Мелани Морлэнд

Контракт

Melanie Moreland

The Contract

© 2016 by Melanie Moreland

© Капустюк Ю., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Деборе Бек, подруге и редактору.

Эта книга для тебя.

Спасибо.

И, как всегда, моему Мэтью.

Для меня ты – смысл всего.

1

Ричард

Я склонился над столом. Гул оживленного ресторана отошел на задний план, пока я с трудом сдерживал гнев.

– Что ты сказал?! – яростно прошипел я, подавляя желание закричать. – Полагаю, я неправильно тебя расслышал.

Дэвид расслабленно откинулся на спинку стула. Мой гнев его ничуть не беспокоил.

– Я сказал, что Тайлера повышают до партнера.

Мои пальцы так плотно обхватили стакан, что я удивился, как он не треснул.

– Но должны были повысить меня.

Он пожал плечами.

– Все изменилось.

– Я чуть задницу не порвал. Принес более девяти миллионов. Ты говорил, что, если я превзойду прошлогодний уровень, стану партнером.

Он махнул рукой.

– Тайлер принес двенадцать миллионов.

Я шлепнул ладонью по столу, не обращая внимания на удивленные взгляды окружающих.

– А все потому, что этот ублюдок увел клиента у меня за спиной. Идея рекламной кампании принадлежит мне. Черт, он меня наколол!

– Твое слово против его, Ричард.

– Чушь собачья. Это все чушь собачья.

– Решение принято, и предложение продлено. Приложи усилия, и тогда, возможно, следующий год станет твоим.

– И все?

– И все. Ты получишь щедрую премию.

Премию.

Не нужна мне очередная гребаная премия. Мне нужно повышение. Оно должно было стать моим.

Я вскочил так резко, что стул опрокинулся и с громких грохотом ударился об пол. Я выпрямился во весь рост и хмуро посмотрел на Дэвида. Мой рост – сто девяносто сантиметров, тогда как его едва преодолел отметку в метр семьдесят, и когда Дэвид сидел, то выглядел почти крошечным.

Он приподнял бровь.

– Осторожнее, Ричард. Помни, что в корпорации «Андерсон» ценится командная работа. Ты по-прежнему часть команды, причем очень важная часть.

Я пристально смотрел на него, подавляя желание послать куда подальше.

– Команда. Точно.

Я покачал головой и ушел.

* * *

Я вошел в свой кабинет и захлопнул дверь. Ассистентка испуганно подняла глаза, зажав в руке недоеденный бутерброд.

– Что я, черт возьми, говорил о еде за столом? – выпалил я.

Она вскочила на ноги.

– В-в-вы были в отъезде, – заикаясь, протараторила она. – Я подсчитывала ваши расходы. Я думала…

– Что бы вы ни думали, это далеко от истины. – Я протянул руку через ее стол, вырвал у нее ненавистный мне бутерброд и скривил лицо, глядя на отвратительную смесь. – Арахисовое масло и джем? Это лучшее, что вы способны приобрести на свою зарплату? – Жижа капнула на край моего пиджака, и я выругался. – Черт!

Она уставилась на красное пятно на моем сером костюме, и ее и без того бледное лицо стало белым как мел.

– Мистер Ванрайан, мне жаль. Я сейчас же отнесу его в чистку.

– Черт, вы правы как никогда. А заодно купите мне сэндвич.

Она моргнула.

– Я думала, вы ходили обедать?

– Повторяю: ваш ход мыслей неверен. Принесите мне бутерброд и латте на обезжиренном молоке, с дополнительной порцией пены. И соедините меня с Брайаном Максвеллом. Немедленно. – Я нетерпеливо стянул с себя пиджак и проверил, что в карманах пусто. – Отнесите это в чистку – я хочу получить его обратно сегодня днем.

Она сидела неподвижно, вылупив глаза.

– Вы оглохли?

– Что из этого выполнить в первую очередь?

Я откинул пиджак.

– Сами разбирайтесь! Это ваша гребаная работа. Главное, чтобы все было сделано!

Я захлопнул дверь кабинета.

* * *

Через четверть часа передо мной лежал бутерброд и стояла чашка латте. Зажужжал внутренний телефон.

– На второй линии мистер Максвелл.

– Отлично. – Я снял трубку. – Брайан. Мне нужно с тобой встретиться. Сегодня.

– У меня все хорошо. Спасибо, что спросил, Ричард.

– Я не в настроении. Когда будешь свободен?

– У меня весь день расписан.

– Отмени.

– Меня даже нет в городе. Семь – самое раннее, когда я смогу там быть.

– Хорошо. Встретимся в «Финлис». За моим столиком, как обычно. – Я повесил трубку и нажал на кнопку внутренней связи. – Зайдите ко мне.

Дверь открылась, и ассистентка ввалилась в кабинет в буквальном смысле слова. Я презрительно закатил глаза. Более неуклюжего создания я не встречал: она умудрялась спотыкаться даже о воздух. Я готов был биться об заклад, что на коленях она проводила больше времени, чем большинство женщин, с которыми я встречался. Я ждал, пока она с трудом поднимется, возьмет блокнот и найдет ручку. Ее лицо покраснело, руки дрожали.

– Да, мистер Ванрайан?

– Мой столик в «Финлис». На семь часов. Забронируйте. И будет лучше, если мой пиджак вернется вовремя.

– Я попросила срочное обслуживание. Это… за дополнительную плату.

Я вскинул брови.

– Уверен, что вы с готовностью оплатите чистку, учитывая тот факт, что пиджак перепачкался по вашей вине.

Ее лицо потемнело еще больше, но она не стала спорить.

– Я заберу его через час.

Я махнул рукой. Мне было все равно, когда она его заберет, главное, чтобы он вернулся ко мне до моего отъезда.

– Мистер Ванрайан?

– Что?

– Сегодня мне нужно уехать в четыре. У меня встреча. Я предупредила вас об этом в электронном письме на прошлой неделе. Вы его прочитали?

Барабаня пальцами по столу, я оглядел ее с головы до ног. Моя ассистентка – Кэтрин Эллиотт – извечная головная боль. Я делал все, чтобы от нее избавиться, но мне это так и не удалось. Что бы я ей ни поручил, она все выполняла. Безропотно справлялась с любым унизительным заданием. Забрать мои вещи из химчистки? Запросто. Убедиться, что в моей ванной комнате не закончились туалетные принадлежности и презервативы моих любимых брендов? Сделано. Расположить в алфавитном порядке мою гигантскую коллекцию компакт-дисков после того, как я решил перевезти ее в офис? Готово! Она даже упаковала каждый компакт-диск, когда я «передумал», организовала доставку, и они, как новенькие, вернулись домой. С ее губ не сорвалось ни слова. Послать цветы и открытку девушке, которую я бросил в этом месяце или на прошлой неделе? Раз плюнуть!

Она не пропустила ни одного рабочего дня и ни разу не опоздала. Она редко выходила из офиса, разве только по моим поручениям или чтобы забежать в комнату отдыха и проглотить там один из своих нелепых домашних бутербродов, так как есть за столом я ей запретил. У нее все было в безукоризненном порядке. Она грамотно вела календарь моих встреч, мои папки были оформлены именно в том цвете, который мне нравился, и следила за тем, чтобы меня не донимали многочисленные бывшие. Если верить слухам, она всем нравилась, помнила все дни рождения и пекла вкуснейшее печенье, которым иногда угощала коллег. Черт возьми, она была само совершенство.

Я ее не переваривал.

Она была всем, что я презирал в женщине. Маленькая и хрупкая, с темными волосами и голубыми глазами, она одевалась в простые костюмы и юбки – аккуратная, опрятная и начисто лишенная элегантности. Ее волосы всегда были собраны в пучок, она не носила украшений и, по моим наблюдениям, не пользовалась макияжем. Для этого у нее не хватало то ли привлекательности, то ли чувства собственного достоинства. Кроткой и робкой, ею было легко помыкать. Она не умела за себя заступиться, принимала все, что я на нее извергал, и отвечала всегда вежливо. Мне нравились сильные и энергичные женщины, а не тряпки вроде мисс Эллиотт.

Тем не менее, я надолго с ней застрял.

– Хорошо. Главное, не превращайте это в привычку, мисс Эллиотт.

На секунду мне показалось, что ее глаза вспыхнули, но она лишь кивнула.

– Я заберу ваш пиджак и оставлю его в шкафу. На два часа у вас назначена телеконференция, а в три тридцать вас ждут в зале заседаний. – Она указала на папки в углу моего стола. – Все ваши бумаги там.

– Как насчет моих издержек?

– Я закончу с ними и оставлю на подпись.

– Хорошо. Можете идти.

Она остановилась в дверях.

– Хорошего вечера, мистер Ванрайан.

Я не ответил.

2

Ричард

Брайан отхлебнул виски и посмотрел на меня поверх стакана.

– Я согласен, что это должно выгореть, Ричард. Но что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?

– Я хочу другую работу. И ты мне ее подыщешь.

Он сухо рассмеялся и поставил стакан.

– Мы это уже обсуждали. С твоей квалификацией я могу устроить тебя на любую работу, какую захочешь, но только не здесь. В Виктории всего два крупных игрока, и на одного из них ты работаешь. Если, наконец, надумаешь переехать, дай знать. Для тебя найдется предложение в любом крупном городе, который ты будешь готов рассмотреть. Торонто сейчас процветает.

Я раздраженно фыркнул.

– Я не хочу переезжать. Мне нравится Виктория.

– Тебя здесь что-то держит?

Я забарабанил пальцами по столу, обдумывая его вопрос. Я понятия не имел, почему отказывался переезжать. Мне нравился город. Нравилась близость к воде, рестораны и театры, суета мегаполиса, хоть город был и невелик, и особенно климат. Но было что-то еще, что меня здесь держало, – что-то неосязаемое. Я знал, что могу переехать. Откровенно говоря, это было лучшее, что я мог сделать, но я этого не хотел.

– Нет, ничего конкретного. Просто хочу здесь остаться. Почему я не могу устроиться в «Гэвин Груп»? Им чертовски повезет, если они заполучат такого сотрудника. Мое портфолио говорит само за себя.

Брайан прокашлялся и постучал по стакану наманикюренным ногтем.

– Как и твой характер.

– Без него в рекламной индустрии никуда, Брайан.

– Я не это имею в виду, Ричард.

– А что, черт подери, ты имеешь в виду?

Прежде чем заговорить, Брайан жестом заказал еще выпить, поправил галстук и откинулся на спинку стула.

– Твоя репутация и имя говорят сами за себя. Ты знаешь, что во многих кругах тебя называют говнюком. По понятным причинам.

Я пожал плечами. Мне было плевать, как меня называют.

– «Гэвин Груп» – семейная компания. В отличие от «Андерсона», их управление основано на двух фундаментальных принципах: семья и честность. Они очень разборчивы, когда дело доходит до их клиентской базы.

Я фыркнул. Корпорация «Андерсон» была готова работать на любого. Они создавали любую рекламную кампанию, какой бы неприятной она ни оказалась для некоторых потребителей, – лишь бы заработать денег. Я знал это, и меня это не волновало. Я был в курсе, что «Гэвин Груп» гораздо более разборчива в плане клиентов, но я бы смог работать в этих границах. Дэвид ненавидел «Гэвин Груп»; если бы я ушел из «Андерсона» и начал работать там, он бы взбесился и предложил мне вернуться. Возможно, именно это он мне и предложит, когда узнает, что я ухожу. Я должен был этого добиться.

– Я сумею сдержаться и работать в рамках их требований.

– Дело не только в этом.

Я подождал, пока отойдет официант, который принес нам новую порцию напитков, и быстро окинул Брайана взглядом. Его лысина блестела в свете ламп, светло-голубые глаза мерцали. Он был расслаблен и спокоен, и его ничуть не беспокоила моя дилемма. Он вытянул длинные ноги и неторопливо их скрестил. И, покачивая одной ногой, взял свой стакан.

– А в чем еще?

– Грэм Гэвин – семьянин, и свой бизнес он ведет по тем же принципам. Он нанимает людей со схожим складом ума. Твою… личную жизнь он считает неприемлемой.

Я махнул рукой, точно зная, на что он намекает.

– Я бросил Эрику несколько месяцев назад.

Моя бывшая угодила в заголовки газет из-за проблем с наркотиками, когда в наркотическом опьянении рухнула с подиума во время показа мод. Но меня и без того утомила ее требовательность. Я попросил мисс Эллиотт отправить цветы в реабилитационный центр с запиской, в которой говорилось, что между нами все кончено, и заблокировал ее номер. На прошлой неделе, когда она попыталась со мной встретиться, я велел охранникам вывести ее из здания, или, вернее, поручил это мисс Эллиотт. Она с виноватым видом спустилась вниз, а когда через некоторое время вернулась, заверила меня, что Эрика меня больше не потревожит. Скатертью дорожка.

– Дело не только в Эрике, Ричард. Твоя репутация хорошо известна. Ты плейбой в нерабочее время и тиран в течение дня. Свое прозвище ты получил заслуженно. Ни то ни другое Грэма Гэвина не устраивает.

– Считай, что я изменился.

Брайан рассмеялся.

– Ричард, ты не понимаешь. Компания Грэма ориентирована на семью. Там работает моя девушка Эми. Я знаю, как у них все устроено. Я никогда не видел такой компании.

– Так расскажи мне.

– В деятельности компании задействована вся его семья. Там работают его жена и дети, и даже их супруги. Они устраивают пикники и ужины для сотрудников и их семей. Они хорошо платят, хорошо к ним относятся. Клиенты их любят. Устроиться туда сложно, так как мало кто оттуда уходит.

Я задумался над его словами. Ни для кого не секрет, как важна была для «Гэвин Груп» семья и сколь незначительной была текучесть кадров в компании. Дэвид ненавидел Грэма Гэвина и все, что он пропагандировал в деловом мире. Для него это был мир, в котором люди грызутся, как собаки, по таким правилам он и играл. Чем больше крови, тем лучше. Недавно из-за Гэвина у нас сорвались две крупные сделки, и Дэвид был в ярости. В тот день полетело много голов. Мне повезло, что это были не мои проекты.

– Значит, мне чертовски не повезло.

Он помедлил, посмотрел на меня и оглянулся через плечо.

– Я знаю, что один из их топ-менеджеров уходит.

Я подался вперед: эта новость меня заинтересовала.

– Почему?

– Жена заболела. Прогноз благоприятный, но он решил пожертвовать работой ради семьи и побыть дома.

– Вакансия временная?

Брайан покачал головой.

– Такой уж он человек, этот Грэм Гэвин. Он назначил ему досрочный выход на пенсию с сохранением всех выплат и пособий. И добавил, что, как только его жена поправится, он отправит их в круиз, чтобы отпраздновать это событие.

– Откуда ты знаешь?

– Эми – его ассистентка.

– Значит, ему нужна замена. Устрой мне собеседование.

– Ричард! Ты слышал, что я сказал? Грэм не берет на работу таких, как ты.

– Возьмет, если я смогу его убедить, что я не такой, как он думает.

– И как ты это сделаешь?

– Устрой мне собеседование, а с этим я разберусь. – Я сделал большой глоток виски. – Только аккуратно, Брайан.

– Знаю. Посмотрю, что могу сделать, но предупреждаю, что просто не будет.

– Если ты меня туда устроишь, получишь щедрое вознаграждение.

– Стоит ли оно того, чтобы доказать Дэвиду, что ты готов уйти? Ты так хочешь стать партнером?

Я задумчиво почесал подбородок.

– Я передумал.

– Что ты имеешь в виду?

– Дэвид ненавидит Грэма. Ничто не разозлит его сильнее, чем если он потеряет меня из-за него. Я знаю, что некоторые мои клиенты тоже спрыгнули бы с корабля, посыпав тем самым соль на его рану. Я попрошу Грэма Гэвина взять меня на работу, и когда Дэвид попробует меня вернуть, наступит моя очередь сказать, что «все изменилось».

– Ты слишком самоуверен.

– Я же говорил: это то, что делает наш бизнес успешным.

– Не знаю, как ты собираешься этого добиться, но я попробую затащить тебя в компанию. – Он поджал губы. – Я учился в школе с его зятем, и мы до сих пор играем в гольф. На следующей неделе у нас встреча, и я прощупаю его мнение на этот счет.

Я кивнул, и мой разум помчался со скоростью тысяча миль в час.

Как убедить незнакомца, что ты не такой, каким кажешься?

Вопрос на миллион долларов.

Оставалось придумать ответ.

3

Ричард

На следующее утро у меня появилась идея, но я не знал, как ее реализовать. Если Грэм Гэвин хотел работника-семьянина, он его получит. Нужно было придумать, как выполнить это крошечное условие. Я знал, что мне это под силу: в конце концов, быть генератором идей – мое жизненное кредо.

Моя основная проблема заключалась в характере женщин, которые обычно возникали в моей жизни. Это были женские версии меня самого. Красивые, но холодные, расчетливые и не интересующиеся ничем, кроме моих подарков: роскошные ужины, драгоценности и, если им удавалось продержаться достаточно долго, поездка куда-нибудь. После чего я их бросал. Я делал так всегда. Меня заботило только то, что они могли мне дать. Я хотел, чтобы рядом находилось что-то красивое, чем можно полюбоваться, и теплое тело, в которое можно занырнуть в конце дня. Несколько часов бессмысленного наслаждения, пока суровая, холодная реальность не возвращалась обратно.

Ни одна из них не была той женщиной, глядя на которую Грэм Гэвин поверил бы, что я проживу с ней до конца своих дней. Иногда мне с трудом удавалось дотянуть до конца вечера.

Мисс Эллиотт робко постучала и подождала, пока я крикну «Войдите!». Она осторожно занесла в кабинет мой кофе и поставила его на стол.

– Мистер Андерсон назначил совещание в зале заседаний через десять минут.

– Где мой бублик?

– Я думала, вы предпочтете съесть его после совещания, чтобы не торопиться. Вы не любите есть второпях. Это приводит к изжоге.

Я злобно посмотрел на нее, ненавидя тот факт, что она права.

– Прекратите думать, мисс Эллиотт. Я уже говорил вам, что вы ошибаетесь чаще, чем угадываете.

Она взглянула на свои часы – простые, черные, с незамысловатым циферблатом, несомненно, купленные в универмаге Walmart или каком-то другом обычном магазине.

– До встречи семь минут. Хотите, чтобы я сходила за вашим бубликом? К тому времени, как он разогреется, у вас останется две минуты, чтобы его съесть.

Я встал и схватил кружку.

– Нет. Из-за вас я пойду на совещание голодным. И если допущу промах, это будет на вашей совести.

С этими словами я пулей вылетел из кабинета.

* * *

Дэвид постучал по столу со стеклянным покрытием.

– Прошу вашего внимания. У меня хорошая и плохая новость. Начну с хорошей.

Я рад объявить о назначении Тайлера Хантера партнером.

На моем лице не дрогнул ни один мускул. Я чувствовал на себе косые взгляды и не хотел показывать, до какой степени меня злит эта ситуация. Чтобы их подразнить, я постучал по стеклу костяшками пальцев.

– Молодчина, Тайлер. Желаю удачи.

В зале воцарилась тишина, и я внутренне ухмыльнулся. Я мог вести себя как порядочный человек. Однако это не отменяло того факта, что я ненавидел этого лживого ублюдка и затаил обиду на Дэвида за то, что он так со мной обошелся.

Дэвид прокашлялся.

– Итак, плохие новости. С сегодняшнего дня Алан Саммерс больше не работает в компании.

Мои брови взлетели вверх. Алан был одним из тяжеловесов в корпорации «Андерсон».

– Почему? – не удержавшись, выпалил я.

Дэвид метнул в меня взгляд.

– Прошу прощения?

– Почему он ушел? Он ушел сам?

– Нет. Он… – Дэвид криво усмехнулся. – Мне сообщили, что он встречается с одной из ассистенток. – Он нахмурился. – Вы знаете, что компания придерживается строгой политики в отношении свиданий. Пусть это послужит для всех уроком.

Корпорация «Андерсон» твердо придерживалась своих правил. И ты их либо соблюдал, либо тебя увольняли. Они, образно говоря, отрывали тебе яйца, оставляя барахтаться в неопределенности. Фамильярность и панибратство внутри компании были строго запрещены. Дэвид считал, что романтические связи в офисе затуманивают разум. Он осуждал все, что отвлекало от работы или от основных принципов его компании. Скорее всего, он был против того, чтобы его сотрудники вели какую-либо жизнь за пределами «Андерсона». Оглядев стол, я понял, что все руководители либо одиноки, либо разведены. Я никогда не обращал внимания на семейное положение своих коллег и не заботился о нем.

– Кстати, Эмили нас тоже покинула.

Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, с какой помощницей встречался Алан. Эмили была его личной ассистенткой. Вот кретин. Нельзя заводить отношения с кем-то на работе, особенно со свой личной помощницей. К счастью, мне такой соблазн не грозил.

Дэвид продолжал бубнить, но я перестал его слушать и снова задумался над решением своей проблемы. Когда другие начали вставать, я вскочил на ноги и вышел из зала заседаний, чтобы не видеть, как коллеги жмут Тайлеру руку и похлопывают его по спине, поздравляя с повышением.

Ублюдок.

Я решительным шагом вошел в свой кабинет и резко остановился, увидев Брайана. Он сидел на краю стола мисс Эллиотт, его широкие плечи сотрясались от смеха. Когда я вошел, они оба подняли взгляд, и на их лицах застыли два совершенно разных выражения: Брайан выглядел удивленным, а мисс Эллиотт – виноватой.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я и повернулся к мисс Эллиотт. – Почему вы не предупредили, что меня кто-то ждет?

Брайан поднял руку.

– Я приехал несколько минут назад, Ричард. Кэти угостила меня кофе и предложила сообщить тебе, что я здесь, но я наслаждался ее обществом в гораздо большей степени, нежели твоим, поэтому не спешил. – Он мне подмигнул. – Она интереснее тебя, я уж не говорю о том, что красивее. Люблю проводить с ней время.

Красивая и интересная? Мисс Эллиотт? И он называет ее Кэти? Что за дерьмо?

Я хрипло рассмеялся, услышав эти характеристики.

– В мой кабинет, – приказал я.

Он последовал за мной, и я закрыл дверь.

– Что ты здесь делаешь? Если Дэвид тебя увидит…

Он покачал головой.

– Расслабься. Как будто до сегодняшнего дня я здесь ни разу не был. А даже если он меня увидит и что-то заподозрит, то что? Пускай немного понервничает.

Я промолчал. А что, не такая уж и плохая идея. Дэвид знал, что Брайан – самый крутой охотник за головами в Виктории. Не исключено, что, если бы он увидел, как Брайан бродит по корпорации «Андерсон», он бы слегка задергался.

– Прекращай флиртовать с моей ассистенткой. Это пустая трата времени. Кроме того, я думал, что у тебя есть девушка.

– Есть, и я с ней не флиртовал. Она великолепна. Мне нравится разговаривать с Кэти.

Я фыркнул.

– Да, она великолепна, если тебя привлекают тряпки, которые маскируются под изможденные пугала.

Брайан нахмурился.

– Она тебе не нравится? Правда? Что в ней может не нравиться?

– Она слишком идеальна, – съязвил я. – Выполняет все, что бы я ни потребовал. А теперь оставь эту тему и скажи, зачем ты здесь.

Он понизил голос.

– Сегодня утром я пил кофе с Адрианом Дэвисом.

Я пересек кабинет и сел за стол.

– Адриан Дэвис из «Гэвин Груп»?

Он кивнул.

– Я был в гостях у Эми и пошел к нему, чтобы договориться поиграть в гольф на следующей неделе. Он согласился обсудить с Грэмом твое собеседование.

Я стукнул кулаком по столу.

– Охренеть какая отличная новость. Что ты ему сказал?

– Я сказал, что ты уходишь по личным соображениям. Что, вопреки слухам, твоя ситуация изменилась, и тебе больше некомфортно в руководстве «Андерсона».

– Моя ситуация?

– Я сказал ему, что твоя вольная жизнь плейбоя осталась позади и теперь ты ведешь дела по-другому. Я сказал, что ты жаждешь другой жизни.

– Он тебе поверил?

Брайан разгладил складку штанов и выдержал мой пристальный взгляд.

– Поверил.

– Ты объяснил ему, что стало причиной столь чудесного преображения?

– Вчера вечером ты сам предложил причину. Я сказал, что ты влюбился.

Я кивнул. Это было именно то, о чем я думал. Грэму нравилась семейная атмосфера, и мне придется как-то в нее вписаться.

Брайан просверлил меня взглядом.

– Учитывая твою историю, Ричард, эта женщина должна сильно отличаться от тех, с кем ты встречался, особенно в последнее время. – Он наклонил голову. – Это должна быть более приземленная девушка, теплая и заботливая. Настоящая.

– Знаю.

– А оно того стоит?

– Да.

– Ради работы ты готов лгать и притворяться?

– Это больше, чем работа. Дэвид подставил меня, как и Тайлер. Уже не в первый раз. Я больше не собираюсь терпеть это дерьмо. – Я откинулся на спинку стула и уставился в окно. – Может, я и устроюсь на работу, прибегнув ко лжи, но Грэм получит чертовски весомое дополнение к своей компании. Я буду пахать как лошадь.

– А женщина?

– Мы с ней расстанемся. Такое случается.

– Есть идеи, кто станет счастливой избранницей?

Я покачал головой.

– Что-нибудь придумаю.

В дверь постучали, и вошла мисс Эллиотт. На столе передо мной появился бублик и чашка свежего кофе.

– Мистер Максвелл, вам принести еще кофе?

Он покачал головой и улыбнулся.

– Я же просил говорить мне Брайан. Спасибо, Кэти, но я откажусь. Мне пора идти, а твоего босса ждет гигантский проект, над которым нужно работать.

Она повернулась ко мне, широко распахнув глаза.

– Есть ли что-то, что я могу для вас сделать, мистер Ванрайан? Чем я могу помочь?

– Абсолютно ничем. От вас мне не нужно ничего.

Она покраснела и опустила голову. А потом кивнула и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.

– Господи, какой ты осел, – заметил Брайан. – Как грубо ты с ней обращаешься!

Я без всякого сожаления пожал плечами. Он поднялся со стула и застегнул пиджак.

– Чтобы твой план сработал, Ричард, тебе нужно следить за тем, как ты относишься к людям. – Он указал в сторону двери. – Эта милая девушка – как раз тот человек, который тебе нужен для налаживания связей с Грэмом.

Я проигнорировал его милое замечание и уставился на него во все глаза.

– Налаживание связей?

Он ухмыльнулся.

– Неужели ты думаешь, что он удовольствуется именем и кратким представлением? Я же тебе объяснял, насколько он вовлечен в работу сотрудников. Если он решит тебя нанять, то захочет встретиться с твоей избранницей, и не раз.

Так далеко вперед я не загадывал. Я собирался пригласить какую-нибудь из своих знакомых, чтобы она на один вечер притворилась моей девушкой, но Брайан был прав. Какое-то время мне придется разыгрывать спектакль – по крайней мере, до тех пор, пока я не докажу Грэму свою исключительную ценность.

Он замешкался в дверях.

– Полагаю, мисс Эллиотт не замужем.

– По-моему, это очевидно.

Он покачал головой.

– Ты слеп, Ричард. Решение у тебя под носом.

– О чем ты говоришь?

– Ты умный человек. Сам догадаешься.

Он ушел, оставив дверь открытой. Я услышал, как он что-то сказал мисс Эллиотт, и она рассмеялась, чего обычно на рабочем месте никогда не делала. Я схватил бублик и с остервенением оторвал кусок.

Что он, черт возьми, предлагает?

В голове забрезжила какая-то мысль, и я взглянул на дверь. Неужели он серьезно? Не может быть! Я застонал и уронил бублик на тарелку. Аппетит пропал. Кажется, он не шутил.

Проклятая жизнь.

4

Ричард

Под ногами равномерно гудела беговая дорожка. Прошлой ночью я почти не спал и пребывал в мрачном расположении духа. По спине и лицу стекал пот. Я взял полотенце и, наскоро вытершись, отбросил его в сторону. Из iPod громыхала тяжелая музыка, но мне она все равно казалась недостаточно громкой, и я прибавил звук, радуясь, что в квартире установлена звукоизоляция.

Я продолжал бежать, почти в бешеном темпе. В темноте ночи я перебрал все свои идеи и планы и остановился на двух вариантах.

Первая мысль была такой: если Брайан и Адриан возьмут меня в команду, я попробую блефовать во время собеседования, озвучив Грэму лишь смутные подробности о женщине, которая якобы изменила мое мировоззрение и, следовательно, меня самого. При правильном подходе мне удастся сохранять видимость до тех пор, пока я не докажу Грэму свою эффективность, после чего случится нечто чудовищное: идеальная женщина меня бросит. Я притворюсь, что мое сердце разбито, и с головой уйду в работу.

Однако если верить тому, что рассказал Брайан, моя идея скорее всего не сработает.

То есть я должен был представить ему женщину во плоти. Женщину, которая бы убедила Грэма, что я лучше, чем он обо мне думал. Как выразился Брайан, «настоящую, теплую и приземленную».

Не так много моих знакомых попадали в эту категорию, а если и попадали, то им было далеко за шестьдесят. Вряд ли Грэм поверит, что я влюбился в кого-то вдвое старше себя. Ни одна из женщин, с которыми я тесно дружил, не прошла бы его проверку. Я подумывал нанять кого-нибудь вроде актрисы, но это казалось слишком рискованным.

В голове продолжали звучать слова Брайана. «Ты слеп, Ричард. Решение у тебя под носом».

Мисс Эллиотт.

Он считал, что мисс Эллиотт можно выдать за мою девушку.

Если взглянуть со стороны и постараться быть объективным, то он был прав. Мисс Эллиотт представляла собой идеальную обложку. Если бы Грэм решил, что я ушел из корпорации «Андерсон», потому что влюбился в свою ассистентку, и наши отношения оказались для меня важнее моей работы там, это добавило бы мне много очков. Она не была похожа ни на одну из тех, с кем я встречался. Брайан считал ее теплой, яркой и обаятельной. Она вроде бы нравилась окружающим. Куда ни глянь, везде одни плюсы.

За исключением того, что это была мисс Эллиотт.

Я со стоном выключил тренажер и схватил брошенное полотенце. Взял на кухне бутылку воды, выпил ее и включил ноутбук. На сайте компании я пролистал досье сотрудников и остановился на страничке мисс Эллиотт. И постарался непредвзято изучить ее фотографию.

В ее внешности не было ничего примечательного, но у нее были большие ярко-голубые глаза, обрамленные длинными ресницами. Темные волосы всегда были собраны в тугой пучок, и я мог лишь догадываться, что они длинные. Ее кожа была мертвенно-бледной; мне было интересно, как бы она стала выглядеть, если бы попала в умелые руки визажиста и надела нормальную одежду. Прищурившись, я продолжал разглядывать на экране ее фотографию. Ей бы не помешало больше спать (возможно, это избавило бы ее от темных кругов под глазами) и питаться чем-то еще, кроме бутербродов с арахисовым маслом и джемом. Она была тощей. А мне нравились женщины с аппетитными изгибами.

Я потер затылок и застонал от разочарования. Но тут же напомнил себе, что в данной ситуации совершенно неважно, кого бы я предпочел. Мисс Эллиотт была тем, кто мне был нужен.

Проклятая моя жизнь.

Зазвонил телефон, и я удивился, увидев на экране имя Брайана.

– Привет.

– Прости, если разбудил.

Я взглянул на часы: половина седьмого утра. Однако я был изумлен, что он не спит. Я знал, что он встает поздно.

– Я давно проснулся. А в чем дело?

– Грэм хочет видеть тебя сегодня в одиннадцать.

Я встал, по спине побежали мурашки.

– Ты серьезно? Почему так скоро?

– Он уезжает до конца недели, и я сказал Адриану, что ты подумываешь согласиться на собеседование в Торонто.

Я усмехнулся.

– Я перед тобой в долгу.

– В огромном долгу. Неоплатном. – Он хмыкнул. – Ты же знаешь, что есть большая вероятность того, что встреча ни к чему не приведет, если ты его не убедишь, что твоя жизнь изменилась. С Адрианом у меня все прошло успешно, но мое слово поддержит тебя только до поры до времени.

– Знаю.

– Хорошо. Удачи. И держи меня в курсе.

– Непременно.

Я повесил трубку, сверился со своим расписанием и ухмыльнулся, когда понял, что мисс Эллиотт обновила его накануне вечером. В восемь у меня было назначено совещание за завтраком, а это означало, что я вернусь в офис к десяти или около того. Я решил в офис не ехать. Я понятия не имел, как представить на собеседовании свою так называемую девушку.

Я набрал номер мисс Эллиотт. Она ответила после нескольких гудков, сонно пробормотав приветствие.

– Мммм… алло?

– Мисс Эллиотт.

– Что?

Я глубоко вздохнул, стараясь сохранять терпение. Очевидно, я ее разбудил.

– Мисс Эллиотт, это мистер Ванрайан, – предпринял я новую попытку.

– Мистер Ванрайан? – прохрипела она.

Я тяжело вздохнул.

– Да.

Я услышал шум и шорохи и представил, как она, помятая после сна, с трудом принимает сидячее положение.

Она прочистила горло.

– Э… что-то случилось, мистер Ванрайан?

– Меня не будет в офисе до обеда.

Наступила тишина.

– Мне нужно заняться одним личным делом.

– Вы могли бы мне написать, сэр, – сухо произнесла она.

– Мне нужно, чтобы вы сделали для меня две вещи, – продолжил я, проигнорировав саркастическую нотку в ее голосе. – Если Дэвид зайдет и спросит, где я, скажите ему, что у меня личное дело, и вы не знаете, где меня искать. Ясно?

– Яснее некуда.

– Мне нужно, чтобы вы позвонили мне в одиннадцать пятнадцать. Ровно.

– Вы хотите, чтобы я что-нибудь сказала или просто громко дышала?

Пораженный ее тоном, я отодвинул телефон от уха. Похоже, моя ассистентка была недовольна тем, что ее разбудили ни свет ни заря. Она была гораздо более дерзкой, чем обычно, и я не знал, как реагировать.

– Мне нужно, чтобы вы сказали мне, что моя встреча переносится с четырех часов на три.

– И все?

– Да. А теперь повторите, что я вам только что сказал.

Она издала странный звук, похожий на ворчание, и я усмехнулся. Казалось, в определенных обстоятельствах мисс Эллиотт демонстрировала внутренний стержень. Тем не менее я хотел убедиться, что она достаточно очнулась от сна, чтобы запомнить мои инструкции.

– Я скажу Дэвиду, что у вас личная встреча и я понятия не имею, где именно. Я позвоню вам ровно в одиннадцать пятнадцать и скажу, что ваша встреча перенесена с четырех часов на три.

– Хорошо. Только не облажайтесь.

– Но, мистер Ванрайан, в этом нет никакого смысла, зачем…

Я не стал утруждать себя выслушивать ее доводы и повесил трубку.

5

Ричард

Здание, в котором располагалась «Гэвин Груп», представляло собой полную противоположность зданию корпорации «Андерсон». В отличие от огромного небоскреба из стали и стекла, в который я каждый день приходил на работу, это было кирпичное четырехэтажное здание, окруженное деревьями. Я припарковал машину и зарегистрировался на входе у охранника, который приветливо улыбнулся и вручил мне гостевой пропуск. Внутри здания меня поприветствовал другой охранник, сообщил, что офис Грэма Гэвина находится на верхнем этаже, и пожелал хорошего дня.

Через несколько минут секретарша отвела меня в зал заседаний, протянула мне чашку кофе и сказала, что Грэм подойдет через минуту. Я воспользовался этим временем, чтобы изучить окружающую обстановку, и снова поразился разнице между этими двумя компаниями.

В корпорации «Андерсон» все сверкало и блестело. Офисы и зал заседаний были оснащены по последнему слову техники, а цветовая палитра представляла собой сочетание белого и черного. Даже детали художественного оформления были монохромными и в основном металлическими. Жесткие современные стулья, столы со стеклянными столешницами, пол из светлого дерева – все холодное и отчужденное. Если судить по этой комнате, я словно находился уже не в Канзасе. Стены были обшиты дубовыми панелями теплого цвета, овальный деревянный стол для заседаний окружали роскошные кожаные кресла, а под ногами лежал мягкий ковер. На открытой площадке справа располагалась самая современная кухня. На стенах были представлены фотографии успешных кампаний. На полках красовались награды.

В одном конце зала висела доска с набросками и идеями. Я подошел ближе, изучая изображения, быстро впитывая структуру рекламной кампании, которую они разрабатывали для обувного бренда. В ней все было неправильно.

Глубокий голос вырвал меня из задумчивости.

– Судя по выражению вашего лица, я бы сказал, что концепция вам не нравится.

Я поднял взгляд и увидел Грэма Гэвина, на его лице отражалась ирония. Мы несколько раз встречались на отраслевых мероприятиях, всегда вели себя вежливо и отстраненно, и единственным нашим взаимодействием тогда были рукопожатие и краткое приветствие. Он был высоким и уверенным в себе мужчиной с копной серебристых волос, которые поблескивали в лучах света.

Вблизи меня поразила теплота его зеленых глаз и низкий тембр голоса. Я подумал, а не оставили ли доску с идеями здесь намеренно, в качестве своего рода проверки.

Я пожал плечами.

– Это хорошая концепция, но не новая. Семья, использующая один и тот же продукт? Пройденная тема.

Он прижался бедром к краю стола и скрестил руки на груди.

– Пройденная, но успешная. Заказчиком выступил обувной бренд Kenner. Они хотят рекламную кампанию, рассчитанную сразу на несколько демографических групп.

Я кивнул.

– А что, если так и сделать, но показать только одного человека?

– Подробнее, пожалуйста.

Я указал на изображение семьи и постучал пальцем по младшему ребенку.

– Начните отсюда. Сосредоточьтесь на нем. Самая первая покупка их продукта – ботинки, приобретенные его родителями. Следуйте за ним по мере его роста, подчеркивая важные моменты в его жизни, когда на его ногах были эти ботинки, – первые шаги, первый раз в первый класс, поход с друзьями, занятия спортом, свидание, выпускной, свадьба… – Мой голос оборвался.

Грэм мгновение помолчал, потом кивнул.

– Продукт остается с тобой по мере того, как ты растешь.

– Продукт – это константа. Ты меняешься, а он нет. Он твой на всю жизнь.

– Блестяще, – похвалил он.

От его комплимента у меня в груди почему-то потеплело, и я наклонил голову, охваченный странным ощущением. Он оттолкнулся от стола и протянул руку.

– Грэм Гэвин.

Я пожал его руку, отметив твердость хватки.

– Ричард Ванрайан.

– Я уже впечатлен.

Прежде чем я успел ответить, мой телефон загудел. Точно в срок.

– Извините. – Я взглянул на экран, надеясь, что выгляжу смущенным. – Мне нужно ответить. Приношу свои извинения.

– Без проблем, Ричард. – Он улыбнулся. – Мне нужен кофе.

Я отвернулся и принял звонок.

– Кэтрин, – понизив голос, пробормотал я.

На мгновение воцарилась тишина, затем она заговорила.

– Мистер Ванрайан?

– Да. – Я усмехнулся, зная, что запутал ее. Вряд ли я когда-либо называл ее иначе, чем мисс Эллиотт, и уж точно никогда не говорил таким голосом, как сейчас.

– Гм-м… вы просили меня позвонить и сказать, что встреча в четыре часа переносится на три.

– На три часа? – повторил я.

– Да.

– Ладно, я что-нибудь придумаю. Там все в порядке?

– Мистер Ванрайан, с вами все в порядке? – произнесла она, ее голос звучал шокированно.

– Разумеется, в порядке. – Я не удержался и снова над ней подшутил: – А что?

– У вас голос какой-то другой.

– Не беспокойся, – успокоил я, зная, что Грэм меня слушает. – Все в порядке.

– Дэвид вас искал.

– Что ты ему сказала?

– Именно то, что вы поручили мне сказать. Он…

– Что? Что случилось?

– Сегодня утром он немного не в себе.

– Дэвид всегда немного не в себе. Пообедай пораньше и закрой дверь кабинета. Я разберусь с ним, когда вернусь, – проинструктировал я, стараясь, чтобы голос звучал обеспокоенно.

Ее замешательство сменилось дерзостью.

– Запереть кабинет и пообедать пораньше? Вы пьяны?

Вот это да! Я расхохотался, услышав ее слова.

– Просто сделай так, Кэтрин. Береги себя. Увидимся, когда вернусь. – Продолжая улыбаться, я повесил трубку и повернулся к Грэму. – Моя ассистентка, – объяснил я.

Он посмотрел на меня понимающим взглядом.

– Кажется, я знаю, почему вы хотите уйти из «Андерсона».

Я ответил на его взгляд, слегка пожав плечами.

Теперь он мой.

* * *

– Расскажи о себе.

Я поморщился, услышав его вопрос.

– Думаю, ты уже много обо мне знаешь, Грэм. По крайней мере, знаешь, что обо мне говорят.

Он кивнул и глотнул кофе.

– Твоя репутация бежит впереди тебя.

Я наклонился вперед в надежде, что выгляжу серьезным.

– Люди меняются.

– И ты изменился?

– Изменилось то, чего я хочу в жизни, и способы, которыми я этого добиваюсь. Того человека, которым я был, больше не существует.

– Вот что творит любовь.

– Да, я открываю для себя что-то новое.

– Корпорация «Андерсон» придерживается строгой политики в отношении межличностных отношений.

Я фыркнул.

– Дэвид не любит, чтобы его сотрудники заводили отношения в офисе или за его пределами. По его мнению, это отвлекает от бизнеса.

– Ты не согласен?

– Я думаю, что можно успевать и то, и другое, если рядом свой человек.

– И ты нашел этого человека?

– Да.

– Это твоя ассистентка.

Я с трудом сглотнул, но сумел только кивнуть.

– Расскажи мне о ней.

Черт. Когда дело доходит до бизнеса, я мог говорить бесконечно. Стратегии, ракурсы, концепции, визуализации – я мог бы разглагольствовать на эти темы часами. Я редко говорил о себе лично, так что же я мог сказать о женщине, которую едва знал и которая мне не нравилась? Не зная, с чего начать, я снова сглотнул, взглянул на стол и провел пальцами по гладкой поверхности.

– Она самое неуклюжее создание, которое я когда-либо встречал, – выпалил я. По крайней мере, это было правдой.

Он нахмурился, услышав мой тон, и я поспешил исправить ошибку.

– Ненавижу, когда она причиняет себе боль, – мягко объяснил я.

– Понимаю… – Он кивнул.

– Она… э… само совершенство.

Он рассмеялся.

– Все мы так думаем о женщинах, которых любим.

Я порылся в памяти, мысленно составляя список того, что я о ней знал.

– Ее зовут Кэтрин. Большинство людей зовут ее Кэти, но мне нравится ее полное имя.

И это тоже не было ложью. Я все время называл ее мисс Эллиотт.

Он кивнул.

– Какое красивое имя. Уверен, что ей нравится, как ты его произносишь.

Я ухмыльнулся, вспомнив ее недавнюю реакцию.

– По-моему, ее это смущает.

Он помолчал, обдумывая свою следующую фразу.

– Она такая миниатюрная и скромная. Ее глаза как океан – синие, бездонные. На работе ее все обожают. Она печет печенье, угощает им сотрудников, и они от него без ума. – Я замолчал, пытаясь придумать что-нибудь еще. – Она не любит, когда ее будят раньше времени. После сна у нее сиплый голос, и меня это каждый раз смешит.

Он ободряюще улыбнулся.

– Она держит меня в тонусе – она потрясающая ассистентка, и без нее я бы пропал. – Я вздохнул, не зная, что добавить. – Несомненно, для меня она слишком хороша, – признался я, в глубине души понимая, что это правда. Я не сомневался, что в этом сценарии отрицательный герой – я, особенно учитывая то, что я лгал прямо сейчас.

– Ты хочешь взять ее с собой в компанию?

– Нет! – воскликнул я. Это был мой шанс от нее избавиться.

– Не понимаю.

– Она… э… мы хотим создать семью. Я бы предпочел, чтобы она сидела дома, а за нее работал кто-нибудь другой. Я хочу, чтобы она расслабилась и какое-то время наслаждалась жизнью.

– А сейчас она жизнью не наслаждается?

– В сложившейся ситуации это сложно, тем более что она слишком много работает, – добавил я, надеясь, что это прозвучит убедительно. – В последнее время она выглядит уставшей. И я хочу, чтобы она высыпалась.

– Тебе хочется о ней заботиться.

Мы ступили на тонкий лед. Я не представлял, как реагировать; я никогда не хотел заботиться ни о ком, кроме себя. И тем не менее кивнул в знак согласия.

– Вы живете вместе, я полагаю? Понимаю: только сейчас вы можете расслабиться и быть парой.

Блин. Я об этом даже не думал.

– Э… мы… да… Мы ценим свое личное время.

– Ты не любишь обсуждать свою личную жизнь.

Я улыбнулся, словно сожалея.

– Нет. Я привык держать личное в себе.

Это тоже была правда.

– «Гэвин Груп» – уникальное предприятие, на многих уровнях.

– Как раз то, что мне нужно.

Он указал на доску.

– Мы верим в командный дух и на работе, и в семье. Мы работаем над рекламными кампаниями как группа, подпитывая друг друга так же, как мы с тобой делали это пару минут назад. Мы разделяем и победы, и провалы. – Он подмигнул. – К счастью, провалов у нас немного. И я ценю каждого своего сотрудника.

– Интересный способ вести бизнес.

– И он работает на нас.

– Это так. Ваше имя пользуется большим уважением.

Наши взгляды встретились. Я надеялся, что мое открытое лицо отражало спокойствие и искренность.

Он откинулся на спинку стула.

– Расскажи мне подробнее о своей идее.

Я расслабился. Вот это было легко – гораздо проще, чем говорить о Кэтрин Эллиотт.

* * *

Через час Грэм встал.

– Я уезжаю до пятницы. Приглашаю тебя на барбекю, которое я и моя жена устраиваем в субботу. Я бы хотел, чтобы ты познакомился с ней и еще с несколькими людьми.

Я знал, что это значит.

– С удовольствием, сэр. Спасибо.

– Разумеется, вместе с Кэтрин.

Я пожал его руку, сохранив бесстрастное выражение лица.

– Она будет счастлива.

* * *

Когда я вернулся в офис, мисс Эллиотт сидела за своим столом. Она разговаривала по телефону, но я чувствовал на себе ее взгляд, когда проходил мимо. Несомненно, она ждала, когда я вот-вот обрушу на нее свой гнев за какое-нибудь очередное ее упущение. Вместо этого я кивнул и направился к своему столу, чтобы просмотреть сообщения и небольшую стопку документов, ожидающих моего одобрения. Внезапно заскучав, я встал и посмотрел на город внизу; отсюда, с верхних этажей, и сквозь толстое стекло был не так слышен шум улиц. В «Гэвин Груп» и вид, и звук были совсем другими.

Там все было по-другому.

Часто к концу очередной встречи с Дэвидом я представлял собой комок нервов. Он умел воздействовать на каждого своего сотрудника; точно знал, на какие кнопки нажать, что сказать и что сделать, чтобы получить желаемое, как хорошее, так и плохое. Я этого до сих пор не осознавал. А к концу встречи с Грэмом, каким бы напряженным я на нее ни явился, учитывая обстоятельства, я был спокоен.

Собирая сведения о его фирме и о нем как человеке, я снова и снова убеждался в его доброте и щедрости. Если не считать невысокого мнения Дэвида о Грэме, я не читал и не слышал о нем ни единого плохого отзыва. Сидя с ним, обсуждая в голове концепцию обувной кампании, я ощутил энтузиазм, которого мне так долго не хватало. Я снова почувствовал себя креативным и энергичным. Грэм внимательно меня слушал, поддерживал ход моих мыслей и добавлял собственные идеи. К моему изумлению, мне понравилась его концепция командной работы. Я задавался вопросом, каково это – вырваться из повседневного жестокого мира корпорации «Андерсон». Каково это – работать с людьми, а не против них. Станет ли моя жизнь лучше? Или проще? В последнем я не сомневался. Однако я чувствовал, что интересных вызовов в ней будет не меньше.

К концу нашей встречи я был уверен в одном: мое желание работать у него больше не было вызвано местью. Я хотел ощущать энтузиазм и гордиться созданными мною рекламными кампаниями. Все вышло неожиданно, но не сказать, чтобы мне это было неприятно.

Дверь в мой кабинет хлопнула, и я обернулся, недовольный тем, что кто-то прервал мои размышления.

– Дэвид. – Я многозначительно посмотрел на него. – Хорошо, что я не с клиентом.

– Кэти сказала, что ты свободен. Она звонила тебе по внутренней связи, но ты не отвечал.

Я был так погружен в свои мысли, что не услышал жужжание переговорного устройства. Такое со мной было впервые.

– Чем могу быть полезен?

Он с вызовом расправил плечи.

– Где ты пропадал сегодня утром? Я тебя искал, а ты не отвечал ни на звонки, ни на сообщения.

– У меня была личная встреча.

– Твоя ассистентка сказала, что ты ездил к врачу.

Я знал, что он лжет. Единственное, в чем мисс Эллиотт была хороша, так это в умении хранить мои секреты. Я разоблачил его блеф.

– Понятия не имею, зачем она так сказала. Я не сообщил мисс Эллиотт, где буду находиться. Повторяю: я отлучался по личному вопросу.

Он хмуро посмотрел на меня, но допытываться не стал. Он прошелся по кабинету, поглаживая свой зачес. Этот его жест я хорошо знал. Он готовился убивать.

– Что делал здесь на днях Брайан Максвелл? – осведомился он, повернувшись ко мне лицом.

Я пожал плечами и сел за стол, чтобы он не заметил моей ухмылки. Теперь я понял, о чем шла речь.

– Мы с Брайаном друзья. Мы договаривались об игре в гольф.

– Не могли обсудить это по телефону?

– Он оказался неподалеку. Он любит флиртовать с мисс Эллиотт и поэтому заскочил на минутку. Это проблема?

– Что ты затеваешь?

Я воздел руки в мольбе.

– Ничего я не затеваю, Дэвид, разве что запланировал игру в гольф и на пару часов отъехал из офиса. Привяжи меня, если хочешь. – Я поднял стопку документов. – А если начнешь проверять, то увидишь, что у меня накопилось много отпускных дней: вычеркни из них два часа.

– Я за тобой слежу, – предупредил он, развернулся и вышел из кабинета. Дверь хлопнула с такой силой, что стекла задребезжали.

Я ухмыльнулся, глядя на дверь.

– Смотри в оба, Дэвид. Смотри, как я ухожу.

Я перегнулся через стол и нажал кнопку.

Мисс Эллиотт ответила, и ее голос звучал осторожнее, чем обычно.

– Мистер Ванрайан?

– Мне нужен кофе, мисс Эллиотт.

– Что-нибудь еще, сэр?

– Пара минут вашего времени.

Она прерывисто вздохнула.

– Сейчас буду.

Я повернулся на стуле к окну. Мне предстояло провернуть такое, что не верилось самому.

Я надеялся, что у меня все получится. Господи, помоги! В любом случае.

6

Кэтрин

– Я не понимаю, – пробормотала я в трубку, стараясь сохранять спокойствие. – Никаких других уведомлений об увеличении оплаты я не получала.

– Знаю, мисс Эллиотт. Распоряжения поступили только два дня назад, поэтому я и звоню, чтобы сообщить вам об изменениях.

Я сглотнула ком в горле. Еще четыреста долларов в месяц. Мне придется платить на четыреста долларов больше.

– Вы меня слышите, мисс Эллиотт?

– Извините, не могли бы вы повторить то, что сказали?

– Я сказала, что новая система оплаты вступит в действие с первого числа.

Я взглянула на календарь. До первого числа оставалось две недели.

– Это вообще законно?

Женщина по телефону сочувственно вздохнула.

– Это частный дом-интернат, мисс Эллиотт. Один из лучших в городе, поэтому они и диктуют свои правила. Есть и другие заведения, в которые вы могли бы попробовать перевезти вашу тетю – государственные, с четко установленными тарифами.

– Нет, – возразила я. – Я не хочу ее никуда перевозить. О ней прекрасно заботятся, и она здесь уже привыкла.

– Персонал здесь лучший. Вы могли бы переселить тетю в другую палату, не одинарную.

Я разочарованно покачала головой. Из многоместных комнат не открывался вид на сад, в них не было места для мольбертов и книг по искусству Пенни. Она бы чувствовала себя несчастной и потерянной. Я должна была оставить ее в одноместной комнате, чего бы мне это ни стоило.

Мистер Ванрайан вошел в кабинет и уставился на меня. Я замолчала, не зная, остановится он или нет, но он проследовал в кабинет и с тихим щелчком закрыл за собой дверь. Приветствием он меня не удостоил. Он вообще редко обращал на меня внимание, разве чтобы накричать или отругать, так что мне оставалось только предположить, что тот странный звонок, который он заставил меня сделать, я выполнила вполне приемлемо.

– Мисс Эллиотт?

– Прошу прощения. Я на работе, и зашел мой начальник.

– У вас остались вопросы?

Мне хотелось заорать: «Да! Откуда, черт возьми, мне взять для тебя еще четыреста долларов?», но я знала, что это бесполезно. Она работала в бухгалтерии и решений не принимала.

– На данный момент нет.

– Если что, у вас есть наш номер.

– Да, спасибо. – Я повесила трубку. Разумеется, у них был мой номер.

Я уставилась на свой стол, мои мысли летели со скоростью света. Здесь, в корпорации «Андерсон», мне хорошо платили – я была одной из самых высокооплачиваемых ассистенток, потому что работала на мистера Ванрайана. Работать на него было мучительно – его неприязнь ко мне была очевидна. Тем не менее, я отсюда не уходила, потому что работа приносила мне хорошие деньги, которые шли на уход за Пенни Джонсон.

Я провела пальцем по истрепанному краю промокашки, которую держала на столе. Я и так уже жила в самой дешевой квартире, которую только могла найти. Сама стригла волосы, покупала одежду в секонд-хендах, и моя диета состояла из лапши быстрого приготовления и большого количества дешевого арахисового масла и джема. Я ни на что не тратилась и использовала любую возможность, чтобы немного сэкономить. Кофе в офисе был бесплатным, и всюду всегда лежали кексы и печенье. Компания оплачивала мой мобильный телефон, а в теплую погоду я ходила на работу и с работы пешком, чтобы сэкономить на проезде в автобусе. Время от времени я вместе с жителями моего дома пекла на общей кухне печенье и приносила немного на работу, чтобы поделиться. Это был мой молчаливый способ компенсировать сладости, которые я поедала в офисе. В дни, когда случались непредвиденные расходы, печенье и кексы были всем, что я могла себе позволить. Перед тем, как уйти вечером с работы, я проверяла, не осталось ли в комнате отдыха какой-нибудь еды, которую я могла бы уместить в крохотный холодильник в своей квартире.

Я сморгнула наворачивающиеся слезы. Где я отыщу еще четыреста долларов в месяц? Я и без того жила от зарплаты до зарплаты. Я знала, что о повышении просить неуместно и придется устроиться на вторую работу. А это означало, что я буду меньше видеться с Пенни.

Наружная дверь отворилась, и вошел Дэвид. Его лицо выглядело мрачным.

– Он уже пришел?

– Да.

– У него кто-то есть?

– Нет, сэр. – Я взяла телефон, удивленная тем, что мистер Ванрайан не ответил на звонок по внутренней связи.

– Где он был? – спросил Дэвид.

– Как я уже говорила вам сегодня утром, он мне ничего не объяснил. Сказал только, что это личное, а расспрашивать я не имею права.

Он хмуро прищурился, так что его глазки-бусинки почти исчезли.

– Это моя компания, юная леди. Меня касается все, что здесь происходит. В следующий раз ты расспросишь его подробно. Ясно?

Я прикусила язык, чтобы не отправить его ко всем чертям, кивнула и обрадовалась, когда он прошел мимо меня и ворвался в кабинет мистера Ванрайана.

Этой дверью хлопали так часто, что мне приходилось почти каждый месяц вызывать ремонтников, чтобы водрузить ее на место. Через несколько минут Дэвид вышел, ругаясь себе под нос. Я смотрела ему вслед, и в животе у меня нарастала тревога. Если Дэвид вышел в плохом настроении, значит, и мистер Ванрайан тоже окажется не в духе. Следовательно, скоро он начнет орать на меня за какую-нибудь ошибку, которую я, по его мнению, успела сегодня совершить.

Руки опускались. Я ненавидела свою жизнь. Ненавидела быть личной ассистенткой, а особенно – личной ассистенткой мистера Ванрайана. Более жестокого человека я не знала. Что бы я ни делала, ему было недостаточно, и уж тем более мне никогда не удавалось угодить ему настолько, чтобы заслужить благодарность или хотя бы слабую улыбку. И вообще за весь год, что я на него работала, он мне ни разу не улыбнулся. Помню день, когда Дэвид вызвал меня в свой кабинет.

– Кэти, – он пристально посмотрел на меня, – как ты знаешь, Ли Стивенс уходит. Я собираюсь перенаправить тебя к другому представителю по работе с клиентами – Ричарду Ванрайану.

– О-о. – Я слышала ужасные истории о Ричарде Ванрайане и его характере, и нервничала. Он часто менял личных ассистенток. Тем не менее, переназначение – это лучше, чем отсутствие работы. Я наконец-то нашла для Пенни подходящее место, где она была счастлива, и я не хотела ее оттуда забирать.

– Ты будешь зарабатывать больше, чем зарабатываешь сейчас, и больше, чем какая-либо другая личная ассистентка. – Он озвучил гигантскую цифру, которая означала, что я смогу оплачивать Пенни отдельную комнату.

А мистер Ванрайан мог оказаться не таким уж и плохим.

Как же я ошибалась! Он превратил мою жизнь в ад, и я с этим мирилась, потому что у меня не было выбора.

Пока не было.

Зажужжал звонок внутренней связи, и я взяла себя в руки.

– Мистер Ванрайан?

– Мне нужен кофе, мисс Эллиотт.

– Что-нибудь еще, сэр?

– Несколько мгновений вашего времени.

Я закрыла глаза, гадая, что же сейчас произойдет.

– Сейчас буду.

* * *

С чашкой кофе в руках я с трепетом подошла к его кабинету. Постучала и вошла лишь после того, как он разрешил мне. Я однажды уже совершила эту ошибку и больше на те же грабли не наступлю. Его язвительные комментарии после того непрошеного вторжения несколько дней отравляли мне жизнь.

Я постаралась, чтобы моя рука не дрожала, когда поставила перед ним кофе и приготовила блокнот, ожидая указаний.

– Садитесь, мисс Эллиотт.

Мое сердце бешено заколотилось. Неужели он в конце концов убедил Дэвида меня уволить? Я знала, что он добивался этого с первой недели моей работы на него. Я старалась дышать ровно. Мне нельзя потерять эту работу. Она мне нужна.

Прежде чем стали подкашиваться ноги, я села и откашлялась.

– Какая-то проблема, мистер Ванрайан?

Он обвел рукой пространство между нами.

– Полагаю, то, о чем мы говорим в этом кабинете, останется между нами?

– Разумеется, сэр.

Он кивнул, потянулся за кружкой и молча сделал глоток.

– Мне нужно обсудить с вами один вопрос личного характера.

Я растерялась. Он никогда ничего со мной не обсуждал; а в кабинет вызывал лишь для того, чтобы озвучить свои требования.

– Я слушаю.

Он огляделся по сторонам. Вид у него был необычайно взволнованный. Пока он собирался с мыслями, я воспользовалась моментом и внимательно изучила его. Он был до смешного красив. Выше ста восьмидесяти ростом, широкоплечий, подтянутый – на нем любой костюм сидел идеально. Чаще всего он был гладко выбрит; хотя иногда, в такие дни, как сегодня, на его подбородке виднелась однодневная или двухдневная щетина, подчеркивавшая волевой профиль. Его светло-каштановые волосы были коротко пострижены по бокам, но оставались более длинными на макушке, и одна непослушная прядь всегда падала на лоб. Недостаток, который только делал его еще более совершенным. Нервничая, он отбрасывал эту прядь назад, вот как сейчас. У него был широкий рот, ярко-белые зубы и такие пухлые губы, что им позавидовали бы многие женщины. Его карие глаза встретились с моими, и он расправил плечи, возвращая себе самообладание.

– Мне нужно вас кое о чем спросить. Я вам всецело доверяю и надеюсь, что вы сохраните наш разговор в тайне. Мне необходимо знать, что вы оправдаете мое доверие.

Я заморгала, глядя на него. Он собирался задать мне вопрос? Он меня не увольнял? По телу пробежала легкая дрожь облегчения, и я немного расслабилась.

– Разумеется, сэр. Я сделаю все, о чем вы попросите.

Он смотрел мне прямо в глаза. Я никогда не замечала, как в его глазах на свету мелькали оттенки серого, зеленого и синего. Чаще всего они были такими темными от гнева, что дольше секунды-двух я его взгляд не выдерживала. Какое-то время он словно изучал меня, затем кивнул.

Он потянулся за одной из своих визиток, что-то написал на обратной стороне и протянул ее мне.

– Мне нужно, чтобы сегодня вечером вы пришли по этому адресу. В семь получится?

Я взглянула на визитку: указанный адрес находился недалеко от дома-интерната, куда я приходила после работы проведать Пенни. Однако, чтобы успеть туда к семи, мне пришлось бы пробыть у Пенни совсем недолго.

– Вам это неудобно? – спросил он, и в его голосе не было обычной враждебности.

Я подняла взгляд и решила говорить начистоту.

– После работы у меня назначена встреча. Вряд ли я успею к семи.

Я ожидала, что он вспылит. Махнет рукой, велит мне отменить все свои планы и ровно в семь быть там, где положено. Но он лишь пожал плечами, чем поверг меня в шок.

– Семь тридцать? Восемь? Так подойдет?

– Семь тридцать было бы идеально.

– Хорошо. Увидимся в семь тридцать. – Он встал, показывая, что наша странная встреча окончена. – Я предупрежу своего швейцара о вашем приходе. Он сразу отправит вас наверх.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не ахнуть. Его швейцар? Он приглашал меня к себе домой?

Ошеломленная, я встала.

– Мистер Ванрайан, все хорошо?

Он посмотрел на меня со странным выражением лица.

– Если вы согласитесь содействовать, все будет хорошо, мисс Эллиотт. – Он взглянул на часы. – А теперь, извините, у меня в час собрание.

Он поднял чашку.

– Спасибо за кофе и уделенное время.

Я смотрела ему вслед и задавалась вопросом, а не забросило ли меня в альтернативную реальность.

За весь год, что я на него работала, он ни разу не сказал мне спасибо.

Что это было, черт возьми?

7

Кэтрин

Я стояла через дорогу от дома мистера Ванрайана и смотрела на высокое строение. Оно выглядело устрашающе и кричало о богатстве – тонированное стекло и бетон нависали над городом, напоминая мне о человеке, который в нем жил. Холодном, далеком, недосягаемом. Я содрогнулась, глядя на здание, и подумала: что я вообще здесь делаю.

Дом находился примерно в десяти минутах ходьбы от интерната, и я явилась вовремя. Сегодняшний визит к Пенни прошел неудачно: она была расстроена и взволнованна, отказывалась есть и разговаривать со мной, и в итоге я ушла пораньше. Я была разочарована. Всю неделю она чувствовала себя хорошо, и я надеялась, что и сегодня все будет так же, и мы поговорим, как прежде, но этого не произошло. Встреча с Пенни лишь добавила напряжения в этот и без того странный день. Я вышла из интерната в подавленном состоянии и не понимала, зачем мне идти к мистеру Ванрайану.

Мистер Ванрайан.

Он уже привел меня в смятение тем, что пригласил вечером к себе домой. Оставшуюся часть рабочего дня он вел себя не менее странно. Вернувшись со встречи, он попросил у меня еще кофе и бутерброд.

Попросил у меня!

Он не требовал, не усмехался и не хлопал дверью, а остановился перед моим столом и вежливо попросил принести обед. И даже сказал спасибо. Опять. Остаток дня он просидел в кабинете, а когда уходил, остановился и спросил, сохранилась ли у меня его визитка с адресом. Я пробормотала «да», а он кивнул в знак благодарности и ушел, не хлопнув дверью.

Я была в недоумении, нервы были напряжены до предела, а живот резко скрутило. Почему он позвал меня к себе домой и, главное, зачем?

Чтобы успокоиться, я сделала глубокий вдох. Существовал только один способ все выяснить. Я расправила плечи и перешла улицу.

Мистер Ванрайан открыл дверь, и я с трудом отвела взгляд, чтобы не пялиться на него. Я еще ни разу не видела его в домашней одежде. На нем не было сшитого на заказ костюма и накрахмаленной белой рубашки, которые он так любил. Он стоял передо мной босой, в терморубашке с длинными рукавами и джинсах. Я едва не захихикала, глядя на длинные пальцы его ног, но подавила эту странную реакцию. Он жестом пригласил меня войти и отступил, пропуская. Он взял мое пальто, и мы встали, вытаращив друг на друга глаза. Я никогда не видела, чтобы он чувствовал себя неловко. Он откашлялся.

– Я ужинаю. Не составите мне компанию?

– Я не голодна, – соврала я, умирая от голода.

Он скорчил гримасу.

– Сомневаюсь.

– Прошу прощения?

– Вы чересчур худая. Вам нужно больше есть.

Прежде чем я успела возразить, он схватил меня за локоть и повел к высокой барной стойке, отделявшей кухню от гостиной.

– Сядьте. – Он указал на высокие мягкие табуреты.

Зная, что с ним лучше не спорить, я села. Он пошел на кухню, а я обвела взглядом огромное открытое пространство. Полы из темного дерева, два больших кожаных дивана шоколадно-коричневого цвета и белые стены подчеркивали простор помещения. На стенах не было никаких украшений, никаких личных фотографий или безделушек, только над камином висел массивный телевизор. Даже мебель казалась голой – ни подушек, ни пледов. Несмотря на свое великолепие, помещение выглядело холодным и безликим. Как на фотографии из журнала, оно было безупречно и грамотно обставлено, и ничто не выдавало характер человека, который здесь жил. Я мельком увидела длинный коридор и элегантную лестницу, которая, судя по всему, вела в спальни. Я снова взглянула на кухню – она была такой же по стилю, сочетала в себе темные и светлые тона и не несла на себе никакого личного отпечатка.

Я подавила дрожь. Мистер Ванрайан поставил передо мной тарелку и с ухмылкой открыл крышку коробки из-под пиццы. Я почувствовала, что улыбаюсь.

– Это ужин?

Почему-то в отношении него это казалось слишком банальным. Я сто лет не ела пиццу, и при виде аппетитных кусочков у меня потекли слюнки.

Он пожал плечами.

– Обычно я дома не ем, но сегодня захотел пиццу. – Он поднял кусочек и положил на мою тарелку.

– Ешьте.

Слишком голодная, чтобы спорить, я стала есть молча, не отрывая глаз от тарелки и надеясь, что нервы не возьмут надо мной верх. Он жевал не спеша и положил на мою тарелку второй кусочек пиццы. Я не возражала ни против добавки, ни против бокала вина, который он подвинул в мою сторону. Я сделала глоток, наслаждаясь мягкостью красного мерло. Давно я не пробовала такого хорошего вина.

Когда мы покончили с едой, он встал, отнес коробку и быстро вернулся. Потом взял бокал с вином, осушил его и несколько минут расхаживал по комнате. Наконец, остановился передо мной.

– Мисс Эллиотт, я повторю то, что уже говорил сегодня. То, чем я с вами поделюсь, – сугубо конфиденциально.

Не зная, что сказать, я кивнула.

Он склонил голову набок и оценивающе посмотрел на меня. Я не сомневалась, что он считал меня ни на что не годной. Тем не менее, он продолжил.

– Я ухожу из корпорации «Андерсон».

У меня отвисла челюсть. Зачем ему уходить? Он был одним из золотых мальчиков Дэвида – он не мог напортачить. Дэвид постоянно хвастался талантом мистера Ванрайана и его вкладом в компанию.

– Почему?

– Меня не взяли в качестве партнера.

– Может, в следующий раз… – Я замолчала, когда поняла, что это значит. Если он уходит, и меня решили на другую должность не переводить, я остаюсь без работы. И даже если меня назначат ассистенткой к кому-то еще, зарплату мне сократят. То есть я в любом случае останусь с носом. Я почувствовала, как от лица отхлынула кровь.

Мистер Ванрайан поднял руку.

– Следующего раза не будет. Я подыскиваю себе другое место.

– Зачем вы мне это рассказываете? – с трудом произнесла я.

– Чтобы получить новую работу, мне нужна ваша помощь.

Я сглотнула.

– Моя помощь? – еще более растерянно спросила я. Он никогда не нуждался в моей помощи.

Он подошел ближе.

– Я хочу вас нанять, мисс Эллиотт.

В голове проносились сотни мыслей. Я не сомневалась, что если он уйдет, то захочет начать с чистого листа. Ведь я ему даже не нравилась.

– В качестве помощницы на новой работе? – прокашлявшись, прохрипела я.

– Нет. – Он помолчал, словно обдумывая слова, потом заговорил. – В качестве моей невесты.

Я застыла и уставилась на него, вытаращив глаза.

* * *

Ричард

Мисс Эллиотт застыла и вытаращила глаза. Она медленно соскользнула с барного табурета, повернулась ко мне и обвела взглядом комнату.

– Думаете, это смешно? – дрожащим голосом прошипела она. – Я не знаю, что это за розыгрыш, мистер Ванрайан, но уверяю вас: это плохая забава.

Она прошла мимо меня, схватила с дивана пальто и сумочку и снова повернулась ко мне.

– Вы записываете это на видео, чтобы потом посмотреть? Чтобы посмеяться? – По ее щеке скатилась слеза, и она резко и сердито ее смахнула. – Разве недостаточно того, что вы целыми днями обращаетесь со мной как с куском дерьма, а теперь вам захотелось повеселиться и в нерабочее время?

Она метнулась к двери, но я быстро оправился от шока, вызванного ее вспышкой гнева, догнал и преградил ей путь. Я наклонился над ней и захлопнул дверь.

– Мисс Эллиотт… Кэтрин… Пожалуйста. Уверяю вас, это не шутка. Выслушайте меня. – Она стояла так близко, что я чувствовал, как она дрожит. Я ожидал от нее любой реакции, но только не гнева. – Пожалуйста, – снова попросил я. – Выслушайте меня.

Она ссутулилась и кивнула, позволив мне оттащить ее от двери к дивану. Я сел напротив и жестом показал, чтобы она тоже села. Она настороженно повиновалась, и мне понадобилось все мое хладнокровие, чтобы не огрызнуться и не попросить не притворяться испуганным кроликом. Что, по ее мнению, я собирался с ней сделать?

Ее слова эхом отдавались в моей голове. «Разве недостаточно того, что вы целыми днями обращаетесь со мной как с куском дерьма, а теперь вам захотелось повеселиться и в нерабочее время?»

Я поерзал в кресле. Очевидно, ее настороженность была оправдана. Откашлялся.

– Как я уже сказал, я планирую уйти из корпорации «Андерсон». В компании, в которую я надеюсь перейти, совсем другой стиль управления, не такой, как у Дэвида. Они ценят своих сотрудников, для них на первом месте семья и честность.

Она нахмурилась, но ничего не сказала.

– Даже чтобы попасть на собеседование, мне пришлось убедить их, что я не такой, каким они меня считают.

– А каким они вас считают?

– Высокомерным, эгоистичным. – Я глубоко вздохнул. – Они думают, что я тиран на работе и плейбой в нерабочее время.

Она наклонила голову. Ее голос прозвучал тихо и твердо:

– Простите за прямоту, мистер Ванрайан, но вы именно такой.

– Я в курсе. – Я поднялся и стал медленно бродить по комнате. – А еще я хорошо справляюсь со своей работой и устал от того, что Дэвид меня третирует. – Я сел обратно. – В разговоре с Грэмом у меня появилось ощущение чего-то давно забытого: волнение при мысли о новой кампании. Вдохновение.

Она уставилась на меня, разинув рот.

– Грэм Гэвин? Вы собираетесь работать в «Гэвин Груп»?

– Да.

– Они редко нанимают новых сотрудников.

– Там открылась вакансия. Я хочу получить это место.

– Все никак не возьму в толк, зачем вам я.

– Грэм Гэвин берет на работу только тех, кто соответствует его представлениям, прежде всего о семье. – Я подался вперед. – Мне пришлось убедить его, что я не тот плейбой, о котором ходят слухи. Я сказал, что ухожу из корпорации, потому что влюбился и хочу изменить образ жизни.

– В кого?

Я откинулся на подушки.

– В вас.

В ее глазах мелькнули веселые огоньки; не проронив ни звука, она открыла и закрыла рот. Наконец она заговорила.

– Зачем… зачем вам это?

– Мне подсказали, что вы именно тот человек, который убедит Грэма Гэвина, что я изменился. Пораскинув мозгами, я понял, что это так и есть.

Она покачала головой.

– Я вам даже не нравлюсь. – Она сглотнула. – И не скажу, что я от вас без ума.

Я не выдержал и прыснул от столь вежливой формулировки.

– Эту проблему можно обойти.

– Что вы предлагаете?

– Все просто. Так или иначе, я ухожу из корпорации «Андерсон». Вам тоже придется уйти.

Она яростно тряхнула головой.

– Я не могу позволить себе уйти, мистер Ванрайан. Так что мой ответ – нет.

Я поднял руку.

– Выслушайте меня. Я вам заплачу. Вы бросите свою работу, а также свою квартиру и переедете жить ко мне. Я буду выплачивать вам зарплату и компенсировать все ваши расходы, сколько бы времени это ни продолжалось.

– Почему я должна жить здесь?

– Я намекнул Грэму, что мы живем вместе.

– Что?!

– Все произошло спонтанно. Я не планировал этого говорить, так получилось. А теперь вернемся к моему предложению.

– Что от меня требуется?

Я задумчиво постучал пальцами по подлокотнику дивана. Мне следовало продумать это заранее.

– Жить здесь, появляться на любом приеме, на который я пойду, в качестве моей невесты, всегда представляться моей невестой. – Я пожал плечами. – Я еще не все продумал, мисс Эллиотт. Со временем мы разберемся. Установим основные правила, лучше узнаем друг друга, чтобы на людях могли сойти за пару. – Я подался вперед, положив ладони на бедра. – И все это нужно сделать быстро. В эти выходные у нас с вами уже первое мероприятие.

– В эти выходные? – пропищала она.

– Да. К тому времени вам не обязательно сюда переезжать, но нам с вами нужно поговорить друг о друге, чтобы знать хотя бы основные факты. Мы должны вести себя как близкие люди, которым друг с другом комфортно.

– Может, для начала вам стоит перестать называть меня мисс Эллиотт?

Я сухо рассмеялся.

– Поначалу это будет казаться странным… Кэтрин.

Она промолчала и опустила взгляд на колени, ее пальцы играли с ниткой на рубашке.

– Я куплю вам новый гардероб и позабочусь о том, чтобы у вас были деньги на карманные расходы. Вы ни в чем не будете нуждаться, если согласитесь на такой уговор.

Она вздернула подбородок, и я впервые заметил в его центре своенравную ямочку.

– Сколько вы будете мне платить?

– Десять тысяч долларов в месяц. Если спектакль продлится дольше шести месяцев, я удвою ставку. – Я ухмыльнулся. – Если нам придется пожениться, я выплачу вам премию. А когда появится возможность развестись, я позабочусь о том, чтобы вы получили достойную компенсацию и ни в чем не нуждались. Вы будете обеспечены до конца жизни.

– Пожениться?

– Я не знаю, сколько времени потребуется, чтобы убедить Грэма, не раскрываясь. Может, два месяца или три. Вряд ли это продлится дольше полугода. Если я сочту это необходимым, то женюсь на вас в мэрии, а потом мы разойдемся.

Она всплеснула руками, ее бледное лицо стало еще более бледным. На нем отражались нерешительность и шок.

– Скорее всего, – тихим голосом продолжил я, – даже если я не перейду в «Гэвин Груп», но покину корпорацию «Андерсон», Дэвид вас уволит. А если меня возьмут туда на работу, он сделает это непременно. Он решит, что вы были в курсе моих планов. Мне знаком ход его мыслей.

– Почему бы вам не найти кого-нибудь другого?

– Я больше никого подходящего не знаю. Женщины, с которыми я обычно встречаюсь, не будут… Они не подходят.

– А я? Почему подхожу я?

– Сказать честно?

– Да.

– Вы практичная, рассудительная… простая. Признаю, в вас есть теплота, к которой тянутся люди. Сам я ее не вижу, но она у вас явно есть. Тот факт, что вы моя ассистентка, служит для меня идеальным прикрытием. Встречаться с вами, оставаясь в корпорации «Андерсон», для меня невозможно. Не скажу, чтобы это было возможно и в обычных обстоятельствах.

На ее лице отразилась боль, и я пожал плечами.

– Вы просили говорить честно.

Она на это никак не отреагировала и сказала:

– Не представляю, как вы все это провернете, если я вам так неприятна.

– Кэтрин, вы думаете, мне приятны люди, с которыми я работаю, или клиенты, с которыми я имею дело? Нет, они мне не нравятся. Большинство из них я на дух не переношу. Я улыбаюсь и шучу, пожимаю руки и веду себя так, будто мне все интересно. К нашим отношениям я буду относиться так же. Это бизнес. Я справлюсь. – Я замолчал и поднял подбородок. – А вы справитесь?

Она не ответила, и я продолжил.

– Я понимаю, сколько всего на вас навалилось. Сейчас я всецело вам доверяю. Вы можете завтра же побежать к Дэвиду или даже к Грэму и уничтожить весь мой замысел, но я надеюсь, что вы этого не сделаете. Подумайте о деньгах и о том, для чего они могут пригодиться. За несколько месяцев у меня вы заработаете больше, чем за целый год. Вы гарантированно получите шестьдесят тысяч. За шесть месяцев. Даже если мы расстанемся спустя три месяца. Это в два раза больше, чем ваш годовой заработок.

– И все, что от меня требуется, это…

– …притворяться, будто вы меня любите.

Она устремила на меня взгляд, в котором было сказано все, чего она не хотела произносить.

– Это будет зафиксировано в письменном виде?

– Да. Мы оба подпишем тайное соглашение. Я заплачу вам двадцать тысяч вперед. Остальное будете получать в конце каждого месяца. Кроме того, я открою для вас счет, специально для ваших расходов. На одежду, на любые непредвиденные расходы – на все что угодно. Я хочу, чтобы вы не только играли эту роль, но и сами обеспечивали себя необходимым реквизитом.

– Мне нужно подумать. – Она окинула меня внимательным взглядом.

– Долго думать нельзя. Если согласны, то к субботе уже нужно приобрести одежду, а еще мы должны провести некоторое время вместе, чтобы друг друга узнать.

– А если я не соглашусь?

– Я скажу Грэму, что моя девушка заболела и не может приехать. И буду надеяться, что он даст мне шанс проявить себя и возьмет на работу, несмотря ни на что.

– А если нет?

– Я уеду из Виктории, хотя не хочу этого. Я хочу остаться здесь, поэтому и прошу вас мне помочь.

Она встала.

– Мне пора.

Я поднялся и посмотрел на нее сверху вниз – она едва дотягивала до моей груди.

– Ответ мне нужен в ближайшее время.

– Знаю.

– Где вы припарковались?

Она растерянно заморгала.

– У меня нет машины, мистер Ванрайан. Я пришла пешком.

– Уже слишком поздно, чтобы ходить одной. Я попрошу Генри вызвать вам такси.

– Я не могу позволить себе такси.

– Я заплачу, – фыркнул я. – Я не хочу, чтобы вы шли пешком. Вы водить умеете?

– Да, просто не могу позволить себе машину.

– Я дам вам машину. Если согласитесь на мое предложение, куплю вам автомобиль. Можете оставить его себе. Относитесь к этому как к бонусу.

Она прикусила губу и покачала головой.

– Не знаю, что и думать.

– Думайте об этом как о возможности. О выгодном соглашении. – Я ухмыльнулся. – Как о сделке с дьяволом, если угодно.

Она только изогнула бровь.

– Спокойной ночи, мистер Ванрайан.

– Ричард.

– Что?

– Если я не могу называть вас мисс Эллиот, то и вы не можете называть меня мистером Ванрайаном. Меня зовут Ричард. Тебе придется к этому привыкнуть.

– Может, я буду звать тебя как-нибудь по-другому?

Я мог себе представить, как она называла меня про себя. В голове уже роились несколько подходящих прозвищ.

– Поговорим утром.

Она кивнула и вышла. Я позвонил Генри, попросил его вызвать ей такси и записать расходы на мой счет. Расстроенный, я налил себе виски и сел на диван. Во время разговора я принял скоропалительное решение сделать мисс Эллиотт своей невестой, а не просто девушкой, с которой я встречаюсь. Это придавало иную окраску моему решению уйти из корпорации «Андерсон». Было видно, что я настроен серьезно и готов взять на себя обязательства – я чувствовал, что Грэм это оценит. Для меня не имело значения – девушка или невеста, но человеку вроде Грэма это было важно. Девушка – означает «временная», «легко заменимая». Напротив, невеста подразумевает постоянство и доверие. Я был уверен, что он отреагирует на такой статус положительно.

С досадой откинул непослушную прядь и залпом выпил виски. Я надеялся, что она ответит сразу, но стало очевидно, что быстрого ответа не будет. И вот теперь мисс Эллиот, женщина, которая мне не нравилась и которая, судя по всему, отвечала мне взаимностью, держала в своих руках мое будущее. Это было странное чувство. Странное и неприятное.

Я прилег на подушку дивана, запрокинул голову и погрузился в поток мыслей. Мобильный пискнул, и я понял, что задремал. Взял телефон и прочитал на экране два слова: «Я согласна».

С ухмылкой швырнул телефон на стол. Все шло по плану.

8

Ричард

На следующее утро мы оба вели себя так, будто ничего не произошло. Мисс Эллиотт принесла мне кофе и бублик и аккуратно положила их на стол. Она прошлась по моему расписанию и подтвердила две встречи, которые были назначены за пределами офиса.

– После обеда я сюда не вернусь.

Она озадаченно сверилась с записями в блокноте.

– Но в расписании ничего нет.

– Я сам назначил себе встречу. По личному делу. А после нее я сразу отправлюсь на другую двухчасовую встречу, так что в офис не вернусь. Возьмите отгул.

– Простите?

Я вздохнул.

– Мисс Эллиотт, вы по-английски понимаете? Возьмите отгул.

– Но…

Я пригвоздил ее взглядом.

– Возьмите выходной. – Я понизил голос. – Мой столик в семь, ладно?

– Ладно, – выдохнула она.

– Если вам что-нибудь понадобится – что-то, связанное с работой, пишите мне. Все остальные вопросы решим позже.

Она кивнула.

– Понимаю.

Все знали, что корпорация «Андерсон» отслеживает электронную почту. Я рисковать не любил, и у меня имелся личный мобильный телефон, номер которого я давал только самым избранным. Я знал, что нет смысла спрашивать мисс Эллиотт, есть ли у нее личный телефон, так как было очевидно, что она сильно нуждается в деньгах. Я планировал исправить это сегодня, наряду с другими важными делами. Я не хотел, чтобы Дэвид прослушивал звонки и читал сообщения.

– Можете идти, – отпустил я ее.

Она помедлила, достала из толстого блокнота конверт и положила его на стол. И молча вышла, закрыв за собой дверь. Я откусил кусок бублика, потянулся за конвертом и обнаружил в нем сложенные листы бумаги. Это были сведения о ней. Все, что мне, по ее мнению, полагалось знать: важные даты, ее любимые цвета, любимая музыка, любимые блюда, ну и в целом что она любила, а что нет.

Это была хорошая идея, избавляющая нас от утомительной беседы сегодня вечером. Я решил, что чуть позже составлю подобный список для нее.

Я сложил бумаги и сунул их в карман пиджака. Мне предстояло весь день просидеть в приемных – так хоть будет чем заняться.

* * *

Мисс Эллиотт проявила пунктуальность и прибыла ровно в семь. Я открыл дверь, позволил ей войти, повесил ее пальто – и все это молча. Мы вели себя так скованно, так формально, что было очевидно: нужно что-то менять. Проблема в том, что я не знал как.

Я проводил ее до барной стойки и протянул ей бокал вина.

– Я заказал еду в китайском ресторане.

– Ты был не обязан это делать.

– Поверь, моя стряпня тебе не понравится. Более того: ты не выживешь. – Я усмехнулся. – Я даже не уверен, что кухня выживет.

– Я люблю готовить, – призналась она, и на ее губах заиграла легкая улыбка.

Это была прекрасная отправная точка. Я сел и подтянул к себе папку с бумагами.

– Днем я составил контракт. Тебе нужно его прочитать.

– Хорошо.

– Я набросал список, подобный твоему. Пробегись по нему глазами, и мы обсудим некоторые моменты. И проверим, запомнили ли мы самое важное.

Она кивнула и взяла протянутый конверт. Я подтолкнул к ней другой конверт, поменьше.

– Твоя первая зарплата.

Она ждала, словно боясь прикоснуться к конверту.

– Бери. В документах все указано.

Тем не менее, она к нему не притронулась.

– Мисс Эллиот, если вы не согласитесь, мы не сможем двигаться вперед.

Она посмотрела на меня, нахмурившись. Я подтолкнул конверт.

– Это работа, Кэтрин. А это твоя зарплата. Вот и все. Бери.

Наконец она взяла его, даже не глядя.

– Я хочу, чтобы ты уволилась завтра же. Наш контракт вступает в силу немедленно.

– Почему?

– Если все получится, а я думаю, что так и будет, я быстро подам заявление. Я хочу, чтобы ты убралась оттуда, пока правда не вылезла наружу.

Она тревожно прикусила щеку изнутри.

– Что? – огрызнулся я. Ее молчание действовало мне на нервы.

– А если это не сработает? Ты… дашь мне рекомендательное письмо? Мне придется искать другую работу.

– Я обо всем позаботился. Я в общих чертах обсудил ситуацию с несколькими знакомыми, и, если это не сработает и мне придется уехать из Виктории, у меня есть две компании, которые готовы предложить тебе работу. Тебе не придется ничего искать, если, конечно, ты сама не захочешь. Однако, отвечая на твой вопрос: да, я дам тебе отличное рекомендательное письмо.

– Даже если ты считаешь меня паршивой ассистенткой?

– Я никогда не говорил, что ты паршивая ассистентка. Ты прекрасно справляешься с работой.

– Хватит вешать мне лапшу на уши.

Стук в дверь избавил меня от необходимости отвечать. Я поднялся на ноги.

– Ужин готов. Прочти договор – он очень простой. Его и все остальное обсудим после еды.

Когда она открыла рот, чтобы возразить, я хлопнул ладонью по барной стойке.

– Перестань со мной спорить, Кэтрин. Мы сядем ужинать, и ты будешь есть. Тогда и поговорим. – Я развернулся и, раздраженный, направился к двери. Почему она сопротивлялась? Это же просто совместный прием пищи – обычное дело. Чтобы у нас все получилось, ей нужно было привыкнуть принимать многие вещи. Я сунул руку в карман и наткнулся на маленькую коробочку, которую там спрятал. Если она сомневалась, ужинать ей со мной или нет, то это ей точно не понравится.

* * *

Ужин прошел в тишине. Она прочитала договор и задала несколько вопросов, на которые я ответил. Она замешкалась, когда я протянул ей ручку, но, посмотрев, как я подписываю документы, сделала то же самое.

– У меня два экземпляра. По одному для каждого из нас. Я буду хранить их в сейфе квартиры, ты будешь знать код.

– У твоего адвоката есть копия?

– Нет. Это наш контракт. Он о нем знает, но обязан соблюдать конфиденциальность. У нас с тобой единственные два экземпляра. Когда все закончится, мы их уничтожим. Я распорядился, чтобы они были составлены в твою пользу.

– Понятно.

Я вручил ей коробку.

– Это твой новый мобильник. Свой тебе придется вернуть фирме, когда ты будешь увольняться, так что теперь пользуйся этим телефоном. Я забил в него свой личный номер, чтобы ты могла со мной связаться. И не стесняйся писать сообщения.

Она прикусила губу и приняла коробку.

– Спасибо.

– Сколько вещей тебе нужно перевезти?

– Немного.

– А как насчет расторжения договора аренды?

– Я плачу раз в месяц. Скорее всего, и за этот месяц придется заплатить.

Я махнул рукой.

– Я все оплачу. Может, нанять для тебя компанию-перевозчика?

Она покачала головой и опустила глаза.

– У меня всего несколько коробок.

– А как же мебель? – нахмурился я.

– Мебели нет. Несколько книг, пара личных вещей и моя одежда.

– Можешь отдать всю одежду обратно в «Гудвилл»[1]. Полагаю, большая часть твоих вещей оттуда, – не подумав, выпалил я. – Я обеспечу тебе новый гардероб.

Ее щеки покраснели, а глаза потемнели и сердито вспыхнули, но она ничего не сказала.

– Я заберу твои коробки и привезу их сюда.

Я протянул ей еще один конверт.

– Это твой новый банковский счет и дебетовая карта. Я буду следить за тем, чтобы на ней всегда было достаточно средств.

Она трясущейся рукой взяла конверт.

– Мне нужно, чтобы ты бывала здесь как можно чаще, чтобы мы разговаривали и постепенно привыкали друг к другу. Давай завтра пройдемся по нашим спискам, зададим друг другу вопросы, заполним пробелы.

– Хорошо.

– А в субботу утром я хочу, чтобы ты приехала сюда пораньше. Я записал тебя к специалистам, чтобы подготовить тебя к барбекю. Тебе сделают прическу и макияж. А разумнее всего тебе было бы остаться у меня в пятницу вечером, чтобы в субботу утром не тратить время на дорогу.

Она посмотрела мне в глаза.

– Остаться на ночь? – с дрожью в голосе повторила она.

Я встал.

– Давай покажу тебе твою комнату.

* * *

Во время экскурсии по дому она не произнесла ни слова. Я показал ей комнаты для гостей, кабинет и частный тренажерный зал, расположенный в другом конце дома на цокольном этаже. Когда я подвел ее к главной спальне наверху, она занервничала.

Я указал на гостевую комнату на противоположной стороне холла.

– В той спальне есть ванная комната. Думаю, тебе там понравится.

Ее плечи расслабились.

– Ты не…

– Я не что?

– Ты не ждешь, что я буду спать в твоей комнате, – с облегчением пролепетала она.

Наблюдая ее неуверенность, я ухмыльнулся.

– Мисс Эллиотт, это деловое соглашение. За пределами этих стен мы будем представлять себя парой. Будем держаться за руки, прижиматься друг к другу, делать все, что делают влюбленные пары. – Я раскинул руки в стороны. – А здесь мы настоящие. У тебя тут свое личное пространство, а у меня свое. Я не буду тебя беспокоить, и я ничего от тебя не жду. – Я не удержался и хихикнул. – Ты же не думала, что я захочу с тобой переспать, правда?

Она вскинула голову и уставилась на меня.

– Не больше, чем я хотела бы переспать с вами, мистер Ванрайан. – Она развернулась и зашагала по коридору, тихо стуча каблуками по паркету.

Продолжая ухмыляться, я последовал за ней. Когда мы дошли до гостиной, она обернулась и сверкнула глазами.

– Это вы меня попросили, мистер Ванрайан. А не наоборот.

– Ты согласилась.

Она скрестила руки на груди и выпустила долго копившийся гнев.

– Я пошла на это, потому что у меня нет выбора. Ваши решения напрямую повлияли на мою жизнь, и я стараюсь не отставать. Я ненавижу лгать, и актриса из меня никудышная.

– Что ты хочешь сказать?

– Если вы хотя бы не попытаетесь быть вежливым или, по крайней мере, вести себя как порядочный человек, ничего не получится. Я не могу так быстро выключить свои эмоции.

Я с досадой откинул рукой челку.

– Что вы от меня хотите, мисс Эллиотт?

– Неужели нам нельзя хотя бы попробовать поладить? Нам наверняка удастся отыскать что-то общее и начать разговор без этих ваших завуалированных оскорблений и напускного высокомерия.

Улыбка тронула мои губы. Я еще раз увидел в мисс Эллиотт стержень.

– Приношу свои извинения. Постараюсь исправиться. Есть ли что-то еще, что вам не нравится, раз уж мы решили поговорить начистоту?

Она молчала и теребила пальцами свою уродливую рубашку.

– Ну же, руби!

– Я не хочу, чтобы вы… гм-м… шлялись, пока мы… пока мы делаем вид, что мы вместе.

– Чтобы я шлялся?

Она отвела глаза.

– Не спали с другими женщинами. Хочу избежать такого унижения.

– Хочешь сказать, что я не могу никого трахнуть?

Ее щеки стали такими пунцовыми, что я испугался, как бы она не взорвалась. Однако она расправила плечи и посмотрела прямо на меня.

– Да.

Для меня это звучало чересчур нелепо.

– Я могу трахать кого угодно!

– Нет!

– Ни хрена, – подчеркнул я последнее слово.

– Нет.

– Хочешь, чтобы я все это время соблюдал целибат? – с недоверием спросил я.

– Я это сделаю, поэтому и ожидаю того же от вас.

Я фыркнул.

– Сомневаюсь, что для тебя это что-то новое.

Она всплеснула руками.

– Вот именно. Хотите трахаться… Тогда отвалите, Ванрайан.

Она схватила пальто и бросилась к двери, а я молча смотрел на ее удаляющуюся фигуру.

Какой же я идиот! Я погнался за ней – во второй раз.

– Кэтрин! – Я выставил руку, не позволив ей открыть дверь. – Извини. Мое замечание было неуместным.

Она обернулась. В ее глазах блестели слезы.

– Да, неуместным. Как и многое из того, что вы произносите.

– Извини, – повторил я. – В отношении тебя это происходит почти инстинктивно.

– Мне от этого не легче.

– Знаю, – согласился я и сменил тактику. – Я не буду.

– Не будешь чего?

– Не буду никого трахать. Я исполню твое желание. – Я всем весом навалился на дверь, ведь если бы она ушла, это было бы реально хреново. – А еще я постараюсь не вести себя как осел.

– Не уверена, что ты в силах изменить твою сущность, но удачи в попытках, – пробормотала она.

Я расслабился: кризиса удалось избежать.

– Я отвезу тебя домой.

Она покачала головой, и я бросил на нее свирепый взгляд.

– Кэтрин, мы договорились, что я перестану вести себя как осел. Я отвезу тебя домой. Завтра нас ждет чертовски долгий день.

– Ладно.

Я схватил пальто и открыл ей дверь, зная, что моя жизнь вот-вот изменится самым непредсказуемым образом.

Оставалось надеяться, что оно того стоило.

9

Ричард

Если не считать нерешительных указаний Кэтрин, поездка прошла в тишине. Чем больше мы отдалялись от моего района, тем мрачнее становилось у меня на душе. Когда мы подъехали к обветшалому дому, я повернулся к Кэтрин.

– Это твой дом?

Она покачала головой.

– Нет. Я снимаю в нем квартиру.

Я остановил автомобиль на парковке и отстегнул ремень безопасности.

– Покажи.

Дважды щелкнув брелоком, я последовал за ней по неровной дорожке. Я надеялся, что к моему возвращению покрышки все еще будут на месте и что автомобиль не угонят.

Я не пытался скрыть своего разочарования, когда осматривал то, что принято называть квартирой-студией. Для меня это была уродливая свалка. Единственными предметами мебели здесь были диван, старый стул и письменный стол, он же и обеденный. Короткая столешница, плита и небольшой холодильник изображали кухню. У стены громоздилось полдюжины коробок. На штанге для вешалок висели непритязательные костюмы и блузки, которые носила Кэтрин.

Я подошел к единственной двери в квартире и распахнул ее. В крошечной ванной был такой маленький душ, что лично я ни за что не смог бы им воспользоваться. Я закрыл дверь и повернулся к Кэтрин. Она с тревогой наблюдала за мной.

Я уже ничего не понимал. Просто шагнул и встал, возвышаясь над ней.

– У тебя есть проблема, о которой мне следует знать?

– Прости?

– У тебя проблемы с наркотиками? Или какая-то иная зависимость?

– Что?! – ахнула она, прижав руку к груди.

Я всплеснул руками.

– Почему ты живешь как бедная церковная мышь? Я в курсе, сколько ты зарабатываешь. Ты можешь позволить себе достойную квартиру. На что ты тратишь деньги?

Она прищурилась и пристально уставилась на меня.

– С наркотиками у меня проблем нет. А что касается траты денег, тут у меня другие приоритеты. Для меня неважно, где спать.

Я огляделся по сторонам.

– А для меня важно. Ты здесь больше не останешься. Собирай свое дерьмо. Немедленно.

Она шлепнула ладошками по бедрам.

– Нет.

Я решительно шагнул вперед. Комната была до того маленькой, что, когда она отступила, ее спина уперлась в стену. Я угрожающе возвышался над ней и внимательно всматривался в ее лицо. Ее глаза были ясными, хотя и сердитыми. Не сводя с нее взгляда, я схватил ее за запястье и задрал рукав. Она с рыком освободилась и подняла сразу обе руки.

– Никаких следов от игл, Ричард, – выплюнула она. – Я не принимаю наркотики. Я не курю их, не глотаю и вообще никак не ввожу в свой организм. Доволен? Или хочешь проверить еще? Может, мне пописать в баночку?

– Нет. Полагаю, я должен тебе доверять. Но если узнаю, что ты солгала, все будет кончено.

– Я не лгу.

Я сделал шаг назад.

– Хорошо. Сегодня вечером ты отсюда съедешь, и это не обсуждается. Я не стану рисковать. Вдруг Грэм узнает, в какой дыре ты живешь?

– А если тебе не предложат работу? Что мне тогда делать? Сомневаюсь, что ты оставишь меня у себя.

Я расхохотался. Она была права.

– На те деньги, что я тебе плачу, ты можешь позволить себе что-нибудь приличное. – Я снова огляделся по сторонам. – И эту мебель ты забирать не станешь.

– Она не моя.

– Слава богу.

– Ты знаешь, что ты сноб? Да, мебель старая, но чистая и пригодная для использования.

Я был вынужден признать, что маленькое помещение выглядело безупречно чистым… но от этого не менее отвратительным. Я проигнорировал ее колкое замечание.

– Эти коробки ты забираешь?

– Неужели необходимо выезжать прямо сейчас?

– Да.

– Да. – Она вздохнула. – Коробки я забираю.

– Хорошо. Я поставлю их на заднее сиденье. Твой… э… гардероб поедет в багажнике. Что еще у тебя есть?

– Пара личных вещей.

Я толкнул в ее сторону пустую пластиковую корзину для белья.

– Сложи их сюда. Выброси всю еду, которая у тебя осталась.

На ее лице появилось странное выражение.

– У меня нет еды, если не считать пары кексов.

Я фыркнул.

– На еду тоже денег не хватает? Неудивительно, что ты такая тощая.

Она вскинула голову.

– Не хочешь хотя бы попытаться быть вежливым? Или ты решил приберечь усилия для тех случаев, когда мы будем на публике?

Я поднял первую партию коробок.

– Скоро сама узнаешь. А теперь собирай свои вещи. Сюда ты больше не вернешься.

* * *

Я открыл дверь гостевой комнаты, ввалился внутрь и, поставив на пол коробки, включил свет. Совместными усилиями, за несколько поездок, мы перевезли все вещи в ее комнату. Я отступил назад и оценил ситуацию. Вещей было немного. У меня возникло искушение спросить, почему их так мало, но я решил, что схватка, которая за этим последует, того не стоит. По ее напряженным плечам и плотно сжатым губам я понимал, что уже достаточно утомил ее этим вечером.

– Кэтрин, поверь мне. Все к лучшему. Теперь, если тебя спросят, ты честно ответишь, что мы живем вместе.

– А если твоя затея провалится, моя жизнь будет разрушена.

– Если моя затея провалится, твоя жизнь будет разрушена в любом случае. Дэвид перестанет тебе доверять и не позволит больше на него работать, он тебя уволит, и ты останешься у разбитого корыта. А так у тебя будет немного денег в банке, и я поспособствую тому, чтобы ты устроилась на новую работу и сняла себе квартиру посимпатичнее. Все у тебя будет гораздо лучше, чем сейчас.

Она смотрела на меня, не мигая.

– А пока поживи в безопасном и более комфортном месте. Постепенно ты обставишь и украсишь эту комнату на твой вкус. У тебя есть доступ ко всей квартире. Помимо моего тренажерного зала, внизу есть отличный бассейн и спа-центр, и я гарантирую тебе роскошную ванную комнату.

– А ванна там есть? – с тоской спросила она.

Я почувствовал странное удовольствие от того, что смог ответить «да», и широким жестом распахнул дверь, явив перед ней массивную ванну. Я впервые увидел ее искреннюю улыбку. Выражение ее лица смягчилось, глаза загорелись. Они и правда были удивительного синего цвета.

– Это твоя ванна, Кэтрин. Пользуйся ею, сколько душе угодно.

– Я так и сделаю.

Я подошел к ее двери.

– Устраивайся поудобнее и ложись спать. Завтра предстоит долгий и трудный день, и нам нужно подготовить тебя к выходным. – Я замешкался, но знал, что мне нужно хотя бы попробовать. – Спокойной ночи, Кэтрин.

– Спокойной ночи, Ричард.

* * *

Кэтрин

Уснуть я не могла, как ни старалась. Я вымоталась и морально, и физически, но расслабиться не удавалось. В голове крутились странные события последних нескольких дней. Неожиданное предложение Ричарда, мой еще более неожиданный ответ и его реакция на мою съемную квартиру. Его коробило от отвращения и ярости, и его обычная требовательность проявилась в полной мере. Не успела я и глазом моргнуть, как мои немногочисленные пожитки перекочевали в багажник его огромной роскошной машины. Я переехала жить в его кондоминиум – на постоянной основе или до тех пор, пока он не осуществит свой безумный план. Безумный план, в котором я теперь участвовала так же, как и мой босс.

В кондоминиуме царила полная тишина. Я привыкла, что по ночам меня окружают звуки: шум автомобилей, шаги других жильцов, крики, вопли и вой сирен за окном. Эти звуки мешали мне спать и порой нагоняли страх, но, оказывается, без них я не могла уснуть. Я знала, что мне ничто не грозит. Это место было в сто, нет, в тысячу раз безопаснее, чем та жуткая студия, в которой я прожила весь год. В таком месте сам бог велел расслабиться и спокойно задремать.

Кровать была широкой и роскошной, постельное белье – дорогим, мягким и гладким, как шелк, а одеяло – легким теплым перышком. Вот только тишина казалась слишком громкой.

Я выбралась из постели и подошла к двери. Открыла ее и сморщилась от скрипа недовольных петель. Потом напрягла слух, но ничего не услышала. Мы находились слишком высоко, чтобы слышать звуки уличного движения, а стены были оснащены такой качественной шумоизоляцией, что она поглощала производимый соседями шум.

Я на цыпочках прошла по коридору и остановилась перед дверью, которая вела в спальню Ричарда. Она была приоткрыта, и я отважно распахнула ее и просунула голову внутрь. Он спал на гигантской кровати – еще более широкой, чем моя, – с обнаженным торсом, положив руку на грудь. Очевидно, события последних нескольких дней его ничуть не тревожили. Лицо выделялось в тусклом свете на фоне темных простыней, и, к моему удивлению, он храпел. Звук был негромкий, но непрерывный. В состоянии покоя, без постоянной усмешки на лице он выглядел моложе и совсем не походил на тирана. В приглушенном лунном свете он казался почти умиротворенным. Я никогда не ассоциировала с ним это слово, и уж точно он бы таким не выглядел, если бы проснулся и обнаружил меня на пороге спальни.

Тем не менее, мне было жизненно необходимо услышать его ровное дыхание и тихий храп. Чтобы знать, что я не одна в этом огромном незнакомом доме. Я простояла так несколько мгновений, после чего, не закрывая дверь, вернулась в свою комнату, также оставив дверь приоткрытой.

Я улеглась в постель и прислушалась. В доме было тихо, но я слышала его храп. Это странное сопение служило мне утешением, спасательным кругом, в котором я отчаянно нуждалась.

Я вздохнула, подумав, что, если бы он знал, что утешает меня, он, вероятно, просидел бы всю ночь без сна, лишь бы лишить меня чувства безопасности, которое мне дарил.

Я уткнулась лицом в подушку и впервые за несколько месяцев разрыдалась.

* * *

Утром, когда я вошла в кухню, он выглядел подавленным. Он отхлебнул из большой чашки и жестом предложил мне воспользоваться кофемашиной на барной стойке.

В неловком молчании я приготовила себе кофе, не зная, что сказать.

– Я не ожидал, что буду не один. У меня нет сливок.

– Ничего страшного.

Он подвинул в мою сторону лист бумаги.

– Я составил твое заявление об уходе.

Нахмурившись, я взяла лист и пробежала глазами текст. Заявление было изложено просто и ясно.

– Ты думал, я сама не справлюсь?

– Мне важно, чтобы оно было выдержано в нейтральном стиле. Я не хотел, чтобы ты подробно излагала причины своего ухода.

Я покачала головой.

– Не понимаю.

– Чего ты не понимаешь? Что на этот раз непонятного? – Он провел рукой по затылку.

– Если ты не в состоянии доверить мне обыкновенное заявление об уходе, как ты собираешься доверять мне настолько, чтобы вести себя, словно мы… – слово застряло у меня в горле, – любовники?

– Одно я знаю о тебе наверняка, Кэтрин: ты умеешь работать. Следовательно, с любой задачей ты справишься на ура. Ты привыкла угождать. Ты будешь вести себя, как мне нужно, потому что тебе нужны деньги, которые я тебе плачу.

Он взял свой кейс.

– Я еду в офис. В коридоре на столе запасной ключ и пропуск в здание. Твое имя уже в списке жильцов, и швейцары не станут тебе докучать. Просто назови свое имя.

– Как… Когда ты все это успел? Еще и восьми нет.

– Я в совете директоров, и любая задача для меня – не проблема. По документам ты проживаешь здесь уже три месяца. Твое заявление об увольнении нужно мне сразу после обеда, после чего ты уйдешь. Я попросил, чтобы мне в офис доставили несколько коробок. Личных вещей у меня там немного, но утром ты поможешь мне их упаковать. Положи в коробки и свои вещи. Я привезу их сюда.

– В офисе у меня почти ничего нет.

– Хорошо.

– Почему ты решил упаковать вещи? Тебя ведь еще не уволили.

Он сверкнул улыбкой. Холодной, лишенной тепла. Улыбкой, от которой собеседнику становилось некомфортно.

– Я решил уйти из компании. Дэвида это разозлит, а Грэм увидит всю серьезность моих намерений. Я приму твое заявление и передам обе бумаги Дэвиду в три часа дня. Жаль, что тебя не будет на этом шоу, но по возвращении домой я опишу тебе все кровавые подробности.

Я смотрела на него во все глаза и не успевала за ходом его мыслей.

– Любишь итальянскую еду? – небрежно осведомился он, как будто секунду назад не выплеснул на меня очередную ошеломляющую новость.

– Хм, да.

– Отлично. Закажу ужин на шесть, и посвятим весь вечер разговорам. Завтра утром ты отправишься в магазин за подходящим нарядом для барбекю, и я заказал тебе парикмахера и визажиста. Хочу, чтобы ты выглядела соответствующе.

Он развернулся.

– До встречи в офисе, милая. – Он рассмеялся, и от его смеха по моему телу побежали мурашки.

Дверь закрылась, и я села на стул. У меня кружилась голова.

Во что я ввязалась?

10

Кэтрин

Утро выдалось для меня напряженным, даже Ричард это почувствовал. Личных вещей в офисе у него было мало, но я помогла ему упаковать несколько наград, книг и пару рубашек, которые он на всякий случай держал под рукой. Я покачала головой, пока складывала одну из них, и провела пальцем по рукаву. Все его рубашки были сшиты на заказ, а на манжетах красовались инициалы RVR – декадентский штрих, который мог нравиться только ему. Его вещи уместились в две коробки. Кабинет был таким же безликим, как и квартира. Оглядевшись, я поняла, что после того, как мы упаковали вещи, помещение почти не изменилось. На первый взгляд никто бы и не заметил разницы.

Мое внимание привлекла небольшая скульптура, и я сняла ее с полки.

– А это ты забираешь, Ричард?

Он уставился на скульптуру, но прежде чем успел ответить, дверь кабинета распахнулась, и вошел Дэвид. При виде нас он остановился как вкопанный. Ричард стоял, прислонившись к столу и держа в руке заявление об увольнении, а я находилась возле открытой коробки и сжимала в руках скульптуру. Лицо Дэвида было чернее тучи.

– Что, черт подери, здесь происходит?

Ричард оттолкнулся от стола и направился в мою сторону. Он вырвал у меня скульптуру, с ухмылкой швырнул ее в коробку и накрыл сверху крышкой.

– Больше нам здесь делать нечего, Кэтрин. Иди к своему столу и жди меня.

Я застыла на месте. Ощущение его пальцев, скользящих по моей щеке, вывело меня из ступора.

– Милая, – мягко пробормотал он. – Идем.

Я растерянно заморгала и посмотрела на него. Милая? Что он делал?

Он наклонился ближе, и я ощутила на коже его теплое дыхание.

– Со мной все будет в порядке, иди к своему столу. Мы уйдем через минуту. – Он обхватил рукой мою талию и подтолкнул вперед.

Окончательно сбитая с толку, я выполнила его просьбу. Но не успела я сделать и шага, как Дэвид завопил. Он выкрикивал ругательства, орал и пытался меня схватить.

Ричард оттолкнул его и встал между нами.

– Ты ее не тронешь, Дэвид. Ты меня понял?

– Какого хрена! Ты… ты ее трахаешь, Ричард? Хочешь сказать, что у тебя интрижка с ассистенткой?

Я затаила дыхание, не зная, что будет дальше.

– Это не интрижка, Дэвид. Мы любим друг друга.

Дэвид рассмеялся – сухим, колким, безрадостным смехом.

– Любите друг друга? – усмехнулся он. – Да ты ее терпеть не можешь. И уже много месяцев пытаешься от нее избавиться!

– Это мое прикрытие. Ловушка, в которую ты угодил.

– Ты только что подписал себе в этой компании смертный приговор, – ледяным тоном произнес Дэвид.

Ричард ухмыльнулся.

– Слишком поздно. – Он толкнул в сторону Дэвида два листа плотной фирменной бумаги. – Я увольняюсь. И моя невеста тоже.

Дэвид разинул рот.

– Твоя невеста? Ты готов угробить свою карьеру ради этой паршивой задницы? Ради занудного, никчемного траха?

Все произошло так быстро, что я не успела их остановить. Дэвид закричал, а уже через миг Ричард стоял над его лежащей фигурой, так плотно сжав кулак, что побелели костяшки. Он возвышался над ним, вздымая грудь, как мужчина, защищающий что-то или кого-то, кого он любил.

– Ты больше никогда не будешь говорить о ней в таком духе. Ты вообще больше никогда не будешь о ней говорить. Точка. Мы сегодня же отсюда уходим. Мне надоело, что ты измываешься надо мной и диктуешь, в кого мне влюбляться и где. Для меня все кончено – и с тобой, и с корпорацией «Андерсон».

– Ты об этом пожалеешь, Ричард. – Дэвид сплюнул и вытер с лица кровь.

– Единственное, о чем я жалею, так это о том, что потратил безумное количество времени, предоставляя тебе лучшие гребаные рекламные кампании, которые когда-либо производила эта фирма. Посмотрим, насколько успешным ты станешь, когда я уйду.

Он отступил на шаг.

– Милая, захвати свои вещи. Мы уходим. Сейчас же.

Я побежала к своему столу, схватила сумочку и пальто. Те немногие предметы, которые я обнаружила ранее в своем столе, уже лежали в коробках Ричарда. Я проследила за тем, чтобы на моем компьютере не осталось личной информации, а рабочее место выглядело аккуратно. Я знала, что Ричард стер данные со своего жесткого диска, посмеиваясь, пробормотал: «Удачи, ублюдки» – и выключил компьютер. Оставалось только догадываться, что там обнаружат айтишники.

Он вышел из кабинета, не обращая внимания на Дэвида, который выкрикивал непристойности, грозил судебными исками и повторял, что тот разорится. Ричард кивком указал на выход, и я поспешно открыла дверь и побежала за ним по коридору. Дэвид следовал за нами, продолжая осыпать нас бранью и оскорблениями. Другие сотрудники и руководители наблюдали за происходящим. Я не сводила глаз со спины Ричарда, уверенная, что и спереди он выглядит величаво. Он шел, высоко подняв голову и расправив плечи, ничуть не смущенный устроенной им сценой.

Когда мы подошли к лифту, он нажал на кнопку, а я повернулась лицом к толпе, которая наблюдала за происходящим. Никто не понимал, что происходит, но все явно наслаждались драматизмом.

– Было приятно, но сейчас я ухожу. Желаю вам удачи в работе на кровопийцу, которого мы все знаем как Дэвида. – Двери открылись, и он закинул внутрь коробки, после чего широко махнул рукой. – После вас, миледи.

Покраснев от смущения, я вошла. Когда двери начали закрываться, он высунул руку, заставив их снова открыться.

– Кстати, чтобы вы перестали сплетничать и что-то там себе придумывать, – да! Мы с Кэтрин вместе. Она лучшее, что я взял из этой компании.

С этими словами он схватил меня, притянул к себе и поцеловал. Двери лифта закрылись, заглушив шокированные вздохи.

* * *

Ричард молниеносно отпрянул от меня, а я, спотыкаясь и тяжело дыша, отшатнулась к стене. Его поцелуй был решительным и осознанным, даже с оттенком ярости.

– Зачем ты это сделал?

Он нагнулся, поднял коробки и пожал плечами.

– Захотелось уйти громко. – Он усмехнулся. – Судя по тому, с какой скоростью в этой отрасли расходятся сплетни, к вечеру о нас будут знать все. – Он рассмеялся, откинув голову назад. – Этот ублюдок, сам того не подозревая, оказал мне гигантскую услугу.

Двери открылись, и я последовала за ним к машине.

– Услугу? То есть ты… все это спланировал? – спросила я, усевшись на пассажирское кресло.

Он хитро улыбнулся, как мальчишка.

– Нет. Я планировал поступить по-другому, но, когда он ворвался в мой кабинет, быстро все переиграл. – Он подмигнул и надел солнцезащитные очки. – Я это умею, Кэтрин. Если клиент жаждет изменений, учишься соображать на ходу. Дэвид все понял, как только увидел коробки. Я решил, что недурно будет разыграть эту сценку.

– Недурно для кого? Было жуть как неловко.

– Это была реклама. Название игры. В одном-единственном эпизоде вся фирма не только узрела разрыв моих отношений с Дэвидом, но и проведала о нас. К тому времени, как завтра мы доберемся до Грэма, он уже будет в курсе. Ему доложат, что я ударил Дэвида, который говорил гадости о моей любимой. Идеально. Я бы лучше и не придумал, даже если бы попытался.

Я ошеломленно покачала головой. Я бы никогда не назвала то, что только что произошло, «идеальным».

– Расслабься, Кэтрин, – фыркнул он, ловко объезжая автомобили. – Все кончено. Тебе не нужно туда возвращаться. Я позвоню адвокату и позабочусь о том, чтобы мы подкосили Дэвида первым же залпом.

– Первым залпом?

– Дэвид ненавидит негативную рекламу для фирмы. Если он подумает, что я преследую его за невыполненные обещания и нездоровую рабочую атмосферу, он ничего не предпримет. Это просто для подстраховки.

Я вздохнула и прислонилась лбом к прохладному стеклу.

– Вторая половина дня у тебя свободная. Может, пройдешься по магазинам?

– В этом есть необходимость?

– Да. Я же говорил, что мне нужно, чтобы ты выглядела соответствующе. У меня есть личный стилист. Я позвоню ей и договорюсь, чтобы вы встретились сегодня после обеда. А вечером будем придерживаться своих планов.

– Превосходно.

Он включил музыку громче, отбивая ритм на руле и игнорируя мой сарказм. Я ненавидела походы по магазинам, в основном потому, что у меня никогда не было денег, чтобы приобрести то, что хочется. А что, может, это будет весело – не платить за обновки из своего кармана?!

По крайней мере, я на это надеялась. После сегодняшнего утра мне было необходимо как-то развлечься.

* * *

Вскоре после того, как мы вернулись в кондоминиум, Ричард расписался в получении конверта. Он открыл его и сунул мне черную кредитную карту.

– Что это?

– Для твоих походов по магазинам.

Я взглянула на лицевую сторону карты и увидела свое выбитое серебром имя.

– Как? А, неважно. – Я вздохнула. Было очевидно, что Ричард получал все, чего хотел.

Он сел и потянулся за картой.

– Подпиши ее и пользуйся. Я позвонил Аманде Келли – она и есть тот самый личный стилист, о котором я рассказывал. Она ждет тебя через час.

– Замечательно.

– В чем дело?

– Разве она не могла прислать мне платье? Я уверена, что ты уже в красках описал ей наряд, который хотел бы видеть на мне завтра.

Он покачал головой.

– Это не только на завтра, Кэтрин. Я ведь уже говорил. Избавься от всех своих вещей. Я хочу, чтобы ты носила платья, хорошо сшитые костюмы, элегантные наряды. Дорогую обувь. Я хочу, чтобы ты полностью обновила свой гардероб.

– Нижнее белье мне тоже выбросить? – спросила я и даже сама уловила в своем тоне сарказм.

Он замер, растерянно заморгал и рассмеялся.

– А стержень в тебе все-таки есть. Да. Выброси все. Купи все новое. Соответствующее той роли, которую будешь играть.

Я закатила глаза и взяла карточку.

– Ладно. Но это не означает, что мое нижнее белье кто-то увидит?

– Да что с тобой не так? – прорычал он. – Мне еще ни разу не приходилось умолять женщину тратить мои деньги. Обычно им не терпится заполучить доступ к моему банковскому счету. Почему ты такая упрямая, черт возьми?

Я встала.

– Тогда попроси одну из них сыграть любящую невесту в этом нелепом фарсе. – Я было тронулась с места в сторону выхода, но остановилась, когда его длинные пальцы обхватили мою руку.

– Кэтрин.

Я встряхнула рукой и освободилась.

– Что? – выпалила я.

Он поднял руки.

– Я не понимаю, в чем проблема с покупкой новой одежды.

Я устало потерла глаза.

– Если завтрашний день не принесет тебе желаемого результата, получится, что ты выбросил деньги на ветер. Все это безумие окажется напрасным.

– Все это безумие?

Я сморгнула навернувшиеся на глаза слезы.

– То, что мы делаем вид, будто помолвлены. То, что ты забрал меня из дома, что мы оба бросили работу, и теперь ты заставляешь меня проводить с тобой время. Даже Дэвид знал, как я тебе не нравлюсь, Ричард. Как ты надеешься осуществить свой план?

Он пожал плечами.

– Если (это маловероятно, но вдруг) спектакль провалится, у тебя останется ворох красивой новой одежды, которую ты сможешь носить на следующую работу. Давай говорить откровенно: твоя лачуга – это не дом; мы подберем для тебя что-нибудь более подходящее. Взгляни на ситуацию с такой точки зрения. – Он шагнул вперед. – И, честно говоря, Кэтрин, я судил о тебе слишком поверхностно. Я не испытываю к тебе неприязни. И мне все больше нравится слушать, как ты со мной споришь.

Я не знала, что ответить на его неожиданное заявление.

– Думаю, нужно объявить перемирие. В одном ты права. Мы должны выступить единым фронтом, а у нас это не получится, если мы находимся друг с другом в конфронтации. Так что у меня созрело предложение.

– Я слушаю, – пролепетала я, почти испугавшись того, что он сейчас скажет.

– Ты пойдешь магазинам и будешь тратить мои деньги. Ты оставишь там баснословную сумму. Считай это компенсацией за все гадости, которые я наворотил за последний год. Я пока кое с кем созвонюсь и отдам необходимые распоряжения. Когда вернешься вечером домой, мы посидим и поговорим, чтобы лучше друг друга узнать. И в завтрашний день войдем уже парой. Согласна?

Я прикусила щеку, пристально глядя на него.

– Согласна.

– Отлично. И кое-что еще.

– Что?

Он вытянул руку, в его ладони лежала маленькая коробочка.

– Я хочу, чтобы ты его надела.

Я застыла и уставилась на коробочку.

– Оно не кусается.

– Что это? – прошептала я, уже зная ответ.

– Обручальное кольцо.

Я продолжала стоять как вкопанная, и он разочарованно вздохнул.

– Не жди, что я встану на колено.

– Нет! – ахнула я.

– Тогда бери.

Дрожащей рукой я открыла коробочку. Большой бриллиант-солитер в винтажной оправе из белого золота переливался на свету. Это было изысканное украшение.

Я подняла взгляд на Ричарда.

– Я описал тебя продавщице и сказал, что хочу для тебя что-то простое, но потрясающее. Там были и покрупнее, но я подумал, что тебе понравится это кольцо.

Эти необычные, добрые слова тронули мою душу.

– Оно мне нравится.

– Тогда надень. Это часть образа.

Я надела кольцо. Оно идеально мне подошло, но ощущения все равно были странные.

– Я присмотрю за ним, пока не придет время его вернуть.

Он фыркнул.

– Я уверен, что ты будешь стараться изо всех сил. Но, принимая во внимание твою неуклюжесть, я его застраховал.

Я закатила глаза, и ощущение теплоты испарилось в ту же секунду. Он посмотрел на часы.

– Отлично. Автомобиль будет ждать тебя снаружи. Езжай и придай себе в презентабельный вид.

Он повернулся и вышел из комнаты.

Я подняла сумочку, кольцо вспыхнуло на свету. Что ж, похоже, теперь у меня есть жених.

Я была помолвлена с мужчиной, которому не нравилась, но который был готов закрыть на это глаза, лишь бы устроиться на новую работу и досадить прежнему боссу.

Безусловно, именно из такого материала и сотканы мечты.

11

Кэтрин

Вторая половина дня пролетела, как вихрь. Ричард сообщил Аманде свои пожелания, и этот список оказался бесконечным. Платья, брюки, юбки, блузки, костюмы – мимо меня проплывало бесконечное море тканей и цветов. У меня появились новые купальники, нижнее белье и ночные рубашки. Вещи одна за другой примерялись, обсуждались и либо отбрасывались, либо дополняли постоянно растущую кучу одобренной одежды.

К счастью, понаблюдав за мной какое-то время, она заменила всю выбранную ранее обувь на туфли на низком каблуке. Она заверила меня в том, что и в ней я буду выглядеть стильно, но при этом сохраню шансы оставаться в вертикальном положении.

Последней каплей стала спортивная одежда, которую она попыталась мне всучить. К тому моменту я пылала от ярости. Я не могла представить, чтобы когда-нибудь мне потребовалась одежда для тренировок. Господи, да у него в квартире располагался частный тренажерный зал. Когда она сказала, что эти вещи есть в списке Ричарда, я всплеснула руками и попросила ее самостоятельно выбрать все, что она сочтет подходящим. А у меня терпение лопнуло.

Я выскочила из магазина в новых джинсах и шелковой футболке насыщенного красного цвета, держа в руках наряд на следующий день. По-видимому, Ричард не хотел, чтобы я вернулась домой в своих «старых шмотках».

Подавленная и уставшая, я всю дорогу ехала молча. Открыла квартиру своими ключами и занесла пакеты с обновками. Из коридора доносилась музыка. Я знала, что Ричард занимается в тренажерном зале, поэтому повесила новое платье в шкаф, убрала остальные вещи, а затем позвонила в дом-интернат проверить, как там Пенни. Медсестра сказала, что она спит, но день прошел не лучшим образом, поэтому мне не стоит ее навещать. Я сидела, смотрела в окно, и на меня накатила грусть. Я ненавидела такие дни, однако она была права. Если бы я поехала к Пенни, то расстроилась бы еще сильнее.

Я спустилась вниз и стала копошиться на кухне. Она была оснащена всем необходимым, но в ней почти не было ничего съестного, за исключением фруктов и нескольких приправ в шкафах и холодильнике.

– Ты что-то ищешь?

Я испуганно выпрямилась. Ричард стоял, прислонившись к дверному косяку и накинув полотенце на широкие плечи. Его кожа блестела от пота, волосы были влажными, и, несмотря на это, он выглядел безупречно.

– У тебя почти нет еды.

– Я не умею готовить. Я или заказываю еду на вынос, или моя домработница оставляет мне что-нибудь.

– Домработница? – Он не упоминал, что у него есть домработница.

Он кивнул и глотнул из бутылки с водой, которую держал в руках.

– Придется снова нанимать. Последняя уволилась пару недель назад. – Он махнул рукой. – Они все приходят и уходят.

Я с трудом сдержала улыбку. Эта новость не стала для меня неожиданностью.

– Я умею готовить.

Он ухмыльнулся.

– Да, ты говорила.

Я проигнорировала его саркастический тон.

– Я умею поддерживать в доме чистоту, делать покупки и готовить.

– Зачем?

– А почему нет?

– Зачем тебе это?

– Ричард, – терпеливо начала я, – я сейчас без работы. У меня масса свободного времени. Зачем тебе нанимать кого-то еще, когда здесь я?

Он задумчиво нахмурился.

– Люди сочтут это нормальным. – Увидев его растерянный взгляд, я объяснила: – Что я буду хозяйничать в нашем доме. Что я буду заботиться о… тебе.

Он с сомнением почесал затылок.

– Правда?

– Да.

– Ладно, я согласен. На время. Расплачивайся за все своей картой.

Я кивнула.

– Покупай все, что нужно, чтобы содержать дом в чистоте. Если потребуется помощь, обращайся.

– Хорошо.

Я почувствовала облегчение. Мне было бы привычно делать покупки и готовить ужин. Оставаться при деле и убираться в квартире.

– Как прошел разговор с адвокатом?

– Продуктивно. – Он осушил бутылку и бросил ее в мусорное ведро. – Как прошел шопинг?

Я закатила глаза.

– Все куплено согласно списку, которым ты ее снабдил.

– Я же говорил, что хочу, чтобы у тебя было все новое.

– Ты этого добился.

Он подошел ближе и пощупал длинными пальцами рукав моей футболки.

– Мне нравится.

– Отлично. Это ты ее купил.

– Ты потратила много моих денег?

– Тысячи. Я уверена, что заставлю тебя стоять на паперти.

К моему изумлению, он улыбнулся. Настоящей улыбкой, от которой засияли глаза, а лицо стало задорнее и моложе.

– Наконец-то ты делаешь то, что я тебе велю.

Я фыркнула. Он протянул мне конверт.

– Вот.

Я осторожно взяла конверт. Наощупь он казался плотным и тяжелым.

– Что там?

– Ключи от машины.

– Моей машины? – пропищала я.

– Я же говорил, что обеспечу тебя машиной. Она на парковочном месте семьсот девять, рядом с двумя другими моими автомобилями. Там же найдешь и твой пропуск. С его помощью будешь заезжать и выезжать из гаража.

– Что?..

– Это «Лексус». Безопасный. Надежный. И красный, под цвет твоей футболки.

– Это не обязательно.

– Нет. Обязательно. Это тоже часть образа, Кэтрин. Мы продаем себя как пару, и детали важны. Запомни. – Он пожал плечами. – У него хорошая стоимость при перепродаже – это следует учитывать на тот случай, когда все закончится. Если не захочешь его оставить, всегда сумеешь выгодно продать. Так или иначе, он твой. Как часть сделки.

Я покачала головой.

– Как ты можешь себе все это позволить? Я знаю, что тебе неплохо платили, но не настолько.

Его лицо потемнело.

– Когда мои родители умерли, я унаследовал много денег.

– О! Прости, Ричард. Я не знала. Они умерли недавно?

Он выпрямился и напряг плечи.

– Четырнадцать лет назад. Это не была большая потеря, так что прибереги свое сочувствие для других. Это был первый раз, когда их действия пошли мне на пользу.

Я не знала, как реагировать.

– Так что о деньгах не беспокойся.

Он повернулся и вышел из кухни.

– Я пойду в душ, потом закажу ужин. На столе я оставил для тебя список – просмотри его. Когда вернусь, поговорим. Нам нужно со всем этим разобраться.

– Нам предстоит работа над имиджем?

– Угадала. Найди на стеллаже хорошую бутылку красного. Полагаю, оно мне понадобится. – Он снова ухмыльнулся. – Если при виде бутылки чувствуешь, что вино хорошее, значит, так оно и есть.

На этой приятной ноте он развернулся и ушел, а я продолжала смотреть ему вслед.

Ричард

Когда я вернулся, Кэтрин сидела на одном из барных стульев. Рядом стояла открытая бутылка, и она потягивала вино из бокала, изучая лежащие перед ней бумаги. Я сделал глубокий вдох и направился к ней. Я принес ее список, чтобы мы смогли обсудить детали. За этот вечер нам предстояло вспомнить как можно больше эпизодов из нашей жизни, чтобы успешно блефовать на завтрашнем мероприятии. Мы должны были убедить Грэма, что мы пара. Я знал, что вечер будет долгим.

Я все еще был напряжен после недавнего разговора – это происходило каждый раз, когда я упоминал о своих родителях, даже если и в двух словах. Я ненавидел вспоминать о них и своем прошлом.

Кэтрин смотрела на меня своими ясными глазами. Ее волосы падали на плечи, и я не мог не заметить, как подходит к ее бледной коже и яркому оттенку волос красный цвет. Я молча налил бокал вина и сел рядом с ней, вытесняя из головы эти странные мысли.

– Скоро будет ужин. Я заказал тебе каннеллони. Надеюсь, понравится.

Она кивнула.

– Одно из моих любимых блюд.

Я с ухмылкой поднял свой список.

– Знаю.

Я сделал глоток вина, наслаждаясь вкусом. Она выбрала одно из моих любимых.

– Ну что, начнем? – предложил я, постучав по бумагам на барной стойке.

* * *

Несколько часов спустя я плеснул в бокал остатки вина. Это был мучительный вечер, и я чувствовал себя изможденным. Я никогда не говорил о своем прошлом и не раскрывал подробностей личной жизни. К счастью, поскольку у нас было много вопросов, мне не пришлось чересчур углубляться в отдельные темы. Она знала, что я единственный ребенок в семье, что мои родители умерли, а также все важные факты: где я ходил в школу, мои любимые занятия, цвета, еда, что мне нравилось, а что нет. Я удивился, обнаружив, что многие из этих фактов она уже знает – она наблюдала за мной в офисе, а я ее наблюдательность недооценивал.

Я узнал о Кэтрин много нового. Она имела возможность наблюдать за моим поведением, хотя долгое время оставалась лишь тенью на обочине моего мира. Она говорила о своем прошлом не менее сдержанно, чем я, но сообщила мне достаточно. У нее тоже не было ни братьев, ни сестер. Ее родители умерли, когда она была подростком, и она выросла со своей тетей, которая сейчас жила в интернате для пожилых людей. Она не окончила высшее учебное заведение, пришла в «Андерсон» в качестве временного работника, да так там и задержалась. Когда я спросил почему, она ответила, что не была уверена в своем будущем и решила работать, пока не поймет, чего хочет. Я принял этот ответ, хотя он и показался мне странным. Я понятия не имел, что у нее в голове.

Я вздохнул и сел. Кэтрин рядом со мной напряглась, и я откинул голову назад, глядя на нее с плохо скрываемым раздражением.

– Полагаю, мы пробежались по основным фактам, Кэтрин. Я даже знаю название твоего любимого крема для рук на случай, если это понадобится. – Ее списки были гораздо более подробными, чем мои. – Однако все это бесполезно, если ты будешь напрягаться каждый раз, когда я к тебе приближаюсь.

– Я просто не привыкла, – призналась она. – Ты… э… обычно меня нервируешь.

– Нам придется держаться рядом, – напомнил я. – Влюбленные всегда держатся вместе. Гладят друг друга, ласкаются. Перешептываются, переглядываются. Так бывает, когда между людьми возникает близость. У меня такое чувство, что семья Гэвинов очень дружна. И если я не могу коснуться твоей руки так, чтобы ты не вздрогнула, никакие факты не помогут нам убедить Грэма.

Она вертела в руках бокал, то и дело проводя пальцами по ножке.

– К чему ты ведешь?

– Я буду прикасаться к тебе, шептать тебе что-то на ухо, гладить твою руку и даже целовать тебя. Буду называть тебя милой и использовать другие ласковые прозвища. У нас будет все, как у любой другой влюбленной пары.

– По-моему, ты говорил, что никогда не любил.

Я хихикнул.

– Я создал достаточно рекламных роликов на эту тему, так что запросто смогу имитировать. Кроме того, я часто позволял удовлетворять свои естественные потребности, а это, по сути, то же самое.

– Секс без любви – это трение частей тела и все.

– В таком трении нет ничего плохого. Секс без любви – как раз то, что мне нравится. Любовь что-то делает с людьми. Она их меняет. Делает слабыми. Она все усложняет. Мне такое неинтересно.

– Это грустно.

– Не в моем мире. А теперь вернемся к поставленной задаче. Готова ли ты не убегать с криком, когда я неожиданно прикоснусь к тебе или поцелую тебя? Ты с этим справишься? – Я постучал пальцем по лежащим перед нами спискам. – Чтобы наше предприятие оказалось успешным, нам нужно нечто большее, чем факты.

Она вздернула подбородок.

– Да.

– Отлично, тогда давай что-нибудь попробуем.

– Что ты предлагаешь?

Я погладил пальцем подбородок.

– Ну, раз уж трах ради траха не рассматривается, придумаем что-то другое. Или ты хочешь попробовать?

Она закатила глаза, но ее щеки побагровели.

– Нет. Предложи что-нибудь еще.

Я подавил смешок. Временами она вела себя забавно. Я протянул руку ладонью вверх в знак приглашения.

– Делай, как я.

Она медленно положила руку на мою, и я сомкнул пальцы вокруг ее миниатюрной ладошки. Ее кожа была прохладной и мягкой, и я с ухмылкой сжал ее пальцы, прежде чем отпустить.

– Видишь, я тебя не обжег и не поранил.

Я беспокойно встал и начал ходить по кругу.

– Нам придется притворяться, будто нам друг с другом комфортно. Если я поцелую тебя в щеку или обниму за талию, ты сделаешь вид, что это абсолютно нормально. – Я потянул за подол рубашки. – Тебе придется ответить мне тем же. Тянись ко мне, улыбайся, смейся, когда я наклоняюсь и что-то шепчу. Приподнимись на цыпочки и поцелуй меня в щеку. Или куда-нибудь еще. Понимаешь?

– Да. – Она ухмыльнулась, и на ее лице появилось озорное выражение.

– Что?

– Если ты называешь меня милой, то я тоже могу называть тебя как-нибудь… особенно?

– Я не любитель прозвищ. Что конкретно ты имеешь в виду?

– Что-нибудь простое.

С этим я бы еще смирился.

– Например?

– Дик[2], – с невозмутимым лицом произнесла она.

– Нет.

– Почему нет? Это краткая форма твоего имени, и она… э… подходит тебе во многих отношениях.

Я пристально посмотрел на нее. Я был уверен, что она в курсе, что это прозвище закрепилось за мной в индустрии, и пыталась подшутить.

– Нет. Выбери что-нибудь другое.

– Надо подумать.

– Вот и подумай. Но Дик не подходит.

Ее губы дрогнули, и я закатил глаза.

– Прекрати, Кэтрин.

– Хорошо. Дик – идеальный вариант, но я придумаю что-то еще.

Я проигнорировал ее шутку.

– Нет, хватит. – Я шагнул и встал перед ней, встретившись с ее удивленным взглядом. – Ну что, потренируемся?

– Потренируемся?

Я взял пульт и нажал на кнопку, перебирая музыку до тех пор, пока из динамиков не загудела медленная, нежная мелодия.

– Потанцуй со мной. Привыкай быть рядом со мной. – Я протянул руку и произнес единственное слово, которое никогда не употреблял в общении с ней до последних нескольких дней. – Пожалуйста.

Когда я помог ей встать, она не сопротивлялась и неловко подошла ближе. Я вздохнул, обнял ее за талию, притянул к себе и вдохнул аромат ее волос. Мы начали двигаться, и я поразился тому, насколько естественно это у нас получалось. Она была гораздо меньшего роста, чем те женщины, с которыми я встречался, и едва доходила до моих плеч, а ее голова не доставала до моего подбородка. В моих руках она казалась легкой и хрупкой и как-то уютно прилегала к моему телу. Через несколько минут скованность в ее плечах исчезла, и она позволила свободно водить себя по комнате. Ее движения были на удивление грациозны, учитывая, как часто я видел ее спотыкающейся.

Какой-то голос в моей голове прошептал, что, возможно, ей все это время нужен был кто-то, кто поддерживал бы ее, а не ломал.

От этой мысли я остановился, отпрянул назад и посмотрел на нее сверху вниз. Она тревожно заморгала, и я понял, что она ожидала услышать какое-нибудь неприятное замечание. Вместо этого я погладил ее по щеке, и она распахнула глаза.

– Что ты делаешь?

– Хочу тебя поцеловать.

– Зачем?

– Для практики.

Ее хриплое «о» растворилось у меня во рту, когда мои губы коснулись ее губ. Они оказались удивительно мягкими и податливыми и с готовностью слились с моими. Мне не было неприятно, и я даже почувствовал, как от этого соприкосновения по спине пробежало тепло. Я отпустил ее губы, но тут же снова поцеловал ее, на этот раз мимолетно коснувшись ее губами.

Я отступил назад и разомкнул объятия. Атмосфера вокруг нас накалилась, и я ухмыльнулся.

– Видишь, не так уж и плохо. Если ты меня поцелуешь, это тебя не убьет.

– И тебя, – с дрожью в голосе возразила она.

Я рассмеялся.

– Думаю, не убьет. На что только ни пойдешь ради работы.

– Верно.

Я схватил пульт и выключил музыку.

– Молодец, Кэтрин. Мы достаточно сблизились, на сегодня хватит. Завтра важный день, так что нам обоим не помешает отдохнуть.

– Хорошо, – прошептала она.

– Ты сегодня отлично поработала. Спасибо.

Я повернулся, а она осталась стоять, уставившись мне в спину.

12

Кэтрин

Я снова не могла уснуть, поэтому на цыпочках прошла по коридору и толкнула дверь Ричарда. Он лежал на животе, обхватив одной рукой подушку, а другую свесив с края массивной кровати. Он храпел – и мне непременно нужно было услышать это низкое, хриплое жужжание.

В тусклом свете я внимательно изучала его лицо. Провела пальцем по своим губам, все еще потрясенная тем, что он меня целовал, обнимал и мы танцевали. Я знала, что это являлось частью его грандиозного плана, но в некоторые моменты видела перед собой проблески другого человека, не такого, которого привыкла видеть. Искренняя улыбка, блеск в глазах, даже доброе слово – все это каждый раз заставало меня врасплох. Мне бы хотелось, чтобы он чаще проявлял эту часть себя, но он держал свои положительные эмоции под контролем. Я это уже поняла и знала, что, если я что-нибудь скажу, он еще больше замкнется в себе. Поэтому я молчала – по крайней мере, пока. Хотя была вынуждена признать, что целоваться с ним было приятно. Какие бы ядовитые слова ни вылетали из его рта, его губы были теплыми и мягкими, а прикосновение нежным.

Он застонал и перевернулся на другой бок, прихватив с собой одеяло; его длинный, стройный торс обнажился. Я сглотнула, отчасти из чувства вины за то, что пялюсь на него, отчасти от удивления. Он был красив – по крайней мере, внешне. Он пробормотал что-то бессвязное, и, оставив дверь приоткрытой, я побежала обратно в свою спальню.

Хотя этим вечером он вел себя любезнее, чем обычно, я сомневалась, что он обрадуется, заметив, что я разглядываю его спящего.

Однако его тихое урчание помогло мне погрузиться в мирный сон.

* * *

Я вышла из квартиры пораньше и отправилась навестить Пенни. Она бодрствовала и пребывала в хорошем настроении. Сегодня она меня узнала, ущипнула за нос, и мы разговаривали и смеялись, пока она не заснула. Она дремала, а я разглядывала нарисованные ею маленькие картины. Особенно мне понравилась картина с полевыми цветами, и я любовалась ею, когда она зашевелилась. Она понаблюдала за мной, затем подкатила на мне на кресле и потянулась к картине.

– Мне нравится эта. – Я улыбнулась. – Она напоминает, как мы собирали летом цветы.

Она рассеянно кивнула.

– Вам придется спросить у моей дочери, продается ли она. А где дочь, я точно не знаю.

У меня перехватило дыхание. Она опять начала заговариваться. Минуты просветления наступали все реже, а интервалы между ними становились все длиннее, но я знала, что лучше ее не расстраивать.

– Тогда я возьму картину и пойду поищу вашу дочь.

Она потянулась за кистью и повернулась к мольберту.

– Попробуйте. Возможно, она сейчас в школе. Моя Кэти очень занятая девчушка.

– Спасибо, что уделили мне время, миссис Джонсон.

Она жестом указала на дверь. Я вышла из комнаты, сжимая в руках ее картину и с трудом сдерживая слезы. Она меня не узнала, но в глубине сердца по-прежнему считала своей дочерью. А я продолжала считать ее своей семьей.

Это послужило отрезвляющим напоминанием о том, почему я согласилась на предложение Ричарда. Почему решила притворяться тем, кем не являлась.

Ради нее.

Я вытерла глаза и пошла обратно в квартиру.

* * *

Когда я открыла дверь, Ричард встретил меня с хмурым выражением лица.

– Где ты была? У тебя же назначена встреча!

Я сделала глубокий вдох и сосчитала до десяти.

– И тебе доброго утра, Ричард. Сейчас всего десять. Моя встреча в одиннадцать. У меня вагон времени.

Он проигнорировал мое приветствие.

– Почему ты не отвечала на телефонные звонки? Я звонил. И почему не взяла свою машину?

– Я навещала Пенни. Ее дом-интернат в двух шагах отсюда, и я пошла туда пешком.

Он вцепился в небольшой холст, который я прижимала к груди.

– Что это?

Он с легкостью забрал у меня картину и принялся ее рассматривать.

– Ты не повесишь здесь это дерьмо.

Я сглотнула подступившую к горлу горечь.

– Я об этом и не мечтала. Я собиралась повесить ее в своей комнате.

Он вернул мне маленький холст.

– Как хочешь. – Он отошел от меня и оглянулся через плечо. – Твою одежду привезли. Я положил ее в шкаф в твоей комнате, а сумки оставил на кровати. Сожги все, что ты сейчас носишь. Я больше не хочу этого видеть.

Потом он исчез.

* * *

Позднее в тот же день, вернувшись в квартиру, я почувствовала себя другим человеком. Меня отполировали, отчистили и до блеска натерли воском. Волосы помыли с увлажняющим шампунем, потом на них нанесли кондиционер, затем их подстригли каскадом и высушили феном, так что они свисали по спине длинными, роскошными волнами. После того, как мне сделали макияж, я едва узнала себя в зеркале. Глаза стали огромными, губы пухлыми, а кожа безупречной, как фарфор. Я поспешила наверх и надела новое нижнее белье и платье, которые мы с Амандой выбрали на вторую половину дня; она подсказала мне, что это идеальный вариант. Белоснежное, с цветочным узором, платье было красивым и воздушным – и напоминало о лете. В удобных босоножках на низком каблуке я была уверена, что смогу держаться прямо и не падать.

Чувствуя, как внутри растет напряжение, я сделала глубокий вдох.

Пришло время узнать, одобрит ли Ричард мой образ.

* * *

Ричард

Я нетерпеливо барабанил по барной стойке, когда услышал стук каблуков. Я повернул голову, и стакан, из которого я как раз собирался выпить, замер на полпути ко рту.

Эта женщина была не той Кэтрин, которую я привык видеть. Как я и предполагал, в подходящей одежде, со стильной стрижкой и макияжем она оказалась довольно симпатичной. В отличие от окружавших меня ярких, самоуверенных женщин, она обладала сдержанной красотой, которую несла с достоинством. Обычно я общался с женщинами иного склада, но в данном случае этот вариант должен был сработать.

Я взглянул на ее руку и нахмурился.

– Где кольцо?

– Ой.

Она открыла крохотную сумочку, достала оттуда коробочку и надела кольцо.

– Его нужно носить постоянно. Оставь коробку здесь.

– Я сняла его для маникюра. И забыла надеть. – Она улыбнулась широкой, почти дразнящей улыбкой. – Большое спасибо, что напомнил, дорогой.

Я вскинул брови.

– Дорогой?

– Тебе не нравился Дик, поэтому я выбрала другое ласковое прозвище. Ну, знаешь, как у влюбленных.

Я скрестил руки на груди и пристально посмотрел на нее.

– По-моему, ты надо мной смеешься.

– Ни за что на свете! – Она встряхнула головой, и по спине перекатились темные волны волос. – Ну что, я подхожу?

– Не зря я угрохал столько денег.

Она взяла сумочку.

– Ты так умело подбираешь слова, Ричард. Так мягко и лирично. Не понимаю, как это женщины не выстраивались в очередь, притворяясь, что любят тебя.

Я усмехнулся. Мне нравилось ее чувство юмора. Проводил ее до порога и открыл дверь. Она стояла и ждала, пока я ее запру, а потом с ухмылкой подам ей руку.

– Готова, милая?

Она закатила глаза и вложила свою руку в мою.

– С тобой хоть на край света, дорогой.

– Тогда давай сделаем это.

* * *

Кэтрин приняла мою протянутую руку, и я помог ей выйти из машины. Ее глаза стали размером с блюдца, когда она осматривала этот необычный дом и прилегающую к нему территорию. Даже я был впечатлен. Грэм Гэвин обладал роскошным поместьем.

– Старайся контролировать свои эмоции, – пробормотал я и прижал ее к себе в надежде, что это будет выглядеть естественно. Она не сопротивлялась и прильнула ко мне всем телом, пока парковщик отгонял мою машину на стоянку. – Расслабься.

Она посмотрела на меня снизу вверх и нахмурилась.

– Допустим, ты привык к такой роскоши, Ричард. А вот я не привыкла. – Ее взгляд метался из стороны в сторону, на лице отразилась паника. – Мне здесь не место, – прошептала она. – Меня мигом разоблачат.

Я наклонился, чтобы поймать ее взгляд.

– Не разоблачат, – прошипел я. – Я буду рядом, и мы будем вести себя как влюбленные. Все решат, что я предпочел карьере тебя и нас, а ты, черт возьми, будешь вести себя так, как будто ты охренеть как меня любишь. Поняла?

Она запрокинула голову, на ее лице была написана неуверенность.

– Ты справишься, Кэтрин, я знаю, что ты сможешь, – произнес я более мягким тоном. – Нам обоим нужно, чтобы это сработало.

Она заглянула мне через плечо.

– К нам идет Грэм Гэвин.

– Значит, шоу начинается, дорогая. Я буду тебя целовать, а ты притворяйся, будто тебе это нравится. Представь, что я только что сделал тебе подарок. Я и правда преподнесу тебе подарок, если справишься с этой первой встречей.

Мгновение она оставалась прежней, а затем в ее взгляде появилась решимость, и она мне улыбнулась. Ее лицо из симпатичного превратилось в красивое. Перемена застала меня врасплох, и я уставился на нее, поражаясь своим мыслям.

– Ричард! – воскликнула она. – Ты ко мне слишком добр!

Сказать, что я был шокирован, когда она вытянула руку, запустила пальцы в мои волосы и притянула мой рот к своему, значит не сказать ничего. Я быстро пришел в себя, крепко обнял ее и поцеловал слишком страстно для публичного места. Услышав за спиной кашель, я улыбнулся и отстранился от нее. Кэтрин посмотрела на меня снизу вверх и непринужденно коснулась моих губ.

– Оттенок «пыльная роза» тебе не идет, – поддразнила она, вытирая мне рот.

Я снова поцеловал ее в губы.

– Я же просил прекратить мазаться этой штукой. Да и какой смысл? Я все равно смою ее своими поцелуями. – Я обнял ее и повернулся поприветствовать Грэма.

– Извините, Кэтрин легко возбуждается. – Я ухмыльнулся. – А кто я такой, чтобы устоять?

Он усмехнулся, протянул руку и представил меня своей жене Лоре. Почти такая же невысокая, как Кэтрин, с золотистыми волосами, собранными в элегантный пучок, она являла собой олицетворение грации.

Я, в свою очередь, представил Кэтрин как свою невесту и улыбнулся, когда она покраснела и поприветствовала их обоих.

– Скажи нам, что тебя так взволновало, Кэтрин? – с улыбкой попросила ее Лора.

– Ричард только что рассказал мне о неожиданном подарке. Он меня постоянно чем-то удивляет. Пожалуйста, зови меня Кэти. Ричард почему-то настаивает на моем полном имени, но я предпочитаю Кэти.

Я покачал головой.

– Красивое имя для красивой женщины.

Она закатила глаза, и Лора хихикнула.

– Ты никогда не убедишь его в обратном, Кэти. Люди такие упрямые! – Она схватила Кэтрин за руку и потянула ее прочь. – Идем. Позволь представить тебе мою семью. Дженна умирает от желания с тобой познакомиться. Так что за подарок он тебе преподнес?

Я шел за ними следом и внимательно слушал, гадая, что она выдумает. Драгоценное украшение? Поездку куда-нибудь? Такие экстравагантные подарки любили получать все, с кем я встречался.

Но Кэтрин меня удивила. В очередной раз.

– Ричард сделал щедрое пожертвование в приют «Не-убей», в котором я работаю волонтером. Я сказала ему, что боюсь, как бы они не закрылись из-за нехватки средств.

Лора оглянулась через плечо с широкой улыбкой.

– Какой благородный жест, Ричард. Мы с Грэмом дополним ваше пожертвование. Мы оба питаем слабость к животным.

Кэтрин ахнула.

– О, Лора, тебе не нужно этого делать!

Лора обняла ее за руку.

– Разумеется, нужно. Сколько ты уже работаешь там волонтером?

На этот вопрос ответил я, мысленно вознеся благодарность спискам, которые мы составили, и своей феноменальной памяти.

– Три года. Она дважды становилась волонтером года.

– Вот чудо! Грэм, не забудь выписать чек для Кэти, когда вы с Ричардом уйдете поговорить.

Ее слова меня воодушевили. Если он собирался говорить со мной наедине, то, я надеялся, это означает именно то, что я думал.

Грэм улыбнулся Лоре.

– Я так и сделаю, любовь моя.

* * *

Я собирался держаться рядом с ней, но мои планы срывались на каждом шагу. После того как нас познакомили с Дженной, ее мужем Адрианом, их старшим сыном Адамом, его женой Джулией и двумя детьми, наши с Кэтрин пути разошлись. Дженне не терпелось встретиться с Кэтрин, ее зеленые, как у отца, глаза горели. Это была привлекательная блондинка среднего роста с дружелюбной улыбкой. Ее муж напоминал полузащитника, такой же широкоплечий, высокий, темноволосый и темноглазый. Их взаимное обожание было очевидным, если не сказать немного тошнотворным.

Дженна вцепилась в Кэтрин и потащила ее знакомиться с другими женщинами, а Грэм представил меня нескольким ключевым сотрудникам. Было ясно, что намерения Грэма ни для кого не секрет. Он познакомил меня со своими самыми уважаемыми сотрудниками, и я знал, что их мнение будет учитываться, поэтому лез из кожи вон, надев свою самую обаятельную маску. Первое время я еще поглядывал на Кэтрин, гадая, не говорит ли она или не делает чего-нибудь, что могло бы навредить нашему положению, но она выглядела удивительно спокойной и, казалось, отлично себя контролировала. Грэм заметил мою озабоченность и добродушно меня поддразнил.

– Расслабься, Ричард. Никто ее у тебя не похитит. Обещаю.

Я вымученно усмехнулся.

– Безусловно. Она… она довольно застенчивая, вот и все, – неуверенно пробормотал я. Я не мог объяснить ему, почему мне было необходимо держаться рядом с ней.

– Ты ее защищаешь.

Я ее защищал? Вот как он подумал?

– Последние несколько дней выдались тяжелыми. Для нас обоих.

Он кивнул с серьезным видом.

– Я слышал о том, что случилось.

Отлично.

– Я не мог позволить ему так ее ругать или обесценивать наши отношения. Пришло время уйти, и неважно, как это повлияет на мою карьеру, – убежденно заявил я. – Я хотел, чтобы наши отношения – наши настоящие отношения – перестали быть тайной. Я хотел, чтобы мир узнал, что мы помолвлены.

– Ты ставишь ее на первое место.

– Всегда.

Он похлопал меня по плечу.

– Пойдем познакомлю тебя с людьми, Ричард.

* * *

Чуть позже я подошел к небольшой группе людей, с которой стояла Кэтрин. Я наблюдал за Гэвинами и за тем, как они общались, и мое предположение подтвердилось. Они не стеснялись проявлять свои чувства. Оказываясь рядом друг с другом, пары постоянно соприкасались. И Лора, и Грэм были также преисполнены нежности к своим детям и внукам. Я знал, что мне нужно продемонстрировать такую же привязанность к Кэтрин. И надеялся, что она сумеет ответить мне тем же.

Женщины смеялись и качали головами. Кэтрин заговорила.

– Я знаю, что для человека, который обычно так трясется над своим здоровьем, Ричард ведет себя ужасно. Он ест слишком много красного мяса! При каждом удобном случае, особенно в «Финлис». Каждый раз полукилограммовый рибай. – Она усмехнулась. – Я забросила попытки его остановить, потому что не вижу в них смысла. Зато теперь, когда я для него готовлю, он ест лучше. Когда я переехала к нему и обнаружила в ящике стола флаеры с меню на вынос, их количество меня напугало.

Я подошел к ней сзади, обнял за талию, притянул к груди и чмокнул в шею. Она едва заметно вздрогнула.

– А как насчет тебя, Кэтрин?

Широко улыбаясь, я окинул взглядом небольшую группу женщин, с которыми она разговаривала.

– Она об этом постоянно беспокоится, но я каждый день ловлю ее за поеданием бутербродов с арахисовым маслом с джемом. – Я покачал головой, глядя на нее сверху вниз. – Я все время твержу тебе, милая, что нужно есть больше белка. Ты такая крохотная, что легко уместишься в мой карман.

Женщины дружно вздохнули. Очевидно, я сказал нечто правильное.

– Не нужно так ненавидеть арахисовое масло и джем, дорогой, – возразила Кэтрин. – Мне, как твоей ассистентке, повезло, что я успевала проглотить хотя бы один бутерброд.

Я еще раз ее поцеловал.

– Каюсь, детка. Нельзя было допускать, чтобы ты стала для меня настолько незаменимой.

Женщины рассмеялись, а Дженна с улыбкой похлопала одну из них по плечу.

– Берегись, Эми, тебя предупредили. Если Ричард попадет в нашу фирму, про обеденные перерывы можно будет забыть.

Эми рассмеялась.

– Я выведаю у его невесты все его секреты, чтобы легко его контролировать.

Ага, это Эми Таннер, девушка Брайана, и, судя по всему, моя будущая ассистентка. Я улыбнулся ей. Она была абсолютно в его вкусе: высокая, красивая и холеная.

– Привет, Эми. Брайан в выходные уезжает?

Она кивнула.

– Очередная командировка. Он сказал, что напомнит тебе о гольфе на следующей неделе, когда вернется.

– Жду с нетерпением.

– Надеюсь, я не разочарую тебя как ассистентка после того, как тебе помогала твоя невеста. Естественно, если ты войдешь в нашу компанию.

Я немного напрягся, но Кэтрин рассмеялась, похлопав меня по руке.

– Ричард великолепен! – восторженно воскликнула она. – Работать с ним – одно удовольствие. Уверена, вы отлично поладите.

Дженна подмигнула Кэтрин.

– Она говорит как влюбленная женщина.

Кэтрин легко вздохнула и прижалась ко мне. Она подняла взгляд и погладила мой подбородок, на ее губах играла нежная улыбка.

– Потому что я и есть влюбленная женщина, – низким и хриплым голосом произнесла она.

Это была сцена, достойная «Оскара».

* * *

День клонился к закату. Мы ели, разговаривали, знакомились с людьми. Часто, когда мы оказывались в разных компаниях, я поднимал голову и видел, что Кэтрин смотрит на меня. Я развлекался, наблюдая за ее реакцией, и посылал ей воздушный поцелуй или подмигивал, чтобы увидеть, как она краснеет. Она заливалась румянцем каждый раз, когда я к ней подходил, обнимал за талию и целовал в плечо или щеку. Она отлично играла свою роль и всегда с теплотой принимала мои знаки внимания. А пару раз сама подходила ко мне, вставала на цыпочки и что-то шептала мне на ухо. Она брала пример с Дженны, которая бормотала что-то Адриану, а тот слушал ее со снисходительным выражением лица, низко наклонив голову. Я не сомневался, что Дженна шептала что-то гораздо более интимного свойства, нежели Кэтрин, но никто, кроме нас, этого не знал.

В какой-то момент Грэм отвел меня в сторону и спросил, найдется ли у меня в понедельник время для еще одной беседы. Я с трудом удержался, чтобы не издать победоносный клич: мы это сделали! Вместо этого я ответил, что в понедельник утром у нас с Кэтрин запланировано одно мероприятие, зато после обеда я свободен. Я не хотел показаться слишком нетерпеливым, но как только он понимающе кивнул и напомнил мне, что по понедельникам в офисе по выдаче брачных лицензий всегда полно народу, поэтому мы перенесем встречу на два часа дня, я осознал свою ошибку.

Он решил, что что мы собираемся подать заявление. Но вместо того, чтобы его поправить, я согласился, что два часа – идеальное время, и пожал ему руку. Я заметил, что люди стали уходить, и поблагодарил его за гостеприимство. Когда он напомнил о пожертвовании, я сказал, что уладим этот вопрос в понедельник – на самом деле я понятия не имел, как называется приют.

Когда я подошел к Кэтрин, она беседовала с Лорой.

– Готова, милая? – спросил я. – Помню, вечером ты хотела еще повидаться с тетей.

– Да, хотела. – Кэтрин повернулась к хозяйке. – Спасибо за прекрасный день.

Лора просияла и обняла ее.

– Твоей тете повезло, что у нее есть ты. Было приятно познакомиться, моя дорогая девочка. Надеюсь, скоро увидимся. Не забудь, что я говорила о твоей свадьбе!

Кэтрин кивнула и взяла меня под руку. Мне было приятно, когда Лора потянулась и поцеловала меня в щеку.

– Рада познакомиться, Ричард. С нетерпением жду новых встреч. – Она подмигнула. – И здесь, и в офисе.

Я усмехнулся.

– И я.

– Грэм выписал вам чек на пять тысяч?

Я растерянно посмотрел на нее, потом на Кэтрин.

Пять тысяч?

Судя по всему, я был великодушен. Я ухмыльнулся, решив, что оно того стоит.

– Нет, но он выпишет мне его в понедельник.

– Отлично. А теперь, влюбленные голубки, насладитесь окончанием этого дня.

Я хрипло рассмеялся, Кэтрин побагровела, а улыбка Лоры стала шире.

– Я так и собирался, – заверил ее я, подмигнул и оттащил свою невесту.

Все время, что мы шли к машине, я улыбался. В душе я торжествовал. Мой план сработал.

13

Ричард

В понедельник утром Кэтрин посмотрела на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

– Мы сделаем что?

Я вздохнул, сложил бумагу и положил ее на барную стойку.

– Я не хотел показаться слишком нетерпеливым, поэтому соврал Грэму, что у нас с тобой на утро запланировало одно дело. Он решил, что мы хотим подать заявление, а я его не поправил.

Она собрала тарелки и отнесла их к раковине. Мне пришлось признать, что она оказалась отменным поваром. Я не мог вспомнить, когда в последний раз ел дома завтрак не из коробки. Вчера она уехала на своей машине «по делам», а когда вернулась, мне пришлось два раза выходить из дома, чтобы помочь ей занести все продукты, которые она накупила. Я решил, что она спятила, но потом передумал. Вчера она приготовила на ужин вкуснейшую курицу, а сегодня ее омлет превзошел все мои ожидания. Как и кофе. Я убедился в том, что она не зря купила новую кофеварку.

Она прислонилась к раковине и вытерла лицо.

– Пусть он думает, как хочет. Мы же не обязаны так поступать.

Я покачал головой.

– Нет. Мы это сделаем. Мне нужна бумажка. Не обязательно вступать в брак, достаточно иметь брачную лицензию.

– Ричард.

Я поднял чек, который только что подписал.

– Считай это честный поступок в обмен на мое пожертвование. – Я внимательно посмотрел на нее. – Мое безумно щедрое пожертвование.

У нее хватило такта выглядеть смущенной.

– Я же тебя предупреждала, что понятия не имею, какую сумму люди из твоего круга сочтут щедрой. Когда Лора об этом заговорила, одна из женщин стала ехидничать и заявила, что не стала бы считать щедрым вклад меньше тысячи. – Она пожала плечами. – Прежде чем я успела хорошенько подумать, то выпалила, что ты пожертвовал пять тысяч. Она сразу прикусила язык.

– Держу пари, что так оно и было. И ничего страшного в этом нет. За исключением того, что теперь ты моя должница, так что я оформлю, так сказать, фальшиво-настоящую брачную лицензию.

Она вылила свой кофе в раковину.

– Ладно. Пойду приготовлюсь.

Кэтрин прошмыгнула мимо меня, и поскольку она вызвала у меня желание ее разозлить, я схватил ее за запястье и усадил себе на колени. Она ахнула и начала пихаться, а я расхохотался над ее безрезультативными действиями.

– Хочешь, потру тебе спинку?

– Нет!

– Я сделаю еще одно пожертвование.

Она толкнула меня локтем в ребра, отчего я ослабил хватку, и вскочила на ноги.

– Будь осторожен, Ричард, а не то я отвезу тебя в свой приют и кастрирую!

Я расхохотался над ее негодованием. Она освободилась и ушла, что-то бормоча себе под нос.

Уж не знаю, почему мне так нравилось ее возмущение, но оно мне нравилось.

* * *

Грэм пожал мне руку и предложил сесть за стол переговоров. Его кабинет, как и все остальное здание, являлся олицетворением скромного богатства. Мебель была самого высокого качества, а произведения искусства были подобраны со вкусом. Полки, занимавшие целую стену, были заставлены наградами и фотографиями победивших рекламных кампаний. У меня возникло острое желание, чтобы их ряды пополнила и моя кампания.

Мы подождали, пока его ассистентка принесла нам кофе и ушла, закрыв за собой дверь. Грэм улыбнулся и взял с тарелки печенье.

– Судя по слухам, это печенье не сравнится с тем, что печет твоя Кэти. Но все равно угощайся.

– Боюсь, она меня избаловала. Ее выпечка выше всяких похвал.

Он прожевал, проглотил и вытер рот.

– Надеюсь, твое сегодняшнее дело прошло успешно, Ричард?

Я похлопал себя по карману, стараясь выглядеть самодовольным.

– Все документы готовы. Я получу лицензию через три дня. – Я слегка улыбнулся. – Осталось убедить Кэтрин сбежать со мной в Лас-Вегас и пожениться официально.

Грэм нахмурился и сделал глоток кофе.

– Прости, но стиль Лас-Вегаса не для твоей Кэти.

Я не знал, что ответить, и, чтобы потянуть время, пил кофе. Я понятия не имел, какой «стиль» ей подходит, но не мог ему в этом признаться и решил подчеркнуть застенчивость ее натуры.

Я откашлялся и кивнул.

– Ты прав, это не в ее стиле. Однако пышной свадьбы не хотим ни она, ни я. Когда наступит момент, мы провернем все тихо, в тесной компании. Кэтрин решительно настаивает на скромной церемонии.

– У нее нет родных, кроме тети?

– Верно.

– Лора упомянула, что она в доме-интернате?

Я кивнул.

– Она пожилая, и здоровье у нее не ахти. Кэтрин ее часто навещает.

– Ах, как досадно. – Он посмотрел мимо меня в окно. – Лора и Дженна очарованы твоей девушкой.

Я не знал, что сказать. Я не собирался говорить о Кэтрин, но, очевидно, у меня не было выбора.

– Так многие говорят.

Он широко улыбнулся.

– Оно и понятно. Она восхитительна.

– Да, она такая.

Он сменил тему и постучал по лежавшей перед ним папке с файлами.

– Я поделился твоей идеей по поводу рекламной кампании с нашей командой.

– И?

– Они со мной согласились. Считают, что это блестящий ход.

Я опустил голову. От его похвалы мне стало приятно.

– Я рад.

Он расслабленно откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на меня. Я чувствовал себя как на последнем суде. Я выдержал его пристальный взгляд, и он, наконец, заговорил.

– На то, чтобы построить этот бизнес, ушли годы напряженной и самоотверженной работы. То, чем мы здесь занимаемся, крайне важно.

Я молча кивнул.

– Я редко нанимаю сотрудников за пределами своей фирмы, Ричард. Те, кто не является членами семьи, были со мной долгое время и стали частью моей семьи. Здесь, в «Гэвин Груп», мы заботимся о нашей семье.

– Это уникальная концепция, Грэм. Большинство работодателей относятся к своим сотрудникам не так, как вы. Признаюсь, для меня это первый опыт.

– Знаю. Должен сказать, я насторожился, услышав твое имя, Ричард. Твоя репутация бежит впереди тебя.

Я притворился пристыженным.

– Я не в силах изменить свое прошлое, Грэм, но точно знаю, что хочу чего-то другого. – Я наклонился вперед, серьезный и нетерпеливый. – Я хочу работать здесь. Я докажу тебе, что мое место среди вас. Дай мне шанс. Позволь продемонстрировать, на что я способен.

– Мы работаем как одна команда. Мы вместе празднуем победы и принимаем поражения.

– Знаю. И с нетерпением жду возможности наблюдать это в действии. Быть частью чего-то, а не только получать деньги и молчать.

– Когда ты успел так измениться, Ричард? Это Кэти заставила тебя желать чего-то другого?

– Да, – без колебаний ответил я. – Она послужила катализатором. И сейчас я хочу большего. – По крайней мере, это была правда.

Он потер подбородок.

– Я считаю, что ты очень талантлив и мог бы привнести в команду новую струю, новый взгляд, которого нам не хватало. У меня все еще остаются сомнения, но Лора всячески защищает и продвигает тебя с тех пор, как с тобой познакомилась.

– Неужели? – удивился я.

– Она думает, что такой замечательный человек, как Кэти, может любить только того, кто умеет отдавать. Она думает, что ты именно такой человек. Она видит в тебе что-то особенное.

Я не нашелся, что ответить. Я сомневался, что кто-то когда-либо что-то во мне «видел».

Он пододвинул мне папку с файлами.

– У меня для тебя предложение, Ричард. Я хочу, чтобы ты взял эти бумаги, ознакомился с ними и пришел ко мне в пятницу утром.

– Ты не хочешь, чтобы я пролистал их сейчас?

– Нет. Я хочу, чтобы ты прочел их внимательно, обдумал все условия и решил, действительно ли ты этого хочешь. Если согласишься, мы подпишем контракт в пятницу, и ты приступишь к работе в следующий понедельник.

– Я могу приступить сегодня.

Он тихо усмехнулся и погладил себя по подбородку.

– Мне нравится твой энтузиазм. Однако в твои первые рабочие дни я хочу быть рядом, а сейчас я вынужден уехать вместе с Лорой. Она последнее время хандрит, и я повезу ее на любимый курорт немного отдохнуть. Мы вернемся в четверг вечером, и в пятницу увидимся с тобой.

– Сожалею.

– С Лорой все в порядке. Ей нужно немного побыть одной. А на что не пойдешь ради любимой женщины, не так ли?

– Разумеется.

Он взмахнул рукой и указал на кабинет.

– Это мое дело, и я его люблю, Ричард, но Лора – моя жизнь. Мне важно, чтобы и ты почувствовал разницу. Кэти будет рядом еще долгое время после того, как твоя карьера завершится. Старайся уделять пристальное внимание ее потребностям.

Ошеломленный, я молча смотрел на него. Он встал.

– Прочитай бумаги, сделай пометки, и в пятницу все обсудим. Проведи пару дней со своей симпатичной девчушкой, а потом, я надеюсь, мы вместе окунемся с головой в новое, захватывающее предприятие. Договорились?

Я пожал ему руку.

– Договорились.

* * *

Я открыл дверь и нахмурился, услышав женские голоса. Очевидно, у Кэтрин была гостья, о которой я не знал. Я внимательно слушал, и когда женщина засмеялась, я понял: Дженна Дэвис приехала нас навестить.

Интересно.

Я вытянул руку за спину, снова открыл входную дверь и с грохотом захлопнул.

– Кэтрин! Где ты, милая? Подойди и поздравь своего мужчину! – закричал я и ухмыльнулся.

Она с испуганным видом выскочила из-за угла.

– Ричард?

Я раскрыл объятия и подошел к ней.

– Иди сюда.

Она бросилась вперед, и я схватил ее и закружил. Она рассмеялась от неожиданности, и прежде чем успела что-то сказать, я опустил ее на пол, обнял ее лицо и прижался губами к ее губам.

Грудь наполнило странное тепло. Несомненно, это была благодарность за то, что она подыгрывала мне, обняла меня за затылок и притянула к себе. Она тихонько захныкала, когда мой язык скользнул внутрь и соединился с ее языком, и я не смог сдержать стон. Поцелуй с ней оказался недурным бонусом.

За спиной кто-то кашлянул, я улыбнулся и испуганно отпрянул от Кэтрин.

– У нас гости? – спросил я, зная, что Дженна меня слышит.

– Да.

– Я бы сказал, что мне жаль, но это не так. Я слишком взбудоражен, дорогая. – Я провел пальцем по ее щеке. – Не мог дождаться, когда вернусь домой и поделюсь с тобой новостями.

Она смотрела на меня и выглядела в точности как любящая, исполненная надежд невеста.

– Здесь Дженна, – выдохнула она.

Я обернулся и улыбнулся.

– Привет, Дженна.

– Извините, что помешала, – произнесла Дженна и хитро улыбнулась. – Я могу уйти.

Я обнял Кэтрин и прижал ее к себе.

– Нет, все в порядке. Я просто…

– Слишком взбудоражен, – договорила она за меня. – Это волнение как-то связано со встречей с моим отцом?

Я кивнул.

– Мне нужно изучить пару документов и поговорить с моей девушкой, но, думаю, что мы будем работать вместе.

Она захлопала в ладоши и лучезарно улыбнулась.

– Я так рада!

– Я тоже.

Кэтрин обняла меня за шею и притянула к себе.

– Я тобой горжусь! – заявила она и нежно поцеловала меня в губы.

На это купился даже я. Дженна рассмеялась.

– Я, пожалуй, пойду. По-моему, вам двоим стоит побыть наедине.

– Тебе не обязательно уходить, – настаивал я.

– Нет, все в порядке. – Она надела пальто. – Я привезла Кэти несколько журналов по интерьеру. Она сказала, что теперь, когда у нее есть время, она хочет затеять здесь небольшую перестановку. – Она огляделась по сторонам и скорчила гримасу. – В самом деле, Ричард, тебе следовало заставить ее сделать это раньше. Это истинно мужское логово.

Я оглядел свое жилище.

Неужели? А по мне, так нормальная квартира.

– Она может делать все, что захочет. Я постоянно ей об этом твержу. – Я надеялся, что мой ответ прозвучал искренне.

– Отлично. Полистай журналы, Кэти, а потом съездим за покупками. – Она улыбнулась. – Может, и другие журналы тебя вдохновят.

Щеки Кэтрин вспыхнули, и мне стало любопытно, почему она так смутилась при упоминании журналов.

Дженна ушла, заливисто смеясь и осыпая нас воздушными поцелуями. Кэтрин и я стояли, уставившись друг на друга.

– Хочешь кофе?

– Было бы здорово.

Я последовал за ней на кухню и сел за барную стойку. Лениво поднял стопку журналов и стал разглядывать обложки, а когда добрался до двух нижних, моя рука застыла. Они были толстые, блестящие, с ярким названием «Идеальная свадьба». Я взглянул на Кэтрин, теперь понимая ее реакцию.

– Хочешь мне что-то сказать?

– Она спросила, какие у нас планы. Я ответила, что конкретных планов пока нет, потому что на нас разом свалилось много всего. Она решила, что эти журналы нам помогут.

Я глотнул из дымящейся кружки, которую она мне поднесла, и с наслаждением вздохнул. Она готовила отличный кофе.

– Грэм тоже спросил, какие у нас планы.

– И что мы будем делать? Они так и будут спрашивать. С меня достаточно уже того, что ты подал заявление на получение фальшивой брачной лицензии. Я не собираюсь играть фальшивую свадьбу.

Я закрыл лицо руками.

– Знаю. Я такого не ожидал.

– Что это значит?

– Грэм мне нравится. Я хочу на него работать. Хочу, чтобы он мною гордился. Не знаю почему, но для меня это важно.

Пару мгновений она изучающе смотрела на меня.

– К чему ты клонишь?

– Я думал, все будет проще, – признался я. – Я думал, что он познакомится с тобой на каком-нибудь мероприятии, и все. Я и представить себе не мог, что ты и его дочь станете подругами или что его жена будет от тебя без ума. – Я оттолкнул журналы, разрушив аккуратную стопку. – Я не рассчитывал, что они станут частью моей жизни вне офиса.

– И?

– Подозреваю, что наш контракт продлится немного дольше, чем я предполагал. Трех месяцев будет мало.

Она провела пальцем по краю глянцевой обложки и обвела контур книжного шкафа.

– На сколько дольше?

– Ты бы согласилась на контракт сроком действия минимум шесть месяцев с перспективой продления еще на шесть?

Она в ужасе разинула рот.

– Выслушай меня.

Она закрыла рот и кивнула.

– Грэм признал, что у него остаются сомнения. Я быстро пролистал документы в машине. Предложение хорошее, если не считать того, что оно предусматривает пятимесячный испытательный срок. Думаю, он собирается за мной наблюдать. Если ты уйдешь раньше испытательного срока или сразу по его истечении, это будет выглядеть подозрительно.

– Думаешь, шести месяцев хватит?

– Возможно, но, скорее всего, получится дольше. Мне необходимо знать, что ты останешься.

Она промолчала и отвела взгляд. Я почувствовал, как в груди нарастает паника. Без Кэтрин я бы не справился. Вот так ирония судьбы! Даже смешно. Я так долго мечтал от нее избавиться, а теперь нуждался в ней больше, чем мог предположить. А все эта треклятая карма.

– Можно пересмотреть условия, – сквозь зубы предложил я.

Наконец она подняла глаза.

– Твои условия и так прекрасны. Я не прошу больше денег.

– Ты согласна остаться?

– На год.

– Хорошо. Этого хватит. К концу года Грэм рассмотрит мой потенциал. Его перестанет в такой степени волновать моя личная жизнь. – Я тревожно барабанил пальцами по холодному граниту. – Но я должен задать тебе еще один вопрос.

– Какой?

– Я бы хотел прикрыть все тылы. Чтобы у Грэма не осталось и тени сомнений.

– Я не понимаю, о чем ты.

Какое-то время я смотрел на ее, а затем произнес слова, которые, как я считал, не произнесу никогда в жизни.

– Ты выйдешь за меня замуж, Кэтрин?

14

Ричард

Она потеряла дар речи. Ее губы шевелились, но она не произносила ни слова. А затем сделала то, чего я меньше всего ожидал.

Расхохоталась. Громко, раскатисто. Прикрыла рот ладонью, но взрыв хохота это не заглушило. По ее щекам текли слезы, но она все равно продолжала смеяться.

Я никогда не слышал, чтобы она так смеялась, и, хотя ее смех был крайне заразителен, повод для него меня смущал.

Я откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Не вижу в этом ничего смешного, мисс Эллиотт.

Я рассчитывал, что, услышав мое официальное обращение, она прекратит истерику, но она захохотала пуще прежнего.

Я шлепнул ладонью по гранитной столешнице.

– Кэтрин!

Она навалилась на барную стойку, вытирая глаза. А потом посмотрела на меня, и все началось сначала. Последовали новые взрывы хохота.

Я слез со стула и шагнул к ней, хотя и не понимал зачем. Что я с ней сделаю? Встряхну ее? Дам ей пощечину? Я схватил ее за руки и, не раздумывая, припал к ее губам, заставив замолчать. Я целовал ее, крепко прижав к своему телу, и снова почувствовал странное тепло. Хотел наказать ее и заставить замолчать.

Вот только это было похоже не на наказание. А на наслаждение. Горячее, пульсирующее наслаждение.

Я со стоном оторвался от нее, моя грудь высоко вздымалась.

– Ты закончила? – прорычал я.

Она молча посмотрела на меня и кивнула.

– Пока ты снова не расхохоталась, я повторю свой вопрос: Кэтрин, ты выйдешь за меня замуж?

– Нет.

Я слегка встряхнул ее.

– Ты говорила, что выйдешь, если придется.

Она вздохнула и в очередной раз поразила меня своей реакцией. Она обхватила ладонями мое лицо и погладила по щеке.

– Тебе уже говорили, что ты чересчур порывистый, мой дорогой?

– Спонтанность всегда оказывала мне хорошую службу.

– Я бы назвала это вспыльчивостью, ну а ты зови как хочешь, лишь бы это позволяло тебе спокойно спать.

– Почему твой ответ «нет»?

– Ричард, не торопись, подумай. Тщательно все обдумай. Если интуиция тебя не подводит и Грэм что-то подозревает, а ты женишься на мне прямо сейчас, это только усилит его подозрения, а не уменьшит их.

Я смотрел в ее голубые глаза и обдумывал ее слова. Я отступил назад, она опустила руки, и я с досадой осознал, что она права.

– Ну, блин.

– Я права. Ты же знаешь.

– Да, знаю.

– Прости, что ты сказал? – поддразнила она.

– Не испытывай удачу.

Она хитро улыбнулась, и мне пришло в голову, что она меня больше не боится. Я не знал, хорошо это или плохо.

– Вернемся к этому вопросу позже, Кэтрин.

Она оттолкнулась от барной стойки и обошла вокруг меня.

– Позже, так позже. – Она подняла журналы и засунула их под мышку. – А пока мне нужно кое-что почитать. Хочу подыскать пару идей для своей комнаты.

Она было хотела уйти, но я удержал ее.

– Пока ты не углубилась в чтение, вызови старшего по дому. Что-то не так с дверью моей спальни.

Она остановилась и широко распахнула глаза.

– Да?

Я взял из вазы с фруктами яблоко и рассеянно потер его о рубашку.

– Я никогда плотно ее не закрываю, но, когда просыпаюсь утром, она открыта настежь. Даже не знаю, что с ней не так. Пусть ее починят.

– О, я…

Я нахмурился. Она вся покраснела, и это был не обычный румянец на щеках. Ее грудь и шея покрылись пятнами, а цвет лица стал почти багровым.

– Что?

– Твоя дверь не сломана, – выпалила она.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что это я ее открываю.

Настала моя очередь испытать шок.

– Зачем?!

– Э… здесь… слишком тихо.

– Не понял.

Она подошла ближе и стала теребить уголки журналов.

– В первую ночь я не могла уснуть. В моей прежней квартире всегда было шумно. Сирены, люди, машины, постоянный гвалт. А здесь так тихо, что даже страшно. Я проходила мимо твоей двери и услышала храп.

Я прищурился.

– У меня искривление носовой перегородки.

– Если слегка распахнуть твою дверь и оставить ее приоткрытой, я даже в своей комнате буду слышать твой э… храп и знать, что я не одна. Это… утешает.

Я понятия не имел, как ответить на ее застенчивое признание. Мое присутствие ее утешало?

– Ну, тогда ладно.

– Я больше так не буду.

Я махнул рукой.

– Делай как хочешь. Я не возражаю.

Она развернулась и ушла, а я смотрел ей вслед. Она не попросила ее не целовать, и даже не упомянула того, что я ее поцеловал. Вместо этого она призналась, что нервничает, а я, сам того не ведая, помогаю ей уснуть. Она также подчеркнула, чем плоха моя идея жениться на ней прямо сейчас. Каждый из нас оказал друг другу услугу. Мы были квиты.

Однако позднее тем же вечером я выключил свет и приоткрыл свою дверь, избавив ее от необходимости идти по коридору. Бог знает, какой сварливой она может быть, если не выспится.

* * *

На следующий день я внимательно просмотрел документы. Предложение было достойным, а социальный пакет – щедрым. Единственное, что меня беспокоило, так это пятимесячный испытательный срок. Нормой считались три месяца, и мне не удавалось отделаться от мысли, что тут кроется какой-то подвох. Я встал, начал расхаживать по кабинету и в конце концов уставился в окно на шумный город. Мне здесь нравилось. Мне нравилось, что жизнь в нем бурлит, но при этом него легко можно выбраться за город и быстро очутиться на просторах природы. Мне нравилось, что я могу без проблем сесть в самолет, и мне нравилось, что рядом вода. Не знаю почему, но мне все это было важно.

Мои мысли прервал стук, и я повернул голову. В дверях стояла Кэтрин, с чашкой кофе в руках.

– Я подумала, что кофе тебе не помешает.

Я взял чашку и сделал глоток.

– Спасибо.

– Ты изучил его предложение?

Я сел и жестом показал ей последовать моему примеру.

– Да.

– Ты как будто не рад.

– Нет, все в порядке. Он предлагает щедрый соцпакет, множество льгот и бонусов, размер которых будет зависеть от моей производительности. Все как обычно.

– Но?

– Меня беспокоит испытательный срок.

– Потому что он длиннее обычного?

– Я думаю… что Грэм до конца не уверен, – признался я. – Он так и сказал.

Она вздохнула.

– Что собираешься делать?

Я пристально посмотрел на нее.

– Назначить дату.

– Думаешь, что он за тобой наблюдает? Думаешь, он бы тебя нанял, если бы подозревал, что ты все это разыгрываешь? Он не такой человек.

– Согласен, но интуиция подсказывает, что мне нужно – нам нужно – двигаться дальше. – Я глубоко вздохнул. – Назови свои условия, Кэтрин. Мое будущее сейчас в твоих руках.

Она внимательно посмотрела на меня, а я ждал, что она скажет. Какую огромную сумму потребует, какие невыполнимые условия выдвинет. Я мог себе это позволить, но мне было любопытно.

Она молча рисовала на столе рисунок. В конце концов, я не выдержал:

– Да говори уже, наконец.

– Если я соглашусь выйти за тебя замуж, – начала она, – ты хочешь продлить контракт по крайней мере на год?

– Да. Возможно, на восемнадцать месяцев. – Она вытаращила глаза, и я поспешно добавил: – Максимум на два года.

– Два года, – пробормотала она.

– А может, это и не займет так много времени. Я просто перестраховываюсь.

– Один год – это минимум?

– Да.

Она поправила волосы, и на ее лице появилось упрямое выражение.

– Я кое-что хочу.

Я закатил глаза.

– Я не удивлен. Проси, что хочешь, Кэтрин. Ты же знаешь, преимущество сейчас на твоей стороне. Выкладывай!

– Я хочу кое-что изменить.

– Изменить?

– В гостиной, в моей комнате. Добавить немного цвета, немного мягкости. Сделать интерьер более домашним.

– Хорошо, – кивнул я. – Делай с квартирой что хочешь, только никакого гребаного розового. Ненавижу розовый. Что-нибудь еще?

– На кухне есть пустое пространство, туда бы неплохо вписался стол.

– Так купи.

– А можно купить вафельницу? Я всегда мечтала о вафельнице.

Я моргнул. Она мечтала о сраной вафельнице? Так вот чего она хотела?

– Хватит об этом. Что ты действительно хочешь добавить? Бонус? Дом – после того как мы расстанемся?

Она нахмурилась.

– Я же говорила тебе, что больше денег мне не надо. Твои условия… э… вполне приемлемые.

– Ты чего-то хочешь. И нервничаешь. Просто скажи.

– Я хочу того же, что и раньше. Правда.

Я шумно выдохнул. Я знал, чего она хочет, – чтобы я воздерживался от любых связей.

Я внимательно ее рассматривал, подперев руками подбородок. Она была само противоречие. Любая женщина до нее развела бы меня на кругленькую сумму. Дом. Драгоценности. То, что мне легко дать. А она хотела чего-то, не имеющего денежной ценности, зато требующего с моей стороны огромной жертвы. Мне было интересно, как она отреагирует, если я поменяюсь с ней ролями.

– Я попрошу того же и у тебя.

Она вздернула подбородок.

– Это не проблема.

– Ты не будешь страдать от отсутствия секса в течение двух лет?

Румянец окрасил ее щеки, но она стойко выдержала мой взгляд.

– Нельзя страдать от отсутствия того, чего у тебя никогда не было, Ричард.

Шок лишил меня дара речи. Я не ожидал столь откровенного признания.

– Ах, – вот и все, что мне удалось прохрипеть.

– А ты справишься? – с раздражением в голосе спросила она. – Терпеть не могу вранье.

Я встал, потом сел перед ней на край стола.

– И ты не хочешь вместо этого большой и красивый дом? Или щедрую единовременную выплату, достаточную для того, чтобы тебе больше никогда не пришлось пахать на такого осла, как я?

– Нет.

Я вздохнул.

– Неужели я больше ничего не могу предложить тебе в качестве альтернативы?

– Нет.

Я сдался. Выбора не было.

– При двух условиях.

– Что??

– Ты выйдешь за меня замуж в эти выходные, после того как я подпишу договор с Грэмом. Я скажу ему, что мы так увлеклись празднованием, что поженились. Он в это поверит.

– А второе?

Я ухмыльнулся.

– Мы станем мужем и женой, Кэтрин. Заключим законный брак. Я хочу узнать, не согласишься ли ты обсудить расширение границ на каком-то этапе наших отношений.

– Ты говорил, что не хочешь со мной спать, – вытаращив глаза, напомнила она.

– Два года – долгий срок для такого, как я.

– У тебя есть руки.

Я расхохотался, услышав ее откровенное замечание.

– И я уже заранее за это благодарен. Я не говорю, что исполнение супружеского долга само собой разумеется. Я спрашиваю, есть ли возможность это обсудить при необходимости, – произнес я и подмигнул Кэтрин.

– Ты не считаешь меня привлекательной. Я тебе даже не нравлюсь! Почему ты хочешь со мной спать?

– Я уже говорил, что, скорее всего, тебя недооценивал. Ты мне нравишься. Я с тобой много смеюсь. Что касается привлекательности, то я и тут ошибался. Ты довольно симпатичная, если на тебе нет лохмотьев и ты не ходишь с прической, как у старой бабки.

Она закатила глаза.

– Спасибо. Продолжай сыпать комплиментами, и скоро я перестану себя контролировать в твоем присутствии.

Я усмехнулся.

– Знаешь, это было бы не так уж и ужасно. Я мужчина симпатичный, умею вести себя в спальне, и я уверен, что тебе бы понравилось.

– Ого! Трудно поверить, что я единственная, кого ты когда-либо убеждал выйти за тебя замуж. У тебя это получается так гладко, так романтично.

Я усмехнулся. Мне нравилось, когда она со мной спорила.

– Ты согласна на мои условия?

Она поджала губы.

– Если ты согласен на мои.

– Тогда, мисс Эллиотт, в субботу мы поженимся.

– В субботу?

– Завтра получим брачную лицензию; в пятницу я подпишу договор, момент просто идеальный. Мы отправимся в мэрию, произнесем пару слов, сделаем пару снимков, и дело с концом.

– Свадьба моей мечты, – саркастически пробормотала она.

Я пожал плечами.

– Надень какое-нибудь красивое платье. Я тебе их много купил.

– Раз уж ты делаешь такое предложение, как я могу от него отказаться?

Я протянул руку.

– С тобой приятно иметь дело.

Она осторожно схватила мою ладонь и ахнула, когда я притянул ее к себе, крепко обнял и прижался губами к ее уху.

– Ты будешь купаться в наслаждениях, Кэтрин. Я тебе это гарантирую. Запомни.

Отпустив ее, я снова сел за письменный стол и рассмеялся, когда она выбежала из комнаты.

По крайней мере, ближайшие два года пройдут нескучно.

Учитывая то, чем она поделилась… Они могут оказаться интересными.

15

Ричард

Этот вечер нужно было отпраздновать. Я добился своего. Меня назначили сертифицированным сотрудником «Гэвин Груп». Я встретился с Грэмом, подписал его предложение и, к великому его удовольствию, заявил, что хочу остаться и немедленно приступить к своим обязанностям. Мне обустроили кабинет, мне официально представили мою ассистентку Эми, и Грэм уже положил на мой стол несколько папок. Я энергично погрузился в дела, делая предварительные заметки и фиксируя приходящие в голову идеи и мысли.

Когда он сообщил мне, что после закрытия офиса состоится небольшое собрание, я написал Кэтрин и предупредил, что задержусь, поэтому был бесконечно удивлен, когда она вошла с подносом с печеньем. Глядя на роскошный стол, уставленный закусками, я мысленно закатил глаза. Она принесла на такое мероприятие домашнее печенье? Что она вообще здесь делает? Я не просил ее приезжать.

Через мгновение я все понял. Дженна хлопнула в ладоши и поспешила к Кэтрин.

– Ты приехала! И привезла печенье, как я просила! Ты лучшая! – Дженна обняла ее, подняв жуткую шумиху из-за того, что моя невеста приехала в офис.

Контролируя выражение своего лица и все время напоминая себе, что на меня смотрят, я пересек комнату, обнял Кэтрин за талию и притянул к себе. Я погладил ее волосы и что-то ей пробормотал.

– Ты мне не говорила, милая. Если бы я знал, что ты приедешь, я бы встретил тебя внизу. – Я крепче стиснул свои объятия. – Ты даже не ответила на мое сообщение.

Она взглянула на меня, и я прочитал в ее глазах тревогу.

– Дженна настояла на том, чтобы это был сюрприз.

– Я боялась, что, если ты узнаешь, что она привезет твое любимое печенье, ты похитишь и ее, и печенье, – поддразнила меня Дженна.

Я усмехнулся, услышав ее озорной тон.

– Печеньем я бы поделился, а вот ею – нет.

Дженна хихикнула, и я понял, что произнес правильные слова. Она схватила Кэтрин за руку.

– Сделайте уже перерыв. Мама хочет снова увидеть Кэти, а мне не терпится выведать у нее все о ваших свадебных планах. – Она потащила ее прочь. Я изобразил, будто немного сержусь, и налил себе еще виски. Но пару печенек все-таки съел.

Так и прошел вечер. Мне казалось, что меня там вообще не было. Я переходил от одной группы к другой, болтал с Грэмом, Адрианом и Адамом, и все они подтрунивали надо мной из-за того, что я пытался говорить о работе, в то время как это было чисто дружеское мероприятие. Грэм усмехнулся, похлопал меня по плечу и сказал, что в восторге от моего рвения, но понедельник уже не за горами. Я слушал их планы на выходные, то, как они говорили о своих женах и своей жизни, и диву давался, как можно быть настолько привязанным к другому человеку. Казалось, у каждого из них была одна и та же история. Все они с обожанием смотрели на своих супруг. Меня от этого слегка подташнивало, но я последовал их примеру и стал наблюдать за Кэтрин, которая ходила по залу и разговаривала с людьми, обычно в сопровождении Дженны или Лоры. Она казалась звездой шоу. Все стремились поговорить с моей невестой. Ее печенье стало хитом, и его смели раньше любого другого десерта.

В какой момент она стала важнее меня? Она была всего лишь напарницей, а я был звездой. Я всегда был человеком, управлявшим толпой. Когда все успело поменяться? Я нахмурился, размышляя об этом. Так же было и на прошлой неделе. Когда она находилась рядом, люди разговаривали со мной, вовлекали в беседу. Когда я оставался один, они были вежливыми, но отстраненными – светской беседы не складывалось, люди не делились со мной личными наблюдениями. Все вращалось вокруг бизнеса, а эта тема являлась моим коньком. Кэтрин делала любой разговор теплым и непринужденным, а меня – более желанным собеседником; ее мягкость производила именно тот эффект, которого я ждал.

Я получил то, что мне было нужно, но почему-то меня это злило. И заставляло чувствовать, что я нуждаюсь в ней.

Ни в ком я не нуждался. Грэм поднял брови.

– Ладно, Ричард, перестань дуться на отдел бухгалтерии. Они просто-напросто ведут себя дружелюбно с твоей милой Кэти. Не нужно метать в их сторону кинжалы.

Я опустил взгляд. Я стрелял кинжалами не в них. Меня раздражала Кэтрин, хотя она делала ровно то, о чем я просил. Но это уводило внимание от меня, и моему эго такая ситуация не нравилась.

Я вымученно усмехнулся.

– Она притягивает их, как пламя мотыльков.

– Она восхитительна. Ты счастливец, и мы долго держали вас в разлуке. Иди за своей невестой и поешь чего-нибудь вкусного.

С улыбкой, которая, как я надеялся, выглядела искренней, я направился к Кэтрин. Надо отдать ей должное: при виде меня она изобразила неописуемую радость. Я протянул руку, и она взяла ее и позволила мне прижать ее к себе. Я выпил достаточно, поэтому прижался губами к ее губам и невнятно пробормотал:

– Милая, ты так долго была далеко от меня!

Она хихикнула и нежно обняла мое лицо. Очевидно, она и сама осушила несколько бокалов вина и чувствовала себя раскрепощенной и расслабленной.

– Мне было интересно, когда ты придешь.

– Не волнуйся, милая, я за тобой наблюдал. – Я уткнулся лицом в ее шею. Должен признать, она всегда пахла соблазнительно. Аромат был легким и женственным, но не подавляющим.

И это было правдой – по какой-то причине, даже вопреки моей воле, мой взгляд всегда следовал за ней, куда бы она ни пошла.

Дженна рассмеялась.

– Вам двоим дай волю – вы так и будете целый день обниматься.

Я поднял голову.

– А как же иначе? Мне так долго приходилось это скрывать. Я счастлив, что могу показать свою привязанность.

Она нахмурилась.

– Полагаю, это было трудно.

Я кивнул и притянул Кэтрин ближе к себе.

– Даже не представляешь, как трудно.

– Мне неприятно тебя огорчать, но есть и другие люди, которые хотят познакомиться с твоей леди.

– А со мной они познакомиться не хотят? – не удержался и выпалил я.

Дженна покачала головой.

– Они знают, кто ты, Ричард. И ты можешь пойти с нами, но сегодня звезда – Кэтрин.

Она потянула Кэтрин за руку, и я послушно, но молча последовал за ними. Моя растерянность сменилась раздражением. Дженна прекрасно подвела итог.

Я жестом показал, что не прочь выпить еще виски, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Кэтрин. Раз уж она звезда, я буду держаться рядом.

Обожаемый жених, руки которого так и норовят стиснуть ее в своих объятиях.

Ей это не понравится.

* * *

– Ричард! – предупредила Кэтрин, снова убирая мои руки со своей задницы. – Люди смотрят!

Я ухмыльнулся и уткнулся губами в ее мягкую шею. Как же вкусно она пахла!

– Ну и пусть смотрят.

Она обернулась и уставилась на меня. Она приподнялась на цыпочки, и я наклонил голову, чтобы услышать, что она скажет. Любой, кто увидел бы нас со стороны, решил бы, что мы обмениваемся секретиками, что возлюбленные нашептывают друг другу ласковые слова. Но все было не так.

– Ты платишь мне недостаточно для того, чтобы всю ночь щупать меня на глазах у публики, – прошипела она мне в ухо.

Я хитро ухмыльнулся и крепче прижал ее к себе, железной хваткой окольцевав ее талию.

– Я плачу тебе за то, чтобы ты вела себя как любящая невеста, так что будь добра – играй свою роль. Если мне захочется тебя пощупать, я это сделаю.

– Ты уже получил работу. К чему так надрываться?

Я подтянул ее еще ближе.

– Я хочу эту работу сохранить. Веди себя так, будто ты не можешь дождаться, когда вернешься домой и затрахаешь меня до смерти, и тогда мы скоро сможем отсюда уехать.

Она откинула голову назад, в глазах мелькнул испуг. Вблизи я с изумлением разглядел золотой ободок вокруг радужек, крошечные солнечные блики в синеве моря. Этим вечером ее волосы снова были распущены, и я запустил руку в густые пряди.

– Какие у тебя шикарные волосы, – пробормотал я.

– Ч-что?

Я опустил голову еще ниже, потому что чувствовал прикованные к нам взгляды.

– Сейчас я тебя поцелую.

Не дав ей заговорить, я поднес свои губы к ее, крепко обхватил ее голову и страстно поцеловал. Поскольку я был зол, а она послужила тому причиной, я углубил поцелуй, проник в ее рот языком и стал поглаживать ее язык.

Чего я не ожидал, так это вспышки жара, возникшего между нами, а также того, что ее руки скользнули вверх по моим рукам и жадно обвились вокруг моей шеи. Я не был готов к этой вспышке желания или отчаянной мысли, как было бы хорошо сейчас оказаться наедине, а не в окружении людей, наблюдавших, как я целую свою невесту.

Я поспешно отстранился, встретив удивленные взгляды Адриана и Дженны. Я пожал плечами, поцеловал кончик носа Кэтрин и отступил, высвободив ее из своей железной хватки. Она споткнулась и тихо ахнула, а я поспешно подхватил ее и удержал в вертикальном положении. Я надеялся, что в моих глазах читалось беспокойство.

– Милая?

Она подняла глаза, ее губы стали розовыми и влажными от моего языка, щеки раскраснелись, а глаза были затуманены. Увидев мое насмешливое лицо, она стряхнула с себя мои руки и пригладила волосы.

– Думаю, нам пора домой.

Я подмигнул.

– Я ждал, что ты это скажешь.

Она посмотрела на меня, и я едва не рассмеялся. Знала она об этом или нет, но она только что позаботилась о том, чтобы все подумали об одном и том же.

Мой план сработал.

– О, нет, вы задержитесь еще на час. – Дженна покачала головой. – Еще и девяти нет. Мама и я не закончили разговор с Кэти о свадьбе. Она ни на что не соглашается! Держу пари, она что-то скрывает!

– Хорошо, – сдался я. – У вас есть час, а потом она вся моя. Понятно?

Она пробормотала что-то про эгоистичных, нетерпеливых уродов и утащила Кэтрин прочь. Я смотрел, как они уходят, и чувствовал себя слегка не в своей тарелке.

Адриан поймал мой взгляд и подмигнул. Я тоже подмигнул и вернулся в бар.

* * *

Сесть за руль я не мог. Кэтрин вызвала такси, а Грэм настоял на том, чтобы отправить нас домой в своей машине, и я не стал возражать. Я напился не сильно, но и до трезвости мне было далеко.

Виски помог унять зуд, который я ощущал каждый раз, когда слышал смех Кэтрин. Видел, как она улыбается. Наблюдал за тем, как она легко с кем-то знакомится – в очередной раз.

Я не понимал, почему меня это волновало или беспокоило. Она очаровывала людей. А поскольку она им нравилась, они были готовы дать мне шанс, ведь никто бы не поверил, что такая хорошая и добрая девушка может быть влюблена в мужчину с репутацией ублюдка.

Но именно так оно и было.

Всю дорогу домой она вела себя тихо, но настороженно. Она помогла мне выползти из машины и обняла меня за талию. Когда мы вошли в дом, она помогла мне снять плащ.

– На вечеринке ты почти ни к чему не притронулся, Ричард, – обеспокоенно произнесла она. – Позволь мне приготовить для тебя что-нибудь вкусненькое.

– Нет, со мной все в порядке. Я съел пару твоих печенек.

– Это не еда и даже не перекус. Я приготовлю бутерброд и кофе. Тебе полегчает.

Я махнул рукой.

– Перестань вести себя так, словно тебе небезразлично, как я себя чувствую или что мне нужно. – Я подошел к бару и взял бутылку виски. – Я сказал, что со мной все в порядке. Я выпью еще.

– Не очень хорошая идея.

– Почему?

– Потому что тебе хватит. Лучше что-нибудь съешь. – Она взяла из моих рук бутылку и направилась на кухню.

Недолго думая, я схватил ее за руку и крутанул к себе.

– Ты не станешь принимать за меня решения. Если мне хочется выпить, я выпью.

Она ахнула и, качая головой, выпустила бутылку.

– Почему ты так много пьешь, Ричард? Ты должен быть счастлив! Ты обвел Гэвинов вокруг пальца, заполучил работу, кинул Дэвида! Почему ты ведешь себя так, словно кто-то помочился в твою миску с кукурузными хлопьями?

Я взорвался. Сколько всего я успел перечувствовать за этот вечер! Раздражение от того, с какой легкостью они приняли ее в свою семью. Разочарование от того, что я единственный, кто оказался сторонним наблюдателем. Как странно я реагировал, когда она была рядом, как будто мне нравилась ее близость.

Это не должно было мне нравиться. Мне это не нравилось. Она мне не нравилась.

– Признайся, Кэтрин, что ты с этого имеешь? Тебе присуще какое-то извращенное чувство мазохизма?

Она смотрела на меня, широко раскрыв глаза.

– Тебе присуще какое-то извращенное чувство, что ты лучше меня? Ты целый год терпела дерьмо, которое я на тебя изливал, а теперь, и глазом не моргнув, согласилась на этот маскарад. – Я подошел ближе, и ярость выплеснулась наружу. – Думаешь, твоя жертва сделает меня лучше?! – Я плюнул. – Думаешь, я каким-то волшебным образом в тебя влюблюсь, и твоя жизнь превратится в ложе из гребаных роз? – Я схватил ее за руку и встряхнул сильнее, чем следовало. – Так ты думаешь?

Она яростно покачала головой.

– Тогда почему ты согласилась? Зачем ты делаешь это для меня?

Она молчала и с таким остервенением прикусила щеку, что я испугался, как бы у нее не пошла кровь. Я выругался и оттолкнул ее.

– Убирайся с глаз моих.

Я вслепую схватил бутылку виски и щедро плесканул в стакан. Залпом осушил его, и жжение спиртного согрело горло и грудь. Заново наполнил стакан, подошел к окну и уставился во мрак Виктории, где в чернильной черноте ярко сияли огни города.

Кэтрин стояла за моей спиной и не шевелилась. Я собирался вновь повторить, чтобы она ушла, когда она заговорила.

– Пенни Джонсон – не родная моя тетя. Я называю ее тетей, чтобы каждый раз не объяснять наши отношения. Когда мне было двенадцать, родители погибли в автокатастрофе. Родственников у меня не было, и меня отдали в приемную семью.

Эта новость меня удивила, но я промолчал. Я знал, что ее родители умерли, однако о приемной семье она никогда не упоминала.

– Двенадцатилетние девочки не возглавляют список детей для удочерения или даже для опеки, так что мне пришлось пожить в нескольких местах. Последнее оказалось не очень приятным.

Что-то в ее голосе заставило меня обернуться. Она стояла все там же, опустив голову. Волосы скрывали лицо, и я не видел его выражения.

– Я убежала. Какое-то время я жила на улице и однажды встретила Пенни Джонсон. Пожилую женщину, бесконечно добрую. Она отвезла меня к себе домой, привела в порядок и почему-то решила, что я останусь с ней. Она обратилась в органы опеки с просьбой разрешить ей стать моим приемным родителем. Она стала для меня всем: матерью, отцом, другом, учителем. У нее почти ничего не было, но то, что было, мы использовали по максимуму. Я разносила газеты, мы собирали бутылки и банки, то есть все, что позволяло заработать немного денег. Она умела превращать любую работу в забаву, так что все казалось не таким уж сложным. Она любила рисовать, и мы часами просиживали в маленькой комнате, которую она обустроила: она рисовала, а я читала. Это была мирная жизнь, и впервые с тех пор, как умерли родители, я чувствовала себя в безопасности и… что меня любят.

Ее пальцы беспокойно пробежались по спинке дивана, вверх и вниз, а потом затихли.

– Я даже поступила в университет. Я хорошо училась и получила стипендию.

– Но университет ты не окончила. – Я вспомнил этот факт из ее записей о себе, которые она мне вручила, чтобы мы получше узнали друг друга.

– Пенни заболела, – с тихой грустью продолжила она. – Я жила с ней, училась в университете, и она вдруг начала странно себя вести. У нее диагностировали болезнь Альцгеймера. Потом она упала, сломала бедро и быстро сдала. Она нуждалась в постоянном уходе. Ее устроили в дом престарелых, но там было ужасно, она была заброшена и несчастна. Я боролась за то, чтобы ее перевели в другое место, но и оно оказалось таким же дурным.

– Это ничего не объясняет.

Она подняла глаза и прищурилась.

– Хватит быть таким нетерпеливым, Ричард. Я пытаюсь тебе объяснить.

Я поднял руки.

– Извини, просто хочу убедиться, что ты понимаешь, к чему ведешь.

– Я веду к тому, что я поняла: ей нужно больше заботы. Достойное место. Я знала, что должна бросить университет, найти работу и обеспечить ее всем необходимым. Один друг рассказал мне о временной должности личного ассистента в компании «Андерсон». Деньги обещали хорошие, и если бы я действовала разумно и сразу нашла себе другую работу, я смогла бы перевести Пенни в более приятное место. Итак, я согласилась на эту работу, и она стала постоянной. Однажды мистер Андерсон вызвал меня к себе и предложил стать твоей личной ассистенткой – с повышением зарплаты, поскольку все знали, как тяжело на тебя работать, ведь ты «говнюк» и все такое.

– Деньги решают все.

Она покачала головой.

– Для меня обычно нет. Однако повышение зарплаты означало, что я могла обеспечить Пенни отдельной комнатой. Теперь она жила в окружении своих холстов и картин, которые временами еще вспоминала. За ней хорошо ухаживали, и она была в безопасности. Я преподнесла ей тот же подарок, что и она мне много лет назад. И неважно, насколько дерьмовым был мой день – часто по твоей милости, потому что по вечерам я наблюдала, как женщина, которая так трепетно обо мне заботилась, получала то же самое взамен.

Я ошеломленно моргнул.

– Я не тратила деньги на одежду или модную обувь, потому что у меня не было денег. Вся моя зарплата, какой бы достойной она ни была, уходила на оплату комнаты Пенни. Я жила в отвратительной крошечной квартирке, потому что не могла позволить себе ничего другого. Я закупалась в дисконтных магазинах и секонд-хендах, потому что другого варианта не было. И несмотря ни на что, я старалась выглядеть опрятно и презентабельно. Я проглатывала все ужасные вещи, которые ты говорил и делал, и игнорировала их, чтобы сохранить работу, потому что так я была уверена, что Пенни в безопасности.

Я согласилась стать твоей невестой, поскольку деньги, которые ты мне платишь, гарантируют, что до самой смерти ей никогда не будет страшно и холодно и она не будет лишена должного ухода. Мне плевать, что ты говоришь или делаешь, потому что твое мнение ничего не значит. Для меня это просто работа. Как бы я это ни ненавидела, я вынуждена терпеть твое скотское поведение, потому что, к сожалению, я нуждаюсь в тебе так же, как ты сейчас нуждаешься во мне.

Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась.

– Надеюсь ли я, что, благодаря мне, ты станешь лучше? Фантазирую ли я о том, что ты в меня влюбишься? Такая мысль даже не приходила мне в голову, Ричард. Ни разу. Чтобы любить, требуется душа, и даже такое «тощее пугало», как я, видит, что у тебя ее нет. – Она глубоко вздохнула. – И когда этот фарс закончится, я уйду и начну все сначала где-нибудь в другом месте. Когда я перестану подвергаться твоим жестоким насмешкам и безразличию, моя жизнь станет лучше во стократ.

С этими словами она поспешила вверх по лестнице, а я остался стоять, проглотив язык.

16

Ричард

Я проснулся в растерянности, а спустя мгновение понял, что лежу на диване. Сел и, скривив лицо, схватился за больную голову. Боль была заслуженной, но все равно было паршиво. Я осторожно поднял глаза и с удивлением обнаружил перед собой на столе бутылку воды и лекарство от головной боли. Я проглотил две таблетки и осушил всю бутылку. Когда я встал, одеяло соскользнуло на пол. Я нагнулся его поднять, и в моем затуманенном мозгу забрезжила одна мысль.

После того, как Кэтрин убежала, я выпил еще больше виски. Ее слова не выходили у меня из головы. В какой-то момент я, должно быть, отключился, а она пришла и укрыла меня, оставив лекарство и воду, зная, что я буду страдать, когда проснусь.

Она заботилась обо мне, хотя и разозлилась на меня пуще прежнего. Мои ноги дрожали, когда я сел, вспоминая слова, которые она бросила мне накануне. Когда объясняла, почему согласилась мне помочь. Почему экономила на всем – чтобы заботиться о женщине, которая удочерила ее и подарила ей безопасность и крышу над головой. Я смотрел на нее сверху вниз и унижал ее за это, так и не удосужившись спросить подробности. Я не замечал ее внутренней красоты и не понимал, какой она замечательный человек.

На меня накатила тошнота, и я помчался в туалет, где меня вырвало. Я принял душ и выпил еще таблетку от головной боли. В голове звучали ее слова, и я чувствовал стоящую за ними боль. Я снова и снова прокручивал в голове свое поведение за прошедший год. Свои жестокие насмешки, резкие слова и грубые высказывания. И несмотря на такое мое отношение она ставила на первое место потребности другого человека и не вешала нос. Она выполняла свою работу, и я вынужден был признать, что она отлично справлялась, с гордостью и без какого-либо положительного отклика с моей стороны.

Я смотрел на свое лицо в зеркале, моя рука слишком дрожала, чтобы я мог поднести бритву к щетине на подбородке. Впервые в жизни я ощутил жар стыда и опустил глаза.

У меня было два варианта – делать вид, будто ничего не произошло накануне вечером, и надеяться, что Кэтрин продолжит наше сотрудничество. Я знал, что если не стану поднимать эту тему, то и она не станет. Она решит, что я не помню, что произошло.

Или повести себя как взрослый человек, найти ее, извиниться и попробовать двигаться дальше. Для этого мне нужно было приложить все усилия и для начала ее понять. Я не сомневался, что о свадьбе больше не могло быть и речи, но мы могли продолжать разыгрывать помолвленную пару.

Не обращая внимания на гул в голове, я оттолкнулся от барной стойки. Пришло время узнать больше о моей невесте.

* * *

– Ричард, я не ожидал тебя сегодня увидеть. По крайней мере, в такую рань.

Я оторвал взгляд от монитора.

– О, Грэм. – Я откинул со лба прядь волос и нервно почесал шею. – Я приехал забрать пару вещей и… э… свой автомобиль.

Он вошел в мой кабинет и сел напротив моего стола. Я опустил ладони на столешницу из темного дерева, стараясь, чтобы пальцы не дергались.

– Я должен извиниться за вчерашний вечер. Я перебрал. Поверь, мне это несвойственно.

Он рассмеялся и махнул рукой.

– Мы все через это прошли, Ричард. После всего, что тебе пришлось пережить после того, как ты начал с нами работать, и конечно же учитывая сегодняшний знаменательный день, я считаю, что ты заслужил возможности немного расслабиться.

– Надеюсь, я вел себя прилично и не наделал глупостей.

Он покачал головой.

– Нет, ты держался молодцом. По-моему, ты довел бедняжку Кэти до белого каления. За этим было забавно наблюдать.

Я вспомнил свой разговор с ней и поморщился.

– Она расстроилась из-за меня. – Я нахмурился, когда до меня дошли его слова. – Извини, Грэм, что ты имел в виду под знаменательным днем?

Он ухмыльнулся.

– Да признайся же ты, наконец, что сегодня вечером у тебя свадьба, Ричард.

– Это… я так сказал?

– Да, ты. Кэти пыталась заткнуть тебе рот, но ты был полон решимости выдать вашу тайну.

– Неудивительно, что она была готова меня убить. А я даже ничего не помню.

– Уверен, она тебя простит. – Он подмигнул. – В чем я не уверен, так это в том, что тебя простят моя жена и Дженна. Они хотели помочь Кэти со свадьбой.

– Правда?

– Все в порядке. Они рады, что их позвали на ужин, который ты согласился устроить после церемонии.

Вот дерьмо! Как получилось, что я в деталях помню разговор с Кэтрин и не в состоянии вспомнить ни слова из того словесного поноса, который случился у меня в присутствии Гэвинов? Что, черт возьми, я еще сболтнул?

– Ужин?

– Кэти объяснила, что вы оба хотите провести скромную церемонию, на которой будете присутствовать только вы. Вы так красноречиво объяснили, почему вам хочется именно так, что Лора прослезилась.

Я ошеломленно моргнул. Я это сделал?

– После того, как они согласились не портить вам день, ты дал добро на то, чтобы мы устроили для вас ужин сегодня вечером… Ты уверен, что вам не нужен медовый месяц и ты не хочешь взять отпуск на следующей неделе?

– О, нет. У нас другие планы. Кэтрин хочет заняться моей… э… нашей квартирой, навести в ней уют. Как только мы обустроимся, я ее куда-нибудь отвезу.

Он кивнул, встал и протянул руку.

– Поздравляю, Ричард. Надеюсь, что сегодня все сложится так, как ты хотел.

Я крепко пожал его руку.

– Спасибо.

– Сегодня у вас начнется новая, великая жизнь. – Он сверкнул улыбкой. – Я рад быть частью этого нового пути.

Он вышел, а я проводил его ошарашенным взглядом.

После вчерашнего вечера я сомневался, что Кэтрин вообще станет со мной общаться, не говоря уже о том, чтобы выйти за меня замуж. Когда я уезжал из дома, ее там не было, а когда я звонил, она не брала трубку.

Я вернулся к компьютеру. Я сузил круг поиска и был уверен, что нашел интернат, в котором обитала Пенни Джонсон. Он располагался неподалеку от моей квартиры и представлял собой частное и, судя по информации на сайте, дорогостоящее заведение. Я взял телефон и набрал номер.

– «Золотые дубы».

– Доброе утро, – поздоровался я. – Сегодня утром я хочу навестить тетю моей невесты и принести ей букет цветов. Я хотел бы убедиться, что у нее нет аллергии. Я забыл уточнить это у Кэтрин перед ее отъездом.

– Как зовут резидента?

– Пенни Джонсон.

– Простите, вы сказали, что ваша невеста – Кэти?

– Да.

– Я не знала, что Кэти помолвлена.

Я нервно откашлялся.

– События развивались стремительно.

– Что ж, я ее поздравлю. У Пенни нет аллергии ни на какие цветы, но, если вам хочется завоевать ее расположение, принесите угощение для Джоуи.

– Джоуи?

– Это ее попугай.

– А что можно принести попугаю, позвольте полюбопытствовать?

– Любимое лакомство Джоуи – манго, но он уважает любые свежие фрукты, а также попкорн.

Я словно попал в сериал Сумеречная зона. В своих самых смелых мечтах я не ожидал, что проснусь субботним утром с планами жениться на мисс Эллиотт и стану покупать фрукты и попкорн для птицы, принадлежащей незнакомой мне женщине.

– Манго и попкорн. Понял.

– Медсестры любят шоколад, мистер э…

– Ванрайан. Ричард Ванрайан. Кэтрин сегодня уже была?

– Пока нет. Но, думаю, скоро будет.

– Хорошо. Спасибо, мисс…

– Тами. Меня зовут Тами. Пенни – одна из моих любимых резидентов.

– Приятно это слышать. До скорой встречи.

Я повесил трубку. Мне нужно было купить гостинцы.

А также подготовиться к тому, что придется заискивать и пресмыкаться.

* * *

Я остановился на пороге комнаты Пенни Джонсон. Это была невысокая женщина, пухленькая, с белоснежными волосами и круглыми глазками-изюминками. Услышав стук, она подняла взгляд и с подозрением уставилась на меня.

– Чем вам помочь?

Я вошел и протянул ей огромный букет.

– Здравствуйте, Пенни. Я Ричард Ванрайан, друг Кэтрин.

– Правда? – Она потянулась за цветами. Сидевший в углу разноцветный попугай громко захлопал крыльями. – Меня зовут Пенелопа. Я еще не позволяла тебе называть меня Пенни.

– Прошу прощения, Пенелопа.

Я слегка поморщился, услышав птичий гвалт, и достал свой следующий подарок.

– Я принес Джоуи угощение.

– Что именно?

Я порылся в пакете.

– Я принес ему манго. Положить его в клетку?

Она поджала губы и посмотрела на меня как на кретина.

– А ты не особо смышленый, как я погляжу.

– Простите?

– Он не сможет одолеть манго целиком, молодой человек. Нужно отрезать маленький кусочек.

Я посмотрел на манго, потом на птицу.

– О-о. – Я вытащил из пакета упаковку попкорна для микроволновки, которую взял из шкафа на кухне. Кэтрин любила попкорн. – Полагаю, и это мне стоило приготовить заранее.

Она звонко рассмеялась.

– Кэти, должно быть, влюбилась в твою внешность, потому что с мозгами у тебя беда.

Я не сумел сдержать улыбку. Ишь ты, какой острый язычок! Она напомнила мне женщину, которую я когда-то называл Наной. Я знал ее совсем недолго, но Нана была единственным человеком, который обо мне заботился. Она была резкой, прямолинейной и открыто выражала свое мнение.

Пенелопа потянулась влево и нажала кнопку на стене, чтобы пригласить в палату сиделку.

– Тами поставит цветы в воду и нарежет манго для бедного Джоуи. А если ее вежливо попросить, она принесет нам кофе.

Я пошарил в пакете и достал коробку шоколадных конфет. По крайней мере, с этой частью задания я справился.

– Надеюсь, это поможет.

Она изогнула бровь и посмотрела на меня.

– Возможно, ты не безнадежен. А теперь сядь и расскажи, как ты познакомился с моей Кэти и почему называешь ее Кэтрин. – Она улыбнулась, когда я достал вторую коробку шоколадных конфет. – Если это для меня, то я разрешаю тебе называть меня Пенни.

* * *

Пенни Джонсон оказалась яркой и умной женщиной. Она вдохновенно рассказывала истории о Кэтрин в подростковом возрасте. Однако я заметил, что ее память о тех событиях, которые происходили совсем недавно, ее подводила.

Я не раз наблюдал, как на ее глаза набегала пелена, и она спотыкалась, если я спрашивал о настоящем. Тогда я возвращал ее к тому времени, когда она познакомилась с Кэтрин. Она сияла и выдавала более длинную версию истории, чем я слышал накануне вечером. Она описала худую, перепуганную девочку, которая рылась в мусорном баке в поисках еды. Она говорила о боли и нужде, которые она разглядела в голубых глазах Кэтрин, и о том, как она поняла, что ей суждено было найти ее в тот роковой день. Я чувствовал ее любовь к малышке Кэтрин, и мне нравилось слушать о ее жизни.

После этого Пенни унеслась в своих мыслях куда-то далеко и попросила пить. Пока я искал Тами и та показала мне кухонную зону, Пенни задремала прямо в кресле. Ее попугай сидел в углу и хлопал крыльями, и комнату наполняла тихая музыка.

Оглядевшись вокруг, я понял, почему Кэтрин хотела, чтобы Пенни жила здесь, и почему она так пахала, чтобы надолго обеспечить этот уровень. У Пенни была светлая и просторная комната с большими окнами, в которой размещались мольберт, коробки с углями, карандашами и акварельными красками. На полках стояли книги и фотографии, а на стенах висело множество ее работ.

Неведомое прежде чувство вины захлестнуло меня, когда я вспомнил о маленьком холсте, который Кэтрин принесла в ту первую субботу. Я, как всегда, съязвил, когда сказал, чтобы она не вздумала повесить эту картину в квартире. Волна вины и стыда накрыла меня с головой. Не привыкший к таким странным эмоциям, я заерзал на стуле.

– Ричард? – Шокированный голос Кэтрин заставил меня вздрогнуть. – Что ты здесь делаешь?!

Я встал, и чувство вины усилилось. Она выглядела измученной, и я знал, что это из-за меня.

– Я пришел познакомиться с Пенни.

– Зачем?

– Я чувствовал, что это важно.

– Удивительно, что ты на ногах.

Я откашлялся, чувствуя себя еще более неловко.

– Насчет этого…

Она подняла руку.

– Не здесь.

Я медленно подошел к ней.

– Ты дашь мне возможность с тобой поговорить? Я должен перед тобой извиниться. – Я вздохнул. – За многое.

– Твоя жалость мне не нужна.

– Ты не понимаешь. Все, о чем я прошу, – это чтобы мы поговорили как воспитанные люди.

– А ты умеешь вести себя воспитанно?

– Я хочу попробовать. Пожалуйста, Кэтрин.

Она поджала губы.

– Это как-то связано с тем, что должно произойти сегодня днем?

– Я не жду, что ты выйдешь за меня сегодня.

– Не ждешь?

– Нет – после того, как я повел себя вчера вечером. – Я глубоко вздохнул и потер затылок. – Я был бы признателен, если бы ты согласилась, но я этого не жду.

– Ты вроде как объявил об этом вчера вечером. Я пыталась тебя остановить. – Она махнула рукой. – Ты выглядел решительным.

– Знаю. Я напился, и язык перестал меня слушаться. Я все улажу. – Я потер ноющий висок. – Мне повезло, что ты со мной разговариваешь.

Она прикусила внутреннюю сторону щеки, как делала всегда, когда нервничала. Прежде чем она успела ответить, Пенни пошевелилась и подняла глаза.

– Привет, моя Кэти.

Кэтрин прошла мимо меня и поцеловала Пенни в щеку.

– Как ты сегодня?

Пенни ущипнула Кэтрин за нос.

– Хорошо. – Она дернула подбородком в мою сторону. – Почему я до сегодняшнего дня об этом не слышала?

Кэтрин улыбнулась и покачала головой.

– По-моему, я что-то говорила.

– Он звезд с неба не хватает, но наружность у него приятная, и он знает толк в шоколаде и цветах.

Я взглянул на шокированное выражение лица Кэтрин и усмехнулся. Я был благодарен Пенни за то, что она проводила время с нами и находилась в здравом уме. Тами рассказала мне, что ее разум то оживал, то затухал, а, просыпаясь, она часто путалась и терялась. Я не хотел думать о том, что сегодня именно мне посчастливилось застать ее в здравом уме, и тем самым я как будто украл этот шанс у Кэтрин. Я сомневался, что смогу выдержать новую дозу чувства вины.

Я поднял плащ.

– Я вас оставлю, леди.

Я наклонился, поднял руку Пенни и поцеловал ее тыльную сторону в паутинке синих вен под тонкой матовой кожей.

– Пенни, для меня это была честь.

– Приходи еще, если принесешь шоколадных конфет.

– Обязательно принесу. – Я опустил ее ладонь обратно на колени. – Кэтрин, могу я с тобой быстро переговорить?

Мы вошли в коридор.

– Ты приехала на машине? – спросил я, подумав, что, если она пришла сюда пешком, то я ее подожду.

– Да.

Я взглянул на ее руку.

– Где кольцо?

– Я снимаю его, когда прихожу сюда. Пенни бы это смутило. Кольцо в безопасности, в моей сумочке.

Это было разумно. Я вздохнул с облегчением: как хорошо, что она не сказала мне, что нашей сделке конец.

– Ладно. Отлично. Увидимся позже дома?

Она медлила с ответом и молчала.

– Что?

– Если я… Если я соглашусь выйти за тебя замуж сегодня, ты дашь мне что-нибудь взамен? Что-то вроде свадебного подарка.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу знать про твое детство.

– Я не говорю о своем прошлом, – решительно заявил я, показав, что это не подлежит обсуждению.

Она выпрямилась во весь рост и расправила плечи.

– Тогда женись на себе сам, Ванрайан. Увидимся дома.

Я схватил ее за руку, не дав уйти.

– Кэтрин, – устало начал я.

Наши взгляды встретились. В ее глазах сквозило упрямство.

– Хорошо. Выходи за меня сегодня, и я тебе все расскажу.

– Обещаешь?

– Да.

– Я хочу, чтобы ты носил кольцо.

– Хорошо, – фыркнул я. – Без проблем.

– Ты можешь сам себе его выбрать.

– Ты хочешь какой-то еще подарок? – с сарказмом осведомился я.

– Нет, только твою историю и кольцо.

– Пойду куплю себе кольцо.

– Тогда я выйду за тебя замуж.

На мгновение я впал в ступор. Я ожидал криков, обвинений и споров. Может быть, даже слез. Я был готов к тому, что она велит мне отвалить, на этот раз по-настоящему. Но она согласилась, и меня это поразило.

– Спасибо. В три часа?

– Увидимся дома. – Она повернулась и ушла обратно в комнату Пенни, а я ошеломленно смотрел ей вслед.

Когда это мисс Эллиотт стала силой, с которой приходилось считаться?

Этого я не знал. Но впервые почувствовал благодарность за то, что она была на моей стороне.

17

Ричард

Я ждал на кухне, расхаживая туда-сюда и теребя галстук. Этот чертов галстук, как бы я ни старался, отказывался лежать ровно, как будто я забыл, как правильно завязывать виндзорский узел. Не то чтобы я нервничал. Причины для беспокойства отсутствовали; мы с Кэтрин собирались произнести несколько фраз, подписать бумаги и покончить с формальностями бракосочетания. Это была очередная ступень моего плана. И только. Это ничего не значило.

Я снова дернул за проклятый галстук. Ну почему его концы никак не улягутся?

– Продолжай тянуть в том же духе, и от ткани ничего не останется, Ричард. Чем тебе насолил этот галстук?

Я испуганно поднял глаза. Кэтрин стояла в дверях и выглядела не менее обеспокоенной, чем я, зато гораздо более красивой.

– Ого!

На ней было простое белоснежное платье, которое облегало осиную талию и взрывалось пышной пеной до колен. Кружевной топ выставлял напоказ ее стройную шею и руки. Волосы были заколоты сзади и свисали набок каскадом локонов. Цвет ее платья оттенка шампанского подчеркивал цвет лица. Я посмотрел вниз и улыбнулся, увидев ее туфли – маленькие, на крошечном каблучке, они были само совершенство. Я уже привык, что она помещается у меня под мышкой, и не хотел, чтобы она становилась выше.

Я подошел к ней, поднял ее руку и поцеловал.

– Прекрасно выглядишь.

Она опустила глаза и расправила плечи.

– Спасибо.

– Нет. Это тебе спасибо.

– За что?

– С чего ты хочешь, чтобы я начал? Во-первых, за то, что согласилась на этот контракт. За то, что сдержала слово, хотя у тебя было полное право послать меня ко всем чертям. – Я накрутил на палец длинный локон. – За то, что с тобой я стал лучше, – искренне добавил я.

Ее глаза сияли.

– Это самое приятное, что ты мне когда-либо говорил.

– Знаю. – Я поймал ее взгляд. – Буду усерднее стараться.

Она яростно кусала внутреннюю поверхность щеки.

– Эй. Хватит. – Я усмехнулся и погладил ее щеку. – В день нашей свадьбы крови не будет.

Уголки ее губ дернулись в улыбке. Я нагнулся, поднял букет цветов, который приготовил для нее, и протянул ей.

– Это тебе.

– Ричард!

– Я думал, они тебе понравятся, – смущенно произнес я.

Она зарылась носом в маленький букет.

– Я их люблю. – Она нахмурилась. – А ты?

– У меня букета нет, – ухмыльнулся я, желая смягчить наш серьезный тон.

Она с усмешкой покачала головой, подошла к ящику и стала в нем рыться. Потом перебрала свой букет, выбрала и отрезала одну розу, а затем аккуратно приколола ее к моему лацкану. Ее ловкие пальчики поправили галстук, и она с довольным видом похлопала меня по груди.

– Вот. Теперь ты готов.

– А ты готова? – спросил я, почти боясь услышать ответ.

– Да.

– Тогда пойдем поженимся, – сказал я, и она взяла меня под руку.

Это была простая церемония. Только мы двое и свидетели, которых ни она, ни я не знали. Мы произнесли слова, обменялись короткими клятвами, и нас объявили мужем и женой. Я надел на ее пальчик кольцо с бриллиантом и позволил ей, как она просила, надеть мне непритязательное платиновое кольцо. Я во все глаза таращился на свою руку, сжимал и разжимал кулак, привыкал к холодному прикосновению металла к коже. Кэтрин за мной наблюдала, и я хитро улыбнулся.

– Теперь мы с пометкой «занято», так что, полагаю, мы официально женаты.

Мировой судья усмехнулся.

– Станете официально женаты, когда поцелуете вашу невесту.

Я опустил голову, и мы посмотрели друг другу в глаза. Я прикоснулся к ее губам, обхватил рукой шею, крепко притянул к себе и страстно поцеловал. В конце концов, это было мое законное право, ведь она стала моей женой. Когда я отстранился, она открыла глаза, и меня пронзила глубина и мягкость ее взгляда. Ее улыбка была искренней, и я улыбнулся в ответ и запечатлел на ее пухлых губах еще один быстрый поцелуй.

– Мы поженились, Ричард.

Я не знал, почему обрадовался этим словам, но я обрадовался.

– Да, поженились. Теперь нужно пойти поужинать с семьей Гэвинов. Каковы шансы, что они сохранят это в тайне?

– Шансы равны нулю, но ты сам на это согласился.

– Знаю. Не нужно мне напоминать. Давай подпишем бумаги и устремимся навстречу музыке.

– Хорошо.

* * *

Мы остановились перед домом. Я свернул на парковку и со вздохом облегчения огляделся по сторонам.

– Никаких лишних машин.

– Слава богу.

Я посмотрел на мисс Эллиотт.

Кэтрин.

Миссис Ванрайан.

Мою жену.

Вот черт! Я женился.

– Ричард? Что такое? Ты побледнел.

Я покачал головой.

– Спасибо тебе. Я серьезно, Кэтрин. Я правда так думаю.

– Я знаю.

– Вряд ли я мог бы…

– Нет.

– Ты не понимаешь, что я собирался сказать.

– Ты пытался заставить меня забыть про истории твоего детства.

– Это обычная детско-родительская чушь, Кэтрин. Зачем ворошить прошлое?

– Я чувствую, что это важно.

Я со стоном уронил голову на руки, когда она вернула мне мои собственные слова.

– Пожалуйста, Ричард.

– Ладно. – Я фыркнул. – Позже.

– Я подожду.

– Хорошо. Давай покончим с этим дерьмом.

Она нетерпеливо закатила глаза.

– Напряженный разговор длился максимум три минуты.

Я схватился за затылок.

– Для меня это непростая тема.

– Понимаю, но сейчас мы говорим не об этом. Сейчас твой новый босс и его семья устраивают для нас праздничный ужин. Перестань витать в облаках, улыбайся и веди себя так, словно ты меня обожаешь, черт подери! – потребовала она, снова повторяя мои же слова, вышла из машины и нагнулась.

– Ты идешь?

Ошеломленный, я молча кивнул.

* * *

Вероятно, ужин был настолько скромный, насколько могли выдержать Гэвины. На задней террасе был установлен экстравагантный стол, украшенный тюлем и мелкими гирляндами, цветы и свечи колыхались на легком ветру. В углу стоял еще один маленький столик со свадебным тортом.

– Как они управились за один день? – округлив глаза, спросила Кэтрин.

– Вот чем полезны деньги и связи, – пробормотал я. Должен признаться, я тоже был впечатлен.

Хозяева встретили нас с улыбкой, Лора крепко обняла Кэтрин. Грэм похлопал меня по плечу, поздравил, и мне пришлось пройти через череду объятий и рукопожатий остальных членов семьи. Все они оказались такими чувствительными! Я вырвался от них и схватил руку Кэтрин как талисман. В надежде, что, если прикоснусь к ней, они перестанут меня тискать.

Ужин был роскошным, шампанское лилось рекой, но в этот раз я сохранял самообладание. Большую часть вечера я потягивал вино и пил воду. И хотя снимков с церемонии не осталось, Дженна и Лора с лихвой компенсировали это, постоянно фотографируя нас на свои смартфоны и требуя поцелуев. К счастью, Кэтрин выпила достаточно и, похоже, не возражала. Она даже с некоторым нетерпением оборачивалась ко мне, улыбаясь и принимала мои ласки. Подражая другим парам за столом, я почти все время обнимал ее и гладил ее обнаженную кожу. Иногда я поворачивался и целовал ее мягкое плечико или шею и шептал ей на ухо какую-нибудь нелепицу, и она улыбалась или смеялась. Мы выглядели как счастливая влюбленная пара.

В какой-то момент к ней повернулась Дженна.

– О, Кэти! Чуть не забыла. Я преподаю йогу и на следующей неделе набираю новую группу! Пожалуйста, приходи! Тебе понравится.

Джулия кивнула.

– Адам присмотрит за детьми. Я хожу на все занятия, даже для новичков. Я это так люблю! Дженна – инструктор от Бога.

В глазах Кэтрин вспыхнул интерес.

– О, я с удовольствием! Я всегда мечтала попробовать. Когда?

– По вторникам вечером, это двухмесячный курс для начинающих. Потом, после небольшого перерыва, мы перейдем на следующий уровень.

Свет в ее глазах потускнел.

– Я не смогу. По вторникам в доме-интернате музыкальный вечер. Приезжают местные группы и развлекают резидентов. Я вожу Пенни на все такие концерты, она их очень любит. Я не прощу себе, если не смогу быть с ней; без меня она может отказаться идти на концерт.

Я заметил список на доске объявлений Пенни, когда был у нее. На этой неделе планировался вечер джаза. Я любил джазовую музыку. Кэтрин мечтала ходить на йогу, и мне захотелось дать ей эту возможность.

– Я пойду с ней, – предложил я.

– Что?!

– Ты пойдешь на йогу, раз тебе давно хотелось попробовать. А я поужинаю с Пенни и отведу ее в гостиную. – Я осторожно подтолкнул ее локтем. – Знаешь, мне нравится джаз. – Я подмигнул, поддразнивая ее. – Вдруг йога научит тебя держать равновесие?

– Йога создана для этого! – восторженно воскликнула Дженна.

– Так будет каждый вторник, – подчеркнула Кэтрин.

– Все в порядке. – Мне нравилась вся музыка, кроме тяжелого метала, а я сомневался, что такие группы приедут в интернат для пожилых людей.

– Подозреваю, в ближайшие пару месяцев у нас с Пенни будут свидания по вторникам.

Она наклонилась ко мне и прошептала:

– Ты уверен?

– Да, – пробормотал я. – Я хотел бы проводить с Пенни больше времени. – Я встретился с ней взглядом. – Честно.

Она чмокнула меня в щеку.

– Спасибо, – выдохнула она мне в ухо.

Я обернулся и поймал ее губы.

– Пожалуйста.

Я со вздохом откинулся на спинку стула. Я был рад, что смогу что-то сделать для нее. Я увидел, что Грэм смотрит на меня и одобрительно кивает. Я опустил взгляд, почти смущенный его молчаливой поддержкой.

Какой странный, эмоционально насыщенный день.

После ужина Лора попросила нас отодвинуть стол в сторону и освободить место для танцев. Радуясь, что мы немного порепетировали, я протянул руку и улыбнулся Кэтрин.

– Готова потанцевать с мужем?

Она улыбнулась застенчиво, но искренне, и просунула свою ладошку в мою.

– Готова, мой дорогой. Только не трать всю свою энергию на танцполе.

Я подмигнул.

– За это не беспокойся, милая.

Смеясь, я вытащил ее на площадку. Мы стали двигаться в такт музыке, она прижалась ко мне, и я в очередной раз поразился тому, насколько хорошо она мне подходила; ее макушка была ровно там, где начинался мой подбородок. Я чувствовал ее нежный аромат и наслаждался шелком волос на своей коже. Я счастливо сиял, и мы кружились, синхронно выполняя движения танца.

Я выбрал себе идеальную фиктивную жену.

* * *

Когда мы уезжали, было еще больше объятий, добрых пожеланий и радостного визга. В машине мы оба вели себя тихо. Я все время поглядывал на Кэтрин.

– Ты в порядке?

– Гм-м-м…

– Как твоя голова?

Она кивнула и откинула голову на подголовник.

– Со мной все в порядке. Это был хороший день.

– Сойдет для подготовленной на скорую руку свадьбы с говнюком?

– Занимает верхнюю строчку в моем топ десять.

Я усмехнулся. Ее чувство юмора с каждым днем проявлялось все ярче. Мне нравились ее шутки.

– Насколько Адам старше Дженны?

– Лет на десять. Она сказала мне, что для нее это стало сюрпризом.

– Любимица семьи.

– А скорее, ее двигатель. Адам гораздо более уравновешенный и спокойный.

– Как Грэм, – задумчиво произнесла она. – Мне нравятся они все. Замечательная команда.

– А им нравишься ты.

– Я стараюсь не чувствовать себя виноватой, – призналась она. – Они так добры.

– Никто из них не пострадает, Кэтрин. Ради Грэма я буду стараться изо всех сил. В моем лице он обретет человека, который, так же как и любой из членов его семьи, будет радеть за его фирму.

– И все-таки, после того как…

– Давай подумаем об этом позже. Это продлится месяцы, даже больше. Не зацикливайся.

– Спасибо, что предложил провести время с Пенни, – помолчав, произнесла она.

Я пожал плечами. Я был благодарен ей за то, что она согласилась.

– Как я уже говорил, она мне понравилась. Мне хочется узнать ее ближе. Да мне и следует это сделать, как твоему мужу. Это вполне естественно.

Она удовлетворенно хмыкнула.

– По-моему, ты их убедил. Даже Грэма, – добавила она. – Он за нами наблюдал, и то, что увидел, ему явно понравилось.

– Согласен. Спасибо. Еще одна качественно проделанная работа, мисс Эллиотт.

– Я миссис Ванрайан. Спасибо.

От ее слов в моей груди разлилось странное тепло.

– Извиняюсь. Миссис Ванрайан.

Она отвернулась и посмотрела в окно.

– И это была не только работа, – прошептала она так тихо, что еще немного – и я бы не расслышал.

Я не знал, что сказать. Но почему-то нащупал в темноте и сжал ее ладонь.

И продолжал сжимать, пока мы не приехали домой.

* * *

В дороге она уснула. Я знал, что она устала после вчерашней ночи и событий дня, поэтому решил дать ей поспать. Я осторожно открыл дверцу, вытащил ее и понес в квартиру. Она была такой маленькой в моих объятиях, ее головка покоилась у меня на плече. Пока лифт поднимал нас наверх, я поймал себя на том, что не могу отвести от нее взгляд. Я положил ее на кровать в ее спальне, не зная, что делать с платьем. Она немного пришла в себя, и с моей помощью нам удалось стащить платье через голову, после чего она упала в постель и уснула.

Я сидел на корточках возле кровати и смотрел на ее спящую фигуру. Подобранные в тон платью кружева прикрывали грудь, шелковый треугольник скрывал от моих глаз ее нетронутую киску. Я всегда считал, что она не в моем вкусе, но вот что удивительно: нежные изгибы и впадинки ее тела показались мне сексуальными. Я осторожно провел пальцем по ее ключице, вниз по груди, по животу. Ее кожа была как атлас. Она вздрогнула во сне, свернулась на боку калачиком и пробормотала что-то невнятное. А потом поджала пальцы ног и крепко уснула.

Я откинул ее темные локоны и стал изучать лицо. Лицо, которое я называл обыкновенным. Но оно было каким угодно, только не обыкновенным. Скулы сильно выпирали, и она по-прежнему оставалась слишком худой, но я знал, что теперь, когда она живет в безопасном месте, нормально питается и не обременена заботами, она отдохнет и поправится. Синяки под глазами – отпечаток усталости – уйдут, и ее взгляд засияет спокойной красотой, которую всегда видели окружающие и которую наконец-то открыл для себя я.

Я покачал головой, отгоняя странные мысли о Кэтрин. Сегодняшний день был наполнен эмоциями, которые я до сей поры испытывал редко, а может быть, и никогда. Я не сомневался, что это из-за женщины передо мной. Однако почему так происходило, я не понимал.

При виде нее мое тело затрепетало, и меня захлестнула новая волна стыда. Мне не следовало на нее глазеть, пока она спала, полуобнаженная, как бы соблазнительно она ни выглядела. Я поспешно натянул ей до подбородка одеяло и выключил свет. Я оставил дверь открытой и удалился к себе, готовясь провести ночь без сна. То, что она не выдержала в машине и уснула, гарантировало мне лишь короткую передышку. Я знал, что утром она попросит меня рассказать мою историю, и я ей все расскажу, потому что, по сути, я был ее должником.

Я принял душ и посмотрел в зеркало на свое отражение. На внешнюю оболочку, которой многие завидовали. Ту самую, за которой скрывался пустой, потерянный человек. Я захоронил его внутри и много лет о нем не вспоминал, а теперь Кэтрин собиралась вытащить его на поверхность.

Я вздрогнул и уронил полотенце. Меня пугал предстоящий разговор.

Я пересек комнату и распахнул дверь настежь, хотя и знал, что сегодня ночью не обеспечу ей утешительного храпа.

Я скользнул в постель и ощутил странное томление. Жаль, что она не лежала там и не ждала меня.

18

Ричард

В воскресенье утром я сидел за барной стойкой и потягивал третью чашку кофе, когда она спустилась вниз. Она приготовила себе кофе; я до сих пор так и не решился воспользоваться кофеваркой, которая появилась у нас на прошлой неделе, так что ей пришлось хлопотать самой. Я чувствовал ее взгляды украдкой, когда она ждала, пока кофемашина сотворит свое волшебство.

– Что такое? – со вздохом спросил я.

– Я уснула.

– Ты жутко устала.

– Я проснулась в своей постели. Без платья.

Я изогнул бровь и посмотрел на нее.

– По-моему, так принято, чтобы в ночь после свадьбы муж перенес жену через порог и снял с нее свадебное платье.

На ее щеках вспыхнул багровый румянец, еще отчетливее подчеркнув скулы.

Я усмехнулся и покачал головой.

– Ты помогла мне, Кэтрин. Ты устала и уснула, а я тебя укрыл и вышел из комнаты. Я переживал, что иначе тебе будет неудобно.

– О-о.

Она села рядом со мной и принялась потягивать кофе, прежде чем заметила на барной стойке обернутую бумагой коробку.

– Что это?

Я пододвинул коробку к ней.

– Подарок.

– Мне?

– Да.

Она быстро разодрала упаковку, даже не потрудившись осторожно отклеить скотч. Потом ухватилась за уголок бумаги и сорвала ее с коробки с ликованием ребенка в рождественское утро. Я улыбнулся, а она уставилась на подарок.

– Что? – ухмыльнулся я при виде ее замешательства.

– Это вафельница.

– Ты сказала, что хочешь вафельницу, и я тебе ее купил. В качестве свадебного подарка. – Я усмехнулся. – Стол в подарочный пакет не поместился. Боюсь, тебе придется выбрать его самой.

Она подняла на меня взгляд.

– Я хотела получить от тебя в подарок немного твоего времени.

Она ошибалась на мой счет. Я отлично помнил, чего она хотела и что я обещал сделать ради того, чтобы она вышла за меня замуж.

– Ты от меня не отстанешь, правда?

– Не отстану. Ты знаешь мою историю. Я хочу знать твою. – Она приподняла упрямый подбородок и продемонстрировала ямочку. – Ты обещал.

Я не рассчитал силы и громко стукнул кофейной чашкой о гранитную столешницу.

– Ладно.

Напряженный и взволнованный, я соскользнул с табурета и подошел к окну. Внизу передо мной расстилался город, мелькали крошечные и далекие фигурки – именно такими я бы предпочел видеть свои воспоминания.

А Кэтрин хотела, чтобы я ими с ней поделился.

– Мой отец был плейбоем. Богатым, избалованным, настоящим ублюдком. – Я невесело рассмеялся и пристально посмотрел на нее. – Каков отец, таков и сын.

Кэтрин подошла к дивану и молча села, а я отвернулся к окну, не желая смотреть ей в глаза.

– Он увлеченно играл, много путешествовал и занимался чем хотел, пока не вмешался мой дедушка. Он велел отцу повзрослеть и пригрозил оставить его без финансовой поддержки.

– О, господи, – пробормотала она.

– Вскоре они с мамой поженились.

– Должно быть, твой дедушка был доволен.

– Вряд ли, ведь после свадьбы ничего не изменилось. Теперь они веселились вместе, продолжали путешествовать и бросать деньги на ветер. – Я пересек комнату и сел напротив нее на тахту. – Он вспылил и выставил им ультиматум: если в течение года у него не появится внучка или внук, которого он будет нянчить, на его помощь они могут больше не рассчитывать. Также он угрожал изменить свое завещание, вычеркнув из него моего отца.

– У меня ощущение, что твой дедушка был властным мужчиной.

– Честно говоря, и я того же мнения.

Она закатила глаза и жестом показала, чтобы я продолжал.

– Так на свет появился я.

– Ясно.

Я встретился с ней взглядом.

– Я был зачат не по любви, Кэтрин. А из алчности. Родители меня не хотели. Никогда не хотели.

– Твои родители тебя не любили?

– Нет.

– Ричард…

Я поднял руку.

– Все свое детство, всю свою жизнь я слышал о том, какое неудобство я доставляю… им обоим. Как они заставляли меня вести себя так, чтобы денежный поток не прекращался. Меня воспитывали няни и гувернантки, а когда я немного подрос, меня отправили в школу-интернат.

Она молчала и кусала внутреннюю сторону щеки.

– Всю жизнь меня учили, что единственный человек, на которого можно положиться, – это я сам. Даже когда я возвращался домой на каникулы, мне никто не радовался.

Я наклонился вперед и обхватил колени.

– Я старался. Я из кожи вон лез, чтобы меня полюбили. Я был послушным. Отлично учился в школе. Я делал все, что мог, чтобы меня заметили. Тщетно. Подарки, которые я мастерил в школе на День матери и отца, выбрасывали. Все мои рисунки отправляли в мусорную корзину. Я не помню, чтобы меня обнимали перед сном, целовали, чтобы родители читали мне сказку на ночь. Никто мне не сочувствовал, если я ободрал коленку или если выпал неудачный день. На день рождения мне выдавали конверт с деньгами. И на Рождество тоже.

По ее щеке скатилась слеза, и я вздрогнул.

– Я рано понял, что любовь – эмоция, которая меня не интересует. Любовь делала меня слабым. Поэтому я перестал пытаться.

– И не было никого? – прошептала она.

– Всего один человек. Сиделка, когда мне было лет шесть. Ее звали Нэнси, но я звал ее Наной. Это была добрая старушка, и она относилась ко мне не так, как все остальные. Она мне читала, разговаривала со мной, играла, слушала мою детскую болтовню. Говорила, что любит меня. Она спорила с моими родителями и пыталась заставить их уделять мне больше внимания. Она продержалась дольше остальных, поэтому и запомнилась мне лучше других. Однако и она ушла. Они все уходили. – Я тяжело выдохнул. – Наверное, родители решили, что она меня балует, поэтому и уволили ее. Я слышал, как она спорила с моей матерью о том, что они держат меня в изоляции и что я заслуживаю большего. Через пару дней я проснулся и обнаружил в своей комнате новую няню.

– Это ее тебе напоминает Пенни?

– Да.

– И с тех пор?

– Никого.

– С дедушкой ты тоже не был близок? Это же он хотел тебя больше всего.

Я покачал головой.

– Он хотел, чтобы я продолжил род Ванрайанов. Я его почти не видел.

Она нахмурила брови и промолчала.

Я встал и начал мерить шагами комнату. Я позволил себе погрузиться в воспоминания, и мой желудок болезненно скрутило.

– Чем дальше, тем с большим трудом мои родители переносили друг друга, не говоря уже обо мне. Дедушка умер, и они разбежались. Меня много лет перебрасывали с места на место. – Боль в груди грозила меня захлестнуть, и я схватился за затылок. – Никому из них я не был нужен. Куда бы я ни приезжал, нигде никто не обращал на меня внимания. Мама порхала, как бабочка, путешествовала и общалась с людьми. Много раз я просыпался и видел рядом с собой незнакомого человека, которого она оставила за мной присмотреть, пока сама продолжала свой беспечный полет. Отец менял женщин как перчатки. Я каждый раз не знал, с кем столкнусь в коридоре или на кухне. – Я поморщился. – Когда меня отправили в школу, я был даже благодарен. Там я, по крайней мере, мог все забыть.

– Ты правда смог?

Я кивнул.

– Я рано научился мыслить здраво. Я для них ничего не значил. Они часто сами мне об этом говорили и демонстрировали пренебрежение по отношению ко мне. – Я порывисто выдохнул. – И я к ним никаких чувств не испытывал. Эти люди платили за то, что мне было нужно. Наши контакты почти всегда ограничивались обсуждением денег.

– Это ужасно.

– У меня так было всю жизнь.

– Никто из них не вступил в брак повторно? – помолчав, спросила она.

Я рассмеялся горько и резко.

– Дед в своем завещании поставил условие: в случае развода мой отец переходил на пособие. Мать деньгами распоряжаться не могла, поэтому они оставались в законном браке. Отцу было все равно: ресурсов у него хватало. Он изменял матери направо и налево, когда они были женаты, и продолжал после расставания. Они установили ежемесячные выплаты, и она жила, как хотела, и он тоже. Беспроигрышный вариант.

– А тебя во всей этой суматохе потеряли.

– Кэтрин, я никогда не участвовал в этой суматохе. Я был отвергнутым джокером в колоде. Однако в итоге это оказалось неважно.

– Почему?

– Когда мне было почти восемнадцать, родители отправились на какое-то мероприятие. Уже не помню, какое именно, какой-то важный прием. Они такое любили. По какой-то причине они уехали оттуда вместе, наверное, отец решил отвезти мать домой, и пьяный водитель врезался в их машину лоб в лоб. Оба погибли на месте.

– Тебе было грустно?

– Нет.

– Но что-то ты ведь чувствовал?

– Я почувствовал только облегчение. Мне больше не нужно было посещать мероприятия, на которые я не хотел идти, но куда меня посылали для вида. А важнее всего то, что мне не нужно было притворяться, что мне есть дело до отца и матери, которым всегда было на меня насрать.

Она издала странный звук и на мгновение склонила голову. Ее реакция меня удивила. Она выглядела жутко расстроенной.

– Поскольку они состояли в законном браке и их завещания не менялись, я унаследовал все это, – продолжил я. – Все до последней копейки, что довольно иронично, учитывая, что единственный раз, когда они сделали для меня что-то хорошее, – это когда умерли.

– Поэтому ты можешь позволить себе такой образ жизни?

– Не совсем. Я редко запускаю руку в свои активы. Я использую наследство только для важных вещей, например, для покупки этой квартиры и оплаты образования. Я никогда не хотел жить жизнью своих родителей, легкомысленной и расточительной. Мне нравится работать и знать, что я способен выжить самостоятельно. Я никому ничем не обязан.

– Ты платишь мне из тех денег?

Я тревожно потер затылок.

– Я считаю, что ты важна, так что – да.

Она наклонила голову, ее волосы упали вперед и закрыли лицо. Я сел рядом и заглянул ей в глаза.

– Эй. Посмотри на меня.

Ее щеки блестели от слез, глаза были широко распахнуты, а пальцы так крепко впились в подушки дивана, что побелели костяшки.

– Почему ты так расстроилась?

– А ты ждал, что я останусь спокойной, узнав, как тобой всю жизнь пренебрегали?

Я пожал плечами.

– Это прошлое, Кэтрин. Я же говорил, что оно у меня неприглядное. Но оно не имеет никакого отношения к тому, что происходит здесь и сейчас.

– Не соглашусь. Думаю, что имеет, Ричард.

Я покачал головой.

– От того, что я рассказал тебе свою историю, ничто не изменится.

– Возможно, для тебя.

– Не понимаю.

– Нет, я не удивлена.

– Что, черт возьми, это значит?

– Мне это многое объясняет. Почему ты общаешься с людьми так, а не иначе. Почему ни с кем не сближаешься. Почему никого к себе не подпускаешь.

Я вытаращил глаза.

– Только не надо меня анализировать.

– Я тебя не анализирую. Я излагаю то, что думаю, вот и все.

– Мне не нужны ни твои слезы, ни твое сочувствие.

– Очень жаль, Ричард, потому что у тебя есть и то, и другое. Твои родители были ужасными людьми, и ты – и вообще ни один ребенок – не заслуживаешь того, чтобы с тобой плохо обращались или чтобы тебя игнорировали. – Она грустно улыбнулась. – Но как проживать жизнь сейчас, ты выбираешь сам. Ты думаешь, что отпустил прошлое, но это не так. То, как относились к тебе, продолжает влиять на то, каким ты видишь этот мир, как относишься к людям. – Она встала и вытерла щеки. – Если позволишь себе попробовать, ты обнаружишь, что люди не так ужасны, как ты привык думать. Среди нас нередко встречаются вполне достойные экземпляры.

Ее слова заставили меня похолодеть.

– Я не считаю тебя ужасной, Кэтрин, как раз наоборот. Это я презренный человек.

– Нет, Ричард. Ты не презренный. Ты просто заблудился. Ты не позволял себе чувствовать положительные эмоции. Как только ты это сделаешь, как только позволишь себе установить с кем-то эмоциональную связь, ты обнаружишь, что этот мир намного лучше. Любовь не делает тебя слабым. Настоящая любовь делает тебя сильным.

С этими словами она наклонилась и поцеловала меня в щеку. Я чувствовал на своей коже ее влажные слезы, свидетельство ее печали.

– Спасибо, что рассказал мне. И, кстати, я не считаю, что ты похож на своего отца. Ты так думаешь, потому что не знаешь другого пути. Я уверена, что, если ты постараешься, то станешь чудесным человеком.

Она развернулась и вышла из комнаты, оставив мне пищу для размышлений.

19

Ричард

После разговора с Кэтрин я не знал, что делать. Ее слова продолжали звучать в моей голове, заставляя ставить под сомнение истины, которых я придерживался все эти годы. Я чувствовал себя опустошенным, и, чтобы остановить шквал мыслей, переоделся и поспешил в спортзал. Я энергично потренировался, принял душ и направился прямиком в свой кабинет. Я ожидал, что Кэтрин подойдет ко мне с намерением продолжить разговор, которого я надеялся избежать, но она хлопотала на кухне и не удосужилась посмотреть в мою сторону, когда я проходил мимо.

На моем столе стояла тарелка с бутербродами и термос с кофе. Я долго на них смотрел, а затем, пожав плечами, погрузился в изучение документов, которые принес домой. И только вечером увидел ее снова.

– Если ты проголодался, то ужин готов.

Я поднял голову и прищурился.

– Ричард, тебе нужен свет. – Она подошла, включила настольную лампу и покачала головой. – И, возможно, очки для чтения. Я заметила, что ты слишком близко подносишь текст к лицу.

Я опустил глаза и понял, что она права.

– Я запишу тебя к врачу, – предложила она, и на ее губах заиграла улыбка. – Сомневаюсь, что это входит в список обязанностей твоей ассистентки.

Я закатил глаза и усмехнулся. Когда я встретился с Эми в пятницу, чтобы изложить ей свои ожидания, она удивила меня собственным списком. Личные ассистенты в «Гэвин Груп» были совершенно иного толка, нежели в корпорации «Андерсон». В ее обязанности входило быть у меня на подхвате, поддерживать порядок, вести мое расписание и даже, при необходимости, приносить мне обед, но она не была обязана варить мне кофе, подогревать бублик или забирать из химчистки мои вещи. Сказать, что она поставила меня на место, было ничего не сказать. Она была так любезна, что проводила меня в большую комнату отдыха для сотрудников, научила пользоваться кофеваркой и показала, где брать рогалики и другие продукты.

Кэтрин пришлось выйти из комнаты, чтобы скрыть смех, когда я рассказал ей эту историю.

– Это не смешно! – крикнул я ей вслед.

– Еще как смешно! – крикнула она из коридора.

Признаться, она была права. Оглядываясь назад, я понимаю, что не умер бы, если бы сам встал и сходил за кофе. Это была отличная возможность размять ноги. У меня было предчувствие, что Эми в любом случае пожалеет сливочного сыра для моего бублика. Только Кэтрин умела намазывать его так, как мне нравилось.

– Боже, я старею, – проворчал я. – Очки для чтения.

Она рассмеялась.

– Да, тридцать два – это древность. Но все обойдется. Ты выберешь самые красивые очки.

Я изогнул бровь, глядя на нее.

– Вот как? Хочешь сказать, что в очках я буду выглядеть еще сексуальнее?

– Ничего я не хочу сказать. Твое эго и без того сильно раздуто. Ужин на кухне, если хочешь.

Я усмехнулся, выключил свет и настороженно последовал за ней на кухню. Некоторые из моих самых ярких воспоминаний о детстве были связаны с постоянными ссорами родителей. Мама была как собака, не желавшая отдать ни сантиметра своей косточки. Она орала на отца, который в конце концов взрывался. Я боялся, что Кэтрин предпримет попытку продолжить наш разговор, но она молчала. Вместо этого, пока мы ели, она пододвинула мне образец краски.

– Как думаешь?

Я внимательно рассмотрел зеленоватый цвет.

– Немного женственно, на мой вкус.

– Это для моей комнаты.

– Если тебе нравится, дерзай.

Она протянула мне еще один образец. Глубокий бордовый оттенок выглядел сочно и ярко. Мне понравилось.

– А это куда?

– Я подумывала о стене вокруг камина. Чтобы придать комнате завершенный вид.

Придать завершенный вид? Что, черт подери, это значит?

– Только одну стену?

– Остальные я думала покрасить в глубокий кремовый.

Это еще куда ни шло.

– Хорошо.

Передо мной возник образец материала: твид с вкраплениями того же бордового цвета и темно-коричневым оттенком, как у диванов.

– А это для чего?

– Пара стульев для комнаты.

– Меня устраивает моя мебель.

– Меня тоже. Она удобная. Я подумала, что было бы неплохо кое-что добавить, слегка изменить обстановку. Они бы хорошо смотрелись у камина.

– Что еще?

– Пара подушек, еще несколько штрихов. Ничего особенного.

– Никаких излишеств и девчачьего дерьма. Вот в своей комнате твори что хочешь.

Она усмехнулась.

– Никакого девчачьего дерьма. Обещаю.

– Кто покрасит стены?

– Что?

– Кого ты наняла?

– Я сама все сделаю.

– Нет.

– Почему?

Я повернулся в кресле, указывая на огромное пространство.

– Высота этих стен три с половиной метра, Кэтрин. Я не хочу, чтобы ты залезала на лестницу.

– В моей комнате потолки обычной высоты. Я люблю красить стены. Мы с Пенни делали это вместе, и у меня неплохо получается.

Я постучал по барной стойкие образцом краски. Как дать ей понять, что ей больше не нужно делать это самой? Я терпеливо повторил:

– Ты не обязана красить стены сама. Я оплачу эти работы.

– Но мне нравится! Я буду осторожна.

– Я заключу с тобой сделку. Покрась свою комнату, и потом мы это еще раз обсудим.

– Хорошо.

Мое внимание привлек еще один образец материала. Я взял его в руки и пальцами пощупал толщину. Изысканная темно-синяя и ярко-зеленая шотландка. Я поднял образец и принялся пристально его рассматривать. На мой взгляд, он не подходил ни в одну из комнат.

– Нравится?

– Да. Это потрясающе. А для чего эта ткань?

Она опустила глаза, ее щеки залились румянцем.

– Что?

– Я подумала, что, может, ты захочешь, чтобы я покрасила и твою комнату, когда закончу с остальными. Я увидела его, и он напомнил мне о тебе.

– Я похож на плед в шотландскую клетку?

– Нет, – усмехнулась она. – Эти цвета напоминают мне твои глаза. Зеленое и синее смешались вместе, удивительное сочетание.

Я не знал, что сказать, но почему-то почувствовал, что и сам вот-вот покраснею. Я толкнул образец обратно к ней и встал.

– Посмотрим, как пойдут дела в остальных комнатах. Что-нибудь еще?

– Мне… э… нужно перенести одежду в шкаф. Не хочу, чтобы вещи испачкала краска.

– У меня огромный шкаф, и я даже половиной не пользуюсь. Развесь в нем свои вещи. Там есть высокие штанги, и все твои платья туда поместятся.

– Ты не возражаешь?

– Все в порядке.

– Спасибо.

Я кивнул и вернулся в свою комнату. Я прокрутил в голове наш разговор и усмехнулся, осознав, насколько по-домашнему все это выглядело. Мы с женой обсуждали за ужином образцы красок и материалов. Мне должно было быть от этого тошно.

Но почему-то мне это нравилось.

* * *

Прогремел гром, над головой нависли тяжелые низкие тучи. Я повернул стул и стал смотреть на улицу, в темноту. Я потер затылок, скорчив гримасу и чувствуя, как нарастает головная боль. Мигрень у меня случалась редко, но я хорошо знал ее предвестники; определяющим фактором чаще всего являлась неожиданная гроза.

В тот день в офисе царило спокойствие, обычный гул активности отсутствовал. Адриан в последний момент уехал в командировку, Адам работал с клиентами, а Дженны в офисе не было. Грэм увез Лору на выходные, а остальные сотрудники были заняты на своих местах.

За то время, что я проработал в «Гэвин Груп», я открыл для себя совершенно новую атмосферу в мире бизнеса. Энергия по-прежнему зашкаливала, помещение гудело от голосов, встреч и обсуждения стратегий, но это была энергия иного рода, чем в корпорации «Андерсон». Атмосфера здесь была позитивной, и ощущалась забота о сотрудниках. Как сказал Грэм, они работали как одна команда: администраторы, личные ассистенты, дизайнеры – все были вовлечены в процесс, и ко всем относились одинаково. Эми была таким же ценным сотрудником, как и я. Мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть, но я уже начал приспосабливаться.

Вздохнув, я понял, что приспосабливаюсь и к другим изменениям в жизни. До Кэтрин я работал допоздна, часто посещал деловые ужины и встречался со многими женщинами. Когда я жил в кондоминиуме, то занимался в тренажерном зале, время от времени смотрел телепрограммы и заходил на кухню только для того, чтобы взять кофе или тарелку для ужина, которые мне доставили из ресторана на вынос. В остальном я проводил время в кабинете, работал там или читал. У меня редко бывали гости, и я редко приводил женщин домой. Моя квартира оставалась моей личной территорией. При необходимости мы либо ехали к ней, либо я снимал номер в отеле. В редких случаях, когда мои отношения затягивались дольше, чем на несколько свиданий, я приглашал женщин к себе на ужин, но в конце вечера они уходили домой и не поднимались по лестнице.

Теперь на деловых обедах Кэтрин держалась за мою руку, а за столом сидели мои коллеги, их супруги и, разумеется, семья Гэвинов.

На одном из таких мероприятий я поднял голову и встретил ледяной взгляд сидевшего напротив меня Дэвида.

Я знал, что Дэвид слышал о моей женитьбе, и в священных залах корпорации «Андерсон» было запрещено произносить мое имя. Меня его гнев забавлял. Я крепче надавил ладонью на плечо Кэтрин, и она подняла на меня глаза.

– Что? – прошептала она.

– Дэвид, – пробормотал я.

Она украдкой взглянула в его сторону и повернулась ко мне.

– Думаю, мне нужен поцелуй.

– Ты читаешь мои мысли.

Я коварно улыбнулся и опустил голову. Ее пальцы впились в мои волосы, она притянула меня к себе и припала к моим губам. Это был страстный, глубокий и краткий поцелуй, но его хватило, чтобы еще больше разозлить Дэвида. Однако Грэм не смутился. Когда мы оторвались друг от друга, Дженна улыбалась, а Дэвид направился к выходу. Я снова поцеловал Кэтрин в губы.

– Отличная работа.

Чаще всего по вечерам я ужинал с Кэтрин и ловил себя на том, что рассказываю ей, как прошел день, и делюсь с ней своими проектами в надежде услышать ее мнение. Она знала меня лучше, чем кто-либо в офисе, и часто предлагала слова или концепции, которые я не рассматривал. Вместо того чтобы сидеть в кабинете, я выносил ноутбук в гостиную и работал, пока она смотрела телевизор или читала. Я обнаружил, что мне нравится ее тихое общество.

Дважды мы приглашали Адриана и Дженну отужинать с нами за новым столом, который теперь стоял на некогда пустом месте. Кэтрин заверила меня, что так поступают все нормальные пары: общаются с другими парами. Я обнаружил в ней соревновательную жилку, когда после ужина Дженна объявила, что принесла несколько настольных игр. Я закатил глаза при мысли о вечере, проведенном за настольными играми, но почувствовал, что мне нравится атмосфера товарищества. Мы с Адрианом обыграли их в Trivial Pursuit[3], зато они разнесли нас в пух и прах в Pictionary и Scrabble. После пары бокалов вина Кэтрин стала болтливой и несла всякую милую чушь, что показалось мне забавным и напомнило Пенни.

У меня состоялось четыре «свидания» с Пенни в те часы, когда Кэтрин ходила на йогу. Она удивилась, когда я появился в первый вторник, но как только я достал вишни в шоколаде, которые, по словам Кэтрин, она любила, я тут же стал желанным гостем. Джазовое трио оказалось на удивление хорошим, и мы наслаждались музыкой, после чего вернулись в ее комнату, выпили чаю и поболтали. Мне нравилось слушать ее рассказы и воспоминания, которыми она любила со мной делиться. Она часто упоминала что-нибудь интересное о себе и Кэтрин, и я с готовностью запоминал эти сведения, чтобы при случае использовать. В следующий четверг я неожиданно навестил ее за обедом и тайком угостил чизбургером, который, по ее признанию, она очень любила.

В остальные две встречи мы слушали выступление местного хора и ушли с концерта пораньше, чтобы выпить чаю, послушать больше историй о Кэтрин и полакомиться всем, что я принес ей в тот день.

В прошлый вторник состоялся концерт классической группы, но Пенни сильно нервничала и все забывала. В середине концерта я проводил ее обратно в ее комнату, надеясь, что в знакомой обстановке ей станет лучше. Она немного успокоилась, но по-прежнему выглядела подавленной. Когда я разыскал Тами, она сказала мне, что в последнее время это происходило все чаще, и Кэтрин удавалось быстрее всех ее утешать. Я позвонил ей, и она прилетела в интернат сразу после йоги. Когда она вошла в комнату, Пенни спала в кресле и проснулась, услышав голос Кэтрин.

– О, моя Кэти! Я тебя искала!

– Я здесь, Пенни. Ричард мне позвонил.

– Кто?

– Ричард.

Я выглянул из-за плеча Кэтрин.

– Здравствуйте.

Пенни нахмурилась.

– Я вас знаю?

Я почувствовал, как в моем сердце открылась маленькая трещинка, но протянул руку.

– Я друг Кэтрин.

– О! Приятно познакомиться. Я хотела бы провести время с дочерью, если вы не возражаете.

Я встал.

– Конечно.

Кэтрин грустно улыбнулась.

– Скоро увидимся.

Хотя я знал, что это обычный симптом ее болезни, это встревожило меня до такой степени, что на следующий день я поехал навестить Пенни. Я вручил ей букет ее любимых цветов, маргариток, перевязанных красивой лентой с бантиком. Ее темные глаза сверкнули на пухлых щечках, и она позволила себя поцеловать в покрытую мягким пушком кожу.

– Я понимаю, почему моя Кэти так тобой увлечена, Ричард.

– Она правда увлечена? Значит, я волшебник-обольститель. – Я с облегчением ухмыльнулся.

Она поджала губы.

– По-моему, тут нечто большее.

Не обратив внимания на ее слова, я сидел с ней, пока она не заснула. Когда я уезжал, на душе стало спокойнее. Если уж я расстраивался, когда она меня не узнавала, то я мог себе представить, как сильно это печалило Кэтрин.

Я тревожился до такой степени, что решил чаще навещать Пенни вместе с Кэтрин, а также продолжать приезжать к ней самостоятельно.

Я снова повернулся к лежащей передо мной папке. Рекламная кампания обувного бренда Kenner, которую я предложил Грэму, была встречена клиентом с огромным энтузиазмом, и я продолжал прорабатывать разные концепции. Я потер висок, чтобы лучше сосредоточиться. Когда я недавно разговаривал с ним по телефону, Грэм велел мне уйти пораньше, и я закрыл папку и выключил ноутбук. Может быть, я воспользуюсь его предложением. Я мог пойти домой и посмотреть, какие изменения произошли там сегодня, и понаблюдать, чем занимается моя жена.

Моя жена.

Кэтрин.

Обменявшись клятвами, мы пришли к негласному перемирию. Многое перестало меня раздражать. Может быть, потому что я понял, откуда все это бралось. А может, я стал более терпеливым, потому что она меня понимала.

Как-то незаметно среди всех наших разговоров, визитов к Пенни, йоги, чипсов, ужинов и игр мы стали… союзниками. Возможно, даже друзьями. Нас объединяла общая цель, и вместо того, чтобы ссориться и тянуть одеяло на себя, мы почти наладили совместную жизнь. Я знал, что я теперь не такой острый на язык. То, что раньше было неприятным, стало дразнящим. Мне нравилось слушать ее смех. Я с нетерпением ждал каждый новый день, чтобы разделить его с ней. Когда она грустила из-за неудачного дня с Пенни, мне хотелось ее подбодрить. Я несколько раз выводил ее на ужин в ресторан, просто чтобы она нарядилась и повеселилась.

Я поймал себя на том, что хочу быть с ней ласковым. Мне казалось естественным держать ее за руку, целовать в лоб или нежно касаться губ – и не только на людях. Поднимаясь по лестнице, она часто чмокала меня в макушку, и были моменты, когда я ее обнимал или касался губами ее мягкой щеки в знак благодарности за ужин или чтобы пожелать спокойной ночи. Это происходило неосознанно – просто потому, что она находилась рядом.

Может быть, сегодня вечером я сделаю ей сюрприз. Предложу куда-нибудь сходить, если она захочет. Мы могли бы заехать в гости к Пенни и угостить ее каким-нибудь изысканным угощением, которое она так любит, или заказать что-нибудь на дом. После этого я бы расслабился, она бы посмотрела какой-нибудь сериал, или мы посмотрели бы фильм вместе. Возможно, тихий вечер помог бы мне успокоиться.

Я бы спросил у нее, чего хочет она.

Мне все еще нравилось видеть на ее лице удивление и растерянность, когда я предлагал ей выбор.

* * *

Услышав голоса, я открыл дверь. Я узнал их обеих и ухмыльнулся. Это была Дженна. Опять.

– Кэтрин, милая!

Послышались торопливые шаги, и она вышла из-за угла. Она выглядела необычайно измученной. Я привык видеть ее спокойной и был удивлен, когда она обвила руками мою шею и притянула меня к себе.

– С тобой все в порядке? – прошептал я ей на ухо.

– Дженна боится грозы, а Адриан в отъезде. Она спросила, нельзя ли ей побыть здесь, пока буря не утихнет.

Я уловил в ее словах предостережение.

– В твоей комнате? – взволнованно спросил я.

– Да.

Я отстранился.

– Неужели…

– Все готово, да.

– Хорошо.

– Я… я не… – запинаясь, пролепетала она.

– Все в порядке.

Я пошел вперед и потянул ее за собой.

– Привет, Дженна.

Женщина, которую я привык видеть порхающей, восторженной и энергичной, свернулась калачиком в углу моего дивана. Она побледнела и была напугана до смерти.

– Мне очень жаль, Ричард. Ураганы и грозы меня пугают. В отъезде и мои родители, и Адриан, и я не знала, что делать. Без него дом такой огромный.

Я сел рядом и неуклюже похлопал ее по ноге.

– Все в порядке. Я рад, что ты приехала.

– Кэти сказала, что я не перечеркнула никаких ваших планов?

– Нет. Честно говоря, у меня болит голова. Я с нетерпением ждал, когда можно будет лечь дома в уютной обстановке и спокойно выспаться. Мы переживем эту грозу вместе, хорошо?

Она дрожащей рукой сжала мою руку.

– Спасибо.

Я встал.

– Нет проблем. Пойду переоденусь и приму душ.

– Я принесу тебе пару таблеток от головной боли, – предложила Кэтрин. – Ты бледен, Ричард. Ты уверен, что все в порядке?

– Пройдет. Мне бы вздремнуть не помешало.

– А еще я принесу холодный компресс.

Я прошел мимо нее, остановился и с благодарностью поцеловал ее в голову.

– Спасибо, это поможет.

Наверху я заглянул в ее комнату, так как до сих пор даже не посмотрел, как она ее переделала. Мебель, которую она заказала, задержали; ремонт занял больше времени, чем она предполагала, и завершился только на этой неделе. На полу лежала сумка – предположительно, Дженны. Комната была обставлена так, что Дженна с легкостью приняла бы ее за комнату для гостей. Кэтрин вынесла из нее все свои личные вещи. Она добавила книжную полку и распаковала свои немногочисленные коробки, на полках стояли безделушки и книги, в углу – новое длинное кресло в виде шезлонга, а рядом с ним маленький столик и лампа. Стены украшали акварельные рисунки Пенни. Я выдвинул ящики комода и шкафа и увидел, что они пусты. Лишь в шкафу оставалась пара коробок. Кровать была застелена новым бельем, которое купила Кэтрин. Все было продумано до мелочей.

Я пошел в свою комнату и застыл на пороге. Кэтрин была повсюду. Через изножье кровати был переброшен ее халат, темно-красный шелк переливался на свету. Вокруг виднелось множество фотографий нас с Пенни. На некогда пустом ночном столике лежали книги и стоял недопитый стакан. На комоде в беспорядке стояли ее любимые духи, баночки и флакончики. Даже не глядя, я понял, что в нижних ящиках теперь хранится ее одежда, а в шкафу по-прежнему висят вещи, которые она планировала перевезти обратно на этой неделе. В ванной ее зубная щетка лежала рядом с моей, а на столешнице были расставлены средства для ежедневного ухода за кожей. Ей наверняка пришлось метаться, как торнадо, чтобы все выглядело так, будто это и ее комната тоже.

Когда я вышел из душа, она стояла и ждала с холодным компрессом в руках и таблетками. Она закрыла дверь, дав нам возможность уединиться.

– Сколько у тебя было времени? – понизив голос, осведомился я.

– Минут пятьдесят. Куча вещей свалена в коробки, которые я распаковывала. Она позвонила, плакала, спросила, можно ли ей приехать, и я поменяла все местами так быстро, как только могла. Она позвонила на мобильный, и я сказала, что меня нет дома, и вернусь через час. Я не знала, как сказать нет.

– Ты этого не умеешь, – согласился я.

– Тебя это устраивает?

Я вздохнул и протянул руку за таблетками.

– Все в порядке. Слава богу, здесь широкая двуспальная кровать. Ты лежи на своей половине, а я буду придерживаться своей. – Я ухмыльнулся. – Сегодня ты услышишь мой храп с близкого расстояния.

Ее глаза округлились, и я не выдержал и хихикнул. Ей так не терпелось подготовить сцену, что она не подумала о том, что произойдет потом. Я проглотил таблетки и потянулся к бутылке с водой у нее в руках.

– Если, конечно, ты не захочешь вернуться к теме «трахаться-нам-или-не-нет». Ты уже месяц сопротивляешься.

Она нахмурилась, и я не удержался, наклонился и прижал палец к ее губам.

– Подумай об этом, милая, – пробормотал я, наслаждаясь мягкостью ее губ.

Я осознанно не убирал руку. Она шлепнула ладонями по бедрам.

– Я сомневаюсь, что это твое привычное звездное выступление. Особенно учитывая тот факт, что ты давно не практиковался и у тебя болит голова.

Я ухмыльнулся, рухнул на матрас и застонал от облегчения, когда она положила мне на голову компресс.

– Я готов приложить все усилия.

Я был шокирован, ощутив на себе ее губы.

– Отвали, Ванрайан.

В ее словах не было яда, а мое предложение было чушью. Мы оба это знали и рассмеялись.

– Отдыхай, я потом позову тебя на ужин.

Я поймал ее руку и поцеловал.

– Ты становишься мягче, – заметила она, погладив мою ноющую голову.

Я закрыл глаза и отдался ее нежному прикосновению.

– Это все ты виновата, – пробормотал я.

– Знаю, – ответила она и закрыла дверь.

20

Ричард

Вечер с двумя нервными, напряженными женщинами получился незабываемым.

Дженна выглядела неестественно тихой и зажатой, зато поведение Кэтрин стало для меня большим сюрпризом. Я привык к ее тихому нраву, но сегодня вечером она болтала.

Беспрестанно.

Она показывала Дженне, как собирается переделать гостиную, «нашу комнату», засыпала ее вопросами об истории йоги, о каждом члене семьи Гэвинов и об офисе, а также без остановки говорила обо всем, что приходило ей в голову. Она ни разу не присела, порхала по комнате и бурно жестикулировала, демонстрируя свои идеи. Она брала в руки, передвигала, убирала и поправляла каждый предмет в комнате, и не по одному разу. Она озабоченно похлопывала Дженну по плечу, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и каждые двадцать минут меняла холодный компресс на моей голове. По-моему, он за все это время так и не успел нагреться до комнатной температуры. Должен признать, что мне было приятно, когда она стояла позади меня и болтала, когда массировала мою шею и наклоняла мою голову назад так, что та упиралась в ее мягкий живот. Я чувствовал ее пальцы в своих волосах, и меня это успокаивало, а головная боль начала стихать, несмотря на ее настойчивое чириканье.

Ее поведение вызывало недоумение. Даже Дженна не раз вскидывала бровь, глядя на меня. Я пожал плечами, и когда Кэтрин отошла и не слышала нас, озвучил единственное, на мой взгляд, разумное объяснение:

– Видимо, она тоже не любит грозу.

Очевидно, мое объяснение удовлетворило любопытство Дженны.

Около десяти буря утихла, глухие раскаты грома раздавались все реже, хотя дождь продолжал барабанить по стеклам.

Дженна встала.

– Я вставлю наушники, включу музыку и надену ночную маску. Может, мне удастся уснуть до того, как нагрянет следующая волна.

Кэтрин тоже встала.

– Ты уверена, что справишься? Я могу поспать на кресле рядом с тобой.

Дженна покачала головой и поцеловала ее в щеку.

– Со мной все будет в порядке. Я буду знать, что вы рядом, на другом конце коридора, и мне это поможет. Я не могу быть одна. Когда Адриан уезжает, обычно со мной остаются мама и папа. Адам и Джулия так заняты детьми, что я стараюсь их не беспокоить. А сегодня вы меня буквально спасли. – Она наклонилась и поцеловала меня в щеку.

– Спасибо, Ричард. Я понимаю, что и в офисе успеваю тебе надоесть. Я это ценю.

– Нет проблем.

– Я в твоем распоряжении, обращайся в любое время, – предложила Кэтрин.

– Постараюсь этого не делать.

Дженна поднялась по лестнице, оставив нас с Кэтрин наедине. Я наблюдал за языком ее тела. Напряжение было колоссальным. Еще немного – и у нее самой разболелась бы голова.

– Эй.

Она вздрогнула и посмотрела на меня, вытаращив глаза.

– Что с тобой?

– Ничего. Почему ты спрашиваешь?

Я хихикнул.

– Ты весь вечер плясала как кошка на раскаленной крыше.

Она засуетилась, поправила свои и без того аккуратные папки с бумагами, переложила газету, которую я пытался прочитать, и собрала стаканы, чтобы отнести их на кухню.

– Я не знаю, о чем ты. Ты проголодался?

– Нет.

– Могу сделать тебе бутерброд.

– Нет.

– Хочешь кофе? Я купила немного кофе без кофеина. Или, может быть, тост? Ты почти не ужинал.

– Кэтрин, – с нетерпением произнес я.

Она поставила стаканы, которые держала в руках.

– Я иду спать.

Она бросилась вверх по лестнице, оставив меня в еще большем замешательстве.

* * *

Вскоре я последовал за ней, оставив включенными пару светильников на случай, если Дженне понадобится пройтись по квартире. Меньше всего мне хотелось позвонить Адриану и сообщить, что его жена упала ночью с лестницы, и мне пришлось отвезти ее в больницу. Грэма и Лору такая новость тоже бы не обрадовала.

Дождь усилился, буря снова набирала силу. Я задавался вопросом, сумеет ли кто-нибудь из нас выспаться в эту странную ночь.

Я закрыл дверь спальни, и вид крошечного комочка в моей постели напомнил мне, что сегодня я буду спать не один. Кэтрин завернулась в одеяло, как в кокон, и откатилась так близко к краю кровати, что еще немного, и она свалилась бы на пол. Я вдруг догадался, чем было вызвано ее странное поведение. Нам предстояло спать в одной постели, и она нервничала. Меня охватило непривычное чувство нежности.

Когда я наблюдал за ней сегодня вечером, меня поразило, какая у нее нежная душа. Она потеряла родителей и пережила после их смерти трудные времена, хотя подробностями со мной не делилась. Она никогда не рассказывала, как жила на улице; должно быть, это было ужасно. Она терпела мои выходки, заботилась о Пенни и не задумываясь помогла подруге, хотя ей пришлось перестроить для этого всю свою жизнь, и все это она делала с теплой улыбкой. Она была потрясающей.

Я нашел пижамные штаны и футболку. Обычно я спал в одних боксерах, но не хотел смущать Кэтрин, которая и без того чувствовала себя неуютно. Я переоделся и скользнул в постель, ожидая, что она что-нибудь скажет. Но в спальне царила тишина.

Приподнявшись на локте, я заглянул ей через плечо и убрал с лица тяжелую пелену волос. Она лежала неподвижно, плотно закрыв глаза. Однако ее грудь вздымалась слишком часто – она явно не спала. Я наклонился к ее уху и прошептал:

– Притворщица.

Она вздрогнула и еще глубже уткнулась лицом в подушку. Я поцеловал ее в обнаженное плечо и натянул одеяло.

– Расслабься, Кэтрин. Я буду вести себя как истинный джентльмен.

Я перевернулся на другой бок, выключил свет и лежал, прислушиваясь к ее короткому, нервному дыханию. Мне было странно, что она лежит в моей постели, но это не было неприятно. Я чувствовал ее тепло и легкий аромат.

Но что-то было не так. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что матрас вибрирует. Я посмотрел на ее маленькое тельце: ее трясло.

Неужели они боялась меня до такой степени?

Я перекатился на бок и обнял ее, притянув к себе. Она потрясенно пискнула, ее тело напряглось. Ее сотрясала дрожь, а сжимавшие мою руку ладони были холодными, как лед.

– Кэтрин, прекрати, – пробормотал я. – Я тебе ничего не сделаю.

– Дело не в этом. Ну, не только в этом.

– А в чем? Тебя пугает гроза?

– Меня пугает… ветер, – призналась она. – Терпеть не могу этот вой.

Я прижал ее ближе к себе, и она задрожала еще сильнее.

– Почему?

– В ту ночь, когда погибли мои родители, была гроза. Такая же, как сегодня. Гремел гром. Ветер крутил машину, как перышко. Мой отец не справился с управлением, и машина перевернулась.

Мое сердце забилось чаще.

– В тот вечер ты была с родителями?

– Я сидела на заднем сиденье. Когда это произошло, окна разбились, а ветер завыл так громко, что я испугалась. Я то и дело теряла сознание, но мне было ужасно холодно, и я слышала, как завывал ветер… Казалось, это никогда не прекратится. – Она понизила голос. – Я знала, что они мертвы, а я осталась одна, в ловушке.

В ее голосе было столько боли, что у меня встал ком в горле. Она никогда не рассказывала мне ничего подобного.

– Ты пострадала?

Она молча взяла мою руку и прижала к своей ноге. Под тонкой тканью ночной рубашки я нащупал на внешней стороне бедра длинный шрам.

– Я получила сотрясение мозга, а когда машина перевернулась, нога оказалась раздроблена. Потребовались две операции, но я выжила. – Она прокашлялась. – Вот почему я иногда спотыкаюсь на ровном месте или теряю равновесие. Нога подгибается.

Я вспомнил все случаи, когда насмехался над ней и закатывал глаза, глядя, как она с трудом поднимается на ноги. Меня захлестнул стыд, горячий и обжигающий, и я еще крепче стиснул ее в объятиях и уткнулся лицом в ее шею.

– Милая, мне так жаль!

– Это не твоя вина.

– Нет. Мне жаль, что тебе пришлось такое пережить, но я не об этом.

– О, – догадавшись, выдохнула она. – Ты ведь не знал.

– Но я даже не удосужился спросить, не так ли?

– Не удосужился.

– Прости меня за это, – произнес я, и сорвавшиеся с моих губ слова потрясли меня самого.

– Я простила.

Я перевернул ее на спину и навис над ней, всматриваясь в ее лицо в темноте. Вспышки молний освещали ее бледную кожу, на глазах выступили слезы.

– Прости меня за все это, Кэтрин.

– Я простила.

– Как? – прошептал я. – Как ты можешь быть такой всепрощающей? Как ты вообще можешь находиться рядом со мной?

– Потому что ты стараешься.

– Тебе это так просто дается? Немного усилий с моей стороны, и ты уже готова простить?

– Мне пришлось тебя простить, чтобы согласиться на эту сделку.

– Чтобы Пенни была окружена заботой и уходом.

Она нерешительно подняла руку и погладила мою щеку.

– Это одна из причин.

– А вторая?

– Я кое-что увидела… в тот день, когда ты рассказал мне о встрече с Грэмом. Я словно увидела тебя с другой стороны. Я подумала…

– Подумала о чем? – спросил я, когда ее голос оборвался.

– Я подумала, что если помогу тебе вырваться из ядовитой атмосферы «Андерсона», то, возможно, ты найдешь внутри себя настоящего Ричарда.

– Настоящего Ричарда?

– Я думаю… Я думаю, что в тебе скрывается больше, чем ты показываешь людям. Больше, чем ты показываешь себе. Я вижу, что ты все чаще проявляешь твою истинную сущность.

Я наклонился к ней ближе и растворился в ее прикосновениях, обдумывая ее слова. Я лениво вертел в пальцах прядь ее волос, наслаждаясь их шелковистостью.

– И какой же я на самом деле? – спросил я низким голосом, почти с мольбой. Я хотел знать, что она чувствует, что она думает обо мне.

– Сильный, заботливый. Способный. Талантливый. – Она помолчала и вздохнула. – Добрый.

– Ты видишь то, чего нет.

– Нет, есть. Ты пока не готов разглядеть это в себе. Но у тебя получится, – заверила она меня.

Я удивленно уставился на нее. Слов «нежная, кроткая» было недостаточно, чтобы охарактеризовать ее душу. Даже близко. Однако подходящего слова я не знал. Может, «ангельская»? Но какой бы ни была ее душа, какой бы ни была она, я не заслуживал ее прощения, ее высокого мнения обо мне, и разумеется, я не заслуживал ее.

От мощного порыва ветра затряслись стекла в длинных окнах. Дождь колотил так громко, что Кэтрин напряглась, ее взгляд устремился на звук.

Я поцеловал ее, нежно, едва коснувшись губ. Ее трепещущий мягкий рот прижался к моему рту. Я целовал ее с той нежностью, с которой всегда должен был с ней разговаривать.

– Спи, дорогая, ты в безопасности, – прошептал я, прижимая ее спину к своей груди. – Твой сон ничто не нарушит, обещаю.

– Я никогда так ни с кем не спала, Ричард.

Я поцеловал ее в шею. Я хотел, чтобы она поняла, чтобы узнала обо мне что-то, что сделало бы меня достойным ее доверия.

– Я тоже, Кэтрин. Ты первая женщина, которая лежит в этой постели.

– О, а…

Я улыбнулся, уткнувшись в ее шею.

– Я никому не позволял здесь оставаться. Это моя тихая гавань. Только моя. – Я крепче обнял ее. – А теперь пусть она станет и твоей. Спи спокойно. Я буду рядом.

Я закрыл глаза и расслабился, пронизанный ее теплом. Наши тела тесно сплелись. Мы искали друг в друге что-то и находили. Утешение.

* * *

Шепот. Проснувшись, я услышал шепот, сонный и теплый, даже слишком теплый. Меня окружало тепло и что-то соблазнительно пахнущее. Подушка щекотала лицо, и я сморщил нос, пытаясь унять зуд, и глубже зарылся в благодатную мягкость. Подушка тихонько хихикнула, и шепот возобновился. Я с трудом открыл глаза. Свет был тусклым, небо по-прежнему закрывали тучи. Я поднял голову и встретился с радостным взглядом Дженны, которая сидела на полу рядом с кроватью, с чашкой кофе в руках.

– Доброе утро, – произнесла она и хитро улыбнулась.

– Неужели буря была настолько сильной, что ты решила спрятаться здесь?

– Я пришла за Кэтрин, но она не смогла вырваться из твоих объятий, вот нам и пришлось пить кофе прямо здесь, – поддразнила она.

Я опустил взгляд и понял, что она права. Я крепко обнимал Кэтрин, каждый сантиметр моего тела касался ее. Одной рукой я вцепился в ее волосы, а другой железной хваткой прижимал к себе. Мои ноги переплелись с ее ногами, а мой член – мой возбужденный, отчаянно жаждущий разрядки член – упирался в ее попку. Ее упругая и соблазнительная, как рай, попка жалась к моей ноющей эрекции. Я уткнулся лицом в шею Кэтрин, поражаясь тому, насколько естественно было проснуться рядом с ней.

– Дженна, уйди, – пробормотал я.

Кэтрин оттолкнула мою руку.

– Отпусти.

Я поцеловал ее в шею, наслаждаясь трепетной дрожью. Это была совсем не та судорожная дрожь, которая терзала ее ночью во время грозы. Нежный трепет пробежал по ее спине, она напряглась и плотнее прижалась попкой к моему члену.

– Пять минут, Дженна. Дай мне пять минут, – прохрипел я.

На это ушло бы всего две. Она встала, смеясь.

– Мужчины, – фыркнула она. – Встретимся внизу.

Как только дверь закрылась, я опрокинул Кэтрин на спину и припал к ее губам. Я целовал ее жадно, страстно желая ощущать ее губы под своими. Я гладил ее язык, обводил контуры рта, шутливо, но в то же время отчаянно. А потом оторвался от нее, задыхаясь.

– Ты меня убиваешь.

– Я спала, – возразила она. – Спала.

– Ты такая сладкая. – Я уперся ей в бедро. – Господи, Кэтрин.

Ее глаза расширились. Сквозь выражения страха в них мелькнули проблески похоти.

Что я делал, черт возьми?

Я спрыгнул с нее, моя грудь бешено вздымалась. Я закрыл лицо рукой.

– Спускайся вниз. Мне нужно принять душ. Долгий и ледяной.

– Извини.

– Все в порядке, – простонал я, схватив ее за руку. – Подожди. Не уходи. Просто… просто побудь здесь минутку или две. Я не хочу, чтобы Дженна решила, что я… э… скорострел.

Она открыла рот, но не издала ни звука. Я поднял руку, согнул ладонь и посмотрел на нее.

– Клянусь, у меня кистевой туннельный синдром. Без операции не обойтись.

Кэтрин захихикала. Ее плечи задрожали, она уткнулась лицом в подушку, и ее хихиканье переросло в раскатистый смех. Она хохотала так, что тряслась кровать.

Уголки моего рта дернулись.

– А вот мне не до смеха.

Она не остановилась, и я начал смеяться вместе с ней. Я нарочно навалился на нее и скользнул по ней своим тяжелым твердым членом. Я приподнял с подушки ее лицо. Ее щеки раскраснелись, а глаза светились весельем. Я снова поцеловал ее.

– Нам нужно поговорить о расширении наших границ. Желательно сделать это до того, как я взорвусь.

Я оставил ее лежать в постели, потерявшую дар речи. Но она продолжала улыбаться. И она не сказала «нет».

21

Ричард

Пока мы завтракали, Дженне позвонил Адриан и предупредил, что его не будет дома до воскресенья. Поскольку буря еще не улеглась, мы заверили ее, что она может остаться у нас, пока он не заберет ее на следующий день. Другого выхода не было. Кроме того, она смешила Кэтрин, а мне нравилось слушать смех жены. Я бы хотел, чтобы она чаще смеялась.

Постепенно буря успокоилась, и мы втроем отправились навестить Пенни. Я настоял на том, чтобы принести ей чизбургеры, вскользь упомянув, что я часто тайком угощал ее ими. Кэтрин была шокирована, осознав, сколько раз я приходил в интернат, ни словом об этом не обмолвившись. Ее глаза сияли признательностью, и она потянулась и поцеловала меня, застигнув меня врасплох. Я притянул Кэтрин к себе и в полной мере воспользовался тем фактом, что Дженна стояла рядом, и целовал ее до тех пор, пока она не смутилась и не покраснела. Дженна поймала мой взгляд и подмигнула, когда я с широкой улыбкой принимал тяжелый пакет с бургерами.

Пенни сидела тихо, но находилась в сознании. Она рассмеялась, когда я предложил Джоуи виноград. Ему нравилось отламывать клювом ягоды от веточки, и мне не приходилось ничего резать или подкупать Тами, чтобы она сделала это за меня. Шоколадный магазин, в который я привык наведываться, переживал в последние несколько недель бум продаж, а персонал интерната с нетерпением ждал от меня новых подношений. И я их ни разу не разочаровал.

Дженна уже напоминала себя обычную: она болтала, смеялась и потчевала Пенни историями о своей семье. Я расслабился и стал наблюдать за Кэтрин и Пенни. Кэтрин сидела рядом и держала ее за руку. Она гладила Пенни по щеке, по лбу и убирала выбившиеся пряди волос, когда та говорила или смеялась. Она дразнила Пенни и уговаривала ее поесть, подкладывая салфетку ей под подбородок и ругая за неряшливость.

– Перестань мной командовать, моя Кэти, – вздернув нос, возмутилась Пенни.

– Да, она властная, – пробормотал я. – Она все время говорит, что мне делать.

– Расплата, – задумчиво произнесла Кэтрин.

– Для этого и нужны жены! – рассмеялась Дженна.

Мы с Кэтрин замерли. Мы не говорили Пенни о том, что женаты. Мы тревожно переглянулись, не зная, что делать дальше.

Пенни села, забыв об обеде, ее взгляд метался между мной и Кэтрин.

– Вы женаты? – Она повернулась к Кэтрин. – Ты вышла замуж и не сказала мне? Кэти, ты беременна?!

Кэтрин покачала головой.

– Нет, Пенни. Я не беременна.

– Но ты замужем.

– Да.

Пенни посмотрела на меня и отодвинула поднос с обедом.

– Я хочу поговорить с дочерью наедине.

* * *

Я мерил шагами коридор, не сводя глаз с закрытой двери, потом со стоном прислонился к стене.

– Ричард, прости! – с мольбой произнесла Дженна. – Я понятия не имела, что она не в курсе. Мне и в голову не пришло, что ей могли не сообщить.

– Конечно.

– Она правда не знала? Или забыла?

Мне хотелось солгать ей и сказать, что мы обо всем рассказывали Пенни. Что во всем виновата ее болезнь, а не мы. Но я устал врать. Я оттолкнулся от стены и потер затылок.

– В подростковом возрасте Кэтрин пришлось нелегко. Ты много не знаешь из ее истории, но рассказать тебе об этом может только она сама. Пенни для нее – целый мир, и Кэтрин всегда на страже ее благополучия.

Она кивнула, ожидая от меня продолжения.

– Я форсировал всю эту историю, Дженна. Я преследовал ее. В этих отношениях я был на шаг впереди нее. Сначала она не хотела, чтобы я встречался с Пенни, пока она не будет уверена. – Я резко откинул со лба прядь волос. – Я опередил ее и явился к Пенни без ее ведома. Мне не терпелось узнать больше о женщине, которая помогла Кэтрин. Я все время подгонял процесс. Я быстро женился на ней, пока она не передумала. Кэтрин волновалась, что Пенни решит, что мы поторопились, и мы решили пока ей не говорить и подождать, пока Пенни ко мне привыкнет.

– А я все испортила.

Я пожал плечами.

– Нам следовало набраться храбрости и сказать ей самим. Это наша вина.

Дверь открылась, и Кэтрин вышла в коридор.

– Ричард, ты можешь войти?

– Черт, – выругался я себе под нос. – Если я не выберусь оттуда живым, позаботься о Кэтрин.

Дженна сочувственно улыбнулась и похлопала меня по плечу.

В дверях Кэтрин положила руку мне на плечо.

– Прости.

Я крепко сжал ее пальцы.

– Все в порядке.

Я шагнул в комнату, Кэтрин последовала за мной.

Мне приходилось сталкиваться с недовольными клиентами в залах заседаний, стоять в конференц-залах перед толпами людей с неприветливыми лицами, которые только и ждали, чтобы я провалил презентацию. Я справлялся с этим, даже не вспотев. А теперь, стоя перед суровой пожилой женщиной, обливался потом и нервно сжимал руку жены.

Пенни пристально посмотрела на меня.

– Ты женился на моей Кэти.

– Да.

– Без моего разрешения.

– Да.

– Почему?

– У меня нет в этом опыта. Я не знал, что обязан спросить…

Она махнула рукой.

– О, ты и правда частенько притормаживаешь, не так ли, молодой человек?

Я сглотнул.

– Простите?

– Почему ты на ней женился?

– Я не мог без нее.

– И ты ничего не сказал, потому что?

Я понятия не имел, что сказала Кэтрин, но чувствовал, что нужно держаться ближе к истине.

Я присел на корточки и встретился взглядом с Пенни.

– Я женился на ней так поспешно, потому что не хотел ее потерять. Она мне нужна. Мы боялись, что вы не одобрите выбор Кэтрин, но я надеялся, что, как только вы познакомитесь со мной ближе, вы смиритесь с мыслью о том, что она выйдет за меня замуж.

– Она слишком хороша для тебя.

Я рассмеялся, потому что это была правда.

– Я это прекрасно понимаю.

– Тебе следовало сначала спросить меня.

– Вы правы, я должен был это сделать. Приношу свои извинения.

– Она говорит, что счастлива.

– Я тоже счастлив. – Я взглянул на Кэтрин, удивленный тем, что это правда. – Она меня удивляет и вдохновляет.

– Подожди, – фыркнула Пенни. – То ли еще будет.

– Могу себе представить.

Она поджала губы.

– Я слежу за тобой.

– Я понял.

– Отлично. А теперь с тебя торт.

– Торт?

Кэтрин шагнула вперед и опустила ладонь мне на плечо. Я заметил, что ее кольца теперь на месте, и при виде них почему-то заулыбался. Свое кольцо я никогда не снимал, и Пенни ни разу меня о нем не спросила. Недолго думая, я поцеловал ее руку, отчего Пенни засияла.

– Все приятные моменты мы привыкли отмечать тортом.

– Значит, это приятный момент? Я – приятный момент?

Пенни потрепала меня по щеке.

– Я рассчитываю, что ты о ней позаботишься.

– Я так и сделаю.

– Ну и где торт?

На улице неподалеку была пекарня.

– Уже бегу.

– Шоколадный, – настаивала Пенни.

Я коснулся ее щечки, покрытой легким пушком.

– Как будто есть какой-то другой торт.

* * *

Кэтрин вошла с чашкой кофе, которую я с благодарностью принял. Я жестом пригласил ее сесть.

– Где Дженна?

– Уснула. Наверное, отсыпается после бури. Боюсь, прошлой ночью ей было не до сна.

– Я спал как младенец.

Она закатила глаза.

– Прилипчивый младенец.

Я усмехнулся.

– Я не виноват, что ты настолько идеальна, что к тебе хочется прижиматься. И ты приятно пахнешь.

– А твой… э… храп вблизи гораздо громче.

Я прищурился.

– Мило.

Она ухмыльнулась.

– Извини. – Она посерьезнела. – Прости за сегодняшнее утро.

Я почесал затылок.

– Думаю, это должно было случиться.

– Она с большой вероятностью об этом забудет. Возможно, мы поговорим потом еще раз.

– По крайней мере, мы можем сказать, что говорили ей, и, возможно, она так сильно не расстроится.

– Надеюсь.

Я сделал глоток кофе.

– Что она тебе сказала?

– Она беспокоилась, что я беременна.

– Это не проблема. И никогда не будет проблемой. – Я не мог удержаться от того, чтобы не подразнить ее на эту тему. – Даже если мы расширим наши границы.

– Ты не способен зачать ребенка?

– Понятия не имею. Я никогда не пытался размножаться и не планирую. Я всегда предохраняюсь и слежу за тем, чтобы мои партнерши тоже предохранялись.

Она растерянно наклонила голову.

– Ты не хочешь детей?

– Кэтрин, я не создан для настоящих отношений. Я не заинтересован в том, чтобы стать отцом и привести в этот мир еще одного эмоционально нестабильного человека. Я вряд ли найду общий язык с ребенком, поэтому у меня нет желания иметь детей. Никогда.

– По-моему, ты ошибаешься.

– Ошибаюсь?

– У тебя есть эта способность. Я думаю, ты сможешь найти общий язык с ребенком… полюбить его. Если полюбишь его мать.

Я глухо рассмеялся.

– Поскольку этого никогда не произойдет, я придерживаюсь своего первоначального заявления.

– Почему ты так уверен, что никогда не полюбишь?

Я начинал терять терпение.

– Я же говорил. Любовь делает человека слабым. Заставляет нуждаться в людях. Зависеть от них. Я такого не допущу.

– Иногда происходит то, что мы не в состоянии контролировать.

Я махнул рукой.

– Не в этом случае. В моем будущем нет места ни любви, ни детям.

– Попахивает одиночеством.

– У меня есть работа, и она приносит мне удовлетворение. Этого достаточно.

Она посмотрела на меня, нахмурившись.

– Неужели?

– Перестань меня анализировать, Кэтрин.

– Я не анализирую. Я пытаюсь тебя понять.

– Не надо.

– Почему?

Я подался вперед и уперся руками в стол.

– Я плачу тебе не за то, чтобы ты меня понимала. Я плачу тебе за то, чтобы ты играла роль.

– Роль, которая с каждым днем становится все сложнее.

– О чем ты говоришь?

– Тебе это не надоело, Ричард? Вся эта ложь? Кажется, мы каждый раз добавляем что-то новое. Это похоже на снежный ком, который растет и катится вниз по склону. – Она вздохнула. – Это с самого начала было непросто – притворяться твоей невестой. Теперь это ком лжи вырос до такой степени, что я себя не узнаю! Я ненавижу лгать людям – а приходится лгать всем! Пенни, семье Гэвинов, персоналу в доме-интернате… Это одна громадная гора лжи!

– Это средство для достижения цели. Никто не пострадал.

– Правда? По-моему, ты ошибаешься.

– Откуда такие выводы? – Я развел руками. – Грэм не страдает, о Пенни прекрасно заботятся, ты живешь в красивой квартире, и тебе не нужно работать. Кто тут страдает?

– Я чувствую себя виноватой. С каждым днем все больше, – прошептала она.

– Почему?

– Мне нравятся эти люди. Мне очень нравится Дженна; мы с ней подружились. Осознание того, что я ее обманываю, мучит меня. Грэм и Лора относятся к нам со всей добротой, и я будто предаю их этим фарсом. Медсестры в доме-интернате думают, что мы женаты.

– Да! – возмутился я. – Это не фарс. Мы состоим в законном браке.

– Они думают, что наш брак реален. Они думают, что мы влюблены. И Пенни… Я не хотела, чтобы Пенни когда-либо об этом узнала. Ей я уж точно не хотела врать. Терпеть не могу ее обманывать.

– Ты же знаешь, что она, скорее всего, забудет.

Кэтрин закатила глаза.

– Даже если так, это все равно ложь. Тами и другие медсестры будут постоянно ей напоминать, чтобы она не забыла. А еще есть Адриан, Адам, Джулия… – Она раздраженно фыркнула. – Список растет.

Барабаня пальцами по столу, я пожал плечами.

– Все оказалось сложнее, чем я ожидал, в этом я с тобой соглашусь. Даже Брайан думает, что я изменился. Когда на днях мы играли в гольф, он поздравил меня с тем, что я наконец-то стал похож «на человека».

– Тебя это не беспокоит? Скольких людей коснется эта ложь? Скольких людей это коснется, когда спектакль закончится?

– Кэтрин, перестань драматизировать. Браки распадаются каждый день. Мир от этого не рухнет. Мы разберемся, как нам поступить, когда решим, что пора заканчивать.

– А пока будем продолжать врать.

Мне надоел этот бессмысленный разговор. Я потер голову и нахмурился.

– Да. Мы продолжаем лгать. Я тебе плачу, и это по-прежнему твоя работа. Ты моя жена до тех пор, пока не поступят дальнейшие распоряжения. Продолжай играть роль. Притворись, что я тебе нравлюсь. Копни глубже и представь, что любишь меня. Делай все, что нужно, чтобы поддерживать «фарс», как ты это называешь.

Она встала и покачала головой.

– Вот в чем загвоздка, Ричард. Мне не всегда приходится притворяться, что ты мне нравишься. Когда ты перестаешь вести себя как последний засранец, ты становишься порядочным человеком. Ты тепло общаешься с людьми. Ты добр и щедр к Пенни. Рядом с ней ты почему-то перестаешь быть козлом, которого демонстрируешь остальному миру. Иногда ты забываешь быть козлом, даже когда находишься со мной. – Выражение ее лица было грустным, а голос удрученным. – Иногда я забываю, что я тебе не нравлюсь, и начинаю думать, что мы и правда друзья.

Она подошла к двери, остановилась и оглянулась.

– Мне нравятся такие моменты. Благодаря им мне проще проживать остальные дни.

Она вышла, оставив меня в полном оцепенении.

22

Ричард

Остаток вечера Кэтрин молчала. Дождь то затихал, то начинался снова, но около полуночи прекратился. Дженна ощущала витавшее в воздухе напряжение и старалась не отсвечивать. В какой-то момент она спросила меня, все ли в порядке с Кэтрин.

– У нас… э… разногласия, – признался я. Это нормально, супруги иногда спорят. – Я надеялся, что мой ответ покажется правдоподобным.

– Из-за того, что случилось раньше?

– Да. – Я не уточнил, с каким именно более ранним событием это было связано. Пусть думает, что это все из-за Пенни.

– Хочешь, я уеду?

– Нет, все в порядке.

– Не ложитесь спать сердитыми. Дайте друг другу выговориться, – посоветовала она. – Я скоро поднимусь и оставлю вас наедине.

Не зная, что ответить, я кивнул. Я понятия не имел, что сказать Кэтрин, но как только Дженна поднялась наверх, она последовала за ней. Я немного подождал, выключил телевизор и пошел в спальню. Она уже лежала в постели, на самом краю, свернувшись калачиком. Я скользнул под одеяло к ее маленькому теплому телу. Помедлив, протянул руку и подтащил ее к себе.

– Не сердись на меня.

– Я не сержусь, мне просто грустно. – Она вздохнула.

– Я такой, какой есть. Я не могу это изменить.

Она повернулась ко мне лицом.

– По-моему, в каком-то смысле ты изменился.

– Может быть, – согласился я. – Однако это не меняет моего отношения к некоторым вещам, например, к детям и любви.

– У тебя все черно-белое.

– Да, это так. Я так живу.

– Ты лишаешь себя стольких вещей!

Я провел пальцем по ее щеке, наслаждаясь в темноте мягкостью кожи. Я ощутил влагу и понял, что она плачет. Меня тревожило, что она лежит там, расстроенная.

– Кэтрин, – начал я.

– Что? – прошептала она.

– Я знаю, что все оказалось сложнее, чем мы предполагали. Я понимаю, что ты как человек лучше меня и что сложившаяся ситуация тебя угнетает. Я не ожидал, что Гэвины станут частью нашей жизни вне офиса. Я не собирался знакомиться с Пенни и уж тем более не думал, что полюблю ее. Сейчас нам ничего не остается, кроме как плыть по течению. Я не могу изменить свое мировоззрение, потому что есть вещи, в которые я верю. Однако кое в чем ты ошибаешься.

– В чем же?

Я прижался к ее щеке.

– Я не испытываю к тебе неприязни. Отнюдь. Я сожалею о каждом мерзком слове, о каждом паршивом поручении, которое я тебе давал, и о каждой грязной работе, которую заставлял тебя выполнять. Я считаю, что ты невероятно храбрая, раз согласилась пойти со мной на сделку, и причины, по которым ты это сделала, меня восхищают. Ты бескорыстный и добрый человек, и то, что ты стала для меня так важна, свидетельствует о том, насколько ты особенная.

Из ее глаз брызнули горячие слезы. Я застонал, не в силах выдержать столько эмоций за один день.

– Боже, женщина, – игриво прорычал я. – Я стараюсь вести себя обходительно, а ты плачешь. Сдаюсь. Попробую снова стать придурком.

Она похлопала меня по руке.

– Нет, все в порядке. Я сейчас успокоюсь. – Она шмыгнула носом. – Это было неожиданно. Вот и все.

– Я пытаюсь извиниться.

Она подняла лицо и прильнула к моим губам.

– Принято.

Я зарылся руками в ее волосы и притянул ее к себе. Я прижался губами к ее губам, она тихо вздохнула, и ее дыхание коснулось моего лица. Долгие мгновения наши губы двигались, языки дразнили и играли. Страсть нарастала, медленно и тяжело, и мое тело гудело от желания. Я со стоном отстранился и посмотрел на нее сверху вниз. Ее губы распухли, дыхание участилось. Я провел пальцем по ее нижней губе.

– Кэтрин, – хриплым голосом пробормотал я, поглаживая ее голою ногу.

Она подняла голову, и как раз в тот момент, когда ее губы встретились с моими, мы услышали раскат грома, за которым последовал грохот в гостевой комнате и громкий крик.

Я застонал и уронил голову ей на плечо.

– Чертова Дженна. Опять.

Она глубоко выдохнула.

– Вот черт. По-моему, она разбила проклятую лампу. Мне нравилась эта лампа.

Я рассмеялся над ее сочным комментарием, откатился от нее и закрыл лицо рукой.

– Пойди посмотри, что натворила твоя подруга.

Она нерешительно соскользнула с кровати. Тусклый лунный свет за ее спиной высвечивал силуэт сквозь тонкую ночную рубашку. Она немного располнела, изгибы ее тела стали мягче. С распущенными по плечам волосами и широко раскрытыми от желания глазами она выглядела сексуально. По правде говоря, чертовски сексуально.

– Иди уже, – прорычал я. – Если не пойдешь, я за себя не отвечаю.

Она развернулась и поспешила к двери.

– Кэтрин, – позвал я.

Она взялась за дверную ручку и обернулась.

Я понизил голос:

– Если лампа разбилась, я куплю тебе новую.

– Ладно, – прошептала она и ослепительно улыбнулась.

Я плюхнулся обратно в постель.

Что я творил, черт возьми? Уже дважды за сегодняшний день я хотел хорошенько ее трахнуть, женщину, которую я когда-то мечтал вычеркнуть из своей жизни. Теперь она была со мной. Во всех сферах моей жизни. В моей постели.

И самое странное то, что я не возражал.

* * *

– Кэтрин, сироп – это всего лишь приправа.

Она оторвала взгляд от своей тарелки и встряхнула головой.

– Каждая дырочка должна быть заполнена сиропом, Ричард. Таково правило.

Я фыркнул и поднес кружку ко рту.

– Ты все потопишь. В твоей тарелке больше сиропа, чем еды.

– Так лучше.

Я застонал.

– И ты добавишь бекон?

Она напевала себе под нос.

– Отлично.

Дженна усмехнулась, поглощая свой завтрак.

– Не любишь сироп, Ричард?

– Я добавил, сколько нужно, в пределах разумного. Вафлю я тоже хочу попробовать.

Кэтрин протянула мне вилку.

– Пробуй.

– Нет.

– Ну, пожалуйста?

Я подцепил вилкой кусочек своей гораздо более сухой вафли.

– Тогда попробуй мою.

Мы кормили друг друга кусочками завтрака. Ее вафля плавала в сиропе и сливочном масле и была намного слаще, чем я привык. Я поморщился.

– Отвратительно.

Она усмехнулась.

– Но вкуснее, чем у тебя. – Она опустила взгляд и выругалась. – Проклятье! У меня на футболке сироп. Извините.

Она выбежала из кухни. Я подождал, пока она скроется из вида, схватил бутылку сиропа и плеснул в свою тарелку.

Дженна хихикнула.

– Вы такие милые. Вы никогда не ели вафли вместе?

Мне пришлось судорожно придумывать ответ.

– Нет, Кэтрин всегда пекла блины. Вафельницу я ей подарил на свадьбу.

Дженна уставилась на меня:

– Ты подарил ей вафельницу в качестве свадебного подарка?

– Она так хотела!

– Боже мой, Ричард, тебе еще многое предстоит узнать о романтике.

– Она меня уговорила.

Дженна взяла чашку с кофе.

– Гм-м. Может быть, вафельница и правда была лучшим подарком.

Я вытаращил глаза.

– Когда ты поедешь домой?

Она усмехнулась.

– Адриан скоро будет здесь.

– Хорошо.

Она игриво подмигнула и ущипнула меня за руку.

– Вчера вечером я прервала ваш сеанс макияжа. Извини. Гром меня напугал.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Конечно нет. Кэтрин всегда такая… гм… растрепанная.

Я ухмыльнулся. Вчера вечером она выглядела довольно помятой, когда выходила из спальни.

Я подмигнул Дженне.

– У нас впереди целый день, чтобы со всем разобраться. Или все наверстать. Или и то и другое.

Она закатила глаза и пробурчала что-то о мужчинах и о том, что их мысли всегда направлены в одну сторону.

А я продолжил есть свои теперь уже пропитанные сиропом вафли.

* * *

Я вышел из кабинета и стал искать Кэтрин. Дженна уехала в середине дня, а я занялся кое-какой работой, потом мне позвонил Грэм. Я услышал в коридоре шум и пошел разбираться. Дверь в самую маленькую спальню была открыта. Я использовал эту комнату в качестве кладовки. Когда-то в ней стояла кровать, и я укладывал там своих гостей женского пола и кувыркался с ними после ужина, так как никогда не приглашал их наверх. Когда ко мне переехала Кэтрин, я избавился от кровати, остались только коробки и папки.

Я прислонился к дверному косяку и несколько мгновений наблюдал за ней со снисходительной улыбкой.

– Что ты делаешь?

Она указала на несколько картинок в рамках.

– У тебя тут есть пара красивых фотографий.

– Я не знал, куда их деть.

– Они будут отлично смотреться в гостиной. – Она извлекла несколько фотографий из коробки, которую разбирала. – Это прекрасные кадры – жаль держать их в коробках.

Я протянул руку, и она вложила в нее стопку фотографий. Я стал их неловко перебирать.

– Это я снимал.

– Правда?

– Ага. Был период, когда я попробовал свои силы в фотографии. Это продолжалось недолго. – Я вернул ей снимки. – Фотограф из меня так себе.

– А, по-моему, снимки великолепны.

– Тогда наслаждайся.

– Негативы у тебя есть?

Я покачал головой.

– Все в цифровом формате. В одной из этих коробок лежит камера и все SD-карты.

– Ясно.

– Послушай, Грэм звонил. Он хочет, чтобы я поехал с ним за город встретиться с клиентом. Думаю, что он чувствует себя виноватым за то, что последние два раза ездил Адриан.

– Когда поедешь?

– Завтра.

– Надолго?

– В том-то и дело. Меня не будет до четверга, а это значит, что я пропущу вторник с Пенни.

Она задорно ухмыльнулась.

– Не проблема – я могу прогулять йогу. У меня все равно не очень хорошо получается.

– Передай Пенни, что я приду к ней в пятницу на обед. И принесу ее любимые чизбургеры.

– Она будет рада.

– Что будешь делать, пока меня не будет?

– Работать над гостиной.

– К тебе придут маляры, верно? Никаких лестниц, обещаешь? – В своей комнате она проделала невероятную работу, но гостиная была для нее одной слишком большой. Я нервничал, представляя Кэтрин, балансирующую на высокой лестнице, особенно когда я буду в отъезде.

– Ко мне придут профессионалы, Ричард. Мы справимся за два дня. Ты пропустишь самое интересное.

– Какая жалость.

Она встала и отряхнула штаны.

– Я помогу тебе собрать вещи. Мне нужно сменить постельное белье и перенести мои вещи обратно.

Слова вылетели прежде, чем я успел их удержать:

– Не надо.

– Что?

– Спи в моей комнате, пока меня не будет. И не беспокойся о стирке. У тебя и без того дел невпроворот.

Она прикусила внутреннюю сторону щеки.

– А сегодня вечером?

– Снова поделим одну постель.

– Я…

Я взял ее за руку.

– Это разумно. Это избавит тебя от лишних хлопот.

– Ты – большой любитель обнимашек. Тебя хлебом не корми, дай ко мне поприжиматься! – произнесла она, и на ее губах заиграла озорная улыбка.

Я усмехнулся.

– Это обыкновенная практичность.

– Признай это, и я буду с тобой спать.

Я изогнул бровь.

– Ты не хочешь это перефразировать?

– О, я…

Вот он – румянец, который меня так забавлял. Он расцвел у нее на груди и окрасил щеки. Она оттолкнула мою руку, дразня.

– Признай это, и я буду спать в твоей постели, пока тебя не будет.

– И сегодня?

Румянец стал ярче.

– Да.

Я наклонился и провел губами по ее щеке до уха.

– Мне нравится к тебе прижиматься. Ты вся теплая и вкусно пахнешь.

Это была правда. Сегодня утром я снова проснулся в обнимку с ней. Я чувствовал себя отдохнувшим и расслабленным, хотя мне и пришлось столкнуться с последствиями того, что ее нежная фигурка прижималась к моему телу.

Она проскользнула мимо меня.

– Хорошо. Если это то, чего ты хочешь.

Я усмехнулся. Это было именно то, чего я хотел.

* * *

– Чему ты улыбаешься? – спросил Грэм. Поездка прошла хорошо, и клиент был полон энтузиазма. Вторую половину дня я дополнял свои наброски и дорабатывал идеи, готовясь к следующей утренней встрече. Грэм настоял на том, чтобы мы пошли поужинать и отпраздновали это событие.

Я оторвал взгляд от экрана и протянул телефон ему.

– О, я отправил Пенни огромный шоколадно-карамельный чизкейк, чтобы компенсировать свое отсутствие сегодня вечером. Кэтрин прислала фотографию, на которой они вдвоем с наслаждением уплетают торт.

Он усмехнулся и вернул мне телефон.

– Ты очень любишь Пенни.

– Она напоминает мне кое-кого из детства.

– Родственницу?

Я заерзал на стуле.

– Нет.

Он проницательно посмотрел на меня поверх бокала.

– Ты не любишь говорить о себе. В частности, о твоем прошлом.

– Не люблю.

– Ты с кем-нибудь об этом говоришь?

– С Кэтрин.

– Она твой катализатор. Женщина, которая изменила твою жизнь и тебя.

Я кивнул, надеясь, что он поймет намек и оставит эту тему. Он немного помолчал, достал из кармана конверт и положил его на стол.

– Что это?

Он постучал по тяжелому на вид конверту кремового цвета.

– С тех пор, как ты присоединился к нашей команде, Ричард, ты демонстрируешь выдающиеся результаты. Ты превзошел все мои ожидания. Все наши ожидания. Твоя концепция рекламной кампании обуви Kenner, твой вклад были ключевой частью команды. То, что ты в последнюю минуту собрался и отправился в эту поездку. Да все что угодно.

В ответ на его похвалу я скромно пожал плечами. Его слова меня согрели. Я подумал, а не так ли чувствует себя мальчик, купающийся в лучах гордости своего отца, – то, чего я был лишен. Грэм не скупился на комплименты и редко критиковал – его замечания чаще наставляли, а не осуждали. Я поражался тому, как быстро я вжился в свою роль в «Гэвин Груп». Мне понравилась их позитивная энергия и общий посыл «работать вместе, а не против». Однако его слова значили многое. У меня сдавило горло, и я глотнул воды, чтобы быть в состоянии произнести хоть слово. – Спасибо. Для меня это тоже замечательный опыт.

Он придвинул конверт поближе.

– Это тебе.

Внутри лежал солидный чек – мои глаза полезли на лоб от щедрой суммы, – а также копия моего контракта. Но больше всего мое внимание привлекло то, что шестой пункт был зачеркнут и завизирован. Я вопросительно поднял глаза.

– Не понимаю.

Он усмехнулся.

– Чек – это твой бонус за превосходно выполненную работу. Благодаря твоей идее компания Kenner подписала с нами многолетний контракт. Они хотят, чтобы ты участвовал в каждой кампании.

Я продолжал таращиться на контракт.

– Ты вычеркнул мой испытательный срок.

– Да. Я указал в контракте испытательный срок только для того, чтобы убедиться в том, что моя интуиция меня не подвела, убедиться, что ты вольешься в команду. Ты доказал меня в том, что ты и впрямь изменился, стал другим человеком. Твоя Кэти явила всем нам настоящего Ричарда. – Он протянул руку. – Можешь работать в моей компании столько, сколько захочешь, Ричард. Надеюсь, у нас впереди еще много лет.

Пошатнувшись, я пожал ему руку. Я справился. Я сделал это!

Мне следовало злорадствовать, пребывать в эйфории. Все мои планы, все договоренности вели меня к этому моменту. Я обеспечил себе место в «Гэвин Груп» и свел счеты с Дэвидом. Миссия выполнена.

Тем не менее, хотя я и был в восторге, то совсем не поэтому. Я обнаружил, что меня не волнует ни Дэвид, ни его чувства. Даже если бы он пришел ко мне, предложил партнерство и такие деньги, о которых я и не мечтал, у меня бы не возникло соблазна уйти. Вместо этого я хотел наслаждаться одобрением и похвалой Грэма. Я хотел, чтобы он мной гордился. Я хотел продолжать работать на него и слышать его добрые, вдохновляющие слова. С этими мыслями пришла эмоция, к которой я не привык: чувство вины. Чувство вины за то, с чего все это началось. Чувство вины за обман, благодаря которому я сижу здесь перед ними.

Я просматривал бумаги и задавался вопросом, насколько тот факт, что Дженна пожила у нас, повлиял на его решение. Она вдоволь насмотрелась на наше поведение и сумела бы кого угодно убедить в том, что мы нормальная супружеская пара. Она видела, что я не могу оторваться от Кэтрин, что у нас счастливая сексуальная жизнь, что мы ссоримся и миримся – все, как у обычных пар. Очевидно, буря не только сблизила нас с Кэтрин, но и развеяла все сомнения, которые еще оставались в голове Грэма.

Я мысленно покачал головой. Все это не имело значения. Важно то, что я буду продолжать усердно работать и показывать Грэму и его компании, на что я способен. С чего бы все это ни началось, я заслужил эту должность – и я ее сохраню.

– Спасибо.

Он похлопал меня по плечу.

– Уверен, Кэти будет счастлива.

Еще одно странное чувство всколыхнулось в моей груди – предвкушение того, что я расскажу ей, разделю с ней эту победу. Я усмехнулся, зная, как она обрадуется.

– Я бы с удовольствием поделился с ней новостью прямо сейчас, но лучше подожду, когда вернусь домой. – Я опустил глаза на конверт с бонусом. – Думаю, мне стоит что-нибудь ей купить, чтобы отпраздновать это событие. Я еще на прошлой неделе решил, что ей не помешает подарок. А тут такой идеальный повод.

Он кивнул.

– Отличная идея. Я знаю замечательный ювелирный магазин вниз по улице.

Я вскинул брови. Драгоценные украшения. Я об этом не думал, но это было…

– Превосходно.

23

Ричард

Я вставил ключ в замок и тихо вошел в квартиру. Я была потрясен, осознав, как сильно я соскучился по дому. Как сильно я соскучился по Кэтрин.

Я ловил себя на том, что пишу ей эсэмэски, проверяю, все ли с ней в порядке, здорова ли Пенни или не забыла ли она запереть дверь квартиры. Ее дерзкие и милые ответные сообщения неизменно вызывали у меня улыбку. Ей очень понравился чизкейк, и она рассказала мне, как весь персонал с энтузиазмом помогал ей и Пенни его поедать. Ей показалось забавным, что я также прислал фруктовую композицию для Джоуи. Когда она упомянула, что Пенни выглядела более уставшей, чем обычно, я дважды позвонил в интернат, чтобы справиться о ней, и своим беспокойством рассмешил Тами.

Да я и сам смеялся над собой. Казалось, само присутствие Кэтрин в моей жизни пробуждало во мне все больше эмоций даже без всяких усилий со стороны Кэтрин.

Я должен был это возненавидеть, но мне это почему-то нравилось.

Мне не терпелось приехать домой, увидеться с ней, навестить Пенни и вернуться в офис. Когда клиент согласился на наше предложение раньше, чем ожидалось, мы оба договорились отправиться домой и улетели последним рейсом. Когда я выскочил из такси и схватил свой портфель, Грэм рассмеялся над моим энтузиазмом.

– Я не жду, что ты первым делом отправишься в офис, Ричард. Насладись утром с Кэти. Увидимся днем.

Я кивнул.

– Спасибо.

Я поставил портфель, включил свет и замер.

Это была не та комната, которую я покинул несколько дней назад. Стена вокруг камина была окрашена в яркий бордовый цвет, который выбрала Кэтрин, он выгодно оттенял деревянную облицовку и гармонично сочетался с насыщенным кремовым цветом остальных стен. Она добавила несколько подушек и два стула, которые показывала мне, и в результате здесь стало тепло и уютно. Как дома.

Самым большим сюрпризом стали развешанные ею картины. Она использовала некоторые из найденных ею принтов, но на красной стене висели несколько моих фотографий, которые она распечатала и поместила под стекло в красивые рамки. Я был ошеломлен тем, как здорово они смотрелись, и поражен, что она выбрала мои любимые. Вся комната выглядела великолепно.

Я провел ладонью по спинкам новых стульев. На вид они были крепкими, да и весь интерьер оставался мужским, только теперь его смягчали нововведения Кэтрин. На каминной полке стояла наша фотография, сделанная Дженной в день свадьбы. Я взял ее в руки и внимательно рассмотрел. Кэтрин сияла и улыбалась в объектив. Я прижимался лбом к ее лбу и тоже улыбался. Мы оба выглядели счастливыми. Влюбленными. Я провел пальцем по ее изображению, не в силах совладать со странным ощущением в груди.

Вернув фотографию на каминную полку, я взял сумку и поднялся наверх. В дверях остановился, изумленный тем, что Кэтрин спит в моей постели. Я не сомневался, что к этому времени она уже вернулась в свою комнату. Она обнимала мою подушку, ее ручки были сжаты в кулаки, а темные волосы шоколадной волной рассыпались по белоснежным простыням. Я изучал ее, пока она спала. Она выглядела юной и уязвимой. Я вспомнил, как считал ее слабой. Но она была какой угодно, только не слабой. Зная теперь о ней гораздо больше, чем раньше, я был уверен, что у нее стальной стержень, без которого она бы давно сломалась и сдалась. Но она этого не сделала.

Она потеряла родителей, жила на улице, тревожилась за Пенни и страдала из-за меня, недальновидного и самовлюбленного эгоиста.

Она пошевелилась и откинула одеяло. Я ухмыльнулся, увидев, что на ней футболка, которая была на мне за день до отъезда.

Моя жена лежала в моей постели, в моей футболке. Я обнаружил, что оба факта меня более чем устраивают.

Тогда с тихим вздохом я отложил сумку, схватил пижамные штаны, осторожно прильнул к ней сзади и прижал ее к груди. Она вздрогнула, проснулась и застыла в моих объятиях.

– Расслабься, милая. Это я.

– Почему ты дома?

– Дела шли хорошо. Просто прекрасно. Мы раньше закончили.

Она с трудом поднялась.

– Пойду в свою комнату.

Я потянул ее вниз.

– Останься. Все в порядке. – Я ухмыльнулся и поцеловал ее в шею. – Я люблю обнимашки, не забыла?

Она упала обратно на матрас.

– Твоя кровать такая удобная.

Я не удержался и поддразнил ее:

– А моя футболка? – Я пощупал пальцами заношенную ткань. – Она тоже удобная?

Она оттолкнула мою руку.

– Я была занята, и у меня не осталось времени на стирку. А твоя футболка лежала на виду, вот я ее и надела.

– Я видел, насколько ты была занята.

– Тебе нравится? – застенчиво и неуверенно спросила она.

Я поцеловал ее в лоб.

– Отличная работа, миссис Ванрайан.

Она прыснула в подушку.

– Я рада, что вы довольны, мистер Ванрайан.

Я притянул ее ближе.

– Да, я доволен. А теперь спать. О поездке расскажу тебе утром.

– Хорошо. – Она сонно хмыкнула. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

* * *

Кэтрин посмотрела на меня поверх чашки кофе и снова взяла в руки договор.

– Он отменил твой испытательный срок? Просто взял и вычеркнул?

Я кивнул, старательно пережевывая омлет, и хитро улыбнулся:

– Подозреваю, что этому поспособствовал краткий визит Дженны.

Она погрызла кончик ногтя, и я шлепнул ее по руке.

– Прекрати.

– С чего ты взял, что на это повлиял тот факт, что у нас жила Дженна?

– Ну, подумай сама, Кэтрин. Вспомни, что она видела. Мы в одной постели, я на тебе. Мы отлично ладили. Она даже стала свидетельницей того, что мы поругались, а потом помирились. Уверен, что она сказала Грэму: его сомнения беспочвенны.

– Наверное, ты прав.

– Кроме того, он отметил, что я проделал отличную работу и превзошел все его ожидания. И это его способ меня вознаградить. – Я глотнул кофе. – Конец испытательного срока плюс щедрая премия.

– Я знала, что ты сразишь их своей работой наповал, – с теплой улыбкой произнесла она. – Меня это не удивляет. Тебя всегда посещали блестящие идеи.

Ее похвала творила со мной странные вещи. Я потер грудь, как будто согреваясь в тепле ее слов, и улыбнулся.

– Ты всегда меня поддерживаешь. Спасибо, – поблагодарил я.

Она ответила мне широкой и открытой улыбкой, а я опустил глаза. Может, это и есть брак? Настоящий брак? Когда люди делятся друг с другом самым сокровенным и чувствуют себя единым целым.

Я порылся в кармане и пододвинул ей коробочку.

– Это тебе, – прохрипел я и поднял чашку.

Она даже не пошевелилась. Я еще никогда не встречал таких женщин, как Кэтрин. Мое богатство всегда служило магнитом для тех, с кем я встречался. Они набрасывались на меня в ожидании подарков – хотели их, намекали, показывали мне товары в интернете. Практически вырывали из моих рук любое подношение, если я решал им что-то купить. Но только не Кэтрин.

– Твой бонус, – настаивал я и подвинул коробочку еще ближе. – Открой. Он не кусается.

Она дрожащей рукой взяла коробочку и замерла, словно предвкушая момент, когда откроется крышка. Наслаждалась таинственностью. Мне нравилось наблюдать за выражением ее лица.

Ее глаза округлились, когда она обнаружила внутри кольцо. Я увидел его в ювелирном магазине и сразу понял, что оно ей понравится. Маленькие изящные бриллианты были вставлены в оправы разной формы. Крошечные квадратики, овалы, круги и прямоугольники составляли кольцо, такое же уникальное и необычное, как и она сама. Это было не самое дорогое кольцо в магазине и уж точно не самое большое, но оно подходило Кэтрин. Даже Грэм одобрительно кивнул, когда мой палец постучал по стеклянной витрине.

– Вот это, пожалуйста. Покажите мне это кольцо.

Кэтрин посмотрела на меня.

– Я не понимаю.

– Это подарок, Кэтрин.

– Зачем?

Я пожал плечами.

– Потому что ты это заслужила. – Я дотронулся до конверта с контрактом. – Если бы не ты, ничего этого бы не случилось. Я хотел сказать тебе спасибо, – искренне добавил я. Мне было важно, чтобы она мне верила, чтобы знала, что я ценю, как много она для меня сделала.

– Оно красивое.

– Надень.

Она надела кольцо на правую руку и повернула запястье так, как делают женщины, любуясь кольцом на пальце.

– Подошло!

Я взял ее руку и внимательно рассмотрел кольцо. Оно отлично сидело и идеально ей подходило. Я опустил ее ладонь на столешницу и неловко похлопал по ней.

– Тебе нравится?

– Оно… оно великолепно, – хриплым голосом пробормотала она.

– Я собирался купить тебе серьги, но заметил, что у Дженны и Лоры на правой руке кольца, вот и решил, что тебе тоже понравится. Если хочешь, купим еще и серьги.

Она покачала головой.

– Нет. Так идеально.

Она продолжала смотреть на руку и часто моргала. О, господи, неужели она сейчас заплачет? Из-за подарка? Я не был уверен, что справлюсь, если она начнет рыдать. Такие эмоции заставляли меня нервничать.

Я хлопнул в ладоши.

– Значит, я сделал правильный выбор. А серьги оставлю на другой раз. Может быть, полугодовой юбилей или что-нибудь в этом роде. Уверен, что Гэвины отмечают подобные вехи. Придется от них не отставать.

Она откашлялась и соскользнула с барного стула.

– Наверное, да.

Я был шокирован, когда она, вылив в раковину свой кофе, остановилась возле меня. Она погладила мою щеку и легонько прижалась к ней губами.

– Спасибо, Ричард, – пробормотала она и пошла дальше.

Я повернулся на стуле посмотреть, как она поднимается по ступенькам. А когда сел в прежнее положение, то понял, что моя ладонь закрывает то место, которого коснулись ее губы.

Как странно.

24

Ричард

Нахмурившись, я взглянул на Пенни. Я так радовался, что перед нами выступает на бис то же самое джазовое трио, которое мы уже видели, но она весь вечер была сама не своя. Несколько раз она вытирала катившуюся по щеке слезу, а когда я обеспокоенно спросил, все ли в порядке, она нетерпеливо отмахнулась.

– Я в порядке.

Но, похоже, это было не так.

Я покатил ее обратно в ее комнату в надежде, что приготовленное мною угощение поднимет ей настроение.

Кэтрин упоминала о том, что последние пару дней Пенни плохо ела и выглядела уставшей. Сегодня вечером ее медсестра сказала мне, что она только поковырялась в своем ужине, а обед съела лишь потому, что ее покормила Кэтрин.

Я знал, что Кэтрин волнуется. Она подумывала прогулять йогу, но я убедил ее пойти. Я напомнил ей, что осталось всего два занятия, после чего она сможет присоединяться к нам каждый вторник. Я знал, что буду скучать по времени, проведенному с Пенни наедине, но через месяц йога должна была начаться снова, так что все вернулось бы на круги своя. Больше всего я любил ту часть вечера, когда Пенни рассказывала мне истории о Кэтрин. Их было так много, что некоторые из них позабыла даже сама Кэтрин. В них часто встречались смешные и неловкие моменты, заставлявшие меня улыбаться.

Я сел рядом с Пенни и с улыбкой открыл коробку из-под пиццы.

– Вуаля!

Когда я обнаружил, что пицца, как и чизбургеры, является ее любимой едой, я начал приносить ее регулярно. В интернате не возражали, и я следил за тем, чтобы и персоналу всегда оставалось, чем полакомиться. Однажды я принес столько пиццы, чтобы хватило всем резидентам. В тот день я стал героем.

Однако сегодняшняя пицца предназначалась только Пенни. Она взяла кусочек, но даже не попыталась его съесть, и я со вздохом убрал его обратно в коробку. Я обхватил рукой ее хрупкое запястье и погладил нежную ладонь.

– Пенни, в чем дело? Что случилось?

Она глубоко выдохнула и затихла.

– Я устала.

– Хочешь, я позову Конни? Она подготовит тебя ко сну. – Сегодня вечером Тами не было, но Конни ей тоже нравилась.

– Нет. Я не хочу ложиться спать.

– Не понимаю.

Она отдернула руку и устало провела ею по лицу.

– Я устала от всего этого.

– От комнаты? – Если она хотела другую, я был готов ее ей предоставить.

– От того, что я здесь. От этой… жизни, если ее можно так назвать.

Я никогда не слышал от нее подобных речей.

– Пенни…

Она схватила мою руку.

– Я многое забываю, Ричард. Время идет, и я не знаю, тот ли это день, что был мгновение назад. Кэти приходит в гости, а я не помню, была ли она здесь несколько часов, несколько дней назад или просто выходила на минутку в коридор. Бывают дни, когда я не узнаю никого и ничего, и мне страшно. Я знаю, что бывают дни, когда я не узнаю ее. – Ее голос дрожал, глаза блестели от слез. – И я все чаще не помню, кто я.

– Она почти всегда здесь. Она навещает тебя каждый день, и даже если ты забудешь ее, она не забудет тебя. Она останется и будет сидеть рядом с тобой.

– Я для нее обуза.

– Нет, – настаивал я. – Ты ей не в тягость. Она тебя любит.

– Ты на меня обижен.

– Что? Нет. Вовсе нет. Я люблю проводить время с тобой. Теперь ты часть моей семьи, Пенни. Стала ею, когда я женился на Кэтрин. – Когда эти слова сорвались с моих губ, я почувствовал, что говорю правду.

– Она должна заниматься другими делами, путешествовать, рожать детей, заводить друзей, а не нянчиться со старухой.

– Зачем ты так говоришь? Ты знаешь, что Кэтрин все для тебя сделает. И я бы сделал. – Я поднял ее руку и поцеловал. – Пожалуйста, Пенни, если она услышит, как ты…

– Я скучаю по Берту.

– Знаю, – успокоил ее я. – Вы так долго были женаты. Естественно, ты по нему скучаешь.

– Сорок лет. Мы не были богаты, зато любили друг друга. – Она мягко улыбнулась. – Мне нравилось смотреть, как он готовит. Он был шеф-поваром – ты об этом знал?

– Да, ты рассказывала.

– Я работала учительницей. У нас была хорошая жизнь. Когда он умер, я не знала, как жить дальше. Но потом я нашла Кэти. Она стала моим смыслом.

– Она в тебе нуждалась.

– Она во мне больше не нуждается.

– Ошибаешься. Ты ей нужна.

– Ты о ней позаботишься?

– Не надо. Не сдавайся, Пенни. Кэтрин – она будет опустошена.

Пенни закрыла глаза и ссутулилась.

– Я так устала.

Я запаниковал, когда догадался, что она имела в виду не желание лечь спать. Она устала от жизни и от того, что оказалась заперта в теле, которое плохо функционировало, с разумом, который все больше забывал и все чаще что-то путал.

Я наклонился к ней и понизил голос:

– Я о ней позабочусь. Обещаю. Она ни в чем не будет нуждаться. – Я мог ей это пообещать. Я позабочусь о том, чтобы с Кэтрин все было в порядке. – Не сдавайся. Ты ей нужна.

Она открыла глаза и скользнула взглядом мимо меня.

– Дашь мне вон ту фотографию?

Я повернулся и протянул ей фотографию, на которую она указала. Когда мы уладили вопрос с нашей женитьбой, Кэтрин принесла ей нашу свадебную фотографию, и одну фотографию, которую Тами сделала, когда мы были у Пенни в гостях. Кэтрин держала ее за руку, Пенни щипала ее за нос и смеялась, а я сидел рядом и улыбался. Мы выглядели как семья.

Она рассмотрела наши лица.

– Она была моей жизнью после ухода Берта.

– Знаю.

– Я чувствовала, что она станет такой – умной, любящей, сильной.

– Согласен. И красивой. И сильной. Во многом это твоя заслуга, Пенни.

Услышав это, она улыбнулась. Эта была ее первая настоящая улыбка за вечер. Она похлопала меня по щеке.

– Ты хороший мальчик.

Я горько усмехнулся. Никто никогда мне такого не говорил.

– С возрастом, Ричард, ты понимаешь, что жизнь состоит из мгновений. Из самых разных мгновений. Грустных, приятных и великих. Они составляют гобелен, который и есть твоя жизнь. Запоминай их все, особенно самые значимые. Благодаря им легче переживать остальные.

Я накрыл ее ладонь своей.

– Останься, – взмолился я. – Ради нее. Подари ей больше замечательных моментов, Пенни.

– Хочу спать. – Она вздохнула и кивнула.

Я поцеловал ее руку.

– Я позову Конни.

Она поймала мой взгляд, и в ее глазах мелькнула яростная решимость.

– Любовь, Ричард. Убедись, что окружил ее любовью.

Мне оставалось только кивнуть. Она ущипнула меня за нос. Так она делала с Кэтрин… Это был ее способ сказать: «Я люблю тебя».

Я шел по коридору за Конни, и глаза щипало от слез.

* * *

На деревянном столе завибрировал телефон, и я едва не улыбнулся, увидев на экране номер. «Золотые дубы». Мне стало интересно, о чем Пенни сейчас просит Тами. После того тревожного вечера на прошлой неделе она каждый день требовала чего-нибудь новенького, и я заботился о том, чтобы она это получала. Кэтрин я о нашем разговоре не рассказал. Она и без того сильно волновалась. Пенни сдавала на глазах, ее разум все чаще ей отказывал. Накануне вечером она была похожа на себя прежнюю, но уснула сразу, как только я закатил ее в комнату. Я оставил ее в умелых руках медсестры и попрощался, поцеловав в покрытую пушком щечку.

Я отклонил звонок, планируя перезвонить по окончании встречи. Я сосредоточил внимание на Грэме, который перечислял пожелания клиента для его следующей рекламной кампании, когда телефон снова зазвонил. Опять «Золотые дубы». Меня охватило беспокойство. Тами знала, что я обязательно перезвоню. Почему же продолжала звонить?

Я взглянул на Грэма, и тот сделал паузу.

– Тебе нужно ответить, Ричард?

– Боюсь, это важно.

Он кивнул.

– Всем пятиминутный перерыв.

Я ответил на звонок.

– Тами?

– Мистер Ванрайан, извините, что отрываю. – От ее голоса по моей спине побежали мурашки. – У меня ужасные новости.

Я мгновенно вскочил.

– Что случилось?

– Пенни Джонсон скончалась около часа назад.

Слезы обожгли глаза, и я прищурился и крепче сжал телефон.

– Жене сообщили? – сдавленным голосом осведомился я.

– Да. Она была здесь утром и уехала незадолго до того, как я зашла проведать Пенни. Я ей перезвонила.

– Она сейчас там?

– Да. Я пыталась спросить, каковы будут ее распоряжения, но она не в состоянии разговаривать. Я не знала, что делать, и позвонила вам.

– Правильно. Я уже еду. Не отпускай ее, Тами. Все организационные вопросы возьму на себя.

Я уронил телефон на стол, и глухой удар заставил меня вздрогнуть. Я почувствовал на своем плече чью-то руку и посмотрел в обеспокоенное лицо Грэма.

– Ричард, мне очень жаль.

– Я должен… – Мой голос оборвался.

– Позволь тебя отвезти.

Я чувствовал себя странно, я терял равновесие. В мыслях царил хаос, желудок скрутило, глаза жгло. В голове стучало только одно имя:

– Кэтрин.

– Ты ей нужен. Я отвезу тебя к ней.

Я кивнул.

– Да.

* * *

Прибыв в дом-интернат, я не мешкая помчался по коридорам. Я увидел Тами возле комнаты Пенни, дверь которой была закрыта.

– Она там?

– Да.

– Что тебе нужно?

– Мне нужно знать, было ли что-то подготовлено, заранее спланировано. Каковы ее пожелания по поводу похорон?

– Она хотела, чтобы ее кремировали. Не думаю, чтобы Кэтрин занималась какой-то предварительной подготовкой.

Я провел рукой по затылку.

– У меня нет в этом опыта, Тами.

– Позволь мне помочь, Ричард, – раздался за моей спиной голос Грэма.

Я с удивлением обернулся. Я-то думал, что он высадил меня и уехал.

Он протянул руку Тами и представился. Она вежливо улыбнулась и снова повернулась ко мне.

– Иди к жене. У меня есть хороший друг, который владеет парой похоронных бюро. Я свяжусь с ним, и мы приступим к организации похорон – Тами наверняка тоже что-то посоветует.

Она кивнула.

– Разумеется. – Она положила руку мне на плечо. – Когда будешь готов, я заберу Джоуи и отнесу его в гостиную. Он останется здесь, с нами.

– Хорошо.

– Я помогу мистеру Гэвину, чем смогу.

– Я был бы признателен, и Кэти тоже.

Грэм улыбнулся.

– Ты так редко называешь ее Кэти. Иди, ты ей нужен.

Я проскользнул в комнату и тихо прикрыл за собой дверь. Комната казалась какой-то чужой и холодной. Не было слышно ни музыки, ни Пенни, которая сидела, рисуя одно из своих полотен и что-то напевала себе под нос. Даже Джоуи молчал, нахохлившись на жердочке и спрятав голову в крыло. Шторы были задернуты, в комнате царил печальный полумрак.

Кэтрин сидела, ссутулившись, у кровати Пенни и держала ее за руку. Я подошел к ней и быстро взглянул на женщину, которая изменила мою жизнь. Пенни словно спала, ее лицо было умиротворенным. Она больше не будет ни смущаться, ни волноваться, ни судорожно пытаться вспомнить того, что не может. И больше не расскажет мне истории о женщине, которая теперь о ней горевала.

Я опустился рядом с женой и накрыл ладонью ее руку, сжимавшую руку Пенни.

– Кэтрин, – пробормотал я.

Она не пошевелилась. Она застыла на месте с непроницаемым лицом и молчала. Я обнял ее напряженные плечи и прижал к себе.

– Мне жаль, дорогая. Я знаю, как сильно ты ее любила.

– Я только ушла… – прошептала она. – Я была на полпути домой, когда мне позвонили. Не надо было мне уезжать.

– Ты же не знала.

– Она сказала, что устала и хочет отдохнуть. Она отказалась рисовать. Она попросила меня выключить музыку. Я должна была догадаться, что что-то не так, – настаивала она.

– Не делай этого с собой.

– Я должна была быть рядом, когда она…

– Ты была с ней. Ты знаешь, что она чувствовала по этому поводу, милая. Она все время это повторяла: когда будет готова, она уйдет. Ты была с ней, человек, которого она любила больше всего на свете, человек, которого она хотела бы увидеть последним, и она была готова. – Я погладил ее по голове. – Она уже давно была готова, детка. Она просто ждала, желая убедиться, что с тобой все будет в порядке.

– Я с ней не попрощалась.

Я притянул ее голову к своему плечу.

– Ты ее поцеловала?

– Да.

– Она ущипнула тебя за нос?

– Да.

– Значит, ты попрощалась. Это ведь ваш ритуал прощания. Тебе не нужны были слова, чтобы сказать, что ты ее любишь. Она знала, милая. Она всегда это знала.

– Я не… Я не знаю, что делать.

Она содрогнулась всем телом, и, не в силах смотреть на ее невыносимые муки, я встал. Она все еще сжимала руку Пенни, и я чувствовал, как она дрожит.

– Позволь мне помочь, милая. Грэм тоже здесь. Мы что-нибудь придумаем.

Она уронила голову мне на грудь, и я почувствовал влажные слезы. Я поцеловал ее и держал до тех пор, пока ее тело не расслабилось. Она отпустила руку Пенни и нежно положила ее на одеяло. Мы сидели молча, и я гладил ее по спине.

Раздался стук в дверь, и я крикнул «Входите!». Грэм вошел и присел на корточки рядом с нами.

– Кэти, дорогая, мне так жаль.

– Спасибо, – прошептала она.

– Лора здесь. Мы хотели бы помочь тебе и Ричарду с организационными вопросами, если хочешь.

Она кивнула, и по ее спине снова пробежала дрожь.

– Думаю, мне стоит отвезти ее домой.

Грэм встал.

– Конечно.

Я наклонил голову.

– Ты готова, дорогая? Или хочешь еще остаться?

Она посмотрела на Грэма, ее губы дрожали.

– Что будет дальше?

– Мой друг, Конрад, приедет и заберет ее. Ричард сказал, она хотела, чтобы ее кремировали?

– Да.

– Он все устроит, а мы обсудим, какого рода услуги вы бы хотели заказать.

– Я хочу показать, какой достойной была ее жизнь.

– Это мы сможем.

– А как же… – она сглотнула, – ее вещи?

– Я прослежу, чтобы все упаковали и доставили в квартиру, милая, – заверил ее я. – Тами сказала, что Джоуи останется здесь?

– Он нравится другим резидентам, они о нем позаботятся. Я хотела бы раздать что-то из ее вещей резидентам, у которых их не так много, как у нее, – ее одежду, инвалидное кресло и тому подобное.

– Хорошо, я все устрою. Когда будешь готова, распорядись обо всем, а я прослежу за тем, чтобы все было сделано.

Она молча смотрела на Пенни.

– Хорошо, – кивнула она.

Я встал и помог ей подняться. Мне не нравилась дрожь в ее теле и голосе. Мне было спокойнее, когда я ее поддерживал, и она не протестовала.

Я посмотрел на Пенни, молча поблагодарил ее и попрощался, сморгнув слезы. Я должен был оставаться сильным ради Кэтрин.

– Подгоню машину, – предложил Грэм и вышел из комнаты.

Я встретился взглядом с Кэтрин, в ее глазах сквозила печаль и боль. Я ощутил прилив всепоглощающей нежности и потребность облегчить ее боль. Поцеловал ее в лоб и что-то пробормотал, прижимаясь к ней.

– Я рядом. Мы справимся. Вместе. Обещаю.

Она прильнула ко мне, такая трогательная и жаждущая ласки.

– Ты готова?

Она кивнула и уткнулась головой в мою грудь. Я вышел из комнаты, зная, что наши жизни вот-вот изменятся. А я опять не знал, как с этим справиться.

25

Ричард

В квартире было тихо. Кэтрин после очередного вечера, проведенного в тишине, отправилась спать. Она почти не ужинала, едва пригубила вина и в ответ на мои вопросы тихо бормотала или качала головой. Я слышал, как она ходит наверху, как выдвигает и закрывает ящики, и понял, что она что-то там переставляет и меняет интерьер. Она всегда так делала, когда бывала расстроена.

Беспокойство мучило меня, я никогда не испытывал ничего подобного. Я не привык о ком-то заботиться. Я не знал, как облегчить ее боль, как помочь ей заговорить. Ей нужно было выговориться.

Поминки получились скромными, но особенными. Не удивительно, ведь большей частью приготовлений занимались Лора и Грэм. Лора сидела рядом с Кэтрин и помогала ей выбирать фотографии, которые они разложили по комнате. Ее любимую фотографию, на которой была изображена Пенни, они поставили рядом с урной, украшенной полевыми цветами. Там были цветы, присланные разными людьми, самый большой букет был от нас с Кэтрин. Любимые цветы Пенни, маргаритки, стояли в вазе рядом с ее фотографией.

Большинство сотрудников «Гэвин Груп» пришли выразить сочувствие. Я стоял рядом с Кэтрин, держа ее за талию и в молчаливой поддержке прижимая к себе ее напряженное тело. Я пожимал руки, выслушивал шепот соболезнований и чувствовал, как временами вздрагивала моя жена. Присутствовали несколько медсестер и персонал из интерната «Золотые дубы», и Кэтрин принимала их объятия и слова соболезнования, а затем всегда отступала обратно ко мне, как будто ища защиты в моих объятиях. Друзей Пенни осталось немного, а тем, кто приходил, Кэтрин уделяла особое внимание. Она низко приседала, чтобы вполголоса поговорить с теми, кто сидел в инвалидных креслах, следила, чтобы гостей с ходунками быстро провожали на место, и после короткой церемонии уделила время им всем.

Я не спускал с нее глаз и держался рядом. У нее дрожали руки, но она не плакала, и меня это беспокоило. До того дня я никогда не испытывал горя. Когда умерли мои родители, я после всего, через что они заставили меня пройти, испытал облегчение. Я грустил, когда уволили Нану, но то была детская грусть. Печаль, которую я испытывал в связи с уходом Пенни, отдавалась жгучей болью в груди. Она нахлынула и выплеснулась наружу самым странным образом. Непролитые слезы навернулись на глаза, когда я меньше всего их ожидал. После того как прибыли коробки с ее вещами, я стоял в кладовой, охваченный каким-то необъяснимым чувством. Я поймал себя на том, что думаю о наших разговорах, о том, как загорались ее глаза, когда я упоминал имя Кэтрин. Я вспоминал ее милые, забавные истории об их совместной жизни. В моем календаре по-прежнему были отмечены все вечера вторника, а напротив стояло имя Пенни. Почему-то я пока не мог заставить себя их стереть. Вдобавок к и без того странным и непривычным эмоциям, я испытывал тревогу за жену.

Я думал, что она со всем справится. Я знал, что она скорбит по женщине, которую любила как мать, и все же она была спокойна. Устойчива. Только однажды она заплакала, но я не видел ее плачущей с того дня, как умерла Пенни. После сегодняшних поминок она замкнулась в себе, а потом вышла прогуляться, молча покачав головой в ответ на мое предложение составить ей компанию. Вернувшись, она отправилась в свою комнату и сидела там, пока я не позвал ее ужинать.

Я, обладавший лишь ограниченными знаниями о том, как поддерживать других людей, пребывал в растерянности. Я не мог позвонить Дженне или Грэму и спросить, что мне сделать, чтобы помочь своей жене. Они думали, что мы близки, и полагали, что я точно знаю, что делать. Сегодня, когда мы выходили из похоронного бюро, Дженна обняла меня и прошептала: «Позаботься о ней». Я хотел, но не знал, как. У меня не было опыта, и я не умел обходиться с такими сильными эмоциями.

Я беспокойно расхаживал по гостиной и кухне, потягивая вино. Я знал, что мог бы пойти позаниматься спортом, чтобы снять напряжение, но настроения не было. Почему-то спортзал казался слишком далеким от Кэтрин, а я хотел быть рядом на случай, если ей понадоблюсь.

Я сел на диван и улыбнулся, глядя на новую пухлую подушку. Еще один штрих Кэтрин. Шелковые одеяла, пуховые подушки, теплые тона в интерьере и картины, которые она добавила, создавали в квартире ощущение домашнего уюта. Я поднял бокал и задумался. Говорил ли я ей когда-нибудь, что мне нравится то, что она делает?

Я со стоном допил вино и поставил бокал на стол. Я наклонился вперед и вцепился в свои волосы, дергая так, что стало больно. За последние недели я стал лучше, в этом я не сомневался, но достаточно ли я изменился? Я знал, что мой язык уже не такой острый. Я знал, что стал добрее. Тем не менее, я не был уверен, что этого достаточно. Если ей было трудно, доверяла ли она мне настолько, чтобы ко мне обратиться?

Я был потрясен, когда осознал, как сильно я этого хотел. Я хотел служить ей опорой. Стать человеком, на которого она могла положиться. Хотя это я привык полагаться на нее во многих аспектах своей жизни.

Сдавшись, я выключил свет и пошел в свою комнату. Я надел пижамные штаны, подошел к кровати, но потом передумал и вышел из спальни. Я подкрался к ее двери и не удивился, увидев, что она приоткрыта. Я не понимал, каким образом мои «ночные звуки», как она их вежливо называла, ее успокаивали, но с того дня, как она призналась, что нуждается в них, я никогда не закрывал на ночь дверь.

Я чувствовал себя странно, стоя у ее двери и не понимая, зачем я здесь. Пока не услышал приглушенный плач. Недолго думая, я проскользнул в ее комнату. Жалюзи были открыты, лунный свет лился в окно. Она лежала, свернувшись в клубок, и плакала. Ее тело так сотрясалось от рыданий, что я видел, как колышется кровать. Приподняв одеяло, я обнял ее, прижал к себе и понес в свою спальню. Убаюкивая ее, я опустился вместе с ней на кровать и подоткнул одеяло. Она напряглась, но я ее крепко держал.

– Дай выход чувствам, Кэтрин. Тебе полегчает, милая.

Она растворилась во мне, ее тело прильнуло к моему. Она вцепилась в мои обнаженные плечи, ее горячие слезы текли по моей коже, а она все рыдала и рыдала. Я гладил ее по спине, перебирал пальцами волосы и издавал, как я надеялся, успокаивающие звуки. Несмотря на грустный повод, мне нравилась ее близость. Мне не хватало ее мягкости. Она подходила мне, как никто другой.

В конце концов, ее рыдания начали стихать, страшная дрожь перестала сотрясать тело. Я схватил несколько салфеток и сунул их ей в руку.

– И… извини, – запинаясь, прошептала она.

– Тебе не за что извиняться, дорогая.

– Я тебя побеспокоила.

– Нет, не побеспокоила. Я хочу тебе помочь. Я постоянно повторяю: что бы тебе ни потребовалось – просто попроси. – Я помолчал и добавил: – Я твой муж. Помогать тебе – моя обязанность.

– Ты такой милый. Даже добрый.

Я слегка поморщился, уловив в ее тоне удивление. Я знал, что заслужил это, но мне все равно было не по себе.

– Я стараюсь стать лучше.

Она поменяла положение и запрокинула голову, чтобы меня рассмотреть.

– Зачем?

– Ты этого заслуживаешь, и ты только что потеряла любимого человека. Ты скорбишь. Я хочу тебе помочь. Но не знаю как. Все это для меня в новинку, Кэти. – Большим пальцем я осторожно вытер слезы в уголках ее глаз.

– Ты назвал меня Кэти.

– Думаю, я перенял это от окружающих. Пенни все время называла тебя так. Как и все остальные.

– Она тебя любила.

Мое горло странно сжалось, когда я изучал ее лицо в бледном свете окна.

– Я любил ее, – тихо, но честно ответил я. – Она была замечательная.

– Знаю.

– Я понимаю, что ты будешь по ней скучать, милая, но… – Я не хотел произносить те же банальности, которые слышал от нее последние несколько дней. – Она бы не хотела быть для тебя обузой.

– Она не была обузой!

– Она бы с тобой поспорила. Ты работала не покладая рук, чтобы ей было хорошо. Ты многим пожертвовала.

– То же самое она сделала для меня. Она всегда ставила меня на первое место. – Она содрогнулась. – Не знаю, где бы я сегодня была, если бы она не нашла меня и не взяла к себе.

Я тоже не хотел об этом думать. Все, что делала Пенни, повлияло на нашу жизнь – в лучшую сторону.

– Она сделала это, потому что любила тебя.

– Я любила ее.

– Знаю. – Я обхватил ладонями ее лицо и заглянул в ее полные боли глаза. – Ты любила ее так сильно, что вышла замуж за полного засранца, который обращался с тобой как с куском дерьма, чтобы обеспечить ей должный уход.

– Пару недель назад ты перестал быть полным засранцем.

Я покачал головой.

– Я вообще не должен был быть для тебя засранцем. – К своему удивлению, я почувствовал, как на глаза навернулись слезы. – Прости, милая.

– Ты тоже по ней скучаешь.

Я кивнул, не в силах говорить.

Она притянула меня к себе, и моя голова оказалась на ее шее. Я не мог вспомнить, когда плакал в последний раз – скорее всего, когда был ребенком. И вот я плакал сейчас. Плакал, потому что потерял женщину, которую знал совсем недолго, но которая стала так много для меня значить. Ее истории и обрывочные воспоминания помогли понять ту, на которой я был женат, и подсветили доброту и сердечность Кэти.

Она и Кэти показали мне, что это нормально – чувствовать, доверять… и любить.

Потому что в тот момент я понял, что люблю свою жену.

Я притянул Кэти и крепко прижал ее к себе. Когда мои слезы высохли, я поднял голову и встретил ее нежный взгляд. Установившаяся между нами атмосфера уюта и заботы сменилась игривостью.

Вожделение и страсть, в которых я себе отказывал, вспыхнули с новой силой. Тело горело желанием женщины, которую я сжимал в объятиях, и то же желание мерцало в широко распахнутых ярко-голубых глазах Кэти.

Чтобы у нее была возможность сказать «нет», я опустил голову и задержался на ее дрожащих губах.

– Пожалуйста? – прошептал я, сам не понимая, о чем прошу.

Ее тихого и легкого, как перышко, стона было достаточно, чтобы я припал к ее губам с жадностью, какой никогда не испытывал.

Это было не просто желание и похоть. Это была жажда и страсть. Искупление и прощение. И все это дала мне одна маленькая женщина.

Я словно переродился. Каждый нерв в моем теле гудел. Я чувствовал все ее тело; каждый ее изгиб подходил мне так, будто она была создана только для меня. Ее язык касался моего, ее дыхание слилось с моим. Как бы я к ней ни прижимался, мне хотелось прижаться еще сильнее. Как бы я ее ни целовал, мне хотелось целовать еще глубже. Я яростно содрал с нее нелепую ночную рубашку, которая порвалась в моих руках. Мне не терпелось прикоснуться к ее коже, почувствовать ее всю. Она ногами спустила мои штаны; мой эрегированный член выскочил на свободу. Мы оба застонали, соприкоснувшись. Ее мягкая и гладкая кожа терлась о мое грубое тело.

Она была похожа на сливки – текучая и сладкая, обволакивающая. Я открывал ее для себя, пробовал руками и языком. Теперь я мог исследовать все ее скрытые от мира уголки и впадинки. Я наслаждался ее вкусом, каждое открытие было новым и экзотическим. Ее груди были полными и сочными в моих руках, соски – упругими и чувствительными. Она застонала, когда я провел языком по их твердым вершинкам, нежно теребя их зубами. Она извивалась и хныкала, когда я опускался ниже, водя языком по ее животу, спускаясь к крошечному пупку и дальше, пока не нашел ее, влажную и готовую меня принять.

– Ричард, – отрывисто и неистово выдохнула она, когда я сомкнул свои губы вокруг ее киски и ощутил ее сладость. Она изгибалась и потягивалась, пока я изучал ее, исследуя и дразня языком. Она запустила руку в мои волосы, прижимая меня ближе и оттягивая назад, пока я задавал ритм. Ее стоны и всхлипы звучали для меня как музыка. Я скользнул в ее глубину пальцем, затем двумя, и начал нежно ее поглаживать.

– Боже, милая, какое же там все плотное, – простонал я в ее жаркую киску.

– Я… Я никогда не была с мужчиной.

Я замер и поднял голову. Ее слова с трудом дошли до моего разума. Она была девственницей. Я должен был помнить об этом, быть нежным и аккуратным. То, что она преподнесла такой подарок именно мне, вызвало во мне бурю эмоций, которым я не мог дать определения. Мне стоило уже привыкнуть к тому, что она часто ставила меня в тупик.

– Не останавливайся, – взмолилась она.

– Кэти…

– Я хочу, чтобы это было с тобой, Ричард. Я хочу тебя.

Я обхватил руками ее голову и стал целовать в губы с таким благоговением, какого не испытывал и не проявлял ни к кому другому.

– Ты уверена?

Она снова притянула меня к своим губам.

– Да.

Я осторожно ласкал ее тело. Мне хотелось, чтобы ее первый раз запомнился надолго. Хотел своими действиями показать, что я переживал в душе. Сделать ее своей во всех смыслах этого слова.

Я касался ее трепетно и нежно, ее кожа под моими пальцами была как шелк. Лаская ее губами, я изучил каждый ее сантиметр, запоминая, какая она на вкус и на ощупь. Я раздувал пожар ее страсти, пока она не взмолилась о пощаде.

Я застонал, когда она, став смелее, прикоснулась ко мне и принялась изучать меня дразнящими губами и нежными руками. Ее имя слетело с моих губ, как молитва, когда ее пальцы погладили мои плечи, спустились по спине, а затем обхватили мой член. Наконец, я навис над ней, накрыв своим телом, глубоко вошел в ее тугое тепло и оставался там, пока она не стала умолять меня пошевелиться, и тогда, только тогда я дал волю своей страсти. Мощными толчками я входил в нее снова и снова. Я страстно целовал ее, мне было необходимо чувствовать вкус ее губ так же, как и ее объятия. Кэти крепко вцепилась в меня и со стоном выкрикивала мое имя, а ее пальцы впивались в мою спину.

– О, боже, Ричард, пожалуйста. О, мне нужно…

– Скажи, – попросил я. – Скажи мне, что тебе нужно.

– Тебя… больше… Пожалуйста!

– Я с тобой, детка. – Я со стоном задрал ее ногу и вошел в нее еще глубже. – Только я. Ты всегда будешь только со мной.

Она вскрикнула, запрокинула голову и напряглась. Она была прекрасна в своем освобождении, ее шея вытянулась, кожа блестела от пота. Следом вспыхнул и мой собственный оргазм, и я уткнулся в ее плечо, когда мое тело сотрясалось от наслаждения. Я повернул голову, схватил ее подбородок, приблизил ее рот к своему и целовал ее, пока волны пульсировали, а затем успокаивались в моем теле. Я перевернулся, притянул ее к груди и погладил волосы. Она вздохнула и тесно прильнула ко мне.

– Спасибо, – выдохнула она.

– Поверь, милая. Я испытал неземное блаженство.

– Ну, не только ты.

Я усмехнулся и запечатлел поцелуй на ее теплой коже.

– Спи, Кэти.

– Мне пора идти…

Я напряг руки, не желая ее отпускать.

– Нет. Останься здесь, со мной.

Она вздохнула, и по ее телу пробежала дрожь.

– Спереди или сзади? – пробормотал я. Ей нравилось спать, прижавшись спиной к моей груди. Мне нравилось просыпаться, уткнувшись лицом в ее теплую шею, когда ее тело и мое сливались в единое целое.

– Сзади.

– Хорошо. – Я ослабил хватку и позволил ей перевернуться. Потом подтянул ее обратно к себе и нежно поцеловал. – Спи. Завтра нам будет о чем поговорить.

– Я…

– Завтра. Завтра мы придумаем, что делать дальше.

– Хорошо.

Я закрыл глаза и вдохнул ее аромат. Завтра я ей все расскажу. Спрошу, что она об этом думает. Я хотел признаться, что влюбился в нее. Я хотел, чтобы мы оба все прояснили. А потом я бы помог перенести ее вещи в мою комнату, и она стала бы нашей комнатой.

Со вздохом удовлетворения, которое, как мне казалось раньше, я никогда не испытаю, я заснул.

* * *

Я проснулся один и нащупал рукой холодные, пустые простыни. Я не удивился – последние несколько ночей Кэти вела себя более беспокойно, а прошлой ночью и подавно. Я не раз прижимал ее к себе и чувствовал, что она с трудом сдерживала рыдания, обнимал ее, позволяя выплеснуться ее эмоциям.

Я провел ладонью по лицу и сел. Мне хотелось принять душ, и я надеялся, что встречу ее на кухне. Мне нужно было с ней поговорить. Так много всего нужно было прояснить, за столь многое извиниться, чтобы мы смогли двигаться дальше… вместе.

Я схватил халат, направился в ванную и остановился. Дверь в мою спальню была плотно закрыта. Зачем Кэти ее закрыла? Боялась, что побеспокоит меня? Я покачал головой. Она была одним из самых тихих людей, которых я знал, а по утрам вообще вела себя как мышка.

Я открыл дверь, и меня встретила тишина. Из кухни не доносилось ни музыки, ни каких-либо других звуков. Я взглянул на спальню Кэти. Дверь была приоткрыта, но и там царила тишина. У меня внутри что-то сжалось, и я никак не мог избавиться от этого ощущения. Я пересек коридор и заглянул в ее комнату. Кровать была заправлена, в комнате было опрятно и чисто. И пусто.

Я поспешил к лестнице и, перепрыгивая через две ступеньки, помчался на кухню, чтобы позвать Кэти. Она не ответила, и в кухне тоже оказалось пусто.

Я стоял, охваченный паникой. Наверное, она вышла… скорее всего, в магазин. Да мало ли из-за чего ей пришлось покинуть квартиру. Я поспешил к входной двери. Ключи от ее автомобиля висели на крючке.

Должно быть, она вышла прогуляться, сказал я себе.

Я направился обратно на кухню к кофеварке. Она научила меня ею пользоваться, так что, по крайней мере, я мог приготовить себе кофе. На улице стоял туман, низко висели темные облака. Когда она вернется, ей полезно будет выпить чего-нибудь горячего.

Но стоило мне протянуть руку, как я увидел на столе ее телефон. А рядом с ним – ключи от квартиры. Я взял их дрожащей рукой. Зачем ей оставлять ключи? Как она попадет в квартиру?

Я снова обвел взглядом барную стойку. Все было на месте. Банковские карточки и чековая книжка, которые я ей дал. Копия ее контракта. Она все это оставила, потому что ушла от меня.

Мой взгляд привлек какой-то блеск, и я наклонился вперед и увидел ее кольца.

В памяти промелькнули образы Кэти. Как я протягивал ей коробочку и сказал, что не собираюсь вставать перед ней на одно колено. Выражение ее лица, когда я надел на ее палец кольцо в тот день, когда женился на ней из-за обстоятельств, а не по любви. Она была красавицей, но я никогда ей об этом не говорил. Было много чего, о чем я никогда ей не говорил.

Так много всего, что я никогда не смогу ей сказать… потому что она ушла.

26

Ричард

Я знал, что ее там нет, но все равно прочесал всю квартиру. Заглянув в ее комод и шкаф, я обнаружил, что большая часть новой одежды, которую я для нее купил, осталась здесь, но некоторых вещей не хватало. Две ее коробки, которые она так и не успела разобрать, лежали в шкафу, в ванной осталась пара туалетных принадлежностей, но один ее чемодан явно отсутствовал. Я вспомнил, что прошлой ночью слышал, как открывались и задвигались ящики. То, что я принял за перестановку, на самом деле было подготовкой к уходу из дома.

Я сел на край ее кровати и обхватил голову руками.

Зачем? Зачем ей было со мной спать, если она знала, что уйдет? Почему она ушла?

Я выругался себе под нос – ответ был очевиден. Пенни умерла. Больше не нужно было обеспечивать ей проживание в интернате, а это означало, что Кэти больше не нужно было притворяться влюбленной.

Я думал, что мы поладили. Я был уверен, что она что-то чувствует. Почему она со мной не поговорила?

Я глухо рассмеялся в пустой комнате. Конечно, она бы не подошла и не поговорила со мной. Я хоть раз дал ей понять, что она могла это сделать? Мы стали врагами-приятелями, объединенными общей целью. Теперь эта цель для нее изменилась. Да, я собирался с ней поговорить, но она понятия не имела, что я чувствую. Я до сих пор не осознавал, насколько сильно изменилось мое восприятие.

В голове продолжал крутиться один-единственный вопрос: «Зачем она со мной переспала?»

Мне стало больно дышать, когда в голове всплыли воспоминания о прошлой ночи. Она была девственницей, а я не предохранялся. Я был настолько захвачен моментом, захвачен Кэти, что не думал об этом до настоящего момента. Раньше я всегда надевал презерватив, с моими партнершами это никогда не являлось поводом для дискуссий.

Каковы были шансы, что она принимала противозачаточные? Я в панике схватился за голову. Каковы были шансы, что она забеременеет?

Она ушла. Я понятия не имел, где она, я не знал, беременна ли она. Я даже не знал, как отреагирую, если она действительно ждет от меня ребенка.

Интересно, а она сама рассматривала такую вероятность?

Вне себя от тревоги, я поспешил в кабинет и включил ноутбук. Я быстро просмотрел историю, чтобы проверить, не забронировала ли она билет на самолет или поезд, но ничего не нашел. Я проверил наши банковские счета и с изумлением обнаружил, что накануне она сняла двадцать тысяч долларов. Я вспомнил, что днем она выходила на прогулку и настаивала на том, чтобы пойти одна. Она пошла в банк и сняла или перевела деньги. Двухмесячная «зарплата» – вот все, что она с собой прихватила. Просматривая ее счет, я убедился, что к деньгам она не притрагивалась, и все имеющиеся расходы – это расходы на Пенни. На себя она не потратила ни гроша. И ничего не взяла себе на будущее.

Я пришел в еще большее замешательство. Она не хотела моих денег. Она не хотела меня. Чего же она хотела?

Я беспокойно барабанил пальцами по столу. Она оставила ключи и пропуск – следовательно, она больше не могла попасть ни в здание, ни в квартиру. Я знал, что рано или поздно она свяжется со мной и попросит вернуть оставленные коробки, а я буду настаивать на встрече. Мой взгляд упал на полку в кабинете, и я понял, что прах Пенни исчез. Куда бы она ни отправилась, она захватила его с собой, но я знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что она захочет забрать свои фотографии и содержимое тех коробок наверху. В них находились разные памятные и дорогие ее сердцу вещи.

Мой разум заработал на полных оборотах, как случалось всегда, когда возникали проблемы. Я начал анализировать ситуацию и искать решение. Можно было сказать Гэвинам, что она уехала на несколько недель. Что смерть Пенни стала для нее шоком, и ей требовалась перезагрузка. Я мог соврать, что отправил ее в теплые края, чтобы она там расслабилась и восстановилась. Это позволило бы выиграть время. А когда бы она вышла на связь, я бы убедил ее вернуться, и мы бы поговорили и все прояснили. Мы могли бы остаться в браке. Я бы подыскал ей жилье неподалеку, и она виделась бы со мной только тогда, когда того требовали обстоятельства. Я бы ее уговорил. Я встал, глядя в окно на тусклый свет. Пасмурный день как никогда соответствовал моему настроению. Я дал волю мыслям, обдумал разные сценарии и в конце концов решил, что самый простой – он и есть самый лучший. Я скажу всем, что она ненадолго уехала. У меня остался ее телефон. Я мог бы посылать сообщения самому себе и изображать множество телефонных звонков, чтобы они ничего не заподозрили.

Вот только…

Я уронил голову на грудь. Хотел я вовсе не этого. Я хотел знать, куда подевалась Кэти. Мне нужно было убедиться, что она в безопасности. Я хотел с ней поговорить. Она горевала и плохо соображала. Она решила, что осталась одна.

Я вцепился в подоконник и уставился на город. Она была где-то там, и она была одна. Я должен был ее найти. Ради нас обоих.

* * *

Я вернулся к своему дому, заехал на свое парковочное место и откинул голову на подголовник. Я побывал везде, где, по моим представлениям, она могла находиться. В аэропорту, на вокзале, в автобусном парке, даже в пунктах проката автомобилей. Я показал ее фотографию сотням людей, но так ее и не нашел. Мобильный телефон она оставила у меня, так что позвонить ей я не мог. Я знал, что у нее есть собственная кредитная карта, и попробовал связаться с банком-эмитентом и выяснить, пользовались ли ею в последнее время, но со мной даже разговаривать не стали. Чтобы раздобыть эту информацию, мне пришлось бы кого-то нанять. Самостоятельно найти ключ к разгадке я не мог.

Обескураженный, я потащился наверх и бросился на диван, не потрудившись включить лампу. Дневной свет угасал, небо становилось серым.

Где, черт возьми, она пряталась?

В порыве гнева я схватил ближайший предмет и запустил им в стену. Он разбился, разметав по комнате осколки стекла. Я встал, внутри кипела тревога и злость. Я прошелся по комнате, под подошвами хрустело стекло. Я взял бутылку виски, открутил крышку и выпил прямо из горла. Вот почему я не впускал в свою жизнь эмоции. Они могли больно ударить, когда ты меньше всего этого ждал. Моим родителям никогда не было до меня дела, и я научился полагаться на себя. С Кэтрин я потерял бдительность, и эта сучка меня надула. Ей захотелось уйти? Что ж, в добрый путь. Пусть катится на все четыре стороны. Когда она, наконец, попросит свои вещи, я отправлю их вместе с документами о разводе.

Я замер, не донеся бутылку до рта. Отчаяние, которое весь день назревало внутри, охватило меня. Я сел и забыл про бутылку.

Она не была стервой, и я не хотел, чтобы она уходила. Я хотел, чтобы она была здесь. Со мной. Я хотел слышать ее тихий голос, задающий мне вопросы. Ее дразнящий смех. Хотел, чтобы она посмотрела на меня, изогнула бровь и прошептала: «Отвали, Ванрайан». Я хотел делиться с ней идеями и слышать ее похвалу. Я вздохнул, и в пустой комнате мой вздох прозвучал тихо и печально. Мне хотелось проснуться рядом с ней и почувствовать, как меня окутывает ее тепло, как она обнимает и оживляет мое мертвое сердце.

Я вспомнил нашу ссору пару недель назад. То, как она пыталась меня убедить, что любовь – это не так уж и страшно. Неужели она испытывала ко мне чувства? Возможно ли это? Я не придал значения ее словам, посчитав их излишне драматичными; слишком много грусти было в ее глазах и слишком много усталости в голосе, когда она призналась, что устала лгать, устала от давящего чувства вины. Я подчеркнул, что мы никому не вредим. У Грэма появился отменный сотрудник, Пенни жила в замечательном интернате, Кэтрин, когда все закончится, продолжит жить уже совсем другой, лучшей жизнью, ну а я продолжу жить своей. Никто никому не помешает, никто не пострадает.

Как же я ошибался! Ведь страдали и она, и я.

Я хотел, чтобы моя жена вернулась, но не знал, как этого достичь.

* * *

Я часами расхаживал и размышлял, не выпуская из рук бутылку виски. Когда около двух часов ночи у меня заурчало в животе, я понял, что давно ничего не ел. Я распахнул дверцу холодильника и схватил контейнер с остатками спагетти. Даже не удосужившись их разогреть, я сел за стол и стал жевать холодные макароны. Даже холодные, они были вкусными. Кэтрин восхитительно готовила. Я вспомнил тот вечер, когда она приготовила мне филе и спаржу с беарнским соусом – угощение, которое не уступало ни одному блюду из «Финлис». Я искренне похвалил ее, а она в ответ залилась румянцем. Из-за светлой кожи у нее часто розовели щеки, когда она готовила или пила что-то горячее. Напротив, когда она сердилась или нервничала, ее кожа становилась темно-красной, как огонь. А нежный и мягкий румянец делал ее еще красивее.

– Мне нравится, – задумчиво произнес я.

– Нравится что?

– Как ты краснеешь. Это происходит нечасто – например, когда я делаю тебе комплимент.

– Значит, ты редко делаешь мне комплименты.

– Ты права, нужно чаще.

Она приложила руку к сердцу в притворном шоке.

– Ты со мной согласился и готов осыпать меня комплиментами? Это редкость в доме Ванрайана.

Я запрокинул голову и расхохотался. А потом взял бокал и посмотрел на нее.

– В детстве был период, когда моим любимым десертом было мороженое с клубничным соусом.

– Только период?

– Нана готовила его для меня. После ее ухода мне его больше никогда не давали.

– О, Ричард…

Я покачал головой, не желая слышать ее слова сочувствия.

– Она давала мне мороженое, и я любил добавлять в него соус. Оно становилось розовым и мягким. – Я провел пальцем по краю стола. – Твой румянец напоминает мне то мороженое.

Помолчав, она подошла ко мне, наклонилась и поцеловала меня в макушку.

– Спасибо.

– Ага, – пробормотал я, не поднимая глаз.

– И, если ты рассчитываешь, что твои красивые слова заставят меня забыть о посуде, не надейся, Ванрайан. Я приготовила ужин. А ты все убираешь.

Она вышла из кухни, а я усмехнулся.

Вилка застыла на полпути ко рту. Я уже в тот момент полюбил Кэти. Ее легкое подшучивание, поддразнивание, утешение, которое дарило мне ее присутствие – все это было, но я этого не осознавал. Потому что не знал, что такое любовь.

Я выронил вилку и отодвинул контейнер, у меня пропал аппетит. Я обвел взглядом кухню, всюду находя ее следы. Вся квартира носила на себе ее отпечаток. Крошечные штрихи, которые привнесла Кэтрин, превратили это место в нечто большее, чем квартиру, в которой я жил. Кэтрин превратила это место в дом. Наш дом.

Без нее этот дом был ничем.

Без нее я был никем.

* * *

– Ричард? Что ты здесь делаешь?

Я обернулся и увидел, как передо мной разыгрывается знакомый сценарий. Босс вошел в мой кабинет и обнаружил, что я упаковываю вещи. Я держал в руке фотографию со свадьбы. Бог знает сколько времени я ее рассматривал, думал и вспоминал.

Грэм растерянно переступил порог.

– Тебе следовало быть дома, с Кэти. Я же сказал тебе не торопиться. – Он заметил на моем столе маленькую коробочку. – Что происходит?

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Где Кэти?

– Не знаю, – признался я, глядя ему в глаза. – Она меня бросила.

Он в ужасе отшатнулся и вытащил из кармана телефон.

– Сара, отмени на сегодня все встречи и звонки. Да, все. Попробуй их перенести. В офисе меня не будет. – Он повесил трубку. – Я не заметил внизу твоей машины.

Я покачал головой.

– Я приехал на такси.

– Поставь фотографию обратно на стол, и пойдем со мной. Найдем укромное место и спокойно поговорим.

– Я уже почти все собрал, – возразил я. – У меня здесь было не так много вещей.

– Ты увольняешься?

– Нет, – с болью в голосе сказал я и тяжело вздохнул. – Но как только ты услышишь то, что я хочу сказать, у меня не останется работы. Так что я выбрал более простой путь.

Он нахмурился и решительно произнес:

– Отложи фотографию, Ричард. Мы поговорим, и я решу, что будет дальше.

Я посмотрел на фотографию, зажатую в дрожащей руке.

– Немедленно.

Я сделал, как он просил, а он протянул мне пальто и внимательно посмотрел мне в лицо.

– Выглядишь ужасно.

Я пожал плечами и кивнул.

– И чувствую себя не лучше.

– Идем.

* * *

В машине мы ехали молча. Я смотрел в окно на город, который любил, но который, возможно, собирался покинуть. Без Кэтрин и работы моей мечты в Виктории делать было нечего. Я решил, что, как только все улажу с Грэмом и Кэтрин, сразу перееду в Торонто, огромный, безликий город, в котором легко затеряться.

– Ричард.

Я вздрогнул и посмотрел на Грэма.

– Приехали.

Я так глубоко погрузился в свои мысли, что забыл, куда мы ехали. Заметив, что мы остановились возле его дома, я нахмурился.

– У нас будет полная конфиденциальность. Лора дома, но она нам не помешает.

Я сглотнул.

– Она тоже должна это услышать.

– Может быть, когда-нибудь. Но сначала мы с тобой все обсудим наедине.

Слишком уставший, чтобы спорить, я толкнул дверцу машины.

– Хорошо.

27

Ричард

Я смотрел в окно, из которого открывался вид на обширное поместье. В голове роились воспоминания о том, как я в первый день привез сюда Кэтрин. Как мы с ней нервничали и волновались. Как талантливо она сыграла свою роль. Мой взгляд скользнул по веранде, и при воспоминании о свадебном ужине у меня защемило в груди. Она была такой красивой, и мы танцевали, и мне было так приятно ее обнимать. День, который должен был стать всего лишь очередным пунктом моего плана, подарил мне радость.

Любил ли я ее тогда?

– Ричард.

Я повернулся к Грэму. Он протягивал мне дымящуюся чашку кофе.

– Я решил, что тебе пригодится.

Я молча кивнул, взял чашку и повернулся к окну. В мыслях царил хаос. Я понятия не имел, как начать разговор, но знал, что должен это сделать. Нужно было выложить все начистоту, а потом придумать, что дальше.

Набрав в легкие побольше воздуха, я повернулся к Грэму. Он сидел, облокотившись о стол, скрестив ноги, и потягивал кофе. Он выглядел спокойным, как обычно, но в его лице чувствовалось напряжение.

– Не знаю, с чего начать, – признался я.

– Начни с главного.

Я не знал, что в данном случае являлось главным. Истинная причина, по которой я ушел из «Андерсон»? Договор, который я заключил с Кэтрин? Последовавший за ним клубок обмана и лжи?

– Почему Кэти от тебя ушла, Ричард?

Я беспомощно пожал плечами.

– Не знаю. Может быть, она не знала, как я на самом деле к ней отношусь?

– А как ты к ней относишься?

– Я ее люблю.

– Твоя жена не знала, что ты ее любишь?

– Нет.

– Думаю, с этого и следует начинать.

Я мрачно кивнул. Я знал, что он прав.

– Я вам лгал.

– В какой момент?

Я сел и поставил чашку с кофе на стол. Если бы я держал ее в руках, то либо раздавил бы ее в кулаке, либо зашвырнул ею в стену вместе со всем содержимым. Ни то, ни другое не способствовало бы плодотворному и цивилизованному разговору, а этого нельзя было допустить.

– Всегда. Я все это время лгал.

Грэм провел пальцами по складке брюк и поднял голову.

– Ты солгал мне, чтобы получить работу в «Гэвин Груп»?

– Да.

– Зачем?

– Меня не взяли в качестве партнера, и я хотел позлить Дэвида. Я хотел уйти из фирмы, но при этом остаться здесь, в Виктории. Мне здесь нравится. Я услышал о вакансии в «Гэвин Груп», и мне захотелось ее занять.

Он ничего не ответил, лишь слегка наклонил подбородок.

– Я знал, что вы никогда не возьмете меня на работу. Я слышал, какая сплоченная команда управляет вашим бизнесом. А в вопросах личной жизни моя репутация оставляла желать лучшего. Мягко говоря. – Я невесело рассмеялся. – Мои деловые навыки не имели значения, ведь ты не рассматривал меня в качестве сотрудника из-за моего образа жизни и характера.

– Так и есть.

– Мне пришло в голову, что, если ты убедишься, что я не такой, у меня появятся шансы.

– И ты разработал этот план.

– Верно.

– Как в твою схему попала Кэти?

– Не по своей воле. Учитывая правила «Андерсон», я понимал, что она – наиболее подходящий вариант. Во-первых, она отличалась от всех женщин, с которыми я прежде встречался, а во-вторых, она была моей ассистенткой. Все складывалось идеально. – Я смиренно пожал плечами. – Она мне даже не нравилась, да и я был ей несимпатичен.

– Вы оба хорошо сыграли.

– Нам пришлось. Это было нужно нам обоим. – Я с серьезным видом подался вперед. – Она сделала это по одной-единственной причине, Грэм.

– Пенни.

– Да. Я платил ей за то, чтобы она притворялась моей невестой. Чтобы продолжить эту шараду, я практически вынудил ее выйти за меня замуж. Она ненавидела ложь и обман. – Я потер затылок, пальцы впивались в кожу. – Она так любила, вернее, так любит вас всех, что для нее это стало невыносимым. Она больше не могла мне подыгрывать.

– В какую часть этого обмана был посвящен Брайан Максвелл?

Я решил, что не допущу, чтобы кто-то из-за меня пострадал. Я не хотел подвергать опасности ни Брайана, ни Эми.

– Ни в какую. Я поведал ему ту же басню, что и тебе. Если он что-то и подозревал, то держал при себе. Полагаю, он верил в то, что я изменился, иначе он не стал бы в этом участвовать. А Эми, – добавил я, – ничего не знала. Ничего.

Он смотрел на меня, постукивая по подбородку.

– Не уверен, что он так уж невиновен, как ты говоришь. Однако я не стану заострять на этом внимание. Эми – надежный сотрудник, и я верю, что она ничего не знала.

– Она не знала.

– Итак, ты попал в фирму. Каков был твой план?

Я опустил голову и, сцепив руки на затылке, потянул шею. Напряжение и тревога зашкаливали, и я чувствовал, что в любую секунду взорвусь.

– Ричард, успокойся. Постарайся расслабиться.

Я глубоко выдохнул, поднял голову и посмотрел на него.

– Я не знаю, где моя жена, Грэм. Я не могу расслабиться. Моя жизнь на грани коллапса, и единственный человек, который может сделать мою жизнь лучше, находится далеко, – я махнул рукой в сторону окна, – и думает, что мне наплевать.

– Когда ты в нее влюбился?

– Понятия не имею. Я задумывал все это как спектакль. Мне было нужно, чтобы она сделала мой образ более душевным и привлекательным. Я подумал, что, если смогу попасть в вашу фирму, если докажу свою ценность как сотрудника для тебя и твоей компании, то, возможно, моя личная жизнь уже не будет играть такую уж большую роль. В конце концов, я с ней разведусь, и наши пути разойдутся. Я продолжу работать, а она по истечении этого шоу окажется в гораздо более выгодном финансовом положении. То есть все только выиграют.

– Но? – Его вопрос повис в воздухе.

– Все изменилось. Я изменился. Спектакль превратился в реальность. Мы стали друзьями. Союзниками. А потом и больше, чем союзниками. Но я этого не замечал. Я не осознавал, насколько важной она для меня становится. Я не предполагал, что способен испытывать такие чувства к кому-либо.

– А Пенни? На мой взгляд, она сыграла в этом огромную роль.

– Кэтрин не хотела, чтобы я знакомился с Пенни и вообще с ней пересекался. Она не хотела смущать и без того запутанный разум Пенни. В тот вечер, когда вы устроили вечеринку по случаю моего вступления в фирму, я перебрал, и мы поругались. Вернее, я вел себя как осел и подтолкнул ее к этому. Она рассказала мне о своих родителях и о том, как в ее жизни появилась Пенни. Она сообщила, что обо мне думает. – Несмотря на волнение и всю серьезность разговора, мои губы изогнулись в улыбке. – В тот вечер Кэтрин открылась мне с совершенно иной стороны. Она не была ничтожным слабаком, как я привык считать. Она была храброй и сильной. Вернее, она такая и есть. А еще она верная и преданная. – Моя улыбка потухла. – Она открыла мне глаза на то, как паршиво я поступал и с ней, и со всеми, кто меня окружал. На следующий день я поехал в интернат и познакомился с Пенни.

– Насколько я понял, она произвела на тебя сильное впечатление?

– Она напомнила мне кое-кого из моего прошлого. Одного из немногих добрых людей, которые присутствовали в моем детстве. – Я откинул челку и замолчал, чувствуя, что необходимо упорядочить мысли. Я не хотел глубоко зарываться в свое прошлое в присутствии Грэма. – Несмотря ни на что, Кэтрин в тот день вышла за меня замуж, потому что мы заключили договор, и она сдержала слово.

– И ты влюбился в свою жену.

– Да, влюбился. Но было уже поздно.

– Как – поздно?

– Она меня бросила. Она оставила все, что я ей дал. Телефон, деньги, даже машину. Я понятия не имею, как ее найти и куда она запропастилась.

– А вещи Пенни? Их она забрала?

– Нет, они в кондоминиуме вместе с некоторыми ее личными вещами. Наверное, она со мной свяжется и сообщит, куда их отправить.

– Но ты не хочешь ждать до тех пор.

Я встал и подошел к окну.

– Не думаю, что есть что-то, чего стоит ждать. Мне нужно ее найти.

– Ты готов сражаться, чтобы изменить ситуацию? Ты собираешься бороться, Ричард?

Я обернулся.

– Да. Я готов за все это бороться. За нее. За свою работу. За все.

Он встал, скрестив руки на груди.

– Когда я встретил тебя в первый раз, я заподозрил, что ты лжешь.

Я уставился на него.

– Что?

– Я был более чем уверен. Тем не менее, ход твоих мыслей меня заинтриговал. Ты меня заинтриговал. В разговоре с тобой у меня возникло чувство, что в тебе скрыто больше, чем ты позволяешь людям видеть. Я разглядел в тебе искру, если можно так выразиться. Впервые в жизни я собирался взять на работу человека, в котором не был уверен до конца. Лора думала так же. Она верила в тебя даже больше, чем я. Она чувствовала, что тебе нужно дать шанс.

– Ты об этом уже говорил.

Он кивнул.

– Решающую роль сыграла Кэти. Она открытая и настоящая. Осознавал ты это или нет, но рядом с ней ты действительно становился другим. – Он улыбнулся. – Откровенно говоря, было приятно наблюдать за тем, как ты влюбляешься, Ричард. Мы это видели. Замечали в тебе перемены. – Он склонил голову набок и изучающе посмотрел на меня. – В офисе на тебя было любо-дорого смотреть. Следить за тем, как работает твой мозг, как генерирует идеи, концепции. Твой энтузиазм даже меня зарядил. Это было потрясающе.

У меня сжалось горло. Я чувствовал окончательность его решения. Были. Было. Моя карьера в «Гэвин Груп» подошла к концу. И хотя я знал, что это произойдет, услышать такие слова стало для меня ударом. Проблеск надежды вспыхнул и снова исчез.

– Твоя компания, Грэм. Проведенное в ней время позволило мне насладиться самой позитивной и творческой атмосферой, в которой я когда-либо работал. Это потрясающе – то, как ты позволяешь людям работать, энергия сплоченной команды, которая пронизывает созданную тобой среду. Для меня было честью работать у тебя. Мне не хватит слов, чтобы извиниться за то, что я тебя обманул. Я не буду просить прощения, ведь я знаю, что его не заслуживаю. Все, о чем я прошу, это простить Кэтрин. Это я заставил ее на это пойти. Я загнал ее в угол и давил на нее до тех пор, пока у нее не осталось выбора. – Я помолчал, не зная, что еще добавить. – Она так любит Дженну и Лору. Когда она вернется, для меня станет большим утешением знать, что у нее есть друзья, на которых она может положиться.

– А где будешь ты?

Я пожал плечами.

– Не знаю… может, в Торонто. Я не уеду из города, пока она не вернется, и мы все не уладим.

Он вскинул брови.

– Так ты представляешь себе борьбу? По-моему, ты уже сдался.

– Я не могу работать в какой-то малоизвестной компании по созданию онлайн-рекламы, Грэм. В «Андерсон» я не вернусь, так что у меня нет другого выбора, кроме как переехать в другой город и начать все с чистого листа.

– Разве я тебя уволил?

– Думаю, это произойдет с минуты на минуту.

– И что ты сделаешь, когда это произойдет?

– Пожму тебе руку и поблагодарю за то, что ты стал для меня человеком, которого я буду уважать всю оставшуюся жизнь. Человеком, который верил в меня настолько, что пошел на риск. В меня мало кто верил. – Волнение стиснуло горло, и я с трудом сглотнул. – Кэтрин была из числа тех людей.

– Зачем ты мне все это рассказываешь, Ричард? – спросил он, не понимая моих мотивов. – Ты мог бы промолчать и просто ждать. Вдруг Кэти вернется, и этот разговор окажется напрасным? Мои подозрения так и остались бы подозрениями.

Я твердо взглянул в его глаза.

– Кэтрин не единственная, кому надоело жить во лжи. Я хочу начать с чистого листа или здесь, с вами, или где-то еще. Я не ожидал, что все пойдет не по плану. Я не планировал влюбляться в свою жену и не предполагал, что твое мнение обо мне будет так много для меня значить. Я не ожидал, – я откашлялся, – что так сближусь с твоей семьей. Я никогда не испытывал ничего подобного, у меня не было семьи, настоящей семьи, как у вас. Я словно оказался на своем жизненном перекрестке, и у меня нет другого выбора, кроме как сказать правду. Прости, что подвел тебя, Грэм. Ты не представляешь, как я об этом сожалею.

Он шагнул вперед, а я протянул ему руку и с изумлением обнаружил, что она дрожит. Он опустил глаза, не обращая внимания на мою протянутую ладонь. Он тяжело хлопнул меня по плечу и встретился со мной взглядом.

– Я тебя не увольняю, Ричард.

– Ты… Нет?

– Нет. Не сейчас. У тебя есть дела. Тебе нужно найти и вернуть жену. А уже потом мы обсудим твое будущее, в компании и в целом.

– Не понимаю.

– Все происходящее – гораздо серьезнее, чем кажется на первый взгляд. Твое прошлое определило, каким человеком ты стал, повзрослев, и, честно говоря, до появления Кэти ты был не самым приятным персонажем.

– Чего ты хочешь, Грэм?

– Я хочу, чтобы ты нашел свою жену. Узнал, о чем она думает, как себя чувствует. Будь честен – выложи свои карты на стол.

– А потом?

– Приведи ее домой или заверши эти отношения. Наведи в своей жизни порядок. А затем мы с тобой сядем и поговорим по-настоящему. Чувствую, тебе есть что предложить моей компании. – Он остановился и кивнул, как будто принял решение. – Мне и моей семье есть что предложить тебе.

– И что я должен сделать, чтобы это получить?

– Быть честным. Настоящим. Я хочу знать о твоей жизни все. Знать все о Ричарде, которым ты был раньше, и Ричарде, которым ты стал сейчас. Кроме того, я ожидаю, что ты извинишься перед моей семьей. Если останешься в нашей фирме, тебе придется заново завоевывать наше доверие.

– И начинать все с ноля?

– Я бы сказал, что сейчас у тебя минус пять.

– Понимаю. – Его предложение удивило меня и в то же время напугало. Меня пугала мысль о том, что придется рассказать о своей прошлой жизни – о том, каким я был в детстве и до того, как начал у него работать. Однако в первую очередь мне нужно было уладить кое-что еще.

– Я не знаю, как найти Кэти.

– Предлагаю то же, что и некоторое время назад: начни с главного.

– Что?!

– На поминках Пенни я много разговаривал с Кэти. Кажется, я знаю, где она может быть. Если будешь внимателен, то найдешь ответ в своем доме.

– Подскажи мне, – попросил я. – Пожалуйста.

– Нет. Ты должен сам догадаться. Узнать свою жену без посторонней помощи. Если постараешься, если пораскинешь мозгами, у тебя получится, Ричард. – Он сжал мое плечо. – Я уверен.

– А если не получится?

– Значит, недостаточно сильно хотел. Если ты ее любишь, если ты действительно любишь, ты во всем разберешься. – Он помолчал и задумчиво посмотрел на меня. – Я задам один вопрос. И хочу, чтобы ты ответил, не задумываясь. Мне нужно услышать первое, что придет тебе в голову.

Я расправил плечи. Это я умел.

– Я готов.

– За что ты любишь Кэти?

– Она заставляет меня по-другому смотреть на мир. Она меня заземляет. – Я поднял плечо, не зная, как объяснить. – Она делает жизнь ярче. Она показала мне, что такое настоящая любовь.

Он кивнул.

– Я отвезу тебя домой.

28

Ричард

В коридоре нас остановила Лора. Она посмотрела на меня и нахмурилась.

– Я подслушивала у двери, Ричард.

– Ясно.

– Я слышала почти все.

Ее взгляд был таким напряженным, что я опустил глаза.

– Ты обманул меня. Всю мою семью.

– Да.

– И Кэти нас обманула.

Я резко вскинул голову.

– Это я заставил ее врать, Лора. Она ненавидела лгать. Она и раньше ненавидела обманывать людей, но, когда познакомилась с тобой, возненавидела всю эту ситуацию. – Я шагнул вперед. – Она пошла на это ради Пенни. Она хотела, чтобы о Пенни хорошо заботились, чтобы она жила в хорошем интернате, в безопасном месте. Она… так полюбила всех вас, что эта ложь съедала ее изнутри. – Я схватился за голову. Она была готова лопнуть от напряжения. – Я считаю, что это основная причина, по которой она ушла. Она больше не в силах терпеть ложь.

Она потянулась и дернула меня за руку.

– Когда она ушла, вы по-прежнему жили во лжи?

– Нет, – признался я. – Я ее люблю. Без Кэти я чувствую себя потерянным. – Я посмотрел на Грэма, потом на Лору. – Вот почему я решил обо всем вам рассказать. Как бы все ни повернулось, я хочу начать с чистого листа. Мне нужно, чтобы вы поняли, что виноват я. А не она. Если я уеду из города, а она вернется, надеюсь, вы ее простите. Иначе она останется совсем одна.

Лора улыбнулась.

– Ты вырос, Ричард, раз ты в первую очередь думаешь о Кэти и ее благополучии.

– Так должно было быть всегда.

Она сжала мою ладонь.

– Найди жену. Скажи ей правду. Ты не единственный, кто чувствует себя потерянным, вот увидишь.

У меня сжалось в груди. Мне хотелось верить – верить, что она меня тоже любит. Что сбежала потому, что ей нужно было понять, что делать дальше. А я должен был найти ее, чтобы она поняла, что ей не нужно делать это в одиночку.

– Я этого хочу.

– Тогда работай над этим, – сказал Грэм. – Разберись со своей личной жизнью. Как только ты это сделаешь, мы обсудим твою профессиональную жизнь. С этого момента ты в отпуске, пока у нас не состоится очередной разговор. Тебя не уволят, но и будущее твое не высечено в камне.

– Понимаю.

Я ожидал, что меня уволят сразу. Прогонят из фирмы. Независимо от результата или того, насколько трудными будут мои поиски, будущего разговора я не заслуживал.

– Спасибо, – со всей искренностью произнес я.

– А сейчас я отвезу тебя домой.

Я шел за ним к машине и размышлял о том, что без Кэти это не дом, а просто место, где я жил. Где бы она сейчас ни находилась, мой дом был там. Рядом с ней. Я должен был найти ее и вернуть обратно. Тогда я смог бы снова назвать квартиру домом.

* * *

После того, как Грэм меня подвез, я шатался по квартире и не знал, с чего начать. На журнальном столике лежала папка с образцами цветов и идеями Кэти для интерьера. Она добавила в список материалы для моей спальни. Судя по ее наброскам, она собиралась переставить мебель и поменять цвет стен. Она была талантлива. Я это заметил, но никогда ей об этом не говорил, хотя и должен был. У меня было столько мыслей, которыми мне следовало с ней поделиться.

Я швырнул папку обратно на журнальный столик. Когда я верну ее домой, мы могли бы обсудить, какие изменения она хотела внести в нашу комнату. Она могла делать с квартирой все что угодно. Главное, чтобы она была здесь.

В первую очередь мне нужно было найти свою жену.

Я пошел в ее комнату и снял с полки шкафа небольшую коробку для бумаг. Я знал, что в ней хранились юридические документы Кэти и Пенни. Я сел в кресло-шезлонг и открыл крышку, заглушая в себе чувство вины. Это были ее личные вещи, и я чувствовал, что не имею права просматривать их без ее разрешения.

Однако у меня не было выбора.

Через час я сложил все обратно в коробку. В голове все шло кувырком. Кэтрин умела вести записи. Я впервые осознал, что она жила на грани нищеты. Что каждый заработанный ею цент шел на Пенни и заботу о ней. Я увидел, как возросли ее расходы, в то время как доход увеличился лишь незначительно. Она старалась экономить как могла – переезжала в более дешевое жилье, тратила как можно меньше на повседневные нужды. Я вспоминал, как обращался с ней в офисе, с чем ей приходилось мириться каждый день, как издевался над ее нищенскими обедами – все это заставляло меня теперь корчиться от стыда. Горячая волна стыда накрыла меня, когда я вспомнил, что я делал и что я говорил. То, что она смогла это пережить и простила меня, было чудом.

Я закрыл крышку коробки. Хотя я узнал из этих бумаг немного больше о ее жизни и ее безусловной любви к Пенни, но не нашел в документах ни малейшего намека на то, где она могла находиться.

Я поднял с пола ее шкафа неразобранные коробки и стал рыться в них в поисках улик. Тем не менее, несколько часов спустя я опустил руки, признав свое поражение. В них находились разные личные вещи: школьные проекты, табели успеваемости, безделушки, несколько семейных фотографий и сувениры времен подросткового периода. Это были воспоминания, которые так много значили для нее, но ничего не значили для меня и никак не могли указать ее местонахождение.

Я сложил все вещи обратно в коробки и встал, уставший, но исполненный решимости. Я окинул взглядом комнату, выдвинул все ящики, осмотрел все полки, книжный шкаф и ванную комнату. Я изучал фотографии на полках, рассматривал мелкие безделушки и щупал корешки книг. Я сомневался, что подборка ее книг даст мне какие-либо подсказки.

Я выключил свет, спустился вниз, налил себе виски и с удивлением обнаружил, что уже поздно. Есть не хотелось, и я схватил яблоко и стал его жевать, сидя за барной стойкой. В голове проносились образы, как Кэти, на кухне, готовит вкуснейшие блюда. Я вспомнил ее смех, как она поддразнивала меня, когда я ворчал по поводу того, что приготовление ужина так сильно затягивается.

– Терпение, Ричард. Все хорошее приходит к тем, кто умеет ждать, – произнесла она и улыбнулась.

Я закрыл глаза. Я не мог проявлять терпение, когда дело касалось поисков Кэтрин.

Я отбросил недоеденное яблоко. Включил в кабинете компьютер, чтобы проверить, нет ли от нее электронного письма, и не удивился, ничего не обнаружив. Я потягивал виски и оглядывал комнату. Мне всегда нравилось, когда она приходила и садилась напротив меня. Я показывал ей, над чем работаю, и ее комментарии всегда оказывались уместными и полезными.

Как я мог не замечать, насколько глубоко она проникла в мою жизнь? Когда мы только начали жить в соответствии с договором, границы были четко определены. Мало-помалу они размывались, пока не перестали существовать. Для нас это было так же естественно, как дышать – когда я наблюдал, как она готовит, как болтает со мной за столом, когда я сидел рядом с ней, а она смотрела телевизор, как она быстро целовала меня перед тем, как лечь спать. Все эти фрагменты составляли мою повседневную жизнь, точно так же как и привычка проверять, что моя дверь открыта, и она услышит мой храп. Все эти действия я совершал, не задумываясь.

Я влюблялся в нее, вырабатывая в себе одну маленькую позитивную привычку за другой. Просто оставаясь собой, Кэти постепенно заменила все мои дурные привычки, пока у меня не осталось ни одной.

Я застонал и уронил голову на спинку стула. Я должен был ее вернуть.

* * *

На следующее утро, после очередной беспокойной ночи, я перенес коробки из дома в комнату Кэтрин. Я сложил их в кладовке, так как знал, что она не готова разбираться с содержимым так скоро после смерти Пенни. Там же хранились все ее картины, рисунки и другие произведения искусства, и им суждено было пролежать до тех пор, пока Кэтрин не решит, что с ними делать.

В первой коробке лежали безделушки и сувениры, которыми была заставлена комната Пенни. Я аккуратно сложил их обратно и отставил коробку в сторону. Следующая коробка содержала в себе фотографии и фотоальбомы. Я пролистал эти альбомы, и перед моими глазами прошла жизнь Пенни, запечатленная поначалу в черно-белых снимках, которые постепенно переходили в цветные. Последний альбом, который я открыл, был посвящен периоду, когда в ее жизни появилась Кэтрин – худенькая, испуганная девочка-подросток, чьи глаза казались слишком взрослыми для ее лица. По мере того, как я переворачивал страницы, она менялась – взрослела, все больше открывала для себя жизнь. Я озадаченно рассматривал многочисленные фотографии, на которых они с Пенни сидели в ресторанах, за огромными столиками и улыбались. Я усмехнулся, увидев снимки на пляже: Кэтрин смотрит в сторону заката, а на песок волны набегают, или роется в песке в поисках моллюсков, а рядом стоит наполовину полное ведро. Альбом закончился два года назад, и я предположил, что это связано с болезнью Пенни. Я вспомнил, что в книжном шкафу тоже стояли несколько фотоальбомов, и решил просмотреть и их.

Наконец, я открыл третью коробку и наткнулся на пару зачитанных книг и несколько других предметов. На дне лежала стопка черных книг с загнутыми страницами и изрядно потрепанными корешками. На лицевой стороне книг была только этикетка с датами, написанными паучьим почерком Пенни. Я открыл один из них и просмотрел первые несколько страниц, пока не догадался, что читаю.

Дневники Пенни. Их было десять, и все они описывали разные периоды ее жизни. Я нашел тот, который соответствовал году, когда она нашла Кэтрин, и начал читать.

Постепенно в голове все начало складываться. Я знал, что ее муж работал шеф-поваром, и теперь оказавшиеся передо мной фотографии обрели смысл. Она и Кэтрин работали с одним из друзей Берта, шеф-поваром, а после работы собирались и вместе ели.

Сегодня моя Кэти узнала новый рецепт от Марио. Я наблюдала, как она с ним работает, и мое сердце радовалось – я слышала ее смех и видела, как исчезает грусть, когда она нарезает и перемешивает ингредиенты для блюд. Именно ее соус маринара подавали на свадебном приеме! Марио подчеркивал, что у Кэти он получается лучше, чем у него! Попробовав его за ужином, я была вынуждена с ним согласиться.

Вечером моя Кэти поразила всех нас своей говядиной по-веллингтонски. Она часами работала с Сэмом, и все, что мы ели после ужина, было ее творением. Берт бы обожал ее и гордился бы ею. Я тоже ею ужасно горжусь!

Я улыбнулся. Неудивительно, что Кэти так отменно готовила. Она много лет училась у профессионалов, которые давали ей индивидуальные мастер-классы в обмен на помощь. Я пролистал страницы и увидел еще одну короткую запись.

На следующей неделе я отвезу Кэти в дом отдыха! Нам разрешили бесплатно проживать в коттедже в обмен на уборку. Ее глаза так загорелись, когда я ей об этом рассказала!

Кэтрин рассказывала мне, что они жили очень скромно, но Пенни всегда умела превратить работу в развлечение. Эта замечательная женщина шла на любые ухищрения, чтобы у Кэтрин было то, что они не могли себе позволить. Она показала Кэтрин, что за усердный труд полагается награда. Как ужин для официанток или заправка кроватей в доме отдыха, это был отдых от городской суеты и возможность напитаться впечатлениями. Я посмотрел на разбросанные по полу дневники. Я знал, что в них больше историй о Пенни и ее жизни. Мне хотелось прочитать их все, но придется подождать удобного случая. А пока мне следовало сосредоточиться на ее жизни с Кэтрин в надежде, что эти записи дадут ключ к разгадке.

Моя Кэти любит пляж. Она просиживает там часами, что-то зарисовывает, наблюдает и выглядит такой умиротворенной. Я беспокоюсь, что она слишком много времени проводит в одиночестве, но она настаивает, что именно здесь она чувствует себя счастливее всего. Вдали от людей и городского шума. Надо придумать, как заманить ее обратно.

Я поговорила со Скоттом. Мы можем вернуться сюда в середине сентября. Придется забрать Кэти из школы, но я знаю, что она быстро наверстает упущенное – она такая умница. Осенью на курорте уже не так оживленно, погода по-прежнему хорошая, и у него есть свободный коттедж. Я обрадую ее этой новостью в ее день рождения, перед нашим отъездом.

Записи продолжались. Пенни писала о коттедже, о пляже, кулинарных подвигах Кэтрин, о взрослении. Эти страницы хранили море информации, но того, что мне было нужно, я никак не находил. Меня так и подмывало позвонить Грэму, сказать, что, по-моему, Кэти в коттедже, и спросить у него название, но я подозревал, что он посоветует мне продолжать поиски.

Я закрыл книгу и протер глаза. Я читал больше восьми часов подряд, вставал только чтобы включить свет, когда солнце скрылось за облаками, и выпить кофе. Единственной зацепкой оставался коттедж, в который Пенни ездила каждый год, и имя владельца: Скотт. К сожалению, ни фамилии, ни названия города или курорта, она не указала. Я схватил фотоальбомы со снимками Кэтрин и их жизни. Я просмотрел пляжные снимки, вынимая их из альбома, и убедился, что это один и тот же пляж, просто снимки сделаны в течение разных поездок. На фотографиях я не нашел ни одной подсказки, и на обратной стороне не было написано ничего, что бы мне помогло. Тяжело вздохнув, я откинулся на спинку кресла и оглядел комнату. Впервые мне захотелось, чтобы на полке с ее книгами стоял какой-нибудь мерзкий туристический сувенир с названием города. Склонив голову набок, я заметил на нижней полке кое-что странное. На корешках последних двух книг не было ни одной надписи. Это были высокие, тонкие книги. Я взглянул на пол, на неровную стопку дневников, затем снова на книжный шкаф. Они были точно такими же, как те потрепанные тетради, которые я читал.

Я оттолкнулся от кресла и схватил книги. Кэтрин вела дневник – по крайней мере, раньше. Перелистав с первой страницы на последнюю, я обратил внимание на даты. Она начала писать примерно через год после того, как переехала жить к Пенни, и этих тетрадей ей хватило на пять лет. Ее дневники были не такими многословными, как дневники Пенни. В них содержались случайные мысли, несколько длинных отрывков и даже пара приклеенных скотчем открыток. Там были и наброски, маленькие изображения вещей, которые она, должно быть, любила.

Открывая первую тетрадь, я вознес к небу молитву. Мне нужна была подсказка, имя, что-нибудь, что помогло бы мне ее найти.

Я начал читать, и время для меня остановилось. Я обнаружил, что не могу оторваться. Эти краткие отрывки были наполнены ею. Она словно стояла передо мной и рассказывала истории. Каждая строчка была пропитана ее любовью к Пенни и благодарностью этому дому, а безусловная любовь, которую дарила ей Пенни, была практически осязаема. Кэти описывала их приключения, и даже поиски бутылок и банок оказывались интересными и веселыми. Она описывала ужины с друзьями Пенни, свои любимые блюда и даже понравившиеся рецепты. От одного отрывка у меня перехватило дыхание.

На следующей неделе собираемся на пляж. У Пенни есть друг, он владеет небольшим домом отдыха, и она заключила с ним сделку. Мы каждый день будем убирать коттеджи, а взамен поживем там неделю бесплатно! Вдвоем мы быстро управимся с уборкой, и у меня будет оставаться полдня, чтобы поиграть! Я так рада! Я не была на пляже с тех пор, как погибли родители. Не могу поверить, что она сделала это для меня!

Мое сердце забилось чаще. Скорее всего, это тот самый дом отдыха! Пенни упоминала о коттеджах, и там были их фотографии с пляжа. Я продолжил читать.

Наш коттедж такой красивый! Ярко-голубой, с белыми ставнями и стоит в самом конце линии. Я днем и ночью слышу шум воды! Коттеджей всего шесть, и, поскольку на дворе май, они заполнены только наполовину, так что мы с Пенни каждый день завершаем уборку к полудню, а остальное время исследуем окрестности. Мне здесь нравится!

Через несколько дней стояла еще одна запись:

Я не хочу домой, но Пенни сказала, что мы можем вернуться сюда в сентябре. Скотт даже пообещал ей тот же самый коттедж. У нас будет еще одна неделя, которую я с нетерпением жду! Мне так повезло – это лучший подарок на день рождения!

От этих слов на мои глаза навернулись слезы. Рабочий отпуск. Это все, что они могли себе позволить. Точно так же они могли позволить себе обедать вне дома только благодаря щедрости друзей, и все же она чувствовала себя счастливой. Я подумал о своей жизни, полной излишеств. Я мог иметь все, что хотел; даже в детстве мне не отказывали ни в чем материальном. Тем не менее, я никогда не чувствовал удовлетворения, потому что они никогда не давали мне того, в чем я больше всего нуждался.

Любовь.

Пенни щедро одарила Кэтрин любовью. Любовь делала каждую их совместную поездку особенной, даже если ей приходилось в течение недели побыть домработницей.

Я принялся быстрее перелистывать страницы, выискивая данные о расположении дома отдыха, и ближе к концу второй тетради я наткнулся на то, что искал. Среди набросков Кэти была арка с названием Приморский курорт Скотта. Я схватил телефон и полез в Интернет.

И я ее нашел – ту же арку, что и на эскизе Кэти. Карта подсказывала, что до нее два часа езды. На другой фотографии был изображен ряд маленьких коттеджей, крайний из которых был бы с трудом различим, если бы не ярко-голубой цвет.

Я снова заглянул в дневник. Под эскизом были слова:

Мой любимый райский уголок на земле.

Почувствовав облегчение, я закрыл глаза. Я нашел свою жену.

29

Кэтрин

Тихий шелест разбивающихся о берег волн действовал на меня успокаивающе. Я опустила подбородок на колени и попробовала раствориться в красоте пляжа. В полете чаек над головой, в непрестанной смене приливов и отливов и в полном покое.

Вот только я спокойной не была. Я чувствовала себя потерянной, растерзанной. Я была благодарна судьбе за то, что Пенни больше не барахталась в бесконечном кошмаре забывчивости, но я ужасно по ней скучала. Скучала по ее голосу, смеху, по тому, как она нежно касалась моей щеки или целовала в лоб, как щипала меня за нос и в редкие моменты ясности делилась своей мудростью.

Будь она здесь, я бы с ней поговорила, рассказала бы, что я чувствую, и она бы мне все объяснила. Она бы подсказала, как поступить.

Я была влюблена в своего мужа, человека, который меня не любил. В мужчину, который считал, что любовь делает нас слабыми и который не любил себя. Он никогда не сумеет увидеть свои положительные черты – те, которые он спрятал глубоко внутри, чтобы больше никогда не пострадать.

Он сильно изменился с того рокового дня, когда попросил меня сыграть роль его невесты. Он стал постепенно раскрываться, и я разглядела в нем его более мягкую, заботливую сторону. Последние из оставшихся в нем барьеров сломала Пенни. Она напомнила ему о том времени, когда он чувствовал любовь другого человека. Грэм Гэвин научил его сотрудничать с людьми, вместо того чтобы бесконечно соревноваться. Он доказал ему, что есть и хорошие люди, и он может быть частью позитивно заряженной группы. Жена и дети Грэма показали Ричарду другую версию семьи, показали, какой она может быть – сплоченной, дающей поддержку и заботу, а не пренебрежение и боль.

Мне хотелось думать, что я как-то повлияла на его изменения. Что каким-то образом я показала ему, что любовь возможна. Не обязательно со мной. Я лишь показала ему, что он способен дарить и принимать любовь. Однако он продолжал считать, что ему это не под силу.

Я не знаю точно, в какой момент я в него влюбилась. Возможно, семя было посажено в день нашей свадьбы, и оно прорастало каждый раз, когда он переставал язвить и обижать. Каждая искренняя улыбка подпитывала это чувство, делая его сильнее. Каждый добрый поступок по отношению к Пенни, к кому-то из Гэвинов или ко мне поддерживал зарождающееся чувство, пока оно не овладело мной до такой степени, что я осознала: теперь оно со мной навсегда.

В тот день, когда к нам приехала Дженна, я поняла, что люблю его. Головная боль, которая мучила его весь день, сделала его необычайно уязвимым. Он не только позволял мне заботиться о себе, но, казалось, получал от этого удовольствие. Он продолжал меня поддразнивать, но это звучало мило и забавно, а иногда даже нежно. Когда он лег спать, то показал себя с другой стороны. Его голос тихо гудел в темноте, когда он меня утешал, а его извинения звучали искренне, когда он просил прощения за то, как обращался со мной в прошлом. Но простила я его за несколько дней, а может быть, даже недель, до того, как он об этом попросил. Затем он притянул меня к себе, и я почувствовала себя в безопасности – впервые с тех пор, как умерли мои родители. Довольная, я заснула в его теплых объятиях.

На следующее утро я открыла для себя нечто новое – его сексуальность и чувство юмора. То, как он отреагировал на то, что мы проснулись, а наши тела оказались переплетенными друг с другом; то, как забавно он выставил Дженну из спальни и как целовал меня, пока у меня не перехватило дыхание. В нем бурлила страсть, его голос после сна звучал низко и хрипловато. Его замечание о расширении наших границ заставило мое сердце биться чаще, и я впервые в жизни поняла, что влюбляюсь.

К сожалению, я знала, что он никогда не изменится настолько, чтобы позволить мне себя любить. Что он не примет мою любовь. У нас наступило перемирие. К его и моему удивлению, мы стали друзьями. Его оскорбления превратились в игривые поддразнивания, а пренебрежительное отношение и вовсе исчезло. Тем не менее, я знала, что это все, кем я могу для него быть. Другом и соратником.

Я вздохнула и зарылась пальцами ног глубже в остывающий песок. Скоро придется уйти в дом. Как только солнце село, стало холоднее, и я уже продрогла, хотя и была куртке. Я знала, что проведу еще одну ночь, расхаживая туда-сюда по маленькому коттеджу. А в итоге вернусь на пляж, закутаюсь в одеяло и буду гулять в надежде вымотать себя и провалиться в беспокойный, не приносящий удовлетворения сон. Избавиться от своих мыслей я не могла даже во сне. И во сне, и наяву мои мысли были полны им.

Ричардом.

Глаза защипало, когда я думала о том, как он заботился обо мне, когда умерла Пенни. Он вел себя так, словно боялся, что я разобьюсь вдребезги, если он заговорит слишком громко. Когда он отнес меня к себе в постель, намереваясь утешить, я уже знала, что должна от него уйти. Я не могла долго скрывать свою любовь. Я не могла вынести мысли о том, как его лицо превратится в холодную, надменную маску, под которой он скрывал свою истинную сущность, как он отвергнет мое признание, потому что именно так он бы и поступил.

Пока он не полюбит себя, он не сможет полюбить никого другого. Даже меня.

Я нетерпеливо смахнула слезы и крепко прижала колени к груди.

Я подарила ему единственный подарок, который у меня оставался, – себя. У меня больше ничего не было, и, по правде говоря, я была эгоисткой. Мне хотелось его чувствовать. Хотелось, чтобы он завладел моим телом и сохранил это воспоминание как самое яркое. Вспоминать об этом было по-прежнему больно, но я знала, что со временем края смягчатся, и я смогу улыбаться, думая о страсти. Вспоминая, как его губы касались моих. То, как идеально соединялись наши тела, бархатное тепло его тела и то, как звучал его голос, когда он со стоном выкрикивал мое имя.

Не в силах справиться с нахлынувшими воспоминаниями, я подавила рыдания, встала и отряхнула джинсы. Я обернулась и застыла на месте. В лучах заходящего солнца, высокий и суровый, засунувший руки в карманы пальто, стоял он и смотрел на меня с непостижимым выражением лица.

Ричард.

* * *

Ричард

Она опять похудела. Это было заметно даже в куртке. После смерти Пенни у нее пропал аппетит, и я догадался, что те несколько дней, что мы не виделись, она ничего не ела. Она страдала так же, как и я.

Подъехав к небольшой группе коттеджей, я припарковался достаточно далеко, чтобы она меня не заметила, если действительно была там. Выйдя на пляж, я сразу заметил ее – маленькую, съежившуюся на песке фигурку, вглядывавшуюся в горизонт. Она выглядела потерянной и крошечной, и меня охватило желание подойти к ней, взять ее на руки и не отпускать. Я еще никогда не испытывал такого сильного чувства. Однако я его в себе подавил, понимая, что нужно подходить к ней крайне осторожно. Однажды она уже убежала, и я не хотел, чтобы она убежала снова.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Я стал медленно к ней приближаться, пока не оказался прямо перед ней. С близкого расстояния было видно, что она опустошена не меньше моего. Ее голубые глаза покраснели и казались усталыми, кожа была бледнее, чем обычно, а волосы стали безжизненными и тусклыми.

– Ты меня бросила.

– А зачем мне было оставаться?

Я нахмурился.

– Как это – зачем?

– Грэм уже вычеркнул твой испытательный срок. Пенни умерла. Тебе больше не нужно прикрываться нашим браком.

– Что, по-твоему, я должен был сказать людям, Кэтрин? Как бы я объяснил твое внезапное исчезновение?

Она пренебрежительно махнула рукой.

– Ты все время твердишь, как ловко ты умеешь придумывать что-то на ходу, Ричард. Я предполагала, что ты скажешь, что я потрясена утратой Пенни и уехала, чтобы немного проветриться. Это позволило бы тебе потянуть время, а потом ты бы признался им, что у нас были проблемы и я решила не возвращаться.

– То есть ты ожидала, что я во всем буду винить тебя? Переложу всю ответственность на тебя.

Она слегка покачнулась.

– Какое это имеет значение? Я бы не стала возражать.

– Конечно нет. Потому что тебя там не было.

– Именно.

– Но это имело значение. Для меня.

Она нахмурилась и посмотрела на меня.

Я шагнул вперед. Мне хотелось быть рядом с ней. Хотел касаться ее, переживал о том, какая она хрупкая на вид.

– Ты все оставила. Вещи, которые, как я думал, важны для тебя.

– Я планировала связаться с тобой и попросить их мне прислать… где бы я ни обосновалась.

– Ты не взяла ни автомобиль, ни банковскую карту. Как ты собиралась получить доступ к оставшимся деньгам?

Она упрямо вздернула подбородок.

– Я взяла столько, сколько заработала.

– Нет, ты заработала гораздо больше, Кэтрин.

Ее губы задрожали.

– Почему ты здесь? К… как ты меня нашел?

– Я приехал за тобой. Один друг посоветовал мне начать с самого начала.

– Не понимаю.

– Грэм подсказал мне, где тебя найти.

– Грэм? – Она смущенно нахмурилась. – Как… Как он узнал?

– У него было подозрение, и, поскольку он слушал внимательнее, чем я, он знал, что ответ – в нашем доме. Он велел мне поискать там. Но подсказывать отказался. Он сказал, что я должен разобраться во всем этом сам.

– Я не понимаю.

– Я много думал после твоего ухода. Я пил, я даже напивался до чертиков и постоянно искал тебя. В конце концов я понял, что так продолжать нельзя.

– Как?

– Я наконец-то понял, что ты чувствуешь. Моя жизнь превратилась в нескончаемый поток лжи. Я перестал различать, где кончается реальность и начинается обман. Я так долго прятался, и мне больше не хотелось прятаться. Я сказал Грэму, что ты меня бросила.

По ее щеке скатилась слеза.

– Я рассказал ему все. Все, до самой последней гребаной лжи.

Она ахнула.

– Нет! Ричард, зачем ты это сделал? Ты получил все! Все, что хотел! Все, ради чего так усердно трудился! Зачем ты от всего отказался?

Я схватил ее за руки и слегка встряхнул.

– Неужели ты не понимаешь, Кэтрин? Неужели не видишь?

– Вижу что?! – воскликнула она.

– У меня ничего не было! Без тебя у меня не было ничего! Без тебя все это не имело значения! Единственное, что у меня было неподдельного, настоящего, – это ты!

Ее глаза округлились, и она покачала головой.

– Ты так не думаешь.

– Еще как думаю. И я приехал сюда за тобой.

– Почему? Я тебе не нужна.

Я погладил ее руки, плечи и шею, обхватил ладонями ее лицо – ее усталое, красивое лицо.

– Ты мне нужна. – Я ответил на ее усталый взгляд решительным взглядом и произнес слова, которые произносил всего раз в жизни. Тогда я произносил их по-детски, не понимая их истинного значения. А теперь они значили для меня все.

– Я люблю тебя, Кэтрин.

Ее руки обхватили мои запястья, на ее перепуганном лице отразилось сомнение.

– Нет, – выдохнула она.

Я прижался лбом к ее лбу.

– Я правда тебя люблю. Ты так мне нужна! Я скучаю по своей подруге, по своей жене. Я скучаю по тебе.

Она разрыдалась. Я крепко обнял ее, чтобы она не вырвалась. Она толкала меня в грудь, борясь с утешением, которое я хотел ей дать.

– Ты не убежишь. Я пойду за тобой, милая. Я последую за тобой куда угодно. – Я поцеловал ее в макушку. – Больше не оставляй меня одного, моя Кэти. Я этого не вынесу.

Она сломалась. Обняла меня за шею, уткнулась лицом мне в грудь, и ее горячие слезы пропитали мою рубашку. Я подхватил ее на руки и понес по твердому песку к ярко-голубому коттеджу в конце линии. Это был тот самый коттедж с белыми ставнями, о котором она писала в своем дневнике.

Я крепко обнял ее, осыпая легкими поцелуями ее голову. Я держал ее и не отпускал.

* * *

Деревенский коттедж оказался ровно таким, каким я представлял его себе по описанию в ее дневнике. Перед камином стояли потертый диван и кресло. Слева располагалась примитивная кухня со столом и двумя стульями. Открытая дверь вела в маленькую спальню, возле которой виднелась ванная комната. Вот и весь коттедж. Я усадил Кэти на диван и повернулся к камину. Сажа и дым от многолетнего использования въелись в камень и кирпич, окрасив их в тускло-серый цвет. Я добавил несколько поленьев, чтобы немного прогреть прохладное помещение.

– Дымоход забился. – Кэти опустилась на колени рядом со мной, собираясь потянуть заслонку.

Я чиркнул спичкой и, убедившись, что растопка разгорелась, встал и вернул заслонку на место. Наклонившись, я поставил ее на ноги, стянул с ее плеч влажную куртку и отбросил ее в сторону. Обхватив ее руками, я крепко прижал к себе, и мое тело наполнило чувство облегчения. Она вздрогнула, и с ее губ сорвался долгий, низкий вздох. Я обхватил ее голову руками и поцеловал в макушку. Она запрокинула голову, и отблески огня заплясали на ее лице, подчеркивая нежные контуры.

– Не могу поверить, что ты здесь.

– Неужели ты думала, что я не попытаюсь тебя найти, Кэти?

– Не знаю. Я об этом не думала. Я только знала, что мне нужно уйти.

Я притянул ее к дивану и сжал ее ладони в своих.

– Почему, милая? Почему ты сбежала?

– Потому что влюбилась в тебя, но сомневалась, что ты ответишь мне взаимностью. Я больше не могла это скрывать, и знала, что когда ты поймешь, что я чувствую, ты…

Мое сердце сжалось от ее слов. Она любила меня. Я крепче сжал ее руки, побуждая договорить.

– Я… что?

– Ты превратишься обратно в Ричарда, которого я ненавидела, и будешь надо мной насмехаться. Я стану тебе не нужна, и ты велишь мне уйти. Я решила, что мне будет легче, если уйду я.

– Ты вообще собиралась вернуться?

– Только чтобы узнать, что ты собираешься делать, и чтобы забрать свои вещи. Я полагала, что ты больше не захочешь, чтобы я была рядом.

– Ты неправильно думала. Обо всем. Ты мне нужна. Я хочу, чтобы ты вернулась. Я… – Я запнулся. – Я люблю тебя.

Она посмотрела вниз на наши сцепленные руки и снова подняла взгляд. На ее лице читались тревога и недоумение, а в глазах – явное недоверие. Я не мог ее винить, но мне хотелось искоренить и то и другое.

– Ты мне не веришь.

– Я не знаю, чему верить, – призналась она.

Я подошел ближе, зная, что мне нужно найти способ убедить ее в своей искренности. Пока я обдумывал свои слова, мой взгляд скользнул по комнате и остановился на маленькой урне на каминной полке.

– Ты привезла сюда прах Пенни, чтобы его развеять? – осведомился я.

– Да. С этим местом у нас связано много счастливых воспоминаний. Она много работала, чтобы я могла приезжать сюда каждый год. Они с Бертом тоже здесь бывали. Она развеяла его прах на пляже. – Она нервно сглотнула, ее голос задрожал. – Я подумала, а вдруг они встретятся и снова будут вместе в песке и воде? – Она подняла взгляд на меня. – Понимаю, звучит глупо.

Я поднес ее руку к губам и поцеловал ее пальчики.

– Глупо? Нет. Звучит как милый жест. Что-то, о чем подумала бы такая нежная душа, как у тебя.

– Нежная душа?

– Да, ты такая, Кэти. Я понял это несколько недель назад, когда перестал быть ублюдком. Я наблюдал за тобой, за тем, как ты вела себя с Пенни, как общалась с семейством Гэвинов. Я видел, с какой добротой ты относилась к персоналу в доме-интернате. – Я провел тыльной стороной ладони по ее гладкой, как шелк, щеке. – Я наблюдал за тем, как ты обращалась со мной. Ты отдаешь. Ты постоянно отдаешь. До встречи с тобой я и не знал, что так бывает. Я не верил, что на земле есть кто-то, похожий на тебя.

Я наклонился ближе, чтобы она разглядела искренность в моих глазах.

– Я не думал, что кто-то вроде тебя когда-нибудь станет частью моей жизни.

– Потому что ты этого не заслужил?

– Потому что я не верил в любовь.

– А сейчас? – прошептала она.

– А сейчас я знаю, что могу кого-то любить. И я люблю. Я люблю тебя. – Я поднял руку, когда она собралась меня перебить. – Я знаю, что ты можешь мне не верить, Кэти. Но это правда. Ты научила меня любить. Ты доказала мне, что все, что ты говорила, было правдой. То, что я чувствую к тебе, делает меня сильнее. Мне хочется быть хорошим – ради тебя. Быть честным, настоящим. Вот почему я и признался Грэму. Я знал, что единственный способ тебя вернуть и удержать – это быть честным. Чтобы ты мной гордилась.

– Когда?

– Прости?

– Когда ты начал меняться? Когда я перестала тебя раздражать?

Я пожал плечами.

– Может быть, в тот день, когда ты велела мне убираться к черту. Это первый раз, когда я увидел настоящую Кэтрин. Ты умело скрывала этот огонь.

– Мне приходилось. Мне нужна была работа. Пенни была гораздо важнее, чем ты или твое мерзкое отношение.

– Знаю. Я вел себя отвратительно. Как тебе удалось пережить все это и согласиться быть со мной даже ради Пенни – до сих пор для меня загадка. В тот вечер, когда ты поведала мне свою историю и дала понять, что ты обо мне думаешь, у меня открылись глаза. Вряд ли я когда-либо в жизни так быстро трезвел. И ты снова простила меня – ты вышла за меня замуж.

– Я дала тебе слово.

– От которого ты могла легко отказаться. Я ожидал, что ты так и сделаешь, но ты опять меня удивила. Ты удивляла меня на каждом шагу. – Я улыбнулся и заправил прядь ее волос за ухо. – Мне это нравится.

Она улыбнулась в ответ, и выражение ее лица было уже не таким настороженным.

– Самым удивительным для меня было и остается то, какой ты была со мной.

– Что ты имеешь в виду?

– Все, о чем я просил, все, чего я ожидал, – это чтобы ты разыгрывала спектакль, когда мы выходили в свет. Я ожидал, что, когда мы будем оставаться одни в квартире, ты будешь меня игнорировать. Я сам планировал тебя игнорировать. Но…

– Но что?

– Я не мог. Ты была всюду. Хотела ты того или нет, но ты прочно засела в моей голове. Думать о тебе стало так же естественно, как дышать. Когда ты поселилась в моей квартире, она стала для меня домом. Ты шутила и смеялась вместе со мной. Ты заботилась обо мне – никто прежде этого не делал, никогда. Твое мнение стало для меня главным. Я хотел делиться с тобой всем, что я делал. Я хотел проводить с тобой как можно больше времени. Я хотел знать о тебе все.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– И о Пенни. Мне нравилось бывать у нее. Слушать ее истории о тебе. С каждым визитом я узнавал о тебе все больше, и чем больше я о тебе узнавал, тем сильнее в тебя влюблялся.

Я взял ее руки в свои и крепко их сжал.

– Моя жестокость тебя не изменила. Зато твоя нежность изменила меня, Кэти. Вы с Пенни воспитали маленького мальчика, который еще не утратил способность любить.

– А если он опять разучится?

Я покачал головой.

– Не разучится. По крайней мере, до тех пор, пока у меня есть ты. – Я поднял ее руку. – Ты забыла свои обручальные кольца, но носишь это кольцо. – Я постучал по кольцу с бриллиантом. – Ты перенесла его на левую руку. Почему?

– Потому что это твой подарок. Это первая вещь, которую ты подарил мне без необходимости. – Ее голос дрогнул. – Я… перенесла его, потому что так оно ближе к моему сердцу.

Я прикрыл глаза в надежде, что понял смысл ее слов. Прижав ее руку к своему лицу, посмотрел на нее. В ее глазах стояли слезы.

– Я отдал тебе и свое сердце, Кэти. Ты оставишь его себе?

Она прерывисто вдохнула, и ее хрупкая фигурка задрожала.

– Ты отдала мне свое тело. А мне нужно твое сердце. Я хочу твоей любви. Она мне нужна. Ты мне нужна.

– Скажи это, Ричард. – По ее щеке скатилась слеза.

– Я люблю тебя, Кэтрин Ванрайан. Я хочу, чтобы ты поехала со мной домой. Чтобы наполнила мою жизнь смыслом. Я сделаю все, чтобы ты мне верила. Чтобы ты верила в меня.

– Я уже верю.

Я обхватил ладонями ее лицо, мое сердце билось как сумасшедшее.

– И?

– Я люблю тебя, Ричард. Я люблю тебя так сильно, что мне страшно.

– Почему тебе страшно?

– Ты можешь меня сломать.

Я покачал головой.

– Это ты сломала меня, Кэти. Я твой.

– Я тоже твоя.

Это все, что мне было нужно. Я притянул ее к себе и накрыл ее рот своим, застонав от ощущения ее близости. Наши губы и языки жадно слились, словно заново узнавая друг друга. Она крепко обвила руками мою шею и прижала меня к себе, а я стиснул ее в своих объятиях.

Я не собирался ее отпускать. Никогда.

30

Ричард

Я поднял голову и прищурился в безмолвной темноте. Мы сидели, обняв друг друга, истосковавшись по близости. Я не знал, как долго мы так просидели, видел только, что наступила ночь.

– Я подкину еще поленьев, – пробормотал я. – А то огонь потухнет.

– Мне нравится и так. Мне тепло.

Я усмехнулся и поцеловал ее в макушку.

– Нам пора расходиться.

– Приготовлю что-нибудь поесть.

– Мне нужно найти место для ночлега.

Она замерла.

– Ты разве не останешься?

Я нежно обнял ее лицо и поцеловал в губы.

– Я хочу остаться. Но не хочу давить.

– Тут двуспальная кровать.

Я изогнул бровь, глядя на нее.

– Для нас она слишком узкая. Мне придется жаться к тебе. Но если это жертва, которую я должен принести…

– Полагаю, что так, – улыбнулась она.

– Я скучал по обнимашкам. Скучал по твоему теплу и твоему запаху.

– Что ж, тогда, думаю, тебе лучше остаться.

– Думаю, да. – Я сделал паузу, желая задать ей вопрос, который уже несколько дней крутился в моей голове. – Мне нужно кое о чем тебя спросить, Кэти.

Она провела пальцем по моей щетине.

– Мне нравится, когда ты меня так называешь.

Я ущипнул ее за нос.

– Отлично. А мне нравится это произносить.

– О чем ты хотел меня спросить? – посерьезнев, произнесла она.

Я поерзал. Я чувствовал себя неловко.

– Накануне твоего отъезда. В ту ночь, когда мы занимались любовью.

– Так оно и было?

– Да, – твердо ответил я. – Так и было.

– Так что ты хотел сказать?

Я перешел к делу.

– Я не надел презерватив. Есть ли шанс, что ты забеременела?

Она смущенно покачала головой.

– В подростковом возрасте у меня были проблемы с месячными. Чтобы их регулировать, мне назначали противозачаточные таблетки. Проблемы сохранились, так что я до сих пор на таблетках.

– О-о, – с облегчением выдохнул я.

– Не волнуйся, Ричард. – Она отвернулась. – Я знаю, как ты относишься к детям.

В ее голосе была такая грусть, что мне стало больно. Я взял ее за подбородок и заставил посмотреть на меня.

– Однажды ты сказала, что веришь, что если я полюблю мать, то полюблю и ребенка. Наверное, ты права.

– Значит, ты хочешь завести детей?

Я заерзал на диване, не зная, что ответить.

– Для меня все это в диковинку. Я никогда не думал, что кого-нибудь полюблю. Я с трудом смирился с тем, что влюбился в тебя до такой степени, что не могу без тебя нормально функционировать. Ты опровергаешь идеи, которые я всегда считал истиной. Ты мне нужна. Я люблю тебя. – Я криво улыбнулся и покачал головой. – Поэтому естественно предположить, что и мои представления о детях изменятся.

– Мы можем обсудить это чуть позже, правда?

– Да. Однако я бы попросил у тебя немного времени. Я хочу, чтобы какое-то время ты принадлежала только мне. Я хочу тебя полностью узнать и хочу, чтобы ты узнала меня.

– Что ж, это разумно.

– Тебе придется мне помочь, милая. Я ничего не знаю о детях. Ничего. Если честно, мысль о том, что я могу все испортить, как мои родители, приводит меня в ужас.

Она наклонила голову и изучающе посмотрела на меня.

– Ричард Ванрайан. Ты покорил все вершины, которые намеревался покорить. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе облажаться в качестве отца?

Улыбка тронула мои губы.

– Скорее всего, нет.

– Этого не случится. То, что ты готов это обсуждать, – уже огромный шаг.

– Ты уверена, что не беременна?

– Ага. Уверена.

– Ну, тогда ладно. Мы это еще обсудим, в будущем.

Она кивнула.

– В будущем.

Я сунул руку в карман и протянул ей кольца.

– А пока я хочу вернуть их тебе. Я хочу видеть их на твоих пальцах. – Я взял ее за руку. – Я знаю, ты думаешь, что они ничего не значат, Кэти, но они значат все. Они означают, что ты моя. – Я указал на ее палец. – Ты позволишь?

Она кивнула. Я снял кольцо с маленьким бриллиантом и перенес его на правую руку, а обручальное кольцо и бриллиант побольше надел на ее левую руку. А потом низко наклонился и поцеловал кольца.

– Вот где их место.

– Да.

Я схватил со стула плащ и достал из внутреннего кармана сложенные бумаги.

– Что это такое?

– Наш контракт – обе наши копии.

– О-о.

– Он больше не имеет силы, Кэти. Уже давно. Пора от него избавиться.

Я разорвал бумажки пополам, отнес их к камину и швырнул в огонь. Я смотрел, как края чернеют и скручиваются, как пламя лижет страницы, превращая их в пепел. Кэти стояла рядом и молча наблюдала за происходящим.

Я обнял ее за талию.

– Теперь наш единственный документ – это свидетельство о браке. С сегодняшнего дня именно он держит нас вместе.

Она подняла голову, и я увидел в ее лице нежность.

– Мне нравится.

– Может, когда все уляжется, ты снова выйдешь за меня замуж?

Ее глаза засияли.

– Правда?

– Да. Может быть, в каком-то более красивом месте, чем мэрия. Я бы хотел, чтобы у тебя была свадьба, которую ты заслуживаешь.

– Мне понравилась наша свадьба. Понравилось с тобой танцевать.

– Неужели?

Она кивнула.

– Ты был мил.

– Обещаю с этого момента быть еще лучше. Я хочу быть тем мужчиной, который тебе нужен.

– Ты и есть такой мужчина.

– Запасись терпением, Кэти. Время от времени я буду все портить.

Она тихо рассмеялась и погладила меня по щеке.

– Все так делают. Никто не совершенен.

– Но ты со мной останешься?

– Да, я вцеплюсь в тебя, как клещ.

Я поцеловал ее в пухлые губы.

– Значит, все будет хорошо.

* * *

Я взглянул через ее плечо на содержимое маленького холодильника. На старых решетчатых полках почти не было продуктов. Отведя Кэтрин в сторону, я взял коробку с яйцами и открыл крышку. Не хватало только двух. Буханка хлеба была почти не тронута, упаковка сыра не распечатана, а банка сливок стояла почти полная. Два яблока, пара закрытых упаковок йогурта, а на столе связка бананов. И все. Мои подозрения по поводу отсутствия у нее аппетита подтвердились.

Я закрыл дверь и повернулся к ней лицом.

– И это все, что у тебя есть? Ты вообще питалась?

– Немного, – призналась она. – Я не голодна.

Я вспомнил маленький городок, через который проезжал по пути к коттеджам. Я заметил там продуктовый магазинчик и даже что-то вроде ресторана.

– Я отвезу тебя в город, и мы поужинаем. Тебе нужно поесть.

Она покачала головой.

– На дворе ночь, и все закрыто, Ричард. Сейчас не сезон. Нам придется ехать дальше, в более крупный город. А до него не меньше часа езды.

– Это не страшно.

– Я могу приготовить омлет.

Я сдался, не испытывая особого желания куда-то ехать.

– Хорошо. Я сделаю тосты.

– Ты умеешь готовить тосты? – Она ахнула и схватилась за сердце.

Я притянул ее к себе и поцеловал в дразнящие губы.

– Конечно. Меня жена научила. Умная женщина.

Она прикусила щеку.

– Перестань.

– Мне нравится, когда ты называешь меня женой, – призналась она.

– Забавно, как часто я ловил себя на том, что именно так называю тебя мысленно. Не Кэтрин, не Кэти, а моя жена. Мне нравилось, как это звучит, хотя я никогда не задавался вопросом почему. – Я фыркнул. – Я слишком глуп, чтобы понять, какие чувства я испытываю к тебе, даже мысленно.

– Или слишком напуган.

У меня перехватило дыхание. Она, как обычно, попала в точку. Я был слишком напуган, чтобы признаться в своих чувствах. Признать, что установки, которые я лелеял всю свою жизнь, на самом деле ошибочны.

– Я больше не боюсь любить тебя, Кэти. Я только боюсь тебя потерять.

Она прижалась ко мне и положила голову мне на плечо, а я стал гладить ее длинные волосы.

– Я здесь, – прошептала она. – Ты меня нашел.

– Слава богу.

* * *

Я поставил тарелку на старый журнальный столик и взглянул на Кэти. На ее лице играли отблески огня, пламя рисовало вокруг головы красное сияние. Она сидела, подтянув колени к груди и опустив на них подбородок, и не мигая смотрела в пустоту. Она почти ничего не съела, только доела тост. Я быстро расправился со всеми яйцами и съел оба яблока. Утром мы закупим новых яблок, а также другие продукты. А пока мне не терпелось выяснить, как она представляет себе наше совместное будущее.

– Чем бы ты хотела заняться, Кэти?

Она повернулась ко мне.

– Гм-м?

Я погладил ее щеку.

– Завтра. Послезавтра. Послепослезавтра. Скажи мне, что думаешь.

– Не знаю.

– Как долго ты собиралась здесь жить? Или ты хочешь домой? – Меня вдруг сковало напряжение, и я задохнулся. – Ты вообще вернешься домой?

Она вложила свою ладошку в мою и одним словом развеяла мое беспокойство:

– Да.

– Ладно. Отлично. Когда?

– Можно мы побудем здесь еще пару дней? Или, если тебе нужно домой, я приеду чуть позже?

Я покачал головой.

– Без тебя я отсюда не уеду. Если хочешь остаться, давай останемся. А потом привезу тебя сюда летом.

– Летом здесь коттеджей не будет.

– Почему?

– В прошлом году Скотт скончался. Его сын Билл продает землю. Я поговорила с ним, и он рассказал, что новый владелец снесет все коттеджи и построит что-то новое и современное. – Она обвела взглядом комнату, предаваясь воспоминаниям. – Он сказал, что дела у него идут неважно, но сейчас подходящее время для продажи из-за расположения: земля стоит больших денег. Это хорошая возможность для его семьи.

– Мне жаль, милая. Я знаю, что это место для тебя особенное.

Она улыбнулась и потерлась щекой о мою руку.

– У меня останутся воспоминания. Я благодарна Биллу за то, что он позволил мне приехать сюда в последний раз. – Она вздохнула и произнесла тихо и печально: – А теперь я смогу добавить к ним еще одно доброе воспоминание.

– Мы можем создавать собственные воспоминания. Совместные.

Она кивнула.

– Хочешь, я куплю для тебя эту землю? – Я посмотрел ей в глаза. – Я могу себе это позволить, – добавил я. – Если хочешь, я это сделаю.

– Нет! Нет, Ричард. Тебе не обязательно покупать для меня целый курорт. Что я буду с ним делать?

– Если он делает тебя счастливой, я его куплю. Мы что-нибудь придумаем. Наверняка это хорошая инвестиция. Мы могли бы здесь кое-что перестроить и отремонтировать ярко-голубой коттедж с белыми ставнями, специально для тебя.

Она наклонилась вперед со слезами на глазах и поцеловала меня в уголок рта.

– Спасибо, дорогой, но нет. Не могу выразить словами, как много значит для меня твое предложение.

– Хорошо. Если передумаешь, дай знать.

– Договорились.

Я откинулся на спинку дивана, осмотрелся, и у меня родилась идея. Надо подумать, смогу ли я это устроить. Я потянул Кэти за ноги и положил их себе на колени.

– Когда вернемся, нам придется ответить на множество вопросов.

– Знаю. – Она глубоко вздохнула. – Как думаешь, они нас когда-нибудь простят?

– Не знаю, – честно ответил я.

После нашего разговора Грэм повел себя более чем справедливо. Тем не менее, я знал, что это еще не конец. Как только я выяснил, где она пряталась, я, не теряя времени, побросал в сумку самое необходимое и поспешил к машине, чтобы приехать сюда до наступления темноты. Перед отъездом я позвонил ему и сказал, что знаю, где Кэти, и собираюсь ее найти. Он поддержал меня и пожелал удачи.

– Надеюсь, ты найдешь свое счастье, Ричард. Верь, что ты этого заслуживаешь, и стремись к этому.

– Спасибо.

– Позвони, когда вернешься. Нам нужно поговорить.

– Хорошо. Спасибо, Грэм.

Больше он не сказал ни слова и о работе не напоминал. Я понятия не имел, как сложится моя карьера в будущем. Сейчас я знал лишь одно: Кэти – мое будущее. Этого было достаточно.

– Возможно, я останусь без работы, Кэти.

– И чем ты будешь заниматься?

– Нам, – я подчеркнул это слово, – нам, вероятно, придется переехать. Я прощупаю почву в Торонто или Калгари, а может быть, в Ванкувере.

Она кивнула, играя с моими пальцами и тревожно теребя мое обручальное кольцо.

– Ты со мной поедешь?

Она подняла голову и встретилась со мной взглядом.

– Я поеду с тобой куда угодно, Ричард.

– Ладно. Мы вместе все обдумаем.

– А что, если нам не придется никуда переезжать?

– Я был бы счастлив остаться здесь. Мне нравится работать с Грэмом. Мне нравится положительная энергия его сотрудников и командный дух. – Я хрипло рассмеялся. – Мне даже нравится эта динамо-машина, которую они зовут Дженной.

– По-моему, ты их всех любишь.

– Да, люблю. Это то, чего я хочу, и я готов сделать все возможное, чтобы вернуть доверие Грэма. Если он даст мне возможность, мы останемся. Если нет, нам придется двигаться дальше.

– Хорошо.

– Для тебя это так просто? После всего, что произошло, ты готова собрать вещи и последовать со мной хоть на край света?

Она откинула голову на спинку дивана.

– Я люблю тебя, Ричард. Если тебе придется уехать, то и мне тоже. Прошлое – в прошлом. Как и контракт, который ты сжег. Его больше нет. Я не хочу на этом зацикливаться. Любовь – это другое.

Мгновение – и я усадил ее к себе на колени и стал целовать, вкладывая в поцелуй все свои мысли, чувства и новые ощущения. Любовь, страсть, вождение, облегчение от того, что я ее нашел, и чувство, которого я никогда прежде не испытывал, – радость. Радость от того, что Кэти здесь, рядом со мной, от того, что она ответила на мою любовь, и радость за будущее, потому что в будущем присутствовала моя Кэти.

Я наклонил ее голову, желая, чтобы она была ближе, желая от нее большего во всех отношениях. Мои руки сомкнулись вокруг нее, и я, наслаждаясь ее мягкостью, прижал ее к своему твердому телу. Я скользнул руками под ее рубашку, погладил ее спину и застонал от желания.

– Пожалуйста, детка, – взмолился я, желая большего.

– В постель, – пролепетала она. – Отведи меня в постель, Ричард.

Не выпуская ее из рук, я встал. Мне не нужно было повторять дважды.

* * *

Кровать оказалась старой и жутко скрипела. Изголовье ритмично билось о стену, простыни сминались вокруг наших тел от нашего неистового соития. Мы всего этого не замечали.

Прежде чем мы упали на матрас, я сорвал с нее рубашку и стянул с нее штаны, обнажив ее перед моим жаждущим взглядом. Я погладил теплую кожу, желая ощутить пальцами ее шелковистость. Она потянула меня за толстовку, и я упал на нее сверху. Мне не терпелось снова почувствовать вкус ее губ. Она ловко стянула с меня штаны своими маленькими ножками, и мы прильнули друг к другу, а мой ноющий член оказался между нами. Губами и пальцами я заново открывал ее для себя. Ее розовые соски твердели под моим языком. Нежная впадинка на талии с правой стороны была для нее особенно щекотным местом, и я наслаждался ее хихиканьем, дразня ее и осыпая легкими поцелуями. Ее округлые ягодицы идеально помещались в моих ладонях; я целовал ее пупок, погружая в него язык и смакуя солоноватую кожу. Я осыпал ее бедра мелкими поцелуями, а она вздыхала, лишь распаляя мое желание. Скользнув пальцами в ее влажное тепло, я зашипел от вожделения.

– Боже, Кэти, я хочу тебя, детка.

Она села, крепко обняла меня и потянула обратно вниз.

– Так возьми меня, – взмолилась она.

Она обвила ногами мои бедра, подталкивая меня к тому месту, куда я отчаянно хотел проникнуть. Я замер, проскальзывая внутрь, дюйм за дюймом, пока наши тела не слились воедино. Наши взгляды встретились, и я начал двигаться, прижавшись губами к ее губам. Медленные, равномерные толчки нарастали, пока мы не потерялись в охватившем нас жаре. Она прильнула ко мне, впилась пальцами в спину, в ягодицы, дергала и тянула за волосы, выкрикивала мое имя. Я крепко сжал ее, проникая в нее мощными толчками, скользя по ней потной кожей, и наши тела двигались как одно целое. С гортанным криком я уткнулся лицом в ее шею, когда она напряглась, плотно обхватив меня своим телом. Оргазм накрыл меня с головой, когда я кончил глубоко в нее, выкрикивая ее имя.

– Кэти! Моя Кэти.

Обхватив руками ее спину, я откатился на бок, прижимая ее к себе и покрывая поцелуями ее лицо, волосы и шею. Она замурлыкала, уткнувшись мне в грудь, довольная и теплая.

– Люблю тебя, – прошептала она.

– И я люблю тебя, – выдохнул я в ее кожу. Пошарив на полу, я нашел одеяло и укрыл им ее голое тело. Она прижалась ко мне, ее пальцы медленно очертили контуры моего сердца.

– Завтра, – пообещал я. – Завтра мы начнем с чистого листа. Это будем настоящие мы.

– Мы, – повторила она. – Да.

Я подождал, пока она уснет, и тогда позволил себе задремать. Я закрыл глаза, зная, что, когда проснусь, она будет рядом.

С этой уверенностью я заснул.

31

Ричард

Я пожал руку Биллу и пошел по пляжу. Кэти неподвижно сидела на песке, положив на колени альбом для рисования и зажав в руке карандаш. Ветерок трепал пряди ее волос, отбрасывая их назад, словно ленты темного шелка. Я опустился позади нее и снова притянул ее в свои объятия.

– Привет.

Она откинула голову назад и посмотрела на меня.

– Привет. О чем ты так долго разговаривал с Биллом? – Она нахмурилась. – Только не говори, что ты спрашивал о покупке курорта.

Глядя на выражение ее лица, я хихикнул и поцеловал ее в лоб.

– Нет. Судя по всему, у него уже есть покупатель. Я благодарил его за то, что он позволил тебе вернуться, и мы поговорили о том о сем. Куда он переезжает и так далее.

Она пожала плечами и повернулась к воде.

– Что рисуешь?

Она подняла блокнот.

– Ничего. Наслаждаюсь видом.

Я обнял ее за талию и крепко прижал к себе.

– Вид великолепный.

– Мы с Пенни обычно разводили костры, готовили на них ужин и любовались закатом.

– Мы тоже можем так сделать.

– Ты бы съел хот-дог, нанизанный на палочку?

– Только если есть горчица. А потом маршмеллоу.

– Ах.

Я наклонился и прикусил кожу на ее шее.

– Думаешь, я никогда не бывал на природе, Кэти? Вчера вечером я развел огонь.

– Интересно, где ты научился разводить огонь.

– Это мужская работа. Это умение заложено в нас на генетическом уровне.

Она обернулась и закатила глаза.

– Угу.

Я рассмеялся и откинул волосы с ее лица.

– В школе мы ходили в походы. Нас учили разводить костер, ставить палатку и тому подобное.

– Ты занимался этим в школе?

Я уткнулся подбородком в ее плечо.

– Когда я подростком оставался в школе на весенние каникулы, они организовывали самые разные мероприятия. Мне нравился кемпинг. И да, хот-доги мне тоже нравились. Я не безнадежный сноб.

Я ожидал услышать очередную остроумную колкость, но вместо этого она повернулась и погладила мою щеку.

– Ты предпочитал оставаться на каникулы в школе, а не ехать к родителям?

– Если у меня был выбор, то да. Они легко мирились с тем, что я не приезжал домой, – для них важнее всего было объяснить людям, что я на школьной экскурсии или что-то в этом роде. В четырнадцать я не был дома целое лето. Я поехал на школьную экскурсию, потом в лагерь на месяц. Это было лучшее лето в моей жизни.

– Мне жаль, дорогой.

– Не надо меня жалеть, – фыркнул я.

– Мы это уже обсуждали. Мне жаль того брошенного ребенка. – Она вскочила на ноги. – А вы, мистер Ванрайан, опять грубите.

Она зашагала прочь, зажав под мышкой альбом для рисования. Я вскочил и догнал ее в пару прыжков. Слава богу, ее изящные ножки не позволяли ей передвигаться с такой скоростью, как у меня. Я схватил ее за талию, развернул и прижал к себе.

– Я опять веду себя как урод. Позволь мне извиниться.

Она уперлась взглядом в мою грудь.

– Кэти.

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза.

– Прости. Я огрызаюсь, не задумываясь. Я не привык говорить о своем прошлом; я не привык, что кого-то волнует, что я чувствовал тогда или чувствую сейчас.

– Меня это волнует.

Я приподнял ее, чтобы ее лицо оказалось на одном уровне с моим.

– Знаю. И стараюсь к этому привыкать, понимаешь? Не будь ко мне так строга. – Я поцеловал уголок ее рта. – Я в этом деле новичок, но пытаюсь стать хорошим парнем.

Ее взгляд смягчился, и я снова ее поцеловал.

– Это была наша первая размолвка?

– Не уверена, что сюда применимы такие слова как «первая» или «размолвка». – Она ухмыльнулась. – И все-таки без примирительного секса не обойтись. А ты как считаешь?

Она старалась выглядеть строгой, но на ее лице заиграла озорная улыбка.

Я подхватил ее на руки, как новобрачную, и направился к коттеджу.

– Идемте, миссис Ванрайан. Позвольте мне загладить перед вами свою вину. А после вернемся в город за хот-догами и маршмеллоу.

– И горчицей.

Я швырнул ее на кровать и через голову стянул с себя рубашку.

– И горчицей.

* * *

Я бросил в камин еще одно полено и скрестил ноги. Кэти свернулась калачиком рядом со мной и опустила голову мне на плечо. Я похлопал ее по колену.

– Тебе тепло?

Она кивнула и плотнее закуталась в одеяло.

– Темнеет и становится холодно.

– Это осень.

– Знаю.

– Сколько еще ты хочешь здесь пробыть?

Она вздохнула, теребя пальцами одеяло.

– По-моему, нам пора возвращаться.

Я приехал сюда три дня назад. Впервые в моей взрослой жизни мне не нужно было находиться где-то в конкретном месте – у меня не было ни офиса, куда можно было пойти, ни запланированных встреч, ни распорядка дня. Единственное, на чем я должен был сосредоточиться, так это на Кэти. Мы не покидали курорт, если не считать пары коротких вылазок в город за продуктами. Мы гуляли по пляжу, заглядывали в крошечную игровую комнату, где я пытался научить ее игре в шашки, но потерпел неудачу, и использовали время, чтобы лучше узнать друг друга. Мы разговаривали, часто часами. Она знала обо мне больше, чем кто-либо в моей жизни. Она умела так задавать вопросы, что мне хотелось рассказать ей то, что я никогда никому не рассказывал. Она в свою очередь делилась историями из своей жизни до и после встречи с Пенни. Когда она вспоминала те времена, когда она жила одна на улице, я крепко обнимал ее и благодарил то божество, которое услышало ее молитвы, за то, что с ней ничего не случилось.

Мы занимались любовью. Часто. Я никак не мог ею насытиться. Тело, которое я когда-то считал непривлекательным, стало для меня воплощением совершенства. Она идеально мне подходила, и я испытывал к ней бешеную страсть. Отсутствие у нее опыта делало ее реакцию на меня еще более эротичной. Мне нравилось наблюдать за тем, как она открывает для себя свою сексуальность.

Однако она была права. Пора было возвращаться к нашей жизни или к тому, что от нее осталось, и понять, что ждет нас в будущем.

– Почему бы нам не задержаться здесь еще на пару дней? Я слышал по радио, что погода меняется, так что мы все равно будем торчать в коттедже. Не то чтобы я возражал, – усмехнулся я, наклонился и поцеловал ее. – Не имею ничего против того, чтобы сидеть в доме и от нечего делать валяться с тобой целыми днями в постели.

– Хорошо, – согласилась она с тихим смешком, а затем посерьезнела. – Мне еще предстоит развеять прах Пенни.

– Ты готова, милая?

– Осень была ее любимым временем года, – объяснила она, глядя куда-то вдаль. – Она не любила летний зной. Она с нетерпением ждала приезда сюда – так же как и я. Думаю, она хотела бы остаться здесь.

– Тогда скажи, как будешь готова.

– Завтра, – прошептала она.

Я поднял ее к себе на колени и поцеловал в голову.

– Завтра.

* * *

Когда я проснулся и увидел рядом с собой пустое место, в груди вспыхнула паника. Я сел, откинул одеяло и вышел из спальни. И испытал облегчение, увидев Кэти на пляже. Она стояла лицом к воде, прижимая что-то к груди. Я оглянулся и убедился, что урна с прахом Пенни исчезла с каминной полки.

Моя жена прощалась.

Я вернулся в спальню, натянул штаны и футболку, выскочил на улицу и пересек пляж. И сразу заметил, что прогноз погоды сбудется. Высокие волны врезались в песок с громким шипением. Ветер усиливался, и я чувствовал, что скоро пойдет дождь, начнется буря, и моя жена не будет находить себе места.

Я подошел к ней и обнял ее.

– Я тебя ждала.

– Надо было меня разбудить.

– Мне нужно было немного времени. Я знала, что ты меня догонишь.

– Ты готова?

Она улыбнулась, в ее глазах сверкнули слезы.

– Да.

– Хорошо, милая. – Я потянулся за урной. – Хочешь, я открою?

– Да, пожалуйста.

Я взял в руки простой зеленый контейнер и провел пальцами по цветам, нарисованным на его гладкой поверхности.

– Спасибо, – пробормотал я, обращаясь к Пенни. – Ты не пожалеешь, что доверилась мне.

Я осторожно открыл урну и протянул Кэти маленький пакетик. Она отошла от меня к кромке воды. Я отпустил ее одну, понимая, насколько это личное.

Она стояла неподвижно и шевелила губами, и я знал, что она прощается в последний раз. Она присела на корточки, открыла пакет и высыпала содержимое на песок у ее ног. Потом встала, встряхнула пакет, и ветер подхватил и унес последние останки. Она склонила голову и обхватила себя руками – одинокая фигура на фоне тяжелого неба.

Я хотел подойти к ней и утешить, но по-прежнему не знал, как справляться со всеми эмоциями, которые я испытывал, общаясь с Кэти. Как мне лучше поступить? Оставить ее в покое? Или заключить в свои объятия?

Она решила мою дилемму, повернувшись и молча протянув руку. Я схватил ее и притянул к себе.

– Ты в порядке?

Она подняла голову, в ее глазах стояли слезы.

– Буду в порядке.

– Я могу как-то помочь?

– Ты уже помогаешь.

– Я хочу сделать больше.

– Отвези меня домой, Ричард. Я готова.

– Хорошо, милая.

* * *

Мы покинули пляж, а после быстро собрали те немногие вещи, которые она привезла с собой в коттедж. Я упаковал остатки продуктов и закинул все это в багажник. Я подождал, давая ей возможность побыть наедине в коттедже и еще раз попрощаться.

Домой я ехал совсем не с такой бешеной скоростью, с какой мчался на курорт. Кэти сидела рядом, и я держал ее за руку. Я ехал не спеша, давая ей возможность расслабиться, и украдкой поглядывал на нее.

– Я знаю, что ты на меня смотришь.

– Мне нравится на тебя смотреть.

– Со мной все в порядке, Ричард. Правда.

– Ты нервничаешь из-за того, что возвращаешься со мной? Из-за того, что наши отношения изменились?

Она откинула голову назад и посмотрела на меня.

– Нервничаю?

– Все изменилось, Кэти. Мы едем домой как настоящая супружеская пара. А когда приедем, твои вещи перекочуют в мою комнату. Нашу комнату. Навсегда.

– Знаю. И ты будешь прижиматься ко мне каждую ночь.

– А ты будешь слушать, как я храплю. Нам предстоит многое пережить вместе, – серьезно добавил я.

– И мы переживем… А ты нервничаешь? – спросила она после небольшой паузы.

– В каком-то смысле да.

– Почему?

Я съехал на обочину и положил руку на спинку ее сиденья.

– Я – все еще я, Кэти. В глубине души я все такой же козел. У меня вспыльчивый характер. Я не идеален – по крайней мере, в долгосрочной перспективе.

– Я не жду, что ты станешь идеальным, Ричард. Но вряд ли козел внутри тебя такой же, как и раньше.

– Ты в меня веришь.

– Я вижу, как ты изменился. – Она улыбнулась. – И не забывай, что я тебя люблю.

– Боюсь, что подведу тебя.

– А что, если я на тебя разозлюсь и стану вести себя как засранка?

Я усмехнулся.

– Поскольку я уверен, что это будет оправдано, когда это произойдет, мы с этим разберемся.

– Мы разберемся со всем этим вместе, Ричард. В том числе и с паршивым поведением.

– Клянусь, я постараюсь стать лучше.

– Я знаю, что ты постараешься, и более того: знаю, что у тебя получится.

– Почему ты так уверена?

– Потому что ты меня любишь.

Я погладил ее щеку и кивнул.

– Да, милая. Очень люблю.

Она накрыла мою руку и поцеловала ладонь.

– У всех нас случаются моменты, знаешь ли. Даже у меня.

– Правда?!

– Раньше я злилась на то, как ты со мной разговаривал, когда ты становился более… придурковатым, чем обычно.

– Ты хорошо это скрывала.

– Я поквиталась с тобой по-своему.

– Ты разожгла мое любопытство. Расскажи-ка, как тебе удалось со мной поквитаться?

На ее губах появился намек на улыбку.

– Кэти?

– В те дни, когда ты был особенно невыносим, я заменяла обезжиренный сыр и майонез для твоих сэндвичей на жирный вариант. Я никогда не добавляла в твой латте обезжиренное молоко – никогда. Я просто позволяла тебе думать, что делаю это.

– Что?!

– Однажды я забыла уточнить, когда покупала для тебя сэндвич, а ты ничего не заметил. Это была моя молчаливая месть.

– Так вот как ты мне мстила?

– Я подумала, что, если твои штаны станут теснее, тебе, возможно, придется усерднее тренироваться. А с по́том из тебя выйдет и все говнецо.

Я захихикал, потом загоготал, да так, что на глазах выступили слезы.

– Ты мстительная сука, милая. Я рад, что теперь ты на моей стороне. Моя беговая дорожка дрожит от твоего праведного гнева.

– Отвали, Ванрайан.

Я наклонился над консолью и поцеловал Кэти. Она даже не подозревала, какой очаровательной была в тот момент и как росла моя любовь к ней с каждым произнесенным ею словом. Когда-то произнесенные в гневе, а теперь в шутку, ее слова напоминали о том, какой долгий путь мы проделали сообща.

– Отвези меня домой, Ричард.

– Хорошо, милая.

Я выехал на дорогу, моя тревога улеглась, и на губах заиграла улыбка.

32

Ричард

Когда мы приехали, в квартире было тихо. Я поставил сумки на пол и обвел взглядом помещение. В нем царил хаос.

– Мне следовало здесь прибраться. Но мне не терпелось поскорее оказаться возле тебя.

Она прошлась вокруг, прихватив пару бутылок.

– Перестань пить так много виски.

Слова вырвались сами собой:

– А ты перестань меня бросать.

Ее глаза расширились. Я нервно откинул челку.

– Черт. Всего пять минут дома, а засранец уже дает о себе знать.

– На этот раз я с тобой соглашусь. Мне не следовало убегать. Я должна была остаться и все с тобой обсудить.

Я обнял ее.

– Значит, у тебя не было оснований мне доверять. Я позабочусь о том, чтобы в следующий раз у тебя не было такого оправдания… Только было бы лучше, если бы следующего раза не было, – добавил я.

Она прижалась ко мне.

– Да уж.

– Значит, у нас все хорошо?

– Ага.

Под ногами хрустнуло стекло, и я, скорчив гримасу, посмотрел вниз.

– Осторожнее.

– Опять засранец проявился?

– Еще как проявился! – признался я. – Я злился на тебя, но это быстро прошло.

– По-моему, у тебя были все основания злиться.

– Я вызову кого-нибудь для уборки.

Она с ухмылкой покачала головой.

– Это не так сложно. Мы и сами легко справимся. – Она нагнулась и взяла свою сумку. – Но ты заказываешь ужин и моешь посуду.

Я схватил свою сумку и последовал за ней.

– Вот и приказы последовали.

– Привыкай. – Она обернулась и подмигнула.

Я шлепнул ее по заднице, отчего она взвизгнула и попыталась от меня убежать. Но споткнулась и едва не упала на ступеньки. Я в последний момент успел подхватить ее за талию.

– Прости, дорогая. Забыл про твою ногу. С тобой все в порядке?

Она обвила руками мою шею.

– В порядке. Впрочем, остаток пути ты можешь нести меня на руках.

Подняв ее, я накрыл ее рот своими губами и целовал ее всю дорогу до нашей комнаты. На пороге я поставил ее на ноги и оторвал от нее губы.

– Добро пожаловать домой, миссис Ванрайан.

Она улыбнулась и погладила мой подбородок.

– Ты какой-то заросший.

– Побреюсь позже.

– Мне нравится.

– Тогда оставлю так.

Она встала на цыпочки и поцеловала меня в щеку.

– Хорошо. – Она огляделась. – С чего хочешь начать?

Я сел на матрас и потянул ее за собой.

– Я не менял простыни. Они пахли тобой – нами, и я не мог… – Мой голос сорвался. – Не смог.

– Я уже здесь.

– Знаю, – я встал. – Я соберу твои вещи. Я хочу вернуть их сюда, где им самое место. Они не должны были отсюда переезжать.

– Тогда мы еще не были готовы. А сейчас готовы.

– Ага.

– Ладно. Давай начнем.

* * *

Я вышел из душа, вытирая волосы полотенцем. Вошел в спальню и с тихим вздохом огляделся по сторонам. Кэти переехала в мою комнату. Шкаф и комод заполнились ее одеждой, в ванной появились лосьоны и всякие девичьи прибамбасы. На прикроватном столике лежали ее книги, и в воздухе уже витал ее запах. Она была шокирована при виде беспорядка, который я устроил в ее комнате, но быстро там разобралась, пока я носил вещи туда-сюда.

Я надел спортивные штаны и футболку и сбежал вниз по лестнице. Бутылки, упаковку и битое стекло уже убрали, и кухня сверкала чистотой. Кэти сидела за барной стойкой с открытой бутылкой, и меня ждал бокал. Я сделал глоток, оценив яркий вкус красного вина.

– Ужин?

Она оторвала взгляд от книги.

– Пицца в духовке, ждет.

Я схватил тарелки и поставил между нами коробку. Мы ели молча, и хотя неловкости я от этого не испытывал, мне хотелось знать, о чем она думает. Она казалась задумчивой.

Я накрыл ее ладонь своей.

– Где ты сейчас, Кэти? О чем думаешь?

Она улыбнулась, взмахнула рукой, и наши ладони соприкоснулись.

– Я вспоминала свой первый ужин с тобой. В тот вечер мы тоже ели пиццу и пили вино.

– Верно.

– Я жутко нервничала. Я не знала, что ты собирался со мной обсудить. Ты никогда не заговаривал со мной в офисе, лишь отдавал приказы или указывал на то, что я сделала не так. Я сидела рядом и не знала, чего ждать. А потом ты это произнес, и я не поверила своим ушам.

Я ухмыльнулся.

– А я не мог поверить, что прошу вас, мисс Эллиотт, – проклятие всей моей жизни – поселиться у меня и притворяться моей невестой. – Я покачал головой. – Я вел себя как подонок, не так ли?

– Да, именно так.

– Не уверен, что моих извинений когда-нибудь будет достаточно.

– И не пытайся. Это было тогда, а теперь у нас есть сейчас. – Она сплела наши пальцы и крепко их сжала. – И мне все нравится.

Я поднял наши сцепленные руки и поцеловал ее пальчики.

– Мне тоже.

– Однако нам предстоит объясниться с Гэвинами.

Я отпустил ее руку и потянулся за вином.

– Знаю. Утром позвоню Грэму. Я уверен, что рано или поздно нас вызовут к ним домой.

– Как думаешь, что будет?

– Не знаю. Я ожидал, что он меня сразу уволит. А когда он сказал, что с самого начала подозревал меня во лжи, я уже был уверен в том, что он меня выгонит. – Я натянуто рассмеялся. – Разумеется, после такого я уже не жду ничего хорошего и адекватно оценить ситуацию не могу.

– Если он тебя уволит, ты к этому готов?

– Честно говоря, я этого боюсь, но, если это произойдет, мы переедем и начнем все сначала. Естественно, рекомендаций ни от него, ни от Дэвида я не получу. Я могу только надеяться, что моя работа говорит сама за себя. Возможно, Брайан поможет со своими контактами, да у меня есть и свои. Клиенты, с которыми я работал в прошлом, и тому подобное.

– А если не уволит?

– Тогда мы останемся здесь. Я хочу остаться. Я хочу работать на Грэма. Потребуется время, но я ему докажу, что мне можно доверять. Я буду работать на него и его компанию, буду лезть из кожи вон.

– Я знаю, что ты так и сделаешь. – Она поймала мой взгляд и грустно улыбнулась. – Надеюсь, Лора и Дженна сумеют меня простить.

– Об этом я сожалею больше всего, – признался я. – Ты потеряла Пенни, и я знаю, как ты любишь их обеих. И не хочу, чтобы ты потеряла и их.

– Думаю, мы скоро все узнаем.

– Обязательно, – кивнул я.

* * *

Я устало пролистал распечатанные документы от Брайана.

На следующий день после возвращения домой я написал Грэму, что я дома и Кэти со мной. Ответа не последовало. Кэти написала Дженне и спросила, не хочет ли та встретиться с ней за чашечкой кофе, но Дженна ответила молчанием. Я знал, что Кэти расстроилась, хотя и она, и я этого ожидали.

К концу второго дня я связался с Брайаном, чтобы узнать, есть ли зацепки в других городах. Моя просьба его удивила, но он отправил мне несколько предложений, чтобы я их просмотрел. Две фирмы находились в Торонто, одна – в Штатах, а последняя – в Калгари. Последняя компания была, безусловно, самой заманчивой, хотя и наименее динамичной из всех. Зато мы жили бы в окружении гор, рядом с озерами и на фоне удивительных пейзажей.

Хотя я не хотел ни одного из этих сценариев, я был уверен, что с моей должностью в «Гэвин Груп» все ясно. Пришло время рассмотреть мои, вернее, наши варианты. Я хотел, чтобы Кэти была счастлива, и знал, что она не согласится жить в таком большом и многолюдном городе, как Торонто. Кроме того, у меня не было желания часами добираться до офиса. Я понимал, что мне придется отбросить свою гордость и выбрать то, что будет лучше для нас.

Я встал и направился на кухню. Я хотел выпить кофе и показать Кэти, что прислал мне Брайан. Она оторвала взгляд от огромной кулинарной книги и улыбнулась.

– Что это такое?

Я бросил бумаги на барную стойку и потянулся за кофейником.

– Вакансии.

– О-о. – Она подвинула бумаги ближе к себе. – Отлично. Нашел что-нибудь подходящее?

Я постучал пальцем по верхней странице.

– Вот это интересно.

Она пробежала глазами текст и нахмурилась.

– Это ничто по сравнению с тем, к чему ты привык.

Я сел, потягивая кофе.

– Придется пойти на некоторые уступки.

– Соглашаться нужно прямо сейчас?

– Нет. Но я не хочу слишком долго сидеть без работы. С финансовой точки зрения у нас все в порядке. Просто не хочется выбывать из игры.

– В крайнем случае, – протянула она, – у меня есть деньги, которые я одолжу тебе при необходимости.

Я скривил губы.

– Вот как?

– Угу. Я работала на одного придурка, и он мне щедро платил. Так что, если тебе понадобятся деньги, дай знать.

Я обнял ее за талию и прижал к себе.

– Ты все еще работаешь на этого придурка?

– Нет. Придурок испарился.

– Неужели?! Его заменил принц на белом коне?

– Нет, его заменил сложный и требовательный, но очень сексуальный, добрый и нежный настоящий мужчина.

– Добрый и нежный? – Я хихикнул. Впервые слышал о себе такое.

Она кивнула.

– Временами ты очень мил.

– Может быть, с тобой. Но сомневаюсь, что кто-то другой когда-нибудь назовет меня милым.

– Меня это устраивает.

Я ласково потерся носом о ее нос.

– Хорошо.

Наши взгляды встретились, и я потонул в теплоте ее взгляда. Нас окутал жар, как случалось каждый раз, когда я оказывался рядом с ней. Опустив голову, я припал к ее губам.

– А теперь что касается сексуальной части…

Мы оба застыли, услышав жужжание домофона.

– Черт возьми! – прорычал я.

– В другой раз, – прошептала она.

Я обвил рукой ее шею, прижал к себе и крепко поцеловал.

– Недолго. Я разберусь с ними, кто бы это ни был, и тогда ты будешь моей.

Я нажал кнопку домофона.

– Ванрайан.

– К вам посетители, мистер Ванрайан. Мистер и миссис Гэвин пришли с вами повидаться.

Я встретил потрясенный взгляд Кэти и потянулся к ее руке.

– Пусть поднимаются.

* * *

Я выждал паузу, прежде чем открыть дверь, все еще крепко держа Кэти за руку.

– Что бы ни случилось, у нас все хорошо, да? – тихо произнес я.

– Да.

Собравшись с духом, я распахнул дверь, и передо мной возникло серьезное лицо Грэма. Лора стояла рядом, выражение ее лица тоже было мрачным. Самым интересным была коробка, которую держал Грэм. В последний раз, когда я ее видел, я собирал вещи со своего рабочего стола.

Хотя не был шокирован и догадывался, что это произойдет, прилив разочарования в моей груди был сокрушительным. Я резко выдохнул и крепче стиснул ладонь Кэти. Она приглушенно вздохнула, не сводя глаз с коробки в руках Грэма. Я наклонился и поцеловал ее в голову.

– У нас все в порядке, – заверил я ее. – Не забыла?

– Не забыла, – повторила она.

Я отступил назад, не желая, чтобы это случилось в коридоре перед дверью нашей квартиры.

– Заходите, – выдавил я.

Грэм поставил коробку на пол рядом с диваном. Я был благодарен Кэти за то, что она заговорила, подарив мне несколько секунд, чтобы я собрался с мыслями.

– Хотите кофе?

Лора улыбнулась и села.

– Я бы выпила чашечку.

Грэм кивнул.

– Я тоже.

Я последовал за Кэти на кухню и с оцепенением наблюдал, как она выставляет на поднос чашки, раскладывает салфетки и наливает кофе.

– Может, положить печенье? – прошептала она.

Я пожал плечами.

– Я понятия не имею, что диктует протокол, когда босс приходит к тебе домой, чтобы тебя уволить, Кэти. Однако печенье, кажется, слишком большая роскошь для такого случая.

Она прикусила щеку, и я похлопал ее по лицу.

– Шутка. Это шутка, хотя и неудачная. Положи им пару печенек, милая. Попробуем отнестись к ситуации цивилизованно. Тем более что мы этого ожидали.

– Ты будешь кричать?

Я покачал головой.

– Нет. Честно говоря, мне слишком грустно, чтобы кричать.

Она обвила руками мою шею и притянула мою голову к своему плечу.

– Спасибо, что сказал. Люблю тебя.

Я поднял ее в надежде, что, прижавшись к ее телу, смогу угомонить бешено колотящееся сердце. Ее ноги висели высоко над полом, и я прижал ее к себе.

– Так уже легче. – Я поставил ее на ноги и взял поднос. – Идем! Пускай нас уже уволят.

* * *

Слегка дрожащими руками я раздал гостям чашки с кофе. Лора перекинулась с Кэти парой фраз, осведомившись, как она справляется с потерей Пенни. Кэти сдавленным голосом рассказала, как развеяла прах Пенни, и я обнял ее за плечи.

Грэм внимательно наблюдал за нами, отставив свою чашку.

– Полагаю, вы обо всем договорились?

– Нет никакого договора, Грэм. Я люблю Кэти, и, к счастью, она отвечает мне взаимностью. Мы идем по жизни на равных.

– Значит, это больше не показной брак?

Я подавил желание закатить глаза.

– Он перестал быть таковым давным-давно. Просто я был слишком упрям, чтобы увидеть это и признать.

Он перевел взгляд на Кэти.

– А ты?

Она приподняла подбородок, демонстрируя упрямую ямочку.

– Я люблю его. Уже давно. Я боялась ему в этом признаться, боялась, что мои чувства останутся без ответа. – Она просунула свои пальцы в мои. – Но он меня тоже любит, и мы готовы смотреть в будущее вместе.

– Хорошо. – Грэм нагнулся, поднял с пола коробку и поставил ее на журнальный столик. Он вытащил из кармана мой контракт, разорвал его пополам и положил на коробку.

– Ну, что ж, – пробормотал я. – Это оказалось больнее, чем я думал. – Я поднял руку, когда Грэм собрался что-то сказать. – Позволь мне договорить. Мне больно, но я все понимаю. Я пробился в твой бизнес под ложным предлогом, поэтому логично, что ты меня увольняешь. Я хочу, чтобы ты знал, как мне понравилось работать у вас. Работать с вами. Ты показал мне, как следует управлять своей компанией. – Я сглотнул образовавшийся в горле ком. – Ты и твоя семья много значили для нас обоих. Надеюсь, однажды вы сумеете нас простить.

– Почему ты захотел на меня работать?

Я решил отвечать честно.

– Поначалу мною двигала месть – я хотел отомстить Дэвиду. Ты так сильно ему не нравился, что я знал, что, если у меня появится возможность работать на тебя, он вполне может предложить мне партнерство, чтобы я остался. Все, чего я хотел, – это получить предложение. А потом…

– А потом? – подсказал Грэм.

– Потом встретился с тобой, мы поговорили, и все изменилось. Ты прислушивался ко мне, поддерживал мои идеи. Я уже много лет не ощущал такого подъема и такой позитивной энергии. Желание отомстить отошло на второй план, уступив место желанию стать частью атмосферы, царившей в вашем офисе. Я хотел иметь возможность работать с тобой. – Я замолчал, а потом смущенно добавил: – Я хотел, чтобы ты мной гордился.

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Ее нарушил Грэм:

– Понимаю.

Я прокашлялся.

– Еще раз прошу прощения. Мы с Кэти желаем вам всего наилучшего, как в личном, так и в профессиональном плане.

Пальцы Грэма отбивали неровный ритм по крышке коробки.

– Дэвид ненавидит меня за то, что я решил прожить свою жизнь именно так. Мы вместе ходили в школу. Ты об этом знал?

Я покачал головой.

– Когда-то мы были друзьями. И даже обсуждали возможность совместного бизнеса. Как обычно, Дэвид считал, что либо все, либо ничего. Он ожидал такой самоотдачи, которая делала невозможной личную жизнь. Я встретил Лору и понял, что хочу большего, чем просто работать. Я сказал ему, что мне это неинтересно, и мы повздорили. Наши пути разошлись. Он открыл свой бизнес, а я – свой. Мы оба успешны, только своего успеха он достиг совершенно иным способом. У него все завязано на деньгах и бизнесе. Я потерял счет сотрудникам, которые работали у него все эти годы. Созданные им рекламные кампании вызывают у меня вопросы. А сколько женщин связаны с его именем! По-моему, он был женат чуть ли не четыре раза.

– Пять, – поправил его я.

Он едва заметно ухмыльнулся.

– Стало быть, одну из них я пропустил. Дело в том, что для него нет ничего важнее денег. Он ненавидит меня за то, что я выбрал жизнь вне работы, но все равно добился успеха. Он, как и все мои знакомые, знает: для меня самое успешное, самое ценное, что у меня есть, – это моя семья. Я бы и глазом не моргнув отказался от всего, лишь бы у меня были они, мои родные.

Грэм твердо встретил мой взгляд.

– В его жизни нет веской причины от этого отказываться. Вот почему он меня ненавидит.

– Я стремительно становился похожим на него, пока не встретил Кэти.

Он кивнул.

– Я рад, что все изменилось. – Он постучал костяшками пальцев по крышке коробки. – Вот почему мне пришлось разорвать с тобой контракт, Ричард. Он был подписан под ложным предлогом.

– Я ценю твою честность и то, что ты принес мои вещи, Грэм.

– Я еще не закончил.

– Правда? – в замешательстве произнес я.

Он откинулся на спинку кресла, и на его лице появилось почти задорное выражение.

– Я считаю, что мне не хватает очень талантливого сотрудника. Я видел твою работу, мистер Ванрайан, и подумал, что, возможно, ты вольешься в мою компанию.

Я нахмурился, уверенный, что неправильно его расслышал.

– Прости?

– Я считаю, что сейчас ты именно тот человек, которого я хотел бы видеть в своей команде.

– Я не… не понимаю.

– Я предлагаю тебе работу, Ричард. С чистого листа. – Он полез в карман и достал новый контракт. – Начнем все с начала.

Я сглотнул, с трудом веря в происходящее.

– Почему? – выдавил из себя я.

– Потому что, как и Кэти, я верю во второй шанс. – Он взял руку Лоры. – Мы оба верим.

Лора кивнула со слезами на глазах.

– Ты мог бы молчать о своих отношениях с Кэти, Ричард. Ты мог бы и дальше нас обманывать. Возможно, мы что-то и подозревали, но никогда бы не узнали наверняка, если бы не твоя честность. Мы оба видели, как ты заботился о Пенни. Мы знаем, как ты был добр к Дженне. Такого Ричарда мы и хотим видеть в нашей компании. Ричарда, который хочет расти вместе с фирмой, быть ее частью. – Она улыбнулась. – Станьте частью нашей семьи. Ведь именно так мы вас двоих и воспринимаем.

Кэти издала странный горловой звук. Я наклонился к ней и увидел, как по ее лицу катятся слезы, а она дрожит всем телом, пытаясь сдержать эмоции. Я придвинулся ближе и притянул ее голову к своему плечу.

– Тсс, милая, все в порядке.

Я повернулся к Грэму.

– Ты мне веришь? После всего, после всей этой лжи, ты мне веришь? – ошеломленно спросил я.

– Да, мы тебе верим. Из-за этого. – Грэм указал на то, как я обнимал Кэти. – Ты не можешь притворяться, Ричард. Мы чувствуем, как сильно ты любишь свою жену.

– Дайте ему ручку! – выпалила Кэти. – Он все подпишет! Мы хотим остаться здесь, мы оба хотим остаться!

Грэм и Лора ухмыльнулись, а мне пришлось прикусить губу, чтобы сдержать смех. Игрок в покер из нее получился бы паршивый, но она была права. Мы хотели остаться.

Продолжая обнимать ее, я протянул руку.

– Для меня было бы честью работать на тебя, Грэм. Я вас больше не подведу. Обещаю, ты будешь мной гордиться.

Он крепко пожал мою руку.

– Я уже горжусь.

Я отвернулся, чтобы проверить, что с Кэти все в порядке. Это никак не было связано с тем, что мой взор затуманился, а на глаза навернулись слезы.

Совсем никак.

33

Ричард

Пока Лора и Кэти продолжали беседовать, я отнес поднос на кухню. Грэм последовал за мной вместе с коробкой и подождал меня, чтобы мы могли пойти в кабинет и поговорить. Он взглянул на бумаги на стойке и взял в руки список вакансий в Калгари.

– Да ты что, Ричард? – Он ухмыльнулся. – Ты умрешь там от скуки.

– Я не могу отвезти Кэти в Торонто. Там она будет несчастна.

Он изучающе посмотрел на меня и улыбнулся.

– Как ты изменился.

– Ты имеешь в виду, повзрослел.

Он кивнул и похлопал меня по плечу.

– Любо-дорого смотреть.

Я взглянул через его плечо туда, где стояла Кэти и обнимала Лору.

– И чувствовать тоже приятно, – признался я. – Никогда не думал, что испытаю нечто подобное.

– Правильный человек способен открыть нам глаза на многие вещи, Ричард.

Он был прав. Он протянул мне новый контракт.

– Пойдем, подпишем бумаги.

– Зачем вы привезли мои вещи, если собираетесь снова меня нанять?

На его лице появилось странное выражение, и он открыл крышку.

– Коробка пуста, Ричард.

Я уставился на него.

– Что? Почему?!

– По той же причине, по которой мы явились сюда без предупреждения. Я хотел посмотреть, как ты себя поведешь, если решишь, что все кончено. Я хотел увидеть твою настоящую, инстинктивную реакцию. А не заранее спланированную.

– И?

– Ты выглядел расстроенным.

– Я и был расстроен. Я хотел продолжать на вас работать. Увидев коробку, я понял, что все испортил и ничего уже не исправить. Я не удивился, но именно в тот момент до меня дошло, как сильно я этого хочу. Я знал, что уже ничего не поделаешь. В конце концов, я сам во всем виноват.

– Твоя реакция сказала мне все, что мне нужно было знать. Ты был расстроен, но поспешил утешить Кэти. Я понял, что ты и впрямь изменился. – Он усмехнулся. – Прости за этот трюк.

Я протянул руку, и он крепко ее пожал.

– Понимаю.

Он захлопнул крышку.

– Возьми все это и принеси в офис вместе с еще парой каких-нибудь мелочей. Сделай рабочее место своим, Ричард.

– Кто-нибудь знает?

– Кроме членов семьи – никто. Персонал думает, что ты уезжал куда-то с Кэти. Приходи в понедельник и приступай к работе. Никто ничего не узнает.

– Спасибо. На этот раз я тебя не подведу.

– Знаю. – Он решительно кивнул. – Знаю.

* * *

Через некоторое время Грэм пожал мне на прощание руку.

– Увидимся в понедельник.

Лора в последний раз обняла Кэти и повернулась ко мне.

– Мы ждем от тебя великих свершений, Ричард.

– Я не подведу.

Она потрепала меня по щеке.

– Я знаю.

– Мне нужно многое наверстать, и я сделаю все, что в моих силах.

– Мы начнем с чистого листа. Ты придешь в понедельник и приступишь к работе вместе с Грэмом и мной, как будто заново. – Она грустно улыбнулась. – Отношения с Адамом, Дженной и Адрианом выяснишь самостоятельно. У них было равное право голоса, чтобы удержать тебя в фирме, и все проголосовали за. – Она понимающе посмотрела на меня. – Хотя я уверена, что один из моих детей может сказать на эту тему больше, чем другой.

Я улыбнулся.

– В этом я не сомневаюсь и выдержу любой гнев, который Дженна захочет на меня излить. На следующей неделе я непременно поговорю со всеми ними наедине.

– Добро пожаловать обратно в фирму, Ричард.

– Спасибо.

Я проводил их до лифта и вернулся через несколько минут. Кэти не было ни в дверях, ни в гостиной. Я поспешил вверх по лестнице и с удивлением обнаружил ее в кресле-шезлонге в ее прежней спальне.

– Милая?

Она подняла голову, на ее лице появилось мрачное выражение.

– В чем дело? Почему ты здесь?

Она пожала плечами.

– Я задумалась.

Я сел напротив нее и обхватил ладонями ее лицо.

– О чем?

– Как я нервничала и как мне было страшно в первую ночь в этой квартире.

– Ты боялась того, что ты здесь – со мной?

– И этого, и своего будущего. Ты одним махом изменил всю мою жизнь. Я уехала из той отвратительной крошечной квартирки и даже не представляла, как мы разыграем этот замысловатый спектакль. Я думала только о том, что, если наша затея провалится, мне придется разгребать последствия. – Она замолчала и провела пальцем по узору на подушке. – В моих мыслях царил хаос, и во мне совсем не было уверенности.

– И ты знала, что и от меня помощи не дождешься, не так ли?

Она наклонила голову и изучающе посмотрела на меня.

– Нет. Твое спокойствие, твоя способность держать все под контролем мне помогли. Ты был так уверен, так сосредоточен на своей цели, что мне оставалось только последовать твоему примеру.

– Возможно, тебе будет полезно знать, что уже тогда я тобой восхищался, Кэти. Ты для меня – ходячий пример храбрости. – Я вспомнил наши прежние разговоры. – В первый раз, когда ты велела мне отвалить, я увидел в тебе искру, которую ты умело скрывала. Я привык считать тебя тряпкой, а ты на самом деле была воплощением силы. – Я откинул с плеча ее волосы и погладил шелковистые пряди. – Ты стала моей силой. Моим светом.

– Ты стал моим всем, – прошептала она.

Я наклонился и коснулся губами ее губ.

– Как далеко мы продвинулись.

– Сегодня был хороший день.

– Точно. Я подписал новый контракт, и в понедельник вернусь на работу, в компанию, в которой я хочу быть. Мы остаемся в Виктории, и самое приятное, что у меня есть ты. Мы можем планировать совместную жизнь.

– Я хотела бы вернуться к работе.

– Зачем? – удивился я. – В этом нет необходимости.

– Я знаю, но чем я буду заниматься целыми днями, Ричард? Бродить по пустой квартире? Красить и перекрашивать стены? Я хочу быть полезной. – Она вздохнула. – У меня больше нет Пенни, которая наполняла мои дни.

В ее словах было столько печали, что мое сердце сжалось.

– А как насчет волонтерской работы помимо приюта? Ты знакома со многими резидентами «Золотых дубов» – может, ты могла бы проводить там какое-то время. Я уверен, что они были бы признательны за любую помощь.

– Я об этом думала.

Я подался вперед и притянул ее к себе.

– Кэти, занимайся всем, чем захочешь. Волонтерством, работой, делай все, что приносит радость. Но послушай меня, милая. Последние несколько месяцев были насыщены событиями. Все, что ты говорила раньше о том, как я изменил твою жизнь, правда. – Я погладил ее мягкую щеку. – И хотя все закончилось хорошо, я понимаю, какой стресс ты пережила. Все перевернулось с ног на голову, а вдобавок ты потеряла Пенни. Я представляю, как тебя временами накрывает, поэтому прошу об этом подумать. Не спеши. Пожалуйста.

Наши взгляды встретились, и я заглянул в ее бездонные глаза. Я не знал, как выразить, насколько это для меня важно.

– Я хочу… – Я сглотнул и глубоко вздохнул. – Впервые в жизни я хочу о ком-то заботиться. Позволь мне это сделать. Я поддержу любое твое решение, но разреши мне немного о тебе позаботиться. Мне нужно убедиться, что с тобой все в порядке.

– Со мной все в порядке, – настаивала она.

– Пожалуйста, – повторил я. – Дай мне немного времени. Я хочу, чтобы ты расслаблялась. Украшала нашу комнату. Читала. Спала. Баловала меня твоими невероятными ужинами. Пекла мне печенье. – Я прижал ее руку к груди. – Чтобы ты заботилась обо мне. Ты нужна мне, милая. Мне нужно знать, что я тебе тоже нужен.

Она обхватила ладонями мое лицо, ее большие пальцы рисовали на моих щеках крошечные круги.

– Ты мне нужен, Ричард.

– Ради меня, – взмолился я, прижавшись лбом к ее лбу. – Все, о чем я прошу, – это немного времени.

– Хорошо.

– Спасибо.

Ее губы встретились с моими, и я впился в них со всей страстью. Я скользнул рукой под ее ноги, поднял ее с кресла-шезлонга и понес в нашу спальню. Я опустил ее на матрас и улыбнулся, глядя на нее, распластавшуюся передо мной.

– Если мне не изменяет память, нас прервали, и кое-кто обещал мне компенсацию. Я готов ее получить.

Она притянула меня обратно к губам.

– Ладно.

Ощущая жгучее желание, я коснулся ее губ. Для меня было загадкой, как я так долго отрицал свое влечение к ней. Один застенчивый взгляд, ее дразнящая улыбка – и я сразу начинал ее хотеть. Все в ней было притягательным и красивым. То, как она поддерживала меня и любила, было самым действенным афродизиаком, который я когда-либо знал.

Наши взгляды встретились. В одно мгновение безудержное желание сменилось бурлящим потоком эмоций. Все, что произошло сегодня, и вообще все хорошее в моей жизни произошло благодаря ей. Моей Кэти.

Любовь и страсть, какие я испытывал только к ней, поглотили мое тело. Нависнув над ней, я вновь прильнул к ее губам; мой поцелуй был нежным и наполненным глубиной моей привязанности. Она обвила руками мою шею, ее пальцы скользнули вверх по моей голове, и в этом движении было столько ласки, что я задрожал. В ее прикосновениях было столько нежности. Ее любовь обволакивала меня каждый раз, когда мы были вместе, успокаивая меня и помогая сосредоточиться, когда я больше всего в этом нуждался. Мы становились единым целым.

Я нежно стянул с нас одежду, мой рот почти не отрывался от ее тела. Я гладил ее теплую кожу, наслаждаясь каждым изгибом и несовершенством. Я улыбнулся, когда она стала нетерпеливой и принялась направлять меня вниз, крепко обхватив руками и умоляя дать ей больше. Скользнув в ее гостеприимное тело, я замер, наслаждаясь абсолютным совершенством слияния.

Я планировал трахнуть ее… жестко. Дразнить ее, пока она не станет молить о пощаде, но в одну секунду все изменилось. Все, чего я хотел сейчас, – это заняться с ней любовью, заявить на нее права, оставить ее удовлетворенной и уверенной в том, что она моя. И в равной степени уверенной в том, что я весь ее.

Я начал двигаться долгими и медленными толчками. Я выражал свое восхищение ею:

– Твоя кожа, детка, мне так нравится, какая она на вкус.

Она запустила пальцы в мои волосы, теребила короткие пряди и со стоном выкрикивала мое имя.

Я ускорил темп. Я хотел большего.

– Как же в тебе приятно!

Она крепче обхватила меня ногами и прижала к себе, ее ногти впились в мои плечи. Мои движения стали неистовыми, когда оргазм начал набирать силу, охватывая все мое существо.

– Ты моя, Кэти. Ты моя.

Она содрогнулась, ее мышцы напряглись, и она закричала от наслаждения. Я уткнулся в ее ароматную шею, и по мне прокатились волны удовольствия, интенсивные и глубокие. Я куда-то плыл, и мой разум был пуст, а тело гудело от истомы.

Я поднял голову и встретился с нежным, сонным взглядом Кэти. Я приник к ее мягким губам.

– Я люблю тебя, – выдохнул я.

– Знаю, – прошептала она и сладко улыбнулась.

* * *

В понедельник, переступая порог «Гэвин Груп», я нервничал и не удивился, обнаружив, что Грэм меня ждал. Он пожал мне руку, пригласил посидеть с ним в его кабинете и рассказал обо всем, что произошло за время моего отсутствия. Он заинтересовал меня новой рекламной кампанией, и мы были увлечены ее обсуждением, когда вошли Адам, Дженна и Адриан. Я встал и протянул руку. Адам и Адриан пожали ее, однако Дженна стояла в стороне и холодно смотрела на меня. Понимая ее гнев, я кивнул и сел обратно. Она не спешила вступать в дискуссию, но вскоре, как всегда, начала спорить со мной по поводу концепций и идей. Я радовался этим рабочим моментам, осознавая, что позже у нас состоится гораздо более личный разговор. И не ошибся.

Я сидел в своем кабинете и просматривал сообщения, электронную почту и файлы, которые мне оставила Эми, когда вошла Дженна и закрыла за собой дверь.

Она встала напротив моего стола, подбоченилась и пристально уставилась на меня.

– Просто скажи это, – подбадривал я ее, хотя знал, что ей хочется еще немного подуться.

– Ты мне солгал, ублюдок. Ты обманул всех нас.

– Да, я солгал.

– Кэти меня обманула.

Я вскочил со стула и обошел стол.

– Она не хотела, Дженна. Она ненавидела тот факт, что приходится вам врать, всем вам. Это все я. Это я виноват.

– Я ей доверяла. Считала ее подругой.

– Она и есть твоя подруга – по крайней мере, она хочет ею быть. Она скучает по общению с тобой.

Ее глаза затуманились.

– И я по ней скучаю.

Я прислонился к столу.

– Я сделал это из эгоистических побуждений. А она пошла на эту сделку ради того, чтобы Пенни жила в хорошем интернате и чтобы за ней достойно ухаживали. Если хочешь злиться, злись на меня. Но прости ее. – Я схватился за затылок. – Она и так уже многого лишилась. Не лишай ее своей дружбы.

Она наклонила голову и прикусила губу, пристально глядя на меня.

– Ты говоришь как мужчина, который любит свою жену.

– Я правда ее люблю. Я ее не заслуживаю, но люблю. – Я опустил руки и побарабанил по твердой деревянной поверхности. – Романтические жесты – не совсем мое, но я стараюсь. Ради нее. Я хочу быть мужем, которого она заслуживает, мужчиной, которому она может доверять.

Дженна не сводила с меня глаз.

– Послушай, Дженна. Я знаю, что ты хочешь ругаться и орать на меня. Так и быть. Я это приму. Я это заслужил. Я знаю, что мне нужно заслужить твое доверие, и я это сделаю. Так или иначе, но я этого добьюсь. Только… – я махнул рукой, не зная, как это произнести, – только не наказывай Кэти.

Она притопнула.

– Мне нравится ваша идея насчет круизного лайнера.

Она так резко сменила тему, что я растерянно заморгал.

– А, ясно.

– Может, обсудим это сегодня днем?

– Разумеется.

Она развернулась и остановилась у двери.

– Когда буду готова поговорить об остальном, дам знать.

– Хорошо.

– Ну а пока… я рада, что ты вернулся. – Она поджала губы и снова подбоченилась. – Я скучала по твоей угрюмой заднице.

Я не выдержал и расхохотался.

– Спасибо. А я скучал по нашим разговорам. – Я подмигнул, так как обычно это она болтала, а я слушал.

– Только не обольщайся. – Она фыркнула. – Это не значит, что мы опять друзья.

– Конечно.

– Во всяком случае, пока нет, – добавила она и ушла.

Я вернулся за стол. Начало было положено. Она со мной говорила. Ну, хоть что-то.

* * *

К четвергу я почувствовал, что вернулся в привычную колею. Дни были наполнены встречами, стратегическими сессиями и большим объемом работы. Все было почти как раньше, только теперь у меня было место, где я хотел оказаться в конце дня. Дома с Кэти.

Мне нравилось возвращаться домой и знать, что я увижу ее там. Я наслаждался тем, как мы проводили вместе вечера, как сидели, разговаривали и рассказывали о том, как прошел наш день. Я жаждал ощутить губами ее губы, почувствовать движение ее тела рядом с моим, когда мы сливались в одно целое в конце вечера – или раньше, в зависимости от настроения. Мы использовали в квартире почти все поверхности: кухонный стол, диван и даже стену за дверью. Мой письменный стол в кабинете оставался для меня одним из любимых мест, куда я привлекал Кэти. Ужин часто играл второстепенную роль – я не мог насытиться своей женой.

Этим вечером я остановился и купил цветы просто так – хотел показать ей, что люблю ее. Для меня все еще было диким желание выразить незнакомую эмоцию, такую как любовь, но я не оставлял попыток. И я нередко прибегал к советам Адриана.

Войдя в квартиру, я услышал голоса. Поспешил в гостиную и остановился, когда увидел Дженну; она и Кэти сидели за высокой барной стойкой, отделявшей кухню от гостиной. Между ними стояла пустая бутылка вина, их бокалы были наполнены лишь наполовину. Дженна покинула офис около двух, и я подозревал, что она находилась здесь с тех самых пор. Подавив улыбку, я подошел к Кэти, протянул ей цветы и крепко ее поцеловал. Ее глаза счастливо сияли. Я знал, что это потому, что Дженна была здесь. Ее молчание давило на Кэти тяжким грузом, и я расстраивался, что ничего не могу сделать, чтобы исправить ситуацию. Они и только они сами могли с этим разобраться, и мяч был на стороне Дженны.

– Может, я закажу на ужин что-нибудь из китайского ресторана? – спросил я и погладил ее розовую щеку. Она всегда краснела, когда пила. Мне нравилось целовать ее разгоряченную кожу. Я провел губами по ее щеке к уголку рта и прижался к ее пухлым губам.

– Да, пожалуйста. И спасибо за цветы.

Я запечатлел на ее соблазнительных губах еще один поцелуй и встал.

– Два спринг-ролла, – я посмотрел на Дженну, – или три?

– Четыре, – ответила Дженна. – Адриан скоро подъедет. Он наверняка тоже голодный.

– Я возьму еще бутылку вина.

Дженна пожала плечами.

– Или две.

Я усмехнулся и, проходя мимо, сжал ее плечи.

– Рад тебя видеть, Дженна.

Она отмахнулась.

– Да брось ты.

Однако я заметил, как она лукаво подмигнула Кэти.

Они продолжили свою болтовню. Я остановился в коридоре и прислушался. Кэти смеялась, тихо и счастливо. Голос Дженны звучал, как обычно, взволнованно, когда она рассказывала Кэти о новой художественной выставке, которую мы были обязаны посетить всей толпой. Тронутый до глубины души, я вздохнул и улыбнулся. К моей жене вернулась подруга.

Кэти постепенно собирала по фрагментам свою жизнь, а это означало, что жизнь налаживалась. Мы строили совместное будущее. Вместе.

34

Ричард

Дженна наклонилась вперед и постучала по макету.

– Мне нравится этот.

Я покачал головой.

– Нет, он плоский. – Я порылся в груде тяжеленных папок и выхватил одну из них, почти с самого дна. – Вот этот привлекает внимание.

– Слишком броский.

– Он должен быть броским, Дженна. Мы продаем веселье и радость. Картинка должна тебя зацепить.

Она поджала губы, и я воспользовался случаем и глотнул кофе. Я «вернулся» почти три месяца назад. Мои отношения со всеми Гэвинами полностью наладились, как в профессиональном, так и в личном плане. Мой рабочий день никогда не был таким насыщенным и не приносил такого удовлетворения, как сейчас.

Моя жизнь с женой была просто невероятной. Кэти принесла в мой мир покой, я за все это время ни разу не почувствовал, что мне чего-то не хватает или я в чем-то нуждаюсь. Она была моей опорой, и все, что я делал, так или иначе вращалось вокруг нее. Она занималась волонтерством и два дня в неделю работала в «Гэвин Груп», но не на меня – стала ассистенткой Лоры, и они вдвоем составляли отличную команду. Для меня это был идеальный вариант, так как я видел ее и в офисе, и дома.

Дженна сердито фыркнула, оттолкнув макет.

– Ненавижу, когда ты оказываешься прав.

Я усмехнулся ее возмущению, но, прежде чем успел что-то произнести, у нее зазвонил телефон. Она взяла трубку и так разочарованно застонала, что я улыбнулся.

– Ладно. Нет, я обо всем договорюсь. – Она повесила трубку и бросила мобильник на стол.

– Проблемы?

– Моя машина в ремонте. Нужную деталь заказали, но она приедет только завтра. Адриан в командировке, а мне нужно как-то добраться домой. Попробую поймать папу.

– Он ушел на совещание сразу после обеда. Сказал, что после совещания сразу поедет домой.

– Черт.

– Я тебя отвезу.

– Уверен?

– Ага. И завтра я тоже могу за тобой заехать.

– Завтра утром меня подхватит папа. А на сегодняшний вечер у тебя нет планов с Кэти?

– Нет. У нее сегодня компьютерные курсы, так что я свободен, как ветер.

– Отлично. Спасибо.

– Конечно. Давай закончим дело, и я тебя отвезу.

* * *

Поездка прошла приятно и быстро. Поскольку я бывал там много раз, то в указаниях не нуждался. Дженна, как обычно, щебетала без умолку, заполняя время в дороге историями о поисках нового дивана.

Они с Адрианом жили на окраине города, в новом районе, рядом с океаном. Дома здесь были большие и находились на солидном расстоянии друг от друга. Район выглядел тихим и благополучным.

Высадив Дженну, я проехал по окрестным улицам, любуясь домами и наслаждаясь тишиной. Я притормозил и съехал на обочину перед домом, который привлек мое внимание. Темно-серый кирпич и ярко-синяя отделка выделялись на фоне других зданий, окрашенных в более приглушенные тона. Двухэтажный, с огромной верандой и большими окнами, дом словно излучал домашний уют. Однако мое внимание привлек мужчина, вбивающий в землю табличку «Продается». К табличке был прикреплен цилиндр для хранения информационных флаеров о доме. Недолго думая, я выскочил из машины и направился к нему. Я попросил разрешения взять один из флаеров, и мужчина улыбнулся.

– Бумажки пока в доме. Мне нужно за ними сходить и выложить их сюда, – объяснил он. – Хозяев нет, но я уверен, что они не стали бы возражать: хотите взглянуть на дом?

Я оглянулся на дом, совершенно не понимая, почему он меня так заинтересовал. Мы с Кэти никогда не обсуждали тему дома или переезда. Вот только дом мне очень понравился.

– Да, хочу.

Час спустя я снова сидел в машине, сжимая в руке информационный листок, на утро была назначена еще одна встреча. Я хотел, чтобы Кэти увидела это место.

* * *

Она растерянно уставилась на рекламку.

– Дом? Ты хочешь купить дом?!

Я постучал по бумажке.

– Я хочу именно этот дом.

– Почему? Тебе больше не нравится квартира?

Я думал об этом весь вечер, пока ждал, когда она вернется с работы.

– Квартира хорошая и всегда мне нравилась. Но это не лучшее место для того, чтобы… – я нервно почесал затылок, – растить детей.

Она вытаращила глаза.

– Им нужен двор, чтобы было где поиграть, правда? И побегать.

Она хитро ухмыльнулась и шлепнула меня по руке.

– Дети – не собаки. Но да, двор им не помешает. – Она облизнулась, и на ее губах заиграла озорная улыбка. – Ты ждешь ребенка, Ричард?

– Нет, – усмехнулся я. – Я подумал, вдруг ты когда-нибудь забеременеешь.

Она рассмеялась, потом посерьезнела.

– Когда-нибудь в ближайшем будущем?

Прежде чем ответить, я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Если ты захочешь.

– Ричард, – выдохнула она. – Ты уверен?

– Я не говорю «завтра» или даже «в следующем месяце». Но да, я хочу создать с тобой семью, Кэти. Однако я не хочу, чтобы они росли в многоэтажке. В детстве я мечтал иметь собственный двор, а не чтобы мне разрешали играть в парке только определенное время. Я хочу этого для своих детей. – Я помолчал и откашлялся. – Наших детей.

– Тогда я с удовольствием съезжу с тобой посмотреть этот дом.

– Он недалеко от Дженны, – добавил я.

– Для тебя это преимущество или недостаток?

Я ухмыльнулся.

– В разные дни по-разному.

– Тебе понравился район?

Я кивнул.

– Дому всего два года – хозяин построил его сам, так что он надежный и прочный. Жену перевели по работе в другое место, поэтому они и выставили дом на продажу. Внутри просторно и светло. Четыре большие спальни и отличный кабинет для меня. Полностью оснащенная кухня, которую, я уверен, ты по достоинству оценишь.

– Звучит здорово.

– Задний двор огромный, хватит места и для бассейна, о котором я всегда мечтал. Конечно, придется оставить забор, но это выполнимо.

– Похоже, ты готов переехать хоть сейчас.

Я обнял ее за талию и притянул к себе.

– Если тебе понравится, я готов переехать немедленно. Если тебя все устраивает здесь – останемся здесь. Если хочешь взглянуть на другие варианты, мы их рассмотрим. – Я посмотрел на фотографию. – Но что-то в этом доме мне очень понравилось.

– Не могу дождаться, когда увижу его сама.

* * *

Кэти дом понравился даже больше, чем мне. Она переходила из комнаты в комнату, открывала шкафы и внимательно рассматривала мебель. В главной спальне она молча любовалась видом с балкона на океан. Слева и справа от дома росли высокие густые деревья. Это было завораживающе.

– Нравится?

– Потрясающе, – пробормотала она. – Здесь так спокойно!

Я указал на просвет между деревьями посреди двора.

– Там тропинка, которая ведет к границе участка. В конце – что-то вроде смотровой площадки. Оттуда еще лучше виден океан. Это как в твоем любимом доме отдыха. Твой собственный кусочек рая.

– О, Ричард.

– Я хочу подарить тебе это.

Она повернулась ко мне, мы обнялись, ее глаза сияли. Обхватив ее лицо, я притянул ее к себе и поцеловал.

– Давай посмотрим еще, ладно?

– Хорошо.

Ванная комната была роскошной. Глубокая ванна навеяла мысли о том, как я лежу, расслабляясь в теплой воде с бокалом вина, а жена уютно устроилась рядом со мной.

Я заключил ее в объятия и опустил подбородок на ее плечо.

– Я хочу тебя в этой ванне, Кэти, – прошептал я, скользнул губами по ее шее к уху и прикусил мочку. – Я хочу, чтобы на полу образовалась огромная лужа, а ты стонала и выкрикивала мое имя, и этот звук эхом отдавался от стен.

Она содрогнулась, и я снова поцеловал ее в шею. А потом с ухмылкой отступил назад и протянул руку.

– Продолжим осмотр?

Она прищурилась, а я усмехнулся. Мне нравилось ее дразнить.

Наибольший восторг вызвала кухня. Я оперся о барную стойку и наблюдал, как она ходила вокруг. Мне всегда нравилось наблюдать за ее реакцией. Она провела рукой по роскошным деревянным шкафчикам, холодной кварцевой столешнице и изящным приборам.

– Я могла бы здесь столько всего приготовить! – воскликнула она, заглянув в двойную духовку и осмотрев огромный холодильник с морозильной камерой. – Я бы отсюда не выходила!

Встретившись с ней взглядом, я понял, что мы нащупали следующий шаг в нашем совместном путешествии. Я хотел сделать это для нее. Для нас. Я хотел подарить ей свой дом, в котором она чувствовала бы себя в безопасности. Место, где мы могли бы создавать общие воспоминания и строить совместную жизнь.

Я вопросительно вскинул брови, и она без колебаний кивнула. Я знал, что мы могли бы посмотреть и другие дома; вероятно, так и следовало бы поступить, но этот вариант казался самым лучшим. Этот дом был похож на нас.

Я обернулся к агенту, который с нетерпением наблюдал за нами.

– Мы готовы сделать предложение.

* * *

Я был уверен, что у меня лопнут барабанные перепонки, когда несколько дней спустя мы поделились новостями с Гэвинами. Мы пригласили их всех на ужин, а после того, как поели, рассказали, что купили дом и будем жить всего в паре улиц от Дженны.

– Серый? – взвизгнула она. – С ярко-голубой отделкой? Обожаю этот дом! – Она обняла Кэти. – Мы будем соседями!

Кэти просияла, и я поймал счастливый взгляд ее голубых глаз. Она весь день улыбалась, радовалась и смеялась. Ее глаза лучились покоем, ее счастье было очевидным. Я испытал чувство гордости, но новое, совсем не такое, к которому я привык. Это не была гордость за качественно выполненную работу или за похвалу за кампанию, на которую я потратил время. Это была гордость за то, что я осчастливил другого человека. Человека, которого я любил больше всех на свете.

Я справился, я сумел.

Грэм поймал мой взгляд, кивнул в сторону Кэти и поднял бокал. Я в ответ поднял свой, принимая его молчаливое одобрение и сознавая, что впервые в жизни я его заслужил.

35

Ричард

Голову сковала знакомая боль, веки отяжелели, плечи и шея заныли. Я смотрел в окно на надвигающуюся бурю и гадал, успею ли я вернуться домой до того, как она начнется, или меня подкосит сильнейшая головная боль.

Три привычные стука Эми прозвучали как выстрелы. Я откинулся на спинку прохладного кожаного кресла и закрыл глаза.

– Войди! – крикнул я так громко, как только осмеливался.

– Вам что-нибудь нужно, Ричард?

Я не удосужился поднять голову.

– Ты можешь отменить совещание по технологии?

– Уже отменила.

– Отлично. Можешь отдыхать до конца дня, Эми. От меня тут пользы никакой.

– Могу ли я сделать что-нибудь еще?

Я вздохнул, не открывая глаз.

– Если тебе не трудно, я был бы признателен за чашечку кофе и пару таблеток обезболивающего. А если сможешь дозвониться до моей жены, будет еще лучше.

Она тихо усмехнулась.

– Думаю, я справлюсь, Ричард.

– Спасибо.

Она ушла, а я потер виски. Я знал, что после разговора с Кэти она посоветует мне оставить машину здесь и поехать домой на такси. Я также знал, что, когда окажусь дома, у нее уже будут готовы холодные компрессы и обезболивающие лекарства, а ее успокаивающие прикосновения облегчат головную боль. Оставалось только добраться до нее. А до тех пор вся надежда была на кофе и таблетки, которые принесла мне Эми.

Я услышал шаги, почувствовал, как в мою ладонь вложили лекарства, а в нос ударил запах кофе. Однако услышал я вовсе не голос Эми.

– Выпей.

Я с благодарностью проглотил таблетки и вслепую потянулся к руке жены.

– Что ты здесь делаешь? В расписании тебя сегодня нет.

– Эми позвонила и сказала, что ты с утра сам не свой. Она подумала, что у тебя начинается мигрень, и вот я приехала, чтобы забрать тебя домой. Эми я перехватила в коридоре.

Я со стоном наклонился вперед и уткнулся головой в живот Кэти. Она приложила к моей шее ледяной компресс и провела пальцами по моим волосам.

– Пусть таблетки немного подействуют, и я отвезу тебя домой.

– Хорошо.

– Ты должен был позвонить раньше, – мягко отчитала меня она. – Ты же знаешь, как на тебя влияют эти штормы и низкое давление.

– У меня были дела, – запротестовал я и крепче обнял ее за талию, желая, чтобы она была ближе.

– И сколько дел ты успел переделать?

– Немного.

– Значит, ты все правильно рассчитал, – поддразнила она.

– Отвали, Ванрайан, – пробормотал я, используя ее любимую фразу.

Она задрожала, сдерживая смех, и продолжила нежно меня гладить.

– Спасибо, что приехала за мной.

– Пожалуйста, – прошептала она, прижавшись губами к моему затылку.

– Наш мальчик не здоров, Кэти? – раздался в тишине кабинета голос Грэма.

– Жуткая головная боль.

– А я все думал: почему он на утреннем собрании был сам не свой?

– Все вокруг такие внимательные, – съязвил я, не поднимая головы. – Разве у парня не может заболеть голова и чтобы никто этого не заметил?

Они проигнорировали мою реплику, словно я ничего и не произносил.

– Отвезешь его домой?

– Как только ему полегчает.

Я махнул рукой.

– Он рядом с вами.

Кэти погладила меня по голове.

– Он всегда ворчит, когда ему плохо.

– Я заметил.

– О нет, головная боль? Бедный Ричард! – прозвучал голос Лоры.

Я застонал. Ситуация выходила из-под контроля.

– Я в порядке, – пробормотал я.

– Он ворчит, – заявил Грэм. – И много спорит.

– Он такой всегда, когда у него болит голова, – задумчиво произнесла Лора. – Хорошо, что ты здесь, Кэти.

– Нужна помощь? – спросила Дженна, и стук каблуков возвестил о ее прибытии. – Может, нам донести его до машины?

Мое терпение лопнуло. Никто меня никуда не потащит. Им всем пора уйти.

Я медленно поднял голову и с трудом разлепил глаза с твердым намерением отправить их всех восвояси. И встретил обеспокоенный взгляд Кэти. Она улыбнулась и погладила меня по щеке. Я перевел взгляд на стоявших позади нее людей и увидел обеспокоенные, заботливые лица. Грэм стоял, прислонившись к стене, и хитро улыбался, зная, как я ненавижу, когда из-за меня суетятся. Весь мой гнев улетучился, когда до меня дошло, что окружающие находились рядом по одной причине: им было не все равно.

– Не нужно меня никуда нести, – проворчал я и откинул голову назад, навстречу Кэти. – Мы с Кэти прекрасно справимся.

– Лучше посиди здесь и убедись, что тебе полегчало. Иначе заблюешь всю машину, – посоветовала Дженна.

Я усмехнулся ее непосредственности.

– Верное замечание.

– Позвони, если тебе что-нибудь понадобится, Кэти.

– Хорошо. Спасибо, Грэм.

– Полагаю, сегодня на йогу ты не придешь, – задумчиво произнесла Дженна.

– Я тебе сообщу.

Послышалось шарканье ног, тихо стукнула дверь.

– Они ушли?

Кэти приподняла мой подбородок и откинула волосы со лба.

– Да. – Она нагнулась и поцеловала меня. – Они волнуются, мой дорогой, вот и все.

Я улыбнулся ее ласке.

– Знаю. Все никак не могу к этому привыкнуть.

– Ты постепенно поправляешься. Ты на них даже не сорвался.

Я хихикнул.

– Все потому, что ты была рядом.

Она тихо рассмеялась.

– Сходи на йогу. А я пока посплю.

– Насчет йоги я решу позже. Как думаешь, ты в состоянии доехать до дома?

Я приоткрыл глаза и кивнул.

– Таблетки работают.

– Ладно, давай доставим тебя домой.

Я встал и не удивился, увидев, что она уже держит в руках мой портфель. Она всегда была на шаг впереди.

Мы направились к лифту, холл был пуст. Я продолжал обнимать ее за талию не только в благодарность за поддержку, которую она оказывала, но и потому, что мне нравилась ее близость. В машине я откинул голову назад, закрыв глаза и наслаждаясь прохладой компресса. Потом положил свою руку на ее ладонь.

– Спасибо.

Ее губы коснулись моих.

– Всегда пожалуйста.

* * *

Я полной грудью вдохнул бодрящий воздух. Мне нравилось жить так близко к воде. Кэти уехала на йогу, а я проснулся и вышел на улицу, благодарный за то, что гроза миновала и унесла с собой сильнейшую головную боль. Я окинул взглядом задний двор и задумался о том, какие изменения произошли за месяцы с нашего переезда.

Первым делом мы установили бассейн, и теперь он стоял на краю участка, а вода в нем мерцала в лучах вечернего солнца. Рядом с ним располагался домик для отдыха, любимое место Кэти на заднем дворе. Это был коттедж, в котором она жила с Пенни во время их кратких каникул, – ярко-голубой, с белыми ставнями, сохранивший в себе ее воспоминания. Я договорился с Биллом, купил этот коттедж и перевез его сюда для нее. Внутри его отремонтировали и модернизировали, но он сохранил свой деревенский уют. Кэти этот поступок тронул до глубины души.

– Идем со мной, Кэти. – Я потянул ее за руку, увлекая через весь дом. – Мне нужно тебе кое-что показать.

Она усмехнулась.

– Бассейн уже готов?

– Почти.

Я вывел ее на веранду и вдруг занервничал. Я никогда в жизни не делал ничего столь сентиментального.

– Я купил тебе садовый домик.

Она замерла и уставилась на коттедж, который я купил, отремонтировал и установил на цементном фундаменте возле бассейна. Крыльцо перестроили, краска была свежая, чтобы гармонировать со ставнями, но это был ее коттедж.

– Ричард! – ахнула она. – Что… Как?

– Для тебя этот домик был важен. И мне захотелось тебе его подарить.

Она обвила руками мою шею и окропила ее горячими слезами.

– Скажи мне, что это слезы радости, – тихо потребовал я. Я до сих пор ненавидел моменты, когда она плакала. Я не знал, что делать или как все исправить.

– Это слезы счастья. – Она шмыгнула носом.

– И все равно они мне не нравятся. Пожалуйста, перестань.

– Спасибо, Ричард. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит. – Она с любовью посмотрела на меня. – Я люблю тебя.

В глазах защипало, и я моргнул.

– А я люблю тебя.

Воспоминание о ее реакции заставило меня улыбнуться и наполнило грудь теплом. Теплом, которым умела наполнять только она.

Дверь за моей спиной открылась, и меня окутал аромат Кэти, когда она подошла ближе и поцеловала меня в макушку.

– Тебе уже лучше?

– Намного. Особенно теперь, когда ты дома.

– Хорошо.

– Как прошла йога? Удалось кого-нибудь вытащить сегодня вечером?

Она рассмеялась.

– Нет, люди знают, что теперь надо держаться от меня подальше. Я всегда думала, что йога научит меня держать равновесие, но, похоже, мое тело всячески этому сопротивляется.

Она хлопотала вокруг меня, а я за ней наблюдал. Ее тело было идеальным.

– Не знаю, милая. Мне нравится твое тело. – Я похлопал себя по коленке. – Если хочешь, можешь сесть сюда, и я покажу, как оно мне нравится.

Она скользнула мне на колени и обхватила руками мою шею.

– В последнее время ты часто показываешь мне, как сильно тебе нравится мое тело.

Я провел рукой по ее ноге и обхватил икру.

– Просто выражаю свою признательность.

Она играла с кончиками моих волос, и ее лицо исказила тревога. Я нахмурился. Это выражение напомнило мне времена, когда мы только начинали.

– Что-то не так?

– Все в порядке. Но я должна тебе кое-что сказать. Не знаю, как ты отреагируешь.

– Просто скажи.

Она сделала глубокий вдох.

– Я беременна, Ричард.

Воздух вокруг меня замер. У меня перехватило дыхание, а горло сдавило. Ее слова продолжали эхом отдаваться в моей голове.

Мы все обсудили и договорились, что она бросит принимать таблетки и я буду надевать презерватив. А потом, когда мы будем готовы, мы создадим семью.

– Э-э… – А мы вообще готовы? – Какой срок? – выдохнул я.

Она обхватила ладонями мое лицо.

– Маленький. Очень маленький. Полагаю, это произошло после торжественного ужина, когда мы не могли ждать и праздновали в машине? Мы не предохранялись, милый. Это было только один раз, но этого оказалось достаточно.

Я вспомнил ту ночь и с трудом кивнул. Моя рекламная кампания для обувного бренда Kenner получила высшую награду года. Грэм был взволнован и горд, как и я. Мы с женой отметили это событие.

По-видимому, слишком бурно.

– Ричард, – прошептала она. – Поговори со мной.

Я ждал, что меня охватит паника. Гнев. Но когда я заглянул в глаза жены, то ощутил только одно чувство… Восторг.

Я приложил руку к ее все еще плоскому животу и ухмыльнулся.

– Я тебя обрюхатил.

– Да, обрюхатил.

– Только один раз, да? Какие целеустремленные у меня мальчишки!

Она изогнула бровь.

– Я стану отцом.

– Ты станешь папой. Ты будешь отличным папой.

Я прокручивал в голове эти слова. Не отцом – папой. Я не стану отсутствующей фигурой в жизни моего ребенка. Я этого не допущу.

– Если поможешь, я стану хорошим папой.

– Я не позволю тебе потерпеть неудачу.

– Знаю. – Я притянул ее лицо к себе и благоговейно поцеловал. – Как ты себя чувствуешь?

Она кивнула.

– Прекрасно. Через несколько недель у меня повторный визит к врачу.

– Я пойду с тобой.

– Ладно.

– Может, тебе пока не ходить на йогу? Вдруг тебе будет труднее удерживать равновесие, чем обычно?

Она закатила глаза и надавила мне на плечо.

– Отвали, Ванрайан…

Я расхохотался и притянул ее к себе. Мою жену.

– Я люблю тебя, моя Кэти, – пробормотал я.

– Я тоже тебя люблю.

Она свернулась калачиком, и я привлек ее к себе и положил ладонь на ее живот. И понял, что сжимаю в объятиях всю свою семью.

Каждое мгновение моей жизни было шагом на пути к этой точке. Прошлое осталось позади, тьма рассеялась благодаря женщине, которую я держал в объятиях, и подарку, который она мне преподнесла. Нас ждало счастливое будущее, наполненное сладким ожиданием и светом.

Это был, как однажды сказала Пенни, один из величайших моментов истории.

На самом деле, это был самый величайший момент.

Благодарности

Я благодарю Мередит, Памелу, Салли, Бет и Шелли.

Спасибо вам за ваши глаза, поддержку и за то, что вы такие замечательные болельщицы. Крепко вас обнимаю.

Я благодарю Эйдена, Кэрри, Трину и Сюзанну. То, что вы есть в моей жизни, – это благословение. Ваша дружба значит для меня больше, чем я могу выразить словами, а ваша непоколебимая вера в меня помогает двигаться вперед. Я люблю всех вас.

Моей группе читателей «Миньоны Мелани» – я люблю вас всех!

Кэролайн, я бесконечно ценю твою помощь и поддержку во время написания этой книги. Слов благодарности недостаточно, но это все, что у меня есть, а еще много-много любви!

Джинни Макдональд… бывают такие редкие случаи, когда кто-то по какой-то причине приходит в твою жизнь и начинает занимать в ней гораздо больше места, чем ты ожидал. Девочка моя, ты – одна из таких людей. Я горжусь тем, что называю тебя подругой, и рада, что ты есть в моей жизни. Словами этого не выразить. Я благодарна тебе так, что нет слов. Я тебя люблю.

Я благодарна моему редактору и подруге Деборе Бек. Эта книга не появилась бы, если бы ты не настояла на том, чтобы я позволила Ричарду высказаться. Спасибо, что подтолкнула меня. Твои идеи, красная ручка и забавные комментарии превратили мои бессвязные слова в книгу, которой я горжусь.

Жду твоих пометок в моей следующей книге, моя дорогая.

И, как всегда, я благодарна моему Мэтью. Спасибо тебе за твое терпение, когда я склонялась над клавиатурой, и за то, что ты не беспокоил меня по несколько часов кряду, пока я печатала текст. Твоя любовь и поддержка – вот что придает мне сил.

Об авторе

Мелани Морлэнд

Автор международных бестселлеров NYT/WSJ/USAT Мелани Морлэнд счастливо живет в тихом районе Онтарио с любимым мужем, с которым они вместе более тридцати лет, и кошкой Эмбер. Главное для нее – друзья и семья, и она дорожит каждым моментом, проведенным с ними.

Она сильно пристрастилась к кофе и испытывает большие трудности с компьютерами и другой оргтехникой. Ей нравится заниматься выпечкой, готовкой и пробовать новые рецепты. Она любит приглашать к себе на ужин и путешествовать и по своей стране, и за границей, но считает, что самое приятное в любой поездке – это возвращение домой.

Мелани любит слушать истории, особенно в сочетании с хорошим вином, и увлекается прыжками с парашютом (свободное парение над пятнышком пыли), экстремальным сноубордингом (падение с лестницы) и пилотированием собственного вертолета (когда спотыкается на ровном месте). Она поняла, что возможность прожить «долго и счастливо», даже преодолев очень трудные периоды, зависит от того, как ты рассказываешь историю.

Примечания

1

Goodwill – некоммерческая благотворительная организация, помогающая инвалидам, ветеранам и другим людям, испытывающих трудности при трудоустройстве. Финансируется благотворительными магазинами, в которых продаются товары, полученные бесплатно, и поэтому устанавливаются цены гораздо ниже рынка. (Здесь и далее прим. пер.)

2

The Dick (англ.) – козел, застранец.

3

Разновидность игр-викторин.

Content

Мелани Морлэнд
Контракт

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

Благодарности

Об авторе

Примечания