Алиса Мейн

Элиас

New Adult. Молодежные бестселлеры

Иллюстрация на обложку RAJEL.ART

© Алиса Мейн, 2024

© RAJEL.ART, иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

…Крепкие руки мужчины, стоявшего за спиной, ласкали мое тело. Тонкие, чувственные пальцы играли на моих ребрах неведомую мелодию. Или, может, рисовали? Выводили узоры на бледной, отвечающей мурашками на каждое прикосновение коже. Они дразнили меня. Заставляли чувствовать себя зависимой. Заставляли нуждаться в них.

Я слышала запах человека, во власти рук которого находилась. От него пахло бергамотом, осенними листьями и чем-то медовым.

– Линда, – вместе с негромким шепотом шею обжег резкий выдох. Я затаила дыхание.

Горячая ладонь проскользнула сверху вниз по обнаженной спине и обвила талию, в то время как вторая рука начала по-собственнически поглаживать мой живот, с каждым разом опускаясь все ниже.

Я обернулась, чтобы увидеть того, кто заставлял мое тело подчиняться себе, делал его своей собственностью.

Позади была тень. Я цеплялась взглядом за смазанные черты, пытаясь понять…

Возникший из ниоткуда слабый ветерок чуть потревожил мои волосы. И без того хрупкий силуэт подернулся рябью.

Я потянулась к тени и попыталась коснуться ее.

– Линда, – чуть слышно повторил голос.

Силуэт задрожал, а ветер вокруг начал усиливаться, лишая меня уверенности и возникшего в объятиях незнакомца чувства защищенности.

Когда я уже отчаялась рассмотреть хоть что-то, тень метнулась ко мне в попытке слиться с моим телом, и в самый последний момент меня обожгли холодом черные как ночь глаза.

Я слышала звонок мобильника, но даже громыхавший у самого уха припев песни «What about us» певицы Pink не мог заставить меня вынырнуть из странного, вязкого сна, похожего на оставленное в тепле терпкое вино.

Не спеша открывать глаза, я протянула руку и похлопала по кровати возле подушки. Наконец нащупав разрывающийся телефон, заставила себя приоткрыть один глаз, чтобы узнать, кто так жаждал со мной пообщаться. Я сонно улыбнулась, когда увидела на экране имя своего парня – Александра Митчелла.

Едва я успела оттянуть зеленый кружочек и приложить телефон к уху, как из динамика донеслось:

– …потому что секс с тобой уносит меня в рай! Да-а, секс с тобой уносит меня в рай! И это заметно-о-у-о-у-о! Йе-йе-йе-е [1]!

Я засмеялась, протирая глаза, скинула одеяло и села на кровати.

– Алекс, ты не попадаешь ни в одну ноту, это ужасно!

– Зато с душо-о-у-о-ой! Наконец-то смог тебя разбудить, собирайся!

– В смысле собирайся? – Я на мгновение отстранила телефон, чтобы обнаружить, что на часах… девять утра? Я вернула издававший мычание динамик к уху. – Вообще-то я рассчитывала сегодня как минимум поспать, а как максимум – отоспаться. – Сделала вялую попытку возмутиться, сама уже потихоньку выбираясь из постели и елозя пятками по полу в попытке отыскать тапочки.

– Отоспишься у меня дома!

Сонливость как рукой сняло. Я начала судорожно вспоминать, какое сегодня число. Вспомнив, хлопнула себя ладонью по лбу.

– Бог мой, Алекс, прости! – Сегодня был день рождения его матери – Роуз Митчелл, а из меня с самого начала наших с ним отношений выходила отвратительная невестка. Все последние дни моя голова была забита подготовкой доклада по литературе эпохи Возрождения, а накануне вечером я отрубилась без задних ног за чтением пьес Шекспира, так и не дочитанный томик которых сейчас укоризненно косился на меня с прикроватной тумбочки.

Из трубки донесся веселый смех:

– Да я уже по твоему сонному голосу все понял! Прости, что не напомнил. Вчера тренер устроил нам день памяти Джорджа Фрита [2]: рассказывал всякие истории и даже привез знакомых из «Серфинга Австралии» [3], чтобы провели нам мастер-классы. Мы с парнями допоздна были на пляже; но это все не отменяет того факта, что мы с отцом заедем за тобой через час.

Спотыкаясь о наспех не на те ноги надетые тапочки, я поспешила в ванную.

– Мы сможем заскочить в мой книжный? Там подарок. – Я тяжело вздохнула, увидев свое серое от недосыпа лицо в зеркале шкафчика, а затем открыла дверцу и торопливо вывалила оттуда в раковину все косметические средства, которые попадались под руку.

– Заедем. Он как раз по пути в кондитерскую, где папа заказал торт. О, он уже зовет спускаться. Не забудь, что сегодня ты ночуешь у нас! Целу-у-ую!

Я сбросила звонок, положила мобильник на край раковины, прикрыла лицо руками и шумно выдохнула, заставляя себя успокоиться.

У меня было совсем мало времени для того, чтобы привести себя в порядок, и винить в этом я могла только себя.

Какая же я была бестолковая и забывчивая! Алекс говорил про день рождения миссис Митчелл еще две недели назад, и я даже выбрала для нее подарок, но подготовка к сессии спутала буквально все.

Это была первая встреча с родителями моего парня, и я никак не могла облажаться.

Поспешно приняв душ, я выскочила из спальни и тут же врезалась в маму, вяло бредущую из кухни в комнату. Кофе в ее руках чудом не расплескался.

– Линда! Ты чего в такую рань?

Я наклонилась, чтобы поднять карандаш, выскользнувший из ее импровизированного пучка.

– Аналогичный вопрос. – Я протянула ей потерю. Мама приняла ее с тяжелым вздохом.

– К одиннадцати нужно сдать материал про разочаровавшихся в профессии выпускников. Насобирала кучу анкет и никак не могу довести их до ума. – Мама приподняла очки в широкой черной оправе и надела на голову, демонстрируя красные от усталости глаза. – Теперь твоя очередь. Если скажешь, что тебе субботним утром просто не спится, я заставлю тебя дописывать эту проклятую статью за меня.

Недавно в редакции «Еженедельника Ирвайна», в которой мама добросовестно трудилась последние восемь лет, сократили штат и обязанности уволенных сотрудников распределили между оставшимися. Мама же, не желая потерять любимую работу, была вынуждена выполнять все прихоти начальства, а потому брала дополнительные задания и оттого практически забыла, что такое сон и домашние дела.

Меня не смущало то, что я стала чаще готовить обеды и ужины, а время от времени подрабатывала подменным продавцом в книжном. Я переживала за мамино здоровье, которое из-за хронических недосыпов могло сильно подорваться. Бодрости ей не прибавляла и тоска по отцу, который работал дальнобойщиком и проводил время в постоянных командировках.

Я виновато улыбнулась:

– Сегодня день рождения миссис Митчелл.

Хотя мамины брови удивленно поползли наверх, ее взгляд оставался все таким же сонным.

– Точно. Ты же говорила… Нужны деньги на подарок?

– Нет, я уже все купила. Тут дело в другом. – Я смущенно поджала губы и потупила взгляд: – Они зовут меня остаться на ночь.

Мама, пригубив кофе, чуть не поперхнулась.

– Ну-у-у, – протянула она, – на ночь так на ночь. Хорошо отдохнуть, милая. Но имей, пожалуйста, в виду, что мне сейчас некогда заниматься с внуками…

– Ма-а-ам! – Я выразительно округлила глаза.

Она с обреченным видом отсалютовала мне кружкой и двинулась дальше в сторону своей спальни.

Я не была частой посетительницей вечеринок и праздников, а потому в моем шкафу имелось не так много нарядов для торжественных мероприятий. Тем не менее мой выбор пал на приталенное бежевое платье до колен с длинными рукавами.

Сложнее дела обстояли с волосами. У меня не оставалось времени на то, чтобы привести их в порядок, поэтому, когда я выходила, они еще были немного влажными. Единственное, что успокаивало – высохнув без фена, они обещали превратиться в крупные аккуратные локоны, за что можно было сказать спасибо матушке-природе.

Под громогласный лай нашего золотистого лабрадора Бруно и полусонные многозначительные мамины взгляды я вышла из дома, перекинула через плечо сумочку, заимствованную у нее же, и направилась к калитке, у которой уже был припаркован черный Range Rover.

Судя по всему, ночью прошел редкий для Ирвайна дождь. Трава блестела от влаги, и воздух был достаточно свежим, поэтому я не пожалела о выборе платья. Не хватало, чтобы к нервной дрожи добавилась еще и дрожь от прохлады.

Я не успела пройти и полпути от дома к машине, как передняя пассажирская дверца открылась и из автомобиля вышел молодой человек, улыбка которого могла ослепить похлеще майского солнца.

Мое сердце взволнованно забилось. Мы начали встречаться с Алексом почти два месяца назад, но я до сих пор не могла поверить в то, что он выбрал меня. Это же сам Александр Митчелл! Сын одной из самых влиятельных пар в Калифорнии. Его родители долгие годы вели семейный бизнес и были известны как продавцы земельных участков и самые востребованные дизайнеры в штате и за его пределами. Их услуги стоили непозволительно дорого, потому что все проекты были исключительно авторскими и вели их от начала и до конца сами Митчеллы, нанимая лишь подрядчиков.

А Алекс Митчелл был… Ох, пожалуй, он был воплощением самых смелых девичьих фантазий. Если бы меня попросили описать его в трех словах, я бы сказала, что он «самый горячий серфер». И кого бы вы после этого себе ни представили, он ни в какие подметки не годился бы Алексу Митчеллу.

– Детка, у меня нет слов, – заявил он, окинув мой наряд оценивающим взглядом и озорно блеснув карими глазами.

– Взаимно, – улыбнулась я, не в состоянии оторвать глаз от темной рубашки, плотно облегавшей его необъятной ширины плечи.

Алекс был на полторы головы выше меня, поэтому мне пришлось приподняться на носочки, чтобы дотянуться до его губ. Ответив на поцелуй, Митчелл приобнял меня, обволакивая цитрусово-травянистым запахом и чувством защищенности.

Послышался звук захлопнувшейся двери, и из-за плеча Алекса я увидела представительного мужчину в темно-сером костюме.

Я отстранилась от парня и смущенно cложила перед собой руки.

– Знакомься, пап, это Линда. Линда, – мой отец, Адам, – представил нас Алекс.

Я неуверенно протянула дрогнувшую ладонь:

– Очень приятно, мистер Митчелл.

Дабы не упасть в обморок от стресса, я изо всех сил старалась не думать о том, что только что пожала руку и заслужила обаятельную улыбку Адама Митчелла.

«Он обычный человек, из плоти и крови. Он всего лишь стоит на подъездной дорожке, которую ты видишь каждый день на протяжении девятнадцати лет», – мысленно уговаривала я себя, но никак не могла отделаться от мысли, что глава «Mitchell`s House» попал сюда по ошибке, – настолько его нахождение возле моего дома не вязалось с его положением.

– Рад знакомству, Линда. – Мистер Митчелл говорил так же приятно-сдержанно, как и выглядел, начиная от аккуратно уложенных черных волос и заканчивая начищенными до блеска ботинками. Он был ниже сына и имел среднее для его возраста телосложение, но, глядя на них с Алексом, стоящих рядом, невозможно было не заметить общие семейные черты. – Александр за последние дни про тебя все уши прожужжал. Приятно, что все его слова по поводу твоей очаровательной внешности оказались правдой.

Я вопросительно посмотрела на младшего Митчелла. Тот подмигнул мне, и у меня загорелись щеки.

– Ладно, па, хватит смущать мою девушку, поехали уже. – Алекс открыл заднюю дверцу машины и шутливо поклонился, приглашая меня внутрь.

– Да, нам нельзя опаздывать, – спохватился Митчелл-старший и направился к водительской двери. – Начало в двенадцать, если не успеем, Роуз нам головы оторвет.

Алекс сел вместе со мной на заднем сиденье, взял за руку и целомудренно поцеловал в висок.

– У вас все так строго? – поинтересовалась я, укладывая мамину сумочку на соседнее сиденье.

Прежде чем ответить, Алекс ласково провел костяшками пальцев по моей щеке, заставив меня закусить губу. Моя грудь приподнялась в судорожном вдохе.

– Мама родилась в двенадцать, поэтому для нее это очень важно, – сказал он, улыбнувшись моей реакции. – Нужно, чтобы в это время все уже сидели за столом и поднимали бокалы в ее честь.

– Простим маме эту маленькую слабость, – прокомментировал с переднего сиденья Адам, выруливая с моей улицы.

– Да кто же против! – ответил Алекс, параллельно с этим кладя свободную ладонь мне на колено, проводя ею вверх по бедру и слегка задирая платье.

Я округлила глаза, испуганно взглянув в зеркало заднего вида на мистера Митчелла, и ущипнула Алекса за бок, отчего тот болезненно крякнул и сразу же убрал руку. Я поспешно поправила платье, бросив на парня укоризненный взгляд. Алекс в ответ лишь лукаво улыбнулся и крепче сжал мою ладонь.

С третьекурсником Александром Митчеллом я познакомилась в середине учебного года, когда выяснилось, что у нас с ним совмещенные занятия по теории литературы.

Я сразу обратила на него внимание: красивый, веселый, харизматичный и – всегда в окружении девушек. По рассказам знакомых из университета я выяснила, кто такие Митчеллы и почему вокруг Алекса постоянно вьются студентки: мало того, что мальчик смазливый и привлекательный, так еще и сын богатых родителей. И тем и другим он с упоением пользовался.

Я видела его обнимающимся то с одной, то с другой девчонкой, даже была лично знакома с парочкой «счастливиц», которые надеялись построить с ним отношения, но оставались с разбитыми сердцами.

– Если Митчелл тебе не нравится, но ты его заинтересовала – пиши пропало, – говорили вокруг него.

Но дело в том, что Алекс мне нравился. Не то чтобы я рассчитывала с ним встречаться, тем более после всех слухов, но мне было приятно смотреть на него со стороны.

Стоило Митчеллу появиться в помещении – все внимание тут же было приковано к нему. Все парни или завидовали ему, или хотели с ним дружить. Девушки или мечтали попасть к нему в постель, или презирали за то, что уже там побывали, но не заслужили бо́льшего, нежели секс на одну ночь, который, как поговаривали, с Алексом Митчеллом был выше всяких похвал.

Моментом, перевернувшим все, стал день, когда его сосед на паре по теории литературы заболел, и Алекс подсел ко мне. Сердце бешено застучало, как только я осознала, кто сидит со мной за одной партой и запах чьего одеколона теперь будет преследовать меня во снах.

– Линда Престон, если не ошибаюсь? – шепнул Алекс мне на ухо, заставив вздрогнуть и смазать слово в конспекте лекции.

Боги, Александр Митчелл знал мое имя.

Я тут же поняла, что готова выполнить любую его просьбу. Дать списать? Легко. Выполнить домашнюю работу? Без проблем. А может, он хотел, чтобы я сделала за него какой-то проект? Конечно, мне не составит труда.

– Да, – выдохнула я, не глядя на него и мысленно молясь, чтобы он не услышал, как мое сердце сходит с ума в припадке счастья, смешанного с паникой.

– Я Алекс. – В его голосе слышалась улыбка.

Я собралась с силами и повернулась к нему. Его лицо было совсем рядом. На пухлых губах играла легкая улыбка, а на горящие темно-карие глаза упала смоляная прядь волос.

– Я знаю, – выдавила я и почувствовала окутавший меня жар.

Алекс мотнул головой, откидывая с глаз челку. Его губы растянулись еще шире. А я поняла, что пропала.

Мне казалось, что цель Митчелла – переспать со мной и бросить, как он делал с каждой заинтересовавшей его студенткой. Чем еще может привлечь такого парня, как он, дочь журналистки и дальнобойщика? Я не жаловалась на свою внешность: длинные вьющиеся темно-русые волосы, голубые глаза, стройная фигура… Но до того момента я видела рядом с Митчеллом лишь девушек, претендующих на то, чтобы попасть на обложку журнала. Мне же до этого уровня было, мягко говоря, далековато.

Тем не менее прошла неделя, затем вторая, третья – и вот уже весь Калифорнийский университет Ирвайна гудел о том, что «Митчелла видели только с первокурсницей с «Литературной критики», кажется, Престон».

Его лучший друг, Маттиас Чэн, однажды поинтересовался у меня, что я сделала с Митчеллом, но мне нечего было ему сказать: я не знала. Нам было комфортно и приятно вместе проводить время.

Сам Алекс сиял и был доволен собой, а я до сих пор пыталась понять, чем же могла заинтересовать такого парня, как он.

Быть может, я отличалась от его предыдущих девушек тем, что не стремилась при виде него как можно скорее сбросить с себя одежду. За время наших отношений Митчелл не раз намекал на что-то более серьезное, нежели объятия и поцелуи, но пока не осуждал меня за просьбы не торопиться.

Да, Алекс был чертовски сексуальным, и я это не только понимала, но и чувствовала каждой клеточкой своего тела, находясь рядом с ним. Митчелл был ходячим воплощением тестостерона и силы, и меня бросало в жар от одной только мысли о том, каким он был умелым и что меня могло ждать в постели. Но у меня не было опыта половых отношений, и хотелось, чтобы первый раз произошел с человеком, в котором я уверена на сто процентов.

К тому же я не могла отделаться от мысли, что секс со мной – цель, добившись которой Алекс потеряет интерес. Возможно, с моей стороны это выглядело нечестно, но мне нужно было время, чтобы убедиться в серьезности его намерений. Все-таки слухи о любовных похождениях Александра Митчелла шли далеко впереди него, поэтому я решила пока не торопить события.

Первым пунктом назначения по пути в дом Митчеллов стал салон кондитерских изделий, откуда Адам Митчелл вынес коробку с шоколадно-ягодным бисквитным тортом, на котором белым кремом была выведена цифра «45».

После этого мы заехали в книжный магазин, в котором я работала. Я забежала внутрь, помахала рукой старшему продавцу Лие и проскочила в служебное помещение в дальнем конце зала. Там заглянула в свой шкафчик и вытащила завернутый в подарочную бумагу редкий экземпляр по искусству ар-деко. Алекс рассказывал мне, что миссис Митчелл – поклонница этого стиля графики, поэтому я, обнаружив этот том тридцатых годов у нас в наличии, сразу же приобрела его ей в подарок.

Митчеллы жили в нескольких километрах за пределами юго-западной границы города, и к дому мы подъехали без двадцати двенадцать.

Заехав через автоматические ворота на территорию, огороженную высоким забором, мы направились к большому двухэтажному зданию из светлого кирпича. Перед ним находился ухоженный палисадник с белыми, желтыми и красными маками, пурпурными коллинзиями и дудлеей [4] самых разных форм и размеров.

Когда мы выбрались из машины, Адам, подхватив коробку с тортом, направился к дому. Я же немного замешкалась. Знакомство с отцом Алекса вышло не таким страшным, как я думала: мистер Митчелл оказался улыбчивым и приветливым мужчиной. Но лишь при виде их дома меня накрыло осознание того, что это только начало дня и мне предстоит встреча со всеми остальными членами семьи моего парня. Какие они? Как отнесутся к девушке, которая не имела представления о роскошной жизни и наверняка будет чувствовать себя не в своей тарелке?

Алекс, заметив мое стеснение, приобнял меня за талию и ободряюще улыбнулся.

– Не бойся, – шепнул он на ухо. – Ты видела моего отца? Он же тебя не съел.

Я слабо улыбнулась и позволила провести меня к входной деревянной двери со вставками цветной мозаики.

Когда мы оказались внутри, я не удержалась от восхищенного вздоха. Внутри дом казался еще больше, чем снаружи. Мы стояли в просторном холле, из которого на второй этаж полукругом уходила широкая белая лестница. Полы были отделаны бежевым мрамором, а стены покрыты краской цвета капучино.

Создавалось впечатление, будто я попала на съемочную площадку сериала про богатую и успешную жизнь.

– Какая красота, – еле слышно протянула я, пока продолжавший обнимать меня за талию Алекс с улыбкой наблюдал за тем, как я завороженно осматриваюсь.

Мои восторги прервала женщина, поспешно спускавшаяся по лестнице.

– Наконец-то! – воскликнула она. Я сразу поняла, что это Роуз Митчелл. Выглядевшая моложе своих лет, хозяйка дома была одета в элегантное кремовое шелковое платье в пол с рукавами-фонариками и завязкой на поясе, подчеркивающей ее точеную фигуру. Завитые локоны темного каре дерзко подпрыгивали при каждом шаге.

– Мам, мы даже раньше, – произнес Алекс, чмокнув ее в щеку. – Знакомься, это Линда.

– Рада встрече. – Роуз ласково улыбнулась и расцеловала мои щеки так, будто мы были знакомы уже сто лет. От нее повеяло пряно-цветочными духами. Миссис Митчелл взяла меня за плечи и внимательно осмотрела. – Дорогая, ты намерена два дня ходить в этом платье? Или твой сменный наряд остался в машине? – Я растерянно покачала головой. Роуз с осуждением взглянула на сына. – Ты что, не предупредил ее, что у нас завтра пикник? Девочка ведь весь день проведет на жаре.

Я покосилась на Алекса, который с виноватым видом чесал затылок, тоже осматривая меня.

– Ладно, посмотрим что-нибудь у твоей сестры, – махнула рукой Роуз и вновь обратилась ко мне. – У вас с Селеной одинаковое телосложение. – Ее губы вновь расплылись в приветливой улыбке. – Добро пожаловать в наш дом, Линда. Александр много о тебе рассказывал.

Я услышала, как Алекс справа от меня хмыкнул, и чуть не забыла, почему вообще здесь оказалась. Я протянула Роуз подарок.

– С днем рождения, миссис Митчелл, и спасибо за приглашение.

– О, милая, не стоило! – Женщина аккуратно разорвала упаковку. Ее глаза округлились, когда она увидела, что лежало внутри. – Линда, откуда ты?..

– Алекс подсказал, – честно призналась я, обрадовавшись тому, что миссис Митчелл понравился мой подарок.

– У меня много изданий по ар-деко, но о таком я даже не слышала, – продолжала восхищаться Роуз, рассматривая книгу. Она подняла на меня сияющие глаза. – Линда, это прекрасно. – Она снова крепко обняла меня, а я из-за ее плеча благодарно улыбнулась Алексу, который в ответ довольно кивнул.

– В ближайшее время с ней ознакомлюсь! Проходите, скоро садимся за стол. – Наконец Роуз отпустила меня и заторопилась в сторону, где, как я могла предположить, находилась столовая.

Алекс потянул меня за руку вслед за матерью.

Столовая оказалась чуть менее просторной, чем холл, но гораздо светлее: отчасти благодаря мебели и обоям в бело-кремовых тонах, отчасти из-за панорамных окон, которые занимали три четверти стен.

За стоявшим в центре комнаты обеденным столом сидел молодой человек. Уперевшись локтями в столешницу, он положил подбородок на скрещенные пальцы и с сосредоточенным видом читал что-то в ноутбуке перед ним.

У парня были такие же черные волосы и глаза, как у Алекса, но более заостренные черты лица и темная щетина на подбородке.

– Это Элиас, мой старший брат, – представил Алекс. – Элиас, знакомься, моя девушка Линда.

Молодой человек поднял глаза от ноутбука и посмотрел сначала на Алекса, а затем перевел взгляд на меня.

Тело пробрал легкий озноб. Тяжелый, пристальный взгляд Элиаса вызвал у меня чувство узнавания, и я силилась понять, не пересекалась ли с братом Алекса раньше.

Между бровей Элиаса пролегла небольшая морщинка. Он поводил большим пальцем по нижней губе, задумчиво меня рассматривая.

– Очень приятно. – С трудом сглотнув, я напряженно улыбнулась.

Элиас отвел от меня взгляд, вновь уткнулся в ноутбук и бросил бесцветным голосом:

– Мне тоже.

Я недоуменно заморгала.

– Не принимай близко к сердцу, он на самом деле очаровашка, – со смешком прокомментировал Алекс, подводя меня к столу и усаживая напротив брата.

У Элиаса едва заметно дрогнула бровь.

– Сейчас вернусь. Узнаю, может, маме нужна помощь. Расслабься и чувствуй себя как дома. – Перед тем как уйти, Алекс запечатлел на моей макушке быстрый поцелуй.

Мы остались с Элиасом в столовой одни. От неловкости я не знала, куда смотреть и куда деть руки. Такого напряженного молчания у меня еще ни с кем не было. Кинув быстрый взгляд на молодого человека напротив, я заметила, что он все так же пристально смотрит в экран.

Я выпрямилась и негромко прокашлялась, почувствовав, как от нервов горло слегка сдавило спазмом. Затем окинула взглядом стол, уставленный матовой посудой черных и белых тонов. Здесь уже были закуски, напитки и салаты, увидев которые я осознала, что с момента подъема с постели у меня не было во рту ни крошки.

От мыслей о еде в животе что-то зашевелилось, предваряя громкие урчащие звуки. Я испуганно посмотрела на Элиаса и замерла. Его темные глаза изучали меня поверх ноутбука – слишком сосредоточенно, даже почти настороженно.

В этот момент мой желудок предательски заурчал, а меня бросило в жар от стыда.

Не отрывая от меня взгляда, Элиас с шумным вздохом откинулся на спинку стула и захлопнул крышку ноутбука. Я опустила глаза в стоявшую передо мной пустую тарелку и краем глаза увидела, как парень встал и направился к выходу из столовой.

Отлично. Просто отлично. Мне хотелось провалиться под землю.

Первая встреча с братом моего парня прошла великолепно. Этот чертов желудок так не вовремя…

Мне было не совсем ясно, почему Элиас с первой минуты моего появления в столовой смотрел на меня так, будто я что-то натворила. Хотя, может, он смотрел так на всех незнакомых людей? Но тогда это было верхом неприличия по отношению к гостю, тем более к девушке.

День начинался так хорошо, и знакомство с родителями Алекса вышло идеальным. Очевидно, мой лимит везения на сегодня исчерпан.

Несколько минут я провела в полном одиночестве, нервно трогая волосы и пытаясь успокоиться.

Наконец послышались голоса. Я вновь выпрямилась и обернулась на звук. В столовую, весело переговариваясь, зашли нагруженные тарелками Алекс, миссис Митчелл и незнакомая пока мне девушка – насколько я могла судить по ее внешности и рассказам Алекса, его сестра Селена.

Меня поразило, насколько все Митчеллы похожи друг на друга. Только черты лица Алекса были, пожалуй, самыми мягкими в сравнении со всеми остальными. А еще у него были удивительно густые ресницы и огромные ясные глаза, из которых никогда не исчезала искорка веселья.

Селена же больше походила на старшего брата, при воспоминании о котором у меня теперь неприятно сводило желудок. У нее были высокие скулы, немного раскосые глаза и едва заметная ямочка на подбородке.

Алекс представил нас друг другу, и при первом же брошенном на меня взгляде Селены было замечено еще одно удивительное сходство с Элиасом: его сестра смотрела так же холодно и безучастно.

Митчеллы расставили принесенные блюда. На мое предложение помочь Роуз ответила улыбкой и словами о том, что я гостья и должна отдыхать и наслаждаться праздником.

Освободив руки, Алекс сел за стол рядом со мной, приобнял и привлек к себе.

– Все хорошо?

Я положила голову ему на плечо.

– Просто немного проголодалась, вот и все.

– Что же ты, братец, заставляешь свою девушку голодать?

Я резко отстранилась от Алекса, увидев вернувшегося Элиаса. Только сейчас я заметила, что он припадал на одну ногу.

Алекс виновато покосился на меня:

– Прости, я почему-то об этом не подумал…

– Теряешь хватку, Лекси. – Элиас, надменно ухмыляясь, вновь сел напротив меня. Я не удержалась и бросила на него недовольный взгляд. Мы еще толком не были знакомы, а он уже зачем-то ставил Алекса в неловкое положение в отношении меня.

Элиас откинулся на спинку стула и начал постукивать кончиками пальцев по поверхности стола, сосредоточив внимание на брате.

Я обратилась к Алексу и погладила его по плечу:

– Я не настолько голодна, чтобы из-за этого стоило переживать.

Алекс, мягко улыбнувшись, перехватил мою руку и приложил тыльной стороной к губам.

Элиас отвлекся от брата и пересекся со мной взглядами. Черты его лица едва заметно исказились, выдавая что-то похожее на пренебрежение. После этого парень мгновенно потерял интерес к нашей паре и повернулся к устроившейся по правую руку от него Селене.

– Что слышно о Джозефе? – Его голос звучал невозмутимо.

Девушка недовольно цокнула языком, но не успела ответить, так как в этот момент мимо них прошел только что зашедший в столовую Адам Митчелл.

– Пока я жив, ноги этого гада в моем доме не будет. – Он посмотрел на меня, виновато приложив ладонь к груди. – Прошу прощения.

Элиас хмыкнул, закинул руку на спинку стула сестры и наклонился к ней, при этом даже не понизив голос:

– А кто-то уже настроил многообещающих планов…

Селена ткнула его локтем в бок. Элиас засмеялся и отодвинулся от нее, с довольным видом переглядываясь с отцом.

– Пап, ну сколько можно? – Селена бросила оскорбленный взгляд на меня. – Девушке Алекса вы разрешили присутствовать даже на нашем семейном празднике.

– Девушку Алекса зовут Линда, дорогая, – заметила миссис Митчелл, расставляя на столе последние тарелки, – и она не пыталась в пьяном виде угнать машину твоего отца.

Селена, закатив глаза, громко фыркнула:

– Да, давайте при посторонних обсуждать наши семейные проблемы.

– Линда не посторонняя, – угрожающе спокойным голосом произнес Алекс.

Его сестра вызывающе дернула бровью:

– Давно ли? Хотя, судя по тому, когда я в последний раз видела очередную крадущуюся из твоей спальни девушку… Хм. – Селена сделала вид, что задумалась, и постучала указательным пальцем по подбородку. – Сколько? Пару месяцев? Кстати, мам, ты не шутила, когда говорила, что Линда останется на ночь?

Я почувствовала, как после ее слов к щекам прилила кровь и как меня прожег взгляд соседа напротив.

– Селена! – осуждающе произнесла миссис Митчелл.

Рука Алекса нашла мою ладонь под столом и крепко сжала. Но его сестра и не думала замолкать, сверля меня презрительным взглядом.

– То есть мало того, что вы закрывали глаза, когда он каждую неделю менял подружек, так теперь еще и официально разрешаете ему их водить к нам домой?

– Селена! – Теперь это был мистер Митчелл.

Я не знала, от чего мне было хуже: оттого, что говорила в мой адрес Селена, оттого, что я стала причиной семейной перепалки, или оттого, что Элиас Митчелл не отводил от меня взгляда, с каждой секундой становившегося все мрачнее.

– Боже, да что с тобой не так? – спросил младший Митчелл, хмуро глядя на сестру.

Та перегнулась через стол и прошипела:

– Со мной все в порядке. А ты вот сдал анализы на венерические заболевания? Да и твоей новой девушке не помешало бы…

– Прекрати, Селена!

Все присутствующие, вздрогнув, изумленно обернулись на хлопнувшего ладонью по столу Элиаса. Тот сосредоточенно смотрел перед собой.

– Хватит, – уже спокойнее сказал он. – От тебя уже голова начинает болеть. Сегодня мамин день, а не твой.

Удивительно, но девушка успокоилась, усевшись на место, но продолжая бросать на нас с Алексом недовольные взгляды.

Возникшее после этого неловкое молчание удалось прервать нескоро.

Первый шаг к тому, чтобы разрядить обстановку, сделал Адам Митчелл, который, наполнив всем бокалы, поднялся, чтобы произнести тост. После его поздравлений и первых глотков вина градус напряжения за столом постепенно начал спадать, уступая место ненавязчивым беседам.

Элиас и Селена делали вид, что меня нет, а я старалась уделять все внимание Алексу и его родителям. Мысленно же пыталась убедить себя в том, что Селена была из-за чего-то обижена на младшего брата и повела себя так эмоционально, чтобы его уколоть. Мне самой следовало лишь вести себя вежливо и не становиться причиной очередной ее яростной вспышки.

– Линда, чем ты занимаешься? Помимо учебы, – вдруг спросила Роуз. Она отложила столовые приборы и оперлась локтями о стол, положив на ладони голову и с интересом глядя на меня. – Насколько я поняла по рассказам Алекса, ты учишься на первом курсе факультета английского языка и литературоведения?

– Да, по направлению литературной критики. – Я тоже отложила вилку и нож, сосредоточив внимание на собеседнице. – В свободное время помогаю подруге – подрабатываю в книжном магазине на углу Мейн-стрит и проезда Калвер.

– Как интересно! Это какая-то большая сеть? – Мне почему-то стало неловко от того, насколько увлеченной беседой выглядела миссис Митчелл.

Я смущенно заправила за ухо прядь волос.

– Нет, это совсем маленький магазин. В основном у нас продается букинистика и узкоспециализированная литература: музыка, изобразительное искусство, театр…

– Значит, твоя жизнь тесно связана с книгами? – Мне показалось, что улыбка Роуз была удовлетворенной. – Почему именно литература?

– Мне с детства нравилось читать, поэтому в старшей школе я недолго думала, куда буду поступать.

– Удивительно, как вы с Александром сошлись, – заметил мистер Митчелл. – Он, напротив, ничего не смыслит в литературе.

– Для того чтобы подцепить девушку, ума много не надо, – вставила Селена.

Старшие Митчеллы одновременно недовольно воззрились на дочь. После того как та невозмутимо пожала плечами и вернулась к поеданию стейка, Роуз вновь повернулась ко мне:

– Александр хорошо учится, но с литературой у него и в самом деле проблемы. Если Элиас и Селена еще захаживают в отцовскую библиотеку, то младшего заставить невозможно.

– Мам…

– Может, ты могла бы позаниматься с ним? Впереди лето, каникулы. У вас будет достаточно времени…

Элиас закашлялся, и Селена похлопала его ладонью по спине.

Алекс уставился на меня горящими глазами. Не нужно было ничего говорить насчет того, насколько ему понравилась идея матери.

Я же чувствовала себя максимально не в своей тарелке под выжидательными взглядами Роуз и Адама. Заниматься с Алексом литературой? При всем моем уважении к старшим Митчеллам эта идея выглядела абсурдно. Да я сама еще первокурсница…

– Но я никогда никого не учила, – пролепетала я, но, очевидно, недостаточно уверенно для того, чтобы Митчеллы отбросили эту странную затею.

– Мы могли бы тебе за это платить, – произнес Адам.

– Ни в коем случае! – испугалась я. – Я могу заниматься с Алексом просто так, но я же…

Алекс наклонился ко мне и шепнул на ухо:

– Неужели вас затруднит уделить мне пару лишних часов драгоценного времени в неделю, мисс Престон?

Я неуверенно закусила щеку. Конечно, я бы хотела проводить с ним как можно больше времени, но не была уверена в том, что способна оправдать ожидания его родителей. К тому же это был Алекс… Наверняка в его голове сейчас крутились мысли о чем угодно, но точно не о занятиях литературой.

– Я подумаю, – шепнула я ему в надежде пока закрыть эту тему и заслужила нежный поцелуй в щеку.

– О, избавьте меня от этого, – сказала Селена и картинно прикрыла рот салфеткой.

Элиас же, не поднимая глаз, чересчур увлеченно поглощал свой стейк.

После обеда Алекс устроил мне экскурсию по дому.

Меня переполняло чувство волнующего предвкушения оттого, что я получила возможность узнать, как живут самые известные дизайнеры Калифорнии.

Сама я ровным счетом ничего не смыслила в модных интерьерах, а потому мне оставалось лишь ходить с приоткрытым ртом и слушать комментарии Алекса про лофт, неоклассику, плоские фасады и элементы конструктивизма.

Мы обошли первый этаж, который оказался огромным. Моя семья жила в самом обычном одноэтажном каркасном доме, и я даже ни разу не задумывалась о том, насколько легче дышится в помещении с панорамными окнами, которые у Митчеллов, очевидно, были самым главным пунктом при строительстве и планировке.

К сожалению, мы не смогли попасть в кабинет мистера Митчелла, где, по словам Алекса, у них располагалась библиотека: глава семьи в это время общался по телефону с коллегой и попросил его не беспокоить.

Под конец экскурсии по первому этажу я стала замечать за собой стремление все же найти в интерьере хоть какой-то недостаток, какую-то деталь, которая выбивалась бы из общего вида. Но нигде не было ничего лишнего, все находилось на своем месте: каждый предмет мебели и элемент интерьера дополняли друг друга.

На втором этаже мест для осмотра оказалось меньше: мы прошлись по ванным комнатам, расположенным в противоположных частях коридора, и заглянули в гостевую спальню, где мне предстояло ночевать. Из-за теплых бежевых тонов комната выглядела скромно и уютно, хотя я и догадывалась, сколько на самом деле мог стоить с виду неприметный встроенный шкаф или неброские прикроватные лампы.

После мы прошли в спальню Алекса, которая находилась прямо напротив гостевой и разительно от нее отличалась. Стены были выполнены в белых, серых и голубых цветах. Напротив кровати висели постеры со знаменитыми серферами и десятки наград самого Митчелла. В центре композиции красовался, по рассказам Алекса, его первый серф.

Перед ланчем мы вышли на задний двор дома, и я еще раз удивилась масштабам территории, которой владели Митчеллы: огромная зеленая лужайка с идеально подстриженным газоном и белым мраморным фонтаном посередине, десятки кустов рододендрона самых разных оттенков, за которыми начинались живая изгородь и сад.

Ланч прошел спокойно. Селена уехала к подруге и обещала вернуться только к ужину. Элиас во время приема пищи был немногословен и лишь перекинулся несколькими фразами с родителями. Быстро покончив с едой, он тут же встал из-за стола и, извинившись, удалился, объявив, что у него много работы.

– Вот такие они, дети, у всех дела, – протянула Роуз, когда Элиас вышел из столовой.

– Дорогая, – мистер Митчелл тоже поднялся, – при всей моей любви к тебе я тоже вынужден отлучиться.

Роуз картинно вздохнула.

– Ты знаешь, что с нашей работой выходных и праздников не бывает. Кстати, – Адам многозначительно приподнял брови, – Коул Грувер из Мичигана жаждал поздравить тебя с днем рождения…

– Коул! – воскликнула миссис Митчелл и подскочила на месте. – Что же ты раньше не сказал? – Женщина встала и поспешила на выход вслед за мужем. – Молодые люди. – Она остановилась возле нас и приобняла за плечи. – Ужин через три часа. Надеюсь, вы не потеряетесь.

– Это моя семья, – прокомментировал Алекс, когда его родители исчезли из поля зрения. – Поэтому у нас установлено негласное правило обязательного совместного приема пищи, чтобы хоть так пересекаться. Как видишь, даже это не всегда получается.

Следующие несколько часов мы провели в спальне Алекса за игрой в Diablo на приставке.

В очередной раз погибнув, я тяжело вздохнула и уронила руки с джойстиком себе на колени.

– Игровые приставки придумали для людей с ловкими пальцами, а не для моих заплетающихся сосисок.

– Детка, – протянул Алекс и поставил игру на паузу, затем подхватил мою ладонь и прижал к губам. – Твои очаровательные пальчики совсем не похожи на сосиски.

Я замерла, следя за тем, как Митчелл по одному целует подушечки моих пальцев. После этого он отпустил мою ладонь, обвил одной рукой талию, а другой подхватил под ноги и пересадил с пола к себе на колени с такой легкостью, будто я не весила и десяти фунтов.

Несколько мгновений мы просто с улыбкой смотрели друг на друга. У меня не выходило из головы удивление мистера Митчелла по поводу того, как мы с его сыном могли сойтись.

– Алекс, почему я?

Улыбка не исчезла с его губ, но глаза вдруг посерьезнели.

Алекс поднял руку, убрал волосинку, упавшую мне на лоб и нежно коснулся щеки.

– Потому что ты смотришь на меня не так, как остальные. – После секундного молчания ответил он. – Не как на самоуверенного качка, думающего только тем, что болтается у него между ног. Ты видишь во мне что-то большее. – Алекс потянулся ко мне и поцеловал в нос. Я смущенно улыбнулась. Митчелл хмыкнул. – И мне нравится то, как легко я могу заставить тебя покраснеть. А еще ты не пытаешься залезть мне в штаны. Хотя… – Он изобразил задумчивость. – От этого мне иногда становится немного грустно.

Я закатила глаза, заставив его засмеяться. Провела ладонями по его плечам, на фоне которых мои руки смотрелись детскими.

Что мне нравилось в Алексе Митчелле?

Университет, дом, работа, встречи с подругой – Алекс ворвался в однообразное течение моей жизни неугомонным вихрем.

Мне нравилось, что он всегда знал, как поднять мне настроение.

Мне нравились его сила и уверенность, которых так отчаянно недоставало мне самой.

Мне нравилась его необыкновенная способность оказываться рядом, когда я нуждалась в нем больше всего.

Я вспомнила один случай и не удержалась от смешка.

– Что такое? – уголки губ Алекса тоже весело дернулись.

– Помнишь Генри Блэка? – спросила я, продолжая поглаживать его плечи.

– Того упыря, который пытался к тебе подкатить?

– Да. А ты появился будто из ниоткуда и посоветовал ему перед тем как начать флиртовать с девушками, научиться бриться и во всеуслышание заявил о том, что я уже встречаюсь с тобой.

– Я не мог позволить тому придурку ошиваться около моей девушки.

– Но я тогда еще не была твоей девушкой!

– Это ты так думаешь.

По спине пробежали мурашки. Мои ладони на плечах Алекса замерли. Я серьезно посмотрела на него.

– И в какой же момент я, по-твоему, стала твоей девушкой?

– В тот день, когда я подсел к тебе на паре.

Я округлила глаза.

– Ты шутишь! Еще скажи, что попросил друга пропустить занятие, чтобы получить повод сесть со мной.

– Это была чистая случайность. Ты понравилась мне почти с первой нашей встречи – а если быть точнее, с того момента, когда мы случайно пересеклись взглядами в коридоре, а ты покраснела, как рак, и поспешила слиться с толпой.

Увидев веселые искры в глазах Алекса, я поняла, что начала краснеть точно так же, как и в тот раз.

– Почему же ты не подошел ко мне раньше?

– Если я скажу, что не мог набраться смелости, ты мне поверишь?

– Нет!

Алекс снова рассмеялся и положил ладонь мне на шею, привлекая к себе.

– И очень зря, – шепнул он, прежде чем накрыть мои губы своими.

Селена, как и было обещано, вернулась к ужину. В ее присутствии я старалась вести себя как можно незаметнее, чтобы не спровоцировать очередной конфликт, но зря переживала. Девушка, казалось, потеряла к моей персоне какой-либо интерес и большую часть времени вела с кем-то активную переписку по телефону, нежели принимала участие в общем разговоре.

Элиас так же, как и во время ланча, сосредоточил все внимание на еде, продолжая игнорировать мое присутствие. Я не жаловалась, мне было вполне комфортно поддерживать спокойную беседу с Алексом и его родителями.

– Завтра к шести утра приедут повара и декораторы готовить все к празднику, поэтому, Линда, милая, не пугайся лишних шумов, отдохни как следует, – сказала Роуз. – И вообще, все вы, – женщина обвела семью выразительным взглядом, – Митчеллы. Митчеллы в Калифорнии – бренд, помните об этом. Завтра здесь будут уважаемые гости из других штатов и стран. Я хочу, чтобы мы выглядели достойно.

– Мам, ты перед каждым скоплением народа у нас дома говоришь одно и то же, – закатывая глаза, протянула Селена.

– Я напоминаю, – Роуз повысила голос, серьезно взглянув на дочь. – Кстати, к тебе будет персональная просьба – подобрать платье для Линды.

«О нет», – подумала я и поджала губы, приготовившись к новой гневной тираде.

Селена окинула меня оценивающе-пренебрежительным взглядом.

– А что, если я не смогу ничего найти?

– Это не обсуждается, Селена, – оборвала ее мать. – У вас схожее телосложение, а платьев у тебя столько, что нужно делать дополнительный встроенный шкаф, ну или выкидывать половину.

Девушка цокнула языком и с недовольным видом потянулась к бокалу с вином.

Я облегченно выдохнула.

Позже, когда уже после душа я лежала в постели и переписывалась с мамой, делясь впечатлениями за день, раздался стук в дверь.

– Это я. – Я узнала голос Алекса. – Можно зайти?

Я отложила мобильный и натянула одеяло повыше, прикрывая грудь. Хоть на мне и было надето нижнее белье, светить им перед Митчеллом сейчас не казалось хорошей идеей.

– Да, конечно.

На нем были свободные клетчатые штаны и белая футболка, которая соблазнительно обтягивала накачанный торс. Осторожно прикрыв за собой дверь, Алекс подошел к постели и прилег рядом поверх одеяла. Затем повернулся на бок, подпер рукой голову и игриво ухмыльнулся:

– Как тебе сегодняшний день?

Я приподняла брови.

– Смотря что ты имеешь в виду. Дом – красивый, еда – потрясающая, твои родители – очень милы, твой старший брат… – я на секунду задумалась, – мрачноватый. А твоя сестра меня, кажется, ненавидит. Делай выводы сам. – Я протянула руку и легонько щелкнула парня по носу.

Алекс вздохнул.

– Селена тебя не ненавидит. Она злится, что тебя позвали на семейный праздник, а ее парня – нет.

– А что там за история с угоном машины?

Алекс хмыкнул и принялся задумчиво выводить кончиками пальцев узоры на моем плече. Кожа, как и всегда от его прикосновений, покрылась мурашками.

– Пару месяцев назад Селена на свой день рождения выгнала всех нас из дома, а сама устроила здесь вечеринку. И вот ее дружок Джозеф, порядком надравшись, украл из кабинета отца ключи от второй машины и, не сказав никому ни слова, сел за руль и уехал.

– Он что, реально планировал угнать машину отца своей девушки?

Алекс пожал плечами:

– По его словам, хотел прокатиться по окрестностям; но его поймали копы в паре кварталов отсюда. Думаю, ты представляешь, какой шум поднялся. Отец чудом не написал на Джозефа заявление, и то только потому, что Селена его уговорила.

Я невесело усмехнулась:

– Теперь я, кажется, понимаю нежелание мистера Митчелла видеть Джозефа у вас дома. Не переживай, я ничего угонять не собираюсь.

Алекс внезапно посерьезнел и облизнул губы. Пальцы поднялись выше и заскользили по моим ключицам. Я замерла, тяжело дыша и не отрывая глаз от его лица.

Его рука остановилась, а взгляд пересекся с моим. Не говоря ни слова, Алекс придвинулся и накрыл мои губы поцелуем. Долгим и чувственным. Я потянулась руками к его волосам и со слабым стоном зарылась в них пальцами, в то время как Алекс прижался ко мне всем телом, а его рука сжала мое бедро.

За считанные секунды поцелуи из неторопливых и осторожных перешли к обжигающе-настойчивым. Митчелл навис надо мной, почти улегшись сверху. Его рука нырнула под одеяло и уверенно исследовала мои живот, бедра и грудь. Я судорожно вздохнула, когда Алекс оторвался от губ и принялся целовать шею, а затем нежно укусил меня за мочку уха.

– Алекс, – предупреждающе выдохнула я.

– Линда, – шепнул он мне в шею, очевидно, думая, что это часть прелюдии.

Я перехватила его руку в тот момент, когда она начала целенаправленно сползать вниз по моему животу. Парень остановился и отстранился, недоуменно взглянув на меня.

Я сглотнула, заметив, какими красными и чуть опухшими после поцелуев стали его губы, как раскраснелись его щеки и как моими стараниями были взъерошены его волосы. Изо всех сил борясь с желанием послать все к черту и вновь притянуть парня к себе, я произнесла:

– Не хочу, чтобы наш первый раз случился с твоими родителями за стеной.

Алекс облегченно выдохнул:

– Ну во‑первых, за стеной спальня не родителей, а Элиаса…

– Тем более! – Я округлила глаза, придя в ужас от такого соседства.

Алекс не обратил внимания на мое возмущение, начав, едва касаясь, водить губами по моему плечу. Добившись того, что мое дыхание снова потяжелело, он прошептал, не отрывая губ от кожи и взглянув на меня исподлобья:

– А во‑вторых, тут отличная слышимость.

Будто бы назло именно в этот момент раздался громкий кашель. Кашель Элиаса. Я отстранилась от Алекса, кивнув на стену за своей спиной и прошипев:

– Это не смешно.

Алекс приподнялся на кровати и трижды хлопнул по стене ладонью. Спустя несколько секунд в ответ ему раздались три глухих удара. Младший Митчелл удовлетворенно хохотнул и посмотрел на меня. Заметив мой шокированный взгляд, пояснил:

– Раньше это была моя спальня, и мы с Элиасом придумали условный язык из перестукиваний.

– Безумно трогательная история.

Парень громко рассмеялся. Мне же было совсем не весело. Я продолжала сверлить его недоверчивым взглядом.

– Ладно, – сказал Алекс, подался ко мне и до головокружения нежно поцеловал в губы. – Ты права. Сейчас не лучшее время и это, – он обвел рукой комнату, – не лучшее место. Но, – он снова чмокнул меня и, расплывшись в улыбке, прошептал прямо в губы: – я так просто не сдамся.

Я клацнула зубами, делая вид, что пытаюсь укусить его за нос, а Алекс, вновь засмеявшись, резко подскочил с кровати и направился к выходу. Уже прикрывая дверь, Митчелл заглянул в щелку и произнес:

– Сладких снов, самая прекрасная девушка на свете.

Я послала Алексу в ответ воздушный поцелуй, а когда дверь наконец закрылась, со слабым стоном упала на подушки.

Долго наслаждаться сном не получилось. Я проснулась от ужасного першения в горле. Из-за духоты я оставила включенным на ночь висевший в спальне кондиционер и теперь переживала, что могла простыть.

В темноте я нащупала на тумбочке пульт и выключила кондиционер. Попытки смочить слюной пересохшее горло привели лишь к желанию прокашляться.

Между вероятностью разбудить громким кашлем хозяев и попыткой найти среди ночи в чужом доме питьевую воду я выбрала второй вариант. Тем более я помнила, что в столовой видела кофейный столик с графином.

Накинув любезно предоставленный вечером миссис Митчелл шелковый халат, едва прикрывавший бедра, я включила фонарик на мобильном и выскользнула из спальни, молясь, чтобы поиски увенчались успехом.

Путь по коридору второго этажа и по лестнице преодолела быстро. На цыпочках проследовав в столовую, радостно вздохнула, заметив блеснувший в свете фонарика заветный графин. Но мое счастье было недолгим, поскольку графин оказался пустым, а за закрытой дверью, ведущей на кухню, я услышала мужские голоса. Разобрав свое имя и так и замерев с пустым графином в руке, я прислушалась.

– …И ты хочешь сказать, что у тебя это надолго? – Это определенно говорил Элиас.

– Не понимаю, какая тебе-то разница? – Второй голос звучал возмущенно и принадлежал Алексу.

– Какая разница? Не припомню, чтобы раньше хоть одна твоя девушка ночевала у нас не потому, что ты провел ее к себе в спальню втайне от родителей.

Я почти забыла, почему здесь вообще оказалась.

– Элиас, я говорил с отцом. Мне еще и перед тобой теперь объясняться?

– Я просто хочу знать, насколько серьезны твои намерения в отношении Линды.

Я выключила фонарик на мобильном и, стоя в кромешной темноте, крепко вцепилась в графин, прижав его к груди.

– Линда не такая, как другие. Она мне нравится.

Элиас ответил лишь спустя время:

– Что ты сказал отцу?

– Что это первая за долгое время девушка, с которой я действительно хочу построить отношения.

У меня невольно приоткрылся рот.

– Ты уверен?

– Да, черт побери, Элиас, я уверен.

То, каким тоном Алекс произнес последние слова, было сильнее всего, что он говорил до этого мне самой. Вряд ли он догадывался о том, что я стояла за дверью и слышала сказанное. Я почувствовала накатившую на меня слабость.

Некоторое время я не дышала, прислушиваясь, но из-за очевидной нехватки кислорода резко вдохнула. В тот же момент в горле запершило сильнее, и я прикрыла рот ладонью, в которой держала мобильный, стукнув им себя по губам. Глаза заслезились от боли. Понимая, что сейчас не удержусь и начну кашлять, я поспешила поставить на место злополучный графин, который, разумеется, громко звякнул о поднос, еще больше усугубляя ситуацию.

Голоса на кухне смолкли. Спустя пару мгновений дверь открылась, щелкнул выключатель, и столовую озарил яркий свет.

После пребывания последние несколько минут в темноте я зажмурилась, представляя, как глупо выгляжу в коротеньком халате, с растрепанными волосами и прижатым к губам телефоном.

– Линда?

Не без труда я открыла глаза, разглядела удивленно смотревшего на меня Алекса и, наконец, громко откашлялась.

– Все в порядке? – Голос парня был обеспокоенным. Из-за его спины вышел Элиас, который сначала опустил взгляд на мои голые ноги, а затем тут же отвернулся.

– Я… хотела пить, – просипела я, прокашлявшись и неуклюже оттягивая низ халата. Разумеется, удлинить его не вышло, и я скрестила ноги, отчего-то решив, что это хоть немного облагородит мой непристойный вид.

– Пить, – глупо повторил Алекс, а потом будто очнулся: – Пить! Сейчас, конечно!

Он ринулся обратно на кухню, едва не снеся Элиаса, который, сложив на груди руки, с недовольным видом смотрел куда-то в сторону.

Я коснулась языком саднящей губы. Наверняка братья поняли, что я слышала их разговор. Лишь бы не подумали, что я намеренно их подслушивала, хоть это почти так и было.

Алекс вернулся с наполненным стаканом и подал его мне.

Я, боясь смотреть на парня, в несколько глотков выпила воду и почувствовала облегчение, когда горло перестало неприятно щекотать.

– Спасибо, – выдохнула я, протягивая пустой стакан обратно и все же подняв глаза на младшего Митчелла.

Алекс ласково улыбался. Он протянул руку и коснулся моей щеки:

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Я неуверенно улыбнулась в ответ:

– Теперь да.

Алекс поставил стакан на кофейный столик и, обернувшись на сверлившего взглядом пространство перед собой Элиаса, произнес:

– Провожу Линду в спальню.

Старший брат в ответ хмыкнул и, резко развернувшись, ушел обратно в кухню.

Алекс приобнял меня за плечи и повел к лестнице. Мы шли молча, пока не приблизились к двери моей комнаты.

– Если нужно, могу принести тебе еще воды, – встрепенулся младший Митчелл. Я видела, как блестели в бледном лунном свете, падающем в окна коридора, его глаза.

Не зная, как вести себя после позора, единственной виновницей которого была я сама, я взяла Алекса за руку. Несмотря на произошедший в столовой казус, я прекрасно помнила, что он сказал Элиасу, и была преисполнена нежности и благодарности.

– Спасибо, ничего не нужно. – Привстала на носочки и поцеловала Митчелла в гладко выбритую щеку. – Прости, что устроила это все…

Алекс не дал договорить. Он притянул меня к себе и обнял, уткнувшись носом в волосы. Глубоко вдохнув, прошептал:

– Ты очаровательна в своей неуклюжести.

Пока я пыталась сообразить, комплимент это был или ирония, Алекс поцеловал меня в лоб.

Глава 2

На следующее утро последствия ночных прогулок отразились на мне в виде опухших глаз, темных синяков под ними и упорного нежелания представать так перед Митчеллами. Горло еще немного першило, но заболевать я, судя по всему, все же не собиралась.

Первой, с кем мне было суждено сегодня встретиться, оказалась Селена. Она дважды громко стукнула в дверь спальни и, не спросив разрешения войти, влетела внутрь, держа в руке вешалку с бледно-голубым сарафаном в мелкий черный горошек.

Даже не взглянув в мою сторону, Селена прошла к постели и положила на нее платье.

– Спасибо. После праздника постираю его и обязательно верну. – Я старалась, чтобы мой голос звучал доброжелательно, а не настороженно.

Только услышав меня, девушка, казалось, заметила мое присутствие. Но я даже не знала, хорошо это или плохо – столько неприязни было в мимолетно брошенном на меня взгляде.

– Нет уж, оставь себе, – произнесла Селена, направляясь к выходу. – Я дала это платье только потому, что попросила мама. Донашивать за тобой его не собираюсь.

Сестра Алекса скрылась за дверью, а я поморщилась от обиды. Я почти смирилась с тем, что Селена злилась на меня за то, в чем я была не виновата, но это не давало ей права так разговаривать.

Покосившись на кровать с лежавшим на ней платьем, я в очередной раз вспомнила ночной разговор братьев Митчелл.

Меня грела мысль о том, что Алексу я, кажется, действительно нравилась, но даже она пока не была способна поддержать меня в том, чтобы привыкнуть к пренебрежительному отношению ко мне его брата и сестры.

Спустя полчаса отчаянных попыток привести себя в порядок при помощи душа и небольшого количества косметики, я спустилась вниз. В холле столкнулась с Роуз, которая уже была одета к празднику в хлопковое платье в крупную клетку. Она схватила меня за руку и развернула к себе, внимательно осматривая и поправляя волосы.

– Золотко, тебе так к лицу этот сарафан! Кажется, он был сшит под тебя. – Женщина удовлетворенно кивнула и заглянула мне за спину. – Дорогой, скажи же. – Роуз взяла меня за плечи и отвернула от себя, заставив оказаться лицом к лицу со своим старшим сыном.

На Элиасе была надета легкая белая рубашка-поло и кремовые брюки. Молодой человек склонил голову набок, окинув меня оценивающим взглядом. Затем, не выражая лицом ни одной эмоции, посмотрел мне прямо в глаза и ровным голосом произнес:

– Ничего выдающегося.

Я чуть не задохнулась от возмущения и приоткрыла рот, чтобы сказать ему в ответ какую-нибудь колкость, но меня перебил показавшийся из-за его спины Алекс. Увидев меня, он расплылся в ослепительной улыбке. Затем шутливо толкнул брата плечом:

– Не слушай его. Ты прекрасна.

Алекс подошел ко мне и, обхватив за талию и прижав к себе, приподнял над полом. Я быстро поцеловала его в губы, и он вернул меня на землю.

– Пойдем покажу, какую красоту устроили в саду. С тобой, конечно, не сравнить, но все же оно того стоит. – Сияя улыбкой, Алекс взял меня за руку и повел к выходу. Я бросила мимолетный взгляд на Элиаса и успела заметить, как он закатил глаза.

Мы вышли на улицу и обогнули дом, оказавшись на заднем дворе. Погода стояла отличная: солнце светило ярко, и, несмотря ни на что, я была благодарна за предоставленное мне платье. Если бы надела вчерашнее, то точно сошла бы с ума от жары.

Я осмотрелась. Со вчерашнего вечера здесь все заметно изменилось. На лужайке вокруг фонтана расположилось несколько столов, накрытых белыми скатертями. Наверху висел полупрозрачный тканевый навес; тут и там лежали в траве или были подвешены белые, розовые и золотистые воздушные шары. По краям лужайки выставили высокие вазоны с маленькими сиреневыми цветами.

– Ну как тебе? – Алекс встал позади и обнял меня за плечи, уткнувшись подбородком в макушку.

– Вы здесь кино снимать собрались? – спросила я первое, что пришло в голову при виде всего убранства.

Спиной я почувствовала, как грудь парня затряслась от беззвучного смеха:

– Возможно, немножко перебор. Но у мамы юбилей, ей так захотелось.

– Я не осуждаю! – встрепенулась я, не желая обидеть Алекса или миссис Митчелл. – Просто для меня это все… необычно.

– Привыкай. – По голосу я поняла, что парень ухмылялся.

Миссис Митчелл окликнула Алекса, и ему пришлось меня оставить. Не зная, чем себя занять, и принимая категоричные отказы Роуз на предложения помощи, я, стараясь не мешать нанятым официантам, которые начали накрывать на столы, отправилась в сад.

В самой глубине за густыми разросшимися кустами рододендрона я обнаружила небольшую полянку. В дальней ее части стояла деревянная скамейка. Я присела на нее и созвонилась с мамой.

Сегодня ее голос звучал бодрее, чем вчера, и я предположила, что мама устроила себе выходной в ущерб завтрашнему дню, который наверняка целиком проведет перед экраном ноутбука.

– Моя работа никому не интересна, – отрезала она, когда я попыталась узнать, над каким проектом она трудится сейчас. – Лучше расскажи, что там у тебя? Как спалось, как праздник?

Я отмахнулась от пролетевшего мимо уха жука:

– Спала неважно, но в целом ничего.

– Как Алекс?

Мне и без пояснений было понятно, что подразумевалось под этим простым на первый взгляд вопросом.

– У нас ничего не было.

– Детка, не считай меня ханжой, но будь осторожна…

– Ма-а-ам, – умоляюще протянула я. – Я не собираюсь беременеть. Во всяком случае, в ближайшее время.

– Это хорошо. О боже… – пробормотала она, заставив меня напрячься.

– Что стряслось?

– Шеф на второй линии. Прости, дорогая, мне нужно ответить… Отдыхай!

И повесила трубку.

Я отложила телефон, откинулась на спинку скамейки и, запрокинув голову, прикрыла глаза, наслаждаясь греющими лучами солнца.

– Почему же наша почетная гостья скрывается от публики в кустах?

Вздрогнув, я распахнула глаза и выпрямилась. Напротив, в нескольких метрах от меня, спрятав руки в карманы брюк, стоял Элиас.

Я шумно выдохнула:

– Тебе доставляет удовольствие насмехаться над людьми?

Митчелл прищурился, глядя на меня:

– Насмехаться? Нет, мне больше по вкусу слово «глумиться».

Я приподняла брови, ожидая очередной колкости.

– Ты заняла мое место, – произнес Элиас, продолжая смотреть на меня с задумчивым прищуром.

– Что?

– Эта скамейка. Она моя.

Я, не вставая, осмотрела скамейку, заглянула за спинку и даже нагнулась под нее, картинно покрутив головой из стороны в сторону. Затем выпрямилась и, сдунув упавшую на лицо прядь волос, нарочито безмятежным голосом сказала:

– Прости, но здесь нигде нет надписи «Не садиться. Собственность Элиаса Митчелла».

Молодой человек перестал щуриться и задрал подбородок:

– Досадное упущение.

Несколько мгновений мы молчали, сверля друг друга недовольными взглядами. Наконец, мне это надоело.

– Ждешь, когда я уйду?

Элиас медленно кивнул.

Плотно сжав губы, я схватила мобильный со скамейки, встала и пошла к выходу из сада.

– Ты слышала наш разговор с Алексом на кухне.

Я остановилась. Это вполне заслуженно прозвучало не как вопрос. Отрицать правду смысла не было.

– Да, слышала, – сказала я, обернувшись. Элиас продолжал стоять на том же месте и смотреть на опустевшую скамейку. Я прождала с полминуты, полагая, что он скажет что-то еще. Так ничего и не дождавшись, нетерпеливо всплеснула руками и слегка повысила голос:

– И что?

Митчелл выдержал еще одну мучительную паузу и произнес:

– Надеюсь, ты сделала это ненамеренно. Не хотелось бы, чтобы брат был влюблен в девицу, имеющую привычку подслушивать чужие разговоры.

Захлестнувшая обида спазмом сжала горло.

Не говоря ни слова, я развернулась и быстрым шагом направилась к выходу.

Пустовавшие до этого столы уже были заставлены напитками и блюдами с закусками. Под окнами дома стояли большие колонки, из которых негромко играла незнакомая мне мелодия.

Из-за угла показался Алекс. Увидев его, я облегченно вздохнула.

– Линда! – воскликнул младший Митчелл, заметив меня, и, как обычно, засиял улыбкой. Он тоже уже успел переодеться: на нем была темно-синяя рубашка с закатанными рукавами и черные джинсы. – Я хотел пойти тебя искать, но отцу понадобилась помощь с мебелью, поэтому отправил за тобой Элиаса. Гости уже начали подъезжать.

Я молча подошла к нему и крепко обняла.

– Э… – рассеянно протянул он и приобнял меня в ответ. – Все хорошо?

– Да, – пробормотала я ему в грудь и глубоко вдохнула, наслаждаясь запахом одеколона.

Спустя час задний двор Митчеллов заполнился людьми: взрослыми, пожилыми, молодыми, даже детьми. Роуз не успевала принимать поздравления, как прибывали все новые и новые гости.

Я чувствовала себя не в своей тарелке и радовалась только тому, что почти не привлекала внимания. Возможно, я была бы совсем незаметной, если бы не проходивший мимо несколько раз мистер Митчелл, который подбадривающе мне подмигивал, и не перебегавший от гостя к гостю Алекс, который успевал дарить мне мимолетные поцелуи.

Я остановилась возле круглого столика с канапе. Алекс был занят разговором с высоким седовласым мужчиной. Старшие Митчеллы что-то горячо обсуждали с незнакомой мне пожилой парой. Селена откровенно заигрывала с атлетически сложенным красавчиком, а Элиас мило улыбался миниатюрной девушке в босоножках на высокой платформе, которые хоть сколько-то компенсировали ее небольшой рост.

Я замерла. Элиас, оказывается, умел не только обаятельно улыбаться (хотя «обаятельный» и «Элиас» – два совершенно несовместимых понятия), но и внимательно слушать собеседника. Я присмотрелась к девушке. Хрупкая фигурка, – казалось, стоило ее коснуться, и она рассыпется у тебя на глазах. Вроде бы и эмоциональные, но в то же время очень плавные, даже завораживающие взмахи руками во время увлеченного рассказа. Большие глаза, не отрывавшиеся от старшего сына Митчеллов. Легкое дымчато-голубое платье на тонких бретелях, больше похожее на шелковую ночнушку. Вся она была олицетворением воздушности и нежности.

– Ты заскучала.

Засмотревшись на собеседницу Элиаса, я слишком увлеклась своими размышлениями и испугалась, когда услышала над ухом негромкий голос Алекса.

Он наклонился и едва ощутимо коснулся губами моего оголенного плеча.

– Прости, детка. Сама видишь, слишком много гостей. Половина из них – старые тетушки, которые каждый год удивляются, как я вырос, и не упускают возможности потрепать меня за щеки. – Парень шутливо надул губы.

Я улыбнулась и взяла его за руку.

– Понимаю. Здорово, что ты смог на минутку вырваться из их жадных до твоих сладких щек лап.

Алекс издал какой-то ворчливо-мурчащий звук и сжал мою ладонь.

– Хочешь, познакомлю тебя с кем-нибудь?

– Чтобы моим щекам тоже перепало? Нет уж, спасибо. – Я кивнула подбородком в сторону Элиаса и его собеседницы: – Лучше скажи, с кем это твой брат так любезен?

Алекс перехватил мой взгляд:

– Это Анна Форестер. Ее семья владеет небольшим виноградником недалеко от Сан-Диего, поэтому наши родители уже давно отчаянно хотят с ними породниться. – Парень усмехнулся. – Анна с Элиасом учились вместе в школе. С того времени предки и пытаются их свести.

– Они не встречаются?

Алекс пожал плечами:

– Элиас привык быть затворником. Анна, наверное, единственная девушка, с которой он поддерживает отношения. К тому же, они оба фанатично увлечены искусством. Элиас ее уважает. Возможно, они и правда поженятся. Анна хорошая. Мало кто решится на отношения с таким, как мой брат.

– Да уж, с его-то характером, – не удержалась я.

Алекс посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом и невесело хмыкнул.

– Ну да, характер. – Затем вновь взглянул на продолжавшую милое общение парочку.

– Если Элиасу пророчат жениться на дочери влиятельных родителей, то, получается, и тебе подберут невесту под стать. – Настал мой черед хмыкать. В душе вновь тревожно встрепенулись одолевавшие меня сомнения.

Алекс еще крепче сжал мою руку.

– Знаешь, почему хорошо быть младшим ребенком? Никто не делает на тебя ставки, ничего от тебя не требует. Главный наследник семейного бизнеса – Элиас, поэтому все внимание ему. А я вправе выбирать ту девушку, которая мне нравится.

Парень заискивающе улыбнулся, переложил руку мне на талию и притянул к себе. Я же облегченно выдохнула и блаженно улыбнулась, подставив щеку для поцелуя. Получив желаемое, произнесла:

– Знаете, мистер Митчелл, ходит слушок, что вы злоупотребляете своей свободой и меняете девушек как перчатки.

Алекс шутливо округлил глаза:

– Наговаривают, мисс Престон! Ох уж эти недоброжелатели!

Он взял меня за подбородок и нежно поцеловал в губы.

– Не начинайте опять! – К нам приблизилась Селена. Она бросила на нас брезгливый взгляд и передернулась.

Алекс усмехнулся, проследив за сестрой, которая принялась накладывать на блюдце тарталетки с салатом.

– Зависть, Ленни, тебя погубит. Хотя, – он мотнул головой в сторону красавчика, с которым она только что общалась, – ты время даром не теряешь.

Селена скорчила недовольную гримасу.

– Только попробуй меня осуждать, болван. – Она закинула в рот канапе и, держа в одной руке блюдце, а в другой – опустевшую шпажку, с делано задумчивым видом посмотрела на младшего брата: – Не напомнишь, как звали твою последнюю подружку? Анжелика? Или, хм-м… Дай-ка подумать. Гвен? Хотя нет. Гвен, кажется, была гораздо раньше. Или это была Моника? – Селена приподняла брови и многозначительно посмотрела на меня. – А может твоя пятнадцатая за этот год девушка знает?

Мне захотелось уйти. Я начала выскальзывать из рук Алекса, но он, почувствовав это, только сильнее прижал меня и злобно посмотрел на сестру:

– Селена, чего ты добиваешься?

Девушка положила шпажку на стол, перевела взгляд на брата и невозмутимо пожала плечами:

– Повзрослей, Лекси.

Она развернулась и направилась к оставленному собеседнику.

Я снова попыталась отстраниться от Алекса, но под его серьезным взглядом остановилась.

– Не обращай внимания.

– Сложно не обращать внимание на то, как сестра твоего парня настойчиво демонстрирует, что относится к тебе как к очередной его пассии, место которой скоро займет другая.

Алекс взял меня за плечи и посмотрел в глаза.

– Линда, то, что есть между нами – это наше с тобой дело. Селена может говорить что угодно – уж она-то точно не образец для подражания, к которому стоит прислушиваться.

Я подняла тоскливый взгляд на Алекса.

Он положил ладонь мне на щеку и провел большим пальцем по губам. На глазах у всех гостей. Действительно, не плевать ли на остальных, когда самый красивый в мире парень смотрит на меня таким взглядом, что я готова разлететься на атомы?

Алекс наклонился, прислонился лбом к моему лбу и прошептал:

– Мы с тобой вместе. Все остальное – не важно.

– Александр, дорогой! – К нам торопилась Роуз Митчелл, виновато улыбаясь. – Мог бы ты помочь настроить колонки? Там какие-то проблемы…

Я не сразу обратила внимание, что игравшая до этого музыка затихла.

– Конечно. – Алекс отстранился, подмигнув мне, и последовал за матерью.

Вновь оказавшись в одиночестве в толпе незнакомых людей, я двинулась к столу с напитками. У меня снова пересохло в горле.

Я взяла ближайшую бутылку минеральной воды и сделала несколько глотков, почувствовав, как от прохладной влаги стало легче не только горлу, но и мне.

– Ты не пьешь алкоголь.

Я чуть не подавилась.

– Боишься потерять голову и прямо на людях кинуться на шею моему брату?

– Боюсь не удержаться и треснуть кому-нибудь по голове, – пробормотала я. Подошедший к столу Элиас приподнял бровь, и я сказала уже громче: – Когда ты перестанешь подкрадываться и пытаться довести меня до инфаркта? Ты же две минуты назад был в другой стороне двора.

– А ты за мной следишь? Интересно, – протянул Элиас и взял бокал шампанского.

Не знаю, какая сила удержала меня от того, чтобы кинуть в него бутылку с водой.

– Да, чтобы держаться от тебя подальше, – произнесла я.

Митчелл улыбнулся одним уголком губ и приблизился ко мне. Затем наклонился и негромко произнес:

– Первое мудрое решение с момента нашего знакомства.

Его губы расплылись в ядовитой улыбке. Затем Элиас развернулся и отошел.

В этот раз я, к своему стыду, не без удовольствия следила за тем, как он прихрамывал. Если ему больно – так ему и надо.

Обозлившись, я крепко сжала бутылку, которую все еще держала в руке. Очевидно, отвлекшись на брата Алекса, я плохо закрыла ее, поэтому вода, вытолкнув крышку как пробку от шампанского, фонтаном брызнула мне на лицо и платье. Я испуганно вскрикнула, обратив на себя внимание ближайших гостей.

Больше всего мне было обидно не от того, что я стала похожа на мокрую мышь, а от того, как поджал губы в попытке не рассмеяться Элиас Митчелл, также обернувшийся на мой вскрик.

– Лиз, это катастрофа.

На следующий день в перерыве между парами я рассказала своей подруге Элизабет Скаво о том, как облажалась на празднике.

Лиз, теребя в руках тетрадь по мировой культуре, с сочувствием поглядывала на меня своими чайными глазами.

– Неужели все настолько плохо? Что сказали его родители?

– Они ничего не сказали. Но его брат с сестрой и гости смотрели на меня так, будто я не воду на себя пролила, а измазалась коровьим… – Я выразительно приподняла брови.

– Мне кажется, ты драматизируешь. Если что-то идет не так, нам всегда кажется, что все хуже, чем есть на самом деле.

Уткнувшись лбом в парту, я застонала.

– Из всего того, что ты рассказала, я так поняла, что у тебя больше всего вопросов к Селене и… как его там?

– Элиас, – пробурчала я столешнице.

– Точно. Кстати, я же где-то видела фотографии этого Элиаса. Мне кажется, про него писали в «Вестнике Ирвайна». По-моему, он горяч.

Я оторвала голову от стола и с ужасом уставилась на подругу. Заметив мой взгляд, она поспешила добавить:

– Но я, конечно же, не общалась с ним вживую и потому не знаю о том, какой он на самом деле засранец.

– Надеюсь, вы не обо мне?

За парту позади нас приземлились Алекс и его друг Маттиас Чэн. Я печально вздохнула.

– Скаво, не подскажешь, куда делась моя очаровательная и всегда приветливая девушка Линда? – Митчелл обратился к Лиз, наигранно игнорируя меня. – Со вчерашнего дня я ее так и не видел.

– По-моему, Линду сожрала ее злобная сестра-близнец. – Элизабет получила от меня болезненный пинок под столом. Подруга ойкнула и пробормотала: – Ну я же и говорю…

Алекс за моей спиной задумчиво хмыкнул:

– Что ж, дело – дрянь. Надо спасать ситуацию.

Я услышала позади себя движение, а через пару секунд перестала чувствовать под ногами опору. Я не сразу поняла, что Алекс поднял меня вместе со стулом, на котором я сидела.

– Ты с ума сошел?! – заверещала я под предательски заливистый смех Лиз и Маттиаса, не зная, за что держаться, чтобы не упасть. – Верни меня обратно!

– Только после того, как ты вернешь мне мою Линду Престон, – с веселой улыбкой на лице произнес Алекс и слегка встряхнул стул, заставляя меня взвизгнуть.

– Еще раз так сделаешь, и твоя Линда вернется к тебе с переломом шеи! Митчелл, опусти меня на землю сейчас же!

Алекс картинно вздохнул и аккуратно поставил стул вместе со мной на пол. Я тут же подскочила и уперлась пальцем ему в грудь.

– Не смей… больше… никогда… так делать, – процедила я, сопровождая каждое слово тычком.

Алекс с улыбкой взял мою руку и поцеловал тот самый палец, который мгновение назад чуть не проткнул ему грудную клетку. Я обреченно выдохнула, сдаваясь.

Митчелл прижал мою ладонь к своей груди и приблизился, еле слышно произнеся:

– Чувствуешь где-то там что-то бьется? Громко так: тук-тук-тук-тук. – Он довольно прищурился. – Это мое сердце пытается сказать, что ты самое чудесное создание, которое я когда-либо встречал в своей жизни.

Мое собственное сердце ухнуло вниз, а губы против воли расплылись в смущенной улыбке.

– Вот она, моя Линда, – прошептал Алекс, бегая глазами по моему лицу. Поднял вторую руку и заправил мне за ухо прядь волос, следом за этим ласково проведя кончиками пальцев по щеке и легонько щелкнув меня по носу. Он взглянул на наручные часы: – Могу отнять еще немного твоего времени?

Я кивнула, осознавая, что сейчас он мог отнять мои время, сердце, жизнь – что угодно. Алекс за руку повел меня к выходу из аудитории.

– Верни мне подругу в целости и сохранности, Митчелл! Ей еще сдавать реферат по испаноязычной литературе! – крикнула нам вслед Лиз. Алекс в ответ лишь весело усмехнулся.

Выйдя в коридор, мы подошли к ближайшему окну. Алекс посмотрел по сторонам и, прежде чем что-то сказать, обнял меня и поцеловал так, что у меня чуть не подкосились колени.

Не без труда оторвавшись друг от друга и тяжело дыша, мы еще несколько секунд стояли, глупо улыбаясь. Наконец Алекс нарушил молчание:

– Как ты после вчерашнего?

– Зависит от того, что сказали твои родители.

Митчелл мягко рассмеялся.

– Мои родители тобой очарованы.

– Они так и сказали: «Алекс, мы очарованы твоей девушкой»?

– Нет, они сказали, что были бы рады снова видеть тебя у нас дома.

– Может, они сказали это из жалости? После того, какое представление я устроила у вас на заднем дворе…

– Перестань! Думаешь, кого-то из нас могло это смутить?

Я саркастично изогнула бровь:

– Полагаю, не каждый день кто-то выливает на себя бутылку воды на глазах у десятков гостей.

Алекс подхватил мой локон и начал накручивать его на палец.

– Селена и не такие шоу закатывала.

– Например?

– Один раз она чуть не подралась с подругой из-за парня.

– Серьезно? – У меня округлились глаза.

– Более чем.

– Тогда и правда нужно держаться от твоей сестры подальше.

Митчелл ухмыльнулся и отпустил прядь.

– Так что насчет репетиторства? Будешь учить меня литературе? – Парень уперся руками в подоконник по обеим сторонам от меня и прижался ко мне всем телом. Под его напором и жаром из головы вылетели все мысли.

– Я… да, наверное…

– То есть у тебя еще остались какие-то сомнения? – Голос Алекса стал ниже и глубже. Митчелл склонился и зарылся носом в волосы у моего виска. Я судорожно сглотнула и в поисках опоры положила ладони ему на бедра. Митчелл шумно выдохнул мне в ухо.

– Алекс, это невыносимо, – прошептала я.

– Что именно? – пробормотал он, продолжая водить губами по волосам и сводить меня с ума обжигающим дыханием. – Я мешаю тебе сосредоточиться?

Когда Алекс куснул завиток моего уха, я громко зашипела и оттолкнула парня, заставив рассмеяться.

– Нас могут увидеть. – Я расправила плечи, стараясь скинуть наваждение.

– Можно подумать, кто-то удивится, застав Алекса Митчелла обнимающимся с девушкой в коридоре.

Я нахмурилась, и Алекс тут же спохватился:

– Прости, я не это имел в виду.

– Если тебе и правда нужна помощь в литературе от первокурсницы… – Я старалась не думать о том, как меня задели его слова.

– Мне это нужно. – Алекс снова приблизился и обхватил ладонями мое лицо, заметив, что расстроил меня. – Ты мне нужна. Пожалуйста, Линда. Я хочу, чтобы ты со мной занималась. – Он лукаво улыбнулся. – Только ты.

Приподнятые уголки губ. Ямочки на щеках. Озорно блестящие глаза. Черт, я не могла долго дуться на него!

– Я думала, что уж в вашей-то семье точно не должно быть проблем со сдачей экзаменов и получением диплома.

Митчелл быстро поцеловал меня в кончик носа и опустил руки.

– Если ты намекаешь на то, что родители за все платят, то я бы вообще здесь не появлялся. И Элиасу, и Селене, и мне приходится доказывать, что мы не просто так носим фамилию Митчелл. Брат с сестрой закончили университет с отличием. Не думаю, что смогу дотянуть до их уровня, – Алекс хитро прищурился, – но показать родителям, что я пытался сделать все, что в моих силах, было бы неплохо.

Я недоуменно уставилась на него:

– Ты учишься в вузе для того, чтобы что-то доказать родителям?

– Не совсем так. Ты же знаешь, Митчеллы – это знак качества. – Алекс на секунду закатил глаза. – Родители долго работали на репутацию и нас растили с пониманием важности этого. Я сколько угодно могу слыть бабником и сорвиголовой, но, когда отец попросит меня подготовить проект гостиной в стиле Бидермайера [5], я должен буду сделать его таким, что заказчик не захочет от него отказаться и еще доплатит сверху.

– И часто тебя просят делать подобные проекты? – Я обняла Алекса за талию и задрала голову, глядя снизу вверх.

– Если только нужны какие-то свежие идеи. Во-первых, все же пока я не дипломированный специалист, а во‑вторых, половину отцовской работы берет на себя Элиас. Ему это нравится. Он готов сутками сидеть за всеми этими планировками и чертежами. У меня же, – Митчелл обхватил меня руками в ответ, – есть дела поинтереснее.

Я пробежалась кончиками пальцев по его спине, и Алекс довольно заурчал.

Глава 3

Первая половина мая в Калифорнийском университете Ирвайна была жарче июля, который чаще всего мог похвастаться сотней градусов по Фаренгейту [6]. А все потому, что первая половина мая в университете была временем сдачи финальных экзаменов. Студенты забывали, что такое личная жизнь, общение с близкими, а порой даже – питаться и спать.

Мы с Элизабет Скаво не стали исключением, появляясь дома лишь затем, чтобы поймать несколько часов сна и перехватить пару бутербродов.

И если с Лиз мы пересекались, потому что учились по одинаковым программам, то с Алексом почти не виделись. За две недели мы встретились всего несколько раз, и то случайно в коридорах.

Удачное завершение экзаменов мы отметили со Скаво и еще несколькими девчонками с литературного курса в баре «Hot Jackson».

Я почти не пила, поскольку на следующий день нужно было выходить на смену в магазине. Лиз же так обрадовалась тому, что закрыла все предметы с отличием, что не постеснялась смешать пиво с коктейлями и остаток вечера провела на коленях у красавчика с курса по экономике.

Мое благоразумие позволило мне на следующий день приехать на работу в приподнятом настроении.

Книжный магазин был небольшим – он даже не имел специального названия. Вся площадь составляла не больше ста квадратных метров. Над стеклянной витриной снаружи красовалась невзрачная вывеска «Книги», но многие местные знали этот магазин и захаживали из-за невысоких цен и возможности найти редкие экземпляры по искусству вроде немецкого издания нот для фортепиано 1916 года Баха [7].

Самыми частыми посетителями были студенты, молодые мамочки и пенсионеры.

Утро воскресенья обещало быть спокойным, так как многие только просыпались и выбирались на улицу лишь после обеда. За час я обслужила всего троих: пожилую пару, искавшую подарочное издание книги про муми-троллей для внука, и парня, который учился в моем университете на курс старше: ему понадобилась «Невыносимая легкость бытия» Милана Кундеры [8].

После этого я помогла старшему продавцу Лие, с которой мы сегодня работали вдвоем, вытереть пыль и перетащить в кладовую коробки, занимавшие и без того небольшое пространство между стеллажами.

Лие было двадцать шесть лет, и в скором времени она планировала уходить в декрет. Ее было почти невозможно удержать от активной работы, но я, когда замечала, не позволяла ей поднимать тяжелые коробки и залезать на верхние полки, с опаской косясь на округлившийся живот. На каждый мой порыв помочь Лия отвечала благодарной улыбкой.

Пока она общалась за кассой с очередным покупателем, я отправилась в дальний конец зала за тележкой.

Звякнул колокольчик у входа, и послышались оживленные голоса.

Я покатила тележку, чтобы загрузить ее оставшимися коробками, и замерла. У стеллажа с классической литературой возле кассы стояли Элиас Митчелл и его подруга, которую я видела на дне рождения его матери, – Анна Форестер.

Вместе с тележкой я резко завернула в ближайший проход в надежде, что они не успели меня заметить.

Я задалась вопросом, какого черта они делают в этом богом забытом магазинчике, особенно если учесть, что Митчеллы жили за городом и вероятность забрести именно сюда во время прогулки равнялась примерно нулю.

Судорожно бегая глазами по книжным корешкам перед собой, я слушала, как Лия прощается с клиентом и как в нескольких метрах от меня негромко переговариваются Элиас и Анна.

– Молодые люди, я могу вам чем-то помочь?

– Просто знакомимся с ассортиментом, спасибо. – В голосе Анны была слышна улыбка.

– Я знаю все книжные магазины Ирвайна. Странно, что не слышал о вашем. – Голос Элиаса звучал удивленно.

– Мы работаем не так давно, да и рекламой у нас заниматься некому, – вежливо отреагировала Лия.

– Жаль, у вас довольно… мило.

«Мило». Меня перекосило от того, сколько в этом слове было снисхождения.

– У нас много постоянных покупателей. Они знают, что здесь можно найти такие издания, какие не встретишь в сетевых магазинах.

Я отчего-то чувствовала себя виноватой перед Лией за то, что она была так незаслуженно любезна. Да, она общалась так со всеми покупателями, но с Митчеллом…

– Мы пройдемся?

– Конечно! Если возникнут какие-то вопросы, обращайтесь.

Я затаила дыхание, услышав приближающиеся шаги. Если я ничего не предприму, то через пару секунд кто-то из этих двоих обязательно меня увидит.

А что я могла сделать? Я стояла, вцепившись в тележку, между двух стеллажей, и выход был только один, – в центральный проход между рядами, по которому сейчас неспешно двигались Элиас с Анной.

Шаги становились все ближе. Я решила, что лучшим вариантом будет отвернуться к полкам у стены и делать вид, что я что-то сосредоточенно изучаю.

Я отодвинула тележку и попятилась. Вдруг моя левая нога за что-то зацепилась. Магазин покачнулся. Я попыталась ухватиться за ближайшую полку, но лишь заставила стоявшие на ней книги рухнуть на пол вместе со мной. Я чуть не взвыла, почувствовав, как ткнулась копчиком о край проклятой коробки с ретро-комиксами.

Спровоцированный мной грохот заставил приближавшиеся шаги ускориться, и через мгновение из-за стеллажа передо мной показалась Анна. Спустя секунду за ее спиной вырос Элиас.

Представив, как комично выглядела, раскорячившись на полу в окружении поваленных книг, я закусила губу, чтобы не застонать: не то от боли, не то от досады.

– О боже, ты в порядке? – Анна метнулась вперед и протянула руку, помогая встать.

Пока я, превозмогая ноющую боль в пятой точке, пыталась кое-как подняться, к нам присоединилась бледная как полотно Лия.

– Линда! – вскрикнула она и тоже ринулась ко мне.

– Все в норме, – прокряхтела я, выпрямляясь.

– Линда? – переспросила Анна, вглядываясь в мое лицо. – Ты была на дне рождения миссис Митчелл.

– Это девушка Алекса, – подал голос Элиас. – Крайне грациозная девушка Алекса.

– Элиас, – осуждающе протянула Анна.

Я вложила в брошенный на Митчелла взгляд максимум презрения. Молодой человек стоял, скрестив на груди руки и невозмутимо ухмыляясь.

– Как ты? Не поранилась? – Анна выглядела обеспокоенной.

Я слабо улыбнулась. Вдобавок к заднице подозрительно заныла левая лодыжка. Я сделала шаг и, охнув, схватилась за плечо стоявшей рядом Лии.

– На сегодня с тебя хватит работы, – пробормотала она.

– Давайте помогу.

Ситуация, в которой я оказалась, была крайне нелепой; но когда Митчелл подошел с другой стороны и подхватил меня за талию, стало еще хуже. Его ладонь была такой горячей, что казалось, будто на мне не было футболки и рубашки, а он касался моей оголенной кожи. Это был первый раз, когда Элиас коснулся меня, и мне отчего-то стало не по себе.

В дополнение ко всему с его приближением меня окутало каким-то до боли знакомым запахом, но я была не в том положении, чтобы погружаться в размышления.

Я шумно вдохнула, демонстрируя недовольство. Элиас обратился к Лии:

– У вас есть лед?

– Мне не нужно… – пробормотала я.

Лия растерянно заморгала, глядя на Митчелла. Тот повернулся к Анне:

– Напротив я видел продуктовый. Можешь купить что-нибудь холодное, чтобы приложить к ноге?

Анна с готовностью кивнула и выбежала из магазина.

– Принесу стул! – Лия заторопилась в противоположную сторону, в подсобку.

Я, озлобленно фыркнув, скинула с талии ладонь Митчелла и прислонилась к ближайшему стеллажу.

– Феноменальный уровень невезения, – прокомментировал Элиас.

– В тот момент, когда ты появляешься на горизонте, на меня сыплются неприятности, – прошипела я сквозь зубы. – Какого черта ты вообще здесь делаешь?

– Заглянул в книжный магазин. Разве это запрещено?

– Какое счастливое совпадение, что это оказался именно тот магазин, в котором работаю я.

Митчелл дерзко дернул бровью.

– Не стоит завышать свою исключительность, мисс Престон.

– Ты запомнил мою фамилию? Какая честь. – Я попыталась перераспределить вес на левую ногу и вновь зашипела, на этот раз от боли. Митчелл опустил неуверенный взгляд на мою лодыжку.

– У тебя растяжение.

– У меня головная боль от тебя.

– Прекрати вести себя…

– Вот! – К нам приблизилась Лия и поставила возле меня стул. – Садись.

Я осторожно примостилась. В этот момент кто-то зашел в магазин.

– Ох, это покупатель, – Лия обернулась на дверь, а затем неуверенно взглянула на меня. – Ты тут справишься?

Не то, чтобы я горела желанием снова оставаться наедине с Митчеллом, но и принуждать Лию меня караулить тоже не могла.

– Конечно, иди.

Лия натянула на лицо приветливую улыбку и направилась к кассе.

– Сможешь снять обувь? – спросил Элиас.

– Что?!

– Нужно понять, что у тебя с ногой.

– Ты же сам только что сказал, что растяжение.

– А если бы я сказал, что у тебя перелом, ты бы и в это не глядя поверила?

Думаю, мой злобный взгляд мог пронять кого угодно, только не Элиаса Митчелла. Он присел рядом на корточки, как будто с усилием опираясь на правое колено, и принялся расшнуровывать левый кед.

– Я могу сама… – начала я, но Элиас не послушал меня, сосредоточившись на шнурках.

Я совсем растерялась, не ожидая от него такой участливости. А может, он лишь хотел перед Анной показать себя лучше, чем есть? В конце концов, она хорошо относилась к нему наверняка не без причины.

Развязав шнурки, Митчелл медленно потянул кед, снимая. Я вцепилась руками в края сидушки, ожидая боли, но ее не было.

Следом за кедом Элиас снял носок, осторожно придерживая лодыжку.

Я задержала дыхание, когда его пальцы сжали голеностоп.

– Так не больно? – спросил Митчелл.

– Нет.

Элиас повел лодыжку чуть вправо:

– А так?

– Нет.

Затем он аккуратно повел лодыжку влево, и я ойкнула, когда ее прострелила боль.

– Точно растяжение, но не сильное. Если будешь беречь ногу, то скоро придешь в норму.

От двери донесся звон, и появилась запыхавшаяся Анна с двумя пакетами замороженного горошка. Она протянула их Элиасу.

– Ну что там? – спросила она, с тревогой глядя на мою голую ступню.

Митчелл приложил один из пакетов к ноге, и я судорожно вздохнула.

– Ничего страшного, – прокомментировал он. – Чуть потянула связки. Сейчас нужно подержать ногу в холоде, а потом намазать чем-нибудь противовоспалительным. У тебя же дома есть что-нибудь? – Митчелл не поднимал глаз, предпочитая разговаривать с моей ступней.

– Наверняка есть, – просипела я.

– Значит, помажешь.

К нам подошла Лия.

– Как дела?

– Все нормально, – ответил Элиас. – Через пару дней будет как новенькая.

Лия облегченно выдохнула:

– Спасибо вам большое! Вы врач?

– Нет, просто немного разбираюсь в этом.

– Как нам повезло, что вы оказались здесь!

Я еле удержалась от того, чтобы не воскликнуть: «серьезно?!» Если бы Митчелл здесь не оказался, моя нога была бы в целости и сохранности.

– Линда, я вызову тебе такси до дома, – сказала Лия.

– Зачем такси? – встряла Анна. – Мы на машине. Можем подбросить.

Я смутилась:

– Спасибо, но не нужно…

– Анна, поможешь ей? – Элиас все еще не отрывал взгляд от моей ноги. – Подгоню машину ближе к двери.

– Я спокойно доеду на такси! – Я попыталась возмутиться, но Митчелл уже опустил мою лодыжку вместе с пакетом на пол, поднялся и направился к выходу.

– Не говори ерунды, – махнула рукой Анна. – Тебе помочь обуться?

– Справлюсь, – угрюмо пробурчала я.

Я надела носок и обулась, ахая от боли и удивляясь, как Элиасу удалось снять кед настолько осторожно, что я ничего не почувствовала.

Лия принесла из подсобки мой рюкзак, и вместе с Анной они помогли мне доковылять до выхода, около которого уже стоял на аварийке черный внедорожник Митчеллов.

Анна, предварительно отодвинув переднее пассажирское сиденье, усадила меня назад, а сама села рядом с Элиасом.

Я пристроила замороженный пакет прямо на ботинок, затем назвала Митчеллу домашний адрес, и парень тронулся с места.

Всю дорогу мы провели в молчании. У меня не было тем для разговора, а Анна с Элиасом, вероятнее всего, не хотели ничего обсуждать в моем присутствии, хотя Форестер и держалась приветливо. Митчелл даже не включил радио, чтобы хоть чуть разрядить обстановку.

Несмотря на то, что не была ни в чем виновата, я все равно чувствовала неловкость: за то, что подвела Лию, за то, что из-за меня Анна бегала в магазин, за то, что Элиас тратит время на то, чтобы подбросить меня домой. Полагаю, если бы я не была девушкой Алекса, он бы вряд ли вообще стал со мной возиться.

Минут через двадцать машина остановилась возле моего дома, и Анна дернулась, чтобы помочь мне выйти. Я положила ладонь ей на плечо, останавливая.

– Спасибо. – Я подобрала пакеты, которые уже немного подтаяли и оставили мокрый след на моем кеде и лужицу на коврике. – И тебе, Элиас, спасибо. За то, что подвез. – Я посмотрела в зеркало заднего вида и поймала хмурый взгляд Митчелла.

Я переоценила свои возможности и выбиралась из машины дольше, чем рассчитывала, но не позволила себе показать слабость и несколько раз лишь скрипнула зубами от боли, когда неудачно поворачивала левую ногу.

– Пока, Линда. Будь осторожнее, – махнула мне в окно Анна и мило улыбнулась.

Я подхватила рюкзак, пакеты и захлопнула дверцу автомобиля. Прихрамывая, направилась к дому.

Машина Митчеллов тронулась с места только после того, как я открыла входную дверь, и меня неприятно обожгло осознание того, что все это время за мной наблюдали.

Алекс сидел на моей постели и осторожно поглаживал лежавшую у него на коленях ногу.

– Детка, как же тебя угораздило?

Я развела руки в стороны:

– Возможно, меня кто-то сглазил?

Алекс посмотрел на лодыжку.

– Элиас сказал, ты потянула связку, когда упала, споткнувшись о коробку.

– А он случайно не сказал, что забыл в моем магазине?

– Ну, ты же говорила маме, что у вас есть редкие издания по изобразительному искусству, поэтому он, скорее всего, и повез туда Анну, чтобы присмотреть что-нибудь интересное.

Элиас действительно слушал то, о чем я говорила на дне рождения миссис Митчелл? Я была уверена, что его в тот момент больше интересовала складка на скатерти, нежели мои рассказы.

– Надеюсь, ты придешь в норму к пятнице, – Алекс взглянул на меня. Я вопросительно выгнула бровь. – Мама попросила пригласить тебя к нам на ужин. – Видимо, заметив мою растерянность, парень улыбнулся. – Я же не врал, когда говорил, что ты понравилась родителям.

– Какой-то праздник?

– Обычный ужин в семейном кругу.

Я оперлась на локти и потянулась вверх, принимая сидячее положение. Больная нога соскользнула с колен Алекса.

– А что Селена с Элиасом?

– А что с ними?

– Они разве не будут против, что я снова испорчу семейную идиллию?

– Линда, перестань. Им плевать. Тем более тот факт, что тебя приглашает мама, должен дать им понять, что их мнение на этот счет особой роли не играет. – Губы Алекса скривились в усмешке, а сам он упал на спину поперек постели и повернулся на бок, подложив под голову руку, чтобы видеть меня.

– Как это? – с подозрением прищурилась я.

– А так, что у нас дома последнее слово всегда остается за мамой.

Едва я успела переступить порог дома Митчеллов, как оказалась стиснута в объятиях Роуз.

Выглядывая из-за ее плеча, я растерянно посмотрела на Алекса. У него была такая торжествующая улыбка, будто он только что пожал руку своему кумиру Келли Слейтеру [9].

– Мне нравится твой наряд, дорогая, – отметила миссис Митчелл, отпустив меня.

Сегодня я надела бледно-голубое легкое платье без бретелей, узкое у ключиц и расширяющееся к коленям, а волосы собрала в высокий хвост.

Алекс так и не сказал, как нужно одеться, поэтому я выбрала что-то нейтральное – не слишком вызывающее и одновременно подходящее официальному приему.

– Пойдем. Познакомлю тебя с Глорией.

Миссис Митчелл схватила меня за руку и повела за собой.

На кухне мы встретили невысокую полноватую женщину в светло-серой форме с фартуком. В тот момент, когда мы зашли, она доставала что-то из духовки.

– Глория – наша домработница, но она уже почти как член семьи, – представила Роуз. – Следит, чтобы мы не оставались голодными и не заросли в пыли. Глория, это Линда Престон, девушка Алекса. Теперь она будет частой гостьей в нашем доме.

Роуз ласково улыбнулась мне, а я обратилась к Глории:

– Очень приятно. Жаль, не видела вас на дне рождения.

– О, а меня на нем и не было. – У Глории был приятный грудной голос. – Племянник разболелся, и некому было присмотреть.

– Глория, можно воды? – На кухне показалась Анна Форестер. Девушка оделась в белый сарафан в пол. На ее руках и шее были украшения из разноцветных деревянных бусин. Она заметила меня: – Линда! – Анна кинулась ко мне с объятиями. – Рада тебя видеть! Как нога?

– Спасибо, все хорошо. – Я улыбнулась. Меня тронули ее радостные эмоции от встречи со мной.

– А что с ногой? – поинтересовалась Роуз.

Анна всплеснула руками:

– Линда подвернула ее на той неделе.

– Ох, дорогая, – миссис Митчелл кинула на меня озабоченный взгляд.

– Правда, все в порядке, – успокоила я ее.

– Коробки порой бывают слишком коварны, – улыбнулась мне Анна. – Спасибо! – Она взяла протянутый Глорией стакан с водой и, на прощание сжав мне ладонь, выпорхнула из кухни.

За стол мы сели лишь спустя полчаса. Алекс приятно удивил, проявив галантность и подвинув стулья мне и миссис Митчелл, а затем устроился по левую руку от меня. Напротив сели Анна и Селена. Сестра Алекса вместо приветствия лишь покосилась в мою сторону и скривила губы. Я уже начинала привыкать к ее поведению.

Место между девушками оставалось свободным так же, как и стул рядом с Роуз.

– Адам с Элиасом сейчас подойдут, – пояснила миссис Митчелл, раскладывая на коленях салфетку. – Общаются с клиентом по видеосвязи.

Глория расставляла на столе последние закуски, когда в столовую зашли задержавшиеся мужчины. Адам, увидев меня, приветливо кивнул, а Элиас даже не посмотрел в нашу с Алексом сторону. Как только он устроился между Селеной и Анной, последняя начала накладывать ему в тарелку жаркое.

– Перестань, я не голоден, – прошептал Элиас, но Форестер лишь отмахнулась и потянулась за блюдом с нарезкой. Заметив, что я слежу за ней, Анна улыбнулась мне и подмигнула.

Девушка определенно начинала мне нравиться. Было забавно наблюдать за тем, как она смущает Элиаса своей заботой. Чем больше заполнялась тарелка перед ним, тем сильнее молодой человек хмурился. Но он не был зол, а лишь что-то с недовольным видом шептал на ухо Анне, с губ которой не сходила веселая улыбка.

– Сок?

Я повернулась к Алексу, демонстрировавшему мне графин.

– Спасибо, – я ласково улыбнулась ему, и младший Митчелл наполнил мой стакан.

Ужин проходил спокойно и местами даже весело. В основном говорили старшие Митчеллы. Мы с Алексом поддерживали разговор, Селена односложно отвечала на задаваемые ей вопросы, а Элиас с Анной больше общались между собой. Роуз весь вечер бросала на них довольные взгляды.

– Знаете, а мы с отцом в начале июня летим в Испанию, – вдруг объявила она и обратилась к старшему сыну. – Хотели предложить вам с Анной полететь с нами.

– Но я не могу, – ответил Элиас. Было заметно, как он напрягся. – Если отец улетит, основная часть работы ляжет на меня.

– Все главные проекты закрыты, а проконсультировать заказчиков сможет и Селена.

– Прекрасно, – пробормотала та и, взяв бокал с вином, откинулась на спинку стула, всем видом демонстрируя недовольство.

– Тебе давно пора начать вникать в семейные дела, – сказала ей мать.

Селена отсалютовала фужером и сделала глоток.

– Зачем напрягать Селену, если я могу справиться без чужой помощи?

– Сын, но ты давно не отдыхал, – настаивала миссис Митчелл. – К тому же вам с Анной пойдет на пользу совместный отпуск.

Столовые приборы Элиаса звякнули об тарелку. Его губы плотно сжались.

– Миссис Митчелл, спасибо за предложение, – подала голос Форестер. – Но, боюсь, я тоже не смогу. У меня уже есть планы на лето.

Роуз оживилась:

– Вы с Элиасом уже куда-то собрались?

Старший сын Митчеллов громко кашлянул и потянулся за стаканом с водой. Анна мило улыбнулась Роуз:

– Нет, миссис Митчелл, мы не планировали с Элиасом совместного отдыха. У меня свои планы, у него – свои.

– Как жаль, – разочарованно выдохнула Роуз. Элиас в пару глотков осушил полстакана. – А вы двое? – Женщина повернулась к нам с Алексом. – Не хотели бы слетать с нами?

– Мам, у меня соревнования, – ответил Алекс.

– У меня тоже работа, миссис Митчелл.

– Все заняты, – беспомощно протянула Роуз, обратившись к мужу.

Адам приобнял ее за плечо и прикоснулся губами к виску:

– Все просто стали взрослыми, дорогая. Селена, может, ты полетишь с нами?

Дочь Митчеллов изобразила изумление:

– Ого! Спасибо, что вспомнили!

Я увидела, как Анна положила ладонь на руку Элиаса, и тот наклонился к ней. Пока девушка что-то говорила ему на ухо, Элиас в первый раз за вечер посмотрел на меня. Его взгляд был темным и тяжелым, и я едва удержалась, чтобы не поежиться от пробравшего меня чувства дискомфорта.

– Линда, – обратилась ко мне Роуз, – а как ты смотришь на то, чтобы пожить у нас?

В столовой повисла тишина.

– Э-э-э, – только и смогла выдавить я, недоуменно глядя на миссис Митчелл.

– Этим летом, – невозмутимо продолжила она. – Мы с Адамом все равно улетим. Селена, судя по всему, с нами. Дома останутся только мальчишки. Заодно присмотришь за ними.

– Это неплохая идея, – отреагировал мистер Митчелл. – Вы же планировали с Александром заниматься? Вам не придется искать место для уроков.

Меня смутило то, насколько сильно старшие Митчеллы загорелись этой идеей. Одно дело – приезжать в гости и заниматься с Алексом литературой, но совсем другое – жить в чужом доме. Они же совсем меня не знали, да и я их…

Я посмотрела на Алекса, ища в его лице ответ на свой немой вопрос. Он не заставил себя долго ждать. Судя по сияющим глазам парня, идея моего проживания с ним под одной крышей понравилась ему больше всех присутствующих.

– Серьезно? – спросила Селена. – Вы понимаете, что оставляете им наш дом как площадку для любовных утех?

Я покраснела, а младший Митчелл стрельнул в сестру убийственным взглядом.

– Селена, прекрати все выставлять в дурном свете, – Адам с укором посмотрел на дочь. – И тебе ли судить?

– Может, хватит припоминать мне одну-единственную ошибку? – прошипела Селена.

– Может, хватит укорять других в том, чего они еще не делали и, возможно, даже не собираются делать?

– Эти двое? Не собираются? – фыркнула девушка.

Я посмотрела на Анну, которая обеспокоенно следила за разворачивающимся конфликтом, а затем на Элиаса. Его серьезный взгляд был устремлен в тарелку, а руки – сжаты в кулаки. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не взорваться.

Селена под осуждающими взглядами родителей на миг закатила глаза и встала.

– Делайте что хотите. Но когда Алекс в один прекрасный день принесет вам внебрачного ребенка, не говорите при мне об испорченной репутации фамилии Митчелл.

Девушка бросила салфетку на стул и вышла из столовой.

Желваки на скулах Алекса ходили ходуном. Я положила ладонь ему на руку, которой он сжимал лежавшую на коленях салфетку.

Я первой нарушила молчание:

– Наверное, мне все же стоит отказаться от вашего предложения, миссис Митчелл. Я не хочу доставлять вам неудобства…

– Что за глупости, Линда? Какие неудобства? – удивилась Роуз. – Ты побудешь вдали от города. Здесь свежий воздух, океан ближе – вы сможете хоть каждый день ездить на пляж… В общем, решайте с Александром. Если что, мы с Адамом не против, Элиас, думаю, тоже. Элиас? – Она окликнула старшего сына, который сидел, натужно выпрямив спину.

– Алекс с Линдой – взрослые люди и вправе сами решать, как им поступать, – произнес он ровным голосом, не поднимая глаз.

– Уверен, что в любом случае вы будете вести себя благоразумно, – заметил Адам.

Я посмотрела на Анну. Девушка ободряюще мне улыбнулась.

Остаток вечера я пыталась проанализировать отчаянное стремление родителей Алекса сблизить нас с ним. Не то чтобы я была против или мне не хотелось провести у них лето, просто это все в целом несколько не вписывалось в привычную мне картину мира: ту, в которой парень с девушкой сначала встречаются, потом знакомятся с родителями, потом встречаются еще какое-то время и только после этого сами принимают решение о том, жить им вместе или нет.

Конечно, Митчеллы не предлагали переехать к ним. Речь шла только о каникулах, но все же…

Может, и правда неплохо было бы сменить обстановку?

Я покосилась на Алекса, который отмалчивался и, я чувствовала, продолжал злиться. Мне самой было неудобно, что я снова косвенно стала причиной вспышки ярости Селены.

Я могла предположить, почему идея родителей ему понравилась, но именно по этой самой причине мне было страшно оставаться с ним жить под одной крышей. В принципе, если мы с ним предварительно обсудим все условия моего здесь пребывания, то мне будет спокойнее…

Боже, как же меня разрывало от неловкости и в то же время от желания согласиться на предложение Митчеллов.

Ко всему прочему, меня беспокоило поведение Элиаса. Я не могла понять, из-за чего злился он: из-за поведения сестры или из-за предложения матери. Так или иначе, после произошедшего он вообще перестал принимать участие в каких-либо разговорах и даже отставил свою тарелку, откинувшись на спинку стула и задумчиво глядя перед собой.

После окончания ужина Анна напомнила Элиасу о том, что он обещал что-то показать ей в студии, и они вместе вышли из-за стола.

– Студии? – поинтересовалась я у Алекса, когда они ушли.

– Элиас – художник. – Младший Митчелл уже чуть успокоиться и теперь нежно поглаживал мою ладонь под столом. – По работе он рисует схемы и планы для отца, а в свободное время – картины. И учит других.

– Ух ты! – Я была искренне удивлена. – В детстве я мечтала научиться рисовать.

Алекс ухмыльнулся:

– У тебя появилась прекрасная возможность воплотить свою детскую мечту. Думаю, Элиас не откажет.

– Нет-нет-нет. – Мне было страшно представить времяпрепровождение наедине с самым странным Митчеллом. – То, что я, возможно, хотела бы научиться рисовать – еще не значит, что я готова заняться этим в ближайшее время.

– А зря. – Заметила Глория, собирая пустые блюда со стола. – Мистер Митчелл – очень хороший преподаватель.

– Давайте я вам помогу! – Я подскочила с места, стремясь сменить тему разговора.

– Что вы, мисс Престон, это моя работа.

– Вы весь вечер занимались готовкой. Я хочу помочь вам убрать. – Я собрала фужеры. От меня не укрылось, какой выразительный взгляд бросила Глория на миссис Митчелл и как та в ответ ей сдержанно улыбнулась.

Пока мы с домработницей убирали со стола, мистер Митчелл позвал Алекса в свой кабинет, и в столовой осталась только Роуз. Она дождалась, когда я в очередной раз выйду с кухни, и пригласила присесть к ней на диван, стоявший позади стола.

Я занервничала, хоть миссис Митчелл и смотрела на меня вполне дружелюбно.

– Линда, надеюсь, ты не сильно переживаешь из-за слов Селены?

– Я чувствую себя виноватой.

– Почему?

– Ну… Селене не нравится тот факт, что я могу гостить здесь, и из-за этого я стала причиной вашего конфликта, – не слишком уверенно заметила я.

Роуз внимательно рассматривала мое лицо.

– Селена хорошая девочка, но она избалована. Это наше с Адамом упущение. Единственная дочь. – Женщина сложила ладони на коленях и склонила голову. – Она каждый день стремится побольнее уколоть кого-то из нас. Не потому, что злая, а потому, что требует внимания. Мы уже привыкли. – Она снисходительно улыбнулась. – Поэтому, прошу тебя, не принимай ее слова близко к сердцу. Я доверяю Александру и вижу, что ты порядочная девушка. Уверена, вы не будете делать ничего, за что всем нам впоследствии будет стыдно. Ты понимаешь, о чем я?

– Конечно, миссис Митчелл! – поспешила заверить я, чувствуя сильное смущение.

Роуз некоторое время смотрела на меня.

– Линда, буду с тобой откровенна, – наконец сказала она. – Я немного растеряна. Знаю, иногда Александр позволяет себе чуть больше свободы, чем следовало бы, но все же он знает границы дозволенного. Ты его первая девушка, с которой он нас познакомил, и я одновременно рада и обеспокоена.

Я невольно сглотнула.

– Александр всегда был непостоянен и непредсказуем, но что-то в тебе заставило его перемениться. – Роуз придвинулась ко мне. – Я не стремлюсь узнать, что именно, но мне как матери нравятся эти изменения. Мой сын стал сдержаннее и будто бы даже взрослее. Перестал вступать в перепалки с сестрой. Еще пару месяцев назад то, что она сказала сегодня, послужило бы такому скандалу, последствия которого мы всей семьей расхлебывали бы еще не один день. Но сегодня он промолчал, и полагаю, что причиной этому была ты.

– Миссис Митчелл, я не просила его ни о чем…

– Александр не из тех людей, кто будет делать что-то против своей воли. Ты дорога ему, и я вижу это в его действиях и словах. Ты очень скромная, внимательная и благотворно влияешь на моего сына. – Роуз вздернула подбородок. – Я заметила, как смутило тебя мое сегодняшнее предложение. Каникулы у нас… Дом большой и на половину лета остается пустым. Если ты и твои родители не будут против – почему бы тебе не пожить здесь? Я не упрашиваю тебя, – улыбнулась она. – Я поясняю, почему именно ты мне симпатична и почему не вижу ничего предосудительного в том, чтобы вы пожили какое-то время вместе у нас дома. Ну и на тот случай, если бы ты вдруг решила переночевать у нас, чтобы не делала этого тайком, как… Ну, ты понимаешь. – Миссис Митчелл села еще ближе и взяла меня за руки, глядя в глаза. – Я вижу, что ты достойнее бывших пассий Александра и искренне хочу, чтобы у вас с ним все получилось.

– Спасибо, миссис Митчелл. – Я чуть сжала руки Роуз, и она ответила мне добродушной улыбкой.

– Мама тебя не сильно запугала?

Мы стояли с Алексом в обнимку во дворе перед домом Митчеллов и ждали такси.

– Она замечательная, – честно сказала я. – Понимающая и искренняя.

Алекс расслабленно улыбнулся.

– А мистер Митчелл? Зачем он звал тебя в кабинет?

– Ни за что не догадаешься, – хмыкнул парень. – Зачитал целую лекцию об ответственности.

– Ты шутишь?

– Ничуть. Предупредил, что если я планирую пригласить тебя к нам домой и хоть как-то обижу, то он сдерет с меня три шкуры.

Я замерла, настороженно смотря на Алекса. Парень пожевал губы.

– Отец любезен только с гостями, с нами он за словом в карман не лезет. А еще он сказал, что ты ему понравилась. Я намекнул ему, чтобы не смел уводить тебя у меня.

Я засмеялась:

– Удивительно. Половина твоей семьи меня на дух не переносит, а половина – души не чает.

– Брось. – Алекс прижал меня к себе. Я прислонилась щекой к его широкой груди, слушая громкое и ровное сердцебиение. – Элиас к тебе спокойно относится, а Селена себе на уме. Так что ты решила? – Он поцеловал меня в затылок. – Погостишь у нас?

– Мне нужно поговорить со своей мамой.

– То есть ты не против?

Я неопределенно пожала плечами:

– Скажем так: я никогда раньше не жила с парнями, и меня это немного пугает.

– Даже если этот парень – я?

– Тем более если этот парень – ты!

Митчелл усмехнулся, и моих губ коснулся нежный, как вечерний летний ветерок, поцелуй.

Глава 4

Весь последующий день и первую половину воскресенья я прокручивала в голове вечер пятницы и предложение Митчеллов, взвешивая все «за» и «против». На одной чаше весов были желание проводить с Алексом вместе как можно больше времени и слова Роуз насчет того, что я ей нравлюсь, на другой же – недовольство его брата с сестрой и непривычные для меня обстоятельства.

Я не хотела выглядеть легкомысленной девушкой, которая воспользовалась одобрением родителей и тут же запрыгнула в постель к парню. Я и не была такой.

К тому же у меня не выходило из головы и колкое высказывание Селены о детях. Возможно, это и было сказано на эмоциях, но добавило переживаний насчет близости с Алексом. Нас с ним сильно тянуло друг к другу. Каждый раз, оставаясь наедине, мы ходили по тонкому льду, едва сдерживаясь. Пока ограничителем выступала я, прекрасно понимая, что Алексу достаточно всего одного намека как для того, чтобы остановиться, так и для того, чтобы дойти до конца.

Я не знала, насколько нас хватит, но новый опыт мог стать отличной возможностью это выяснить и узнать друг друга еще лучше.

За всеми этими размышлениями я возвращалась с работы.

Подходя к дому, я сразу узнала припаркованный у подъездной дорожки седан Алекса и напряглась, решив, что что-то случилось. Он никогда еще не приезжал к нам в мое отсутствие.

Стоило зайти на кухню, как я обнаружила там довольного Митчелла, который потягивал чай, пока моя мама поправляла свежие цветы в вазе.

Я замерла на пороге с наполовину стянутым со спины рюкзаком, переводя взгляд с Алекса на маму и обратно.

– Линда! – Митчелл приветственно махнул мне рукой. – А мы как раз про тебя говорили.

– Даже не сомневаюсь, – пробормотала я, наконец сняв рюкзак и оставив его на полу у входа.

Я вопросительно уставилась на маму, которая соизволила отвлечься от цветов и обратить внимание на меня.

– Дорогая, Алекс приехал отпрашивать тебя к нему на каникулы.

Я перевела взгляд на парня. Он в этот момент с невозмутимым видом разрывал упаковку печенья «Choco Pie».

– А ты?

Мама пожала плечами:

– А как я могу ему отказать?

– Я убедил миссис Престон, что беру на себя полную ответственность за тебя, – произнес Алекс с набитым ртом.

– Это даже не обсуждается, юноша. – Мама наигранно серьезно ткнула в его сторону пальцем, а затем перевела его на меня: – Да и ты не теряй голову, дорогуша.

– И это говорит женщина, которая продала свою дочь с потрохами за букет цветов, – хмыкнула я и прошла к столу, за которым сидел Алекс, тянущийся за очередным печеньем. Я состроила парню недовольную гримасу. Тот в ответ хитро прищурился и, разрывая упаковку, обратился к маме:

– Миссис Престон, мне было бы приятно, если бы и вы как-нибудь заехали к нам в гости.

Я обреченно вздохнула. Режим «чеширского кота» в исполнении Алекса Митчелла работал безотказно. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что в этот момент у мамы покраснели щеки.

– Ой, нет-нет-нет, Алекс, что ты! Еще меня вам не хватало. Я доверяю своей дочери.

Митчелл, глядя на меня, расплылся в такой многозначительной улыбке, что у меня внутри все затрепетало. И как ему это удавалось?

Я с трудом оторвала взгляд от нахально рассматривающего меня в присутствии моей матери парня:

– Как ты тут будешь одна без меня? Ты со своей работой забываешь чайник с плиты снять. Когда я вернусь, здесь останутся руины. – В этот момент в кухню неспешно вошел Бруно. Я махнула рукой в его сторону: – А Бруно? Он помрет от голода!

Алекс поманил собаку, и та, счастливо высунув язык и завиляв хвостом, потрусила к нему.

– Фан-клуб Алекса Митчелла в полном составе, – пробормотала я, посмотрев на пса как на предателя.

– Бруно? Я тебя умоляю! – воскликнула мама. – Он скорее меня съест, чем останется голодным. Алекс, вы ведь живете за городом?

– В экологически чистом, окруженном природой и прекрасными соседями районе, – откликнулся Алекс, не прекращая чесать голову начавшему пускать слюни Бруно.

Мама взглянула на меня, выразительно приподняв брови. В этот момент я поняла, что даже мои малейшие попытки отвертеться будут разбиты в пух и прах.

– Если однажды я захочу, чтобы родители купили мне личный вертолет, я натравлю тебя на мою маму, – говорила я, когда вышла на крыльцо, чтобы проводить Алекса.

Митчелл мягко засмеялся, взяв меня за руку.

– Что поделать, если Престоны не могут устоять перед моим обаянием?

Я шутливо округлила глаза:

– Боюсь представить, что будет с папой…

Алекс приблизился ко мне и поцеловал.

– Родители и Селена уезжают через неделю, поэтому у тебя есть время до следующего воскресенья, чтобы привести в порядок свои дела.

– А потом?.. – прошептала я, все еще млея после его поцелуя.

– А потом я приеду и заберу тебя. – Алекс мечтательно прикрыл глаза: – И наконец Линда Престон будет полностью в моем распоряжении…

Я ткнула ему в грудь пальцем:

– Линда Престон – приличная девушка, и она не позволит каким-то там слащавым обольстителям испортить себя.

Алекс посмотрел на меня:

– Алекс Митчелл и благоразумие – синонимы.

Я опустила палец и скептически приподняла бровь:

– Я не шучу. Мы будем проводить время вместе, но все в рамках приличия.

Парень возвел глаза к небу.

– Алекс. – Я еще несколько раз потыкала в него пальцем, призывая к серьезности. – Обещай, что не будешь меня провоцировать.

– Это сложно, – сказал Митчелл, все еще глядя вверх и покачиваясь с носков на пятки.

– Алекс, – с осуждением протянула я.

Наконец он опустил взгляд.

– Ты вообще видела себя? – Я округлила глаза. – Черт, Линда, прекращай. – Митчелл нахмурился. – Ты такая сладкая, что я даже сейчас еле сдерживаюсь.

Я попыталась оторвать от себя его руки:

– Я никуда не поеду.

Алекс пресек мои попытки вырваться.

– Я пошутил. То есть не совсем, но… – Он прижался ко мне и посерьезнел. Я заглянула ему в глаза. – Обещаю, что буду сдержан и послушен. Но знай, что это будет чертовски сложно. Придется выкладываться на тренировках, чтобы не сорваться.

– У тебя же соревнования…

– Да, поэтому буду иногда оставлять тебя…

– В одном доме с твоим братом? – с ужасом спросила я.

– Прекрати делать из Элиаса монстра, – усмехнулся Алекс. – Он, конечно, не всегда бывает душкой, но пока я не слышал, чтобы кто-то сильно жаловался.

– Это пока, – пробормотала я.

Митчелл обхватил мое лицо руками и вновь поцеловал. Затем отстранился и, заглянув в глаза, прошептал:

– Через неделю я подъеду к твоему дому, а ты будешь стоять на этом же месте с чемоданом и в предвкушении от прекрасного времяпрепровождения в моей компании.

В следующее воскресенье, выслушав от мамы лекцию о целомудрии и контрацепции и ответив ей укоризненным заявлением о том, что она сама выпроводила меня жить в чужой семье, я сидела на пассажирском месте машины Алекса и внимала его рассказу о закатившей истерику после потери AirPods Селене.

– Я люблю ее, но иногда сестра бывает невыносима, – заключил Алекс, улыбаясь одними глазами.

Отметив мою молчаливость, Митчелл произнес:

– Если ты не хочешь ехать, мы можем прямо сейчас развернуться…

– Нет-нет, все в порядке, – поспешила заверить я. – Просто нужно освоиться.

– Пожалуйста, помни, что насильно тебя держать никто не собирается, и ты в любой момент сможешь уехать. Подходишь ко мне и говоришь: Митчелл, сил моих больше нет тебя терпеть, отвези меня домой.

Я нервно хихикнула.

Когда в поле зрения появился дом Митчеллов, я все же беспокойно закусила губу. Мне хотелось зарядиться позитивным настроем Алекса, но отчего-то не покидало ощущение, что это лето закончится не самым лучшим образом. Хотя, скорее всего, дело было в моей чрезмерной тревожности.

– Элиас, Глория, мы дома!

Алекс зашел с моими чемоданом и рюкзаком первым и придержал дверь, чтобы пропустить меня внутрь.

Мы поднялись на второй этаж и зашли в спальню, в которой я ночевала на день рождения миссис Митчелл.

– Что ж, добро пожаловать, мисс, располагайтесь. – Алекс отставил мои вещи и шутливо поклонился. После достал из заднего кармана джинсов мобильный и посмотрел время. – Как распакуете вещи, спускайтесь в столовую: Глория наверняка уже накрывает на стол.

Затем он подошел ко мне и обнял, шепнув на ухо:

– Спасибо, что согласилась приехать. Для меня это очень важно.

Через десять минут я, ведомая аппетитными запахами, спустилась на первый этаж.

Алекс уже сидел за столом и ел картофельное пюре. Увидев меня, он просиял:

– Все хорошо?

Я с улыбкой кивнула и села на свободный стул напротив.

Со стороны кухни послышались торопливые шаги, и в столовой показалась Глория. В руках у нее был поднос, на котором стоял кувшин с соком.

– О, Линда, здравствуйте! – Она поставила поднос на стол: – Рада, что в этот раз мне не придется одной терпеть общество этого наглеца.

– Глория, перестань! Я знаю, что ты меня обожаешь, – Алекс взял принесенный кувшин и мой стакан, и наполнил его.

– А вот и старший Митчелл, – произнесла Глория, подхватывая пустой поднос. – Черный чай? – спросила она у неслышно вошедшего в столовую молодого человека.

Я повернулась к Элиасу. Тот, казалось, не заметил меня и сел во главе стола, кивнув женщине:

– Спасибо, Глория.

Та развернулась и исчезла в кухне.

Алекс продолжал увлеченно уминать обед, даже не взглянув в сторону брата.

Я не ожидала от Элиаса радушного приема, но то, что буду принята за часть интерьера, меня смутило. Прочистив горло, обратилась к Алексу:

– Можно мне хлеб, пожалуйста?

Парень отвлекся от еды и с готовностью подал корзинку, стоявшую возле него. Я благодарно улыбнулась, краем глаза заметив, как Элиас взял со стола салфетку и до раздражения педантично расстелил у себя на коленях.

– Чем займемся сегодня? – нарочито безмятежно поинтересовалась я у Алекса.

Элиас тем временем неспешно накладывал себе горошек.

Алекс взял стакан сока и откинулся на спинку стула, задумчиво прищурившись.

– Я думал поплавать в бассейне. Как раз и погода располагает. – Он сделал глоток и игриво посмотрел на меня поверх стакана: – Надеюсь, ты взяла купальник? Хотя даже если и нет, можно было бы устроить нудистскую вечеринку…

Я поперхнулась картошкой.

– Купальник у меня есть, – откашлявшись, произнесла я. – Тем более, что ты мне про него напомнил раз десять.

– Я хотел как-нибудь вывезти тебя на пляж. Заодно посмотрела бы, что я вытворяю на серфе.

– Было бы здорово!

– Кстати, после бассейна можно посмотреть какой-нибудь фильм. – Алекс поставил стакан на стол и подался ко мне, понизив голос: – Что-нибудь настраивающее на романтический лад.

В столовой вновь появилась Глория. Она подошла к старшему Митчеллу и поставила перед ним заварник и чашку.

Вдруг Элиас сдернул с колен салфетку и небрежно кинул ее на стол, одновременно с этим произнеся:

– Глория, можно попросить тебя отнести чай ко мне в студию? Боюсь, мой аппетит под угрозой.

Затем с громким скрежетом отодвинул стул, поднялся и, не сказав больше ни слова, вышел из столовой. Я отметила, что он все так же продолжал хромать.

Глория, пожав плечами, добавила на поднос с чаем блюдо с выпечкой и двинулась следом за Элиасом.

Столовая погрузилась в тишину, а Алекс вновь отвлекся на еду.

– Я сделала что-то не так?

– О чем ты? – Алекс недоуменно уставился на меня.

– Ну, Элиас сначала меня игнорировал, а потом внезапно взял и ушел к себе.

Младший Митчелл безмятежно махнул рукой.

– Не придавай значения. Он с самого утра не в духе. Кажется, проблемы с каким-то проектом.

Перед тем как задать следующий вопрос, я неуверенно облизнула губы:

– Алекс, а почему Элиас хромает? У него что-то с ногой?

Взгляд Митчелла стал задумчивым.

– Долгая история. Расскажу как-нибудь потом.

Я вздохнула и решила все же приняться за остывающий обед.

Через час я столкнулась с проблемой посерьезнее необычного поведения Элиаса – с обтянутой плавками задницей его младшего брата, а именно с невозможностью оторвать от нее глаз.

Все то время, что парень разминался перед погружением в воду, подставляя свою и без того загорелую кожу солнечным лучам, я бесстыдно разглядывала его пятую точку и почти до крови искусала себе губы.

Перед тем как прыгнуть в бассейн, Алекс обернулся на меня, заставив нервно вздрогнуть и отвлечься от лицезрения его самой аппетитной части тела, и весело подмигнул.

Затем его тело исчезло под водой, сопровождая это действо долетевшими до меня брызгами.

Я переминалась с ноги на ногу, пока Алекс не пересек бассейн туда и обратно и не подплыл ко мне, при этом эффектно убрав ладонью со лба налипшие волосы.

Позабыв о его упругих ягодицах, я теперь зачарованно смотрела на блестевшие от воды бицепсы.

– Леди, вам нужно особое приглашение? – Алекс уперся локтями в каменную плитку у края, изучающе осматривая мою фигуру.

Я почувствовала еще большую неловкость.

– Я плохо плаваю.

Алекс хмыкнул:

– Детка, у твоих очаровательных ног находится двукратный призер открытого чемпионата по серфингу. Ты правда боишься утонуть?

Парень оттолкнулся от края и, не отрывая от меня взгляд, проплыл на спине пару метров, затем поднял над водой обе руки и поманил меня к себе.

Я вздохнула и подошла к краю бассейна. Присев на корточки, окунула в воду руку, проверяя температуру.

– Если я скажу, что вода горячее даже меня, тебе станет спокойнее? – со смешком откликнулся плавающий поблизости Алекс.

Я пытливо сощурилась на него и выпрямилась. Глубоко вдохнула, зажала нос, зажмурила глаза, а затем солдатиком прыгнула в бассейн.

Прогретая на солнцепеке вода приятно обняла меня со всех сторон.

Едва коснувшись носками дна, я с силой оттолкнулась и всплыла на поверхность. В ту же секунду я была подхвачена крепкими руками Алекса, улыбавшегося, пока я пыталась убрать с лица налипшие повсюду волосы.

Убедившись, что пойти камнем ко дну мне не дадут, я обхватила ногами талию Алекса и тут же почувствовала, как что-то уперлось мне в бедро.

– Митчелл! – воскликнула я.

Парень с невинным видом пожал плечами:

– К сожалению, я не могу контролировать всего себя.

Его ладони легли на мои ягодицы.

– А может, и не к сожалению, – горячо шепнул Алекс мне в губы и поцеловал. Параллельно с этим он прижимал меня к себе, давая возможность по достоинству оценить размеры неприлично выпирающей части его тела.

На какую-то долю секунды я допустила мысль, что могла бы поддаться. Это же был Алекс. Мой Алекс. Не удержавшись, я чуть прикусила его нижнюю губу, а он в ответ слабо зарычал и впился пальцами в мои бедра.

Испугавшись начавшего расползаться внизу живота томления, я прервала поцелуй и прошептала:

– Алекс, ты обещал.

Митчелл застонал и ослабил давление, позволяя мне отстраниться достаточно для того, чтобы не чувствовать его возбуждения. Затем угрюмо посмотрел на меня:

– Прости, ты права.

Мысль о том, что Алекс хотел меня, безумно будоражила, но я не знала, скольких девушек в этом бассейне он хотел точно так же до меня.

Я не могла позволить себе погружаться в эти мысли, потому что сама себе напоминала параноика. Пока Митчелл не давал поводов усомниться в искренности чувств по отношению ко мне, но какого черта из раза в раз я сама все портила своей зацикленностью на его прошлом?

Не знаю, сколько времени мы провели в бассейне, но вспомнили о реальности, только когда Глория вышла предупредить, что начала готовить ужин.

Я выбралась из воды первой. Алекс же остался для того, чтобы выполнить какой-то норматив.

Взяв лежавшее на шезлонге полотенце, я принялась вытирать волосы. Мой взгляд случайно упал на дом Митчеллов, находившийся в паре десятков метров от нас. Я замерла, когда заметила в одном из окон на первом этаже силуэт. У меня не было ни капли сомнения в том, что это Элиас.

С такого расстояния я не видела выражения его лица, но он определенно смотрел в нашу сторону.

Отбросив неприятно щекочущее нутро чувство, я отвернулась и обратила все внимание на переплывавшего брасом бассейн Алекса.

Даже следя за тем, как блестели его покрытые влагой рельефные мышцы, я не переставала чувствовать чужой взгляд на своей спине.

За ужином Алекс снова был сама невозмутимость и с аппетитом уплетал за обе щеки сырный суп с гренками. Периодически все же отвлекаясь от еды, он бесконечно шутил, рассказывал забавные истории и представлял, чем мы будем заниматься ближайший месяц.

Элиас вновь сидел во главе стола, неспешно поглощая ужин и не принимая участия в разговоре.

Я вполуха слушала болтовню Алекса и старалась не думать о том, зачем старший Митчелл следил за нами во время купания в бассейне.

– Устроим барбекю! – внезапно повысил голос Алекс.

Я застыла с ложкой у рта.

– Прямо завтра! – Глаза младшего Митчелла сверкали воодушевлением. – Надеюсь, ты не против? – обратился он ко мне. – Или у тебя были какие-то еще планы?

Я растерянно заморгала, опуская ложку обратно в тарелку. Стоило предположить, что когда я соглашалась пожить у Митчеллов, то соглашалась и на принятые в этой семье развлечения, хоть они и несколько расходились с моими собственными.

Чтобы не расстраивать Алекса, я улыбнулась:

– Да нет. Если бы не твоя культурная программа, я бы все равно просидела весь день с книжкой. Так что барбекю – отличная идея!

Алекс напротив меня засверкал белозубой улыбкой.

– И что же ты планировала читать, если не секрет? – Я настолько не ожидала услышать голос Элиаса, что удивленно уставилась на него.

– Ну-у-у, – протянула я и посмотрела на Алекса, весь внешний вид которого говорил: «ты же сама хотела внимания, теперь наслаждайся». Затем вновь повернулась к его брату, сверлившему меня холодным взглядом. – Я взяла с собой книги по университетской программе: Фолкнер, Лондон…

– Ах да, ты же учишься на литературном курсе, – снисходительно вставил Элиас и вызывающе задрал подбородок. – Назови своих любимых авторов.

– Озвучить весь список? – Я не смогла удержаться от язвительности в голосе. Целый день этот высокомерный индюк делал вид, что меня не существует и в то же время исподтишка подглядывал за мной.

Уголки губ старшего Митчелла едва заметно дрогнули.

– Достаточно пары имен. – Он прищурился и дернул бровями: – Надеюсь, среди них не окажутся Стивен Кинг и Джоан Роулинг?

Я шумно выдохнула, заглушая нахлынувшую волну злости:

– А что такое? Переживаешь, что у нас с тобой окажутся одинаковые предпочтения?

– Воу! – воскликнул Алекс, с восхищением глядя на меня: – Элиас, мне кажется или только что моя девушка поставила тебя на место? Линда, еще парочка подобных заявлений и, если останешься в живых, я на тебе женюсь!

Я почувствовала, как покраснела, сама не ожидая от себя такой дерзости. Отчего-то старший Митчелл всем своим видом и поведением вызывал у меня не свойственное мне раздражение, а от этого – желание чем-нибудь ему насолить.

Элиас опустил голову, теперь глядя на меня исподлобья. Его губы растянулись в ледяной улыбке:

– Я все еще жду ответа.

– Диккенс, Гюго, Хемингуэй, Ремарк, Набоков, Фицджеральд, Шекспир.

Улыбка Элиаса медленно гасла с каждой произносимой мной фамилией. Когда я закончила, он еще пару мгновений задумчиво смотрел на меня, затем бросил быстрый взгляд на Алекса и, выпрямившись, вновь обратил внимание на свою тарелку с супом.

– Вы удовлетворены моим ответом, мистер Митчелл? – Я не могла допустить, чтобы он отмолчался.

– Вполне, – с явной неохотой протянул он, принимаясь за пищу с таким видом, будто нашего разговора вовсе не было.

– Какая это все скука смертная, – заключил Алекс, покончив с ужином и развалившись на стуле. – Умоляю, давайте не будем говорить про книжки хотя бы сегодня. Лучше, – он сладко потянулся, – решим, кого звать завтра на барбекю. Элиас, ты собираешься принимать в этом участие? – Алекс повернулся к брату.

Тот, прежде чем ответить, отставил пустую тарелку и промокнул губы бумажной салфеткой.

– Завтра у меня начинаются занятия с учениками, поэтому делайте, что хотите, только не мешайте мне работать, – Элиас бросил на брата выразительный взгляд и склонил голову: – Приятного вечера и спокойной ночи.

Он встал и покинул столовую, все так же припадая на одну ногу.

Я снова чувствовала себя виноватой. Стоило мне что-то сделать или чего-то не сделать – результат был одинаковым. Казалось, Элиаса раздражала сама необходимость нахождения со мной в одном помещении.

Если он всячески игнорировал меня, находясь на расстоянии пары метров, почему тогда следил за мной, когда я этого не видела?

Может, он и не доверял мне, но не знал меня достаточно хорошо, чтобы вести себя так грубо. Он же мог быть любезным, – я сама видела, как он общается с родителями, с Анной.

Он думал, что я легкомысленна и встречаюсь с Алексом только из-за его денег и положения? Это было нечестно и до тошноты неприятно.

Глава 5

– Значит, все лето ты будешь жить здесь, – протянула Лиз, с любопытством осматриваясь по сторонам во время нашей прогулки по саду Митчеллов на следующий день.

Мы коротали время, пока на заднем дворе ребята под чутким руководством Алекса жарили на гриле мясо и овощи.

– Повезло тебе, подруга, – заметила Лиз, когда за разросшимися кустарниками в поле нашего зрения показался хозяйский дом.

– Мне повезет, если к концу каникул мы с братом Алекса не перегрызем друг другу глотки, – я хмыкнула.

– Кстати, он придет на барбекю? – оживилась Лиз.

Я пожала плечами:

– Вряд ли. Да оно и к лучшему.

– Может, он думает, что ты плохо влияешь на Алекса?

– Ну, разумеется. – Я не удержалась от улыбки, вспомнив слова миссис Митчелл о том, что Алекс со мной становится лучше.

Мы вышли из сада и двинулись к остальным.

– Кстати, ты видела Шерон Крисп? Они же с Алексом встречались. Кажется, сегодня она решила вспомнить былое.

Я перехватила взгляд Лиз и увидела младшего Митчелла общающимся с девушкой, которая буквально заглядывала ему в рот. Она была ниже меня, но имела более выдающиеся формы, особенно грудь, обтягивающий топ на которой грозил лопнуть в любой момент.

Мне не было слышно их разговора, но в какой-то момент Шерон положила руку Алексу на плечо и громко засмеялась, а тот смущенно улыбнулся и поднес к губам бутылку с пивом.

Смущенно улыбнулся. Своей бывшей девушке. В то время, как она откровенно с ним флиртовала прямо у всех на глазах.

Я сама испугалась злости, поднявшейся во мне при виде этой картины.

– Очень интересно, – пробормотала я, остановившись в десятке метров от них.

– Моя помощь нужна? – спросила Лиз. Я покачала головой, не отрывая от парочки внимательного взгляда. – Тогда пойду узнаю, что там с мясом. – И подруга оставила меня.

Стерве Крисп показалось мало, и она прильнула к плечу Алекса, все еще продолжая что-то с жаром рассказывать.

Внутри меня все закипело.

Митчелл сделал несколько глотков пива, облизал губы и посмотрел в сторону. Его взгляд уперся в меня. Я вопросительно приподняла брови и скрестила на груди руки, едва сдерживая бешенство.

Алекс как ни в чем не бывало улыбнулся и отсалютовал мне бутылкой.

«То есть, по-твоему, все происходящее – норма?» – мысленно поинтересовалась я у младшего Митчелла. – «И я сейчас должна в ответ мило улыбнуться и приветливо помахать ручкой?»

Я развернулась и двинулась в противоположном направлении.

Через пару мгновений за спиной раздался топот. Меня взяли за руку и потянули назад.

– В чем дело?

Я обернулась и увидела хмурое лицо Алекса.

– Шерон Крисп? Серьезно? Мог хотя бы предупредить, что позвал в гости бывшую.

– Мы встречались год назад. – Митчелл увел взгляд вбок, припоминая: – Или два…

– Чудесно, – я высвободила ладонь из его руки и двинулась дальше.

– Линда! – Алекс обогнул меня и теперь шел вперед спиной. – Ну что же мне, выгнать ее?

– Нужно было подумать об этом еще до того, как составлять список гостей. А теперь меня это не волнует.

Алекс поставил бутылку на стол, мимо которого мы проходили, и взял меня за плечи, заставив остановиться. Его взгляд посерьезнел:

– Детка, мне плевать на нее.

– Скажи это Шерон, которая виснет на тебе как лифчик на вешалке.

Судя по мелькнувшим в глазах Алекса смешинкам, сравнение он оценил.

– Если хочешь, я ни сегодня, ни когда бы то ни было к ней не подойду.

– Если я хочу?

Алекс вздохнул:

– Моя девушка не должна переживать и быть расстроенной, и если для этого мне нужно будет послать самого Джо Байдена [10], – он отпустил мои плечи и поднял ладони в сдающемся жесте: – я готов.

Я склонила голову набок и улыбнулась:

– Боюсь, президент твой порыв не оценит.

Алекс облегченно выдохнул и притянул меня к себе:

– Малышка, мне никто не нужен, кроме тебя.

Я обняла его в ответ, мысленно посылая к черту Крисп и ей подобных.

– Митчелл, ты просчитался с тарелками! – Я узнала голос одногруппника Алекса – Шона. – Нам нужно еще под мясо!

– Я принесу, – произнесла я, отстраняясь от Алекса. – Все равно собиралась кое-куда зайти. – Я выразительно округлила глаза, глядя на него.

Митчелл поцеловал меня в лоб:

– У входа на кухню на столешнице гора чистых тарелок.

Зайдя в дом с заднего хода, я оказалась в длинном темном коридоре, ориентиром в котором служил лишь источник света вдали.

Пройдя до конца, я повернула в сторону, в которой, как полагала, должна была находиться столовая. По пути заметила приоткрытую дверь, из-за которой доносились голоса. Приблизившись, я различила голос Элиаса и какой-то девочки.

Я еле слышно подкралась к двери. Она была приоткрыта на расстояние ладони, но этого было достаточно, чтобы рассмотреть в комнате двух человек: Элиаса, сидевшего ко мне полубоком, и спину его маленькой ученицы. Навскидку девочке было не больше десяти.

Они сидели за невысоким мольбертом, и девочка что-то старательно вырисовывала на холсте.

– Ой! – внезапно испуганно вскрикнула она, видимо, сделав помарку.

– Ничего страшного, – мягко произнес Элиас, взял у девочки карандаш и сам что-то пририсовал на полотне. – Видишь? Это легко исправить. Главное – не бояться ошибиться.

Он вернул карандаш маленькой художнице. Та неуверенно поерзала на стуле.

– Мистер Митчелл, а вы часто ошибаетесь? – тоненьким голоском пролепетала она.

Элиас негромко засмеялся:

– О, поверь, Клэр, я ошибаюсь гораздо чаще, чем мне самому того хотелось бы…

– Мисс Престон?

Я вздрогнула, оторвавшись от своего неблагородного занятия. Возле меня стояла Глория. В ее глазах не было осуждения, которого я, без сомнения, заслуживала.

– Я… – Все, что мне оставалось делать – это бессвязно лепетать. – Я… Немного заблудилась. Пыталась найти кухню.

Глория с пониманием улыбнулась:

– С этой стороны с непривычки не так-то просто до нее добраться. Я сама в первое время тут без конца путалась…

– Я же просил не мешать мне во время занятия, – раздался голос, от которого вздрогнули уже мы с Глорией вместе.

Я повернула голову и обнаружила, что дверь в студию была распахнута настежь, а на пороге стоял Элиас. От доброжелательной улыбки, с которой он только что смотрел на ученицу, не осталось и следа.

Глория отреагировала первой:

– Мисс Престон искала кухню. Мы уже уходим!

Элиас перевел взгляд на меня. В его глазах читалось недовольство:

– Быть может, моему брату прежде, чем приглашать сюда жить свою подружку, для начала стоило нарисовать для нее карту?

Я только открыла рот, чтобы парировать, но тут же закрыла, осознав, что не мне, как человеку, уже дважды подслушивавшему разговоры в чужом доме, следовало сейчас показывать характер.

– Простите, Элиас. Мисс Престон, пойдемте. – Глория взяла меня за руку и потянула дальше по коридору.

Я спиной ощущала обжигающий холодом взгляд Митчелла.

Когда я вернулась на задний двор с тарелками, то поняла, что необходимость в них уже отпала. Изголодавшиеся гости так накинулись на еду, что в ход пошли салфетки и голые руки.

Я замерла с тарелками в руках, глядя на опустевший мангал. Вдруг перед моим лицом появился пластиковый стаканчик, из которого торчало несколько жареных сосисок.

– Пришлось вырывать их с боем у этих дикарей. После такого ты обязана наградить меня поцелуем.

Я засмеялась, поставила тарелки на столик у барбекю и обернулась к приосанившемуся Алексу. С легким реверансом приняла из его рук добычу и обхватила парня за шею, чтобы подарить заслуженную награду.

Следующее утро я провела в постели, не решаясь покинуть гостевую спальню в отсутствие Алекса. Хотя он и призывал меня не стесняться и делать все, что считаю нужным, – это было проще сказать, чем осуществить.

Мобильный пиликнул, оповещая о новом сообщении:

«Как твой отдых от матери?»

«Мам, перестань, я не отдыхаю от тебя».

«Так или иначе, я рада, что ты выбралась из зоны комфорта».

«И облегчила тебе вопрос с готовкой… Кстати, как Бруно? Еще не соскучился?»

«Дорогая, тебя не было два дня. Этот монстр и через полгода не заметит твоего отсутствия, если я не буду забывать его кормить. Как Алекс? Хорошо себя ведет?»

«:) Пока да. Он сейчас на тренировке».

За стенкой раздался грохот. Такой, будто что-то упало. Следом послышалась негромкая ругань Элиаса. В очередной раз удивившись тонкости стен, я затаилась, гадая, стоит ли мне пойти узнать, все ли в порядке.

Мои раздумья прервал громкий стук в дверь, от которого я подпрыгнула чуть не до потолка.

– Мисс Престон! – Это была Глория. – Простите, если разбудила. Хотела узнать, вы будете завтракать в спальне или спуститесь в столовую?

О, я любила есть в спальне, а вернее в постели. Но наверняка у Митчеллов «завтрак в спальне» подразумевал под собой нечто более солидное, нежели блюдце с подгоревшим омлетом и надколотая с края кружка кофе.

Постеснявшись напрягать Глорию, я пообещала спуститься через пятнадцать минут.

Морально я подготовилась к тому, что мне придется есть в компании угрюмо молчащего Элиаса и удивилась, когда обнаружила, что стол накрыт на одного человека.

Пока я усаживалась, Глория крутилась около меня, наливая в заварник кипяток и что-то напевая под нос.

– Глория, а вы не знаете, у Элиаса все хорошо? – нерешительно поинтересовалась я.

– У старшего Митчелла все прекрасно, – улыбнулась женщина. – Он просто редко завтракает внизу.

Я понимающе кивнула и принялась аккуратно намазывать румяный тост апельсиновым джемом.

После завтрака оставшееся до прихода Алекса время я посвятила чтению в комнате.

Ближе к обеду ко мне влетел и рухнул на постель довольный младший Митчелл.

– Как первое утро без меня, малыш? – спросил он, поглаживая кончиками пальцев мои щиколотки.

– Как и девятнадцать лет до этого, – засмеялась я, после чего потянулась к нему и чмокнула в губы. – Но вообще соскучилась.

Алекс, изобразив смущение, уткнулся носом в одеяло и издал звук, похожий на мурчание.

Я растрепала его еще влажные после душа волосы.

– Чем сегодня займемся? – спросил он, подняв голову.

– Только не говори, что забыл.

Парень на мгновение свел брови, а потом застонал и снова уронил лицо в постель.

Так или иначе, я хотела попробовать позаниматься с Алексом литературой. Вряд ли я могла рассказать ему что-то, чего он еще не проходил, но надеялась хотя бы постараться увлечь его предметом.

– Может, завтра? – неразборчиво пробурчал он в одеяло.

– Алекс, нет.

Он недовольно взвыл, а потом вдруг резко подскочил с кровати и с обреченным видом протянул мне руку. Я подхватила свой ноутбук, и мы спустились на первый этаж в кабинет Адама Митчелла. Первыми бросились в глаза книжные полки, занимавшие целую стену от пола до потолка.

Я восхищенно ахнула, оставила ноутбук на письменном столе и подошла к книгам. Большую часть библиотеки составляли классические произведения, но я успела заметить и несколько томов Бакмана [11], Зусака [12], Джорджа Мартина [13] и даже Ю Несбё [14].

– Всегда хотела, чтобы у меня была большая библиотека, – сказала я, проводя пальцами по корешкам.

– Знал, что оценишь, – ответил Алекс, оказавшись рядом.

Я привстала на носочки, чтобы дотянуться до толстой книги с ярко-желтым корешком. Алекс без особых усилий вытащил том и передал мне.

– Ох, спасибо, – выдохнула я. – Какой тяжеленный!

– Вроде какое-то коллекционное издание, – произнес Алекс, пробегая равнодушным взглядом по полкам. – Отец долго пытался его раздобыть, а когда привез домой, несколько дней не выпускал из рук. И я не преувеличиваю, – парень посмотрел на меня и усмехнулся.

На обложке книги не было никаких опознавательных знаков или надписей, поэтому я открыла ее и разочарованно вздохнула:

– Здесь все на латыни.

Полистав несколько страниц, закрыла книгу и отдала Алексу, чтобы он поставил ее на место, а сама тем временем достала том, находившийся ближе ко мне.

– О, «Великий Гэтсби» [15]. Сто лет его не читала. Помню, на лекции в университете нам говорили…

В этот момент у меня перехватило дыхание, так как Алекс, успевший обойти меня и встать позади, положил руки мне на бедра и коснулся губами шеи. Раз, другой.

– Что вам говорили на лекции? – прошептал он и продолжил меня целовать.

– Что Фицджеральд долго не мог подобрать название, – пробормотала я и судорожно вздохнула, когда руки Алекса обхватили мою талию, а зубы коснулись мочки уха.

– Не понимаю твоей увлеченности книгами, но выглядишь ты с ними чертовски сексуально, – выдохнул Митчелл, и несчастный «Гэтсби» выскользнул из моих ослабевших рук и шлепнулся на пол.

– Упс, – отреагировал Алекс и сделал шаг вперед, прижимая меня к полкам.

Левая щека коснулась гладких книжных корешков.

– Алекс, нам нужно заниматься, – шепнула я, пока он, горячо дыша, водил губами по моей второй щеке.

– Совершенно верно, – сипло произнес Митчелл, опустил руки и прижал меня к себе так, что я смогла через свои шорты и его джинсы ощутить всю серьезность его намерений.

Левой рукой Алекс взял меня за волосы и слегка оттянул назад, заставляя подставить шею его поцелуям. Правая рука скользнула вниз по моему животу и забралась под джинсовую ткань.

Я прикрыла глаза и положила ладонь на руку, которая стремилась опуститься еще ниже.

– Мы же договаривались, – пробормотала я.

Алекс вновь крепко схватил меня, развернул к себе лицом и дерзко ухмыльнулся:

– Тогда останови меня.

Вся проблема была в том, что я сама не до конца была уверена, хотела ли, чтобы Алекс останавливался, или нет.

Его прикосновения, взгляд, запах, непривычная обстановка – все это жутко заводило, и я была почти готова плюнуть на свои страхи и сомнения.

Воспользовавшись моим замешательством, Митчелл приблизился и начал покрывать поцелуями лицо и шею, при этом шепча:

– Детка, ты не представляешь, как мне трудно держаться.

Боги, а как трудно было держаться мне!

Алекс медленно повел меня спиной вперед к дивану, стоявшему напротив рабочего стола Адама Митчелла.

Когда мы рухнули на него, я сделала очередную попытку привести нас обоих в чувство и не без труда отстранила нависшего надо мной Алекса:

– Мы в кабинете твоего отца.

– И что? – выдавил он, тяжело дыша и стягивая с себя футболку. Она через секунду оказалась на полу, а моим глазам предстал пресс, достойный того, чтобы его запечатлели в века́х.

– Сюда же может кто-нибудь зайти…

– Черт, Линда, – на лице парня появилось мученическое выражение. – Я же запер дверь, как только мы зашли сюда.

– Когда ты…

Алекс не дал мне договорить, вновь накрыв губы поцелуем и начав стягивать лямку моего топа.

Несмотря на то, что от такого напора у меня уже начала кружиться голова, я приложила все оставшиеся силы для того, чтобы прервать поцелуй и пробормотать:

– Алекс, подожди, правда…

Но он приложил к моим губам палец, заставляя замолчать. Его собственные губы замерли на моей ключице, а руки – на ширинке моих шорт, когда в дверь кабинета громко постучали, и послышался голос Элиаса:

– Алекс, у тебя мобильный разрывается от маминых звонков!

Я напряглась, а младший Митчелл мотнул головой, призывая меня не обращать внимания.

– Мог бы и сам ответить! – крикнул он и вновь прильнул губами к моей шее.

– Если бы она хотела поговорить со мной, то позвонила бы мне! – Не сдавался старший брат.

– Я перезвоню! – откликнулся Алекс и, не отрывая от меня безумного от желания взгляда, начал торопливо расстегивать молнию на своих джинсах.

Я не торопилась помогать ему раздеваться и, более того, подтянула лямку топика. Алекс, заметив мои телодвижения, остановился и озадаченно свел брови.

За дверью раздался многозначительный кашель. Алекс негромко выругался.

– Что еще? – нетерпеливо крикнул он.

– Смею предположить, раз мама звонила трижды и довольно продолжительное время, – вопрос действительно серьезный. – Голос Элиаса был наполнен раздражающе-нравоучительными нотками.

Алекс со стоном отстранился от меня и начал застегивать джинсы. Я же принялась торопливо приводить себя в порядок, поправляя шорты и топ.

– Я должен перезвонить маме. Вдруг что-то случилось, – виновато произнес младший Митчелл, кидая на меня разочарованный взгляд и поднимая с пола футболку.

Не то чтобы меня саму сильно расстраивал тот факт, что нас прервали… Но что это со мной, всегда сдержанной и ставящей здравомыслие на первое место, такое вообще было?

– Лекси, да ты там не один? – удивленно поинтересовался Элиас.

Лицо Алекса на долю секунды ожесточилось. На ходу натягивая футболку, он двинулся к выходу, а я поспешно встала с дивана и пригладила растрепавшиеся волосы.

Младший Митчелл дернул щеколду, рванул на себя дверь и, обращаясь к стоявшему в коридоре брату, озлобленно процедил:

– Только не делай вид, будто не знал, что я не один.

Затем обошел Элиаса и исчез в коридоре. Старший Митчелл остался стоять на своем месте и смотреть на меня.

Я же, еще не до конца придя в себя после страстных порывов Алекса и сгорая от стыда, поспешила поднять «Великого Гэтсби» и поставить на место.

Вернув книгу на полку, ненадолго замерла, продолжая чувствовать на себе взгляд Элиаса. Обернулась и обнаружила, что он и правда все еще стоит на пороге.

Он не ждал от меня никаких пояснений. Просто стоял и смотрел. Я же, не зная, что еще предпринять, с вызовом уставилась на него в ответ.

Мы простояли так несколько секунд. Неприятное напряжение, витавшее в воздухе, почти болезненно сдавливало мне грудь, не давая нормально вдохнуть.

Вместо меня вздохнул Элиас. Громко и протяжно. Затем быстро развернулся и исчез из поля зрения. Я облегченно прикрыла глаза.

Занятие с Алексом мы все же провели, но чуть позже и по моему настоянию в гостиной, где возле нас все время крутилась Глория.

Младший Митчелл вместо того, чтобы слушать про античную литературу, заискивающе улыбался, глядя на меня, и картинно вздыхал каждый раз, когда домработница проходила мимо.

Не знаю, кого или что благодарить за то, что следующие дни я почти не пересекалась с Элиасом. Завтраки Глория носила ему в спальню, обедал и ужинал он все чаще у себя в студии. Алекс утверждал, что брат работает над каким-то крупным проектом.

Меня это устраивало, потому что любое мое действие или бездействие почему-то приводило лишь к тому, что отношения между нами становились все напряженнее. И если поначалу меня раздражало, когда Элиас меня игнорировал, со временем я поняла, что это было лучше, чем если бы он замечал мое присутствие.

Эти дни мы с Алексом продолжали занятия, а в свободное от них и от его тренировок время катались по городу, заезжали в парки, кафе и кинотеатры.

На ужины дома мы постоянно опаздывали, чем заслуживали недовольное ворчание Глории.

Мне казалось непривычным принимать пищу по строгому распорядку дня, поскольку у нас дома каждый ел сколько хотел и когда хотел. У Митчеллов не было запрета на перекусы, но завтраки – строго в девять утра, обеды – в два часа дня и ужины – в семь часов вечера. Но могла ли я судить о правилах, установленных в чужой семье?

В пятницу Алекс, как и обещал, привез меня на пляж Ньюпорт Бич, где у него проходили занятия по серфингу. Чтобы я не скучала, пока он тренируется, Митчелл пригласил с нами Лиз.

Мы с подругой устроились недалеко от места, где собирались серфингисты. Отсюда мы им не мешали, но в то же время могли видеть все, что происходило в воде.

Когда Алекс в плотно обтягивающем каждую выпирающую часть тела гидрокостюме, подхватив доску, побежал к океану, Лиз вместе со мной проводила его взглядом и повернулась ко мне:

– Рассказывай.

– Что? – Я растянулась на арендованном шезлонге и приподняла солнцезащитные очки, недоуменно взглянув на подругу.

– Какой Алекс в постели?

Я застонала и вернула очки на место:

– Лиз, у нас нет других тем для разговора?

– Только не говори, что у вас еще ничего не было! – В ее голосе звучало осуждение. Не дождавшись от меня реакции, Скаво всплеснула руками. – Ты сейчас видела его задницу? Поверь, каждая вторая на этом пляже уже представила, какая она упругая на ощупь.

Я подложила под голову локоть и прикрыла глаза.

– Престон, ты понимаешь, что это нечестно? У тебя в руках мистер-самая-красивая-пятая-точка-калифорнийского-университета, а ты еще даже не пометила ее своими ноготками?

– Не все отношения сводятся к сексу.

С моего носа исчезли очки.

– Эй! – возмутилась я, жмурясь от солнца.

Лиз сидела на соседнем шезлонге и указывала моими очками в сторону воды.

– Раскрой глаза, Линда! Это же Алекс Митчелл! С одной половиной университета он уже переспал, а вторая только и ждет, когда до них дойдет очередь.

Я села и выхватила из ее рук очки.

– Ни за что не поверю в то, что он еще не затащил тебя в койку. Ты живешь у него дома!

– Я живу у него не для этого.

– А для чего?

Я снова легла.

– Мы гуляем, отдыхаем, вместе проводим время. Я читаю ему лекции по литературе.

– Лекции по литературе? – Лиз истерично хрюкнула. – Пожалей парня, Престон!

Я ничего не ответила. Скаво, устав терпеть мое молчание, подхватила лежавшее у нее в ногах полотенце и кинула его мне в лицо.

– Лиз! – возмутилась я, стаскивая полотенце.

– Или ты мне говоришь, что не так, или я засыплю тебя такой горой песка, что даже бульдозер устанет откапывать.

Понимая, что подруга не сдастся, я обреченно вздохнула.

– На днях у нас это чуть не случилось.

– Чуть? – Лиз даже села на шезлонге, заинтересованная моими словами. – Что же вам помешало? Твоя девственная плева?

Я кинула ее полотенце ей же в лицо. Скаво невозмутимо отложила его в сторону и подалась ко мне:

– Ты же помнишь Ричи?

– Не начинай опять, – умоляюще протянула я.

Конечно, я помнила Ричи Гриффитса – моего первого и последнего перед Алексом парня, с которым у нас могли бы быть по-настоящему серьезные отношения, если бы не одно «но».

– А я начну, – настойчиво заявила Лиз, вызывая у меня стон. – Ты промучила его сколько? – Я упрямо молчала, кусая нижнюю губу. – Не помнишь? А я напомню. Три месяца, Престон! Три! – Для большей убедительности подруга помахала у меня перед лицом рукой с тремя оттопыренными пальцами. – А потом еще столько же удивлялась, почему он от тебя сбежал.

– Он сбежал не поэтому.

– Ну конечно! – Лиз чуть не подпрыгивала на месте от недовольства. – Половозрелый парень встречается с девушкой, а она только и делает, что его морозит. Доиграешься, Линда, и Митчелл от тебя сбежит.

– Лиз, я все это прекрасно понимаю, но его прошлое…

– Ты все еще боишься, что после тебя он сразу же переключит интерес на кого-то другого? Не думаю, что Александр Митчелл стал бы тратить столько времени на то, чтобы один раз с тобой перепихнуться. Он познакомил тебя с семьей!

– И это значительно приближает нас к тому, чтобы все случилось как можно скорее.

Скаво все же подпрыгнула на шезлонге и издала звук, похожий на недовольное кряканье:

– Я так хочу тебя отшлепать полотенцем, Линда!

– Алекс меня заводит! – не выдержала я. Подруга оторопело замерла. – Он сексуальный и горячий, и я сама еле сдерживаюсь…

– Но? – подсказала Лиз.

Я собралась с духом, чтобы произнести следующие слова:

– Мне страшно.

Скаво сняла свои солнцезащитные очки и хмуро уставилась на меня:

– Полагаю, что процент умерших от первого секса девушек критически мал.

– Да не в этом дело, – отмахнулась я и тоже села и сняла очки. – Понимаю, это звучит наивно, но… это мой первый раз. Я хочу, чтобы это произошло с парнем, которому я доверяю как самой себе. Хочу быть уверенной, что парень спит со мной не потому, что у него стояк, а потому, что он вкладывает в это нечто большее. Я хочу заниматься с парнем любовью, а не сексом, Лиз. Алекс классный, мне нравится проводить с ним время, но пока я не вижу в нем того человека, который со всей ответственностью подойдет к этому вопросу. Очень надеюсь, что в скором времени увижу, но сейчас – нет.

Черты лица Скаво разгладились, а уголки губ дрогнули в улыбке. Она потянулась ко мне и стиснула в объятиях.

– Какой же ты романтик, Престон, – произнесла она, а затем отстранилась и добавила: – Но, как твоя подруга, я надеюсь, что у тебя все произойдет именно так, как ты себе это видишь.

– Спасибо, – я слабо улыбнулась в ответ.

– Ладно, тогда забудем пока про Алекса и его бесплодные попытки развести тебя на секс. – Произнесла Лиз и снова растянулась на шезлонге. – Что там со старшим братцем? Не подрались еще?

Я тоже вернулась в горизонтальное положение и натянула на глаза очки.

– Я не понимаю его. Алекс уверяет, что Элиас – отличный парень и мне лишь нужно познакомиться с ним поближе. Но я не представляю, как это сделать, когда при каждом нашем разговоре он фыркает и смотрит на меня так, будто я отобрала у него до́нат с вишневым джемом.

– Попроси Алекса вас свести.

– Как ты себе это представляешь? «Алекс, твой брат меня не любит. Не мог бы ты нас подружить?»

– Мне кажется это нормальным, если для него важно, чтобы у его девушки с его братом были хорошие отношения.

– Не хочу, чтобы в попытке нас примирить Алекс сам попал под горячую руку и не дай бог сам рассорился с ним. – Я задумчиво пожевала губы. – Мне нужно найти какую-то точку соприкосновения, чтобы от нее отталкиваться.

– Слушай, ты вроде говорила, Элиас преподает рисование? А ты в детстве увлекалась этим…

– В детстве, Лиз, – подчеркнула я.

– Ну и что? Может, вот он, твой шанс? Вспомнишь былое увлечение и совместишь приятное с полезным. На этой почве и подружитесь.

– Или он увидит, какая я бездарность, и воспылает ко мне еще большей ненавистью, – недобро усмехнулась я.

– Как минимум, у тебя будет возможность пообщаться с ним с глазу на глаз и выяснить причину его поведения.

Я молчала, обдумывая идею Скаво. Не то чтобы эта мысль не посещала меня раньше – особенно после того, как брать уроки у Элиаса в первый раз предложил мне Алекс. В начальных классах мне действительно нравилось рисовать, и с тех пор я лелеяла надежду, что когда-нибудь найду время для того, чтобы этому научиться. Но все мое свободное время уходило на школьные занятия и стремление стать отличницей, поэтому было не до хобби.

Возможно, сейчас и правда стоило попробовать… Только вот как мне подойти с этой просьбой к неприступному Элиасу Митчеллу?

Со стороны воды послышался свист и одобрительные возгласы.

Мы с Лиз привстали на локтях, чтобы посмотреть, что происходит.

– Ну хорош, – протянула подруга.

Я узнала Алекса по белой доске и черному гидрокостюму. Парень уверенно скользил по гребню волны. В какой-то момент волна нагнала его и скрыла от глаз, но спустя секунды Митчелл вырвался из-под нее, поднялся на вершину гребня и сделал эффектный прыжок, заставив серф под ним перевернуться.

Его друзья снова восхищенно заулюлюкали.

Меня наполнила гордость, и я довольно улыбнулась.

Да, Алекс Митчелл был чертовски хорош.

Глава 6

Утром я спустилась к завтраку и с удивлением обнаружила, что стол еще не был накрыт. Испугавшись, что у всегда педантично относившейся ко времени приема пищи Глории что-то произошло, я поспешила на кухню.

Там застала растрепанную домработницу, которая с рассеянным видом переворачивала на сковороде панкейки и одновременно распекала кого-то по телефону. Когда женщина заметила меня, ее лицо приобрело озабоченное выражение. Она положила мобильный на столешницу.

– Мисс Престон, простите ради бога! Сегодня все утро кувырком. Сначала я проспала, а теперь вот доставка продуктов опаздывает. Еще садовник приболел и надо срочно искать ему замену: анемона совсем зачахла! И Александр уехал на тренировку голодный…

Отвлекшись на меня, Глория забыла про панкейки, и по кухне поплыл запах горелого. В этот самый момент звякнула микроволновка и зазвонил мобильный.

– Да что же такое! – воскликнула домработница, пытаясь спасти завтрак.

Я подошла к микроволновке и достала оттуда блюдо с ароматно пахнущими ванилью вафлями.

– Грею уже второй раз. Элиас будет недоволен… – пробормотала Глория, выключила газ и принялась вытаскивать из сковороды подгоревшие оладьи. Мобильный продолжал звонить. – Ничего не успеваю.

– Давайте я вам помогу, – предложила я.

– Ох, – женщина наконец ответила на звонок. – Через пять минут? Вы же минуту назад говорили, что через полчаса! Ладно-ладно, я поняла. – Глория прикрыла микрофон рукой и умоляюще посмотрела на меня: – Мисс Престон, если вам не сложно, могли бы вы отнести завтрак Элиасу?

Сначала я напряглась, но затем, глядя на покрасневшее лицо домработницы, вздохнула и постаралась улыбнуться:

– Без проблем. Оставить у двери?

– Вы сначала постучитесь, – Глория вновь повесила трубку и принялась торопливо заполнять поднос. – Если нельзя будет зайти, он вам ответит. Тогда предупредите его, что оставляете завтрак у двери. Если промолчит, то заходите смело. Значит, он еще спит. Просто пройдите тихонечко и поставьте поднос на стол.

Я нервно сглотнула. Зайти в комнату к Элиасу? А если он проснется, когда я буду внутри? Что подумает, увидев вместо домработницы меня? Хотя какая разница? Я всего лишь помогаю Глории. Ну, по крайней мере, я пыталась себя в этом убедить.

– Хорошо. – Я взяла поднос с вафлями и большой кружкой черного чая, который мне протягивала домработница.

Дорогу от кухни до второго этажа я преодолела уверенно, но, оказавшись у двери спальни Элиаса, замешкалась. Глубоко вздохнув, перехватила поднос в одну руку и постучала.

«Пожалуйста, ответь. Скажи, что занят. А я скажу, что принесла завтрак, и оставлю его на пороге».

Из-за двери не доносилось ни звука. Беспокойно покусав нижнюю губу, я решилась постучать еще раз. Может, не расслышал?

И снова тишина. Черт!

Злясь на себя за дрожащие руки, я осторожно дернула дверную ручку и толкнула дверь.

Спальня Элиаса выглядела стильной.

Она была расположена параллельно моей и была примерно такого же размера, но, в отличие от бело-бежевой комнаты, в которой спала я, выполнена в серо-черных тонах. Мебель не занимала много места – все только самое необходимое: кровать, шкаф, рабочий стол напротив двери у окна. В самом дальнем углу у стены я заметила перекладину для подтягиваний.

Под ровное дыхание Элиаса я тихо прошла через всю комнату. Аккуратно отодвинув лежавшие на столе книги и альбомы, освободила место и поставила поднос. Затем едва слышно вздохнула и покосилась на листы с набросками на краю стола.

Алекс как-то рассказывал, что Элиас любил рисовать портреты, но я ни разу не видела ни одной его работы. Понимая, что вряд ли в дальнейшем мне еще подвернется возможность оказаться в его спальне, закусив губу, я приподняла несколько страниц и удивилась тому, насколько фотографически точные изображения у него получались.

Рисунки были выполнены карандашом и больше напоминали наброски, но на тех нескольких работах, которые успела пролистнуть, я узнала сосредоточенную миссис Митчелл, задорно ухмыляющегося Алекса, профиль Анны Форестер и незнакомую мне девочку с лентой в волосах.

Приподняв последнюю страницу, я прикрыла рот ладонью, чтобы не ахнуть.

С листа на меня смотрело мое собственное лицо. Каждая черточка, каждая родинка, даже редкие веснушки на носу Элиас нарисовал с пугающей детальностью. На картинке я смущенно улыбалась, глядя немного в сторону.

Приподняв следующий рисунок, я снова увидела собственное изображение, на этот раз в анфас. У меня было такое серьезное и задумчивое лицо, которое бывает только в том случае, если я чем-то обеспокоена.

Не удержавшись, я пролистала еще с десяток страниц, и на каждой из них увидела себя в разных ракурсах и с разными эмоциями.

Мое участившееся сердцебиение заглушало даже сонное дыхание Элиаса. Услышав, как молодой человек зашевелился в постели, я поспешно вернула рисунки на место. Борясь с подступающей к горлу паникой, развернулась и быстро, но максимально бесшумно направилась к двери.

Мой взгляд случайно упал на тумбочку с другой стороны постели Элиаса, и я остановилась как вкопанная.

К ней был прислонен механический протез.

Я попятилась к двери.

Мое невезение вновь сыграло со мной злую шутку. Почти у самого выхода я зацепила ногой собравшийся угол ковра и оступилась. Чтобы удержаться от падения, мне пришлось схватиться за стоявшую у двери лампу, и та громко звякнула об пол.

Я обернулась на постель и с ужасом обнаружила, что меня буравят полные ярости глаза.

– Элиас, прости, я… Я не хотела… – виновато промямлила я.

Митчелл медленно сел на постели, не отрывая от меня взгляда. Смоляные волосы, обычно идеально причесанные, торчали в разные стороны, что в другой ситуации вызвало бы у меня смешок, но не сейчас. Сейчас мне хотелось поменяться местами с торшером, в который я вцепилась мертвой хваткой: чтобы волны ненависти, исходившие от Элиаса, были направлены не на меня.

На долю секунды Митчелл прервал со мной зрительный контакт, но лишь для того, чтобы обернуться на стоявший справа от него у тумбочки протез, а затем снова повернуть ко мне скривившееся от бешенства лицо и процедить:

– Насмотрелась?

– Элиас, я не… – В горле пересохло. Я чувствовала себя последним ничтожеством. – Глория попросила…

– Убирайся отсюда, – прорычал он, смотря на меня так, будто я главный враг в его жизни. Хотя, может, так оно и было.

– Прости, – только и смогла выдавить я, отпуская торшер. Затем выскочила из спальни и неспециально громко захлопнула дверь.

После того как забежала в свою комнату, я не могла заставить себя пошевелиться несколько минут. Прислонилась спиной к двери и часто дышала, пытаясь осознать, что только что увидела: начиная от рисунков и заканчивая протезом.

Вот она, причина хромоты Элиаса.

Судя по тому, что я успела заметить, протез этот явно доходил до бедра. Что же такого могло произойти с Митчеллом, что лишило его половины конечности?

Может, поэтому он вел такой затворнический образ жизни? Был не уверен в себе из-за травмы?

Я прошла к постели и села, озадаченно глядя на дверь.

А рисунки со мной? Не один, не два. Их было не меньше десятка. И все настолько точные, будто я видела свое отражение. Когда Элиас успел настолько пристально рассмотреть мое лицо?

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Глория постучалась ко мне с вопросом, спущусь ли я на поздний завтрак. Но мне было не до еды.

Я услышала, как Элиас вышел из своей комнаты. Ставшие уже узнаваемыми прихрамывающие шаги удалились в направлении лестницы.

В следующий раз ко мне постучали уже после обеда. Это был Алекс. Все время до его прихода я мучила себя сомнениями и переживаниями, за которыми не заметила, как задремала.

Алекс тихо прикрыл за собой дверь и приблизился к постели.

– Линда, с тобой все в порядке? – Он присел рядом со мной. – Элиас сказал, ты с утра не выходишь.

Услышав имя его брата, я вновь напряглась.

– Ты не заболела? – Алекс осторожно коснулся ладонью моей щеки.

Я молча покачала головой, глядя на него. Он приподнял брови, ожидая пояснений.

– Алекс, я видела у Элиаса протез. Что у него с ногой?

Митчелл убрал руку от моего лица и вдруг посерьезнел:

– Надо было раньше тебе рассказать. Я просто подумал, он сам бы тебе рассказал, если бы захотел…

Я нервно хмыкнула:

– Элиас? Мне?

Алекс смотрел на меня так, будто все еще сомневался, стоило ли со мной делиться. Но я выжидательно молчала, и парень, вздохнув, начал рассказывать:

– Это случилось еще в детстве. Мне было пять, а Элиасу девять. Мы тогда жили в районе Уолнат на Малбери-авеню. К нам приехали гости, и родители отпустили нас и еще двоих ребят постарше погулять. Селена с нами тогда не пошла: как обычно на кого-то за что-то дулась. – Алекс невесело усмехнулся. – Но даже лучше, что она не увидела того ужаса, который видели мы. Мы с парнями не придумали ничего лучше, чем пойти на железную дорогу, которая была в полумиле от нашего дома. Заигрались до темноты. Черт меня, пятилетнего, дернул собирать камешки, лежавшие между рельс. – Алекс ненадолго замолчал. Я увидела, как у него заходили ходуном желваки, и привстала на локтях, ожидая продолжения. Алекс шумно выдохнул через нос: – Ребята играли неподалеку. Элиас первым заметил огни поезда и крикнул мне, чтобы я уходил с рельс. Не знаю, что было тогда в моей голове, но точно не инстинкт самосохранения. Я до последнего собирал эти чертовы камни, а потом побежал по железной дороге в противоположную от поезда сторону – как раз туда, где были парни. Споткнулся и упал.

Я села, уже догадываясь, чем закончится история и оттого испытывая неприятное волнение: будто сама оказалась на железной дороге в тот злосчастный день и не предотвратила трагедию. Мои ладони вспотели.

– Элиас побежал ко мне, – продолжил Митчелл, отворачиваясь от меня и пряча глаза, – поднял и оттолкнул с дороги. Поезд был уже рядом. Элиас хотел прыгнуть за мной, но его кроссовок застрял под рельсой. – Алекс с трудом сглотнул. – Я до сих пор помню протяжный гудок поезда, скрежет и запах перегретого металла. И крик. Парней, мой или Элиаса. А может, все вместе. И кровь. Много крови.

Я подалась к Алексу и обняла его за плечи. Он взялся за мои руки и шмыгнул носом.

– Я обязан Элиасу жизнью.

– Он твой брат. Он не мог бросить тебя.

Перед глазами стояли жуткие картины лежащего на рельсах окровавленного девятилетнего мальчика.

– Но какой ценой, – горько хмыкнул Алекс. – Элиас всю жизнь оберегал меня даже несмотря на травму. А я как был придурком в детстве, так им и остался.

– Ты не придурок, – шепнула я и зарылась носом в его волосы.

Плечи Алекса дрогнули.

– Элиас всегда был и будет для меня героем. Из-за меня он потом пережил столько всего… – Он вздохнул. – В школе ему пришлось перейти на домашнее обучение.

– Почему?

– Непросто быть калекой среди озлобленных детей, а Элиас всегда был слишком гордым, чтобы признать, как ему тяжело. О том, что над ним издевались, родители узнали от учителей. Они и предложили им перенести учебу Элиаса на дом. Тот до последнего не соглашался, но один случай в школе не оставил родителям выбора.

Я отпустила Алекса и села с ним рядом.

– Местные хулиганы пристали к одной девчонке. Элиас заступился за нее, и эти уроды не придумали ничего лучше, чем впятером зажать его в углу, стащить с него протез и избить его им же.

Я думала, что сегодня больше ничто не повергнет меня в еще больший шок, но ошибалась.

– И даже после этого Элиас ничего никому не сказал. Кое-как добрался до дома на поломанном протезе и отказывался что-либо говорить родителям. – По горящим глазам Алекса было видно, что он действительно гордился братом. – Фамилии хулиганов назвала та девчонка, за которую он заступился – уже известная тебе Анна Форестер.

– Анна? – переспросила я, не веря своим ушам.

Алекс кивнул:

– Примерно с того времени они с Элиасом и начали дружить.

Мы замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Вдруг Алекс повернулся ко мне и внимательно посмотрел в глаза:

– Элиас не простил бы меня, если бы узнал, что я рассказал тебе это. Он не любит показывать свои слабости, но я считаю, что эти истории не делают его слабым. Он сильный. Гораздо сильнее меня. – Алекс взял мою руку и сжал. – Я доверяю тебе и надеюсь, что ты правильно расценишь все то, что я рассказал. Элиас – брат, о котором можно только мечтать. Я уважаю его и верю, что рано или поздно отплачу ему если не спасением жизни, то чем-то достаточно ценным.

Да, сегодняшний день определенно перевернул все мои представления об Элиасе с ног на голову. Если он так оберегал младшего брата, то, может, и правда переживал, что я смогу его как-то обидеть? Боялся, что я разобью Алексу сердце?

Тем не менее те рисунки на столе никак не выходили у меня из головы. Но я решила не говорить о них Алексу, пока сама не узнаю, почему они были сделаны.

Я сжала ладонь младшего Митчелла в ответ и ласково улыбнулась ему:

– Спасибо, что рассказал мне.

Алекс тоже выдавил улыбку и обнял меня.

Почему-то я думала, что не увижу Элиаса за ужином и потому даже растерялась, когда зашла в столовую и обнаружила старшего Митчелла неспешно поедающим свою порцию пасты.

– Мисс Престон, вы не ели весь день! – недовольно пробормотала Глория, пока я усаживалась на свое место.

Я не удержалась и покосилась на Элиаса. Он не поднимал глаз от своей тарелки и был еще более хмурым, чем обычно.

– Добрейшего вечерочка!

Алекс был похож на рок-звезду в черных обтягивающих джинсах, черной футболке и с влажными после душа волосами. И вел он себя как рок-звезда.

Парень подмигнул мне и сел напротив.

– Глория! – Он окинул восхищенным взглядом стол: – Сегодня какой-то праздник, или ты так сильно по мне соскучилась?

Женщина поднесла ему блюдо с соусниками.

– Откармливаю вас с запасом на случай, если утром все снова откажутся от завтрака. – Глория кинула осуждающий взгляд не только на меня, но и на Элиаса. В этот момент я поняла, что содержимое принесенного мной подноса, вероятнее всего, осталось нетронутым.

Несмотря на то, что за весь день у меня во рту не было ни крошки, я снова потеряла аппетит. Мне оставалось лишь заливать свое сожаление яблочным соком.

– Александр, если вы не проследите за своей девушкой и за тем, чтобы она нормально питалась, я за себя не ручаюсь, – грозно произнесла Глория и исчезла за дверью кухни.

Алекс перегнулся через стол:

– Ты действительно сегодня ничего не ела?

Я виновато пожала плечами. Мне не хотелось обсуждать причины своего голодания в присутствии Элиаса.

– Детка, так нельзя. – Младший Митчелл посерьезнел. – Я не хотел бы, чтобы ты вернулась домой с больным желудком. Миссис Престон меня не простит.

– Алекс, от одного дня со мной ничего не случится…

– Пообещай, что это был первый и последний раз.

Сначала мне хотелось спросить, не является ли его требование шуткой, но сведенные брови Алекса заставили меня передумать. Я покорно кивнула:

– Обещаю…

– Глория! – Голос Элиаса прозвучал неожиданно громко, заставив дернуться даже его брата.

Домработница с готовностью забежала в столовую.

– Спасибо за ужин. Принесите чай мне в студию, пожалуйста.

Он поднялся и вышел из столовой.

В этот раз я проследила за его прихрамыванием без былого злорадства, но с щемящим чувством вины.

Ближе к ночи я столкнулась с Элиасом при выходе из душа. Очевидно, Митчелл только закончил работу в студии и шел к себе в комнату.

Не до конца осознавая, зачем это делаю, я нагнала его.

– Элиас! – Мой голос предательски дрогнул, а молодой человек замер на пороге спальни, не оборачиваясь.

Я смотрела на его с достоинством выпрямленную спину. Наверное, в первый раз в жизни я позволила своему языку действовать быстрее мысли, и потому, сделав еще шаг к Митчеллу, негромко произнесла:

– Прости за то, что произошло утром. Я правда не знала…

Элиас прервал мои извинения, даже не удосужившись оглянуться:

– Пригласить тебя пожить у нас было самым опрометчивым решением.

Затем зашел в спальню и закрыл дверь перед самым моим носом, оставив ошарашенно смотреть ему вслед.

Спустя мгновение захлопнутая дверь и все, что меня окружало, начало расплываться из-за наполнивших глаза слез.

Я метнулась к себе в комнату и упала на кровать, давая волю рыданиям. Мне было плевать, что Элиас за стеной наверняка слышал мои всхлипы. Точно так же, как ему было плевать на то, что он не просто в очередной раз обидел меня, но сделал это грубо, жестоко, в тот самый момент, когда я пришла к нему с открытым сердцем и искренними извинениями.

Да, я узнала о его травме, о том, что он наверняка старался от меня скрыть. Но, даже несмотря на его ужасный характер, я не хотела причинять ему боль.

А он причинял мне боль намеренно, будто получал от этого удовольствие. С самого первого дня, как я появилась на пороге дома Митчеллов.

Глава 7

На следующее утро мне захотелось вернуться домой, но моей целеустремленности было суждено улетучиться после первого же брошенного на меня взгляда Алекса, когда по пути на работу я сообщила ему о своем намерении.

– Но почему? – спросил он, глядя с такой неподдельной печалью, что я чуть снова не заплакала.

Было проще отрезать себе язык, чем сказать Алексу, что его брат ведет себя как козел и вчерашний вечер стал последней каплей – тем более, что после истории с поездом это прозвучало бы из моих уст как настоящая дикость.

Да чего уж там, все происходящее было дикостью.

– Я соскучилась по маме, Алекс, – выдавила я, почувствовав, как неприятно защипало в носу.

Митчелл, глядя на дорогу, непонимающе покачал головой и провел рукой по волосам:

– Если дело в Элиасе, то я с ним поговорю…

– Нет! – почти выкрикнула я и сама испугалась своей реакции. Алекс нахмурился. – Элиас тут ни при чем. Я правда соскучилась по маме. – Я не слишком убедительно усмехнулась. – К тому же, зная ее рассеянность, боюсь, Бруно рискует в поисках еды сбежать из дома.

– Я тебя чем-то обидел?

– Да нет же.

Я ласково провела ладонью по его щеке. Митчелл убрал правую руку с рычага переключения передач и взял мою ладонь, задержав ее на лице.

– Ты же вернешься? – спросил он.

«Митчеллы, что же вы со мной делаете?» – подумала я.

Я не рассчитывала возвращаться, по крайней мере, в ближайшее время. Но сейчас, глядя на Алекса, убежденного в том, что именно он стал причиной, по которой я захотела уехать, смиренно вздохнула:

– Да. Я вернусь.

Алекс тут же приободрился:

– Тогда во вторник после тренировки заеду за тобой.

Уже с завтрашнего дня Лия планировала уходить в декретный отпуск, так как уже ближе к концу следующей недели должна была родить.

Всю физическую часть работы я взяла на себя. Мне было даже приятно размяться и потаскать коробки, к которым я после растянутой связки относилась с большей настороженностью.

Пока я расставляла привезенные накануне книги, до меня донесся очередной звон колокольчика на двери, а затем негромкие голоса дежурившей у кассы Лии и другой девушки.

– Линда! – Вдруг позвала Лия.

Отставив в сторону тележку с нераспакованными коробками, я вышла к кассе. Рядом с Лией стояла Анна Форестер. Мой взгляд заметался в поисках ее друга.

– Сегодня я одна, – мягко рассмеялась Анна, заметив мое беспокойство. – Могу ненадолго украсть тебя с работы? – Девушка вопросительно посмотрела на Лию. – Буквально на чашечку кофе.

– Никаких проблем! – откликнулась Лия и махнула мне.

– Ты уверена, что справишься? – спросила я.

Лия улыбнулась:

– Давай договоримся: ты обещаешь, что перестаешь носиться со мной как с сумасшедшей, которая так и норовит потаскать тяжести, а я обещаю целый час твоего обеда не быть этой самой сумасшедшей.

– Не подскажешь, где тут поблизости хорошие кофейни? – Спросила Анна, когда мы уже вышли из магазина и направились вдоль улицы.

Я задумалась.

– Можем зайти в пекарню Боудин, у них неплохой кофе.

– Отлично! Значит, идем туда!

Анна была чуть ниже меня, но отчего-то все равно рядом с ней я чувствовала себя меньше и незначительнее. Форестер была миниатюрной и эффектной, она притягивала взгляды, а ее золотистые волосы так отливали на солнце, что казались ореолом. Ее походка была легкой, а малейшее движение рукой или поворот головы – будто сотни раз отрепетированными для случайных папарацци.

Я никак не могла понять, как такая яркая и светлая девушка нашла в лице хмурого и замкнутого Элиаса Митчелла лучшего друга.

Мы зашли в кофейню. Я заказала обычный латте, а Анна – кокосовую матчу.

Как только мы заняли столик у окна, девушка мило мне улыбнулась:

– Рассказывай, как твои дела.

Анна сложила локти на столе и положила голову на ладони, приготовившись внимательно слушать. На долю секунды мне показалось, что она, как и Лиз, будет спрашивать о том, какой Алекс в постели, но я вовремя спохватилась и, сделав глоток кофе, пожала плечами:

– Да вроде как нормально. Работаю.

– Ты удивлена тому, что я приехала к тебе.

Это был не вопрос, но я все равно кивнула.

– Ты показалась мне интересной. Просто так на тебя Митчелл внимания бы не обратил.

Я прочистила горло и еще глотнула кофе. Анна выпрямилась и принялась неспешно помешивать матчу деревянной палочкой.

– Ты ведь живешь у них?

– Ну… в каком-то смысле.

Анна ухмыльнулась:

– И как?

Я неопределенно пожала плечами:

– С учетом того, что до этого я никогда не жила с парнями… своеобразно.

– С Алексом у тебя первые серьезные отношения, да?

– У меня были до этого парни, но с Алексом, видимо, все и правда серьезно.

Форестер окинула меня взглядом, который я так и не смогла прочитать: то ли изучала, то ли хотела что-то сказать, но не решалась.

– Похоже, ты ему действительно нравишься.

– Надеюсь, – я вновь отхлебнула кофе.

Беседа выходила странной и скомканной, и мне было не совсем ясно, с какой целью Анна ее вообще затеяла. Она даже не была подругой Алекса. Она была подругой его брата.

– Я чувствую твое напряжение, – девушка улыбнулась.

– Что? Нет! Я просто… – Я растерялась, подумав, что обидела ее.

– Расслабься. Я давно знаю Митчеллов, и они мне как семья. А поскольку ты теперь кандидатка на то, чтобы стать ее частью, хочу познакомиться с тобой поближе.

Вместо ответа я сделала несколько крупных глотков, чувствуя себя неловко.

– Линда, или ты постоянная обладательница премии Скромность Года, или хорошо притворяешься.

Когда Анна смеялась, то немного жмурилась и морщила нос, а ее верхняя губа приподнималась, демонстрируя целый ряд идеально ровных зубов. Ее улыбка казалась по-детски искренней и заставляла умиляться. И даже сейчас, глядя на нее и слушая ее негромкий смех, я сама не удержалась от улыбки.

– Ты тоже не понимаешь, как мы могли сойтись с Алексом?

– Совершенно не понимаю! – заявила Анна, не прекращая улыбаться. – Но ничто в нашей жизни не бывает просто так, да?

– Это точно.

Форестер подалась вперед:

– Может, ты сама хотела бы со мной поговорить о чем-то конкретном? Не стесняйся, я выступила инициатором этой встречи, и я готова ко всему.

Я долго смотрела на нее, не решаясь завести тему, которая беспокоила меня больше всего и с которой Анна могла бы мне помочь.

– Этот разговор ведь останется между нами?

– Разумеется.

Я нерешительно вздохнула.

– Понимаю, Элиас твой друг и все такое… Но мне с трудом дается общение с ним. Он со всеми новыми знакомыми грубит и язвит? – Анна заметно оживилась и внимательно посмотрела на меня. – Он предвзято ко мне относится, и я не понимаю почему. Мне нравится Алекс, и я хочу быть с ним, но пребывание в одном доме с ним и его братом вызывает определенные трудности. Элиас, он…

– Своеобразный, да? – Девушка поднесла стакан к губам и дернула бровями.

– Можно сказать и так.

Сделав глоток, Анна отставила стакан и снисходительно улыбнулась:

– Элиас редко впускает в свою жизнь новых людей. Только тех, в ком уверен.

– Но я не сделала ничего плохого…

– Не бойся его. Он безобидный.

– Если честно, не представляю, как вы с ним общаетесь.

– Я знаю Элиаса очень давно. Мы пережили с ним такие события, которые так просто не забываются.

– Алекс рассказывал, как он заступился за тебя.

Анна сделала глубокий вдох, будто хотела что-то сказать, но вдруг поморщилась, а потом натянуто улыбнулась:

– Да.

– Алекс говорил, вы пытались встречаться…

– Этот Алекс – несносный болтун! – шутливо возмутилась Анна. – Но да, пытались, и это было довольно неловко.

– Миссис Митчелл надеется, что вы поженитесь.

– О боже, я чувствую себя так неудобно всякий раз, когда она говорит о нашей возможной свадьбе. Я люблю Элиаса, но как друга. – Форестер склонила голову набок, глядя на меня со странной улыбкой. – Не воспринимай его грубость на свой счет. Ты читала «Гарри Поттера»? Вот с Элиасом, как со снитчем – открывается под конец. – Я недоуменно посмотрела на нее. Анна снова засмеялась. – Мои слова тоже на свой счет не принимай. Все наладится, Линда, я уверена.

Между тем, мой перерыв затянулся. Мы допили кофе, и Анна проводила меня обратно до книжного магазина. Перед тем как попрощаться, она вдруг стиснула меня в объятиях и негромко произнесла на ухо:

– Ты хорошая девушка, Линда, и теперь я понимаю, почему ты ему нравишься.

Я проводила ее взглядом до припаркованного неподалеку красного миникупера, все еще не до конца понимая, зачем Форестер нужна была эта встреча.

Я не поставила маму в известность о том, что решила приехать домой на «побывку», поэтому, когда зашла, меня встретил не только оглушительный лай Бруно, но и ее удивленный вскрик, а затем последовавшие за ним объятия.

Как я и предполагала, мама была не сильно озабочена не только готовкой, но и уборкой. Очевидно, полагая, что кормить кроме себя и собаки некого, она обходилась бутербродами и полуфабрикатами, количество коробок от которых привело меня в ужас.

Наобнимавшись с мамой, я принялась стаскивать с кухонной столешницы коробки из-под митболсов [16], куриных крылышек и пиццы.

Первые полчаса мы потратили на то, чтобы привести дом в божеский вид, пока Бруно скакал вокруг нас и думал, что мы, шурша мусорными пакетами, призываем его поиграть.

Затем я принялась готовить пасту с овощами, которые нашла в холодильнике, а мама доделывала свою работу. Когда мы освободились, то, поужинав, уселись с мороженым смотреть «Убийство в Восточном экспрессе» [17] с обожаемым нами обеими Джонни Деппом.

Следующий день я провела дома, смотря телевизор и уделяя время Бруно, который всем своим видом давал понять, что в мое отсутствие им никто не занимался.

Во время очередной десятиминутной прогулки с собакой позвонил Алекс. Перед тем как отрубиться вечером после фильма на диване, я отправила ему сообщение с пожеланиями добрых снов, а наутро меня ожидал ворох смс с сердечками и поцелуями.

Я прожила с этим парнем бок о бок всего неделю, но уже успела привыкнуть к тому, что он все время где-то рядом и заботится обо мне. Когда услышала голос Алекса, сама не смогла поверить в то, что хотела оставить его только из-за своих надуманных переживаний.

– Как дела у самой милой девушки Калифорнии?

Я улыбнулась, параллельно с этим начесывая живот улегшемуся на спину и вывалившему язык Бруно.

– Зависит от того, как дела у самого горячего парня Калифорнии.

– К сожалению, я не знаком с Арми Хаммером, а то бы спросил, как связаны его дела с твоими.

Я прыснула.

– Почему Хаммер? Почему не Ди Каприо?

– Ну, Лео староват.

– Но все так же горяч!

– То есть сейчас ты призналась в том, что считаешь Ди Каприо горячее меня?

– А ты считаешь Арми Хаммера горячее себя? Теперь я знаю о твоих тайных пристрастиях, негодник!

– Линда, как мы к этому пришли? – Я слышала, как Алекс смеется на том конце провода, и мне ужасно захотелось его обнять.

– Я так привыкла к тебе за эти дни. Сейчас даже как-то странно от того, что тебя нет рядом.

– Если хочешь, могу приехать. – Голос Алекса вмиг стал серьезным.

– Давай придерживаться плана. – Я улыбнулась. – От этого встреча будет еще долгожданней.

Некоторое время в трубке было тихо.

– Алекс? – позвала я, решив, что связь прервалась.

– Как же я рад, что встретил тебя.

Несмотря на то, что меня никто не мог видеть, я потупила взгляд.

– Ты смутил меня по телефону, Митчелл.

– Ну, – он натужно рассмеялся, – я, конечно, не Ди Каприо, но тоже кое на что способен.

– Ты лучше Ди Каприо.

– А ты лучше всех девушек на планете.

– Алекс, я рискую растечься лужей по траве от твоих слов, а поблизости ходит Бруно. Боюсь, он решит меня либо слизать, либо пометить.

Теперь уже Алекс засмеялся по-настоящему:

– Намек понял! Буду беречь тебя от превращения в лужу, ты мне еще пригодишься. А Бруно почеши за ухом и передай, чтобы не смел никаким образом покушаться на свою хозяйку.

– Обязательно! – Я хихикнула в ответ и повесила трубку.

В обед следующего дня я выбежала из дома к машине Митчелла, стоявшей у калитки. Алекс отчего-то не стал заходить на территорию двора, а ждал меня в автомобиле.

Когда я села к нему, он приветствовал меня нежным поцелуем, но через секунду стал серьезным, обратив внимание на дорогу.

– Ты не против, если мы немного прогуляемся? – Даже из его голоса пропало привычное веселье.

– Что-то случилось? – Я не на шутку забеспокоилась.

Он выдавил подобие улыбки:

– На месте расскажу.

Алекс привез меня на Ньюпорт Бич. В этот раз мы не стали приближаться к пляжу, а шли по асфальтовой дорожке вдоль ряда выстроившихся на береговой черте домиков.

Митчелл шел молча, спрятав руки в карманах шорт и задумчиво глядя перед собой. Пока я присматривалась к его необычному поведению, ко мне закралось нехорошее предчувствие.

– Ты обещал рассказать, что стряслось, – не слишком уверенно напомнила я, отчего-то даже не решаясь брать парня за руку до того момента, пока он сам этого не сделает.

– У миссис Престон все в порядке? – внезапно спросил он, продолжая избегать встречаться со мной взглядом.

– Все хорошо. Она думала, ты зайдешь.

Алекс вздохнул, как мне показалось, с досадой.

– В следующий раз обязательно зайду.

Я не узнавала его.

– У меня с Элиасом состоялся не очень простой разговор.

Не знаю, отчего мне стало не по себе: от резкой смены темы или от ее содержания.

– Это из-за меня, да? Алекс, я не хочу, чтобы вы ссорились. Может, мне лучше не возвращаться?

Алекс резко остановился и внимательно посмотрел на меня:

– Нет. Ты вернешься. Я хочу, чтобы ты вернулась.

Я растерянно моргала, глядя на него.

– Элиас знает, как я отношусь к тебе, и должен был быть готов к тому, что, войдя в нашу семью, ты рано или поздно узнала бы о его травме. Это не повод для него замыкаться в себе и не причина для тебя чувствовать себя виноватой.

Алекс приблизился ко мне. Черты его лица смягчились, и он осторожно коснулся кончиками пальцев моей шеи. С полминуты он рассматривал мое лицо, как будто изучая, а я недоуменно смотрела на него в ответ.

Когда я только вдохнула, чтобы спросить, чем закончился его разговор с братом, Алекс произнес:

– Линда, я люблю тебя.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как все внутренности ухнули куда-то в пятки.

Митчелл провел большим пальцем по моей щеке и хмыкнул.

– Понимаю, что все это время ты присматривалась ко мне и была осторожной. И я нисколько на тебя не в обиде. Моя репутация… – Он многозначительно вздохнул. – Я кажусь не самым благонадежным парнем. Но ты… – Алекс неверяще качнул головой. – Если раньше мне хватало недели отношений, чтобы я начинал думать о других девушках, то с тобой… С тобой я не хочу думать ни о ком. И я правда, – он обхватил мое лицо и приблизился еще, заглядывая в глаза, – никому до этого не признавался в любви. Не знаю, что ты со мной сделала, но точно уверен, что хочу быть с тобой, Линда Престон.

Я не сразу сообразила, что все еще продолжала стоять с приоткрытым ртом, а когда поняла, тут же закрыла его и часто захлопала ресницами.

– Мое признание не обязывает тебя делать то же самое. Каждый должен прийти к этому самостоятельно, со всей осознанностью.

Со мной точно говорил Алекс Митчелл? Тот самый Алекс Митчелл, который знаком мне? Беззаботный, безрассудный, увлекающийся…

Я изо всех сил старалась не выдавать свое недоумение, но, полагаю, у меня плохо получалось.

Митчелл понравился мне еще до того, как мы познакомились с ним лично, когда между нами только начались первые намеки на нечто более конкретное, чем просто флирт и переглядывания, и я какое-то время взвешивала все плюсы и минусы.

Репутация Алекса действительно шла впереди него. Ты мог не быть с ним знаком лично, но уже знал, что на него вешаются все девчонки курса, а он щедро раздаривает свое время и внимание половине из них. Почему половине? Да просто потому, что, если бы у него хватало времени, он провел бы по несколько часов с каждой. Я знала, на что подписывалась, начиная встречаться с ним.

Мог ли Алекс Митчелл мной воспользоваться, а потом найти другую? Мог.

Могли ли на меня косо смотреть остальные, начни я с ним встречаться? Могли.

Мог ли Алекс Митчелл разбить мне сердце? Мог. Тысячу раз мог.

Но до этого момента даже не пытался.

Я могла влюбиться в него, когда он бросил на меня первый случайный взгляд. Когда впервые заговорил со мной. Когда мы впервые взялись за руки. Когда впервые поцеловались. Когда он безоговорочно очаровал мою маму. Этих «когда» было более чем достаточно. Но я не позволяла себе влюбляться.

Я наслаждалась временем, проводимым с Алексом, наслаждалась Алексом, не разрешала себе углубляться в чувства к нему. Не подпускала его настолько близко, чтобы потом не было слишком больно, потому что думала, что в любой момент могу ему наскучить.

Несмотря на все шаги, сделанные со стороны Алекса, меня до этого момента не отпускало чувство, что главной его целью было заманить меня в постель.

Теперь же, после его признания, мне предстояло провести над собой серьезную работу для того, чтобы открыться ему.

Грудь сдавило от желания признаться в ответных чувствах, но разумом я понимала, что пока это были лишь эмоции от услышанного. Алекс заслуживал того, чтобы я была с ним честной.

Я улыбнулась и погладила его по щеке. Алекс же, как ласковый котенок, подался к моей ладони.

У меня защемило сердце от его сияющих глаз, влюбленно – только сейчас я это понимала – по-настоящему влюбленно смотревших на меня. Я глубоко вдохнула:

– Ты даже представить себе не можешь, насколько для меня важно то, что ты сейчас сказал. – Я не врала ему. – Но прошу, дай мне время разобраться в себе.

Алекс вздохнул и прикрыл глаза, прижав мою ладонь к щеке еще плотнее. Мысленно я поблагодарила его за то, что он лишил меня возможности увидеть в его взгляде разочарование.

– Я все понимаю, – произнес он, снова открывая глаза и глядя на меня спокойно и уверенно. – Мне важнее не время и место признания, а чтобы твои слова были искренними. Просто знай, что я люблю тебя. – Он приложил мою ладонь к губам и поцеловал кончики пальцев. – Пока этого достаточно.

Дорога до дома Митчеллов прошла в молчании. Алекс меня не осудил, но я все равно чувствовала себя виноватой. Так в любви не признаются, вернее, такие ответы на признания не получают.

Тем не менее, когда мы вышли из машины, Алекс подошел ко мне и приобнял за плечи.

– Мы успели как раз к ужину. Отлично. Глория меня не убьет, – со знакомым и ставшим для меня уже таким дорогим смешком заметил он, и мы направились к дому.

Первым делом мы прошли в ванную, чтобы помыть руки. Я уже смогла уловить аппетитные запахи чего-то жареного, долетавшие с кухни.

Когда я зашла в столовую, то замешкалась, увидев спину Элиаса, сидевшего за столом, но потом сразу же одернула себя. Во-первых, я здесь не ради него, а во‑вторых, это был, черт побери, дом, в котором он жил.

Возможно, признание Алекса придало мне смелости, поэтому я расправила плечи и, проходя мимо старшего Митчелла к своему месту, произнесла:

– Привет, Элиас. Приятного аппетита.

Бросила на него короткий взгляд и заметила, что он чуть не поперхнулся. Только неясно, от чего: от моего внезапного появления или от моих слов. А может, от того и другого. У нас же до этого момента было заведено негласное правило не приветствовать друг друга и не прощаться. А что уж говорить о пожелании приятного аппетита.

– Привет, Линда, – оправившись, произнес он. – Не ожидал, что ты вернешься к нам так скоро.

Я собрала в кулак всю оставшуюся от сегодняшних впечатлений волю и повернулась к нему. Взгляд Элиаса был таким же полным холода, как и раньше – лишь с маленьким оттенком удивления.

– Твой брат умеет быть убедительным.

Неожиданно Элиас, плотно сжав губы и не отрываясь от меня, шумно задышал – так, будто его распирало от негодования. Я же держала голову высоко поднятой и смотрела на него с вызовом.

«Ну давай же, уколи меня побольнее, как ты умеешь. Тебе же так нравится это делать», – крутилось у меня в голове.

Будто услышав мой мысленный призыв и решив сделать все в точности до наоборот, он глубоко вздохнул и постарался сделать так, чтобы его лицо не выражало ни единой эмоции. Я буквально видела, как он старается. Как дрожат его губы, принимая обычное положение. Как слегка подрагивают ресницы, пока он приподнимает голову и делает вид, что смотрит на меня свысока. Как беспокойно дергается его кадык в попытке удержаться от грубостей, готовых слететь с языка.

В тот самый момент, когда, казалось, Элиас полностью овладел своим телом, в столовую зашел Алекс. Мы с его братом, не сговариваясь, отвели взгляды друг от друга.

Я взяла приборы и, еле слышно и часто дыша, постаралась унять бешеное сердцебиение. Боюсь представить, чем могло закончиться наше взаимное полное ненависти сверление глазами с Элиасом, если бы не появление Алекса.

– Мисс Престон, рада вас видеть! – воскликнула Глория, неся из кухни огромное блюдо с жареными крылышками.

– Спасибо, и я рада быть здесь. – Я приветливо кивнула женщине, а затем посмотрела на Алекса. Он расплылся в улыбке, но я успела заметить тень досады, мелькнувшую на его лице. У меня внутри что-то болезненно оборвалось. Он был расстроен. Из-за меня.

Алекс повернулся к брату и недоуменно свел брови:

– Элиас, что у тебя с рукой?

Я тоже посмотрела на старшего Митчелла и только сейчас заметила, как он старательно, но все же достаточно неловко орудовал левой рукой, в то время как правая была обмотана эластичным бинтом. Элиас поспешно убрал покалеченную руку под стол и поморщился:

– Потянул, когда передвигал диван в студии.

– Я же говорил тебе, чтобы не тягал мебель без меня, – укоризненно сказал Алекс.

Элиас бросил на него быстрый, но такой многозначительный взгляд, что даже мне стало не по себе.

– Ты сегодня был несколько занят, – глухо произнес он.

«Боже», – пронеслось в моей голове. – «Элиас ревнует Алекса ко мне».

У меня пропал и без того скромный аппетит. Из уважения к трудам Глории я угрюмо пощипала единственное куриное крылышко. Затем, не глядя ни на кого из присутствующих, извинилась и пожелала всем спокойной ночи. Меня не сильно заботило, что не было еще и восьми часов. Я больше беспокоилась из-за того, что не удержусь и разревусь у всех на глазах.

Зашла в свою комнату, заперла дверь изнутри и вздохнула. Прошла к аккуратно заправленной стараниями Глории постели и легла, не раздеваясь.

Не знаю, сколько я пролежала, свернувшись калачиком и глядя в пространство перед собой, но в какой-то момент услышала топот на лестнице и громко хлопнувшую дверь в спальню Алекса. Этот звук заставил меня вздрогнуть, перевернуться на спину и уставиться в потолок.

Прошло еще немного времени, и в коридоре раздались знакомые прихрамывающие шаги. Я, кажется, даже задержала дыхание, пока не услышала, как закрылась дверь и в соседнюю комнату. Неровные шаги звучали теперь прямо за стенкой, но недолго: наверное, Элиас тоже лег в постель или сел за стол.

Я вновь дернулась, когда услышала негромкий стук.

– Линда, ты спишь?

Голос Алекса был мягким и как будто даже неуверенным. Я зажмурилась, мысленно отругав себя за то, что не додумалась выключить свет, который наверняка был заметен из-под двери.

Послышался шумный вздох.

– Завтра утром я еду на тренировку, – произнес Алекс. – Просто… Я не жалею ни о едином слове, что сказал тебе сегодня.

Я в ужасе распахнула глаза.

Зачем же ты это делаешь? Тебя же наверняка слышит Элиас. Дай ему время успокоиться прежде, чем его захлестнет новая волна ревности.

– Спокойной ночи, Линда.

Чтобы не взвыть, меня удерживало лишь знание того, насколько до ужаса тонкие стены в этом доме.

Глава 8

Утром я проснулась рано, но недостаточно для того, чтобы застать Алекса. Зато под дверью у себя обнаружила листок бумаги и сразу же его развернула. Внутри была нарисована забавная рожица, посылающая воздушный поцелуй, под которой была подпись «хочу, чтобы ты улыбнулась».

Алексу удалось сделать утро лучше, и я действительно улыбнулась. Вчерашний день был непростым для нас обоих, поэтому я была полна решимости все исправить.

Я приняла душ и спустилась в столовую, радуясь заглядывавшему в панорамные окна солнцу и тому, что внизу пока не было ни Глории, ни Элиаса.

Полчаса я провела в блаженном уединении, забравшись с ногами на стул и попивая свежесваренный мной кофе с молоком.

На улице стояла потрясающая погода: на небе ни облачка, и день обещал быть отличным. Я уже представляла, чем бы мы могли заняться с Алексом, когда он вернется с тренировки. Для начала его ждала очередная лекция по литературе, а после можно съездить в город или провести время у бассейна, или же остаться дома и посмотреть вместе кино.

Мои размышления прервал разнесшийся по всему дому звонок в дверь.

Я с беспокойством посмотрела в сторону холла: сейчас, должно быть, спустится Элиас и откроет. Но прошло время, и в дверь позвонили снова.

В мысли закрался червь сомнения, намекающий на то, что Элиас так быстро не появится.

В следующий раз звонок был более продолжительным и настойчивым.

Я спустила ноги на пол и отправилась открывать. На пороге стоял мужчина в серой форме доставки. Возле него была большая продолговатая коробка. Увидев меня, он облегченно вздохнул.

– Доброе утро! Вы мисс Митчелл?

– Н-нет.

Мужчина не обратил внимания на мой ответ и протянул планшет и ручку:

– Распишитесь вот здесь, где галочка.

– Но я не…

– Девушка, – умоляющим тоном произнес мужчина, – поставьте любую закорючку. Мне сегодня еще столько заказов развозить…

Я неуверенно вывела в указанном месте фамилию «Митчелл» и вернула планшет доставщику. Тот удовлетворенно кивнул, приподнял коробку и всучил ее мне:

– Хорошего дня!

Мужчина махнул рукой и поспешил к фургону, стоявшему у ворот.

Я несколько мгновений озадаченно смотрела ему вслед и только после этого закрыла дверь. Отстранив коробку, увидела на ней изображение протеза. Он был не таким, какой я увидела у Элиаса: более современный и, наверное, дорогостоящий.

Я двинулась к лестнице с намерением оставить коробку у двери Элиаса. Ступив на площадку второго этажа, увидела старшего Митчелла, стоявшего у выхода из своей спальни. Он молча приблизился, не глядя на меня, забрал коробку и направился обратно в свою комнату.

– Не стоит благодарности, – пробормотала я ему вслед, когда он скрылся за дверью.

Я вернулась на первый этаж, убрала кружку из-под кофе в посудомоечную машину и вновь поднялась наверх. Устроившись в постели с ноутбуком, принялась искать информацию для наших с Алексом занятий.

За стеной послышались невнятные шорохи. Я старалась не прислушиваться, но громкие ругательства не услышать уже было невозможно.

Прошло еще несколько минут, в которые я пыталась сосредоточиться на чтении конспекта, но шум за стеной нарастал, и я явственно расслышала, как что-то разбилось.

Продолжать игнорировать происходящее я уже не могла и потому, отложив ноутбук, встала с постели и двинулась к двери спальни своего соседа.

– Элиас, у тебя все в порядке? – встревоженно поинтересовалась я, постучавшись.

– Уходи, – раздалось из-за двери.

Первым порывом было намерение развернуться и уйти, но вместо этого я, не желая и дальше переживать из-за ругани и звука разбитых предметов, упрямо дернула ручку и распахнула дверь.

Перед глазами предстала картина, от которой у меня сжалось сердце. Митчелл сидел на краю постели. Слева от него стоял новый распакованный протез, а старый лежал на полу неподалеку. У противоположной от кровати стены я заметила разбитую прикроватную лампу, которая, очевидно, попала туда не случайно.

Сам Элиас был взлохмачен и тяжело дышал. Его глаза покраснели. Левая рука собрала в кулак простынь, а правая, перевязанная, лежала на колене. Вернее на том, что от него осталось.

Перехватив мой взгляд, Митчелл быстро опустил задранную штанину домашних джоггеров и прорычал:

– Я сказал тебе не входить.

От понимания произошедшего с моих губ едва не сорвался стон отчаяния. Из-за больной руки Элиас не смог справиться с новым протезом и от злости метнул в стену лампу.

Я громко хлопнула дверью и молча направилась к нему.

– Убирайся из моей комнаты! – закричал Элиас, глядя на меня безумным взглядом.

Вместо того, чтобы послушаться, я взяла новый протез и села перед Митчеллом на колени, глядя не на него, а на прикрытую штаниной травмированную конечность.

– Говори, что я должна делать, и я тебе помогу.

Элиас на секунду замер, а затем процедил:

– Мне не нужна твоя помощь.

Краем глаза я заметила, как его левая рука еще яростнее впилась в простыню.

Несмотря на то, что сердцебиение оглушающе пульсировало в ушах, я продолжала игнорировать его агрессию и упорно смотрела на ногу.

– Если ты не скажешь, что нужно делать, я сделаю так, как умею, – процедила я в ответ.

Элиас громко задышал, а затем резко задрал штанину.

Оказавшись не готовой к увиденному, я еле сдержала судорожный вдох. Его правая нога едва дотягивала до колена, представляя собой испещренную шрамами безобразную культю.

Рассказ Алекса звучал жутко, но увидеть собственными глазами последствия такой страшной травмы оказалось до дурноты болезненно. Столько рубцов… Наверняка, Элиас перенес не одну операцию, чтобы хотя бы сохранить то, что осталось.

Девять лет. Ему было всего девять лет…

Надо мной раздался горький смешок.

– Не передумала помогать? – Голос Митчелла сочился ядом.

– Скажи, что нужно делать, – настойчиво повторила я, отбрасывая в сторону сожаление.

– Можешь прямо сейчас проваливать на все четыре стороны.

Я стиснула зубы и надела протез на голень. Элиас зашипел:

– То есть, по-твоему, это так работает?

– По-моему, ты полный кретин, раз не даешь мне сделать все так, как надо! – вновь обозлившись, прикрикнула я и подняла взгляд на Элиаса.

Он ожесточенно смотрел на меня сверху вниз, продолжая шумно и часто дышать.

Только сейчас я осознала, что снова оказалась окутана до боли знакомым запахом. Цитрусово-освежающим.

Так пах бергамот.

Видимо, осознав, что препираться бесполезно, Элиас перевел взгляд на шкаф, находившийся за моей спиной и, сглотнув, произнес:

– Нужно надеть лайнер.

Я продолжала недоуменно смотреть на него. Заметив мое замешательство, Элиас, не глядя, отвел левую руку назад и вытащил из-за спины что-то серое и бесформенное.

Затем опустил на меня взгляд всего на несколько секунд, скривил гримасу и язвительно спросил:

– Справишься?

Я расправила плечи и взяла лайнер. Осмотрела и выяснила, что это был силиконовый чехол, который, судя по всему, надевался на кожу под протезом. Я покраснела от неловкости, когда поняла, что именно от меня требовалось.

С полминуты у меня ушло на изучение того, как обходиться с лайнером. Я вывернула его наизнанку и осторожно приложила к краю бедра. Едва я коснулась его, Элиас вздрогнул всем телом, но продолжил озлобленно изучать шкаф.

Я медленно натянула чехол на ногу, аккуратно расправляя. Когда мои пальцы дошли до верхней части бедра, Элиас вновь дернулся. Я взглянула на него исподлобья. Лицо Митчелла было бледным, а губы – плотно сжатыми.

– Больно? – прошептала я и увидела, как дрогнул его кадык.

– Нет, – выдохнул Элиас.

Спустя еще какое-то время с лайнером было покончено.

– Что теперь?

– Теперь протез. – Голос Элиаса прозвучал непривычно хрипло.

Я вновь взяла отставленный протез и теперь уже не слишком уверенно приложила его к ноге.

Снова подняв глаза на Митчелла, поймала на себе его взгляд. Уже не злой, но полный непонимания. Будто он едва сдерживался, чтобы не спросить, за каким чертом я вообще все это делаю. Я бы все равно не смогла ответить, а потому быстро опустила глаза.

Элиас помог мне, слегка приподняв здоровой рукой больную ногу. Я расценила это как призыв к действию и начала осторожно приспосабливать протез.

– Дальше я сам, – выдавил Элиас.

– Уверен? – В моем вопросе не было ни капли насмешки.

Митчелл лишь молча кивнул.

Я встала с колен и посмотрела в сторону разбитой лампы.

– Позову Глорию, чтобы прибралась.

– Не надо, – негромко сказал Элиас, сидя с опущенной головой. – Она начнет переживать и спрашивать, что произошло. Я сам все уберу.

Отойдя от постели, я подняла лежащий на полу старый протез и прислонила к тумбочке так, как он был прислонен когда в первый раз оказалась в этой спальне. Направилась к выходу и только коснулась дверной ручки, как услышала за спиной еле слышное «спасибо».

Не оборачиваясь и улыбнувшись самой себе, вышла из комнаты.

Я вернулась в свою спальню, вновь взяла ноутбук и принялась смотреть наброски лекций. Минут через десять я услышала, как Элиас вышел из комнаты и, оторвавшись от конспекта, подняла взгляд на окно.

Каждый поход в спальню Элиаса заканчивался для меня сильнейшим эмоциональным всплеском. Но если после первого раза я испытывала ужас и вину, то сейчас я чувствовала ужас и… удовлетворение? Я хотела помочь Элиасу и вместе с тем показать, что я хороший человек и достойна его брата.

Можно ли было считать произошедшее сейчас первым шагом на пути к нормализации отношений со старшим Митчеллом? Наверное, можно, но этого все еще было катастрофически мало.

Я видела и чувствовала, как много делал Алекс для того, чтобы заслужить мое доверие, и если пока я не была готова ответить ему признанием в любви, то могла постараться сделать что-то, что позволило бы разрушить еще одну преграду на пути к нашему с ним совместному будущему.

Мои отношения с Элиасом сейчас были одной из самых непробиваемых стен, в которую я билась отчаянно и бесполезно. Он должен поверить в мою искренность. Должен узнать меня лучше и понять, что я не причиню Алексу боли, что он мне дорог и я хочу быть с ним.

Я вспомнила совет Лиз насчет занятий по рисованию. Сначала эта идея показалась мне сомнительной, но что, если это и правда могло стать ниточкой, способной если не сдружить нас с Элиасом, то хотя бы сделать наше нахождение в одном помещении терпимым?

Сегодня он в очередной раз попытался оттолкнуть меня, но я ответила упрямством на упрямство, и вместе мы пришли к общему результату. Возможно, я должна действовать смелее и настойчивее.

Задумчиво пожевав нижнюю губу, я выключила ноутбук и покинула спальню. У подножия лестницы мне встретилась Глория.

– Мисс Престон, жду вас на завтрак, – претенциозно заявила она.

– Глория, дайте мне пять минут. – Я мило улыбнулась и завернула за угол. Я торопилась, потому что переживала, что в любую секунду могла передумать.

Стоя перед дверью студии Элиаса, я не до конца верила в то, что собиралась сделать. Наконец, собравшись с духом, постучала и осторожно приоткрыла дверь.

– Можно?

Митчелл поднял голову от рабочего стола, на котором перебирал какие-то инструменты. При виде меня он нахмурился.

– Снова ты, – произнес он недовольно. – Слишком много Линды Престон для одного утра.

Я проигнорировала его колкость, потому что уже знала, что это была единственная возможность продолжить с ним разговор.

– Я пришла к тебе по делу.

Митчелл медленно выпрямился, не отрывая от меня глаз:

– Слушаю.

Я окинула беглым взглядом студию. В ней царил педантичный порядок: каждому предмету отведено свое место. Рабочий стол с ноутбуком и стопкой папок на краю. На стене над столом висела широкая пробковая доска, заполненная набросками и схемами. К столу приспособлена небольшая стойка, на которой расположилось немыслимое количество красок в баночках и тюбиках, а также держатель для кистей. У окна стоял еще один стол, поменьше рабочего, пустующий мольберт со стулом, а в дальнем углу – второй мольберт, чуть больше и завешанный простыней.

У противоположной от рабочего стола стены находился компактный, уже порядком истертый кожаный диван. Все свободное пространство возле него занимали десятки тканевых полотен разных размеров.

– Хочу учиться у тебя рисованию, – наконец выдала я, снова посмотрев на Элиаса.

Тот чуть приподнял бровь:

– Это шутка?

Я скрестила на груди руки, стараясь не показывать, как сильно они трясутся.

– А что не так?

– Хочешь, чтобы тебя учил именно я? – Взгляд Митчелла был пристальным и даже чуть тревожным. – Почему бы тебе не обратиться к другому преподавателю?

– Зачем, когда есть ты?

Элиас открыл рот, но тут же закрыл. Я почувствовала ставшую уже привычной в присутствии старшего Митчелла злость.

– Ты не хочешь меня учить, да?

Мой собеседник опустил голову, и это стало последней каплей. Я вышла на два шага вперед и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы сказать следующее:

– Элиас, я что, настолько тебе противна?

Он вновь поднял взгляд на меня. Усталый взгляд.

– Ты мне не противна, – негромко произнес он.

– Может, я должна пройти какой-то тест, чтобы заслужить возможность учиться у тебя?

– Линда, это плохая идея.

Было бессмысленно пытаться решить вопрос в ставшей уже привычной нам обоим манере, и я рискнула сказать правду.

– Элиас, я не дура и прекрасно вижу, что не нравлюсь тебе, но хочешь ты того или нет, я девушка твоего брата. Алекс дорог нам обоим, и из-за того, что мы с тобой не можем найти общий язык, это приводит к некоторым трудностям. – Митчелл прищурился. – Любое наше с тобой взаимодействие заканчивается конфликтом. Это неправильно. Полагаю, мы оба хотим, чтобы Алекс был счастлив, поэтому лучшим решением мне видится попытка нам с тобой узнать друг друга лучше.

Элиас замер, с сосредоточенным видом рассматривая меня. Ему явно не нравилось то, что я говорила, хотя я ожидала обратного эффекта. Я вздохнула.

– В детстве я мечтала рисовать. Ты профессиональный художник, который может меня этому научить. Пожалуйста, давай попробуем оттолкнуться от этого и хотя бы попытаться наладить отношения. Ради Алекса.

Элиас продолжал напряженно всматриваться в мое лицо, будто ждал, что я в любой момент махну рукой и попрошу забыть о том, что сказала. Если уж такая честность не могла убедить его в моей целеустремленности, то либо я была совсем глупой, либо не встречала еще настолько упертого в своих предубеждениях человека.

Прошло много, очень много времени прежде, чем Элиас отреагировал.

– Я крайне требователен, – ровным голосом произнес он.

Я закусила щеку, чтобы сдержать победную улыбку.

– Ты преподаватель и имеешь на это право…

– Я буду работать с тобой так же, как работал бы с любым своим учеником, и не намерен делать поблажки только из-за того, что ты девушка моего брата. – Последние слова прозвучали так, будто были горькими и он старался как можно быстрее их выплюнуть.

– Я все понимаю.

Митчелл сделал глубокий вдох и прохладно-снисходительно улыбнулся:

– В последний раз спрашиваю: ты уверена?

– Да.

В студии повисла гнетущая тишина. Элиас долго смотрел на меня, а затем процедил:

– Я не могу отказать тебе в желании научиться рисовать, какая бы на самом деле цель ни скрывалась за этим рвением. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы это не привело к печальным последствиям, но я не всесилен.

Я растерялась. Какая цель? Я же только что сказала ему, что хочу наладить с ним отношения ради Алекса. Неужели он и здесь мне не поверил?

– Элиас, я не…

Он снова меня перебил:

– Я принимаю свою роль. Я преподаватель, ты моя ученица. Но будь готова к тому, что в итоге мы оба пожалеем об устроенном спектакле.

О, кто бы знал, как много мне хотелось сказать ему в этот момент!

О том, что он никак не прокомментировал мой откровенный монолог.

О том, насколько он эгоцентричен.

О том, как я хотела бы никогда не быть с ним знакома.

О том, какого черта у него на столе делают рисунки с моим изображением!

Я проглотила вновь всколыхнувшуюся обиду. Нужно немного потерпеть. Нужно пойти на уступки. Ради Алекса.

Элиас вернулся к своему рабочему столу и здоровой рукой начал собирать разложенные на нем карандаши и кисти:

– Чего ты хочешь?

Я замешкалась.

Пауза затянулась, и Митчелл приподнял бровь, не отвлекаясь от своего занятия.

– Писать для себя? Выставлять работы на конкурсы? – Уголки его губ приподнялись: – Стать знаменитой художницей?

Я выдохнула, пытаясь успокоиться.

– Для начала для себя. А там как получится.

Движения Элиаса были резкими и беспокойными. Он закончил со столом и подошел к стене у дивана, к которой были прислонены холсты. Перебрав несколько, вытащил одно полотно и поставил на мольберт. Затем приставил к нему стул и указал на него с почти издевательской улыбкой:

– Прошу.

Я прошла и села на стул у мольберта. Элиас вновь вернулся к столу:

– Масло? Акрил? Темпера?

Я покосилась на него. Митчелл уперся здоровой рукой в поверхность стола с красками, окидывая все, что там находилось, беглым взглядом.

– Я не разбираюсь, – тихо сказала я.

Плечи Элиаса приподнялись и опустились. Еще несколько мгновений он простоял в одном положении, затем стремительно приблизился к мольберту и сорвал с него холст, заставив меня испуганно вздрогнуть.

Он исчез из поля зрения, зайдя мне за спину и, судя по звукам, гремя ящиками. Я поджала губы, боясь шелохнуться. В воздухе витало почти осязаемое напряжение, и я уже начала сомневаться в правильности своей идеи.

Наконец Элиас вновь подошел к мольберту и поставил на него деревянный планшет с прикрепленным к нему кнопками листом бумаги. Затем с громким противным скрежетом придвинул не замеченный мной ранее маленький столик на колесиках, на котором лежали разнообразные черные и цветные карандаши, ластики и какие-то тюбики, похожие на фломастеры.

Я подняла вопросительный взгляд на Митчелла. Тот кивнул подбородком на планшет:

– Давай. Рисуй.

Он плотно сжал губы, будто хотел еще что-то сказать, но изо всех сил сдерживался.

Я опустила глаза на карандаши и под шумный вздох Элиаса выбрала первый попавшийся. Изо всех сил стараясь, чтобы рука не дрожала, поднесла ее к бумаге и провела изогнутую вертикальную линию, пока совершенно не представляя, что именно буду рисовать. Несмотря на то, что нажатие было достаточно сильным, линия получилась бледной. В голове всплыло что-то из школьной программы по рисованию о степени мягкости карандашей.

Закусив губу, я еще раз провела по этой же линии, чуть сильнее надавив на бумагу. Примерно на середине полосы моя рука дрогнула, и я проткнула лист.

– Мне физически больно на это смотреть, – прозвучало за моим плечом.

Я опустила руку и выпрямилась, не отрывая взгляда от дырки.

– Я пришла затем, чтобы ты научил меня рисовать, – почти не размыкая губ, процедила я.

– Ты пришла сюда не за этим.

– А зачем же тогда? – Я так упорно сверлила взглядом злосчастный лист, что казалось, там появится еще одна дырка от силы моей мысли.

– За созданием мне лишней головной боли.

Я обернулась и недовольно посмотрела на Элиаса. Он вызывающе приподнял брови.

– Я хочу научиться рисовать, – по слогам произнесла я. – Научи меня рисовать, Элиас Митчелл.

Он прищурился, окидывая меня изучающим взглядом, а затем снял с мольберта планшет с испорченным листом.

– Мне нужно подумать, возможно ли с этим хоть что-то сделать, – он кинул брезгливый взгляд на мое «творение» и убрал его в один из ящиков рабочего стола. – Занятия трижды в неделю. Первое – в пятницу.

По его тону я поняла, что мне пришло время покинуть студию.

На ватных ногах я вышла за дверь и весь путь до столовой пыталась убедить себя, что все сделала правильно и мы с Элиасом не возненавидим друг друга еще больше.

Алекс вернулся после обеда вместе с не знакомым мне мужчиной. Элиас вышел их встретить.

– Доктор Харрингтон! – Он приветствовал гостя широкой улыбкой и рукопожатием.

– Мистер Митчелл, добрый день! Вы уже с новой ногой? – Доктор окинул Элиаса оценивающим взглядом.

Тот покосился в мою сторону.

– Давайте пройдем в кабинет отца и пообщаемся там.

Мужчина вежливо кивнул нам с Алексом и двинулся по коридору вслед за ним.

– Это протезист Элиаса, – пояснил младший Митчелл и подошел ко мне.

Я закинула руки ему за шею и, привстав на цыпочки, поцеловала в нос. Алекс, довольно ухмыльнувшись, приобнял меня за талию и поцеловал уже в губы.

– Как ты сегодня? – спросил он, отстранившись, но продолжая держать меня. – Мне показалось, вчера ты была не в духе. Надеюсь, это не из-за того, что я…

Я вновь приподнялась и чмокнула его, вынуждая замолчать.

– Давай сегодняшний день проведем вдвоем? – спросила я.

За ту улыбку, которая появилась на лице Алекса, я готова была отдать миллион долларов.

Наше совместное времяпрепровождение началось с поедания попкорна и просмотра «Железного человека» на большом телевизоре в гостиной Митчеллов.

Спустя время до нас донеслись голоса доктора Харрингтона и провожавшего его Элиаса.

Мы с Алексом почти неприлично развалились на диване, переплетясь всеми конечностями. Примерно в таком положении нас и застал Элиас, заглянув в гостиную.

– Алекс, я отъеду в город. Мне нужно встретиться с Анной, – оповестил он брата, перед этим окинув нашу странную позу критическим взглядом.

– И как ты планируешь вести машину одной рукой?

– Полагаю, с автоматом как-нибудь справлюсь.

Алекс хмыкнул:

– Не успел обновить железного коня, как сразу на выгул?

– Нужно привыкнуть к новому протезу.

– Да-а-а, – протянул младший Митчелл, отмахнувшись. – За рулем отцовского Range Rover привыкается просто на ура. – Алекс подмигнул брату.

– Запомню твое замечание на тот случай, когда ты в следующий раз будешь выпрашивать у меня на нем прокатиться без ведома отца, – я едва успела заметить быстрый взгляд Элиаса, брошенный на меня. Не пренебрежительный, как обычно, а немного задумчивый.

– Эй, я же пошутил! – крикнул Алекс, но брат уже отвернулся и лишь махнул на прощание рукой, не оборачиваясь. – Вот ведь засранец, – протянул беззлобно Алекс, вновь повернувшись к телевизору.

Я пыталась сосредоточиться на фильме, но мне не давал покоя один вопрос.

– Алекс, ты говорил, что Анна – тот редкий человек, который принимает Элиаса таким, какой он есть. Ты же имел в виду его ногу?

– И это тоже, – ответил Митчелл, не отрывая взгляд от экрана.

– А что еще?

Алекс хмыкнул:

– Помнится, ты уже сама успела отметить его не самый простой характер.

Я отстранилась от парня так, чтобы видеть его лицо:

– Но он же не со всеми ведет себя так, будто заменяет профессора зельеварения в Хогвартсе.

– Ты правда хочешь об этом сейчас говорить? – Алекс с подозрением скосил на меня глаза.

– Я напросилась к нему заниматься рисованием, – выпалила я.

Парень приподнял бровь.

– Моя детка осмелела?

– Считаешь, это плохая идея? Я думала, что хоть так смогу узнать его лучше…

– Считаю, это отличная идея, – Алекс поцеловал меня в лоб. – Тем более, если он согласился, значит, не так плохо к тебе относится. Он вообще лучше, чем кажется, – вдруг он прищурился. – А почему ты так рьяно набиваешься в друзья к Элиасу? Почему тебя так не интересует Селена?

– Вот когда она вернется и вновь начнет сравнивать меня с твоими бывшими подружками и предлагать сдать тест на венерические заболевания, тогда и начну интересоваться Селеной, – я взглянула на Алекса. – Погоди-ка! Митчелл, только не говори, что ты надумал ревновать меня! Даже стать лучшей подругой твоей милой сестрице у меня шансов больше, чем… – меня передернуло от одной мысли, что у меня может что-то быть с Элиасом. Я положила Алексу руку на грудь, отклонилась и поморщилась. Алекс засмеялся, притянул меня обратно и прижал к себе.

– Не все девушки с тобой согласились бы на этот счет. Например, одна из его давних учениц – Аманда Ларсен. Девчонка уже несколько лет безответно влюблена в него.

Я округлила глаза. Алекс ухмыльнулся на мою реакцию.

– Мисс Ларсен уже третий год безуспешно пытается растопить ледяное сердце моего брата. Бедняжка никак не может понять, что проблема не в ней, а в Элиасе, у которого табу на отношения с ученицами.

– Вот как?

– Когда Элиас только начинал преподавать, к нему толпами ломились старшеклассницы и молодые студенточки в надежде не столько научиться рисовать, сколько завоевать его внимание. Но для Элиаса искусство первоочередно, и потому почти все они сразу же отвалились, поняв, что им кроме лекций по анатомии человека ничего не светит. Ларсен оказалась самой терпеливой и настойчивой.

– Почему же Элиас не скажет ей, что у них ничего не может быть?

– Тут есть сразу два нюанса: Аманда действительно неплохо рисует. Ну и Элиас сам по себе в вопросах романтики очень тактичен. Пока девушка бросает на него томные взгляды и тихонечко вздыхает, он не видит в этом особой проблемы. Но если Аманда решит завести с ним личный разговор… Тут ее будет ждать большое разочарование. Возможно, она и сама это прекрасно понимает и потому не поднимает с Элиасом тему отношений, а просто наслаждается возможностью проводить время в его обществе.

Я тактично промолчала, про себя удивившись тому, что кто-то действительно может наслаждаться обществом Элиаса.

– А эта Аманда до сих пор у него занимается?

– Да, – протянул Алекс. – И до сих пор смотрит на него полным восхищения взглядом и ловит каждое его слово.

Я вспомнила, как был мил Элиас, когда общался с Анной на дне рождения матери, и слова самой Форестер.

– Наверное, он может быть приятным, когда захочет, – озвучила я свои мысли вслух.

– Его можно понять. Быть может, Элиас уступает многим физически, но интеллектуально, думаю, заткнет за пояс любого. Даже отец не любит ввязываться с ним в споры.

Несколько минут мы помолчали, наблюдая за тем, как Тони Старк пытается спастись, добравшись до ядерного имплантата.

– Он с кем-нибудь когда-нибудь встречался? – выпалила я.

Алекс негромко хохотнул.

– Если ты по всему тому, что я сейчас рассказал, решила, что Элиас – ледяная глыба, которая вечно спорит с родственниками, ненавидит незнакомых людей и не подпускает к себе противоположный пол, то ты ошибаешься. Были у него девушки, и не одна. Поверь мне как его родному брату – Элиас умеет любить. Глубоко, самоотверженно, преданно. – На какое-то время взгляд Алекса немного остекленел, и он погрузился вглубь себя.

– А ты? – тихо спросила я.

– Что я?

– Ты любишь так же?

Алекс вновь ожил, и его улыбка была такой теплой, что от нее внутри меня будто загорелся костер.

– С недавних пор у меня появилась прекрасная возможность это проверить.

Мы практически выкрали у недовольно бурчавшей Глории еды и отправились на задний двор, чтобы устроить небольшой пикник.

Пока я загорала на краю бассейна, Алекс, вытащив ноутбук и включив на нем 30 Seconds To Mars [18], подпевал и обжаривал сосиски с хлебом.

Услышав, как к дому подъехала машина, я чуть приподняла голову и приспустила на нос солнцезащитные очки. Я расположилась с того края бассейна, с которого было отлично видно гараж и остановившийся около него черный Range Rover. Из машины вышел Элиас.

Я думала, он пройдет в дом, но, очевидно, услышав музыку, старший Митчелл решил заглянуть на задний двор. Заметив, что он направляется в нашу сторону, я быстро вернула очки на место и опустила голову, делая вид, что не заметила его возвращения.

Элиас подошел к Алексу, и они начали негромко о чем-то разговаривать.

До меня донеслось мое имя, и я чуть склонила голову набок, чтобы краем глаза видеть братьев.

Алекс стоял спиной ко мне и не отрывался от гриля, а Элиас уперся бедрами в столик, стоявший рядом, и, потирая перевязанную руку, смотрел в мою сторону. Во всяком случае, мне так казалось. Наверняка думал, не подслушиваю ли разговор. Стыдно признаться, но я бы подслушала, если бы не музыка.

Элиас отвернулся от меня и что-то сказал Алексу, на что тот отмахнулся щипцами, которыми переворачивал сосиски. Старший брат наклонился к нему и снова что-то произнес, словно убеждал его в чем-то. Алекс покачал головой. Элиас резко выпрямился, вновь обратив внимание на меня. Он был явно раздосадован, если не раздражен.

– Детка, сосиски готовы! – услышала я голос Алекса. – Присоединишься к нам или мне принести все к бассейну?

Я медленно села, сладко потянулась, и вновь оценила по достоинству солнцезащитные очки. Пока крутила головой из стороны в сторону, делая вид, что разминаю шею, мой взгляд ни на секунду не отрывался от Митчеллов. Алекс подготавливал блюда и приборы, а Элиас продолжал следить за мной.

Все еще ощущая на себе недобрый взгляд, я постаралась встать как можно изящнее, пытаясь на долю секунды представить, что я не Линда Престон, а модель с обложки журнала Vogue.

Что ж, я встала и даже умудрилась не поскользнуться. Отлично. Я направилась к братьям.

И все было прекрасно – до того момента, пока я не почувствовала, как моя правая нога угодила в протянутый в траве провод, который подходил к лампочкам, развешанным по деревьям вокруг заднего двора. Я удивленно вскрикнула и в последний момент успела заметить мелькнувший передо мной силуэт.

Не скажу, чтобы я не была рада тому, что мне не дали клюнуть носом траву, но все же было бы приятнее, если бы это был Алекс, а не Элиас.

Тем не менее именно старший Митчелл стоял возле меня, и хмурое выражение его лица совершенно не вязалось с осторожностью, с которой он поддерживал мои локти.

– Линда!

Алекс отбросил на стол все, что держал в руках, и метнулся к нам.

Элиас, видимо, убедившись, что я вновь твердо стою на ногах, поспешно отпустил меня и сделал шаг в сторону, пропуская брата.

– Ты в порядке? – Алекс взял меня за плечи и заглянул в лицо.

– Д-да, – я растерянно посмотрела на Алекса, а потом перевела взгляд на Элиаса. – Спасибо.

Только сейчас я заметила, как было перекошено его лицо. Опустила глаза и увидела, что он придерживает правую руку.

– Элиас…

Тот не дал мне договорить, обратившись к брату:

– Тысячу раз говорил тебе, что этот провод нужно куда-то убрать. Каждый второй на нем спотыкается.

Затем стремительно развернулся и направился к дому.

– Из-за моих кривых ног он задел больную руку, – пробормотала я.

– Это не твои кривые ноги, а моя лень. И правда, давно пора было уже решить вопрос с проводом.

Алекс сокрушенно покачал головой, а я покосилась в сторону дома, где только что за дверью заднего входа скрылась спина Элиаса.

Глава 9

– Ты все же решила учиться у Элиаса? Несмотря на то, что хочешь его прибить? Ой, Алекс, прости! – спохватилась Скаво.

Через пару дней к Митчеллам приехали Маттиас с Лиз. Мы проводили время у бассейна.

Алекс усмехнулся и пригладил влажные волосы. Парень откровенно красовался перед нами, стоя в плавках и играя мышцами. Я быстрым взглядом пробежалась по его загорелому телу и смущенно отвернулась.

«Линда, это твой парень! Ты можешь пялиться на него сколько хочешь! И не только пялиться».

– Вообще забавно: Элиас учит тебя рисованию, ты учишь меня литературе. Может, мне взяться чему-то научить Элиаса?

– Хорошим манерам? – не удержалась я и снова посмотрела на Алекса. Тот весело улыбнулся.

– Кстати, о манерах. Не хотите пить?

– О, это было бы чудесно! – воодушевилась Лиз.

Алекс кивнул и потрусил в сторону дома.

– Линда, как он на тебя смотрит! – мечтательно протянула Скаво, когда Митчелл исчез из поля зрения. Она лежала на животе на краю бассейна, подперев подбородок ладонями.

– Как? – я сидела рядом и болтала ногами в воде.

Подруга вздохнула:

– Как будто ты самый желанный кусочек торта: с вишенкой и долькой шоколада. Вы до сих пор не?.. – Лиз понизила голос.

– Нет, – я покосилась в сторону Маттиаса, делавшего очередной заплыв вдоль бассейна.

Подруга разочарованно вздохнула:

– Я-то после таких его взглядов подумала, что ты все же решила осчастливить парня и вы уже устроили секс-марафон.

У меня загорелись щеки:

– Даже если бы и решила, мы живем не одни.

Скаво вытянула руку, захватила немного воды и брызнула в меня.

– Я тебя умоляю! Кляп в зубы и вперед. Ни за что не поверю, что у Митчелла не припрятана коллекция секс-игрушек.

– Лиз! – меня бросило в жар при одной мысли о плетках и наручниках, которые Алекс в теории мог бы использовать на мне.

– А мы сейчас узнаем, – на губах подруги появилась хищная улыбка. – Маттиас!

Парень поплыл в нашу сторону. У Чэна было почти такое же телосложение, как у Алекса, только кожа чуть бледнее и сам он держался более скованно, чем друг.

Я давно подозревала, что Маттиас заглядывается на Лиз, поэтому ничуть не удивилась, когда увидела, как заблестели его темно-серые глаза, остановившись на Скаво. Не знаю, замечала ли его внимание Лиз, но флиртовала она со всеми и всегда. Поэтому и сейчас подруга лукаво взглянула на парня, прежде чем задать вопрос, от которого мне в ту же секунду захотелось утопиться:

– Маттиас, не знаешь, есть ли у Алекса какие-нибудь секс-игрушки?

Чэн опешил, покосившись на меня. Я подняла ладони в сдающемся жесте:

– Клянусь, это не я.

Маттиас провел рукой по лицу, убирая со лба темные пряди:

– Ну, мы такое с ним не обсуждали…

– Да ладно тебе! Вы мальчишки и не обсуждали? – фыркнула Лиз.

– Почему бы тебе не спросить у самого Митчелла?

Чэну явно было неудобно говорить на такую тему с моей подругой, тем более в моем присутствии.

– Ой, ладно, – махнула рукой Скаво. – И в самом деле, лучше спросить у Митчелла… А вот и он!

Мы все обернулись в сторону дома, откуда, вооруженный несколькими банками Pepsi, возвращался Алекс.

Опершись ладонями о край бассейна, я с громким стоном соскользнула в воду.

Около обеда, оставив друзей и дальше веселиться, я стояла на пороге студии и нерешительно переминалась на месте, глядя, как Элиас перебирает на столе возле окна листы и принадлежности для рисования.

– У двери плохое освещение, – бросил он, не поднимая головы.

Я неуверенно прошла вперед и встала в метре позади Элиаса. Он сделал шаг в сторону и махнул все еще перевязанной правой рукой, приглашая меня сесть.

– Как твоя кисть? – поинтересовалась я, все еще чувствуя свою вину.

– Если не придется снова ловить не смотрящих под ноги девушек, то вполне терпимо.

Всего одного предложения хватило для того, чтобы чувство вины сдуло со скоростью света. Стиснув зубы, я села за стол и положила на него блокнот для записей. Над ухом раздалось хмыканье.

– Похвально. Только занимает лишнее место. Все же профессиональная бумага будет лучше.

Почувствовав, как у меня загорелись уши, я сдвинула блокнот в сторону. На столе передо мной лежал чистый лист. Элиас положил на него карандаш.

– Насколько я смог понять, рисованием ты если и занималась, то очень и очень давно. Поэтому будем вспоминать основы: для начала поставим тебе руку. – Он взял другой карандаш и встал сбоку от меня, склонившись над листом. Я заметила, как он старательно сохраняет между нами дистанцию. – Твоей задачей будет изрисовать лист множеством кругов – больших, маленьких. Следи, чтобы они были замкнутыми и не пересекались друг с другом. С какой стороны начнешь и в какой части листа будешь рисовать – значения не имеет. Результат должен быть таким.

Элиас коснулся угла листа и, не отрываясь, медленно вывел на нем идеальный круг.

Я никогда не видела вблизи его рук и потому смотрела вовсе не на рисунок. Пальцы были на удивление тонкими и изящными. Несмотря на травмированную кисть, они держали карандаш уверенно и в то же время деликатно – так, будто он был создан для этой руки, а рука – для этого карандаша.

– Нужно, чтобы линия не прерывалась, а круг вышел ровным, – Митчелл выпрямился и вновь встал позади меня. – Не дави на карандаш. В лучшем случае рисунок выйдет кривым, в худшем – устанет рука.

Я взяла свой карандаш и неуверенно уставилась на круг, нарисованный Элиасом.

– Ты так и будешь стоять за спиной?

– Мисс Престон, вы позволяете себе вольности в отношении преподавателя, – голос Митчелла стал ледяным. – Не забывайтесь.

Я склонилась над столом, принимаясь за работу и стараясь не думать о том, как свербит место на затылке, куда наверняка уставился Элиас. Рука предательски дрожала. Об изяществе, с которым держал карандаш Митчелл, не могло быть и речи. Вместо кругов у меня получались мятые мешки с картофелем.

Я не могла следить за временем, полностью сконцентрировавшись на рисовании, но мне казалось, будто занятие длилось вечность и больше походило на пытку. Мои губы были искусаны, а сквозь зубы периодически непроизвольно вырывались еле слышные ругательства.

Наконец, свободное место на листе закончилось, и я выпрямилась, чтобы оценить свои старания.

Элиас, все это время терпеливо и, казалось, совершенно недвижно стоявший сзади, стащил со стола лист и не глядя убрал в сторону. Тут же передо мной появился новый чистый лист бумаги.

– Все настолько плохо? – выдавила я. От перенапряжения голос охрип, и мне пришлось прокашляться.

– Да, – раздалось за спиной.

Я вздохнула и вновь принялась выводить круги. Примерно на трети листа руку начало сводить судорогой.

– Расслабь кисть, – спокойно произнес Элиас.

– Она расслаблена, – ответила я, видя, что рука начала дрожать и перестала меня слушаться.

– Я прекрасно вижу, что ты делаешь. Расслабь кисть. – В голосе Элиаса появились угрожающие нотки.

Досада и обида во мне слились воедино и вылились на лист бумаги. Не поднимая головы от работы, я продолжала выводить чертовы круги, в то время как они становились все уродливее, а рука ныла все больше.

– Линда, ты меня не слушаешь! – Митчелл повысил голос.

Разумеется, не слушала. Меня оглушило собственное дыхание.

Справа мелькнула тень, и карандаш из моих пальцев исчез. Пока я пыталась понять, что произошло, моя ладонь оказалась в руках Элиаса.

Первые несколько секунд я тупо наблюдала за тем, как Митчелл ловко разминает мою ломившую от судорог кисть. Затем подняла взгляд на самого Элиаса, который с непроницаемым лицом смотрел в окно. Его губы были так плотно сжаты, что побелели.

– Ты всем ученикам делаешь массаж? – осторожно поинтересовалась я.

– Только самым бестолковым, – огрызнулся Митчелл, все так же не глядя на меня.

Это продолжалось минуту. Или две. Или пять. Вдруг пальцы Элиаса начали двигаться медленнее и стали поглаживать мою ладонь и каждый палец в отдельности.

Я вновь посмотрела на него и заметила в его глазах почти мученическое выражение.

То, что он вытворял с моей ладонью, было настолько приятно, что у меня вырвался громкий вздох, от которого пальцы Митчелла на мгновение замерли. Затем он будто очнулся, быстро положил мою руку и отвернулся к своему рабочему столу.

Я посмотрела на ладонь, буквально горевшую после его прикосновений, и прижала ее к груди. Мне было страшно обернуться.

– На сегодня занятие окончено. К следующему потренируйся так же выводить круги. Но следи, чтобы рука не была напряжена.

Я все же оглянулась. Элиас стоял ко мне спиной и смотрел на пробковую доску перед собой.

Я тихо встала и взяла блокнот.

– Следующее занятие – в понедельник в это же время. Принесешь мне свои наработки.

Митчелл не оборачивался. Проходя мимо него, я спросила:

– Сколько я тебе должна за занятие?

– Как я могу брать с тебя деньги?

– Элиас…

Он медленно повернул ко мне голову и произнес ровным голосом:

– Ты отнимаешь мое время. Мне нужно готовиться к следующему ученику.

И все же я не торопилась уходить. Позволила себе наглость просто стоять и смотреть на него. Ожидала хоть какой-то реакции, но единственное, что сделал Митчелл – это отвернулся, взял со стола папку и принялся доставать из нее листы с работами.

Мне оставалось лишь молча уйти из студии.

Вечером мы с Лиз, Маттиасом и Алексом сидели на полу в спальне последнего и играли в «Дженгу» на желание. Счастливчиком оказывался тот, следующий игрок после которого ронял башню. Пока я проиграла один раз, и мне в наказание досталось пожелание от Скаво подарить ей мою бордовую кожаную юбку. Я купила ее в старшей школе и надевала всего раз на день рождения к однокласснику. Лиз как-то увидела ее на фотографии и с тех пор отчего-то грезила тем, чтобы поносить.

– Почему я не знаю о существовании у тебя кожаной юбки? – поинтересовался Алекс.

– И что бы тебе дало это знание? Я все равно больше никогда в жизни ее не надену.

– Даже ради меня?

– Даже ради зачета. До сих пор помню, как пялились на мой зад парни с единственной вечеринки, на которую я в ней пошла. – Меня передернуло.

– Я бы тоже попялился на твой зад в кожаной юбке, – мечтательно протянул Алекс и ловко поймал брошенный мной в его сторону деревянный брусочек.

– В общем, Лиз, забирай, мне не жалко, – заявила я сияющей подруге.

– Вообще-то у меня тоже есть пара желаний! – возмутился Алекс, следя за тем, как Маттиас собирает заново башню. – И я хочу, чтобы в следующий раз ты ходила после меня, – парень ткнул пальцем в мою сторону.

Я засмеялась и откинула голову на край кровати позади меня.

– Как, кстати, первое занятие с Элиасом? Он тебя не обижал? Если что, я с ним поговорю.

Я вдруг вспомнила, как старший Митчелл разминал мне руку, и, кажется, чуть покраснела.

– Даже если и обижал, ты что, скажешь ему перепрофилироваться? – я постаралась скрыть смущение за смехом.

– Если честно, не очень понимаю, зачем ты в это ввязалась, раз у вас с ним такие натянутые отношения, – сказал Маттиас, установил новую башню и уселся по-турецки, готовясь к новой игре.

– Малышка хочет подружиться с ним ради меня, – заметил Алекс, тоже придвигаясь к «Дженге».

– Зачем? – Чэн недоуменно изогнул бровь. – Ну бесится он, и пусть себе бесится. Потом привыкнет к тебе.

Маттиас задал отличный вопрос. Но не могла же я сказать ему, что не хотела бы, чтобы неясный конфликт с Элиасом влиял на мое времяпрепровождение с его братом и что мне до сих пор не давали покоя мои портреты на его столе. Много портретов.

– Зачем ждать, если я сама могу сделать что-то, что может изменить ситуацию? – спросила я.

– Линда Престон у нас идеалистка, – вставила Лиз. – Она не знает, как ее можно не любить.

– Это не правда! – Я недовольно посмотрела на подругу, но та состроила невозмутимое лицо.

– Правда-правда. Помнишь, как ты бесилась из-за того, что мистер Чейз в начале семестра отказывался принимать твою работу по социальной лингвистике? Ты же мне тогда весь мозг выела с тем, что он к тебе предвзято относится.

– Лиз! – Пока я сверлила ее взглядом, призывающим замолчать, парни с интересом слушали.

– …А Ехидна Дженкинс? Которая подходила к тебе и обзывала стервой после того, как все узнали о ваших с Алексом отношениях?

– Дженкинс? – нахмурился Митчелл. – Паула Дженкинс?

– Да, но мы называем ее Ехидной за маленькие глаза и длинный язык, – отмахнулась Лиз. – Линда потом сама не своя была и все порывалась подойти к ней поговорить, но я боялась, что та ей все волосы выдерет, и потому еле удержала…

– Ты не говорила мне, что к тебе лезла Дженкинс. – Алекс строго посмотрел на меня.

– Она не лезла, а только пыталась меня задеть… – начала оправдываться я, мысленно посылая в сторону Скаво, которая снова открыла рот, лучи ненависти.

– Да, а один раз не только попыталась, но и толкнула в шкафчик…

– Линда? – Митчелл никогда не смотрел на меня так сурово. Я вообще не видела, чтобы он на кого-то так смотрел.

– Алекс, я сама бы разобралась с этой проблемой, если бы она не отстала.

– Но ты должна была сказать мне.

– Зачем?

– Затем, что она цеплялась к тебе по моей вине.

– Она цеплялась ко мне потому, что ей не хватило ума принять тот факт, что вы расстались.

– Да мы с ней даже и не встречались!

– Алекс, наверное, это будет для тебя открытием, но скорее всего, многие девушки, с которыми ты спал, предполагали, что это начало ваших отношений.

Мы ступили на опасную территорию. Митчелл поджал губы.

– Эй! Эй! – замахала руками Лиз. – Я рассказала это не для того, чтобы вы ссорились!

Несколько мгновений мы с ним напряженно смотрели друг на друга.

– Мы не ссоримся, – наконец пробурчал Алекс, уводя взгляд. – Линда, прошу, если кто-то будет к тебе лезть, говори мне об этом. Ты не должна страдать из-за моих прошлых ошибок.

Я протянула руку и коснулась его плеча. Парень посмотрел на меня исподлобья.

– Хорошо, – сказала я и ободряюще ему улыбнулась. Эта тема для нас обоих была болезненной. Каждый из нас по-своему переживал его прошлое, но вместе мы должны были преодолеть эту пропасть между нами. Со временем она становилась меньше, но все еще напоминала о себе мимолетными взглядами и неосторожно брошенными словами.

Алекс неуверенно улыбнулся в ответ, перехватил мою руку и поцеловал ладонь.

Исчерпав не успевший разразиться конфликт, мы вернулись к игре.

Лиз время от времени бросала на меня виноватые взгляды, а я анализировала сказанное ею. И чем больше думала о ее словах, тем сильнее раздражалась от того факта, что подруга, скорее всего, была права.

Я никогда не искала конфликтов и все время переживала из-за того, что обо мне думают окружающие. Скромный образ жизни, ухоженный внешний вид, отличные оценки и приветливое отношение к другим казались мне набором «Привет, меня зовут Линда Престон, и я не против с тобой подружиться». Но иногда система давала сбой, и образ дружелюбной девчонки не работал или действовал против меня.

Я спокойно относилась к тому, что человек мог быть ко мне равнодушен, но если по той или иной причине кто-то меня недолюбливал, не могла мириться с этим. Я должна была выяснить, обидела ли чем-то человека или дело было в другом.

Да, мне было важно производить приятное впечатление, поэтому категоричный негатив со стороны Селены и Элиаса выбил меня из колеи, заставив переживать по этому поводу. Тем более, это были родные Алекса. Они не могли меня недолюбливать, и во мне жила навязчивая идея это исправить.

Возможно, подсознательно я все это знала, но старалась не признавать сама и не показывать другим.

Игра в «Дженгу» продолжалась до тех пор, пока Лиз не проиграла Маттиасу, и тот с хитрой улыбкой пообещал тщательно обдумать свое желание и сообщить ей о нем позже. Мы с Алексом обменялись многозначительными взглядами, но оставили это без комментариев.

Как только мы проводили друзей, к нам со стороны кабинета вышел Элиас.

– Я только что созванивался с отцом. Он сказал, что на следующей неделе вернется Селена.

Я напряглась и взглянула на Алекса. Тот свел брови:

– Она же говорила, что поедет к какой-то подруге во Францию.

Элиас невозмутимо пожал плечами.

– Видимо, решила, что здесь у нее без родителей будет больше возможностей для встречи с Джозефом.

– Думаешь, из-за него?

– А из-за кого же?

Алекс неуверенно хмыкнул.

– Еще нам с тобой нужно съездить на встречу к мистеру Доннелли.

– Сейчас? – простонал младший Митчелл.

– Через час мы должны быть у него дома и обсудить детали проекта.

– Но вы с отцом никогда не брали меня на встречи с клиентами.

Элиас дернул бровью.

– Пора менять традиции. С тобой мне будет проще с ним договориться. Ты сможешь его заболтать.

Алекс обреченно вздохнул.

– Переоденься. Жду тебя через десять минут внизу.

Не произнеся больше ни слова и не удостоив меня взглядом, Элиас вернулся в кабинет отца.

– Я хотел провести остаток вечера с тобой, – протянул Алекс. Я взяла его за руку и повела к лестнице.

– У нас с тобой впереди еще десятки вечеров. Работа есть работа.

Когда мы поднялись на верхнюю площадку лестницы, а я двинулась в сторону своей спальни, Алекс вдруг резко потянул меня к себе, развернул на месте и прижал к перилам. Сам же подошел вплотную и уперся в поручни по обе стороны от меня. У меня от такого неожиданного маневра перехватило дыхание.

Алекс склонился и коснулся губами моей шеи. Я прикрыла глаза.

– Не желаешь сегодня переночевать у меня в комнате? – шепнул он мне в ухо, а потом коснулся губами и его. – Со мной.

– Я пока не готова, – пробормотала я и резко выдохнула, когда Алекс поддел кончиком языка мочку уха.

– Я в состоянии переубедить тебя. – Его голос был таким низким и томным, что мои бедра невольно сжались.

– О боже, – вырвалось у меня, когда горячая ладонь Митчелла скользнула мне под футболку.

– Лекси! – донеслось снизу. Мы оба замерли, тяжело дыша. – Советую тебе поторапливаться!

Алекс, стиснув зубы, чуть слышно выругался и отступил от меня.

– У моего брата удивительная способность появляться очень вовремя, – пробормотал он.

– И такой же удивительный слух! – крикнул в ответ Элиас.

Алекс скорчил гримасу и перед тем, как уйти в свою комнату, бросил на меня взгляд побитой собаки.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и сдвинуться с места. Уже в спальне я забралась на кровать и закуталась в одеяло, стараясь отвлечься от мыслей о руках Алекса.

Глава 10

Остаток вечера я провела за пересмотром «Гордости и предубеждения» с Кирой Найтли. Мне не нравилась сама Найтли, но от лицезрения Мэттью Макфейдена в роли мистера Дарси я не могла оторваться.

Чуть позже Алекс прислал сообщение, что они с Элиасом задерживаются и на ужин не успевают. Мне пришлось в одиночку выслушивать недовольства Глории тем, что ее кулинарные старания в этом доме никому не нужны.

После ужина, так и не дождавшись возвращения братьев, я уснула с томиком «Правил виноделов» Ирвинга на груди.

Проснулась я от запаха кофе и глубоко вдохнула, пытаясь понять, что он делает в моей комнате.

Сначала открыла один глаз, но это не помогло, так как я лежала на боку, а источник запаха явно находился за спиной.

Я перевернулась на другую сторону и оказалась нос к носу с сияющей улыбкой Алекса, лежавшего рядом, подперев голову рукой.

– Привет, – мягко произнес он.

Я прикрыла нижнюю половину лица одеялом.

– Мне надо почистить зубы, – пробормотала я, испуганно глядя на него.

Улыбка Митчелла стала шире:

– Только после того, как попробуешь, что я принес тебе на завтрак.

Алекс поднялся, и моему взору открылся стоявший на прикроватной тумбочке поднос с кофе и…

– Это что, суши-блинчики? – Я не удержалась и выскользнула из-под одеяла, потянувшись к сладости.

Самодовольная улыбка Митчелла растянулась от уха до уха.

– Сто лет их не ела!

Я подхватила вилку и положила в рот первый блинчик, завернутый в виде ролла. Он еще был теплым, и я блаженно закатила глаза, пока в моем рту смешивались вкусы «Киндера» и бельгийского шоколада.

– М-м-м, это же «Шоколад Бэш»? Узнаю его из тысячи!

– Прямиком из Спектрум-центра. – Алекс придвинулся ко мне. Я подцепила следующий ролл и угостила парня. Тот довольно зажмурился.

– Как тебе удалось провернуть авантюру с завтраком в постель, да еще и остаться в живых?

Митчелл невозмутимо пожал плечами:

– Глория сегодня взяла выходной, так что…

Я понимающе кивнула и пригубила кофе.

– Кстати насчет выходного. – Алекс под моим пристальным взглядом прямо пальцами подхватил еще один ролл и закинул себе в рот. Затем взял с подноса салфетку и, пока жевал, вытер руку. – Это еще не все, – он кивнул на блюдо с десертом. – Кое-кто планирует сегодня перепробовать все сладости в «Шоколад Бэш».

Я чуть не подавилась кофе.

– Мы едем в Спектрум?

Алекс хитро прищурился.

– Как только будешь готова.

– Ты меня балуешь.

– Именно! – воскликнул Митчелл и украл с блюдца еще один ролл.

Спектрум представлял собой открытый торговый центр, соединенный с парком развлечений. Здесь можно было как покататься на карусели, побродить по бутикам одежды, косметики и техники, так и вкусно перекусить.

Первым нашим пунктом назначения оказался «Шоколад Бэш», где мы, растравив себя утренними блинными роллами, оторвались на полную. Шоколадные и банановые рулеты, блинчики «Сюзетт» с карамельным соусом, сладкие бургеры с фруктовой начинкой, щедро политые «Нутеллой» вафли…

Когда спустя два часа мы вывалились из кафе, мне казалось, что я больше никогда в жизни не буду есть сладкое.

Следующим местом, куда мы отправились, была визитная карточка Спектрума – Гигантское колесо обозрения, с верхней точки которого весь Ирвайн был как на ладони.

Мы с Алексом забрались в кабинку. Митчелл сел рядом со мной и закинул руку на плечо.

Кабинка была открытой, и при температуре около девяноста градусов по Фаренгейту [19] это казалось настоящей пыткой. Поэтому даже потрясающий вид не смог унять моего желания как можно скорее оказаться внизу, в тени какого-нибудь дерева.

Несмотря на то, что мне стало нехорошо, я старалась не подавать вида Алексу, благодаря занятиям серфингом привыкшему целыми днями находиться на жаре. Парень наслаждался нашим совместным времяпрепровождением, а я была рада видеть не сходившую с его лица улыбку.

– Жарковато, – пробормотала я, когда мы уже оказались на земле и приблизились к фонтану, по периметру которого вырывались вверх тонкие струи. Я опустила руку в воду в надежде охладиться, но под палящим полуденным солнцем она стала такой теплой, что мне оставалось лишь разочарованно брызнуть несколькими каплями в Алекса.

Посещение Гигантского колеса обозрения сильно меня разморило.

– Хочешь мороженое? – спросил Митчелл.

– Было бы неплохо. – Я вяло улыбнулась и присела на край фонтана, подставив лицо под редкие долетающие брызги.

Алекс оглянулся по сторонам:

– Тогда жди здесь, я быстро.

Когда Митчелл ушел, я собрала волосы, накрутила их на кулак, а свободной рукой зачерпнула воды из фонтана и намочила шею.

– Престон? Вот уж не ожидала.

Повернула голову и увидела приближающуюся ко мне Паулу Дженкинс в компании своих вечных подпевал – Энджи Макферсон и Рене Пирс.

Когда Лиз говорила о том, что называет Паулу Ехидной за маленькие глаза и длинный язык, подруга не преувеличивала. У Дженкинс были серые, широко посаженные глаза, похожие на два буравчика, тонкие губы и резкие черты лица. Тем не менее в ее внешности имелась доля стервозной привлекательности, которая почему-то притягивала многих парней. Я была наслышана про ее склочный характер еще до непосредственного знакомства и старалась держаться подальше.

Несколько раз я была свидетельницей того, как Паула в компании своих подружек зажимала в углу девушек, которые ей чем-то не угодили; и последствия этих «бесед» всегда заканчивались для ее жертв физическими травмами или поломанной психикой.

Судьба-злодейка решила, что мне, как старающейся не привлекать к себе внимание тихоне, слишком сладко живется, и подстроила так, что Паула оказалась последней девушкой, с которой связывался Алекс Митчелл до наших отношений.

Дженкинс была на полголовы выше меня, поэтому, когда она подошла ко мне вплотную и загородила собой солнце, я была ей почти благодарна.

– Привет, Паула, – спокойно произнесла я.

– Что же ты тут сидишь скучаешь? Неужели наш мачо решился оставить свою неженку одну в публичном месте?

Я отвела взгляд и покосилась в направлении, в котором исчез Алекс.

– Я с тобой или с деревом разговариваю, Престон?

– Паула, что тебе от меня нужно? – устало спросила я, вновь подняв на нее голову.

Дженкинс презрительно скривила губы:

– Уже ничего. Ты и так увела у меня парня.

– Может, тебе стоит обсудить с ним этот вопрос, а не пытаться каждый раз как-то задеть меня?

Жара вкупе со всколыхнувшимися нервами вызвали дурноту. Силуэт Паулы начал расплываться. Моя спина покрылась ледяным потом, а в глазах потемнело.

– Может, тебе стоило думать, прежде чем лезть в чужие отношения? – Голос Дженкинс доносился будто издалека.

Я проморгалась, пытаясь сфокусироваться, и заметила освободившееся место под зонтиком в кафе в пяти метрах от нас. Начала подниматься, чтобы уйти с солнцепека и пересесть в тень, но Паула, видимо, расценила это как попытку посягнуть на ее личное пространство. Я не успела встать, как девушка сделала шаг вперед и толкнула меня обратно.

Ватные от предобморочного состояния ноги не позволили мне сохранить опору. В последний момент я дернула рукой, стараясь зацепиться за Паулу, но та отклонилась, и я полетела спиной в фонтан. Он был неглубоким, но вода смягчила падение и уберегла от травм.

Нахлынувший адреналин привел меня в чувство. Я забарахталась в воде, пытаясь поднять голову на поверхность. Наконец вынырнула и начала хватать ртом воздух.

– Твою мать, Дженкинс! Ты что творишь?

Я узнала голос Алекса.

– Учу твою маленькую шлюшку себя правильно вести.

– Она не шлюха, Паула! Боже, Линда.

Как только я добралась до мраморного ограждения, меня за плечи подхватили сильные руки и как пушинку вытащили из фонтана.

– Ты в порядке? – Пока я ошарашенно смотрела на Алекса, он судорожно убирал с моего лица мокрые волосы.

– Да что с ней будет? Подумаешь, освежилась немножко. – Дженкинс и ее подружки довольно засмеялись.

Я пришла в себя и обернулась к Пауле, чтобы сказать ей что-нибудь грубое, но Алекс меня опередил.

– Когда ты уже оставишь меня в покое? – злобно рявкнул он. – Хватит мне написывать, и не смей трогать Линду. У нас с тобой не было отношений, нет и не будет.

Дженкинс перестала смеяться и бросила сначала на меня, а потом на Алекса презрительный взгляд:

– Ну ты и козел, Митчелл.

– Как угодно. Но оставь нас в покое. – Парень приобнял меня за плечи, развернул и повел в противоположную от Дженкинс и ее подруг сторону.

– Не нужно было оставлять тебя одну, – бормотал он, пока мы двигались к парковке.

Мы нашли нашу машину, и Алекс велел мне подождать, а сам открыл багажник и достал оттуда большое полотенце, очевидно, лежавшее там для тренировок. Он накинул его мне на плечи и, прислонившись к автомобилю, виновато взглянул исподлобья. Я принялась вытирать волосы.

Мне не хотелось ничего говорить, потому что я до сих пор пребывала в легком шоке.

– Она больше не посмеет к тебе подойти, – уверенно произнес Алекс.

– Она писала тебе?

– Что?

– Ты сказал ей, чтобы она тебе больше не писала. Вы переписывались?

Митчелл на несколько секунд потупил взгляд, но мне этого хватило, чтобы рассердиться и едва удержаться от желания швырнуть в него сырым полотенцем.

– Алекс, ты можешь объяснить, в чем дело?

Ответа пришлось ждать долго. Парень смотрел себе на ладони, под ноги – куда угодно, лишь бы не встречаться со мной взглядами. С каждой секундой молчания градус моего беспокойства становился все выше.

Когда я была уже готова сорваться, Алекс все же посмотрел мне в глаза.

– Да, она мне писала. И звонила. Много раз.

Полотенце чуть не выпало из моих рук.

– С самого первого дня, как мы начали с тобой встречаться. Я все время говорил ей, чтобы она не делала этого. Чтобы она уже успокоилась. Но каждый раз, когда я отправлял ее номер в черный список, она находила другие возможности до меня докопаться.

Я внимательно смотрела на Алекса, надеясь, что он шутит, но он был пугающе серьезен.

– Я почти все время держу телефон на беззвучном. Чтобы не расстраивать тебя, если она вдруг начнет звонить в твоем присутствии.

Мои одежда и волосы были мокрыми, но во рту пересохло так, что было нечем сглотнуть тугой ком в горле. Это было странное ощущение.

– Алекс, она же нездорова, – просипела я.

– Знаю, – устало произнес он. – У нас с ней и не было ничего толком. Она для меня ничем не выделялась среди…

Митчеллу не нужно было заканчивать фразу, чтобы я поняла, что он имеет в виду.

Я вздохнула, заставляя себя успокоиться, и протянула ему полотенце.

– Ты должен решить этот вопрос.

– То, что произошло сегодня, выходит за любые рамки. Конечно, я решу этот вопрос.

Пока Алекс убирал полотенце обратно в багажник, я полезла в карман шорт за мобильным телефоном и выругалась.

– Что случилось? – спросил Митчелл.

Я продемонстрировала ему залитый водой и ставший бесполезным смартфон.

– Прости, – Алекс свел брови.

– Не ты же толкнул меня в фонтан.

Даже на расстоянии я услышала, как парень скрипнул зубами.

– Эта Дженкинс – психованная истеричка, – пробормотал он. – Я куплю тебе новый. Здесь неподалеку есть магазин электроники…

– Нет, Алекс. – Я остановила его озабоченное бормотание. – Я все куплю сама.

– Но я виноват!

– Ты ни в чем не виноват! – Мне пришлось повысить голос, чтобы заставить его перестать корить себя.

Взгляд Митчелла был таким печальным, что мне нужно было срочно куда-то от него спрятаться, настолько он выворачивал наизнанку.

– Линда, мне жаль.

Я хотела обнять его, но в последний момент вспомнила, что все еще находилась в сырой одежде. Вместо этого взяла Алекса за руку, крепко сжала и ласково улыбнулась:

– Мы с этим справимся.

Он тепло улыбнулся в ответ.

Остаток дня, проведенный с Алексом, я была рассеянной, без конца прокручивая инцидент в Спектруме и тот факт, что Митчелл скрывал от меня, что время от времени общается с Дженкинс.

Я училась доверять Алексу и догадывалась, что Паула была достаточно безумной, чтобы не оставлять его в покое, но была удивлена степени ее помешанности.

Вечером Элиас позвал брата в кабинет по работе, а я прогулялась до находившегося в квартале от дома Митчеллов магазина электроники и приобрела новый бюджетный смартфон, восстановила данные и позвонила маме, успокоив ее тем, что у меня все в порядке.

На следующий день сразу после завтрака братья отправились на банкет, устраиваемый их новым клиентом.

Я стала свидетельницей их утренней перепалки за столом, когда Алекс упорствовал в своем нежелании никуда ехать, а Элиас – в том, что, если клиент сорвется из-за его капризов, отец ему этого не простит. Я знала, что как бы Алекс ни противился и ни пытался строить из себя плохого парня, мнение отца было для него важно, поэтому доводы старшего брата оказались сильнее.

Когда я вышла в холл, чтобы проводить их, Алекс при виде меня улыбнулся радостно, но в то же время немного натянуто. Я быстро поцеловала его в щеку и отошла, обняв себя за плечи. Хотя никто из нас никого ни в чем не обвинял и не был обижен, со вчерашнего дня в воздухе между нами витало напряжение.

Мне показалось, Элиас это заметил, потому что чересчур внимательно следил за нашим неловким прощанием.

Подумав об Элиасе, я спохватилась, только сейчас вспомнив о задании, которое он мне дал на выходные, и как только парни ушли, отправилась в комнату за альбомом, приобретенным для работ по рисованию.

Включив на ноутбуке музыку, провела порядка двух часов за монотонным выведением кругов. Я держала в голове советы Элиаса беречь руку, а потому время от времени прерывалась на просмотр случайных роликов на YouTube.

Когда я уже сбилась со счета разрисованных листов, то почувствовала, как у меня заныла поясница, и откинулась на спинку стула, потягиваясь. Пролистав последние страницы, с удовлетворением обнаружила, что круги стали заметно ровнее.

Будучи не слишком уверенной в том, что Элиас в состоянии оценить какие-либо мои старания, я отложила альбом и потянулась к мобильному. Там меня ждало сообщение от Алекса:

«Я на грани того, чтобы сдохнуть со скуки. Пожалуйста, позвони, как будешь свободна».

Я облегченно выдохнула, оценив попытку младшего Митчелла вернуть наше общение в былое русло.

Устав долго сидеть на одном месте, я вышла на свежий воздух, чтобы прогуляться по саду за домом. Когда оказалась в тени кустарников, вновь достала телефон и набрала Алекса. Тот ответил после первого же гудка.

– Детка, спаси меня, – умоляюще простонал он, а я не сдержала смешок. На заднем фоне в трубке слышались негромкие голоса и музыка.

– Смотрю, веселье у вас там в самом разгаре.

– Они все почему-то решили, что я какой-то известный молодой дизайнер, и пристают ко мне с расспросами о последних трендах. А что я им отвечу? Что ставил на Итало Феррейра [20], но победил все равно Филипе Толедо [21]?

Я засмеялась.

– Это пытка, Линда. – Он немного помолчал. – А еще мне не нравится то, что происходит с нами со вчерашнего дня.

Тут моя улыбка погасла.

– И мне. – Я прошла чуть подальше и вышла к скамейке, с которой меня прогнал Элиас на дне рождения миссис Митчелл.

– Линда, я понимаю, что виноват.

– Алекс, ты ни в чем не виноват. Я знаю, ты предпринимаешь все, чтобы избавиться от этой ненормальной. Но она слишком сумасшедшая для того, чтобы до нее это дошло. – Я уселась на скамейку и вытянула ноги, разминая их после длительного сидения.

– Я договорюсь с ней о встрече и заставлю перестать заниматься всем этим.

– Думаешь, она послушается?

– Придумаю что-нибудь, чтобы ее отвадить.

Я задумчиво пожевала губы.

– Как бы то ни было, пожалуйста, не думай, что ее поведение каким-то образом влияет на мое отношение к тебе, хорошо?

– Детка, я уверен, что наши с тобой отношения крепче этого.

Обменявшись еще несколькими ласковыми и обнадеживающими фразами, мы отсоединились.

Чуть соскользнув по скамейке, я откинула голову на спинку и посмотрела наверх. Только сейчас обратила внимание, что прямо надо мной свисала ветка дерева. Я провела взглядом от кончика крайнего листа по ветке и еще немного отклонила голову, чтобы обнаружить, что все это время за скамейкой находился большой раскидистый клен. Мне показалось странным, что я не замечала его раньше – возможно, потому, что в прошлый раз не представилось возможности как следует осмотреться.

Тут я встрепенулась и, быстро встав, отошла от скамейки и посмотрела на нее со стороны. Еще внимательнее присмотревшись к дереву, заметила свисавшие с самых крупных ветвей небольшие лампочки. Должно быть, когда их зажигали, это было потрясающее зрелище.

Я метнулась к дому и вернулась с альбомом и карандашом. Усевшись прямо на траву, открыла чистый после страниц с кругами лист и принялась делать наброски скамейки, изгороди за ней и большого дерева позади.

Закончив, отстранила альбом, сравнивая рисунок с реальной картинкой. Изображение получилось довольно схематичным, но узнаваемым. Я удовлетворенно улыбнулась, убедив себя в том, что Элиас все же оценит мою работу.

После возвращения с фуршета Алекс повез меня в ресторан. Элиас проводил нас равнодушным взглядом, Глория – недовольным, убеждая всех и себя в первую очередь в том, что скоро совсем перестанет готовить. Алекс в ответ весело засмеялся и поклялся, что следующие дни будет питаться исключительно дома.

Он повез меня в небольшой уютный ресторанчик прямо на въезде в город.

Алекс весь вечер был мил и касался меня при каждом удобном случае, будто проверял, правда ли я нахожусь рядом с ним. Его озабоченность трогала меня, и порой казалось, что я не заслуживаю такого внимания.

Нам определенно была нужна эта поездка, потому что по возвращении домой мы бесконечно шутили и не могли наговориться, будто не виделись месяц, и уже не вспоминали о том, что произошло накануне.

В двенадцать часов следующего дня я, гордо задрав подбородок, вручила Элиасу альбом. Тот, не поднимая глаз, взял его и начал медленно листать – так медленно, будто там было что-то написано вместо однообразных кривых кругов.

Я следила за выражением его лица, рассчитывая, что оно хоть как-то поменяется. Должен же был он отреагировать на мои труды!

– Что это?

Я не сразу поняла, что он имеет в виду, пока Элиас не приподнял альбом и не показал мне последний рисунок – наброски из сада.

– Это… Хотела показать тебе, что умею.

Элиас приподнял бровь.

– Разве я просил тебя об этом?

Я нахмурилась.

– Я выполнила твое задание и сделала сверхурочное. Полагаю, обычно за такое учеников хвалят.

Элиас приподнял альбом еще выше.

– За такое? – Он произнес это с таким пренебрежением, будто там была нарисована кучка фекалий.

Я хотела было возмутиться, но Митчелл не дал мне такой возможности.

– Если ты пришла учиться ко мне, то должна делать то, что я говорю. Смысл тратить свое время на это, – он тряхнул альбомом, – если ты даже еще не поставила как следует руку. И если ты ждала от меня похвалы, то ты ее не получишь. Вместо того, чтобы довести до ума задание, которое задал тебе я, ты своевольничала. Поэтому сегодня мы продолжим рисовать круги и может – может! – перейдем к штриховке.

Я недовольно засопела и протянула руку за альбомом. Элиас закрыл его, но вместо того, чтобы вернуть мне, положил к себе на стол. Поймав мой недоуменный взгляд, невозмутимо пояснил:

– Сделаем вид, что этой оплошности не было, и начнем сначала.

Я так сильно стиснула зубы, что они заныли.

– Я уже говорил тебе, что я требовательный преподаватель, – произнес Митчелл и указал мне на стул у рабочего стола.

Приподнятое настроение, в котором я пришла на занятие, бесследно исчезло.

Я злилась на Элиаса за то, что ему было плевать на меня, на мои рисунки и вообще на что-либо связанное со мной. Но еще больше я злилась на себя за то, что из-за какой-то идиотской черты своего характера стремилась ему понравиться.

Да как же возможно было подружиться с Элиасом, когда он пресекал все попытки с ним сблизиться?

Я послушно направилась к своему месту, пробормотав под нос:

– Ну что за деспот…

– Прошу прощения? – спросил Элиас.

– Ничего, – буркнула я, уселась на стул и взяла карандаш.

Позади послышался смешок.

Глава 11

Я удивлялась энергии Алекса и его постоянной потребности в общении с большим количеством людей. Возможно, отчасти именно в этом был секрет его популярности в университете.

Намечалась очередная домашняя вечеринка.

Младший Митчелл отпустил Глорию отдыхать до следующего дня, а затем взялся за заказ еды и напитков.

Когда пришли Лиз и Маттиас, мы передвинули мебель в гостиной, освобождая место для гостей. По подсчетам Алекса, собиралось приехать не меньше сотни человек – его друзья из университета и серфинг-клуба.

К семи часам первый этаж уже под завязку забили шумные гости, и казалось, что их приехало значительно больше, чем рассчитывал Алекс.

Первое время мне было не до веселья. Я сосредоточилась на том, чтобы всем хватало напитков и закусок, и если сначала Лиз мне помогала, то потом и она растворилась в толпе, увлекаемая каким-то старшекурсником.

– Детка, выдохни. – На плечи легли ладони Алекса. – Я не для того устраивал это все, чтобы ты бегала как заведенная.

Он поцеловал меня в макушку и развернул к себе лицом. Его глаза блестели больше обычного, из чего я сделала вывод, что уж он-то точно веселился и отдыхал.

– Алекс, я так не могу…

Он приложил к моим губам палец, заставив замолчать.

– Ты моя девушка, а не официантка.

Митчелл схватил с ближайшего стола бутылку с пивом, с легкостью открыл и протянул мне.

– Хочу, чтобы ты развлекалась.

Я неуверенно улыбнулась, взяла бутылку и сделала небольшой глоток. Я пробовала алкоголь и раньше, но не была от него в восторге, поэтому сейчас подыгрывала Алексу, чтобы не расстраивать его.

– Митчелл, ты так и не познакомил нас со своей подружкой!

К нам приблизились два высоких накачанных парня. По тому, насколько темной от загара была их кожа, я поняла, что это друзья Алекса из серфинг-клуба.

Алекс притянул меня к себе чуть резче, чем обычно, будто хотел показать товарищам, чтобы не смели покушаться на мое внимание.

– Бен, Крис, это Линда. Линда, это два редкостных засранца, от которых тебе стоит держаться подальше.

На губах Алекса играла веселая ухмылка, по которой я поняла, что такая форма общения между ними была нормой.

Новые знакомые окинули меня оценивающими взглядами и многозначительно переглянулись – наверняка ожидали увидеть вместо меня кого-то более эффектного, ведь рядом с такими парнями, как они, всегда крутились если не модели, то наверняка девушки из группы поддержки.

– Да ладно тебе, Митчелл, – усмехнулся один из них, кажется, Бен. – Тут достаточно более доступных девичьих тел для того, чтобы мы приударили за Линдой. – Парень подмигнул мне, видимо, посчитав шутку смешной, а мне отчего-то стало не по себе.

Я выдавила вежливую улыбку и прижалась плотнее к Алексу. Тот, почувствовав мое движение, напрягся и обхватил меня второй рукой.

Пока парни переговаривались о чем-то своем, я смотрела по сторонам.

В очередной раз пригубив пиво, я чуть не подавилась. У дальней стены заметила Элиаса, чье появление на этой вечеринке было само по себе неожиданным. Я полагала, что он либо куда-то уедет либо проведет остаток дня в студии, но еще больше удивилась, увидев его собеседницу, которой оказалась Лиз Скаво.

Подруга кокетливо строила глазки, что-то с упоением ему рассказывая, а Элиас слушал с легкой улыбкой, не отрывая от девушки взгляда. Когда Скаво замолчала, старший Митчелл наклонился и что-то сказал ей в ответ, отчего та захихикала.

В этот раз я сделала большой глоток пива, стараясь вместе с ним проглотить и обиду: во‑первых, от того, что Лиз так увлеклась общением с человеком, про которого я рассказывала ей отнюдь не лестные вещи, а во‑вторых, что подруга, особо не стараясь, с первой же встречи заслужила благожелательное отношение Элиаса Митчелла, пока я лезла из кожи вон, выслушивая в ответ лишь бесконечные упреки и издевки.

Я отвернулась от них и попыталась сосредоточиться на беседе Алекса с друзьями.

И почему я так завелась? Они взрослые люди и сами решают, с кем и как общаться. Наверное, дело было в алкоголе и усталости.

Больше часа я честно старалась отдыхать и не думать об обслуживании гостей. С каждой минутой присутствующие становились все пьянее и веселее, музыка звучала громче, а мне было все менее комфортно. Я всегда предпочитала такому виду развлечений более спокойное времяпрепровождение. Но это была часть жизни Алекса, поэтому я поддерживала беседы со знакомыми и незнакомыми людьми, вежливо улыбалась и краем глаза посматривала за младшим Митчеллом, который вместе с друзьями все больше хмелел и начинал вести себя вызывающе.

Осмотревшись, я заметила, что закусок заметно поубавилось, и пошла на кухню, чтобы взять из холодильника несколько блюд, предусмотрительно заготовленных Глорией.

Следом за мной, громко хохоча, влетела Лиз. Я покосилась на нее с улыбкой:

– Что тебя так развеселило?

Подруга вытерла уголок глаза салфеткой, которую схватила со столешницы.

– Элиас рассказал историю про то, как они с Алексом скатились в кювет на отцовской машине и получили потом нагоняй.

Я хмыкнула и принялась снимать с тарелок целлофан. Лиз подошла ко мне и с силой плюхнулась на барный стул, стоявший рядом.

– Не понимаю. Ты говорила, брат Алекса – говнюк, но я с ним пообщалась – и он просто обаяшка.

Я вручила подруге два блюда:

– Рада, что он тебе понравился.

Лиз приняла тарелки и недоуменно уставилась на меня.

– Нет, серьезно. Ты мне точно про того Элиаса рассказывала? Или у Алекса есть еще брат, а у родителей плохо с фантазией на имена?

В одну руку я взяла блюдо, а другой обхватила горлышки нескольких бутылок с пивом, и направилась к выходу:

– Увы, это все тот же Элиас.

Подруга сползла со стула и двинулась за мной:

– Хочешь, я ненавязчиво спрошу у него, что он о тебе думает? Мы с ним довольно долго общались, и я могла бы…

Я резко обернулась и выразительно взглянула на нее:

– Ну уж нет!

– О ком это вы тут сплетничаете, подружки?

Мою талию обвили мужские руки, а на шею приземлился рассеянный поцелуй. Лиз широко улыбнулась, глядя мне за плечо:

– Девочки для того и придумали сплетни, чтобы не делиться ими с мальчиками.

– Неужели у тебя есть от меня какие-то секреты? – игриво поинтересовался младший Митчелл и зарылся носом мне в волосы, щекоча.

– Алекс! – выдохнула я и сделала вид, что пытаюсь вырваться.

Парень лишь шумно вздохнул, убрал руки и подхватил мою ношу.

– Ты сейчас все уронишь! – воскликнула я, когда он неуверенной походкой двинулся в сторону гостиной.

– Я управляюсь с океанскими волнами, детка. Неужели думаешь, что я не способен управиться с парой бутылок пива? – отозвался он.

– Если бы только парой… – пробормотала я и обернулась к Лиз, чтобы забрать у нее блюда.

Зайдя в гостиную, застала Алекса у общего стола двигавшим бутылкой пустые тарелки, чтобы освободить место.

– О боже, – шепнула я и подскочила к нему, заметив, что одна из тарелок оказалась в дюйме от того, чтобы упасть и разбиться. Я быстро собрала пустые блюда на столе в одну стопку и поставила принесенные на освободившееся место.

Митчелл приблизился ко мне, вновь приобнял и уткнулся носом в шею.

– Ты такая внимательная, – пробормотал он.

– С тобой приходится, – ответила я.

Рука Алекса с талии скользнула вниз. Я замерла, быстро оглядывая гостей и убеждаясь, что никто этого не заметил.

– Я так хочу тебя, – шепнул Алекс в ухо, и его рука сжала мне ягодицу. – Прямо сейчас.

– Алекс, – выдохнула я, все еще смущенно озираясь.

Мой взгляд наткнулся на пристально следившие за нами черные глаза. В следующую секунду эти глаза опустились и увидели, где находится рука Алекса. В этот же самый момент младший Митчелл, горячо дыша, провел губами по моей щеке.

Я пришла в ужас и осторожно отстранилась от парня.

– Так нельзя, – негромко произнесла я, успокаивающе положив ладонь ему на грудь. Еще не хватало заниматься прелюдией на глазах у Элиаса. – Здесь полно людей.

– Тогда пойдем наверх. – Алекс снова привлек меня, обдавая алкогольными парами.

Я постаралась выдавить смешок, но он получился нервным:

– Я пойду наверх только для того, чтобы уложить тебя спать.

Парень обиженно надул губы. Я быстро чмокнула их и выскользнула из объятий:

– Принесу еще закуски.

Двигаясь в сторону кухни, я вновь поймала на себе внимательный взгляд старшего Митчелла.

Тем временем вечеринка была в самом разгаре.

Я продолжала поддерживать общение с гостями и была увлечена беседой со знакомой девушкой из университета, когда услышала сразу несколько громких возгласов.

Обернувшись вместе со всеми на звук, я обомлела. Алекс в компании одного из друзей-серфингистов забрался на обеденный стол и принялся красоваться, демонстрируя какие-то профессиональные стойки. Парни смеялись и цеплялись друг за друга в попытке не упасть. У стола рядом с ними стояла группа девчонок, подговаривавших их устроить стриптиз.

Когда в результате их толкотни начала сыпаться посуда, я кинулась к ним, судорожно ища глазами в толпе кого-то, кто мог бы мне помочь.

Наконец я заметила Чэна, который стоял неподалеку и, скрестив на груди руки и довольно скривив губы, следил за разворачивающимся действием.

– Маттиас! – бросилась я к нему. – Их нужно снять. Они все разобьют или поранятся сами.

– Да ладно тебе, Линда! – весело хмыкнул он. – Ты думаешь, они это в первый раз? Такое мастерство не пропьешь. Смотри!

Я обернулась и увидела, как в этот самый момент Алекс, пьяно покачиваясь, стянул с себя футболку и кинул в группу взвизгнувших девчонок. Одна из них поймала ее и надела на себя. Затем протянула вверх руки, и Алекс, подхватив ее, затащил на стол, после чего приобнял за талию, не давая упасть, и принялся двигаться вместе с ней под музыку. Девушка, в свою очередь, совершенно бессовестно висла у него на шее.

При виде этой картины меня замутило, а в висках запульсировало.

Я не могла поверить, что все это происходило прямо у меня на глазах. Руки Алекса на талии чужой девушки. Руки девушки на шее Алекса. Все было как в замедленной киносъемке, и мне совершенно не нравился демонстрируемый фильм.

Кто-то сделал музыку еще громче.

Пока все вокруг смеялись и наслаждались шоу, я не могла сдвинуться с места, шокированная увиденным.

Кто-то вышел из толпы и ударил Алекса по ноге, привлекая внимание. Замутненным от неверия разумом я не сразу поняла, что это был Элиас.

Когда младший Митчелл не отреагировал, Элиас дернул его за штанину и что-то сказал, но за общим шумом с моего места не было слышно, что именно. Алекс опустил осоловелый взгляд на брата, продолжая поддерживать девушку. Элиас сказал что-то еще, но Алекс махнул рукой и вернулся к своему занятию.

Брат снова шлепнул его по лодыжке и произнес что-то сердито. Это заставило Алекса на мгновение остановиться, а затем медленно стянуть с шеи руки партнерши.

Он пьяно улыбнулся девушке, хлопнул по плечу красовавшегося рядом на столе друга, что-то сказал ему, и они спустились на пол. Алекс снова подхватил свою партнершу и помог спуститься и ей.

Для полноты картины не хватало только, чтобы он приобнял ее за плечи и повел сквозь толпу с намерением уединиться, – настолько гармонично они смотрелись вместе. Меня так сильно замутило, что я прикрыла рот ладонью.

Элиас подошел к Алексу вплотную и произнес что-то еще, что заставило младшего Митчелла злобно ощетиниться и огрызнуться в ответ.

Я проследила за тем, как Алекс забрал у девушки свою футболку и вновь надел ее на себя. Не в силах больше смотреть на все это, я развернулась и направилась на кухню, где было чуть тише и спокойнее.

Забралась на барный стул и, облокотившись о стол, спрятала лицо в ладонях. Перед глазами все еще стояли картинки того, как Алекс, наполовину раздевшись, танцует с незнакомой мне девушкой, придерживая ее за бедра.

– В этом весь Алекс.

Я вздрогнула и обернулась. В дверном проеме, прислонившись плечом к косяку, стоял Элиас и мрачно смотрел на меня.

– Он просто пьян, – устало произнесла я, отворачиваясь.

Митчелл долго ничего не говорил, и я решила, что он уже ушел. Но вдруг он подал голос:

– Если вдруг понадобится снова привести его в чувство, лучше обращаться ко мне, а не к его друзьям.

– Хорошо, – бесцветным голосом ответила я.

Да, именно так я пыталась успокоиться, – убеждая себя, что Алекс всего лишь переборщил с выпивкой. После того, что он делал ради меня и после того, как сказал, что любит, он бы не смог так поступить со мной. Я знала, что то, что происходило сегодня, было частью жизни Алекса. Мне просто нужно было привыкнуть и относиться к этому проще. В конце концов, это всего лишь танцы…

Позже я вернулась в гостиную, где так сильно громыхала музыка, что у меня начала болеть голова.

В поле зрения попал обеденный стол и бедлам, творившийся на нем. Продираясь сквозь танцующие пары, я взяла валявшуюся по пути пустую коробку из-под роллов и принялась собирать в нее осколки с пола. У одной из ножек я заметила две пустых бутылки виски, хотя, насколько знала, крепче пива проносить сюда ничего не планировалось.

Я тяжело вздохнула и потянулась к бутылкам, чтобы выбросить и их.

Кто-то толкнул меня сзади, и я рухнула на четвереньки. Левую ладонь пронзила обжигающая боль. Я подняла ее и заметила, что поранилась об один из осколков. Не сильно, но достаточно для того, чтобы из ранки начала сочиться кровь.

– Оу, прости! – Чьи-то сильные руки потянули меня вверх и поставили на ноги. Передо мной стоял друг Алекса – Бен. Его широкая улыбка померкла, когда он обратил внимание на кровь на моей ладони. – Ты поранилась? Черт. Давай продези… дезифи… ну ты поняла.

В руке у него показалась полупустая бутылка виски, и парень потянул к себе мою ладонь.

Я дернулась, не желая, чтобы меня поливали алкоголем, которого здесь вообще не должно быть.

– Отвали от моей девушки, чувак. – Из ниоткуда на Бена налетел Алекс и пихнул его в грудь.

Младший Митчелл еле стоял на ногах. Он вцепился в рубашку товарища и то ли держал его, то ли пытался не упасть сам.

– Все в порядке! – поторопилась успокоить его я, пряча травмированную руку. – Он хотел мне помочь!

– Дружище, успокойся! – прикрикнул Бен, пытаясь отцепить от себя Алекса, но тот почти навалился на него, что-то рыча себе под нос.

Рядом вырос Маттиас, который был самым трезвым среди них троих, и без особого труда расцепил парней. Он встал перед Алексом, загораживая собой Бена, и предупреждающе положил руку Митчеллу на плечо.

Тот, казалось, уже совсем перестал соображать, кто перед ним, и готов был ударить и Чэна. Я схватила Алекса за руку и заставила посмотреть на себя.

– Пожалуйста, успокойся, Алекс. Все хорошо, – я с мольбой взглянула на него. Как только Митчелл смог сфокусироваться на мне, черты его лица смягчились.

– Детка, – пробормотал он.

Я посмотрела на Маттиаса, и тот кивнул мне, призывая увести Митчелла подальше. Я потянула Алекса за собой в сторону кухни. Закрыла за нами дверь, прислонила Алекса к столешнице и метнулась к раковине, чтобы промыть руку, кровь с которой уже начала капать на пол.

– Где у вас аптечка? – спросила я у Алекса, пока тот крутил сидушку барного стула в безуспешной попытке повернуть к себе нужной стороной.

– М? – невнятно промычал он, попробовал сесть на стул, но тот снова прокрутился, и парень ударился бедром о спинку.

– Аптечка, Алекс! – Я начинала злиться.

– Аптечка… – бездумно повторил он и неопределенно махнул рукой в сторону шкафчиков над посудомойкой.

Я открыла первую дверцу и обнаружила за ней контейнер с медицинскими принадлежностями. Порывшись, нашла перекись и бинт и дрожащими руками принялась обрабатывать рану.

– Детка, что с твоей рукой? – Устав бороться со стулом, Алекс решил обратить внимание на меня.

– Все в норме. – Я взяла кухонные ножницы, отрезала кусок бинта и начала обматывать им ладонь.

Митчелл потянулся, чтобы помочь мне, но опрокинул открытый пузырек с перекисью на пол.

– Алекс! – не выдержала я и укоризненно посмотрела на него. Парень недоуменно покосился на шипящую жидкость и на то, что осталось от пузырька, а потом повернулся ко мне.

– Прости, – сказал он и виновато улыбнулся.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и быстро обмотала руку бинтом. После этого взяла бумажные полотенца, осторожно собрала осколки и выбросила в мусорное ведро.

– Пожалуйста, жди меня здесь.

Я убрала аптечку и ножницы, а затем вышла из кухни. Поискала глазами в толпе Элиаса, но среди уже порядком опьяневших студентов его не было.

Мне пришлось обойти весь первый этаж, чтобы убедиться, что старшего Митчелла нигде нет.

Я вышла в холл, чтобы подняться на второй этаж, но в этот момент входная дверь открылась, и в дом вошли улыбающиеся Элиас и Лиз.

Меня кольнуло какое-то неприятное чувство. Они веселились, в то время как Алекс, пребывая в невменяемом состоянии, чуть не затеял драку, в то время как я с трудом нашла аптечку, чтобы остановить кровь из раны. Они проводили время вместе, и им было хорошо.

С другой стороны, они ничего не знали и не обязаны были знать. Но почему же мне стало так… больно?

При виде меня улыбка Митчелла померкла.

– Элиас, – обратилась я к нему. – Алекс слишком много выпил. Надо бы закругляться, а я тут сама гостья, чтобы всех выпроваживать.

Митчелл сначала внимательно посмотрел на меня, а затем кивнул и обратился к Лиз:

– Прошу прощения, надо заняться хозяйскими делами.

Он одарил ее еще одной улыбкой, такой, что мне захотелось зашипеть от злости. Да что со мной не так, господи?!

Лиз улыбнулась ему в ответ и игриво прищурила глаза:

– Никаких проблем.

Она явно флиртовала, и я едва удержалась от того, чтобы подколоть ее.

Вместе мы вернулись в гостиную. Элиас направился в сторону музыкальной установки, а я – туда, где оставила Алекса. Разумеется, ждать он меня не стал. В тот момент, когда я вернулась, он повис на кухонной двери, едва не падая, но я успела подхватить его.

Музыка стихла.

– Зануда Лесси вышел на арену! – воскликнул младший Митчелл заплетающимся языком.

Я взяла его за руку:

– Пойдем наверх.

Парень перевел на меня удивленный взгляд, а затем смазано улыбнулся:

– Моя Линда…

– Да. Пошли. – Я закинула его руку себе на плечо, приобняла за талию и повела из гостиной. Сделать это было непросто, поскольку Алекс весил почти вдвое больше меня, и его водило из стороны в сторону. Облегчало задачу лишь то, что он не сопротивлялся.

– Я так устал, – протянул он, когда мы поднялись на середину лестницы.

– Осталось еще немного, – ласково произнесла я, подтягивая его наверх и чувствуя, как сильно напрягается моя спина.

Каким-то чудом мы умудрились добраться до его спальни. Я усадила Алекса на кровать, закрыла дверь и вернулась, чтобы помочь ему раздеться. Сняла кроссовки и стянула футболку. Внезапно Алекс взял меня за талию и притянул к себе, уткнувшись лицом в живот.

– Линда-а-а, – прошептал он. – Моя Линда.

Несмотря на то, что все еще была недовольна, я почувствовала прилив нежности. Я знала, что причиной произошедшего сегодня стал крепкий алкоголь, а потому не могла сильно злиться на Митчелла.

Гладя парня по голове, я произнесла:

– Твоя. А ты мой Алекс.

Он теснее прижал меня и сделал вид, что зарывается лицом в живот.

– Щекотно, – глупо хихикнула я.

Затем он отстранился и посмотрел на меня снизу вверх затуманенным взглядом:

– Ты хорошая. Я хочу, чтобы ты всегда заботилась обо мне. И я хочу заботиться о тебе.

То, что происходило сегодня, мало походило на его заботу, но я хотела от него слишком многого. Алекс долгое время вел такой образ жизни, поэтому не мог все изменить по одному щелчку пальцев. Всему свое время.

Завтра он придет в себя и наверняка будет сожалеть о случившемся.

Я провела ладонью Алексу по лицу, и он подался к ней, прося больше ласки. Я наклонилась и поцеловала его в лоб:

– Договорились. Но сначала тебе нужно выспаться.

Алекс не сопротивлялся, когда я помогала ему снять джинсы и укладывала в постель.

– Полежи со мной, – попросил он, когда я накрыла его одеялом и собралась уйти.

– Там внизу гости, надо всех проводить…

– Пожалуйста.

Алекс смотрел на меня таким умоляющим взглядом, что я поняла, что ни за что на свете не могу ему отказать.

Я осторожно легла поверх одеяла рядом и повернулась набок, положив ладонь под голову.

Митчелл сонно улыбнулся:

– Привет.

– Привет, – улыбнулась я в ответ. Несколько минут мы молча смотрели друг на друга. Затем Алекс, уже почти засыпая, прошептал:

– Я люблю тебя. И хочу сделать самой счастливой.

– С тобой я счастлива.

– Моя Линда-а-а, – еле слышно протянул Алекс и закрыл глаза.

Я почти задремала вместе с ним, но вздрогнула от его единственного всхрапа и не удержалась от смешка. Затем поцеловала его в уголок губ и осторожно встала, стараясь не разбудить.

Судя по тому, что снизу не доносилось ни звука, Элиас справился со своей задачей и выпроводил гостей, пока я укладывала Алекса.

Я собрала снятые с него вещи и сложила на пуфе рядом с постелью. Затем напоследок взглянула на мирно спавшего парня и тихо вышла из спальни. Спустилась вниз с намерением разобрать хотя бы часть бардака, оставленного после вечеринки, чтобы у Глории было меньше работы.

Элиаса я застала в гостиной. Он стоял у одного из высоких окон, скрестив на груди руки, и задумчиво смотрел вдаль.

– Алекс спит. – Митчелл в ответ едва заметно кивнул, не отрывая глаз от темноты за окном.

Я бросила на него неуверенный взгляд и принялась собирать со стола грязные тарелки.

Не знаю, сколько прошло времени, но я успела несколько раз сходить на кухню и обратно, убирая мусор, а Элиас продолжал стоять истуканом. Стало немного обидно, ведь это его дом и он мог хотя бы немного мне помочь. Но, видимо, Элиас Митчелл считал уборку ниже своего достоинства. Сделав такой вывод, я чуть слышно фыркнула и тут же с громким звоном выронила приборы, услышав его голос.

– Твоя подруга – Лиз, если не ошибаюсь, – довольно мила, но слишком отчаянно пыталась произвести на меня впечатление.

Я бросила на его спину недоуменный взгляд и принялась собирать рассыпавшиеся вилки.

– Что плохого в том, что девушка хочет понравиться парню?

– Ты вела себя с Алексом так же?

Я стиснула зубы и негромко произнесла:

– Полагаю, что это не твое дело.

От окна раздалось хмыканье, а затем снова наступила тишина.

Я собрала в одном месте пустые банки из-под пива и газировки, прокручивая в голове слова Элиаса. Мне невыносимо хотелось сказать ему что-то неприятное. Например, не прилипли ли у него ботинки к полу, раз он замер в одном месте…

– Зря ты на это согласилась.

– Если ты об уборке, то это была моя инициатива. И кстати, ты мог бы мне помочь вместо того, чтобы…

– Я говорю про твое проживание у нас.

Я застыла с пустыми бутылками в одной руке и коробкой из-под пиццы в другой.

– Похоже, мне все же придется смириться с тем фактом, что рано или поздно ты переедешь к нам насовсем.

Тяжело дыша, я не отрывала взгляда от его спины.

– К сожалению, ты делаешь моего брата слишком счастливым, чтобы он поставил тебя в один ряд со всеми его предыдущими подружками.

Я вернула все, что держала в руках, обратно на стол.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Я до последнего момента надеялся, что мне удастся уговорить Алекса не торопить события. Надеялся, что его увлеченность тобой – такая же пустая, как и все, что было с ним до этого.

В горле появился ком. Я, потрясенная, обошла вокруг стола и двинулась к Элиасу. Встав сбоку от него в паре метров, повторила свой вопрос более требовательно:

– Зачем ты мне это говоришь?

– Раньше он прислушивался к моему мнению, но в этот раз не помогли даже мои попытки внушить ему, что тебе от него нужны только деньги.

– Это не правда, – выдавила я, сжимая руки в кулаки и не обращая внимания на то, как заныла порезанная ладонь.

– Я знаю, – просто сказал он.

Я была в шоке. Я была в негодовании. Я была в ужасе.

– Твое появление здесь было ошибкой. – Элиас продолжал говорить чудовищные вещи еще более чудовищно спокойным тоном. – Твое появление в жизни Алекса было ошибкой.

Мне показалось будто меня с силой толкнули в грудь, так, что перехватило дыхание.

Элиас молча смотрел в окно. Он был совершенно безучастен ко всему происходящему. Ему было плевать на то, что он снова довел меня до слез, на то, что я была в бешенстве. Ему было плевать на меня.

– Элиас, почему? – спросила я дрогнувшим голосом.

На долю секунды Митчелл скосил глаза в мою сторону, а затем снова обратил все внимание на виды за окном.

– Что почему?

Силы небесные, как же меня выводил из себя этот его равнодушный тон! Меня всю трясло.

– Что я тебе сделала? Почему ты так обращаешься со мной? За что ты меня ненавидишь?

Неужели я правда рассчитывала, что после моих слов на его лице что-то изменится? Дрогнет хоть один мускул?

Прежде чем ответить, Элиас несколько раз моргнул и чуть опустил взгляд.

– За то, что ты девушка моего брата.

Я была готова обрушить на него новые вопросы и полные негодования речи, но поперхнулась заготовленными словами.

Элиас повернул голову в мою сторону, но продолжал предпочитать смотреть в пол под моими ногами, а не на меня.

– За то, что он влюблен в тебя, а ты влюблена в него, – говорил он все тем же невозмутимым тоном, будто мы обсуждали погоду на улице, а не выясняли отношения.

Я недоуменно приоткрыла рот, отчаянно пытаясь понять, к чему он клонит. Наконец Элиас посмотрел на меня таким взглядом, что мне захотелось уменьшиться до размеров крохотной мушки и улететь в форточку.

– За то, что я не перестаю думать о тебе ни на минуту с того самого момента, как ты появилась на пороге нашего дома.

Все мое негодование смыло пугающе ледяной волной спокойствия. Наивно было полагать, что он скажет мне правду.

Не отрывая от него глаз, я устало вздохнула:

– У тебя просто талант выставлять меня полной дурой.

По его губам скользнула смиренная улыбка. Он вновь ненадолго опустил взгляд в пол, а затем посмотрел на меня. Но теперь в его глазах не было презрительного равнодушия, к которому я уже успела привыкнуть. В них появилась не виданная до этого в нем печаль.

– Я настолько перестарался, что вконец потерял твое доверие, – негромко произнес он и склонил голову набок. – Что ж, я добился того, чего хотел.

Я совершенно перестала понимать происходящее.

Я вспомнила все те рисунки с моим изображением, которые нашла у него в спальне. Элиас Митчелл? Нет. Этого не может быть. Это какая-то шутка.

Тем временем он снова повернулся к окну и вернул лицу полное бесстрастности выражение:

– Можешь считать, что этого разговора не было.

– То есть… – еле выдавила я, все еще пребывая в потрясении. – То есть как это – не было?

У Элиаса напряглась нижняя челюсть.

– Так, что он бессмысленный.

Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, но уже не от злости, а от нарастающего отчаяния.

– Элиас, объясни мне…

– Ты получила ответ на свой вопрос, – перебил он меня, смотря в окно. – Как к нему относиться – решать только тебе.

Я окинула беспомощным взглядом гостиную. Кажется, я собиралась убраться? Нет, после только что услышанного убраться нужно мне самой и как можно скорее. Это было жестоко. Сейчас Элиас повернется ко мне, саркастически усмехнется и скажет что-то в духе: «все же я не ошибался в твоей недалекости».

Но когда я вновь взглянула на него, он продолжал хмуро смотреть в окно, а по его скулам ходили желваки.

Я развернулась и бесшумно направилась к лестнице. На ватных ногах добралась до своей комнаты. Будто в полубреду дошла до постели и, не чувствуя себя и своего тела, забралась в нее, не раздеваясь. Накрылась одеялом, потому что меня колотила дрожь. Уставилась в одну точку перед собой, потому что казалось, будто я сошла с ума.

Завтра. Завтра утром я проснусь и выяснится, что это все был очень, очень странный сон. Быть может, я вместе с Алексом перебрала алкоголя? А может, и нет вовсе никакого Алекса, и я лежу в кровати у себя дома? Вот-вот мама постучит в дверь и скажет, что завтрак готов, а сама она сейчас поедет в редакцию.

Но вместо стука за дверью раздались шаги. До боли знакомые, чуть прихрамывающие шаги.

Я затаила дыхание, словно боялась, что он услышит и зайдет ко мне. Только зачем? А зачем он сказал все те слова, что по кругу звучали у меня в голове?

Элиас Митчелл вызывал слишком много вопросов и не давал ни одного ответа.

Я слышала, как он зашел в свою спальню. Слышала, как медленно прошел от двери к столу, стоявшему у окна. Слышала скрип стула, когда он сел на него. Я слышала слишком много. Возможно, слышала даже его тяжелое, чуть дрожащее дыхание – хотя, скорее всего, это было мое собственное.

Я хотела забыться глубоким сном, но, как назло, все было против меня. Сколько бы ни ворочалась, ни ругала себя, не смогла сомкнуть глаз ни на минуту.

Я не слышала, как Элиас лег спать. Возможно, он так и уснул, сидя за столом. Представив старшего Митчелла пускающим слюни на свои рисунки, я должна была почувствовать веселье, но почувствовала тоску.

Портреты. Мои портреты. Сколько их было у него? В тот злополучный день я успела заметить с десяток. А о существовании скольких я не знала?

Я стиснула зубы, уткнулась лицом в подушку и застонала.

Глава 12

Проведя ночь в лихорадочном беспамятстве, бесконечно засыпая и просыпаясь, под утро я встала совершенно разбитой.

5:41 показывали часы на мобильном. Это была, пожалуй, самая долгая и кошмарная ночь в моей жизни.

Я заставила себя подняться с постели и сходить в душ. Вместе с этим сменила повязку на руке на пластырь, который нашла в рюкзаке.

Судя по стоявшей в доме тишине, Митчеллы еще спали.

После душа стало легче и даже казалось, будто мне удалось смыть с себя неприятные остатки вчерашнего вечера. Воспоминания о произошедшем вызывали дурноту.

Когда я вернулась в спальню, то поняла, что мне физически тяжело находиться в этой комнате и в этом доме, осознавая, что за стенкой находится Элиас, а за дверью напротив – Алекс, который не знает о том, что случилось, а если узнает…

Мне срочно нужно было развеяться. Было ли хорошей идеей вызвать такси в шесть утра и уехать, не предупредив Алекса? Оставить ему записку? Написать смс? А что, если у него не выключен звук на мобильном и он проснется? Он ни за что никуда меня не выпустит, пока не выяснит, в чем дело.

Я все же собралась и вызвала машину, решив написать Алексу позже, чтобы дать ему возможность выспаться.

Перед выходом заглянула в гостиную, которая была все так же завалена мусором. Мысленно извинившись перед Глорией, я вышла из дома и села в такси.

Сначала я попросила сонного и хмурого водителя ехать «куда-нибудь», но позже остановила выбор на Нолкресте. Во-первых, до него было проще всего доехать по дороге, которую выбрал таксист, а во‑вторых, в такой ранний час в этом маленьком парке можно было застать только бегунов и собачников.

Водитель высадил меня на небольшой парковке, прилегающей к парку. Я расплатилась и двинулась в сторону зелени, чистого воздуха и тишины.

Узкие тропинки проходили через весь Нолкрест и закольцовывались в круги, оттого казалось, будто бы в парке оставил след НЛО.

Я пошла по одной из тропинок и вспомнила, что в последний раз была здесь с Лиз на рождественские каникулы.

«Твоя подруга довольно мила, но слишком отчаянно пыталась произвести на меня впечатление».

Внутри все напряглось. Я приехала сюда, чтобы развеяться и освежить мысли, а не думать об этом. Но это было невозможно.

Все мои вещи остались в доме Митчеллов, и я прекрасно понимала, что спустя несколько часов умиротворяющего единения с природой мне так или иначе придется туда вернуться.

Навстречу по тропинке бежал высокий спортивный парень в наушниках. Приблизившись, он подмигнул мне и двинулся дальше.

Я неспешно шла вперед, глядя по сторонам и глубоко дыша.

«Ты делаешь моего брата слишком счастливым, чтобы он поставил тебя в один ряд со всеми его предыдущими подружками».

Еще вчера я была бы искренне рада тому, что Алекс счастлив рядом со мной. Но сейчас мне отчего-то хотелось выть.

Кого я обманывала? Я прекрасно знала, из-за чего я хотела выть.

«Твое появление здесь было ошибкой. Твое появление в жизни Алекса было ошибкой».

Слова Элиаса не могли быть правдой. Он сказал это лишь для того, чтобы снова вывести меня из равновесия. У него всегда прекрасно это получалось.

«Я не перестаю думать о тебе ни на минуту с того самого момента, как ты появилась на пороге нашего дома».

Я остановилась и прикрыла глаза. Элиас определенно издевался надо мной. Возможно, это было испытанием для меня. Он хотел проверить, насколько я верна Алексу. Неужели он полагал, что я соблазнюсь на него?

Я открыла глаза. С губ сорвался нервный смешок. Элиас Митчелл. Влюблен в меня. Какая же я была идиотка, раз могла поверить в это.

Больше вероятности симпатии со стороны Элиаса мне не понравилось чувство, всколыхнувшееся от осознания невозможности этого.

Разочарование. Я чувствовала гребаное разочарование.

Какое мне дело до того, что испытывал ко мне Элиас? Он был всего лишь братом моего парня, этаким побочным эффектом наших отношений. Я хотела лишь, чтобы он знал, что я искренна с Алексом и хочу быть с ним, что мне можно доверять, что я не заслуживаю того, чтобы со мной обращались так, как обращался Элиас.

А что, если?..

Нет. Нет-нет-нет.

Мне захотелось зарычать от мысли, пришедшей в голову. Мысли о том, что я не стремилась показать Элиасу, что я «хорошая девочка», а лишь прикрывалась этим потому, что меня неосознанно тянуло к нему.

Я стиснула зубы и пошла дальше, быстро, не глядя по сторонам, заглушая внутренний голос.

Это исключено. Я всего лишь начала накручивать себя под давлением услышанного накануне.

Мне не нравился Элиас. Мне не мог нравиться Элиас. Что в нем могло бы меня привлечь? Его хамское отношение? Его снобизм? Разве я похожа была на мазохистку?

Я вспомнила, с каким недоверием он смотрел на меня в первый день нашего знакомства. Вспомнила, как грубо он прогнал меня со скамейки в саду. Вспомнила, как он каждый раз не упускал возможность намекнуть мне на то, что я глупая и что мое пребывание в доме Митчеллов нежелательно.

А потом… Потом вспомнила, как он помог мне, когда я подвернула ногу. Вспомнила, как он поймал меня, когда я чуть не упала на заднем дворе. Вспомнила, как он разминал мне руку на занятии…

«Линда Престон, ты отвратительный человек», – без остановки твердила я мысленно, и с каждой секундой мой шаг становился все быстрее. Казалось, что вместе со скоростью из моей головы вылетят и эти кошмарные мысли.

Чувствуя, что начинаю задыхаться, я замедлилась.

Это все глупости. Элиас Митчелл – манипулятор, а я зависима от его мнения, потому что он брат моего парня. Потому что он имеет влияние на Алекса.

«Раньше он прислушивался к моему мнению. Но в этот раз не помогли даже мои попытки внушить ему, что тебе от него нужны только деньги».

Вот оно. То чувство, которое я должна испытывать – ненависть. Злость на Элиаса за то, что посмел сказать подобное Алексу. Это была фантазия больного, замкнутого в себе человека. Это ревность. Элиас ревновал Алекса ко мне. Конечно, ревновал. Алекс был его другом все эти годы, а сейчас младший Митчелл уделяет все свободное время мне, да еще посмел привести к себе домой.

Все это время Элиас пытался отпугнуть меня своим поведением, а когда понял, что это не работает, решил придумать байку про то, что якобы влюблен в меня, чтобы проверить мои чувства к Алексу.

Чертов Элиас Митчелл! Ненавижу! Ненавижу, ненавижу, ненави…

Зазвонил мобильный. Ох, Алекс…

– Линда, где ты? – Его голос ходил по тонкой грани между беспокойством и бешенством.

– Алекс, прости, я… хотела оставить тебе сообщение, но боялась разбудить…

– Где ты?

– В Нолкресте. Со мной все в порядке, я просто…

– Какого черта ты забыла в Нолкресте в восемь утра? Если скажешь, что внезапно решила заняться бегом и тебя неумолимо потянуло именно в этот парк – боюсь, что поверю в это с трудом.

Какой же я была ужасной. И жалкой. И бедный Алекс…

– Я захотела погулять.

– В Нолкресте? В восемь утра? – повторил он с надрывом. – Бог мой, Линда! Что произошло? Я тебя обидел? Надрался как осел и нагрубил тебе?

– Нет!

– Оставайся там. Попрошу Элиаса отвезти меня. Буду через двадцать минут.

Каких же немыслимых трудов мне стоило не ударить себя кулаком в грудь, чтобы успокоить нервно дрогнувшее при звуке этого имени сердце.

– Я вернусь через час, клянусь тебе.

– Никуда не уезжай оттуда.

– Алекс!

Но он уже нажал отбой.

Что же, я вполне заслуживала его ярость. Насколько сильно я была зла на Элиаса, настолько же сильно Алекс должен злиться на меня. Я поступила глупо, практически сбежала из дома и никому ничего не сказала. Но два часа назад я не могла оставаться там ни минуты. Мне было плохо. Мне было нечем дышать. Меня тошнило.

Если Алекс простит меня, я буду бороться за него и за нас. Назло его брату. Мне плевать: пусть Элиас исходит ядом, пусть утопает в своем презрении ко мне. Я докажу ему, что достойна Алекса и что он по-настоящему дорог мне.

В ожидании я села на ближайшую к выходу из парка скамейку.

– Линда! – услышала я спустя обещанные двадцать минут. Повернулась на голос и увидела бегущего ко мне Алекса. Моего Алекса. Самого прекрасного, самого нежного, самого доброго Алекса.

Я поднялась ему навстречу, и как только он приблизился, обняла и прижалась к груди. Большой, теплой, надежной груди. Алекс тут же сомкнул вокруг меня руки:

– Я так волновался.

– Прости, – пробормотала я. – Я должна была тебе написать.

Алекс взял меня за плечи и, отстранив от себя, стал вглядываться в лицо. Он выглядел не слишком свежим после вчерашней вечеринки, но мне меньше всего хотелось осуждать его после того, какие предательские мысли только что позволяла себе я сама.

В его глазах читалась тревога:

– Скажи честно, если я тебя чем-то обидел. Я прямо сейчас с разбегу размозжу себе голову об дерево.

Я улыбнулась:

– Во-первых, ты ничем меня не обидел, а во‑вторых, не стоит портить такое красивое лицо.

– Тогда почему ты приехала сюда?

– Тебе ли не знать, что девочки часто совершают нелогичные поступки?

Алекс едва слышно хмыкнул и снова обнял меня:

– Пожалуйста, не исчезай так больше никогда. Я так сильно испугался, когда не смог до тебя достучаться, а затем обнаружил, что тебя нет.

– Прости. Не знаю даже, чем заслужила тебя.

– Неужели я настолько невыносим?

Я слабо шлепнула по его груди ладонью:

– Дурак.

Он засмеялся.

– Пойдем в машину. Элиас ждет.

Внутри меня все окаменело.

– Мы же едем домой? – выдавила я.

– Конечно. Или ты хотела куда-то съездить?

– Нет-нет, только домой. – Я слабо улыбнулась и, держа Алекса за руку, двинулась с ним к парковке.

Чем ближе мы подходили к машине Митчеллов, тем сильнее сдавливало мою грудь и тем меньше я хотела оказаться внутри салона. Стекла были затонированы, и потому я не видела водителя. Но мне хватало и знания, что Элиас находится в десятке метров, для того чтобы по моим внутренностям прошелся ураган. Внизу живота что-то неприятно засвербило.

Алекс открыл для меня заднюю дверцу машины, и я оказалась наедине с Элиасом на расстоянии вытянутой руки всего на несколько секунд, за которые Алекс закрывал за мной дверь и садился рядом с братом.

Этих секунд хватило для того, чтобы ярость, которую я пыталась развить в себе последние несколько часов, разлетелась в пыль.

Как только села на заднее сиденье, я подняла глаза на зеркало заднего вида и наткнулась на взгляд Элиаса. Виноватый и обеспокоенный взгляд.

Желчь подкатила к самому горлу, и я порадовалась тому, что ничего не ела утром.

Я подвинулась к самому окну, чтобы в поле моего зрения не попадало водительское зеркало.

– Нашлась беглянка, – весело произнес Алекс, усевшись впереди меня.

Элиас ничего не ответил, завел машину и тронулся с места.

– Слушайте, Глория же сегодня будет только вечером! – спустя несколько минут тишины произнес Алекс. – Давайте перекусим в каком-нибудь кафе.

– Втроем? – вырвалось у меня.

Алекс перегнулся через спинку сиденья, чтобы видеть меня. Его лицо сияло улыбкой. Похоже, он действительно загорелся этой идеей. Плохой идеей.

– Ага. Дома все равно сейчас шаром покати, а нам еще наводить порядок. Лучше было бы это делать на сытый желудок, – он подмигнул мне.

– Пристегнись, – подал голос Элиас.

Я сглотнула огромный ком в горле, образовавшийся при звуке его голоса. Голоса, который, как бы я ни не хотела в этом признаваться, что-то надломил во мне своими вчерашними словами.

Алекс закатил глаза и исчез за спинкой сиденья. Через пару секунд раздался щелчок ремня безопасности.

– Ну так что? – продолжил он.

– Как скажете, – ровно сказал Элиас.

– Этого спрашивать бесполезно. – Алекс махнул на него рукой и выглянул ко мне с другой стороны сиденья: – Детка, вся надежда на тебя.

– Я не знаю, – протянула я. – Если ты так хочешь…

Алекс шутливо свел брови:

– Не понимаю, как так произошло, что двое моих самых любимых на свете людей оказались такими занудами? Решено! – Младший Митчелл вновь выпрямился. – Едем в «Subway»!

– Ты же понимаешь, что Глория убьет тебя, если узнает, чем ты питался? – деловито поинтересовался Элиас.

Алекс поднял в воздух указательный палец:

– Ты слышал, что я сказал пару секунд назад? Я назвал вас своими самыми любимыми людьми! А это значит, что у вас нет никакого морального права сдавать меня Глории.

После этого мы с Элиасом должны были бы весело усмехнуться, и я была благодарна старшему Митчеллу за то, что он сделал это, пусть и довольно натужно, за нас двоих.

Алекс не умолкал ни на минуту всю дорогу до «Subway» и, казалось, совершенно не чувствовал парившего в салоне автомобиля напряжения. Хотя, быть может, и чувствовал, а потому пытался снизить градус бессмысленной болтовней.

Во время очередной глупой шутки я протянула руку и погладила его по плечу. Алекс взял мою ладонь и прижался к ней губами. Могу поклясться, что услышала шумный вздох Элиаса.

– Лесси, притормози-ка там! – внезапно воскликнул Алекс.

Старший Митчелл проехал несколько десятков метров и завернул на парковку возле скопления маленьких магазинчиков.

– Я сейчас! – Никто не успел сказать и слова, как Алекс выскочил из машины и оставил нас с Элиасом одних.

Я продолжала прятаться от зеркала заднего вида за передним пассажирским сиденьем, но мне было видно спину Элиаса. Он полностью открыл свое окно, оперся на него локтем и прикрыл ладонью рот, смотря через дорогу – в сторону, куда убежал Алекс. Его правая рука лежала на ручке коробки передач.

Я нажала на кнопку стеклоподъемника, чтобы тоже чуть приоткрыть окно и глотнуть свежего воздуха.

– Алекс чуть с ума не сошел.

Я с недовольством посмотрела на свою дрогнувшую руку. Я не хотела, чтобы он со мной разговаривал. Не хотела разговаривать с ним. Не сейчас.

– Я поступила неразумно. – Мой голос звучал так же равнодушно, как и голос Митчелла, хотя ладони начали потеть.

– Впрочем, как и всегда.

Я резко повернулась к Элиасу, продолжавшему смотреть в сторону. Хорошо, что у меня не было возможности увидеть свое отражение, потому что мои щеки наверняка пошли багровыми пятнами.

– Ты не представляешь, как сильно я от тебя устала. От твоих насмешек, твоей грубости, твоей… – Я запнулась и тяжело задышала. – Знаешь, почему я сбежала сегодня в парк? Потому что физически не могла находиться в одном доме с тобой.

Поза Элиаса оставалась такой же расслабленной, но я заметила, как побелели костяшки пальцев, сомкнувшихся вокруг ручки переключения передач.

А я распалилась не на шутку, ругаясь с его затылком.

– Тебе плевать на чувства других. Ты не задумываешься о том, что твои слова могут причинять боль. Ты с самого начала только и делаешь, что колешь, и колешь, и колешь меня словами.

Митчелл чуть склонил голову.

– Пусть другие считают тебя обаятельным, внимательным – каким угодно, Элиас Митчелл, но для меня ты просто ужасен.

– Алекс возвращается, – спокойно произнес он.

Клянусь, если бы рядом со мной было что-то тяжелое, я бы огрела этим Митчелла по голове.

Элиас выпрямился и закрыл окно.

Я устало вздохнула и откинулась на спинку сиденья. Мне вновь стало видно водительское зеркало. В нем мелькнули покрасневшие глаза Элиаса. Я зажмурилась. Я только что довела до слез Элиаса Митчелла? Нет, это часть его игры. Пора было уже привыкнуть.

Но все равно где-то глубоко внутри что-то дрогнуло в бессильном отчаянии.

Передняя дверца открылась, и в машину сел Алекс. Он обернулся ко мне и с широкой улыбкой протянул круглую розовую коробку. Я переводила удивленный взгляд с коробки на парня и обратно.

– Держи, – шепнул он заговорщически. Я взяла коробку. – Открывай. – Было видно, что ему не терпится увидеть мою реакцию.

Я медленно стянула крышку и не удержалась от улыбки. Внутри в куче тишью [22] лежал с десяток киндер-сюрпризов.

– Алекс, – умиленно протянула я.

Алекс всегда дарил мне похожие наборы сладостей, когда замечал, что со мной что-то не так, и хотел поднять мне настроение.

Он протянул руку и ласково провел по моим волосам:

– Чтобы моя малышка не грустила.

– Спасибо, – шепнула я, подняв на него взгляд. Улыбка Алекса стала еще шире, если такое вообще было возможно.

– Но только после еды, – он щелкнул указательным пальцем мне по носу и уселся на свое место.

Если бы кто-то в этот момент решил измерить мой эмоциональный фон по шкале Рихтера, то, думаю, баллов восемь с половиной там набралось бы точно.

– Элиас, тебе, как ты любишь, что-нибудь пресно-безвкусное?

– Мне все равно. Пойду пока займу место.

Старший Митчелл явно чувствовал себя не в своей тарелке в помещении кафе фаст-фуда. Зато Алекс будто попал в свою стихию. Он взял меня за руку и потянул к кассе:

– Я буду сэндвич с тунцом, а ты?

Я пробежала задумчивым взглядом по меню:

– Может, с ветчиной?

– Отлично, Элиасу возьмем овощной. И побольше горчицы. – Алекс весело хмыкнул.

Я обернулась на столик, который занял старший Митчелл. Элиас уперся локтями в стол и задумчиво смотрел перед собой.

– Может, все же, возьмем ему нормальный? Все-таки он тоже ничего не ел.

Алекс взглянул на меня, приподняв брови:

– С каких это пор ты начала жалеть Лесси?

Я неуверенно улыбнулась и пожала плечами. Алекс наклонился и чмокнул меня в щеку:

– Твоей добротой нужно делиться.

«Если бы ты только знал, что я наговорила твоему брату пятнадцать минут назад», – подумала я.

– Скажи спасибо Линде, что уговорила не брать тебе горчично-овощной саб, – заметил Алекс, подходя с подносом к нашему столу.

Элиас окинул еду скептическим взглядом, ясно говорившим о том, насколько ему безразлично, сэндвич с индейкой перед ним или кирпич.

Насмотревшись на аппетитные сэндвичи и наслушавшись приятных запахов, я осознала, что ужасно проголодалась. Особенно после пережитых стрессов, бессонной ночи и утренней прогулки.

Мне все еще было тяжело находиться в такой непосредственной близости от Элиаса, но я старалась сосредоточить внимание на младшем Митчелле и на еде. Стоило отметить, что и Элиас полностью меня игнорировал, лишь односложно отвечая на вопросы брата.

После приема пищи и милых шуток Алекса мое настроение заметно улучшилось. Но его последовавшее за нашим выходом из кафе предложение меня вновь огорошило.

Как только мы оказались на улице, Алекс выскочил вперед и развернулся к нам с возбужденно сверкающими глазами:

– Слушайте! Раз уж мы наконец выбрались из дома, давайте сходим куда-нибудь еще. Мне пока совсем не хочется возвращаться.

– Алекс, но у вас же дома бардак…

– Ну и что? Мы его убрать всегда успеем. На крайний случай вызовем клининг. Элиас, ты как?

Элиасу идея еще одной совместной поездки куда-либо явно не понравилась. Сведя брови, он смотрел на брата и, судя по всему, прикидывал, насколько готов отказать ему в веселье.

В эту самую минуту мы со старшим Митчеллом впервые за время нашего знакомства были едины в одном мнении: насколько это все некстати. Но нам был дорог Алекс и мы оба не хотели, чтобы он знал, что существовавший до этого между нами конфликт за последние двенадцать часов обострился примерно в двенадцать раз.

– Смотря куда ты собрался ехать, – сказал Элиас.

Алекс хитро прищурился:

– Это будет сюрприз. Ребят, ну давайте! Вы оба такие мрачные, что кажется, будто я спас вас из добровольного плена у графа Дракулы.

Тут Алекс изобразил свое фирменное просяще-умоляющее выражение лица с приподнятыми бровями и сведенными трубочкой губами, на которое я всегда неизбежно велась. Элиас, видимо, тоже не смог устоять и потому, тяжело вздохнув, произнес:

– Ладно. Только, надеюсь, это не окажется какой-нибудь парк аттракционов.

– И все же это парк аттракционов, – недовольно резюмировал Элиас, когда мы спустя час стояли на парковке Диснейленд-парка в Анахайме. – Всегда мечтал примерить на себя роль принцессы. – Элиас вышел из машины и бросил поверх нее угрюмый взгляд на младшего брата.

– Лесси, специально для твоей мрачной души есть «Дом ужасов», и мы туда обязательно заглянем. Но сначала пройдемся по аттракционам для нормальных людей. – Алекс улыбнулся мне.

– Мы что, будем обходить весь Диснейленд? – спросил Элиас, когда мы миновали пропускной пункт и двинулись по узкой улице, вдоль которой были расположены невысокие яркие домики с магазинами и кафе. – Мы тут можем до вечера бродить.

– Ну нет, – откликнулся Алекс и закинул руку мне на плечо. – Есть пара местечек, которые нам стоит посетить. – Элиас, фыркнув, двинулся вперед нас, а Алекс склонился к моему уху и произнес: – Не представляешь, как я мечтаю, чтобы к нему привязался Олаф [23] с предложением сделать совместное фото.

Впервые за последние часы я искренне и от души рассмеялась.

Первым делом мы направились в локацию «Звездных войн» – одной из самых любимых киновселенных младшего Митчелла. Имперские штурмовики, планета Батуу, дроиды, Хан Соло, световые мечи… Я отдаленно была знакома с миром «Звездных войн», но с удовольствием следила за Алексом, с безумными от счастья глазами бегавшим от какой-то бесформенной горы к огромному кораблю, от корабля к странной круглой конструкции, а оттуда к аппарату с зеленым и голубым молоком.

Элиас абсолютно не интересовался происходящим и лишь с недовольно-скучающим видом смотрел по сторонам, следуя за нами.

Алекс не смог уговорить его пойти на аттракцион, на котором нужно было лететь на космическом корабле под названием «Тысячелетний сокол». Пока мы с младшим Митчеллом играли роли пилотов и с довольными возгласами выполняли миссию, связанную с контрабандой, Элиас предпочел пройтись по местным сувенирным магазинам.

Следующим пунктом нашего небольшого приключения оказалась водяная горка «Гризли», на которую старший Митчелл также категорически отказался идти. После того, как мы вышли с горок с Алексом насквозь мокрые, я, кажется, даже поняла, почему он так рьяно отнекивался.

Пока мы сидели и сохли в одном из многочисленных кафе, в котором смогли найти свободный столик, Алекс неспешно поглощал мороженое и внимательно смотрел на брата. Он так долго и пристально это делал, что Элиас не выдержал:

– Что?

– Ты так и собираешься как старый дед просто ходить за нами по пятам и следить, чтобы мы не вляпались в неприятности? – спросил Алекс, не отрывая от него взгляд.

Элиас приподнял бровь.

– Дай-ка тебе напомнить кое-что очень важное, Лекси: именно ты выступил инициатором этой поездки.

– Да ты сам ни за что бы не приехал сюда! Когда ты был здесь в последний раз?

Элиас наклонился к нему и сощурился:

– В самое прекрасное время своей жизни: когда ты еще не умел ходить и разговаривать.

Алекс ухмыльнулся и продемонстрировал ему средний палец. Элиас выразительно дернул бровями и откинулся на спинку стула.

– Решено! – заявил младший Митчелл, когда доел мороженое и уже вытирал руки салфеткой. – Последний пункт назначения – «Дом ужасов», и ты, – он ткнул пальцем в сторону брата, – идешь с нами.

– Если я иду на этот идиотский аттракцион, то ты идешь к черту.

– Да хоть к самому дьяволу. Ты потом еще будешь вспоминать, как самый лучший в мире брат устроил тебе незабываемую поездку в Диснейленд. В прошлый раз-то ты, наверное, дальше карусели слоника Дамбо и не забирался.

Элиас кинул в него скомканную салфетку, а Алекс громко расхохотался.

Тем не менее старший Митчелл смиренно последовал за нами в «Дом ужасов». Мы отстояли в очереди порядка получаса и зашли внутрь группой не менее тридцати человек.

– А ты сам здесь когда-нибудь бывал? – спросила я у Алекса, взяв его за руку.

– Моя малышка боится? – Он поцеловал меня в висок.

– Ну, если честно… – неуверенно протянула я, косясь на зеркало, в котором не только отражались мы, но и мелькали какие-то жуткие тени и лица.

– Не переживай, моей смелости хватит на нас двоих. И думаю, даже на этого, – он кивнул подбородком в сторону Элиаса, с постным лицом смотревшего на стену, которая вот-вот должна была отъехать в сторону.

Деревянные панели разъехались, и все мы забились в круглое помещение с пугающими картинами на стенах. Кто-то из посетителей предположил, что это лифт. Заиграла громкая жуткая музыка и зазвучал женский голос, что-то говоривший на французском языке.

– Что она говорит? – спросила я.

– Что сегодня посетителям стоит бояться не сам дом, а сногсшибательную красотку, которая наконец-то рискнула заглянуть сюда, – с игривой улыбкой сказал Алекс.

– А если быть точнее – ее оглушительных визгов. Ты это хотел сказать? – парировала я.

– Или ее искрометного юмора, – не сдавался парень.

Ответить мне не дали пришедшие в движение стены. Казалось, будто пол уехал куда-то вниз. Открылись деревянные панели с противоположной от входа стороны, и мы попали в тесный для нашей группы коридор. Пока мы со скоростью улиток двигались дальше, музыка продолжала играть, а с картин на стенах на нас смотрели вроде бы и страшные, но больше комичные мертвецы, духи и вурдалаки.

Элиас подошел к одной из картин, чтобы рассмотреть внимательнее.

– Его нужно было в галерею отправлять, – пробормотал Алекс.

– Я все слышу, – откликнулся брат, склонив голову, чтобы осмотреть изображение под другим углом.

Алекс повернулся ко мне и, скорчив гримасу, передразнил его. Я прыснула.

Очередь двигалась раздражающе медленно, и я даже предположила, что впереди произошла какая-то заминка. Спустя несколько минут выяснилась причина такой неспешности: коридор уходил за угол и вел к калитке, за которой стоял контролер и пропускал людей к вагонеткам. Хотя «стоял» – не то слово. Девушка все время шагала на месте, поскольку пол под ее ногами непрестанно двигался наподобие беговой дорожки.

Мы уже почти добрались до калитки, как вдруг стоявшая за нами группа людей, желавших как можно быстрее занять места в вагонетках, резко двинулась вперед. Рука Алекса выскользнула из моей, и нас со стоявшим передо мной Элиасом оттеснили.

– Алекс! – окликнула я, обернувшись. Из-за грохотавшей музыки либо он не услышал меня, либо я не услышала его.

Тем временем толпа сдвинула нас к контролеру, рассаживавшему посетителей по вагонеткам парами.

Дождаться Алекса не представлялось возможным, потому что дорожка, ведущая к вагонеткам, двигалась, а толпа людей сзади напирала. Подошла наша с Элиасом очередь. Он не оборачиваясь проследовал к вагонетке. У меня же было всего пять секунд на то, чтобы неуверенно задержаться, а затем под недовольным взглядом контролера все же пройти вперед и занять место рядом с Элиасом. Я обернулась в очередной попытке усмотреть Алекса, но не смогла даже разглядеть лица людей, сидевших позади. Сверху опустилось удерживающее устройство, и вагонетки углубились в тоннель.

Первые полминуты мы ехали в кромешной темноте. Вокруг продолжала громыхать пугающая музыка, и с разных сторон время от времени мигали слабые огни белых и синих фонариков.

Я взялась за поручень перед нами и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Затея с аттракционами перестала казаться мне такой забавной, как еще пять минут назад. Я не видела ничего вокруг и не знала, где находится Алекс. Но самым страшным аттракционом было то, что я сидела плечом к плечу с Элиасом. Мне казалось, он воспользуется случаем и снова начнет меня за что-то отчитывать, но Митчелл хранил гробовое молчание.

Над железной дорогой зажглись сделанные под старину люстры, которые были настолько мутными, что не давали никакой возможности что-либо рассмотреть. Но теперь я хотя бы понимала, в каком направлении мы движемся и куда будут поворачивать вагонетки.

Над нашими головами раздался мерзкий скрипучий голос, говоривший о не виданных нами до этого момента ужасах, и мне было несложно с ним согласиться.

Постепенно слева и справа начали проявляться жуткие картины, манекены, головы с пустыми глазницами и безмолвно двигающимися ртами. Позади послышался громкий шелест крыльев, заставивший меня вздрогнуть.

Следующие несколько метров прошли относительно спокойно: летающие по стенам призраки, карканье ворон и голограммы в виде жутких лиц и черепов меня мало пугали.

Вдруг со стороны Элиаса резко зажглись лампы, и я снова вздрогнула, на этот раз еще и судорожно вздохнув. Лампы высветили клыкастую горгулью, неодобрительно качающую головой нам вслед.

«Дом ужасов» использовал дешевый, но безотказно действующий прием – внезапность.

Несколько метров относительной тишины, позволившей мне успокоить дыхание и в сотый раз задаться вопросом, зачем я во все это ввязалась, как по туннелю пронесся оглушительный гром и засверкали софиты, изображавшие молнии. Я и еще несколько человек взвизгнули, и будто в насмешку над нами следом послышался издевательский громогласный смех.

Часто дыша, я изо всех сил вцепилась в поручень. Еще один такой прием, и наружу вместо меня выйдет бледный призрак, а мой труп останется здесь еще десятки лет пугать следующих посетителей.

На мою впившуюся в поручень руку легло что-то теплое, и я чуть было снова не взвизгнула, но успела понять, что это всего лишь ладонь. Всего лишь ладонь Элиаса. Она всего лишь успокаивающе лежала на моей руке.

На какую-то долю секунды я подумала, что в темноте перепутала двух Митчеллов, и со мной в одной вагонетке все же ехал Алекс. Но я не перепутала. И со мной ехал не Алекс.

Я чуть расслабила руку, позволив пальцам Элиаса проскользнуть под мою ладонь и крепко сжать ее. Надеясь… Молясь, чтобы моими действиями в эту минуту управлял адреналин от только что пережитого стресса, я стиснула ладонь Элиаса в ответ.

Это были самые долгие и одновременно самые короткие десять минут в моей жизни.

Десять минут, которые мой сосед по вагонетке не отпускал мою руку и лишь крепче сжимал в моменты появления очередного монстра.

Десять минут, в которые я почти не думала об аттракционе и лишь по инерции вздрагивала от громких звуков.

Десять минут, в которые я пыталась понять, почему не отпустила руку Элиаса Митчелла. Почему не вырвала свою ладонь сразу же, как только он ее коснулся?

Это же был Элиас. Тот самый Элиас, который не считался с моими чувствами. Тот самый Элиас, которому я сама нагрубила несколько часов назад. Тот самый Элиас, которого я ненавидела всей душой.

Тот самый Элиас, который втайне рисовал мои портреты. Тот самый Элиас, который изображал недовольство, но всегда делал то, о чем его просили. Тот самый Элиас, который, несмотря на мои последние сказанные ему слова, взял меня за руку, чтобы мне не было страшно…

На протяжении десяти минут моя ладонь находилась в его теплой и мягкой руке, и у меня даже ни разу не возникло желания влепить ему за это пощечину.

Но десять минут подошли к концу, и вагонетка выехала к свету.

Я слабо пошевелила пальцами, демонстрируя желание все же быть наконец освобожденной. Прежде чем отпустить, большой палец Элиаса скользнул по тыльной стороне моей ладони, заставив меня встрепенуться.

Как только рука Митчелла исчезла, я убрала свою ладонь с поручня.

Вагонетки выехали в небольшой зал, похожий на тот, в котором мы в них забирались, но только уже без движущихся полов. Как только поезд остановился, удерживающее устройство поднялось и дало нам возможность выбраться.

Выход был со стороны Элиаса, поэтому он поднялся первым и, не глядя на меня, протянул ладонь, предлагая помощь. Я посмотрела на его руку так, будто она в любой момент могла причинить мне вред. Хотя она уже причинила, и немалый. Причиняла на протяжении целых десяти минут. Я решила, что мне больше никогда в жизни не следует прикасаться к Элиасу Митчеллу, поэтому проигнорировала его предложение о помощи и сама кое-как выбралась из вагонетки. Элиас резко опустил руку и сделал шаг в сторону.

– Ребята, это было что-то с чем-то! – послышался голос Алекса. Выяснилось, что он сидел через вагонетку позади нас.

Мы с Элиасом держались за руки, находясь в паре метров от Алекса. Меня замутило.

– Линда, ты как? – Алекс подошел к нам и с тревогой посмотрел на меня. Его брат тоже поднял на меня взгляд.

– Мне нужно на свежий воздух, – прохрипела я и прикрыла рот ладонью.

Не той, которая держала руку Элиаса.

– Пойдем. – Алекс обхватил меня за плечи и повел вслед за постепенно рассасывающейся толпой. Его стараниями мы оказались на улице раньше остальных посетителей аттракциона, и я отошла в сторону, глубоко дыша.

На улице было тепло и солнечно, что совершенно не вязалось с моим внутренним состоянием. Меня знобило, и начала колотить дрожь. Я обхватила себя руками.

– Детка, что с тобой? – Алекс обнял меня. – Ты так испугалась?

За нами из аттракциона вышел Элиас. Я поймала его серьезный взгляд, обращенный на меня, и отвернулась.

– Да, то есть… нет, – пролепетала я. – Сейчас пройдет.

– Наверное, нам пора ехать домой, – заметил Элиас.

– Да, конечно, – рассеянно произнес Алекс, все еще поддерживая меня. – Может, мне стоит отнести тебя до машины?

– Глупости, – я выдавила улыбку. – Через пару минут буду в норме.

– Линда, ты вся горишь! – Я заметила испуганный взгляд Алекса, брошенный на брата.

– Здесь должны быть медработники. – Элиас озирался по сторонам.

– Пожалуйста, – я умоляюще посмотрела на Алекса, – давайте уже пойдем к машине. Думаю, не развалюсь. Наверное, просто… Слишком много впечатлений за один день. – Теперь уже я покосилась на старшего Митчелла, а тот увел взгляд. Я взяла Алекса за руку.

Не той рукой, которой на протяжении десяти минут держала Элиаса.

На этот раз в машине Алекс сел на заднем сиденье рядом со мной и всю дорогу не отпускал меня, время от времени гладя по волосам.

Я положила голову ему на плечо и подняла взгляд на зеркало заднего вида. Оттуда на меня с тоской смотрели темные глаза Элиаса.

– Может, ты отравилась сэндвичем?

Алекс сидел на моей постели, гладя меня по плечу.

– А может, перегрелась на солнце, – улыбнулась я. – Мне уже гораздо лучше.

На самом деле мне стало лучше уже на подъезде к дому, но Алекс чуть ли не волоком потащил меня в комнату и уложил в кровать.

– Зря ты не позволила вызвать врача…

– Алекс, пожалуйста, – я протянула руку и положила ему на колено. – Клянусь, я настолько хорошо себя чувствую, что готова помочь вам с уборкой.

– Ну уж нет! – Было забавно наблюдать за тем, как Алекс пытался изобразить серьезность. – Тем более, мы уже почти все разобрали. Мне нужно только помочь Элиасу вынести мешки с мусором. А ты, – он взял мою руку и поцеловал в ладонь, – остаешься здесь и отдыхаешь.

– Но Алекс…

– Остаешься здесь и отдыхаешь! – Митчелл повысил голос и встал с постели. – Если что-то понадобится, кричи, пиши, звони. Я буду внизу, но скоро вернусь к тебе.

Не то чтобы я горела желанием спускаться и вновь пересекаться с Элиасом, который всю дорогу до дома бросал на меня виновато-тревожные взгляды, но оставаться сейчас наедине со своими мыслями мне хотелось еще меньше.

Как только за Алексом закрылась дверь, я откинулась на подушку и уставилась в потолок. Как я могла еще двадцать четыре часа назад думать о том, что в моей жизни все наперекосяк, и переживать из-за того, что меня недолюбливает брат моего парня?

Если бы только можно было вернуть время вспять и просто продолжить дремать рядом с напившимся Алексом до самого утра… В голове была каша.

Элиас смотрит на меня презрительно, но намекает на то, что я ему небезразлична. Элиас все время высмеивает меня и попрекает, но у него увлажняются глаза, когда я говорю ему, что он ужасный человек. Элиас старается избегать моего общества, но берет меня за руку, когда я пугаюсь.

Я подняла вверх правую ладонь и посмотрела на нее. Затем перевернула тыльной стороной и вспомнила, как ласково Элиас провел по ней пальцем.

Рука сжалась в кулак и я, стиснув зубы, с силой ударила им по одеялу рядом с собой.

Зазвонил мобильный.

– Линда, милая, привет! Как твои дела?

Мамин жизнерадостный голос на фоне заливистого лая Бруно вернул меня в атмосферу тепла и уюта. Прикрыв глаза и представив, как мама сидит на кухне за столом с кружкой чая и пытается ногой отодвинуть от себя пса, жаждущего поиграть во дворе с резиновым мячиком, я улыбнулась.

– Все хорошо.

– А у меня отличные новости! Звонил отец: завтра в ночь он приедет из командировки.

Я распахнула глаза и села на постели:

– Уже завтра?

– Он приедет всего на пару дней, поэтому, если у тебя не получится, я ему все объясню…

– Ты с ума сошла! Как это не получится? Завтра же приеду! Только скажу Алексу.

– Хорошо, дорогая, тогда мы с Бруно тебя ждем и целуем. Ну, я целую, а Бруно лижет тебе пятки.

Глава 13

Алекс обещал отвезти меня к родителям сразу после тренировки. Мне не терпелось поскорее увидеться с папой. Даже события прошедших дней блекли в сравнении с предвкушением от встречи.

В приподнятом настроении я спустилась следующим утром на завтрак. Едва переступив порог столовой, я почувствовала, как моя радость улетучилась. Элиас, которого почти невозможно было застать за завтраком, сидел за столом с ноутбуком и пил что-то из кружки. Наверняка, как всегда, свой «черный чай».

Я негромко пожелала ему доброго утра и даже не совсем была уверена в том, что Элиас меня расслышал, поскольку продолжал пялиться в ноутбук.

Наше неловкое молчание прерывалось лишь звуками, доносившимися с кухни, где находилась Глория. Стараясь не смотреть на Элиаса и не думать о его присутствии, я спокойно принялась за завтрак.

Митчелл закрыл ноутбук и отодвинул его в сторону, оставив ладонь на закрытой крышке.

– Сегодня мы перенесем занятие на чуть более позднее время. Ко мне придет другой ученик.

– Я хотела поговорить с тобой о том, чтобы вообще его отменить. – Я боялась смотреть на него. – Только сегодняшнее. Когда вернется Алекс, я уеду к родителям на пару дней.

– Я думал, ты решишь прекратить наши уроки.

– Это как-то придется объяснять Алексу. – Мои плечи дрогнули, но я постаралась выдать это за пожатие. – Я готова заниматься до тех пор, пока мы в состоянии терпеть друг друга. К тому же, хоть твои методы мне и не близки, я все же добиваюсь маломальских успехов.

С полминуты я ела в гробовой тишине, чувствуя на себе тяжелый взгляд и от этого с трудом глотая пищу.

– Не желаешь ни о чем со мной поговорить?

С особенной тщательностью жуя хлеб, я медленно подняла глаза на Элиаса.

Он пристально смотрел на меня. Я же, вместо того чтобы ответить, рассматривала его прищуренные глаза и небольшие морщинки вокруг них. Высокие скулы и темную щетину. Прямой нос. Ямочку на подбородке. Алые губы, которые слегка приоткрылись и…

– Линда?

Я оторвала от него взгляд и поднесла к губам кружку с остатками кофе. Пара глотков помогла протолкнуть едва не застрявший комом в горле хлеб. После этого я невозмутимо поинтересовалась:

– О чем именно?

Брови Элиаса чуть сдвинулись.

– Например, о том, что происходит последние два дня.

– Мы же вроде как старательно делаем вид, что ничего не происходит.

– И как, получается?

Голос Элиаса был таким же пугающе серьезным, как и его взгляд. Я на мгновение прикрыла глаза и шумно вздохнула:

– Я не могу так.

– Как?

– Мне не по себе от твоего присутствия и взглядов.

Митчелл усмехнулся:

– Прости за то, что ты гостишь в моем доме и за то, что я не могу не смотреть на тебя.

Меня бросило в жар.

– Перестань.

Я не знала, куда прятать глаза.

– Что именно? – передразнил он мой вопрос моим же тоном.

– Все это.

Мое дыхание участилось. Было невыносимо смотреть на него и еще более невыносимо чувствовать на себе его взгляд.

– Ты издеваешься надо мной. Вчера в «Доме ужасов» – это… зачем?

Я пыталась спровоцировать его на признание в том, что все это – игра.

– Чего ты пытаешься добиться? – Я все же собралась с силами и посмотрела на него, но лучше бы этого не делала. В глазах Элиаса плясали те же черти, что и у меня в душе. Даже если он и издевался, то делал это мастерски.

Митчелл склонил голову набок:

– Если бы я сам знал.

Я не выдержала, стянула с колен салфетку и швырнула ее прямо в тарелку, заставив громко звякнуть лежавшие в ней вилку и нож. Затем поднялась с места с намерением уйти из столовой и от этого гипнотизирующего взгляда.

– Линда, постой.

Нет, это все совершенно перестало быть смешным. Я двинулась к лестнице.

– Линда!

Позади раздался звук отодвигаемого стула и неровные, торопливые шаги.

Я почти взбежала по лестнице, не давая Элиасу возможности догнать меня.

– Да подожди же ты! – В его голосе прозвучало отчаяние, заставившее меня замереть.

Я стояла уже на середине лестницы. Тяжело дыша, обернулась и посмотрела вниз. Элиас к этому моменту успел преодолеть лишь несколько ступеней и смотрел на меня снизу вверх. Видимо, убедившись, что дальше я бежать не собираюсь, он вздохнул и, держась за перила, поднялся еще на пару ступеней.

– Что тебе от меня нужно? – Преисполненная бессильной злобы, я не думала о том, что наш разговор могла услышать Глория.

Все, что между нами происходило, не могло быть правдой. Я не хотела, чтобы это было правдой. Или все же хотела? Стиснув зубы, я заставила свой внутренний голос заткнуться.

Элиас сократил расстояние еще на несколько ступеней. Между нами была всего пара метров.

– Я не знаю, – произнес он, не отрывая от меня взгляд. – Я ничего не знаю, кроме одного: того, что все время думаю о тебе. И днем, и ночью, и даже во снах…

– Замолчи, – процедила я и почувствовала, как мои глаза защипало.

Элиас остановился и опустил голову.

– Зачем ты сказал мне об этом?

– Разве это что-то поменяло?

Как же было больно смотреть на его опущенную голову и смиренную улыбку. Как же хотелось приблизиться к нему и встряхнуть как следует. И кричать. Кричать на него, что есть сил. Просить, чтобы он все исправил. Чтобы придумал, как вернуть все назад. Чтобы вычеркнул из моей жизни последние два дня. Чтобы забрал свои слова обратно. Что угодно.

– Все, Элиас. Это поменяло все.

Улыбка сползла с его лица так же медленно, как он поднял голову и вновь посмотрел на меня. Я покачала головой.

– Алекс, – выдохнула я в отчаянии. – Он признался, что любит меня.

Элиас посмотрел на меня с тоской:

– И что ты ему ответила?

– Что мне нужно время.

– Разве ты не любишь его? – Митчелл сделал шаг на очередную ступеньку.

Мне стало трудно дышать.

– Он дорог мне, и я хочу быть с ним. Мы с таким трудом выстраивали наши отношения, боролись сами с собой ради того, чтобы наконец принять друг друга. Я хочу полюбить его так, чтобы не помнить себя. Так, чтобы мне наконец стало плевать на чужое мнение и на то, что ты… – Я судорожно вдохнула. – Что же ты наделал?

На несколько минут повисла тишина. Тяжелая, давящая. Казалось, наши с Элиасом мысли парили над нами в этой тишине. Настолько схожие, что не было необходимости их озвучивать.

– Я все испортил, да? – негромко спросил он.

– Да, Элиас. Ты все испортил.

Я услышала его протяжный, чуть дрожащий вздох.

– Мне жаль.

Я бросила на него усталый взгляд и отвернулась в очередной попытке подняться в свою комнату. Наверное, собрать вещи. Наверное, сбежать отсюда. Наверное, никогда больше здесь не появляться. Наверное, больше никогда не видеть этих Митчеллов.

– Линда.

Его рука схватила мою в попытке задержать. Опять. Опять моя ладонь оказалась в плену Элиаса.

Я слышала позади его сбивчивое дыхание и боялась повернуться.

– Так не должно быть, – я покачала головой. – Это все нужно закончить.

– Пожалуйста, послушай меня…

Я обернулась в ту же секунду, как из моих глаз брызнули слезы.

– Я уже достаточно наслушалась тебя. – Я выдернула руку из его ладони. В глазах Элиаса мелькнула тревога. – Я все это время только и делала, что слушала Элиаса Митчелла и об Элиасе Митчелле. О том, какой он прекрасный, талантливый, добрый, весь из себя герой! Элиас, Элиас, Элиас, ЭЛИАС!

Он потянулся ко мне, желая успокоить, но я поднялась на ступеньку выше, увеличивая расстояние между нами.

– Я согласилась здесь жить не ради тебя! – Я со всей силы хлопнула ладонью по перилам и тут же почувствовала, как руку обожгло болью. – Тогда почему я вынуждена все время думать о тебе?!

Грудь Митчелла часто и высоко вздымалась. Он приоткрыл рот, но тут раздался звонок в дверь. Элиас еще несколько секунд смотрел на меня, а затем опустил взгляд, развернулся и направился вниз. Вытирая слезы, я проследила за тем, как он открыл дверь, и застыла, увидев посетителя. А вернее, посетительницу.

На пороге стояла девушка лет двадцати. У нее были длинные темные волосы, заплетенные в тугую косу, лежавшую на груди. С такого расстояния мне не было детально видно ее лица, но даже со своего места я могла отметить, что девушка была привлекательна: стройная, в черных обтягивающих джинсах и белой рубашке поло. К груди она прижимала большую папку.

При виде Митчелла гостья просияла.

– Здравствуй, Элиас. – У нее был приятный бархатистый голос.

– Здравствуй, Аманда.

Аманда. Это была та самая влюбленная в Элиаса ученица, про которую рассказывал Алекс.

Девушка вошла в дом и только тогда заметила меня на лестнице. У нее удивленно округлились глаза.

– Я… Э… – Она вопросительно взглянула на Элиаса.

Тот лишь указал ей рукой в сторону коридора:

– Пойдем в студию.

Аманда послушно двинулась в сторону, куда указывал Митчелл.

Элиас же, прежде чем последовать за ней, поднял на меня тяжелый взгляд, а затем исчез из поля зрения.

– Через неделю соревнования в Хантингтоне. Тренер Рувер говорит, у меня есть все шансы занять призовое место.

– Алекс, это же отлично!

Как и обещал, после тренировки Митчелл повез меня домой.

– Я, правда, немного волнуюсь. – Он нервно усмехнулся. – В последний раз участвовал в соревнованиях год назад, и не очень удачно.

– Полагаю, за год ты заметно прокачался. И не только в плане серфинга. – Я протянула руку и попробовала помять его каменные трицепсы.

– Думаешь, смогу победить?

– Уверена. – Я потянулась к Алексу и поцеловала в щеку.

Он взглянул на меня с улыбкой.

– Ты надолго к родителям?

– Ну, – протянула я. – Папа приедет всего на пару дней.

– Ты же потом вернешься к нам? – Вопрос прозвучал с такой интонацией, будто предполагал единственно верный ответ.

– Конечно! Когда, кстати, вернутся мистер и миссис Митчелл?

– Отец сказал, их с мамой до июля не будет точно, но к моему дню рождения обещали приехать. – На лице Алекса появилось загадочное выражение.

– А Селена?

– Селена вернется в пятницу или субботу. Но думаю, в отсутствие родителей она вряд ли будет сидеть дома.

Я вздохнула, посмотрев в боковое окно.

– Не переживай из-за Селены. Моя сестра может вести себя как стерва, но, поверь, она не худший человек. В конце концов, тебе так или иначе придется привыкать к ее обществу.

Я повернулась к Алексу. На его губах все еще играла странная улыбка.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, в перспективе… я думал, ты задержишься у нас на более долгое время.

– Алекс?

Я села к нему вполоборота, ожидая пояснений. Алекс немного пожевал губу, вздохнул, включил поворотник и съехал с шоссе на обочину. Включив аварийку, он тоже повернулся ко мне и посмотрел так значительно, что мне показалось, будто у меня на затылке зашевелились волосы.

– Мне давно стоило поговорить с тобой на эту тему, и сейчас не самый лучший момент, но раз уж мы начали, то нужно все же это обсудить.

– Ты меня пугаешь.

Он слабо улыбнулся и на мгновение опустил голову, а затем снова поднял и заглянул мне прямо в глаза:

– Я все чаще думаю о нашем с тобой будущем, Линда.

Теперь волосы на моем затылке и в самом деле зашевелились.

– Мне нравится жить с тобой под одной крышей. Нравится видеть тебя по утрам: сонную, не всегда довольную, – он мило усмехнулся. – И, хотя пока мы с тобой еще не дошли до того, чтобы спать вместе, – Алекс выразительно приподнял брови, – мне нравится знать, что ты рядом. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной как можно дольше.

Я заглянула в его ясные глаза.

– Ты хочешь предложить мне переехать к вам? – неуверенно спросила я.

– Если ты не готова или не хочешь, я не буду настаивать, – поспешил сказать он.

– Веселиться и жить у вас на каникулах пока дома нет родителей – это, конечно, здорово. Но переезд – это… Это очень серьезно. Тем более, мы пока еще учимся…

– Я понимаю. – Алекс перехватил мои пальцы. – Я лишь хочу, чтобы ты знала о моих планах.

Я положила свободную ладонь на его руку.

– Алекс, – тихо произнесла я, с неуверенной улыбкой глядя ему в лицо: – ты не думаешь, что мы слишком торопимся?

Парень опустил глаза и вздохнул.

– Я думал об этом, но я… – Он снова поднял голову. – Линда, то, что я чувствую к тебе – это для меня что-то новое и совершенно потрясающее. Я не хочу тебя потерять, – он поднял руку и коснулся моей щеки. – Наверное, в этом главная причина того, что я растерян и веду себя порой странно.

– Странно – это слабо сказано, – хмыкнула я. – На прошлой вечеринке…

– Да, я знаю, – перебил меня Алекс. – Я идиот. Это все Бен. Он притащил виски и уговорил меня выпить. Но это не снимает с меня ответственности за то, что я сделал. Прости меня.

– Я не обижаюсь, Алекс. Просто мне это все не близко: алкоголь, тусовки… Это не мое. Я понимаю, это часть привычной тебе жизни, но стриптиз и танцы на столе с незнакомками – это перебор.

Митчелл понурил голову:

– Я плохо помню, что было, но Элиас уже сказал мне, что я вел себя как полный кретин.

Сердце громко ухнуло при упоминании этого имени, и мне стало противно от самой себя. Я подалась к Алексу:

– Ты чудесный. Добрый, заботливый… И я очень хочу, чтобы у нас все получилось, но давай все же не будем торопить события.

– Линда, ты нужна мне, – шепнул он. – Ты делаешь меня лучше. Ты делаешь меня таким, каким мне нравится быть.

– И ты мне нужен, Алекс. Очень нужен, – успела я шепнуть в последний момент перед тем, как он приблизился и поцеловал меня в губы.

Мы целовались очень долго. Наверное, целую вечность.

– …Тысячу раз говорила Фримену, что, если он уйдет в отпуск, я не справлюсь! У нас в штате осталось пять корреспондентов. Из них один на больничном, а еще одна журналистка со дня на день уйдет в декрет. Только представь, какой объем работы на меня обрушится, если этот гад все же надумает лететь в Пенсильванию!

Мама чуть не отрезала себе палец вместо цукини – настолько была сердита на босса.

Подготовка к папиному приезду шла полным ходом: пожалуй, если бы у мамы было больше времени, она бы сделала ремонт. Но, слава богу, когда я оказалась на пороге, она всего лишь протирала лампочку в прихожей. По всему дому тут и там были расставлены чистящие средства, а я едва не наступила в тазик с пенной водой в попытке протиснуться на кухню мимо балансирующей на стремянке матери.

Еще одно ЧП едва не произошло тут же, когда Бруно выбежал мне навстречу из гостиной и чудом не сшиб злосчастную стремянку. Мама успела упереться ладонями в потолок и не рухнуть, правда потом долго бурчала из-за того, что на краске остались водяные разводы от рук.

Когда мы покончили с уборкой, то тут же принялись за готовку. Мы с мамой были посредственными поварами, но знали любимые папины блюда и готовили именно их.

Я слушала мамины рассказы про работу и улыбалась, представляя скорую встречу с отцом.

Мамин телефон завибрировал. Она отвлеклась от нарезки и прочитала сообщение. Ее лицо просияло.

– Он приедет раньше! – Она окинула взглядом наполовину готовый стол и посерьезнела. – Дорогая, нам стоит ускориться.

Еще пара часов, и мы были во всеоружии: дом сиял чистотой, из кухни доносились такие запахи, что поскуливал даже тщательно вымытый Бруно, а мама… Мама была настоящей красоткой. Пока я делала последние штрихи и сервировала стол, она ушла в ванную, а вернулась оттуда помолодевшей на несколько лет и похожей больше на Шерон Стоун, нежели на себя. При виде ее я одобрительно присвистнула, а мама смущенно отмахнулась и растрепала свои завитые светлые локоны.

Тут из коридора донесся звук хлопнувшей двери и долгожданное:

– Девчонки, я дома!

Мы с мамой едва не наперегонки побежали встречать отца. Первой успела я.

– Папа! – крикнула и кинулась ему на шею.

От отца пахло бензином, машинным маслом и им самим – таким родным и теплым.

– Карамелька! – Он радостно засмеялся и на мгновение приподнял меня над полом. В его присутствии я всегда чувствовала себя маленькой и ранимой. – Ты с каждым разом становишься все красивее. – Он взял меня за плечи и отстранил от себя, рассматривая.

– Не больше, чем твоя жена, – хихикнула я и отошла в сторону, предоставляя родителям возможность наконец увидеть друг друга.

– Сара, – ахнул отец, когда мама подошла к нему и, не говоря ни слова, обхватила ладонями его лицо и нежно поцеловала.

Я рассматривала папу: всегда смуглая от непроходящего загара кожа, растрепанные каштановые волосы, которые с последней нашей встречи успели заметно отрасти и очаровательно завивались на концах, ясные голубые глаза и волевой подбородок, покрытый густой щетиной. Для сорока семи лет и непростой работы со сбитым режимом сна отец выглядел привлекательно, а рядом с хрупкой мамой становился похожим на Тарзана, готового защищать свою Джейн.

Мои родители были самыми красивыми на свете, и я не могла перестать любоваться ими, пока они обнимались.

Идиллию нарушил выбежавший в прихожую с радостным визгом Бруно.

– Эй, дружище! – Папа отпустил маму, сел на корточки и расставил в стороны руки, принимая в объятия вмиг обслюнявившего ему всю одежду пса.

Ужин в компании обоих родителей на протяжении последних нескольких лет был для меня редкой роскошью. Отца не бывало дома неделями, если не месяцами, а мама довольствовалась быстрыми перекусами у компьютера.

За то время, что провела с Митчеллами, я сумела оценить важность совместных семейных приемов пищи.

Отец беспрестанно шутил, рассказывая забавные и не очень случаи с работы. Мы с мамой смеялись, не в состоянии оторваться от разглядывания Роджера Престона. Эйфория от встречи прошла, и я начала подмечать его уставшие глаза, новые морщинки вокруг них, увеличившееся с нашей последней встречи количество седых волос, потемневшие и мозолистые от бесконечных ремонтов большегрузов пальцы. Мама все время была рядом, и то, что с каждым годом она не становилась моложе, не так бросалось в глаза, но отец… Отец старел с каждым возвращением домой.

Когда папин голос стал глуше, а речь – бессвязней, мы с мамой поняли, что застолье пора заканчивать.

После ужина мы с папой вышли на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом и дать маме время разобраться на кухне.

– Как жизнь молодая?

Он оперся локтями о перила и повернул голову ко мне, пока я, обхватив себя руками, смотрела на безоблачное звездное небо.

– Вроде как нормально, – я пожала плечами.

– Мама сказала, ты последние недели дома не ночуешь. – В папином голосе не было осуждения, лишь любопытство.

– Да, – рассеянно протянула я. – Меня пригласили к себе на каникулы родители парня.

– Алекс, если не ошибаюсь?

Я бросила на отца быстрый взгляд. Он хитро ухмылялся, приподняв бровь.

– От тебя ничего не скроешь, – я улыбнулась. – Да. Алекс Митчелл.

Папа тоже поднял взгляд в небо и глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух.

– И как он?

– Что?

– Ведет себя. – Отец хмыкнул. – Не обижает? Строгое отцовское вмешательство не требуется?

– Нет, Алекс хороший. Говорит, что любит меня.

Папа снова повернулся ко мне:

– Но не все так гладко, верно?

Несмотря на то, что я любила родителей одинаково, с отцом мы всегда были чуть более откровенны, чем с мамой, и он лучше, чем она, чувствовал мое настроение. Видимо, и сейчас в моем голосе или выражении лица его что-то насторожило. Мое молчание затянулось, и папа спросил:

– Что-то случилось?

Первым порывом было начать отрицать это, но я лишь открыла рот и вновь закрыла его. А затем прислонилась к перилам спиной и опустила голову.

– Пап, все так сложно.

– Не желаешь поделиться?

Я хотела рассказать ему. Я знала, что папа умеет слушать, что он никогда не осудит и, возможно, даже даст совет.

– Алекс очень хороший, и он мне нравится. И я бы очень хотела в него по-настоящему влюбиться. И я могла бы, но…

Краем глаза я заметила движение: папа повторил мою позу, но только его руки были спрятаны в карманах домашних брюк.

– Есть еще один парень. С самой первой встречи он безумно меня раздражал. Постоянно подначивал, выводил из себя и ужасно бесил. А на днях признался, что я ему нравлюсь.

Отец ничего не сказал.

– Сначала я не поверила, потому что все его поведение до этого говорило об обратном. Поэтому решила, что он таким образом решил снова меня разозлить.

Я сама не заметила, как неосознанно начала заламывать руки.

– Но он… казался таким искренним. – Я вздохнула и спрятала лицо в ладонях: – И я не могу понять… Боюсь, что он мне тоже нравится.

Наконец я произнесла вслух то, в чем страшилась признаться сама себе.

– Почему боишься?

Я покачала головой и опустила руки.

– Потому что я не могу быть с ним. Потому что мне нельзя…

– Тебе нельзя быть с человеком, которому ты нравишься и который нравится тебе? Линда, скажи мне сразу: он преступник?

– Не-е-ет, пап, – с печальным смешком протянула я. И зачем-то добавила: – Он художник.

– Он рисует обнаженных женщин? Мужчин? Или он рисует их, пока они занимаются вместе чем-то…

– Пап! – я ткнула его пальцем в плечо.

На его губах появилась улыбка, которая быстро угасла. Отец повернулся ко мне.

– Ты не можешь быть с ним из-за Алекса.

– Из-за него в первую очередь. Но, пап, все так сложно…

– Я уже понял, что есть какие-то нюансы, которыми ты не можешь со мной поделиться, и это твое полное право. Ты должна сама понять, по какой причине этот парень вдруг резко изменил к тебе отношение и насколько он честен с тобой. Ну… если он тебе действительно нравится и для тебя это важно. Если нет, то, думаю, можешь смело слать его подальше и наслаждаться обществом Алекса. В рамках приличия, разумеется, – вдруг серьезно добавил он.

Я шутливо закатила глаза.

– А если этот художник нравится тебе больше Алекса… – Папа задумчиво потер шею. – Ответь для себя на один вопрос: что для тебя важнее – причины, по которым вы не можете быть вместе или все же желание быть с ним. Надеюсь, если ты выберешь второго парня, потом не выяснится, что он какой-то психопат или у него проблемы с законом…

– Пап, клянусь, он не маньяк и не психопат. Хотя насчет последнего у меня все же есть сомнения. – Увидев недоверчивый взгляд отца, я тихо засмеялась.

Отец вздохнул, придвинулся ко мне и приобнял за плечо. Я положила голову ему на грудь и почувствовала спокойствие, которого мне так не хватало.

– Карамелька, я уверен, что ты примешь верное решение. – Папа чмокнул меня в макушку, а затем чуть растрепал волосы. – Ты так быстро растешь. Каждый раз, когда возвращаюсь, так переживаю, что ты объявишь, что выходишь замуж. С этой проклятой работой я пропустил тот момент, когда ты стала совсем взрослой.

Я обхватила папину талию обеими руками и прижалась к нему еще теснее.

Уже лежа в постели, я размышляла о сегодняшнем вечере.

Казалось разумным прислушаться к папиным словам. Но как только я вникла в их смысл, меня накрыла волна ужаса.

Как я вообще могла допустить даже мысль о том, что Элиас может нравиться мне больше Алекса? Я знала все недостатки и достоинства младшего Митчелла. Знала, что нужна ему. Знала, что он хочет нашего совместного будущего. Знала, как он старается, чтобы быть лучше. Лучше для меня. Знала, что, стоит мне сделать лишь один звонок, как он бросит все и примчится только для того, чтобы постоять на крыльце дома, держа меня за руку.

Алекс. Мой всегда веселый и беззаботный Алекс. Как же сильно мне захотелось, чтобы сейчас он оказался рядом, обнял меня и говорил о том, что все будет хорошо.

Я потянулась за телефоном и отправила ему смс, в котором написала, как скучаю, и пожелала сладких снов. Представила, как Алекс откроет его, сонно улыбнется и напишет в ответ что-нибудь приятное.

Нет, мне не нравился Элиас. Он не мог мне нравиться. Его высокомерное отношение ко мне. Его надменные взгляды. То, что он считает себя умнее других. То, как он смотрел на меня на лестнице. То, как он держал меня за руку на аттракционе. То, что я не перестаю думать о нем даже сейчас…

Поток устремившихся в неверном направлении мыслей прервало ответное сообщение от Алекса.

«Детка, я тоже безумно соскучился. Я так сильно хотел бы уснуть, обнимая тебя, а не подушку. Жду тебя во сне».

Если бы я только могла знать в тот момент, что всю ночь мне будут сниться смоляные волосы, черные как уголь глаза, ласковый шепот и нежно касающиеся меня руки, но отнюдь не Алекса.

Если бы я только могла об этом знать заранее, я бы ни за что на свете не сомкнула в ту ночь глаз.

Все следующее утро с момента подъема и до того, как вышла на завтрак к родным, я занималась тем, что злилась на себя за прошедший сон и за то, что не хотела, чтобы он заканчивался.

Уровень собственного негодования я смогла оценить по тому, как яростно чистила зубы: повредила верхнюю десну настолько, что та начала кровоточить.

Но мое настроение сразу же улучшилось, когда я увидела родителей, вместе готовивших завтрак под папины шутки и мамин радостный смех.

– А вот и Карамелька!

На папе был надет старый фартук с щенятами, особенно уморительно смотревшийся в сочетании с его щетиной.

– Как спалось на старом месте? – По маминым раскрасневшимся щекам и влюбленным взглядам, которые она бросала на отца, я поняла, что хоть у кого-то прошедшая ночь оставила приятные впечатления.

Я села за стол, подцепила гренок и окунула в домашний сырный соус.

– Хотелось бы получше, – пробормотала я.

– Надеюсь, не мы стали причиной? – со смехом поинтересовался папа.

Мама шлепнула его по плечу.

– Не-е-ет, – я улыбнулась и надкусила гренок. – Сны дурацкие.

– О, – папа поставил на стол передо мной яичницу с ветчиной и томатами. – Я со своей работой уже и забыл, что такое сны. Так накатаешься, что отрубаешься без задних ног.

– Какие планы на день? – поинтересовалась я.

– Потратить его исключительно на моих девчонок! – торжественно объявил папа. – Прогулка, поход в кино, совместный ужин и бесконечные объятия! – Он подошел ко мне и обхватил так крепко, что я едва не подавилась.

– Алекс! – Я сбежала с крыльца и кинулась в объятия расставившего в стороны руки парня. Митчелл обхватил меня, приподнял над землей и закружил. Я засмеялась, а Алекс поставил меня и, обхватив лицо ладонями, поцеловал.

– А мистер Престон? – спросил он, когда я взяла его за руку.

– Уехал час назад.

Я думала, эта информация вызовет у Алекса облегчение, но в глазах парня мелькнуло разочарование.

– Только не говори, что хотел познакомиться с моим отцом.

Митчелл неуверенно пожал плечами, смутив меня.

– Ладно, в прошлый раз ты обещал, что зайдешь поздороваться. – Я потянула его в сторону дома.

– Алекс, рада тебя видеть! – воскликнула мама, когда мы оказались на пороге кухни.

– Взаимно, миссис Престон. – И, конечно же, фирменная обворожительная улыбка.

– Не останешься на обед?

– Увы, я слишком тороплюсь похитить вашу дочь. – Алекс сжал мою ладонь.

Мама бросила на меня выразительный взгляд:

– Ведите себя хорошо, дети.

Митчелл склонил голову:

– По-другому не умеем.

Тут пришла моя очередь сжимать его руку в безмолвном напоминании о том, как «хорошо» он умеет порой себя вести.

– Дай мне пять минут, чтобы собраться. – Я привстала на носочки и поцеловала его в пахнущую гелем для бритья щеку.

– Чем сегодня будем заниматься? – поинтересовалась я, когда мы отъехали от дома.

– Ну, для начала предлагаю насладиться обществом друг друга и посмотреть какой-нибудь фильм.

– А как насчет того, чтобы вспомнить о литературе?

Алекс застонал.

– Ну нет, Линда, пожалуйста. Тем более, сегодня вечером вернется Селена.

– О-о-о.

– Не переживай насчет нее.

Алекс неверно расценил мою реакцию. После произошедших за неделю событий меня уже мало беспокоил приезд его сестры.

– Думаю, рано или поздно вы подружитесь. С Элиасом же у вас вроде как уже начали налаживаться отношения.

Я беспокойно закусила губу.

– Ну да, наверное.

Алекс улыбнулся, осмотрелся по зеркалам и завернул на обочину. Он сделал это так резко и неожиданно, что я невольно вцепилась в кресло.

Не прошло и пяти секунд с остановки, как Алекс отстегнул свой ремень и подался ко мне. Его правая рука легла на спинку моего сиденья, а левой он повернул мое лицо к себе и поцеловал. Уже не так сдержанно, как у нас во дворе, а глубоко и жарко – так, что у меня вмиг перехватило дыхание, а все тело покрылось мурашками.

Ладонь Алекса соскользнула с моей щеки по плечу и обхватила талию. Затем спустилась еще ниже, и пальцы впились в бедро.

Я чувствовала, как жадно его язык гуляет по моему рту, и лишь пыталась успевать ему отвечать. Ни один поцелуй с Алексом не был похож на этот. Будто он пытался насытиться этим моментом, взять от него максимум. Когда я запустила пальцы Алексу в волосы и обхватила его язык губами, парень слабо застонал, а затем отстегнул мой ремень и обнял меня уже обеими руками.

Время от времени он нежно покусывал мою нижнюю губу. Все тело начало ломить от желания, вызванного неожиданным напором. Казалось, еще пара минут, и мы начнем срывать друг с друга одежду прямо в машине.

– Стой, – шепнула я, все же отстранившись, а Митчелл по инерции потянулся ко мне, не желая прерывать поцелуй. Я положила ладонь ему на грудь. Мои губы горели и приятно побаливали, его же – покраснели и порозовели по краям. – Что случилось?

Алекс смотрел на меня из-под опущенных ресниц томным взглядом.

– Я так скучал и столько думал о тебе, – неузнаваемо низким и чуть охрипшим голосом произнес он.

Я провела кончиками пальцев по его припухшим губам:

– Меня не было два дня.

– Два ужасно долгих дня, Линда, – пробормотал он и прислонился горячим лбом к моему лбу.

Вспомнив о том, какие допускала мысли на протяжении последних дней, я в очередной раз почувствовала себя виноватой. Я поклялась себе, что больше никогда в жизни не позволю Элиасу прикасаться к себе и не буду думать о нем иначе, чем как о родственнике Алекса.

Глава 14

Спустя час мы устроились в гостиной Митчеллов и смотрели «Три метра над уровнем неба». Местами фильм был наивным, но зато достаточно легким, а мы с Алексом как раз планировали посмотреть что-то, не заставлявшее серьезно задумываться над сюжетом. Примерно на середине фильма Митчелл захотел пить и оставил меня, уйдя за соком.

Спустя некоторое время за спиной раздались шаги, принадлежавшие явно не Алексу, и я, замерев, прислушалась. Два человека, негромко переговариваясь, вышли со стороны коридора, который вел к студии, в холл. Закрылась входная дверь, а затем последовали несколько мгновений тишины.

Сначала я решила, что собеседники вышли на улицу, но едва заметно вздрогнула, когда услышала приближающиеся неровные шаги.

Я поджала губы и сделала вид, что внимательно слежу за происходящим на экране. Как назло, именно в этот самый момент главные герои лежали на флаге Великобритании, и молодой человек ласкал девушку.

Шаги замерли прямо позади меня. Я еле дышала и чувствовала, как спина покрылась испариной.

– Занимательное зрелище.

Этот голос. Именно он последние две ночи шептал мое имя и пошлости во снах.

Сердце пропустило удар, а лицо загорелось так, что мои волосы чудом не вспыхнули. Я сглотнула и, не поворачивая головы, произнесла:

– Это ты еще не видел, какие мексиканские страсти тут пару минут назад творились.

От раздавшегося едва слышного смешка создалось впечатление, будто невидимые руки обхватили мои внутренности.

– Ты вернулась.

– Я сделала это ради Алекса.

– Что ж, он этого заслуживает.

Теперь настала моя очередь усмехаться:

– Меня в качестве дополнительной головной боли?

Секунда тишины.

– Тебя в качестве лучшего, что когда-либо случалось в жизни.

Из меня вышибли весь дух. Все железные обещания, данные самой себе в машине Алекса, превратились в призрачную дымку, ускользающую в открытое в дальнем углу гостиной окно. Я чуть повернула голову, чтобы хоть краем глаза увидеть силуэт Элиаса, но он стоял дальше, чем я думала.

– Его жизни? – Не знаю, что за бес в меня вселился и заставил задать этот вопрос, но чувство юмора у него идиотское.

– Я намеренно не уточнил этот момент.

Я быстро повернулась обратно к экрану.

«Уйди. Прошу тебя, уйди. Умоляю», – беспорядочно крутилось в голове.

Мне ужасно хотелось обернуться, увидеть его лицо, посмотреть в глаза, но я лишь стиснула челюсти и упрямо смотрела перед собой, чувствуя затылком его взгляд.

– Элиас, ты освободился?

В гостиную вернулся Алекс, и я облегченно выдохнула. В одной руке он держал два стакана, во второй – графин с соком.

– Только что проводил ученика. – Голос старшего Митчелла звучал почти невозмутимо.

Алекс поставил принесенное на кофейный столик и плюхнулся на диван, по-свойски закинув руку мне на плечо:

– Может, присоединишься?

– Нет, мне нужно доработать проект. К тому же я не поклонник подобного рода фильмов.

Алекс пожал плечами, поцеловал меня в уже задеревеневший от сжимания челюстей висок и отвернулся от брата к телевизору.

– Линда, надеюсь увидеть тебя на занятии через два часа, – сказал напоследок Элиас и покинул гостиную.

Я смутно помнила, чем закончился фильм.

Алекс периодически отпускал различные комментарии или шутил, а я лишь улыбалась. Один раз, кажется, совсем невпопад. Я чувствовала себя отвратительно. Чудовищно. Потому что мои мысли были не здесь, на диване, рядом с Алексом, а улетали по коридору и упирались в дверь студии Элиаса. Проникали в замочную скважину и пытались понять, чем он занят в эту минуту.

Что за проект, над которым работает?

В какой части комнаты он находится?

Что держит в руке: кисть или карандаш?

А может, стирает неудачный штрих?

Хмурится или улыбается?

О чем он думает?

Я ненавидела себя. Не могла смотреть в глаза Алексу, который время от времени касался губами моего уха и говорил ласковые слова, брал меня за руку и переплетал наши пальцы. Я была ужасна, и то, что творилось в этот момент у меня в голове, было ужасно.

– Держи руку свободнее – так тень будет ложиться четче.

Это было первое упражнение, которое мне действительно понравилось. Кажется, штриховка станет моей любимой частью рисования.

– Ты можешь делать все правильно. Не понимаю, почему ты халтуришь.

– Но я не халтурю, – возразила я, не отрываясь от работы.

– К твоему сожалению, у меня достаточно опыта, чтобы отличить старания от халтуры. И иногда ты без явной на то причины делаешь глупые ошибки. Быть может, если бы мы выяснили, из-за чего это происходит, ты смогла бы действовать увереннее?

Я нахмурилась, потому что знала, что Элиас имел в виду. Знала, из-за чего это происходило.

– Линда?

– Что? – Я не поднимала головы.

Все это время Митчелл стоял, прислонившись к своему рабочему столу, и между нами сохранялось расстояние, позволявшее мне работать с относительным комфортом. Но тут Элиас сделал шаг ко мне, и у меня напряглась спина, а вместе с ней и рука.

– Ты знаешь, в чем причина твоих ошибок?

Знала, но говорить ему не собиралась.

– В неопытности? – бросила я первое, что пришло в голову.

Элиас приблизился еще на шаг. Тени под моей рукой потеряли естественность и огрубели от чрезмерного нажатия.

– Снова ошибка, Линда.

Еще полшага. Я почти чувствовала спиной тепло чужого тела. Стиснув зубы, взяла ластик и принялась исправлять то безобразие, что вышло из-под моей руки.

– Полминуты назад твой рисунок был близок к завершению. А сейчас его можно выбросить и начинать заново. В какой момент что-то пошло не так?

Дрожащими пальцами я старательно убирала грубые линии, но замерла, когда Элиас склонился надо мной и шепнул:

– Самообладание. Вот с чем у вас проблемы, мисс Престон.

Его дыхание обожгло мне ухо. Я выронила ластик и резко повернула голову. Лицо Элиаса находилось в нескольких дюймах от моего. Впервые я видела его так близко.

Прищурившись, он внимательно смотрел на меня. Глаза Элиаса были чуть раскосыми и настолько черными, что было невозможно понять, где заканчивался зрачок и начиналась радужка. Я могла рассмотреть каждую веснушку на его носу и даже крохотную родинку под правым глазом.

Я перевела взгляд на приоткрытые губы Элиаса и почувствовала его перечно-медовое дыхание. Земля едва не ушла из-под ног, когда я поняла, что страшно хочу узнать, какие его губы на вкус… Стоп. ЧТО?!

Я вновь посмотрела Элиасу в глаза. Очевидно, он прочитал в моем взгляде что-то, чего не ожидал там увидеть, и на его лице мелькнуло сомнение.

«Какие высшие силы могут помочь мне сохранять самообладание в такой близости от тебя?» – подумалось мне. Я быстро отвернулась и взглянула на свой изуродованный рисунок. Элиас выпрямился.

В студии повисла напряженная тишина.

– Не мучайся. Возьми свежий лист и начни с начала, – произнес он, развернулся и вновь отошел к своему месту.

Я осторожно вытянула лист бумаги из стопки, лежавшей на краю стола. Затем глубоко вздохнула, успокаивая сердцебиение, и принялась за новую работу.

– Ну что, красотка, добро пожаловать домой. – Не успела Селена переступить порог, как Алекс обхватил ее и приподнял над полом.

Девушка засмеялась:

– Только не говори, что скучал!

Следом за Селеной в дом зашел Элиас с двумя огромными чемоданами. Алекс тут же отпустил сестру и поспешил помочь брату с ношей.

Пока я наблюдала со стороны за редким моментом их семейной идиллии, Селена заметила меня, и ее идеальные темные брови удивленно изогнулись.

– Привет. – Я неуверенно кивнула ей.

Девушка склонила голову набок, рассматривая меня. Создалось впечатление, что она уже забыла, кто я, и сейчас старательно пыталась вспомнить.

– Ты все еще здесь? – выдала она. Алекс позади нее напряженно замер. Даже Элиас отвлекся от чемоданов и повернулся к нам. Селена выпрямилась и фыркнула: – Я думала, ты не продержишься с этими придурками и недели.

Младший Митчелл прыснул, но мне показалось, что таким образом он попытался скрыть облегченный выдох. Селена повернулась к нему.

– Помоги дотащить чемоданы, весельчак. – Она направилась к лестнице. – У меня ноги сейчас отвалятся.

Алекс забрал у брата второй чемодан, с легкостью подхватил оба и, прежде чем последовать за сестрой, подмигнул мне.

Я проследила за исчезнувшими на верху лестницы Селеной и Алексом. Улыбка не сходила с моих губ до того момента, пока я не повернулась к Элиасу, пристально смотревшему на меня. Поймав мой взгляд, он резко отвернулся и, как обычно, двинулся в сторону студии.

Чуть позже парни вытащили на задний двор столик и стулья и устроили небольшое барбекю в честь приезда сестры.

– Алекс, ты же знаешь, что я терпеть не могу томаты. Куда ты мне их столько навалил? – возмущалась Селена.

– Ты сама мне все время отдаешь свои запеченные шампиньоны.

– Зачем ты их вообще готовил?

– Это не я, это Элиас.

– Да, я люблю запеченные шампиньоны, – откликнулся старший Митчелл.

– Фу-у-у! – протянули Селена и Алекс в один голос.

Элиас подцепил на вилку румяный гриб и с невозмутимым видом закинул себе в рот.

– Что вы в мое отсутствие с ним сделали? – изобразив ужас, спросила Селена.

– Это ты еще не видела, как он уминал вяленые томаты…

– Алекс!

– Почему томаты и грибы ест Элиас, а орешь ты на меня?

– Потому что ты допустил этот ужас!

Я молча ела свою порцию картофеля по-деревенски и с улыбкой наблюдала за шутливыми переругиваниями Митчеллов. В основном переругивались Алекс с Селеной, а Элиас лишь делал редкие, но колкие замечания.

Мне нравилось быть сторонним наблюдателем, к тому же я все еще не могла понять, как ко мне относится Селена, и потому боялась, что любое мое слово будет воспринято в штыки.

– Линда, а тебе нравятся запеченные грибы и вяленые томаты?

Пока Алекс и Селена продолжали подначивать друг друга, Элиас повернулся ко мне. Он оперся локтем о стол и держал в руке вилку с наколотым на нее грибом, демонстрируя его мне. От неожиданности я опешила, но потом быстро опомнилась и ответила со смущенной улыбкой:

– Да, когда я была маленькой, родители часто устраивали пикники и готовили овощи.

– Еще одна сумасшедшая! – воскликнула Селена.

Элиас удовлетворенно улыбнулся и отвернулся от меня, вновь сосредоточившись на еде.

– Мама долгое время была вегетарианкой, и мы редко готовили что-то мясное, – пояснила я.

– О, Селена несколько раз пробовала становиться вегетарианкой. Но ох уж эта нелюбовь к томатам…

– Заткнись, Лекси, – Селена шлепнула брата ладонью по плечу.

Алекс с Элиасом обменялись многозначительными взглядами.

– Чем вы тут вообще занимались все это время? Этот, знаю, домосед, – Селена указала вилкой на старшего брата. – А вы-то двое.

– У меня же тренировки, Ленни, я сейчас невыездной. Кстати! – Оживился Алекс. – Послезавтра у меня соревнования, и я хотел бы вас всех там видеть. – Он тепло улыбнулся и положил ладонь мне на руку.

– Конечно, мы поедем! Элиас? – Селена повернулась к старшему брату.

Прежде чем ответить, тот поднес к губам стакан с водой. Я заметила, как его взгляд на мгновение задержался на наших с Алексом соединенных руках.

– Разумеется, – ответил он, сделав глоток и отставив стакан.

– А еще Линда теперь занимается рисованием у Элиаса, – с гордостью заметил Алекс, чем немало меня смутил.

Селена окинула меня оценивающим взглядом.

– О, кажется, теперь я понимаю, как ты выдерживаешь их общество, – сказала она. – Ты такая же чокнутая.

– Ленни, хватит выставлять нас монстрами.

– Да мне даже не нужно стараться!

Алекс с Селеной сцепились в очередной словесной баталии. Элиас, откинувшись на спинку стула, с довольной ухмылкой наблюдал за ними.

Я потянулась за графином, чтобы налить себе воды, и заметила, что стакан старшего Митчелла опустел.

– Тебе налить?

Элиас вздрогнул и озадаченно уставился на меня, видимо, не ожидая, что я способна обратиться к нему с вопросом. Затем перевел взгляд на графин в моих руках. Его ответ затянулся, и мне стало не по себе. Мои руки дрогнули в ту же секунду, как Митчелл открыл рот:

– Да, спасибо.

Пока я бесконечно долго наполняла стакан, мои руки тряслись так, что вода чудом не расплескалась.

Вдруг Элиас подался вперед, и графин стал невесомым. Со стороны могло показаться, что он просто забрал его у меня. Но что осталось лишь между нами, так это то, как перед этим он мягко провел кончиками пальцев по моим кистям. Ладони вспотели, и я обрадовалась тому, что в моих руках больше не было ничего, что я могла бы случайно разбить.

Я уткнулась взглядом в свою тарелку и опустила голову так, чтобы волосы упали на лицо, и никто не увидел, как загорелись мои щеки.

Элиас Митчелл снова притронулся ко мне. Я не была уверена, специально он это сделал или нет, но точно знала одно: что малейшее соприкосновение моей кожи с его проходило по моим нервным окончаниям электрическим разрядом.

Исподлобья я посмотрела на Алекса с Селеной, которые как ни в чем не бывало спорили о том, сколько времени понадобится младшему Митчеллу для того, чтобы выучить французский язык. Никто ничего не заметил.

Сердцебиение било по ушам. Мне захотелось влепить себе смачную пощечину, чтобы выбить из головы всю дурь. Вместо этого я сосредоточилась на том, чтобы выровнять дыхание и не позволять себе не то, что смотреть, но даже думать в сторону сидевшего по правую руку Элиаса.

Слава богу, бороться с охватившей меня паникой пришлось недолго, потому что Селена заявила, что устала и отправляется спать.

Мы с Алексом вызвались разобрать со стола. В очередной раз возвращаясь из кухни за грязными тарелками, я заметила, как старший Митчелл удалился в сторону сада.

Когда я зашла в дом, Алекс, вместо того чтобы загружать посудомоечную машину, крутился на барном стуле из стороны в сторону и разговаривал с кем-то по телефону. Я сама убрала тарелки и посмотрела на него. Парень выразительно округлил глаза и произнес одними губами:

– Тренер.

Я понимающе улыбнулась, взяла бумажные полотенца и вновь вышла на задний двор, чтобы протереть стол.

Пока я заканчивала уборку, на улице уже совсем стемнело, и на заднем дворе включилось автоматическое освещение. Сад Митчеллов, к которому я, ругая себя, время от времени мысленно возвращалась, оставался в темноте.

Закончив дела, я подобрала пакет с мусором и собралась вернуться в дом. Где-то на подкорке сознания кольнула мысль, что Элиас из сада так и не выходил. Полагаю, он все же неплохо ориентировался в месте, в котором вырос.

Да и какое мне было дело до того, чем он там занимался?

А вдруг с ним что-то случилось? Вдруг ему плохо?

С чего я взяла, что ему могло стать плохо?

Это совсем на него не похоже.

А насколько я хорошо его знала, чтобы знать, что на него похоже, а что нет?

Я чертыхнулась сквозь стиснутые зубы, вернула пакет на землю и двинулась к темнеющей впереди арке из кустов, которая была входом в сад.

Как только арка оказалась позади, вокруг меня сомкнулась тьма. Силуэты кустов и деревьев смутно различались благодаря слабо долетавшему от дома и заднего двора свету.

Я помнила, что должна пройти с десяток метров вперед, а затем чуть свернуть налево, и с успехом преодолела этот путь, оказавшись на уже знакомой полянке.

Глаза понемногу привыкали к мраку. С трудом, но я рассмотрела скамейку, к которой меня целенаправленно вели неведомые силы. Осторожно приблизившись, смогла различить и фигуру, сидевшую на ней.

– Удивительный талант подкрадываться незаметно, – сказал Элиас. Голос его, как обычно, звучал спокойно и надменно.

– У тебя все в порядке?

– У меня все в порядке, – протянул Элиас так, что было непонятно, отвечает он или спрашивает сам у себя. – Где Алекс?

– На кухне. Говорит по телефону с тренером.

– А ты здесь.

– Я думала, с тобой что-то случилось. Ты не выходил долгое время…

– Продолжаешь следить за мной?

Будучи прерванной на середине фразы неудобным вопросом, я возмущенно вздохнула:

– Обычное поведение человека, которому не плевать на других.

– Чувствую непреднамеренный укол в мою сторону. А может, намеренный?

– Понимай как знаешь.

Я развернулась, рассчитывая вернуться к дому, но замерла. Передо мной густели высокие кусты рододендрона. И если при свете дня для их преодоления и выхода к арке, ведущей к дому, проблем не возникало, то сейчас мне пришлось бы идти наощупь, цепляясь и царапаясь о ветки с непривычки. Я с досадой закусила губу, заранее представляя, как будет хохотать Элиас, вслушиваясь в мои ругательства и слепые шуршания в листве.

– Опрометчиво с твоей стороны, – донеслось мне в спину.

Я сжала кулаки. Какая же я дура. За каким дьяволом пошла сюда, даже не захватив мобильник с фонариком?

– Темнота порой бывает так же соблазнительна, как и опасна, Линда. Но как хочется ступить в нее и узнать, что она скрывает, чтобы на мгновение почувствовать себя ее частью.

Я стояла и упрямо смотрела в черноту перед собой.

– Что за глупости? – вырвалось у меня.

Элиас хмыкнул.

– Да, иногда я позволяю себе прийти сюда и в одиночестве поразмышлять над глупостями.

Я медленно обернулась к нему:

– И как часто ты это делаешь?

– Я же говорил тебе, что это моя скамейка.

– Ты так и не повесил на нее табличку со своим именем.

– Я планировал дождаться, пока ты научишься рисовать, чтобы заставить тебя придумать для нее достойное оформление.

Я невольно улыбнулась. Наша словесная дуэль уже не была такой язвительной, как в самом начале знакомства, а больше походила на дружескую перепалку наподобие той, что вели во время барбекю Алекс с Селеной. Осознание этого помогло мне немного расслабиться.

– Я сегодня заметила, что Алекс с Селеной начали двигаться в сторону укрепления отношений, – сказала я, вспомнив о младших Митчеллах и не зная, о чем еще можно было общаться с Элиасом. Я рассчитывала ненавязчиво сменить тему в надежде отодвинуть свою неуклюжую борьбу с кустами. Ну или полагала, что Митчелл сам выведет меня к дому.

– Поверь, через неделю все вернется на круги своя. Они снова будут огрызаться и пытаться испортить друг другу жизнь. Алекс с Селеной относятся к той категории родственников, которым лучше жить на расстоянии, чтобы сохранять хорошие отношения.

Было странно общаться с собеседником, находясь от него в паре метров, но не имея возможности рассмотреть выражение его лица.

– Рано или поздно вы все разъедетесь по разным уголкам если не штата, то города.

– И будем встречаться раз в месяц у кого-нибудь дома, вспоминая молодость и обсуждая последние новости в кругу семьи. Вокруг стола будут бегать чьи-то дети, а кто-то будет вечно корить меня за то, что я так и не устроил личную жизнь, отдав всего себя творчеству и работе.

Мне показалось, что, произнося последние слова, Элиас улыбался.

– Ты так в этом уверен?

– Уверен, Линда. В моих планах нет покупки дома, большой семьи и собаки во дворе.

Я сделала маленький шаг к нему.

– Почему?

– Каждый имеет право выбирать тот образ жизни, которого заслуживает.

– Разве ты не заслуживаешь счастья?

– Разве счастье лишь в том, чтобы жениться и обзавестись детьми?

– Счастье – быть рядом с теми, кого ты любишь.

– Я люблю своих родителей.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

– Линда, ты живешь со мной под одной крышей почти месяц. Можешь представить здравомыслящего человека, который был бы в состоянии терпеть меня?

– Анна?

– Анна мой друг, и она определенно заслуживает лучшего.

Возможно, темнота создавала иллюзию защищенности и позволяла вести более откровенные разговоры, к которым мы так внезапно перешли.

– А Аманда? – выдавила я.

Имя Анны далось мне легко, потому что я общалась с ней и успела проникнуться симпатией. А еще я знала, что их с Элиасом не связывает ничего кроме дружбы. Какие отношения у него были с влюбленной в него ученицей, я слышала лишь по рассказам Алекса.

– Алекс? – Эхом моих мыслей прозвучал вопрос Митчелла.

– Да.

Элиас немного помолчал.

– Аманда знает меня лишь как преподавателя и как симпатичного на ее взгляд молодого мужчину.

– Но вы же давно занимаетесь.

– Она знает обо мне только то, что я позволяю ей знать.

Я сразу поняла, что он имел в виду.

– Неужели она не знает… о твоей травме?

– Может быть, догадывается.

– Думаешь, это ее испугало бы?

– Это всех пугает.

На мгновение я потеряла дар речи.

– Но ты молодой талантливый парень. Ты из хорошей семьи, у тебя достойная работа…

– Линда. – Он оборвал меня предупреждающим тоном. – Не пытайся убедить меня в том, что у меня впереди много времени, и я еще успею встретить свою судьбу. Об этом со мной может говорить кто угодно, но только не ты.

Я почувствовала кожей слабый, но пронизывающе холодный порыв ветра и не сразу поняла, что это был не ветер, а накатившая на меня после его слов тревога.

Опасно. Мы ступили на опасную территорию, и Элиас недвусмысленно дал об этом понять.

Наши отношения потеплели, но я слишком рьяно отгоняла от себя мысль о том, что причиной этого стало не обычное сближение двух людей, а нечто другое. Нехорошее. Запретное.

Пришло время или вновь попытаться уйти, или срочно менять тему.

Я отступила на полшага, подняла голову к небу и вдохнула свежий вечерний воздух с нотками какого-то пряного цветения.

– Почему тут так темно?

– Отец считает подсветку сада пошлостью.

Голос Элиаса снова стал спокойным, и я расслабилась, но удивилась тому, насколько мое эмоциональное равновесие зависело от одних только его интонаций.

– Я видела лампочки на дереве позади тебя.

По спине пробежали приятные мурашки от его тихого, теплого как парное молоко, смеха.

– Редкая слабость, которую мистер Митчелл позволил своему старшему сыну.

Тень на скамейке впервые зашевелилась. Элиас поднялся и отошел в сторону. В тишине раздался щелчок, и по дереву передо мной, будто распускающиеся цветы в ускоренной съемке, разгорались огоньки. Днем трудно было сосчитать количество лампочек, но теперь я понимала, что их были сотни. Сотни искусственных светлячков, за несколько секунд осветивших полянку.

– Это прекрасно, – шепнула я, не в силах отвести глаз от открывшейся передо мной красоты.

До этого жутковатый сад стал гораздо уютнее.

Засмотревшись на огни, я не заметила, как Митчелл подошел ко мне и встал так близко, что до меня долетел аромат его одеколона. Мои последние несколько вдохов были тихими, но жадными. И хотя до конца лета было еще далеко, мне послышался запах опавшей осенней листвы.

– Это дерево имеет для тебя большое значение, да? – осторожно поинтересовалась я.

– Мы с отцом посадили его в первые дни после переезда сюда. Этот клен положил начало саду.

– Почему именно клен?

Воспользовавшись заданным вопросом, я повернулась к Элиасу. Он неотрывно смотрел на дерево. В слабом свете огней его лицо выглядело задумчивым и печальным. Тени делали скулы острее, а глаза темнее. С такими выразительными чертами, как у Элиаса, он сам мог быть натурщиком для художников.

Он пожал плечами.

– Мне с детства нравилась необычная форма его листьев. Я часто их рисовал. Только много позже узнал, что это по-настоящему уникальное дерево. Из него делали оружие и музыкальные инструменты. И кленовые листья можно употреблять в пищу. А еще, – Элиас криво усмехнулся, – клен – отшельник. Они часто растут поодиночке.

– Сравниваешь себя с деревом? – не удержалась я.

Ухмылка Митчелла стала шире. Пару минут мы провели в тишине, неотрывно глядя на клен. Первой молчание прервала я:

– Прозвучит забавно, но в детстве я обожала кленовый сироп. Мама добавляла его в кофе, поэтому у нас всегда хранилась бутылка. Я все время доставала ее и пила просто так. – Я улыбнулась своим воспоминаниям. – Когда мама обнаружила мое пристрастие, то начала прятать сироп по разным шкафчикам, но я все равно его находила. Потом она и вовсе перестала его покупать, но это не мешало мне все так же употреблять сладости в неограниченных количествах. Удивительно, как я не растолстела.

Я почувствовала на себе взгляд Элиаса, но впервые он не вызывал дискомфорта. Мне было приятно, что он смотрел на меня. Я хотела, чтобы он не переставал это делать.

– Папа из-за моей любви к сладкому до сих пор называет меня Карамелькой.

– Карамелькой? – переспросил Митчелл, и я снова посмотрела на него.

Никогда не видела его таким. Черты лица расслаблены, улыбка – веселая и беззлобная, а глаза горят, и что-то мне подсказывало, что причина была не только в отражающихся в них огнях.

– Наверняка тебе это кажется смешным, – смиренно вздохнула я.

– Мне это кажется очаровательным.

«Очаровательным». Из его уст это слово прозвучало пугающе. Пугающе привлекательно.

Элиас пристально рассматривал мое лицо, пока я глядела на него в ответ и не могла понять, что со мной происходит. Из меня рвалось слишком много слов, но все они были какие-то пустые, блеклые, не такие, каких он заслуживал.

Заслуживал? В какой момент я начала переживать о том, что Элиас заслуживал каких-то особенных слов?

В какой момент мне начало нравится изучать каждую деталь на его лице?

В какой момент у меня стало сбиваться дыхание от его запаха?

В какой момент мне захотелось бесстрашно поднять руку и коснуться его маняще приоткрытых губ?

Пальцы на правой руке дрогнули, уже предвкушая нежность кожи на кончиках…

– Вот вы где!

Мы с Элиасом отскочили друг от друга как ошпаренные.

Я обернулась и увидела выходящим из тени кустов рододендрона Алекса.

– Весь дом обошел, пока вас искал. – Он приблизился и обнял меня за плечи, вновь разворачивая к брату. – Смотрю, вы уже сдружились. – Весело хмыкнул он.

– Не то чтобы. – Лицо Элиаса снова стало непроницаемым, а тон голоса – холодным. Теперь он избегал смотреть на меня, и я его прекрасно понимала. Неловкость, вызванная появлением Алекса, витала в воздухе подобно назойливому насекомому.

– Ого! – воскликнул младший Митчелл. – Тысячу лет не видел, чтобы ты зажигал дерево!

– Линде стало интересно, как на нем горят лампочки.

Мне стало почти физически больно от того, как глухо произнес Элиас мое имя.

– Детка, да ты счастливица! Этот злыдень даже нам с Селеной не разрешал включать их.

Я неуверенно улыбнулась, не зная, что ответить на это замечание.

– Пожалуй, пора идти готовиться ко сну, – сказал Элиас.

– Ты иди, мы еще тут побудем, – ответил Алекс и еще крепче обхватил меня и прижал к себе.

Элиас сдержанно кивнул. Я ждала, что напоследок он все же взглянет на меня и даст понять, что несколько минут назад между нами действительно произошло что-то важное. Но он все так же старательно уводил глаза в сторону.

Наконец он двинулся с места, обошел нас и направился к выходу с полянки.

Я осторожно выскользнула из объятий Алекса и повернулась, чтобы сказать ему, что устала. Он же снова молча привлек меня к себе и поцеловал в губы. Я не стала сопротивляться, но мои мысли были осуждающе далекими от этого поцелуя.

Глава 15

Я сильно переживала из-за очередного занятия с Элиасом. Но, пока накручивала себя насчет нашего пребывания в одном помещении наедине и его непосредственной близости, Митчелл всего лишь дал мне задание, а сам держался на расстоянии и занимался своими делами, время от времени возвращаясь ко мне, чтобы указать на недочеты и дать совет.

Он все так же избегал моего взгляда, и по прошествии половины урока я поняла, что это даже к лучшему. Я смогла сконцентрироваться на рисовании и в конце заслужить от Элиаса что-то, хотя бы отдаленно похожее на похвалу.

На следующий день мы отправились на соревнования Алекса.

Было решено, что Элиас повезет нас с Селеной в Хантингтон за пару часов до начала, пока пляж еще не будет забит до отказа и там останутся свободные парковочные места. Сам же Алекс отправился туда, когда мы даже не успели проснуться.

Несмотря на то, что мы выехали раньше назначенного времени, место для машины отыскалось с трудом и было далеко от пляжа. Казалось, на соревнования приехала половина штата. Хотя, может, так и было на самом деле.

Я поглядывала на Элиаса всю долгую дорогу от машины до пляжа, а затем и когда он вместе с нами ступил на песок. Никогда не видела, как люди с протезом двигаются по песку, и не знала, насколько это для них может быть некомфортно. Но Митчелл, хотя и продолжал прихрамывать, двигался уверенно и не подавал вида, что испытывает какие-либо неудобства.

Понаблюдав за ним еще какое-то время и отметив, что Селена в его сторону не оглядывается, а активно озирается, видимо, пытаясь рассмотреть кого-то в толпе, я успокоилась.

На протяжении целого километра часть пляжа, близкую к дороге, от той, что была около воды, отделяли специальные ограждения. Перегородки выполняли сразу две функции: оберегали зрителей от несчастных случаев и не создавали дополнительных помех для участников.

На половине, предназначенной для соревнований, установили несколько небольших, защищающих от солнца и ветра палаток, в которых расположились жюри и организаторы. Для спортсменов была отведена отдельная, бо́льшая по размеру палатка, где они общались, разминались и готовили доски к заплыву. К сожалению, с места, в котором оказались мы с Митчеллами, было невозможно рассмотреть в группе участников Алекса.

– Пойдемте чего-нибудь выпьем, – предложила Селена, махнув в сторону фудкортов, при этом не переставая оглядываться.

Спустя несколько минут мы сидели за пластиковым столиком под солнцезащитным зонтом. Селена что-то строчила в телефон, Элиас стучал пальцами по столу. Из-за темных очков было невозможно понять, куда он смотрит, но мне казалось, что время от времени он поглядывал на сестру и кривил губы.

Я же, не зная, чем себя занять, озиралась на палатку спортсменов, пытаясь все же разглядеть Алекса.

К нам подошел высокий загорелый парень с меню и блокнотом.

– Чего желаете? – Сначала он вежливо улыбнулся нам с Селеной, а затем подмигнул Элиасу. Брови старшего Митчелла поползли вверх и замерли над очками.

Селена с невозмутимым видом приняла меню и ткнула пальцем в одну из позиций. Парень сделал запись в блокноте. Она протянула карту брату, но тот качнул головой. Девушка закатила глаза, еще раз изучила меню и ткнула в него пальцем:

– Мистеру мне-нет-дела-до-всего-происходящего вот это, пожалуйста.

Официант понимающе усмехнулся и бросил лукавый взгляд на Элиаса. Тот отвернулся в сторону океана.

Пришла моя очередь делать заказ, и я выбрала апельсиновый фреш.

Официант удалился.

– А он симпатичный, – протянула Селена, приподняв очки на голову и с хитрой улыбкой косясь на брата. Элиас проигнорировал ее комментарий. – Раз у тебя не выходит с девушками, может, стоит?..

Старший Митчелл повернулся к сестре, приспустил очки и окинул ее убийственным взглядом исподлобья:

– Стоит что?

Очевидно, у Селены уже был иммунитет на подобные выпады брата, поэтому она лишь шире улыбнулась:

– Попробовать что-нибудь новенькое.

Щеки старшего Митчелла резко побледнели. Перед тем как вернуть очки на место, он бросил быстрый взгляд на меня и вновь отвернулся к воде.

– Ты совсем не думаешь о том, что твои шутки не всегда уместны, – холодно произнес он.

Селена выразительно посмотрела на меня. Я прикладывала все усилия, чтобы не рассмеяться.

– Какие уж тут шутки, – пробормотала девушка, поджала губы и опустила глаза в телефон.

Элиас стал похож на статую и на протяжении нескольких минут оставался совершенно неподвижным.

К нам вернулся официант. Он поставил перед нами с Селеной наши заказы и задержался над продолжавшим смотреть в сторону старшим Митчеллом. Я видела, как были напряжены плечи Элиаса.

– Ваш безалкогольный «Секс на пляже».

В отличие от наших с Селеной напитков, на краю стакана Элиаса красовалась подозрительно похожая на сердечко клубничная долька. Я посмотрела на Селену, которая сидела, плотно прижав к губам ладонь и очевидно пытаясь спрятать таким образом улыбку.

Официант откланялся и произнес, обращаясь преимущественно к Элиасу:

– Если вам понадобится что-то еще, позовите за стойкой Фредди.

– Фредди, – повторила Селена, как только парень ушел, и тут же прыснула от смеха. Я спрятала улыбку за стаканом с фрешем.

– «Секс на пляже»? Серьезно? – Элиас сорвал с края своего стакана ягодную дольку и кинул ее в продолжавшую хохотать сестру. – Ты знаешь про мою аллергию.

– А еще я знаю, что кое-кто наверняка вместе со счетом оставит тебе свой номер телефона, – выдавила Селена сквозь душивший ее смех.

Я не сдержалась и хихикнула в стакан, издав при этом неприличный булькающий звук, и тут же почувствовала на себе осуждающий взгляд старшего Митчелла. После этого Селена откинула голову назад и разразилась громогласным хохотом.

Элиас отодвинул подальше «Секс на пляже» и скрестил руки на груди. Почти в тот же момент на мои плечи легли горячие ладони, а на затылок приземлился поцелуй. Я отклонилась и поймала еще один поцелуй, но уже в губы. Вместе с этим мне на лицо попали несколько капель с влажных волос Алекса.

– Да вы тут не скучаете, – заметил он, осторожно вытирая каплю с моей щеки. Я улыбнулась ему. Алекс позаимствовал свободный стул у соседнего столика и подсел к нам.

– «Секс на пляже»? – поинтересовалась у него отсмеявшаяся Селена.

Алекс скользнул по мне хитрым взглядом:

– Я бы не отказался, но если только через пару часов.

Хорошо, что я не успела сделать новый глоток фреша, потому что вполне могла им подавиться.

– Пока речь только про коктейль, Лекси, – остудила его сестра.

Алекс разочарованно махнул на нее рукой.

– Как настрой? – поинтересовался Элиас.

Младший Митчелл покивал, при этом беспокойно дергая коленками:

– Терпимо. Спот [24] удачный подобрали, и погода что надо. Думаю, пару хороших волн поймать смогу.

– Сколько вам дают времени? – поинтересовалась я.

– Двадцать минут.

– Ты справишься. Ты столько тренировался, – я положила ладонь Алексу на плечо. Он вымученно улыбнулся.

– Тренер сказал, если я не займу минимум второе место, он выкинет меня из группы.

Селена громко фыркнула:

– Уверена, что займешь первое, и он потом еще будет отбивать тебя от других тренеров, желающих с тобой работать!

Она потянулась вперед и толкнула Элиаса в плечо.

– Все будет хорошо, Лекси, – сказал он, поняв намек. – Не волнуйся.

– Спасибо, – смущенно пробормотал Алекс. – Ладно. – Он взял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони. – Я побегу, а то меня выгонят еще до начала. – Он поднялся и потрусил к палаткам.

Селена снова заглянула в мобильник и встрепенулась:

– О, мне тоже надо бежать!

– Тебе-то куда? – спросил Элиас. – Тоже готовиться к выходу на спот?

– Очень смешно. – Девушка поднялась и подхватила сумочку, висевшую на спинке стула.

– Если не успеешь вернуться к началу, Алекс тебя не простит.

– Все я успею! – Селена обратилась ко мне: – Проследи, пожалуйста, чтобы этот душнила не довел своими высокоморальными речами до инфаркта какую-нибудь бабулю.

Элиас оскалился на сестру, а я до боли закусила губу, чтобы не расхохотаться.

Мое веселье тут же сошло на нет, как только мы со старшим Митчеллом остались за столом одни. Его лицо было обращено к океану, но из-за непроницаемых очков у меня не было уверенности, что он не следит за мной.

Когда выносить гнетущее молчание стало невозможно, я встала и подхватила наши стаканы.

– Отнесу к бару, – сказала я Элиасу, но он даже не шелохнулся.

На счастье, у стойки под навесом из пальмовых листьев почти никого не было. Я отдала стаканы улыбчивому бармену, попросила воды и уселась на свободный стул.

Группа совсем юных девушек справа от меня громко обсуждала претендентов на победу.

– … Кроме Бена Мэттьюса шансов ни у кого нет…

– А я думаю, это будет Лукас Уилсон!

– Вы Александра Митчелла видели вообще?

Девчонки одобрительно заверещали. Я облокотилась о стойку и улыбнулась сама себе. Бармен подал мне бутылку воды.

Слева появилась тень, и рядом на свободный стул сел Элиас.

– Фредди тебя тут в плен не захватил? – поинтересовался он.

– Полагаю, у него немного другие интересы, – со смешком ответила я. – Селена так и не появилась? Где она?

Элиас выдавил кривую улыбку:

– Как я и предполагал, сюда приехал ее дружок.

– Джозеф? – Я заозиралась по сторонам. – Интересно было бы на него взглянуть.

– Поверь, он бы тебя не впечатлил.

Я внимательно посмотрела на собеседника:

– Не одобряешь выбор сестры?

– Я не вправе одобрять или не одобрять ее выбор. Просто считаю Джозефа придурком и очередным не самым удачным увлечением Селены. И чем оно запретнее, тем оно для нее привлекательнее.

Элиас снял очки и потер переносицу. Только сейчас я как следует рассмотрела темные круги у него под глазами.

– У тебя усталый вид, – заметила я. – Ты вообще спишь или бесконечно работаешь?

Митчелл бросил на меня заинтересованный взгляд.

– Сплю.

– Два часа в сутки?

– Почему это так сильно тебя волнует?

– Тебе стоит почаще заглядывать в зеркало, возможно, тогда тебя это тоже начнет волновать.

Он усмехнулся:

– Не стану врать о том, что мне не льстит твое беспокойство о моем физическом состоянии, но есть один нюанс. – Вдруг Элиас подался ко мне и наклонился к самому уху. От его близости все внутри затрепетало, а к щекам прилила кровь. Он шепнул: – Тебе следует что-то предпринять, потому что бороться с бессонницей гораздо сложнее под твой храп за стеной…

– Эй! – возмутилась я. – Я не храплю!

Элиас выпрямился.

– Откуда ты можешь знать? Ты же не слышишь. – Он явно смеялся надо мной.

Я не удержалась и подтолкнула его плечом.

Митчелл задумчиво покрутил в руках солнцезащитные очки и, не глядя на меня, грустно улыбнулся:

– Насколько все было бы проще, если б было иначе, не так ли?

– Если бы я не храпела?

Улыбка Митчелла стала шире, но не радостнее:

– Если бы мы с тобой просто дружили.

– Разве мы не можем дружить сейчас?

– Ты – можешь дружить. А я могу отлично притворяться твоим другом.

С чувством тошнотворной горечи я осознала, что обманывала себя и пыталась заставить Элиаса обманывать нас обоих. Мы не были друзьями и не могли ими стать. И никто из нас не мог сказать, кем именно мы являлись друг для друга. Не мог или попросту боялся.

– Ты хорошая девушка, Линда, и я вижу, как Алекс счастлив. – Элиас снова надел очки и соскользнул со стула. – Но это не значит, что я не сожалею о том, что он встретил тебя первым и что мне безумно тяжело представлять нас с тобой друзьями.

Мне оставалось лишь с сожалением смотреть на его удаляющуюся спину.

– Линда Престон!

Я обернулась, и в меня прилетело что-то жидкое и ледяное. Задохнувшись от неожиданности, я соскочила со стула и попыталась рассмотреть хулигана. Им оказался мальчишка лет тринадцати, который тут же попытался улизнуть и скрыться в толпе отдыхающих. Ему не повезло с тем, что он решил побежать в сторону, в которую пошел Элиас.

Услышав вскрик, Митчелл обернулся и, едва успев оценить обстановку, схватил улепетывавшего мимо него паренька за шкирку, а потом дернул на себя.

После встряхнул мальчишку и грозно спросил:

– Зачем ты это сделал?

– Пусти! – заверещал тот, пытаясь вырваться.

– Я спрашиваю: зачем ты это сделал? – процедил Митчелл.

– Мне сказали!

– Кто сказал?

– Она заплатила мне десятку!

Я осмотрела себя и поняла, что оказалась облита молочным коктейлем.

Сзади кто-то похлопал меня по плечу. Все еще пребывая в шоке, я резко обернулась, приготовившись огрызнуться. Но это оказался бармен, который обслуживал меня несколько минут назад. Он сочувственно осмотрел мой внешний вид и протянул стопку бумажных салфеток. Я рассеянно его поблагодарила.

Тем временем Элиас волок извивающегося паренька в мою сторону.

– А теперь внятно скажи: кто и зачем велел тебе это сделать? – спросил он и указал пальцем на меня.

– Я не знаю! – захныкал мальчишка.

Доставая салфетку, я покосилась на хулигана.

– Элиас, оставь его.

– Как это не знаешь? – Митчелл не обратил на меня внимания и повысил голос. – Тебе заплатили за то, чтобы обидеть человека, и ты не знаешь кто? Тогда опиши, иначе я позову полицию!

– Брюнетка! Высокая! – взвизгнул мальчишка. – Еще смотрит так, как будто сожрет тебя сейчас. Сказала, вы поймете, кто это. – Он затих, испуганно посмотрев на меня.

– Ты знаешь, о ком он? – спросил Митчелл уже у меня.

К сожалению или к счастью, но я поняла, кого мальчик имел в виду, и устало вздохнула.

– Догадываюсь. Элиас, правда, отпусти его. Он всего лишь сделал то, что ему велели.

Митчелл встряхнул мальчика:

– Извинись.

Тот снова захныкал.

– Элиас… – начала я.

– Я не слышу извинений!

– П-п-простите, мисс, – пролепетал хулиган.

– И чтобы не смел больше мне попадаться на глаза, – бросил Элиас и отпустил паренька. Тот поспешил ретироваться, не оглядываясь.

Я принялась вытирать лицо и шею, на которые тоже попали брызги коктейля. Митчелл стоял передо мной, скрестив руки.

– Не желаешь поделиться, что это было? – спросил он.

– Ерунда, – отмахнулась я, пытаясь оттереть пятна с майки.

– И все же?

– Элиас, это глупости.

Митчелл сдернул с глаз очки и выжидательно уставился на меня:

– Я настаиваю на том, чтобы ты рассказала, кто это был.

– Это тебя никак не должно касаться.

– Значит, я поговорю с Алексом.

– Стой! – Элиас развернулся, чтобы уйти, но я схватила его за руку.

Митчелл замер и опустил взгляд на мою ладонь, и я тут же отпустила его. Он снова посмотрел на меня в ожидании ответа.

– Это бывшая Алекса, – нехотя призналась я. – Она вбила себе в голову, что я увела его у нее, и теперь мстит мне.

Элиас свел брови.

– Алекс в курсе?

– Да.

– Он что-то предпринял?

– Он пытался. – Я с досадой отбросила использованные салфетки в большое мусорное ведро возле стойки. – Но все без толку.

– Ни за что не поверю, что мой брат не смог договориться с девушкой.

– Ты не знаешь эту девушку. – Я округлила глаза.

– Тогда, может, расскажешь?

– Элиас, это не твоя проблема.

Митчелл подошел ко мне вплотную, впервые оказавшись от меня на таком близком расстоянии, что я была вынуждена задрать голову, чтобы посмотреть на него. Увидев, как его глаза блестят от бешенства, я испуганно замерла.

Элиас приблизил свое лицо к моему и процедил:

– Ты моя проблема с самого первого дня нашего знакомства.

Я неотрывно смотрела на Митчелла, пока он не перевел взгляд на мои губы и не сделал шумный вдох.

– Элиас, – выдохнула я за него.

Он снова посмотрел мне в глаза и поморщился так, будто ему стало физически больно.

– Черт тебя побери, Линда Престон, – пробормотал Элиас сквозь стиснутые зубы и сделал шаг назад. Затем развернулся и растворился в толпе.

– Вон он, смотри! – вскрикнула Селена, показывая пальцем на едва различимую в воде фигуру.

Я присмотрелась и действительно узнала Алекса. Как и соперники, он, лежа животом на серфе и широко разводя руками, греб к лайн-апу [25].

Мы заняли не самые лучшие места, и нам было видно далеко не все, но большую часть спота, если сильно постараться, можно было разглядеть. Я стояла слева от Селены, а Элиас – по правую руку от нее. После нашего невнятно закончившегося разговора у бара мы оба старались держаться друг от друга на расстоянии.

Все это время я внушала себе, что нам нужно поговорить и наконец-то выяснить отношения. Я не понимала, чего добивался он, и не знала, чего хотела сама, и это пугало больше всего.

Вместо того, чтобы выстроить между нами стену, я каждый раз поддавалась неведомому соблазну и ходила по самому краю обрыва, внизу которого меня ждали лишь разбивающиеся об острые скалы ледяные волны. Элиас был таким же, как эти волны. Он то отступал назад, наблюдая со стороны и затихая, то обрушивался со всей силой так, что перехватывало дыхание.

Мои размышления прервал сигнал, оповещающий о начале, и зрители притихли, следя за происходящим в воде.

Первые четыре волны прошли спокойно, а на пятой по толпе пронесся одобрительный гул и аплодисменты.

– Это Алекс! – Селена даже подпрыгнула от переполнявших ее эмоций.

Александр Митчелл был первым из группы, кто поймал волну.

Я обрадовалась за него и вместе с остальными поддержала аплодисментами. Я знала, что Алекс отлично разбирается в своем деле, но не могла не переживать за него в моменты, когда волна почти накрывала его, а он упрямо двигался по ней дальше.

Парень продержался порядка двадцати секунд, пока все же не упал в воду. Успехи других участников были скромнее: кто-то едва накатывал и десять секунд, а кто-то падал почти сразу же.

Прошло еще минут пять, и Алекс порадовал публику не только скольжением, но и несколькими приемами. Зрители не переставали радостно верещать. Митчелл также оказался единственным из всех, кто смог сделать два кикфлипа [26], а завершил свое время тем, что встал на серфборде на руки.

– Я первый! – наконец Алекс смог вырваться от поздравляющих его товарищей и пробраться к нам.

– Мы даже не сомневались! – Он подхватил меня за талию, поднял над землей и закружил. Опустив обратно, обхватил мое лицо и поцеловал.

– Поздравляю, Лекси! – Селена растрепала его мокрые волосы. – Наконец-то у нас появился повод гордиться тобой.

Придерживая меня за талию, Алекс повернулся к Элиасу и продемонстрировал золотую медаль, красовавшуюся у него на груди.

Элиас довольно улыбнулся:

– Молодчина, брат.

Получив порцию одобрения от родных, Алекс снова обратился ко мне. Его лицо сияло так, что грозило ослепить меня.

– Мы с ребятами собираемся отметить мою победу. – Он нежно коснулся кончиками пальцев моего подбородка и приподнял его. – И королю вечеринки нужна королева.

– Алекс, это здорово, но ты знаешь, что я не любительница таких мероприятий.

– Ну детка, – протянул он и надул губы.

Я была безумно рада за него и знала, что он заслужил праздник, но не готова была снова видеть его танцующим на столе или занимающимся чем-то подобным. Я легко поцеловала его.

– Тебе нужно как следует повеселиться, а я, боюсь, после дня, проведенного на открытом солнце, буду тебе в этом плохим компаньоном.

Алекс неуверенно смотрел на меня:

– Ты же понимаешь, что я не могу отказаться?

– А я и не прошу тебя отказываться. Я прошу тебя не заставлять меня ехать с тобой и делать вид, что перепутала вашу тусовку с вечеринкой ботаников.

– То есть, ты не против, если я поеду без тебя?

– Я доверяю тебе, – я улыбнулась.

Алекс снова поднял меня в воздух, а я не удержалась от смеха.

Перед самым сном я хотела написать смс маме и поделиться впечатлениями от прошедших соревнований, но вспомнила, что оставила мобильный в столовой после ужина. Как только вышла из спальни и оказалась на лестнице, услышала не ругань, но разговор на повышенных тонах, происходивший между Элиасом и Селеной. Звук шел из гостиной, поэтому я решила быстро проскочить в столовую, находившуюся в противоположной стороне. Но не успела спуститься и на несколько ступеней, как брат с сестрой оказались в холле. Я застыла.

– Не делай глупостей, – говорил Элиас. – То, что родителей нет дома, еще не значит, что ты вольна делать все, что тебе вздумается.

– Какая тебе разница? – быстро переобувшись из домашней обуви в уличную, стоявшую у входа, Селена выпрямилась и недовольно взметнула свои темные волосы.

– Я отвечаю за тебя.

Девушка громко фыркнула и посмотрелась в зеркало, заправляя за уши растрепавшиеся пряди.

– Ты меня не слушаешь. – В голосе Элиаса слышалось осуждение.

– С каких это пор я обязана тебя слушать?

– С тех пор, как ты начала вляпываться в неприятности. Селена, – Элиас сделал шаг к сестре и взял ее за локоть.

Девушка скинула его руку и озлобленно процедила:

– Ты мне не отец.

Она метнулась к входной двери и открыла ее.

– Хочешь, чтобы я рассказал ему?

– Ты этого не сделаешь.

Полный бессилия вздох Элиаса был слышен даже с верха лестницы.

– Ты большая девочка, и я не намерен и дальше врать родителям, прикрывая тебя.

– Вот именно, Лесси, я большая девочка. – Она в последний раз оглянулась на брата и произнесла: – Лучше бы ты разобрался со своими проблемами вместо того, чтобы пытаться лезть в мои.

– Селена, – позвал Элиас, но девушка уже выскочила за порог и хлопнула дверью.

Казалось, прошло несколько минут с тех пор, как Селена ушла, а Элиас продолжал стоять лицом к двери с опущенными плечами.

Я сделала шаг вниз. Митчелл вздрогнул, поднял голову на звук и увидел меня. На его лице отображалась растерянность.

– Я могу чем-то помочь? – Мой голос звучал сипло, а вопрос – неуверенно. Но в этот момент мне так хотелось, чтобы Элиас не притворялся. Чтобы он рассказал мне о том, что произошло между ним и Селеной, о том, что его тревожит. Чтобы он был со мной откровенен.

Мне было больно видеть его слабость, но я хотела, чтобы он знал, что со мной он может быть слабым, что он может мне доверять. Что я хочу выслушать его и поддержать.

Но Элиас Митчелл расправил плечи и вернул лицу привычную маску отрешенности, хотя его взгляд выдавал усталость.

– Нет, спасибо, – негромко сказал он и направился в сторону студии.

Сон не шел не только потому, что я бесконечно прокручивала в голове разговор Элиаса с Селеной, но и из-за ужасной жары. Кондиционер, который до этого безропотно спасал от духоты, именно сегодня отказался работать – причиной тому стали севшие в пульте батарейки.

В очередной раз повернувшись на другой бок, я взяла с прикроватной тумбочки телефон и посмотрела время. Прошло уже почти три часа с момента, как я вернулась в спальню и попыталась уснуть.

Я вышла из спальни и направилась в ванную, где умылась прохладной водой, чтобы чуть освежиться. Вернувшись к двери в комнату, услышала внизу грохот. Посетовав на то, что все время становлюсь свидетельницей семейных драм Митчеллов, я направилась к лестнице.

В темноте невозможно было разглядеть происходящее, но негромкое недовольное бормотание дало понять, что внизу находилась Селена.

Спустя секунду холл озарился светом, и мои догадки подтвердились. Девушка, нетвердо стоя на ногах, пыталась стянуть туфли. Когда Селену в очередной раз повело в сторону и она едва успела ухватиться за столик у зеркала, чуть не рухнув вместе с ним, я поняла, что не могу и дальше выступать в роли наблюдателя. Быстро, но бесшумно я спустилась и подхватила девушку за локоть, пока она пыталась снять вторую туфлю.

Селена дернулась и, не выпрямляясь, посмотрела на меня. От нее разило алкоголем, и отнюдь не вином или шампанским. Взгляд был мутным, подводка под глазами размазалась, а волосы растрепались.

– А, это ты, – буркнула она и продолжила борьбу с неподдававшейся застежкой. Я наклонилась и помогла отстегнуть ее.

Селена скинула туфлю и выпрямилась, чуть пошатываясь.

– Пусти, – сказала она и выдернула свою руку из моей.

Я молча проследила за тем, как Селена пытается доковылять до лестницы, берется за поручень, делает шаг, второй, спотыкается о заплетающиеся ноги и заваливается набок. Я метнулась к ней и поддержала за талию, не давая упасть. Селена пробормотала что-то, меньше всего похожее на благодарность. Не обращая внимания на ее недовольные вздохи и цоканья, я продолжила вести ее вверх по ступеням.

Наконец мы, стараясь не шуметь, добрались до двери ее спальни. Я дернула ручку и буквально втащила Селену в темноту комнаты.

– Где выключатель? – шепнула я.

Селена вздрогнула в моих руках и потянулась в сторону. Раздался легкий щелчок, и я зажмурилась от вспыхнувшего света.

Проведя Селену дальше, усадила ее на постель. Девушка тут же рухнула на подушки и закрыла глаза. Я посмотрела на нее, а затем окинула беглым взглядом комнату. Она не сильно отличалась от моей гостевой. Приятные бежевые тона, ничего лишнего. Даже никаких намеков на то, что у ее обитателя были какие-то свои интересы, как, к примеру, картины в спальне Элиаса или серфборд у Алекса.

Селена лежала не шевелясь. Я решила, что она задремала, и направилась к двери. Позади раздался громкий всхлип.

– Я ему не нужна.

Я медленно обернулась. Глаза Селены были открыты, а на щеке появилась мокрая дорожка, темная от размазанной туши. Мне оставалось лишь молча смотреть на девушку, ожидая продолжения или просьбы уйти.

– Он сказал, что мы слишком разные.

– Джозеф? – осторожно уточнила я.

Селена кивнула и закрыла глаза, предавшись беззвучным рыданиям. Оставлять ее в таком состоянии одну оказалось бы верхом бесчувствия, поэтому я вернулась и тихо села на край кровати.

Я сидела и слушала всхлипывания Селены, которая продолжительное время не могла успокоиться.

– Принести тебе воды?

– Да, – прохрипела она.

Стараясь двигаться все так же тихо, я выскользнула из спальни и отправилась на кухню. Я была уверена, что по возвращении обнаружу Селену спящей, но как только открыла дверь, увидела, как она сидит на кровати и обнимает поджатые к подбородку колени. Я протянула ей воду и снова примостилась рядом. Селена сделала несколько глотков и поставила стакан на прикроватную тумбочку.

– Спасибо, – чуть слышно шепнула она.

Еще несколько минут тишины.

– Днем Джозеф сказал, что хочет со мной поговорить. Я думала, он планирует все начать с начала, а он… – Девушка глубоко вдохнула. – Элиас, как всегда, оказался прав.

Селене нужно было кому-то выговориться. К счастью или нет, этим кем-то оказалась я, как бы это ни было странно в разрезе наших с ней неопределенных отношений.

– Не нужно было к нему ехать. Нужно было просто удалить его отовсюду и забыть. А я понадеялась… Какая же дура.

Селена спрятала лицо в коленях и вновь заплакала. Я неуверенно погладила ее по сотрясавшемуся плечу.

– Не думала, что он способен на подобное. Он всегда был со мной не таким, как с другими. Мне казалось, он любит меня. Все эта чертова машина и ребенок…

Произошло что-то непоправимое.

Селена резко замолчала и даже перестала плакать. Затем медленно подняла голову и испуганно уставилась на меня. Если бы не ее взгляд, я бы пропустила последние слова мимо ушей. Ну или во всяком случае постаралась бы это сделать.

– Ты же никому не скажешь? – дрогнувшим голосом спросила Селена. – Даже Алексу?

Я покачала головой.

– Я никому ничего не скажу.

Она еще какое-то время с сомнением смотрела на меня, будто пыталась понять, стоит мне доверять или нет, а затем вздохнула.

– Я узнала о том, что беременна, за несколько дней до того, как произошла эта история с папиной машиной, – поникшим голосом и пряча глаза, сказала Селена. – На тот момент я сама не знала, как к этому относиться. Не то, чтобы была удивлена… Я любила Джозефа и хотела быть с ним, хотя и понимала, что он слишком непостоянный. Я не была уверена, что он обрадуется новости про беременность.

По Селене было видно, сколько боли ей доставляли эти воспоминания.

– Но я понимала, что он должен знать. Что он имеет право знать, – ведь этот ребенок его так же, как и мой. И только вместе мы могли принимать решения о его будущем. – Селена вытерла мокрые щеки, еще больше размазав потекшую тушь. Передо мной сидела не эффектная мисс Митчелл, а потерянная девушка с разбитым сердцем и глубокой травмой. – Я сама не была рада перспективе так рано становиться матерью, но ради Джозефа готова была пойти на все. А потом угон машины и скандал с отцом… – Селена горько вздохнула. – Джозеф на какое-то время пропал: избегал меня, не отвечал на звонки. А я испугалась и сделала аборт.

Девушка вновь спрятала лицо в коленях. Я подсела к ней ближе и приобняла за трясущиеся плечи.

– Он так и не узнал о ребенке?

Селена отрицательно промычала и подняла голову.

– Об этом никто не знает, кроме тебя. Возможно, Элиас догадывается, но у него достаточно такта для того, чтобы не спрашивать об этом. Тем не менее проявлять чрезмерную заботу обо мне это ему не мешает.

Раз Селена со мной сегодня была настолько откровенна, я решила, что и мне стоит ответить ей тем же:

– Я слышала вечером вашу ссору. Вы поэтому ругались?

Девушка неопределенно кивнула:

– Я злюсь на Элиаса, но не из-за того, что он пытается меня опекать, а из-за того, что он опекает всех вокруг. Он всегда больше думает о других, чем о себе. Когда мы были маленькими, родители часто уезжали на долгое время из-за работы. И с тех пор Элиас считает, что обязан заботиться о нас в их отсутствие, часто – жертвуя собственными интересами. Сейчас, когда мы с Алексом стали взрослыми, он должен заниматься своими делами, но продолжает беспокоиться о нас.

Самоотверженный… Стараясь не погружаться в размышления, грозившие окунуть меня в пучину беспросветной горечи, я вернулась к изначальной теме разговора:

– Как ты планируешь дальше поступить с Джозефом?

Селена сокрушенно покачала головой. Вдруг она схватила меня за руку и сжала ее:

– Пообещай, что никому не расскажешь об этом.

Я положила свою ладонь на ее и посмотрела Селене прямо в глаза:

– Обещаю.

Так я стала хранительницей очередной тайны семьи Митчелл.

Глава 16

Эта ночь оказалась слишком длинной и насыщенной на события.

Вернувшись от Селены и будучи под впечатлением от ее рассказа, с трудом я все же умудрилась задремать, но проснулась некоторое время спустя, услышав, как кто-то зашел в мою спальню. Обернувшись, увидела в дверном проеме силуэт Алекса.

– Ты что, ошибся комнатой? – тихо спросила я.

В полумраке было видно, что он еле держится на ногах.

– Не-е-ет, – протянул Алекс и, приблизившись к постели, забрался под одеяло.

– Что ты делаешь? – шепнула я со смехом. – Ты же в одежде.

– Не вижу препятствий для того, чтобы ее снять, – пробормотал он и начал елозить, сбивая покрывало.

– Ладно, перестань, – остановила я его. – Спи так.

Он успокоился и прижал меня, заставляя уткнуться носом ему в грудь.

– Алекс, от тебя ужасно пахнет, – шепнула я. – Если собираешься здесь спать, – я перевернулась на другой бок, оказавшись к нему спиной, – то только так, прости.

– Никаких проблем, – пробурчал он и непривычно грубым для него жестом притянул меня к себе. Я смиренно вздохнула и закрыла глаза.

Рука Алекса с талии соскользнула мне на бедро. Я, не открывая глаз, перехватила ее и вернула туда, где она лежала изначально.

Митчелл предпринял еще одну попытку переместить ладонь, и в этот раз успел добраться до ягодицы. Я снова взяла его руку и переложила на талию, при этом чуть отодвигаясь. Но Алекс впился пальцами мне в живот и вновь привлек к себе.

– Или ты спокойно спишь здесь или уходишь в свою спальню, – негромко, но твердо сказала я.

Он не ответил и лишь шумно засопел мне в шею. Затем внезапно приподнял меня и запустил левую руку под бок, на котором я лежала. Я распахнула глаза.

Прижимая меня левой рукой к себе, правой Алекс резко приподнял бедро и положил ладонь мне между ног. Я дернулась, стремясь скинуть обе его руки с себя, и тесно сжала бедра.

– Мне не нравятся эти игры.

– Детка, перестань, – прошептал он, вновь с силой приподнимая мою ногу и стремясь проникнуть рукой мне уже под нижнее белье.

Я окончательно проснулась и попыталась вырваться.

– Отпусти меня. Это не смешно.

Митчелл приподнялся и перевернул меня с бока на спину, сам оказавшись сверху.

– Ты же давно хочешь этого, – сказал он и склонился, чтобы поцеловать меня. Я увернулась от его пахших перегаром и чем-то жжено-сладковатым губ. Подняла руки, чтобы столкнуть с себя, но Алекс перехватил их и больно сжал над моей головой.

– Я не хочу! Прекрати сейчас же! – я повысила голос и начала брыкаться.

Митчелл навалился на меня всем телом, не давая вдохнуть.

– Хватит! – испуганно вскрикнула я. – Алекс, отпусти меня!

Свободной рукой он начал задирать мою ночнушку, оголяя тело.

В этот момент в дверь спальни громко постучали.

– Линда? Алекс? – Это был голос Элиаса. – У вас все в порядке?

– Не лезь не в свое дело! – огрызнулся на него младший Митчелл и продолжил грубо раздевать меня, при этом заламывая мне руки.

– Нет! – вскрикнула я, давясь слезами.

Дверь в спальню с грохотом распахнулась, и в комнате зажегся свет.

– Твою мать, Алекс!

Послышались торопливые шаги. Элиас не без труда стащил тяжелое тело, которое практически уже вмяло меня в кровать.

– Да какого черта ты творишь?

Я принялась поспешно натягивать на себя одеяло. Скрыв наготу, увидела, как в трех метрах, у самой двери Элиас удерживает за грудки Алекса, прижимая того к стене. Если бы младший Митчелл крепко стоял на ногах, у старшего брата не было бы никаких шансов сдержать его, потому что тот был выше и крупнее.

– Ты понимаешь, что только что сделал? – прикрикнул Элиас на Алекса и встряхнул его.

– Оставь меня в покое, – прорычал младший Митчелл и вяло попытался отцепить от себя брата.

– Что случилось? – На пороге комнаты появилась кутающаяся в халат и растрепанная Селена. Она испуганно посмотрела на братьев, а потом на меня, сидящую на постели и вытирающую слезы.

– Возвращайся в свою спальню, – продолжая прижимать брата к стене, бросил Элиас.

– Но как же…

– Ты слышала, что я сказал? – рявкнул старший Митчелл.

Селена кинула на меня еще один обеспокоенный взгляд и поспешила убраться из комнаты.

– Ты понимаешь, что только что сделал? – процедил еще раз Элиас, вплотную приблизив свое лицо к лицу Алекса.

– Да пошел ты, – прохрипел тот. – Нашелся герой. Думаешь, я не вижу…

Я испуганно вскрикнула, когда Элиас влепил брату пощечину.

– Ведешь себя как конченый ублюдок, – сказал он. – Это же Линда! Ты позвал ее к нам домой затем, чтобы изнасиловать?

На несколько мгновений Алекс замер, затем ошарашенно посмотрел на Элиаса, а потом перевел взгляд на меня.

– Линда, я не… Боже, – выдохнул он и чуть не сполз по стене, но брат удержал его в вертикальном положении.

Я крепче вцепилась в покрывало и натянула его до самого подбородка. Слезы ужаса и неверия в происходящее продолжали скатываться по щекам.

– Детка, – промямлил Алекс и дернулся в мою сторону, но Элиас вновь припечатал его к стенке.

– Будешь оправдываться, когда протрезвеешь, – грозно сказал старший Митчелл. – Если после сегодняшнего она еще позволит тебе к ней приблизиться.

Алекс не отрывал от меня виноватого взгляда, а я ощущала, как осколки моей с таким трудом зародившейся влюбленности медленно осыпаются с разбитого сердца.

Это не Алекс. Это не мой Алекс.

Наконец Элиас отлепил его от стены и потащил к выходу из спальни. Младший брат не сопротивлялся, а лишь лениво переставлял ноги и продолжал бормотать извинения. Когда оба они оказались снаружи, Элиас обернулся и взглянул на меня с сожалением.

– Запрись изнутри, – сказал он.

Шмыгнув носом, я нервно кивнула. Когда братья исчезли из поля зрения, я подорвалась с постели и, спотыкаясь, заторопилась дрожащими руками закрыть дверь. После того как щелкнул замок, судорожно выдохнула и вернулась к кровати.

Постельное белье было беспорядочно раскидано. Я принялась механически поправлять его, прокручивая в голове произошедшее.

Я понимала, что Алекс был не в себе не только из-за алкоголя, но и из-за чего-то еще, но остановился бы он, если бы Элиас не оттащил его от меня?

Всегда ласковый подобно котенку парень в один вечер превратился в неузнаваемого монстра. Неужели он бывал таким и до нашей с ним встречи? Когда его родные говорили, что со мной он становится лучше, они имели в виду, что раньше было так?

Я поправила постель и забралась в нее, обернувшись одеялом как коконом. Меня все еще била дрожь.

Дверь заперта. Ко мне больше никто не зайдет. Самое страшное позади…

Не знаю, каким чудом, но мне все же удалось провалиться в беспокойную дрему.

Проснулась я рано, будучи все так же плотно завернутой в одеяло.

Сначала решила, что все было лишь кошмарным сном, но как только выудила на свет руки, горло снова сдавили слезы. Мои кисти опоясывали розовые полосы вперемешку с буроватыми пятнами в тех местах, где их сильнее всего сдавливали пальцами. Я зажмурилась, а потом открыла глаза и какое-то время пролежала, глядя в потолок.

Бесконечно скрываться в спальне от Митчеллов не представлялось возможным, поэтому я тихо встала и начала собирать вещи. Чтобы скрыть синяки на руках, надела серое худи.

Когда все было собрано, осторожно открыла дверь и шагнула в коридор.

По лестнице поднимался Элиас. Заметив меня, он остановился на самом верху. На нем были надеты свежие и выглаженные вещи, но даже они не могли скрасить ставших еще больше темных кругов под глазами. Наверняка я выглядела не лучше.

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга.

– Как ты? – тихо спросил он.

Вместо ответа я выкатила в коридор остававшийся в спальне чемодан. Митчелл понимающе кивнул.

– Родители вернулись.

Это сообщение огорошило меня так, что заболела голова.

– Я не вправе что-то просить у тебя, но был бы признателен, если бы пока то, что… – он с трудом сглотнул, – произошло ночью, осталось между нами. Мама с ума сойдет, если узнает, а отец… – Элиас покачал головой. – В общем, если ты в состоянии попридержать это хотя бы до того, как они придут в себя после поездки… Но решение принимать тебе, я не настаиваю…

– Где Алекс? – выдавила я.

– Внизу с мамой и Селеной.

Я нервно потянула рукава худи. Элиас заметил это движение и вздохнул.

– Я ничего не скажу мистеру и миссис Митчелл, но и надолго задерживаться здесь больше не собираюсь.

Элиас снова кивнул.

– Я понимаю.

– После завтрака я поеду домой.

– Могу отвезти тебя.

– Не нужно.

Мы снова замолчали. Элиас сделал шаг в мою сторону, но между нами все еще сохранялось приличное расстояние.

– Линда, мне жаль. Алекс был под действием какого-то психотропного вещества. Клянусь, если бы не это, он бы никогда…

– Спасибо, Элиас, – перебила я его, – за участие.

Митчелл смотрел на меня, пока я закатывала чемодан обратно в спальню. И я чувствовала спиной его взгляд, когда двигалась в ванную комнату в конце коридора.

Через десять минут я на ватных ногах спустилась на первый этаж и направилась в столовую, из которой доносился веселый голос Роуз Митчелл.

– Линда, дорогая, доброе утро!

Миссис Митчелл была первой, кого я увидела за обеденным столом. Выглядела она чудесно: загорелая кожа, розовые щеки, сияющие глаза. Но долго рассматривать ее я не могла, поскольку мой взгляд уперся в Алекса. Едва услышав мое имя, он резко поднял голову. Я заметила, как он дернулся встать с места, но, увидев мое выражение лица, замер. В сравнении с матерью он выглядел неважно: взъерошенные волосы, потухшие, воспаленные глаза и отсутствие какого-либо намека на вечно игравшую на губах улыбку.

– Почему ты в теплой кофте? На улице такая жара.

Я снова посмотрела на миссис Митчелл и вяло улыбнулась:

– Должно быть, немного простыла.

Роуз недовольно покачала головой:

– Вы, наверное, все тут подхватили какой-то вирус. Все угрюмые, бледные. Давай садись завтракать. Тебе нужно поесть.

Я потопталась на месте, не в состоянии заставить себя двинуться к Алексу, место рядом с которым было моим в присутствии родителей.

Вспомнив слова Элиаса и решив, что придумывать объяснения сейчас тяжелее, чем выносить Алекса в непосредственной близости, я все же села на соседний с ним стул. Подняв глаза, посмотрела на сидевшую напротив Селену. Она выглядела определенно лучше нас с братьями, но все равно не слишком бодрой. Девушка робко мне улыбнулась.

– Алекс тут поделился, что вчера у него были соревнования, и он занял первое место. – Жизнерадостно говорила Роуз. – Линда, ты бывала когда-нибудь до этого на подобных мероприятиях? Как тебе?

– Э-э-э… Было интересно. – Я вежливо улыбнулась.

– Наверное, очень волнительно наблюдать со стороны, как ребята пропадают с поля зрения в волнах…

Миссис Митчелл продолжила говорить что-то еще про серфинг и про то, как долго они с мужем не решались позволить сыну им заниматься.

Ладонь Алекса под столом осторожно легла на мою руку. Я вздрогнула и тут же отдернула ее. Митчелл протяжно вздохнул.

Справа от меня появилась Глория. Женщина выложила со сковороды в тарелку аппетитно шкворчащую яичницу.

– А мистер Митчелл? – поинтересовалась я и взяла вилку, следя за тем, чтобы рукава худи случайно не задрались.

– Адам едва успел переступить порог дома, как тут же полетел в кабинет работать, – шутливо нахмурившись, ответила Роуз. – Не знаю, каким чудом удержала его от проектов в отпуске.

– Элиас говорил, у вас за это время появились новые клиенты, – вдруг заметила Селена, очевидно, стараясь поддержать разговор.

– Да, Элиас времени даром не терял. – Роуз протянула через стол руку и сжала плечо Алексу. Тот нервно дернулся. – Он сказал, ты ему помогал. Я горжусь тобой.

На лице ее младшего сына не мелькнула и тень улыбки.

– Как ваши занятия, Линда?

Я не сразу поняла, о чем именно говорит Роуз. Мы же с Алексом практически не занимались литературой, а в последнее время нам было и вовсе не до этого…

– Я готовился к соревнованиям, мам, поэтому времени было мало. – Очевидно, заметив мою заминку, младший Митчелл решил прийти мне на выручку.

– О-о-о, – протянула Роуз. – Ну, раз соревнования закончились, быть может, вы бы позанимались в оставшееся до начала учебы время?

Я поперхнулась и схватилась за стакан воды. Лишь сделав несколько глотков, я снова была в состоянии говорить:

– Если честно, миссис Митчелл, я планировала сегодня возвращаться домой.

– Линда, – еле слышно шепнул Алекс, но я сделала вид, что не заметила, обратив все внимание на его мать.

– Но почему же, дорогая? – растерянно спросила она. – Я хотела предложить тебе остаться у нас до конца лета.

Горло сдавило спазмом, и я прокашлялась:

– Миссис Митчелл, мне неудобно и дальше злоупотреблять вашим гостеприимством…

– Это глупости. Дом большой, места всем хватает. – Вдруг женщина нахмурилась. – Тебя здесь кто-то обижал?

Алекс поставил локти на стол и прикрыл ладонями рот, глядя перед собой. Селена чересчур медленно пила воду, выжидательно глядя на меня поверх стакана.

– Нет, что вы. – Я почувствовала, как растянутые в вымученной улыбке уголки губ задрожали, и потому поспешила опустить голову и сделать вид, что сосредоточена на нарезании яичницы. – Мы отлично провели время. Даже умудрились найти общий язык с Селеной. – Я с мольбой покосилась на девушку.

Та поспешила поставить стакан на стол и активно закивала:

– Я была слишком предвзята по отношению к Линде.

– Ну это же прекрасно! – счастливо улыбнулась Роуз. – Тогда тем более не вижу никаких проблем с тем, чтобы ты осталась у нас еще ненадолго. Или твои родители против?

Растерявшись, я не успела придумать отговорку, и моя длительная заминка вышла мне боком.

– Побудь у нас хотя бы до дня рождения Александра.

Я обреченно вздохнула, уже представляя, как ближайшую неделю буду бродить безмолвным призраком по коридорам дома Митчеллов в попытке избежать общества Алекса.

– Я настаиваю, – с нажимом произнесла Роуз.

Она не знала о том, что произошло, и она не была ни в чем виновата.

Роуз с самого первого дня относилась ко мне с теплотой и не заслуживала того, чтобы принять мой скорый отъезд за желание поскорее сбежать из дома Митчеллов после их с мужем возвращения.

Я подарила этой добрейшей женщине, уверенной в том, что я отлично вписалась в их семью, еще одну улыбку, постаравшись вложить в нее максимум благодарности.

– Хорошо, миссис Митчелл.

Она ласково улыбнулась мне в ответ.

С трудом запихнув в себя остатки завтрака, я встала из-за стола и, извинившись, покинула столовую. Мне нужно было решить, как прожить еще одну неделю в доме Митчеллов так, чтобы не доставлять никому беспокойства и не сойти с ума самой.

Едва я вышла в холл, как меня нагнал Алекс.

– Линда. – Он смотрел виновато и печально. – Мы можем поговорить?

– Можем, – бесцветно ответила я.

Алекс взлохматил себе волосы и неуверенно взглянул на меня исподлобья:

– Нам лучше найти место… В твоей комнате или…

Я знала, как резко переменилась в лице, и это отразилось и на самом Митчелле.

– Ты знаешь, что я не причиню тебе вреда.

– Не знаю, – прошептала я, и его лицо исказила гримаса боли. Я вздохнула и пошла к лестнице. – Пойдем.

Алекс следом за мной вошел в мою спальню и закрыл дверь, прислонившись к ней спиной. Я вышла на середину комнаты и, повернувшись, выжидательно уставилась на него.

Он же, напротив, избегал смотреть на меня.

– Прости, – еле слышно произнес Алекс.

Я молча смотрела на него. Мне до сих пор с трудом верилось в то, что произошло прошлой ночью. То, что это действительно случилось, подтверждали красные глаза Митчелла, его виновато опущенная голова и мои беспокойно подрагивающие пальцы.

– Я осталась здесь только потому, что меня попросила об этом миссис Митчелл, а я не хочу расстраивать ее. Она слишком добра ко мне и уверена в том, что у нас идиллия. Пусть так и думает. Сразу же после твоего дня рождения я уеду, и ноги моей больше в этом доме не будет.

Алекс наконец посмотрел на меня.

– Я не смогу без тебя.

Я покачала головой и сглотнула подступающие слезы.

Алекс отстранился от двери и сделал по направлению ко мне несколько шагов.

– Что я могу сделать, чтобы ты меня простила?

– Ничего не нужно делать.

Он метнулся ко мне, взял за руку и задрал рукав худи. Затем слабо застонал, приложил мою руку к губам и начал осторожно целовать места, на которых остались синяки.

– Я кретин, – шептал он, не прерывая поцелуев. – Я такой кретин, Линда.

– Прекрати. – Я вытянула ладонь из его рук и сделала шаг назад.

– Вчера я перебрал… Да еще парни то ли подсыпали мне что-то, то ли подсунули мне травку…

– А ты, конечно же, был настолько безволен, что не смог отказаться.

– Я надрался как урод.

– Хороши у тебя друзья.

– Они считают, что это весело…

– Алекс! – повысила я голос, когда по щеке скатилась первая слеза. – Я теперь даже боюсь предположить, чем ты вчера вообще мог на этой вечеринке заниматься!

– Линда, я никогда…

– Что никогда? После того, как ты танцевал полуголым на столе с какой-то девицей, и после того, как чуть не изнасиловал меня сегодня, я не знаю, чего от тебя ожидать!

Митчелл замер, ошарашенно глядя на меня.

– Если после алкоголя ты теряешь контроль, зачем тогда пьешь?

– Этого больше никогда не повторится, – он сокрушенно покачал головой. – Дай мне шанс, Линда. Дай возможность все исправить.

– Как?

Тут Митчелл рухнул на колени.

– Ты с ума сошел? – испугалась я.

– Я люблю тебя.

Я потянула его за плечо, заставляя подняться.

– Алекс, вставай! Не нужно так унижаться…

Он снова схватил меня за руки и начал беспорядочно их целовать.

– Я так виноват. И я не знаю, что делать…

– Пожалуйста, перестань, – пробормотала я, не узнавая его. – Да что с тобой…

– Я не хочу тебя потерять. Я не могу тебя потерять… – повторял он, опустив голову и плечи.

Поняв, что поднять его мне не удастся, я села на колени напротив, обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть на меня. Хотя мне было очень страшно. Уже не от последствий пережитой ночи, а от того, каким безнадежным был его взгляд.

– Я не сделала тебя лучше, Алекс, – прошептала я. – Я сделала тебя хуже.

– Не говори так, – пролепетал он, тоже обхватывая мое лицо руками. – Это я во всем виноват. Это больше не повторится, клянусь. Только прошу тебя, – он прислонился лбом к моему лбу, – останься со мной. Не уходи. Я не смогу…

Я вздохнула и обняла его голову, прижимая к себе. Алекс обвил меня руками.

– Ты самое дорогое, что у меня есть, – тихо произнес он.

– Не говори так.

– Я ненавижу себя за то, что сделал…

– Тише-тише…

Я обнимала и успокаивала Алекса, мечтая лишь о том, чтобы нашелся кто-то, кто успокоил бы меня.

Глава 17

С момента возвращения старших Митчеллов прошло три дня.

Алекс был непривычно тихим и незаметным. При каждой нашей встрече он старался как-либо коснуться меня. И его прикосновения не были интимными как раньше – они были осторожными и извиняющимися: он будто пытался убедиться, что я все еще рядом.

Селена почти все время проводила вне дома, и я задавалась вопросом, не Джозеф ли был тому причиной, но поинтересоваться у нее не находила в себе смелости.

Элиас и Адам целыми днями работали в кабинете. Из-за чрезмерной загруженности Элиас отменил часть своих занятий, в том числе и со мной.

Роуз Митчелл часто бросала на меня взгляды, от которых мне становилось не по себе. Создавалось впечатление, будто она знала обо мне что-то, о чем я сама не могла даже догадываться. Но это что-то не вызывало у нее осуждения, напротив, женщина выглядела по-доброму довольной.

Однажды вечером, спустившись в гостиную, я обнаружила там приятный сюрприз.

– Линда! – Меня чуть не снесло волной золотистых волос, а вернее, их обладательницей, повиснувшей у меня на шее, стоило мне только войти в комнату.

– Анна? – Я обняла девушку в ответ. Из-за ее плеча я заметила Элиаса, который следил за нами с дивана. – Давно про тебя ничего не было слышно.

– Я была в Париже. Летали с мамой на семинар по искусству, а потом решили там задержаться. – Анна отстранилась, оглядела меня и осуждающе нахмурилась. – Элиас, во что вы превратили бедную девочку? Это бледная, осунувшаяся копия Линды Престон, которую я знала.

Митчелл не ответил, настороженно глядя на меня. Анна расценила молчание по-своему, ахнула и прижала ладони к губам.

– Бог мой, Линда! Ты беременна?

– Нет!

Мы все замолчали, удивившись единодушному ужасу, прозвучавшему в наших с Элиасом одновременных возгласах. Я покраснела, а Митчелл, наоборот, побледнел. Лишь Анна, переводя взгляд с меня на Элиаса, отчего-то посчитала этот инцидент забавным.

– М-м-м. Секретики-секретики, – пропела она и, пританцовывая, двинулась к Элиасу.

Я попыталась поймать его взгляд, но теперь Митчелл сосредоточенно смотрел в сторону окна. Анна села рядом с ним и, перед тем как откинуться на спинку дивана, похлопала Элиаса по коленке и поиграла бровями в мою сторону.

Меня прошиб пот. Ну разумеется! Анна была лучшей подругой Элиаса и наверняка если не знала, то точно догадывалась о том, что между нами происходило.

– Как дела у Алекса, Линда? – невозмутимо поинтересовалась Форестер.

– Хорошо. Он сегодня встречается с Маттиасом.

Я внимательно следила за тем, как меняется выражение лица Анны. Она резко повернулась к своему другу:

– Кстати, Элиас! Я тут видела Аманду. Она сказала, что больше не будет у тебя заниматься.

Митчелл все еще избегал смотреть на меня или на Анну.

– Да, на последнем занятии у нас произошло некоторое недопонимание.

– Недопонимание, значит. – Анна снова посмотрела на меня и хитро улыбнулась.

Вдруг меня сильно замутило.

– Я отлучусь ненадолго, – просипела я. – Обещала позвонить маме.

– Передавай привет! – Жизнерадостность Анны никак не вязалась с тем, что я только что услышала.

Разговор с мамой вышел пустым и невнятным. Половину сказанного ею я пропустила мимо ушей, а сама отвечала скомканно и невпопад. Мама решила, что мне нездоровится, и предложила попить горячего чая и прилечь. Я снова промямлила что-то нечленораздельное и попрощалась. Хотела вернуться в гостиную, но по пути столкнулась с Элиасом.

– Анна уже ушла? – спросила я, глядя не на Митчелла, а куда-то в район его шеи.

– Нет. Стоически отбивает все попытки моей матери намекнуть на наше с ней совместное будущее.

Я кивнула верхней пуговице на его рубашке.

– Ты сейчас занята?

Я подняла на него недоуменный взгляд. Элиас был, как всегда, спокоен.

– У меня есть немного свободного времени. Мы могли бы позаниматься.

– А-а-а, – выдохнула я. – Д-да, конечно. Когда мне подойти?

– Буквально через пять минут. Я как раз все подготовлю. Думаю, сегодняшнее занятие тебе понравится. – Митчелл чуть улыбнулся.

Стуча через несколько минут в дверь студии, я даже не догадывалась, чего ожидать. Элиас стоял ко мне спиной, а когда я зашла, обернулся и сделал шаг в сторону, демонстрируя мольберт с чистым холстом и красками на подставке.

– Прошу.

Я неверяще посмотрела на него.

– Не рановато ли?

– Думал немного разнообразить наши занятия и позволить тебе поимпровизировать, почувствовать кисть.

Элиас улыбался так искренне, что у меня по спине пробежали мурашки. Я села на стул и уставилась на белое полотно.

– Что рисовать?

– Что хочешь. Хоть все черным замажь.

«Что хочешь». В поисках идеи я повернулась к окну, выходившему на задний двор, бассейн и маячивший за ним сад.

– Клен. – Я посмотрела на Элиаса, ожидавшего моего решения. – Я хочу нарисовать твой клен.

Митчелл приподнял подбородок.

– Уверена, что сможешь работать без натуры?

– Я попробую.

– Нужна помощь с цветами?

– Нет, спасибо.

– Тогда не буду мешать. Пиши, как чувствуешь, не думая ни о каких правилах. Если возникнут вопросы, обращайся.

Я полностью сконцентрировалась на работе. Вспомнила первый раз, когда попала в сад, и свою злость на Элиаса за то, как он со мной общался. Вспомнила и то, как позже он зажег для меня фонари и что я чувствовала в тот момент.

Наверное, если бы я была более способной, то смогла бы передать всю гамму эмоций, через которые прошла с момента знакомства с Элиасом.

Но что я чувствовала сейчас? Во мне больше не было раздражения и обиды – лишь желание узнать, о чем он думал, пока занимался очередным проектом, сидя со мной в одной комнате. Вдыхал ли аромат моих духов? Вздрагивал ли каждый раз, забываясь и слыша шорох, когда я случайно задевала рукой полотно? Поглядывал ли украдкой в мою сторону, всматриваясь в сосредоточенное лицо и запоминая мимику? Как и я, не верил в то, что мы находимся так близко и не пытаемся вывести друг друга из равновесия?

– Я закончила.

Элиас поднялся с места и встал позади меня. Пока он молча изучал мою работу, я тяжело дышала – так, будто пробежала стометровку, а не сидела все это время на стуле.

– Недурно, – заключил Митчелл.

На очередном вдохе я задержала дыхание и попыталась понять, не ослышалась ли.

– Я ожидал, что будет гораздо хуже. Ты даже попыталась передать свет и тень, это похвально.

В груди радостно засвербило, и я поджала губы, чтобы сдержать довольную улыбку.

– Пусть остается сохнуть. Прибери за собой, пожалуйста.

Элиас вернулся к своему столу и склонился над разложенными на нем чертежами.

Я встала и принялась собирать краски. Протирая использованные кисти, посмотрела на Митчелла исподлобья. Несмотря на увлеченность работой над рисунком, меня все это время не покидала одна мысль.

– Почему ты решил перестать заниматься с Амандой?

Элиас не поднимал головы от своей работы.

– Почему тебя это так волнует?

– Она же твоя лучшая ученица.

– Этот разговор не имеет никакого отношения к нашему с тобой уроку.

Я облизала губы и вновь постаралась сосредоточиться на протирании кистей.

Вдруг Элиас начал торопливо собирать листы.

– Ты все убрала? – бросил он, не глядя в мою сторону.

– Почти. Здесь осталось только…

– Можешь идти. Я разберусь.

Меня удивила внезапная перемена в его настроении, но вместо того, чтобы пререкаться, я положила салфетки и краски на столик и аккуратно отодвинула его с прохода. Идя мимо Элиаса к выходу, я остановилась.

– Наш урок закончен. Теперь ты можешь сказать мне, что произошло с Амандой?

Митчелл выпрямился. Даже сквозь рубашку было видно, как напряглась его спина.

– Что ты хочешь от меня услышать?

– Правду.

Элиас резко развернулся, и мы оказались с ним лицом к лицу. Его скулы ходили ходуном, а глаза пылали.

– Правду? – процедил он. – Правда заключается в том, что Аманда призналась мне в своих чувствах, а я сказал ей, что люблю другую.

Зачем я спросила? Боже, зачем я только спросила? Элиас каждый раз уберегал меня от ненужных поступков и лишних вопросов, а я снова и снова не слушала его и продолжала гнуть свое. И даже сейчас…

– Ты любишь другую? – еле слышно переспросила я, глядя ему прямо в глаза.

Элиас устало вздохнул и ответил так же тихо:

– Странно, что ты так до сих пор этого не поняла.

Время растянулось. Время остановилось. Время исчезло.

Что такое время? Череда сменяющих друг друга по кругу цифр. Тиканье часов. Сыплющийся песок. Утекающая вода.

Это то, чего нам всегда не хватает. То, за что мы так отчаянно цепляемся и что нам не подвластно.

И сейчас это самое время растворилось в сдавленной грудной клетке. В подкашивающихся коленях. В пропавшем голосе. В путаных мыслях.

С неимоверным усилием я оторвалась от лица Элиаса, опустила взгляд и попыталась справиться с дрожащими губами.

– Я хочу закончить наши уроки, – произнесла я бесцветным голосом.

Элиас ответил не сразу. Я чувствовала на себе его изучающий взгляд и молилась, чтобы найти силы сдвинуться с места и уйти отсюда.

– Считаешь, что уже достаточно хорошо рисуешь?

Я качнула головой, продолжая пялиться в район его груди.

– Ты был прав. Начинать эти занятия было ошибкой.

– Для тебя или для меня? – Голос Элиаса резал ледяным лезвием ножа.

Я сглотнула.

– Для нас обоих.

Горькое признание больно ударило по вискам, вновь запуская замершие часовые механизмы. Драгоценные секунды ускорились, наверстывая упущенное, и мир вокруг начал качаться и кружиться, вызывая дурноту.

– Что-то еще?

– Я бы хотела забрать свои работы.

Митчелл выдвинул один из ящиков в столе, достал оттуда лист бумаги и оценивающе осмотрел.

– Собираешься повесить этот шедевр в своей комнате?

Это был тот самый лист, который я проткнула карандашом. Мне стало обидно – так сильно, что захотелось, чтобы было обидно и ему.

– И твои рисунки с моим изображением.

Элиас замер, все еще держа перед собой бумагу, глядя на нее и будто бы сквозь.

– Я увидела их в тот день, когда узнала про твой протез.

Я знала, что причиняю Митчеллу боль. Знала и упивалась этим. Я оказалась чудовищем. Маленьким непослушным монстром, созданным для того, чтобы не созидать, а разрушать. И сейчас я должна была окончательно разорвать все нити, которые возникли из ниоткуда и, не спрашивая и не получая разрешения, связали нас. Обмотались вокруг шеи и груди, крепко сдавливая и не давая возможности вдохнуть.

Элиас положил лист бумаги на стол и выпрямился, равнодушно глядя в никуда.

– Все рисунки?

Я стиснула зубы, собирая крупицы сил из воздуха, до вязкости сгустившегося вокруг нас.

– Все до единого.

– И что ты планируешь с ними делать?

– Не знаю. Может, сожгу, чтобы избавиться от воспоминаний обо всем… этом.

Мне было страшно. Я боялась себя. Не знала, что способна на подобную жестокость. Всю свою жизнь я была оплотом доброты и понимания, цитаделью сочувствия и всепрощения. Признание Элиаса надломило меня, заставляя выпустить наружу то, чего он не увидел с самого начала. Он не должен был любить меня. Я не заслуживала любви такого, как он.

Если бы ненависть к себе была материальна, то сейчас она бы витала вокруг меня черным облаком, злобно скалясь и рыча.

– Как напоминание обо мне, ты хотела сказать?

Я только открыла рот, чтобы ответить, как Митчелл резко развернулся и двинулся в угол, где стоял мольберт с накинутой на него тканью.

– Хочешь забрать все и сразу? Полагаю, тогда тебе понадобится помощь.

Элиас защищался. Он наполнял свой голос ядом, а его глаза безумно сверкали. Но я видела, как дрожат его руки, видела, как он еле сдерживается от желания начать крушить комнату. Должно быть, он жалел о том, что признался. Но это я заставила его. Потому что я была чудовищем.

Элиас взял мольберт и развернул его ко мне лицом.

Я неотрывно смотрела на ткань, чувствуя, как все нервные окончания напряглись до предела. Это тот самый проект, над которым Элиас работал последние недели?

– Для того, чтобы сжечь это, придется постараться. – Митчелл посмотрел на меня пронзительным взглядом. По его лицу метались тени. Тени отчаяния и бессильной ярости.

Я на дрожащих ногах медленно подошла к мольберту.

– Элиас, что там?

– Напоминание, – сухо произнес он, глядя на меня, – обо всем этом.

Он взялся за край ткани и потянул вниз. Увидев, что скрывалось под ней, я ахнула и приложила ладонь к губам.

Я узнала сад Митчеллов – цветущий, заполненный солнцем. Скамейку под кленом, который только что рисовала сама и который не шел ни в какое сравнением с тем произведением искусства, которое сотворил Элиас.

На скамейке сидела я. На мне было бежевое платье, в котором я в первый раз появилась здесь. На коленях лежала книга, а сама я смотрела куда-то в сторону, поправляя волосы и счастливо улыбаясь.

Монстр, рвавшийся из меня в последние минуты, озадаченно притих, принюхался и, поскуливая, забрался в темноту, из которой родился.

Все это время я убеждала себя, что любовь Элиаса отравляла меня, но его чувства были чистыми и сокрушающе ясными. В его работе не было пошлости. В ней не было грязи. Она источала свет, которым был наполнен сам Митчелл, которым он хотел, но почему-то не мог делиться.

Я приблизилась к картине и осторожно коснулась ее, решив, что мне мерещится – но картина была настоящей, как и то, что было на ней изображено.

– Элиас, – выдохнула я. – Она прекрасна.

– Какая разница, если ты все равно собираешься ее уничтожить.

Я посмотрела на Митчелла. Никогда не видела в человеческих глазах столько отчаяния. Столько невысказанного. Столько незаслуженно непрожитого.

– Прости меня, – прошептала я.

Элиас отвел взгляд.

– Алекс про нее знает?

– Разумеется, нет.

– Это такой труд…

– Он был напрасным изначально.

– Он не был напрасным…

– Если он не был напрасным, что ты прикажешь мне теперь с ним делать? – огрызнулся Митчелл. – Думаю, сжечь картину и в самом деле будет лучшим решением.

– А что делать мне, Элиас? – еле слышно произнесла я. – Что делать мне?

Я увидела, как его глаза заблестели, но голос оставался ровным и безжизненным:

– По-моему, для тебя все как раз предельно ясно. Ты же уже все решила.

Я моргнула. По щеке скатилась слеза.

– Какой же ты идиот, Элиас Митчелл.

Я развернулась и двинулась к выходу с намерением уйти и больше никогда сюда не возвращаться.

– Постой, – донеслось мне вслед.

Я дернула за ручку, открывая дверь. В ту же секунду мужская ладонь надо мной толкнула ее, захлопывая обратно.

Мы оба замерли. Я слышала позади шумное дыхание Элиаса, обжигавшее затылок, впитывала спиной жар его тела.

– Теперь ты понимаешь, что чувствовал я, когда пытался оттолкнуть тебя?

Я закрыла глаза и прислонилась лбом к двери. Боль. Мне было очень больно.

– Я думал, ты хочешь все закончить.

– Я тоже так думала.

Горячие ладони неуверенно коснулись моих плеч. Тело прошибло током.

– Я люблю Алекса так, что готов отдать за него жизнь, – произнес Элиас, – и я свято верил в это до того самого момента, как увидел тебя. Ты сломала во мне опору, на которой держались все мои ценности: семья, самоотверженность, преданность. Твое лицо, твои глаза, твоя улыбка, твои нелепые попытки как-то уколоть меня в ответ на мою грубость.

Я закусила дрожащую, мокрую от слез губу.

– Я смотрел на вас с Алексом и недоумевал: как мой легкомысленный, живущий одним днем брат смог влюбиться в девушку, подобную тебе? – продолжил Элиас. – Допускал эгоистичные мысли, что ты подходишь больше мне, а не ему, и ненавидел себя за них. Они разрушали меня. Заставляли видеть в Алексе, – том человеке, за благополучие которого я всегда готов был отдать все, что у меня есть, – соперника. Я до последнего не верил, что у вас все серьезно. Не мог или не хотел. Но я видел, как меняется мой брат, как он смотрит на тебя. – Его руки сильнее сжали мои плечи. – Я решил, что самой действенной будет попытка оттолкнуть тебя от себя. Сделать так, чтобы ты презирала меня, избегала, может, даже начала бояться. Надеялся, что это поможет. И я так сильно растерялся, когда ты попросилась учиться у меня. Понимал, зачем ты пришла, и знал, что виной тому был только я. Но я не хотел подпускать тебя. Не хотел узнавать тебя. Я надеялся, что все же смогу сохранять дистанцию, но я столько раз оступился, Линда… – прошептал Элиас.

На несколько секунд он замолчал.

– Я ненавижу себя, но еще хуже то, что я начал ненавидеть Алекса.

Мне оставалось лишь стараться сдерживать свое дыхание, которое стало достаточно громким, чтобы Элиас его слышал.

Он приблизился ко мне вплотную, уткнулся носом в волосы и глубоко вдохнул. Затем потерся щекой о затылок и зашептал, обдавая жаром с головы до ног:

– Меньше всего на свете мне бы хотелось предать собственного брата. Но, черт побери, именно этого я жажду сейчас больше всего.

Я отстранилась от двери и задержала дыхание.

– Скажи мне, чтобы я не делал глупостей, – пробормотал Митчелл, все сильнее сжимая мои плечи.

– Элиас, не делай глупостей. – Я не была уверена, что он услышал мой лепет.

– Скажи, чтобы я отпустил тебя. – Я чувствовала затылком, как двигались его губы, произнося эти слова.

– Пожалуйста, отпусти меня. – Мое тело говорило об обратном, плотнее прижимаясь к Элиасу и стремясь стать с ним единым целым.

В ответ на мои телодвижения Митчелл слабо застонал.

– Скажи, что это все ошибка.

– Элиас, это все…

Он не дал мне договорить, резко развернув лицом к себе.

– Гореть мне в аду, – пробормотал Митчелл и прижал меня к двери, впиваясь в губы поцелуем.

Я инстинктивно подняла руки и ударила его по груди кулаками, чтобы оттолкнуть, но Элиас перехватил их и тоже прижал к двери, лишая меня возможности двигаться.

Бог свидетель: я не хотела отвечать ему, но не могла не ответить.

В отличие от горячих, будоражащих поцелуев Алекса, поцелуи Элиаса были мучительно неторопливыми и пьянящими.

Когда его язык оказался у меня во рту, я не сдержала стон и, кажется, даже немного соскользнула по двери вниз, теряя опору. Но Элиас отпустил мои кисти и крепко обхватил за талию одной рукой, а вторую запустил в волосы, не позволяя оторваться от него ни на секунду.

Я умирала в этом поцелуе, у меня кружилась голова, но с горечью и разрывающим внутренности чувством вины я понимала, что не хотела, чтобы он заканчивался. Я ненавидела себя и проклинала Элиаса Митчелла за то, что этот момент был самым лучшим, что когда-либо случалось в моей жизни.

И я сдалась. Зарывшись пальцами в его волосы, я задохнулась в его стоне. Или, быть может, в своем собственном. За какие-то микросекунды мы потерялись друг в друге, стали единым организмом.

Воздух заканчивался. Мы не могли остановиться даже для того, чтобы вдохнуть. Мы оба боялись, что, оторвавшись друг от друга сейчас, можем больше никогда не испытать этого чувства. Чувства всепоглощающей правильности происходящего. Понимания, что все должно быть именно так, а не иначе. Признания ошибок прошлого и взаимного прощения за всю пережитую до этого боль.

В этом поцелуе мы простили друг другу все. Даже то, чего не совершали.

Вечность спустя Элиас отстранился, с трудом переводя дыхание и поджимая губы, будто пытаясь вкусить до конца все остатки нашего с ним безумия. Его глаза бегали по моему лицу.

Я уткнулась ему в грудь и прошептала пылающими губами:

– Гореть в аду нам обоим.

Элиас обнял меня. Бережно. Так, будто боялся причинить мне боль. Будто понимал, что с меня хватает и душевной боли.

– Нужно было уехать раньше.

– Я бы не отпустил тебя.

– Не нужно было сюда вообще приезжать.

– Тогда я бы не встретил тебя, – Элиас обхватил ладонями мое лицо и заставил посмотреть на него.

Я смотрела на него, и мне хотелось плакать. Не только от того, что мы совершили, но и от его красоты. От его идеальных черт лица. От его бездонных глаз. И почему я раньше так боялась в них смотреть? В них невозможно было не смотреть. Из них невозможно было выбраться.

– Что мы наделали, Элиас? – горько спросила я. Он убрал за ухо прядь моих волос. – Я не смогу так. Алекс…

– Я все расскажу ему.

– Нет! – испугавшись, я оттолкнула его от себя. – Мы и так достаточно натворили для того, чтобы причинить ему боль. Нужно это все закончить. Мне нужно уехать…

– И ты правда думаешь, что после всего этого я позволю тебе просто исчезнуть? Ни за что, Линда. Не сейчас.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, судорожно дыша.

Я не знала, чего мне хотелось больше: чтобы я никогда не попадала в дом Митчеллов или чтобы эта пытка длилась и дальше.

– Как я оказалась в этой ситуации? – спросила я в пустоту.

– Ты не одна.

Элиас снова притянул меня и успокаивающе поцеловал в лоб:

– День рождения Алекса через три дня. Мама на взводе. Давай подождем всего три дня…

– Глупо надеяться, что мы скажем Алексу правду и сможем спокойно продолжать жить дальше.

– Глупо, – согласился Элиас и прижал меня еще сильнее. – Поэтому я и не надеюсь.

Глава 18

Весь ужин я провела как на иголках.

Роуз и Анна болтали не умолкая. Периодически к ним присоединялись и Селена с Адамом. Алекс время от времени хватал меня за руки так, будто боялся, что я в любой момент могу соскочить с места и убежать. Что ж, это было близко к правде.

Пока младший Митчелл цеплялся за меня, я цеплялась глазами за что угодно, лишь бы только не пересекаться взглядами с его братом.

Меня не покидало чувство неестественности происходящего. Телом я была здесь, ужинала за одним столом с Митчеллами и Анной, но видела себя будто со стороны.

Периодически на меня накатывали воспоминания о том, что произошло в студии, и я жадно хваталась за стакан с водой, осушая его до дна в попытке остудить растекающийся лавой внутри меня жар. Алекс только успевал наполнять мой стакан и интересовался, все ли в порядке. Пришлось выдумать историю о том, что я пересолила свою порцию рыбы и теперь мучилась жаждой.

В очередной раз потеряв суть общего разговора, я облокотилась о стол и невидяще уставилась на бутылку вина, стоявшую передо мной. В голове снова всплыли мысли о руках Элиаса, удерживавших меня на подкашивающихся ногах. Я неосознанно провела указательным пальцем по своей нижней губе и судорожно вздохнула, вспоминая вкус его губ и то, как жадно он меня целовал.

Взгляд соскользнул с горлышка бутылки вверх и уперся в буравившие мой палец глаза. Элиас сглотнул, нахмурился и потянулся к своему стакану с водой, как и я несколько минут назад.

Мне показалось, что пол под стулом покачнулся.

– Линда, а ты уже выбрала себе наряд на день рождения Алекса?

Оцепенение спало, и я посмотрела на Анну, сидевшую рядом с Элиасом. Судя по заискивающему взгляду, которым она меня окидывала, Форестер была третьим человеком за столом, который знал, что сейчас между мной и одним из Митчеллов происходит только нам двоим понятный диалог.

– Да. Моя подруга Лиз обещала помочь с этим.

– Если понадобится моя помощь, не стесняйся обращаться.

И с чего я решила, что предложение Анны прозвучало двусмысленно? Я натянула на лицо улыбку, на что девушка в ответ хитро прищурила глаза.

– Элиас, можешь подлить мне вина? – обратилась она к своему соседу, и тот поспешил выполнить ее просьбу.

На мое плечо легла рука Алекса, что немало меня удивило, поскольку с происшествия в моей спальне он не позволял себе настолько откровенных прикосновений.

– Линда будет самой красивой. Впрочем, как и всегда, – прокомментировал он и прижался губами к моему виску.

Удивленный вскрик заставил всех замолчать и посмотреть в сторону Анны и Элиаса.

– О боже, Анна, прости, – бормотал Элиас, отставляя в сторону бутылку и перекладывая девушке на колени свою салфетку.

– Все в порядке! – со смехом успокоила всех Форестер. – Это всего лишь вино!

Я заметила красную жидкость, стекающую за край стола.

– Мы сейчас позовем Глорию! – всполошилась Роуз. – У нее есть чудо-средство по выведению таких пятен.

– Не стоит, миссис Митчелл! – махнула рукой Анна, но женщина уже торопилась в сторону кухни.

– Теряешь хватку, Лесси? – язвительно поинтересовался Алекс, и его ладонь на моем плече вдруг резко потяжелела.

Элиас даже не посмотрел в сторону брата, сосредоточившись на помощи подруге, но я заметила, как напряглась его нижняя челюсть.

Меня посетила тревожная мысль, что Алекс мог знать больше, чем мы с Элиасом предполагали.

Либо мои опасения насчет осведомленности младшего Митчелла оказались ошибочными и его едкая колкость в адрес брата была совпадением, либо Алекс действительно что-то знал, но решил пока не раскрывать всех карт. Как бы то ни было, остаток вечера он был олицетворением чуткости и внимательности.

После того как мы посадили Анну в такси, Алекс придержал меня за руку и предложил прогуляться. Я, немного опешив, покосилась на Элиаса. Тот уже был на крыльце и замер, наверняка услышав его слова.

– Да, конечно. – Я улыбнулась Алексу.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – подал голос Элиас. Он обернулся и хмуро посмотрел на брата. – Уже довольно поздно.

Алекс самодовольно фыркнул.

– Неужели думаешь, я не смогу постоять за свою девушку?

Элиас прищурился, окинул сосредоточенным взглядом сначала его, а потом меня. Затем спрятал руки в карманах джинсов и с деланным безразличием пожал плечами.

– Это твоя ответственность, Алекс.

Младший Митчелл склонил голову и поднял ладонь в немом согласии. После развернулся и потянул меня за руку к воротам. Напоследок я бросила еще один взгляд на Элиаса. Тот не двигался с места и напряженно смотрел нам вслед.

Первые молчаливые минуты нашего вечернего променада стали для меня пыткой. Я накручивала себя, не узнал ли Алекс и в самом деле о том, что произошло сегодня между мной и Элиасом. Но его не было в тот момент дома, – как он мог узнать? Быть может, нас случайно услышала Селена и сказала ему? Нет, она не могла так поступить. А может, все же сам Элиас уже поговорил с ним? Но тогда ужин точно был бы сорван, и сейчас Алекс не выглядел бы таким спокойным. А Алекс был пугающе спокойным.

Мы прошли несколько домов, прежде чем он наконец заговорил:

– Погода отличная сегодня. А на день рождения, как назло, обещают дождь.

Разговоры о погоде казались сейчас еще более странными, нежели предположения о его всеведении.

– Месяц так пролетел, мне даже не верится, – вдруг сказал Алекс, не дождавшись от меня комментариев по поводу погоды. – Столько всего успело произойти.

Тут с ним было сложно не согласиться.

– Не жалеешь о том, что провела это время у нас?

Я чуть крепче сжала его ладонь.

– Не жалею.

А что я могла ответить? Если бы ты не привел меня к себе домой, я бы никогда не встретилась с твоим братом и сейчас бы не мучилась угрызениями совести?

Алекс улыбнулся и сжал мою руку в ответ.

– Я, кстати, на днях встречался с Паулой. Мы долго разговаривали. Думаю, я смог убедить ее, чтобы она отстала от нас.

Имело ли это сейчас какое-то значение? Должно было иметь…

– Хорошо.

Мы прошли целый квартал и вышли к небольшому скверу с лавочками и качелями. Алекс подвел меня к одной из скамеек, и мы заняли ее. В сквере почти никого не было, неподалеку прогуливалась только пожилая пара с собакой.

У скамейки отсутствовала спинка, поэтому Митчелл сел поперек, чтобы оказаться лицом ко мне. Я тоже перекинула ногу через лавку, чтобы видеть его.

Он долго рассматривал меня, а затем, мягко улыбнувшись, взял обе мои руки в свои.

– Я заметил, что вы с Элиасом сблизились.

Это прозвучало ненавязчиво, но всколыхнуло внутри меня ураган.

– Ну… Согласись, это лучше, чем если бы мы и дальше продолжали бесить друг друга, – я выдавила неубедительную усмешку.

– Лучше.

Алекс задумчиво обводил пальцами костяшки моих рук.

– Какой же момент стал переломным?

«Тот, когда он признался, что у него есть ко мне чувства».

Я пожала плечами.

– Не знаю. Я как-то не обратила внимания. Мы стали общаться во время уроков, а потом это постепенно перешло в обычную жизнь.

– То есть твой план сработал?

«Так, что даже возымел побочный эффект».

Алекс приблизил мои руки к своему лицу и осмотрел кисти. Я догадалась, что он проверял, сошли ли уже оставленные им синяки. На правой руке оставалась еще пара неприметных желтоватых пятен, и Митчелл поднес ее к губам, осторожно целуя. Я затаила дыхание, следя за ним.

Алекс молчал, погруженный в свои мысли, а мне ничего не оставалось, кроме как наблюдать за ним и предугадывать, каким будет его следующий шаг. Наконец он опустил мои руки, а вместе с ними и голову:

– Я знаю, что ты думаешь.

– О чем ты? – Чудо, что мой голос не дрогнул.

– Что я ветреный и несерьезный.

– Почему ты решил, что я так думаю?

– Потому что это так и есть.

Я тяжело вздохнула и коснулась его щеки. Его ресницы задрожали.

– У всех нас есть слабости.

– В последнее время я начал позволять себе слабости, которые раньше не трогали никого, кроме моей семьи. Ты не заслуживаешь того, чтобы терпеть все это. То, что произошло на прошлой неделе… Поверь, я этого никогда не забуду и не прощу себе. Но и никогда больше не позволю себе опуститься до такого. Сейчас в моей жизни есть нечто более важное, нежели все это.

Его внезапная откровенность резала меня без ножа.

– Почему ты решил рассказать мне об этом именно сейчас?

Митчелл поднял голову и придвинулся ко мне, заглядывая в глаза.

– Для меня важно, чтобы ты об этом знала.

Я смотрела на Алекса и видела искренность в его взгляде, вызвавшую у меня желание разрыдаться.

– Ты самое ценное, что сейчас есть в моей жизни, и я хочу быть достойным тебя.

Я так и не смогла сдержать слез, но Алекс понял мою реакцию по-своему. Он вытер ладонью мокрую дорожку с моей щеки и придвинулся еще ближе, обхватив мои плечи и обнимая.

– Я знаю, что мы с тобой со всем справимся, – прошептал он мне в волосы.

Проливая слезы Митчеллу на футболку, я пребывала в ужасе. Где я оступилась, что, сколько ни старалась, так и не смогла испытать таких пылких чувств к Алексу, какие сейчас сводили меня с ума при одной только мысли об Элиасе?

Ближайшие дни обещали быть самыми долгими в моей жизни.

Два дня я всячески старалась избегать Элиаса и вообще чьего-либо общества из Митчеллов. Я чувствовала себя виноватой сразу перед всеми и не могла смотреть никому в глаза, даже Глории.

Алекс, казалось, решил поддержать мою игру в прятки, поскольку его тоже почти не было видно.

Одна лишь Роуз Митчелл пребывала в приподнятом настроении.

Вечером накануне дня рождения приехали помощники, чтобы поменять шторы во всем доме. Когда я случайно проходила мимо гостиной, где Роуз следила за процессом, она заметила меня и подозвала к себе.

Я приблизилась, с опаской косясь на мужчину, забравшегося на стремянке под самый потолок, который был высотой не меньше пяти метров.

– Как тебе?

Я окинула взглядом кремовые шторы, сменившие предыдущие темно-зеленые.

– Стало заметно светлее.

Роуз самодовольно кивнула.

– Завтра для нашей семьи важный день, и я хочу, чтобы в доме было больше света и воздуха. У тебя все готово, дорогая? – Она повернулась ко мне. – Платье, украшения, подарок?

– Да, спасибо, – я улыбнулась.

Вдруг глаза миссис Митчелл увлажнились, и она стиснула меня в порывистых объятиях. Пребывая в недоумении, я неловко приобняла ее в ответ.

– Все будет хорошо, милая, – пробормотала она мне на ухо.

Что бы Роуз ни подразумевала под этими словами, если ее целью было меня утешить, то она добилась совершенно противоположного эффекта.

День рождения Алекса выпал на воскресенье. Чтобы освободить этот день, я отработала свою смену в книжном магазине накануне.

Завтрак вышел скомканным, поскольку на кухне и в столовой полным ходом шла подготовка к приему гостей.

Роуз бегала по всему дому, раздавая указания нанятым официантам, Глория шефствовала над поварами на кухне, а мужская половина Митчеллов пряталась по углам, чтобы не попадать женщинам на глаза.

Мы с Селеной уединились в ее спальне, чтобы помочь друг другу накраситься и собрать прически.

– Анна все же не сможет приехать? – уточнила я у Селены, пока она подводила мне глаза. Я вспомнила о предупреждении Форестер, сделанном при ее последнем посещении Митчеллов.

– Не-е-ет, – сосредоточенно протянула Селена. – На нее повесили подготовку выставки в художественном музее. Она надеялась, что успеет, но открытие уже завтра, а там у них все вверх дном.

– Жаль. – Мне и в самом деле было грустно. Я видела в Анне человека, чья компания в отсутствие подменявшей меня сегодня в магазине Лиз мне совсем не помешала бы. Еще одним человеком, который мог бы морально поддержать меня в этот день, была мама, но ее завалили работой в редакции.

Селена закончила мой макияж, защелкнула палетку и оценивающе меня осмотрела.

– И почему ты никогда так не красишься?

Я недоуменно похлопала ресницами.

– Ты и обычно на куколку похожа, а сейчас от тебя глаз не оторвать.

Я посмотрела на свое отражение и на мгновение онемела. На меня смотрела не Линда Престон, а незнакомая мне девушка, и эта девушка была по-настоящему красивой. Селена подкрасила верхние веки широкой подводкой и для объема налепила несколько пучков накладных ресниц. Все это сделало мои глаза больше, и их голубизна казалась еще насыщеннее. Скулы были едва заметно подчеркнуты. Из-за этого я выглядела чуть старше и серьезнее, а оттого – не побоюсь этого слова – привлекательнее. Для губ Селена выбрала неяркую розовую помаду, сохраняя акцент на глазах.

– Ты не перестаралась?

Девушка встала позади меня и подкрутила пальцами обрамляющие мое лицо локоны.

– Нисколечко, – улыбнулась она мне в отражении. И вдруг посерьезнела. – Линда, ты извини меня.

– За что?

Селена прочистила горло.

– За тот случай с сарафаном. На мамин день рождения. Да и вообще…

– Перестань!

– Нет, я вела себя как настоящая сучка, и, если у тебя есть желание выдрать мне клок волос, я буду совсем не против.

Я нахмурилась.

– Селена, я уже давным-давно забыла про это. Но если тебе станет от этого легче: окей, я не держу на тебя зла и никогда не собиралась выдирать тебе волосы.

Селена довольно улыбнулась и склонилась, обняв меня за шею, а затем вдруг резко выпрямилась:

– Платье!

Спустя несколько минут мы с Селеной обе завороженно разглядывали мое отражение в зеркале.

Лиз одолжила мне на вечер приталенное черное платье на тонких бретелях, длиной доходившее до низа голеней. Разрез по правой ноге поднимался почти до середины бедра. В совокупности с высокой прической и ярким макияжем я выглядела…

– Потрясающе, – протянула Селена.

Я лишь смущенно смотрела на себя и не представляла, как в таком виде выйду из комнаты.

– Дополним образ! – спохватилась моя помощница и исчезла где-то в стенном шкафу. Спустя несколько секунд она вынырнула оттуда, держа в руках черные босоножки на высокой тонкой шпильке. Я испуганно округлила глаза.

– Я всю жизнь хожу в кедах и балетках! Ты с ума сошла?

Селена отмахнулась.

– Ты их примерь! Поверь, на деле они устойчивее, чем кажется со стороны.

Для того, чтобы привыкнуть к новой обуви, мне понадобилось сделать порядка пяти кругов по спальне. Удостоверившись, что достаточно уверенно стою на ногах, я еще раз осмотрела себя в зеркале.

Селена приобняла меня сзади за талию и положила подбородок на плечо.

– Алекс будет в восторге.

В ответ я беспокойно вздохнула.

Чуть позже, взяв за руку Селену, которая надела коктейльное платье цвета шампанского и завила волосы в крупные локоны, я осторожно спускалась по лестнице в холл.

Первой, кого мы застали, была Роуз, сетовавшая на то, что на улице все же начался дождь и для мокрой одежды и зонтов нужно выделить отдельное место.

– Девочки! – Женщина всплеснула руками, заметив нас. – Вы выглядите невероятно!

Из гостиной показался Алекс в классическом черном костюме с белой рубашкой и галстуком.

Он явно куда-то шел, но застыл, увидев нас с Селеной. Его глаза слишком долго бродили сверху вниз и обратно по моему платью, прежде чем он наконец поднял взгляд на меня и приоткрыл рот, но так и не смог выдавить ни звука.

Я не удержалась от улыбки, наблюдая его забавную реакцию.

– О боги, Лекси! – нарочито громко произнесла Селена, обошла брата и чуть подтолкнула ко мне. – Это твоя девушка и, насколько мне известно, она не кусается.

Алекс сделал неуверенный шаг в мою сторону, продолжая неверяще разглядывать.

– Это… вау, – выдохнул он.

– Спасибо, ты тоже хорошо выглядишь, – произнесла я, с улыбкой глядя на него.

Алекс слабо улыбнулся в ответ.

Не отрывая от меня глаз, он подошел и подставил локоть для того, чтобы я взялась за него. Я приняла его предложение, и вместе мы прошли в гостиную, где вовсю играла танцевальная музыка и уже собралась часть гостей.

Среди присутствующих я рассмотрела Маттиаса и некоторых ребят из команды Алекса по серфингу. Митчелл подвел меня к ним поздороваться, и я смущенно приняла очередную порцию комплиментов в свой адрес.

Насколько я не любила привлекать внимания, настолько Селена сегодня постаралась сделать из меня самую яркую участницу банкета.

Алекс же с гордым видом подводил меня поочередно к разным гостям с тем, чтобы представить.

Пока именинник был занят разговором с очередным другом, я осмотрелась. Мой взгляд бродил по гостиной до тех пор, пока не зацепился за два знакомых силуэта у фуршетного стола. Адам и Элиас о чем-то увлеченно беседовали с бокалами шампанского в руках. Мистер Митчелл был одет так же, как и его младший сын. Элиас же обошелся без галстука, а его пиджак был застегнут на одну пуговицу посередине.

К ним подошел какой-то мужчина, и Адам отвлекся на него.

Элиас поднес к губам фужер и окинул цепким взглядом гостей, явно кого-то высматривая.

Он не сразу выделил меня из толпы, сначала лишь бегло скользнув, но через секунду его глаза вернулись ко мне.

Я почти физически ощущала, как его взгляд изучающе скользил по моему телу.

Не отрываясь от меня, он залпом осушил свой бокал. Мое дыхание участилось, и я поспешно отвела глаза и крепче вцепилась в локоть Алекса, боясь потерять равновесие.

– Детка, все в порядке? – поинтересовался тот в ответ на мою попытку найти в нем опору.

– Туфли Селены… немного жмут, – пробормотала я и незаметно подула себе на заполыхавшее лицо.

Нескольких мгновений оказалось достаточно для того, чтобы понять, что мне не стоит пересекаться с Элиасом Митчеллом даже взглядами.

– Эй, – шепнул мне Алекс, когда его собеседник нас оставил, – ты сильно покраснела.

– Слишком много внимания, – промямлила я в ответ, все еще стараясь избегать смотреть в сторону фуршетного стола.

– А ты на что рассчитывала в этом… – Алекс окинул мое платье многозначительным взглядом, – образе?

– Во всем виновата твоя сестра.

– И это ее лучший подарок мне на день рождения, – довольно улыбнулся Митчелл.

– Александр?

Я вздрогнула. Необходимо, чтобы в эту самую секунду меня окликнул кто-то знакомый, и я могла бы убежать.

– Линда?

Кто-то другой знакомый!

Мы с Алексом обернулись и оказались лицом к лицу с Элиасом.

Я удивлялась его выдержке. От взгляда, которым он прожигал меня насквозь еще пару минут назад, не осталось и следа. Теперь он выглядел спокойным и почти равнодушным.

– Брат, не могу отказать себе в удовольствии сделать комплимент твоей даме. Позволишь?

То жар, то холод. То жар, то холод. Пожалуй, еще пара вдохов – и я грохнусь в обморок.

Сначала Алекс с достоинством приподнял подбородок, а затем в молчаливом согласии склонил голову.

Элиас повернулся ко мне и протянул руку ладонью вверх.

Боже, как же стучало сердце. Что я должна была сделать? Почему он так выжидательно смотрит на меня?

По губам Элиаса пробежала дерзкая ухмылка.

– Достаточно просто дать мне руку.

Он еще и научился читать мысли?

Наверное, в этот момент я была похожа на загнанного хищником зверька.

Я вложила дрожащую ладонь в его теплую руку. Мои глаза округлились, когда Элиас склонился и поцеловал ее, а затем, не отпуская моей руки и не поднимая головы, произнес низким голосом, глянув на меня исподлобья:

– Линда Престон, ты сегодня чудесно выглядишь.

Его горячее дыхание коснулось моей ладони. И все пропало. Звуки, запахи, цвета. Передо мной были только два полыхавших угля и дыхание, обжигавшее похлеще открытого пламени.

Элиас отпустил мою руку и выпрямился. Магия пропала. Реальность вернулась, и вдруг резко стало холодно.

Второй рукой я еще крепче вцепилась в Алекса, напоминая себе, что мой сегодняшний партнер – он, а не его брат.

Элиас сдержанно кивнул ему и исчез в толпе, больше не удостаивая меня взглядом.

Алекс не притрагивался к алкоголю, но при этом не отпускал меня от себя ни на шаг, с каждым часом отчего-то становясь все более нервозным.

Время от времени я ловила на себе вызывавшие дрожь взгляды Элиаса, и была рада, что больше он не пытался приблизиться.

Побродив с Алексом еще какое-то время от гостя к гостю и поддерживая разговоры ни о чем, я все же оставила его ненадолго одного, чтобы подняться к себе в комнату и взять подарок и заодно свой мобильный.

Подарок был выбран самим именинником, – набор новых плавников для серфборда и водонепроницаемый рюкзак. Мне оставалось лишь подобрать подходящую оберточную бумагу, а Алексу – при получении сделать вид, что он страшно удивлен.

Распаковав подарок, Митчелл тепло улыбнулся мне и заключил в объятия.

– Спасибо тебе за все, – пробормотал он мне на ухо.

Мобильник в моей руке завибрировал, вынуждая нас расцепить объятия. На экране высветился входящий от мамы.

Шепнув Алексу, что мне нужно ответить, я вышла из гостиной в поисках тишины.

– Да, мам?

– Привет, дорогая! Я тебя не сильно отвлекаю?

Громкая музыка и разговоры доносились и до холла, поэтому я проследовала в коридор, который вел к студии Элиаса и к заднему выходу. Выход был предусмотрительно закрыт, уберегая гостей от намерения выйти на улицу под разошедшийся ливень.

Кто-то, смеясь, громко вскрикнул, и я прикрыла свободное ухо, пытаясь расслышать свою собеседницу.

– Прости, знаю, у тебя сейчас там веселье в самом разгаре, но мне тут подкинули новое задание, и мне нужно понимать, сможешь ли ты помочь, чтобы знать, соглашаться или нет.

– Да-да, конечно, я слушаю.

Из-за угла в конце коридора, выходившего в холл, показался Элиас. Он направлялся прямо ко мне.

– Меня снова попросили провести исследование по вашему университету, и мне нужен доступ в ваш архив. С этим проблем быть не должно, но я хотела бы попросить тебя съездить туда со мной…

Элиас замер от меня в нескольких шагах. Затем достал из кармана брюк ключ, открыл дверь в студию и протянул руку в приглашающем жесте. Я благодарно улыбнулась ему и проскочила в комнату.

Когда дверь закрылась и посторонние звуки стихли, я убрала ладонь от уха и облегченно выдохнула.

– Теперь я внимательно тебя слушаю, – сказала я в трубку.

– В общем, Фримен сказал, что его интересуют данные по иностранным студентам, поступавшим в университет в последние десять лет. Нужна статистика.

– И почему у вашей редакции в последнее время такой интерес к нашему университету?

– Дочка, мы живем в маленьком городе, в котором ничего не происходит…

На мою талию легла чужая рука, а теплая ладонь нежно обхватила шею. Я судорожно вздохнула.

– … Иной раз я жалею о том, что у нас низкий уровень преступности. Эти исследования и статистические данные никто не читает…

Чуть надавив большим пальцем на подбородок, Элиас заставил меня повернуть голову в сторону и обнажить перед ним шею.

– … Поэтому Фримен и бесится, что число рекламодателей уменьшается прямо пропорционально количеству аудитории…

Едва царапнув чувствительную кожу щетиной, на мое оголенное плечо приземлился невесомый поцелуй.

Я прикрыла глаза и уронила голову назад, уперевшись в мужскую грудь.

– … Если бы мне дали возможность как-то влиять на контент, я-то уж точно смогла бы предложить им что-то стоящее…

Мягкие губы продолжили сводящее с ума путешествие вверх по шее к уху. Большой палец с подбородка перебрался на мою нижнюю губу, чуть оттягивая ее и заставляя прерывистое дыхание вырваться наружу. Рука, лежавшая на талии, бережно прижала меня к горячему телу.

Низ живота скрутило в тугой узел. Я чуть слышно застонала.

В трубке настала тишина.

– Линда, у тебя все в порядке?

– Да, мам, все х… хорошо, – мой голос дрогнул, когда Элиас нежно обхватил губами мочку уха. – Мам, я… – Он убрал палец с моих губ и, надавив на подбородок с другой стороны, вынудил повернуть лицо к нему. Я распахнула глаза и едва не выронила мобильник, когда увидела напротив полный желания взгляд. Правая ладонь Митчелла соскользнула с талии на низ живота, и он прижал меня к себе еще плотнее. – Я поняла тебя, – пробормотала я то ли ему, то ли матери.

– Так ты сможешь мне помочь? – спросила мама.

– Конечно, – еле выдавила я, когда Элиас снова коснулся пальцем моих губ и, переведя взгляд на них, провел кончиком языка по своим. – Я перезвоню тебе.

– Хорошо! Отдохни как следует.

– Спасибо, – пролепетала я. Едва я отняла телефон от уха, Элиас забрал его и, не глядя, положил на стол позади меня.

После этого провел тыльной стороной ладони по моей щеке и прошептал:

– Ты такая красивая.

Мир вокруг рушился на крошечные крупицы, и мужчина, в чьих руках я умирала, был единственным, кто оставался твердо стоять на руинах этой хрупкой, ставшей ненужной реальности.

Он так одурманивал меня своими прикосновениями и запахом, что конечности переставали слушаться.

– Боже, Элиас, – шепнула я.

– Мне так нравится, как ты произносишь мое имя. – Я еле слышно вздохнула. – Как думаешь, что произойдет, если я поцелую тебя, Линда Престон? – прошептал он низко и хрипло.

Я потеряю голову. Я совершенно точно потеряю голову.

Я была знакома с его губами всего лишь по одному поцелую, но даже не догадывалась, как сильно по ним скучала… Как хотела, чтобы он снова поцеловал меня.

Рука Элиаса соскользнула с низа живота, и он уверенно поддел разрез платья на ноге, сдвигая его в сторону и обнажая бедро, после чего легко коснулся голой кожи кончиками пальцев.

– Почему ты замолчала? – спросил он, второй рукой поддерживая мой подбородок и заглядывая в глаза.

Я еле заметно качнула головой в надежде, что он поймет. Поймет, что в его объятиях я не могла ни шевелиться, ни говорить, ни дышать.

Элиас медленно приблизил свои губы к моим и, не касаясь, шумно выдохнул. Я начала жадно хватать ртом воздух, перехватывая его дыхание.

Шампанское с медовыми нотками было для меня самым сладким ядом.

Смотря из-под полуприкрытых век, Элиас продолжал дышать на мои губы и поглаживать пальцами бедро, пока я умирала от незнакомого мне до сих пор неистового желания.

Низ живота стянуло так сильно, что стало больно.

Если бы Элиас все же поцеловал меня, то все равно не смог бы удовлетворить мою потребность в его близости. Мне хотелось его всего. Прямо сейчас.

Мне не нужен был алкоголь. Я пьянела от его дыхания, продолжавшего терзать мои губы и заполнять легкие.

Вдруг левая рука Элиаса отпустила мое лицо, а правая соскользнула с бедра.

Я покачнулась и сделала шаг назад, найдя опору в стоявшем позади столе.

Митчелл изучал меня на расстоянии. Не раздевая, он уже любил все мое тело. Каждую клеточку, каждую пору…

Его глаза занимались любовью с моим телом на расстоянии вытянутой руки.

Я часто задышала. На коже выступила испарина.

– Пожалуйста, остановись. – Язык меня все еще плохо слушался.

– А что я делаю? – негромко поинтересовался он.

– Ты смотришь на меня так…

– Как?

«Так, что я сейчас дойду до пика от одного твоего взгляда», – хотелось сказать мне, но меня снова хватило лишь на то, чтобы покачать головой.

Элиас чуть улыбнулся и опустил глаза. В ту же секунду я расслабленно выдохнула.

– Сегодня день рождения Алекса, – я постаралась привести в чувство нас обоих. – А мы с тобой просто ужасны.

Элиас помрачнел.

– Я не могу смотреть на тебя рядом с ним. Мне каждую чертову секунду хочется подойти и отнять тебя у него. А потом увести и…

Я поджала губы. Затихшая было волна возбуждения вновь всколыхнулась.

– Ладно. Нам нужно идти, пока наше долгое совместное отсутствие не начало вызывать подозрений, – сказал Элиас.

Я с трудом отцепилась от стола. Митчелл протянул ладонь, чтобы взять меня за руку, но я испуганно дернулась.

– Прошу, не касайся меня.

Элиас свел брови.

– Тебе неприятны мои прикосновения?

– О, если бы, – пробормотала я.

Митчелл печально улыбнулся.

Я приблизилась к двери и мертвой хваткой вцепилась в ручку.

– Я пойду первой, а ты выйдешь чуть позже. – Мне самой не верилось в то, что эти слова произношу именно я. Но мы вели себя как самые настоящие преступники, и у меня не было ни малейшего желания быть пойманной с поличным.

– Хорошо, – лаконично отозвался Элиас.

Расправив плечи, я открыла дверь. И тут же словно окаменела.

– Ну вот вы и попались, голубки.

Глава 19

В коридоре, скрестив руки и насмешливо скривив губы, стояла Селена.

Я не могла пошевелиться, и потому инициативу взял на себя Элиас. Он подвинул меня в сторону, вышел вперед, схватил сестру за руку и втащил в студию, закрыв за нами дверь.

– Ничего не хотите мне сказать?

– Мы обсуждали наши дальнейшие занятия, а вернее, их завершение. – Элиас смотрел на сестру исподлобья.

– Хм, – хмыкнула она. – И, так понимаю, начало чего-то более интересного?

– Селена, – голос Митчелла звучал предупреждающе.

Мои легкие словно залили свинцом. Я знала секрет Селены и лелеяла надежду на то, что она сохранит мой.

– Сейчас же объясните мне, что между вами происходит. Я не собираюсь никому ничего рассказывать, но взамен этого считаю, что имею право знать правду. Я не идиотка и прекрасно вижу, что с вами двоими что-то не так. Вы спите?

Элиас будто поперхнулся и обеспокоенно покосился на меня, а у меня пропал дар речи от такой прямолинейности.

Селена приподняла брови.

– Вижу, что нет. Тогда что? Обжимаетесь по углам?

Девушка переводила вопросительный взгляд с брата на меня и обратно.

– Зачем ты спрашиваешь, если сама догадываешься? – спросил Элиас.

– Хочу услышать это от вас.

Старший Митчелл угрюмо промолчал. Селена повернулась ко мне:

– Линда?

Я закусила губу.

Девушка разочарованно вздохнула.

– Ладно. Возможно, вы сами еще не разобрались. Но надеюсь, вы догадываетесь, что будет, если это все всплывет наружу?

– Манипуляции – не твой конек.

Селена сверкнула на брата недобрым взглядом.

– Я не собиралась никак пользоваться этой информацией. Я лишь хочу вам посоветовать как можно скорее решить, что делать со всем этим. У меня есть определенного рода предчувствие. – Она вновь взглянула на меня.

– Какое предчувствие? – осипшим голосом спросила я.

Девушка повела плечом:

– Не хочу вводить вас в заблуждение.

– Селена, – я сделала шаг к ней и коснулась плеча.

Ее взгляд стал сочувствующим.

– Я не знаю точно и потому не могу делать преждевременных выводов. – Тут она снова посмотрела на брата. – Но у Алекса с мамой появился какой-то общий секрет.

Элиас нахмурился.

– У Алекса с мамой? Секрет? – неверяще переспросил он.

– Мне так кажется, – подчеркнула Селена.

– И как это может быть связано со мной? – спросила я.

– Я ни в чем не уверена и не хочу вас запугивать, но, если между вами двоими что-то есть, вам лучше разобраться с этим в ближайшее время.

Я неотрывно смотрела на Селену.

– Я вас не осуждаю. Если честно, мне с самого начала казалось, что вы с Алексом слишком разные, чтобы быть парой. А этот, – она покосилась на Элиаса, – весь из себя чересчур правильный для того, чтобы признать, что сразу в тебя втрескался.

– Ты знала?

Селена закатила глаза.

– Элиас, ты мой брат. И я знаю тебя лучше, чем мне самой того хотелось бы.

Элиас потупил взгляд.

– Мы дождемся завершения вечера, а завтра все решим, – сказал он.

Селена одобрительно кивнула.

Втроем мы вышли из студии и разбрелись по залу, стараясь не привлекать к себе внимания. Я беспокойно заламывала руки, озираясь по сторонам.

Кто-то взял меня за локоть и потянул в сторону. Я обернулась и увидела Алекса. Его глаза подозрительно блестели, а ладонь отчего-то вспотела.

– Решила вопросы с мамой? – спросил он.

У меня вылетело из головы, по какой причине я изначально оставила именинника и гостей, а потому у меня ушла доля секунды на то, чтобы вникнуть в суть вопроса.

– Да, она просила помочь с работой…

Алекс притянул меня к себе и обнял. Я уткнулась носом ему в плечо и почувствовала, как мне стало гадко от самой себя. Это были так хорошо знакомые мне руки, теперь казавшиеся чужими.

Его грудь приподнялась, а затем Митчелл отстранился и изучающе осмотрел мое лицо.

– Прямо сейчас я должен сделать кое-что, и без тебя мне никак не обойтись. – Несмотря на то, что Алекс улыбался, было видно, что он не на шутку взволнован. Его челюсти были стиснуты, а уголки губ подрагивали.

Я кивнула, и он повел меня к центру гостиной. Когда мы оказались на месте, Алекс хлопнул в ладоши:

– Прошу внимания!

Люди вокруг начали двигаться, освобождая пространство для нас двоих. В голову закралось нехорошее предчувствие.

В толпе окружающих нас гостей мелькнуло встревоженное лицо Элиаса, которое совсем не придало мне уверенности.

– Друзья! – начал Алекс, стиснув мою руку. – Сегодня для меня дважды важный день. Во-первых, я хочу поблагодарить всех вас за то, что вы провели его вместе со мной. И отдельное спасибо моей маме, которая принимала в подготовке самое активное участие. – Стоявшая в первых рядах Роуз Митчелл мило улыбнулась сыну. – А во‑вторых, – Алекс повернулся ко мне, – со мной рядом стоит самая потрясающая девушка на свете. С момента нашего знакомства и до этого дня я с каждой проведенной рядом с ней минутой все более ясно осознавал, что это именно тот человек, которого я хочу видеть рядом всегда.

У меня заложило уши. Рассеянно улыбнувшись, я пробежалась взглядом по лицам гостей. Сейчас должно было произойти что-то очень-очень страшное. Неужели догадки Селены оказались правдой?

Я бы хотела поверить в то, что происходящее было сном, но ладонь Алекса продолжала держать мою руку, а к горлу подкатывала горечь.

– Я никогда в жизни не был ни с кем так откровенен, как с Линдой.

Алекс замолчал, ожидая от меня реакции. Я повернулась к нему и постаралась выдавить искреннюю улыбку, но боюсь, что у меня вышла лишь беспокойная гримаса. Наверное, моя рука сильно дрожала, потому что Алекс переплел наши пальцы и сжал ее крепче. Его тело подбадривало меня, а слова приводили в ужас.

– Совсем недавно я понял, что по-настоящему влюблен. В первый раз в жизни. И мне хочется не только говорить об этом, но и кричать на весь мир. Кричать о том, что я люблю Линду Престон.

Я посмотрела на миссис Митчелл, губы которой дрожали, а глаза – блестели от слез. Мистер Митчелл приобнял жену за плечи и смотрел на нас с добродушной улыбкой на губах.

И это было кошмаром наяву.

– Я уже сказал о том, что сегодняшний день вдвойне для меня важен. – Алекс отпустил мою ладонь, а мне захотелось вновь схватить ее и не позволять ему делать лишних движений.

«Нет-нет-нет-нет-нет», – крутилось в голове, пока я наблюдала, как Алекс спрятал руку в кармане.

Повернулся ко мне лицом.

Достал из кармана маленькую черную коробочку.

Под нестройный вздох гостей встал на одно колено.

Открыл коробочку.

Протянул ее мне.

Коробочку, внутри которой находилось кольцо с небольшим аккуратным бриллиантом.

– Линда Престон, согласна ли ты выйти за меня замуж?

Лицо Алекса стало нечетким. Гостиная закружилась. В ушах зашумело.

Будто откуда-то издалека донесся звук разбитого стекла и последовавший за этим возглас:

– Селена!

Гости в ту же секунду потеряли к нам интерес, пытаясь выяснить, кто кричал и что произошло.

Алекс медленно поднялся и закрыл коробочку с кольцом. Я испытала такое облегчение, что чуть не рухнула на пол.

– Вызовите скорую! Селена без сознания!

Мы с Алексом испуганно переглянулись и пробрались сквозь толпу к источнику звука.

Нашим глазам предстал стоящий на коленях Элиас, который придерживал голову лежащей с закрытыми глазами Селены.

Я прикрыла рот руками, в ужасе глядя на девушку, Алекс успокаивающе положил руку мне на плечо.

Элиас поднял голову от сестры, и его взгляд уперся в нас: сначала в Алекса, а затем в меня. И что-то в выражении его лица было определенно не так. Он выглядел не испуганным, а озадаченным.

Я услышала голос миссис Митчелл, требовавшей срочно вызвать врача, а гостей – расступиться, чтобы дать больше кислорода дочери.

– Алекс! – Она оказалась рядом с нами и дернула сына за рукав. Ее лицо было бледным, а губы дрожали. – Что ты стоишь? Помоги донести сестру до дивана!

Алекс тут же отпустил меня и ринулся к Элиасу, который продолжал придерживать Селену. Бережно подхватив ее, младший Митчелл под командованием Роуз понес ее куда-то вглубь гостиной.

За ними с мобильным телефоном у уха следовал Адам.

Гости беспокойно перешептывались и высказывали предположения о том, что могло послужить причиной обморока.

Кто-то сзади взял меня за плечо, а мои ухо и шею обдало медовым дыханием. Я застыла.

– С Селеной все в порядке, – сказал Элиас так, чтобы слышать его могла только я. – Когда захочет, она может быть неплохой актрисой, и сейчас она выиграла для нас время. – Мои глаза удивленно расширились. – Теперь ты должна решить: пускать все на самотек или предпринять что-то, чтобы помолвка не состоялась. Что бы ты ни выбрала, знай, – он чуть сильнее сжал плечо, – даже если это причинит мне боль, я приму любое твое решение.

Хватка на моем плече ослабла, а когда я оглянулась, то увидела лишь удаляющуюся спину Элиаса.

Праздник завершился. Гости разошлись. Врачи неотложки приехали, «привели в чувство» Селену и посоветовали обратиться в больницу для обследования.

Митчеллы вызвали семейного доктора и ожидали его прибытия.

Роуз сидела на диване возле пришедшей в себя дочери и гладила ее руку.

– Мам, я в норме. Просто стало очень душно, – бормотала Селена. Она так здорово отыгрывала роль человека, недавно очнувшегося от обморока, что я начала сомневаться в словах Элиаса.

Когда я подошла к Алексу, напряженно следившему за сестрой и матерью, из-за дрожи телефон в моих руках едва не подпрыгивал.

– Алекс.

Я коснулась его ладони, и он дернулся. Младший Митчелл выглядел растерянным и совершенно разбитым.

– Понимаю, сейчас не самое лучшее время…

– Что стряслось?

– Позвонила мама. Что-то с Бруно: то ли отравление, то ли что-то еще. Она просила, чтобы я приехала.

– Ну что за вечер! – разочарованно воскликнула миссис Митчелл, услышав меня.

Алекс протяжно вздохнул.

– Конечно. Я отвезу тебя.

– Приехал доктор Браун. – В гостиной появился Элиас. Он избегал моего взгляда, сосредоточив внимание на матери. – Он паркует машину.

– Я встречу его. – Адам встал с кресла и вышел вслед за старшим сыном в холл.

– Ты сейчас нужнее здесь, – сказала я Алексу. – Не переживай за меня, я поеду на такси.

– Я не могу отпустить тебя одну…

– Алекс. – Уговаривая, я положила ладонь ему на грудь. – Как только окажусь дома, я дам тебе знать. Побудь с семьей.

По глазам младшего Митчелла я видела, какая борьба происходила внутри него, но все же он сжал мою ладонь и медленно кивнул.

Пока Алекс вызывал такси, я поднялась к себе, переоделась и взяла самые необходимые вещи.

Дождь недавно закончился, и на улице было свежо и немного прохладно. Мы с младшим Митчеллом стояли на крыльце в ожидании машины и молчали.

Мне пришлось накинуть теплую кофту, чтобы не замерзнуть, но меня все равно колотила дрожь.

Алекс спрятал руки в карманах брюк и задумчиво смотрел перед собой.

Я чувствовала вину за все произошедшее. Целый вечер был испорчен из-за меня одной. Если бы я была умнее и дальновиднее, сегодня меня бы здесь не было, а Митчеллы спокойно отпраздновали день рождения сына, не нервничая из-за вынужденных представлений.

– Алекс, то, что ты сказал сегодня… – Я поморщилась от того, как сипло звучал мой голос. Откашлялась и продолжила: – Я была к этому не готова. Это очень серьезное решение…

– Понимаю. Тебе нужно время, да? – Алекс провел ладонью по лицу.

Мне было противно от самой себя. Я не могла обманывать его и дальше.

– Не хочу давать тебе ложных надежд.

Плечи Митчелла поникли. Глядя на него, я хотела начать биться головой о колонну позади меня.

Подъехало такси. Мы вышли к машине. Я положила в салон свой рюкзак и сумку с ноутбуком.

Перед тем, как сесть, обняла Алекса, вложив в эти объятия всю нежность, которую испытывала к нему, и всю благодарность за то, что он был со мной искренен и открыл свое сердце.

Младший Митчелл в ответ обнимал меня так долго, будто чувствовал, что это последний момент нашей с ним близости.

Когда я только зашла домой, первым меня встретил счастливо виляющий хвостом Бруно.

– Ну привет, дружище, – я потрепала его по голове.

Пока я снимала обувь и складывала вещи на тумбочку в прихожей, из гостиной вышла мама.

– Линда? Что-то случилось?

Я посмотрела на нее, встревоженную, такую привычно и по-домашнему растрепанную, и больше не могла сдерживать слез.

– Милая, – пробормотала мама и поспешила ко мне с объятиями.

Она успокаивающе гладила меня по голове и уверяла, что все наладится, а я плакала. И плакала. И плакала.

После того, как проревелась на плече у матери, я отправила Алексу сообщение, оповестив его, что у меня все в порядке, и отключила мобильник.

Почти весь следующий день я провела в постели либо плача, либо забываясь коротким тревожным сном.

Мама заглядывала ко мне, чтобы предложить поесть или проверить мое состояние. Меня же хватало лишь на то, чтобы пить воду или чай, восполняя запасы жидкости в организме из-за пролитых слез.

Бруно почти все время лежал в моей постели, и мне становилось чуть легче от ощущения тепла его тела рядом.

Лишь поздно вечером я нашла в себе силы покинуть комнату и принять душ.

Я не умывалась со вчерашнего вечера, и сейчас остатки макияжа, сделанного Селеной, вызвали у меня лишь очередной поток слез.

У двери в ванную меня поджидала мама с кружкой какао. С вялой улыбкой я приняла ее.

– Дорогая, – мягко произнесла мама после того, как я сделала первый глоток, – я вижу, произошло что-то серьезное. Если тебе нужно выговориться, знай, что у тебя есть мать, которая за тебя переживает и готова выслушать.

– Я пока еще сама ничего не знаю.

Она понимающе кивнула и погладила меня по плечу.

– В любом случае, помни, что я рядом.

Мама никогда не отличалась особой проницательностью, а все ее попытки проявить чуткость были неловкими и натужными – не потому что она не хотела помочь, а потому что не знала, как.

И сейчас, видя ее озабоченность и искреннее желание проявить участие, я поняла, насколько плохо то, что происходило со мной, выглядело со стороны. От этого еще не до конца рассосавшийся в горле ком снова болезненно набух, но я проглотила очередной поток слез вместе с какао и произнесла:

– Спасибо, мам.

На следующий день мама не могла себе позволить и дальше меня караулить, поскольку ее вызвали в редакцию.

Для ее успокоения я пообещала, что обязательно поем, и она может обо мне не беспокоиться.

Когда мама ушла, я включила мобильный и увидела два пропущенных вызова и три сообщения от Алекса. Мне было стыдно признаться самой себе в том, что я ждала звонков от другого Митчелла.

Я написала Алексу, что Бруно идет на поправку, но приболела я сама и потому вчера весь день проспала, а мой телефон был отключен.

После сходила в душ и отправилась заваривать кофе.

Сытый Бруно лежал у выхода из кухни и следил за мной из-под полуприкрытых век.

Когда я наполняла кружку кипятком, он ворчливо гавкнул, заставив меня дернуться. Я обернулась на пса.

Бруно приподнял голову и навострил уши, а потом снова негромко гавкнул.

– Мальчик, что такое?

Раздался звонок в дверь. Тут пес сорвался с места и с громким лаем ринулся в коридор.

Отставив посуду, я пошла открывать. Приоткрыла дверь лишь на ширину ладони, потому что Бруно совсем разошелся, и я боялась, что он бросится на посетителя.

Пес прыгнул мне на ногу, и я, не успев рассмотреть гостя, наклонилась, чтобы схватить собаку за ошейник.

Пытаясь удержать его, выглянула за дверь и опешила.

– Элиас?

Митчелл неуверенно кивнул и пригладил волосы.

– Привет.

Услышав его голос, Бруно перестал лаять и глухо зарычал.

– Прости, – пробормотала я, с трудом оторвав взгляд от посетителя и вновь отвлекаясь на пса. – Да что на тебя нашло?

Бруно не обратил на меня внимания и продолжил злобно скалиться на дверь.

Взволнованная неожиданным визитом Элиаса, я не нашла в себе сил разбираться в странном поведении собаки.

– Кажется, кому-то нужно проветриться.

Я распахнула дверь и, все еще придерживая Бруно за ошейник, выволокла его на крыльцо. Тот при виде Элиаса снова начал бешено лаять.

Митчелл опасливо посторонился. Я кивнула ему зайти в дом, а сама спустилась с собакой на тропинку.

– Гулять.

Убедившись, что Элиас в доме, и заперев калитку, я отпустила Бруно.

Тот сначала ринулся было обратно, но я подхватила лежавшую в траве тарелку для фрисби и, присвистнув, кинула ее в сторону, отвлекая его внимание.

Бруно тут же потерял интерес к незваному гостю и помчался за игрушкой.

Я же вернулась в дом и осторожно закрыла за собой дверь.

Элиас все еще был в прихожей. Он стоял ко мне спиной, осматриваясь. Пока он изучал наш дом, я изучала его. Коридор уже заполнил аромат его парфюма, сочетающего в себе нотки бергамота и осенней свежести.

– Похоже, Бруно от тебя не в восторге, – заметила я, жадно вдохнув витающий запах.

Элиас обернулся.

– Я уж было подумал, он меня порвет, – попытался пошутить он, но после его слов наступило лишь неловкое молчание.

– Чай? Кофе? – поинтересовалась я, стараясь разрядить обстановку.

– Чай. – Я увела взгляд от мягкой улыбки Элиаса и проскользнула мимо него на кухню.

Я полностью сконцентрировалась на приготовлении чая, стараясь не обращать внимания на неровные шаги гостя, когда он прошел на кухню следом за мной.

– Как у вас дела? Обман Селены не всплыл наружу? – Я поставила перед ним на стол кружку с черным чаем без сахара.

Элиас усмехнулся.

– Доктор Браун так и не смог понять, из-за чего Селена потеряла сознание, и предложил ей обследоваться. Сестра вчера весь день боролась с мамой за то, чтобы не ехать в больницу. Но мама не из тех, кто так просто сдается, и сегодня Алекс повез Селену к врачу. Думаю, я никогда с ней не расплачусь за то, что она сделала.

– А ты?

– А я сказал, что договорился о встрече с Анной, и поехал к тебе. – Я поймала его пристальный взгляд. – Я вчера чуть с ума не сошел. Еле сдержался, чтобы не позвонить тебе.

– Поверь, ты не многое упустил. Я отключила мобильный.

– Как ты?

– Нормально. Вроде.

– Что ты сказала Алексу перед отъездом?

Я встревожилась:

– А что случилось?

Элиас опустил взгляд на кружку, задумчиво водя средним пальцем по ее ободку.

– Он огрызается на любые попытки мамы вывести его на разговор о тебе.

Я оперлась о столешницу позади себя.

– Я сказала, что не хочу давать ему ложных надежд.

Митчелл коротко посмотрел на меня исподлобья, а затем вновь обратил все внимание на кружку.

– Что ты планируешь делать дальше? – тихо спросил он.

Я никогда не считала нашу кухню маленькой, но отчего-то сейчас, в присутствии Элиаса, она казалась ужасно тесной.

– А что ты хотел бы от меня услышать?

– Правду.

У меня по спине пробежали мурашки от острого чувства дежавю. Только в прошлый раз правды просила я. А в ответ получила признание в любви.

Я замешкалась.

– Смотрю, ответ вызывает у тебя затруднения. Попробую помочь. – Элиас отодвинул кружку от себя и положил ладонь на столешницу. Его внимание теперь было полностью сконцентрировано на мне. – Линда, я калека. Не только физически, но и морально. В моей жизни произошло много событий, которые сделали меня таким, каким ты видишь меня сейчас. Я не такой, как Алекс, не веселюсь и не получаю от жизни кайф. Я одиночка. – Его рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак. – В школе из-за ноги надо мной издевались. В старших классах стало еще тяжелее. Когда у парней начали появляться девушки, от меня шарахались как от прокаженного. Зачем им нужен одноногий ухажер, когда можно выбрать из полноценных? – Элиас сделал шаг ко мне. – Уже в университете я влюбился в одну девушку. Она стала для меня смыслом жизни. Мы начали встречаться. Боже… Я готов был положить весь мир к ее ногам и считал себя самым счастливым человеком на свете. До тех пор, пока не застукал ее рассказывающей своей подруге, насколько я невыносим и как она устала делать вид, что ей до меня есть дело.

Я впилась пальцами в столешницу.

– Но в моей жизни была Анна, – продолжил тем временем Элиас. При упоминании имени подруги его взгляд потеплел. – Она единственная, кто всегда относился ко мне с пониманием. В какой-то момент мы стали настолько близки, что подумали будто нас связывает нечто бо́льшее. Мы поцеловались, но после этого поняли, что дальше дружбы у нас дело точно не зайдет. Она мой лучший друг. Только она знает, в каком аду я побывал. В аду, с которым не сравнится издевательство одноклассников и лицемерие любимой девушки.

Митчелл замолчал, словно пытаясь понять, способна ли я принять информацию, которую он хотел на меня вывалить. Я слабо кивнула, прося его продолжать.

Перед тем как снова заговорить, Элиас нахмурился.

– Я пытался покончить жизнь самоубийством.

Я неверяще уставилась на него. Элиас всегда казался мне сильным, не терпящим жалости к себе, отказывающимся от посторонней помощи, заботящимся о других.

– Меня предал один очень близкий мне человек, – продолжил он. – И сначала я был в ярости, а потом решил, что заслуживаю всего, что со мной происходило до этого. Попытка суицида стала кульминацией моей постоянной тяги к саморазрушению.

Меня больше ужаснуло не то, что Элиас мог пойти на подобное, а то, что, если бы это все же произошло, я никогда бы его не встретила. Не узнала бы. Не смогла бы сейчас смотреть в его прекрасные, но полные боли глаза.

– У меня были ключи от квартиры Анны. Никакого интимного подтекста. Она позволяла мне приходить к ней и писать картины в те дни, когда находиться у нас дома мне становилось невыносимо. И вот однажды в ее отсутствие я пришел к ней для того, чтобы в очередной раз отключиться от всего, и понял, что больше не могу писать. Не могу даже видеть свое отражение в зеркале. – От нездоро́во заблестевших глаз Элиаса моя спина покрылась испариной. Тон его голоса понизился и стал похожим на рычание. – Я ненавидел свое тело. Ненавидел мысли, которые сжирали меня изнутри. – Рычание резко сменилось шепотом. – Ты даже представить не можешь, о чем я тогда думал, Линда. – Приподняв подбородок, он жутко улыбнулся. – И я сдался. Наполнил ванну водой и решил положить конец всему этому.

Меня сильно колотило, а кожа покрылась мурашками. Силуэт Элиаса начал расплываться перед глазами.

– Уж не знаю, провидение это или совпадение, но Анна вернулась домой раньше запланированного. – Он усмехнулся. – Должен сказать, что мисс Форестер немало меня удивила, проявив недюжинную силу. Вытащить из ванны тело парня в два раза крупнее себя, а потом привести его в чувство и отчихвостить так, что он и без воды едва не отдал душу дьяволу… Стоит ли говорить о том, что смелость этой хрупкой девушки немало повлияла на мое желание жить дальше?

Анна с самой первой встречи казалась мне удивительной, но после истории Элиаса я прониклась к ней небывалой любовью.

Митчелл сделал еще шаг ко мне. Черты его лица смягчились.

– Я рассказал это не для того, чтобы вызвать в тебе жалость, и уж точно не затем, чтобы напугать тебя. Поверь, я сильно изменился и уже достаточно зрелый человек для того, чтобы не повторять тех ошибок. – Его голос звучал почти ласково. – Я лишь хочу, чтобы ты знала обо мне как можно больше, чтобы ты знала, что со мной непросто, и на то есть свои причины. И если ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, просто скажи это. Скажи, и я больше никогда в жизни не приближусь к тебе. – Элиас сглотнул. – Пока все не зашло слишком далеко.

– Уже зашло.

Митчелл непонимающе посмотрел на меня.

Следующий сделанный мной вдох дрогнул где-то в горле, но слова, произнесенные на нем, прозвучали увереннее, чем что бы то ни было, произносимое ранее:

– Я люблю тебя.

Элиас закрыл глаза. А когда вновь открыл, я поняла, что это конец.

Он медленно покачал головой и тяжело, прерывисто задышал сквозь стиснутые зубы.

– Быть может, я ослышался? Потому что, если не ослышался, то назад пути не будет, Линда. Подумай как следует…

– Я люблю тебя, Элиас Митчелл, – прошептала я.

И не успела сделать нового вдоха, как вокруг меня обвились мужские руки, а губы оказались прижатыми к чужим губам. Элиас целовал меня страстно и порывисто, так, будто все это время только и делал, что с трудом сдерживался, а я едва успевала за его жадными поцелуями.

Внутри все пело. Я там, где должна быть: рядом с Элиасом Митчеллом, в объятиях Элиаса Митчелла.

Его руки в первые секунды крепко держали меня, а затем начали беспорядочно гладить плечи, спину, талию.

Насытившись губами, Элиас стал целовать мою шею и спускаться к ключицам.

Я цеплялась за его футболку, не понимая, как возможно за доли секунды выкачать из комнаты весь воздух. Мои легкие были под завязку наполнены запахом Митчелла, но мне все равно было мало.

Элиас оттянул ворот моей пижамной рубашки так, что верхняя пуговица оторвалась, и мы оба замерли на мгновение, удивленно глядя друг на друга и переводя дыхание.

Я первая пришла в себя и, взяв его за руку, потянула в сторону своей спальни, но остановилась на пороге. Элиас снова подался ко мне, чтобы поцеловать.

– Подожди, – шепнула я.

– В чем дело?

Я приложила палец к его губам и улыбнулась:

– Подожди одну минуту.

– Что-то не так?

– Я сейчас, – я отпустила его. Волосы Элиаса были взлохмачены, а щеки полыхали, и при этом у него было такое потерянное выражение лица, что я не удержалась от усмешки.

Я чуть ли не бегом умчалась в комнату родителей и заглянула в прикроватную тумбочку. Найдя то, что нужно, я убрала это в карман домашних шорт и поспешила вернуться ко все еще пребывавшему в недоумении Элиасу.

– Линда, что…

– Молчи.

Я не дала ему договорить, притянув его лицо к себе и накрыв губы. Митчелл не стал сопротивляться, а лишь прижал меня сильнее и ответил жарким поцелуем.

Его пальцы потянулись к оставшимся пуговицам на моей пижаме и за считанные секунды расстегнули все до единой. Я помогла ему стянуть с себя рубашку и шорты и осталась в одном нижнем белье.

Элиас отстранился, рассматривая мое тело. На меня нахлынули те же чувства, что и в прошлый раз в студии. Во взгляде Митчелла читалось восхищение.

Поборов смущение, я сделала шаг к нему и стянула футболку. Впервые передо мной предстала его оголенная, тяжело вздымающаяся грудь. Было видно, что Элиас держал себя в форме, и мышцы проступали в нужных местах.

Налюбовавшись телом, я перешла к ремню на джинсах, но Элиас вдруг с мученическим выражением лица перехватил мои руки.

– Линда, ты знаешь, что я…

Ему не нужно было договаривать. Я успокаивающе положила ладонь ему на грудь и прошептала:

– Мне плевать.

Элиас осматривал мое лицо, ища в нем отголоски сомнения, но я не сомневалась и, чтобы доказать это, принялась чересчур целеустремленно и оттого немного комично расстегивать ремень и ширинку.

Элиас сел на постель. Он выглядел растерянным.

Я опустилась перед ним на колени и стянула его обувь и джинсы. Элиас шумно вздохнул.

Протез. Этот чертов протез, который не давал ему возможности чувствовать себя полноценным. Мне хотелось доказать Элиасу, что для меня он прекрасен и совершенен.

Я неторопливо сняла злосчастную железку и стянула чехол, когда надо мной вновь еле слышно прозвучало мое имя.

Я не удержалась и осторожно коснулась его травмированной ноги. Отчего-то этот жест показался мне сейчас интимнее, чем все происходившее до этого момента.

– Тебе не больно?

Элиас качнул головой, удивленно глядя на меня.

– Твои прикосновения не могут причинить мне боли.

Тогда я склонилась и нежно коснулась губами одного из самых больших и грубых рубцов.

Элиас резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы и вцепился обеими руками в покрывало на постели.

Я продолжила медленно покрывать поцелуями все шрамы и неровности, не упуская ни одного. Рваное дыхание надо мной, переходившее на слабые постанывания, сводило с ума.

Наконец я поднялась и встала перед Элиасом. Его глаза были красными, и он смотрел на меня так, будто видел впервые. Я испугалась, что сделала что-то не так.

Его кадык дрогнул, а кончик языка коснулся пересохшей нижней губы.

– Ты невероятная, – прохрипел Элиас.

Я положила руки ему на плечи и слабо толкнула, призывая лечь.

Не отрывая от меня глаз, Митчелл послушался, а я забралась на него сверху. Он положил ладони мне на бедра. Я склонилась над ним и начала целовать так нежно, как только могла, стараясь показать, насколько мне безразличны его увечья и как для меня важен сам Элиас. Отвечая на поцелуи, он ласково водил кончиками пальцев по моим ребрам и спине, вызывая приятную дрожь.

Я выпрямилась, уперевшись ладонями ему в грудь и не зная, как быть дальше. Заметив мое замешательство, Митчелл нахмурился:

– Что такое?

Я неуверенно смотрела на него.

– Элиас, я… У меня ни разу…

Он приподнялся на локтях и нахмурился еще сильнее:

– Но я был уверен, что вы с Алексом…

Моя голова качнулась из стороны в сторону.

– Боже, – простонал он и вновь сел на постели, крепко меня обнимая и зарываясь лицом в волосы: – Девочка моя. – Затем обхватил мое лицо руками и внимательно посмотрел в глаза: – Ты уверена, что хочешь этого? Хочешь, чтобы это был я?

Он говорил это так серьезно, что я еле сдержала улыбку. Вместо этого прошептала ему прямо в губы:

– Это и не может быть никто кроме тебя.

Элиас притянул меня к себе и начал покрывать поцелуями все лицо.

Вдруг его руки обхватили меня за талию, мир перевернулся, и я оказалась лежащей на подушках. Митчелл склонился надо мной.

– Если в какой-то момент тебе станет больно или неприятно, не молчи. Говори об этом сразу же. Хорошо? – Он бережно убрал упавшие мне на лицо волосы.

– Твои прикосновения не могут причинить мне боли, – улыбнулась я.

Элиас наклонился ко мне и вновь поцеловал. Так, как целовал в первый раз: медленно, сдержанно и мучительно сладко.

Левая рука скользнула мне за спину и в одно мгновение расстегнула бюстгальтер, вызвав у меня изумленный возглас. Я оторвалась от поцелуя:

– Ты где научился так ловко справляться с застежками?

Губы Элиаса расплылись в ухмылке, от которой у меня по телу пробежала томная дрожь.

– Ты удивишься тому, на что способны руки художника.

Я едва не задохнулась от его обещания.

Элиас стянул бюстгальтер, отбросив его в сторону. Я почувствовала себя неловко, оказавшись перед ним обнаженной.

Митчелл бережно очертил пальцем округлости моей груди и сказал сам себе:

– Идеально.

– Оцениваешь меня как скульптуру? – не удержалась я.

– Как бесценный экспонат, – шепнул Элиас и припал губами к соску.

Я тихо застонала.

Пока язык Митчелла ласкал мою грудь, его рука опустилась мне на живот и ниже. Я невольно напряглась.

– Все хорошо? – Элиас поднял голову и обеспокоенно посмотрел на меня: – Если хочешь, могу остановиться.

– Не останавливайся, – выдохнула я.

Элиас начал двигаться вниз, целуя каждый сантиметр моей кожи. Когда его голова оказалась на уровне низа живота, Митчелл поднял на меня вопросительный взгляд.

Теряя голову от его ласк, я лишь молча кивнула.

Он стянул с меня нижнее белье, а затем его голова опустилась между моих бедер.

Я чуть не взвизгнула от незнакомого мне, кружащего голову ощущения и закусила костяшку указательного пальца, второй же рукой впилась в покрывало.

Элиас держал мои бедра, прижимаясь губами все плотнее. Когда раздались его слабые постанывания, мне показалось, что я была на грани от того, чтобы умереть.

Все мои мысли и чувства сконцентрировались на его языке и на том, что он вытворял у меня между ног.

Я коснулась волос Элиаса. Сначала он одобрительно заурчал, но потом перехватил мои руки и резко развел в стороны, крепко удерживая. Я задрала голову к подголовнику кровати и громко застонала.

Все происходящее было мне совершенно не знакомо, но доставляло бурю удовольствия, заставляя забыть о смущении и о том, где сейчас находится голова Элиаса, мать его, Митчелла.

Я почувствовала, как от места, где меня касались его губы, вверх по телу поползла теплая пульсирующая волна, которая накрыла меня с головой и заставила мысли вылететь куда-то за пределы этой комнаты, дома, города и, кажется, вселенной. Я выгнулась дугой и вскрикнула.

Это продолжалось всего несколько мгновений, но мне показалось, что за эти мгновения я умерла, возродилась, а потом снова умерла и возродилась.

Когда я, наконец, пытаясь отдышаться, пришла в себя, то обнаружила Элиаса целующим мой живот и с довольной улыбкой поглядывающим на меня.

– Как ты? – спросил он между поцелуями.

– Это что-то… новое.

Элиас тихо рассмеялся и поднялся ко мне. Он чмокнул меня в кончик носа:

– Сейчас ты узнаешь еще кое-что новое.

Митчелл вновь лег рядом со мной. Я подалась к нему и поцеловала в губы.

Я настолько увлеклась поцелуем, что выдохнула Элиасу прямо в рот, когда неожиданно почувствовала его ладонь на том же месте, где минуту назад был его язык.

– Расслабься, – шепнул он и продолжил поцелуи, в то время как его пальцы… О боже, его пальцы!

Я все еще была очень чувствительна, и потому каждое их легчайшее прикосновение отдавалось во всем теле.

Я начала постанывать от удовольствия, а Элиас в ответ на это чуть прикусил мне нижнюю губу. Его глаза были совсем близко, – прищуренные в улыбке, одновременно полные желания и искорок веселья, – доводили меня до восторга вместе с тем, что он делал с моим телом.

– Ты очень красивая, – шепнул он мне в шею и провел кончиком языка от ее основания до мочки уха, которую обхватил губами и начал слегка посасывать.

– О боже, – вымолвила я, прикрыв глаза.

Рука Элиаса стала двигаться быстрее, в то время как мое собственное тело перестало слушаться: вся кровь прилила к низу живота, распаляя его все больше с каждой секундой. В какое-то мгновение пальцы Элиаса коснулись той точки, которая заставила меня резко втянуть воздух и удивленно распахнуть глаза. В ту же секунду Митчелл нежно коснулся губами моего уха и прошептал:

– Я люблю тебя, Линда.

Мир вокруг взорвался тысячей ярких огней. Мое тело на долю секунды распалось на мириады крошечных светящихся частиц вместе с вырвавшимся из моей груди воплем восторга.

Пока я приходила в себя, пальцы Элиаса замедлились, а прикосновения стали поглаживающими и успокаивающими.

– Ты просто… – выдохнула я, тут же забыв, что хотела сказать.

Митчелл мягко засмеялся, вызвав очередной табун мурашек на коже, уткнулся носом в мои волосы и глубоко вдохнул.

Я перевернулась на бок, обхватила ладонями лицо Элиаса и прижалась к его губам долгим поцелуем, постаравшись передать им все чувства, переполнявшие меня.

Когда я отстранилась, то посмотрела на Митчелла. Он лежал с прикрытыми глазами, неспешно гладил пальцами мою спину, выводя какие-то узоры.

– Элиас, – тихо позвала я.

– М-м? – Его ресницы слабо дрогнули.

Я осторожно коснулась его губ и обвела их указательным пальцем. Они были мягкими и горячими. Элиас приоткрыл глаза, улыбнулся мне, а затем снова закрыл и поцеловал кончик моего пальца.

– Почему мы остановились? – спросила я.

Между бровей Митчелла появилась крохотная морщинка:

– Тебе мало?

– Да.

Его глаза распахнулись, и я даже вздрогнула от того, каким пристальным был его взгляд.

– Линда, я не уверен…

– Я уверена.

Я, не отрываясь, смотрела на Элиаса. Он же в ответ внимательно изучал мое лицо.

– Ты точно хочешь этого сейчас? – Его голос был таким низким и будоражащим, а взгляд – таким пронзительным, что у меня не нашлось физических сил дать отрицательный ответ.

– Да.

Он остановил взгляд на моих губах.

– Я не рассчитывал, что все так обернется. У меня с собой ничего нет.

– Но есть у моих родителей.

Элиас сжал губы, пытаясь удержать смешок.

– Если бы миссис Престон только знала, – протянул он.

Я улыбнулась:

– Ты с ней даже не знаком.

Осознание этого факта тревожно промелькнуло на лице Элиаса.

– Я с ней даже не знаком, – повторил он, вновь глядя мне в глаза.

Я прошептала ему в губы:

– Если дотянешься до моих шорт на полу, то мы сможем решить одну очень волнующую тебя проблему.

Элиас потянулся назад, и его рука исчезла за краем кровати. Нашарив шорты, он с вопросительным видом продемонстрировал их мне.

– В правом кармане. – Я еле сдерживала улыбку.

Немного замешкавшись, Элиас выудил пакетик с презервативом.

– Так вот зачем ты убегала от меня?

Я шутливо закатила глаза.

– Это вся благодарность за то, что тебе досталась такая предусмотрительная партнерша?

Губы Элиаса медленно расплылись в лукавой улыбке. Он откинул шорты обратно на пол и, повернувшись, навис надо мной и подарил полный ласки поцелуй.

Затем переместился к изножью кровати, расположился между моих ног, приподнял одну наверх и начал покрывать поцелуями лодыжку и щиколотку, не прерывая со мной зрительный контакт ни на мгновение.

Хотела ли я Элиаса? Безумно. Волновалась ли? Едва не до стука зубов.

Это был мой первый раз. Я не знала, чего ожидать, но в руках Элиаса чувствовала себя в безопасности. Я была уверена, что он будет предельно чутким и осторожным.

Опустив мою ногу, Митчелл принялся за презерватив. Разобравшись с ним, склонился надо мной. Его рука вновь оказалась между моих бедер, а пальцы скользнули внутрь. Я не удержала очередной стон. Элиас продолжал двигать пальцами, рассматривая мое лицо.

– Ты точно уверена?

Не имея сил на ответ, я кивнула.

Рука Элиаса исчезла, а сам он опустился еще ниже, почти улегшись на меня. Я почувствовала между ног небольшое давление.

– Расслабься, – прошептал Элиас и спустя пару секунд толкнулся в меня.

С моих губ сорвался вскрик. Конечно, я догадывалась о том, что будет больно, но даже не смела предположить, что настолько.

Элиас, чтобы успокоить меня, начал покрывать мои губы, щеки, лоб и шею поцелуями.

– Тише-тише, моя девочка, – ласково шептал он при этом. – Самое страшное уже позади. – Я судорожно вдохнула, и Элиас прижался своими губами к моим. – Моя хорошая, самая чудесная на свете, тише…

Он не двигался до тех пор, пока мое дыхание не выровнялось и пока я не начала отвечать на его поцелуи. Только после этого Элиас медленно возобновил движение, при этом внимательно следя за моей реакцией.

Понадобилось еще немного времени, прежде чем боль уступила место хоть сколько-то приятным ощущениям.

Я не отрывала глаз от лица Элиаса, а он не переставал говорить о том, как любит меня. С каждым его движением мне становилось все легче.

Я не понимала, как злодейка судьба обернула все так, что я не встретила Элиаса раньше. Он был прекрасен во всем: в том, как двигался, в том, как выглядел, в том, как говорил, в том, как смотрел на меня, в том, чем он жертвовал ради меня.

Это был тот человек, рядом с которым я действительно хотела быть. Я хотела заботиться о нем и дарить ему всю любовь, на которую была способна. Элиас же был сильным, любящим мужчиной, делающим все для того, чтобы доставить мне удовольствие.

Погрузившись в свои мысли, я притянула Элиаса к себе и поцеловала так жарко, как, наверное, не целовала никогда. Он ответил мне сладким стоном.

Мы с ним будто оказались в коконе, созданном из наших чувств и желаний. Я забыла про проблемы, которые окружали нас. Они никуда не делись, но отступили на задний план. Сейчас были только мы, слитые в одно целое.

Элиас выпрямился на руках и ускорил движение, а я почувствовала уже знакомое тепло, расползающееся по каждой клеточке, во стократ усиленное от осознания критической близости любимого человека. Я прикрыла глаза, приготовившись окунуться в океан наслаждения, но внезапно мои руки оказались сцеплены в замок над головой, а надо мной раздался низкий голос:

– Смотри на меня.

Я распахнула глаза и увидела Элиаса таким, каким никогда не видела прежде. В его глазах горел огонь. Он больше не был утонченным и сдержанным. Он был властным, а я чувствовала себя самой желанной на свете.

За мгновение до того, как я дошла до пика, его пальцы переплелись с моими и крепко стиснули их, а движения стали резче и грубее. Одновременно со слетевшим с губ Элиаса моим именем я сорвалась с последней нити, удерживавшей меня в сознании. Все вокруг стало смазанным пятном. Я боялась лишь потерять контакт с черными глазами, в которых отображалось ровно то же, что испытывала я.

Я прижималась к боку Элиаса, а он обнимал меня одной рукой и задумчиво смотрел в потолок.

Слушая его дыхание, я принялась выводить пальцем у него на груди замысловатые узоры.

– Когда вернется миссис Престон? – спросил Элиас.

– Может, через час, может, через минуту.

Грудь Митчелла приподнялась в протяжном вздохе.

– Ты боишься мою маму?

– Боюсь за ее нервную систему, когда она увидит свою дочь в постели с незнакомым ей мужчиной.

На короткое мгновение я представила реакцию мамы при виде меня с Элиасом. Хоть она и была уверена, что я уже не девственница, полагаю, если бы мама застала меня голышом с незнакомцем спустя два дня после того, как я в истерике вернулась домой от Алекса, у нее все же возникли бы некоторые вопросы.

Я вздохнула и устроилась поудобнее, наслаждаясь запахом кожи Элиаса.

– Когда я призналась тебе в любви, ты сказал, что назад пути не будет. Что ты имел в виду?

– Я имел в виду то, что теперь ты обречена терпеть меня еще очень и очень долго – возможно, всю жизнь.

Все внутри меня возбужденно затрепетало. Я готова была терпеть его бесконечно долго. И эту жизнь, и все последующие.

Элиас зарылся носом мне в волосы и пробормотал:

– Теперь ты наверняка думаешь, что я приехал еще и затем, чтобы повлиять на твое решение.

Я привстала на локте, чтобы видеть его лицо.

– Элиас, если бы оно изначально было не в твою пользу, я не пустила бы тебя на порог.

– Натравила бы на меня пса? – Его бровь вызывающе изогнулась.

– Отпустила бы поводок, чтобы Бруно заставил тебя бежать до калитки, сверкая пятками.

Элиас улыбнулся:

– Жестоко говорить такое человеку без ноги.

Я склонилась над ним и обхватила лицо ладонями, заставляя смотреть мне в глаза.

– Я не считаю тебя неполноценным, не вижу в тебе калеку. Ты идеален, слышишь? – Митчелл открыл рот, чтобы ответить что-то, но я прикрыла его ладонью. – Как бы ты ни старался убедить меня в обратном, Элиас, ты – идеален.

Я почувствовала, как его губы под моей ладонью растянулись в улыбке. А глаза… Его глаза источали такой свет, что могли бы осветить сотни сотен планет.

Еще немного понежившись, мы с Элиасом по очереди сходили в ванную, чтобы привести себя в порядок, а затем снова вернулись в постель, и я, обессилев после пережитого, позволила себе ненадолго задремать.

Когда проснулась, я обнаружила, что лежала в постели одна. Обернувшись, увидела Элиаса стоявшим у окна. На нем уже были надеты джинсы. Меня болезненно кольнуло осознание, что по привычке первым, что он сделал после подъема, – это спрятал протез под одеждой. Я не хотела, чтобы он стеснялся этого. Хотела, чтобы он знал, что мне нет дела до его травмы.

Я завернулась в одеяло, встала и подошла к нему. Выпростав одну руку, коснулась нескольких родинок на его спине. Кожа Элиаса покрылась мурашками. Я провела кончиками пальцев от шеи до талии по его позвоночнику, а потом вверх сначала к одному плечу, а затем к другому. Только сейчас я увидела, что они были усыпаны веснушками.

Спрятав руку, я плотнее укуталась в свой одеяльный кокон и прижалась щекой между лопаток Элиаса, слушая его дыхание. Оно было спокойным и размеренным.

Когда его плечи приподнялись в глубоком вдохе, я отстранилась, а Митчелл повернулся ко мне.

Снова вытащив руку, я бережно провела пальцем по скуле от его правого уха, коснулась ямочки на подбородке и тыльной стороной ладони погладила левую щеку.

– Изучаешь меня? – негромко спросил он, чуть прищурившись.

Я опустила руку и заглянула ему в глаза.

– Как бесценный экспонат, – так же тихо ответила я.

Митчелл взял меня за подбородок и приблизился. Его поцелуй был нежным и чувственным. Я прикрыла глаза, наслаждаясь ставшим уже таким родным перечно-медовым привкусом.

Не удержавшись, обняла Элиаса за шею. Одеяло соскользнуло на пол.

Митчелл замер. Я открыла глаза и увидела, что он тоже смотрит на меня. Зрачки расширились и сделали его глаза темнее безлунной ночи.

По телу пробежала дрожь, когда он провел сверху вниз горячими ладонями по моим обнаженным ребрам.

Вновь закрыв глаза, я прижалась к Митчеллу грудью. Он шумно выдохнул мне в губы.

– Если мы не остановимся, тебе снова придется бежать в спальню родителей. – Его дыхание обожгло мое лицо, а руки впились в бедра.

– Это не проблема. – Я зарылась пальцами в волосы Элиаса на затылке.

Он продолжал буравить меня глазами.

– Это не проблема, – согласился он. – Проблема – то, что миссис Престон может вернуться в любой момент.

Руки с моих бедер исчезли, и без них мне резко стало неуютно.

Элиас присел, чтобы подобрать одеяло, но остался внизу.

По каждой клеточке тела прошел разряд тока, когда он коснулся губами моего левого бедра, а затем правого. А затем – снова левого. А затем провел ладонями от щиколоток до ягодиц и осторожно, едва ощутимо поцеловал в живот.

Я посмотрела вниз. Элиас пристально смотрел на меня, продолжая исследовать губами низ живота.

– Возвращение мамы тебя больше не волнует? – еле слышно выдавила я с придыханием.

– Я решил, что меня больше волнуешь ты, – ответил Элиас, и его губы снова оказались между моих бедер.

Я шумно вдохнула и вновь запустила руки ему в волосы, чувствуя, как тело наполнилось желанием.

Хватило всего пары минут прежде чем меня снова накрыло волной блаженства.

Пока я приходила в себя, цепляясь пальцами ног за пол и за потерянную на несколько мгновений реальность, Элиас поднялся, накинул на меня одеяло и обнял.

– Что ты со мной делаешь? – пробурчала я ему в грудь и почувствовала, как она дрогнула от неслышного смешка.

– Только то, что ты мне позволяешь с собой делать. – Элиас поцеловал меня в лоб. – Тебе нужно одеться.

Протяжно вздохнув, я не без труда отлепилась от него. Кутаясь в одеяло и стараясь не думать о том, как нелепо выгляжу, подобрала свои вещи и снова направилась в ванную.

Когда я вышла, Элиас уже выглядел так, будто и не было последних нескольких часов, а сам он только что зашел ко мне домой.

Все те десять минут, что провела в душе, я пыталась представить, какие последствия произошедшее сегодня будет иметь в будущем.

Судя по тому, каким печальным взглядом встретил меня Элиас, он думал примерно о том же.

– Я сегодня же поговорю с ним. – Это было первое, что он произнес, пока я укладывала несчастное одеяло на постель.

– Будет честнее, если это сделаю я.

– Он мой брат, и я лучше знаю, какой от него ждать реакции.

– Не ты разбил ему сердце.

Эйфория прошла, и меня накрыла дикая усталость. Я присела на край кровати.

Митчелл приблизился и сел передо мной на корточки.

– Во всем произошедшем виноват только я, – внушительно произнес он.

– Да, а я невинная овечка, которая повелась на змея-искусителя, – горько усмехнулась я. – Мы оба виноваты.

– Но ты не обязана отчитываться за нас двоих.

– Предлагаешь прийти к Алексу, держась за руки?

Митчелл нахмурился.

Я протянула руку и чуть взъерошила его волосы. Складка между бровей пропала, на губах появилась неуверенная улыбка.

– Завтра поеду к вам за вещами и заодно поговорю с ним.

Элиас придвинулся ближе и положил ладони мне на колени. Я задумчиво коснулась пальцами его подбородка.

– Что? – спросил он.

– Я вдруг вспомнила… В ночь перед тем, как Алекс впервые привез меня к вам, я думаю, ты мне снился.

У Элиаса удивленно приподнялись брови.

– Вернее, не ты, а… Твой запах. Твои глаза. – Я погладила его по щеке. – Твои прикосновения. – Провела ладонью по его лежащим на моих коленях рукам. – Твой голос. – Я улыбнулась своим мыслям. – Может, ты колдун и наслал на меня морок, чтобы заставить в тебя влюбиться?

Элиас улыбнулся той редкой, открытой и ясной улыбкой, за которую я могла бы отдать все сокровища мира.

Он встал, наклонился к моему уху и прошептал:

– Может, и так. Только ты об этом никогда не узнаешь.

Глава 20

Я не нервничала, сидя в такси по пути к дому Митчеллов. Я пребывала в предыстеричном состоянии.

Сотни раз прокручивая в голове то, что собиралась сказать Алексу, и то, в каком русле мог пойти наш разговор, я увлеклась настолько, что пропустила момент, когда водитель проехал поворот в нужный квартал и ему пришлось делать второй круг для того, чтобы все же довезти меня до места назначения.

Выходя из машины, я попросила таксиста не уезжать, поскольку рассчитывала, что сборы вещей и разговор с Алексом не отнимут много времени.

И вот я стояла на тропинке, ведущей к дому, в котором прожила совсем недолго, но в котором со мной произошло столько событий, что позавидовали бы сценаристы бразильских сериалов.

Собравшись с духом, я направилась к двери, но не успела подняться на крыльцо, как мне навстречу вышел Алекс.

– Привет! – Он криво улыбнулся и указал пальцем куда-то себе за спину. – Увидел тебя из окна столовой.

– Привет. – Я поднялась на последние ступеньки. По Алексу было видно, что он не знает, как реагировать на мой приезд. Он был насторожен и в то же время пытался скрыть радость. – Я приехала за вещами.

Он недоуменно посмотрел на меня.

– Могу я войти?

Растерянность на его лице сменилась разочарованием, но Алекс все же шагнул в сторону, пропуская меня внутрь.

Я сделала глубокий вдох и ступила в прохладу дома.

– А где все? – поинтересовалась я, стараясь сгладить тревожное молчание.

Алекс заметно поник и спрятал руки в карманах спортивных штанов.

– Родители уехали в офис, у Глории выходной, Селена у себя, Элиас поехал в художественный салон.

Я испытала облегчение от того, что Элиаса не было дома и мысли о его присутствии поблизости не будут меня отвлекать.

Я поднялась в свою уже бывшую комнату, где все было точно так же, как и два дня назад. Даже вечернее платье Лиз осталось висеть на спинке стула.

Быстро собрав вещи в чемодан и не заботясь о том, чтобы сложить все аккуратно, я вывезла его в коридор. Там меня поджидал Алекс.

Не глядя на меня, он тут же подхватил мою ношу и двинулся к лестнице. Я предупредила его о том, что внизу ждет такси, а сама решила заглянуть к Селене и попрощаться.

Ее я застала лежащей на кровати с мобильным телефоном. Она приветливо улыбнулась мне.

– Какие люди!

– Заехала забрать оставшиеся вещи. – Я присела к ней на край постели.

Улыбка Селены погасла.

– Все-таки уезжаешь?

– Я и так слишком загостилась.

Селена покосилась на приоткрытую дверь и понизила голос:

– Как у вас с Элиасом?

Я робко улыбнулась. Девушка округлила глаза.

– Так и знала. Еще ни разу не видела, чтобы у него так горели глаза после встречи с Анной. Значит, я страдала в больнице не напрасно.

– Прости, что так вышло.

Девушка махнула на меня рукой:

– Меня никто не заставлял. А что Алекс?

Я тут же напряглась, тоже посмотрев на дверь.

– Как раз сейчас и выясним.

Селена положила ладонь мне на плечо:

– Все будет хорошо, я уверена.

Мы обнялись на прощание, и я спустилась в холл, где меня ждал Алекс.

– Мы можем поговорить?

Он безразлично пожал плечами и кивнул в сторону гостиной. Мы прошли туда, но никто из нас так и не осмелился сесть.

– О чем ты хотела поговорить?

– Думаю, ты понимаешь, что я не вернусь?

Алекс опустошенно смотрел перед собой.

– Это из-за предложения?

– Нет.

– Или из-за того, что я потерял контроль? Тебя это спугнуло?

– Нет, Алекс. Понимаю, все это выглядит странно…

– Еще два дня назад я думал, что ты станешь моей невестой, а сейчас ты намекаешь, что между нами все кончено. Это не странно, Линда. Это ненормально. – Он нахмурился. – Что изменилось за эти два дня?

Вместо жестокой правды я принялась говорить банальности:

– Что бы ты ни надумал, поверь: дело не в тебе…

– А в ком же? – Алекс явно начинал злиться, а я, видя это – еще сильнее нервничать. – Тебе кто-то что-то сказал? Может, объявилась очередная моя бывшая? – Произнося последние слова, он надменно усмехнулся.

– Да нет же.

– Тебе нравится кто-то другой? – с нажимом спросил Митчелл.

Я с тоской смотрела на него.

Алекс поджал губы и кивнул своим мыслям.

– Можешь хотя бы сказать, кто это?

Я хотела сказать. Я приехала сюда для того, чтобы это сказать.

Готовясь, сделала несколько глубоких вдохов, но Алекс опередил меня, горько хмыкнув:

– Это Элиас, да?

Мою грудь сдавило огненными тисками. Все-таки он знал…

– Я догадывался, – пояснил он. – Это произошло до того, как я признался тебе в любви?

– После, – с трудом выдавила я.

– Хорошо хоть тогда я не выглядел идиотом.

– Ты никогда не выглядел идиотом, – поспешила заверить я, прекрасно понимая, что никакие мои слова сейчас не могли исправить создавшуюся ситуацию.

Мы услышали, как хлопнула входная дверь. Алекс шумно дышал, глядя в никуда. Из холла донеслись шаги, и я на мгновение обреченно прикрыла глаза, в первую же секунду узнав их.

– Линда?

Элиас остановился на пороге гостиной, глядя на меня. Я перевела взгляд на Алекса и успела заметить, как сверкнули бешенством его глаза перед тем, как он сорвался с места и, зарычав, ринулся к брату.

– Алекс! – крикнула я, попыталась схватить его за руку и остановить, но даже если бы успела, с его габаритами мне было не справиться.

– Какая же ты мразь!

Элиас не сдвинулся с места, позволив брату замахнуться и прицельно ударить его кулаком по лицу.

Я приложила ладони к губам.

Алекс тяжело дышал и с ненавистью смотрел на Элиаса. Тот провел тыльной стороной ладони по нижней губе. На руке остались следы крови.

– Ну что? – рявкнул Алекс ему в лицо. – Теперь я вернул тебе должок?

Элиас коснулся языком разбитой губы и поднял на брата спокойный взгляд.

– Только если тебе самому от этого легче, – сдержанно произнес он.

– Легче? Мой брат увел у меня девушку, на которой я хотел жениться, а мне от этого должно быть легче?

– Тогда я не понимаю, почему ты пытаешься выдать эту ситуацию за возвращение выдуманного тобой более пятнадцати лет назад долга. – В голосе Элиаса появились угрожающие нотки.

– Потому что вся моя жизнь – это сраная попытка отплатить тебе за ее спасение!

Наступила тишина. Ее прервал ледяной голос Элиаса, исподлобья смотревшего на Алекса:

– Во-первых, я тысячу раз говорил о том, что спас твою жизнь не для того, чтобы ты растратил ее на поиски возможности вернуть мне некий фантомный долг. А во‑вторых, за твоей спиной стоит Линда, и я полагаю, ей неприятно слышать подобные разговоры.

– Почему ты так волнуешься о том, что нас слышит Линда? – На лице Алекса появилась безумная улыбка. – А-а-а, я понял! Быть может, это не возвращение долга, а твоя месть?

Удар по лицу так не выбил Элиаса из колеи, как последние слова Алекса. Он побледнел, напряженно смотря на брата.

– Нет.

– Линда же не знает наш с тобой маленький секрет? – Алекс говорил с издевкой.

Элиас перевел взгляд на меня. В его глазах мелькнула тревога.

– Я так и не рассказал ей про тот случай, после которого ты не разговаривал со мной почти год. А, наверное, стоило бы, – продолжал глумиться Алекс. – Я так понимаю, ты тоже решил опустить рассказ о Кендре.

Его брат неотрывно смотрел на меня. Я убрала руки от лица и непонимающе посмотрела на него в ответ.

– Ты этого добивался? – спросил Алекс у Элиаса. – Чтобы я почувствовал себя на твоем месте? Чтобы мне было больно точно так же, как и тебе, когда ты узнал, что я увел у тебя девушку?

Я неверяще нахмурилась. Элиас смотрел на меня и качал головой.

– Нет, – одними губами повторил он.

Как назло, моя голова соображала слишком медленно. Я пыталась осмыслить слова Алекса, но что-то в мозгу упорно сопротивлялось принять сказанное.

– Теперь-то ты доволен, братец? – Алекс не отрывал ненавидящего взгляда от Элиаса. – Не ожидал, что ради своих целей ты готов был испортить жизнь не только мне, но и Линде.

Где-то в районе груди разверзлась пропасть.

«Алекс увел у Элиаса девушку. Элиас воспользовался мной, чтобы отомстить ему. Элиас воспользовался мной. Воспользовался…»

Я сделала шаг назад и заметила, как Элиас дернулся ко мне.

– Моя ошибка. Полагаю, если бы Линда узнала о Кендре раньше, то держалась бы от тебя подальше, – торжествующе закончил Алекс.

– Закрой рот, – процедил Элиас.

– Что вы тут опять устроили? – В холле показалась Селена.

Ее голос заставил меня очнуться. Я быстрым шагом направилась к выходу.

– Линда, нет.

Мне пришлось пройти мимо братьев, и старший успел схватить меня за руку, но я вывернулась и побежала к двери.

– Линда! – раздался позади крик Элиаса. Он кричал что-то еще, ему вторил голос Алекса. Вместе с ними что-то кричала Селена, но все голоса смешались в один сплошной гул и затихли, когда дверь за спиной захлопнулась, и я двинулась прочь от дома.

Давно пора было это сделать. О чем я только думала? Семейка богачей, заскучавших от размеренной жизни и решивших поразвлечься с наивной простушкой. Какая же я дура. Поверила в большую любовь. Доверилась…

Когда я уже оказалась за пределами двора, то вновь услышала крик Элиаса:

– Линда, постой, прошу тебя!

Я рванулась к ожидавшей меня машине такси, села внутрь и попросила водителя ехать.

Куда-нибудь.

Подальше от этого места.

Подальше от дома Митчеллов.

Мы проехали уже четверть пути, прежде чем я осознала, что мобильник в кармане вибрирует не переставая. Достала его и не глядя отключила. Жаль, от реальности нельзя было отключиться так же, – одним нажатием кнопки.

Я же с самого начала подозревала во всем этом какой-то подвох. Догадывалась, что Элиасом руководят не искренние чувства, и все равно повелась на все эти полные драматизма речи и страстные взгляды.

Поверила в какую-то романтическую историю, где в меня влюблены два брата, а я страдаю, выбирая между ними. Почувствовала себя главной героиней бульварного романа, сама втрескалась в Элиаса по уши и поверила ему.

А он просто воспользовался мной ради мести?

Оставшаяся часть дороги до дома прошла будто в тумане. Я не слышала музыки, которая играла в машине, даже не слышала собственных мыслей, которые упрямо кричали мне, что я ошиблась и что это не может быть правдой. Но сейчас бразды правления были у чувства неверия, зародившегося во мне еще в минуту признания Элиаса.

Теперь я понимала, что мой разрыв с Алексом был его главной целью, а я была средством. Что же, я вполне это заслужила после того, как предала Алекса.

Я сжала руки в кулаки так, что ногти больно впились в ладони.

Быть может, после нашего расставания с Алексом Элиас еще какое-то время попользовался бы мной, а потом бы просто исчез. Снова надел бы обычную маску холодности и безразличия. Хотя, погодите-ка… Это-то как раз и не было маской. Маской было обожание во взгляде.

Я прикрыла глаза, вспоминая. У Элиаса потрясающий актерский талант. Слишком наигранно, но идеально подходяще для безмозглой идиотки вроде меня.

Обида во мне по кругу сменялась злостью и неверием. Так продолжалось до тех самых пор, пока водитель не остановился у моего дома и не помог мне выгрузить чемодан.

Я расплатилась за такси, затащила вещи в дом и остановилась в коридоре, где передо мной пока еще слишком ярким воспоминанием висела тень Элиаса.

Когда я прошла на кухню, его силуэт преследовал меня, замерев у столешницы.

Даже казалось, что в воздухе витали нотки его одеколона. Впервые мне не хотелось их вдыхать. Мне хотелось как следует провентилировать легкие и навсегда забыть его запах.

Моя спальня.

Я остановилась на пороге и поняла, что не могу.

Если витающий аромат еще мог мне мерещиться, то моя постель… Вся моя постель пропахла им.

Я долго простояла, глядя на кровать и мучая себя воспоминаниями о том, что происходило на ней еще вчера – тогда, когда я испытывала угрызения совести, но тем не менее была счастлива.

Медленно, откуда-то со дна желудка к самому горлу подкатила волна ярости, и я сорвалась с места к кровати, срывая с нее покрывало и скидывая подушку.

– Все сломал, – бормотала я сквозь зубы, давясь слезами и стягивая простыню. – Все уничтожил.

Когда все постельные принадлежности оказались свалены в бесформенную кучу на полу, я обессиленно опустилась на голый матрас и принялась размазывать по лицу слезы.

То были не слезы жалости. Это были слезы разочарования.

Почему меня так слепо и безропотно начало влечь к Элиасу? Так, будто между нами какая-то связь, будто мы части одного целого.

Я горько усмехнулась. Да, мы были частями одного целого. Одного целого шоу под названием «Месть Элиаса Митчелла».

Из коридора донеслось цоканье когтей по паркету, и в дверном проеме появился Бруно. Пес сел на пороге и непонимающе посмотрел на меня.

– Эй. А ведь ты не просто так на него рычал, да, дружище?

Бруно сонно моргнул.

На меня накатила тоска.

Я покосилась на кучу белья на полу, а затем поднялась и двинулась к собаке:

– Пошли гулять.

Бруно тут же встал и, счастливо виляя хвостом, направился следом за мной на улицу.

Мы гуляли по окрестностям до тех пор, пока не стемнело и пока я не выплакала все слезы.

Я видела, что мама всерьез обеспокоена моим состоянием. Сначала она пыталась спрашивать про Алекса, но, очевидно, мое выражение лица четко давало ей понять, что к разговорам на эту тему я не расположена.

Потом она сделала еще несколько попыток разобраться, что со мной не так, но я постаралась убедить ее, что скоро все наладится. Не уверена, что это сработало на сто процентов, но тема моей личной жизни была временно закрыта.

До следующего дня мобильник я включила всего один раз – для того, чтобы договориться о встрече с Лиз.

Стоило мне его разблокировать, как на меня посыпались десятки пропущенных вызовов и смс. Стараясь игнорировать их, я написала подруге, дождалась ответа и снова отключила телефон.

У мамы был выходной и внезапный приступ хозяйственности. Подобное случалось редко, и в такие дни к ней не стоило приближаться, разве что с предложением помочь. Утром мы вместе разобрались в доме, а ближе к полудню выбрались на задний двор.

Я играла с Бруно, а мама поливала из шланга кустарники неподалеку, что-то напевая под нос.

Со стороны подъездной дорожки послышался шорох гравия, означавший, что к дому подъехала машина.

Мотор заглушили, хлопнула дверь и послышались шаги. Бруно сначала навострил уши, а потом глухо зарычал.

С моего места не было видно гостя, но зато его видела мама. Она повернулась в сторону калитки и приложила ладонь ребром ко лбу, пряча глаза от солнца.

– Миссис Престон?

Я не столько почувствовала, сколько услышала, как сердце загрохотало в груди.

Собака сорвалась и ринулась в сторону посетителя.

– Бруно, – беспомощно шепнула я ему вслед.

Мама обернулась на движение и наткнулась взглядом на меня. Я отчаянно замахала руками, пытаясь жестами показать ей, что меня нет. Надо отдать маме должное: она не подала вида, что на заднем дворе кто-то есть, и я осторожно прокралась к другому углу здания. Там располагался широкий куст сирени, и я удачно спряталась за ним, имея возможность незаметно наблюдать за происходящим с противоположной стороны дома.

Послышался громкий лай.

– Бруно, а ну ко мне! – грозно крикнула мама, вновь повернувшись ко входу.

Пес еще пару раз громогласно гавкнул и пристыженно заскулил.

– С кем имею честь? – спросила мама, опуская шланг и вытирая ладони о широкие бежевые шаровары, и без того уже запачканные после работы в саду.

В поле моего зрения показалась знакомая фигура. Я изо всех сил вцепилась в ветку, маячившую перед глазами.

– Меня зовут Элиас Митчелл, – произнес гость и протянул маме руку для приветствия. Даже с моего места было заметно, с какой неуверенностью она ответила на пожатие.

И для этого были причины. Во-первых, она ни разу не слышала от меня об Элиасе, если только случайно и в контексте какой-нибудь истории про Алекса.

Во-вторых, как бы я ни была разочарована, от Элиаса невозможно было оторвать глаз: черные брюки, белая рубашка, безупречно уложенные волосы, ровная осанка и с достоинством поднятая голова – его образ был, черт его побери, совершенным.

Мои ладони предательски вспотели, а колени задрожали.

– Митчелл? – переспросила мама. – Вы брат Алекса?

Элиас утвердительно кивнул.

– С ним все в порядке? Линда эти дни сама не своя. Я никогда ее раньше такой не видела…

– Мама, – еле слышно и с осуждением протянула я. Видимо, ценой моего укрытия станет ее попытка разузнать, что со мной не так, от другого человека.

Элиас замешкался и помедлил с ответом:

– С Алексом? Да, с ним все хорошо. А насчет Линды… Скажите, она дома? Я могу с ней пообщаться?

Мое сердце забилось еще сильнее, если такое вообще было возможно.

Мама провела рукой по волосам, откидывая назад челку. Только нам с отцом был хорошо знаком этот жест, означавший, что она или чего-то не договаривает или тянет время в попытке судорожно придумать ответ на неудобный вопрос. Сейчас это ее движение не вызвало во мне обычного недовольства, а заставило молиться о том, чтобы она придумала что-нибудь правдоподобное.

– К сожалению, Линды сейчас нет. – Даже я почти поверила в сожаление, прозвучавшее в ее голосе.

– А когда она вернется?

Мама развела руки в стороны.

– Не могу сказать вот так сразу. Она уехала с подругой…

– С Лиз?

– Да, с Лиз. – Мама с воодушевлением подхватила эту ложь, в то время как ко мне закралось недоброе предчувствие.

Элиас удовлетворенно кивнул:

– Хорошо. У меня вроде был ее номер. Попробую дозвониться.

Я чертыхнулась и начала шарить по карманам джинсов, но тут же вспомнила, что оставила мобильник на кухонном столе.

– Спасибо, миссис Престон. Когда Линда вернется, передайте ей, пожалуйста, что я был здесь.

– Конечно, Элиас.

Митчелл кивнул ей на прощание и двинулся в сторону калитки, а мама вновь прикрикнула на Бруно, чтобы тот не бежал за ним.

Едва я услышала, как завелся мотор и машина двинулась с места, тут же помчалась из своего укрытия в дом. Забежав на кухню, разблокировала мобильный и написала Лиз, что в случае, если ей позвонит Элиас, пусть скажет ему, что я с ней хожу по магазинам, но говорить не могу.

Подруга ответила лаконичным «окей», и я облегченно выдохнула, прислонившись к столешнице.

В дверном проеме показалась мама. Она скрестила на груди руки и хмуро посмотрела на меня:

– Может, все же соизволишь хотя бы намекнуть, что происходит?

Я вздохнула, понимая, что сейчас очередной уход от ответа в глазах мамы будет выглядеть неблагодарно, и решила рассказать ей часть правды.

– Мы с Алексом расстались.

Выражение ее лица не изменилось. Разумеется, она уже сама поняла это.

– Уже что-то. А что от тебя хочет его брат?

Я вдохнула воздуха, чтобы сказать… А что, собственно, я могла сказать? Что изменила своему парню с его братом, переспав с ним, а потом выяснилось, что тот сделал это в отместку?

– Мам, я пока не готова.

Она некоторое время помолчала, внимательно разглядывая меня, а затем вздохнула.

– Ладно. Это твое право. Но ты и дальше намерена скрываться от этого… Элиаса?

Я пожала плечами. Мама задумчиво кивнула.

– Я тебя поняла. – Затем приблизилась ко мне и взяла за плечи, заглянув в глаза: – Дорогая, если ты столкнулась с трудностями и тебе нужно с кем-то поделиться, знай, что я всегда готова тебя выслушать.

Наш разговор прервал завибрировавший мобильник. Звонила Лиз. Подруга обошлась без приветствий:

– Только что звонил Элиас. Я сказала ему то, что ты просила.

– Спасибо!

– Он был очень настойчив. Спрашивал, в каком мы торговом центре.

Я покосилась на маму, которая уже выходила из кухни.

– А ты?

– А я сказала, что связь плохая и что на кассе подходит моя очередь. Слушай, подруга, не знаю, что у вас там произошло, но мне стало его жалко.

Я на мгновение прикрыла глаза:

– Я тебе все сегодня расскажу.

Мой рассказ вышел долгим, но Элизабет Скаво была идеальным слушателем. Она ни разу меня не перебила, лишь периодически задумчиво покусывала губы и хмурила брови.

Последнее, чем я поделилась, была сегодняшняя утренняя история с приездом Элиаса к нам домой.

– Даже не знаю, что и сказать. Ситуация дерьмовая, – заключила Лиз.

Мы только что прошли с ней главную улицу Спектрум-центра и вышли к колесу обозрения. Я окинула его тоскливым взглядом и отвернулась.

– А ничего и не надо говорить. Мне достаточно того, что ты меня выслушала. Тебе рассказывать проще: ты знаешь Митчеллов и знаешь обо всем, что происходило в моей жизни в последнее время. Мама бы не поняла.

Лиз поддела большими пальцами лямки своего компактного рюкзачка и склонила голову набок:

– Ты же в курсе, что Элиас снова будет звонить и пытаться с тобой встретиться?

Поджав губы, я кивнула.

– И долго ты собираешься от него бегать?

– Не знаю. Я не могу его видеть и не хочу с ним говорить.

Скаво подхватила меня под руку и повела в сторону от колеса.

– Почему ты не дашь ему возможность объясниться? Я лично сомневаюсь, что он мог так мерзко поступить. Во всяком случае, намеренно, – быстро добавила она.

Я медлила с ответом, тщательно его обдумывая.

– Я с самого начала сомневалась. Мне казалось нереальным то, что на меня обратил внимание Алекс, самый завидный холостяк университета. Он мне нравился, но я знала о его прошлом, и меня до последнего не покидала мысль о том, что мной хотят воспользоваться. А Элиас, – я неверяще покачала головой, – это что-то за гранью.

– В каком плане?

– Мы учимся с Алексом в одном университете. От этого он кажется… приземленнее, что ли. Элиас же какой-то неприступный, загадочный…

– И поэтому в предательство тебе оказалось поверить проще, чем в то, что чувства были настоящими, – кивнула Лиз. – У тебя серьезные проблемы с доверием и с самооценкой, подруга.

Я ничего не ответила.

– Предположим на минутку. – Скаво потянула меня в сторону с дороги и остановилась в тени навеса над витриной с мороженым. – Если Элиас в тебя на самом деле влюбился. – Я поморщилась. Лиз закатила глаза: – Ну ты просто представь! Представь, что ты достаточно привлекательна для того, чтобы у Митчеллов влечение к тебе было в крови. – Она хихикнула. Я нахмурилась. – И ты все же позволишь Элиасу признаться в чувствах…

– То что?

Элизабет нетерпеливо топталась на месте.

– Это я у тебя должна спросить: то что?

– Лиз, я изменила Алексу с его братом через день после того, как он сделал мне предложение. Порыв, страсть – это можно назвать как угодно. Но теперь, когда я уже трезво оценила все произошедшее, я не могу представить, как смотреть кому-то из них в глаза. – Высказав наконец все то, что было у меня в голове последние дни, я вздохнула. – Это все похоже на дурной сон. Разве бывает такое, чтобы два брата влюбились в одну девушку, и при этом оба они были ей дороги?

– Посмотри «Дневники вампира» [27].

– Лиз, это сериал!

– Ну кто-то же не просто так до этого додумался.

Я шумно выдохнула через нос.

– Ты любишь его, – негромко, но убедительно сказала Скаво, – и боишься сразу двух вещей: того, что слова Алекса окажутся правдой – хотя я больше склоняюсь к тому, что он выпалил это сгоряча; и того, что Элиас действительно любит тебя. И тебе придется принять решение: или засунуть куда подальше свои желания и забыть это все, пусть и не безболезненно, или же быть с ним, несмотря на все трудности. Поэтому сейчас тебе самым простым видится побег не столько от Элиаса, сколько от необходимости делать этот выбор.

Горло сжалось от осознания того, насколько Лиз была близка к правде.

– Я не отрицаю, сейчас тебе тяжело представить возможность встречи с ним, потому что рана еще свежая, но считаю, что рано или поздно ты должна будешь это сделать: во‑первых, дать ему шанс объясниться, во‑вторых, дать себе шанс все же обрести счастье, – мягко произнесла Лиз. – А вдруг, Линда? Вдруг это то, что тебе нужно? Ты бы видела себя сейчас – на тебе лица нет.

Я молча смотрела на подругу, а она молча смотрела на меня. На ее лице отображались сочувствие и понимание. Этот разговор, быть может, и расставил что-то по своим местам, но не принес столь желанного облегчения. И мне хотелось как можно скорее его закончить.

– Ладно. Пока я не готова общаться с Митчеллами, наверное, все же стоит пытаться как-то жить дальше. – Я скованно улыбнулась.

Лиз сжала мне ладонь и тоже улыбнулась.

Мы двинулись дальше по парку.

Мимо прошли двое симпатичных парней, заинтересованно покосившись на нас. Я ожидала, что Лиз как обычно начнет строить глазки незнакомцам, но она, казалось, даже не заметила чужого внимания.

– Что с тобой? – спросила я.

Скаво вопросительно вздернула бровь.

Я кивнула в сторону удаляющихся парней. Лиз непонимающе посмотрела им вслед.

– А-а-а, – протянула она и лукаво улыбнулась. – Мне это сейчас неинтересно.

Теперь настала моя очередь приподнимать брови. Подруга пожала плечами.

– У меня теперь вроде как есть парень.

– И ты молчала!

– Тебе в последние дни было немного не до того.

Заметив, как я поникла от накатившего чувства вины, Лиз приобняла меня за плечи:

– Я не осуждаю, а берегу твою психику. Это Маттиас.

Я бросила на нее заговорщический взгляд:

– Смотрю, твой проигрыш в «Дженгу» не прошел даром.

Лиз весело засмеялась, и я обняла ее за талию в ответ.

Глава 21

Остаток недели прошел относительно спокойно. Я с опаской включала мобильник, беспокоясь, что в любой момент он разразится нежелательным звонком. А настолько ли нежелательным? Мысли о том, что подсознательно я все же хотела, чтобы мне позвонил кто-то из Митчеллов, я отгоняла с особым рвением.

Я действительно пока не была готова общаться с кем-либо из них. Даже с Селеной, – единственной, чьи сообщения читала, посчитав их для себя «безопасными». Девушка – если писала и вправду она – осторожно интересовалась моими делами и спрашивала, может ли чем-то помочь.

Я чувствовала себя ужасно, игнорируя ее смс, но ответить сейчас значило, что я открыта к диалогу. Наверняка Селена не стала бы скрывать от братьев тот факт, что я вышла на связь.

Да, мне ужасно хотелось узнать, как они. Как мистер и миссис Митчелл. Мне было так стыдно перед ними. Я уехала, не попрощавшись и не поблагодарив их за все, что они для меня сделали.

Я старалась отвлекаться. Читала книги, смотрела сериалы, гуляла с Бруно, помогала маме по дому, общалась с Лиз. От нее я узнала, что Алекс зачастил домой к Маттиасу и все чаще бывал пьяным. Скаво не сильно жаждала делиться этой информацией, но я сама намекала ей, что нуждаюсь хоть в каких-то сведениях.

В воскресенье в книжном мы работали вместе с ней.

Пока я сидела за рабочим компьютером на кассе и составляла список рекомендуемых к закупке книг, Лиз протирала стекла витрины.

Вдруг подруга охнула.

– Линда! – громко прошептала она, так, будто кроме нас двоих в магазине был кто-то еще, и она боялась, что нас могут услышать.

Я подняла взгляд от монитора и застала Скаво пятящейся от окна и испуганно смотрящей наружу. Не глядя на меня, она продолжила шептать:

– Ты помнишь, какая машина у Митчеллов?

Я напряглась.

– У них их несколько.

– Черный Range Rover есть?

– Е-е-есть.

– Тогда у меня для тебя плохие новости.

Я привстала со стула, чтобы лучше видеть за окном то, что так испугало Лиз, и похолодела сама.

На парковке возле магазина стоял черный Range Rover. Прямо сейчас Элиас Митчелл захлопнул водительскую дверцу и ставил машину на сигнализацию.

Я подскочила на месте, заставив стул подо мной с грохотом упасть.

– Лиз, пожалуйста, – с мольбой протянула я.

Подруга понимающе кивнула, и я помчалась в сторону подсобки в конце магазина.

Закрыв за собой дверь, я зачем-то дополнительно заперла ее на ключ, а затем прислонилась спиной в попытке отдышаться.

Отсюда не было слышно того, что происходило в главном зале, поэтому сколько я ни прикладывалась ухом к щели между дверью и дверной коробкой, не могла разобрать ни звука.

Надеясь, что Скаво все же сможет как-то разрешить возникшую ситуацию, я села в облезлое кресло, стоявшее поблизости.

Тело было напряжено. Руки дрожали. Я положила их на колени и с тревогой смотрела на дверь, ожидая в любое мгновение услышать за ней голос Элиаса.

Пару раз мне даже почудились его неровные шаги, но все это было лишь больной игрой воспаленного воображения.

Я не знала, сколько прошло времени, и потянулась в карман толстовки за мобильником, но обнаружила лишь его отсутствие. Вспомнив, что оставила его на стойке кассы, тихо выругалась сквозь зубы.

Когда мне уже начало казаться, что я сижу в подсобке не меньше часа, звенящую тишину прорезал звук дергаемой с другой стороны дверной ручки.

– Линда, это я.

Я облегченно выдохнула и пошла открывать подруге. Лиз выглядела подавленной.

– Он увидел на стойке твой телефон и понял, что ты прячешься здесь. – Это было первое, что она сказала. Я выругалась еще раз. – А еще он сказал, что завтра улетает с Анной в Чехию на неопределенный срок.

Я обхватила себя за плечи. Меня заколотила дрожь. Я должна была испытать облегчение от того, что вероятность пересечься с Элиасом снизилась к нулю, но…

С Анной? В Чехию? Это же так далеко. Неопределенный срок – это сколько? Месяц? Два? Год?

К горлу подкатила тошнота.

Если он принял решение уехать, значит, так было нужно. Скорее всего, он хотел увидеть меня, чтобы расставить все точки над i и закрыть тему наших отношений. Все правильно. Мне не придется ничего выбирать. Он сделал выбор за меня.

Лиз молча следила за мной, вероятно, пытаясь оценить мое эмоциональное состояние.

– Линда, – негромко позвала она. Я посмотрела подруге в лицо, не видя его и лишь чувствуя, как горло сдавливает спазм. – Он хочет вернуть тебя.

Я покачала головой и прошептала:

– Не надо, Лиз.

Подруга тяжело вздохнула и обняла меня. Я же уткнулась лицом ей в шею и дала волю слезам.

Дни августа потянулись один за другим мучительно медленно. Они отличались друг от друга лишь тем, что я ела, и тем, какой смотрела сегодня фильм.

Я не знала, куда себя деть. Мне хотелось, чтобы учебный год начался как можно скорее, но в то же время было страшно оттого, что наверняка буду пересекаться в университете с Алексом. С момента моего отъезда из дома Митчеллов он не написал мне ни одного смс и не сделал ни одного звонка. Я не осуждала его, а старалась отгонять мысли о том, сколько боли ему причинила.

Несмотря на то, что связи с Алексом у меня не было, Лиз, продолжавшая встречаться с Маттиасом, исправно ставила меня в известность о его делах. По рассказам подруги, он уже практически пришел в себя и почти стал похожим на того Александра Митчелла, которого мы знали. На тему наших с ним отношений в их маленькой компании существовало негласное табу, а всякий раз, когда Скаво случайно упоминала мое имя в разговоре, Алекс делал вид, что не принимает в нем участия, и отвлекался на мобильник.

Элиас Митчелл исчез из моей жизни так, будто никогда в ней не появлялся. Он также не пытался связаться со мной, за что я с каждым днем была благодарна все больше. Я поставила для себя цель забыть все, и его бесследное исчезновение играло только на руку.

Однажды вечером я собралась с силами и заблокировала его единственный известный мне аккаунт в соцсети и удалила номер телефона. Следом за ним в небытие отправились и номера всех остальных членов семьи Митчелл.

Это лето было самым ярким, но самым горьким в моей жизни, и я хотела, чтобы оно закончилось как можно скорее. Хотела, чтобы вместе с прошедшим временем прошли и воспоминания о пережитом. Было непросто, но это все, что я могла сделать, чтобы как-то жить дальше.

Мама перестала предпринимать попытки разузнать, что произошло со мной за время пребывания у Митчеллов, и делала вид, что мы вернулись к тому образу жизни, который вели до лета. Она много работала, периодически привлекая меня к помощи и тем самым стараясь разогнать мою апатию. У нее получалось.

Я погружалась в подготовку статей и, увлекшись, самостоятельно подготовила несколько материалов, которые оценило мамино начальство и поставило в номера. Так помимо книжного магазина у меня появилась новая работа, благодаря которой я имела возможность отключиться от переживаний.

Единственной хорошей новостью было то, что вместе с началом учебы домой на двухнедельный отпуск должен был вернуться отец.

Остаток каникул я работала в книжном, помогала маме со статьями, перечитывала учебные материалы. Отсчитывала дни.

Начался учебный год.

Первые дни я передвигалась по коридорам университета, с опаской озираясь по сторонам.

Во время перерывов между занятиями Лиз не отходила от меня ни на шаг, отвлекая разговорами; но я замечала, как ее глаза беспокойно скользили по толпе студентов и как она брала меня под руку и резко уводила в сторону каждый раз, когда ей, как и мне, мерещился кто-то, похожий на Митчелла.

На третий день учебы я встретилась с Маттиасом, с которым не виделась со дня рождения Алекса. Чэн, как всегда, был дружелюбен и не сводил влюбленный взгляд с моей подруги.

Эти двое были единственными, кто хоть как-то позволял мне оставаться в уравновешенном состоянии.

Я понимала, что долго так продолжаться не может. Я не могла и дальше учиться, оглядываясь, и не могла постоянно держать при себе Лиз и Маттиаса, тем более что им нужно было проводить время наедине. Они не подавали вида, что мое присутствие доставляет им неудобство, но я знала, что такое первые недели романтических отношений и была знакома с острой необходимостью уединиться в каком-нибудь укромном уголке.

В последний день первой учебной недели я проспорила со Скаво минут двадцать на тему того, что мне пора уже научиться передвигаться по университету одной, поскольку это становилось смешным. Чего я боялась? Того, что Алекс увидит меня и прибьет? Вряд ли. Того, что покажет на меня пальцем и громогласно объявит, что я шлюха? Вероятность такого развития событий была несколько выше, но тоже вызывала сомнения.

Тем не менее Лиз, неодобрительно качая головой, оставила меня в большой перерыв одну и удалилась с Чэном в направлении внутреннего двора.

Чтобы скоротать время до следующей пары, я пошла в столовую. Взяла поднос и встала в очередь к раздаче.

По уже выработавшейся нездоровой привычке заозиралась по сторонам. Мой взгляд пробежался по уже занятым столам и, конечно же, именно сегодня я выиграла в лотерею имени Александра Митчелла.

Я намертво вцепилась в поднос, когда увидела его за столом в десятке метров от себя. С моего места сложно было рассмотреть парня как следует, но я сразу узнала его широкие плечи и черные волосы.

Напротив Алекса сидел какой-то незнакомый мне студент, а слева – Паула Дженкинс. Девушка улыбалась, прильнув к плечу Митчелла, пока тот что-то рассказывал парню напротив.

При виде этой картины мне подурнело. Я вышла из очереди и устремилась к выходу.

– Девушка, вы забыли поднос!

– Черт, – пробормотала я. Громкий возглас стоявшего за мной на раздаче парня был слышен на всю столовую.

Я развернулась и невольно бросила взгляд на злополучный стол. Алекс сидел вполоборота и пристально смотрел на меня.

Опустив голову, я проследовала обратно к раздаче и забрала поднос. Буркнула «спасибо» чрезмерно наблюдательному студенту, который, не подозревая, что только что натворил, заискивающе мне улыбался, и поспешила вернуть поднос в шкафчик у входа в столовую, после чего пулей выскочила в коридор.

Там я с быстрого шага перешла на бег, но не успела добраться до поворота, как из второго выхода из столовой передо мной вырос Алекс.

Я резко затормозила, чтобы не врезаться в него. Мы замерли в метре друг от друга. Алекс рассматривал меня, а я рассматривала его.

Раньше идеально гладко выбритый подбородок теперь темнел щетиной. Волосы Митчелл начал стричь короче, отчего они непослушно торчали в разные стороны. Во взгляде больше не было веселья. Глаза казались потухшими.

Должно быть, и я с нашей последней встречи не стала выглядеть лучше, потому что, осмотрев меня, Алекс свел брови и протяжно вздохнул.

– Привет, – наконец сказал он. Мне стало неуютно от бесцветности его голоса.

– Привет.

Последние дни я только и делала, что избегала этой встречи и оттого совершенно к ней не подготовилась. Была лишь единственная вещь, которую я должна была сказать ему и безропотно принять любую его реакцию.

– Прости меня, – произнесла я, глядя Алексу в глаза.

Он долго смотрел на меня и, казалось, пытался что-то для себя понять. Я не торопила его. Я даже была готова к тому, что он разочарованно покачает головой, развернется и уйдет.

Но он не ушел.

– И ты меня прости, – вдруг выдал он.

Я опешила. Можно было ожидать какого угодно развития событий, но точно не такого.

– Алекс, кому-кому, а тебе точно не за что извиняться…

Он опустил голову и посмотрел на меня исподлобья. Его взгляд стал сосредоточенным и серьезным.

– Я повел себя недостойно. Как с цепи сорвался…

– И тебя можно понять. Это я тебя спровоцировала. В этом виновата только я.

Телесная память пыталась сподвигнуть меня взять его за руку, но разум подсказывал, что делать этого не стоит. Мы с Алексом стали слишком чужими для подобных жестов, пусть даже их целью и было всего лишь стремление поддержать.

– Я видел, что происходит, знал, что ты не чувствуешь ко мне того же, что чувствовал я, и все равно шел напролом. – Он поморщился. – Чего только добивался…

– Ты любил.

Алекс снова присмотрелся ко мне.

– Любил, – тихо повторил он. И мне одновременно стало горько от его признания и от того, что оно прозвучало в прошедшем времени. – Мы оба крупно облажались, да? – хмыкнул Митчелл.

– И все же я больше.

Он не стал спорить. И это было правильно.

Несколько секунд мы неловко молчали.

– Смотрю, Паула добилась своего? – Я печально улыбнулась.

Алекс потупил взгляд.

– Ничего серьезного.

Было до боли обидно осознавать, что из всех доступных ему вариантов Алекс нашел утешение именно в Пауле, но я не имела ни малейшего права его судить.

– Алекс, ты достоин лучшего. Ты же знаешь это?

Он вновь посмотрел на меня.

– Знаю. Но я пока не готов.

Не готов начинать новые отношения. Я вздохнула.

– Послушай, – голос Алекса вдруг чуть осип, – Элиас, он… Он переживает. Сильно.

Я видела, скольких усилий ему стоило сказать об этом. А имя его брата я не слышала так давно, что оно показалось мне сейчас эхом далекого прошлого.

– Он вернулся? – только и спросила я, стараясь не показывать, как сильно меня взволновало упоминание об Элиасе.

Алекс коротко кивнул.

– Два дня назад.

Элиас в Калифорнии. Элиас в Ирвайне.

Сердце предательски зачастило, сигнализируя, что все мои попытки избавить его от воспоминаний о брате Алекса были бессмысленными.

– И как вы… общаетесь? – выдавила я. Вопрос был идиотским, но мой мозг отчего-то стал способен выдавать только что-то, не претендующее на высокую интеллектуальность.

Митчелл пожал плечами и хмыкнул.

– Скажем так: нечасто.

Я потупила взгляд.

Алекс приблизился ко мне, вынуждая вновь посмотреть на него.

– Слушай, Линда, я не держу на тебя зла. Прошло немного времени, но достаточно для того, чтобы я понял, что все мы обычные люди, которые совершают ошибки. Я не считаю ошибкой наши с тобой отношения. Чувства к тебе это, – он покачал головой, – лучшее, что у меня было.

Я нервно сглотнула, стараясь вслушиваться и запоминать каждое слово.

– После всего произошедшего это прозвучит странно, но я благодарен тебе, – Алекс, в отличие от меня, не побоялся взять меня за руку, и сейчас я чувствовала, как мелко подрагивали его пальцы. – Ты дала мне понять, что я не окончательно прогнил в своих низменных потребностях, и что я способен по-настоящему любить. Пусть первый опыт закончился неудачно, но я буду стараться. Теперь я знаю, каково это.

В его глазах блеснули знакомые светлые огоньки, и мне стало тепло от осознания, что Алекс Митчелл не сломался и живет дальше – пускай с разбитым сердцем, но и с верой в то, что впереди его еще ждет нечто прекрасное.

Я обхватила его ладонь в ответ и с улыбкой произнесла:

– Мы все имеем право на счастье, и я уверена, что твое еще впереди.

После разговора с Алексом работа в книжном магазине в воскресенье прошла в тревожном ожидании какого-нибудь подвоха.

Я без конца выглядывала в окно, не будучи до конца уверенной в том, что хочу вновь увидеть там машину Митчеллов.

Слова Алекса вызвали во мне непонятное волнение. Он сказал, что погорячился сам, но ничего не сказал о намерениях Элиаса.

«Элиас сильно переживает», – это могло означать что угодно.

Я не знала, что в голове у Элиаса. О чем он думал? Быть может, его переживания совершенно не были связаны со мной, а Алекс невольно спроецировал их на меня?

Мне хотелось о стольком расспросить младшего Митчелла, но я не могла злоупотреблять его прощением и выпытывать у него то, о чем он, возможно, пока не был готов говорить.

Даже если он и правда простил меня, я не знала, что он испытывал по отношению к брату.

Рабочий день все же прошел спокойно, под конец наградив меня чувством облегчения, смешанным с разочарованием.

Чего я ждала? На что надеялась? У меня было время на то, чтобы забыть Элиаса. И на что я его потратила? На иллюзию освобождения?

Мои треволнения благополучно отошли на второй план после того, как по возвращении с работы я обнаружила дома папу. В его компании мне не приходилось выдавливать скупые улыбки и придумывать темы для разговора.

В этот вечер я впервые за долгое время была по-настоящему счастлива.

Вечером следующего дня, вернувшись из университета и проведя время за пересмотром «Брюса всемогущего» с Джимом Керри в компании родителей, я отправилась в свою комнату, чтобы подготовить речь по риторике ко вторнику.

Когда работа была сделана, я надела наушники, включила «Night Crawling» Майли Сайрус и Билли Айдола и, прикрыв глаза, откинулась на спинку стула.

Музыка в последнее время стала для меня тем редким явлением, которое позволяло отключиться от проблем реальности и отдохнуть.

Расслабившись, я потянулась и, открыв глаза, встала со стула. Вместе со следующей песней начала прибираться в комнате, пританцовывая.

Убрала учебные пособия, разобрала все лишнее со стола и направилась к окну, чтобы закрыть жалюзи. Рука застыла на шнуре.

Около калитки стоял знакомый черный внедорожник, а от машины в сторону дома шел Элиас.

Я быстро вынула наушники и потянула шнур, закрывая жалюзи. Отбросив мобильник на постель, осторожно раздвинула две ламели и выглянула наружу. Я жадно и в то же время неверяще всматривалась в незваного гостя. Он был похож на призрака из повторяющегося из ночи в ночь сна. С руками Элиаса. С глазами Элиаса. С его голосом.

В поле зрения появился отец, вышедший Митчеллу навстречу.

Мужчины остановились друг напротив друга. Мне не было слышно, о чем они говорили. Элиас стоял ко мне лицом, поэтому я видела, как шевельнулись его губы и как он протянул папе руку. Тот уверенно ее пожал.

Отец наверняка что-то ответил, а затем, слушая собеседника, занял свою фирменную позу, скрестив на груди руки и спрятав ладони подмышками. Он был примерно на полголовы выше Элиаса и пользовался этим преимуществом, чуть задрав подбородок и глядя на молодого человека сверху вниз. Я представила, как были прищурены папины глаза и опущены уголки губ – это выражение лица вместе с его массивным телосложением придавали ему грозный вид, но я-то знала, что это все лишь образ, потому что отец не то, что не мог кого-то обидеть, он даже почти никогда не повышал ни на кого голос.

Я не могла оторвать глаз от Элиаса: от его расстегнутой у длинной шеи черной рубашки, от того, как менялось выражение его лица при разговоре, как он кивал или наклонял голову, слушая отца.

Он находился от меня всего в пяти метрах, но было ощущение, будто нас разделял целый квартал. Я могла в любую минуту выскочить из дома и броситься ему на шею или же, наоборот, начать бить кулаками в грудь, спрашивая, правду ли сказал Алекс и почему он так со мной поступил. Но я приросла ногами к полу и не могла пошевелиться.

Я потеряла счет времени и не имела представления, сколько длилась беседа, как вдруг лицо Элиаса помрачнело. Все внутри меня сжалось.

Он достал из кармана джинсов мобильный телефон и что-то в нем записал, затем ненадолго опустил голову, будто о чем-то размышляя, а после резко выпрямился и расправил плечи, встрепенувшись. Кивнул головой, что-то сказал, и они вновь обменялись с отцом рукопожатиями.

Все конечности свело судорогой, когда глаза Элиаса скользнули по окну моей спальни, и я наткнулась на его взгляд. Я тихо ахнула и убрала руку от ламелей, заставляя щель, через которую следила за ними с отцом, исчезнуть. И тут же с досадой поджала губы, наблюдая, как из-за резкого движения затрепетало все жалюзи, – не заметить это снаружи было невозможно. Я сделала шаг в сторону и прислонилась спиной к стене, тяжело дыша.

Он увидел меня.

Нет, он не мог увидеть меня. Щель была настолько маленькой, что это нереально. Или все же видел? Как же я тогда, должно быть, глупо выглядела…

Уговаривая себя, я простояла так до тех пор, пока не вздрогнула от стука в дверь спальни.

– Дочь, это я.

Голос отца заставил меня отлипнуть от стены.

Папа молча прошел в комнату, поглядывая на меня с кривоватой улыбкой, и сел на постель спиной ко мне. Затем похлопал ладонью по покрывалу, приглашая присесть рядом. Я медленно обошла кровать и села возле него.

Прежде, чем начать говорить, папа какое-то время помолчал.

– Не хочу знать, как так произошло, что в мой прошлый приезд ты рассказывала мне об Алексе, а сейчас я не услышал от тебя о нем ни слова; и тем более меня не волнует, почему теперь с тобой так отчаянно желает пообщаться его брат. Хотя, по идее, должно бы волновать.

Вместо ответа я с тоской смотрела на свои руки, лежавшие на коленях.

– Сара сказала, ты не горишь желанием встречаться с Элиасом, и потому я должен был придумать причину, чтобы этой встречи не допустить. Пришлось сказать, что тебе нездоровится, – продолжил отец. – А этот парень между тем сказал мне много интересного. Я не вправе передавать тебе весь наш разговор, потому что даже для нас двоих он был достаточно откровенным.

Я с трудом сглотнула. Папа выдержал еще одну паузу.

– Элиас не сказал прямым текстом, что произошло, но я не настолько глуп, чтобы не сделать кое-какие выводы. Ты об этом не знаешь, но мы с твоей матерью однажды едва не разрушили отношения, не успевшие даже толком начаться.

Я наконец оторвала взгляд от рук и повернулась к отцу. Он смотрел перед собой с печально-ностальгической улыбкой.

– Я очень сильно ее обидел.

– Ты? – неверяще переспросила я.

Папа хмыкнул.

– Малышка, в молодости я был не таким тихоней, как сейчас, и оттого пользовался завидной популярностью у противоположного пола.

– Брось, ты и сейчас дашь фору многим молодым парням! – не удержалась я, а отец засмеялся.

– Ты говоришь так, потому что ты моя дочь. – Я прищурилась. Папа похлопал меня по коленке и продолжил: – Как бы то ни было, в то время я позволял себе гораздо больше, чем сейчас. Порой непростительно больше. Мы начали встречаться с Сарой, когда нам было по восемнадцать. Как ты понимаешь, ума у меня в то время было немного, но даже тогда я понимал, что твоя мать – та девушка, которую я хочу видеть в своей жизни как можно дольше. – Я тепло улыбнулась на эти слова. – И однажды я сделал одну очень большую глупость: позволил себе серьезно напиться в большой компании. К моей неудаче, там не было Сары, но оказалась девушка, которая давно пыталась за мной приударить, но у нее ничего не выходило. Алкоголь, горячая голова и шальные мысли привели меня к ней в постель. И это при том, что мы с твоей матерью на тот момент уже встречались. – Папа пожал плечами. – Тогда мне это не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Та девчонка мне не нравилась, к тому же я полагал, что Сара об этом никогда не узнает. Но она узнала.

– И как же вы помирились?

– Мы не разговаривали несколько месяцев. И это время, хочу тебе сказать, было для меня непростым. Я был безбашенным, но трусливым. Трусливым для того, чтобы подойти и извиниться. Тогда мне казалось, что мной руководит гордость. Считал, что это все глупости, недостойные, чтобы им придавали такое большое значение, но сейчас прекрасно понимаю, что был трусом. – Отец повернулся ко мне вполоборота. – Тем не менее я все же набрался смелости подойти к Саре и попросить прощения и с тех пор ни разу об этом не пожалел. Не представляю, как бы я жил без нее и без тебя. – Он протянул руку, бережно убрал за ухо прядь моих волос и оставил ладонь на щеке. – Карамелька, бояться – не стыдно. Стыдно из-за страха пренебрегать тем, чего по-настоящему хочет твое сердце. Поверь, родная, оно того не стоит. Ради любимого человека можно быть слабым, но ни в коем случае нельзя быть трусливым.

Я подалась к папиной руке и склонила голову.

– Я не считаю тебя трусливой. – Сказал папа и ласково поводил большим пальцем по моей щеке. – Я уверен, что в тебе достаточно смелости для того, чтобы признаться себе в том, чего ты по-настоящему хочешь. Задай сама себе вопрос: нужно ли тебе это? Сможешь ли ты дальше жить без этого? Ответ поможет тебе с уверенностью закрыть старую историю или же, – Роджер Престон лукаво улыбнулся, – начать новую.

Глава 22

– Эй, Престон!

Мы с Лиз спускались с крыльца главного университетского корпуса, когда меня окликнули.

Я оглянулась на голос и заметила стоявшую на парковке возле красного миникупера хрупкую девушку с длинными золотистыми волосами. Анна Форестер активно махала мне.

Мое сердце радостно и в то же время тревожно дрогнуло.

– Ты иди, – подтолкнула меня Лиз. – Мне все равно Маттиаса ждать.

Не успела я приблизиться к Анне, как она ринулась ко мне с объятиями. Я тоже обняла ее, испытывая странное волнующее чувство.

Девушка отстранилась и улыбнулась так, словно встреча со мной была самым счастливым событием в ее жизни.

– Оказывается, я скучала по тебе сильнее, чем думала, – сказала Анна и еще крепче обняла меня, заставив удивленно охнуть.

– Ты специально ждала меня? – спросила я, когда наконец оказалась на свободе и получила возможность нормально дышать.

Анна откинула назад волосы.

– Если скажу, что проезжала мимо и случайно увидела тебя выходящей из университета, ты же мне не поверишь?

Я с улыбкой покачала головой. Анна засмеялась так, как умела только она: светло и беззаботно. После чего махнула рукой в сторону машины.

– Предлагаю прокатиться и поболтать о всяком разном. Прошло столько времени! Думаю, нам, девчонкам, найдется, что обсудить. – Она игриво подмигнула, а у меня пересохло в горле. – У тебя же нет никаких планов?

Я неуверенно пожала плечами, вызвав у Форестер очередной веселый смешок.

– Давай, садись!

Салон машины пропах цветочными духами Анны. На зеркале заднего вида висела игрушка в виде маленького Грута из «Стражей Галактики» [28].

– Ну рассказывай, – подала голос Форестер, выехав с парковки. – Как твои дела?

– Вот учеба только началась. Отец приехал в отпуск. Моя подруга Лиз начала встречаться с другом Алекса.

– М-м-м? – удивленно промычала Анна. – То, что надо из вас вышел бы квартет, не так ли?

В ее голосе отчетливо были слышны язвительные интонации.

– Ты же, конечно же, в курсе, что мы с Алексом расстались?

– Еще бы! – Анна округлила глаза. – Слушай, скажу сразу: если ты думаешь, что меня подослал Элиас, то это не так. Он прибьет меня, если узнает, что я к тебе приезжала. Поэтому буду признательна, если эта встреча останется нашим с тобой маленьким секретом.

Я понимающе кивнула. Первое упоминание об Элиасе, а у меня уже запотели ладони. Анна была сама по себе хорошим человеком, но она также была и лучшей подругой Митчелла, и мы обе прекрасно понимали, что она приехала не за тем, чтобы узнать о моей учебе или семейных делах.

– Как вы съездили в Чехию? – Пока была возможность, я решила морально подготовить себя к непростому разговору и начать с отвлеченной темы.

У Анны загорелись глаза.

– О! Мы были в Праге на выставке Рембрандта и на лекциях по нему. Погуляли по городу, а потом решили остаться до конца лета, посетили интересные места и достопримечательности… Все было чудесно, если бы мой дорогой друг не упивался страданиями по потерянной любви. Линда, серьезно, он упоминал о тебе каждый день! – Анна говорила так невозмутимо, будто этот факт казался ей забавным.

Я промолчала.

– А ты чем тут занималась? – Как ни в чем не бывало спросила она. Так, словно только что не вызвала своими словами у меня предынфарктное состояние.

– Ничем особенным.

Я почувствовала на себе пристальный взгляд.

– Ты знаешь о том, что выглядишь паршиво?

Не ожидая такого заявления, я недоуменно посмотрела на нее. Форестер снова следила за дорогой с легкой улыбкой.

– Осунувшееся лицо вкупе с печальными глазами и натянутой улыбкой сейчас, как я погляжу, в тренде.

– Анна, перестань говорить намеками.

Форестер вздохнула и перестала улыбаться.

– Элиас мне обо всем рассказал.

Если бы за рулем была я, то мы бы въехали в остановившийся перед нами на светофоре Ford.

– И в данном случае если я говорю «обо всем», то это значит обо всем, Линда.

У меня загорелись щеки.

Анна в ожидании разрешающего сигнала постучала пальцами по рулю.

– Алекса я не осуждаю. Он парень вспыльчивый, и то потрясение, которое он пережил, узнав о вас с Элиасом, – его реакция на это вполне обоснована.

Наконец загорелся зеленый, и мы тронулись с места. Я покосилась на Грута на зеркале, закачавшегося от движения машины.

– Но эмоциональная реакция Алекса не равно реальность. Ты понимаешь, о чем я?

– Да, – тихо ответила я и прислонилась к боковой двери.

– Можешь считать меня адвокатом дьявола, но Элиас никогда и никому в жизни ни за что не мстил. Это тот человек, который будет терпеть что угодно и от кого угодно, но никогда не допустит даже мысли о том, чтобы кому-то навредить, тем более, своим близким. Как ты относишься к тому, чтобы где-нибудь перекусить? – вдруг спросила она. – Умираю от голода!

Я согласилась, сама не испытывая ни малейшего желания есть.

– Полагаю, несмотря на то, что ты не подпускаешь Элиаса, ты все же хотела бы знать, что на самом деле произошло между ним, Алексом и Кендрой.

Кендра. Имя, которое, по большому счету, ни о чем мне не говорило, но вызывало острые негативные эмоции.

Я кивнула, призывая Анну продолжить рассказ.

– Кендра была первой большой любовью Элиаса. Они познакомились в институте. Она узнала, что он преподает рисование, и попросилась к нему учиться. Так со временем они и сблизились. Алекс не знал об их отношениях и видел только симпатичную девушку, которая учится у его старшего брата, – и тоже начал проявлять к ней интерес. Элиас всегда был скрытным и не распространялся на тему личной жизни – об этом знала только я и то потому, что от меня сложно что-то утаить. Кендра же не стала упускать возможности поиграться сразу с двумя Митчеллами. Ее это, наверное, заводило – не знаю. Это продолжалось почти два месяца.

– Но как это возможно?

– Официально Кендра с Алексом познакомились где-то вне стен дома Митчеллов, и она представилась ему как Кинни. А после того, как поняла, что у нее что-то намечается и со вторым братом, перестала ходить на занятия к Элиасу, но встречаться не перестала.

– Алекс думал, что встречается с Кинни, а Элиас думал, что встречается с Кендрой?

– Именно так. Элиас с Алексом по-своему любят друг друга, но у них никогда не было теплых братских отношений: таких, чтобы вместе посидеть, попить пива и пообсуждать девушек – поэтому сучка Кендра сорвала чертов джек-пот, пользуясь их чувствами к ней.

– Как же все вскрылось?

– Знаешь, я верю в карму. Видимо, в один прекрасный момент фортуна решила, что с Кендры достаточно, и устроила так, чтобы они с Элиасом оказались в одном кафе в одно и то же время и при этом не знали друг о друге. Элиас случайно услышал их с Алексом имена за соседним столиком и увидел Кендру с подругой. Та в этот самый момент в красках описывала подробности ее последней встречи с Алексом, а потом заявила, как ей с ним хорошо и как тяжело с его братом.

Я была в шоке.

– И что было потом?

Анна зарулила на парковку кафе «The Coffee Bean & Tea Leaf», нашла свободное место, заглушила мотор и только после этого повернулась ко мне. Ее лицо было как никогда серьезным.

– А потом был грандиозный скандал, Линда, и попытка Элиаса покончить с собой.

Я ошарашенно заморгала.

– Так значит у тебя дома…

Форестер кивнула.

– Элиас рассказал тебе про тот случай в ванной, но не уточнил, что это произошло после того, как он узнал, что Кендра изменяла ему с Алексом.

Я молча смотрела на Анну, с трудом пытаясь переварить обрушившееся на меня осознание.

– Элиас любил Кендру, а она, как потом выяснилось, считала его «сложным». Не стеснялась в его отсутствие называть его инвалидом и ущербным. Говорила всем, что не бросает его только из жалости. Честно, никогда в жизни никого не хотела придушить, Линда, но Кендра умудрилась стать исключением.

По мрачным теням, бегающим по лицу Форестер, было легко понять, насколько она до сих пор была зла на бывшую девушку ее друга.

– Когда я в первый раз пригласила тебя пообщаться, я уже знала о том, что Элиас к тебе неравнодушен. Я, как человек, ставший свидетелем его попытки покончить с собой, посчитала, что имею право выяснить, во что мой романтичный друг ввязывается на этот раз. – Черты ее лица смягчились. – Ты мне понравилась. Я поняла, что ты не станешь причинять ему боль, по крайней мере, осознанно. И я понимаю, почему ты убежала. То, что сказал Алекс, принять непросто. – Анна подалась ко мне и взяла за руку. – Элиас никогда тебя не обманывал, Линда. Он не мстил Алексу. Он боялся, что ты ответишь ему взаимностью, и история с Кендрой повторится. Ты не представляешь, как он мучился. – Она сжала мои ладони. – Вы с Элиасом нужны друг другу. Он любит тебя. По-настоящему. – Анна мило улыбнулась. – И если сейчас ты попытаешься доказать мне, что не чувствуешь к нему того же самого, прости, я буду вынуждена вырвать тебе язык.

Ее противоречащие друг другу слова и действия вызвали у меня нервный смешок. Форестер снова закатила глаза.

– Ты не представляешь, насколько вы с Элиасом похожи. – Она снова сосредоточенно посмотрела на меня. – Надеюсь, я смогла прояснить для тебя некоторые вопросы.

Я перехватила ее руки и сжала их в ответ.

– Спасибо, Анна.

Форестер тепло улыбнулась и принялась отстегивать ремень безопасности:

– А теперь – за банановым чизкейком!

Я не удержалась от смеха. В этот раз по-настоящему радостного и облегченного.

– Линда, дорогая, мы с отцом оставим тебя ненадолго.

Я подняла глаза от книги, посмотрела на маму и склонила голову набок. Выглядела она сногсшибательно: темно-синее приталенное платье, собранные в высокую прическу волосы, вечерний макияж.

– Дай-ка угадаю: свидание? – с ухмылкой поинтересовалась я.

Мама смущенно поджала губы. В дверном проеме показался папа и притянул ее к себе. Сам он был одет в черные брюки и серую рубашку.

– Старикам иногда тоже полезно развеяться.

Я широко улыбнулась и подняла руки в сдающемся жесте.

– Всем бы быть такими стариками, как вы.

Мама поцеловала папу в щеку. Тот подмигнул мне.

– Ты тоже времени зря не теряй.

Я приподняла томик «Улисса».

– О, я знаю толк в настоящем веселье.

От меня не ускользнуло, какими неоднозначными взглядами они обменялись.

– Да, ваша дочь – зануда! Давно пора было уже с этим смириться!

Папа ухмыльнулся и махнул мне рукой, разворачивая маму и уводя от комнаты:

– Потом расскажешь, чем дело кончилось.

Я проводила родителей взглядом, с печальным вздохом пролистала оставшиеся пятьсот страниц книги и вернулась к чтению.

Хлопнула входная дверь, и в доме наступила тишина.

Я успела прочитать еще с десяток страниц прежде, чем меня отвлек звонок мобильного. На экране высветился неизвестный номер.

Отчего-то мне стало не по себе. Не отрывая взгляда от телефона, я отложила книгу и села на постели.

Звонивший был настойчив. Наконец я нажала на зеленый кружок на экране и поднесла мобильник к уху.

– Да? – Прозвучало как-то сипло и чересчур настороженно.

– Линда, – на облегченном выдохе произнес собеседник.

Сердце грохнуло о ребра.

– Я уже готов был снова услышать автоответчик.

Я молчала, до боли прижимая телефон к щеке и наслаждаясь каждым звуком, доносившимся из динамика. Неуверенный голос на том конце провода был самым прекрасным, что я слышала за последнее время. И вообще когда-либо в жизни.

– Можешь ничего не говорить, только, прошу, не бросай трубку.

Я не собиралась бросать трубку. Мне хотелось, чтобы он не заканчивал говорить. Я готова была бесконечно сидеть вот так на кровати и слушать его голос.

– Я знаю, что Анна встречалась с тобой, и, скажу честно, был не в восторге от этого до того момента, пока ты мне не ответила. – Из трубки донесся судорожный вздох. – Линда, пожалуйста, прости за то, что не сказал тебе все сразу и заставил пережить все это. Поверь, я уже тысячу раз проклял себя. Я не знал, что все так обернется. То, что сказал тогда Алекс – это неправда, он просто был зол на меня. Я никогда не собирался ему мстить. Ты знаешь, что я до последнего делал все, чтобы ты возненавидела меня.

– А я только и делала, что летела к тебе как мотылек на пламя, – прошептала я.

В телефоне повисла тишина.

– Как же мне все это время не хватало твоего голоса, – прошептал Элиас в ответ.

К горлу подкатил ком, а к глазам – слезы. Я прижала ладонь к задрожавшим губам.

– Ты мотылек, – медленно повторил он. – А я пламя, которое чуть тебя не погубило.

В носу защипало, и я слабо вздохнула.

– Линда. – Должно быть, Элиас услышал мой вздох, и его голос потек теплой патокой мне в уши. – Я не хотел причинять тебе боль. Не хотел заставлять тебя делать выбор. До самого дня рождения Алекса я пытался уберечь тебя от себя. Знаю, под конец у меня выходило паршиво, но только потому, что я увидел, что мои чувства взаимны – и совсем потерял рассудок. Я всегда считал себя сильным. И другие считали меня сильным. Но я оказался слабым.

– Это не так, – еле слышно сказала я.

Чувства к Элиасу были похожи на прыжок с парашютом: ты жаждешь попробовать, но из-за страха высоты ужасно боишься.

Его сдержанность и напускная холодность притягивали магнитом, а его взаимность оказалась наркотиком. Каждая наша встреча вызывала во мне все больше нестерпимого желания попробовать его, упиваться им, погрузиться как в омут с головой и тихо умереть в его объятиях.

На том конце послышался протяжный вздох:

– Это так, и ты это знаешь. Ты знаешь мои слабости и готова их принять.

Слезы обожгли щеки, и я поджала губы, чтобы заглушить рвущиеся наружу рыдания.

– Я никогда не обманывал тебя. – Он почти шептал, – нежно, успокаивающе. – Я хотел только одного – быть с тобой. Я люблю тебя так, что готов как идиот часами звонить тебе и слушать лишь автоответчик. Готов умолять твоих родителей позволить мне сказать тебе хоть слово. Готов стоять под твоими окнами до тех пор, пока ты не смилостивишься и не выглянешь наружу, чтобы я мог хоть на мгновение увидеть тебя.

На очередном вдохе я замерла. Медленно вытерла слезы, поднялась с кровати и подошла к окну. Не веря, протянула дрожащую руку к шнуру от жалюзи и дернула.

Под моим окном стоял Элиас Митчелл. При виде меня он робко улыбнулся и сказал в телефон, который продолжал держать у уха:

– Привет.

Я кое-как нащупала второй шнур и дернула его, заставив жалюзи собраться гармошкой и проскользить вверх, открывая мне полноценный обзор. Волосы Элиаса отросли так, что стали прикрывать кончики ушей, а подбородок зарос щетиной, добавлявшей ему не только усталый вид, но и несколько лет сверху. Он смотрел на меня сияющими от счастья глазами. А я…

Глядя на него, я сделала пару глубоких вдохов, а затем развернулась, бросила телефон на кровать и побежала к выходу из спальни. Коридор, кухня, прихожая – все слилось в одно сплошное пятно.

Лежавший на коврике в прихожей Бруно поднял голову, когда я пробегала мимо, и удивленно гавкнул мне вслед.

Я распахнула входную дверь и увидела, как Элиас, убирая телефон, поспешно движется к крыльцу. Сердце сжалось от осознания того, насколько знакомой и родной была для меня его неровная походка.

Нас разделяло лишь несколько ступенек, и Элиас развел руки в стороны, готовясь принимать меня в объятия. Я же, спустившись и громко выдохнув его имя, обняла Элиаса за шею, а он бережно прижал меня к себе.

Мы простояли так целую вечность, пока Элиас не отстранил меня и не обхватил мое лицо ладонями, внимательно рассматривая. Его прикосновения были осторожными, такими, будто он боялся, что может сделать лишнее движение, и я исчезну.

Его лицо было таким же утонченно-красивым, каким я его помнила. Темные глаза, подернутые печалью, все так же излучали тепло, глядя на меня.

– Я так скучал по тебе, – прошептал он, не переставая рассматривать меня.

Его запах, его голос, его руки… Как же я скучала по нему.

– Прости, что избегала тебя, – сказала я, глотая слезы.

– Ш-ш-ш, – протянул он, стирая большими пальцами мокрые дорожки с моих щек и ласково улыбаясь. – Я прощу тебя, только если ты пообещаешь никогда больше не исчезать из моей жизни.

– Никогда, – всхлипнула я, уткнулась лицом ему в рубашку и глубоко вдохнула. Мед, бергамот и осенняя листва.

Элиас крепче прижал меня и прошептал в волосы:

– А я обещаю больше никогда не отпускать тебя.

Два месяца спустя

– И долго мне еще так сидеть?

– Пока я не закончу.

– А когда ты закончишь?

– Линда, я несколько недель уговаривал тебя попозировать. Полагаю, ты сможешь потерпеть ради меня пару часов?

Я протяжно вздохнула.

С того момента, как я села на стул в центре студии Элиаса, прошло уже больше часа. Напряженно выпрямленную спину начинало тянуть, а из-за затекшей шеи подбородок время от времени предательски опускался.

На мне было бледно-голубое платье, которое я надевала в день моего второго визита в дом Митчеллов. Волосы я распустила, позволив им крупными локонами рассыпаться по плечам. И меня до сих пор смущало то, что я все же согласилась на эту авантюру.

Элиас не отрывался от работы. Он был настолько увлечен процессом, что почти ничего не говорил, а лишь отпускал периодические замечания, призывая меня не сутулиться или приподнять голову.

– Все это время я писал тебя по памяти, – сказал он.

– И у тебя неплохо выходило, – заметила я.

Вместо ответа Элиас показательно вздохнул и вновь сконцентрировался на рисунке.

Я не удержалась и посмотрела на него. Взъерошенные волосы, сведенные брови, опущенные уголки губ и такой сосредоточенный взгляд, что мне стало смешно.

– Я просил тебя смотреть в сторону окна, – строго сказал он, заметив, что я слежу за ним.

– Ты такой серьезный, – с улыбкой произнесла я и послушно отвела взгляд, хотя и с большим трудом.

Элиас снова не удостоил меня ответом. В дверь студии постучали.

– Да? – откликнулся Митчелл.

– Не сильно помешал? – Это оказался Алекс.

– Нет, конечно, заходи, – откликнулся Элиас и охнул: – Линда!

Но я уже обернулась к вошедшему и принялась его рассматривать. Алекс явно куда-то собирался. На нем был черный костюм с белой рубашкой, а уже заметно отросшие волосы он аккуратно уложил гелем.

– Отлично выглядишь, – сказала я.

Алекс сдержанно улыбнулся в ответ.

Отношения между нами все еще были натянутыми, но меня грела мысль, что Алекс продолжил нормально общаться с Элиасом – ну, насколько это было возможно в свете всего произошедшего.

Куда тяжелее обстояли дела с миссис Митчелл.

Элиас сам рассказал родителям о том, что теперь я встречаюсь с ним. Разговор вышел непростым, но еще более непростой стала моя последующая встреча со старшими Митчеллами.

Адам отнесся к сложившейся ситуации с пониманием или, во всяком случае, пытался делать вид.

Роуз Митчелл же долгое время не могла найти в себе сил не то что со мной заговорить – просто взглянуть в мою сторону. Я не держала на нее зла. Я пришла в их дом в качестве девушки Алекса и подала надежду на то, что ее младший сын под моим влиянием исправится. Но я не только не оправдала ожиданий, но и разбила ему сердце, уйдя к Элиасу.

Возможно, Роуз переживала еще и за то, что вся эта ситуация окончательно рассорит ее сыновей. Миссис Митчелл не знала о том, что Элиас с Алексом не только уже сталкивались с подобным, но и что их взаимные обиды были гораздо глубже и тянулись из самого детства.

В последние пару недель стало чуть легче. Видя, что сыновья не разругались, а я остаюсь частой посетительницей их дома, Роуз начала общаться со мной, хотя и довольно прохладно.

С Селеной мы заметно сблизились благодаря ее тайне, которую я трепетно оберегала, и благодаря моей признательности за то, что она сделала на дне рождения Алекса.

– Думал позаимствовать твой черный галстук от Бриони, – сказал Алекс.

– Никаких проблем. Ты знаешь, где он.

Алекс кивнул и неуверенно потоптался на пороге.

– Что-то еще? – Элиас приподнял брови.

– Э-э-э… – Алекс покосился на меня. – Да хотел узнать, где ты заказывал в прошлый раз цветы…

Я стрельнула в Элиаса удивленной улыбкой. Тот взглянул на меня, а потом обратился к брату:

– Чуть позже скину тебе ссылку.

Алекс снова кивнул и двинулся на выход.

– Аманде привет! – крикнул ему вслед Элиас.

Перед тем как дверь закрылась, я успела заметить довольную ухмылку Алекса. Через мгновение я налетела на Элиаса с расспросами:

– Я не ослышалась? Аманда? Та самая Аманда? Почему ты мне не рассказывал?

Митчелл снова переключил внимание на картину.

– Он сам сообщил мне об этом сегодня утром. Я хотел сказать тебе после того, как закончу картину, но подвернулся более удобный случай. – Элиас криво усмехнулся. – У Алекса, похоже, слабость к моим ученицам.

Заметив мой настороженный взгляд, Элиас улыбнулся.

– С недавних пор меня это не сильно волнует.

Я расслабленно выдохнула.

– А вот то, что ты развернулась, очень даже волнует, – вдруг резко посерьезнел он.

Я торопливо повернулась обратно, стараясь принять изначальную позу.

– Так не пойдет, – пробормотал Элиас, оставил работу и приблизился ко мне. Я завороженно замерла.

Он обошел меня и осторожно перекинул прядь волос с одного плеча на другое. Когда кончики его пальцев задели мою шею, я судорожно вздохнула.

Убрав волосы, он нежно провел сверху вниз костяшками пальцев по моей щеке, заставив пульс участиться. Его пальцы остановились на моем подбородке и чуть приподняли его.

Элиас склонился, и я почувствовала на шее обжигающее дыхание.

– Теперь идеально, – шепнул он, коснувшись губами уха, выпрямился и вернулся на свое место за мольбертом.

Я с трудом сглотнула, стараясь не думать о том, какая буря поднялась внизу живота и расползлась по всему телу.

– Очаровательный румянец, – произнес Митчелл, и я бросила на него шутливо-хмурый взгляд.

Элиас смотрел на полотно, а на его губах блуждала счастливая улыбка.

Примечания

1

Песня «Locked out of Heaven» – Bruno Mars. – Прим. автора.

2

Джордж Дуглас Фрит-младший (8 ноября 1883–7 апреля 1919) – американский спасатель и инструктор по плаванию. Его называли первым белым человеком, ставшим экспертом в серфинге на волнах (источник – ru.wikipedia.org).

3

Surfing Australia – реально существующая австралийская ассоциация серфингистов, основанная в 1963 году.

4

Род суккулентных растений.

5

Бидермайер – художественное течение в живописи, графике, оформлении интерьера и декоративно-прикладном искусстве.

6

Около 38 °C.

7

Иоганн Себастьян Бах – немецкий композитор, органист, капельмейстер, музыкальный педагог.

8

Милан Кундера – чешский и французский писатель-прозаик, переводчик, поэт, драматург.

9

Профессиональный американский серфер, одиннадцатикратный чемпион мира по серфингу.

10

Американский политик, 46-й президент США.

11

Фредрик Бакман – шведский писатель, блогер, колумнист.

12

Маркус Зусак – австралийский писатель, автор шести романов, наиболее известным из которых стал «Книжный вор».

13

Джордж Реймонд Ричард Мартин – американский писатель-фантаст, сценарист, продюсер и редактор, лауреат многих литературных премий.

14

Ю Несбё – норвежский писатель и музыкант, ранее экономист и журналист. Обладатель нескольких литературных премий.

15

«Великий Гэтсби» – роман американского писателя Фрэнсиса Скотта Фицджеральда. Опубликован издательством в 1925 году.

16

Мясные шарики с различными добавками, запекаемые в духовке.

17

«Убийство в „Восточном экспрессе“» (2017) – американский фильм в жанре детективной драмы режиссера Кеннета Браны, снятый по одноименному роману Агаты Кристи.

18

Thirty Seconds to Mars – американская рок-группа из Лос-Анджелеса, штат Калифорния, исполняющая альтернативный рок.

19

Около 32 °C

20

Бразильский профессиональный серфер, который с 2015 года участвует в мужском чемпионате Всемирной лиги серфинга.

21

Бразильский профессиональный серфингист, который участвует в мужском мировом турне Всемирной лиги серфинга с 2013 года.

22

Вид оберточной бумаги.

23

Снеговик, персонаж мультфильма «Холодное сердце»

24

Место для катания на серфе.

25

Место ожидания волн.

26

Трюк в серфинге, когда серфер подпрыгивает и вращает серфборд вокруг своей продольной оси.

27

Американский сверхъестественный драматический телесериал.

28

«Стражи Галактики» – супергеройский фильм 2014 года режиссера Джеймса Ганна.

Content

Алиса Мейн
Элиас

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Примечания