Превосходство

Глава 1

Оказавшись на Земле, я двинулся к майору, но добраться до него не получилось. Оказывается, у майора теперь появился секретарь, который и не пустил меня дальше, уверяя, что уполномочен решить все, кроме самых серьезных вопросов. В итоге я предупредил секретаря, чтобы донес до военных: я нашел занятный артефакт, и не стоит с перепугу стрелять, если увидят летающего на мече человека. Секретарь пообещал, что передаст постам и патрулям, и не откладывая позвонил по стационарному телефону.

Удержать наличие артефакта в тайне я и не думал. Зачем мне призываемый меч, если я не смогу им активно пользоваться? А так я и рекламу себе сделал, и от части случайных выстрелов, надеюсь, уберегся. Мало ли, вдруг кто-то из солдат по подростковой привычке стрелять с воздушки по воронам решит и в меня пулю пустить.

С базы взлетать не стал. Хотя это могло сделать мне еще бóльшую рекламу, если я навернусь с меча, реклама получится отвратительной. Поэтому я докинул в рюкзак с обликами контейнер с едой из столовой, рацию, которую с недавних пор выдавали всем выезжающим, а потом на мотоцикле покинул базу.

Отъехав буквально на пять кварталов, вглубь частного сектора, завел мотоцикл за густые кусты сирени. Вытащив из рюкзака шлем, бросил взгляд на облики.

Изначально у меня была куча артефактов, но часть из них я уже скормил другим, чтобы потом пожертвовать их своему основному облику, либо сразу отдавал бинту. Теперь у меня осталось пять обликов: четыре здесь, на Земле, и один на Островах — тот самый облик Пещерной Вдовы. Вот те, которые лежат в рюкзаке.

Облик Каменного Голема. Направление: крепость, восстановление. Ранг: серебро (8/10).

Облик Пространственного Рифтера. Направление: телепортация, работа с пространством. Ранг: железо (8/10).

Облик Теневого Стража. Направление: скрытность, взаимодействие с тенями. Ранг: железо (4/10).

В сравнении с первыми двумя, бинт, которому я за все время с момента нашествия зомби скормил всего три облика, выглядел блекло.

Облик мумии. Направление — скорость, укрепление. Ранг — железо (5/10).

Нужно выделить часов восемь и скормить бинту сперва облик Теневого Стража, доведя его до девяти единиц железа, потом — Пространственного Рифтера, чтобы повысить до единицы серебра. А потом нужно будет снова пить бессонницу и выходить ночью в город, чтобы набить себе артефакты, потому что облик Каменного Голема я бинту жертвовать не смогу — бинт пока не дотягивает по силе.

Встряхнувшись, отогнал ненужные мысли — надел шлем и повернул на пальце кольцо, призывающее артефакт.

Меч появился в шаге от меня. Я прямо в кроссовках аккуратно встал на лезвие и направил Ци в ноги, выплескивая энергию за пределы тела.

Чем больше я вливал Ци, тем вышел поднимался меч. Земля постепенно удалялась, вызывая у меня легкий мандраж. Когда я взлетел над заборами частного сектора, на меня обрушились порывы ветра, попытавшись скинуть меня с меча. Правда, с моей скоростью и ловкостью я могу теперь по канату между высотками ходить в ураган. Наверное. Проверять не хотелось бы.

Ветер быстро стих. Я поднялся еще метра на два.

Так… так. На этом пока хватит. Теперь — вперед. Спокойно, плавно, аккуратно.

Я сосредоточился на своих мыслях, представляя себе, как двигаюсь. Меч отозвался почти сразу, плавно начиная скользить над дорогой.

Черт побери! Это действительно работает! Я лечу, в самом деле лечу!

Замедлиться и остановиться вышло легко — достаточно было простого пожелания.

Следующие полчаса я потратил, чтобы выяснить, как работает полет. Во-первых, я не мог двигаться боком или рукоятью вперед. Меч всегда летел острием вперед, и когда я сосредотачивался на повороте, крестовина меча поворачивалась влево-вправо, но меч все так же двигался острием ровно вперед.

Летающий клинок уверенно держал заданную высоту. Он не поднимался, когда я полете преодолевал заборы или дома, не опускался, когда я преодолевал канавы и овраги. То есть, по идее, когда я пролечу между островами, он не должен рухнуть вниз, так как движется безотносительно уровня поверхности.

В конце концов я настолько осмелел, что поднялся на уровень пятого-седьмого этажей, а потом, окончательно осмелев или обезумев, взлетел еще метров на двадцать вверх.

С такой высоты частный сектор выглядел как пестрая мозаика: крыши домов, словно разноцветные плитки, были разбросаны по зеленому полотну садов участков. Узкие улочки извивались между огородами, напоминая тонкие нити, переплетающие этот живой ковер.

Вдоль дороги были аккуратно выстроены ряды тополей. В садах и дворах среди зелени виднелись яркие пятна цветущих клумб. На паре участков я заметил голубые зеркала бассейнов.

— Красота…

Лететь на такой высоте я поостерегся, потому что даже несмотря на весьма слабый ветерок я был вынужден бороться с собой. Инстинкт самосохранения бил набатом, меч под ногами казался не трехметровой полосой стали, а узким маленьким прутиком, при взгляде вниз голова начинала кружиться. Все, чего на такой высоте хотелось — лечь на полосу стали, обхватив ее руками и ногами и как можно быстрее снизиться.

Ложиться, как и садиться, я не стал, но отдал приказ клинку начать снижение. Как только до земли осталось метров десять, остановился. Такая высота для меня была более чем приемлема — упав с нее, я точно ничего себе не сломаю. Я и с большей падал.

Полет был плавным, и меня не отпускало чувство детского восторга. Я словно скользил по невидимой дорожке, проложенной в воздухе. Меч продолжал нести меня вперед, над участками, и я наслаждался этой удивительной возможностью смотреть на привычный мир с высоты птичьего полета.

Тем не менее, простое движение вперед мне наскучило. Я все смелее ускорялся, замедлялся, менял направление и даже рисковал делать небольшие круги или резкие повороты. Каждый маневр давался все легче, и по прошествии пары часов я уже уверенно обращался с артефактом, не боясь, что меня скинет на землю шальной порыв ветра.

Вернулся на базу в прекрасном расположении духа и понял, что дали связь. Причем догадался я не по появившимся на экране палкам сигнала, а по истеричным крикам Макса, который таки дозвонился родителям и теперь орал на них, не заботясь, что его слышат люди по всей базе.

Первым делом я заперся в домике набрал номер отца. Пока в телефоне шли долгие гудки, я волновался, понимая — отец вряд ли поймет мое желание остаться здесь. Несмотря на свое Кошмарное имя, несмотря на пройденные за последний месяц испытания, волновался. Мне не плевать на родителей, но

— Артур! — воскликнул отец. — О Господи! Ты где? Ты ведь там, да⁈

В голосе родителя была не тревога, а целый океан страха за меня.

— Привет, пап. Да, я в Красноярске.

— Я договорюсь, тебя вывезут к нам, — твердо пообещал отец. — Найду выход на военное руководство, и тебя вытащат.

— Пап, я не могу просто так уйти. Я достаточно силен, чтобы сражаться. Я… хочу помочь людям здесь, — соврал я.

То есть, желание помочь людям у меня действительно было, но его затмевали десятки других. Желание занять и удерживать первое место в моем мысленном рейтинге искателей. Желание стать сильнее любого Кошмара, чтобы даже туманная тварь, захватившая больницу, при виде меня свалила обратно в туман. Желание знать больше о мирах.

Я еще с Островов на тамошнюю землю не спустился, не посетил города, не добился второй стадии практика, в конце концов! А их три, или даже целых шесть! Куда «к нам»? Зачем?

Молчание затягивалось. Я не планировал этот разговор, не сочинял и не прикидывал, какие привести аргументы в защиту своего решения. Хотел услышать родной голос и сказать, что у меня все в порядке. Я за секунду подберу любой контр-аргумент на слова отца, что я должен уехать, но он не пытался меня убедить.

— Как ты там? — просто спросил отец.

Вопрос простой, но я замялся. Как ответить родителю?

Наверное, именно там общаются люди, которые звонят из горячих точек. «Как у меня дела? Нормально». А у самого за границами этого слова такие рассказы, что кровь в жилах стынет. С кровищей, с убитыми товарищами и сослуживцами, с десятками случаев, когда «еще бы чуть-чуть, и я с тобой сейчас не разговаривал».

— Я в порядке. Сейчас вот нахожусь на базе, под защитой военных.

Сказал, и чуть не рассмеялся. Если среди здешних искателей не найдется мага уровня Воздушницы, то скорее я их оберегаю, чем они меня.

Отец замолчал на мгновение, собирался с мыслями. Когда заговорил снова, голос был наполнен усталостью и беспокойством.

— Помнишь, когда ты был маленьким и упал с велосипеда? Разодрал ногу об асфальт и дно стеклянной бутылки. Причем не как обычно парнишки ранятся, когда с колена верхнюю части кожи сдирают, а прям плохо все выглядело. Длинная глубокая рана. Кровищи с литр вытекло, наверное.

— Смутно припоминаю.

— Когда я вернулся, ты сидел на скамейке, обложившись листьями подорожника. Мы с тобой еще в травмпункт тогда съездили. Ты тогда тоже думал, что сможешь справиться сам. Но иногда нужно знать, когда стоит отказаться от самостоятельности и поступить по-взрослому.

Я криво улыбнулся. Невесть отчего защипало глаза.

— Травмпункт помню.

— И еще… помнишь нашу поездку на рыбалку? Ты хотел поймать самую большую рыбу и не слушал мои советы. Выбрал самый длинный спиннинг, нашел блесну размером с сома. Ты тогда уже имел собственное мнение по всем вопросам.

— Пап, я помню все это. Но сейчас я правда знаю, как будет лучше. Я обещаю быть осторожным.

— Хорошо. Этого мало, но забрать тебя оттуда я не смогу. Береги себя.

Мы попрощались. Звонить матери я не стал — хватит на сегодня эмоциональных потрясений.

Я пошел на волейбольную площадку, где собрались несколько больших компаний искателей, уткнувшихся в телефоны и эмоционально о чем-то спорящих.

Чтобы понять, о чем говорит первая группа, ушла минута.

Пока искатели были отрезаны от связи, связь не была отрезана от искателей. На ютубе были десятки видеозаписей «супергероев».

Забинтованный паренек по-прежнему раскручивал государство, выступая за вступление в Дружину. Не знаю, для кого он старался, если большинство искателей находились на территории города. Наверное, раскручивал искателей и внедрял в народ нужные настроения.

Были видеозаписи, которые заставили нас скрежетать зубами. Например, видеоролик, который начался с дрожащей камеры. На экране — двое мужчин, сидящих в бассейне. На их пальцах видны тюремные наколки, которые мелькают, когда они оживлённо разговаривают и жестикулируют.

Камера медленно поворачивается и в кадре появляется девушка, сидящая в углу комнаты. Её глаза блуждают по комнате, зрачки расширены и не фокусируются на чём-то конкретном. Кожа бледная, а движения замедленные и неуклюжие. Она слегка покачивается из стороны в сторону. На лице равнодушное выражение, руки безвольно лежат на коленях. Время от времени девушка моргает, будто пытается проснуться. Её волосы растрёпаны, одежда выглядит неопрятно.

— Она может исцелять любые раны, — говорит человек с камерой. — Просто невероятно! Да, эти искатели действительно полезны, ха-ха!

Тем временем камера снова возвращается к девушке, которая остаётся в том же состоянии — её взгляд всё ещё отсутствует, а движения замедлены.

— Я ее знаю! — орет Владос. — Это Ксю, я с ней на Островах общался с пару недель назад! Вместе в один рейд по пещерам ходили! Суки, да она под наркотой!

Бурные обсуждения не прекращались. Выслушав бессмысленную ругань, я отошел к следующей компании, которые обсуждали опасность для человечества Кошмарных тварей.

— Так ведь твари ведь за пределами города теряют силу, — нахмурился я. — Я же слышал историю, как каких-то громадных тварей из автоматов перебили, а они и сделать ничего не смогли.

— Во-первых, даже искатели полностью способности не теряют, а тут монстры, которые с ними всю жизнь прожили. А во-вторых, зачем могучая сила, если иногда достаточно крохи? Вот, смотри. Нарезка с видеозаписей какого-то идиота, которому показалось, что увезти при эвакуации ментальный Кошмар — отличная идея.

Парень за минуту нашел нужное видео. На экране маячила сидящая на чистом листе альбома бесхвостая мышь с уродливой мордочкой и с пятью рогами, растущими на манер неровных зубчиков короны. Рядом лежали кисти, открытые краски, карандаши.

Когда камера отдалилась, я увидел, что задние лапы этой мыши оканчиваются маленькими копытцами. Это что, чертенок?

— Я покажу вам то, что вас точно удивит, — пообещал закадровый голос. — Давай, рисуй. Рисуй! Рисуй море!

Чертенок вскочил на копытца, ловко схватил со стола кисточку и принялся скакать по листу, виляя задницей. Видео оказалось неожиданно хорошего качества — я видел, как маленькие глазки блестят от возбуждения.

С каждым прыжком существо беспорядочно водило по листу кистью, оставляя яркие мазки краски: синей, черной, белой. Его движения быстры и легки, напоминая беспорядочный танец.

Постепенно мазки сливались друг с другом, перетекали из одного в другой. Я упустил момент, когда беспорядочная мазня превратилась в картину бушующего моря, при виде которой Айвазовский сожрал бы свою кисточку.

На громадных волнах застыли хлопья грязно-белой пены. Казалось, еще мгновение, и волны на листе оживут под кистью и выплеснутся не то, что из рисунка — из экрана!

А чертенок все добавлял штрихи серого и черного, создавая тени и глубину, чтобы подчеркнуть мощь и величие стихии. Крохотные глаза сверкали от удовольствия.

В конце концов, чертенок остановился, чтобы полюбоваться своим творением. На альбомном листе перед ним раскинулось бурное (пусть и застывшее) море, полное энергии и движения.

Удовлетворенно кивая, существо делает последний штрих и, довольное своей работой, отступает назад, оставляя за собой шедевр красок.

— Он рисует, что я хочу, — горделиво говорит некто за кадром, и смущенно добавляет. — Я раньше тоже рисовал, но почему-то всё хуже получается.

Зато рисунки с каждым разом расцветали. Чертёнок карандашиком, красками и даже простым углем творил настоящую магию на бумаге, на белой стене, на холстах. Рисовал «ну ты знаешь, ту девушку, которая по соседству со мной жила» — безумно красивую школьницу. «Этот, э-э… Э-э…» — холм, усеянный алыми маками.

Видео состояло из десятка нарезок видеозаписей, сделанных в разные дни. С каждым разом картины становились все лучше, с каждым разом лексикон закадрового художника становился все беднее.

Чертёнок поблескивал умными глазенками.

На последнем видео закадровый голос смущенно признался зрителям, что почему-то забыл, как включать камеру и полтора часа разбирался, как это сделать.

Рисунок горного заката вышел изумительным. Но когда чертёнок закончил, на его голове вырос ещё один рог, а за кадром кто-то испуганно мычал и плакал. Экс-художник разучился даже говорить.

— Его родственники выложили видео, — объяснил парень. — Говорят, художник идёт на поправку. Если раньше только мычал и истерил, то теперь радуется, когда к нему в палату приходят родители. Врач утверждает, что мужик уже начал различать на картинках собачку и слоника. Вот и прикинь: мужика эта тварь выпивала почти три дня. Куча времени, конечно, и на сильный Кошмар не тянет, но от этого история не становится менее страшной, а способности твари — менее ужасными.

Я представил, что может сделать разумный Кошмар типа этого чертенка, если разберется в устройстве нашего общества и станет влиять на умы, не отупляя людей. А ведь его сила будет расти, если я правильно понял появление нового рога.

Я выругался. Мне было почти плевать на незнакомых мне людей, но где-то там находились мои родные, насчет которых я не беспокоился, стоило им уехать из города. И защитить их от эфемерной угрозы я ну никак не мог.

Глава 2

Следующим пунктом в моем плане была затянувшаяся прокачка бинта, поэтому я начал искать лейтенанта, который разбирался с определением людей на зачистки. Военного я нашел в кинотеатре, возле огромной карты Красноярска. Вокруг него уже столпились четыре искателя, из которых я знал только Владоса.

— … кстати, сейчас будет анекдот про нюанс, — продолжал разговор лейтенант, когда я вошел. — Вы знаете, что любые Кошмары очень быстро приходят в себя?

— В каком смысле? — озадаченно спросил незнакомый искатель.

— У тварей с Островов бешеный метаболизм. Если вы увидели где-то истощенную собачку, которая даже бегать не может, настолько ослабела, что едва ходит, киньте ей килограмм мяса, налейте пару литров воды, и спустя десять минут на вас набросится боеспособный Кошмар. Конечности они такими темпами не отращивают, но набрать десяток килограммов за сутки усиленной кормежки могут легко.

Лейтенант механически достал пачку сигарет, вытянул одну оттуда. Потом, видимо, понял, что стоит в помещении кинотеатра, а не в курилке, и с сожалением засунул сигарету обратно в пачку.

— И если обычные животные начинают жиреть при излишней кормежке, у этих тварей нет свойства запасать жир на будущее. У них нет таких понятий, как «предел мышечной массы», «предел мышечного роста». Даже генетика не столь важна. Более того — когда скальный пес нажрется до размеров накачанного анаболиками алабая, и кажется, что дальше расти уже некуда, тварь будет отращивать чешую, колючки, как у дикобраза, начнет ускоряться, либо просто пойдут в рост кости, а следом — новое мясо. В редких случаях добавляются какие-нибудь сверхспособности. За пределами городской зоны Кошмары превращаются в относительно обычных животных, но в пределах Красноярска витает какая-то энергия, которая подстегивает их рост.

— А обычных животных эта энергия касается? — поинтересовался Владос.

— Нет данных, — качнул головой лейтенант. — При эвакуации люди тащили с собой кошек, собачек, но выглядели животные нормально и на людей не бросались. Может, для изменений нужно больше времени, не знаю… Тем не менее, пока мы с вами вывозили жителей, зоозащитники умудрились эвакуировать зоопарк «Роев Ручей», так что не получится встретить на улицах Красноярска мутировавшего медведя. Так вот, к чему это я о собаках разговор завел. Возьметесь истребить скальных псов? Желтый уровень угрозы: от пяти до десяти особей, каждая однозначно будет крупнее, чем вы на Островах встречали.

— Они же поодиночке охотятся, — заметил Владос.

— С чего ты взял? Это на ваших островах они охотятся поодиночке, потому что поодиночке на этих островах сидят. Скальные псы неплохо действуют в стаях.

— Ну тогда мы оставим эту задачу кому-нибудь более умелому, — слился Владос. — Вон, Артур стоит, любитель подвигов. Ему и назначьте. А нам четверым что-нибудь полегче, мы не такие герои.

Ходили слухи, что Владос попытался подкатить к Софе, та его отшила. Потом попытался пригласить Галю посмотреть на кровать, но и там ему не перепало. Вдобавок ко всему, Егор что-то растрепал между парней: хоть я слухов и не слышал, Владос смотрел на меня весьма недобрым взглядом. Да и ситуация с девушкой-целительницей, которую накачали наркотиками и снимали на видео, наверняка повлияла на настроение парня.

Мелкий укол от коллеги я пропустил мимо ушей. А вот когда лейтенант посмотрел на меня и предложил:

— Возьмешься?

— Да можно.

Я зашел как раз потому, что хотел взять любую зону для зачистки. Скальные псы подходят ничуть не хуже других Кошмаров, а узнать, где сидит целая стая — вообще прекрасно. Не придется запоминать несколько мест и летать по всему городу.

— Кого возьмешь с собой?

— Один справлюсь.

Лейтенант хмыкнул, покачал головой, но сделал пометку в блокноте.

— Как знаешь.

В принципе, больше мне здесь стоять смысла не было, поэтому я благожелательно кивнул Владосу и ушел.

Руны для ритуала уже были начерчены ножом на полу спальни домика. Убрал коврик, под которым располагались знаки, положил в один ритуальный круг — бинт, в другой — облик Теневого Стража.

Как раз к вечеру ритуал должен завершиться. Правда, чем выше ранг облика, тем дольше идет процесс, так что на серебре-золоте нужно будет выделять куда дольше шести часов.

Вечера я дожидался спокойно и в комфорте. Поиграл в игрушку, отрабатывая борьбу с монстрами с помощью мышки и клавиатуры. Сходил на появившееся стрельбище, где выпустил из личного автомата рожок в мишень за сотню метров. Затем — снарядил два рожка, расписался в журнале за выданные патроны и повесил автомат на плечо. Хотя против некоторых монстров невероятно острый нож был эффективнее автомата, я надеюсь, псы до такой степени не эволюционировали.

Кстати, искатели могут сдать автомат на чистку и получить обратно через пару часов. Головной боли — минимум, а хорошего настроения — вагон. Если бы я его еще и чистил после каждого похода на стрельбище, я бы с такой частотой туда не ходил.

Взял себе рацию, захватил прокачанный до девяти единиц железа облик и предупредил, что отправляюсь на задание.

На этот раз взлетал прямо с базы. Окутался незаметностью, призвал меч и запрыгнул на него, обволакивая артефакт Ци. Потребление энергии разом увеличилось, и я чертыхнулся — в таком темпе у меня есть минут двадцать полета, после этого нужно будет снижаться и медитировать или ждать, пока даньтяни сами наполнятся.

Но за двадцать минут долететь должен.

Я взлетел повыше… И увидел, как одна из недавно установленных на базе камер повернулась вверх, отслеживая меня.

Ну нет! Не говорите, что меня видно через электронику!

Развернулся, полетел над крышей. Камера все еще следовала за мной, либо ведома оператором, либо реагируя на движение.

Черт. Неприятно… Но лучше сейчас узнать про ограничение своей техники, чем потом и весьма внезапно.

Кстати, а на пятом полицейском участке были камеры? Наверняка были. И когда я забирал оттуда пистолеты и патроны, электричество еще работало.

Но с другой же стороны, меня не ищут и никто ничего не говорит. Выходит, никто не смотрел записи. Может, вообще не заметили пропажу оружия.

Пока был на базе, накачал новой музыки взамен старой. Правда, сейчас ее слушать не стоит: только недавно отучился ходить по улице без наушников и начал внимательно слушать, что происходит вокруг. Конечно, приятно лететь куда-нибудь под звучные ремиксы, но только пока ветер не начнет трепать шнур наушников. Или пока не пропустишь чей-нибудь истошный крик, намекающий на интересное. Поэтому музыкой себя развлечь не получилось.

Правда и заскучать не вышло.

Несколько раз видел прохожих, прижимающихся к стенам домов. Город жил своей пугливой и опасливой жизнью: седой старик, сидя возле сдвинутого на обочину автомобиля, наполнял бензином бутылку. Вон там идут двое, в четырех шагах друг от друга, держат в руках «Калашниковы». Что интересно — не в камуфляже, а в обычной «горке», разве что с защитными щитками на руках, голенях и с защитой на локтях и коленях. Держатся уверенно, и не поймешь, либо военные, одетые по гражданке, либо — гражданские, разоружившие военных.

Под незаметностью с воздуха замечал гораздо больше, чем из военной машины. Например, куда чаще видел обглоданные костяки.

Чаще замечал Кошмаров. Подвижные ловкие твари прятались на крышах, в парковых кустах. На моих глазах змея длиной с локомотив медленно и лениво заползала на балкон второго этажа.

Пару раз я видел лежащие тела, а рядом — пирующих тварей. Оба раза снижался и метал в Кошмаров кинжал с приклеенным к нему семенем орса. Возиться с похоронами тел было недосуг, но и не требовалось — орсы перерабатывали и человеческие трупы. Обе пилюли я положил в нагрудный карман — вручу нуждающимся, или скупщику в Школе отдам.

Интереса ради завернул к супермаркету возле дома, где впервые увидел некра. Было интересно, действительно ли из магазинов выгребают все подчистую, или фильмы про апокалипсис преувеличивали.

Долетев до входа, спрыгнул с меча.

Магазин выглядел плохо. Разбитые стекла, перекошенная, лишенная ручки дверь висит на одной петле (по второй чем-то долго лупили — косяк в сколах). На стене рядом с окном четкий отпечаток окровавленной ладони.

На неприметность я надеяться не стал: выдернул из ножен кинжал, крутанул в руке и захрустел подошвами по стеклу.

Внутри было сумрачно. Пол щедро украшали бурые брызги. Возле корзинок валялся вывороченный кассовый аппарат. Ни живых, ни мертвых, и ничего полезного, вроде действующего телефона. На полках оставались товары: бытовая химия, крупы в упаковках, приправы и специи. Вот туалетной бумаги, как и влажных салфеток, бумажных полотенец я не нашел. Кто бы не посещал это место, выгребать все подряд он не спешил.

Дошел до алкогольного отдела. Вот здесь уже точно кто-то побывал: там, где было крепкое и дорогое пойло, теперь были пустые места. Рядом обычно располагались энергетики, но теперь здесь практически ничего не осталось.

Открыл холодильный шкаф, увидев знакомую этикетку. Увы, банка пива оказалась гадостно теплой, и, поколебавшись, я поставил ее обратно.

К холодильникам с продуктами даже подходить не стал — если в остальном магазине просто неприятно пахло застоявшимся воздухом и порченными овощами, то оттуда накатывали волны настолько едкой и удушливой вони, что перехватывало дыхание.

Осмотрел коробки на складе. На части коробок только картон вскрыли, чтобы глянуть, что внутри. Часть распотрошена, часть наверняка прямо в коробках и вынесли.

В общем, в магазинах еще осталось, что скушать и выпить, но этого точно не хватит надолго.

Я запрыгнул на меч, поднялся до шестого этажа на крейсерской скорости добрался до нужно адреса.

До двора с собаками оставалось пролететь сотню метров, но фигуры раскабаневших псов бросились мне в глаза уже отсюда. Самый крупный Кошмар дорос до размеров гималайского медведя, остальные были заметно мельче. Сейчас стая из семи собачьих морд вальяжно развалилась возле подъездной двери, искореженной мощными ударами.

Достал монокль. Артефакт не стал артачиться и выдал подноготную вожака.

Скальный пес.

Проживший шесть десятков лет Кошмар.

Ловкость: 35

Сила: 51

Живучесть: 180

Скорость: 40

Обнаруженные навыки:

— Вой

Обнаруженные особенности:

— Крепкая шкура

Вердикт: живучий вожак.

Характеристики остальных были в разы слабее.

Скальный пес.

Молодой Кошмар

Ловкость: 16

Сила: 18

Живучесть: 34

Скорость: 20

Навыков и склонностей не обнаружено.

Вердикт: мясо для орса.

До накрывшего город Кошмара и обычные бродячие собаки представляли для людей серьезную опасность: сколько ходило видео, где псы нападают на ребенка, девушку, старушку. Только если для обычных псов это было скорее исключение, то для Кошмаров — правило. Крайний справа пес чью-то кость грызет, остальные тоже не выглядят голодными. В стороне валяются окровавленные шмотки.

Энергии осталась мало, поэтому я приземлился на крышу соседнего здания. Снял с плеча автомат, положил на нагретую солнцем крышу, и принялся ждать ночи.

Интересно, что в том здании, у которого лежали собаки, кто-то был. Жители пару минут маячили в окнах и на балконах, а потом дородная женщина открыла створку и истошно заорала, размахивая чем-то в руке:

— Помогите! Па-арень, помоги! Помоги пожа-алуйста!

Псы встрепенулись: навострили уши, задрали головы. Меня не заметили, но сонную негу стряхнули.

Я ощутил вспыхнувшее раздражение. Хотелось оставаться незамеченным до момента, пока твари не начнут погибать.

С другой стороны, вдруг у них там действительно нужна помощь? Вдруг там люди умирают?

Я запрыгнул на меч и отправил его в сторону балкона. Как только женщина увидела, что я лечу к ней, замолчала. Когда я приблизился, тоже не произнесла ни слова — побелевшие пальцы вцепились в оконную раму. Похоже, сейчас она сама не радовалась, что позвала меня.

— Не голоси, — предупредил я. — И отойди, я приземлюсь.

Висеть на уровне пятого этажа я уже привык, но висеть на уровне пятого этажа над громадными псами, которые смотрят на меня, как на кусок одетого мяса, куда неуютнее.

— Хорошо, — с готовностью закивала женщина и посторонилась.

Я спрыгнул с меча прямо на балкон и повернул кольцо. Меч исчез.

А потом женщина затараторила, словно ее прорвало:

— Парень, я понимаю, что мы тебе никто, и прости, что обращаюсь с такой просьбой, но в доме ни у кого нет еды, а воды осталось на пару суток! Ты на этой летающей штуке можешь принести нам что-нибудь, нет? Из супермаркета, какого-нибудь магазина… Да хотя бы воды из реки! Мы даже комбикорм варить и есть готовы. Нужна только вода какая-нибудь, и еда, а на чем приготовить — найдем. Плитки и баллоны с газом у нас есть.

Понимаю, что пока я сидел в уютном домике и гонял компьютерных персонажей, люди здесь сидели без воды и еды. Чувствую легкую неловкость.

— Сейчас свяжусь с военными, и завтра вас отсюда эвакуируют.

Женщина посмотрела на меня неверяще, но я выглядел серьезно и не пытался обратить это в шутку. Поняв, что я серьезен, и их в самом деле спасут, хозяйка квартиры разрыдалась и попыталась вручить мне тонкую золотую цепочку, которую и сжимала в руке. Причем вручала с такой настойчивостью, что я даже растерялся.

— Да не надо… — попытался я отказаться, но не получилось: женщина впихивала мне украшение с настойчивостью уличного попрошайки.

— Возьми. Возьми!

Я нехотя взял врученную цацку. Впрочем, как только женщина отвлеклась, повесил ее на ручку балконной двери.

— Кристина Павловна, у вас все в порядке? — заглянул в квартиру какой-то старичок. Дед не смотрел на рыдающую женщину, смотрел только на меня. Правую руку старичок прятал за створкой входной двери.

— Все отлично, — всхлипнула женщина. — Парень говорит, может военных вызвать. Говорит, эвакуируют…

— Неужели не шутишь? Мы видели из окон, что через реку от нас ездят люди, но и не думали, что плохо только у нас. Даже плакат вывесили пару дней назад.

— А как у вас с тварями? Я видел, что подъездная дверь еще стоит.

— Через окна ночью рвутся! Пришлось баррикадировать проем между вторым и третьим этажами. С двустволкой сидим, отпугиваем монстров, но на тварях ночью все заживает мигом.

На разговор в квартиру подтянулись другие люди.

От жильцов откровенно говоря, воняло: водоснабжение и электричество отключили уже с неделю назад, и вряд ли кто-то с тех пор тратил драгоценную воду, чтобы помыться. Я старался не дышать носом, но и чувство брезгливости давил. Если бы я решил не идти в военный лагерь, а скитаться по городу, от меня сейчас могло пахнуть так же.

— Не могу понять, как вас тут оставили. Вообще, заезжал ли кто-то во двор? Может, вы просто от эвакуации отказались?

— Да не было никого! — заголосила в истерике женщина, впустившая меня в окно. — Не было!

Но старичок-сосед оказался более информированным.

— Приезжала какая-то машина, приезжала. Либо БТР, либо еще что-то бронированное, темно-зеленое. Не рассмотрел, без очков был. Едва вырулили во двор, увидели псов, и на этом их рейд закончился. Развернулись и уехали.

Не знаю, были это военные, или глюк старика. Меня на эвакуацию в микроавтобусе возили. С другой стороны, там, куда привозили, кварталы уже были проверены и зачищены.

Выслушав жителей, я достал рацию.

— Базе Кошелев. Базе Кошелев, прием.

— База, — прохрипела рация голосом дежурного. — Слушаю тебя, Кошелев.

— Меня отправили зачищать логово скальных псов возле сквера имени Комарова, прием.

— Возникли проблемы?

— Проблема в том, что здесь есть не эвакуированная многоэтажка. Звери третью ночь подряд ломают баррикады. Сегодня как раз доломают. Точный адрес: Ульяновский проспект, двадцать шесть. Или Комарова, два.

— Принял. Подожди пока, Кошелев.

Мы с жителями около минуты стояли в гробовой тишине. Наконец рация снова зашипела.

— По нашим данным этот дом эвакуирован.

— Я могу вам дать местных, убедитесь. Эй! Кто хочет поговорить с дядей-военным?

— Успокойся, Кошелев, — зашипела рация. — Что с собаками, ты их перебил, прием?

— Пока нет. Как так вообще получилось, что про собак знали, а жителей не заметили?

— Выясним. Виноватые получат по заслугам, — размыто пообещал дежурный. — Кошелев, через двадцать три минуты наступит ночь, и никто из наших туда в такое время не полезет. Займись собаками: перебей, сколько успеешь, и оставайся на ночь у местных.

— У меня есть пузырек бессонницы. Я тут за обликами.

Рация молчала не меньше минуты, а потом выдала голосом майора.

— Артур, надеемся на тебя. Но лучше не рискуй и перебей тварей сейчас, чтобы не взваливать на себя груз чужих смертей, если вдруг что. Конец связи.

Из врожденной вредности я нажал кнопку и высказал:

— Я уверен, что все будет в порядке. Но даже если в порядке не будет, не нужно ваши ошибки взваливать на меня и пытаться сделать меня крайним.

Рация молчала, но я был уверен, что меня услышали.

Многие искатели удивлялись, мол: «какие же военные хорошие», «как же классно на базе», «я другого ждал». И у такого отношения была причина: дуболомы уже наломали дров и с Кириллом Романовичем, и с теми, кого увозили и запирали в санаториях. А следующее касательно такого доброго отношения. От майора, капитана, лейтенантов и любого обычного военного в наш адрес была только благожелательность. Любая просьба или пожелание оказывались если не выполнены, то приняты во внимание. Нам обеспечили питание из свежих продуктов, которые привозили на фурах каждую неделю, обеспечили домики, организовали досуг и даже включили связь. К своим подчиненным военные относились иначе. В казармах руководство превращалось во властителей маленькой вселенной, микробожков. Я не сразу это приметил, это не так бросалось в глаза, но рядовой состав гоняли в хвост и гриву, и рядовые носились, как наскипидаренные. К тем, кто становился неспящим или получал в бою облик и умело им пользовался, отношение менялось. Не до нашего уровня, но этих людей переселяли в отдельные и куда более уютные казармы и уже не гоняли строевой подготовкой по свежезабетонированному плацу неподалеку от базы отдыха. Они в основном участвовали в патрулировании и зачистках гнезд Кошмаров, бешеным темпом догоняя обычных искателей в опытах схваток с монстрами.

Свидетели разговора с военными поняли, что разговор закончился и принялись сыпать вопросами:

— А в остальном мире так же?

— В остальном мире все в порядке. Нет, не вру.

— Мировая война началась?

— Что?

— Это все устроили американцы?

Я посмотрел на обступивших меня людей.

— Так. Как мне сказали, через двадцать минут наступит ночь, так что давайте всех боеспособных вниз, а женщин и детей — по квартирам. Или как вы тут привыкли. Я с улицы попробую вырезать этих тварей, но на случай, если у меня не получится, лучше вам быть готовыми.

Интересно, много ли в Красноярске осталось недоэвакуированных «эвакуированных» высоток.

Жители вспомнили, что вечер близко и как-то быстро разошлись. Я окутался незаметностью, вылетел с балкона и вернулся на присмотренную крышу. Там опустошил пузырек с бессонницей — глаза уже слипались.

Затем я подсоединил магазин, передернул затвор и приложил приклад к плечу.

Вовремя. По позвоночнику пронеслась холодная волна, сердце сдавило ощущение приближающейся опасности.

А потом каждая тварь в городе завыла, зашипела, заклокотала. В небеса взлетел дикий, наполненный яростью, болью и страданием рев тысяч глоток.

Наступила ночь.

Глава 3

Реальность несколько интереснее игр про постапокалипсис: при наличии хорошего оружия можно не подходить к Кошмарам вплотную, а отстреливать их издалека. Правда, как я понял еще на берегу Енисея, когда мы с Крауном забивали Годзиллу, с которым не справился взвод бойцов, не всякого Кошмара проймет выстрел из автомата — огнестрельное оружие пасует ночью против развитых противников. Да и Туманника автомат, думаю, не проймет.

За минуту, пока шло преображение собак, бинт обмотал мои корпус, руки и голову, делясь всей доступной силой.

Наконец тварей перестало корежить, и семь сгустков чернильного мрака с сияющими алым глазами поднялись на дрожащие лапы. Клубящаяся вокруг Кошмаров темнота слегка скрадывала очертания фигур. Не удивлюсь, если эта тьма еще и удары замедлять или смягчать будет.

Монокль, закрывавший левый глаз, показал обновленные характеристики Кошмаров. Больше всего преобразился вожак стаи, но и остальные не отставали.

Скальный пес.

Проживший шесть десятков лет Кошмар.

Ловкость: 72(35)

Сила: 98(51)

Живучесть: 329(180)

Скорость: 76(40)

Обнаруженные навыки:

— Вой

Обнаруженные особенности:

— Крепкая шкура

— Усиление ночи

Вердикт: рекомендуется атаковать группой.

Скальный пес.

Молодой Кошмар

Ловкость: 27(16)

Сила: 28(18)

Живучесть: 78(34)

Скорость: 40(20)

Обнаруженные особенности:

— Усиление ночи

Вердикт: живучий противник.

До этого мне не выпадал шанс сравнить характеристики тварей до и после ночного усиления. Сейчас же я понял, насколько монстры становятся сильнее, и даже слегка позавидовал. Если бы мои характеристики (какими бы они ни были) увеличились в два раза, я бы ту Паучиху за минуту по полу пещеры размазал, без использования артефактов. Даже облик не понадобился бы.

Впрочем, зависть к Кошмарам не помешала мне навести прицел на морду вставшего с земли Вожака, удобно повернувшегося ко мне мордой, и потянуть спусковой крючок.

Грохнуло!

Под усилением и ускорением от облика толчок приклада походил на дружеский удар в плечо. Из дула вылетел сноп огня, а Кошмар, получив в морду пулю, совсем не по-Кошмарному завизжал. В моих ожиданиях он вообще должен был завалиться на асфальт, не издавая звуков, но несколько сотен живучести говорили, что так просто Вожак не умрет.

Дуло повело вверх, одновременно с этим затвор медленно и лениво отошел назад, впуская новую пулю. Я аккуратно вернул оружие в прежнее положение и спустя секунду снова потянул спусковой крючок, опять пуская пулю в Вожака. Монстр вновь завизжал и принялся пятиться назад, мотая башкой.

Третьим выстрелом я попал в шею обычного пса, решив не тратить время на попытки убить из автомата того, кто благодаря трем сотням живучести уже пережил два попадания в морду. Здесь уже сюрпризов не было — от попадания снаряда собаку швырнуло на асфальт, откуда она уже не поднялась. А я переводил прицел на следующего пса.

Даже с моим ускорением прицел и выстрел занимали не меньше секунды реального времени, так что когда я пристрелил троих слабых псов, остальные разобрались в ситуации и прыснули прочь. Пущенная вслед пуля угодила куда-то в туловище бегущего последним пса, но не убила, а заставила его припустить еще быстрее.

Возле дома остался лишь Вожак. Не знаю, что тому виной — ярость Кошмара или его вера в собственную неуязвимость, но монстр, вместо того, чтобы сбежать, задрал окутанную тьмой голову к небу и завыл. Огоньки глаз светились злобой.

По спине пробежал мерзкий холодок. Гулкий вой казался не просто звуком — он был наполнен чем-то пугающим и необъяснимым, словно тянул за собой страхи из самых глубин моего сознания. Пес словно стал олицетворением всего, что таилось в темноте, которую я боялся в детстве. Словно именно он шуршал чем-то в шкафу и под кроватью. Казалось, что я снова ребенок, а все детские страхи вдруг ожили и воплотились в этой твари. От обычных эмоций спасал бинт, а здесь, похоже, задействован навык.

Из многоэтажки донесся истошный вопль — у кого-то не выдержали нервы. Дрожащие от страха руки не помешали мне навести прицел на пса и дрожащим пальцем потянуть спусковой крючок.

Грозный вой перешел в визг, и наваждение схлынуло.

Я прыгнул на меч, и молнией сорвался вниз. Девять этажей я пролетел секунд за пять, в полете переводя автомат на стрельбу очередью. А когда спрыгнул с меча на землю, упер приклад в плечо и выдал очередь практически в упор в морду Кошмара.

Вожак уже не визжал — монстр содрогался, пули входили в башку, шею, туловище, иные отлетали рикошетом, но огоньки глаз Кошмара никак не гасли, а сама тварь не падала.

Когда обойма закончилась, я отшвырнул автомат и вынул нож.

Вожак хрипло зарычал, проводив взглядом отлетевший огнестрел. Монстр еще не приметил меня и вряд ли найдет под незаметностью, но в покрывало из Ци будто впивались крохотные иглы чужого внимания.

Я напитал нож Ци и разогнался, шагая через загустевший воздух. Артефактный нож вошел в глаз пса с ощутимым усилием — похоже, сыграла особенность 'крепкой шкуры. Лезвие наверняка достигло мозга, но это не убило Кошмар.

Пес, осознав, что он здесь далеко не самый ужасный, попытался сбежать, но я не дал ему этого сделать. Живучесть Кошмара была запредельной, но в скорости я его обходил. Выдернув нож, напитал мышцы Ци и всадил артефакт в холку пса, рассудив, что Вожак не сможет регенерировать позвоночник, если там будет нож.

Так и вышло. Кошмар наконец-то повалился на землю, а я, даже под усилением с трудом двигая «всережущим» ножом, принялся обезглавливать Вожака под хлиплые взвизги и судороги. Нож тянул Ци, как не в себя, пес заращивал рану с чудовищной скоростью, но в какой-то момент я все-таки перерезал шею Кошмара.

Добыча порадовала.

Облик Вожака. Направление: усиление союзников, подчинение. Ранг: серебро (2/10).

Облик Скального Пса. Направление: стая. Ранг: железо (3/10).

Два других облика были второго железного ранга.

Подобрав добычу, я не стал задерживаться, как и искать еду и воду запершимся в многоэтажке людям. Вместо этого я встал на меч и как можно быстрее отправился к многоэтажке, где видел громадную змею. Если уж вышел охотиться за обликами, то добуду еще один.

Ночь становилась все более темной — Луну и звезды заслонили черные тучи. Усилился ветер, будто желая сорвать меня с летающего клинка, но пока я с легкостью справлялся.

Я едва успел — еще пара минут, и монстр бы скрылся.

Громадный змей ночью стал еще опаснее. И не потому, что ускорился или иначе нарастил свои характеристики, просто когда я подлетел к дому, куда змей заползал полчаса назад, я увидел, как монстр проходит сквозь стену и летит к ближайшей многоэтажке. Кошмар плыл по воздуху, как обычные змеи плавают по воде.

Титанобоа.

Ловкость: 85 (45)

Сила: 110 (60)

Живучесть: 300 (160)

Скорость: 120 (65)

Обнаруженные навыки:

— Полёт

— Бесплотность

— Автохория

Обнаруженные особенности:

— Яд

— Камуфляж

— Усиление ночи

Вердикт: рекомендуется сбежать

Какая еще «автохория»? Что это?

Несмотря на предупреждение от монокля и загадочную «автохорию», я был настроен достать еще один облик. Характеристики змея выглядели достаточно опасными, чтобы полученный с него артефакт тянул на сильное «серебро» или даже «золото».

Не ощущая ни малейшей опасности, я подлетел к змею. Напитанный до самых краев Ци клинок легко рассек бесплотную чешую, но до органов не достал. Змей дернулся, но что он сделает мне, незаметному? Еще пару ударов в одно и то же место, и…

Змей не стал искать врага, не стал крутиться на месте и подставлять мне под удары жизненноважные места. Вместо этого Кошмар встопорщил мелкие чешуйки, и частью из них буквально выстрелил в стороны!

Несмотря на то, что я был куда быстрее, душ из чешуи был плотным. Я не успел уклониться от всех мелких снарядов, и одна вонзилась в плечо правой руки, с легкостью пробив и бинт, и одежду.

Раскидав по сторонам чешую, Кошмар поплыл по воздуху прочь, ускорившись изо всех сил. Я тоже не стал усугублять ситуацию и продолжать драку — плечо, куда угодила чешуя, онемело, рука повисла плетью. Заразу требовалось вытравить, и как можно быстрее.

Я подлетел к балконам ближайшей многоэтажки и завалился через открытое раздвижное окно в первую попавшуюся квартиру, перевернув выставленные возле окна горшки с цветами. Чувствуя, как меня начинает подташнивать, даже осматривать квартиру не стал — сейчас важно было другое.

Упав прямо на разбитый горшок, прислонился спиной к стене балкона и быстро снял одежду, осматривая рану.

Кожа на плече почернела. В центре черного пятна торчит вполне материальная костяная чешуйка, сантиметра два в диаметре. Шипя от боли, выдергиваю ее и сразу отбрасываю в сторону — пальцы жжет от чужой энергии.

Достаю из шкатулки пару орсов, и проглатываю их. Теперь — медитация.

Закрываю глаза и вижу черное пятно в плече. Начинаю медленно дышать, с каждым вдохом направляя к ране чистую, светлую энергию, циркулирующую по телу. Подтягиваю энергию из даньтяней, но этого недостаточно — резервы практически опустошены полетом и техникой незаметности, благо уже начала поступать энергия от орса, да и организм тянул со всех сторон окружающую Ци.

Энергия начинает собираться в области раны, все больше с каждым вдохом, с каждой секундой. Моя Ци окружает чужеродную, заключая её в кокон. Вижу, как черная энергия сперва останавливается, прекращая расползаться по телу, а потом постепенно растворяется, выжигается.

Чувствую, как тепло распространяется по плечу, и это тепло несет с собой чувство облегчения. Я продолжаю фокусироваться на этом процессе и на ощущениях, позволяя Ци проникать глубже, очищая рану. Постепенно ощущаю, как исчезает чужеродная энергия.

Впрочем, на этом дело не закончилось. Пришлось вытравливать кроху ядовитой энергии из пальцев, а потом — приводить в порядок энергоканалы в плече.

Визуализация — главное орудие практика. Я медленно веду Ци по плечу, сосредотачиваясь в местах помутневших духовных каналов. Представляю, как они восстанавливаются, и с каждым вдохом ощущаю, как энергия от переваривающегося орса поднимается до плеча и чистит энергоканалы от «грязи». Наконец энергия течет свободно, без преград и застоев.

Открыв глаза, замечаю тонкий шрам в месте попадания чешуйки. Рассмотрев и ощупав бинт, не обнаружил в нем прорех. Артефакт восстановился сам, либо потратил на это мою энергию. Запомню, что у обликов есть функция самовосстановления. Впрочем, вряд ли она сработает против действительно сильной атаки. Вряд ли бинт продолжит функционировать, если его разрубить на две части.

Несмотря на излечение, ощущение было отвратное. Еще из открытого окна на голову и за шиворот летят капли дождя, не добавляя хорошего настроения.

Вцепившись в подоконник, поднимаюсь. Меня шатает от упадка сил, плечо противно ноет. Отряхиваю штаны от земли и пыли и смотрю на улицу.

За возней с энергетикой пропустил начало настоящего ливня. Ночной город, обесточенный и умирающий, и прежде выглядел угрюмым и хмурым, теперь выглядел еще более мрачным.

В небе сверкнула молния. Спустя пару секунд в тучах глухо заворчало. Надеюсь, змея прикончит разрядом, несмотря на всю его бесплотность.

А еще полеты придется отменить из-за угрозы самому попасть под молнию. Летать не стоит даже в метре над асфальтом: если даже не получу молнией, кроссовки будут скользить по мокрому металлу. Когда я заказывал летающий меч в качестве средства передвижения, не думал, что будет сложно летать в непогоду.

Силы быстро восстанавливались, так что сперва я окутался незаметностью, потом потратил двадцать минут на медитацию. Когда резерв достаточно восстановился, я проверил квартиру и удостоверился, что кроме меня здесь никого нет. Вещи были раскиданы, дверь приоткрыта: все указывало на лихорадочные сборы и спешную эвакуацию.

Правда, осмотром одной квартиры я не удовлетворился. Вышел на лестницу, спустился на первый этаж и начал поочередно открывать двери, проверяя квартиры. Если уж летающий удав обосновался на втором этаже здания, то и другие Кошмары могли облюбовать в качестве логова пустующие квартиры.

На дверях квартир хватало кружочков, крестиков и стрелочек. Часть дверей были заперты: видимо, хозяева при эвакуации закрыли, часть — открыты или выломаны. Взламывать закрытые не стал — выглядывал из-под неприметности и стучал по двери рукоятью ножа, ставя на то, что Кошмар обнаружит себя рычанием, ударом по двери изнутри, или как-то иначе.

Однако дошел уже до пятого этажа, не обнаружив ни одной твари.

Проверяя одну из квартир, нашел старый советский будильник — тяжелый и большой, с крупными колокольчиками. В голове сразу сложился план привлечь тварей звуками. Не полагаясь на незнакомое устройство, я прибавил на телефоне громкости и включил самый мерзкий и громкий сигнал на таймере. Таймер поставил на несколько секунд, телефон положил на подоконник квартиры на первом этаже, убедившись, что экран не зальет ливнем. Сам остался в этой же квартире, приготовив нож. Входную дверь на всякий случай широко открыл — если прибежит что-нибудь достаточно опасное даже для меня, лучше иметь шанс сбежать.

Если честно, сам не верил, что получится привлечь внимание — ливень разошелся, вода лилась, как из ведра. Шорох капель должен перебивать мелодию телефона, голос людей и даже звук мотора. Для привлечения внимания лучше расколотить стекло поставленной на сигнализацию машины, или раздобыть где-нибудь связку петард. Когда буду летать по городу в следующий раз, посещу какой-нибудь магазинчик пиротехники, но сейчас приходится обходиться подручными средствами. Идти под дождем до автостоянки тоже не хотелось.

Телефон трезвонил, но никто не спешил на звук ни в первую минуту, ни в пятую. Тем не менее, я внимательно вглядывался в темноту, не забывая следить и за открытой входной дверью.

Первой жертвой стала какая-то шустрая тень, бегущая по асфальту.

Паучара

Ловкость: 15(8)

Сила: 7(3)

Живучесть: 17(9)

Скорость: 20(11)

Обнаруженные навыки:

— Ускорение

Обнаруженные особенности:

— Прочная паутина

— Усиление ночи

Вердикт: мясо для орса.

Выпущенная из автомата пуля попала в туловище Кошмара, швырнув его метров на пять. Монстр не шевелился и спустя десяток секунд начал рассыпаться. Какой именно облик выпал из паука, из этой квартиры я не видел, и рассматривать не спешил. Пока я решил, что не стоит выходить на улицу, чтобы забирать артефакты. Сперва стоит выманить и перебить тварей, а уже потом разом собрать добычу.

Только когда из окна третьего этажа дома напротив вывалился шар зеленой слизи размером с двухсотлитровую бочку и целенаправленно пополз в мою сторону, я подумал, что не все твари в этом городе мне по зубам.

Тягучий шар двигался вперед по траве, оставляя за собой черный, будто выжженный след. Судя по всему, монстр переваривал любую органику, что подтвердил и монокль.

К ислотный Слизень.

Ловкость: 7(5)

Сила: 30(17)

Живучесть: 320(255)

Скорость: 10(10)

Обнаруженные навыки:

— Кислотная атака

— Поглощение

Обнаруженные особенности:

— Высокая кислотность

— Усиление ночи

Вердикт: рекомендуется избегать контакта.

Прочитав его характеристики, я швырнул в Кошмар нож с прилепленным семенем орса, но Слизень его переварил за секунды.

Ладно, последую советам монокля. Возможно, у меня бы получилось нанести Кошмару вред с помощью кислотного копья, которое осталось в мире Островов. А может, тварь расплавила бы ценнейший артефакт.

Я выключил таймер, под незаметностью вылез в соседнее окно и подобрал добытый облик.

Облик Паучары. Направление: смена облика. Ранг: медь (3/10).

В три часа ночи дождь закончился. В низких облаках все еще мелькали молнии, раздавалось угрюмое ворчание грома, но с неба больше не упало ни капли.

Я поднялся на девятый, самый верхний этаж, и оттуда наблюдал за городом, ожидая момента, когда сумрак схлынет.

В отличие от островов, где ночь и день были примерно равны, здесь ночь длилась короче. Твари получали силу в половине десятого вечера, и становились слабее в начале пятого, когда небо светлело. Вероятно, зимой ситуация будет иной — возможно, «ночь» для тварей будет начинаться часов в семь и длиться часов до семи-восьми утра. Посмотрим… Как говорится, до зимы еще нужно дожить.

Отбросив ненужные мысли, я продолжил наблюдать.

Наконец твари снова заголосили. Сперва послышался надрывный рев с соседней улицы. Не знаю, какой твари принадлежал голос, но у нее явно были огромные легкие — рев длился не меньше минуты — именно столько уходило на перерождение Кошмаров в ночную версию и обратно.

Вслед за первым криком хлынула целая волна воплей, сквозивших невероятным чувством потери. Незримая сила, всё это время щедро питавшая Кошмаров, схлынула, оставив тем урезанные возможности.

Интересно, а что первично — ночной Кошмар, или его дневная версия? Может, они ночью более настоящие?

Под звон разбившегося стекла в окно здания напротив влетела полуголая тощая фигура, напоминающая человеческую. Ослабевшие твари забирались в норы, подвалы и квартиры. Если бы я сейчас завис над зданиями, смог бы отметить все места, в которых Кошмары, отожравшиеся за ночь на людях и друг друге, прятались на день. Наверное, именно в это время военные фиксируют гнезда тварей, наблюдая за городом с помощью спутников, дронов, снайперов, патрулей.

Только со своей точки я заметил не меньше пяти мест, куда спрятались Кошмары. Причем в моем поле зрения были только две многоэтажки. В городе уйма тварей. Каждую ночь они откармливаются и становятся все сильнее, если верить лейтенанту.

Интересно, тот же летающий змей попал в этот мир с теми же навыками, которыми обладает сейчас, или получил их здесь? А если он получил их в процессе кормежки, какой силы он достигнет через пару недель? Просто я не уверен, что победил бы Вожака скальных псов, если бы встретился с ним через недельку плотной кормежки.

А учитывая, что на базе искатели предпочитают ходить в город группами, и в основном как тот же Владос: по пинку и только на легкие задания, Красноярск ожидает мрачное будущее.

Глава 4

Бонусная интерлюдия. Глава с Артуром находится ниже.

Юра Смирнов признавал, что ему не нравится его работа. Сидеть в тесном темном помещении и просматривать записи с уличных камер, читать доклады, сопоставлять данные, высматривать, выискивать, часами работать перед монитором, пока глаза не станут болеть и сохнуть, пока рука сама не потянется к «Визину». А все ради того, чтобы сделать сухую запись, распечатать и добавить в одну из многочисленных папок. Все ради того, чтобы дело Родионова Даниила, Некрасовой Алисы и сотен других неспящих стало чуть более пухлым.

Впрочем, несмотря на все трудности своей работы, Юра не жаловался. В докладах попадала такая информация, что знай о ней начальство, ни за что не доверило бы ему работать над этим делом в одиночку — приставило бы как минимум одного бдительного напарника. Или хотя бы запретило пользоваться телефоном.

«… слышал, как Алиса Пиненко упоминала пройденную эволюцию третьего ранга…»

«… неподалеку от камеры обсуждал с кем-то редкую книгу, которая содержит информацию по крафту. Выходит, знает язык Островов и обладает ценными данными…»

«… пользуется запредельным успехом у женского пола, что может быть действием артефакта…»

«… получила перевод в размере трехсот тысяч и сразу же перечислила деньги родителям. Откуда деньги?»

«… нелестно отзывался о главе государства…»

«… под обликом на десять секунд вперед знает результаты любых событий…»

«… напился и рассказал, как убил на Островах человека…»

«… приобрел артефакт в виде летающего меча, на вопросы об артефакте не отвечает, но в стандартном хранилище между мирами такую громадину не пронести…»

Смирнов взял телефон, лежащий на краю стола, и сфотографировал доклад по поводу денег и книги с крафтом. Фотографии он сразу же отправил в чат в вотсапе, где сидели другие люди, в обмен на данные оставляющие конверты с деньгами в его почтовом ящике. И тут же удалил с телефона файл и сообщение.

Юра не сомневался, что кабинеты по соседству заняты такими же людьми, которые точно так же работают над другими делами — один он не справился бы со всем потоком информации. Но на других ему было плевать. Все, что ему было нужно — выполнять план и копить информацию об искателях.

Смирнов снова посмотрел на многочисленные папки, на кучу файлов на рабочем столе компьютера и вздохнул.

Взаимодействие правительства с неспящими было непростым, это Юра понимал, как никто другой. Есть разношерстная толпа очень полезных, но в то же время опасных людей со сверхспособностями. Некоторые из них заключены под арест без законных причин и негативно настроены к государству. Некоторые завербованы и получают отличную заработную плату. Всех этих людей разделили на несколько категорий:

— Недовольные. С этими всё просто: используют классический метод кнута и пряника. С людьми, которые задержаны до коллапса, проводят разъяснительные беседы, дают хорошую моральную и денежную компенсацию. Тех, кому компенсации не хватило, вежливо предупреждают о возможных проблемах. Если человек захочет поиграть в героя, его переводят в следующую категорию.

— Враждебные государству опасные личности, озлобленные и зачастую неадекватные. Все, кому сила сорвала голову, все неблагонадежные. С этими действуют аккуратно, но зачастую радикально. Самые опасные просто пропадают. Кто безобиднее, или попросту обладает полезной способностью, выезжает за пределы зоны Красноярска к родственникам и уже не возвращается обратно: попадает под арест и вынужден использовать урезанные способности на благо государства. Если не хочет «навестить родных», его вывозят ночью к границе, фиксируют наручниками, а как проснется, эту границу пересекают. А дальше уже по отработанной схеме.

— Лояльных или нейтральных государству людей обрабатывают с помощью психологов, внедренных в среду искателей «друзей» и применяют разнообразные методы вербовки. Давят на патриотизм, на дружеские и родственные чувства, привязывают к компании. Приманивают хорошими условиями: жильём, деньгами, выдают заказанное снаряжение в разумных пределах. Скоро начнут устраивать интервью, манить славой, безопасностью. Дают мнимое ощущение свободы. В общем, используют все то, что относительно недорого обходится государству, но очень нравится людям. Причём поначалу к вербуемым серьёзных требований не предъявляют. «Зарегистрируйтесь, пройдите медкомиссию, по желанию опишите свои способности (как „зачем“? Молодой человек, если опишете, ежемесячная выплата будет выше, в зависимости от полезности, к тому же вы ведь все равно не сможете долго удерживать свои навыки в тайне, так что рекомендую описать, хотя бы кратко), получите документы Искателя, позволяющие находиться в зоне города и получать всевозможную помощь у любого встреченного патруля».

Такие меры действуют практически на всех, кто пришел на военную базу. Люди на добровольных началах вступают в ряды новой структуры, занимающейся всеми паранормальными явлениями в черте города и по мере сил и желания истребляют Кошмаров. О поддержании правопорядка в мире Парящих островов речи пока не идет, но многие уже описали и тамошние ресурсы. Причём вступление в ряды государственных, официальных Искателей, не требует работы двадцать четыре на семь. У людей есть время на саморазвитие, на совместные тренировки, на одиночные тренировки, на стрельбы и на занятия медитациями, боевыми искусствами и прочим. А кураторы, незаметные люди в военной форме, по камерам прикинут, на что способен каждый Искатель на военной базе, составят на основе увиденного и услышанного рейтинг бойцов, а потом эта информация дойдет до Юры и ляжет в папку в виде бумажного листа, добавится в электронный документ, и, если окажется достаточно интересной, отправится еще и в чат Смирнова.

Постепенно правительство наводило мосты и с другими группами искателей, так называемыми «вольными». С группой Кирилла Романовича, с группой «Крауна», даже с группой «Змея» и десятками мелких банд от трех до пятнадцати человек. Ходили слухи о том, что рано или поздно все будут прижаты к ногтю, но пока военные были исключительно дружелюбны. В городе еще никто не устраивал стычек с военнослужащими, и те тоже старались держать марку. Не считая пары десятков инцидентов, вроде ограблений магазинов и нескольких краж из богато обставленных квартир, репутация военных была безупречна, насколько возможно.

— Наверное, будут действовать аккуратнее, — вполголоса говорит Юра, отвечая самому себе. — Крауна, одного из самых популярных «супергероев», выставят значимой фигурой, начнут раскручивать. Устроят десяток интервью, в качестве пропаганды устроят неспящему разговор и рукопожатие с президентом. Это значительно повысит количество вступивших под его начало людей. А потом можно будет ужесточить правила пребывания в городе. Вдобавок, начнется зима, и «свободные» искатели поймут, что свобода не греет.

Были и неоднозначные фигуры. Тот же Змей: уголовник, отсидевший восемь лет за квалифицированное убийство. Или даже Кин, он же Кошмарный. Он же — Кошелев Артур, он же с недавних пор обладатель Банка. Последний, кстати, шифруется, но по-детски. Разводит тайну, которая одурачит только ребенка. Все, кому нужно, уже осведомлены о его личности.

Папка Артура, в отличие от других, с красной лентой в уголке, как у всех искателей, которые находятся на особом счету и под усиленным наблюдением. И Кошелев получил эту «привилегию» не из-за того, что пару недель назад украл оружие в полицейском участке, не за чрезвычайную силу и скорость и не из-за значительных ресурсов на Островах. Просто Артур — рога, говоря геймерским языком. Он может в лёгкую убить любого чиновника, офицера, полицейского, олигарха, а значит, по определению опасен. А вкупе с полным отсутствием авторитетов и подростковой озлобленностью на мир, опасен вдвойне. Сидящие на самом верху сразу дали понять, что не рады таким вот «ассасинам», особенно те, кто держит в шкафу неприглядные секреты. Даже если у конкретного криминального чиновника или оборотня в погонах прямо сейчас нет конфликта с таким юным мстителем, он может быть в будущем. Юра не понаслышке знал, что многие чиновники кормятся с наркоторговли/работорговли/алкоторговли/табака. Если об этих мелких грешках узнает такой вот рога и решит свершить справедливость, отлаженная система с гнилыми шестеренками сломается. Поэтому Кошмарному и прочим сильным и неконтролируемым искателям лучше будет переселиться в мир иной, на летающие острова. А их места займут другие. Более лояльные. Более послушные. И без таланта к невидимости.

Сам Смирнов думал, что кукловод, големостроитель или элементальщик с артефактором куда как страшнее роги. Им и в инвиз входить не надо, и вообще подходить близко не требуется. Сделал ядовитого комара-голема и послал к жертве. Толку с охраны? Они на комаров не заточены.

Но Юре не платили за догадки и прогнозы, поэтому он ими не делился.

* * *

Когда я вернулся на базу, было около девяти часов утра. Незаметность я отменил только приземлившись у входа в главное здание.

— Искатель Кошелев стаю псов зачистил не полностью, — буркнул я лейтенанту, закрывая задание. — Там была стая в семь голов, четверых из них, включая вожака, я перебил. Трое сбежали.

Лейтенант дежурно поздравил меня.

— После проверки к тебе подойдут, уточнят, куда перечислить вознаграждение, — добавил он.

— Ага, — буркнул я и направился в домик.

Первым делом хорошенько откис под горячим душем и переоделся в сухие вещи. После того, как сдал автомат на чистку, понял, что никаких срочных дел у меня не осталось. И я решил сделать еще одно дело, которое откладывал целые сутки. Я решил позвонить матери прямо с домика.

Мой телефон уже сутки был в зоне действия сети, но мама мне не звонила. Более того — когда сеть только появилась на базе, я увидел кучу СМС про «этот абонент пытался вам дозвониться» от отца, но ни одного от матери. Сперва подумал, что дело в другом операторе, но похоже, проблема куда глубже.

Я достал телефон, разблокировал. Буквально заставляя себя, тыкнул в журнал звонков и нажал на контакт матери.

Я не знал, будет ли она спрашивать, что со мной, как я устроился на новом месте. В последнее время ее интерес к моей жизни казался каким-то поверхностным, и возникал только во время моих звонков. Если открыть журнал вызовов, вряд ли найду входящий от матери. Даже во время сдачи экзаменов она ни разу…

— Алло?

Я глубоко вздохнул.

— Привет, мам, — сказал я, стараясь придать голосу бодрости.

— Артур! — воскликнула мама. — Как у тебя дела? Устроился уже?

— Устроился?

— Да. Я смотрела новости. В Красноярске полный ужас творится: какие-то чудовища ходят по улицам, людей эвакуируют… Погоди, ты же уехал, правда?

— Да, — ответил я, стараясь добавить уверенности в голос. — Я сейчас в Норильске. Город хороший, работа нашлась быстро. Обустраиваюсь потихоньку.

— Это хорошо, — сказала она скучным голосом. — Кем работаешь?

— Курьером, развожу пиццу.

— Отлично, я рада. Кстати, Карина уже обзавелась друзьями! Она так не хотела уезжать, но я рада, что она не стала сбегать накануне переезда, как делают некоторые другие подростки. Когда смотрю все эти новости, каждый раз думаю, что с ней могло случиться все то, о чем предостерегают в передачах. Аж плохо становится. Представляешь, что с ней было бы?

Я криво улыбнулся, хотя мать не могла этого видеть.

В голове пронеслись воспоминания о тех днях, когда жизнь была проще и когда каждый разговор с матерью был наполнен заботой и вниманием. Когда это было — года три назад?

— Дружба — это замечательно, — медленно ответил я. — Она молодец.

— Да, она всегда была целеустремленной, — продолжала мать. — Мы подали документы в престижную школу, и Карину сразу взяли, представляешь?

Я почувствовал, как в груди разливается странная смесь горечи и безразличия. Моя жизнь для матери больше не находилась в центре внимания. Точнее, так было довольно давно, только я предпочитал заниматься самообманом, вместо того, чтобы принять действительность.

— Рад за нее, — сказал я коротко.

— Ну а ты там как? Нашел новых друзей? — спросила она немного рассеянно.

— Да, познакомился с другими курьерами.

— Это хорошо, — ответила она, словно по привычке. — Ты всегда был общительным.

Мы поговорили еще несколько минут о мелочах и планах на будущее. Про ее поиск более подходящей работы. Про мои планы поступления в университет в Норильске. Когда разговор подошел к концу, я почувствовал облегчение и легкую грусть от того, что наши разговоры стали такими формальными и отстраненными, после которых повторно звонить не хочется.

— Ну ладно, береги себя, — сказала она напоследок.

— И ты тоже, мам. Пока.

Я положил трубку и на мгновение закрыл глаза, позволяя себе ощутить всю тяжесть того, что осталось невысказанным.

После звонка хотелось выйти и проветриться. Комната казалось мне тесной, воздух — спертым.

Разговор с матерью оставил странное чувство пустоты, будто я беседовал с роботом. Да, мама всегда отвечала на звонки, с готовностью помогала деньгами, но будто по инерции, по какой-то обязанности или по давно заключенному и опостылевшему договору. Причем о Карине она отзывалась с настоящей теплотой в голосе.

Я в очередной раз позавидовал сестре. Возможно, она не понимает этого, воспринимает как должное, но именно ее сейчас балуют материнской заботой.

Впрочем, и у меня в жизни хватает интересного. Полеты, драки, путешествия между мирами и две девушки, которые уже пару раз намекали, что надо бы повторить…

И все-таки, пока шел, в голову лезли надоедливые мысли. Может, нужно быть более честным и открытым с матерью? Возможно, стоит поговорить откровенно, рассказать о том, где я, рассказать, что я по-прежнему ее сын и хочу изменить отношения? Может быть, она тоже переживает что-то, о чем я не знаю?

Может, в качестве первого шага написать ей сообщение? Не слишком длинное, не слишком подробное, но искреннее.

Поколебавшись, я достал телефон и набрал текст. Если сначала хотел написать что-то типа «я в Красноярске и скучаю по вам», то неожиданно для себя самого начал набирать куда более глубокий текст, идущий от души. Слова лились сами, составляя зачастую несвязные, но точно искренние предложения.

'Мам, я долго думал, стоит ли писать это сообщение, и решил признаться, что многого не говорил.

Я не понимаю, что со мной происходит. Несколько месяцев подряд я будто отдаляюсь от всего, что раньше казалось мне важным и значимым. Я отдаляюсь от знакомых людей, от друзей, от родственников. У меня часто появляется желание написать тем или иным людям, но я думаю что все закончится сообщениями " — Как дела? — Нормально, а у тебя как?', и эти слова убьют весь интерес к диалогу.

В общем, я в Красноярске, и никуда не уезжал. Мне очень одиноко и не с кем поговорить. У меня появилось чувство, будто меня никто не понимает и по-настоящему не слышит. Мне не хватает наших разговоров и твоей поддержки. Хотя, если честно, мне не хватает любой поддержки. У меня куча одноклассников, масса приятелей, но тех, с кем я могу поговорить по душам, всего несколько человек. Достаточно одной руки чтобы сосчитать по пальцам всех, и ты — одна из этих людей.

Мам. Такое чувство, будто для меня все становится каким-то чужим. Можно сказать, что я теряю значимость для приятелей, для знакомых и друзей, для всего окружающего. Я часто чувствую себя каким-то одиноким в каком-то моральном плане, хотя у меня есть девушка и есть, с кем пообщаться и в чьей компании посидеть под пиво.

Мама… В голове просто кошмар. Я хожу с каменным лицом среди таких же важных и серьезных людей, и не могу поговорить с ними по душам. После некоторых событий пропало доверие к людям. Я постоянно опасаюсь, что меня как-то используют или обманут. Мне не к кому повернуться спиной. И каждый раз, когда я остаюсь один, мне некому написать. Потому что мне уже восемнадцать, и моим друзьям тоже восемнадцать: мы уже во взрослом мире, где у каждого свои проблемы, и мне не хочется нагружать никого из друзей или знакомых еще и своими.

Пожалуйста, дай мне знать, если ты готова поговорить, как мама с сыном, а не как шапочно знакомые люди. Я очень надеюсь на это и для меня это очень важно. Я тебя правда люблю, очень сильно люблю, хоть ни разу не говорил, и надеюсь, ты поймешь, что я хотел сказать. Потому что я сам до конца не понимаю.'

Шмыгнув носом, я перечитал СМС. Вроде бы все написал, получилось проникновенно, но каково будет матери получить такое сообщение?

Наверное, она, как и отец, начнет беспокоиться.

А если нет? Что, если она ответит «поняла» или «такое бывает с каждым, если что, звони, я всегда рада поговорить», и на этом все закончится? Это ведь окончательно добьет наши отношения, даже такие куцые. Я тут душу выплеснул, и простое «поняла» будет плевком в душу.

Тыкнуть в кнопку отправки СМС я так и не решился. Минут пять сидел, сжигая себя вопросом — стоит ли, после чего закрыл сообщения и сел размышлять: как можно было сделать вылазку продуктивнее?

Ну, во-первых, нужно было посмотреть карту, сфотографировать и спросить у лейтенанта про дополнительные цели.

Во-вторых, недостаточная оснащенность. И если с псом я справился, хотя пули его не брали, то Слизень, пусть и был неповоротлив, оказался для меня неуязвим. Мне нужно оружие калибром мощнее автомата против будущих собак, и какое-нибудь оружие против твари типа Слизня. Хорошо бы найти что-нибудь и против гигантских воздухоплавающих змей, но на базе ничего подобного точно не найду. Тут артефакт какой-нибудь нужен.

Я залип в сеть, рассматривая разнообразное оружие, а потом покинул домик и дошел до секретаря майора.

— Здравствуйте. Могу я обратиться к вам по поводу дополнительного снаряжения?

Секретарь ответил, не задумываясь.

— Тебе лучше дойти до арсенала и обратиться к Степану Артуровичу. Если что-то будет в наличии, он выдаст. Если будет нужно что-нибудь особенное, и сумеешь его убедить, составит заявку, и уже с одной из следующих фур доставят.

Вот так я покинул кабинет секретаря и направился в сторону арсенала, искать Степана Артуровича.

Арсеналу были выделены три комнаты, двери в которые располагались за свежеустановленной решеткой. По ту сторону решетки стоял стол. За ним, заполняя бумаги, сидел коренастый мужчина с хитринкой во взгляде. Он поднял глаза от стопки бумаг и посмотрел на меня.

Я ни разу не был ни в одной из трех комнат, даже когда получал автомат или сдавал его на чистку, я не уходил дальше этого стола.

— Чем могу помочь, Кошелев? — спросил мужчина, не размениваясь на приветствия.

— Секретарь сказал, к вам можно обратиться по поводу дополнительного оружия.

— Так.

— Мне нужно что-нибудь мощное, например, револьвер калибра на двенадцать миллиметров или что-то подобное.

Степан Артурович усмехнулся.

— Револьвер? Это где же ты о таком узнал?

— В интернете прочитал.

— В интернете… В интернете и про двадцать миллиметров напишут, и про сорок! Зачем тебе такая мощь? Такое оружие тебе руки вывихнет, не шутка это.

— Мне нужно мощное оружие. Не у всех Кошмаров шкура пробивается из автомата.

— Может, тебе сразу малокалиберное артиллерийское орудие?

— Меня устроит и револьвер на двенадцать миллиметров.

Видя мою решимость, Степан Артурович раздраженно вздохнул и боком вылез из-за стола.

— Сейчас гляну, есть ли у меня что-нибудь для тебя.

Вернулся мужчина всего лишь спустя минуту с пустыми руками.

— Нет ничего подобного. Могу «Абакан» с подствольным гранатометом выдать.

— Мне бы револьвер, он компактнее и удобнее. Заполните заявку, передайте, куда нужно, и со следующим грузом доставят.

Степан Артурович скривился, будто его кто-то по почкам ударил:

— Ладно, Кошелев! Будет тебе заявка.

— Отлично. А раз вы завели разговор о гранатах, тогда мне нужны термитные.

— Ты чего, на снеговика в городе наткнулся⁈

Я описал военному кислотного слизня, с которым столкнулся ночью.

— И ты для него термитку просишь? Нужно было щелочью его, Кошелев! Задачка для второклассника!

— И где содержится щелочь в быту? -ехидно спросил я.

— В быту ты с ней сталкиваешься ежедневно, так как щелочь используют при производстве мыла, шампуней, порошков и прочего. Надо было просто кинуть в Кошмар бутылкой с моющим средством, получил бы облик с минимальными затратами. Ладно, если шевелить мозгами — не твое, перед выходом на следующее задание зайди, выдам тебе термитку. Одну! Под роспись!

На этом и завершили разговор. Когда я вышел, в голову снова полезли мысли о неотправленном сообщении, но от них меня отвлекли.

— Кошелев, — окликнул меня знакомый голос.

Поднимаю голову и вижу солдата, который недавно дал мне адрес двухэтажного коттеджа.

— Да?

— Тебя спрашивают у ворот. Ну, то есть не конкретно тебя, подошедший человек просил позвать «искателя с бинтами, который может ускоряться и ходит всюду с острейшим ножом». По описанию подходишь только ты.

— И кто спрашивает?

— Чудак какой-то в странной одежде. Представился Эклером… Нет, Эклектикой.

Глава 5

Человека, который вроде как «пришел ко мне», я сперва не узнал. Светловолосый мужчина лет тридцати, с большими родимыми пятнами на лице. Он был одет в красные штаны и белую кофту, от руки расшитые разными узорами, на запястьях — куча фенечек, на шее какие-то бусы. На плече его была школьная сумка. В общем, одежда его была пестрой, несуразной и неподходящей друг к другу.

— Добрый день, — поздоровался он.

А потом я все-таки вспомнил этого мужика. Когда Краун выступал перед толпой, незадолго до совместного с военными похода на площадь Революции, где карлик резал людей, этот мужчина стоял среди искателей и пристально сверлил меня взглядом. Выходит, это и есть Эклектика?

— Привет, — осторожно сказал я. — Ты же из «Славянского»?

— Да, ты мог видеть меня там. А ты — тот самый человек, который недавно зажег свечу в больнице?

Я напрягся и огляделся. Когда к тебе подходят с таким вопросом, хорошего ждать бессмысленно. Особенно — от одной из легенд мира Островов.

Ближайший солдат стоял на вышке, метрах в двадцати от нас, и вряд ли слышал, о чем мы разговаривали, но я все равно перешел на тон ниже.

— Как ты понял, что я провел тот ритуал?

— Я же ритуалист, — пожал он плечами, будто это все объясняло.

— Ты так сказал, будто я сразу пойму. Нет уж, раскрывай эту тему! Расскажи подробнее про свои ритуалы, про способы поиска. Расскажи, смогут ли другие так же выйти на меня.

— Если тебе интересно, то расскажу, — безмятежно отозвался искатель. — Сначала ты должен четко сформулировать цель ритуала. Чем яснее твоя цель, тем легче будет подобрать необходимые компоненты. А уже потом приступаешь к вычислениям. Выбираешь время. Разные задачи могут требовать выполнения ритуала в разные фазы луны или в определенные дни недели. Время суток тоже играет роль: утренние часы подходят для начинаний и старта долгих ритуалов, а вечерние — для завершения дел. Затем переходишь к выбору символов и знаков из множества алфавитов. Это могут быть древние руны, геометрические фигуры или даже разработанные лично тобой для определенного ритуала символы, которые резонируют с твоей целью. Чернила, которыми ты будешь рисовать знаки, тоже могут иметь значение. А могут и не иметь.

— Ничего не объяснил.

Эклектика вздохнул.

— В общем, другие выйти на тебя не смогут. На ритуал поиска человека, ответственного за безобразие в больнице, я потратил три часа, из них два с половиной часа — на вычисления. И это с учетом того, что я работал в облике. Другие такого никогда не повторят — я единственный ритуалист в этом мире, и чтобы достигнуть моего уровня, людям нужны будут годы учебы. А здесь даже учителей нет.

— Понятно.

— Я пришел спросить, не хочешь ли ты исправить ошибку?

— А если не соглашусь, наверное будешь шантажировать меня тем, что расскажешь другим о больнице?

Эклектика пожал плечами.

— Ничего я не сделаю. Я к тебе пришел предложить помощь, потому что дрянь, которая завелась в больнице, точно лишняя в этом мире. Просто я считаю, что это правильно — убирать за собой оставленную грязь. Если откажешься, я никак тебе не наврежу и не раскрою твою тайну, но придется искать того, кто сможет это сделать.

— Понял.

Я стоял рядом с гениальным ритуалистом и в голове вился рой вопросов. И я решил, что задам те из них, которые успею, прежде чем Эклектике надоест.

— Расскажи, зачем ты разместил в сети тот ритуал со свечой?

Неспящий поморщился.

— Для начала расскажу, как работает связь с Клингом.

— С чем?

— С миром Кошмаров, — поправился Эклектика. — Я не знаю, как появились первые искатели, но подозреваю чудовищной силы ритуал на той стороне. Знаю, что в первой партии было не больше десяти человек, и по связи между их телами в том мире и в этом сюда потекла паразитная энергия. Она меняла тела искателей: делала их сильнее, быстрее и прочнее, чтобы тело соответствовало телу на Островах. В довесок шла бледность, неприятие солнца и прочие нехорошие изменения. А еще эта энергия пропитывала мир. Благодаря этой энергии спустя месяц после первой группы появилась вторая, и их было куда больше. Потом — третья, среди которой на Клинг попал и я. Тогда же я придумал этот ритуал. По моему плану искатели чертили бы эти символы, зажигали свечи и стравливали эту лишнюю энергию из нашего мира. Искателей не становилось бы больше, а потом и те, что были, либо погибли бы на островах, либо их забрали бы на опыты во всякие лаборатории. А может, я наконец разработал бы грандиозный ритуал, который закрыл бы Землю от Клинга.

— И что пошло не так?

— Я не учел, что Левша начнет творить шкатулки. Крафтер создал семнадцать артефактов, с помощью которых искатели начали носить в этот мир облики, орсы, будто здесь было мало дряни. И энергии накопилось столько, что связь между мирами стабилизировалась еще прочнее. Сюда начали проникать первые Кошмары.

— Погоди. Разве шкатулок было не шесть?

— Их семнадцать, поверь мне. Я же ритуалист.

— Так… Продолжай.

— Ты же был на площади, когда карлик пытался провести там ритуал?

Киваю.

— Так вот, он пытался призвать в наш мир Бедствие: такую хтонь, против которой мы, с нашим уровнем магического развития, не смогли бы противостоять. Красноярск обратился бы в некрополь. Зона, в которой Кошмары чувствуют себя вольготно, стала бы разрастаться, пока не расползлась бы на всю область. И это я не учитываю Бедствие, которое тоже не сидело бы, сложа лапы, а активно жрало души и призывало миньонов.

Эклектика откашлялся.

— Так вот. Когда вы прогнали карлика, я побывал на площади и изменил ритуал, потратив всю накопленную энергию на защиту Земли. Иначе радиус аномалии начал бы расти. Не сильно, поглощая города и страны, а по чуть-чуть, но укреплений люди не успевали бы строить, и были бы вынуждены бежать от этой опухоли. Благодаря моему вмешательству такого не будет. Сейчас искателей около шестисот, и теперь их не станет больше, это тоже благодаря моему вмешательству. Тех, кто погибнет на островах, заменят другие люди, но больше шестисот искателей не станет уже никогда. Зона связи с островами раньше помаленьку разрасталась, но теперь прекратит. И после этого мы сталкиваемся с вопиющим безумием: ты проводишь ритуал в больнице, где умирали люди, в шаге от морга, и самое главное — где в этот момент уже проходил ритуал карлика. Приносишь в жертву всех тварей, которые на тот момент были в больнице, усиливая Кошмар, причем зажигаешь ты не свечу, а… что ты там зажег, кстати?

— Пропитанную бензином тряпку.

Эклектика тяжко вздохнул.

— Усилил ритуал по максимуму. Так ты поможешь закрыть созданную тобой брешь между мирами?

— Что для этого нужно?

— Сперва — провести еще один ритуал. Строго контролируемый. Ты же заметил, что Кошмар взаимодействует с образами, которые ты в него вкладываешь? Так вот. Ты должен создать какую-нибудь городскую легенду, вложив в нее уязвимость создаваемого Кошмара, и только после этого зажечь свечу, сразу потушить ее, и убить то, что появится из-за грани. Это должно ослабить существо в Больнице.

— Как мне создать нужную историю?

— Да как хочешь. Придумай сказку про Кощея и яйцо, только в современном сеттинге. А после этого…

Эклектика залез в сумку и вытащил кипу бумажных листов и браслет из деревянных пластинок.

— После этого нужно дойти до места, где ты провел ритуал и разбросать там эти листы. Браслет должен защитить от той сущности, которая свила себе гнездо внутри больницы.

— «Должен защитить»?

— Защитит, — поправил себя Эклектика, но не слишком уверенно.

— Ладно. Я попробую, как будет свободное время. И желание.

— Хорошо. Тогда удачи тебе.

— Погоди, у меня есть еще пара вопросов. Люди, которые покидают «зону связи с островами», как ты выразился, по-прежнему могут использовать сверхспособности, пусть и слабо. За счет чего?

— Вырабатывают и тратят энергетический ресурс своих измененных тел. Возможно, со временем у Земли появится магическое поле, но пока его нет.

— Откуда ты знаешь, что тот мир называют Клингом?

— От местных, естественно. По карлику можно было понять, что в том мире живут не только кошмарные животные. Давай последний вопрос, у меня еще есть дела.

— Можешь составить для меня ритуал по усилению облика, чтобы можно было сразу несколько ему скормить?

Эклектика покачал головой.

— Не хочу. Да и чем плох работающий ритуал? Просто почаще подсовывай своему облику новые, и все. А теперь давай прощаться.

— Среди военного руководства ходят разговоры, что пора Красноярск разбирать целенаправленно и планомерно, — поделился я информацией. — С вывозом разрушенного и бетонированием всех пустот на поверхности. Как думаешь, это сработает?

Эклектика поднял брови.

— Неужели они действительно строят такие планы?

— Ага. Потом возвести стены по периметру, с пулеметными и зенитными орудиями. Ночами заливать полученную равнину свинцом, днем фронтальным погрузчиком грести облики. Сплошь выгода, почти без риска.

— Интересно будет посмотреть, когда до них дойдет, что мир Кошмаров тоже по-своему разумен, — слегка улыбнулся Эклектика. — Передай им, чтобы сносить начали прямо с Больницы, не размениваясь на остальные здания. Зачем мелочиться и идти от простого к сложному?

— Считаешь, у них не получится запланированное? Я насчет подрыва и вывоза остальных высоток.

— Разумеется, нет. Ты ведь был в Больнице, и понимаешь, что Кошмары — это не только существа, которых можно убить выстрелом из ружья, а если не сработает — взять ружье побольше. Кошмар может стать природным явлением, зданием и даже человеком.

Я кивнул, соглашаясь с последним. Я на примере Валеры видел, как люди обращаются в тварей.

— Слушай, последний вопрос…

Эклектика раздраженно щелкнул ногтем по бусам на шее и исчез. Ну и ладно.

Я пошел в домик, обдумывая встречу. Бумажные листы я нес в руках.

— Артур! — отвлек меня идущий навстречу Егор. — У тебя тренировочный зал насколько прокачан?

— Э-э… до второго ранга прокачал, — вру я. — А что?

— Да ничего, просто помогаю библиотекарю и собираю информацию по постройкам на Островах. Советую развить! У кого-то зал прокачивается в магическую школу, где искателя вместе с десятком-другим таких же людей учит какой-то посторонний маг. У кого-то просто появляются дополнительные тренажеры. У кого-то зал превращается в амфитеатр, где можно вызывать Кошмаров и учиться их убивать.

— Погодите, так в залах появляются порталы в другие миры и места?

— Говорю же, у всех по-разному. В основном просто появляются дополнительные тренажеры. У тех, кому повезло, появляется высокий манекен, типа Слендера — если его ударить, переходит в боевой режим и можно с ним сражаться.

Я выругался вполголоса. У меня такой манекен стоял с прошлой прокачки «тренировочного зала», но я ни разу не пробовал его ударить, предпочитая сражаться «с тенью», а не портить инвентарь.

— Только что понял, что у меня тоже есть манекен, но я ни разу не пробовал его бить.

Парень хохотнул.

— Многое упустил! Мог бы серьезно усилить навыки.

— Ага… А что с теми, кому повезло еще больше?

— Только истории ходят, я из первых уст не слышал. Насколько знаю, при развитии здания до второго или третьего ранга система собирает, допустим, кандидатов в маги огня, и устраивает бой между ними. Кто побеждает, как раз получает в свое распоряжение портал в школу, где прокачивается дальше. Знаешь же магиню воздуха, которая на площади Революции умерла?

— Ага.

— Так вот. Один из наших искателей, не буду говорить кто, в тот же день получил в пользование портал в магическую школу воздуха. Причем он там вообще единственный искатель, в то время как магов огня едва ли не взвод.

— А от чего зависит выданный зал? Почему у одних магия, у других — ничего?

— Может, от внутренней предрасположенности зависит. Может, у кого-то может есть зачатки магического дара, который в нашем мире, естественно, не разовьется. Не всем нравится магия или боевые искусства: кто-то крафтер, кого-то влечет зельеварение, но всех, кому выпадает шанс на какую-то магическую школу, влечет эта магическая школа. Я думаю, система на Островах как-то оценивает и просчитывает нас, и прокачка зала даёт то, к чему у человека предрасположенность. Или дает обычные тренажеры.

— А если кто-то упрётся в магию воздуха и прокачается, то он сможет отжать имеющийся портал у предыдущего чемпиона? Переходящий ли это приз?

— Не знаю, — отмахнулся Егор, стремительно теряя интерес. — Говорю же, мало данных. Ладно, пойду других поспрашиваю.

Я зашел в домик, положил на стол листы. Бездумно обвел взглядом комнату и заметил рюкзак с обликами.

После того, как я скормил бинту облик Теневого Стража, его ранг стал девятым железным. И теперь, какой бы железный облик я ему не скормил, он шагнет на ранг серебра. И здесь есть нюанс. На каждом десятом ранге с некоторой вероятностью появляется возможность получить свойство последнего облика. По крайней мере, именно так бинт получил «укрепление».

Еще когда я впервые зачистил пещеру, мне выдали каталог, где я мог выбрать награду. Именно там я познакомился с ранжированием артефактов. Сперва шло Дерево, потом Медь, Железо, Серебро, Золото, Платина, Звездный металл. С учетом того, что облики развивались по той же таблице, я думаю, что их тоже можно прокачать до ранга Звездного металла. А значит, серебро — ниже середины возможного потенциала облика. Возможно, облик из Туманника будет на уровне Платины или даже Звездного Металла.

Развитие обликов происходит так: железо усиливает железо, медь усиливает медь и так далее. Всего девять ступеней на каждом, потому что десятая ступень меди — это уже первая ступень железа и так далее.

При переходе между рангами есть шанс получить новое свойство. Именно поэтому у меня в планах было навестить уже знакомого мне прапорщика Бебеля. Прапор не был кладовщиком по должности, но был им по духу, и каждый искатель уже знал, что у Бебеля можно достать все, что угодно, и что угодно ему можно сбыть. Вот я и хотел прийти к нему и найти подходящий облик для прокачки своего до серебряного ранга. Мне хотелось добавить к облику лучшее свойство из доступных.

Глава 6

Поиски прапорщика не затянулись. Бебель находился в своей комнате и отозвался, стоило мне только постучать:

— Входи!

На столе перед прапорщиком разложены нитки, иголки. Он сосредоточенно подшивал под воротник гимнастерки кусок белой ткани. Толстые пальцы ловко управлялись с иглой.

— Это вам все готовое выдают, а мы сами, — пояснил он, глянув на меня. — Чего хотел?

Я закрыл дверь за собой, и только после этого сообщил:

— Мне нужен облик железного ранга.

— Свой решил новым свойством усилить? — поинтересовался Бебель. — Скажи, что конкретно умеет твой артефакт, и какие есть пожелания, подскажу, что лучше выбрать.

— Поможете? — с удивлением спросил я.

— Конечно. А ты думал, я здесь просто в качестве фона для тайного сбыта обликов, боец?

Если честно, так я и думал. Только сомневался, что известный всем сбыт обликов на просматриваемой военной базе может быть тайным для руководства. Но огорчать Бебеля не стал.

— Я давно приметил, как вы со своими обликами ко мне носитесь, и понял, что неспроста. А задав нужные вопросы некоторым людям, я понял, почему суетитесь перед тем, как качнуть облик на новый ранг.

Я колебался.

— Господи, опиши уже его конкретнее! — раздраженно сказал Бебель. — Я не требую у тебя особых секретов, но хотя бы какие-то данные мне дай!

Я кратко описал, что забрал облик у мумии, и он дает мне ускорение. Про то же ускорение знает тот же Макс, все, кто был в отряде Крауна при нашей зачистке площади и наверняка куча других людей. Да и о том, что я пользуюсь бинтом, военное начальство наверняка знает. Я разве что про Ци никому никогда не разбалтывал, а неприметность можно списать как на действие облика, так и на другой какой-то артефакт. А то и на какую-нибудь магию.

— Манипуляция пространством или какими-нибудь стихиями, телекинез — все это не про твой облик, — подумав, резюмировал прапорщик. — Тебе лучше подойдет какое-нибудь иссушение, у обликов мертвецов есть связь с поглощением чужой силы. Может, подойдут какие-нибудь дебафы на замедление или на уязвимость к атакам. Что-нибудь вроде разложения для бронированных или попросту неудобных противников. Еще к облику мумии хорошо подойдёт манипуляция лентами, как колющим или рубящим оружием. А может, сможешь хватать противников лентами, как щупальцами. Тебе нужно свойство «управление». Некоторые искатели обретают дополнительные возможности и даже гибкость в манипуляциях с обликом, получая это свойство. Цепляться за поверхности, создавать себе парашют или перепонки для планирования в воздухе. Чем чёрт не шутит, может, даже крылья себе сделаешь, или сможешь не только с лентами своего бинта играться, но и с нитками, из которых он состоит.

Усиление оружия бинтом, — мысленно продолжил я список. — превратиться в эдакий ходящий вентилятор, держа за обмотки рукояти ножей или мечей. Либо использовать бинт как проводник Ци, насыщая оружие энергией.

— У вас есть облик со свойством управления?

Бебель кивнул.

— Если тебя устроит, достану тебе облик «аниматора», третьего железного ранга. Чистый, в свойствах только «управление», до железа другими обликами не повышался и лишних свойств по пути не нахватал.

Я мельком вспомнил справку из Бестиария. «Кукловод» или «аниматор» — сгусток тёмной энергии, постоянно меняющий форму и размер Со стороны похож на покрывало из теней. Ментальная дрянь, ночью особенно скрытная. Интересно, кому повезло убить такую.

— Давайте, — киваю.

Выслушав Бебеля, я уже не сомневался — мужик сидит здесь явно по указке руководства, в том числе ради таких вот лекций.

— Покажи, что есть на обмен. Если золото, деньги или артефакты, выйдет дорого, сразу предупреждаю.

Я показал два клыка, доставшиеся мне от простых псов, и не удивился, когда Бебель достал из кармана монокль. Интересно, как прапорщик обошел ограничение, по которому моноклем не может пользоваться тот, кто не имеет острова и не привязывал его к своей подзорной трубе?

Бебель оценил оба облика, кивнул.

— Сиди тут. За мной ходить не надо, в окно смотреть не надо, подслушивать тоже не пытайся.

Прапорщик ушел, чтобы спустя десять минут вернуться с черным комком, похожим на детский «лизун». Тут уже я достал монокль, на что Бебель хмыкнул.

Облик Аниматора. Направление: управление. Ранг: железо (3/10).

— Отлично, — киваю и берусь за ручку.

— Облик можно потерять, изъять, украсть, сломать, — предупредил меня Бебель перед тем, как я вышел. — Имей в виду, это заемная сила. Либо не привыкай к ней, либо найти способ сделать частью себя.

— Как?

— Я же не искатель, я не знаю, какие у вас есть игрушки на островах. Как угодно, хоть имплантируй.

Я зашел в домик и поставил облик на поглощение, а потом принялся слоняться по базе, не зная, чем еще заняться. Прошелся по пустой волейбольной площадке. Пообедал. Заглянул в зал кинотеатра и увидел перед огромным экраном толпу из десятка искателей, среди которых знакомым был только Макс. Меня заинтересовало, что они здесь делают, поэтому я зашел, но прежде чем сесть в первом ряду, открыл большой холодильник и выудил оттуда жестяную банку газировки.

— Что рассматриваете?

— Фотки. Георг вон по городу слоняется, на цифровушку наснимал всякого.

Я присоединился к группе, сел на свободное место и с интересом принялся разглядывать фотографии. Две меня ничем не впечатлили, а вот третья зацепила. На белой стене торгового центра «КомсоМОЛЛ» появились граффити. Точнее, граффити было навалом по всему городу, но именно там был особенный рисунок. Надпись «Зажгите свечи в день, когда в мире столько зла, что даже бог закрыл от нас лицо», а ниже — подробно описанный ритуал Эклектики и зарисовка рун с пометкой, где именно нужно ставить горящую свечу.

Как увидел — аж в пот бросило.

Значит, не я один ритуалами балуюсь. С одной стороны, хорошо, а вот с другой — Эклектике явно прибавится работы: слоняться между всеми любителями порисовать и грозить им пальчиком.

Я рассматривал заброшенные здания торговых центров, многоэтажки с разбитыми окнами, зарастающие травой клумбы, сорванные ветром провода, которые некому вернуть на место, сожженные машины и ветки, упавшие на крыши автомобилей во время недавнего ливня. Пусть времени прошло почти ничего, покинутый город быстро превращался в обломки и пыль. На зданиях выделялись трещины, фонари покосились, рухнул светофор. Фотограф старался показать все признаки мертвеющего города.

Были и живые монстры. Снимки сделаны издалека, с какой-то крыши, но достаточно чёткие, чтобы я определил Голема, Костяного Тушкана, и сбившихся в стаю крупных крыс.

— Выложу в сеть, офигеют все, — поделился с нами паренек-искатель, и забрал флешку с фотографиями.

Толпа разошлась, оставив у экрана нас с Максом. Паренек сразу схватил пульт и включил новости. Такие вещи у меня не вызывали никакого интереса, но интервью, которое шло в данный момент, заставило остаться.

Какой-то жирномордый американский клоун говорил, что в России открылся портал в Рай! Его слова сопровождались бегущей снизу строкой с переводом.

Красиво улыбаясь, американец с трибуны дал понять журналистам, что русские захапали себе лучшее, что только появлялось на этой планете — смачно описывал плюсы доступа к миру Островов, мешая реальность и выдумки. Причем реальные описывал довольно подробно — упомянул и шкатулки, и возможность обучаться магии. Только вот про минусы не сказал, и про монстров, которые сопровождают «портал в рай», упомянул мельком. Умолчал о том, что здесь гибнут люди, что по улицам не пройти, не наткнувшись на Кошмар, что люди сидят без воды и электричества и ждут, пока их эвакуируют. Нет, Красноярск описывался как самый настоящий Эдем — после интервью я смутно удивился, как это я на вчерашней прогулке не наткнулся на ангела.

Перевод был не слишком точным — благодаря ответственному преподавателю и пятерке по английскому я понимал посла, и некоторые его выражения в переводе, похоже, намеренно сделали более резкими, но и без того во мне кипел гнев. Было бы глупо думать, что у американцев в этом городе не будет шпионов, но стремление пиндосов участвовать в любом освоении новых территорий и расширять во все стороны их и так немаленькую страну неимоверно бесило.

В целом речь сводилась к тому, что портал в Рай появился в первую очередь не в России, а на планете «Земля», и потому должен быть доступен всем жителям этой планеты. А если их и дальше не будут пускать через кордоны, придется облепить границы войсками. Причем толсторылый не стеснялся говорить об этом в прямом эфире — мол, со слабыми не считаются, а Россия сейчас слаба, ее даже добивать не нужно — топнуть на нее, и убежит в испуге, как мелкая шавка.

Вот тут я засомневался, что это реальный американский политик, а не переодетый русский — слишком уж топорная провокация, которая не принесет ничего, кроме обострения отношений.

— Красноярск близок к Монголии и Казахстану, мы ведем переговоры с этими странами о том, чтобы выдвинуть в «New Eden» миротворческие войска и добиться независимости этих территорий, сделать их общедоступными, чтобы каждый гражданин мира…

Макс бросил на телевизор косой взгляд, пустая банка из-под газировки смялась в его руке, словно бумажная.

Несмотря на полноту и внешнюю неуклюжесть паренька, я был уверен, что он надает по шее любому знакомому боксеру из моего прошлого. Обладание обликом и диета из орсов качественно меняют людей.

— Всех бы их сюда, — едва слышно проворчал Макс.

— Что, патриотизм давит? — поинтересовался я.

— А тебя как будто не давит? — смерил меня взглядом Макс.

— Я просто понимаю, что эта передача запланирована. Какую бы программу ты не смотрел на центральных каналах, и какую бы эмоцию с этим не испытывал, она давно просчитана. Тебя изучили и спрогнозировали, и в тот момент, когда ты перешел на эту передачу, ты уже испытываешь те чувства, которые нужны тем, кто эти передачи ставит в эфир.

Я отпил из своей банки, а потом продолжил.

— Если на тебя сработало, значит, и на других сработает. Похоже, нас подготавливают к тому, что Америка может рыпнуться в сторону этого города. И если вдруг такое случиться, среди искателей организуют набор добровольцев на границы. А ты сам знаешь, что сможет сделать высокоранговый неспящий среди обычных людей. Даже если его способности ослаблены.

Макс кивнул.

— А если они все-таки доберутся сюда…

— То столкнутся с нами, когда мы будем в полной силе. Но я не думаю, что здесь будет что-то подобное. Не думаю, что Америка дойдет даже до войск на границах. Максимум — пробьют себе разрешение на научный центр, или исследовательскую группу. Да и войска у границ — это не столько угроза, как унижение. Напоминание, что нас опрокинули еще в девяностых, и до сих пор вытирают о нас ноги. Можем ли мы выставить войска на их границах? Не думаю. А они могут, судя по уверенности этого политика.

— Я бы с радостью дал им то, чего они желают, — пробормотал Макс. Меня, кстати, как и этого американца напрягает, что зона Островов затрагивает только Красноярск! Это слишком сильное ограничение для искателей, и слишком сильно играет на руку правительству. Вне города ты никто и звать тебя никак, а сильно урезанные способности роли не играют. А ведь логично что эта зона должна быть только началом! Если где-то «прорвало» напор со временем должен только увеличиваться.

Я не стал говорить, что так по идее и было бы, если бы не Эклектика. А может, и будет еще — если он не учел крафтера, то может, и еще что-нибудь появится, что начнет расширять кольцо.

— А зачем тебе расширение зоны, где ты можешь в полной мере использовать эти способности? — спросил я. — Я вот рад, что у меня они вообще есть. А ты, может, и без них бы за пределы города не выбрался никогда.

— Я хочу, чтобы возможность комфортно кушать и спать была не только на базе. Классно было бы зайти в нормальное кафе, а то и вовсе в ресторан, снять комнату в дорогой гостинице. А то я вот за триста тысяч облик сдал, и что мне теперь делать с деньгами?

— Конечно, было бы круто, — киваю. — Но если город с гостиницей и рестораном появится в области такой зоны, там не будет ни вкусной еды, ни персонала. Все сбегут к чертям. От каких-нибудь чертей.

Макс затих, но ненадолго.

— Я прям хочу, чтобы эта зона расползалась, или появился прорыв в другом месте, — сообщил он едва слышно. Я посмотрел, думая, что он шутит, но взгляд Макса был серьезным, а глаза горели багровым от какого-то навыка или силы облика. Пальцы пухлого паренька до скрипа вцепились в пустую банку, протыкая хрупкую жесть. — Я хочу, чтобы рухнули военные кордоны, чтобы эта опухоль расползалась по два-три километра каждый день. Хочу апокалипсиса, как в книгах. Хочу видеть новые и новые мертвые города. Чтобы желание каждого, кто сказал «вот бы и у нас так случилось», в полной мере исполнилось.

Звучало забавно, но глядя на этого малость поехавшего после плена в подвале родителей парня, смеяться не хотелось. А то раздобудет где-нибудь бутылочку бессонницы и навестит меня ночью.

Выйдя из кинотеатра, я отправился на полигон, где израсходовал не меньше двухсот патронов. Потом под незаметностью посетил площадку, где искатели сражались друг с другом в тренировочных боях. Скорость и сила некоторых позволила бы дать отпор и медведю, но лично я в пятнадцати проведенных поединков не нашел для себя достойного противника. Искатели дрались без облика, но и я без облика был сильнее и быстрее.

После наблюдения за драками я вернулся в домик и до вечера лениво рыскал в интернете, осуществляя давно задуманную, но так и не выполненную из-за пропавшей связи идею отыскать там что-нибудь полезное для практика. Вдруг у тех же китайцев когда-то были свои культиваторы, и китайские техники, вроде железной рубашки, заработают?

Правда, чтобы отыскать что-то более-менее похожее на руководство по цигун, приходилось продираться через кучу рекламы, бесполезных восточных трактатов, комментариев каких-то сумасшедших, которые утверждали, что открыли третий глаз и говорят с Богом, и прочей мути, наполняющей интернет.

Так и не отыскав ничего конкретного, проверил усиленный бинт.

Облик мумии. Направление — скорость, укрепление, управление. Ранг — серебро (1/10).

Получилось!

Я протестировал, на что способен облик. Как и предполагал Бебель, теперь у меня получалось полноценно двигать бинтами, а не отдавать ему команду размотаться по телу и собраться в короткую нашлепку. Правда, пока результат был таким себе: я намотал бинт на руку, вытянул его на пару метров вперед, достал до пола, потом — до потолка, но мысленно управлять бинтом было сложно и непривычно. Я будто пытался двигать новой конечностью. Хотя больше это походило на знакомство с игровым джойстиком: ничего не получалось, вдобавок я пытался двигаться вслед за бинтом всем телом.

— Не торопись, — сказал себе, когда в очередной раз потерял контроль над бинтом и тот безвольно упал на пол. — У тебя все получится, Артур. Через сутки, через неделю, но обязательно получится.

Я сосредотачивался, снова и снова пытаясь управлять бинтом. Бинт поддавался мне чуть легче с каждым разом. Он скользил по воздуху более плавно, следуя моим мысленным командам. Тренировки закончились тем, что я смог обернуть бинт вокруг ножки стула. Это было небольшое достижение, я чудовищно вспотел и заработал мигрень, но был доволен.

Наигравшись, я завалился спать, предварительно окутавшись незаметностью, которая по-прежнему постоянно срывалась во время сна.

Глава 7

Оказавшись в мире Кошмаров, я потратил полчаса на зачистку и поглощение островов, которые за полтора дня вчера к Бастиону пригоняли искатели. Островов оказалось больше восьмидесяти, и теперь мне с лихвой хватало на улучшение лаборатории до «зала мутаций». Однако это улучшение я отложил до следующего раза — написала Даша и сказала, что завтра сможет прилететь к Бастиону. Отменять приглашение я не стал.

Зашел в теплицу и мельком глянул на разросшиеся растения. Духовный фон ощутимо поднялся — еще пару дней саженцы подрастут, и для медитации это место подойдет лучше, чем тренировочный зал или Школа.

Забежал в банк. Там уже стояла очередь из пары человек — один пытался убедить Клеву, что ему можно выдать займ мимо интерактивной панели и системного договора. Торговца здесь пока не было. Кратко побеседовав с девушкой после того, как она разобралась с клиентами, я узнал, что Габил не отлынивает и мечется между лавкой и Банком, как наскипидаренный.

Выйдя из банка, я направился в лавку.

Дверь звякнула колокольчиком, приветствуя меня мелодичным звоном. Внутри царила атмосфера суеты и хлопот: Габил носился между полок и прилавком, пытаясь одновременно и расставить по полкам какие-то новые товары, и поработать с интерактивной панелью.

— Продажи идут на удивление хорошо, — скороговоркой сказал он. — Магические жезлы разлетаются, как горячие пирожки. А вот облики, которые ты попросил скупать, почти никто не продает. Поднял сумму покупки до пятидесяти золотых за дерево, — кстати, не слишком ли? — но это мало что изменило. Люди на островах предпочитают усиливать свои облики, либо продавать их за реальные деньги. Скупил всего семь деревянных артефактов и один медный. Отправил тебе лотом в обмен на единицу камня.

Я забрал мусорные облики, поставил их объединяться. Попытка закупиться значимыми артефактами на островах ни к чему не привела. Пока у людей здесь не будет избытка обликов, продавать их не станут. Можно перевести золото в реальность и обменять у того же Бебеля на облики, либо просто ночами ходить в город, на зачистку.

Затем я зашел на форум, чтобы прочитать отзывы о жезлах. Появление относительно дешевых артефактов вызвало опаску, но чем больше люди приобретали артефакты, тем смелее рекомендовали их другим.

«Этот жезл просто волшебный! Легок в использовании, маны сосет крохи, заклинания выдает без промедления и сбоев!»

«Приобрел жезл, чувствую слабое тянущее чувство в груди после десятка „ледяных игл“, и одиннадцатую создать не могу. Кто-нибудь знает, в чем причина?»

«Функциональность на высоте, но продавец написал, что протянет недолго. Разберусь, как он работает, буду такие же клепать, охренеете.»

Банк, продажи, поглощение островов — всё шло настолько гладко, что я даже напрягся. Так разве бывает вообще?

Подумав, решил, что стоит навестить Школу. Я уже и сам ощущаю, что нахожусь в шаге от второго ранга, так что стоит навестить Школу и узнать, что мне, собственно, на этом ранге делать.

Откладывать не стал. Прошел из тренировочного зала в аудиторию, но она оказалась пуста. Рыжая запаздывала.

Я уселся на стул, но не успел заняться медитацией, как дверь распахнулась.

— Так и знала, что найду тебя здесь! — затараторила Рыжая. — Сегодня занятий не будет! Сегодня первый день турнира, первый день соревнований! Пошли, пошли! Сейчас быстренько дойдем до стадиона, запишемся, и если успеем — выступим в паре поединков. Боже, я уже хочу увидеть эти бои! Брат рассказывал, что зрелища будут потрясающими!

Амила подскочила, вцепилась в ладонь и потянула за собой. Она походила на парусную яхту, которая пыталась увлечь за собой танкер, но я спокойно пошагал за ней.

Я появился сразу в аудитории, миновав коридоры, и потому не заметил, что в Школе царит суета. По коридорам сновали десятки практиков, и чем дальше мы шли, тем больше нам встречалось людей.

— Сюда! — ткнула Рыжая в двустворчатые двери.

Мы вышли в помещение, которое было настолько огромным, что в него вместился бы весь ТЦ «Славянский». Под потолком парила громадная сфера, настолько яркая, что смотреть вверх было больно. Мы оказались позади многочисленных трибунных лавок, расположенных так же, как и на наших, земных стадионах. Поле внизу, размером с десяток школьных спортзалов, было размечено на пронумерованные квадраты.

Практики, идущие впереди нас, рассаживались по местам рядом с уже сидящими людьми, кто-то целенаправленно шел между рядов, но большинство столпилось на выходе, бестолково озираясь.

— Слушайте все! — расслышал я сзади голос Юми, помощницы классного руководителя моей бывшей группы. — Нам нужно…

— Нам нужно поскорее добраться до тех клерков за столами! — затараторила Амила, увлекая меня за собой. — Если задержимся здесь, еще полчаса проведем в очереди! Ты же наверняка хочешь побыстрее закончить с регистрацией и занять места получше, верно?

Сам я, наверное, не успел бы сориентироваться и занять очередь в числе первых, но благодаря Амиле, которая в очередной раз показывала свое всезнание, мы встали за спинами десятка учеников. Когда я оглянулся спустя минуту, очередь была длиной с Титанобоа.

Лица людей, подходивших к столам клерков, были полны волнения, энтузиазма, нервозности и напряжения.

Пока мы стояли, я стал невольным свидетелем разговора второкурсников. Они вдвоем развалились, заняв целую лавку, свысока поглядывали на окружающих и выражали полную незаинтересованность.

— Зачем мы вообще пришли сюда? — спросил паренек с прилизанными белыми волосами.

— Мы здесь, чтобы вместе посмотреть соревнование, — ответил второкурсник в пестрой рубашке.

— Это кучка новичков-первашей, которые только что построили фундамент. Что интересного они могут показать на соревнованиях?

— Гуго прав, — вмешался некто, сидящий позади меня. — Эти дети еще даже не приблизились к истинной силе. Я не получаю удовольствие, наблюдая за игрой детей в песочнице. Зачем вообще Школе понадобилось устраивать это соревнование?

— Школа устраивает его каждый год, — холодным тоном отозвался Чжао, которого я сразу узнал. — Год назад вы тоже выходили на эту арену, и большая часть из вас до сих пор находится на ранге Основы. Так что вспомните себя год назад и будьте повежливее.

Второкурсник вздрогнул, как от удара, сел прямее, но не замолчал, а с завистью прошипел:

— Да, мы тоже сражались, но у нас не было заявленных призов. Говорят, тем, кто попадет в первую пятерку, выдадут отличный артефакт на выбор. Хотел бы я выйти на этот ринг и поучаствовать. С моей силой победа была бы проще неторопливой прогулки.

— Студенты второго курса зарабатывают очки вклада, выполняя задания, — привстав на цыпочки, торопливо зашептала мне на ухо Амила. — Кто-то каждый месяц получает очки за достижения. И уже накопив кучу баллов, студенты меняют их на подходящие им артефакты. Это гораздо сложнее, чем попросту купить нужное за деньги, но большинство из тех, кто гонится за баллами, из небогатых семей. Поэтому они так завидуют тем, кто получит артефакты за победу. Если бы они вернулись на год назад, приложили бы гораздо больше усилий, чтобы попасть в тройку, или хотя бы в пятерку лучших. Помни, Кин — артефакты, которые выдадут за победу, не купить за обычное золото!

— Не стоит недооценивать эту группу первокурсников, — добавил Чжао после недолгого молчания. — Прошло чуть больше полутора месяцев с начала занятий, а кто-то уже близок к рангу Конденсации Ци.

— Вы имеете в виду того странного студента, который исправил школьную технику? Я слышал, он пришел в Школу, будучи на стадии фундамента. Кто знает, сколько лет он занимался до того, как шагнуть в портал.

— Дело не только в нем, — довольно произнес Чжао. — Среди первокурсников в этом году не только он приблизился ко второй стадии. Несколько десятков ребят уже получили свои техники в Зале Испытаний. Один из них успел не только получить, но и полностью освоить свое боевое искусство.

Не про меня ли он говорит?

— Полностью освоить⁈ — недоверчиво отозвался прилизанный. — Они всего месяц в Школе!

— И за месяц возможно освоить искусство, — добил Чжао второкурсника. — Но этот человек освоил за две недели. Он в шаге от прорыва на второй ранг, вдобавок обладает врожденной силой. В сочетании с техникой культивации Демонического волка его сила растет поминутно. Не знаю, каких результатов первокурсник достигнет в будущем, если уже сейчас он чрезвычайно силен. Мастер наставников пророчит ему путь новой путеводной звезды Школы и невероятные высоты.

— Что за монстр… — выдохнул прилизанный.

— Похоже, эту группу первокурсников действительно нельзя недооценивать, — кивнул второкурсник в пестрой рубашке.

Наконец очередь дошла и до нас. Первой зарегистрировалась на участие в соревнованиях Амила, а за ней и я. Всего-то и понадобилось — сказать утомленному клерку номер своей группы и имя.

Когда я отошел от стола, увидел, что Амила уже нашла два свободных места и махала мне рукой:

— Кин! Сюда!

Я направился к ней, стараясь не задеть других участников, которые толпились вокруг, обсуждая свои шансы на победу, или пытались добраться до сидящих друзей. Судя по напряженному гулу вокруг, соревнования обещают быть напряженными.

— Давай, садись, не медли, скоро начнется! — задорно сказала девушка. — Как думаешь, какие у нас шансы?

Пока ждали начала соревнований, обсудили предстоящие испытания. Амилу тоже колотило и потряхивало, ей передалось волнение окружающих.

В разговорах время до начала пролетело незаметно, и вот уже ведущий объявляет о начале первого этапа.

— Имей в виду, если тебе не повезет встретить меня на арене, я не буду тебя щадить, — улыбнулась девушка, показывая, что это шутка. А может, желая смягчить предупреждение, прозвучавшее угрозой.

— А если мы встретимся в борьбе за первое место?

— Тогда один из нас в случае победы будет обязан выбрать из всех артефактов что-нибудь парное! — воскликнула девушка. — Помнишь, я говорила тебе про телепортационные браслеты? Если среди наград будет нечто подобное, победитель будет обязан это выбрать!

Я кивнул, подавив улыбку. В то, что Амила дойдет хотя бы до четверть финала, я не верил.

— Если столкнешься со мной, делай со мной, что хочешь, — томно выдохнула Рыжая напоследок. — Я вся твоя…

— Ага, — равнодушно кивнул я. — Я даже приглашу тебя на свидание в какую-нибудь из пустых аудиторий.

— Вот это — мотивация! — вскинула кулачок девушка. — С такой и первое место занять можно!

Благообразный старичок, директор Школы, сидел за столом на площадке, откуда открывался вид на трибуны и на саму арену, где собрались участники и зрители. Его седые волосы были аккуратно уложены, он даже кимоно наглаженное надел. На столе стоял хрустальный шар.

Когда старичок наклонился к шару, его голос разнесся по всему помещению.

— Дорогие участники и зрители! — произнес он с теплой улыбкой. — Сегодня я объявляю старт ежегодных соревнований! Пусть каждый из вас проявит свои лучшие качества и покажет, на что способен! Бой будет идти до сдачи одного из бойцов или покидания бойцом площадки. За каждым поединком следят целители, практики третьего ранга, способные прервать их в случае смертельно опасной ситуации и даже поставить смертельно раненого на ноги в кратчайшие сроки. Но лучше не бить насмерть, даже с учетом присмотра. Вы не сражаетесь насмерть с врагом, напротив вас такой же практик, помните!

Трибуны взорвались аплодисментами.

— Первые участники! Амила Рё и Киан Уривз!

— Я пошла! — хлопнула меня по плечу девушка. Быстро протиснулась между моими коленями и лавкой и легко сбежала вниз по лестнице. Заняв указанный квадрат, дождалась своего соперника — тощего парня с копьем.

Поединки проводились одновременно на четырех квадратных полях, но следил я только за одним.

Как только директор начал обратный отсчет, Амила левой рукой достала из ножен длинный кинжал и щелкнула пальцами правой руки. Перед девушкой мгновенно появился костяной щит, больше подходящий некрогиганту: огромный, выше человеческого роста и толщиной сантиметров в десять. Наружная сторона щита была покрыта длинными шипами, беспорядочно топорщащимися в разные стороны. Правая рука девушки оказалась утоплена в артефакт с внутренней стороны.

Амила слегка согнула ноги и подняла оружие в воздух. Судя по тому, как напряглась при этом девушка, щит оказался слишком тяжелым для нее. А когда она с силой опустила его на арену, по помещению пронесся грохот. Либо артефакт обладает свойством облегчать свой вес для владельца, либо улыбчивая медноволосая девушка сама по себе довольно сильна, а ее легкие потуги тянуть меня за собой были не больше, чем обычное кокетство. Но по наблюдениям, такой артефакт должен весить не меньше сотни килограммов. По-настоящему тяжелое оружие, но против быстрого противника абсолютно бесполезное. Надеюсь, что копейщик не быстрее девушки.

Тощий нанес серию ударов, двигаясь вокруг Рыжей, но она быстро поворачивалась, блокируя каждый удар щитом. Издалека казалось, что копье копейщика добровольно подставляет себя под щит.

Рыжая торжествующе расхохоталась, бросаясь вперед с щитом перед собой, усиливая свою атаку разгоном, собираясь насадить противника на шипы. Тот не стал отходить, наоборот, отвел копье и послал его вперед, используя какую-то технику — артефакт вспыхнул от вложенной Ци.

Щит и копье столкнулись с оглушительным грохотом. После обмена ударами оружие Киана застряло, угодив наконечником в щель между щипами. Копейщик семенил, отступая, а Рыжая разгонялась и намеревалась вытолкнуть парня с поля. Он чудом вырвал копье, когда был в шаге от границы, и сорвался с места, как спринтер. Только когда добежал до центра своей площадки, развернулся.

— Как это возможно? — удивленно воскликнул он. Я скорее прочитал это по губам, чем услышал. — Твоя сила чудовищна! Думаю, мне пора отнестись к этому серьезно!

Когда он договорил, духовная энергия вырвалась из его тела наружу, заставив мышцы разом вздуться. Свирепая энергия обволакивала его. За секунду человек стал походить на разъяренного зверя.

Амила тяжело дышала, но щит держала твердо и уверенно. И снова пошла на Киана.

Копье пылало — вложенная энергия проявлялась в реальном мире пламенем, бегущим по наконечнику. Копейщик схватил древко обеими руками и когда Амила подошла, нанес удар в полную силу.

Когда копье и щит столкнулись, раздался приглушенный взрыв и обеих участников швырнуло в разные стороны. Только если Амила осталась на ногах, проскользив по арене, то Киан упал и перекатился. А когда встал, обнаружил, что держит в руке исписанную рунами деревянную палку. Другие части оружия были разбросаны по всей арене.

Я наблюдал за поединком с восхищением. Я думал, Амила до сих пор находится где-то позади всей группы, и мне было приятно понять: я ошибался. Не знаю, уступает ли Рыжая мне по силе, но та легкость, с которой она теснит противника, потрясает.

Не о ней ли говорил Чжао? Не она ли сильнее других учеников, начавших в одно и то же время?

— Киан, ты хочешь продолжить? — спросила Амила, не опуская щит.

— Нет, больше нет. — Копейщик покачал головой и отбросил обломок оружия. — Ты сильный противник.

Копейщик слегка поклонился.

Поединки закончились одновременно. У первокурсников пока не хватало умения, чтобы превращать бой в долгую партию, просчитывая ходы противника, и планируя свои. Несколько раз обменялись ударами, кто-то оказался более умелым, кто-то использовал технику, и вот уже понятно, кто победитель.

— А теперь на арену выходят следующие! — орал в шар директор. — Кин и Гваала Тру! Стаор Вежливый и Буцлав Кахо!

Я поднялся и пошел к лестнице вниз. На половине пути встретил Амилу, и та выставила ладонь. Покачав головой, все-таки хлопнул по ней.

Я еще ни разу не участвовал в схватках на публику, и предвкушение поединка будоражило.

Глава 8

Без неожиданностей не обошлось. Возле выхода на арену мне заступил дорогу незнакомый наставник.

— Пожалуйста, артефакты.

Я остановился, недоуменно посмотрел на работника Школы.

— И почему я должен их сдать?

— Остальные подавали списки имеющихся артефактов за три дня до турнира, для утверждения. Ваши артефакты, будьте добры. Копье, кольцо и повязку.

— И чем вы мне предлагаете драться?

Наставник пожал плечами.

— У вас есть выбор: либо участвовать без артефактов, либо отказаться от боя, — сказал он равнодушно. — Имейте в виду, отказ от боя влечет дисквалификацию и, насколько я знаю, вам будет закрыт доступ в Школу.

Я поднял голову, глядя на директора, но тот сидел за столом и делал вид, что не замечает моего взгляда. Я не сомневался, что эта странная инициатива идет от него. Решил показать, кто в Школе папа?

Оставаться безоружным на арене не хотелось, но драться я мог и без артефактов. Другое дело, что я не хотел отдавать свои вещи в руки представителя Школы. Особенно — облик, который я заменить не смогу.

Я щелкнул пальцами, призвав шкатулку, а потом поместил туда кольцо и бинт, а потом отозвал артефакт. Судя по тому, как вытянулось лицо наставника, он этого не ожидал.

— Держите, — вручил я ему копье. В конце концов, у меня есть моя техника и опыт боев. Этого должно быть достаточно.

— Ваши метательные ножи…

Я отстегнул перевязь и поспешил на платформу, которую определили для меня. Там уже стоял крепкий парень с чудовищно огромным боевым молотом в руках. Ставлю золотой, что он не пропустил срок подачи заявки на артефакт, и молот — не обычное оружие.

— Гваала Тру, — вежливо кивнул мне парень.

— Кин Кошмарный, — сообщил я свое имя.

— Друг, я совершенствуюсь в искусстве обращения с тяжелым оружием. Если ты чувствуешь, что не можешь идти в ногу, просто уступи, пока не пострадал.

Сказав это, Гваала убрал тяжелый молот за спину. Рукоятка была около двух метров в длину, толщиной с руку, а головка молотка была размером с человеческое туловище.

— Спасибо за совет, — киваю, и даже благодарю без издевки. Сам факт того, что противник владеет таким тяжелым оружием, означает, что он не слабак.

— Начали! — взревел директор.

Духовная сила Гваалы вспыхнула, часть выплеснулась за пределы тела, и противник бросился на меня, как разъяренный медведь. Массивный молот при ударе заревел, рассекая воздух.

Я так же напитал тело Ци. Ускорение, которое мне дала энергия, было незначительным, в сравнении с бинтом, но я сравнялся с противником. И отступил на шаг в сторону, пропуская рядом с собой молот.

С оглушительным грохотом боек врезался в пол арены. Брызнули щепки, хотя такой удар и бетон бы раздробил.

Я пнул согнувшегося противника в лицо, но тот успел уклониться. Гваала, поначалу уверенный в себе, посерьезнел.

Тяжелое оружие обладало преимуществом в силе: в сочетании с инерцией замаха и весом оно могло нанести удар, намного превосходящий пределы обладателя оружия. Вот только у меня вообще оружия не было, особенно такого громоздкого, я не выматывался, размахивая этим убийцей великанов, и уклонялся от могучих, но неспешных для меня ударов.

Я пока не собирался применять технику незаметности. Противник был мне по зубам, и тратить самый мощный прием я считал преждевременным. В конце концов, это Школа. Здесь люди учатся. Где, если не здесь, я научусь борьбе против молотобойца?

Парень размахивал тяжеленным молотом, как пушинкой, и кружил по выделенному для боя квадрату, пытаясь достать меня. Вертелся вокруг своей оси, набирая инерции для удара, бил сверху, сбоку, но все удары проходили мимо, а за те доли секунды, что парень тратил для нового замаха или остановки молота, я успевал врезать ему в живот, либо — по ногам, чтобы отсушить мышцы. Только вот что-то я не видел, чтобы это помогало. Возможно, у Гваалы есть еще и защитный артефакт.

Пол был явно из сверхпрочного или просто усиленного магией дерева, но даже так Гваала умудрялся раз за разом выбивать щепки. Бесчисленные обломки разлетались во все стороны, однако выматываться противник не спешил. Чем дольше шел бой, чем больше он получал от меня обидных ударов (пару раз я попал ему по голове ногой, причем один раз — по виску), тем сильнее он свирепел и становился быстрее. Ци обволокла его фигуру красной дымкой, молот парень держал уже одной рукой и за самый конец рукояти. Он точно не хотел проигрывать.

А потом мне это надоело. Я уже пытался выпихнуть парня за пределы поля, но максимум, которого добился — легкая потеря равновесия и пара шагов в сторону.

Поэтому при очередном ударе я не бросился к противнику, а коснулся горячего бойка молота ладонью.

И отправил по оружию свою Ци, сплетенную в покрывало незаметности.

Это дало интересный эффект. Оружие стало для Гваалы и для других невидимым, но парень держал его в момент превращения, поэтому он не стал озираться и искать свой молот.

Вот только и боевой задор утратил. Дымка исчезла, удары стали слабее и медленнее, противник иногда мазал мимо меня сам, и в конце концов я пнул его в грудь, когда Гваала оказался в опасной близости от края квадрата. Тот сделал пару неуклюжих шагов и заступил за черту.

Затаивший на меня обиду директор слишком уж явно нарушать правила не стал. Прогремело имя победителя.

— Ты победил меня без всякого оружия, — поклонился Гваала. — Могу ли я попросить…

Я коснулся предмета и развеял технику. Парень поклонился еще ниже и ушел.

А вот мне пришлось остаться, услышав еще одно объявление:

— Кин и Гана Резвая!

Директор по-прежнему показательно не смотрел в мою сторону, но Амила привстала и в ответ на мой взгляд развела руками.

Духовную энергию я все-таки потратил, и сейчас пытался лихорадочно ее восполнить. Однако за минуту между поединками у меня ничего не вышло. Причем в теле вдруг появилось тянущее чувство, будто все мышцы разом немного ослабли. Отогнав неприятные ощущения, источника которых я не заметил, сосредоточился на следующем противнике.

В квадрат вышла девушка с надменным выражением лица, вооруженная копьем, похожим на мое, разве что ее наконечник светился багровым, а древко было короче.

— Кин Кошмарный.

Без лишних слов девушка, по-видимому, слишком гордая, чтобы назвать свое имя, метнулась вперед, двигаясь слишком быстро для меня. Только опыт спас меня от мгновенного проигрыша и наконечника копья в пузе. От второго удара я уклонился тоже чудом.

С боевой техникой, ориентированной на ловкость, пользователь будет обладать взрывной скоростью, превосходящей скорость практиков того же ранга. Но если сосредотачиваешься на ловкости, у тебя может не хватить времени на развитие силы.

Через мгновение девушка отступила, обошла меня сбоку и снова попыталась ткнуть копьем, целя в ноги.

Я едва успел протянуть руку и схватить древко рядом с наконечником. Честно говоря, я сжимал пальцы в момент, когда девушка только наносила удар, и стоило ей замедлить удар оружия и меня захлестнули бы интересные ощущения.

А потом я рванул копье. Девушка вскрикнула и выпустила древко, обжегшее ей руки.

— Спасибо за бой.

Соперница пристально посмотрела на меня и холодно фыркнула, прежде чем выйти за линию. Уже тогда я швырнул ей артефакт.

Я сделал шаг следом за ней…

И едва не упал.

Из моего тела вырвалась необузданная сила. Даньтянь в голове светился и собирал энергию, откуда только мог — из тела, из других энергетических центров и даже из окружающего мира. Похоже, настало время перейти на этап Конденсации Ци.

Я замер на месте, плотно закрыв глаза. Внутри бурлила жизненная сила, распирая каждую мышцу тела, постоянно циркулируя и насыщая энергоканалы Ци. С каждым циклом мое телосложение становилось все сильнее — процесс перехода на следующий ранг все еще продолжался.

С закрытыми глазами я мог отследить все изменения. Кожа становилась плотнее, кости укреплялись, изменения касались даже суставов, легких и пищеварительной системы.

Чжао Зихао уже говорил мне, что когда телосложение и духовная сила будут на пределе, должен произойти процесс трансформации и перехода на второй ранг. Но я почему-то думал, что для этого нужна будет долгая медитация, или толчок вроде горсти принятых орсов.

В сочетании с усилениями, полученными от орсов и лаборатории, мои характеристики усилились кратно. Я не знал, сильнее ли я талантливых людей Школы, которые перешли на второй ранг, но я хотел верить, что благодаря усилениях мира Островов я как минимум не отстаю от них.

Когда я более-менее пришел в себя, над ареной разнесся голос директора:

— Кин, вы не будете принимать дальнейшее участие в турнире, как человек, не соответствующий его требованиям. Вы слишком сильны, и можете убить оппонента, не рассчитав сил.

Я кивнул и направился к лестнице. А голос с ощутимой неохотой продолжал:

— Тем не менее, отступать от правил я не буду. Дисквалифицировать вас не за что, так что я присуждаю вам первое место.

Что-то мне подсказывает, что старикан придумал какую-то подлянку покрупнее.

На трибунах поднялся оглушительный свист. Люди вскакивали, кричали «так нельзя!», обращались к директору, требуя отменить решение. Но никто не рискнул подойти к благообразному дедуле и сказать ему это в лицо. Оскорблений, кстати, я тоже не слышал.

— А теперь на арену выходят следующие пары! — громогласно сказал директор и начал называть фамилии.

До лавки идти было непросто — каждый шаг был чересчур легким, мне казалось, если я оттолкнусь сильнее, то взлечу. Но когда я наконец дошел и рухнул на лавку, попыталась завязать разговор Рыжая. Девушка ухмыльнулась и спросила:

— Итак, каково это — остаться в стороне от сражений? Наверное, чувствуешь себя отвратительно, зная, что остальные будут бить друг другу лица, а вот тебе не так повезло?

Я кивнул.

— А теперь давай помолчим, молю. Меня штормит, и не хватает сил, чтобы следить еще и за общением.

Амила хмыкнула, но послушалась. Я сел на скамью, и опять сосредоточился на ощущениях, отслеживая внутренние изменения. Энергоканалы становились плотнее и толще, через тело волнами проходила чуждая сила… Я погрузился в медитацию, пытаясь поглотить все больше и больше энергии из окружающего мира, и та с готовностью рванулась ко мне навстречу, будто приливная волна. Изменения ускорились, энергия будто лилась на урожайную почву, и я с готовностью брал из мира больше и больше Ци. Я сам себе напоминал огромный насос. Благо, люди вокруг не спешили падать в обморок от недостатка внешней энергии — Ци хватало на всех.

За остальными матчами я не следил, сосредоточившись на изменениях. Зато когда я наконец открыл глаза, я находился на полноценном втором ранге.

— Горазд же ты спать! — возмущенно сказала Рыжая.

Кроме нас в зале было с десяток человек, и все они толпились у выхода, вытекая в распахнутые двери.

Мы неторопливо дошли до выхода и покинули помещение последними.

* * *

Двух из них я видел, когда стоял в очереди на регистрацию — прилизанный и второкурсник в пестрой рубашке. Третий был мне не знаком, но от остальных он ничем не отличался. Троица стояла в десяти метрах от входа и ждала нас. Как только мы появились, все трое подобрались и представление началось.

— Гля, как нам повезло, — гнусавым голосом сказал незнакомый. — Аж двое участников турнира.

— Дорогие участники, вы не думали о продаже своих очков вклада? Всего за одно очко вы можете получить свободный проход без сломанных костей.

— Но наставник советовал мне, что если кто-нибудь попросит отдать ему баллы, я могу ударить его по лицу и заставить убираться восвояси, — растерянно хлопая глазками, пробормотала Рыжая. Девчонка поведением походила на растерянную восьмиклассницу, вот только увидев ее битву на арене, я уже не верил в такую актерскую игру. Она попросту издевалась над слабосилками.

— Твой наставник просто не учитывал, что тех, кто просит, может быть трое, — сплюнул на пол парень.

Амила спряталась за мою спину.

— К-кин… Ты же защитишь меня от этих очень уродливых и страшных второкурсников?

— Наша встреча похожа на завязший в зубах классический сюжет про хулиганов, — поделился я с ним.

— Не знаю, на что она похожа, но от твоих слов она не стала менее реальной.

— Освободите проход, — посоветовал я. — Сломанные кости — это обоюдный подарок.

— Мы на втором ранге, так что в любом случае вам наваляем, — парень поправил воротник рубашки. — Но если у вас есть пара баллов…

Хотелось сказать что-нибудь покрепче, но при попытке выматериться мой внутренний лингвист давал сбой. Язык, на котором я общался, либо был лишен мата, либо его попросту не загрузили мне в голову.

— Я считаю, что вам пора отдохнуть. Прогуляйтесь домой, выспитесь, пообщайтесь с друзьями.

Прилизанный прищурился.

— Я просто вежливо спрашиваю, не хочешь ли ты пожертвовать тем, кому нужнее. Советую тебе не указывать, что мне делать. Я занимался боевыми искусствами гораздо дольше, чем ты, щенок.

Я мог бы возразить, что занимался вежливым вымогательством гораздо дольше, чем он, но решил, что это не слишком подходящий аргумент.

Боялся ли я схватки? Я не видел, на что способны практики на стадии Конденсации Ци, да и сам к ней еще толком не привык, но готов был поставить пару золотых, что мой облик как минимум уравняет нас в силах. Бинт уже размотался под одеждой, обеспечивая мне ускорение.

— Если хочешь, уходи в свой мир через ближайшую дверь, — ткнул прилизанный мне за спину. — Только девчонку оставь, пусть за двоих платит.

Я шагнул вперед.

Второкурсники обнажили оружие. От каждого веяло угрозой, но если атакую первым, и они не успеют среагировать, смогу закончить драку за секунду. Правда, придется ломать руки и ноги, а я не знаю, как в Школе относятся к таким серьезным дракам. С другой стороны, все лучше, чем убийство. Директор меня точно не выгонит. Что бы он не говорил, но его жадный взгляд на качественные орсы все мне сказал.

— Амила, — командую. — Беги к двери.

— Думаешь, мы позволим ей уйти? — ухмыльнулся прилизанный. — Девчонка в любом случае останется, мы даем шанс только тебе.

Однако в тот же самый момент из-за моей спины раздался другой голос, настолько холодный, что второкурсники сразу застыли.

— Тройка самых проблемных учеников. Когда комиссия решила оставить вас в Школе, я знал, что они совершают ошибку.

Чжоу Зихао прошел мимо нас, ступая легко и бесшумно. Однако от наставника повеяло такой силой, что я едва удержался, чтобы не упасть на колени. Я чувствовал себя так, словно к моему виску прижали пистолет, и я вот-вот умру. Амила схватилась за мою руку, тоже с трудом удерживаясь на ногах: не представляю, как она еще стоит, если я на ранг выше, и меня невероятно штормит даже под бинтом.

А вот два второкурсника, на которых и была направлена эта энергия, рухнули на пол. Причем ткань штанов быстро пропитывалась кровью — парни явно разбили колени. Остался стоять только прилизанный, причем я не видел, что атака вообще причиняет ему хоть какие-то неудобства.

— Я предупреждал, что не стоит лезть к другим ученикам.

Давление усиливалось. Я вытолкнул из тела духовную энергию, сопротивляясь чужой воле, но это не убрало давление — просто теперь Зихао давил и на окружающую меня Ци. Причем, опять же, я чувствовал, что до меня доходят только слабенькие волны, в то время как парни угодили под удар цунами.

— Вам ведь даже их баллы не нужны. — обратился наставник к прилизанному. — Вы решили унизить тех, кто добился большего, чем вы в прошлом.

— Безродные шавки из других миров должны знать свое место, — дернул тот головой. — Стать победителем турнира после первого же боя! Немыслимо! Нет, я всегда буду настаивать, что шваль должна знать свое место. И не устану показывать это место ей. Словами, делом. Унижением и отнятыми баллами. Всем, чем только смогу, что только придет мне в голову.

— Ты зарываешься, — с угрозой предупредил Чжао.

— Оставьте пустые угрозы, — выплюнул прилизанный. — Вы ничего нам не сделаете! Вы отпустите нас, так как мы не совершили ничего, достойного наказания. Ни побоев, ни смертей… пока. А угрозы в нашей Школе не считаются поводом, достойным порицания.

— О, я обязательно вас отпущу. На этот раз комиссии не будет. Я не буду обсуждать с Мастером наставников закрытие ваших порталов, но если вы еще раз устроите в Школе нечто подобное, я разрушу энергоканалы и вышвырну вас куда-нибудь в пустой мир. Прочь.

— Где-то я уже это слышал, — издевательски хмыкнул прилизанный. — На этот раз самое последнее «самое последнее предупреждение»?

Парни поднялись и, поддерживая друг друга, похромали к ближайшей двери. Прилизанный спокойно, будто на прогулке, шел следом за ними.

Когда Чжоу перестал «давить», я почувствовал, насколько на самом деле просто стоять и не ощущать бесконечного приближения смерти. Кайф. Весь день бы так провел.

— Что это было? — осипшим голосом спросил я.

— Яки, — пожал плечами наставник. — Жажда убийства. Технически — малополезная техника, вроде угрожающего рычания у животных, но если достаточно раскачать эту способность и использовать на том, кто на ранг-два ниже и не отличается сильной волей, можно добиться интересных результатов. Слабенького монстра таким можно даже убить.

— Научите меня такому?

— Разумеется, — кивнул Чжоу. — Ведь я твой наставник. Теперь ты способен принять эту технику, так что займемся обучением на следующем занятии. Займите пока гостевые комнаты.

— Я, пожалуй, отправлюсь к себе, — качнул я головой.

— О чем ты? — удивился Зихао. — Никто из участников не покинет территории Школы, пока длится турнир. Для вас порталы закрыты, ты разве не знал?

Я посмотрел на Амилу.

— Похоже, я забыла тебя предупредить, — неловко улыбнулась девушка. — Ты ведь не сердишься?

Я вздохнул. Ну, по крайней мере, она не просит купить ей еду и не преследует меня.

Гостевые комнаты оказались крохотными, зато со всеми удобствами. Здесь были шкаф, кровать, стол со стулом, и даже маленькая ванная, совмещенная с санузлом.

Присев на низенькую кровать… или высокий матрас, я сразу же погрузился в очередную медитацию, выясняя, что изменилось в моем теле.

Как только я попытался впитать Ци, кружащуюся вокруг, сразу почувствовал разницу между рангами. После череды эволюций и двух пройденных рангов развития практика, скорость циркуляции моих жизненных сил и количество Ци, которую я черпал в медитации и без нее, удвоились и понемногу продолжали расти.

Техника незаметности ощущалась не покрывалом, которое можно было проткнуть иглами чужого внимания. Незаметность покрывала все мое тело и одежду, словно невероятно плотная оболочка в несколько миллиметров. Но стоило мне пожелать, и эта оболочка захватывала любой предмет — от призванной шкатулки, до кровати, на которой я сидел. Причем, когда я выпустил шкатулку из рук, энергия продолжала обволакивать ее. Похоже, я наконец-то могу вкладывать энергию в предметы и оставлять их в незаметности даже на расстоянии.

В дверь постучали. Я нехотя вышел из медитации, встал и сдвинул железный засов, открывая дверь.

За дверью стояла Амила с подносом, уставленным тарелками. Там же были две кружки и запотевший графин с лимонадом.

— Кин! Я принесла тебе поесть. Ты же любишь есть, правда?

Не успел я ответить, как девчонка ужом ввинтилась в комнату, каким-то волшебным образом втиснувшись в щель между мной и стенкой, и умудрившись не перевернуть при этом поднос.

— Я чувствую себя провинившейся, хотя я на самом деле забыла тебе передать…

— Стоп, — поднял я руку. — Давай без лжи.

Девушка рассматривала мое лицо не дольше пары секунд, а потом — пожала плечами.

— Я хотела провести с тобой время, поэтому поступила, как поступила. Да, это было немного неправильно, я осознаю, что это могло быть не в твоих интересах. Поэтому я попыталась загладить свою вину, принеся закуски. Но вместе с тем я не ставила под угрозу твою жизнь, — затараторила Амила, — и вообще…

Я поморщился и поднял ладонь.

— Вот об этом я хочу поговорить. В мире, откуда я пришел, некоторые люди больны — они по ночам могут превращаться в монстров, — не соврал — на форуме гуляли такие слухи. — И вообще, с ночью у нас связаны весьма нехорошие слухи и традиции. Так что ты поступила очень опрометчиво, когда утаила от меня такую информацию. Если бы я тоже был болен, люди в Школе могли начать умирать.

Она поставила поднос с едой на мой стол и растерянно захлопала глазами.

— Я не знала.

— Я не говорю, что это твоя вина. Я должен был сам узнать все о турнире, но я этого не сделал. В первую очередь это мой просчет. Но и ты промолчала.

Она слегка прикусила губу.

— Ты сердишься?

— Я разочарован.

— Тогда чем я могу загладить свою вину?

Я посмотрел на поднос, на котором стояли две кружки для напитков. Потом — на кровать. Понятное дело, что Амила все это спланировала, возможно еще пару недель назад. Но стоит ли и дальше избегать ее общества?

Выпроваживать ее сейчас будет попросту глупо и грубо.

— Знаешь, после турнира и взятия нового ранга я чувствую себя немного скованно, — потер я шею. — Может быть, ты знаешь какой-нибудь способ помочь мне расслабиться?

Девушка улыбнулась.

— Ну, я могла бы попробовать сделать тебе массаж. Я училась этому и думаю, что это поможет тебе почувствовать себя лучше.

— Это было бы здорово. Думаю, именно это мне сейчас и нужно.

— Тогда ложись.

Я растянулся на кровати. Рыжая подошла ближе и мягко положила руки мне на плечи. Ее прикосновения были уверенными и сильными, девушка действительно разминала мои мышцы, а не приукрашивала свои умения массажа.

Я чувствовал, как напряжение начинает исчезать. А спустя минуту закрыл глаза и позволил себе полностью расслабиться. То, что последует за массажем, не было для нас секретом.

А потом можно будет наконец заглянуть в Зал Испытаний. Благо, силенок я с прошлого раза поднабрался.

Глава 9

— Так приятно засыпать с тобой… — пробормотала Амила, закинув на меня ногу. А спустя минут семь уже вовсю сопела.

«Приятно засыпать», ага. Если бы.

Я вот уснуть не мог. Даже признаков сонливости не было, хотя сейчас уже вечер по времени Островов. Меня должна одолевать невероятная сонливость, с которой невозможно бороться, но я ничего не чувствую.

И это плохо. Выходит, я действительно нахожусь слишком далеко от мира Кошмаров. Не знаю, висит ли Школа в искусственно созданном пространстве, или находится в третьем мире, но об одном мне точно известно — пока я здесь, я не смогу попасть в свое основное тело. И уснуть я тоже не смогу.

А значит, лучше провести время с большей пользой, чем тупое лежание на кровати, где я время даже с помощью телефона убить не смогу, по причине его отсутствия.

Я аккуратно выскользнул из кровати, закинул в себя половину того, что лежало на тарелках, запил лимонадом и вышел из комнаты.

Вечером в Школе было тихо. Я прошел по пустым коридорам, спугнул самозабвенно целующуюся парочку и спустя пятнадцать долгих минут добрался до Зала Испытаний. Гораздо проще было бы выйти на остров и вернуться в Школу, сразу представив этот Зал, но я уже пробовал открывать двери, яро желая попасть на остров, но ничего не происходило.

На этот раз никто не пытался забрать у меня ни бинт, ни копье. Я замотал в бинт все ниже шеи, перехватил поудобнее древко копья. Все вокруг стало неважным, необязательным — возросшая сила облика шептала, что не стоит шевелиться, суетиться и идти к какой-то цели, если можно просто закрыть глаза и позволить себе отдых длинной в вечность.

Первый шаг оказался самым трудным: тело будто онемело, я едва заставил себя шагнуть, ломая шепот облика. А потом давление уменьшилось. А может, я просто начал к нему приспосабливаться.

Когда я дошел до портала, перед глазами, как и в первый раз, вспыхнул белый свет, и я очутился в крохотной комнате, напротив тоннеля, уходящего во тьму. Матово блестели черные стены.

Оглянувшись, я увидел дремлющего человека в грубой сутане — он сидел на простой деревянной скамье, привалившись спиной к камню. Изможденный, он больше похож на старческий труп.

В комнате нет, ни двери, ни окон. Единственный источник света — лампадка, висящая у стены. Я в каком-то монастыре?

— И в чем мое испытание? — спросил я монаха. Я не был уверен, что он ответит мне, или поймет меня. Я даже сомневался, что монах жив — с момента моего появления я не заметил, что он шевелится.

Как только я заговорил, веки монаха дрогнули, а потом тот медленно открыл глаза. Сутана монаха заскрипела, когда он вдохнул затхлый воздух.

— Испытуемый… — прохрипел человек в сутане сухим горлом. Он говорил на языке, который я прежде не слышал, но я прекрасно понимал слова. — Я долго ждал такого, как ты… Для испытания тебе нужно пройти через этот проход и выйти целым и невредимым с другой стороны.

— Звучит просто.

— Однако ты должен оставить артефакты в этой комнате и закрыть глаза, когда войдешь в тоннель.

— Понял, — коротко ответил я. — А если у меня есть навыки, которые не зависят от артефактов?

— Тогда ты не должен их использовать.

— Ясно.

Перед первым испытанием Гу говорил мне, что древний механизм подбирает для каждого противника по силам. Человек должен столкнуться с испытанием и проверить себя на прочность. Только я не мог понять, является ли монах противником или одним из противников. На месте какого-нибудь злодея поумнее самым логичным поступком было бы надеть маску ментора и сделать так, чтобы герой сам запрыгнул в мясорубку.

За минуту, что я здесь находился, монах вдохнул всего трижды — после каждой своей фразы. Либо ему попросту не нужно дышать (что уже тревожный звоночек), либо он упражняется в задержке дыхания. Причем постоянно.

— Давно вы ждете такого, как я?

Монах задумался.

— Давно. Может быть, сутки. Может, год. Здесь время течет иначе.

Камни на стенах выглядели старыми, без следа свежего раствора между булыжниками. Значит, монаха здесь не замуровывали. И единственным путем, которым он мог прийти, был тот самый коридор.

— Вы дышите?

— Что? — растерялся… растерялось существо.

— Я не вижу, чтобы вы дышали. Не чувствую запаха вашего пота. Сколько, говорите, вы просидели здесь?

В запавших глазах мелькнуло что-то недоброе. Но прежде, чем существо успело что-либо сделать, я сграбастал его за сутану. Ветхая ткань затрещала от моего прикосновения, пошла по швам, но разорваться не успела — я швырнул монаха в тоннель.

На пол упала только одежда. Монах пропал, а голодные тени стали лишь гуще.

Мне теперь не приходилось напитывать тело духовной энергией, чтобы стать сильнее и быстрее — усиление было постоянным. Поэтому я шагнул к стене и легонько ударил в каменный блок закутанной в бинт рукой.

По помещению пронесся легкий гул, но камень выстоял, рука тоже осталась в порядке. Тогда я ударил сильнее.

По камню зазмеились трещины. Лампадка на стене качнулась, огонек затрепетал, как от сквозняка. Я снял лампадку. Удерживая ее за цепочку левой рукой, стиснул зубы, ускорил циркуляцию Ци, и правой саданул по стене, вкладывая в удар духовную энергию.

В стену будто выстрелили из пушки! Каменный блок разлетелся на куски и мелкое крошево, комната наполнилась облаком пыли.

Я отступил назад, прикрывая лицо рукой. Когда пыль начала оседать, я увидел, что за разрушенной стеной открывается проход, ведущий в столь же темный коридор.

— Вот черт.

Значит, вокруг меня всюду ловушки, и идти по коридору все же придется?

Свет лампадки ничуть не рассеивал тьму, а когда я поднес его к выходу из комнаты, снова затрепетал и начал уменьшаться, как догорающий огонек свечи. На дыру за стеной он реагировал так же.

Тогда я повесил лампадку обратно на изогнутый гвоздик и окутался незаметностью. А потом — сделал шаг вперед в эту тьму, ощущая, как энергия продолжает бурлить в моих жилах.

Застоялый воздух в тоннеле шевельнулся, будто рядом трепыхнулось нечто злое и голодное — я почувствовал это новообретенными навыками. Замер на месте, напряженный и готовый бить на любой звук, но атаки не последовало.

А потом тьма рванулась в покинутую мной комнату и лампадка погасла. Единственный источник света, зеленые искры, срывающиеся с наконечника моего копья, не могли осветить даже древко копья или мою руку. В окружающей тьме даже мое усовершенствованное зрение не работало.

Я коснулся правой рукой ледяного камня. Я не знал, чего ожидать от зловещей тишины и бурлящих вокруг теней.

Рядом звякнуло.

Я на рефлексах пригнул голову, уклоняясь от стремительного и невидимого удара, который прошел над моей головой. Нападавшие плевали на «незаметность» и двигались на сверхскорости, как и я. Либо, что вернее, бинт попросту перестал ускорять меня — я не чувствовал сопротивления воздуха и инерции, сопровождающей движения. Артефакт попросту не работал в тоннеле.

Тишина прохода взорвалась стремительными действиями. Я услышал чей-то тихий топот, шорохи одежды, скрип крохотных камешков под чьими-то ногами. Звон металла и скрип кожи на рукояти, сжимаемой чужими ладонями.

Отлично. Кто бы не атаковал меня, у них есть тела, а значит, их можно убить.

Мое тело взорвалось в движениях. Наконечник копья полетел вперед и даже в кого-то попал: я почувствовал, как копье входит в чье-то тело, а потом услышал сдавленный хрип.

Выдернул копье из тела, прижался спиной к камню и широко взмахнул оружием, очерчивая полукруг. Наконечник снова ударил во что-то мягкое.

Справа!

Я предугадал атаку по едва слышимому звуку рассекаемого воздуха. Поскольку я не мог ничего увидеть, мне приходилось положиться на инстинкты. Копье двигалось так, будто у него был свой собственный разум. В кромешной темноте я размеренными взмахами отражал атаки врагов, и тыкал кислотным наконечником туда, где должны были находиться противники. И каждый раз попадал.

Изначально противников было десять, но после минуты боя они все закончились. Я бил по ногам, колол в животы, пробивал горло. С наконечника по древку текла кровь, пачкая мне руку.

Когда атаки закончились, я пошел дальше, прощупывая перед собой путь наконечником копья, но не нашел ни одного тела. Кем бы не были мои противники, они исчезли или рассыпались в прах. Даже испачканная в крови рука оказалась сухой, когда я проверил ее.

Спустя сотню шагов по коридору я остановился, расслышав шорох далеко впереди. Похоже, меня ждет еще один бой. Надеюсь, что последний — я уже вижу светлое пятно вдали и даже ощущаю легкий сквозняк.

Шорох повторился. Я очень осторожно направился вперед, не издавая ни звука и полностью окутав себя незаметностью.

Только вот не помогло. Когда до выхода оставалось метров десять и я отлично мог рассмотреть и голубое небо неизвестного мне мира, и дырявые глиняные крыши домов, от стены шагнул сгусток мрака.

Это был огромное мускулистое существо размером с Крауна. Широкоплечее, с мускулистыми и длинными руками, в каждой из которых он сжимал рукоять двуручного меча. А еще существо состояла из теней, в которых тонул дневной свет. Я даже не мог разглядеть черт его лица. Когда оно шагнула мне навстречу, я не расслышал ни звука.

— Я слышал, ты пришел пройти испытание, — прошелестели тени.

— Ага.

— Вы постоянно приходите сюда и погибаете. Ради чего?

— Ради силы, — пожал я плечами, думая, смогу ли прорваться мимо противника к выходу. Вряд ли ему будет комфортно драться на солнечном свете.

Нет, не смогу.

— Какое разочарование… — прошуршало существо. — Вы могли погибать за что-нибудь более значимое. За безопасность близких, за счастье взрастившей вас деревни, за улыбки родных детей. Вы, люди, забываете о том, что действительно важно.

— Возможно, ты прав, и когда-нибудь я найду для себя то, ради чего и погибнуть будет не стыдно. Но сейчас у меня нет желания тратить время на разговоры о важном, да и умирать я не планирую.

Существо замерло на мгновение, словно обдумывая мои слова. Затем подняло один из своих мечей и указало в сторону выхода.

— Если ты действительно хочешь получить силу, тебе придется сразиться со мной. А если выиграю я, ты станешь моей тенью, одной из многих. Я не жажду силы, но почему-то именно у меня она и прирастает.

— Кто ты? — спросил я, пытаясь оживить облик. Бинт по-прежнему скользил под одеждой, заматываясь и разматываясь, но ускорения от него я не чувствовал. Если дело в тенях, и это существо блокирует мою силу, нужно выйти на солнце.

— Твоя смерть.

Тень неестественно быстро бросилась на меня и ударила сразу двумя мечами. Я едва успел отскочить, и тут же мечи снова дернулись ко мне. Один удар я парировал, от второго уклонился. Больше отступать не хотелось — Тень явно оттеснял меня обратно по коридору, а вести схватку по его условиям я не желал.

Удар!

На этот раз я поймал на наконечник копья оба меча, хотя пришлось извернуться. Железо в руках Тени шипело, разъедаемое кислотой, но я догадывался, что даже без оружия эта тварь найдет, чем меня удивить.

Контратаковать не было времени — между атаками проходила пара секунд. Я стоял на месте и отбивал запредельно быстрые атаки Тени. Каждое парирование или жесткий блок вызывали дрожь в руках — противник был куда сильнее. Но и Тень, похоже, не ожидал, что я смогу продержаться. Он что, все это время здесь провел, кроша практиков ранга Фундамента? Это объясняет его спесь.

— Я не могу проиграть! — прошелестел Тень. Его клинки так и порхали, но неизменно вспарывали воздух, или встречали наконечник моего копья. Я стремился нащупать слабое место противника, выгадать момент для одного удара, но не находил — если отвлекусь, умру — клинки мелькают, как мельничные лопасти. — Не могу!

Тень бросил меч с такой силой, что воздух взвыл. Мне стоило больших трудов отскочить в сторону, уворачиваясь от летящего сверху клинка, но даже так лезвие царапнуло мое плечо. Короткий взгляд внутрь, и Ци отправляется к плечу, концентрируясь там — на месте царапины бурлит чужая темная энергия. Бинт тянется к рукояти чужого меча и крепко обматывается вокруг нее.

Теперь уже я рвусь в атаку. Удар копьем — мимо, затем второй, копье летит вперед с еще большей скоростью, и снова не достает. Но я не останавливаюсь на этом, а рвусь вперед, и теперь уже Тень отступает. И хотя противник увернулся от первых двух ударов и заблокировал следующие два, пятым я его достал — полоснул самым кончиком лезвия по пальцам, ухватившимся за рукоять.

Противник зашипел, как тысяча змей, впервые за бой. Щупальца тьмы дернулись ко мне со стен тоннеля, стараясь достать и спеленать, но я отвел лезвие чужого меча и протаранил тень плечом. Будто врезался в скалу, но Тень пошатнулся и шагнул назад, наступив на пол, куда падали яркие солнечные лучи.

Однако я не дал ему проскользнуть мимо меня — копье било передо мной со скоростью иглы в швейной машинке, бинт сзади вертел мечом, кромсая теневые щупальца.

Тень отбивал копье, но когда не успевал, и зеленое лезвие входило в черное тело, болезненно рычал и шипел. Отпускать меня он не желал, но после пятого пропущенного тычка сдался — дернулся в сторону и прыгнул в стену, будто в озеро.

Теневые щупальца разом исчезли. Я быстрее вышел из тоннеля на солнце, огляделся, но врагов здесь больше не было.

В десяти метрах от меня застыл туманный столб — выход из зоны испытания, а рядом с ним в воздухе парил золотой свиток, высшая награда. Выходит, испытание действительно заключалось в том, чтобы пройти через тоннель.

Я сграбастал свиток, перешел в Зал Испытаний и направился в гостевую комнату.

В голове всё крутилась фраза от недобитого Тени. Почему я стремлюсь к силе?

Наверное, из-за того, что в меняющемся мире приятнее быть в числе первых. Да и устраивает меня такая жизнь: я не стремлюсь «уничтожить Зону», как герой из серии STALKER.

Мне вот до появления мира Островов нравилось играть в игры: начинать ничего не умеющим нубом и добиваться успеха. В начале историй, люди за которых я играл, оказывались в условиях куда худших, чем мои и легко находили из них выход. И я радовался вместе с героями, вместе с ними рос в обществе и становился богаче.

Я нашел выход, оказавшись в другом мире. Но если бы моя история пошла иначе и никакого волшебства в ней не появилось бы, максимум, чего я бы добился — свободы после одиннадцатого класса. Накопил бы в мастерской на жилье, поступил в университет. Общежитие мне не выделили бы, потому как я не иногородний и прописан в Красноярске. Этот вопрос уже обсуждался — я хотел уйти со школы после девятого класса, но мачеха и отец не хотели лишаться прислуги. Отец вовсе завернул, мол, важно получить хотя бы среднее образование. «Кому и почему лучше?» — спросил я тогда, но внятного ответа не добился.

Отец, кстати, закончил все одиннадцать классов, отучился в институте, но работал по двенадцать часов, дома появлялся поздним вечером и на выходных. И как, стоило оно того? И стоит ли подталкивать сына повторить эту историю? Почему-то считаю, что нет. И та жизнь, которая у меня есть сейчас, идеальна в сравнении с учебой и подработками, чтобы заплатить за съемную квартиру.

Где-то в высоких кабинетах.

— … и наконец, последний вопрос, господин президент. Международная общественность выражает обеспокоенность по поводу Красноярска. США вместе с десятком других стран предлагает построить рядом с городом комплекс международных научно-исследовательских институтов и обещает выделить свыше четырех миллиардов долларов, собрать передовых ученых для всесторонних исследований места контакта.

— Вот как. И что вы думаете?

Люди за столом переглянулись.

— Принять это щедрое предложение, — осторожно ответил за всех самый толстомордый. — Более, чем щедрое. Значительные инвестиции, совместная работа ученых…

— Степан Яковлевич, — перебил президент. — Сколько лет нас обкладывали санкциями, медленно душили? Все началось еще с «Доктрины Трумэна». Из года в год Россию давили по всем фронтам. В зарубежных фильмах и книгах русские выставлены дикими варварами, а страна — ресурсной базой. Мне кажется, пора разрушить это заблуждение. Показать, что грубые северные варвары сами справятся и с изучением аномалии, и с освоением новых ресурсов. Без их великодушной помощи.

— Не все так однозначно, — попытался вывернуться Степан Яковлевич.

— Да все однозначно. Наших людей под флагом нашего народа не допускают до Международных Олимпийских игр, заваливают новыми и новыми санкциями, замораживают и блокируют российские активы, как раз на те самые четыре миллиарда долларов, если мне не изменяет память. Никогда еще Россия не была так запачкана, как сейчас. Вот только нельзя вбивать людей в грязь до бесконечности. Россия сама будет распоряжаться своими богатствами. Сама! Но это не значит, что мы будем ставить ценник и продавать эти богатства на своих условиях. Мы запускали первые космические корабли, и мы снова сделаем мощнейший рывок! Сейчас у нас на руках есть козырная карта, разыграв которую, мы можем добиться такого успеха, что из отставшего народа, каким нас считают, снова займем первые места и поведем за собой весь мир. Международная общественность будет умолять допустить их хотя бы до части исследований, хотя бы дать ведущих специалистов за ручку подержать. Вот к этому мы сейчас идем. Вот наш курс.

Собравшиеся в кабинете люди переглянулись. А президент отпил воды из стакана и задал встречный вопрос.

— Кстати, что там с комплексом наших институтов?

Глава 10

Следующие сутки были полностью посвящены турниру, до самого вечера.

Моя бывшая группа отсеялась еще в первый день.

Амила провела еще шесть боев, проиграв лишь в последнем.

Меня же не вызывали на арену, не дергали и не тормошили, в коридорах мне не встречались затаившие обиду второкурсники, так что все шло хорошо.

Я постоянно размышлял о золотом свитке и раздумывал, какие навыки он в себе таит. В перерывах между боями я успел предложить директору обменять свою добычу на свиток защиты, но тот развел руками, сокрушаясь, что у него попросту нет защитного свитка сопоставимого ранга. Изучение я откладывал на момент, когда прибуду в безопасное место. Школу я таковым не считал.

— Для выбора и вручения наград на арену вызываются победители турнира!

Мы с Амилой поднялись и последовали на арену. Зрители кричали, хлопали и свистели, провожая победителей. Я уверен, что весь свист в этом зале предназначается мне.

— Выбирай первым, Кин! — улыбкой, полной фальшивого тепла, улыбнулся директор.

Глядя на список наград, я посерьезнел. Чего я не ожидал, так это того, что в списке как раз будут «парные браслеты телепортации».

Я даже не стал задавать себе вопрос, откуда Амила узнала о будущих наградах. Осведомленность девушки не переставала меня удивлять.

Не знаю, кто давал обозначения артефактам, но делал он это максимально пресно, совмещая обозначение предмета и заключенную в нем силу. Щит бдительности, перчатки меткости, браслет защиты от магии огня, плащ теней, кольцо силы и прочие.

Я прочитал краткие характеристики артефактов, идущих после браслета и не впечатлился. Парные артефакты будут для меня лучшей наградой.

Об обещании Амиле я даже не думал: о посещении мира девушки я буду думать лишь в самых страшных снах. Просто мне вдруг в голову пришла мысль — а можно ли перетянуть мое тело с Островов на Землю и наоборот?

Да, это сработает лишь раз, а потом нужно будет искать кого-нибудь со шкатулкой или иным схожим артефактом, чтобы перенести один из браслетов обратно на Острова или на Землю. Но артефакт, который выдернет меня из опасной ситуации, лишним никогда не будет. И вообще, если подумать, такие браслеты можно использовать максимально гибко. Например, есть люди, которые погибли на Земле, но остались жить на Островах. Готов поставить мешочек золота, что некоторые из таких людей отдадут все, что угодно, чтобы вернуться на Землю.

— Я выбираю браслеты.

Директор кивает и выдает мне покрытую бархатом черную коробку. Отхожу в сторону и открываю, чтобы убедиться, что коробка не пуста.

Внутри, на черном бархате, лежат два браслета из гладкого серебристого металла. Как только свет падает на них, металл начинает сверкать тысячами блесток. Поверхность браслетов украшена тонкой узорной гравировкой, рассмотреть которую не получается — штрихи слишком тонкие.

Внутренняя сторона браслетов отделана кожей — вероятно, для комфорта, хотя мне, как практику, металл точно кожу не натрет. В каждый артефакт вплавлен небольшой кристалл глубокого синего цвета. Что он собой представляет, и как нужно пользоваться браслетами, придется выяснять самостоятельно, с помощью монокля и опытов.

Вслед за мной выбирают свои награды и остальные. Амила забирает кольцо силы и подходит ко мне.

— И где мой браслетик? — спрашивает улыбающаяся девушка.

— Твой браслетик пока побудет у меня, — не поддержал я игривого тона.

— Ты что, до сих пор на меня сердишься?

— Я хочу разобраться, как работает телепортация между парными артефактами. А так, как я в крафте не смыслю абсолютно ничего, мне придется отдать их куда более компетентным людям.

Амила нахмурилась.

— Я хотела показать тебе свой мир и посмотреть твой. Не могут эти люди подождать? Ну пожа-а-алуйста.

— Нет, — коротко ответил я. Добавлять, что никогда и ни за что не сунусь в чужой мир, не имея верного пути обратно, не стал.

Девушка надулась и отошла.

После раздачи артефактов директор еще раз сердечно поблагодарил всех за участие и толпа начала расходиться. Я подождал, пока рядом с директором не останется никого из преподавательского состава и подошел к нему. У меня еще остались вопросы по поводу произошедшего за последние пару дней.

— Мастер над наставниками, — вежливо кивнул я. — Можно задать вам несколько вопросов?

— Кин, — слегка кивнул он. — Разумеется, но только быстро. У меня еще хватает дел.

— В чем вообще смысл прошедшего турнира для Школы?

Директор удивленно поднял брови.

— Что ты имеешь в виду? Преподавательский состав оценивает ваши навыки. Если ты не заметил, на трибунах полно взрослых — они оценивают выступивших и даже могут предложить им работу. В мирах, связанных со Школой, хватает опасностей, а хороший практик пригодится везде.

— Хорошо, кое-что вы прояснили, но я спрашивал о другом. Почему в Школе проводится обязательный турнир, за неучастие в котором закрывают доступ? Если бы мы находились в Школе практиков, я бы понял, но вы сами говорите, что кроме культиваторов здесь полно других специальностей. У них что, проводятся свои турниры?

— У них есть экзамены, на основании которых решается: оставить их, или исключить, — кивнул директор. — Школе не нужны те, кто не способен принять знания и навыки, которые им даются бесплатно, в обмен на обычное усердие. А вот силу и опыт культиваторов сложно сравнить иначе, чем в схватках. Люди любят зрелища, к тому же поединки идут вам на пользу.

— Хорошо. Тогда еще вопрос. Я не хотел участвовать, но вы сказали, что это обязательно.

Дожидаюсь кивка директора и продолжаю:

— А когда я выходил на арену, вы решили забрать у меня артефакты. Зачем?

Директор нервно почесал тыльную сторону ладони и огляделся. Рядом с нами не было учеников — все уже толпились у выхода.

— Такие правила. Есть опасные артефакты, способные ударить по площади и задеть трибуны, есть вещи с демонической энергией. Ты должен был подать заявку и принести свои артефакты на проверку, дабы мы убедились, что они безопасны.

Звучит притянуто, но допустим, верю. Даже не буду спрашивать, почему меня поставили на два боя подряд: наверняка услышу от скользкого деда что-то вроде «ошибка в турнирной таблице, виновные наказаны».

— И последнее. Вы почему-то присудили мне победу и даже почетное первое место, хотя это грубо нарушает идею турнира и соперничества.

— Я уже сказал, — пожимает плечами старик. — Практик ранга Конденсации Ци победит любого практика ранга Основы. А ты вдобавок показал, что можешь справиться даже против людей, вооруженных и защищенных артефактами.

— Вот в это точно не верю, — качаю головой.

— Что ты хочешь услышать, Кин? — злится старик.

— Правду. Помнится, в прошлом вы говорили, что иногда лучше сказать правду, если закулисные игры не сработали.

Директор нервно сглотнул, а потом признался:

— Когда ты пришел сюда, я знал, что ты уже находишься на стадии Основы. С моим опытом и пониманием окружающего мира легко можно оценить ранг и потенциал каждого человека. Но ты был откровенно слаб, поэтому я не видел ничего плохого в том, чтобы принять тебя на обучение. Я был готов поставить всё своё золото, что ты в течение минимум пяти следующих лет не достигнешь ранга Конденсации. Именно поэтому я решил разыграть то представление в Зале Испытаний, когда узнал, что у тебя есть пилюли, которых больше нет ни у кого здесь. Но ты каким-то образом изменился. Ты достиг следующего ранга всего за полтора месяца, в сорок раз быстрее, чем я ожидал от тебя. Это чудовищная скорость!

Старик боится, что я так же быстро перейду на третий ранг, выше которого в этой Школе попросту нет. И теперь у директора два пути. Либо закрыть мне дорогу в Школу и отказаться от простых и энергонасыщенных орсов, либо сотрудничать и продолжать обмен. Полагаю, первое место получено мной в качестве извинений от подсуетившегося старикана.

Попрощался с директором и пошел на выход. С Амилой прощаться не стал — девушка уже покинула арену.

Дойдя до выходных дверей, возле которых уже не осталось учеников, открыл ее и перешел в тренировочный зал на острове.

Вдохнул свежий прохладный воздух и не смог удержать улыбки.

Я дома!

Как и ожидалось, вокруг моего острова была масса пустых островов, отбуксированных к моему.

— Давай, убирай это все! — заметив меня, заорал незнакомый искатель с ближайшего пришвартованного острова. — Задолбались уже от этого добра «чаек» отгонять!

Чтобы убрать все пустышки, понадобилось три часа работы, включая зачистку. На одном из островов я нашел шикарное кресло-качалку и перетащил к себе на базу. Поставил в саду. Буду медитировать на нем и наслаждаться окружающей природой. Моя база сплошь голые камни, а растения успокаивают.

Затем проверил форум, впитывая новости.

Форум гудел, обсуждая первую схватку с местными. Если раньше никто не был точно уверен, живут ли в этом мире люди, то теперь люди были уверены: живут. Это выяснилось благодаря поднявшемуся над облаками дирижаблю и искателю, который оказался слишком близко к плавсредству местных.

Знакомство разных народов вышло не очень радужным: за островом гнались, пока у искателя не кончилась энергия, а потом, видимо, захватили.

Не слишком вчитываясь в мнения экспертов, промотал чат до первоначальных сообщений:

— Они гонятся за мной! Гигантская летучая мышь несет по воздуху человека!

— Просто активируй защиту, брат.

— У меня нет защиты!

— Ты шутишь? С момента попадания на эти острова уже прошло от месяца до трех, в зависимости от того, когда тебя закинуло. У каждого второго есть облик и у каждого первого уже должна быть защита.

Дальше сообщения были отрывистыми и короткими. Исчезали даже знаки препинания, человеку явно было не до них:

— Их примерно двадцать человек на борту!

— Догоняют черт

— Энергия кончилась

— Убил мышь и всадника. Дирижабль поднялся повыше и обстрелял. Здания целые меня бы размазало, успел спрятаться

— У каждого в подчинении летающий кошмар

— Убивайте их за меня

Больше сообщений не было, человек исчез из состава чата. Место, где искатель принял последний бой, было запеленговано и обозначено на электронных картах — где-то на севере, в девяти километрах от ближайших искателей. Слишком далеко, чтобы успеть прийти на помощь. Возможно, кто-нибудь попробует пролететь туда и узнать, что произошло, но я бы не надеялся застать дирижабль на том же месте.

Что мы имеем? Вместо одиночки на летающем нурсе (кажется, так человек, с которым я беседовал, называл питомца), в облака поднялся целый дирижабль, и кошмары были в подчинении у каждого. Неизвестно, случайной ли была экспедиция, или о нас уже знают живущие на земле люди. Главное, что вынес для себя каждый искатель — не стоит легкомысленно относиться к защите.

Разобравшись с новостями, я зашел в сад, где меня не будут видеть за мутными стенками, сел на скрипнувшее кресло. Монокль уже был надет, и все, что мне оставалось — открыть тубус и изучить техники, выбрав лучшую.

Свиток неизвестной техники (обучающие материалы). Ранг — золото

Получаемая техника будет зависеть от пользователя, воспользовавшегося свитком.

Технику можно будет развивать и совершенствовать, приспосабливая под свои нужды.

Техника будет масштабироваться с ростом силы. Пределы развития техники значительно расширены.

— Ну, посмотрим, какой ты будешь…

Я с хлопком открыл тубус. Только на этот раз из него вылетел и завис в метре от меня всего один светящийся пергамент.

Свиток висел передо мной и не двигался. Темно-золотистого цвета. Воздух вокруг свитка исходил маревом.

Техника познания (обучающие материалы). Ранг — золото

— Какое еще познание?.. — пробормотал я, чувствуя себя обманутым. Я хотел что-нибудь защитное. Или хотя бы какой-то выбор.

А потом я осознал, что скорее всего буду вынужден взять эту технику.

Спрятать шар в шкатулку точно не получится: я попробовал коснуться его спинкой кресла, но шар прошел сквозь дерево.

Продать другому культиватору? Разве что выдергивать из Школы кого-нибудь с помощью браслета. В этом мире такое не продашь: во-первых, придется раскрыть, что я и сам практик, а во-вторых, никто не предложит цену, сопоставимую технике из золотого свитка.

Так что-либо использовать самому, либо — не использовать вообще и всюду летать с золотым шаром.

Нужна ли мне техника познания? Будет ли она для меня полезна? Не знаю. Эта техника — кот в мешке.

С другой стороны, я и не теряю ничего — здесь не онлайн-игрушка, где у меня всего два слота под навыки. Я могу освоить больше, чем две техники. Правда, хотелось бы изучить защитную.

Я вздохнул и потянулся к парящему шару.

На этот раз поток Ци был едва ощутимым, но я сразу ощутил изменения. Техника встраивалась в энергетику и душу, изменяя их легкими мазками. Спустя десять минут медитативного ожидания все закончилось: в голове появились новые знания.

Я закрыл глаза и активировал технику.

Если «неприметность» была похожа на покрывало, прячущее меня от чужого внимания, то используя «понимание», я будто превращал духовную энергию в своем теле в мощнейшую линзу, способную уловить и разложить на составляющие любое колебание Ци вокруг меня.

Исчезли стены сада, пропал остров, само понятие зрения исчезло.

Для меня понимание стало высшей формой медитации, величайшей связью с духовным миром. Я умел драться и техника встала на место, как последняя недостающая деталь, краеугольный камень всего, что я умел., которая рисовала и сплетала все воедино.

Я почувствовал духовные растения в саду — энергия, которую они вырабатывали, была насыщенной и тяжелой, как запах меда.

Ощутил гравюру в тренировочном зале — она источала легкую Ци, и в нее было заложено намерение учить, раскрывать, показывать.

Взглянул на свое энергетическое тело и увидел сотни завихрений Ци, темных пятен и чужеродной энергии, которую не помешает убрать.

Осознал тонкую, но невероятно прочную духовную нить, уходящую от моей души в невероятную даль: на Землю. И понял, что смогу скользнуть вдоль этой линии когда пожелаю, мгновенно очутившись во втором своем теле.

Эта техника не была защитной, но именно ее мне и не хватало. Я не понимал, как работает духовная энергия, как неведомый мастер создал на стене гравюру, и как люди создают артефакты.

Но теперь я мог это выяснить. И повторить.

Глава 11

База походила на растревоженный улей. Выглянув в окно, я увидел, как повсюду снуют сонные искатели, военные и персонал в гражданском. В воздухе висело недоброе напряжение. Похоже, наклевывается операция, о которой знают все, кроме меня.

Я быстро сбегал в душ, привел себя в порядок. Успел одеться, но поставить облики на поглощение не успел — в дверь постучали.

— Иду!

На пороге стоял незнакомый солдат, глядя на меня с полнейшим равнодушием.

— Приказ руководства: всем собраться в кинотеатре для инструктажа перед операцией, — сходу сказал он.

— Перед какой именно операцией?

— Узнаете, если сходите, — бросил солдат и направился к следующему домику.

Я беззлобно выругался, недовольный таким «красноречием», но решил сходить.

Но сперва посмотрел на почтовый ящик, появившийся на стене рядом с дверью. Когда я заходил в дом двое суток назад, его точно здесь не было.

Я откинул крышку ящика и вытащил два скрепленных степлером листа. На первом было стандартное и канцеляризированное «за боевую доблесть в уничтожении опасных единиц Кошелев Артур награждается тремя сотнями тысяч рублей», а на второй нужно было своей рукой вписать реквизиты, по которым отправится эта сумма. Причем можно было указать только себя или родственника.

Выбора «выдать на руки наличными» не было, но оно и понятно — вряд ли военные распоряжаются такими средствами. Сидят где-нибудь в офисе бухгалтера, проверяют правильность пришедших по почте форм и одобряют или не одобряют отправку средств на счет.

Ладно, заполню форму позже. Пока — совещание.

В зале кинотеатра собралось множество искателей: знакомые мне девчонки, компания Владоса, куда входили Макс, Егор и десяток шапочно знакомых мне искателей, чьи имена я не запомнил. А так же три десятка других неспящих, включая одетых в военную форму. Все ждали начала инструктажа.

Майор запаздывал, зато подтягивались другие искатели. В зале становилось все больше людей в темно-зеленой форме, все больше незнакомых лиц.

Я уловил знакомый запах шоколадного девчачьего шампуня и сразу напрягся. Принюхался, пытаясь снова уловить запах, но смог уловить только вонь табака, пороховой гари и сырости. Похоже, показалось. Места вокруг меня заняты, так что вряд ли девчонка сидит на коленях у меня или другого искателя, скрывшись за незаметностью или невидимостью.

Когда майор зашел в помещение, оказалось, что он теперь вовсе не майор, а подполковник, судя по сменившимся погонам. Видать, наградили за успешную службу на границе с Мертвым городом. Подозреваю, что это не последнее его повышение и в ближайшие месяцы последуют другие. Как бы не запутаться в его званиях.

В общем, командир вышел и встал перед рядами сидящих искателей. Решительный, собранный, хмурый.

— Сегодня у нас особая задача и для нее нам понадобятся все… люди, — зуб даю, хотел сказать «ресурсы». — Сегодня наша цель — обезвредить группу опасных Искателей.

— Против своих воевать? — скривился Владос.

По залу прошел одобрительный гул.

Несмотря на мое не слишком хорошее отношение к искателю, в этом вопросе я с ним согласен. Если нас будут посылать против своих, то отработав свое, Красноярск покинем и мы. Так или иначе.

— Своих в этой девятиэтажке у вас нет, — уверенно обрезал командир. — Сперва выслушайте вводные, а потом уже выражайте свое ценное мнение, господин искатель. Дело в том, что люди, против которых мы сегодня выходим — людоеды.

— Бред, — хмыкнул Владос. Но уже гораздо тише, обращаясь к нам, а не к командиру. Впрочем, судя по недовольному взгляду экс-майора, Владоса услышали.

— Еще один такой выкрик, Башаров, и вы покинете помещение. Будьте добры соблюдать субординацию хотя бы на официальных собраниях.

— Так может, людоедами будет заниматься полиция?

— Сотрудники полиции поступили под командование Российской Армии в самом начале коллапса, либо уехали вместе с эвакуированными гражданами, — заговорил экс-майор. — Теперь здесь есть только военная полиция, но она не для этого. Сейчас именно мы буфер между остальным миром и тварями, утратившими моральный или человеческий облик. Именно на нас ложится необходимость обеспечить безопасность других граждан. Именно поэтому вы сейчас сидите передо мной. Вопросы?

Вопросов не было.

— Вы разделитесь на группы. Через полтора часа у ворот будут ждать машины — собирайтесь и идите туда. Вас встретят ваши командиры, рассадят по машинам. Они знают больше, так что расскажут вам нужное. От вас требуется проверить снаряжение, вовремя выйти и не облажаться при выполнении задания. Помните, ваша безопасность очень важна, не относитесь к ней наплевательски.

Он сделал паузу, обводя взглядом своих людей:

— И будьте аккуратны. Это первая операция, в которой задействованы все искатели базы и угроза нам вполне соответствует.

— Если что, целители залечат, — отмахнулся Владос. Искатели из его компании поддержали парня одобрительным гулом.

Командир с неторопливостью танковой башни повернул голову на голос.

— Так. Пожалуй, задержусь на пять минут и подниму этот вопрос. Вы заигрались, товарищи искатели. Привыкли думать, что вы бессмертны, неуязвимы, что на базе есть целители, которые залечат ваши повреждения, а если рана несерьезная, можно горсть орсов в том мире сожрать и на утро на Земле все будет в порядке. Так вот, давайте я вас огорчу.

Подполковник достал листок бумаги и начал читать текст:

— Ваши орсы не лечат переломы позвоночника. Не отращивают конечности. Не чистят сосуды, не спасают от атеросклероза, не восстанавливают утраченные внутренние органы и не исцеляют рак. И это только краткая выжимка самых главных фактов, известных на данный момент. Теперь про целителей. Видели, как они работают? Кто видел?

Мужчина обвел взглядом аудиторию. Какой-то парень в центре зала поднял руку.

— Что конкретно ты видел? — уточнил командир.

— Ну… Я сам целитель, в общем. Мы используем ману, чтобы восстановить организм.

— С чем самым сложным ты сталкивался?

— Ну, в общем раны всякие, переломы, ожоги, оторванная кожа. Один раз приращивал человеку откушенный палец.

— И в чем минусы твоего лечения? — с прежней благожелательностью спросил подполковник.

— Повреждения возвращаются, если не подпитывать магию маной хотя бы раз в сутки. Если обновляешь заклинания, организм подключается и со временем начинает справляться сам. Чем обширнее повреждение, тем больше времени требуется, чтобы все наладилось и заработало без магии.

— Это один из минусов, — кивнул военный. — Притом очень важный. Заметь, если ты бросишь отряд на половине лечения, растянутого на пару недель, их раны снова дадут о себе знать. А теперь небольшое отступление для тех, кто все еще уверен во всемогуществе целителей. Скажи, можешь ли ты почистить сосуды от холестериновых бляшек?

— Нет.

— Справиться с закупорившим сердце тромбом?

— Наверное нет.

— Диагностировать инсульт?

— Возможно. Магия покажет мне, где очаг болезни.

— Отрастить внутренние органы?

— В будущем точно смогу. У меня есть мысли по этому поводу, но я не медик и не проходил профильного обучения.

— Вот! — задрал палец подполковник. — Вот, в чем дело. Обучение. Если бы целительский дар достался хирургу или терапевту, тот сумел бы достичь с ним гораздо больших результатов, чем рота доморощенных целителей. Однако есть один печальный факт — мы не можем заставить Острова пробудить конкретного человека в качестве искателя. А если даже врач и станет неспящим, то мы вступаем на тонкий лед лотереи навыков и специальностей. Никто не гарантирует, что в его тренировочном зале появится портал в Школу Целителей. Итого: мы имеет кучу неученых магов, которые в перспективе бы могли лечить кого угодно и от чего угодно. Но для этого нужно учиться ни один десяток лет.

— Или же стать архимагом в целительстве, — пробормотал уязвленный лекарь. На эту реплику военный даже отвечать не стал: обвел нас взглядом, и кивнул:

— Раз уж я задержался, поднимем еще один важный вопрос. Некоторые искатели достали где-то семена орсов, и используют их в бою против монстров.

Я нахмурился, но подполковник демонстративно не смотрел в мою сторону, сохраняя видимость, что сказанное предназначено для всех.

— По поводу драк с монстрами я ничего плохого не могу сказать. Каждый выживает, как может и не использовать такое мощное оружие — глупо. Но дело не в этом. Я призываю искателей удержаться от использования семян на трупах обычных людей. Это плохой поступок. Тела принадлежат чьим-то пропавшим без вести родственникам. Возможно, есть еще шанс опознать их и похоронить по человечески, либо кремировать и вернуть прах семье, поэтому не стоит превращать их в орс. Лучше, если не брезгуете и можете, вытащите тело на обочину, откуда его заберут солдаты. Одна из задач военных или вспомогательных служб — вывозить и опознавать тела и мы справляемся с этой задачей, постоянно вывозим из города трупы. Если брезгуете — обозначьте место с телом восклицательным знаком и датой, либо передайте дежурному место нахождения тела.

Я дернул щекой. Как-то не было времени и желания задумываться над моральной стороной вопроса, да и вообще, я оба раза использовал семена потому, что считал это правильнее, чем оставлять трупы для прокорма тварей, но полковник прав. Не стану использовать семена на телах обычных людей.

Один из искателей поднял руку.

— А насколько тела… м-м… как бы сказать… свежие?

— В городе до сих пор находятся выжившие, как специально скрывшиеся от эвакуации, так и спрятавшиеся в подвалах, в трансформаторных будках, на крышах, в погребах и в машинах, — пояснил подполковник. — Люди умирают и убивают монстров каждый день. Мы ежедневно находим и вывозим и тела разной степени разложения, и живых людей. По нашим данным, в Красноярске осталось не меньше десяти тысяч человек, и остается все меньше тех, кто готов добровольно покинуть город. Кстати, я снова вам напоминаю: зачистка города — дело важное и нужное, так что не забываем разбирать задания. Людей в городе становится меньше, но монстры там не заканчиваются, помните об этом. А сейчас уделите полтора часа подготовке. Вы — лучшие из искателей. Я верю в вас и знаю, что вместе мы справимся!

На этой ноте обычных искателей распустили, оставив командиров.

Инструктаж получился странным. Не знаю, как обычно военные поступают перед заданием, но я был бы рад, если бы мне объяснили, сколько насчитали противников, и где будет проходить операция. Примерный план боя. Похоже, здесь творится полный бардак, либо господа командиры подозревают, что кто-то среди нас предупредит людоедов.

Выезд запланировали на одиннадцать часов. До обозначенного времени оставалось еще полтора часа, поэтому я решил заняться важными вещами.

Меня все еще временами беспокоил факт, что за мной поворачивалась камера, поэтому я сделал то, что нужно было сделать уже давно: включил камеру на телефоне и снял себя на фронталку под незаметностью. И камера меня записала! Момент активации техники незаметности на камере не обозначался абсолютно никак, я будто бы ничего и не делал.

На всякий случай (вдруг у меня иммунитет к своей же способности, а для остальных я на видео пропаду) перекинул видео Олегу, с просьбой заценить. А дождавшись сообщения «что именно заценить?», закрыл для себя этот вопрос. Через технику меня можно обнаружить, неприметность отводит глаза только людям, монстрам и животным.

Можно было пойти дальше и посетить участок, чтобы знать точно, сохранились ли у господ полицейских записи со мной, и пытался ли кто-то отследить, куда делись пистолеты, но вряд ли во всем городе отключили электричество, а там оставили. Да и вообще, даже если бы участок еще функционировал, прошла уже куча времени. Если даже все раскрылось и военные давно знают, кто забрал оружие, делая вид, что все хорошо, то и я подыграю. А если не знают, то уже и не узнают: из участков давно вывезено все, имевшее ценность. Сомневаюсь, что они начнут копаться в видеозаписях.

А второе дело связано непосредственно с новообретенной способностью и желанием получить таки защитную технику.

Я открыл ноутбук, нашел папку, куда в прошлый раз скачал видео с «железной рубашкой», и запустил.

По центру экрана появился седой китаец. На фоне играла заунывная музыка, и закадровый голос диктора гнусаво посоветовал:

— Зажгите восточные благовония, чтобы создать атмосферу спокойствия и сосредоточенности.

— Ага, — бормочу я, перематывая эти прелюдии.

— Помните о важности дыхания.

— Если научусь, свое видео сниму, нормальное.

Я медленно вдохнул через нос. Диктор напоминал о важности визуализации: сейчас мне нужно представить, как меня наполняет энергия. Думаю, это лишнее, Ци во мне и так достаточно.

— Перейдите к статическим позам, — гундосил диктор, комментируя телодвижения китайца. — Лучше занять стойку всадника. Ноги слегка согнуты в коленях, руки вытянуты вперед.

Если бы меня в такой позе увидели, репутация искателя могла серьезно пострадать, но пока я был в закрытом домике, с плотно задернутыми шторами, могу хоть на ушах стоять.

Отогнав ненужные мысли, я активировал Познание.

Потоки энергии, текущей по телу, стали намного понятнее. Стоило присмотреться к ним и я с легким удивлением осознал, что потоков Ци на самом деле не меньше десятка. Одни циркулируют вокруг сердца, другие скоплены рядом с каждым даньтянем и абсолютно недвижимы, будто кожура или скорлупа.

— Представьте, как из ваших ступней в землю уходят корни, придавая силу и крепость…

Я отстранился от созерцания и сосредоточился на ощущении устойчивости, несгибаемости, одновременно отслеживая изменения. Спустя минут десять наблюдения понял, что пока я стою в этой странной позе и держу в голове правильные образы, Ци обволакивает корпус и движется как-то иначе, более замедленно. Видимо, слово «рубашка» в названии техники не просто так стоит.

Я попытался целенаправленно направить Ци вокруг корпуса, представляя, как она образует защитный кокон.

Приготовился при первых же признаках чего-нибудь нехорошего остановить свои эксперименты, но пока все шло нормально. Правда и энергия подчинялась ну уж очень неохотно, да и я все время сбивался от комментариев диктора под тоскливую музыку. Видимо, не все так просто с изучением техник традиционным способом. Придется пытаться еще и еще.

— Каждый день возвращайтесь к этим упражнениям и следите за ощущениями, — напоследок сказал унылый голос. — Постепенно вы начнете замечать изменения — тело станет крепче, а дух — спокойнее.

Если успехи и были, то я их пока не ощутил.

Я выключил видео и разместил в ритуальной фигуре железные облики. Бинт сегодня, пожалуй, отправится со мной.

Забрав из арсенала автомат, я не забыл про термитную гранату.

Суета на базе стала еще заметнее. Люди носились по дорожкам, нервно орали друг на друга. В воздух взлетали дроны.

Замедляю шаг, видя, как техник, подняв машинку в воздух, пялится в планшет, проверяя качество изображения и бормочет ругательства — похоже, с дроном не все ладно.

Из ангара доносился шум моторов — оттуда то и дело выезжали за ворота машины. Мимо моего домика пробежал десяток солдат с только им ведомой целью.

Едва я вышел за ворота, сразу же напоролся на недовольный взгляд лейтенанта, под командованием которого мы пытались зачистить больницу.

— Кошелев!

— Я, — нехотя отзываюсь.

— Тебя, к моему глубокому сожалению, прикомандировали к моему отряду. В машину!

— Еще десять минут до выезда, нет?

Лейтенант отвернулся и пробурчал что-то про неподчинение вышестоящему составу и своевольных искателей.

Я постоял, подумал, стоит ли вообще садиться в машину. С одной стороны, приятнее будет с ветерком домчаться на летающем клинке. А с другой — лучше уж находиться в центре событий и своевременно реагировать на изменения обстановки, а для этого лучше ехать рядом с командиром.

Прикинув все «за» и «против», я вздохнул и полез в машину. Спустя минуту за мной заскочил лейтенант и захлопнул дверь.

— Едем! Держись за третьей машиной. За людоедами сейчас следят через беспилотники, если что-то изменится, нас предупредят, и придется корректировать действия по мере необходимости.

Глава 12

До недавних пор Настя думала, что голод — это когда бурчит и болит живот, и мысли все время сворачивают на еду.

В прежней жизни, до того, как угоститься предложенными Мясоедом консервами, она могла съесть и фрукт, и ягоду, и выпить молока.

Сейчас же ее тошнило от всего, кроме мяса, воды и крови. Более того, даже мясо не насыщало ее до конца. Когда она была голодной, — а это слово Настя познала сполна, — она чувствовала даже не боль в желудке, а ощущение на ступень выше боли, будто кто-то пытается вырвать ее кишки.

Во время очередного завтрака, обеда, ужина, паужина, полдника и сиесты голод притухал, но через полчаса после еды вспыхивал с новой силой. В последние пару дней Настя едва удерживалась, чтобы не начать есть постоянно, без перерывов.

Умопомрачительный запах приготовленной Мясоедом еды сводил с ума.

Мужчина добыл газовую плиту и расставил по квартирам в их доме генераторы, подключив к ним морозильных камеры из ближайших супермаркетов.

Если Мясоед держал себя в руках, то девушка постепенно сдавала. По улицам ходила, бегала, летала еда, и голод подтачивал ее мысли. Хотелось чего-то свежее консервов или супа. Хотелось парного мяса.

— Пожалуй, нужно было дать тебе время, чтобы привыкла, — качал головой Мясоед. — Но есть сырое мясо даже не думай. Это поможет, но ты окончательно перестанешь быть собой.

Девушка слышала, но не слушала. Чтобы сосредотачиваться на чем-то кроме еды, ей приходилось прикладывать титанические усилия.

Зато со всем остальным, кроме тяги к мясу, все было замечательно. Количество съеденного перевалило за значимую грань, и теперь Настя чувствовала постоянный прилив сил. Бывшая искательница чувствовала себя так, будто может пройти сквозь бетонную стену, особенно если за стеной будет ждать дрожащий от страха человечек.

Люди тоже отличались. Вкуснее были искатели, убитые во время использования обликов. Настя чувствовала, что вся сила, которой владели съеденные искатели, весь их потенциал, все употребленные пилюли и пройденные эволюции переходят ей.

Их заметили, когда парочка начала целенаправленно охотиться за неспящими.

* * *

— Аптечки все взяли, надеюсь? — громко спросил лейтенант. — Оружие? Все проверено, заряжено, и на предохранителях?

Мы кивнули.

— Проверьте, пока это не критично. Кошелев, тебе еще раз напоминаю, что приказы командира в боевой обстановке не обсуждаются. Я понимаю, что ты не служил до этого, тебя не гоняли по плацу и не вбивали чувство крепкого товарищеского плеча. Я хочу, чтобы ты понял — сейчас ты не одиночка. Ты даже не боевая единица сейчас, ты — часть боевой единицы, часть группы. Не подводи меня, пожалуйста.

Я кивнул, не желая спорить. Да и не с чем, в принципе.

Пока мы разговаривали, машина проехала по мосту и мы оказались в городе. В салоне немного потемнело, будто висящие над городом были чуть гуще, чем в окрестностях. По коже пополз холодок — слабое подобие ощущения, возникающего при приближении ночи, вот только не помню, чтобы такое ощущение появлялось у меня раньше. Город меняется? Но Эклектика говорил, что остановил распространение влияния мира Кошмаров. А может, просто я стал чувствительнее.

— Карты у меня нет, как и фотографий, так что на место боевой задачи посмотрите по приезду, — продолжал лейтенант. — Цели находятся в пятиэтажке, их не больше пяти. Снизу дом охраняют собаки, настолько раскормленные, что медведи в сравнении с ними и рядом не стояли, если верить наблюдателям.

— Прикормили, — гоготнул искатель в военной форме. Но шуткой это не прозвучало, и смех никто не поддержал.

— Погодите, — поднял руку сидящий рядом со мной искатель. — Но есть же беспилотники, есть разведчики и снайперы, есть куча способов получить реальную фиксацию происходящего на месте. Но даже если по какой-то причине все вышеперечисленное отпало, сломалось или потерялось, есть спутниковые снимки и карты, есть карты бумажные. Пускай даже восемьдесят восьмого года, но может, там есть это здание, примерный план и понимание.

— До нас их не довели, — признался лейтенант. — У меня их нет. Идем дальше. Снайперы уже на местах, они должны перестрелять собак. Нет ничего живого, способного выжить после выстрела из крупнокалиберной снайперской винтовки, так что о животных вряд ли придется беспокоиться, но на всякий случай держим их в уме. После отстрела по подъездам пойдут две группы по пятнадцать искателей. Заложников там нет. У нас и у трех других групп задача: стоять в оцеплении. Группы зачистят первый этаж, потом поднимутся на второй, прикрывая друг друга. В каждой группе есть маги воздуха, освоившие воздушные щиты, либо геоманты, способные выстраивать в коридорах каменные стены, щиты и укрытия. Противников по плану должны просто перестрелять или выдавить из здания. Мы стоим в оцеплении, еще раз напоминаю! Эти твари не должны сбежать, так что если кто-то может обнаружить невидимок, используйте свои способности.

Я выслушал лейтенанта. План был не слишком стройным, да и вера в снайперов потрясает. В прошлый раз, возле больницы, это кончилось их убийством.

Штурм не продуман. Хорошо, будет оцепление, но засада, облава? Где гарантии, что нет подземных или чёрных ходов? А если людоеды умеют летать? Я вот на мече рассекаю. Где поддержка с воздуха?

До этой операции военные вроде бы все делали грамотно, но сейчас вижу ошибку. Неизвестный и сильный противник с непонятным уровнем силы? Нужно просто взять побольше искателей и кинуть в бой.

— Вопросы? — поинтересовался лейтенант.

— Есть искатели с разными способностями, есть снотворное, газы всякие. Почему бы не использовать все это? Да, и почему нельзя было рассказать нам это все на собрании? Боитесь, что кто-то из нас находится на стороне людоедов?

— Я не умею читать мысли начальства, Кошелев. Если тебя это заботит, запомни вопрос и задай товарищу подполковнику.

— Может ли что-то пойти не так?

— Не так может пойти все. Но я считаю, что если что-то из задуманного не сработает, то семьдесят искателей исправят эту оплошность.

Мы наконец доехали до цели, стоящей на отшибе пятиэтажки, у дверей которой поднимались на лапищи собаки, похожие на быков. Вперед умчалась одна машина, другая остановилась в тридцати метрах от нас, новенький ГАЗ, рыкнув мотором, подъехал ближе всех.

В этом доме определенно что-то затаилось. С его стороны я ощущал серьезную угрозу, вот только направление приблизительно мог указать, а количество этих угроз уже не мог.

— Кошелев, на пару слов, — громко сказал лейтенант.

Я досадливо поморщился, ожидая внеплановой накрутки, но лейтенант удивил.

— Я слышал, ты умеешь быть незаметным, — уставился на меня лейтенант. Толстый намек на то, что некоторые из моих способностей для военных не являются секретом. Было наивно думать, что если я буду пропадать у всех на глазах, этого никто и никогда не обнаружит.

— Возможно.

— Держи рацию, — протянул лейтенант мне черную коробку. А потом понизил голос. — Кошелев, другие невидимки пойдут внутрь здания, но у тебя другая задача. Человеческая плоть дает этим тварям мощнейший буст, поэтому высока вероятность, что кто-то сумеет вырваться. Если такое произойдет, выбери тварь и проследи за ней. Мы не знаем, есть ли еще в городе людоеды и поддерживают ли они связь друг с другом, поэтому если они вырвутся и побегут к своим, передай координаты по рации. Если решат отсидеться в пустой квартире, попробуй убить, либо, опять же, передай координаты. Смотри по ситуации, в общем, но лучше оповещай дежурного о всех своих передвижениях.

— Принял.

Я не видел, где сидели снайперы, но сразу же услышал, как только псы потрусили к ближайшему отряду. Откуда-то слева раздался оглушительный выстрел. Голова самого рослого Кошмара взорвалась, как арбуз. Ошметки разлетелись на метр, а из туловища фонтанировала кровь.

Остальные псы в панике прыснули в стороны, пытаясь найти укрытие, но стрелки не оставили монстрам шансов. Кошмары падали: с разорванными животами, с перебитым позвоночником и пробитым черепом. Кто-то пытался встать, особо шустрая собачка даже добежала до пятиэтажки, стремясь к разбитому окну, но и ее настигла пуля.

— Пошли! — произнес командир группы, машина которой была ближе всех к дому. Одновременно с этим выдвинулась другая группа искателей, которых окружал прозрачный щит. Группы зашли в подъезды.

Мне показалось, что в окне четвертого этажа колыхнулась шторка. Пока я размышлял, есть ли там кто-то, стрелки не раздумывали: стекло разбилось, а по округе раскатилось новое эхо. Снайперы не дремали — среди людей с винтовками однозначно был некто с навыком скорости, улучшенными рефлексами или просто подходящим обликом.

Минут пять ничего не происходило — ни выстрелов, ни взрывов, только между штабом и группами шли постоянные переговоры по рациям, да возле здания вились дроны. А потом громыхнуло на третьем этаже, зазвенели стекла. Послышалась серия очередей с той стороны здания. Лейтенант, прислушивающийся к своей рации, сообщил:

— На той стороне искатели удерживают настоящего монстра! Он там один, но в здании могут быть еще четверо! Приготовьтесь!

А потом монстр выпрыгнул из окна пятого этажа и с нашей стороны. Выглядела она, как обычная девушка в рваных джинсах и кофте. Разве что скулы ее были чуть шире, чем требуется, да зубы ощутимо выпирали.

В хрупкой руке тварь держала оторванную голову искателя, которого я пару раз видел на собраниях. Голова полетела в нашу сторону.

Почему-то именно сейчас меня посетило ощущение, что это все не взаправду, что это часть манекена или резиновая маска. Я уже сталкивался со смертью, но глумление над трупами, кажется, встретил впервые.

Несколько десятков солдат и искателей открыли огонь по смеющейся женской фигуре. Одежда разлеталась в клочья от пуль. Снаряды не брали кожу, огненный шар, просвистевшая зеленая стрела и прочая магия не могли повредить даже волосам, а тварь лишь смеялась, показывая длинные, идеально белые зубы.

Называть это существо человеком не хотелось. Ведьма, сумасшедшее чудовище — все, что угодно, но не человек.

— Это лучшее, что у вас есть? — кричала она в безумном угаре, захлебываясь от восторга. — Вы ни на что не способное мясо! Неужели я когда-то была такой же слабой⁈

Она отбросила голову и рванула вперед. За секунду ведьма преодолела тридцать с лишним метров и схватила за горло одного из искателей.

— Нас тут всего двое, а вы не можете справиться даже со мной одной!

Она схватила искателя за руку и рывком оторвала ее. Все это время ведьма смеялась, как сумасшедшая.

Лезть под незаметностью к твари, которую все время обстреливают пулями — сумасшествие. У меня уже был приказ — стоять в оцеплении и следить, сможет ли кто-то прорваться. Но смотреть, как гибнут люди, если можешь это предотвратить — подловато. Да и под пули я не попаду, если перенесу бой подальше от автоматчиков.

Я запрыгнул на меч, окутал неприметностью себя и артефакт. Взлетев метра на три, рванул вперед.

Бинты свесились с кистей рук и опустились почти до земли. Когда ведьма добралась до очередного невезучего искателя, облик подхватил ведьму, и та от неожиданности выпустила жертву.

Мои руки рвануло вниз, меч просел на полметра, но все еще летел к пятиэтажке. Существо, скрывавшееся за личиной девушки, весило минимум килограммов триста, раз уж я ощутил нагрузку после всех эволюций, усовершенствований и сотен съеденных орсов.

За секунду, что мы летели, тварь попыталась разорвать бинты, вот только те под моим управлением тянулись, как самая тягучая резина. И медленно оплетали тело.

Секунду спустя я зашвырнул ведьму в окно коридора на пятом этаже и сам запрыгнул туда же. Здесь меня не обстреляют с земли.

Сказать, что ведьма ни капли не беспокоилась — изрядно приуменьшить. Тварь стала только радостнее.

— Неужели настоящий вызов⁈ Обожаю, когда ко мне приходит ужин! Я постараюсь быть с тобой нежной, но не могу гарантировать, что мои удары тебя не сломают. Возможно, я заставлю тебя немного пострадать!

Кинжал уже находился у меня в руке и пылал от вложенной силы.

Я бросился на нее. В одну секунду я был в десяти метрах от нее, а в следующую уже вбивал клинок в ее открытый живот.

Сзади взвихрилась пыль от скорости рывка. Кинжал проскрежетал по коже, Ци расходовалась из него, будто утекая в бездну, но я не выдумывал новых планов, только бил.

Я успел нанести еще три быстрых удара, пытаясь вбить кинжал в ухо, в подбородок и в грудь, прежде чем тварь наконец попыталась дать мне ответ и замахнулась на меня.

Легко ныряю под удар, используя ее движение, чтобы зайти к ней сбоку и ткнуть острием в подмышку.

Удар ногой с разворота отдался болью в голени, но подбросил трехсоткилограммовую тушу в воздух. Ведьма проскользила по полу и с громким стуком ударилась головой о стену. К сожалению, хруста я не услышал.

Теперь она не выглядела уверенной в себе. Вскочив, слепо ударила перед собой. Она даже попала бы по мне, если бы бинт, по прежнему оплетающий ее руку, не дернулся вниз.

Второй удар я перехватил своей рукой и попытался сломать ее в локте, но не смог — не знаю, из чего сделаны ее кости, но я бы сейчас смог сломать даже арматуру.

Мой кинжал, напитанный энергией, снова бьет в живот, причем достаточно сильно, чтобы тварь вскрикнула и неверяще посмотрела вниз, на сантиметровый порез.

Я не останавливался ни на секунду. Следующий удар вонзил кинжал по рукоятку. Я продолжал и продолжал бить, вызывая все новые крики. Ведьма слепо отбивалась руками, но это не помогало — я методично превращал ее в кусок окровавленного мяса.

Она пыталась дать отпор, но что бы не обеспечивало ее неуязвимость, оно закончилось. Я расчленил ее, разрезал на части, но даже это не сразу ее убило. Руки шевелились, сердце билось. Все закончилось, когда я, подавив брезгливость, запустил руку в месиво и выпустил поток сгущенной Ци, выжигая из него мерзкое подобие жизни. Жизнь в ведьме поддерживала магия, а не духовная энергия, но и духовная энергия там была. Совсем кроха, но с помощью Понимания я эту кроху нащупал и выжег своей энергией. На удивление справился с первого раза. Это не технику железной рубашки по видео изучать.

Я ухватил голову людоедки за жесткие, словно проволока, волосы, поднял. На то, что осталось, швырнул кинжал с орсом, а вот для головы нашел другое применение.

В людоеда, который методично убивал искателей на другой стороне дома, стреляли и снайпера, и солдаты. В монстра летела магия, его пытались поймать в ловушку геоманты, но все было бесполезно. Ни пули из снайперских винтовок, ни магия, которая превратила окружающий газон в замерзшее болото, его не останавливала.

Но следующий снаряд остановил и сломил его. Я швырнул прямо под ноги монстра голову людоедки.

Секунду людоед пялился на нее, а потом тяжело упал на колени, будто на плечи ему рухнул мир.

Пальцы впились в искореженную землю, из груди вырвались звуки, напоминающие не то рычание, не то стоны. Как я и надеялся, искатели не упустили момент. Заклятья и пули достигли монстра, вот только ничего не могли ему сделать.

— Она для меня была единственным светлым пятном! — взревел людоед. — Вы зря это сделали!

Глава 13

Краун появился под обликом гиганта и более рояльного появления я еще не видел. Понимаю, что канонаду было сложно пропустить, вдобавок военные могли предупредить гиганта об операции или экстренно запросить помощи, но все же его появление было похоже на чит.

Увидев людоеда, гигант вскинул руку. С чистого неба ударила молния, собравшись на пальцах Крауна и сорвалась с его ладони. Разряд ударил людоеда, отбрасывая его назад и поджигая лохмотья. Огонь разгорелся быстро, но у людоеда уже не было шансов сбить пламя — с неба начали бить новые и новые молнии, только в этот раз попадали они сразу в тварь.

Скорее разъяренный, чем испуганный, людоед бросился вперед, заслоняя глаза от жутких вспышек, но молнии плясали вокруг людоеда, ослепляя его и пытаясь пробить защиту.

Пока Краун вбивал противника в землю с помощью стихийных сил, я достал монокль и посмотрел на людоеда через стекло. Не был уверен, что сработает, так как на людей артефакт не действовал, но людоед, похоже, уже не считался за человека.

Мясоед.

Человек, обратившийся Кошмаром.

Ловкость: 106

Сила: 141

Живучесть: 150

Скорость: 155

Обнаруженные навыки:

— Предчувствие опасности

Обнаруженные особенности:

— Непробиваемая кожа (истощаемое)

— Каннибализм

— Готовка человечины

Вердикт: рекомендуется нападать группой.

Нападать группой я не хотел — молнии плясали вокруг людоеда, полосуя и тварь, и землю в радиусе десятка метров. Здесь никакая скорость не поможет — зацепит однозначно. Я даже меч на всякий случай отозвал.

Видимо и до людоеда дошло, что битва пошла не в его пользу. Он рывком переместился в сторону, поближе к солдатам. Краун на секунду перестал атаковать, опасаясь зацепить людей, и этого времени хватило людоеду, чтобы метнуться за оцепление.

Плотнее укутавшись в покрывало неприметности, я отправился в погоню за быстрой тенью, в которую превратился людоед.

За спиной звучали звуки утихающего боя: звон клинков, рыки и визг монстров, заглянувших на шум, крики командиров. Всё это становилось все тише по мере того, как мы с людоедом убегали от места бойни.

Вместе со мной за людоедом кинулся Краун и полетела стайка дронов, заставляя монстра петлять и ускоряться. Беспилотники быстро остались позади, как и медленный Краун.

Я бежал следом за тварью, шагах в двадцати — для меня поддерживать безумную скорость не трудно. Но когда я пытался сократить расстояние, людоед беспокойно озирался по сторонам.

Только вот бежать следовало быстрее и ближе. Когда я в очередной раз оттолкнулся ногами от края крыши, перелетел через узкий проулок и мягко приземлился на другой дом вслед за людоедом, его уже не было рядом — наверняка заскочил на один из открытых балконов.

Я прислушался.

Тихо, как на кладбище. И в какую квартиру заскочил людоед, непонятно.

Вместо того, чтобы вслепую прыгать по квартирам, я призвал меч, вскочил на него и поднялся, чтобы оказаться высоко над многоэтажкой. Отсюда можно разглядеть все подходы к зданию, и если человек попытается выбраться, я увижу.

Достав рацию, нажал на кнопку.

— База Кошелеву. Это Кошелев, прием.

Пришлось дважды повторить вызов, и наконец рация отреагировала.

— Кошелев базе. Слушаю тебя.

Я описал ситуацию с упущенным людоедом и назвал адрес дома.

— Понял тебя, Кошелев. Высылаем дроны. Как только машинки появятся, я тебя оповещу. Нужно будет обыскать здание. Если противник один, устранить, если их несколько — доложить и дождаться людей. Справишься?

Все еще не понимаю, почему нельзя было сразу послать меня и других скрытников для уничтожения людоедов, вместо того, чтобы устраивать фейерверк на весь квартал.

— Так точно, справлюсь.

— Конец связи.

Беспилотники появились спустя минут пятнадцать. Я приготовился обыскивать кучу квартир, начиная со стороны балкона, где исчез людоед, но планы поменял дежурный.

— Кошелев, подлетай с левой стороны. Видишь балкон с синим полотенцем на веревке? Давай туда, через тепловизор виден тепловой след.

Я сразу же опустил летающий меч ниже, к указанному месту, прыгнул на балкон и отозвал меч.

Балконная дверь была заперта, но напитав Ци кинжал, я легко разрезал язычок замка.

Приоткрыв дверь, на мгновение замер. В квартире было тихо, темно и пахло кровью.

Комната, где я оказался, была детской спальней — маленькая кроватка, столик, игрушки. И тянущийся от балкона к межкомнатной двери кровавый след.

Взяв в правую руку кинжал, я зажал между пальцев правой три кинжала с орсами и осторожно выскользнул в прихожую, оттуда в коридор. Несмотря на неприметность, тихо, аккуратно, следя за каждым движением, двинулся из квартиры по следу из капель крови.

На лестнице след оборвался — либо рана зажила, — вот не удивлюсь, если он еще и регенерировать умеет, — либо людоед успел перетянуть ее какой-нибудь тряпкой.

Не успел я понять, куда идти дальше, как сзади зажужжал беспилотник, залетевший следом за мной через балкон. Рация зашипела и голос тихо скомандовал:

— Вниз.

Здесь я уже сам заметил испачканную кровью дверную ручку, вот только дрон завис рядом с соседней дверью. Хорошая подсказка. Жаль, что помощь от оператора сводит на нет шум, издаваемый дроном. Пусть машинка, указав мне на квартиру, скрылась, ее наверняка услышали.

Входная дверь выглядит довольно массивной, такую даже тараном не вынести. Благо, есть верный нож.

На всякий случай встал у стены сбоку от двери, и провел кинжалом между дверью и косяком, перерезая всевозможные запоры и язычки замков. После этого осторожно взялся за ручку, и…

От удара изнутри квартиры дверь слетела с петель! Ладонь, которой я держался за ручку, пронзило болью, но усиленный эволюциями организм выдержал, а вот ручка отлетела. Обычному человеку поломало бы запястье или предплечье.

Из квартиры следом за дверью вылетел Кошмар.

Мое восприятие взвинчено до предела, так что я успел увидеть в деталях рассмотреть людоеда. Побелевшая кожа, сожженная молниями почерневшая одежда. Надеюсь, что его «непробиваемость» изрядно истощилась.

Рвусь вперед, до свиста в ушах — от перегрузки темнеет в глазах. Инерция волочет меня вперед и я вкладываю всю скорость в один удар напитанным Ци кинжалом, пытаясь воткнуть наконечник в горло монстра.

Тварь отшвыривает от силы удара, но лезвие чистое — не пробил. Рукоятка при ударе затрещала, лезвие слегка изогнулось, но выдержало. Жаль будет потерять оружие, но иного способа прикончить тварь, чем ударить ее посильнее, у меня сейчас нет.

Вопит предчувствие угрозы. Едва приземлившись на ноги, людоед прыгает в мою сторону, выставив перед собой руки. Шагаю в сторону, прижимаясь к стене и пропускаю тело мимо себя. Тварь меня не видит, слепо бьет воздух, но я уже оценил, насколько могут быть сильны его удары — попаду под один, и мне переломает кости.

В следующий миг меня отшвырнуло в сторону, а я даже не заметил, откуда мне прилетел удар. Полет закончился на лестнице — я приземлился спиной на ступеньки. Замер, не в силах вдохнуть — спину перехватило жуткой болью.

Неподвижные глаза уставились на место, где я лежу.

Я застыл, пытаясь перетерпеть первую, самую сильную волну боли, а Кошмар оскалил окровавленные клыки и тихо зарычал и повернул голову в сторону, обводя коридор холодным и пустым взглядом.

Я осторожно отвел в сторону руку с кинжалами, готовясь метнуть их в мерзость, но за мгновение до броска оттолкнулся от перил, уходя от кинувшейся на меня туши. Уклониться полностью не смог — меня дернуло за ногу, вместе с рывком шла острая вспышка боли.

Привалившись к стене между этажами, уставился на расплывающееся красное пятно на брюках — тварь задела ногу когтями. Боли не было, казалось, кожа вокруг раны онемела.

Не сводя взгляда с уродца, кое-как поднялся на ноги и проглотил пару орсов.

Так я его не пробью. Нужно попробовать что-нибудь другое.

Использую вместе с техникой неприметности еще и познание. Поддерживать одновременно обе техники сложно, на ранге основы я бы не справился.

Мое внимание привлекает клинок, напитанный Ци доверху.

Я давно выучил, как в артефакте собирается и используется при ударе духовная энергия, но сейчас я смотрю глубже — за пределы привычного обычному человеку понимания, в самую суть вещи. Закрываю глаза, чтобы обычное зрение меня не отвлекало, и позволяю своему сознанию слиться с клинком, ощущая его холодную сталь как продолжение собственной души. Грубо говоря, он в самом деле продолжение моей души — в нем течет моя Ци. Я давно познаю его. Я начал пользоваться им раньше, чем у меня появилась эта техника. Я знаю его баланс, знаю, сколько он вмещает Ци, знаю, как она течет, что режет без труда, а что — с трудом. Но этого мало.

Внутри клинка скрыт целый мир, невидимый для обычного глаза. Я чувствую, как энергия течет по его лезвию. Я ее

Познаю.

И погружаюсь еще глубже, в самую сердцевину металла. Здесь, в этой точке абсолютной тишины и покоя я вижу сплетение десятков нитей энергии. Нити переплетаются, образуя сложный рунный узор, который я

Познаю.

Все тайны клинка становятся открыты передо мной. Каждая мельчайшая деталь ясна: от структуры металла до самой природы его духовной энергии. Я понимаю, как можно усилить его мощь, как направить поток энергии так, чтобы он стал неодолимой волной.

Я не останавливаюсь на этом. С каждым мгновением мое понимание углубляется. Я осознаю, что клинок — это не просто оружие, а артефакт с зарождающейся душой. Он не живое существо со своей волей и характером, но когда-нибудь, лет через сто постоянных битв, вполне может стать таким.

И теперь я знаю, как сделать так, чтобы мы стали единым целым на поле боя, чтобы каждый удар был не просто механическим движением и попыткой прорвать щиты противника, а выражением нашей гармонии.

Вместо того, чтобы напитывать кинжал до предела и пробивать кожу людоеда острием, я направляю Ци равномерным потоком, концентрируя и усиливая действие рун. А потом — проношусь мимо противника, широким ударом полосуя шею людоеда.

Клинок не пробивает потрепанную кожу, истощенную молниями, пулями, но он будто на миг ныряет за грань, где этой защиты нет. И уже оттуда наносит удар.

Людоед отшатывается, накрывает ладонью рану, откуда хлещет кровища. Сонная артерия перерезана, регенерации у него нет. Осталось выждать, пока тварь истечет кровью.

Но людоед не мог уйти просто так. Не знаю, каким образом он обнаружил меня — может, с помощью чувства опасности, а может, бил наудачу. Мясоед прыгнул ко мне и ударил, а я загородился рукой, а потом — ответил, напитав артефакт Ци правильно.

В горло. В сердце. И напоследок — в подбородок.

Потом отшагнул от конвульсивно дергающегося тела и тупо посмотрел на искалеченную руку. Кожа сорвана, торчат осколки костей и мясо.

В ушах неприятно зашумело. Перед глазами всё плыло, ноги подгибались, на тело вновь накатывала неприятная слабость.

По раненной руке медленно поднимался холод.

Я присел, уперся спиной в бетонную холодную стену. Метрах в пяти валялось судорожно подергивающееся тело людоеда.

Мои пальцы крупно дрожали, и я не мог ухватить и достать нож с семенем орса. Пришлось подключать бинт — белая ткань обмоталась вокруг рукояти и швырнула метательный нож в сторону людоеда.

Бросок вышел не самым лучшим — лезвие зазвенело, скользя по полу коридора, но все-таки докатилось до лужи крови. Кинжал шевельнулся, в семени проклюнулся тонкий отросток.

Сейчас я не продержался бы даже против какой-нибудь вшивой кошмарной крысы, настолько был истощен. Я и в сознании держался-то чудом, ужасно хотелось спать, а перед глазами плавали фиолетовые круги.

Я вытащил из рюкзака аптечку и затянул жгут на руке. Следовало сделать это в первую очередь, но я сейчас несколько не в себе.

Сбоку зажужжало и из-за угла вылетел дрон, глядя на меня темным объективом.

— Держись, Кошелев, — прошипела рация. — Вытащим тебя. Группа уже на подходе.

Пока группа добиралась, я решил заняться медитацией — единственное, на что сейчас был способен.

Я закрыл глаза и сосредоточенно принялся приводить энергетику в порядок. Выправлял потоки Ци, стягивал энергию к ране. Проглотил бы орс, но сегодня я уже выгреб из шкатулки все пилюли.

Только сейчас задумался о том, что я прошел в шаге от смерти, чудом увернувшись от костлявой руки. Однажды мне не повезет, смерть окажется быстрее и умру я где-нибудь в пустом коридоре, незаметно для других, вдали от шумных битв, подвигов и славы. И сожрут меня какие-нибудь крысы, если прежде не появится любопытный искатель и не вытащит тело к обочине, откуда заберет труповозка.

Но если подумать, я для того и сражаюсь, чтобы выживать. Возможно, я все еще жив потому, что бросаюсь в битву с могучими противниками, получаю опыт схваток с сильнейшими и постоянно развиваюсь. Остановка в этом марафоне меня убьет. Я мог уже кучу раз умереть где-нибудь на островах и мой скелет до сих пор бы кочевал бы на куске летающего камня, но я сражаюсь и живу. Причем у меня еще не потрачен шанс в виде второго тела.

Орс сформировался. Я поднялся, кряхтя, как старик, сграбастал истекающую силой пилюлю и положил в шкатулку.

Дрон крутился поблизости и явно заснял все произошедшее, однако я счел, что забрать силу, которой владел мясник, будет лучше, чем упустить ее. Не сомневаюсь, что орс, который формировался над телом ведьмы, забрали сразу же, как увидели.

По лестнице загрохотали ботинки. Первыми на этаж зашли солдаты с автоматами, после них — военные с носилками.

Один из них, видимо, медик, осмотрел мою руку, посветил в глаза фонариком и напоследок вколол что-то в ногу.

— Всё закончилось, брат. На носилки его, мужики! Нет, ты не пойдешь сам до машины — ты вообще видел, что у тебя с ногой?

Меня уложили на носилки и быстро донесли до машины. Я не ожидал такой профессиональной слаженности от военных и всерьез думал, что максимум ожидающей меня заботы — по рации поинтересуются, в состоянии ли я добраться до базы прежде, чем наступит ночь.

От вколотого препарата все вокруг казалось размытым и шумным — у меня что-то спрашивали, спрашивали и спрашивали, но желания отвечать не было никакого. Вопросы и голоса размывались и превращались в густой неумолкающий гул. Потом в глаза долго бил ослепительный свет, от которого хотелось отвернуться, но не получалось.

Очнулся я резко, будто кто-то в моей голове решил, что мне хватит и дернул рубильник. Я увидел выбеленный потолок, а оглядевшись, понял, что лежу в палате. И я здесь не один — в паре метров от меня в глубоком кресле сидит лысый старичок с планшетом.

— Очнулся, молодой человек?

Я кивнул. При попытке ответить горло засаднило — ужасно хотелось пить, а рот и горло были абсолютно сухими.

— Вода на тумбочке слева от тебя. Я — главный военный врач на этой базе.

Я отвинтил пробку, залпом выпил половину бутылки и только после этого понял, что обе руки в порядке.

— И чем я привлек ваше внимание?

— Ты довольно интересный молодой человек. Это говорят все, кто помогал собирать тебя. Тебе пробовали давать наркоз, но он подействовал не слишком хорошо, — принялся объяснять старичок. — Хотя сказать, что ты был в сознании — тоже преувеличить. Пришлось оперировать тебя так.

— Я думал, что у нас на базе хватает лекарей, — хриплю я.

— Врачи работали как единый механизм с целителями, Артур. Каждый знал свою задачу и выполнял её с невероятной скоростью и точностью. Сперва мы собрали кости твоей руки, потом целители эти кости срастили. То же самое сделали с мышцами и с кожей. Если ты помнишь из недавнего выступления подполковника, целителям приходится подпитывать свою магию: чем сильнее повреждение, тем больше нужно потратить маны и наложить заклинаний. Совместная работа врачей и магов поможет тебе как можно скорее вернуться в строй.

Я снова осмотрел руку. Никаких шрамов не видно, все выглядит нормальным. Правда, рука ощущается скованной, онемевшей. А если посмотреть на нее через духовное зрение, можно увидеть чужеродную энергию, сильно отличающуюся от Ци. Видимо, это и есть те самые заклинания. Странно только, что они находились еще и в области живота и правой ноги.

— И как скоро я вернусь в строй?

— Тебе залечили руку, разорванные мышцы ноги, отбитые органы. Я бы не советовал тебе в течение недели покидать базу и нагружать организм, а так ты почти здоров.

— То есть, я могу идти к себе?

— В принципе — да, — не задумываясь, кивнул врач. — Только раз в день заходи к целителю, чтобы он обновил заклинания. Кстати, твои вещи в тумбочке.

Я открыл тумбочку. Действительно — все было там. Бинт, кинжал, метательные ножи и перевязь к ним. Рядом с тумбочкой стоял рюкзак, в котором находилась аптечка, граната и прочее снаряжение.

Я коснулся белоснежной ткани, и бинт послушно оплелся вокруг руки.

— Одежда?

— Я отправлю кого-нибудь, чтобы тебе принесли, что надеть. Твои вещи пришлось выбросить, уж извини, ни на что другое они не годились. Но прежде, чем уйдешь, я рекомендую тебе принять посетителей.

— Посетителей?

— Люди еще не понимают, что целители могут чуть больше чем за час поставить человека на ноги после боя с непобедимым чудовищем. В коридоре тебя ждут две девушки.

Едва доктор вышел, в палату заскочили Соня и Галя с большим бумажным пакетом.

— Привет, герой!

Девушки прижались с обеих сторон и клюнули меня в щеки, упираясь округлостями в мою грудь. Нехотя отстранились и переглянулись.

— Мы слышали о твоих подвигах.

— И видели.

— О, да. Ты был крут.

— Я думал, что несмотря на желание командира бросить в бой всех искателей, как минимум половина осталась на базе.

— Да, мы были тут, как и большая часть девушек, — кивнула Соня. — Мы предпочитаем убивать монстров на островах, выполняя задания армии там, а не рисковать своими жизнями здесь. Нет, мы о другом. Кто-то слил записи твоих боев с людоедами и сейчас видео гуляет по телефонам. Изрядно замедленное, потому что твой ускоренный бой не разобрать.

— И по интернету.

— Да, по интернету тоже. Из-за твоих бинтов тебя принимают за Мумми-мэна, — хихикнула Соня. — Кстати, держи.

Девушка протянула мне пакет.

— Мы принесли тебе фруктов и конфет. Надеемся, это поднимет тебе настроение.

— Ты даже не представляешь, как трудно здесь достать фрукты, так что цени.

Я улыбнулся, на этот раз искренне.

— Очень приятно, но мне уже разрешили выписаться.

— Ничего, съешь у себя дома. Надеюсь, в нашей компании.

Мы немного поболтали. Девушки пытались выпытать у меня детали боя. Я рассказывал в общих чертах, размышляя, кто слил видео моего боя и что с этим делать. Вопрос «зачем?» даже не стоял — тут может быть масса вариантов, от желания показать миру мощь русских героев, до желания набрать лайков на каком-нибудь ютуб-канале. И в целом на все варианты скопом мне начхать.

— Пойдем на улицу, — предложила Соня.

Будто дожидаясь этого предложения, в палату зашел рядовой с комплектом одежды.

У входной двери больницы девушки отстали, а я шагнул наружу и замер. Возле крыльца стояли человек сто: искатели, военные и гражданский персонал. И вся эта толпа дружно аплодировала мне. В глазах светились уважение, восторг, зависть.

Я помахал рукой собравшимся, улыбнулся, наслаждаясь каждым мигом.

Приятно, очень приятно. Сейчас я действительно чувствую себя героем, окутанным ореолом славы.

Только вот холодный голос рассудка шептал, что я в одну каску вытащил бездарно спланированную операцию. Если бы ее продумали нормально: послали в пятиэтажку не две группы бойцов под прикрытием снайперов, а одного меня в ОЗК, с баллоном хлора, дифосгена или другой максимально ядовитой гадости, не было бы ни потерь, ни столь яркого подвига.

Но это не отменяло факта, что подвиг все-таки был. Именно поэтому я улыбался, купаясь в чужом внимании.

Меня обступили знакомые искатели: Владос, Макс, Егор и остальные из той же компании.

— Предлагаю отметить нашу победу, — меня по плечу Владос, причем чуть сильнее, чем того требовал дружеский жест. Надеюсь, он отбил себе руку, потому что я даже не шевельнулся. — Твой подвиг — это нечто!

Странно праздновать, учитывая, что погибли полтора десятка искателей, учитывая и обычных, и военных.

— Извините, парни, но я пока еще не до конца восстановился.

— Но хотя бы по бутылочке пива?

— Я неважно себя чувствую, — покачал головой, — лучше отлежусь у себя дома. Один.

Искатели все равно липли и чересчур настойчиво пытались уговорить меня выпить с ними. Я вежливо отказывался, целеустремленно шагая к своему домику, а потом запер дверь перед носом компании Владоса. Это не подкинет плюсов моей репутации и остальные будут считать меня нелюдимым, но я плевал на эту репутацию, если честно. Те высоты, на которые она сегодня вознеслась, может испортить только что-нибудь типа публичного мочеиспускания.

Отлежаться до вечера не получилось. Не успел я закрыть глаза и погрузиться в медитацию, чтобы разобраться с ранами и заклинаниями лечение, как в дверь затарабанили.

На улице стоял солдат. Выпучив глаза, он затараторил:

— Подполковник вызывает всех на срочное совещание!

Занимательно, что при технической оснащенности на уровне дронов нет никаких способов оповещения, кроме как пускать посыльного по базе.

Я предвкушал разбор ошибок и громкие речи. Идти не хотелось, но медитировать можно и сидя на креслах в зале. Да и вообще мне интересно, чем закончится разбор и на кого перекинут ответственность.

— Хорошо, приду.

Солдат сорвался с места и побежал к следующему домику.

Это собрание не отличалось от предыдущих, разве что на этот раз огромный экран был включен.

Когда все собрались, перед нами вышел подполковник.

Пока командир спокойно говорил и разбирал ошибки, на экране шло видео. В тусклом свете, пробивающемся сквозь пыльные окна, видны ряды банок, расставленных на полу вдоль стен. Каждая банка — ужасный трофей. В мутной жидкости плавают части человеческих тел. Глаза, мозги, куски кожи, шматы мяса. Всё это вызывает тошнотворное чувство отвращения и непонимания — как такое может существовать в нашем мире? И зачем нам это показывают?

После первых кадров я отвернулся от экрана и больше на него не смотрел. Хотя я и не такое видел, желание наблюдать подобные кадры полностью отсутствовало.

— Я хочу, чтобы вы все уяснили, насколько низко человек может пасть, — сухо говорил подполковник. — Эти твари месяц жрали людей и обезумели.

Кого-то тошнит. К одному человеку присоединяются другие. Кто-то бросается на выход из кинотеатра и его никто не останавливает.

Нам с детства говорили, что каннибализм — это плохо, но только после увиденных фотографий и видеозаписей стало ясно, насколько плохо. На экране мелькали отвратительные кадры, в сравнению с которыми любое снафф-муви покажется детским мультиком. Замороженные тела, расчлененные тела, закатанные в банки части тел.

— Зачем нам показывают такую жесть? — тихо бубнит искатель рядом со мной, закрыв руками лицо.

И я догадываюсь, зачем. По углам кинотеатра расставлены камеры, снимающие людей в зале: и тех, кто отворачивался, кто истерил, и кто вглядывался в происходящее на экране с жадным вниманием.

Сегодня все искатели базы, отправленные на операцию, увидели, насколько можно стать сильнее с помощью «неправильного» питания. И я не тешил себя надеждой, не говорил себе «ничего плохого не произойдет», «люди же умные». Произошло самое плохое, что только может быть — семь десятков искателей увидели, как за месяц можно кратно увеличить свои силы настолько, что ты сможешь сразиться с маленьким войском сверхов.

У некоторых из нас моральные ориентиры и прежде были расшатаны. Кто-то дрался и убивал людей, кто-то ночами охотился за островами искателей. В общем, как минимум треть искателей уже однажды перешагнули через «правильно». И показанная сила, когда целый выводок искателей с современным оружием едва сдерживал всего двух людоедов, могла подбить кого-то получить эту силу. Я уверен, что как минимум половину искателей посетила мысль, насколько чудовищно пробовать человеческое мясо. Может, кто-то уже искал в пятиэтажке поварские записи, чтобы ради эксперимента (разумеется, только ради него, ага) попробовать приготовить что-то похожее. А кто-то, наверное, прикарманил банку с мясом, и для него идущее в комплекте с силой безумие не кажется опасным настолько, чтобы перевесить увиденную мощь.

Конечно, то, что нам показали приготовленные из людей консервы — отвратительно и я бы предпочел их не видеть. Но я хотя бы понимаю, почему это сделано.

— Если вы заметите, что ваш знакомый ведет себя странно или с каждым днем становится все безумнее, надеюсь, вы мне скажете, — напоследок сказал подполковник. — Еще раз напоминаю, что не стоит пускать на орсы людей.

Мы вывалились из кинотеатра. Я пошел к своему домику. Рядом шли и тихо переговаривались два искателя:

— Призыв подполковника к отказу от орсов на трупах странный. Да еще и предлагают вытащить труп оттуда, откуда его кошмары либо не достали бы, либо не нашли. Выволокут на видное место, где кошмар его благополучно сожрёт и усилится. Дескать — кушать подано.

— Так их и на не слишком видных местах едят. И вообще, некоторые Кошмары обладают обонянием куда лучше человеческого, и вряд ли люди ходят там, где не лазят Кошмары. А по поводу отказа от орсов: чем отличается орс из тела человека от человеческого мяса? Так получается, если суп сварить, то и съевшего можно не считать каннибалом.

— Суп из человека будет содержать патогены, приспособившиеся к жизни в соответствующей среде. Ты буквально ешь мясо. Орсы же аккумулируют жизненную силу, присущую питательному источнику. Это, грубо говоря, просто мана или жизненная энергия в таблетке. Без привкуса старушки, зверя или трупа.

Искатель вздохнул и покачал головой:

— Ты не понимаешь, почему вообще подняли такую тему. Проведи параллель между орсами и каннибалами. В городе многие люди в аффекте, в шоке, у них на глазах твари людей жрут или пытаются сожрать, ночью опасаешься получить нож в спину от своих, в другом мире ситуация получше, но тоже не идеальная. При постоянном стрессе такого уровня кукуха едет со страшным ускорением, пытаясь как-то приспособиться, чтобы человек не рыдал каждую минуту и с ума не сошел от осознания тяжести происходящего вокруг. Получается, что каждый выживший получает отклонение, просто чтобы с ума не сойти. При шорохе со спины или громком звуке такой человек бросается в сторону, падает на землю, телепортируется или отправляет туда мощнейшую воздушную волну — в зависимости от того, как он привык реагировать на ситуацию. Или на простую шутку тебе в глаз ножик воткнет, потому что увидел в тебе угрозу. Постоянная опасность, голод, жуткий стресс из любого терминатора могут вылепить психически больного. И если такие люди узнают, что есть возможность стать в разы сильнее и опаснее, причем всего-то нужно — пустить на шашлычок недавно погибшего соседа, они обязательно попробуют повторить успех людоедов. Дайте им время набраться сил и посмотрите, что он сделает потом с остальными соседями, когда поймет, что нормальная еда его больше не насыщает.

Глава 14

Клева прошла все пять эволюций за час, а потом — убежала к себе на остров, гонимая жутким голодом.

То есть, дело, ради которого я несколько раз откладывал прокачку лаборатории, вышло сделать за шестьдесят минут. Знал бы, даже не предлагал никому и ничего.

Ваша биолаборатория достигла капа прокачки!

— Да знаю… — бормочу, выбирая давно определенный вариант. У меня есть три орса из тел могущественных существ, так что будет с чем работать. Может, для этого я их с собой и ношу, никуда не пристраивая.

Зал мутаций.

Здесь, на основе орсов, полученных от могущественных существ, можно создавать сыворотки для временного или постоянного усиления искателей. Чем сильнее поглощенное существо, тем выше шанс на получение постоянного бонуса к характеристикам. В редких случаях можно получить навык, либо положительную мутацию.

Стоило выбрать, как появились уже знакомые клубы пыли, песка, идущие из-под моего же острова. Преображение щедро тратило камень и металлы. Сам процесс занял всего семь минут.

Снаружи биолаборатория почти не поменялась — все то же цилиндрическое здание тусклого серого цвета. Но стоило лишь переступить порог, как становилось ясно: поменялось многое.

Внутри стало гораздо теснее, будто стены сжались, поглощая пространство. Потолок светился мягким зеленоватым светом. По стенам ползли блики, тени. В воздухе витал запах химических реактивов.

Исчезла капсула для эволюций. В центре помещения, рядом с дисплеем, теперь находилась низкая тумба с металлическим контейнером размером с коробку для обуви. Верхняя часть была приоткрыта, как на шкатулке.

Я открыл меню на дисплее и спустя пять минут разобрался, что эта коробка одновременно служит анализатором орсов и она же перерабатывает их в усилители.

Поочередно оцениваю три своих самых мощных орса.

Донор: дракон

Ранг: золотой

Обнаруженные навыки и особенности:

— Чешуя (шанс на успешное извлечение — 50%)

— Крылья (17%)

— Огненное дыхание (5%)

— Сопротивление магии (4%)

— Долголетие (1%)

Усиление:

Характеристики увеличиваются на 40. Длительность: 15 минут.

Донор: Мясоед

Ранг: серебряный, именной

Обнаруженные навыки и особенности:

— Каннибализм (80%)

— Сверхпрочная кожа (12%)

— Повышенная сила (7%)

— Повышенная скорость (3%)

— Слабая регенерация (2%)

Усиление:

Характеристики увеличиваются на 40. Длительность: 15 минут.

Донор: некроголем

Ранг: серебряный

Обнаруженные навыки и особенности:

— Мертвец (58%)

— Поглощение плоти (42%)

— Самовосстановление (3%)

— Сверхсила (5%)

Усиление:

Характеристики увеличиваются на 15. Длительность: 40 минут.

Объединить орсы/редактировать желаемые навыки/создать сыворотку

Поигравшись с описаниями, понял, что я конкретно могу делать с орсами.

Первое: добыть кучу схожих и раз за разом закидывать в этот контейнер, где они будут объединяться в один, увеличивая шансы успешного извлечения навыков и особенностей. Из минусов — нужно будет конкретно напрячься, добывая орсы.

Второе: редактировать желаемые навыки. Из некроголема можно вычеркнуть особенность «поглощение плоти», или «мертвеца», которые по сути лишь вредные варианты с завышенным шансом на выпадение. Но если сделать это, просядет и самовосстановление, и сверхсила. То есть, если хочется получить что-то хорошее, нужна масса однотипных орсов, либо удача. Либо — мириться с минусами и обрастать еще и чешуей вкупе к огненному дыханию. Можно вычеркнуть все плохие варианты и получить сыворотку, которая гарантировала усиление, эквивалентное потраченному орсу.

И третье: собственно, создавать усиливающую сыворотку.

Обычный орс порадовал отсутствием негативных вариантов, но и усиление от него несущественное.

Донор: скальный пес

Ранг: деревянный

Обнаруженные навыки и особенности:

— Улучшенное обоняние (2%)

Усиление:

Характеристики увеличиваются на 2. Длительность: 180 минут.

То есть и от этой пилюли можно получить усиление, но будет оно слабеньким. За пятьдесят кошмарных собак можно гарантированно получить хорошее обоняние, только вот стоит ли того мусорный навык?

Возможно, в «центре генетики» можно будет изменить свое тело и убрать ту же чешую, но это я узнаю, когда появится человек, который прокачает биолабораторию до «центра» и окажется достаточно любезным, чтобы поделиться информацией. Эклектика пока не несет в клювике инсайды, не ясно даже, что он выбрал.

Итак, что же выбрать?

Я подумал и решил, что орс некроголема мне даром не нужен. Мясоед хотя бы запомнился, да и вообще — если в будущем найду способ увеличить шанс на выпадение сверхпрочной кожи, обязательно попробую это на орсе. Драконью пилюлю можно попробовать слить с такими же, благо свисток у меня есть.

В общем, я положил в подставку орс некра, вычеркнул оттуда «мертвеца», «поглощение», на всякий случай убрал «самовосстановление» (чем-то ведь оно отличается от «регенерации», которой я доверяю) и дал команду на изготовление «усилителя».

Оставшееся время: 1:59:59

Ну отлично, теперь еще два часа ждать.

Я вдохнул и решил пройтись.

Сперва заглянул в Шахты. Дошел до тоннеля и присвистнул. На полу стояла целая статуэтка, а рядом с ней — горка серебряных чешуек и крохотных самородков размером с головку швейной булавки. Несмотря на скромные размеры добытых сокровищ, их было много. На глаз здесь три-пять слитков наберется.

Я вынес серебро, но зачищать Шахты снова не рискнул. Вместо этого перешел на причал, а потом зашагал по пыльным камням Бастиона, изредка ловя заинтересованные взгляды. Острова мне больше не таскали — выделенные Габилу деньги закончились, но за это время я стал местной знаменитостью. Еще никто не решался проверить меня на прочность, но люди знали, что денежки у меня водятся, так что это вопрос времени.

С момента, как я появился на Бастионе, уже провел на хабе столько времени, что невольно начал разбираться в местном социуме. Вон стоят двое искателей, деля вид, что болтают, но тот, что стоит ко мне лицом, лениво следит за каким-то новичком, который хрустит зеленым яблоком и с интересом пялится по сторонам.

Бич в изодранной одежде сидит с полупустой бутылкой в руке. Не в первый раз вижу его здесь. Потерял свой остров?

Габил встретил меня с явной радостью.

— Кин! Хорошо, что ты пришел. Я хочу тебя кое с кем познакомить.

— С кем? И зачем мне это?

— Слушай, не сердись, но я рассказал о тебе парочке своих… э-э… друзей. Это было еще вначале нашего знакомства. И теперь один из них очень хочет познакомиться с тобой. Он очень хорош в организации… всего. И я не преувеличиваю. Ты поговори с ним, разговор того стоит.

К наклевывающемуся знакомству я отнесся с настороженностью. Возможно, некто со способностью к убеждению или ментальному воздействию, раз уж Габил так настойчиво просит о встрече. Но выслушать можно, чтобы хоть знать, нужно ли прижимать к ногтю торговца. Да и вообще — лучше уж встретить человека с магией разума в относительно спокойной обстановке и знать, на что он будет способен, чем наткнуться на него в бою и проиграть кое-что куда ценнее денег.

— Ладно. Когда он придет?

— Сейчас напишу, позову!

Ждать пришлось недолго: спустя всего пятнадцать минут в дверь постучали.

На пороге стоял непримечательный мужчина лет сорока, в одежде из дешевой холщовой ткани. Это притом, что большинство искателей уже переоделись в железо или хотя бы дубленую кожу.

На случай, если мужчина окажется менталистом, я окутал себя бинтом. Мир вокруг стал медленным, а мои эмоции растворялись в желании закрыть глаза и оцепенеть на пару веков.

— Альберт, познакомьтесь, это Кин.

— Очень приятно, молодой человек, — мы коротко пожимаем руки.

Рассаживаемся на добротные стулья, пахнущие свежим деревом — похоже, кто-то из искателей добрался до земли и добывает и продает древесину через рынок, а другие уже обрабатывают. Торговец суетится, разливая по чашкам чай, который он постоянно мне предлагал, но я ни разу не пробовал.

Поговорив пару минут ни о чем, мужчина перешел к делу:

— Не буду ходить вокруг да около. Кин, я навел о вас справки, уж простите мое любопытство. И знаю, кто вы.

— Вот как? — приподнимаю бровь, — изображая удивление, которого совсем не испытываю под бинтом.

Альберт смотрит на торговца.

— Габил, не могли бы вы…

— Конечно, — хозяин магазина кивает и без вопросов покидает помещение.

— Не скажу, что знаю все ваши секреты, но о том, что вы — Кошмарный и Мумми-мэн, я знаю. Как знаю и ваши реальные имя и фамилию, Артур.

— Шутите? — усмехаюсь, раздумывая, что делать с этой информацией. И стоит ли.

— Это ни в коем случае не угроза! — быстро добавляет мужчина. — Ни вам, ни вашим знакомым. Я вами восхищаюсь, если честно: вы один из самых знаменитых на весь мир искателей, герой, который не единожды совершал подвиги! — Альберт экспрессивно взмахивает руками. — Я один из немногих, кто по достоинству их оценил.

— И что вы хотите от героя?

— Знаете, Артур, в целом ничего, кроме обоюдной прибыли. Если, конечно, мы договоримся сегодня. Если нет, то допьем этот чудесный чай и распрощаемся: я забуду о вас, вы забудете обо мне.

Чай напоминал заваренную траву. Единственный его плюс — сладковатый вкус.

— Продолжайте, — киваю я.

— В наше время и в нашем городе молодежь сосредоточена на росте личной силы. Экономикой, законами и прочим начинают увлекаться уже в более зрелом возрасте, — добродушно улыбается Альберт. — Вы ухватили очень жирного гуся в первый месяц после попадания в этот мир и поднялись очень высоко. Я даже приблизительно не предположу, сколько у вас килограмм золота есть в распоряжении. Но вы способны на большее. У вас есть личный бренд, если позволите так это назвать. Вас знают, как очень, очень богатого и жесткого торговца, который держит слово. Кстати, тот же Левша этим похвастаться не может — бедолага наобещал людям артефактов с три короба, набрал предоплат и занимается совершенно другими проектами.

Я не обманывался — этот человек выглядел, как волк, готовый сожрать и оппонента, и союзника, если те покажут слабость.

— И что вы хотите предложить?

— Вы известны в этом мире. Вы богаты и влиятельны, но на Земле несколько иначе. Давайте я попробую рассказать, что по моему мнению будет дальше, и мое предложение выльется по ходу диалога.

Я кивнул.

— Рано или поздно вас попытаются убрать с Земли, Кин.

— Чего?

— Если вы думаете, что уничтожать ценный ресурс никто не будет, а искателей начнут обхаживать, вы не совсем трезво смотрите на ситуацию. Вы знаете, что военные уже собрались группами, зачищают острова в облаках и добывают орсы и облики в промышленных масштабах?

— Да, — соврал я. — Так почему вы думаете, что меня уберут с Земли? Не считая пары моментов, от военных я пока видел только хорошее отношение.

— Вы опасны и вас можно заменить людьми, чья сила сосредоточена в обликах, которые можно расколоть или уничтожить. И я сейчас не конкретно про вас.

— Ракеты тоже опасны.

— Кин, посмотрите на ситуацию трезво. Ракеты не имеют собственного мнения. Ракеты не собирают огромную аудиторию, фигурки ракет не покупают и не ставят на полки. Про ракеты не снимают мультфильмы, в костюмы ракет не наряжают людей, чтобы снять нужные репортажи. А служебное жильё на восемьдесят квадратов, находящееся на военной базе — это даже не подачка, это ничто.

Если он попытался выбить меня из колеи, у него не получилось. Я покачал головой:

— Давайте вернемся к разговору, а не сомнительным предположениям. Либо завершим наши посиделки, если у вас нет ничего, кроме попыток вызвать у меня панику.

Альберт посмотрел на меня, как на ребенка и вздохнул.

— Хорошо, вернемся к обсуждению. Я предлагаю начать сотрудничество с создания компании, которая будет раскручивать ваш бренд и образ. Начнем с судов по поводу фигурок, мультфильмов и прочего. Вас кинули даже на отчисления от использования вашего образа, и таких жуликов нужно трясти, судиться с ними. У меня есть контакты крупных юридических фирм, которые возьмутся за многочисленные дела. К сожалению, выйти на руководство проекта Неспящих и обсудить компенсации по поводу возмещения ущерба вашему образу фальшивыми интервью вряд ли выйдет — руководство проекта не привыкло кому-то что-то возмещать и сидит очень, очень высоко.

В течение получаса продолжаются обсуждения. Чай уже выпит, вяленные и посыпанные сахаром кусочки фруктов съедены. Тема нисколько не угасает, а напротив, лишь набирает оборот. Мы успеваем обсудить и Землю, и этот мир, и даже затронуть тему управления будущей фирмой.

— Нет, нет и нет, — поднимает руки Альберт. — Я не прошу вас оплачивать всех этих юристов. Я займусь этим сам. Все, что вам нужно — прочесть бумаги, которые я отправлю к вам на почту, подписать, отсканировать и отправить обратно. Понятное дело, что вы меня видите впервые и будет странно, если сразу же начнете мне доверять. Но я не требую денег, я всего лишь предлагаю помощь. И деньги в случае выигранных судов, взысканные отчисления от производителей фигурок вашего Мумми-мэна, со всех снятых мультфильмов, роликов и прочего, где использовался образ. Да, я делаю это ради денег и планирую многократно отбить вложения, но эти деньги я планирую взять не у вас.

— А почему не Краун тогда уж? Почему именно я?

— Краун сейчас занят совершенно другим, да и не имеет он такой славы, как вы. Ваше появление на публике и на видео было самым первым, и вас начали раскручивать усерднее всего. Вдобавок Краун и сам не чужд законов, и скорее всего уже обратился в юридические компании. Если бы у него не было на горбу целой группы искателей, если бы он не согласовывал с военными доставку еды и вещей, если бы не был так сосредоточен на бытовых заботах и на своем хобби в виде зельеварения, а сосредоточился на медийной части, он бы давно вас обошел. Я думаю, он еще займется этим — у мужчины есть хватка. Но сейчас вы более перспективны и более медийны, благодаря «вашим» интервью. Если мы объединим видеозаписи с вами, если создадим сайт, посвященный вам, закажем комиксы и займемся прочим, у вас есть очень хорошие шансы получить сотни миллионов. Кроме вас и Крауна никого больше нет. Левша не подходит под звание героя, Бессмертные — всего лишь большая группа, Змеи… Ну, из них получились бы хорошие злодеи.

— А Эклектика?

— Кто, простите?

— Неважно.

Подмечаю, что впервые за весь разговор я сказал собеседнику нечто, о чем он не знает, а не наоборот. В голове мелькнула мысль — является ли Альберт менталистом?

Вроде бы я остаюсь в своем уме и трезвой памяти, безоговорочно верить новому знакомому не спешу, да и не обнаруживаю в себе дикого желания заключить неожиданную сделку.

— Подумайте. Просто я вот не понимаю, почему вы до сих пор не живете здесь, каждый вечер выпивая бутылочку бессонницы. Сначала наверняка причиной была привычная жизнь. Потом — желание помочь жителям города и спасти людей, а что движет вами теперь? Жителей эвакуировали, остались только всякие «сталкеры», которые и сами не хотят уходить. Привычная жизнь вам уже не светит. Что осталось? Походы по указке военных на зачистку опасных Кошмаров, участие в самоубийственных операциях.

— За эти походы платят.

— Вы просто не представляете, сколько вам уже задолжали жулики, — покачал головой мужчина. — Если примете мое предложение, то вы не только здесь станете богатым человеком. Я удивлен, что успел первым предложить вам такое. Не сомневаюсь, подобные предложения еще последуют. Возможно, если подождете еще неделю-другую, кто-то окажется более красноречив и озвучит куда более приятное предложение.

Пока я раздумывал над предложением, Альберт решил попрощаться. Искатель встал и добавил:

— Я считаю, для Искателя, стремящегося к силе, проведённое на Земле время — фактически, впустую потраченное время. Там нет и десятой доли того развития и возможностей, что на Островах. Рано или поздно все переселятся на острова, либо покинут Красноярск. И в этом случае у вас на Земле останется компания, которая будет блюсти ваши интересы и преумножать ваши деньги. Кстати, совет в счет возможного сотрудничества: будьте аккуратнее в следующие две недели. Произошедшее на недавней военной операции будет не так просто замять. Есть люди, которые кровно заинтересованы расколоть общество неспящих.

Серьезное заявление. Вот только имеет ли оно что-то общее с реальностью, или Альберт пыли в глаза добавить решил?

В предложении есть логическая нестыковка. «Давайте делать деньги на Земле, но жить лучше в мире Островов и на Землю не возвращаться».

Но ведь лежащие на счетах деньги не будут лишними, тем более, что от меня ничего, кроме согласия, не требуется. Я заполнил бумаги, указав отца получателем награждения за убитых собак, но есть еще мама с сестрой. Да и вообще, может, в будущем буду каждый месяц устраивать себе недельный отпуск, чтобы не только гнаться за силой и расти, как Искатель, но и наслаждаться цивилизацией, ресторанами, кафе и приятной компанией нормальных людей. В таком случае деньги лишними не будут.

Глава 15

После встречи с торговцем и Альбертом я решил заняться тренировкой. Зашел в тренировочный зал, встал спиной к стене и отмерив два длинных шага, развернулся.

Я намеревался повторить «воздушный удар», который при мне всего раз использовал призрачный наставник. Мне хотелось иметь в арсенале хотя бы одну дальнобойную технику. Да что там «дальнобойную», хотя бы одну боевую! Если бы мог швыряться «воздушными ударами», не пришлось бы сближаться с Мясоедом.

Первый опыт прошел откровенно неудачно — я сжал простую энергию и «выбросил» ее через руку в сторону стены. Выброс Ци рассеялся, едва отлетев от меня на пару сантиметров: никакое воображение, в котором удар Ци расшвыривал каменную стену, не помогло. И тогда я впервые начал целенаправленно работать над манипуляцией духовной энергии под постоянным «пониманием». Черпал из тела Ци и швырял в сторону стены, желая её пробить.

Когда я максимально сжал энергию, сфера из духовной энергии отлетела на целых десять сантиметров, прежде чем развеяться. Еще десяток бросков ни к чему не привел, а напитать сферу энергией еще больше я просто не смог.

— Может, поиграться с формой?..

Методом проб и ошибок я понял, что если создать из энергии дугу размером с ладонь, максимально уплотнить Ци, то энергия пролетит около метра.

Я попробовал шагнуть вперед и снова швырнул вперед технику. И получилось!

Эффектов вроде взрыва или грохота не было. Лишь негромкий звук удара, да от стены полетела пыль и немного каменной крошки. Как от хорошего удара арматурой. Ну, могло быть и хуже: например, как с защитной техникой, которая все еще не желает получаться.

Стуки могли привлечь внимание к моему острову, но через стены любопытствующие все равно ничего не разглядят.

А дальше начались тренировки. Хотя, правильнее сказать — игры. Я кидался сырой энергией в стену, оставляя на ней царапины за царапинами, кромсая кладку вдоль и поперек. Постепенно менял размеры и форму выбросов энергии, что как увеличивало мощь «ударов», так могло и уменьшить.

Постепенно применяя наработки, я разобрался, как сжать энергию до такой степени, что каменную кладку рассекало на полсантиметра вглубь. Увы, на бронированных монстров такие удары вряд ли заставят почесаться — чешуя нажравшихся тварей гораздо крепче камня. Но против остальных будет действенным средством. Тем более, что я добился такого результата всего за половину дня: практика и начавшее работать «познание» доведут технику разреза до совершенства.

Я занимался практикой и никто не отвлекал меня от тренировки. Ци пульсировала, тянулась ко мне со всех сторон, поглощалась и отправлялась в полет.

Пробую усиливать или ослаблять атаки, получается недурно, но в теле нарастает онемение — верный признак, что пропустил через себя очень много энергии.

Я просидел в тренировочном зале до самого вечера, экспериментируя с лезвиями Ци и пытаясь таки освоить «железную рубашку», но с той все выходило очень печально. Возможно, если бы рядом стоял кто-то и пытался тыкать меня иглой, я бы быстрее разобрался, как создать защитную технику.

Перед тем, как лечь спать (все еще опасаюсь скользить вдоль линии, соединяющей мои тела), я зашел в биолабораторию.

Вместо орса некроголема в контейнере лежал стеклянный шприц размером с мизинец. Жидкость внутри шприца слегка светилась неприятным зеленым светом.

Я призвал шкатулку и положил в нее стеклянный сосуд.

Монокль при взгляде на шприц не показал ничего, кроме стандартного «усилитель». Впрочем, он и орсы друг от друга не отличал.

Надо прокачивать подзорную трубу — благо, торговцу я монеты передал, и люди должны возобновить поставки пустых островов.

Думаю, у меня скоро будет такая возможность. А там, как знать, может и статусы людей видеть получится?

В любом случае, улетать от Бастиона сейчас не вариант. За последнюю неделю, когда я плотно занялся развитием острова, я прокачал его сильнее, чем за все время до этого, и качать здесь ещё можно массу всего, начиная от прочности и маневренности, и заканчивая постройками, которые можно доводить до капа и даже дальше, как показала биолаборатория.

Правда, прокачивать можно не все — все-таки тренировочный зал больше улучшить не получится.

Зато все остальное обязательно качну на максимум. Я уверен, что никого так самозабвенно не прокачивают — по двадцать-тридцать человек рубят «легкие деньги», буксируя мне пару-тройку островов. День-два работы, и можешь купить артефакт в виде магического жезла, с помощью которого можешь ночью добыть какой-нибудь облик, закидав молниями или огненными шарами какую-нибудь страхолюдину, даже не причаливая к острову противника.

Возможно, у меня самый прокачанный остров, если вояки так же отрядом не таскают каменюги для одного из своих.

Жизнь удалась.

* * *

— … и поэтому орс, который ты получил от людоеда, нужно отдать нам, — закончил долгую речь секретарь полковника.

Мужчина застал меня в столовой, на завтраке. Присел напротив, и пока я уничтожал фаршированные перцы и кашу, попытался обрисовать, почему я должен отдать ценный трофей. Упирал на опасность употребления таких орсов, на важность их для всех, кого можно, упомянул группу ученых, где которых переоборудовали здание гостиницы в пяти километрах от нас.

— Все еще не понимаю, — покачал я головой.

Нужно отдать ему должное: секретарь объяснял доходчиво. Приводил логичные аргументы, говорил грамотно и опроверг бы любой мой аргумент, если бы я их предоставил, но все еще не мог донести до меня главное: почему я должен отдавать или продавать то, что хочу оставить у себя.

— Я же говорил, — повторил он терпеливо, как для маленького, — мы не знаем, как изменится человек, если…

— Да это я понял. Слушай, даже если ты перестанешь распинаться и принесешь мне приказ с подписью подполковника, это не решит проблему. Я не хочу делиться трофеями, которыми не хочу делиться, это раз. И у меня нет этого орса, это два. Могу карманы вывернуть. Могу тебе экскурсию по домику устроить, там ты тоже ничего не найдешь.

— Артур, я беседую с тобой совершенно неофициально, и…

— И это, как ты видишь, не работает.

Доев кашу, я сделал глоток компота из кружки, едва удержавшись, чтобы не поморщиться. Повара сегодня явно пожалели сахара, и компот был невыносимо кислым. Пива бы бутылочку высосать, но пиво в столовой имелось лишь откровенно дрянное, будто жидкая пропаганда трезвого образа жизни.

— Я понял тебя, Артур, — кивнул секретарь и наконец ушел. Допив компот, и я вышел.

Следующим делом посетил библиотеку. На моей почте уже висело письмо от Альберта с несколькими документами, которые позволяли ему работать от моего имени в пределах использования моего образа. Посчитав, что ничего не теряю, а приобрести хоть что-то, да можно, распечатал бумаги, подписал и отправил обратно. Не сомневаюсь, что рядовой в библиотеке обязательно восстановит документ и доведет до начальства его содержимое, но в целом плевать.

Попутно поинтересовался у солдата, работающего библиотекарем:

— Кстати, что с расшифровкой книг, которые я передавал?

Книги Амилы я перенес в этот мир и отдал почти сразу, как получил. Пришлось оторвать обложку, с которой они не влезали в шкатулку, но на обложку было плевать.

— Каких книг? — захлопал глазами солдат.

— Крафт. Отдавал на расшифровку с неделю назад.

— Посмотри на полках. Если расшифровали, то должны были распечатать в книги и отправить сюда.

Поиск занял минут пять. На полках появились переведенные книги, но в основном — история неизвестных мне городов, сказки, какие-то стихи. Крафта не было.

— Значит, не перевели еще, — пожал плечами парень.

— Ты в прошлый раз говорил, что языки Островов вот-вот расшифруют.

— И что-то даже сумели расшифровать, — с готовностью кивнул парень. — Ты же видел на полках книги. Твои книги могли отложить на будущее, либо лингвисты не смогли расшифровать их сходу.

Я подумал, и решил, что некоторый резон в этом есть. Тем более, что книги написаны на языке Амилы, который скорее всего не принадлежит Островам. Скорее всего, лингвисты столкнулись с дополнительными сложностями. Или же меня просто кинули на знания.

— Ладно, убедил, — нехотя киваю. Солдат на такое морщится:

— Слушай, и еще одно.

— Да?

— Даже если ты не дождешься своей литературы, я здесь ничего не решаю. Я отправил книги, и на этом все. Я не влияю на скорость их расшифровки, на их целостность и прочее.

— Я их отдавал тебе. Значит, и спрашивать буду с тебя.

Библиотеку я покинул в смешанных чувствах и снова задумался о пиве. Под руку подвернулся смутно знакомый искатель с опухшим лицом — наверняка из тех, кто вчера и отмечал, и поминал.

— Привет, друг. Не знаешь, где найти нормальное пиво?

— Так это… — почесал затылок искатель. — Вчера все выпили.

— И где найти? — терпеливо переспросил я.

— Не знаю даже. Ну наши обычно в Северном лагере берут. Там вроде запасы со всего города.

— Северный лагерь?

— Ну, где Бессмертные.

Стало немного понятнее. Расспросив искателя еще немного, я выяснил, что лагерь Бессмертных стал неким хабом, где можно было купить и выпивку, и все остальное, что ушлые люди успели стащить к себе с окрестных домов и магазинов.

То есть, торговля там процветает. Возможно, и облики есть, всякие разные и по доступной цене? Наверняка и выход на контрабандистов есть. Хотя, это теперь и у меня есть, если вспомнить поразительную осведомленность и жуковатость Альберта. Мужик наверняка уже знает, что, где и как достать.

От размышлений, стоит ли лететь до лагеря Бессмертных, чтобы посмотреть, как там живут простые искатели и конкретно Кирилл Романович, меня отвлек Макс. Пухляш приблизился, поглядывая на мою руку. Я не спешил тянуть ладонь, поэтому и он не стал.

— Артур… э-э… я тебя ищу. Сейчас Владос собирает наших, по поводу вчерашнего поговорить. Ты как, с нами?

Я не стал упускать возможность посидеть с искателями. Вчера не было настроения, но сегодня можно и посмотреть, к какому выводу придут люди.

— Да, можно. Идем.

Макс кивнул и торопливо зашагал по дорожке в сторону домика, где я никогда не был.

Зайдя внутрь, я увидел как остальных людей из компании Владоса, так и других искателей: молодых, пожилых. Их объединяли угрюмые лица и одежда: в этой компании не было ни одного человека в военной форме. Люди сидели в креслах, на диване, на лестнице, ведущей на второй этаж, стояли в коридоре. Те, кому не хватило места, терлись на кухне. Всего я насчитал двадцать два человека.

И перед людьми уже выступал Владос.

— Не нужно делать вид, что кого-то это не касается, — говорил парень. — Здесь собрались только искатели. Старые искатели. Те, кто был связан с Островами еще до того, как в городе появились монстры. Те, чьих друзей и знакомых вчера в первый, но не в последний раз послали на убой под видом участия в операции. Это касается всех нас.

— Может, не все так однозначно? — предположил кто-то из задних рядов, но голос прозвучал неуверенно, а Владос и вовсе сделал вид, что не услышал вопроса.

— Нам всем лучше подумать, что будет с нами дальше, — подытожил он. — Мы уже принесли пятнадцать своих друзей в жертву ради не слишком нужной нам победы. Стоит задуматься, когда будет следующая операция, и стоит ли и дальше рисковать собой.

Вполне может быть, что эта спецоперация планировалась, как тонкая акция устрашения для живущих в городе «свободных» искателей. Мол «мы можем справиться и с сильным спятившим искателем, если он начнёт бузить и творить дичь». Возможно, из нее хотели сделать показательную для руководства операцию. Возможно, хотели обкатать неопытных искателей, которые ещё не привыкли убивать и воевать, которых одна мысль о будущем бое бросает в адреналиновую дрожь.

Но вышло иначе. Операция действительно получилась акцией устрашения, только вот искатели устрашились не так, как хотелось бы руководству.

По хорошему, стоило не записывать половину из нас в боевые единицы, а делить на бойцов, вспомогательный персонал типа крафтеров, целителей, каких-нибудь магов, которые согласны на исследование своих способностей, но не хотят идти в бой и откровенный балласт, который можно только исследовать и поручать работу на Островах. Вон, секретарь упомянул ученых, которые будут не против провести исследования физических возможностей, стойкости и выносливости искателей, реакции на лекарства и сваренные зелья. Но сейчас бессмысленно рассуждать об этом.

Я не знал, чем закончится такое собрание, но мне не нравилось, как оно началось. Отдельный дом, совещание «строго для своих», Владос, который сходу начал задавать свой тон обсуждению. Не «что нам делать дальше», не «командование бездарно, и нужно обсудить это», а «нас хотят убить военные, и с этим нужно что-то делать». Началось то, о чем предупреждал Альберт?

— Я бы хотел кое-что спросить, — поднимаю руку. — Почему ты поднимаешь этот вопрос сейчас и перед нами, а не обговариваешь его перед подполковником?

— Это прерогатива разумных людей — думать и планировать, Артур, — покосился на меня Владос. — Если я подниму эту тему перед нашим кабинетным командиром, боюсь, я не доживу до конца недели, как и все, кто меня поддержит. Я и так ему достаточно досаждал.

— Думаешь, тебя убьют? — хмыкнул я. — Не слишком ли это параноидально?

— Искателей уже убивают! — Отрезал Владос. — Только стараются швырять их в драку друг против друга и называют это «эвакуацией» или «зачисткой людоедов».

— Это было всего раз. И мы можем поговорить с командирами, чтобы подобного не случилось вновь.

— Хочешь разговорами обратить ситуацию в нормальную? — с вызовом спросил Владос. — Так не бывает, из такой жопы не выбираются с помощью простых слов!

— Хочу, чтобы мы оставались разумными людьми. А прерогатива разумных людей — думать и планировать, как мне недавно сказали. Пока что я не слышу здесь ни планов, ни умных мыслей, уж прости.

Владос помотал головой и решил прекратить спор со мной. Вместо этого переключился на толпу:

— Хотите узнать, почему я попросил вас собраться сегодня, а не вчера?

Думаю, потому что вчера все квасили, смывая оставшийся после битвы страх и горечь за погибших. Но говорить это Владосу не стал. Впрочем, парню мой ответ и не требовался, он сразу же продолжил:

— Да потому что сегодня вышло новое видео про Ксю! Она снова лечила кого-то, и рядом находился один из тех татуированных ублюдков! Я обращался к полковнику, я просил расследовать это дело, просил сделать хоть что-то, потому что Ксю явно была под кайфом, и явно находилась с теми людьми против воли, но всем плевать! Всем на нас плевать!

Владос дрожал от ярости.

— Откройте ютуб, только не основные раскрученные каналы, а что-нибудь вроде «Проклятых»! Владелец канала собирает со всей сети видео, как на самом деле относятся к искателям! Увидите, что людей, которые уехали из Красноярска, от всей этой жути в спокойные города, забивают камнями на улицах, ломают им головы и насилуют девчонок! Некоторых грузят в машины и вывозят за город, мол: вали из города, нелюдь! Они даже не разбираются, имеет ли человек какую-нибудь способность, бывал ли на Островах, они бьют любого приехавшего отсюда! Вы думаете, на официальных каналах показывают такую правду? Думаете, для обычных людей мы герои⁈ Мы — проказа!

Макс мрачно кивал, соглашаясь с каждым словом.

— Для супергероев нужны суперзлодеи или какая-нибудь сильная дрянь, это обязательное условие. Если злодеев нет, а сила супергероев достаточно слаба, они становятся обычными фриками, на которых можно ставить опыты, забивать их на улицах камнями и арматурой, стрелять им в животы и лица из травмата, насиловать. И если кто-нибудь из уехавших искателей смог сохранить достаточно сил, и сожжет группу напавших на него, общественность поднимет такой вой, что мы никогда не отмоемся.

Я уже не встревал в монолог Владоса. Парень разошелся и завладел всеобщим вниманием с читерской легкостью, которой я мог только завидовать. Была ли это его природная харизма или сила его облика? Как бы то ни было, искатели, включая взрослых мужчин вдвое старше Владоса, ловили каждое слово парня.

— Военные растят своих искателей нам на замену, — подытожил Владос. — Когда они станут достаточно опытны, нас вышвырнут в другой город. Но есть выход. Если… если что-то случится с военными искателями, они уже не догонят нас, слишком большая фора. Для новых искателей из военных мы станем недосягаемы, как те людоеды.

Неспящие переглядываются. Я замечаю откровенно недоумевающие взгляды, но есть те, кто кивает и согласно бормочет.

— Мне не нравится, куда ты клонишь, — прямо говорю Владосу.

Пожилой искатель примиряюще поднимает руки.

— Давайте так, — мягко говорит он. — Кто хочет покинуть базу, покинет ее. Кто не хочет…

— Я сейчас не переход из лагеря в лагерь предлагаю! — повысил голос Владос. — Вы сами видели, они отправляют нас на убой, это истребление, сука! Короче, никто из несогласных со мной не выйдет из домика, пока мы не разберемся с военными искателями. Пришло время превратить Красноярск в свободную зону.

Глава 16

Шприц с трудом пробил кожу на бедре, но дальше заминок не возникло. Я надавил на поршень и зеленая жидкость перекочевала в мое тело. Этого никто даже не заметил — я стоял у входной двери, да и Владос забирал все внимание.

Усилитель подействовал сразу. Звуки стали громче и четче, ощущения — ярче. Ци хлынула в меня потоком, растекаясь по телу, собираясь в каждом даньтяне. На мгновение я почувствовал, как по венам течет кровь, услышал сердцебиение каждого искателя в доме.

— Не думаю, что это хорошая идея, — возражаю я Владосу. — Мужики, парни, девушки. Вы серьезно думаете, что резня — это выход?

Люди переглядывались, перешептывались.

— Ты уже высказал свое мнение, — резко сказал парень. — Ты вместе с остальными несогласными останешься здесь, пока мы будем заниматься взрослыми вопросами.

— И как ты собираешься меня задержать? Нужно ли мне вытянуть руки для наручников или веревки? Предупреждаю — что-то может пойти не так.

Владос оскалился.

— В твоих интересах самому связать себе руки. Ты не людоед, на тебя действуют и магия, и способности.

— В последний раз прошу — одумайтесь. Вас всего пятеро, такой толпой много не навоюешь. Серьезно решили, что сможете перерезать всех военных искателей?

— Ты не учитываешь бессонницу, — нервно дернул плечом Владос. — Искатели будут крепко спать в своих казармах. Ну так что, кто с нами? Подходите, не стесняйтесь.

К Владосу подошел Егор. Макс посмотрел на меня, скривился и присоединился к компании. Рядом с ними встали еще двое искателей.

— Вы совершаете ошибку, — сказал я со всем убеждением, которое мог в себе найти. — Ты противопоставляешь искателей властям. Эта операция похожа на отбор недовольных руками столь же недовольного и будем честны, не слишком умного искателя.

— Я хотя бы что-то делаю! — крикнул Владос. А затем последовала короткая команда. — Егор!

От Егора к каждому искателю метнулись щупальца. Те, кого они задевали, теряли сознание. Несколько щупалец рванули ко мне… и прошли мимо, когда я шагнул в сторону, окутываясь в покрывало из незаметности.

— Черт… Где он⁈ — зарычал Владос, применяя силу облика. Тело парня обрастало шерстью, ткань кофты трещала, как старые лохмотья. Оборотень, серьезно⁈ Всего лишь зверооблик?

— Я не могу его обнаружить, — пугливо пробормотал Егор. — Такого ещё никогда не случалось.

Я не ожидал удара сзади, но почувствовал его. Было какое-то неясное движение за мной, и тело отреагировало будто само по себе — одна полоска бинта поймала за руку искателя, вторая — вырвала его меч. Оказывается, здесь находился человек, способный видеть через иллюзии.

Коснувшись искателя, я обволок его незаметностью и сместился на четыре метра в сторону — Егор уже отправил свои призрачные щупальца туда, где пропал искатель.

Ладонь сжала горло бедолаги, палец придавил место, где должна проходить яремная вена. И судя по тому, что искатель вяло задергался и спустя восемь секунд обмяк, я нажал туда, куда нужно.

— Где Артур? — рычал Владос. — И что с Тимофеем⁈ Их кто-нибудь видит?

С Егором столь же мягко возиться не стал — аккуратно ударил в подбородок, стараясь бить в одну десятую силы, но парня все равно швырнуло на стену,. Через половину секунды я сжал шею Макса, бинтами вывернул руку еще одному искателю.

Разобраться с искателями вышло слишком легко. Среди них не было ни магов типа воздушницы, ни нормальных бойцов. Это было больше похоже на бой боксёра с детьми. Настолько полное превосходство, что если бы не бинты, мне бы стало стыдно.

Четыре секунды спустя выхожу из незаметности напротив Владоса. Остальные спят, либо в обмороке. Надеюсь, я никого не убил.

— Ублюдок! — рвется в мою сторону тело.

Я без особого труда отшвырнул громадного оборотня. Гипсокартон и доски, принявшие на себя вес громады, не выдержали — Владос пробил лапой стену. Если военные все еще не в курсе о наших играх, то сейчас зашевелятся.

— Предатель! — непонятно к чему выкрикнул Владос.

— Я единственный бодрствующий человек в этом доме, не совершающий предательства, дурачок. А теперь давай-ка выйдем, чтобы случайно не ранить наших спящих друзей.

Дом искатель покинул с моей помощью — я вышвырнул его в окно. Уже на улице перешел в невидимость, спеленал зверюгу и дождался военных, которые подбегали и брали нас под прицел. Показательно, что каждый из них был в очках, типа тех, что идут для виртуальной реальности, и каждый видел меня, несмотря на технику незаметности.

— Успокоились! — орали нам. — Руки за голову! Артефакт свой убери! И ты, волосатый, снимай облик!

Владос успокоился не сразу, я же вел себя мирно и дисциплинированно. Но после беседы с начальством, где я подробно описал произошедшее, а Владос лишь плевался и ругался, в местный карцер отправили нас обоих.

Здесь нас встретил целый капитан.

— Сдайте облики и оружие, — попросил он.

Владос без вопросов протянул болтающийся на шнурке клык и был отконвоирован в камеру. А вот у меня вопросы были.

— Даже не собираюсь, — пожал я плечами. — С какого перепуга?

— Делай, как сказано, слышь!

В спину ткнулось дуло автомата, и этот унизительный жест до невозможности меня взбесил.

Я медленно обернулся и сказал рядовому, смотрящему на меня, как на грязь:

— Если ты, мудила, еще раз так сделаешь, я отломаю дуло автомата, засуну его тебе в задницу и забью поглубже прикладом. Ты испытаешь такую боль, что даже твои внуки, слыша слово «оружие», будут плакать.

— Давайте без эскалации, — вежливо попросил лейтенант. — Ты, Кошелев, можешь облик не сдавать. Оружия нет? Ну проходи тогда.

Ну, хоть здесь известность сыграла.

В камере было тепло, не слишком светло и довольно уютно. Слегка смущал только размер зарешеченной комнаты — два метра на два с половиной.

Я уселся на койку, единственный предмет мебели, пару минут посидел, прислушиваясь к тихому мату из соседней камеры, а потом закрыл глаза и погрузился в медитацию. Несмотря на знакомство с местными казематами, нужно восстанавливать тело и приводить в порядок энергетику.

Я легко отрешился от посторонних звуков и сосредоточился на внутренних ощущениях.

Ци внутри меня бурлила и двигалась куда быстрее, чем в обычном состоянии — усиление от шприца явно продолжалось и характеристики все еще были повышены.

Техника познания легко подключилась. Углубляясь и сосредотачиваясь на ощущениях, я почувствовал тяжесть и дискомфорт в руке — след недавней операции. Если внешне ничего не изменилось, то через внутреннее зрение я видел, что энергия рядом с заклинаниями накапливалась и застаивалась.

С руки я и начал. С каждым вдохом я направлял в ту сторону все больше Ци, постепенно растворяя заклинания и залечивая раны потоком энергии. Руку слегка жгло, мышцы импульсивно дергались, но постепенно неприятные ощущения утихли. От медицинских заклятий не осталось и следа, как и от раны.

Затем я осмотрел внутренним зрением область живота. Здесь мышцы были напряжены, сдавлены и так же копилась застоявшаяся энергия. Заклинания, которые я ощущал как нечто чужеродное и неправильное, тут почти растворились. Возможно, за пару недель организм справился бы с ними и сам, но я значительно ускорил процесс.

В процессе работы с духовной энергией я узнавал свой организм все лучше. Легче управлялся с энергетикой и без особого труда лечил раны без всякого орса. Понятное дело, что раны еще вчера привели в порядок, но все-таки я предполагал, что в следующий раз смогу справиться с переломом с помощью медитации и кропотливой работы с энергией. В процессе я чувствовал, как сделать течение Ци быстрее и свободнее, и как мог, «прокладывал новые русла». Убирал пятна на месте отбитых некогда мышц, ускорял движение Ци, вымывая застоявшуюся энергию. Ощущение было, как от хорошего массажа.

Мышцы ноги я оставил напоследок — там находилось нечто иное, чем простые заклятья.

Магию удалось убрать минут за десять — уже навострился. А вот с крохотным пятнышком под кожей ничего не происходило, как бы я не пытался его вывести.

Еще за десять минут экспериментов я уверился, что к магии, как и к энергетике, эта штука не имеет никакого отношения. Может, грязь, камешек, щепка?

Увы, добраться до нее я не мог. У меня при себе не было ничего острого, так что придется подождать, пока вернусь в домик — именно там лежит нож, который без труда разрежет мою крепкую кожу.

Судя по небу, край которого я видел в узком окне коридора, скоро наступит вечер. Оставалось только понять, почему я до сих пор здесь, а не снаружи.

— Когда выпускать будут? — громко поинтересовался я. — Эй! Я здесь без обеда сижу, але!

Мне никто не ответил. Для себя я решил, что ночевать здесь не останусь: если не выпустят вечером, выйду сам.

А пока решил уделить время тренировкам с обликом. Теннисных шариков здесь не было, поэтому снял кроссовок и стал пытаться жонглировать им, перекидывая между концами облика. В первые десять минут обувь падала на второй-третий бросок, но спустя полчаса приноровился и нехитрая игра перестала вызывать интерес.

Скрипнула входная дверь и послышались торопливые шаги. Напротив дверей камеры встал капитан, который утром сажал меня сюда, и завозился с замком.

— Артур, от лица всего руководства базы прошу прощения. Всех опросили, выяснили все подробности. Можете рассчитывать на денежную благодарность за то, что предотвратили резню.

Я кивнул, вышел и направился в столовую. Судя по взглядам, сведения о моем «подвиге» разлетелись по базе. Пара искателей косились на меня с неприязнью, мужичок, прошедший мимо меня с подносом в руках, пробормотал: «правильно ты их!».

Поужинав, зашел в домик. Помылся, и сидя в ванне, так аккуратно как только мог, разрезал кожу и вытащил инородный предмет. Потом — залечил рану, промыл предмет под струей воды и хмыкнул.

На моей ладони лежал не камень, не щепка, а крохотная пластиковая капсула.

Интересно. Это жучок для слежки? Капсула с ядом? А может, мне миниатюрную бомбу в ногу зашили? Сколько вообще нужно взрывчатки внутри тела, чтобы нанести вред потенциально опасному искателю?

Жизнь у военных, изначально комфортная и приятная, нравилась мне все меньше и меньше.

* * *

Белую стену заброшенного спортзала расчертили безумно сложным узором рун. Каждый сантиметр штукатурки теперь покрывали как известные в этом мире символы, так и совершенно ему незнакомые. Одни руны нанесены карандашами, другие нацарапаны чем-то острым или даже написаны кровью.

Воздух дрожал от накопленной силы. Ритуал соединял осколки прошлого, цеплял каждое случайно брошенное слово и даже громкие мысли, если они подходили по критериям поиска. Эклектика сидел посреди подвала в расшитой рунами рубашке и строгих брюках и искал ответ на главный для себя вопрос:

— Как вы пролезли в этот мир?

Едва слова отзвучали, вся собранная энергия закрутилась в движении, напоминая водоворот. Ритуал искал ответ на Земле, искал и на Клинге: незримые щупальца шарили по головам, по произошедшему и происходящему. Заглядывал в самые глубокие подвалы Красноярских многоэтажек и вглубь самых темных нор Клинга. Энергия тревожила тех, кого тревожить не стоит, и возвращалась обратно в виде шорохов, образов, мыслей, эмоций, видений, которые сливались вместе, создавая сущность-однодневку, бестелесное и бессознательное существо.

Информации набралось так много, что существо проявилось в реальности в виде роя искр, зависшего перед Эклектикой. Цель жизни существа была в одном: дать ответы на вопросы ритуалиста.

— Как? — повторил Эклектика.

По помещению пронесся порыв ветра, расшвыривая пыль и осколки разбитого стекла. Рой колыхнулся и застонал хором разных голосов. Но прежде, чем голоса осмысленно ответили на вопрос, рой вдруг вспыхнул и искры разом исчезли.

В одно мгновение воцарилась мертвая тишина, однако ритуал продолжался — энергия утекала.

По спортзалу пронесся бесстрастный смех, от которого у постороннего человека поседели бы волосы.

— Глупый человечек, — произнес женский голос. — Что ты замыслил?

Голос казался глубже и холоднее любого из колодцев. У ритуалиста возникло ощущение, будто каждое слово сочится тьмой.

— Кто ты? — спокойно спросил Эклектика, не пытаясь встать или отменить ритуал.

— Кто я? У меня много имен и титулов и вы, люди, несколько раз в столетие придумываете для меня новые. Я — бедствие. Смерть человечества.

— Бедствий не меньше пяти, а человечество еще никто не убил, — заметил ритуалист. — С кем конкретно я говорю?

— Ты слишком осведомлен для птенца из свежего мира. Ритуальные знаки, разговоры о бедствиях… Расскажи, откуда у тебя эти знания.

— Мы можем поочередно задавать друг другу вопросы и давать ответы. Я открыт к общению и переговорам.

— Переговоры? — голос будто бы растерялся. — Человечек, ты путаешь требование с просьбой. Ты скажешь мне всё, или я сама вырву ответы из твоей головы.

Угроза не казалась пустой — по углам уже клубились тени, а лучи солнца, заглядывавшего в окна спортзала, выцвели, будто что-то голодное выпивало из мира краски.

— Я думаю, это не слишком удачное начало, — хладнокровно продолжил Эклектика. — Если бы ты могла, уже сделала бы подобное. Давай общаться нормально, без условий в стиле «и тогда я тебя не убью». Предложи мне что-нибудь равнозначное.

— Как интересно. Маленький человечек решил поиграть?

— Давай перейдем к делу, — поторопил мужчина. — Я не могу слушать тебя весь день.

Голос замолчал на минуту, а потом спросил столь же спокойно:

— Чего ты хочешь, маленький человек? Денег? Власти над такими же муравьями? Бессмертия, милосердия?

— Всего лишь ответов. А чего хочешь ты?

— Чтобы ты жертвовал мне разумных. Будет неплохо, если ты раз в три дня будешь убивать кого-нибудь и говорить «Жертвую его Моас».

— Значит, мать пауков.

— Технически, я управляю всеми насекомыми, — поправил голос. — Но мне нравится твоя осведомленность. Могу я надеяться, что ты так же знаешь о моих возможностях, и сам вонзишь себе в грудь нож?

Спортзал будто опускался на дно глубокой ямы. Эклектика не мог этого не заметить, но оставался спокоен.

— Не думаю. Ладно, тогда клянусь своей жизнью и душой, что буду убивать для тебя людей с соответствующей фразой до конца своих дней, если ты развернуто и правдиво ответишь на три моих обозначенных вопроса в течение десяти минут, — кивнул Эклектика. — И первый вопрос: как и зачем вы лезете в этот мир?

По помещению снова пронесся стылый ветер.

— Наш мир был создан тысячелетия назад кем-то гораздо более могущественным, чем любое существо, которое я знаю. Изначально Клинг был зыбким, нереальным. Он был созданным для развлечения сном, который могли видеть люди в окрестных мирах. Но мир, в который поверили сотни тысяч разумных, стал реальностью и зажил по иным законам.

Бедствиям, которые жили до меня, не понравилась роль забойного скота для вторженцев. В Кошмары поверили, и они ожили, стали реальнее. Те из нас, кто обитал под кроватями, выглянули и посмотрели на спящих людей. Кто скребся когтями изнутри шкафа, толкнул дверцу. Люди верили в духов, крадущих лица, и те стали реальностью. Люди верили в тварей, которые подменяют младенцев в колыбелях, и твари шагнули из мифов и сказок на пол детской комнаты.

— И тогда вы нашли способ вторгаться в миры, которые вторгаются к вам, — кивнул Эклектика.

Довольное бедствие едва ли не замурлыкало.

— Верно, человечек. Мы тоже развивались и становились умнее. Мы убиваем вас в ваших мирах, а потом вы в искусственных телах спускаетесь со своих островов на землю Клинга, и там уже гибнете либо скрываетесь в норах. Вы обречены вымирать.

— Второй вопрос: что случится, если оградить в моем мире зону, в которой действуют ваши силы?

Голос произнес хлестко и холодно:

— Рано или поздно пролом закроется. Он всегда закрывается. Где-то раньше, где-то позже.

— И вы почему-то не можете обойти это ограничение, — утвердительно сказал Эклектика.

— Не можем. То, что дает старт прорыву в другие миры, находится на северных землях, куда нет доступа никому из нас. А теперь задавай третий вопрос.

Вместо вопроса Эклектика поднялся на ноги.

— Не думаю, что мне стоит это делать. Продолжение разговора с тобой бесполезно и лишь наложит на меня ненужное обязательство.

Эклектика спокойно поправил рукава, пока безмерно старое существо столь же спокойно говорило:

— Ты забываешься. Я бог, а ты лишь помарка на книге жизни. Поверь: я не та, кого ты хочешь разозлить. Я жду третий вопрос.

— Мы ведь оба пытались обмануть друг друга, — с легким удивлением заметил Эклектика. — Ты уже шесть минут тратишь массы энергии, затягивая это помещение в свой мир, я не собираюсь задавать третий вопрос. Каждый из нас по-своему пытался обмануть другого.

Эклектика дотронулся до бус на шее и исчез. Спустя секунду руны выстроились в новые печати, которые разом выпустили всю накопленную энергию. Помещение перестало существовать, его распылило на атомы. Часть от этого удара попала и по бедствию.

Минимальная программа была выполнена: любопытный Архикошмар, заглянувший на огонек, потратил массу сил и получил если не рану, то неприятную оплеуху.

Ритуалист шагал по покинутому городу, мимо тварей, занятых мелкой грызней и охотой на людей, мимо людей, пытающихся уничтожить нескольких тварей из тысяч и раздумывал над новой информацией. Видимая Эклектикой картина мира становилась все более понятной.

Глава 17

Fly bastion, Флайбаст, Бастион. «Огромная летающая крепость». Настоящий хаб, набитый сильными, хитрыми и подловатыми искателями. Банка, полная кусачих пираний, центр сбора летающей гопоты, озлобленных на жизнь людей, пристань всяческих мошенников, преступников и ребят, которые рады за деньги ломать чужие лица. Словно отдаленный район города, потасканный и обшарпанный, который остальные горожане называют «гетто»; где любой неместный выделяется, как набитый пятихатками кошелек посреди тротуара.

Может, если бы про Бастион в первый месяц ходили хорошие слухи, здесь обитал бы другой контингент. Но сложилось именно так. На форуме мелькали сообщения, что здесь можно купить брагу, кто-то говорил про самогон и наркотики, а кто-то — я уверен в этом — продавал, действуя в обход аукциона, чтобы не засветить свой ник. Неудивительно, что сюда стекались в основном люди, желающие подраться, трахнуться, вкинуться. И в драках бастионцы преуспевали, используя на полную тренировочные залы.

Сейчас к Бастиону пришвартованы восемьдесят шесть островов — за пару недель, что я провел здесь, причалы достроили и расширили. Появились новые «гонцы» — люди, зазывающие искателей пришвартоваться, купить что-нибудь или заглянуть на местную арену — подраться или попробовать выиграть деньги на ставках. Кто-то даже организовал патрули, которые ходили двойками и даже перемещались в тумане, чтобы обнаружить вражеский дирижабль — нападения местных случались уже дважды, если верить сообщениям на форуме.

Вот только до настоящей крепости Бастиону не хватало хоть какого-нибудь руководства, дисциплины, своей стражи, качественной артефактной (или хоть какой-нибудь) защиты и орудий, которым можно сдержать возможного неприятеля.

Поэтому, глядя в подзорную трубу за тем, как на горизонте к Бастиону движется флотилия островов под управлением военных, я нервничал. Я знал, что в схватке между шестнадцатью военными островами и всеми восьмьюдесятью бастионцами военные проиграют. Но станут ли бастионцы вообще драться, не возьмет ли верх трусость? Откровенные трусы сюда попросту не полетели бы, но если военные принесли на Острова не только планшетные карты, но и спутники, чтобы наладить здесь систему навигации, то они должны были позаботиться и об оружии, причем задолго до спутников. И здесь уже все становилось очень неоднозначно. Не возьмет ли верх трусость, если военные окажутся вооружены автоматами? Гранатами? Лавовыми шарами? Тепловизорами, которые будут вычислять скрытников и прочих ассасинов?

Определить, что острова принадлежат военным, было просто — на каждой базе торчал флаг с двуглавым орлом на красном фоне, а фигурки искателей были одеты в стальные и кожаные доспехи с бело-сине-красными наручами. Причем на шести островах я заметил по два-три военных искателя.

На Бастионе заметили приближение флотилии. Люди сновали по причалу между островами, суетливо бегали по улицам, как маленькие муравьи. Никому из местных не хотелось лишиться Бастиона: каждый человек, живущий здесь больше пары недель, принимал этот хаб за свой дом. И каждый гопник этого острова готовился стоять за родное болото. Возможно, не в первых рядах, а за спинами. Возможно, до первого выстрела из автомата. Но готовился.

От главного причала начали отлетать острова. Они были меньше по размеру, чем военные (показательно, значит, военные интенсивно прокачивают свои острова), но куда более маневренные и быстрые. Бастионцы старались в прокачке делать упор на маневренность и количество энергии, и те, у кого были самые впечатляющие показатели, становились гонцами. Или перехватчиками, как сейчас.

Диалог бастионцев на соседних островах слегка прояснил ситуацию:

— А чего их много так, по три на остров? — спросил мужчина. Ему ответил крепкий старичок с заплетенной в косы бородой:

— Не знаешь, что ли? Один из способов пробудить человека — пронести на Землю орс и скормить. Работало это не на каждом человеке, но если работало, человек ночью просыпался на островах. Но не всем, кто таким образом пробуждался, мир Кошмаров давал свой остров. Кто-то приходил в себя на острове человека, который произвел этот орс.

Хорошо, что я не стремился пробудить кого-либо: не уверен, что смог бы вытерпеть соседство. Заодно узнал, что орсы не пробуждают людей из иного мира, кроме Земли — в Школу я все-таки массу пилюль завез.

Я не удивился тому, что как минимум одну из шкатулок Левши выкупили военные. Эти ребята вполне могли скинуться ресурсами, а потом — начать пробуждать своих.

Кстати, здесь я насчитал двадцать два человека в форме, а на Земле я видел максимум пятнадцать военных искателей. Либо не все искатели там показываются на глаза, либо есть еще одна база.

Хотя, не уверен, что эта военная группа — единственная.

Перехватчики устремились навстречу флотилии, чтобы предупредить военных не приближаться такой группой. Несмотря на то, что их задача была дипломатической: установить контакт и выяснить намерения прибывших, у каждого из перехватчиков на складе есть как минимум один жезл, заряженный магическими снарядами (Габил по моей просьбе вооружил искателей), несколько лавовых шаров или иных артефактов, и защитные купола: у кого — от Левши, у кого — артефакты, найденные другими искателями.

Ссориться с военными — невыгодно, — думал я, наблюдая, как флотилия замедляется. — Но если они атакуют или проигнорируют наших гонцов, толпу не остановит статус наших гостей. На островах нет закона, есть только мораль, к которой прислушиваются далеко не все. И уж точно не собравшиеся здесь искатели.

Тем временем спор между бородачем и мужчиной нарастал. Флотилия остановилась, не спеша атаковать гонцов, поэтому я прислушался.

— … вон тот, — бородатый старик кивнул в мою сторону, — Качается с помощью ребят, которые ему за копейку острова таскают. Я уверен, что он развивается планомерно и всесторонне. У военных не будет никакой индивидуальности, зато будут приказы, которые начнет отдавать руководство и единственный ответ на них будет: «есть, товарищ командир!». Десять-двадцать человек выделят, чтобы тягать бесхозные острова к двум-трем базам и начнется веселуха. Ресурсы будут стекаться от других бойцов, раскиданных по всему небу. Пять-десять баз опустят к земле, чтобы они там ресурсы ковыряли, начиная от почвы для теплиц и заканчивая драгметаллами, или артефактами местных. И эта элита догонит и перегонит большинство «старичков» в довольно короткие сроки. Новые военные искатели будут с самого старта посещать остров какого-нибудь сержанта, где одна-единственная на все военные острова биолаборатория прокачана до пятого ранга, потому что больше и не надо — лишние траты. Потом их будет ждать на другом острове комплекс мутаций в Центре генетики, или как он там называется. Затем им выдадут мутагенов, которые усилят их еще процентов на десять-двадцать. И вот искатель, свежий, проживший на Островах меньше суток, уже обогнал половину таких старичков, как мы с тобой. Дальше его отправят часов на пять в тренировочный зал и будут отправлять туда каждый день. Потом — вручат прокачанный до золота облик, добыча которых у военных будет поставлена на поток, если не в этом мире, то в том: снайперы и автоматчики под прикрытием военных искателей в обликах вполне способны по ночам громить усиленных Кошмаров. И вот на выходе у тебя готовая элита этого мира. За неделю этот искатель освоится в тренировочном зале и легко одолеет девять из десяти обычных неспящих, пусть не за счет мастерства, а за счет силы и оружия, которое у них тоже будет. Ах да, чтобы справиться с каждым десятым и свести к нулю боевые потери, военные будут везде ходить пятерками. Пять элитных бойцов, с обликами, привыкшие биться плечом к плечу. Представил?

— Искателей всего пятьсот-шестьсот, и не становится больше, — покачал головой мужчина. — Все мы почувствовали вкус силы и мало кто согласится отказаться от своей прокачки ради военных.

— Так искатели дохнут регулярно, а когда дохнет искатель, появляется новый — сам был свидетелем. В городе нас, гражданских, осталось с пару тысяч, но норам всяким сидим. У военных уже немало своих искателей, эти два десятка — только один из отрядов. И со временем их будет только больше. Поэтому они и выгоняют людей из города, чтобы пробуждались военные и только военные. Слышал про грандиозный обсер, когда команда вояк убила искателей о парочку каких-то сверхлюдей? Думаю, это было сделано ради жертв. И вряд ли такая самоубийственная операция — последняя. На первое время оставят сотню искателей специально для подтаскивания островов, еще сотню не смогут найти по Красноярску. И будет триста-четыреста военных искателей, которые и город очистят, и здесь начнут наводить ужас на местных пиратов.

— Месть выживших, — помотал головой мужчина. — Если не убить всех свободных неспящих разом, то даже пара оставшихся сверхлюдей может кровавую баню устроить. Причём и в этом мире, если их в том перебьют, и в том, если соберутся и припрутся к политикам, принимавшим решение. Кто их там остановит, даже ослабленных?

— Кто их, ослабленных, пропустит через кордоны, дурачок? — зашелся кудахтающим смехом старик. — Там территория наверняка уже огорожена, камеры понаставлены! Любого, пробежавшего кордон, с вертолетом выследят. А если нет — куда он пойдет мстить? В Кремль? Просто я не знаю другого места, где сидят политики, принимающие решения на уровне страны. До Кремля еще дойти нужно, когда тебя по телефону отслеживают, по камерам твою морду ищут, а на все посты ГАИ отправлены твои ориентировки. И даже если он преодолеет все преграды и каким-то невероятным чудом выживет под плотным огнем военных в Москве и проникнет внутрь Кремля, просто не найдет там нужных людей. Нужные люди от такого терминатора попросту разлетятся на самолетах, и пусть он их снова догоняет. Будут ему средние пальцы показывать из самых дальних краев нашей Родины. Но скорее всего его на первом десятке километров поймает пятерка военных искателей: тоже ослабленная, но их будет пять, а он — один.

— Кто будет монстров убивать? — не сдавался мужчина. — Пули на многих из них уже не действуют, и будет только хуже с каждым днём. Рано или поздно военных выдавят из города и весь план рухнет, ведь они не смогут дальше развиваться.

— Если военных будет от сотни до четырехсот, прошедших эволюции, умеющих работать с обликами, их никто не выдавит из города. А если и выдавят, они обрушат мосты и будут сидеть за городом, где все еще можно смотреть интересные сны. И про остановку в развитии ты не прав: в крайнем случае они начнут тягать облики из этого мира, здесь же тренироваться и горстями жрать орсы.

Переговоры продолжались минут пятнадцать. После этого гонцы двинули к нам, а флотилия начала медленно снижаться.

— Что говорят⁈ — нетерпеливо заорал бородатый старикан, стоило перехватчику подойти к нам на расстояние пятидесяти метров. — Что они говорят⁈

Гонец подлетел поближе и заорал, надсаживая горло:

— Они летят не к нам, их цель — дальше! Про цель ничего не говорят, отмалчиваются и постоянно говорят про конфиденциальность, но сказали, что нападать не будут!

— Пусть сменят курс!

Гонец помотал головой:

— У них не так много энергии, чтобы обходить Бастион! Они сказали, что пролетят под нами, но в сторону не уйдут!

— Даю зуб, что нападут! — забормотал старик. — Подлетят поближе, потом снизу рванут вверх. Или прицепят что-нибудь взрывчатое к дну острова. Эй! Нужны трое искателей, чтобы проследить за Бастионом снизу! Остальные пусть будут на готовы — как только военные начнут подниматься, нужно будет устроить бомбардировку лавовыми шарами, огнем, да хоть камнем! Нас больше полусотни, они ничего не смогут сделать, если мы будем защищать наш дом вместе!

Следующие полчаса прошли в максимальном напряжении. Военные снизились… и в самом деле прошли под Бастионом.

Никто не пытался подниматься, никто не крепил что-то ко дну острова. Я не заметил и не ощутил ни невидимок, ни телепортаций, ни чего-либо еще. Они просто прошли мимо и продолжили следовать прежним курсом.

Пока бастионцы радовались и обсуждали смысл этого действия, я решил прошвырнуться по островам, как в первые дни, когда меня не заботило ничего, кроме исследования этого мира. Тем более, что повод для полета появился достойный — узнать, что понадобилось военным в той стороне. Карта ничего не прояснила и не показала в том месте никаких искателей. Или же их отметок не было на обычных картах.

На накопленные баллы захвата я дважды поднял маневренность. С сорока единиц энергии довел до шестидесяти. Если военные так отчаянно экономят энергию, возможно, они не доберутся до точки, или у них останется несколько единиц. В то время как я сегодня на захват пустых островов потратил всего пятерку.

Я опустил остров в туман. Сразу стало прохладно и сыро: на камнях построек появилась влага, дышать стало капельку тяжелее.

— Так… А теперь медленно и аккуратно, чтобы не врезаться в острова с Кошмарами, движемся в направлении улетевших военных, — пробормотал я для себя. Голос звучал глухо, звуки будто пропадали, не долетая до края острова.

Я слегка сдвинул рычаг, и полетел вперед.

Спустя десять единиц энергии слегка поднялся, пытаясь разглядеть что-то через туманную взвесь. Увидел, что военные находятся далеко впереди, и потратил на полет в тумане еще двадцать единиц.

На этот раз я их обогнал — вояки всем составом застыли в воздухе в четырех километрах позади меня. Похоже, закончилась энергия.

Зато впереди, километрах в пяти, я заметил точку — чей-то остров. И через подзорную трубу удалось разглядеть искателя на этом острове. Вот к нему я и полетел — три с половиной километра под туманом, а потом уже поднялся. Думаю, мы уже вылетели за пределы зоны, где обычно летали искатели.

— Мы нашли местных! — заорал мне искатель, когда я подошел ближе. — Ты же прилетел на сообщение в чате, по координатам моей карты?

— Конечно! — соврал я, удостоверившись, что военные удалили координаты этого мужика из общего доступа. Вдобавок мужчина сидел в другом чате, потому что в своем я ничего не видел. — Расскажи подробнее о том, что вы хотите сделать.

— Мы решили отомстить за мужика, которого убили недавно. Нам нужны люди!

Мстить местным я не был готов, притом, что «местные» — очень обобщенное понятие. Но посмотреть на живущих в этом мире людей интересно, поэтому я кивнул и спустя пару минут мы опускались в туман, к острову размером с Бастион. Правда, этот остров выглядел иначе — его будто накрывала полусфера из непрозрачного стекла. Чуть ниже краев острова зияли громадные дыры, уходящие к середине этой огромной базы.

Здесь уже собралось семь островов.

Я тихо чертыхнулся: осторожность взвыла, предсказывая нападение. Однако искатели вели себя настороженно по отношению друг к другу и атаковать меня не собирались. Скорее наоборот — настороженно смотрели на мой остров, изрядно разросшийся за последнюю неделю.

— Они там, в норах! — убежденно сказал мужчина, который провел меня к группе. — Я видел, как дирижабль улетел в одну из них. Нас девять. Думаю, справимся, да?

Остальные неспящие были не столь уверены в успехе и в том, что им вообще нужно что-либо делать.

— Ты прикалываешься? — усмехнулся один из искателей, патлатый и растрепанный. — Это типа способ заставить нас покинуть острова? Кто-то ждет нас там? Или ты хочешь захватить наши острова, пока нас здесь не будет?

Пока люди спорили, я облетел остров, внимательно рассматривая его, но не обнаружил ни людей, ни дирижабля. Всего я насчитал шесть нор.

Когда я вернулся, спор все еще длился.

— Если не хотите идти со мной, не надо! — наконец психанул собравший нас искатель. — Я полечу один!

И он действительно направился вниз. Правда, заводить свой остров внутрь норы не стал — остановился рядом с краем и перепрыгнул в нору.

Я даже подлетать не стал — вызвал меч, запрыгнул на него и долетел до норы.

— Стильно, — похвалил нервно улыбающийся искатель. Очевидно, несмотря на свою браваду, идти вглубь в одиночку он не хотел.

Следующим причалил патлатый. Потом — остальные шестеро. Мы пошли полным составом по сужающемуся тоннелю, чтобы спустя двести метров замедлиться и остановиться.

— Это что за дичь?.. — пробормотал патлатый, когда мы увидели парочку местных, стоящих посреди тоннеля. — Слышите, они реально не нападают!

Люди были среднего роста, светлокожие, хотя и не настолько бледные, как мы. Одеты в кожаную броню, потертую и местами залатанную, на вид куда более неказистую, чем наша — видно, что воины пользуются доспехами куда чаще, а то и вовсе передают от отца к сыну.

Еще одним существенным различием между нами, помимо цвета кожи, были питомцы. Рядом с одним сидел дракон, голова которого находилась на высоте пяти метров, у самого потолка. Рядом со вторым лежал громадный волк, праматерь всех волков, судя по размерам. Волк высунул влажный язык и быстро дышал, с интересом глядя на нас.

— Не советую идти дальше, — сказал человек на языке мира Кошмаров. — Этот остров — собственность города Клайнор. Либо вы возвращаетесь туда, откуда пришли, либо мы убьем вас без пощады, — сказал один из охранников. И глядя на застывшего дракона, я охотно верил, что у него есть все шансы осуществить задуманное. Вряд ли он выстоит против толпы искателей, но вот его питомец вполне был способен. На человека монокль не действовал, а вот характеристики монстра (или нурса — кажется, так их называют местные) я оценил.

Заглар

Родословная: Нет

Ранг: начальное золото

Таланты: полет (эпический)

Навыки: Прочные крылья (В), Укрепленный скелет (В), Власть над огнем (А), Власть над воздухом (В), Ездовое животное (В)

Элемент: Воздух, огонь

Совместимость: 79

Характеристики:

Ловкость: 76

Сила: 200

Живучесть: 330

Скорость: 65

Прирученная зверушка не обозначалась как Кошмар, и советов по убийству или побегу не было. В будущем точно стоит озаботиться добычей такого питомца.

Искатели остановились и посмотрели друг на друга. Я стоял в нескольких метрах позади группы. Простая осторожность.

Судя по лицам, искателям было любопытно встретить местных На бедолагу, остров которого атаковали какие-то пираты, им резко стало плевать.

Я тоже заинтересовался, все-таки первый полноценный контакт, где стороны не атакуют друг друга и никто не стремится забиться в щели. Осталось наладить общение, а там уже можно решить, чем можно заинтересовать местных, и что заинтересует их. И для начала — наладить диалог.

Глава 18

Наладить диалог с местными не получалось. На осторожные вопросы, на предложения обмена они качали головами и отвечали:

— Проваливайте.

Этот ответ никого не устраивал. Патлатый вовсе скрежетали зубами, желая поквитаться либо помериться силами с местными.

— Вы недавно напали на одного из наших! — наконец заявил он.

Охранник нахмурился:

— Абсурд! Клайнор никогда ни на кого не нападал первым! Клайнор только обороняется. Да и вообще, чего ты хочешь, плебс безнурсовый? Ты подходишь к нам, кидаешься выдуманными обвинениями, и зачем?

Искатель слегка растерялся, но позиций не сдал:

— Я хочу справедливости!

От такого моя рука потянулась к лицу.

— Последний раз говорю — вон, — предупредил охранник. — Здесь не место для таких, как ты. Потеряйся.

Дракон раззявил пасть и лениво выдохнул кинжальную струю огня в землю между нами и местными. Искатели мгновенно дернулись назад.

— Прочь! — еще раз предупредил охранник, опровергая свои слова о последнем предупреждении. — Никому из прочих городов не разрешено сюда входить!

Конечно же, упрямые искатели не прислушались к предупреждениям. Более того, чем меньше оставалось терпения у охранников, тем больше искатели хотели проникнуть в ворота за их спинами.

Пока шел спор, я по-новому осмотрел стражников и увидел на их предплечьях, под кольчугой, татуировки. У одного не разглядел толком, а вот у второго на правой руке была татуировка была в виде дракона. Сопоставить это с сидящим здесь зверем не составило труда. Ставлю золотой, что на руке второго вытатуирован волк.

— Может, это квест? — вдруг тихо спросил патлатый. — Если мы победим охрану, никто не запретит нам войти на остров. Я уверен, что мы толпой справимся и с людьми, и с монстрами.

А вот я не был бы так в этом уверен. Характеристики дракона были потрясающе хороши, вдобавок ко всему питомец обладал навыками. Я бы смог с ним справиться, особенно под невидимостью, но вряд ли смогут искатели.

Услышав слово «квест», искатели задумались. Ладони потянулись к оружию.

— Идиот! — сплюнул охранник. — Неужели ты думаешь, что такие ничтожные существа, как вы, смогут победить нас? Сила моего нурса больше, чем ваша совокупная сила! Твоя голова превратится в пепел раньше, чем ты успеешь приблизиться к нам хотя бы на метр!

Искатели впечатлились.

— Погоди, — вдруг улыбнулся второй страж. — Они же хотели пообщаться, верно? Ребята, на чем вы прилетели, если ни у одного из вас нет нурсов? Сколько вас вообще здесь?

Я стоял за спинами, поэтому мне не составило труда уйти в незаметность.

Без труда пройдя мимо нурсов, я скользнул за ворота и оказался на краю крохотного городка.

Мне потребовалось время, чтобы сориентироваться. Осмотревшись по сторонам, я понял, что передо мной расположился типичный городок в псевдосредневековом стиле, который я привык видеть на экране ноутбука, играя в РПГ. Здания в один-два этажа, сложенные из грубого камня, мощенные тротуары. Изнутри на стеклянную полусферу, защищающую город, наросли крупные клочья светящегося мха и мерцающих кристаллов.

Я чувствовал, как легкий ветерок скользит по коже. С узких улочек доносился гомон горожан, позвякивание металла и прочие шумы городка.

Не отменяя незаметности, я двинулся по краю дороги, под самыми стенами домов и мелких лавочек. Высовываться из-под техники и гордо идти посередине дороги я не спешил — пусть одежда горожан мало отличалась от моей (большинство ходило без брони), внешне я отличался от них достаточно, чтобы возникли вопросы. Разумеется, в будущем я попробую пройтись без маскировки, но пока лучше не наводить в городе подозрения и панику.

Кстати, еще один момент — почти каждый из встреченных горожан носил на предплечье выставленную напоказ татуировку, изображавшую разнообразных чудищ. У кого-то это были виверны, мантикоры и крылатые змеи, у кого-то наземные твари. Большинство из вытатуированных монстров я видел в бестиарии. Рисунки драконов видел всего дважды, и люди с такой росписью были одеты не в пример богаче и выглядели куда зажиточнее остальных. Интересно, что татуировки были в одном стиле, будто их делал один и тот же художник.

Я скольжу по улицам, оставаясь незаметным для прохожих. Получается удивительно легко. Никто из встречных даже не дернулся, ни разу не заподозрил, что рядом кто-то есть. Монстров в городе тоже ни разу не видел. Похоже, действует какой-то запрет, потому что даже редкие патрули стражи шагают по улочкам без своих лохмато-чешуйчатых друзей.

Пошарился по жилым кварталам, затем попал на рыночную площадь. Здесь жизнь кипит: торговцы разложили товары на коврах, брошенных на тротуар. Еды мало, и она ужасно дорогая, если ориентироваться на ругань покупателей и яростные торги в попытках сбить цену в шлифованных камнях. Хлеба не вижу, в основном — вяленное мясо, мука, сочные фрукты и пластинки из меда и орехов. Даже воду продают.

Зато других товаров хватает. Яркие шелка и бархатные ткани развеваются на ветру. В тусклом свете мха и кристаллов сверкают золотые и серебряные изделия, инкрустированные драгоценными камнями. Здесь есть и ткани ярких расцветок, и разнообразные специи. Мелкий кулек соли, десяток которых можно уместить на ладони, стоит примерно как пять метров красивой атласной ткани.

Каждый торговец старается привлечь внимание покупателей, предлагая что-то уникальное и, судя по всему, добытое на окрестных островах. Продают безделушки, чудные браслеты, серебряную и золотую посуду, стеклянные реторты и прочее алхимическое оборудование. Все вразброс, все перемешано, часть товаров помята, побита, будто хватали в спешке, швыряли в мешок и тащили все, что только могли утащить.

Достал монокль и попытался рассмотреть через него товары, пытаясь определить артефакты, но не нашел ни одного. Не повезло.

Продолжаю путь вдоль узких улочек. Дома из-за тесноты под куполом смыкаются стенами друг с другом, улочки образуют причудливые изгибы.

Замечаю кузницу, построенную вплотную к обросшему мхом стеклу (стеклу ли? Теперь сомневаюсь). Гулкий стук молота раздается далеко вокруг. Кузнец — могучий мужчина с обветренным лицом сосредоточенно лупит по раскаленной нашлепке, ставя кривую заплатку на броню. Дым уходит в трубы, в стене.

Миновав кузницу, замечаю неподалеку навес, где сушатся шкуры, растянутые на деревянных щитах. По идее, здесь должна стоять жуткая вонь, но ее не чувствуется. Легкий запах каких-то трав, запах спирта или чего-то похожего, и все.

Оборонительных сооружений нет, или я их не вижу. Ничего иного, похожего на здания Банка, Зельевара или Торговца на Бастионе так же не заметил. Все дома однотипны, вывесок нет, надписей нет. Догадаться, где и что располагается, можно только по наблюдениям. Люди торгуют только на рынке.

Больше всего этот остров похож на летающую перевалочную базу.

Интересный факт — я не заметил здесь детей и подростков. Значит, все они живут где-то в другом месте. Скорее всего — внизу. А сюда люди поднимаются на летающих нурсах, чтобы грабить пустые острова.

Возможно — именно к этому хабу причаливают пираты на дирижаблях.

У дверей единственного трехэтажного дома, который располагается в центре города, стоит стража. В тяжелых кольчугах поверх кожаной брони, с тяжелыми толстыми шлемами, закрывающими голову. В руках стражники держат поставленные на пятки копья, за пояс заткнуты кинжалы в ножнах. Татуировки (кстати, с драконами) выставлены на показ, и предплечье с рисунком — единственная не прикрытая часть тела. Стражи не переговариваются друг с другом, не прислоняются расслабленно к стене. Наоборот — на каждого прохожего смотрят внимательно, как на потенциального противника. И сколько я не наблюдал за ними, их бдительность не слабела.

Временами люди переодевались в доспехи, объединялись в команды и дружно уходили к ближайшим воротам, за добычей, судя по разговорам.

Местной культурой здесь практически не пахло. Здесь люди спали, ели и отправлялись за сокровищами, которые добывали на окрестных островах. Здесь продавали вещи, покупали вещи. Торговцы, распродав еду, воду и скупив у команд мародеров находки по чудовищно низким ценам, тоже уходили за ворота.

Чувствуя сонливость, я достал шкатулку, вынул оттуда зелье бессонницы, выпил и стал решать, что делать дальше. Мои наблюдения за городом закончились: все, что мог, я выяснил.

Кстати, ближе к ночи все мародеры вернулись сюда. Местные панически боялись находиться вне стен хаба ночью.

План минимум — захватить человека и выдавить из него информацию как об этом городе, так и о городах снизу. Что за здание по центру города, кто управляет островом, что находится внизу, как там живут люди, почему в обороте не металлические монеты, а шлифованные камни. Такой себе контакт, я представлял первый диалог с местными иначе, но стражники на входе не пожелали разговаривать с нами нормально, и вряд ли сейчас что-то изменится. Я, конечно, попытаюсь сперва поговорить с человеком по-хорошему, но если он ничего мне не расскажет, придется угрожать.

Своего невольного осведомителя я нашел у здания рядом с кузней, когда тот шел к двери одного из домиков. Мужчина был молодым, хилым, с татуировкой летучего змея, которых я приноровился убивать настолько, что легко сделаю это с закрытыми глазами.

Я подошел сзади, коснулся его плеча, накрывая человека незаметностью — теперь его не услышат, если захочет закричать.

— Привет, друг! — сказал я, ловко запихнул «друга» в домик и зашел следом.

Внутри было темно и тесно, но место было идеальным для приватного разговора. Я под ускорением мельком осмотрел улицу, убедившись, что нас никто не видел, и закрыл дверь.

Собеседник не стремился вызывать питомца или сражаться. Вместо этого он замер с поднятыми руками:

— Мне не везет с добычей, но я готов отдать все, что есть, — хрипло сказал он.

— Хорошо, — кивнул я. — Но для начала ответь на мои вопросы. Если не будешь врать, твои сокровища останутся при тебе. Как тебя зовут?

— Курт.

— Я Кин. Итак, Курт, начнем: кто управляет этим островом?

Резюмируя наш последующий диалог, островом никто не управлял. Пару месяцев назад земля рядом с городом Клайнор задрожала, разверзлась и вверх поднялся этот остров. Один монстролов (что бы это не значило) на летающем нурсе успел добраться до острова прежде, чем он исчез в облаках. А дальше — дело техники. Обыскал пустой хаб, подождал, пока остров зависнет в небе, спустился до города, передал информацию о том, что в небе появилась крупная база, где можно остановиться. Рассказал и про другие острова — оказывается, летающие громады появлялись в этих краях нечасто.

И с тех пор люди на летающих питомцах шастают между городом и хабом, стремясь обчистить как можно больше островов.

На вопрос, почему не использовать вместо базы какой-нибудь другой остров, и зачем по ночам возвращаться сюда, Курт задрожал и сказал, что ночами на другие острова переносятся монстры.

Внизу правил король. Люди жили в городах под землей и в деревеньках.

Кошмары внизу были немного сильнее, чем здесь, в облаках. Но не слишком, чтобы серьезно их опасаться. Правда, Курт упомянул про нескольких бедствий, которых назвал бессмертными.

— Зачем вы здесь?

— Обыскиваем острова. Хотим найти шахты, как в легендах. Если отыщем золото или серебро, сможем обеспечить и себя, и детей, и внуков.

С каждым вопросом Курт сильнее дрожал, бледнел, голос становился более сбивчивым. Не знаю, почему, но моя неосведомленность его все сильнее пугала.

— Почему вы используете шлифованные камни, если у вас ценятся драгоценные металлы? У вас вообще есть монеты из золота или серебра?

— Были… — сдавленно выдохнул Курт. — Давно… давно были. Камни удобнее, в них можно заключить магическую энергию. Можно использовать в простеньких ритуалах, а маги могут устроить настоящее чудо.

— Как получить нурса?

— Вы не сможете, бледный господин, — поклонился Курт. — Кошмарам недоступны питомцы.

— Я не Кошмар.

— Как скажете, бледный господин.

— Как вы получаете нурсов? — терпеливо переспросил я. — Давай, выкладывай весь процесс.

Курт нервно пожал плечами:

— Монстроловы с артефактным яйцом отправляются к логову сильного монстра. Избивают его до полусмерти, потом — активируют артефакт. Душу или сущность монстра затягивает в яйцо. Потом этот артефакт либо выкупает какой-нибудь богач, либо Питомник. Я лично обучался в Питомнике. У меня в городе раз в полгода проходил отбор, и любой желающий, кто достоин, мог попытать счастья. Каждый человек из толпы клал ладони на сверкающий камень, и если он оказывался достаточно крепок духом, камень светился белым, и человек проходил отбор. Потом мы шли выбирать нурсов на огромный склад с артефактными яйцами. Когда все из группы выбрали себе яйцо, мы прошли в комнату с гудящими… э-э… штуками. И уже там из яйца появился мой нурс, связываясь со мной душами. Потом мне сделали татуировку, куда я могу прятать питомца.

То есть, отбор и получение нурса завязаны на артефакты, и даже если я договорюсь с местными, чтобы принесли мне яйцо, мне это ничего даст в отрыве от «гудящих штук».

— Где хранятся артефакты, найденные на островах?

— Не знаю, господин. Я не находил.

— Что в трехэтажном здании в середине города?

— Ставка городского правительства.

Задав все вопросы, на которые желал найти ответы, я задумался.

— Хочешь работать на меня? У меня есть много золота.

Разумеется, Курт согласился. Даже чересчур быстро согласился. По виду дрожащего человечка было ясно — обманет. Что-то в моих расспросах его до усрачки напугало, и предложение золота не смогло уравновесить этот страх. Тем более, что золота я как раз не прихватил.

Что я еще могу ему предложить в обмен на верность, или хотя бы жадность?

М-м… Можно облик. Помнится, тот местный коротышка, с которым я сталкивался в логове пещерной вдовы, жаждал артефакт. Как же мужик его называл.?

— Хочешь каххлен?

В глазах Курта мелькнула искренняя жадность, но после нескольких секунд схлынула, снова сменившись страхом.

— Нет… Нет.

Интересно, что помешало Курту согласиться на обладание артефактом? Он почти согласился на сделку с Кошмаром, за который меня принял.

— Почему ты отказался от каххлена? Я слышал, что многие из вас жаждут владеть обликом.

— Это великая сила, — закивал Крут. — Очень, очень большая сила. Каххлен — редкость, а человек с ним и с нурсом в два раза опаснее человека с нурсом. Но каххлен — это удача. Сумеешь ли ты остаться человеком, получив силы от него. И сможешь ли ты отказаться от облика вовремя. Я не помню, чтобы кто-то из хозяев каххлена отказывался вовремя.

* * *

Курт не был храбрецом. Когда его схватили за ворот и впихнули в двери его дома, Курт уже приготовился отдать все, что к тому времени сумел найти. Дома его ждали старенькие больные родители, которых потеря сына точно не обрадует. Камни — тлен, камни и новые найти можно. А там, глядишь, стража выяснит, кто оказался такой наглый.

Вот только его похититель не стремился спрашивать, где Курт прячет ценности.

Его похититель был сильным, странноватым и до усрачки жутким. Его цвет кожи — алебастровый, без всяких следов загара, пугал Курта. Даже те, кто прожил под землей большую часть жизни, обладали сероватым оттенком кожи, а настолько белая встречалась, пожалуй, в страшных сказках, которые ему рассказывала бабушка: про Кошмаров, облаченных в человеческую кожу. Про людей, которые своими поступками тратят отмеренную им человечность и становятся Тварями.

Именно это делало его похитителя жутким. Это и незнание элементарных вещей.

Кин не резал его ножом, не орал и не обещал всевозможные кары, если Курт будет молчать, но паренек все равно отвечал на вопросы максимально подробно и честно.

— Почему вы используете для расчета шлифованные камни? — с любопытством спрашивал Кин. — Кто управляет городами внизу?

И неосведомленность похитителя о происходящем в мире только подтверждала самые пугающие догадки Курта. Кин — Кошмар, достаточно сильный, чтобы заснуть на века, а потом проснуться, задать пару вопросов насчет изменений в мире и вновь принести на Клинг ужас и боль.

Человеческий облик ничего не доказывал. У Кина не было татуировки с нурсом, значит, он попал на хаб с помощью своих кошмарных сил. Был бы нурс — это бы доказало

— Как мне получить нурса? — спрашивал Кошмар, пытаясь сбить Курта с толку, и тот честно отвечал, что у Кина ничего не выйдет. Кошмары не способны управлять питомцами. На заверения, что Кин не Кошмар, просто кивал.

— Если хочешь, можем поработать с тобой вместе, — улыбался бледнокожий монстр. — У меня есть серебро и золото.

Курт кивал снова. Да, можем поработать. Да, золото и серебро — это хорошо. Только парень знал, что сделки с Кошмарами никогда не заканчиваются хорошо. Герои сказок, которые пытались договориться с разумными монстрами, проклинали это решение до конца своих дней. Убийство — удел обычных Кошмаров. Разумные твари могли выпить душу, украсть воспоминания, превратить тебя в животное.

Курт твердо решил при первой же возможности рассказать об этой встрече страже, но сейчас кивал и обещал все, что угодно.

Когда ему предложили каххлен, Курт чуть было не согласился по-настоящему. Про каххлены ходили самые невероятные слухи — какие-то артефакты могли исцелять людей, другие — давать им силу, знания или контроль над животными.

Вот только и цена у них была соответствующая. Сперва бледнела кожа — понемногу, почти незаметно. Менялись мысли, пробуждалась жестокость, тяга к человечине или еще какая противоестественная жуть. И рано или поздно каждый человек понимал, что не может отделить каххлен от себя. Медвежья шкура прирастала к телу, кольцо сплавлялось с пальцем, а сознание необратимо менялось.

И Курт снова отказался.

А потом кто-то истошно заорал, будто его жгут пламенем. Курт вздрогнул и приготовился к смерти.

— Сиди здесь, — предупредил бледный господин и, приоткрыв дверь, выглянул на улицу.

С минуту смотрел на что-то, а Курт дрожал, слыша выкрики и оглушительный грохот.

— Значит, все-таки военные, — пробормотал Кин. — Еще и ночью. Рассчитывали, что местные будут спать. Хм… Говоришь, в центре города ставка городского правительства…

Курт кивнул, но Кина уже не было рядом — бледный Кошмар растворился на улочках небесного города.

Глава 19

Центральное здание, похоже, охраняли только потому, что внутри засело командование. Я шел по коридорам, уворачиваясь от бегущих туда и обратно людей, слушал нервную ругань и под этот аккомпанемент обыскивал помещения.

В тумбочке единственного на все здание кабинета было полно разных бумаг — не удивлюсь, если хозяин помещения ведет учет всей добычи. Здесь же нашлась полка, забитая книгами с иероглифами на обложках и без картинок внутри. На удачу засунул в рюкзак пять рандомных книг, выглядящих наиболее ценно, с серебряными накладками на углах обложки. Если бы я мог разобрать язык местных, я бы однозначно нашел больше и выбрал удачнее.

Кроме носящихся туда-сюда местных в здании не было ничего интересного, либо оно было очень хорошо спрятано. Я обшарил шкафы, проверил пару сумок с едой и разочаровался. Из всего найденного самым ценным выглядел толстый кошель с шлифованными камнями, пара золотых украшений и маленькие серебряные весы. Самым ценным для местных, похоже, здесь была еда и вино.

Я поспешил на выход, к острову, оставленному бесхозным. Выстрелы не повторялись, но я все равно был настороже.

Местные забаррикадировали все тоннели, но под незаметностью я легко разобрал баррикады у хода, через который попал сюда.

В тоннеле валялся патлатый искатель с разорванной грудиной и парочка сожженных тел других неспящих. Охраннику, правда, тоже досталось — мужик с татуировкой волка валялся на ближайшем острове. Стража с драконом я не заметил, но в тоннеле нашлись еще трое застреленных местных.

Видимо, искатели, общавшиеся с охраной, все-таки нарвались на драку, и ее последствия увидели военные. Вряд ли солдаты ни с того ни с сего решили бы довести дело до сражения. Контакт с местными не должен начинаться с бойни. В такой ситуации ни один командир не дал бы приказа на атаку без одобрения сверху. А вот самооборона или месть за убитых искателей могла сойти за причину пострелять по местным.

Острова военных рассредоточились вокруг хаба. Увы, здесь я поставлю на местных — все здешние люди обладают нурсами, и если эта летающая толпа ломанется к военным, их защитит разве что купол.

Я вылетел под незаметностью на мече и долетел до своего острова. Военные не обратили на меня внимания.

Я вздохнул и, не выходя из-под незаметности, вдавил рычаг управления вниз. Желудок рванул к горлу, я ощутил тянущее ощущение падения, а остров ухнул в туман. Издалека донеслись удивленные возгласы, но если удивиться военные успели, то последовать за мной — нет.

Снизившись метров на сто, я медленно полетел в сторону Бастиона. До базы не долетел — завис в километре от него, судя по потраченной энергии. Карту я со склада не доставал.

Здесь, под толстыми облаками, я решился еще на один эксперимент. До здешнего «утра» оставалось еще часов девять, и я решил проверить, сумею ли я проснуться на Земле раньше необходимого.

Я сосредоточился, ощущая тонкую нить, уходящую к своему второму телу. А теперь попробую переместиться. Ничего сложного. Я ведь делаю так дважды в сутки, только теперь пробую перейти самостоятельно…

Я сосредоточился на нужном образе и ощутил, как душа начинает отделяться от тела. Наверняка кто-нибудь знающий сказал бы, что это рискованно. Концентрация на образах вышла выматывающей: я чувствовал, как растворяется слух, осязание и прочие чувства и ощущения.

Зато энергетическая нить становилась все ярче. Она мерцала и то походила на тончайший волос, то на широкий мост, по которому можно армию провести. Я сосредоточился и начал скользить по ней. Моя энергия истощалась, причем пугающе быстро. Каждую секунду я ждал, что путешествие закончиться, но оно длилось и длилось.

Нить завибрировала, будто готовясь порваться, я почувствовал страх и ускорился, несмотря на нарастающее чувство усталости и почти пустой резерв.

И врезался в тело на полной скорости! От нахлынувших ощущений подскочил на кровати, вдохнул со всхлипом. Сердце билось суматошно и быстро.

С улицы донеслась ругань и трель какой-то птахи. Уставившись на потолок своей комнаты, я хрипло рассмеялся.

Я на Земле. Смог! Переместился!

Достижение не омрачал даже опустевший резерв. Но минут пять я сидел и медитировал, прежде чем отправился на обед.

Репутация местного героя, убившего людоедов и разоблачившего заговор посреди искателей, уже разнеслась по базе и даже по персоналу. На раздаче в столовой необычно вежливая женщина поприветствовала меня:

— Хорошего дня, Артур! Будете обедать?

— Да. Можно что-нибудь посытнее?

— Сейчас все сделаю: будет и сытно, и вкусно! Нет-нет, садитесь, я все принесу!

В столовой уже находился персонал. Думаю, солдаты поели раньше. Я занял пустой стол у одного из окон и уставился наружу.

Небо окрасилось в приятную синеву. Наверняка то, что я проснулся гораздо раньше, чем остальные искатели, уже заметили и списали на то, что я и не засыпал. Если, конечно, у меня дома камер нет.

Я качнул правой ногой. Выковырянную из ноги капсулу я засунул под стельку кроссовка.

Чем больше я думал о военных, тем больше склонялся к мысли, что с ними нужно прощаться, прежде чем за капсулой пойдет что-нибудь еще.

Мысли о проблемах с военными перескочили на данное Эклектике обещание. Пожалуй, стоит решить эту проблему перед уходом: глядишь, за зачистку Больницы еще деньжат добавят.

— Яичница с колбасками, булгур с котлетой. Компот будете?

— Давай.

Расправляясь с завтраком, я думал, сложнее и голоднее оказалась бы моя жизнь, если бы я изначально решил остаться в городе? Ну, пару дней провел бы без воды и электричества, а потом? Наверняка набрел бы на лагерь. Их в городе как минимум три, как я узнал с форума: один Крауна, другой — Змей, и третий принадлежал Бессмертным. Есть и другие группы, типа Олега. Сложно было бы не найти убежище. Хотя если бы на меня наткнулся какой-нибудь монстр, я бы просто и без затей помер во сне.

— Что-нибудь еще, Артур?

— Нет, спасибо. Очень вкусно.

Я расплатился, встал из-за стола и решительно двинулся в сторону ангара с техникой, который уже давно не посещал. Пожалуй, стоит полетать по улицам и проветрить голову. Или прокатиться? Ладно, пусть будет мотоцикл.

Только вот на месте техники не оказалось. На вопросы механик развел руками:

— На нем уже неделю на дежурства выезжают.

Пошел к секретарю подполковника. Тот переговорил по телефону с отсутствующим начальством и развел руками:

— Мотоцикл отдали другому бойцу.

— В каком смысле — отдали другому?

— Ты все равно им не пользуешься ведь? На нем уже дней шесть катается другой человек, а ты вспомнил о нем только сейчас. Если тебе прям нужно, возьми после дежурства. Просто бесхозная техника занимает в гараже свободное место, и

— Мы договаривались, — перебил я.

— Зачем тебе мотоцикл, Артур? У тебя есть летающий артефакт, вдобавок к этому ты можешь бегать со скоростью автомобиля. Считай, поменял ненужную тебе технику на крутой и по-настоящему мощный артефакт! Ты себе жизнь облегчил, дружище!

— Мне не нравятся такие расчеты. Мы договаривались, что мое будет моим. И вы нарушили слово.

Секретарь замолчал, задумался.

— Слушай, с мотоциклом разберемся обязательно, обещаю. Кстати, тебе деньги за предыдущие задания зачислили?

— Нет.

— Значит, к вечеру должны упасть. И сейчас еще один вопрос — не хочешь полетать по городу?

— Что нужно сделать?

— Для тебя есть работа по профилю. Нужно проникнуть в лагерь Бессмертных. Не подумай, убивать никого не нужно, а вот узнать, что там и как, можно. Сколько человек, как и чем питаются, есть ли запасы еды, обликов, имеется ли оружие. Как тебе?

Задание мне не нравилось. Совсем недавно понял, что я — сторонник баланса между гражданскими и военными в этой зоне. А если здесь не останется гражданских, то рано или поздно меня и остальных искателей на цепь посадят, либо попросят из зоны Красноярска.

— Смотря сколько заплатят, и упадут ли вечером деньги, — отделался я полуправдой.

— Ты хорошо показал себя недавно, — обтекаемо описал секретарь произошедшее с Владосом. — Выполнишь задание, рассчитывай на повышенную боевую награду, а если после этого и за другие задачи возьмешься, рассчитывай на прокачку обликами. У тебя сейчас железный? Серебряный? Вот за месяц-другой работы доведем до золота.

— То есть, нужно… — «предать» я не сказал, это явно показало бы мое отношение к задаче, — отметить, чем обладают люди, для последующей эвакуации?

— Верно. Выдать тебе камеру, чтобы сподручнее было?

Я поморщился.

— Мои способности не слишком ладят с техникой, — и понимай, как хочешь.

— Наслышан, — кивнул секретарь. — Тогда просто запомни, по возвращению доложи. Ну, или сообщением скинь.

— Может, пронести туда что-нибудь нужно? — решил я узнать степень кровавости будущей эвакуации.

— Нет, просто осмотри изнутри их базу.

— Понял.

Выйдя из здания с засевшим командованием, я помялся, а потом достал телефон и сделал то, чем хотел заняться давно: написал Олегу, предложив встретиться. Когда мы виделись в предпоследний раз, наворачивая пива в пивбаре, договорились почаще видеться. С этого момента прошло около месяца, если не ошибаюсь, и мы за этот месяц виделись всего раз.

А потом можно и к Бессмертным. Узнать городские новости без военной цензуры, рассказать, что я — засланный казачок, ага…

Олег ответил сразу.

— Да, можно и увидеться. Пункт приема цветмета на северном шоссе знаешь?

— Нет.

— Северное шоссе, семнадцать. Тут территория большая, огороженная, вряд ли заблудишься.

Судя по маршрутизатору, лагерь Бессмертных от металлоломки был в четырех километрах. Совсем малость.

Я надел мотоциклетный шлем, призвал артефакт и вскочил на парящее оружие. Стоило отдать мысленную команду, и меч рванул вверх. В сердце разгорался восторг от осознания, что я — лечу! Сколько не летал, а восторга меньше не становится.

Бинты опутали ботинки и меч, прикрепляя меня к артефакту на случай встречи с воздушным Кошмаром или майским жуком, которого доведется сбить головой на полной скорости.

Мир подо мной превратился в невероятно детальный макет. Я рванул вперед, выписывая виражи и дважды выполнил мертвую петлю.

Красиво приземляться прямо посреди базы не стал. Хотя там хватало народу, решил не пугать людей — снизался в квартале от точки и дошел до входа.

Олег уже стоял у ворот, так что приветственным «Стой на месте, иначе стреляю!» меня не встретили.

— Чем занимаетесь? — спросил я, когда обменялись рукопожатиями. Кивнул охранникам с обликами и направился за Олегом по широкой дороге.

Народу здесь явно прибавилось: я видел знакомые лица, но больше было незнакомцев. На базе было человек пятнадцать, и каждый возился с машинами, держа в руках ключи, детали, болгарку или сварочный аппарат.

— Создаем авто для езды по чертовому городу.

— Я думал, по городу никто кроме военных не ездит.

— Да многие ездят, — хмыкнул Олег. — Не все доезжают, правда. Особенно если на мотоциклах или обычных автомобилях. Мы вот усовершенствуем машинки на заказ, чтобы как в «Безумном Максе» были. Решетки на окна, щиты на двери, укрепляем капот и крышу.

— На заказ? — удивился я.

— А ты думал! Ты не представляешь, сколько люди готовы забашлять за хорошую апокалипсисную тачку. Люди прут всякое с квартир, ломбардов, банкоматы ломают. С нами металлом рассчитываются, купюрами, украшениями всякими. Сейчас машина, способная протаранить Кошмар, ломая ему ребра, или выдержать вес твари, которая прыгнет с какого-нибудь здания на крышу, стоит… ну, прям дорого стоит. Мы, считай, единственные механики в этой зоне. Кто-то уже артефакты за ограждение сбывает, оттуда переводы нам на счета…

Одноклассник замолк, понимая, что переборщил с хвастовством.

— Ты же говорил, вы хотели машины запрятать, чтобы потом вывезти и продать?

На это Олег только улыбнулся, ничего не поясняя. Я уверен, если бы с этой затеей ничего не вышло, он бы объяснил, почему не получилось, так что молчание мне уже кое-что сказало.

— Мы уже на слуху у местных, этот пункт зовут «свалкой». Скоро и военные о нас официально узнают, так что планируем съезжать, прежде чем нас приедет спасать эвакуационная группа.

— Вас разве еще не нашли? У военных есть дроны, вдобавок патрули…

— Развею твои заблуждения — военные ездят далеко не везде. У них нет людей и транспорта, чтобы везде ездить. Могли бы закинуть сюда еще несколько тысяч солдат, но почему-то предпочитают этого не делать. Может, проверяют, не подохнем ли мы еще спустя месяц из-за какого-нибудь излучения.

— А как вообще решили заняться модернизацией продажей машин?

— Да с самых первых дней был спрос на бронь. Машины инкассаторов еще в волну зомби самым ценным транспортом были. Бронированные крузеры до сих пор находим в гаражах и продаем без особых переделок. Кто-то предпочитает ГАЗ-66, ЗИЛ или КамАЗ с манипулятором для мародерки. А так в основном занимаемся микроавтобусами: они достаточно быстрые и маневренные, а места внутри хватает для людей и багажа с провизией и оружием. Стараемся брать распространённые модели, типа Газели или Мерседес Спринтер, чтобы запчасти не были проблемой. Лоб и борта усиливаем стальными листами в пять-семь миллиметров: этого хватает, чтобы выдержать выстрелы даже от АК. Лобовые стекла меняем на бронированные. Бортовые окна заделываем или меняем на стальные листы с амбразурой. Шины ставим безвоздушные. За конский ценник можем пулеметное гнездо поставить на какой-нибудь багги, но это поездка для одноразового стрелка, как по мне. Если ты не искатель, лучше сидеть за металлом. Кто-то на колесах и живет, кстати, без всяких квартир.

— Слушай, а откуда запчасти, бронь?

— Э-э… находим, в общем. То тут, то там.

Через кодоны провозят, похоже. Договорились либо с военными, либо с Крауном — насколько я слышал, фуры с едой для Крауна и компании доезжают до заграждений, а дальше за руль садятся искатели. Но скоро фуры сюда заходить перестанут, если я правильно понимаю ситуацию.

Прогулявшись с Олегом, я удивился, насколько люди успели обустроиться за считанные недели. Территория металлоприемки превратилась в смесь свалки, разборки и мелких мастерских. У дороги с одной стороны валялись кучи металлического мусора, с другой — кипела работа, машины обшивали металлом, визжали болгарки и шипели сварочные аппараты.

Тут и там попадались разобранные и оставленные автомобили. Некоторые просто с разбитыми стеклами и зеркалами, от других остался только остов. Островок анархии и свободных механиков.

Наш вояж завершился рядом с ангаром, где я встретил Леху, брата Олега.

— О, Артур. Привет.

Леха протянул руку, и в этот раз даже не смотрел жадно на мой рюкзак. Это понятно — дела идут в гору.

Мы переговорили пять минут на тему обстановки в городе, после чего я все-таки не вытерпел, и спросил:

— Как вы сюда бронированные стекла и прочее завезли?

— Деньги решают все, — пожал плечами мужчина. — С точки зрения чиновника, первая взятка — это что-то плохое. Но, как говорил герой сериала, «после определенной суммы взятка становится чудом». Есть куча интересов и мечтаний, которые можно исполнить всего одной взяткой. Потом взятка становится делом все более привычным. Потом привычным настолько, что это уже просто «МОЕ»! Человек, не давший взятку — враг, который не просто залез в карман чиновнику: это человек который пришел на его территорию и подло отрезал кусок мяса с бока у чиновника, лишил его благ, которые он давно уже распланировал потратить. А возможно даже уже потратил и взял под будущую взятку кредит. В таком случае человек, зарплату которого чиновник уже несколько лет тратит на себя, попросивший часть этой невыплаченной зарплаты, по мнению чиновника хочет украсть его личные деньги. Причем те, к которым он давно уже привык. Что эти деньги — зарплата другого человека, которому, может быть, без этих денег есть нечего, чиновника вообще не волнует. А вот для чиновника, успевшего причаститься взятками, деньги, которых он не ожидал — приятный сюрприз. Сразу появляются нужные товары, на кордонах закрываются глаза на какие-то товары или даже груженые машины. И дроны сразу перестают кружить над твоим лагерем. Как у тебя дела, кстати? Олег говорит, ты сейчас с военными.

Я рассказал про военных, стараясь не раскрывать ничего околосекретного, но в целом ситуацию описал.

— Вот, теперь не знаю, что делать, — пожимаю плечами.

— Можешь с Крауном подружиться, или с Бессмертными. Раньше я тебе такого не советовал, потому что непонятно было, выкарабкаются ли ребята, но теперь обе группы крепко стоят на ногах.

— Подружиться с Крауном? — недоверчиво хмыкнул я. — О какой дружбе может идти речь? Мы по возрасту разные слишком, с разными целями. Дядька себе лагерь создал, общество выстраивает. Не знаю, кто он: предприниматель, чиновник средней руки, службист, но он явно человек с жизненным опытом и тягой к командованию. Кем я буду в этой дружбе, кроме как подчиненным, или, в лучшем случае, свободным искателем?

— Если человек не слишком хорош, он действительно дружит только с «равными». Человек, который заботится об обществе, вполне может дружить как с тем, кто гораздо ниже, но при этом сосед или какой-то старый знакомый, так и с тем, кто добился несоизмеримо большего, но при этом не брезгует дружить с обычными хорошими людьми. Искать друзей только среди равных — такое себе. Допустим, у тебя изменился социальный статус, и ты теряешь всех друзей, дружбу с которыми выстраивал годы или десятки лет? Так себя люди не ведут. Дружить нужно с теми, кого взаимно считаешь за человека, а не с теми, у которого столько же бабла или власти, как у тебя. В реальном мире, к сожалению, мерзости реально много и получить грязи в отношениях из-за разницы в социальном статусе очень легко. Можешь попробовать подружиться или хотя бы пообщаться с Крауном. Если хочешь стать уважаемым в обществе человеком, нужно заботиться об обществе, пусть даже ради репутации или еще чего, но заботиться. Это и самооценку поднимет, и репутацию, и даст тебе возможность претендовать на позицию в обществе, сравнимую с дворянином в прошлые времена.

Я покачал головой.

— У вас найдется пиво? Думаю, после бутылочки разговоры о политике пойдут легче.

Глава 20

Попойка не затянулась, как и обсуждение политики. Мы выпили по бутылочке, а потом Лехе кто-то позвонил с чем-то срочным, база зашевелилась, как разворошенный улей, а меня вежливо выпроводили за ворота.

— Заходи еще, — на прощание пригласил Олег.

Пришлось отправляться в следующее место.

Базой Бессмертных стали две высотки-свечки в двадцать с лишним этажей. Нижние окна замуровали, превращая в сплошные стены, которые потом еще и укрепил геомант, судя по наплывам камня, идущего поверх кирпичей. О безопасности здесь заботятся, военные до сих пор сидят за кирпичной стеной.

Вдобавок к этому обе высотки окружала баррикада из автомобилей. Машины стояли в несколько рядов, некоторые из них перевернуты на бок. Поверх них торчит арматура, колючая проволока, заборная сетка и мебель. За ними — мешки с песком, обломки бетонных плит. Баррикада откровенно слабая, тот же скальный пес протиснется, изодравшись о проволоку. А вот пролезть бесшумно вряд ли сможет — однозначно что-нибудь заденет. Думаю, на то и расчет: на звук уже ударит искатель, либо вооруженный огнестрелом охранник.

В баррикаде был лишь один охраняемый вход — калитка из толстенной металлической плиты. По обе стороны от входа поставлены «на задницу» машины, над калиткой висит еще одна, держась на соплях и ужасе проходящих под ней.

— Есть кто? — окликнул я, не подходя близко, потому что видел людей за баррикадой, выцеливавших меня из автоматов. Но луж крови на асфальте не было, потому рискнул.

В лагере Бессмертных люди были недовольны властью военных, если я хоть что-нибудь в этом понимаю, но вряд ли по мне понятно, что я из их числа — форму я пока не носил.

Навстречу через ту самую калитку вышла девушка-искатель. Тщательно проверила мой рюкзак.

— Откуда ты? — привычно поинтересовалась она.

— По городу мотался, с группами не пересекался особо. Последнюю неделю в доме дядьки за рекой сидел, пока не надоело. Оружие сдать?

— Что мне твое оружие. Облик ты сдать откажешься, верно?

— Ага. Но обещаю вести себя прилично.

— Сейчас спрошу, что с тобой делать. Жди.

— Скажи Кириллу Романовичу… — начал было я, но девушка перебила:

— Глава слишком занят, чтобы меня слушать. Жди, в общем.

Спустя пять минут меня запустили, но автомат пришлось оставить на входе.

Жизнь внутри лагеря кипела: от домов приятно пахло выпечкой. Во дворе суетились люди, демонтируя детскую площадку, но толком посмотреть на местных за работой я не успел.

Стоило зайти за баррикаду, как охранник, плечистый, с переломанными ушами, похожий на фейсера в клубе, спросил о цели визита.

— Мне бы с Кириллом Романовичем поговорить, если можно.

— Он занят. Можешь пока посидеть в баре, если освободится и захочет тебя увидеть, тебя позовут. За драку могут вздернуть, так что давай спокойнее.

— Хорошо, можно и в бар, — кивнул я, пропуская мимо ушей угрозу. — Где он, говоришь?

Бар когда-то был трехкомнатной квартирой, в которой снесли несколько стен и наскоро поставили барную стойку, холодильники и бочки с пивом.

Помещение было заполнено людьми. Большинство пили и беседовали. Четверо играли в карты, еще один за отдельным столом паял старое радио. И ни один из искателей в баре не был безоружным: у кого на поясе висел нож, у кого — меч. Я видел даже пистолеты.

Люди были привычно насторожены и даже заливая в себя пиво, внимательно поглядывали по сторонам, будто в каждую минуту ждали нападения: полагаю, привычка. Большинству из искателей перевалило за тридцать, у многих имелись шрамы, явно полученные не в драках друг с другом, а заработанные с помощью когтей и клыков тварей, которые сделали всё возможное, чтобы убить тебя, но самую малость не дотянулись. Бармен: громадный, заросший черной косматой шерстью мужик размером со встроенный шкаф, выглядел как человек, способный голыми руками сворачивать головы каменным големам.

— Доброго, — кивнул мне бармен. Его лицо выражало все, что угодно, но не доброту.

— Хорошего дня. Мне поесть бы пива какого-нибудь повкуснее, если есть.

— Только пришел? — поинтересовался мужчина.

— Ага. Так есть пиво?

— А деньги есть?

Денег у меня хватало: на островах закинул в шкатулку с десяток золотых, все равно места много не занимают, и перед входом на базу переложил их в карман. Достав золотой, я щелчком пальцев отправил его к лежащим на стойке лапам бармена. Тот не стал отсчитывать сдачу, да и на золото не обратил особого внимания. Зато стал на пару градусов добродушнее.

— Есть пиво в бутылках, есть недавно сваренное, на хмелю. Рекомендую его, но оно горчит, с хмелем переборщили. Есть брага на картошке и хлебе. Есть вишневый компот.

— Недавно сваренное — оно насколько недавно сваренное?

— Дней девять назад. Пиво свежее, только закончило бродить.

— Давай его.

Бармен подхватил литровую кружку, обернулся и, повернув краник в бочке, наполнил кружку пивом.

— Как тут у вас дела? Давно в городе не был, все по окраине мотался.

— Живем, пьем, отбиваемся от тварей, — пожал гигантскими плечами мужчина. — Говорят, недавно в городе военные переполох устроили.

— Что-то не поделили?

— Скорее, решили эвакуировать кого-то, но неожиданно нарвались на сильных искателей.

Я хмыкнул. Значит, истина не вырвалась из узкого камуфлированного круга. Странно, учитывая, что нас никто не просил молчать о провальной ситуации, и видео с боем уже гуляли по ютубам. Скорее всего, ходит несколько трактовок ситуации, и каждый верит в свою.

— Долить доверху? — заговорил бармен, выдернув меня из размышлений. — Ты столько заплатил, что я тебя до посинения поить могу.

— Нет, — ответил я. — Хочу, чтобы голова была ясной. Но у меня есть к тебе вопрос.

Бармен поднял бровь.

— К вам реально заселиться? Хотелось бы найти место, где ночью не воткнут заточку в почку ради ботинок.

— Я ничего не решаю, — пожал плечами бармен. — Тебе к коменданту или к главе, хотя к ним так просто не попадешь. Хотя говорят, где-то за мостом есть база военных. Может, они тебя больше устроят?

Я покатал кружку в ладонях, посмотрел через стекло на пену, осевшую на стенках. И решил, что стоит привлечь внимание коменданта или «главного».

— Я уже живу там, — признался я. — Уже недели три с половиной живу. Просторное место, есть кинотеатр, стрельбище и спортивный зал, где люди месят друг на друга кулаками и даже тренируются с обликами. Однако это не то место, которое мне нужно.

— Значит, ты помогал выселять людей из города, — пророкотал он.

Разговоры медленно затихали, я спиной чувствовал, что все больше людей следят за нашим разговором.

— Выселял, — киваю и резко выплевываю. — В перерывах между зачистками самых опасных тварей!

Поднял голову, решительно встретил его взгляд своим, и через пару мгновению трактирщик мотнул заросшей мордой.

— Я не хотел тебя обидеть, пацан.

— Не обидел, — буркнул я в ответ.

— Так почему же ты хочешь уйти оттуда, если на базе вояк всё так хорошо?

— Постепенно выяснилось, что планы военных отличаются от моих. Слышал, здесь дела обстоят лучше.

— Здесь приходится рисковать гораздо больше, чем на базе солдат, — заметил бармен.

— Но и компания получше, верно?

Шкафообразный бармен некоторое время переваривал это, не сводя с меня глаз.

— Возможно, тебе позволят поговорить о проживании с комендантом. Но сначала тебе нужно побеседовать с нашим менталистом.

Я ухмыльнулся.

— Не то, что бы мне это хотелось, но один диалог я, пожалуй, переживу.

— Марина! — грохотнул бармен.

Стройная девчонка, сидящую у самой стены, вздрогнула. Марина была одета в скромную закрытую блузку цвета мокрого цемента и вела себя так тихо и скромно, что я не заметил ее, когда вошел и не обращал внимания, пока ее не позвал бармен.

— Марина, — повторил бармен. — Побеседуй с нашим новым другом, пока я доложу о нем, ладно? Он говорит, что собирается присоединиться к нам. Стоит узнать, хороший ли он человек.

Девушка кивнула и повела меня из бара в одну из квартир.

— Тебе повезло, — сказала Марина, закрывая за мной дверь. — Сергей Владимирович редко рекомендует кого-то на вступление в нашу группу.

— Это не выглядело рекомендацией.

— О, я знаю его гораздо лучше тебя.

Девушка повернулась ко мне. Взгляд спокойных серых глаз встретился с моим, и я ощутил, будто в мою грудь что-то врезалось, легко пройдя через всю накопленную Ци. Сердце трепыхнулось и забилось с удвоенной скоростью.

— Ты желаешь плохого кому-либо на нашей базе?

— Нет, — сказал я прежде, чем решил, что именно ответить.

— Ты здесь по своей воле?

— Не совсем.

И снова ответ вылетел помимо моей воли. Я думал о том, что надо бы зажмуриться, или отвернуться, прерывая затянувшийся контакт взглядов, но кроме мыслей ничего не было. Моя воля и стремление бороться растаяли, превратились в вялое «ну и что?». Ну спрашивает она, ну говорю я правду, и что?

— Ты шпион?

— Да, я здесь ради наблюдения и диалога с главой Бессмертных, — пожимаю плечами.

— Тебе поручили диверсии, или что-либо кроме наблюдения?

— Нет.

Девушка закрыла глаза, и я отшатнулся от нее, кляня себя и чужую магию. Возомнил себя неуязвимым! Черт. Никогда больше не буду смотреть незнакомым людям в глаза без причины.

— Хороший нож, — задумчиво произнесла Марина. — Где ты его взял?

Я чувствовал себя уязвленно из-за ощущения полнейшей беспомощности и влегкую обойденных щитов, и хотел сказать что-нибудь язвительное в адрес умения девушки определять качество клинка по торчащей из ножен рукояти, но сдержался. Может, действительно могла определить, раз она искатель. В конце концов, она ведь угадала — нож был хорош.

— Сделал на заказ.

— В городе есть неплохой крафтер? — она изогнула бровь.

— В городе есть несколько крафтеров.

— Должно быть, ты наткнулся на действительно хорошего. Я давно хочу заказать что-нибудь такое. Может быть, если тебя примут, ты дашь мне пару частных уроков?

— Я не уверен, что со мной решат побеседовать.

— Есть только один способ узнать, — ухмыльнулась Марина. — Подожди в баре, я вернусь через десять минут и сообщу, стоит тебе покинуть лагерь, или с тобой поговорят.

И меня вызвали на разговор на пятнадцатый этаж.

Я вошел в большой кабинет, прошел мимо охранника с автоматом и сел за стол напротив еще сильнее побледневшего и раскачанного главы Бессмертных.

— Доброго дня, Кирилл Романович. Помните меня?

— У меня отличная память на лица, — кивнул он, изучая меня со скучающим выражением лица. — Ты тот наглый подросток, который напропалую врал, что ему не интересно быть искателем.

Так, значит?

— И это было оправданно, согласитесь? — Улыбаюсь. — Все-таки если бы я стал вашим искателем, меня бы кинули вместе с Валерой на том самом острове. Помните Валеру?

— Чего ты хочешь? — не отреагировал неспящий на подначку. Или сделал вид.

— Меня послали к вам военные, чтобы я осмотрел вашу базу. Выяснил, много ли здесь оружия, припасов, топлива и прочего.

Охранник закашлялся, посерьезнел и стиснул покрепче автомат. Выражение лица Кирилла Романовича так и осталось скучающим.

— Ага, — дёрнул головой мужчина. — И?

— И предлагаю обсудить, что и в каких помещениях я увидел, а куда проникнуть не смог.

— Что помешает убить неудачливого разведчика?

— Да я и помешаю, — пожимаю плечами. — Вы можете попробовать, конечно, но если не получится, ваш лагерь изрядно обеднеет на людей.

— Ты не справишься со всеми, — уверенно уронил Кирилл Романович. — Боюсь, что ты не уйдешь из этого помещения.

— Уверяю, вас я вынесу с закрытыми глазами, — пожал я плечами. — Очнетесь на Островах, даже не поняв, как умерли. После вас на Острова полетит охранник…

— Сука, можно обойтись без обсуждения моей смерти? — стиснул цевье охранник. — Давайте, мля, как нормальные люди разговаривать. Романыч, я умоляю, нахера нагнетать?

— … а потом все прочие на этаже, кроме детей и безоружных женщин, пожалуй. Может, стоит обсудить дело с позиции взрослых людей?

Судя по выражению лица моего оппонента, на него не произвело впечатления как нервное поведение охранника, так и мое обещание.

— Я не вижу взрослого человека, я вижу подростка, который решил, что он хитромудрый, и решил сыграть в двойного или даже тройного агента. Для меня гораздо легче и безопаснее убить тебя и отодвинуть проблему на будущее. Ты уже однажды меня обманул.

— Да и вы не были честны, продавая мне и Валере шикарную сказку по себестоимости плохонького орса.

Мы сидели, смотря друг на друга. Мое сознание было разогнано до запредельных скоростей. Я ждал любого резкого движения, даже намека на это движение, чтобы метнуться в сторону, уходя в незаметность, а потом — атаковать.

Звонок телефона, тягучий и нарастающий звук, едва не заставил меня метнуть напитанную энергией полосу в шею Романовича. Остановился в последнее мгновение. Глава лагеря тоже вздрогнул, а потом полез в карман. Накачанная лапища вынула мобильник, поднесла к уху.

— Это кто?

Несмотря на эволюцию и улучшенные органы чувств, я не расслышал ответа.

— Тот самый? — недоверчиво спросил Кирилл Романович. — И чего хочешь?.. И что ты можешь за это предложить?

Теперь пауза длилась гораздо дольше. Наконец мужчина хмыкнул, отодвинул трубку от уха и нажал на громкую связь. Телефон лег на столешницу.

— Заинтересовал, — нехотя сказал Кирилл Романович. — Сделано, мы оба тебя слышим.

— Артур, приветствую, — раздался в трубке спокойный голос Эклектики. — Раз вы еще друг друга не поубивали, я успел вовремя.

Ритуалист снова появился максимально неожиданно, как и в прошлый раз. Пусть и не лично, а в виде голоса из трубки.

— Здравствуй. Что-то случилось?

— Нет, но скоро случится, если ты не поспешишь разобраться с Больницей.

— Ты говорил, что у меня есть время в запасе.

— Теперь уже нет. Советую ускориться. Сегодня — самый удачный шанс разобраться с тварью, засевшей в корпусах.

Я выругался вполголоса. А там временем Эклектика переключился на главу лагеря.

— А тебе, Кирилл, я советую сообщить Артуру информацию о своих запасах.

— Чего ради?

— Это шанс слить дезинформацию военным, — спокойно сказал Эклектика. — Если бы Артур хотел, он мог вырезать вашу базу, а вы бы даже не заметили его. Пользуйся моментом. Можешь выставить свой лагерь голодающим, сидящим на китайских бич-пакетах. Можешь сказать, что у вас здесь припасов на год. Можешь ничего не говорить, и тогда Артур сам додумает. Вообще — чего я тебя учу? Ты лучше меня знаешь, как это все работает, все-таки семь лет ставил на ноги свой бизнес. Может, и объединитесь с Крауном и Змеем, коалицию создадите, как ты того хочешь — в таком деле паренёк может помочь.

— Откуда ты всё это знаешь? — не выдержал Кирилл Романович.

— Я все-таки ритуалист.

Глава Бессмертных вперил в меня взгляд, но я пересекаться с ним глазами не желал — уставился на щетину над верхней губой.

— Скажи, что на нижних этажах общие помещения для собраний, склады для хранения припасов, а выше — жилые зоны. Припасов много: ящики с тушенкой видел, скажи, есть картошка и прочее. Видел артефакты с островов. Захотят подробностей, скажи, один из нижних этажей отведен под склады с вещами, топливом. В соседнем здании мастерская для ремонта техники. Можешь сказать, что системного кузнеца видел. На крыше обоих высоток небольшой огород разбили, друид выращивает овощи и полезные травы.

— Понял, — недовольно буркнул я. — Надеюсь, не нужно бежать к Больнице, сломя голову?

— Артур, я не заставляю, — вздохнул Эклектика. — Просто сегодня очень удачный день, и ритуал пройдет весьма успешно. Проведи ритуал с мелкой свечой в каком-нибудь нежилом здании, а потом спеши к Больнице, разбрасывать листы.

— Я понял.

— Ты в самом деле в Больницу собрался? — вдруг спросил Кирилл Романович с едва заметным уважением. — Тебе напарник не нужен?

— Нет! — отрезал я.

— Не помешает, — одновременно со мной сказал Эклектика. — Отправь с ним ту девчонку, что у тебя баррикады сторожит. Это самый удачный вариант, Артур. Да и ты, Кирилл, не потеряешь ничего, если девчонка сгинет.

Мы молчали. Кирилл Романович раздражённо пялился на телефон, а потом едким тоном спросил:

— Полагаю, это всё? Других советов не будет?

— Это всё, — подтвердил Эклектика. — Всем спасибо за адекватный диалог. Я бы с удовольствием побеседовал бы с вами дольше, но мне нужно позвонить ещё паре человек.

Глава 21

Пока шагали вместе с девушкой от лагеря, я рассмотрел ее внимательнее.

Она выглядела постарше меня. С тёмно-каштановыми волосами, слегка вьющимися и мягкими на вид. Лицо живое, выразительное. Нос аккуратный, чуть вздёрнутый, уголки губ приподняты в полуулыбке.

Что ж, теперь я буду не один, а в составе дуэта, и мы попытаемся сегодня убрать из города засевшую в Больнице тварь. Пусть даже группа у нас маленькая, раз уж Эклектика разыграл среди всех Бессмертных путевку в ужас и объявил победителя, кто я такой, чтобы сомневаться в его решении? Мне-то абсолютно плевать, кто окунется в ужас вместе со мной.

— Может, поговорим хотя бы? — не вынесла молчания девушка.

— О чем, например?

— Да хоть о чем, я вообще ничего не знаю. Мне сказали, что отправляют на шестичасовую вылазку и приказали тебя слушаться. Расскажи хотя бы, что нам нужно делать?

— Нужно будет пробраться в одну старую заброшку и немножко там полазать, — я как раз вспомнил подходящее здание: со следами давнего пожара, оно вполне подходило для ритуала Эклектики. Свечами и зажигалкой меня снабдили. Припомнив мой первый опыт со снятым на камеру Кошмаром с голосом сестры, добавил. — Я просто немного увлекаюсь видеосъемкой. Брат собирается запускать ютуб-канал, вот, собираю пока для него видосы всякие. Ты любишь ужасы?

Пока мы шли, девушка разговорилась. Сказала, что ее зовут Катя, что она учится на третьем курсе в Институте гастрономии СФУ. Сообщила, что своей страстью считает не только готовку, но и жанр ужасов. Поприсутствовать в одном из таких фильмов она не хотела бы, но к съемке «ненастоящего видео для ютуб-канала» отнеслась с энтузиазмом, мол, гораздо интереснее, чем ничего не делая сидеть на воротах.

— Если ты не против, будем поочередно снимать — думаю, появление в кадре симпатичной девушки пойдет каналу на пользу, — сделал я комплимент. Девушка едва уловимо улыбнулась. Узнав, что старше меня, она слегка задрала носик, хотя пока не оспаривала мои команды.

Интересно, симпатичной и снисходительной Катя будет всю съемку, или только в начале, а потом начнет кричать от страха?

— Выходит, ты сам будешь обрабатывать эти видео?

В ответ на вопрос Кати улыбаюсь.

— Ага. Добавлю компьютерные спецэффекты, все такое. Ну, чтобы страшно было.

— А на что снимаешь?

С извиняющейся улыбкой развожу руками:

— Профессионального оборудования у меня тоже нет, так что будем снимать на телефон. Как только заработаю на Кошмарах — куплю себе нормальную камеру. Возможно, даже GoPro какой-нибудь поновее, с держателем на шлем. Держатели на руку для экшен камеры, саму экшен-камеру…

— А зачем так много камер?

— Не люблю переснимать и редактировать, а одну камеру легко заляпать, заслонить, на ней может сесть батарейка или она может заглючить, в конце концов. Вдобавок, наверняка будет реалистичнее, если звук будет одной дорожкой, как и путь, по которому ты идешь. Есть зрители, которые готовы перемотать сотню раз видео, чтобы найти момент, где ты дважды бежишь по одному и тому же месту, и сломать ореол мистики заявлением, что рассекретил тебя. Понятное дело, все в глубине души понимают — нет никакой мистики, есть только монстры в виде Кошмаров, но когда в комментариях скидывают посекундный разбор твоего видео с кривыми склейками, ты проигрываешь сразу — даже часть твоей преданной аудитории может разочароваться и уйти.

Сказал какую-то дичь, но девчонка вроде поверила.

— И так, что нам нужно будет сделать? И почему мне приказали сопровождать тебя, если ты будешь снимать «видосы»?

Я давно заучил ритуал Эклектики и мог нарисовать его без взгляда на экран мобильника, так что подготовка закончится за пять минут. Главное — укоротить свечу, хватит и пары сантиметров. Как там сказал мэтр при первой встрече? «Ты должен создать какую-нибудь городскую легенду, вложить в нее уязвимость создаваемого Кошмара и только после этого зажечь свечу. Убей то, что появится из-за грани, это ослабит существо в Больнице». Вроде так. Или он еще говорил, сколько именно нужно держать свечу зажженной? Черт, не помню.

— Может, беспокоились, что на меня может кто-то напасть? Я просто попросил обеспечить мне хорошего искателя и заплатил деньги. А по поводу цели: дойдем до одной заброшки и попробуем заснять видео там. Реквизит уже подготовлен. Кстати, прости за вопрос — у тебя нет проблем с сердцем? Просто если есть, лучше сразу скажи.

Одно дело — просто попугать человека, а другое — всерьез рисковать его жизнью. Хотя, тогда Эклектика бы не выбрал ее, верно?

— Нет, я таким не страдаю, и реквизит меня не напугает, не бойся. Я искательница, я Кошмары убивала.

Ну вот и ладно.

Пока разговаривали, дошли до нужного места. Двухэтажное заброшенное общежитие. Стены подпалены — кто-то развлекался, бросая стеклянные бутылки с бензином. Входной двери нет, вместо нее деревянный щит.

Пока Катя разглядывала дом, я успел призвать шкатулку и надеть браслет для телепортации — второй находился на руке моего второго тела на Островах. Лучше иметь средство отступления на крайний случай. Туманный Кошмар — та еще гадость.

— Поможешь? — Протягиваю девчонке телефон.

— Да, конечно. Как тебя снимать?

— Да на обычное видео, как умеешь. Просто иди за мной и снимай, а дома я уже обработаю. Добавлю эффе-ектов разных, осветлю его — сделаю все, как надо. Своим телефоном можешь подсвечивать.

Я отодвинул щит, повел рукой, приглашая девушку пройти первой, и задвинул щит за нами. Мы пошагали по пыльному темному коридору. Мой телефон работал в качестве камеры, телефон Кати в качестве фонарика.

Катя снимает.

— Дамы и господа, сегодня мы с Катей, моей хорошей знакомой, исследуем заброшенное здание, которое во время двухтысячных назад было местным студенческим общежитием. История этого места довольно проста и незатейлива, и она расскажет об одном мальчике. Мальчик был нежеланным ребенком. Он ощущал враждебное отношение родителей, которые не планировали детей, и сам вырос бесчеловечным.

Останавливаюсь посреди коридора, достаю мел и ловко вычерчиваю знаки на полу. Меня будто что-то направляет, подталкивает руку, не давая ошибиться. Заляпанный грязный пол расцветает белыми штрихами, будто порезами.

— А можно себя снять?

— Да, попробуй.

Катя переключает камеру, смотрит в телефон и разочарованно вздыхает:

— Черт… Выгляжу, как растрепанная барабашка. Мы же сможем это переснять позже?

— Да, конечно, — киваю. — Только давай переснимем уже после того, как закончим?

Ничего мы «после» не переснимем. Вряд ли нервы Кати окажутся столь железными, что она согласится что-то снимать после увиденного.

— Так, а это ты сейчас что делаешь? — Спросила девушка.

— Последние штрихи, — сказал я, ставя свечку. — Это для антуража. И давай пока закончим с вопросами? Все-таки это в сеть попадет, и мне хочется напустить мистики, чтобы люди сами сделали вывод, что это ритуал.

— Хорошо, извини. Это тогда тоже переснимем. Если хочешь, я заново сниму все, только молча.

— Нет, не нужно.

Как только я зажег свечу, по спине прополз холодок. Судя по лицу девушки, она почувствовала то же самое.

— Все в порядке? — Заботливо спрашиваю я, косясь в угол. По углам теперь клубился туман, но видел его только я — когда на туман наводила фонарь Катя, тот исчезал.

— Да, нормально, — спокойно пожимает плечами девушка.

Мы дошли до конца узкого коридора, и оказались в большом пустом холле. По затылку пробежались мурашки — когда я бывал здесь пару лет назад, в конце холла была лестница. Значит, ритуал уже сработал, и этот холл находится не на Земле.

Сквозняков не было, а вот холодок ощущался. В воздухе едва уловимо пахло жаренным мясом. Я не стал разбираться, откуда прилетел этот запах, с какого-нибудь далекого ресторана или с потустороннего мира — просто решил включить запах в историю, переплетая его с фактами.

Катя была спокойна: молча осветила холл и посмотрела на меня, будто спрашивая — куда дальше? Киваю ей на второй коридор и продолжаю историю.

— Странности начались, когда ему было восемь — домашние животные этой семьи пропадали, а потом их находили мертвыми в мусорных баках за домом. Мальчик сознался — ему интересно, что находится внутри них, что заставляет их работать. Услышав такое откровение, отец, который несмотря на свое отношение к сыну, ни разу не поднимал на него руку, ремнем высек парнишку до крови. Ему казалось, он выбивает дурь из сына, но на самом деле он выбивал из сына человечность.

После этого отца стали мучать кошмары. Просыпаясь ночью, мужчина видел в дверном проеме худенькую фигуру сына. Ужас охватывал и сковывал главу семьи так, что встать или закричать он не мог — тело не повиновалось.

Когда мальчику было четырнадцать лет, в окрестных домах не осталось бродячих собак и котов — если животное выходило за пределы квартиры, оно пропадало, а потом мертвую тушку находили в мусорных баках. Зачастую у животного не было лапы, головы, языка, а безумный парнишка почти перестал есть дома, хотя рос, будто на дрожжах. Подростку никто из соседей ничего не говорил — его боялись даже родители. Милиция провела пару бесед с ребенком, а потом развела руками — никто не видел, как подросток похищает или убивает животных, камеры в квартале кто-то разбивал, а сам паренек, наученный розгами отца, все отрицал.

Когда пареньку исполнилось шестнадцать, его отправили в колледж, а сама семья спешно продала квартиру и уехала втайне от подростка. И пусть ему выделили место в общежитии, денег на проживание ему никто не оставил, как и не научил, как эти деньги зарабатывать. Другие студенты покупали лапшу на деньги родителей, но наш паренек страдал от жуткого голода — он хотел есть, ужасно хотел есть, но у него не было денег, чтобы купить нормальную еду. Животные ему уже приелись, от их мяса студента выворачивало. Он пытался узнать, где можно заработать денег и купить самой обычной еды, вот только в городе не было работы для подростка, а товарищи по общежитию вскоре перестали угощать вечно голодного соседа.

Голос охрип. Я откашлялся, оглянулся на Катю. Студентка снимала меня и не показывала беспокойства. Тогда я продолжил.

— Когда студенты начали пропадать, никто не забил тревогу. Юноша выбирал людей без семей, которых никто не хватится. Вместе с людьми он забирал и вещи, обставляя исчезновение как побег. Когда его все-таки поймали, он невинно улыбался и пожимал плечами. Говорил, что просто был голоден.

— Парня увезли в участок, — неожиданно добавила Катя. Хотела бы я сказать «и больше в этом месте он не появлялся», но в этом общежитии с того самого дня начали происходить необъяснимые вещи. Каждую ночь общежитие наполнялось запахом жаренного мяса. Священник, которого пригласил комендант общежития, отказался заходить за порог, а в полночь студенты видели человека с громадным молотком для отбивания мяса. История этого места закончилась пожаром — благо, все успели выбежать из общежития.

Запах жаренного мяса хлынул на нас с новой силой. Черт! Надеюсь, идиотка не создаст нечто неубиваемое.

— Кто-то говорил, что засранца нужно было просто убить, благо он был обычным, пусть и сумасшедшим человеком, — торопливо добавил я. — Слушай, Кать, давай я буду рассказывать, а? Тут и так придется половину звука замазывать, давай уже остановимся на этом.

— Ладно. Кстати, интересная история, но если думаешь, будто ее достаточно, чтобы испугать меня, ты ошибаешься, — уверенно сказала девушка.

Я посмотрел на нее. Катя пыталась казаться храброй, но я видел, что ее пальцы с силой впились в корпуса телефонов.

Я показал Кате на коридор, ведущий вглубь здания. Девушка пошагала вперед гораздо менее уверенно.

Катя навела телефон на лежащий в проходе грязно-белый комок и выругалась дрожащим голосом

— Это… Это кот!

— Может, бомжи игрались? — Неуверенно спросил я, хотя сам уже понял — дело не в бомжах. — Или сам забрел и умер…

Шерсть на пузе животного была окрашена в красный, но мне не нужна была истерика девчонки в первые же минуты, поэтому я приобнял вздрогнувшую Катю за плечи и повел ее мимо кота.

После поворота мы оказались в более узком коридоре. Я заметил на стене запыленный щит с планом здания. И вздрогнул — выходов на плане не было.

Катя нервно подергала ручки дверей и чертыхнулась, стирая с ладоней сажу. Первые две комнаты были закрыты.

Я увидел еще одну тушку у стены — кажется, там лежала мертвая крыса. Мы шли будто по мерзким хлебным крошкам.

Чем дальше мы шли, тем более обгорелым казался этаж. Добрались до лестницы, поднялись на второй, где вроде бы все выглядело получше.

Мы что, действительно создали легенду для этого места?

Предположим, я действительно призвал нечто, питающееся страхами, и изменяющее пространство под то, что будет неприятно и страшно видеть людям. Что в таком случае существо могло нам показать, чтобы вызвать самый больший страх, если я рассказал Кате ужастик про людоеда?

Я толкнул очередную дверь… и она вдруг открылась. В комнате был беспорядок. На узком столе стоял ноутбук. На кровати лежал некто, накрытый одеялом.

— Слушай, может, не будем заходить? — быстро спросила девушка. — Ты выиграл. Я боюсь. Давай просто уйдем, я думаю видео и так будет бомбой.

— Интересно, — пробормотал я. — Перевернутые стулья и столы, сдвинутый ковер. Кать, смотри, комната действительно выглядит, словно в ней боролись. Смотри — на полу и стенах темные следы от ладоней, будто жертву волокли, а она цеплялась окровавленными руками за все, что могла.

— Выглядит ужасно, — пробормотала девушка. Она щелкнула выключателем на стене, но лампочки не загорелись. — Блин, Артур, не заходи-и…

Я шагнул через порог, подошел к ноутбуку на столе. Щелкнул клавишей включения, но кнопка не нажалась, как и другие. Я поднял ноутбук — слишком легкий для настоящей техники. Бутафория.

Дошел до кровати, на которой угадывался чей-то силуэт, и под громкий взвизг девушки сдернул одеяло на пол.

— Манекен? — неверяще произнесла она — Кукла? Я думала, тут будет кто-то из твоих знакомых.

— Может, он так показывает, что люди для него — не больше, чем вещи. Ладно, давай дойдем до конца и закончим с этим.

Я вышел в коридор. Катя, пятясь, вышла следом.

— Слушай, может, это глюк, но мне показалось, что манекен шевельнулся, — нервно сказала девчонка, не отрывая взгляда от кровати.

— Ты просто чересчур нервничаешь, — мягко сказал я, закрывая дверь. О том, что кукла действительно лежит немного в другом положении, я говорить не стал, как и о вязком густом тумане, который клубится за окном.

Мы поднялись по лестнице на третий этаж. Катя все еще не заподозрила подвоха, хотя снаружи здание выглядело двухэтажным.

Здесь изменения стали серьезнее. По полу были разбросаны какие-то бумаги. Ради интереса я поднял пару листов.

— Что это? — подрагивающим голосом спросила девушка.

— Заявления на жильца, Старкина Ивана. Написаны студентами.

Девушка мазнула лучом фонарика по стене, осветив массу выцветших листов, прилепленных скотчем.

«ПРОПАЛ СТУДЕНТ».

«ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ СТАРКИНА ИВАНА».

«СТАРКИНУ ЗАПРЕЩЕНО ПОЯВЛЯТЬСЯ В ОБЩЕЖИТИИ».

Последнее было самым интересным.

«СТАРКИН ИВАН ГАВРИИЛОВИЧ СБЕЖАЛ ИЗ ПОД ЗАКЛЮЧЕНИЯ! ЕГО РАЗЫСКИВАЕТ ПОЛИЦИЯ!».

— Похоже, в твоей истории полно пробелов и неточностей, — дрогнувшим голосом сказала девушка. А потом добавила. — Я не боюсь, но это место жуткое и некомфортное. Чем дольше мы остаемся здесь, тем сильнее чувство, будто кто-то наблюдает за нами. Ты чувствуешь?

— Нет. Как по мне, все в порядке.

— Я тоже не боюсь, — постаралась воодушевить себя девушка. — Почему я должна бояться? Из-за куклы, которая чуть сдвинулась, и из-за рассказа?

Девушка говорила быстро и сбивчиво. Страх пустил корни в ее душу.

— Но ты сама говорила — тебе кажется, будто за нами следят.

— Это просто ощущение, — дернула плечом девчонка. Подвал нашего дома страшнее, чем это место!

Девушка нервно оглянулась, рассматривая наклеенные на стены листы.

— Ты начал пугать меня, едва мы вошли. Рассказал историю, зацепил каннибализм и смерти, потом — подвел меня к чучелу кошки. Довел до декораций в виде единственной открытой комнаты, чтобы показать манекен и кровавые следы.

— Открою тебе правду: на самом деле я раньше не был в этом доме.

— Да-да, — нервно отмахнулась девушка. — Я понимаю, тебе важны будущие подписчики. Уговорил, давай перейдем к концу этого сценария и я уже пойду в лагерь. Одна.

Девушка пошагала вперед по коридору, но через десяток метров споткнулась обо что-то. Остановилась, уставившись себе под ноги.

— Что там?

Я догнал Катю и увидел, что девушка держит в руке куклу.

— Очень похожа на ту, что была у меня в детстве, — медленно проговорила студентка. — Очень-очень похожа… Даже лицо о…оплавленно так же — когда я игралась, случайно кинула ее на раскаленную плиту…

— Мало ли, сколько было выпущено таких кукол, — отмахнулся я. — Давай продолжим. Дойдем до конца сценария.

— Я не хочу продолжать, — замотала головой девчонка. — Ты неслучайно выбрал меня — похоже, я единственная, чью историю у тебя удалось узнать. Ты общался с моей матерью, да? С сестрой? Как у тебя получилось так быстро достать старую куклу и почему? Впрочем, неважно! Я ухожу. Сам проходи свои дурацкие сценарии.

Катя пошла к лестнице, и я не стал ее останавливать или как-то успокаивать. Она и так на грани истерики, а я не хочу, чтобы взвинченная девчонка меня атаковала.

Девушка остановилась в конце коридора. Застыла.

— Что там?

— Лестницы нет, — слабым голосом отозвалась девушка.

— Чего?

Я подошел и посмотрел сам. Лестничная площадка была на месте, но после первой ступеньки высилась кирпичная стена.

Я колупнул пальцем застывший раствор. Вернулся в коридор, посмотрел на план здания. Выходов на плане не было.

— Как ты это сделал?

Девушка выглядела бледно, словно балансировала на грани обморока, да и меня самого продрал мороз. Пусть я все еще был уверен, что справлюсь с тварью с помощью облика, стало не по себе. Монстр, который может с помощью голой воли воздвигать кирпичные стены, даже для меня может стать слишком сильным противником. Замурует посреди коридора и начнет эти стены сдвигать.

— Ты действительно думаешь, что я каким-то образом передвинул стену?

— Ты искатель!

— Я все это время был у тебя на виду.

Девушка сжала кулаки и с вызовом посмотрела на меня.

— Ничего не доказывает!

— Слушай, мне тоже страшно, ясно? Я пойду вперед, я тоже хочу найти выход из этого места. А ты, если хочешь, сиди здесь, в безопасности.

— Нет, я с тобой! — сразу испугалась девушка.

На самом деле есть еще окна, через которые можно попробовать выпрыгнуть и сбежать, вот только монстр находится впереди, и смерть его — верное прекращение сценария, жирная точка истории каннибала.

Мы дошли до конца коридора и стояли возле решетки, загородившей лестницу.

— Выше только чердак, — пробормотала девушка. — Мы правда пойдем туда?

Сверху раздался громкий шум.

— Что это было? — Прижалась девушка плечом ко мне. Решив, что я не причастен к происходящему с нами кошмару, Катя стала удивительно послушной и тихой. Думаю, перспектива поссориться и разойтись в этом жутком доме пугала ее до умопомрачения.

Я приложил палец к губам. Прислушался, но звук сверху не повторялся.

— Мне кажется, у нас нет выбора.

— А мне кажется, нас заманивают туда, откуда мы не сможем выбраться. У меня сигнал сети пропал, так что…

Я обернулся к девушке и указал ей на новую стену, которая неведомо как появилась за нашими спинами.

— Выбора нет.

Катя побледнела еще сильнее. Она оперлась о стену плечом и с минуту стояла, дыша часто и неглубоко. Если она упадет в обморок, мне придется приводить ее в чувство, возможно — с помощью бинта, который выпьет эмоции. Благо, девчонка оказалась с крепкой психикой и справилась сама.

— Готова?

— Звук появился только тогда, когда мы планировали подняться, — малость не в тему ответила девушка. — Это странно… Да, я готова.

Я приоткрыл незапертую дверь и мы тихонько пошли наверх.

Глава 22

Мы поднялись до конца лестницы и уперлись в обычную деревянную дверь, из-за которой неслось громыхание посуды.

— Ты уверен, что нам стоит…

— Да.

Я толкнул дверь, и мы оказались в помещении, заставленном морозильными камерами. Звон посуды доносился из следующего помещения, куда вела полуприкрытая дверь.

— Нам нужно спрятаться, — лихорадочно прошептала девчонка. — Холодильник!.. Точно, нам нужно залезть в него! Дождаться, пока он пройдет мимо и сбежать через крышу!

— Ты себя слышишь вообще? — щелкнул я пальцами перед лицом девушки. — Ты же не беззащитна, Кошмары убивала. У тебя ведь есть способности, облик. Есть ведь?

— Ну, пламенем могу управлять немного… — затараторила девушка, бочком подходя к ближайшей морозилке.

Существо постоянно знало, где мы, раз создавало материальные стены или их иллюзии, поэтому я не считал эту идею хорошей. Однако объяснить это девушке не успел — она уже открыла дверь морозилки и уставилась на кучу замороженного мяса.

Сверху лежала отрубленная нога с облезлым красным маникюром.

— Это… Это нога… — ослабевшим голосом произнесла Катя. Невероятно точное наблюдение.

Холодильники были забиты мясом, на сковородах в соседнем помещении тоже что-то шкворчало и одуряюще пахло мясом.

Екатерина закатила глаза и рухнула в спасительный обморок, несмотря на родную стихию и прокачанную до третьего курса профу повара. Я шепотом выругался и выдернул из ладони девчонки свой мобильник. Камера все еще снимала происходящее.

За дверью громко затопали. Я выдернул артефактный нож.

Из соседнего помещения ко мне вышел громадный мужик — ему пришлось пригнуться, чтобы пройти в дверной проем. Лицо, фигура массивная, прорезиненный фартук покрыт застарелыми пятнами крови. От него пахло чесноком, приправами и мясом.

Мясник заметил меня и застыл, держа в руке устрашающих размеров тесак. Пару секунд мы играли с ним в гляделки.

Я аккуратно и медленно поставил телефон на край плиты, вплотную к стене — с такого ракурса он сможет снять не так много, но завершать видео на упавшей в обморок девчонке будет странновато. Если и в самом деле решу создать ютуб-канал, вряд ли зрители оценят такой клиффхенгер — лучше уж набить морду Кошмару на камеру.

Мужчина метнул тесак. Я на максимальном ускорении шагнул в сторону и протянул руку, с легкостью хватая за рукоятку крупный нож. Едва уловимое движение кисти, и оружие улетает в открытую дверь за моей спиной, звеня по ступенькам.

От показанного трюка мужчина вздрогнул.

— Что ты такое? — шипит мясник, с опаской наблюдая за мной.

— Ты мне не поверишь, но я — тот самый человек, который тебя создал. Можешь звать меня папой.

Мужчина зарычал и рванул ко мне.

— Неважно, как ты оказался тут! Ты всё равно здесь и останешься!

Сначала я избегал его ударов. Это оказалось не так уж и сложно, даже в столь тесном пространстве. Удары были весьма предсказуемы, а какой-то ульты, типа замедления моих движений или присущих туманному Кошмару особенностей я за ним не заметил. Обычные безыскусные удары, особенно предсказуемые для того, кто провел больше пятисот часов в тренировочной комнате.

В очередной раз поднырнув под замах мясника, бью в ответ. Без изысков, кулаком левой руки под рёбра, но эффект превосходит мои ожидания — мне удаётся этим ударом отбросить тушу на пару метров.

— Так вот, что чувствуешь, сражаясь с обычным человеком, — хмыкнул я.

Костяшки от удара даже не болят. И это я Ци в мышцы не направлял. Нет, тело конечно инстинктивно усиливает каждый мой удар, но с целенаправленным усилением я бы ударил еще сильнее.

Мужик ни на мгновение не растерялся, как и положено Кошмару, и снова бросился в бой.

В этот раз я не избегаю столкновения. Решив проверить свои пределы, я блокирую левой рукой удар массивного кулака. Кошмар замер, не до конца ещё поверив в случившееся, но… я без труда блокировал удар этого здоровяка. Я сильнее. Намного сильнее.

Не сдерживая самодовольной улыбки, перехожу в наступление. От моих ударов тело Кошмара дрожит, будто я колочу студень. Впечатываю кулаки в запачканный фартук и слышу приглушенный хруст костей. Удивительно, насколько просто драться с обычным Кошмаром, которого ты превосходишь на голову. Если бы все драки были такими же простыми!

В очередной раз заставив Кошмар упасть на пол, я хватаю его за голову. Мясник ревет, пытается вырваться, но несмотря на всю его силу, против меня он беспомощен. Рывок руками, и я с пугающей легкостью сворачиваю ему голову.

— Вроде бы конец… — бормочу я.

И тут из комнаты по соседству до меня донеслось приглушенное звякание цепей.

По спине пополз холодок, волосы встали дыбом — я помню этот звук.

Запах мяса пропал, утихло шкворчание. Я оглянулся, но сзади меня холодильники таяли и рассыпались клочьями тумана — едва успел подхватить и сунуть в карман телефон. Катя пропала тоже.

Выход перегораживала каменная стена. Я вырезал ножом кирпич из этой кладки, но за первым обнаружился второй. Думаю, если тварь захочет, то и на десятке кирпичей все не закончится. Остается только идти вперед.

Я шагнул через порог и оказался в том самом помещении, где проводил ритуал карлик. Только сейчас оно стало куда больше. Огромный холл, дальних стен которого не видно — все утопает в тумане. Под ногами тускло светятся руны.

Легкий порыв ветра донес до меня запах спирта и каких-то лекарств. А еще он всколыхнул туман, и я увидел в десятке метров от себя чудовище в медицинском халате и в маске, скроенной из мужских лиц. Из-под пропитанного кровью халата высовывались длинные цепи, достающие до пола. С зажатого в руке молотка срывались тягучие капли крови.

— Артур-р, — рычит монстр. Голос жуткий, будто со мной пытается говорить зверь размером с дом. — Долго ты от меня бегал! Но зачем пришел в самое средоточие силы? И как?

— Чего? — растерянно спрашиваю я.

И тут из моего рюкзака, будто живые, вылетают листы с рунами. Узнаю листы, врученные мне Эклектикой, но не понимаю: откуда они у меня, если я с утра не клал их в рюкзак⁈

Бумага клеится к полу, к стенам. Это занимает пару секунд, а потом руны разом вспыхивают.

Монстр зарычал, цепи хлестнули по ближайшему листу, но тот остался целым, даже кровь не запачкала чистую бумагу.

Тварь взревела, попыталась дотянуться до листа пальцами, но не смогла. В то время как я с легкостью коснулся приклеенного к стене листа.

— Решил запереть нас здесь⁈ — прогудел монстр.

Я обернулся и обнаружил, что дверь действительно исчезла.

Эклектика отправил меня на самоубийственную миссию? Подонок… Может, думал, что я разберусь с тварью, раз уж оставил мне доступ? Но о таком обычно предупреждают!

Нет, в плане защиты человечества ход умный. Пожертвовать одним искателем, чтобы убрать с доски противника жутчайший кошмар — это выгодный размен с точки зрения любого тактика. Но когда той самой разменной фигурой внезапно становишься ты, план уже не кажется хорошим и размен не нравится.

Хорошо, что у меня есть телепорт из любой ситуации.

— Не хочешь убрать эту дрянь и поговорить в другом месте? — вдруг предложил монстр. Обещаю, что я отпущу тебя, если ты уберешь эти листы.

— Еще скажи, что научишь меня летать и отсыплешь конфет.

— В этом твой план? Запереть меня вместе с собой? Добровольная жертва… Хитро. Но этот план кажется хорошим до того момента, как тебе отрывают пальцы и ломают ноги.

— Никаких переломов, — качаю головой.

Парный браслет телепортации.

Чтобы использовать и перенестись к другому браслету, напитайте артефакт Ци и слегка ударьте по камню, активируя телепортацию.

Наполняю камень на браслете энергией и хлопаю по нему. Ци вырвалась из артефакта, обволокла меня, и… ничего. Я все сделал правильно, но вырваться из этого места не смог.

— Это место стало нашей тюрьмой, дурачок, — рокочет Кошмар. — Никто отсюда не выйдет.

В ход идут энергоудары. Первый оставляет на халате монстра разрез, и только. Тварь пялится на него, рычит снова, но от других даже не уворачивается.

Пробую порезать монстра ножом, напитав его Ци правильно. Сверхскорость перестала работать: удар выходит довольно медленный, монстр без труда пропускает мимо ладонь с ножом. В то время как молот, едва задев руку, которой я пытался заслониться, разодрал предплечье.

Разворачиваюсь и бегу в туман. На ходу направляю в рану Ци — времени для излечения нет, но хотя бы кровь остановил. Сзади звенят цепи.

В голову не лезло ничего. У меня два варианта: либо найти и погасить огонь, либо уничтожить листы, и…

Нет! У меня только один вариант. Нужно найти и погасить огонь.

Сколько бы я не бегал, не мог увидеть пламени. Вдобавок пару раз появлялся монстр, хлеща по полу цепями. Один раз попал по моей спине, и кожу обожгло такой болью, что я заорал во все горло.

Незаметность не действовала на него.

«Познание» оставалось безучастным.

Когда я пытался вонзить нож в тварь, рука двигалась так медленно, что ребенок, наверное, смог бы ударить быстрее.

— Мы можем договориться, — качнул головой монстр, когда я снова выскочил на него. — Если ты сорвешь эти листы, мы оба выйдем отсюда.

Мой телепорт может сработать в последний момент. Может, я все-таки смогу одолеть монстра?

— Тебя здесь заперли, — предположил монстр. — Этот ритуал создал не ты, верно? Давай выйдем отсюда, и ты им всем отомстишь.

Соблазнительно. Только вот мне кажется, что второго раза поймать тварь в ловушку не будет.

— Я с детства смотрел фильмы ужасов, в которых предупреждали, что с монстрами не договариваются, а контракты с дьяволом всегда выходят боком человеку. Я далеко не гений, раз вообще попал сюда, но мне хватит мозгов осознать, что не нужно заключать договоров с тем, для кого люди — корм.

— Тогда ты умрешь.

— И очнусь в новом теле! — истерично хохотнул я. — А ты будешь сидеть здесь, пока ритуалист не найдет способ окончательно тебя уничтожить.

— Ты сам выбрал свой путь.

Следующие два часа превратились в марафон избиений. Молоток бил с чудовищной силой, так, что лопалась кожа, но кости пока держались. Одежда уже перепачкалась кровью, которая успела засохнуть. Я чувствовал подступающее бессилие — направленная к ранениям энергия могла залечить рану, но это расходовало не только Ци, но и ресурсы тела. А потраченную кровь я восстановить не мог, и бутылки с водой у меня не было.

Я снова поднялся на ноги. Обессиленный. Я был готов сопротивляться и дальше, и буду делать это, пока смогу стоять на ногах.

Но тварь с цепями перестала нападать.

— Ты знаешь историю об этой больнице? — замогильным голосом прорычал он. — Этот корпус построили в середине прошлого века. Старики говорили, что раньше здесь было кладбище, которое сравняли с землей, и что мертвые не простят такого надругательства. Сколько правды в этой истории, не знаю, но с этим местом связано много леденящих рассказов.

— Завали, — хрипло выдыхаю.

Монстр ловким шагом приблизился ко мне. Цепь взвилась, целя в голову. Я едва успел подставить руку.

Послышался хруст. Из-под кожи на предплечье высунулась кость, и спустя миг из раны хлынула кровь.

— Больной ублюдок… — простонал я, направляя Ци к новой ране.

— Первая история произошла в морге. Дежурному медбрату из ночи в ночь мерещилось, что кто-то ходит по коридорам. Пару раз он слышал женский голос, повторяющий: «Я потерялась». По какой-то причине в полночь камеры отключались и включались под утро, так что выяснить, кто ходит, мужчине не удавалось. Никто из напарников, дежуривших вместе с нашим медбратом, почему-то не слышал этого голоса. Единственный способ узнать, что происходит за железной дверью — отправиться туда самому. И вот однажды, набравшись смелости и предупредив коллегу, который наотрез отказался заходить ночью в двери морга, медбрат отправился за железную дверь. На этот раз голос, звавший его, был удивительно четким, однако он никого не видел.

Голос привел его к прозекторской, где медбрат нашел неприкаянный призрак женщины. Она вселилась в тело человека, а его душа оказалась заперта во вскрытом трупе.

— История на троечку, — выдохнул я. — В морги и ночью доставляют трупы, тупой идиот. К тому же, зачем ставить двух медбратьев охранять морг? Кто вообще поверит…

Но было жутко, еще страшнее, чем когда я понял, что заперт с монстром. Не знаю, зачем он мне это рассказал, но точно не для поднятия настроения.

— Не перебивай! — взревел монстр.

Новый удар откинул меня на бетонный пол. Я уже понял, что рассказчика обижает, когда к его историям относятся с недоверием.

— Вторая история касается хирурга. Он часто оставался на ночное дежурство: иногда спал, когда было свободное время, иногда — читал книги в ординаторской. Однажды он наткнулся на с виду древнюю книгу с кожаным переплетом и потускневшими страницами. Он не смог удержаться от искушения и открыл страницу. Слова в книге были запутаны. Когда хирург отложил книгу, было уже утро. Он не мог сказать, что он прочел в книге, его мысли путались, а движения казались чужими.

Так прошло еще две ночи, и каждый раз хирург открывал ту самую книгу. Другие врачи заметили, что мужчина ведет себя необычно: он путается в элементарных понятиях, не понимает, как открыть холодильник и шарахается от микроволновки. Но прежде, чем странности стали более явными, хирург уволился. С тех пор в больнице появилась байка о том, что ночами в ординаторской из шкафа с книгами можно услышать чьи-то крики.

— Это были полные бессильной злобы крики духа, который попытался захватить тело хирурга и понял, что нихрена у него не вышло. Не верю, — в тон монстру закончил я.

На этот раз разъяренная тварь сломала мне вторую руку.

— Третья история…

— Такой же бред, как и первые две?

— … рассказывает о событиях после накрывшего город Кошмара. Больница стала самым страшным местом в городе, но находились искатели, которым было плевать на то, что в корпусах их ждут боль и смерть. Нашелся искатель Артур, который считал себя умнее и сильнее других. Он взял кипу бумаги с ритуальными знаками и отправился в корпус, в самое сердце обитающего там Кошмара. Проведя ритуал, искатель запер себя с монстром. Он был уверен, что окажется сильнее засевшего там существа, но проиграл. Он думал, что сможет сбежать, но у него не вышло.

Тварь отшвырнула окровавленный молоток. Руки потянулись к маске и сорвали ее. Под маской клубился густой туман.

— Он думал, что сможет пожертвовать собой, чтобы жили другие, но и это не получилось. Оказалось, что монстр может захватывать тела. Существо вселилось в Артура.

Халат опал на землю, а сгусток тумана рванулся ко мне.

— Черта с два у него вышло, — выдохнул я, и закрутил вокруг себя Ци в недоделанной технике Железной рубашки, только сейчас я двигал энергию вокруг туловища и головы. У меня осталось слишком мало энергии, чтобы защищать еще и конечности, вдобавок я не пробовал делать это раньше.

Щупальца потянулись к глазам и рту, но моя Ци просто растворила их. Щупальца дернулись назад и мне почудился полный гнева крик.

Туман все равно проникал в меня — впитывался в руки, ноги, касался дымными щупальцами ран. Но большая часть просто рассеивалась в воздухе.

Борьба длилась и длилась. Я не прекращал использовать технику, вдобавок — направлял свою Ци в конечности, пытаясь вытравить чужеродную энергию. Сперва у меня ничего не выходило, тумана было слишком много, и единственное, что получалось — ловить хрупкое равновесие.

А потом туман в помещении и вокруг меня начал рассеиваться. Дело пошло быстрее — энергия твари кончалась, и я выжигал все, что успело в меня попасть.

Закончив, развалился на полу и лежал так с полчаса. Сил на лечение ран не было абсолютно. Вдобавок ко всему руки-ноги теперь стали ослепительно-белыми, и я не понимал, человек ли я до сих пор, или у твари вышло задуманное и я превращаюсь в Кошмар. Вряд ли все искатели Красноярска справятся со мной, если вкупе к невидимости и скорости я еще приобрету черты туманного Кошмара.

Повернув голову, увидел на полу в трех метрах от меня бумажный листок с расчерченными рунами. Если я стал монстром, вряд ли у меня выйдет его коснуться.

Кряхтя, поднялся на дрожащие ноги, и раскачиваясь из стороны в сторону, дошел до листа.

Пальцы без малейшего сопротивления коснулись бумаги. На человеческое мясо меня тоже пока не тянуло.

Я достал чудом уцелевший в замесе телефон, хмыкнул, глядя на новые трещины на экране, посмотрел на время.

— Девять часов… Если я стал монстром, то не смогу заснуть, — разговаривал я сам с собой, затягивая раны. — В таком случае… Черт, даже не знаю. Рано или поздно я все равно выйду, жрать-то здесь нечего. А там уже как получиться. Если выберусь за пределы города и кошмарной зоны, то и монстринная часть ослабнет, да?

Следующие часы прошли в нервозном ожидании, которое я скрашивал, латая раны. Когда глаза сомкнулись, даже не заметил — провалился в сон, как в прорубь.

Глава 23

На островах все было в порядке. Моя база по-прежнему висела в облаках, не захваченная и не обнаруженная.

Я поднялся из белого марева и за десять минут подлетел к Бастиону. Там захватил уже собранные для меня острова, которых едва набралось два десятка — похоже, те, кто зарабатывал монеты, накопили достаточно, чтобы потратить их.

Проверил личку. Привычно скипнул все сообщения от халявщиков, пишущих слезливые просьбы. Осталось всего с десяток сообщений.

— Я продал все жезлы, — писал торговец. — Их уже без нас изготавливают, причем это делает не Левша, а крафтеры рангом поменьше. Нужно что-нибудь новое!!!

Пока оставил его сообщение без ответа. У меня есть мысли, что и как можно притащить из Школы, но пока я туда не собираюсь. Стоит помариновать директора отсутствием меня и орсов, чтобы облегчить будущие переговоры и торги.

Кроме него писали искатели, которых я остановил от разгрома военной базы: Макс, Егор, Владос и другие. Письма изобиловали проклятьями. Заблокировал отправителей и заглянул на форум.

И вот здесь уже было интересное. Описывали какую-то «миссию» и «врата». Покопавшись в сообщениях, понял, что речь идет о недавно появившейся постройке. И — точно, стоило мне только зайти в меню острова, как вместо знаков вопроса в самом низу списка появился новый пункт.

Доступна постройка — «Врата к подземным чертогам».

Цена — 2 очка захвата, 13 камня, 3 железо, 2 меди.

Возвести?

Жму «Да». Ресурсов хватает, так почему бы не возвести?

Когда мой палец касается экрана, земля под ногами дрожит, причем так сильно, будто мой остров трясет какой-то гигант. Хватаюсь за дисплей, и вижу, что вдобавок к землетрясению еще и баллы прочности медленно снижаются. Отовсюду летит пыль, забивает нос, рот, я едва сдерживаю кашель.

Возле самого края острова земля вдруг пошла трещинами. Не успел я напрячься, как из этих трещин вверх ударил алый свет. Находящаяся всюду пыль окрасилась в красный, будто я находился в аду.

А потом нечто начало пробиваться вверх, выталкивая камни и поднимая еще больше пыли.

Сначала робко, затем все увереннее из земли росли две колонны из черного камня с вырезанными рунными узорами. Между колонн не было ни створок, ни силового поля — ничего. И это врата?

Столбы поднялись до двух с половиной метров и остров наконец перестал дрожать. Я вдохнул пыльный воздух, гулко прокашлялся и сплюнул серую от пыли слюну. Легкий ветерок медленно сносил пыль в сторону, так что дождавшись, когда пыль окончательно улетит, я отряхнул одежду, продышался, и уже потом подошел к колоннам. Стоило мне приложить к столбам ладонь, как в ушах раздался шепот тысяч голосов. Я мгновенно отдернул руку — ну их в задницу, такие эксперименты.

Зато на дисплее островов теперь появилась новая вкладка.

Врата к подземным чертогам. Временная постройка.

Внимание! Через 18:34:48 врата откроются и вы сможете перенестись в специальное подземелье для участия в разовом событии.

Время в подземелье будет ускорено в 1000 раз по сравнению с остальным миром.

Смерть в подземелье перенесет вас обратно на ваш остров. Раны будут исцелены.

Артефакты, найденные в подземелье, будут обладать уникальными способностями. С их помощью вы сможете поглотить силу любого облика, очистить свою энергетику от паразитных эманаций мира Островов и получить иные преимущества и бонусы.

Ограничения:

На испытание нельзя брать артефакты.

Призы, добытые в ходе испытания, можно вынести только через портал в конце путешествия. Вещи, купленные за баллы или полученные в награду за рейтинг, появятся на складе вашего острова.

Меня вообще напрягает, что моя душа, оказывается, заражена какими-то паразитными эманациями, а я узнаю об этом только сейчас. Ладно, что там пишут еще?

Награды за пять первых мест:

Кольцо телепортации (специальный артефакт). Ранг — золото.

Переносит пользователя к его острову, копит силу сутки после использования. Можно задать параметры для автоматической телепортации (ранение, смертельное ранение, угроза жизни, иное).

Тело тени (специальный навык). Ранг — золото.

Вы — часть этого мира, часть теней. Если вы умрете, со временем ваше тело восстановится из теней и обретет материальность. Исключение — смерть от старости.

Щит отражения (специальный артефакт). Ранг — серебро.

Этот щит способен отражать все виды магических атак обратно к источнику. Для подзарядки изредка поглощает часть магических атак.

Полет (специальный навык). Ранг — серебро.

Вы — часть этого мира, и теперь вы властвуете над небесами. Вы летаете, мысленно задавая направление. Способность поглощает вашу ману, духовную энергию, а если их нет — тратит вашу жизненную силу.

Эликсир молодости (специальный предмет). Ранг — серебро.

Употребление этого эликсира значительно замедляет процесс старения, продлевая жизнь и сохраняя физическую форму пользователя на пике возможностей. Не дарует бессмертия. Не защищает от хронологических атак.

Кольцо телепортации — отличная вещь, только вот я и так далеко от острова не отхожу. Да, можно попасть в ситуацию, когда нужно будет экстренно попасть на остров, но я пока еще в такую передрягу не попадал, а если попаду — у меня есть браслет. Да, он один раз уже не сработал, но и кольцо вряд ли смогло бы выдернуть меня из Больницы.

Разве что переправить в шкатулке артефакт на Землю, и перенести сюда свое тело, если я когда-нибудь буду готов обрезать все связи с Землей. Хм… Нет, артефакт важный, но второй вариант еще круче.

«Тело тени» — навык настоящей неубиваемости. Не бессмертие, так как смерть от старости не отменяет, но буду честен с собой — шансы дожить до старости у меня невысокие, меня скорее убьет какой-нибудь более удачливый искатель, или какая-нибудь ядовитая тварюшка, которую я провороню. А вообще есть шанс дожить до ранга, где практики уже не стареют, или стареют столетиями.

Щит отражения хорош, но не дотягивает до золотых наград. Полет интересен, но не более. Можно просто купить летающий меч и не париться. Эликсир молодости будет прекрасно сочетаться с телом тени. Если вдруг выиграю навык, нужно будет вдобавок к нему попытаться выкупить эликсир. Или отнять.

До ивента оставалось чуть больше пары суток, но мои пальцы уже дрожали от предвкушения. Мысленно я уже был там, выполнял разные задания, повышая шансы на получение наград.

На форуме творился хаос. Сообщения сменяли друг друга каждую секунду.

— Вы читали описание ивента? Вы видели награды⁈

— Я в восторге! Я сейчас читаю это!

— Ходят слухи, что там нужно будет убивать боссов и зарабатывать баллы которые как раз можно будет обменять на награды.

— Какие слухи, мечтатель? Никто не знает, что там будет!

— Я тут попробовал эту колонну потрогать — ощущение, будто тебя прямиком в чистилище затягивает. Что-то мне подсказывает, приключение будет не для слабонервных.

В комментариях отметился даже Краун:

— Ребята, советую всем вам накопить по два балла захвата и поставить на своем острове эти врата. Если наши души запятнаны какой-то паразитной энергией, то нам всем нужно пройти это испытание, и дело даже не в наградах — на кону судьбы каждого из нас. Возможно, именно из-за этой энергии мы в реальности не можем загореть и не любим выходить на улицу без солнцезащитных очков! Если вы не знаете, люди, которые заснули в реальности и не смогли проснуться, преображаются в разных тварей. Я думаю, именно из-за этой энергии происходит преображение. Имейте в виду, что при постройке прочность острова падает на тринадцать — семнадцать пунктов, так что будьте осторожны!

Здоровяк дал умные и рациональные советы, которые пойдут на пользу сообществу неспящих. Думаю, людям действительно стоит «почистить» души.

Остаток дня я потратил на две вещи. Во-первых, прокачал подзорную трубу до шестого, максимального ранга.

Наблюдение.

Ранг — 6. Вы можете получать информацию о любых объектах (артефакты, монстры, люди, вещи), информация о которых есть в базе. Информация об объектах, которых в базе нет, будет определена по соответствию со схожими артефактами, либо для ее получения нужны будут специальные аналитические центры.

Ваша подзорная труба достигла капа прокачки!

Остаток дня я потратил на медитацию. Сел на кресло-качалку в теплице, прикрыл глаза. И, наслаждаясь приятным цветочным ароматом, стал выправлять энергоканалы, покалеченные в последнем бою. «Выталкивал» чужую энергетику, прогонял Ци по телу. Понятное дело, что это не залечило мои травмы на Земле, но хотя бы частично себя в порядок привел.

А потом со спокойной душой заснул, отправившись на Землю.

Первым делом я, светя фонариком на телефоне, нашел одежду монстра — тот самый окровавленный халат. А потом — аккуратно сложил его вчетверо и ухватился за ручку молота, все еще измазанного кровью. Подозреваю, что моей.

Взгляд на молот даже через улучшенный монокль выдал только множественные знаки вопроса, так что я обернул артефакт в халат, чтобы не коснуться руками непонятного артефакта и закинул в рюкзак.

Затем собрал со стен и с пола листы бумаги, разорвал их на части и сжег. Не ощутил, будто после этого что-то изменилось, дверь тоже не появилась. Зато, когда я вырезал четыре кирпича из кладки, увидел солнечный свет. Проковыряв достаточный проход, я высунулся и понял, что прорезал наружную стену одного из больничных корпусов, на высоте третьего этажа. Прыгать вниз не хотелось, я еще не восстановился окончательно. Призвал меч, шагнул на него и достал мобильник с парой процентов заряда.

Следующее дело, которым стоило поскорее заняться, касалось вопросов взаимоотношения военных и искателей в лице руководителей живущих в городе групп. Нужно позвонить Кириллу Романовичу, контактами с которым мы обменялись, прежде чем я ушел на миссию.

— Слушаю, — быстро ответил Бессмертный.

— Это Артур Кошелев, — вежливо начал я.

— Я понял. Мог и не представляться. Чего хотел?

— Больница зачищена.

— Это хорошая новость, но зачем ты отчитываешься передо мной? — в голосе послышались нетерпеливые нотки.

— Вчера мы закончили разговор на том, что нужно бы собраться группой руководителей, — отбросил я наигранную вежливость, — мне нужен адрес места встречи, если вы уже о ней договорились.

— Считаешь, там будут рады тебя видеть? Что-то изменилось, и ты теперь возглавляешь свою группу?

— Думаю, того, что я уничтожил самую опасную тварь в городе, достаточно. Я хочу поприсутствовать на этом собеседовании в качестве сильнейшего искателя Красноярска.

— Сильнейший искатель… — хмыкнул Кирилл Романович. — Может, мне еще за тобой машину отправить, чтобы ты прибыл с апломбом?

— Если не затруднит.

Бессмертный помолчал, а потом все-таки решил ответить:

— Заседание начнется через час на территории лагеря Крауна. Будет присутствовать сам Краун, я, Змей и руководители других, более мелких групп. Адрес лагеря знаешь?

— На вокзале.

Сразу после этого Кирилл Романович отключился, не утруждая себя прощанием.

Конечно же, не заявиться на подобное мероприятие я не могу. Только вот для начала стоит убедиться, что с Катериной все в порядке.

Чтобы долететь отсюда до заброшки, понадобилось семь минут. Мог бы и не лететь, но решил, что мы в ответе за тех, кого позвали следовать за собой по криповым местам.

Катя ждала меня у входа в здание и выглядела напуганной. Я замедлил летающий меч и остановился в метре от Кати.

— Что там случилось? — нервно спросила девушка. — Как ты выбрался?

— Да ничего особо не было, — пожал я плечами. — Как только ты потеряла сознание, я понял, что розыгрыш зашел слишком далеко. Если хочешь, прыгай на меч, полетим на твою базу.

Думаю, Катя убедит себя, что все ужасы ей привиделись, или были искусно созданной иллюзией. Люди любят себя обманывать, чтобы вернуться в привычную реальность, где есть работа, посиделки возле ноутбука и старые привычные Кошмары. Если что-то выбивается из этой реальности так сильно, как история мясника, они постараются избавиться от этих воспоминаний. А рассказ о туманном монстре приведет к новым вопросам, отвечать на которые я не настроен.

Девушка решила принять мое предложение. Ухватилась за руку: не залеченное до конца предплечье пронзила боль. Вскочив на меч, Катя обхватила меня за талию.

Следующие полчаса ушли на то, чтобы добраться до лагеря Бессмертных, хорошенько поесть (в баре еще не забыли мою золотую монету) и долететь до лагеря Крауна, который располагался в здании Железнодорожного вокзала. Как по мне, в городе можно было найти здание просторнее.

Я прошел через баррикаду: охранников предупредили обо мне, Кирилл Романович позаботился. Один из охранников, бритый щуплый человечек с бесцветными глазами, вызвался довести меня до помещения, где собрались Красноярские «бонзы».

В помещении играла тихая ненавязчивая музыка, а вот обстановка казалась напряженной. За широким столом сидели четверо искателей. Причем расположились они на максимальном расстоянии друг от друга, на поясах каждого висят ножны с оружием. У Кирилла Романовича еще и кобура с пистолетом.

Из всех собравшихся я не был знаком только со стариком, у которого была длинная и тонкая козья бородка. Закос под престарелого китайского кунгфуиста?

Краун кажется мне еще больше, чем в прошлый раз. Здоровяк наел не только пузо, но и в ширину изрядно раздался. Или он использует чуточку силы облика?

Неожиданно было увидеть тут Леху, брата Олега. Тот поднял бровь, глядя на меня, но не сказал ничего. Кроме них здесь был Кирилл Романович и Краун. А вот Эклектику я здесь не увидел, хотя очень хотел. Еще я хотел достать монокль и посмотреть на искателей, оценив «прокачанное до капа наблюдение», но вряд ли меня бы здесь поняли.

— Остальных не будет, — качнул накачанной шеей Кирилл Романович, откладывая телефон. — У них почему-то срочно нашлись более важные дела.

Краун обвел взглядом собравшихся.

— Что ж, тогда начну. Для тех, кто не знаком друг с другом, перечислю собравшихся. Иннокентий, руководитель не самой многочисленной группы, промышляющей торговлей продуктами, — кивнул Краун на старика с бородкой. Старикан важно кивнул. — Стоит их уничтожить, или «эвакуировать», как сейчас принято говорить, и половина оставшихся групп ослабнет.

Тонкобородый нахмурился. Тонкие пальцы поскребли щеку, но возражать старик не стал.

— Кирилл Романович, руководитель многочисленной группы, больше известной как «Бессмертные». Собственно, Алексей Андреевич, глава группы Механиков. Тоже не самая великая группа… Думаю, меня знают все собравшиеся. Не могу похвастаться ресурсами, как Механики, связями, как Иннокентий, или количеством людей, как Кирилл Романович, зато с удовольствием похвастаюсь базой. Мы здесь хорошо укрепились, запаслись продуктами, одеждой и прочим, но и нас рано или поздно смогут выбить или заморить голодом.

— А что мешает им сделать это сейчас? — возразил Кирилл Романович. — Если государство решит, что пора отбросить маски «эвакуаторов», вся наша борьба от начала до поражения займет считанные дни. Насколько мне известно, у нас недостаточно оружия и ресурсов, чтобы противостоять слаженной армии. Да, объединившись, мы можем перебить всех военных, включая их искателей. Но что помешает правительству после этого скинуть на город бомбу?

— Собственно, да, — кивнул Краун. — Они в любой момент могут эвакуировать войска, заглушить связь и разбомбить город. Людям за периметром можно будет скормить байку о появившихся сверхмонстрах, о взрывах, вызванных столкновением реальностей и прочем подобном. Вдобавок, если разбомбить город ночью, можно утром собрать облики. Двойной куш… И последний, кого я хочу представить — Кин. Не руководитель группы, но весьма перспективный молодой человек. Именно он рассказал, что военные отряжают людей на прощупывание лагерей.

— Так ты из вояк? — прищурился узкобородый.

— А что, есть какие-то претензии к тому, где я живу?

— Да мне без разницы, где, — махнул старик высохшей ладонью. — Меня интересует другое: как далеко ты вхож?

— Мне не нравятся такие вопросы.

А еще мне не нравится жирный намек на миссию, которую пытался совершить Владос.

— В каком смысле «не нравятся»? — напоказ удивился старик и картинно оглянулся на остальных собравшихся. — Причем вообще твое мнение? Вы что, не объяснили мальчику, где он находится и что стоит на кону?

— Дед, — вздохнул я. — Иди…

— Погодите, — перебил меня Краун, — Кирилл Романович уже сказал, что устраивать бои против военных бессмысленно, тут я с ним согласен. Сейчас мы должны решить, что в таком случае делать.

— Предлагаешь переехать к вам? — осведомился глава Бессмертных. — Давай обойдемся без призывов поселиться в твоем уютном лагере. И танцев насчет главенства в возможном тандеме тоже не нужно.

— А почему бы не переехать? — сверкнул глазами старикан. — Вообще, с чего вы решили, что военные станут выдавливать из города всех? Пока мальчишку отправили только к вам, Кирилл Романович. Может, вы нарушили какой-то закон, или кто-то из ваших совершил преступление? Может, остальным и бояться-то нечего?

— Все мы нарушили, — спокойно возразил Краун. — Согласно недавно принятому закону, в зоне действия Краснодарской аномалии имеют право находиться только военные и люди, оформленные как «зарегистрированные искатели». Это опять же военные, если я не ошибаюсь.

Я припомнил документ, который подписывал. Да, меня можно считать зарегистрированным. Только вот государство как дало право нахождения на этой территории, так и отнимет.

— Но все-таки, вдруг военные — не общая проблема? — повторил старик.

— Иннокентий, вы как-то слишком агрессивно себя ведете для торговца едой, — спокойно сказал глава Бессмертных.

— Господа! — прервал нарастающий спор Краун, — Понимаю, что разговор предстоит непростой, так что прошу, давайте обойдемся без переходов на личности. Кроме того, я хочу, чтобы вы кое-что выслушали.

Мы перевели взгляд на здоровяка.

— Слушаем, — ворчливо отозвался длиннобородый.

— Военные… а точнее, решения стоящего за ними государства — наша общая проблема. Если кто-то не согласен в этом и уверен в своей безопасности, ему и присутствовать не обязательно, он может выйти.

Все остались на своих местах. Краун, помолчав, продолжил:

— Сегодня они прощупывают лагерь Кирилла Романовича, завтра — остальных нас. Не думаю, что они ограничатся — или ограничились — одной группой. Глупо надеяться, что они кого-то выгонят, а остальным разрешат остаться, — усмехнулся Краун. — Сколько себя помню, каждый раз, когда в пределах государства появляется ресурс, важный для государства или власть держащих людей, он сразу перестает принадлежать прежнему владельцу и обретает хозяина из олигархов. А здесь из ресурсов — целый мир! Сперва нас выгонят военные, потом военных выгонят другие люди, которые захотят жить на два тела и обрести потенциальное бессмертие. Все прочие ресурсы — облики, артефакты, зачастую просто шляпа, стоимость которой: миллион-другой, не больше. Вторая жизнь, где есть биолаборатории с пятикратной эволюцией — куда ценнее.

— Есть доказательства, что им нужен доступ в тот мир? — спросил желчный старик.

— До того, как военные принялись прощупывать почву, мне позвонил давний друг и предупредил о будущей зачистке. Я думаю, Артур не первый рога, который побывал в наших поселениях. Скоро военным дадут карт-бланш, разрешат все, что угодно на их усмотрение, только бы мы были «эвакуированы», назовем это так. Вплоть до тех же бомб.

— Вздор! — тут же воскликнул тонкобородый, — никто не разрешит взрывать город!

— Вам заслонила глаза ваша надежда. Впрочем, взрывать поначалу не придется — достаточно запустить несколько сотен дронов-убийц, чтобы устроили нам «похохотать», и сказать, что за пределами города беспилотников нет. В этом случае все искатели рванут прочь.

— И какие в этом случае у вас есть варианты решения проблемы? Разве в этом случае мы не возвращаемся к войне с военными? Взорванная база даст нам некоторое время.

И снова взгляд на меня.

— Никто не будет угрожать военным! — повысил голос Краун. — Успокойтесь!

— Да потому, что военным никто противостоять и не сможет, — кивнул Кирилл Романович, — мы смогли построить базы и собрать вокруг себя людей только потому, что в городе хватало тварей и никто не занимался нами всерьез. Сейчас самый последний бомж знает про расположение лагерей. Половина искателей сосредоточена в пяти-шести точках, мы уже не прячемся.

— То есть, вы говорите, что у нас нет шансов на сопротивление, — подытожил куцебородый. — Тогда в чем смысл этого собрания? Выбрать очередность добровольного выезда за периметр? Или предложите заключить договор с военными?

— В договоре нет никакого смысла, — дернул головой Краун. — Рано или поздно нас выселят, либо убьют, раз за разом бросая на амбразуру.

— Тогда в чем смысл собрания? — повторил Бессмертный слова старика.

— Во-первых, я предлагаю нам объединиться на Островах. Хотя бы для простой взаимопомощи и обмена какими-нибудь ресурсами.

— Можно, — пожал плечами Бессмертный. — Но это дело для отдельного разговора и к текущей проблеме не относится.

Краун кивнул.

— Во-вторых, можно зарыться под землю. Хороший геомант может за день создать просторный подвал, а у нас в запасе был не один день, да и геомантов хватает. Не хочу навязываться, но скажу один факт: под нашим лагерем создана сеть тоннелей, из которых нас не выбьет ни одна бомба. Кто хочет — переселяйтесь.

— И что, предлагаете сидеть в тоннелях? — спросил Леха. — Для нашей группы это бессмысленно.

— Сидеть в тоннелях не придется… долго. Есть и третье, — обвел нас взглядом Краун. — Один мой знакомый сейчас проводит ритуал…

— Это не Эклектика, случайно? — спросил Кирилл Романович.

Краун кивнул.

— Так он любой ритуал провести может! — втиснулся в диалог дед. — И что он собирается сделать? Какой-нибудь купол над городом, да?

После слов старика другие тоже решили выразить свои мысли:

— Еще можно внушить всем в пределах периметра, что нельзя атаковать других людей, — предложил Леха.

— Интересно, можно ли создать ритуал, который при желании сработает в виде взрыва где-нибудь за пределами области? — Сверкнул глазами глава Бессмертных.

— Может, заставить всех забыть про Красноярск? — снова проблеял дед.

— Успокойтесь! — поднял руки Краун. — Никакого влияния на людей не будет. Ритуал уже запланирован и строится. Вместо шантажа, взрывов и куполов мы просто станем настолько нужными, что нас никто не станет трогать.

— Интересно, каким это образом? — хмыкнул Бессмертный. На лице искателя мелькнула легкая досада — похоже, искателя задело, что Краун в курсе планов Эклектики, а он — нет.

— На островах сейчас шестьсот искателей и свыше этой цифры людей не будет. Умершего искателя сменяет новый, но все в пределах шести сотен. Так вот: ритуал, который проводится сейчас, не позволит появляться новым искателям. В таком случае каждый искатель станет ценнейшим ресурсом.

— Передохнем, и обычных людей задавят твари, — проворчал узкобородый.

— Эклектика сообщил, что зона исчезнет через двадцать — двадцать пять лет. Нам нужно продержаться месяц, пока ритуалист не поставит по городу печати. Нужно, чтобы нас не вытурили за пределы аномалии за тридцать дней, и тогда мы станем незаменимы.

— В чем незаменимость? — снова желчный дед. — Обычные люди тоже могут пользоваться обликами и стрелять тварей.

— Верно. Но они не могут получить доступ к миру Островов, не смогут отыскать там уникальные артефакты и знания.

— Месяц — это долго, — качнул головой старикан.

— Можно ускорить, — скупо улыбнулся Краун. — Всего-то и нужно начертить ритуальные печати рядом со своей базой и убивать в их пределах Кошмаров. Можете отправлять охотничьи команды резать монстров специальными ножами, на которых будут выгравированы цепочки нужных знаков. Чем больше крови и энергии — тем быстрее будет завершен ритуал.

— А если Эклектика использует накопленную энергию на какой-нибудь другой ритуал? Скажем, чтобы уничтожить все живое в городе, кроме себя? И вообще — вот он сказал, что зона исчезнет через двадцать лет, и почему я должен ему верить?

Краун вдруг улыбнулся светлой, широкой улыбкой. А потом спокойно заговорил:

— А у нас нет выбора, кроме как верить в Эклектику. Точнее, выбор есть, но довольно однобокий: мы можем выйти на улицы и погибнуть, сражаясь с военными, можем добровольно выехать из города через кордоны, а можем надеяться на Эклектику и его ритуал. Даже если все энергия будет потрачена на усиление Эклектики, мы с вами ничего с этим не сможем сделать: этот человек способнее всех собравшихся здесь, и знает о Кошмарах куда больше нас. Он телепортируется на километры. Он в любой момент может узнать, где каждый из нас, и закрыться от этого наблюдения невозможно. Его самого не найти и не заметить, пока он сам этого не захочет. На его месте я бы этот месяц провел в каком-нибудь заваленном подвале, а по ночам — телепортировался на улицы и рисовал знаки на домах. Мы можем только ждать, надеяться на добрые намерения ритуалиста и обживаться на Островах, на случай, если намерения окажутся совсем не добрыми. И, если есть желание приблизить завершение ритуала, убивать Кошмаров специальными ножами.

Конец 4 книги

Content

Превосходство

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23