Истории чертенка

Чертенок с левого плеча

Маленький, в сущности, новорожденный, чертенок на левом плече мальчишки от обуявших его мыслей непременно вздохнул бы. Непременно. Если бы было чем. Но, пока он сущность нулевого уровня, а, значит, бестелесен. Вот надо ж быть таким неудачником! Ведь, беспорядок все нарушали. Все послушники пять тысяч сто тридцатого учебного легиона! Ну, сущность у них такая! Ладно, огонь и тьма, но хаос…. А попался под тяжелую лапу не вовремя вернувшегося центуриона Хала лишь он. И, наказание оказалось непропорционально тяжелым. Нет, он не жаловался. Да, и кому? И, самое главное, на кого? Центурион Хал! Десятый уровень! Пусть низший, но из имеющих Имя и Тело. В очередной бой со светлым воинством на стыке тысячелетий он будет идти в первых рядах их темной армии. А бестелесный, никому неизвестный чертенок? Много их. Как говорится, тьмы и тьмы. Лишь один из сотни выживет и достигнет первого уровня и вместе с ним звания десятника. А до сотника? До центуриона? Один из ста тысяч? Или из миллиона? И, тем безысходней горе маленького чертенка, что сейчас все его сверстники тренируются, развиваются, а он тут. Бездействует. И, будет так, пока живо это тело, на левое плечо которого оказался он сослан. Нет, в теории развиваться он мог и тут – в Пекле несколько десятилетий назад, в качестве чудесного примера для подражания, широко рекламировалась история безымянного чертенка с левого плеча Адольфа Гитлера. Из грязи – в князи! Буквально! И, пусть, командир тринадцать тысяч тринадцатого штурмового командует чисто номинально, ведь в штате его легиона, в основном, летучие огнедышащие свиньи, да и пойдут они вот-вот под нож (миллениум-то на носу, хе-хе), точнее под огненные мечи ангельского воинства. Но, сам факт такого стремительного продвижения по иерархической лестнице имел место быть. А ведь, с года на год должен вернуться еще один подобный персонаж. С плеча его темнейшества Гриндевальда. И, тут уж совсем другие перспективы проглядывают. Прямого потомка Сатаны, а именно им был по блату пристроенный к будущему Темному лорду черток, вряд ли планируется сдавать на бойню. Адский аристократ сделал себе Имя и, наверняка, под него готовится какая-нибудь солидная структура. Они там! А он – тут! На плече всю жизнь страдающего мальчишки. Почти святого. Или блаженного? Чертенок не очень разбирался в званиях вражеской армии. Ясно одно: тот, его оппонент с правого плеча, тоже родственник какой-нибудь ангельской шишки, делающей себе Имя и положение. В ущерб ему, безымянному невезучему чертенку.

Глубоко ушедший в свои невеселые думы маленький порожденец Инферно совсем перестал следить за телом своего носителя, поэтому для него оказалась полнейшей неожиданностью вся последующая мгновенная перемена в уже привычном распорядке его существования.

Удар битой, запущенной крепкой рукой кузена, по затылку носителя, пронзивший всю суть темного малыша, подобно звону церковного колокола. Игра «Догони Поттера» закончилась вот так… неудачно. Мгновение полной темноты, растянувшееся на вечность. Когда чертенок смог собрать в кучку свои мысли, ангелка с правого плеча и души Гарри Поттера, а, именно так звали их носителя, след уже не просто простыл, а даже покрылся метафорическим инеем и оказался заметен метровыми сугробами.

Почему-то, в отличие от своего светлого антипода, его не вышвырнуло из тела обратно в Ад. Чертенок немножко подергался: граница вокруг валяющегося навзничь в общественном парке тела держит прочно, не мешая, впрочем, проникновению его сущности внутрь. Заглянул. В месте бывшего сосредоточения души мальчика болтался какой-то темный огрызок души. Именно то, что огрызок темный и сыграло такую шутку. Чертенок бился в истерике, рвался сквозь неподатливую границу – все тщетно. Занятый своей паникой, он не видел, как тело мальчика было обнаружено гуляющими в парке собачниками, не ощущал тряски в машине Скорой помощи, не воспринимал всех тех действий, что были проделаны с телом в палате реанимации.

Ощутил он лишь мгновенный эффект от реанимационных действий. Вдруг, раз, и он слился с тем жалким огрызком. Настолько жалким и никчемным, что не годился даже на подкормку импам. Но, все же, смог обеспечить чертенку полное подключение к организму мальчика. Гарри очнулся. Чертенок обрел свои Тело и Имя.

Долго Гарри в больнице не пролежал. Лечение денег стоит. Поэтому, едва до дяди Вернона донесли, что племянник очнулся, и жизни его ничего не угрожает, тот загрузил мальчишку в свой новенький шевроле и вернул в точку постоянной дислокации.

На следующее утро тетя Петунья привычно припахала племянника готовить завтрак, сама же удалилась, будить мужскую часть семьи. Семейство Вернон познало дзен: это китайцам привычны сладкое мясо и соленый чай. В наказание дядя скормил все три порции голодному мальчишке и потащил племянника за ухо в направлении своей машины, выставленной на площадке перед домом.

— Чтобы к обеду сияла! – Отдал он привычное распоряжение и удалился. Голодное брюхо настойчиво советовало своему обладателю занять стратегическое место возле кухни, где Петунья на скорую руку пыталась сообразить перекус своим оголодавшим мужчинам.

Гарри прокинул шланг и включит воду на полный напор. Денег своего дядюшки за истраченную воду ему было совсем не жаль, в отличие от своих рук, что непременно бы устали, если бы он натирал машину мокрой тряпкой по прежней методе.

Два часа обильного полива сделали свое дело: машина сияла. Гарри кайфовал: пусть не морское побережье, но под прохладным душем в жаркий день – тоже хорошо. Почему же Дурсли не заметили такой перерасход воды и на корню не пресекли безобразие? Очень просто, у них появилась совсем другая забава. Сильное слабительное из аптечки тети Петуньи, что подмешал в готовящийся тетушкой соус Гарри еще с утра, начало свое неукротимое действие. Только их оказалось трое, а комната для размышлений в доме в единственном числе. Разумеется, кто-то не успел. Не будем говорить кто, хотя им оказался Дадли. Облегчились, Дадли подмылся и переоделся – и вновь забег по тому же самому направлению. Слабительное оказалось длительного действия.

— Чудесное утро! – Выразил свои эмоции дядя Вернон, выходящий из душа. В этот раз опоздавшим был именно он.

— Шит…, Шит! – По привычке, выработанной за это утро, отозвалось эхо.

Время к обеду. Дядя Вернон вспомнил про племянника и оставленную в полное его распоряжение шевроле. Выглянул на крыльцо. Над сияющей машиной в брызгах воды сверкала радуга. Не чуя под собой ног, кинулся перекрывать воду, потом к племяннику. Цены за воду в Соединенном Королевстве были конскими. Занес руку для затрещины. В это утро ненормальный ее заслужил как никто другой! Поскользнулся и с размаха плюхнулся в глубокую лужу, что образовалась вокруг машины по вине племянника.

— Стой, скотина! Поймаю, хуже будет! – Бессильно вопил он вслед убегающему мальчишке.

Гарри не останавливался. Еще в бытность чертенком он выяснил, что дядя Вернон вспыльчив, но отходчив. Вечером максимум, что ему грозил, было оставление без ужина. Двадцать фунтов, вытащенные из кошелька родственника, должны были сгладить подобную неприятность.

Убежал недалеко. Куст, густеющий темно зеленой листвой на границе участка Вернонов с их ближайшими соседями представлялся вполне удобной точкой наблюдения.

— Какой вы строгий, мистер Дурсль! – Арабелла Фигг решила, выполняя пожелания директора Дамблдора, подкинуть уголька в жар разгорающегося конфликта. – Только так с ним и нужно. Совсем молодежь от рук отбилась!

— Ах ты, старая кошелка! – Прощать врагов было не по понятиям выходца из Ада. Особенно, таких вот, скрытных, что наговаривают на тебя за глаза просто так, без всякой вины с твоей стороны.

Перелез через забор, минуя дядю Вернона, зацепившегося языками со старой кошатницей.

— Тетя Петунья! – Вбежал он в кухню, где колдовала над ужином его тетка. – За универсамом мужик продает саженцы роз. Почти даром. Да, какие красивые! Еще три куста осталось!

Тетя была страстным фанатом этих замечательных колючек, поэтому не удивительно, что она, кинув лопатку в недоваренное блюдо, как была в домашнем халате, помчалась на выход. Уже в дверях столкнулась с мужем. Нервы у всех Дурслей с утра были на пределе, поэтому, по несколько крепких словечек с обеих сторон разнеслись по улице.

Арабелла Фигг вернулась к себе домой и достала связной пергамент. Каждый раз, сделав пакость в адрес мальчика со шрамом, она отчитывалась своему работодателю. Лишний галеон от Дамблдора был не лишним.

— Миссис Фигг! – Она едва успела убрать с глаз ребенка компроматный пергамент. – Дядя Вернон совсем с ума сошел. Сначала с утра все на меня кричал, а потом сказал, что это злой дух виноват и нужно его выбить. Я спрятался. Тогда дядя Вернон достал свою дрель на аккумуляторах и сказал, что нужно сделать дырку, чтобы дух убрался. Он так страшно гонялся за тетей Петуньей. Тетя еле успела убежать с кухни. Она пообещала вызвать полицию.

Говоря эти слова, Гарри сопроводил их жестом руки в сторону окна, в котором действительно была видна миссис Дурсль, что быстрым шагом, перемежающимся с бегом (ну, не спортсменка она), торопилась в сторону центра поселка, где концентрировались все общественные места, включая универсам и полицейский участок. Правдоподобия словам ребенка придавали домашние халат и тапочки торопящейся женщины. Очень важная информация! Миссис Фигг постаралась побыстрее выпроводить мальчика из дома, чтобы без помех черкнуть перу строк Дамблдору.

Гарри и сам спешил уйти от старухи побыстрее. В окно он заметил Дадли Дурсля, что не застав дома своих приятелей, понурый возвращался домой.

— Эй, Дадли! Беги скорее к отцу. Я разрекламировал миссис Фигг его дрель. Ну, помнишь, ту, что с аккумулятором. Она захотела ее купить.

— А чего сам не идешь? – С подозрением в голосе поинтересовался младший Дурсль.

— Да, понимаешь, — замялся мальчик со шрамом. – Я немного накосячил с его машиной. Жду, когда немного остынет.

— Ну… хорошо…, — сомнение все еще присутствовало в голосе.

— И, Дадли! Когда он выдаст тебе премию с продажи, половина моя.

— Хватит и четверти. Или иди сам. – Поняв хитрый план Поттера, Дадли совсем успокоился. Это ему отец заплатит минимум пять фунтов, а ненормальному – ладно, если фунт кинет. А то и просто ограничится подзатыльником за выкрутасы с мытьем машины.

— Идет. — Поттер расстроенно махнул рукой и, опасливо озираясь на входную дверь в дом родственников, двинул в направлении облюбованного куста.

Вы представьте себе состояние миссис Фигг, когда к ней в дом вбежал, а по причине светлого времени дверь в дом не была заперта, слегка всклокоченный Вернон Дурсль. Чтобы окончательно убедить соседку в необходимости покупки такой прекрасной дрели, он еще пару раз нажал на курок. Вж-ж, вж-ж! Жужжание аццкого механизма окончательно убедило старушку в серьезности намерений незваного посетителя. Пока Вернон замешкался в прихожей, не зная где искать потенциальную покупательницу, миссис Фигг по приставной лестнице вылезла на чердак. К сожалению, чердак был сильно захламлен, неудивительно, что старая сквибка выдала себя уроненным тазиком, за каким-то лешим оставленным ею на самом проходе.

— Миссис Фигг! Посмотрите, какая у меня замечательная дрель! – Бодрым тоном заправского коммивояжера постарался докричаться до старушки продавец.

Мисс Фигг, как мышь в виду кошки, затаилась и не издавала ни звука. Решив, что на чердаке хорошая шумоизоляция и его не слышно, Дурсль полез по оставленной лестнице на чердак.

Миссис Фигг тихонечко, чтобы не спровоцировать сумасшедшего, начала протискиваться в слуховое оконце.

Вернон полностью влез на чердак и в полутьме попытался взглядом отыскать хозяйку. При этом он вновь машинально нажал на пуск дрели. Вж-ж!

«Ох, смерть моя пришла!» — в панике подумала Арабелла и рванулась в тесное оконце со всех сил. Вылезла, повисла на руках, держась за жердочку, что была у нее сделана для почтовых сов.

Вернон Дурсль окончательно рассмотрел, в каком опасном положении оказалась его соседка, и кинулся на выручку. Дрель, разумеется, он по-прежнему держал в руках.

С криком:

— Не-ет! – Арабелла Фигг разжала руки и десантировала вниз. Прямо на грабли, что мирно стояли, прислоненные к стене ее дома.

Бормоча про сумасшедших соседок, Дурсль вызвал скорую для потерявшей сознание старушки.

Приехавшие по вызову медики диагностировали перелом левой ноги, сотрясение головного мозга и перелом нижней челюсти. В трех местах.

Чертенок 2

Уставший после отработки Гарри возвращался в гостиную своего факультета. Вновь и вновь в голове его прокручивалась одна и та же сцена. Он в мантии, густо заляпанной брызгами жидкого драконьего навоза, торопится вернуться в спальню, чтобы переодеться и успеть на эти чертовы Зелья, с их ебанутым преподавателем. Не успел. Встреченная им на подходе к гостиной своего факультета Маккошка сначала устроила десятиминутный вынос мозга по поводу неподобающего внешнего вида студента ее факультета, а потом, как вершина всему этому маразму, еще назначила неделю ежевечерних отработок у завхоза Филча.

— Я очень вами разочарована, мистер Поттер! Надеюсь, отработки у мистера Филча помогут вам достойно ценить чистоту! – Нет, чтобы придурков близнецов наказала, кинувших свою сраную бомбочку прямо ему под ноги. Но, нет! – И не нужно наговаривать на отсутствующих здесь джентльменов. Это ВАШ внешний вид вызывает отвращение!

На Зельеварение он, естественно, опоздал, за что получил еще неделю отработок, но уже в логове декана слизеринцев. А там своя лабуда про высокомерного придурка папашу, на которого он так похож.

А после отработок, нужно возвращаться в гостиную. А там – близнецы, совсем уж вошедшие в раж и пакостящие Гарри только в путь. И, ведь, всего-то разок послал нафиг их слабоумного братца… И никто на целом факультете и не думает заступиться за малолетнего Героя магического мира. Наоборот, только злорадно подхихикивают.

Нет! Все! Пора прекратить отыгрывать забитого скромного мальчишку. Чертенок, оказавшийся за управлением тела бывшего Избранного, да еще безо всякого противовеса в лице его светлого антагониста, зловеще оскалился. Лицо Гарри Поттера послушно отобразило эту гримасу. В конце концов, максимум, его могут отправить обратно в Пекло, чему чертенок будет вполне рад. Хотя и в пребывании в теле этого мальчишки, порождение Инферно тоже начинало находить некоторые удовольствия.

Следующий день, точнее позднее утро. Выходной. Большинство гриффиндорцев постепенно рассосались по своим, несомненно, важным делам. Братцы-акробатцы тоже незаметно свинтили в свою тайную лабораторию. Гарри Поттер под своей родовой мантией невидимкой проводил их до самых дверей их тайного убежища, дождался закрытия двери и наложил дополнительные запирающие чары. Вроде простые, ведь он все-таки первокурсник, но сил вбухал — чуть ли не до истощения. А это, в случае с Гарри, соизмеримо с резервом взрослого волшебника. В ближайшие часы, близнецы в поле зрения обитателей Хогватса, по плану чертенка, были лишними.

Первым делом, Гарри отправился на розыски своего декана. Макгонагалл, как раз, отправилась куда-то по своим котячьим делам. Дождался, когда старая мымра занесет ногу над первой ступенькой восходящей лестницы и отвесил ей смачный пендаль. Кайф! Настроение сразу скакнуло с состояния «всех убью, один останусь» до «самые красивые цветы на ваши могилки». Ворочающаяся на лестничных ступеньках, как перевернутый большой жук, Минерва Макгонагалл с изумлением и нарастающей яростью провожала спину убегающего прочь Фреда (а, может, Джорджа… — кто их, засранцев, разберет) Уизли. Завернув за угол, чертенок свернул иллюзию одного из близнецов. Еще раз довольно ухмыльнулся: это для волшебников иллюзии – один из сложнейших разделов магии. Для черта морок – все равно, что летать для джинна! Естественно и не напряжно. Правда, пока чертенок был еще маленьким и не мог создавать непротиворечивые картины, подделывающие реальность целиком. Но, вот так, одну-две фигуры, на несколько мгновений, да на удалении от смотрящего… Вполне.

Теперь к двери в покои Снейпа. Время обеда, значит, с минуты на минуту, Ужас Слизерина должен выползти из своей норы. Йес! И нескольких минут не прошло, дверь заскрипела, выпуская на волю хозяина помещений. Северус Снейп, показавшийся в дверном проеме, никак не мог предположить такого беспредела: близнец Уизли с футбольным размахом пробивает ему штрафной прямо по драгоценным бубенчикам. Боль! И, нарастающее желание страшно отомстить.

Уже в виде собственно Гарри Поттера бежит на обед. На обед к чаю в выходные полагаются сладости. Небольшая ловкость рук и шестой рыжий засовывает в свою бездонную пасть конфетку, богато нашпигованную экспериментальной смесью зелий. Близнецы их раскидывали перед носом первокурсников с первых дней учебы во множестве.

Через пятнадцать минут, гостиная Гриффиндора. Рон, что-то экспульсивно рассказывающий приятелям, вдруг на мгновение замирает и преображается в щипанную, местами с проплешинами, громадную белую курицу. Что-то возмущенно пытается сказать, но вырывается лишь сиплое, сдавленное «ку-ка-ре-ку». Хохот приятелей, а следом за ними и остальных, находящихся в помещении.

— Я наконец-то понял! – Провозглашает один из близнецов, утирающий слезы, выступившие на его глазах от смеха. – Вы не львы! Вы – ого-го! Круче! Вы – стая гиен!

— Или шакалов! – Продолжает второй близнец слова первого. – Правильно вас темный лорд гнобил.

И, хором:

— Лучшего вы не заслуживаете! – С этими словами один из близнецов кидает в воздух большую навозную бомбочку.

Оба выскакивают за дверь. Взрыв. Все в гостиной измазаны дерьмом. Проходит несколько мгновений. Дверь открывается. На пороге Поттер.

— О, как! – Глубокомысленно выдает он, обозревая разбомбленную территорию.

Погоня за ренегатами по горячим следам не дала никакого результата. Близнецы как сквозь землю провалились.

Минерва Макгонагалл, попытавшаяся зайти в гостиную своего факультета в поисках близнецов через несколько минут, ошарашенно застыла на пороге.

— Это что здесь за такое?

— О, профессор, это все слизеринцы! – Облыжно свалил вину на отсутствующих Гарри Поттер.

— Ну, я это так не оставлю! – Разгневанная Макгонагалл пулей выскочила из смрадного помещения и, едва не вприпрыжку, помчалась на доклад к директору.

— Если заложить их декану, она снимет с них только баллы и на этом все закончится! – Пояснил недоумевающим гриффиндорцам Гарри свои слова декану. – Нужно их самим наказать. Да, побольнее, чтобы неповадно было. Может, стоит составить план?

План с энтузиазмом начали составлять, едва заклинаниями почистили гостиную. Ну, и себя, конечно, в первую очередь. Гарри, как еще малыша, оттерли в сторону. Для изобретения мести зарвавшимся говнюкам есть люди поавторитетней. Поттер не возражал. Более того, еще через пару минут он покинул общефакультетское собрание.

На карте мародеров наконец-то точка, подписанная, как Северус Снейп, покинула покои декана Слизерина, направляясь по коридору к лестнице, ведущей из подвалов наверх. Накинув облик своего декана, Гарри помчался ему навстречу. Настоящая Макгонагалл в этот момент в директорском кабинете рыдала в мантию своего учителя, жалуясь на сволочных близнецов, негодяев слизеринцев с их отвратительным деканом, и просто на беспросветную суку – жизнь.

Кипящий злобой Снейп летящей походкой спешил к директору. Нет, первоначально, когда глотал зелье за зельем, стараясь унять разрывающую его тело боль, были мысли круциатить говнюков до смерти, потом, немного погодя, сгноить на отработках до конца учебы. Но, немного отошедши, понял, что без согласия Дамблдора наложить сколько-нибудь серьезное наказание на рыжих совершенно нереально.

— Минерва! – Снизу — вверх, начал он обличительную речь, едва увидел на вершине лестницы декана противоборствующего факультета. – Ваши студенты совсем распоясались.

Толкая эту речугу, Снейп неосторожно приблизился по лестнице к предполагаемой Макгонагалл.

— Не нужно наговаривать на отсутствующих здесь джентльменов! Ваш внешний вид вызывает отвращение! – Столько времени крутившаяся в мозгах сценка воплотилась в иллюзии идеально.

С этими словами, декан Гриффиндора, пинком ноги, обутой в довольно тяжеленький, с металлическим носком, сапожек, сплющила самую выдающуюся часть тела декана Слизерина, отправив того в недалекий полет вниз по лестнице.

Что происходило между деканами в дальнейшем, показания тех немногих слизеринцев, оказавшихся свидетелями побоища, расходятся. Одни утверждали, что злобная, как черт, гриффиндорка еще минут пять месила ногами беззащитную тушку их декана, другие, что Макгонагалл, фыркнув, кинула испуганным ученикам: «И, с вами, так же будет» и удалилась в закат.

Снейпа с многочисленными переломами доставили к мадам Помфри. Ученики Слизерина на своей территории начали сооружать баррикады. Отправив почтовых сов со слезными письмами о спасении к родственникам, зелено-серебристые сели в осаду.

А в это время близнецы, наконец, своротив запор на двери, выбрались на свободу. Время ужина, поэтому, нимало не сумняшись, они направились в обеденный зал. Картина была нетипичной. Пуффендуй и Райвенкло ужинали, как обычно, в полном составе. Зато, ни красно-золотых, ни зелено-серебряных за столами не было. Ну, кроме близнецов Уизли. Как не было и деканов отсутствующих факультетов, и директора.

Полные всяческих мрачных предположений, Фред и Джордж поспешили к себе, на территорию факультета. Ученики, во множестве кучковавшиеся в гостиной и что-то громко обсуждавшие, при появлении близнецов резко замолчали. От пристальных взглядов, обращенных на них, Уизли поежились. Настроения собравшимся не добавляло то, что увлекшись составлением планов наказания, они напрочь забыли про время ужина. Точнее, кто помнил, не рискнул пойти против коллектива.

— Сами пришли! – Роль первой скрипки взяла на себя Алисия Спиннет. Подталкиваемая гормональным подростковым штормом, она до этого дня совсем уж было уверилась, что любит несносного Фреда. К сожалению, от любви до ненависти… шаг был сделан в попытке перешагнуть самую большую лужу пахучего содержимого. И, вместе с Алисией ее любовь погрузилась…. Ага, именно туда. Ее заклинание обездвиживания было первым, но далеко не единственным, что обрушились на ничего до сего момента не подозревавших братьев.

— Значит, так! – Первыми наказание для провинившихся озвучили старшекурсники. – Вы будете заперты в своей спальне. Но, перед этим мы взорвем там все бомбы, что будут найдены у вас. Утром – свободны. Хе-хе. Если выживете.

— Мы, игроки сборной факультета по квиддичу постановили, — снова попыталась удовлетворить свою жажду мести Спиннет, — что Фред и Джордж должны быть голыми вываляны в смоле и перьях и выставлены на всеобщее обозрение.

— Не, это не по гриффиндорски, выносить сор из избы, — заспорили некоторые, опасаясь наказания от декана за такое крутое развлечение.

— Хорошо! Тогда надо нанести магическую татуировку на лоб. Одному: Фред, другому – Джордж.

Это было принято. Татуировки в закрытом пансионате умели делать очень хорошо. Вон, ПСы подтвердят!

Минерва Макгонагалл, выйдя из кабинета директора, отправилась на факультет Слизерин. Нет, разумеется, она ни на фунт не верила, что совесть проказников проснется и, они сами признаются, кто разбомбил гостиную Гриффиндора, но выразить праведное негодование им и, самое главное, их декану, она обязана. Пусть потом сам карает виновных.

Спустилась по лестнице, дошла по длинному коридору до холла, где был расположен вход в змеиную гостиную. Не поняла: что за куча мебели перегородила конец коридора. Достала палочку, решив убрать преграду. Слизеринцы, укрывающиеся за баррикадой, решили принять последний безнадежный бой. Противопоставить мастеру, что всухую победила их декана, на минуточку, мастера в темной и боевой магии, им было абсолютно нечего.

— Ступефай, инкарцеро, бомбарда! – Понеслись в ее направлении разноцветные лучи заклинаний.

Макгонагалл была опытным магом, не раз смотревшим в лицо смерти, палочка была в ее руке, поэтому первый напор она отбила, получив лишь пару небольших ожогов и царапин. Усилив голос Сонорусом, она скомандовала:

— Немедленно прекратите! Зачинщики этого безобразия ко мне. Прекратите, я сказала, иначе все поплатитесь! Где ваш декан?

«Добить решила», — возникла мысль в головах детей, и те, с удвоенной силой, принялись метать в нее заклинания.

В это время через камин в покоях Снейпа в школу прошли попечители под предводительством Люциуса Малфоя. Перепуганные родители, получившие панические послания от своих детей, вытащили его с бала, что давало семейство Слизнорт по случаю помолвки своей наследницы. Дома аналогичное письмецо достигло его и от его сынка Драко.

Представьте себе состояние родителей, когда на их глазах взрослый маг атакует их ребенка, вопя при этом про расплату. Взрослые вступили в бой. Минерва, поняв, что этот бой ей в одиночку не выстоять, совершила быстрое отступление в сторону директорской, взывая усиленным на всю школу Сонорусом о помощи в сражении с Пожирателями. Дамблдор, что в этот момент заедал горечь эмоций покинувшей его несколько минут назад личной ученицы, подавился лимонной долькой. Схватив Старшую палочку, он поспешил на помощь, на ходу отправляя патронусов в аврорат, министерство и просто хорошим знакомым. На шум пришли профессора. Битва разгорелась с новой силой. Команда Малфоя также отправила патронусов по всем адресам, перечисленным выше. Авроры, по своему обыкновению, не спешили, в отличие от хороших знакомых с обеих сторон.

Когда прибыли первые команды авроров и остановили смертоубийство, счет погибших, раненных и проклятых, шел на десятки. Начали разбираться. Выжившая Макгонагалл во всем винила слизеринцев, бросивших в гостиную ее факультета навозную бомбочку. Отправились на Гриффиндор. Надо отметить, что звукоизоляция в огромном замке оказалась на высоте и гриффиндорцы по уши занятые наказанием балбесов близнецов, даже и не слышали об эпохальной битве, соизмеримом по масштабам с главными магическими сражениями второй мировой. Велико же было удивление попечителей, аврората, профессоров и лично Минервы Макгонагалл, когда из их спальни были извлечены двое близнецов Уизли. Все вонючие, измазанные в навозе, а на лбу их крупными буквами было выведено: Фред – у Джорджа и, соответственно, Джордж – на лбу Фреда.

Чертенок по имени Гарри

Чертенок по имени Гарри был вне себя от возмущения. Да, да! И такое имя встречается среди представителей Адского Легиона! Хотя, если честно, чертенок нулевого уровня лишь произволом судьбы (ну и, конечно, кое-кого из власть придержащих Рая и, в меньшей степени, Ада) обзавелся Именем и Телом. Точнее, был кинут в теле после отлета в райские кущи родной для этого тела душой мальчишки в компании с ликующим от успешного завершения миссии ангелочком с правого плеча. А Тело, Имя и все их проблемы остались в наследство несчастному чертенку.

Так вот, к вопросу о возмущении. Это сильнейшее для выходца из нижних планов чувство обеспечил ему не кто иной, как добрейшей души дедуган по прозванию Альбус. Именно так! А прочая цепочка ничего не значащих имен вперемешку с многочисленными регалиями лишь были неуклюжей попыткой замаскировать это самое ИСТИННОЕ Имя. Ведь, с древнейших времен известно, что зная Имя, можно получить и власть над Телом. Ну, до известной, к слову очень невеликой, степени, конечно. Но, чертенку хватит и той малости. Уж, он отомстит! Нет, это ж надо, в четвертый раз за неполные два месяца учебы вызывает его к себе в кабинет и заворачивает все извилины в мозгах ребенка гадостным комплексом из зелья в чае и лимонных дольках, крышесносных трелей феникса и ментальных атак со стороны самого директора и целой полудюжины щелкающих, крутящихся и тикающих артефактов. Хотя, положа руку на сердце, все эти ухватки ничего кроме жалости у закаленного учебой в адском учебном легионе чертенка вызвать бы и не могли. А фениксов он с прочими вечно голодными чертенятами из их когорты не раз лопали полусырыми, едва подержав над кучкой адских угольков…. Но, сам факт! Не уважает его директор! Ой, не уважает!

Утро директора школы Хогвартс Альбуса, что-то там еще, Дамблдора началось как обычно. В смысле встал, оправился, умылся, одел свою знаменитую вырвиглазную лиловую мантию с анимированными единорожками, нахлобучил не менее знаменитую тюбетейку и отправился по направлению к Большому Залу. Завтракать. Путь на завтрак тоже выдался ничем не примечательным. Ну, разве что слегка столкнулся на перекрестке коридоров с несущимся куда-то сломя голову Неумиручим Мальчиком. Но, тоже, именно что слегка. Даже баллов снимать не стал, ограничился легонькой нотацией.

За преподавательским столом занял самое козырное место. Золотой трон! И внимание привлекает и видно издалека. Самое то, для закрепления в некритичных детских мозгах в качестве высшего руководителя. Домовики, как всегда, расстарались, все было очень вкусно. Увлекшийся дегустацией яств директор не сразу обратил внимание на затихающий за их столом гул негромких разговоров. Наконец, установившаяся тишина заставила его поднять взор на подчиненных.

— Что? – Поинтересовался он у дюжины неотрывно уставившихся на него сотрудников. – Соусом измазался, что ли?

Альбус даже провел ладонью по губам и щекам. Вроде, ничего….

— Альбус, — Сконфуженная чем-то Минерва, уставившись взором в столешницу перед ним, почиркала ногтем над нагрудным карманом мантии.

— Что? – Карман, как место для хранения палочек, традиционно пришивался на все мантии английских волшебников едва ли не со времен основателей, но директором по назначению никогда не использовался.

— У тебя… в кармане…. – Залившаяся краснотой до макушки Макгонагалл, это было эпично! И немного страшно от осознания возможных ситуаций, что могли повлечь за собой такое окрашивание.

Дамблдор цапнул себя за злосчастный карман. Какие-то розовые веревочки, стразики…. Что за муть? Дальнозорко, на вытянутых руках, отставил, рассматривая добычу. Повертел.

— Директор! Мы все, конечно, рады за вас. Вы еще ух-х! – Немного косноязычно вступил в странную беседу Северус, — но ведь дети же кругом.

Дамблдор еще раз всмотрелся в свою находку. Да, ведь это… женский лифчик. Хотелось завопить: «вы все не так поняли! Я, вообще, не по этой части!». Но, признание, что он играет за другую команду, в столь расширенном кругу было бы тоже весьма не к месту. Скомкал тряпочку, утрамбовал обратно в карман. Осознал: голоса стихли не только за преподавательским столом. Оглянулся на столы студентов. Весь зал во все глаза смотрел на него.

Внезапно, Пенни Кристал, староста Райвенкло, вскочила со своего места, метнулась к изголовью стола красно-золотых, залепила их старосте смачную оплеуху и, закрыв лицо руками, выбежала из класса. Последние секунды тишины и где-то за столом умников послышался первый негромкий женский смешок. Еще пару дней назад их староста хвасталась эксклюзивным комплектом нижнего белья «для любимого». Смешок послужил детонатором. Еще секунда и … здоровый гогот за столом гриффиндорцев. До парней, изнуренных прелестями пубертата, дошла связь блескучего предмета интимного женского гардероба в руках директора, Пенелопы Кристал и ее знака внимания в адрес их старосты. Под едкие комментарии со стороны слизеринцев из-за стола сбежал Перси. В сознании директора авторитет, нарабатываемый им десятилетиями, перечеркнула первая трещина.

Политик со стажем, Альбус за свою жизнь не раз сталкивался с компроматом, поэтому знал, что нет ничего хуже в данной ситуации, чем начать оправдываться. Самое лучшее, сделать вид, что вообще ничего не произошло. Строго в соответствии с этим, он достал свой ежедневник и взглянул, что же у него было намечено на сегодня по плану. По плану был намечен педсовет. Там планировалось дать установку для подчиненных. Мальчик со шрамом во весь лоб должен научиться стойко преодолевать тяготы и лишения воинской службы будущей героической жизни.

Сидя в очередном своем монументальном кресле руководителя (то есть, на возвышении, для наилучшей демонстрации своей исключительности для подчиненных), Дамблдор вдохновленно вещал в привычной манере о всеобщем благе, пути в свет и обязанностях каждого на этом пути, не замечая, что единорожки на его мантии прекратили привычные догонялки. Совсем уж было впавшая в транс под размеренный речитатив директора, Минерва Макгонагалл внезапно осознала, что проклятая анимированная скотина, кажется, начинает воплощать на практике идеи своего хозяина о силе всеобщей любви. Мало того, похоже, единорожки были не чужды новаторства, ну или пытались на практике освоить позы из Камасутры. А Дамблдор заливался соловьем. Единорожки, тем временем, вошли в раж. Сверкающие звездочки, до той поры, просто порхавшие вокруг прикольных зверушек, начали выстраиваться в выразительные слова и междометия типа «ОХ!», «ДА-А!», «БЫСТРЕЕ!», а потом и вовсе во что-то неприличное: «ТР…АЙ МЕНЯ!» и тому подобное. Помона Спраут не выдержала:

— Альбус! Единороги на твоей мантии….

— Правда, красиво! Сам зачаровывал! – Не обращая внимания на бесчинства, творимые его животинами, Дамблдор привычно попытался продемонстрировать свою эксцентричность. На многих противников она (эксцентричность) действовала обезоруживающе.

— Нет, я так больше не могу! Альбус, тебе лечиться надо! – Помона выскочила за дверь.

Единорожки – мальчики выстроились в колонну и вовсю демонстрировали остающимся в помещении членам педсовета всю силу суровой мужской любви. Звездочки писали матерные конструкции. Когда цепочка любвеобильных лошадок распалась, все ее участники повернулись мордами к зрителям: «Ты – Следующий!» — прочитали педагоги надпись над милыми лошадками.

— Директор! Я тут вспомнил… Мне срочно надо…. У меня молоко убежало, зелье там… это! – Северус Снейп выскользнул за дверь вслед за Спраут.

Дамблдор почуял некоторую напряженность во взглядах на его мантию и тоже полюбопытствовал: «Мы любим Вас!» — под этой надписью единорожки подпрыгивали и махали копытцами зрителям.

— Правда, они милые?

Минерва внезапно почувствовала неодолимый рвотный позыв и тоже выбежала за дверь.

В отсутствие большинства деканов, педсовет пришлось прервать. Указания о повышенной суровости по отношению к Избранному так и не были отданы.

Неизвестно, кто из педагогов проговорился о событиях на педсовете, но это явно произошло. Дети испуганно косились, когда в поле их зрения попадал добрый дедушка. Девчонки передвигались по коридорам числом не менее трех. Гарри успокаивал девочек:

— Вам-то чего бояться. Кто-нибудь может вспомнить имя хоть одной дамы директора? Во-от! А про его связи с молодым Гриндевальдом до сих пор слухи ходят… м-м-м…, нехорошие. А вспомните это его «мальчик мой». Если учесть, что директор – мастер ментальной магии, совсем страшно делается на свете жить. Хотя…. Вроде, я слышал от директора и «девочка моя»?

Девушки прониклись. Как и парни. Когда к Колину Криви подошел староста Перси и передал указание срочно прибыть в кабинет директора, Колин упал в обморок.

Дети боялись. Дети писали родителям. Родители сначала не верили. Потом до них докатилось известие, что семейство Кристал в срочном порядке забрали дочь из школы и, продав свой особняк за сущие гроши, уехали из Англии. Родители, те, что из аристократов, обратились к Главе Попечительского совета. Люциус Малфой, соответственно, вспомнил про своего лепшего другана Северуса. Снейп еще со времен мародеров и инцидента с оборотнем был под клятвой о неразглашении происходящего в школе, но корчил рожи столь выразительно, что Малфой всерьез начал опасаться за целомудренность своего отпрыска. Когда же он довел свои опасения до супруги…. Дни Драко в Хогвартсе были сочтены. Вслед за Малфоем школу начали покидать и другие аристократы.

Дамблдор справедливо заподозрил в исходе аристократов чей-то заговор. Ведь нет аристократов в Попечительском совете – нет и их денежек. Он почесал в затылке и выдал на гора законопроект, согласно которому все граждане магической Британии должны обучать своих детей на родной британщине. Каково же было его удивление, когда даже ближайшие сподвижники стыдливо отводили глаза и отказывались его поддержать. У них ведь тоже есть дети. И, дети тоже рассказывали…. Всякое. Авторитет Альбуса Дамблдора сплошь испещрили трещины.

Вместо принятия закона приняли постановление о создании комиссии. Ведь, бегут же! Может, есть причина?

Накануне приезда комиссии, чертенок Гарри решил добавить эмоций. Зря что ли, он морок тренировал? Если первоначально его умений с трудом хватало на несчастных единорожков, то теперь он, ух!

Вечер. Большинство гриффиндорцев в гостиной. Волнения со времен первого потрясения несколько поутихли, но мало ли…. Открывается дверь, в проеме двери стоит директор. Выждав мгновение, пока на него обратят внимание, директор распахивает полы своей мантии:

— Дети мои!

Секундная немая сцена. Визг! В суматохе чуть не затоптали Колина Криви. Плохо быть маленьким. Больше всех был удивлен Перси, который едва успел войти в родную гостиную, как все с визгом разбежались. Ему сильно повезло, что никто с испугу не швырнул в «Дамблдора» заклятием.

Следующий день. Время к ужину. Директор водит комиссию по школе. Распинается в стиле: «А вот здесь, наши милые детки кушают», «А вот здесь, наши милые детки учатся трансфигурации». Коридоры школы непривычно пусты. Члены комиссии просят дать им возможность пообщаться с учениками. Как по заказу, из коридора, ведущего к библиотеке, выруливает худенькая девичья фигурка. Что фигурка худенькая понятно из общего вида: огромная стопка книжек, из-под которых еле виднеются худенькие ножки.

— Девочка моя! – Окликает ее в спину Альбус. А голос такой добрый – добрый!

— Кья! – слышится истошный визг. Книги летят в одну сторону, директор в противоположную. Не зря Гермиона ходила на курсы самообороны. Коварно пораженному в самое святое Дамблдору вдруг явственно слышится негромкий хрустальный звон не то осколков его колокольчиков, не то, осколками навсегда осыпающегося авторитета.

— Простите, директор! Я думала, вы опять хотите распахнуть свою мантию!

Когда на следующий день был озвучен указ министра, отправляющий на пенсию победителя Гриндевальда, все, даже ближайшие его сподвижники, вздохнули с нескрываемым облегчением.

Чертенок 4

Этим летом чертенок по имени Гарри был самым несчастным чертенком на всем белом свете. Нет, сначала, в первую половину каникул было еще терпимо. Точнее привычно. Дурсли всем семейством привычно жили своей жизнью, в которой их бедному родственнику почти не было места. Так, помыть посуду после завтрака, да полить небольшой газон, совсем уж было загибающийся от засухи этого лета. Но, в целом, одиночество почти и не тяготило чертенка.

Жизнь кардинально испортилась, когда однажды ночью за ним прилетели рыжие засранцы из семейства Уизли на своем четырехколесном летающем драндулете. Вот этот-то драндулет и испортил жизнь одного знаменитого чертенка. Все дело было в том, что его поселили с Роном. А Рон несказанно гордился новеньким приобретением главы рыжего семейства. Настолько сильно гордился, что на дню пел хвалебные оды этой колымаге раз по триста, не меньше. И при этом не оставлял Гарри в покое ни на одну минуту.

Точнее, оставить-то он мог, но только на растерзание прочих членов семейства. Например, Перси, всюду по дому ходившего высоко задравши свой старостатный нос. Или старостиный? О великой значимости его должности, старосты факультета, старший детеныш Уизли вещал почти ничуть не реже, чем Рон об их пепелаце. Были еще двое одинаковых с лица, но это двухголовое чудище вообще проходило по теме изощренного членовредительства, настолько их идеи были опасны для окружающих. Самым же кошмаром была седьмая. Ее немигающий, голодный взгляд, обращенный на Гарри, не раз снился чертенку, отчего тот всегда просыпался в холодном поту. Но, все же Рон с его колымагой был похуже. Или седьмая? В общем, в целом, все было плохо – плохо – плохо! И, что самое плохое, ведь никуда от них не уйдешь, потому что (кролик – это нора) Уизли – это Дамблдор. А Дамблдор – это опекун Гарри и в его власти сделать жизнь ребенка и вовсе невыносимой.

На вокзал к поезду до Хогвартса первого сентября тоже отправились на машине. Рон, усевшийся на переднее сиденье рядом с отцом, раз по десять во все горло переспрашивал для чего нужна каждая кнопка, каждый винтик на приборной доске, гордо оглядывался на Гарри и возглашал:

— Правда, ведь, Поттер, что у нас самая лучшая машина! Здоровская машина!

Гарри тихо зверел.

Рон завел было песню про привычных Пушек Педл, но и тут съехал на их автомобиль, начав фантазировать на тему, как круто было бы пересадить его любимую квиддичную команду на подобные авто. Гарри уже был готов к смертоубийству, но тут автомобиль рыжего семейства остановился.

— Приехали! – Провозгласил Артур и полез наружу.

По времени до отправления поезда выходило впритык, поэтому все припустили бегом. Наперегонки. Старшие, имевшие самые длинные ноги, проскочили на платформу 9 и ¾ первыми, Джинни, повисшая на руках взрослых, тоже, а вот Рон и Гарри поотстали. Рон – потому что даже на бегу не затыкался, жалуясь «лучшему другу», что нельзя проехать на их чудесном новеньком авто до самого поезда, а Гарри — просто потому, что от рождения не был выдающимся бегуном. Ну, и сундук, бивший по ногам, мешал изрядно.

— Ха! Слабак! – Обозвал друга Рон и еще прибавил скорости.

— Достал, бл…! – В сердцах выругался чертенок и колданул: — Петрификус Тоталум! … Максима!

Бесцветный луч заклинания прошел над плечом рыжего и уперся в колонну, по совместительству являвшуюся входом на магическую платформу.

Шмяк!

— Уй! Бля! – Рыжий-конопатый схватился за расплющенную от столкновения с каменной колонной моську. С точки зрения Гарри получилось замечательно, но с одним недостатком. На поезд они не попадали.

Скрытый под чарами дезиллюминации безумный домовик, отзывавшийся на кличку Добби, сначала очень расстроился, что напрасно провозился все утро, настраивая прямо в проходе для Поттера одноразовый портал, возвращающий ребенка назад к Дурслям, но потом все же удовлетворенно кивнул. Время вышло, и поезд укатил без этих двух второкурсников.

— Ну и пусть! – Рон настойчиво потянул Поттера за руку в обратном направлении. – Мы еще раньше всех приедем. На нашем-то автомобиле! Пусть Малфой завидует!

Опрометчиво поддавшийся чужому влиянию Гарри тыщу раз пожалел, катаясь, словно жук в банке, по салону виражирующей четырехколесной жестянки, что его Петрификус окаменил колонну, а не Рыжего Придурка. Наконец, Хогвартс! Конец пути! Рон едва вырулил, уклоняясь от неожиданно возникшей на траектории их снижения Дракучей ивы. «Плохой ты охотник, Рон!» — Подумал Гарри, распахивая дверь со своей стороны салона. — «Если бы не я, промазал бы даже по такому большому дереву!» Ива не сплоховала, использовав шанс, предоставленный чертенком на все сто. От удара веткой по дверце заходящую на посадку машину закрутило, тем самым опасно приблизив к агрессивному реликту фауны. Бам! Бам! Бам! – Прогрохотала оглушительно для находящихся в салоне мальчиков серия ударов, отшвырнувшая в сторону покалеченную машину.

— Рон! Ты обязан мне жизнью! – Опередил Гарри Рона, уже совсем набравшего в грудь воздуха для порции смачных ругательств в его адрес. – Если бы не я, была бы из нас смятка об вон те деревья.

Подружка чертенка

Гарри Поттер, чертенок, не так давно (ну, по крайней мере, по меркам выходцев из Инферно) совершенно внезапно получивший Тело и Имя в мире людей скучал и страдал. Уже в который раз качели его взаимоотношений с прочими учениками школы магии Хогвартс слетели на самый низ. Причем, совершенно без всякого его в том участия. И все бы ничего, Гарри не привыкать, но вот нарождающихся отношений с миниатюрной китаянкой было жаль. Тело, залитое подростковыми гормонами по самые уши, страдало, заставляя тем самым рыдать и ни в чем не виноватую душу. Или не душу? У чертей есть души? Но, Гарри мучился и проклинал этот мир. То ли дело жизнь в Инферно. Да, там его, как и тьмы его сородичей, муштровали и тиранили адские наставники. Но совсем рядом с их казармой, буквально через дырявый забор, стояла девичья общага, готовившая войска поддержки, в частности суккуб. И, как-то раз, чертенок через одну из дырок в заборе познакомился с милой и озорной девчонкой. Вспоминая ее первые неуклюжие попытки очаровать собеседника, Гарри невольно улыбнулся. Вот это была настоящая подруга! Не чета этой задаваке Грейнджер, взявшей себе, как образец для подражания МакКошку, сухаря в юбке. И даже, тут у Гарри даже немного дух перехватило от возникшей крамольной мысли, Чжоу Чанг, так легко поддавшаяся мнению своих подруг, ей не ровня. Жаль, молоденькая суккуба еще не имела своего Имени и не могла быть призвана в мир людей.

При воспоминании об имени, чертенку вспомнилась и сценка, когда его адская знакомая с гордостью рассказывала, что она в шестьсот шестьдесят шестом поколении потомок великой прародительницы всех суккуб. Тогда мелкая просила называть ее Лилит в честь ее пра-пра…. Хм. А ведь, это уже кое-что. Гарри поспешил к своему сундуку, чтобы достать оттуда невесть когда закинутый внутрь кусок мела.

Через полчаса он уже, высунув кончик языка от усердия, расчерчивал на полу тайной комнаты ритуал призыва потусторонней сущности. Выбранная в качестве платы нетленная туша тысячелетнего василиска, убитого им собственноручно, гарантировала самое лояльное отношение вызванного существа к его небольшой просьбе. Наконец, все готово! Эх! Знал бы Дамблдор, каленым железом уничтоживший малейшие упоминания о демонологии, как магической дисциплине, кого сейчас будет вызывать его Избранный в самом сердце его, Дамблдора, цитадели! Да еще вливая силы Хогвартса. Его Хогвартса!

— Лилит! Матерь всех суккуб! Призываю тебя…, — слова призыва лились легко и свободно. Чертенку знания демонологии даны по праву самого рождения.

Тени по углам зала сгустились. В светящейся от влитых сил пентаграмме возникло нечто несказанно фигуристое и привлекательное.

— Зачем ты зовешь меня, мальчик? – Будь сейчас в этом зале любой из смертных, от ее низкого грудного голоса, он бы уже корчился в нескончаемом экстазе, заливая штаны своей спермой. Но, чертенок – это не любой смертный. И пусть его мужской орган торчит колом, угрожая пронзить небеса. Что ж с того, вон даже языки пламени магических факелов, с трудом освещавшие гигантский зал, украшенный статуей одного из Основателей, все как один, приняли форму фаллических символов.

— Прошу тебя, великая Лилит, отпустить ко мне одну из твоих потомков! – Гарри с усилием вытолкнул мысль – картинку, где его адская подружка рассказывает о своей родословной.

— Да за такую редкость, — демоница довольно прицокнула языком, оглядывая змеиную тушу, — я тебе хоть сотню девочек предоставлю.

— Благодарю. Но, мне нужна только она.

— Забирай!— Мгновенно пропадает василиск. На месте архидемона, согнувшись в глубоком поклоне, стоит невысокая девушка с пробивающимися сквозь незамысловатую прическу коротенькими рожками. И только эхом по залу: — наиграешься, скажи, отпускаю тебя, Лирит.

Вот, так неожиданно молодая суккуба получила свое собственное Имя. Да, еще и из уст прародительницы! Дорогого стоит!

Следующие полчаса потратились на объяснения чертенка, кто он есть такой и сопутствующий рассказ как до жизни такой докатился. Что до безумия порадовало чертенка, так это то, что его вспомнили. Более того, Лирит даже перу раз ударила его по груди крепким кулачком за то, что ей пришлось почувствовать, когда он неожиданно перестал являться на свидания. А потом чертовка, забравшись на левое плечо Гарри, скомандовала: пошли в гостиную. Буду с ними разбираться.

Надо заметить, Гарри было очень странно со стороны наблюдать, как крепенькое и вполне себе реальное тельце девушки с рожками начинает уменьшаться и переходить в бесплотность по мере перемещения к его левому плечу. Но голос суккубы был ему по-прежнему отчетливо слышен.

В гостиной было людно. Девчонки с его курса и старше с интересом рассматривали какой-то глянцевый журнал, оживленно при этом комментируя. Парни в своем углу занимались привычной ерундой: играли в карты, болтали, Симус Финниган мастерил очередную бомбочку, отчего вокруг него сформировалась зона отчуждения. Появление Поттера было отмечено парой язвительных реплик со стороны девочек и бурчания под нос одного рыжего завистника.

Гарри плюхнулся на диванчик, стоявший как раз на границе между мужской и женской частью, и сосредоточился на своем внутреннем мире. Внешне это выглядело, словно усталый Герой впал в прострацию.

— Рассказывай, Гарри! – Тут же кинулась к нему в объятия рогатенькая фигурка, едва он ощутил себя во внутреннем мире. Люди обычно этот мир не ощущают и не используют, а вот демонические создания – вполне.

— О чем? – Затупил чертенок, от близости упругих налитых грудок напрочь позабывший, в чем сила суккуб.

— Как сильно меня любишь, в каких позах мечтал трахнуть, занимался ли онанизмом. О, кстати об онанизме…. – Молоденькая суккуба закрыла свои глаза, настраиваясь на окружающих.

В гостиной Гриффиндора внешне ничего не поменялось, просто голоса девушек начали приобретать какие-то низкие обертона, да смех стал звучать чуть более музыкально, а парни раскраснелись и кто расставил ноги пошире, а кто, наоборот, их свел вплотную, еще согнувшись для надежности.

— Кстати, я тут недавно услыхала, что у онанистов на ладонях растут волосы! – Внезапно почти пропела Лаванда Браун на всю гостиную.

Рон постарался незаметно посмотреть на свои руки.

— Хи-хи-хи! – Рассмеялись Браун, Парвати Патил и еще парочка девчонок, незаметно, но пристально караулившие, кто из мальчишек спалится.

— Ха-ха-ха! – Грохнули парни следом. Их смех был тем более искренен, что их взгляды на свои ладошки остались незамеченными.

Близнецы переглянулись между собой и, хором шепча что-то себе под нос, взмахнули палочками. На ладонях шестого полезли редкие курчавые рыжие волоски. Рон оторопело уставился на предательскую растительность, а смех в гостиной усилился.

— Фу, таким быть! – Окончательно похоронила Лаванда репутацию рыжего. Водиться с ним стало резко западло.

Анжелина Джонсон о чем-то пошушукалась с подружками, после чего они резко встали и подошли вплотную к диванчику, на котором устроились двое братцев и их чернокожий дружок Ли Джордан.

— Мальчики, а не покажете дамам свою спальню? – Хитро улыбаясь, предложила раскованная мулатка. Алисия Спиннет и Кати Белл, вставшие по бокам от подруги, синхронно кивнули.

Лоб Фреда покрылся густой испариной, Джордж шумно сглотнул, взгляд Ли остекленел. На негнущихся ногах парни под конвоем прелестниц отправились в свою спальню. Оставшиеся в гостиной ощутили жгучее возбуждение и не менее жгучую неловкость. Под влиянием этих противоположных побуждений гостиная в два счета опустела.

Гарри поинтересовался у подруги:

— Лирит! А что близнецы с девчонками в спальне делают? – Не то, чтобы он не догадывался, но получить подтверждение из уст очевидца всегда надежнее.

— Да, откуда ж я знаю! — В сердцах выпалила суккуба. – У меня сил едва на гостиную хватило. Я ж еще маленькая. У меня даже секса не было!

— Ну, это дело легко поправить! – Загорелся чертенок.

— Только давай, хоть тело на твою кровать переместим. – В голосе суккубы по поводу предстоящих у них с Гарри утех тоже было немало энтузиазма.

Гарри энергично соскочил с насиженного места и заторопился в спальню. Там он разделся до нижнего белья, улегся, и стал накладывать на задернутую ткань балдахина все заклинания отвлечения внимания, неслышимости и неоткрываемости, какие только знал.

— Так! – Продолжила играть роль командирши Анжелина Джонсон, когда они всей гурьбой столпились на невеликом по площади свободном участке пола между кроватями мальчишек. – Построились все по ранжиру.

Самым высоким из парней был Джордан, из девчонок, вставших шеренгой напротив – сама Анжелина.

— Мальчики! Вы должны сейчас поклясться во всем нас слушаться.

У мальчиков кровь давно уже вся слилась из головы в паховую область, поэтому они без колебаний и возражений выпалили:

— Клянемся! – На их запястьях вспыхнули и погасли тоненькие ниточки магической клятвы. Девочки получили свои игрушки.

— Теперь снимайте мантии и все прочее. До трусов. – Дождавшись, когда сильно возбужденные парни разденутся, отдала новую команду:

— Девки! Делай как я!

Анжелина опустилась на колени, посмотрела в сторону подруг: выполнили ли они ее распоряжения. Алиссия и Кати, пусть и с некоторой заминкой, повторили за своей предводительницей. Одним рывком мулатка сдернула трусы с чернокожего приятеля. Перед ее лицом вздернулся в приветствии член, весьма немаленьких, надо сказать, размеров. Джонсон очень хотелось, как и ее подругам, на практике узнать, что такое этот секс, о котором с придыханием говорили в женских компаниях старшие подруги, но, увидев так близко перед лицом такой громадный агрегат, она испугалась и начала импровизировать.

— Вы поклялись нас слушаться. Это будет символом послушания. — Она трансфигурировала из валявшихся на полу носков стильные черные ошейники с грубыми железными заклепками по окружности и тоненькими блестящими поводками. – становитесь на четвереньки.

Девчонки застегнули ошейники, каждая на своем персональном рабе и задумались, что же делать дальше.

— Придумала! – Кати Белл как-то, когда родителей не было дома, отыскала в их заначке одну занимательную видеокассету с упоротым садо-мазо. Теперь она сможет воплотить в реальность так когда-то поразившие ее сценки видеофильма. Плетка, трансфигурированная ей из носового платка, недвусмысленно дала понять близнецам и их чернокожему другу, что давать клятвы, не подумав, в магическом мире чревато.

Гарри и Лирит тем временем приступили к одному из самых важных таинств в жизни любых мальчиков и девочек, будь то с рожками или без. Первый секс, да с созданием, заточенным именно под него! Это было восхитительно! Прекрасно! Волшебно! Но, уже в процессе оного, Гарри вспомнил про свою узкоглазую первую любовь. А потом, ну совсем на чуть-чуть, представил, какова в этом деле была бы Грейнджер. Мысли волшебника, совершающего свой первый раз, да еще с суккубой, у которой он – тоже первый, они, эти мысли, могут стать вполне материальными.

Чжоу Чанг внезапно ощутила, что ей, ну вот просто до дрожи в коленях, необходимо сию же секунду увидеться с мальчиком со шрамом. Без колебаний она отправилась ко входу в гостиную Гриффиндора. Время, пусть и вечернее, но отбой еще не прозвучал, поэтому снующих туда и оттуда детенышей в красных галстуках было предостаточно. Как сомнамбула, китаянка проскользнула в открытую кем-то дверь и направилась к двери в мальчишескую спальню, где в эту минуту, загородившись от всего мира, находился Поттер. На подходе она столкнулась с Грейнджер, которую тоже в эти же самые минуты что-то притянуло сюда. Слово за слово. Грейнджер, которая прошла суровую школу выживания имени своего отца, бывшего в молодости морским пехотинцем, двинула надоедливой китаянке кулаком в нос. У нее этот удар был хорошо отработан. Боевые искусства на востоке очень широко распространены. Вот и дед Чжоу Чанг был из мастеров такого вполне себе боевого искусства. Мог ли он не обучить свою любимую внучку? Еще секунда, и по гостиной красно-золотых катается клубок из двух женских тел.

Воскресенье. Утро. Завтрак в школе магии Хогвартс. За столами всех факультетов непривычный гул голосов. Сплетницы делятся с теми, кто еще не в курсе о вчерашних событиях в гостиной Гриффиндора. Те, кто в курсе во все глаза глядят на вчерашних участников. Особенно выделяются близнецы. Они даже завтракают стоя. Их чернокожий дружок сидит, но временами болезненно морщится. Гермиона с залепленной пластырем губой и подбитым глазом бросает угрожающие взгляды в направление стола Райвенкло. В голове ее зреют планы сразу после завтрака идти в библиотеку для изучения трактатов по боевым искусствам. Чжоу Чанг уже отправила с утра сову дедушке, поэтому ждет от него советов, должных ей помочь в противостоянии с невыносимой заучкой, оказавшейся таким хорошим бойцом. Рона отогнали на самый угол стола. Ладони его все еще волосатые, а идти к мадам Помфри ему стыдно.

Первыми закончили прием пищи братья Уизли. Они бегом побежали устраивать засаду на Малфоя. У их семейства – это традиция. Во всех бедах виноват Малфой. А вчера он был очень виноват. На исстеганные задницы братья не смогут присесть еще долго. И, ладно бы, хоть результат от их страданий был. Но, нет! Их отлупили, заставили вылизывать женские киски, а потом нагло кинули. Даже разряжаться пришлось собственноручно, отчего они и ждут Малфоя. Вот заколосится на его ладонях шерсть, и все сразу поймут, что онанист – он, а вовсе не Уизли. Но больше всего близнецов подкосило, что Джордану-то перепал шикарный минет. На нем девки затеяли отрабатывать это уменье. Но с этим счастливчиком они еще рассчитаются.

Малфой всегда заслуживает лучшего, поэтому даже волосы на его ладошках проросли не как у Рона, наподобие лобковых, а ровной мягкой белоснежной шерсткой. Норка норкой. Не отличишь. Впрочем, от остракизма на родном факультете это его не спасло. Уже все узнали от главных сплетниц Хогвартса, что значит шерсть на ладонях.

Дело было вечером, делать было нечего. А от безделья в голове заводятся дурные мысли. Господа офицеры знают, они подтвердят.

Гермиона, начитавшись книг по рукопашному бою, искала Чжоу. Чжоу Чанг тоже получила свою долю мудрости из письма старого бойца. Если же две благородные доньи желают одного и того же…. Они встретились в заброшенном классе редко посещаемого коридора и, не сговариваясь, приняли боевые стойки.

Боевые стойки приняли и Драко с Роном. Настроение у обоих случайно столкнувшихся парней из-за известных обстоятельств было вполне подходящим.

Воскресенье. Вечер. Гарри с головой ушел в познание секретов этого замечательного процесса. Суккуба изливала в окружающий мир просто массу похоти. Ее дар открылся с невиданной силой.

Битва боевых девочек после серии приемов перешла в партер. Возня на удержание. Щечки, раскрасневшиеся от сильных эмоций, губки, приоткрытые в боевом оскале. Это так эротично. Кто первый поцеловал соперницу? Уже не важно. Будем считать, обоюдно. Победила дружба. Тесная женская дружба. И к черту этого Поттера!

Битва белого и рыжего, начатая на палочках, перешла на кулачки. И быть бы Малфою сегодня битым, если бы Рон не заметил его волосатые ладошки.

— И ты тоже… друг! – Потерянно прошептал он.

А у Малфоев тяга к однополой любви – признак чистокровности. Оттого в их семье и рождается преимущественно один ребенок.

А тяжелая аура похоти все сгущается! Первым поцеловал соперника в знак прекращения вражды все же Малфой. Однозначно.

Подростки всех факультетов выходили в свои и чужие гостиные, пылко признавались в давно скрываемых чувствах, разбивались на парочки. В случае близнецов и их окружения – на шестеро. Все искали укромные уголки. И, что характерно, все их находили. Магия – серьезное подспорье.

Нет, не подумайте! Никакого непотребства. Мелкие так и занимались своими детскими проказами. Аура суккубы действовала исключительно на лиц уже готовых к этому. Вот, как, например, профессор Снейп, выпивавший по сложившейся традиции в компании Авроры Синистры, Батшеды Бабблинг и Сивиллы Трелони. Вот там — да! Крики разгоряченных дамочек далеко разносились по подземельям, пугая малышню Слизерина.

Утро понедельника. В совятне замка не осталось ни одной свободной птички. Все унеслись по адресам, таща в своих лапах извещения старшим родственникам о разорванных и вновь заключенных помолвках, просьбы обеспечить артефактами и зельями контрацепции, просто сплетни о событиях выходного дня. Волшебный мир содрогнулся. В Хогвартс незамедлительно прискакала авторитетная комиссия, чтобы разобраться и покарать виновных. А встретил их Дамблдор. Дедушка – одуванчик, все на свете пропустивший, ведь мы помним условие срабатывания ауры суккубы: исключительно на лиц готовых к тому. Старый пида…гог, столь уверенно вещавший о силе любви, на самом деле давно уже забыл исконное значение этого слова. Но о силе любви говорил. За что и поплатился. Лорды аристократических семейств, лишившиеся накануне из-за этой самой любви многолетних договоренностей между родами, сочли слова директора за изощренное издевательство. Был директор, стал – пенсионер. Орден Мерлина давал право на пусть невеликую, но все же и не маленькую пенсию.

— Вот, как так можно, Минерва! – Возмущался уже бывший директор, собирая свои многочисленные вещи, разбросанные по всему директорскому кабинету, в отдельные коробки. – Я же всю жизнь здесь проработал. А меня, как кота помойного… на пенсию!

Минерва Макгонагалл, терпеливо выслушивавшая крик души Альбуса последние полчаса, внезапно замерла от пришедшей в голову идеи. Она протянула руку к прическе, напрочь срывая шпильки на ее традиционном пучке волос, забранных вверх. Тряхнула получившейся тощей гривой и заключила бывшего директора в свои решительные объятия. Уж она-то была готова к любви! Все последние десятилетия страдала, тайно боготворя своего учителя и не решаясь в том признаться. Но вот ее час настал!

Черте что

Гарри был вне себя от негодования. Или от отчаяния? Он задумался над этим вопросом. Вот то, что он, воин адского легиона находится в этом мире на бессрочном задании и, соответственно, не сможет принять участия в намеченном на рубеж тысячелетия ввеличайшем событии, штурме Небес и низвержении зазнаек ангелов – это бесспорно Отчаяние. Гарри был очень патриотичным чертенком и готов был отдать свою жизнь в предстоящем сражении. Не свезло. Застрял в теле мальчишки — мага, когда душа того в компании ангела хранителя это самое тело покинула. Хуже того, его непосредственный командир, центурион Хал, когда через пару недель в адской канцелярии разобрались в сложившейся ситуации и передали информацию по нисходящей цепочке, навестил подчиненного и строго настрого запретил покидать оставшимся бесхозным тело: «Все должно произойти только самым естественным путем. Ты на бессрочном задании до смерти этого тела. Естественной смерти! В идеале — от старости.»

А негодование? Негодование от этих дурацких одинаковых до последнего пятнышка писем, стаи сов, загадивших все крыльцо дома и, самое главное, от необходимости идти в школу. Раз тело ребенка было телом ребенка – мага, значит, и учиться ему во исполнение непреложного магического контракта в местной магической школе. И никого не интересует, нужны ли ему, отличнику учебы на одни чертовы дюжины сдавшему все зачеты и по начальной боевке, и по магическому устранению всех тягот и лишений походной и прочей бытовой жизни, те хиленькие знания, что способна предоставить здешняя начальная школа магии. Школа с очень красноречивым названием: «Хогвартс». Страшно подумать, чему могла научить школа с таким свинским наименованием.

Гарри задумался. То, что ему предстояло отбывать длительное, может быть вековое, заключение в этом хилом, немощном теле еще не значит, что он должен все эти годы мучиться и преодолевать. Силенок, конечно, котенок наплакал. Но вроде человеки с возрастом становятся крепче. А еще можно провести парочку ритуалов. Да! Точно! Особенно тот ритуал Кассандры, что ему как-то был задан в качестве темы для реферата! Знать, хотя бы в самых общих чертах, ближайшее будущее на пару-другую лет будет очень даже не лишним. Предупрежден – вооружен! Ей-ей, старики римляне были мужиками толковыми!

Чертенок в теле Гарри Поттера негодовал. Плевался от омерзения. Представлял, с каким упоением он бы отворачивал эти ущербные головенки. Головенки, что придумали весь тот идиотский любительский спектакль, где ему запланирована главная роль. Важнейшая роль на званом обеде людоедов. Да, да, роль этого самого обеда! Жертвы! Но ведь он же не просто малыш Поттер, он – чертенок, порождение инферно, лишь насмешкой судьбы занявший это тело. Еще посмотрим, кто будет исполнять роли, а кто усядется в кресле режиссера. И, кстати, магический контракт обязывает обе стороны. Надо просто зафиксировать неисполнение обязательств стороной противоположной. Например, создание опасных для учеников ситуаций. И вовремя, разорвав контракт, смыться.

Вокзал Кингс-Кросс встретил чертенка суетной толчеей, непрерывным гулом множества людских голосов, запахом машинного масла и… рыжей семейкой, что толпилась на самом проходе к требуемой платформе.

Гарри подошел, закинул в рот прикольного осминожка, сделанного из жевательного мармелада, поглазел минутку – другую на представление. После чего похлопал покровительственно по плечу самую мелкую рыжуху.

— Не переживай. Их вылечат.

— Что значит вылечат? – Визгливым скандальным голосом спросила толстая матриарх рыжего семейства.

— Не пугайтесь. Так бывает. Человек идет, идет и вдруг забывает самые простые сведения. Например, номер платформы, с которой семь лет ездил в школу. А потом еще и отправлял туда полдесятка своих детей. Правда, вас сразу двое взрослых… – Мальчик замер в видимом сомнении на секунду. Махнул рукой: — Будем надеяться на лучшее. Главное вовремя обратиться. И не надо комплексовать: Бедлам – еще не приговор.

Пока длилась сцена озадаченного молчания, ловко проскользнул мимо необъятного брюха рыжей мадам и пробежал сквозь колонну.

Платформа «Девять и три четверти» практически ничем не отличалась от десятой или, скажем, четвертой. Та же суета и людская толчея предшествующая отправлению поезда. Разве что детей побольше, да паровоз во главе состава сильно поархаичней. Гарри с интересом глазел по сторонам, не забывая, впрочем, ввинчиваться в толпу, стараясь приблизиться к составу.

Внезапно его путь вывел его к кучке старших школьников, плотно обступивших что-то чрезвычайно их заинтересовавшее. Пробравшись сквозь живое ограждение, чертенок увидел возле самого своего носа раскрытую ладонь, на которой спокойно и неподвижно сидел самый омерзительный мохнатый паучище из когда-либо виденных мальчиком. Хозяин паука, увидев перед собой первокурсника, рывком сунул паукана тому прямо в лицо. Гарри схватил флегматичное чудовище и на глазах едва ли не десятка офигевающих парней закинул в рот. Ну, так всем показалось в тот момент. На самом деле роль паукообразного в этой сцене исполнил очередной мармеладный осминожек.

Очередная немая сцена, и будущий первокурсник несется к поезду.

Пустое купе. Свисток поезда. Тронулись.

Не прошло и пятнадцати минут, дверь купе откатилась в сторону. Худая бесцеремонная девчонка примерно Гарриного возраста задала вопрос с грацией прокурора:

— Мальчик по имени Невилл потерял свою жабу. Ты не видел?

— Видел. Еще как видел, мадмуазель, простите, не знаю вашего имени.

— Гермиона. Грейнджер. Что же ты видел.

— Вот! – На ладони мальчика сидел паук.

— Ай! – Девчонка с места отпрыгнула назад. — Ты самый невоспитанный грубиян, которого я…

— Прости. Но это и есть та самая жаба. Заколдованная.

— Я думаю, что ты врешь. – Сомнение на лице девочки, если ее в этот момент сфотографировали бы, можно было бы с легкостью признать международным эталоном данной эмоции.

— Это не я. Это все тот рыжий староста. Он увидел, как я подобрал с пола жабу. Потребовал предъявить ему. И… вот…. – Гарри аккуратно ссыпал паука в пакетик из-под мармелада и передал девчонке.

В сознании пай девочки происходила ломка стереотипов. Староста. Представитель власти. Хулиган?

За спиной девчонки в открытом дверном проеме возникла белобрысая физиономия. Пришелец ловко обогнул Гермиону и встал перед сидящим Гарри:

— Я слышал в поезде едет сам Гарри Поттер.

— А кто его спрашивает?

— Прошу прощения, я не представился. Драко Малфой. Наследник рода Малфой.

— Малф-о-ой! – Гарри вскочил на ноги. – Прости меня, я не хотел. – Он с размаху ткнул кулаком в нос собеседника. – Меня заставили. Я не хотел.

Эти же слова он повторял пару минут спустя, находясь в руках пары крепких пареньков, влетевших в купе на крик Малфоя.

— Че-о ты не хотел? – Спросил блондин гнусавым голосом, зажимая кровоточащий нос.

— Тебя бить не хотел. Меня эти рыжие заставили. – Лицо Гарри при упоминании «рыжих» выражало сильнейший испуг.

— Что ты несешь?

— Да! Они сказали, что если я это не сделаю, не ударю в нос Малфоя, они опять придут к нам в дом и будут пытать нашу семью.

Дальше Гарри взахлеб рассказывал, как проклятые волшебники появились на их пороге в первый раз и его дядя, несдержанный на язык человек, назвал их главную толстухой.

— Это была их главная атаманша. Она очень разозлилась и сказала, что года не пройдет, дядя и его сын, мой кузен, Дадли станут гораздо толще ее. Она наставила на дядю палочку, а другие члены ее банды свои палочки на остальных членов нашей семьи. Ты не представляешь, как это больно. Она накидала в большой тазик разной еды вперемешку и заставила дядю все это съесть. А потом Дадли. Дядя и Дадли не хотели…. Им было очень больно.

— Что ты несешь?

— Несу?

Гарри вытащил из нагрудного кармана фотографию на которой были запечатлены мужчина и мальчик. Очень толстые мужчина и мальчик. Фактически эти два жиробаса не вмещались в рамку.

— Дядя был очень спортивным. Он был чемпионом по боксу в своем колледже…

— Двое пареньков смотрели на Поттера с огромным сочувствием. Они уже давно не держали мальчика, и, даже, тот, что справа сочувственно похлопал его по плечу.

— Как тебя зовут? – в сомнении протянул Малфой.

— Гарри. Гарри Поттер.

Глаза всех находящихся в купе за исключением Гарри округлились.

— Да ну, я слышал, что Поттер находится под защитой самого Дамблдора.

— Дамблдор тоже приходил разок с этими рыжими. Постоял за их спинами, когда они снова заставляли дядю есть, и ушел. Мне кажется, он их боится.

— Ты все врешь! – Вступила в разговор Гермиона, которую ворвавшиеся бодигарды отпихнули на противоположное от Гарри сиденье. – Дамблдор – великий волшебник.

— Ага. Он защищает Гарри Поттера. – Чертенок задрал рукав, демонстрируя синяки. Вообще-то это они с Дадли накануне боксировали, но ведь другим-то про это неизвестно. – А еще они сказали, что это по их приказу Волечка убил моих маму и папу.

— К…к…какой В…Волечка? – Драко явно не хватало воздуха и он потянул с шеи свой галстук, оставляя его висеть в полунатяг набекрень.

— Которого привел к нам домой заколдованный Петигрю, друг моего отца.

— Это Сириус Блэк привел Лорда в дом Поттеров. – Отчеканил Малфой, покрываясь красными пятнами. – И Петигрю он убил.

— Ага. А когда приедем в школу, приглядись к крысе младшего рыжего. Рональда, кажется. Петигрю может превращаться в крысу. Рональд с этой крысой не расстается.

Дети, собравшиеся в купе, молчали, потрясенные открывшейся перед ними бездной.

— Ну вот, я вам все рассказал. Если рыжие об этом узнают, мне конец.

Собравшиеся стали дружно уверять, что они – могила. В этот момент в дверной проем заглянули две рыжие очень похожие друг на друга физиономии.

— О!

— Какие люди!

— И Гарри Поттер

— Тоже тут. – Начали выкрикивать они по очереди осколки фраз.

Парни полностью выступили в проход.

— Гарри. Ты очень

— Огорчил нашу мамочку.

— Очень!

Близнецы переглянулись, захихикали и убежали по коридору.

Чертенок закрыл дверь.

— Мне конец, — сказал он. – Они подслушали.

— Нужно что-то делать! – Пылко высказалась Гермиона.

— Я сообщу папе. – Это уже Драко.

— И что? Твой папа там. А мы будем в логове Дамблдора. А он слушается рыжих. – Если честно, Гарри сам еще не решил, в каком направлении тянуть свою авантюру, поэтому подначивал Драко с Гермионой.

Они еще поспорили на извечные темы: «Кто виноват» и «Что делать», но так и разошлись по своим купе, ни до чего толком не договорившись.

Лохматый великан и пробежка через темный лес, озеро, затянутое негустым, но очень холодным туманом, переправа на лодках.

— Кто потерял свою жабу? – Гулкий голосище великана далеко разносится над водами озера.

Невилл Лонгботтом даже не дернулся на этот призыв. Его Тревор остался в том темном лесу. Будет там вить паутину и лопать своих любимых мух. Невилл собственноручно выпустил жаба, ставшего пауком, на свободу. Он очень не любил внимания окружающих к своей персоне, а с таким питомцем внимание, и очень пристальное, было бы обеспечено.

— Значит местная, — и Хагрид выкидывает жабу за борт.

Обеденный зал, распределение. Лохматая девочка с несколько крупноватыми передними резцами сидит на табурете.

— Только не Гриффиндор! – Ее громкий отчаянный шепот слышен даже в самых отдаленных уголках зала.

— Райвенкло! – Сжаливается наконец Шляпа.

Очередь Невилла.

— Хаффлпафф! – Едва не забыв стянуть с головы Распределяющую Шляпу, Невилл торопится к столу барсуков. Ну его нафиг, этот факультет храбрецов с их рыжим старостой – живодером, любящим превращать беззащитных жаб в пауков. Страшно представить в кого он может превратить таких же беззащитных и во всем от него зависимых первокурсников. Да и остальные Уизли, судя по рассказам этой Грейнджер, ничем не лучше. Невилл не решил еще для себя, верить ли страшилкам про рыжую семейку до конца, но ведь перебдеть – куда лучше, чем недобдеть. Не правда ли?

— Гриффиндор! – Гарри плетется к столу своего факультета. Конфундус в исполнении директора убедил бы Шляпу отправить к храбрецам даже патологически пугливую кошку Мэнди Броклхерст.

Рон Уизли ежится и непроизвольно отодвигается подальше от странного национального героя. Конечно, директор Дамблдор – великий человек, и он лично просил шестого сына рыжего семейства подружиться с Поттером. Но этот Поттер какой-то не такой. На вокзале после того, как он дотронулся до Джинни и наговорил ей какой-то ерунды, у той случился сильнейший магический выброс. У маглов началась паника из-за атак тысяч свирепых летучих мышей, а все их семейство задержали авроры. Рон с братьями едва не опоздали на поезд. А Ли, дружок его братцев, когда увидел выходящего на Распределение мальчика опознал в том сумасшедшего, сожравшего его бесценного паука. Паука! Брр-р! И Рон постарался еще дальше отодвинуться от соседа со знаменитым шрамом на лбу.

Три дня! Целых три дня Гарри ждал, что вот-вот распахнется дверь в большой зал и с конфундусом наперевес к ним ворвутся авроры. Все же информация о скрытой сущности крысы, бегающей по столу их факультета, это предполагала. Но… Видимо, сплетни о том, что старший Малфой спит и видит, как бы побольнее пнуть директора – всего лишь сплетни. За эти три дня он успел один раз подраться. Но всего в течение максимум пяти минут на перемене. И так же один раз прослушать воспитательную беседу из уст их деканши. Целых сорок минут! И за эти сорок минут эта нехорошая женщина так и не поинтересовалась у обвиняемого, а вообще-то так ли было дело, как донес до нее их рыжий староста. Которого в то время вообще рядом не стояло. Лишь вопли о том, как нехорошо обижать одноклассника. Этого придурка черножопого, видимо только вчера слезшего с пальмы и еще не усвоившего, что плеваться – это не хорошо. И обзываться – не хорошо. И толкаться… А Гарри всего лишь дал в глаз. Заметьте, не кинул пыточное, не отсек заклинанием тупую кучерявую башку (ибо использовать заклинания в коридоре запрещено), а дал в глаз! За что же три дня вечерних отработок?

Нет авроров? Значит, все сам!

Вечером, за полчаса до отбоя, чертенок вернулся с отработки в их спальню. Ни одного человека. Нисколько не удивительно: Рон с новоявленным негритянским дружком Дином Томасом играют в плюй-камни. Ирландец Симус – восторженный зритель. Ему тем более весело, что это не он в этот момент весь оплеван противной слизью, так похожей на желто-зеленые сопли. Зато крыс на месте – в своей клетке. Гарри ни секунды не мешкая наложил на грызуна Империо. Может, это для обычных первокурсников-школяров такое заклинание необычайно трудное и ужасно запретное, чертенок же проходил его в своем учебном легионе еще два года назад.

Минерва Макгонагалл вздохнув встала из-за стола, по давней само собой установившейся традиции взглянула на себя в зеркало и, не найдя изъяна, перекинулась в кошку. Ночные патрулирования школьных коридоров она предпочитала проводить в своей анимаформе. Не успела покинуть свой кабинет через узкий кошачий лаз, как была атакована. И кем?! Презренной крысой! Ответ был беспощаден. Шейный отдел позвоночника обнаглевшего агрессора хрустнул под кошачьими челюстями. Восхитительно горячая кровь побежденного потоком хлынула в глотку кошки. Но что это? Загрызенная крыса превратилась в тело маленького пухлого мужичка. Непоправимо мертвого по причине почти до конца отгрызенной головы. От осознания, что же она только что глотала, кошка потеряла сознание. И, разумеется, утратив контроль, вернулась в свою человеческую ипостась.

Визг Мелинды Шиффер, самой популярной на факультете шестикурсницы, мог бы поднять на ноги и мертвого. Только представьте: вся в самом лиричном настроении после удавшегося вечернего свидания она крадется по коридору ночного Хогвартса, практически уже достигла заветного порога родимого факультета храбрецов, и тут такое.

Скандал получился знатный. Авроры все же посетили школу. И задавали много неудобных вопросов директору. И Малфой в составе попечительского совета, оправдывая сплетни, волей-неволей отвесил доброму дедушке немало метафорических пинков: не успел начаться учебный год, а в школе возникли вакансии декана одного из факультетов и преподавателя трансфигурации. Как нет желающих? А сам директор? Неужели уже не в состоянии? Или боится уронить свою директорскую корону? Хотя бы, пока Макгонагалл хоть немного не поправит свою пошатнувшуюся психику? Нет свободного времени? Придется найти.

Впрочем, скандал оказался подобен ветерку в роще: налетел, пошумел где-то в кронах и нет его. Даже «Ежедневный пророк» с тамошней фирменной скандалисткой Ритой Скиттер отразил загрызание видной функционеркой Ордена Феникса бывшего пожирателя смерти, но очень уж мягко и невнятно. Учеба же в Хогвартсе продолжалась как ни в чем ни бывало.

— Гарри, мальчик мой, тебе твои тетя с дядей разве не говорили, что настоящий джентльмен должен поддерживать свою одежду в безупречном состоянии. – Вот принесла нелегкая директора именно в этот неудачный момент. Нет, чтобы на пару-тройку минут пораньше.

— Простите, директор, такого больше не повторится.

— Это не Гарри виноват, — влезла в воспитательный процесс директора правдорубка Грейнджер. – Это его близнецы в коридоре водой облили и пухом обсыпали.

— Я думаю, мистер Поттер сам должен держать ответ за свой внешний вид. – Посверкал очками на девочку старый волшебник. – А мистеры Уизли – очень озорные, но добрые ребята. Это очень нехорошо с вашей стороны, мисс, выгораживать товарища, возводя напраслину на окружающих.

— Но…, — тут Грейнджер вспомнила о том, что я рассказывал в поезде о подчиненности директора рыжему семейству. – Я поняла, господин директор.

— Гарри! Ты должен помнить о чистоте! – Перешел на наставительно-возвышенный тон Дамблдор. Я же со своей стороны попытаюсь привить тебе необходимые навыки, назначив три дня отработок у мистера Филча.

Зачем был весь этот цирк, чертенок выяснил буквально в первый же вечер отработок. Сначала Филч задержал его практически до самого отбоя, потом лестница внезапно переместила на третий этаж, прямо к самому запретному коридору, и отказалась двигаться дальше.

— Империо! Империо! Империо! – Очередью выпалил чертенок непростительное заклинание, глядя снизу вверх в глаза трехголового черного, как ночь, чудовища. – Ты ужасно не любишь рыжих. Они – как кошка! Нет, хуже кошки!

По школе пронесся слух, что Минерва Макгонагалл готовится вернуться к своим обязанностям, а у чертенка созрел бизнес-план. Он выкупил за пять галеонов у Мелинды Шиффер воспоминания о том ужасном вечере.

— Мистер Малфой, можно вас на пару слов? – Тон Поттера был безупречно вежливым. – Всего за сто галеонов я готов продать вам средство, которое позволит возвыситься факультету Слизерин и лично вам, мистер Драко Малфой.

Детское любопытство неистребимо. Школьники, несмотря на установленную Малфоем огромную плату в десять галеонов с человека валом валили в подпольный кинозал. « Декан Гриффиндора – вампир!», «Маккошка – людоед!». Жанр ужасов делал первый шаг в волшебном мире. Последним данный киношедевр было предложено посмотреть гриффиндорцам. Узнав о возвращении любимого декана, они застыли в ужасе.

Минерва была поражена до глубины своей души, когда на первом же после ее возвращения уроке, стоило войти ей в класс, как ученики, соскочив со своих мест, сгрудились у противоположной стены. На следующем уроке ситуация была чуточку иной: она была в классе, а второй курс Хаффлпаффа в полном составе прогулял урок. Пришлось Дамблдору за обедом толкать перед всеми учениками речь, что миссис Макгонагалл – не вампир и никого есть не собирается. Но, как в том еврейском анекдоте, ложечки нашлись, да вот осадочек то остался.

Следующим фильмом ужасов в кинотеатре Малфоя был показан инцидент с троллем. Нет, тролль не терроризировал лохматую заучку в туалете. Гермиона, осознав, что в этой школе рыжие стоят над законом, не лезла к шестому со своей непрошенной помощью и, соответственно, не нарвалась на грубости. Тролль, прошел мимо пустого женского туалета и вышел прямиком на эвакуируемую из Главного зала ватагу райвенкловцев. Итог: сраженная дубиной тролля Пенелопа Кристалл и крупным планом отрывание и поедание ее очаровательной ножки в воспоминаниях Падмы Патил.

Авроры приходили, погрозили директору пальчиком. Скиттер парой строчек упомянула произошедшее в своей статье.

Детишки писали письма родителям со слезными просьбами забрать их из этого «самого безопасного» учебного заведения, пока еще кого-нибудь не съели.

Гарри был очень опечален гибелью Пенелопы, поэтому, когда он случайно подслушал разговор Снейпа с Дамблдором, где они обсуждали способы, с помощью которых учитель ЗОТИ мог незаметно доставить тролля в школу, долго не размышлял.

Черт и душа. Ну, или дух. Пусть даже злой или неприкаянный. Улавливаете родство? Чертенок даже прогулял урок для того, чтобы у кинобизнеса имени Драко Малфоя появился новый, третий по счету, фильм ужасов. Гарри просто подошел со стороны коридора к двери класса, где Квирелл вел в этот момент урок у третьекурсников факультета Гриффиндор. Пасторальная картина милого учителя-заики, объясняющего у доски новую тему своим ученикам, внезапно превратилась в страсть господню, когда из учителя с рычанием вырвался черный сгусток, пронесся сквозь ошеломленных школяров и исчез за дверью. Там, за этой дверью, его поглотил чертенок, но этого никто не видел.

Кети Белл запросила за флакончик со своими воспоминаниями ужасного урока аж пятьдесят галеонов, но оно того стоило. Малфой без разговоров отсчитал Гарри запрошенные сто пятьдесят желтых блестящих кружочков. Ученики изо всех сил пугались, обогащая предприимчивого слизеринца.

Снова авроры в школе. Снова попечительский совет устами Люциуса Малфоя требует от директора обеспечить преподавание предмета. Снова Дамблдор вынужден ходить на уроки. Снова пресса невнятно упомянула происшествие в стенах Хогвартса, особо не заостряя на этом внимание.

Детишки в письмах домой рыдают. Родители начинают шевелиться. В рядах Хогвартса – первые потери. Кое-кого перевели в соседние школы. К примеру, Симус Финнеган – коренной ирландец, а у ирландцев еще со времен Наполеона тесные связи с Францией. Остаток учебы он будет доучиваться в Шармбатоне.

Своими письмами Поттера достал Хагрид. Сначала Гарри игнорировал ежедневные послания с приглашениями на чай, но когда близнецы, повстречав его, гуляющего в одиночестве по школьному коридору, потребовали посетить лесника в ультимативном порядке, вынужден был сдаться.

— Ах, Гарри! – Умилялся великан, шевеля густыми бровями. – А глаза-то мамкины!

Гарри молча прихлебывал чай, с неприязнью поглядывая на припершегося к Хагриду следом за ним Рона.

— Ах, Гарри! Весь в папку! – Надрывался лесник, незаметно пододвигая к мальчику газетную вырезку с описанием летнего ограбления банка гоблинов.

— Вау! – Фальшиво восторгается рыжий, прочитав вырезку. – Интересно, а много ли украли? Тут не написано.

— Ничего не украли. – Отрезает Хагрид. – Мы с Гарри уже все с утра забрали из этого сейфа. И не надо меня спрашивать, что именно. Это дело касается только директора Дамблдора и Фламеля.

— Какого Фламеля? – Удивляется Рон.

— Ты что, про великого алхимика, изготовившего философский камень, никогда не слышал? – Показательно изумляется Гарри. – Ну, ты темнота! А философский камень может превратить любой металл в золото!

— Вау!

По пути в замок Гарри рассказал спутнику про запретный коридор и про люк, который охраняет страшная трехголовая собака.

— Вот там-то Дамблдор и хранит философский камень! – Делает внезапный вывод Рон.

— Пусть себе хранит. Нам-то что? – Не проявляет интереса к теме чертенок.

— Пусть! – Соглашается рыжий.

Приближается Рождество. Завтра всем разъезжаться на каникулы.

Братья рыжики, все четверо, крадутся по запретному коридору. Им, бедным, философский камень гораздо нужнее, чем старику Дамблдору. Ага, вот и дверь.

— Алохомора! – Колдует Перси.

Дверь тихонько открывается.

— Тихо, собаченька, тихо! – шепчет один из близнецов, доставая музыкальную шкатулку.

— Р-Р-Р! – Отзывается средняя голова, что в переводе на человеческий означает: «Все-таки пришли, проклятые кошки»!

Цербер медленно, чтобы не спугнуть поднимается на ноги.

Время обеденное. Гарри с аппетитом обгрызал куриную ножку, когда в зал с топотом влетел Рон Уизли.

— Директор Дамблдор! Директор Дамблдор! Спасите моих братьев! Там цербер с цепи сорвался!

Гарри быстренько оглядел их стол. За столом сидели все гриффиндорцы за исключением Уизли.

Директор соскочил и в темпе удалился. Следом за ним побежали Снейп, Флитвик и Макгонагалл.

— Вы что, — прошептал Гарри Рону, несмотря на случившееся усевшемуся обедать. – Полезли в запретный коридор?

— Ага! Близнецы хотели усыпить цербера музыкой, а цербер разъярился и порвал цепь. Знаешь, страшно! Зубищи – во!

— Страшно?О! А продай воспоминания! Пять галеонов даю.

— Десять!

— Заметано.

У Малфоя появился новый фильм ужасов.

На посадку в поезд все ученики бежали из замка вприпрыжку. Так им было страшно находиться в Хогвартсе. Директор с учителями не успели. Рон из шестого стал аж сразу третьим. Тела Перси и близнецов, точнее то немногое, что от них осталось, передали родителям.

— Учителя – вампиры и людоеды, в коридорах прогуливаются церберы и тролли! Даже лесник – полувеликан. – Нагнетал в поезде обстановку чертенок. – Интересно, какие еще аттракционы приготовил для нас добрый дедушка Дамблдор? Может, василиска или дракона? Или нет! Сначала гнездо акромантулов! Готов поспорить, что где-нибудь в окрестностях замка уже создано гнездо акромантулов!

— Гарри, — подергал его за рукав Малфой. – Папа говорил, что там и вправду водятся акромантулы. Их Хагрид разводит.

— Вы как хотите, а я тикаю из этой страны! – Объявил Мальчик Который Выжил. Окружающие с ним молча согласились.

Другие студенты слушали высказывания Поттера и пугались еще сильнее. Если уж МКВ боится за свою жизнь, им в Хогвартсе точно ловить нечего.

С Рождественских каникул в Хогвартс вернулось три человека.

В МКМ, ознакомившись с фильмами ужасов из стен Хогвартса, созвали экстренное заседание.

— Технические моменты, — прокомментировал показанное Дамблдор.

— ОК. – Согласились с ним представители других стран, технично исключив его из своих рядов.

До волшебников, заседавших в Визенгамоте, наконец, дошла информация, касающаяся организации интересного досуга для их детей по-дамблдоровски. С того момента ДДД– больше не председатель Визенгамота.

А вот с поста директора Хогвартса его уволить не смогли. Хогвартс – еще со времен средневековья – независимое от властей магической Англии баронство. Так и директорствует там до сих пор старичок. Один в огромном замке. С откатами за разрыв непреложных контрактов с учениками. Если только акромантулы не съели.

Чертовски тремудрый турнир

Чертенок по имени Гарри замер, слушая привычные славословия в адрес их директора. «Великий человек, директор Дамблдор!» — Возглашал полувеликан Хагрид, воздев к небу указательный палец, словно приглашая само небо в свидетели. Палец был большой, покрытый черными курчавыми волосами и с жирной грязной каемкой под давно не стриженным ногтем. А Гарри стоял и думал, что директор Дамблдор не просто великий, но еще и добрейшей души человек. Мог бы ведь и просто скормить его одному из драконов, которых вот буквально только что показал ему Хагрид по распоряжению этого самого директора. Но нет, директор сделал все так, что Гарри вскоре сам, причем совершенно добровольно, пойдет в пасть этим самым рептилиям, никого из окружающих не напрягая его, Гарри Поттера, туда доставкой.

Хагрид еще что-то там бубнил, но Гарри уже не слушал. Он был в отчаянии. А отчаянное положение может породить отчаянные меры. Особенно если внутри тебя, на вид обыкновенного щуплого парнишки, живет адская сущность. Чертенок, что остался в теле после того, как это тело покинули навсегда его родная душа и ангел хранитель. И все бы ничего, но непосредственный командир чертенка, центурион Хал, которого чертенок безмерно уважал, по распоряжению адской канцелярии навестил своего подчиненного и настрого приказал, ничем не привлекая внимания аборигенов этого мира, оставаться в теле как можно дольше. Точнее до естественной смерти от старости этого тела. А чертенок дисциплинированный! И как тут быть? Какую из половинок приказа нарушать? Ту, что требовала не привлекать внимания или ту, где старость была объявлена единственной уважительной причиной смерти? А без нарушения не получится! В созданных Дамблдором условиях только или-или. Чертенок бы кинул монетку, но это фатализм, а покорно следовать судьбе – это прилично тем, пернатым, но никак уж не правоверному чертенку, полному в этот момент чувством мести по самую маковку.

— Гермиона! – Обратился он к своей давней подруге, которая по сложившейся еще с первого курса традиции, как всегда, читала, сидя на кресле перед камином в гостиной, какую-то книгу. – Как ты считаешь, что может вызвать у женщин сильное раздражение. Такое, чтобы разорвать хотелось от злости?

— Не что, а кто, — ответила Гермиона, имея в виду на тот момент вполне конкретного персонажа со шрамом во весь лоб, дико мешающего чтению очень сложного для восприятия тома по трансфигурации неживого в живое. – Мужчина! Р-разор-рвала бы!

— Понятно, – пробормотал мальчик и удалился. Ну откуда было заучке знать, что на самом деле Гарри размышлял над вопросом, как заставить драконицу убраться от кладки ее яиц на время, достаточное, чтобы он, Гарри, смог украсть оттуда подброшенное золотое яйцо. По всему выходило, что наиболее просто ее чем-нибудь для этого разозлить.

— Рон! – Позвал Гарри бывшего друга, что за последний месяц внезапно обратился в самого настоящего врага. Злобного и пакостливого. – Заработать хочешь?

Заработать рыжий хотел. Даже очень. Настолько хотел, что мигом забыл, что «Поттер — это самый настоящий предатель».

— Чего тебе надо? – Неприветливым голосом спросил он.

— Драконьи яйца. – Ответил Поттер. – У тебя же брат вроде драконологом работает?

— А яйца? Точно нет. Яйца, как и сами драконы под строгим учетом и запрещены к продаже частным лицам.

— Да не те яйца! Мне нужны яйца не дракониц, а драконов. Мальчиков.

Не то Рон думал о чем-то другом, не то был туповат от природы, но он не понял о чем речь, начав спорить:

— Поттер, ты дурак? У драконов яйца – у самок. А у самцов яиц отродясь не бывало!

— Сам ты дурак! Сказал бы просто, что у тебя яиц нет. И не выступал.

— В точку! У меня яиц нет! И не было никогда! – Рассердился Рон, обиженный в лучших своих ожиданиях, получить с бывшего друга побольше галеонов.

Вошедшие в этот момент в факультетскую гостиную, где и проходил весь этот разговор, Лаванда Браун и Парвати Патил хихикнули, густо покраснели и вихрем вымелись наружу.

А Гарри просто написал и отправил с совой письмо в аптеку мистера Малпентера, в котором и указал, что ему нужно по одному яйцу от самцов драконов следующих видов: Шведский тупорылый, Валлийский Зеленый, Китайский огненный шар и Венгерская Хвосторога. Яички драконов у аптекаря оказались в наличии в единственном числе, а именно Валлийского Зеленого, каковое и было Гарри доставлено. Причем, даже и не очень-то и за дорого. Зря перед Роном унижался.

А дальше было повторение пройденного, ибо варка основы для духов они проходили на третьем курсе. Осталось только поместить драконье яичко в получившуюся основу и дать настояться.

Утро дня состязания наступило. Гарри дождался, пока все остальные обитатели их спальни удалятся на завтрак и громко, с выражением, позвал:

— Добби! Ты мне очень нужен! – А кого еще ему было просить о помощи? Ведь не Грейнджер же, право слово.

— Великий Гарри Поттер звал Добби? Добби пришел. – Отрапортовал домовик, появившись.

— Вот, Добби, в этом флаконе духи. Их нужно будет сегодня разлить, когда я выйду на поле с драконом. И не просто разлить, а ровно за сто пятьдесят футов от края драконьего гнезда точно с той стороны, с которой дует ветер. И чтоб никто этого не заметил. – А что, книжки не только Гермиона читает. Гарри тоже. И он вычитал, что у драконов просто отменный нюх, которым они легко могут учуять добычу с расстояния до двух и даже трех сотен футов.

— Добби все сделает! — Пропищал домовик, взял в руки предложенный флакон и аппарировал.

Время в палатке для чемпионов тянулось нестерпимо медленно. Старшие чемпионы один за другим покидали ее, выходя на свои поединки, а Гарри все сидел, гадая, удастся ли у него задуманное. Наконец, и его время настало.

Ох и огромная же была эта дракониха! Она сидела посреди гнезда, а вокруг амфитеатром вздымались стены защитных магических щитов, за которыми прятались от глаз драконов жюри и зрители. Щиты были с односторонней прозрачностью, поэтому укрывшимся за ними, все происходящее на поле было отлично видно. И, разумеется, все внимание сидящих было сосредоточено только на мальчике и страшном драконе. Соответственно, Добби без проблем смог выполнить просьбу Поттера и разлить духи точно в указанном чертенком месте. Ну, почти без проблем. В ста пятидесяти футах с той стороны, откуда дует ветер, протянулся первый ряд каменных блоков, служащих основанием для скамейки жюри. А на скамье в строго отмеренной, нужной для Добби, точке, восседала худая задница директора Хогвартса, обтянутая лиловой мантией со сверкающими звездами. Вот под эту-то задницу Добби и вылил добрых полфлакона зелья. Вылил бы и все, но бурая жижа разлилась широко, впиталась в ткань мантии и уже начала стекать со скамьи на землю.

Невидимый Добби отошел чуть в сторонку, а на арене дракониха начала шумно принюхиваться. Ведь она сидела на защите кладки и не могла позволить постороннему дракону приблизиться к ней безнаказанно.

Хвосторога взревела, сердца зрителей замерли от испуга и щемящего восторга. А потом началась катавасия. Громадная рептилия, ведомая своим феноменальным чутьем, протаранила завесу барьера, разом оказавшись перед восседающим рядком жюри. Железная цепь только жалобно тренькнула, не выдержав напора этой машины для убийства. Дамблдор хоть и был дядечкой уже в годах, но реакции еще не утратил. Он мгновенно скастовал своей знаменитой волшебной палочкой заклинание физического барьера прямо перед надвигающейся на него оскаленной зубастой пастью. Барьер оказался больше ширины пасти и с честью выдержал удар, но сам директор, на которого и был завязал барьер, несмотря на всю свою магическую силу, оказался слишком легким и отлетел на выше расположенный ряд скамеек. К счастью пустых, так как для большей важности жюри сидело отдельно от прочих зрителей. Дракониха ощутила, как невидимый, но такой пахучий дракон удаляется, и ринулась в погоню. Директор, не успев до конца подняться на ноги, как был на всех четырех, так и припустил вверх по рядам скамеек. Дракониха, мерно и громко лязгающая своими чудовищными зубами, потянулась следом. От жара из ее пасти ткань мантии, облегающее то место у директора, которое уже утратило право называться спиной, затлела. От нестерпимого жара и лязга драконьих челюстей директор тонко завизжал фальцетом и аппарировал. Прочие члены жюри в это время разбегались как тараканы в разные стороны.

Добби, который со стороны наблюдал за этим представлением, вдруг понял, что ветер переменился. Он взглянул на поле, где все еще находился Гарри, с сомнением оценил уровень жидкости во флаконе с зельем, данный ему чертенком, и со вздохом аппарировал в ту сторону, с которой в это время начал дуть ветер. Там тоже оказались скамейки. В нужной точке тоже оказалась задница. На этот раз Ронова. Добби выплеснул на нее остаток зелья и аппарировал. Он достойно выполнил поручение Великого Гарри Поттера.

Дракониха, потеряв маячившую перед носом цель, вновь ощутила дух ВРАГА. Тот каким-то неведомым образом переместился от нее аж за пару сотен футов. Рыкнув, она ринулась в сторону, куда вело ее обоняние. Школьники, оказавшиеся на пути, с визгами и криками разбегались. Кое-кто наименее поворотливый получил внезапное ускорение от соприкосновения с шершавой драконьей чешуей. До полусмерти перепуганый Рон вскочил на ноги и замер на месте. Вокруг него медленно распространялось зловоние. Дракониха добежала до Рона, и замерла, почти уткнувшись мордой ему в область чуть ниже пояса. Внезапно она отчаянно чихнула и, скорчив на страшной морде непередаваемую гримасу отвращения, развернувшись, двинула обратно к своему гнезду. Драконологи, спохватившись, кинулись с палочками наперевес к страшной хищнице. Дракониха, не сопротивляясь, дала себя отвести обратно в клетку. Ее мировоззрение серьезно пошатнулось вследствие этой странной погони за невидимым самцом конкурирующего вида, который, оказывается, обладает к тому же страшным по своей убойной вонючести навыком, о котором и не снилось лживо разрекламированным скунсам.

Гарри, без всяких проблем подобравший на поле Золотое яйцо и вернувшийся к чемпионской палатке, остановился в недоумении. До него и его добычи, никому вокруг не было никакого дела. Простояв так едва ли не полчаса, он дождался лишь, как мимо него пролевитировали носилки с лежащим на них его бывшим лучшим другом. Мантия Рона уже не горела от чиха драконихи, но еще дымилась. Рон лежал, свернувшись калачиком и тихо подвывал: «Мои яйца. Мои яйца.».

— Ну, зато теперь ты сможешь вставить вместо них стальные протезы. И никого не бояться!– Злорадно вполголоса пробормотал вслед улетающим носилкам наш герой.

Наутро министерская газета «Ежедневный пророк» разразилась сенсационной статьей с кричащими заголовками. «У Рона Уизли СТАЛЬНЫЕ яйца!». Еще круче была надпись под фотографией, на которой гарцующий на четвереньках по скамейкам Дамблдор пытался ускользнуть от лязгающей в миллиметре от его зада зубами драконы: «Ахтунг! Злюкен собакен яйцен клац, клац!» Короче, вся статья про одни яйца. То драконьи, то Дамблдоровы, а то и шестого из отпрысков рыжего семейства.

Дамблдор от злости жевал свою бороду, но поделать ничего не мог. Неведомый фотограф запечатлел его в очень неудачное для Великого Светлого время.

Закончилось первое состязание, утихли страсти. Жизнь в волшебной школе скатилась в обычное русло. Только в девичьих спальнях не затихала полемика. Одни, их было меньшинство, говорили, что у Рона Уизли яички изжарились от огня драконы и их заменили стальными протезами уже после инцидента первого этапа. Другие ссылались на Лаванду Браун и Парвати Патилл, которые своими ушами слышали, как Рон сам возглашал, что у него никогда не было своих яиц еще задолго до дня первого этапа Тремудрого турнира. В подтверждение же эти вторые приводили и тот факт, как храбро стоял шестой рыжик ввиду несущейся на него драконы. «Только парень, у которого стальные яйца может таким храбрым!» — вещали они.

Неудивительно поэтому, что когда объявили о предстоящем в школе Хогвартс бале, все девушки наперебой устремились отправиться туда в паре с Роном Уизли. Более того, Мариэтта Эджком и Кэти Бэлл даже драку затеяли из-за того, что обе одновременно предложили рыжику себя в качестве пары для этого бала.

— Не ссорьтесь, девушки! – Возгласил моментально возомнивший о себе шестой. – Рон Уизли достоин лучшего. — … И пригласил на бал чемпионку из Шармбаттона.

Флер Делакур едва дотерпела до конца первого танца. И нет, немилосердно оттоптанные рыжиком ноги тут были совершенно ни при чем. На кону стояло куда большее: выигрыш в пари, в котором приняла участие вся женская часть нынешних обитателей Хогвартса. Она оттащила млеющего Рона в уголок и запустила руку ему под мантию.

— Рон Уизли! – Вскричала она на весь зал. – Ты гнусный обманщик! И эти ма-алюсенькие комочки кто-то смеет называть яйцами! – От нахлынувшего возмущения Флер изо всех сил сжала свою ладонь, увенчанную очень острыми коготками. Рев пострадавшего шестого был куда громче пароходной сирены.

А Гарри Поттер в это время тихонечко обгрызал чертовски вкусную запеченную куриную ножку. Ему уже не было никакого дела до Роновых яиц.

— Да вы издеваетесь! – Возгласил Гарри, едва только дослушал русалочий хор, доносившийся из открытого в их ванне призового яйца. – Зимой нырять в глубины этого чертова озера. – И поправился. — Нет! Черти бы никогда в жизни не заставили даже самых отъявленных грешников делать такое.

Что же делать? Что же делать? Размышляя на эту тему, он автоматически выдернул пробку из сливного отверстия. Немудрено, что раскрытое проклятое яйцо враз устроило звуковую атаку на его бедные уши, едва уровень воды в емкости кардинально понизился.

— Да чтоб вас самих таким концертом потчевали! – В сердцах проклял он неведомых певуний. И задумчиво добавил: — Ага.

День второго испытания Тремудрого турнира выдался морозным. Неудивительно, что собравшиеся зрители ежились от холода от одного взгляда на чемпионов, сверкавших голой кожей и тоненькими тряпочками купальных костюмов. Все, кроме сильно утепленного Гарри. Тот явился на пристань у озера в меховой куртке, меховой шапке, штанах с начесом, да и про рукавички с зимней обувкой не забыл.

— Гарри, мальчик мой, — обратился к нему директор, пуская линзами своих очков разноцветных солнечных зайчиков. – Разве ты не разгадал загадку, заключенную в Золотом яйце?

— Разгадал, господин директор. – И даже ножкой от скромности подвигал.

— Как же ты думаешь выручать своего лучшего друга из озера?

— Это кого это? – С подозрением поинтересовался чемпион.

— Рона Уизли! Это его забрали русалки сегодня утром.

— Вот не везет-то! – Почему-то расстроился Гарри. – Вы не волнуйтесь, господин профессор. Я, конечно же, спасу его.

— Ну, смотри! А то, наказание от Кубка Огня может быть суровым.

Раздался сигнал, три старших чемпиона спрыгнули в чернеющую воду озера с плавающими в ней белесыми льдинками. Гарри достал из кармана какое-то устройство и палочкой увеличил его. Потом подумал и еще раз увеличил. И еще раз и еще не раз увеличил, пока размеры устройства не достигли размеров небольшого домика. Только в форме шара. Этот-то шар он и столкнул в воду.

А дальше началась она. Катавасия. Поверхность озера начала ритмично колебаться в такт еле слышной замерзающим зрителям, но оттого не менее чудовищной, прямо таки инфернальной мелодии. А картина все усугублялась. Как в том анекдоте про рыбаков – браконьеров. Сначала начала всплывать рыба, а потом водолазы. Только роль водолазов и рыбок выполняли чемпионы и коренные обитатели озера. Такой бодрости им придал тяжелый, тяжелый, самый тяжелый рок. Эти маглы, такие затейники. Последним показались щупальца Кракена. Обиженный в лучших чувствах моллюск сначала пытался приблизиться к истинному источнику его мучений, Поттеровскому шару, но побежденный великой силой искусства, на полпути изменил направление, вынырнул возле вышки, на которой у самого среза берега расположилось жюри и молодецким ударом подсек ее. Маститые и просто заслуженные педагоги рыбками полетели в воду. В том числе и Дамблдор, к которому у Кракена оказались особые счеты. По крайней мере, именно его он избрал целью своих дальнейших притязаний. Щупальце, увенчанное внушительными крючьями и присосками, вцепилось в вырвиглазную мантию директора, начисто оторвав ее ниже пояса. Тут-то все и убедились, что нижнего белья добрый дедушка не признает. Худая, точнее откровенно тощая задница профессора, навела чудовище на какие-то темные, неприличные мысли. Щупальце осьминога резко распрямилось, практически вонзившись уплотнившимся концом в голый зад старика. От удара тот подлетел над водой, держась за задницу, и тонко, на грани ультразвука, вереща, с размаху шлепнулся на берег. Приподнялся и снова, как и в случае с драконом, на четвереньках припустил наутек. Так на четвереньках и аппарировал. Другие члены жюри тоже, не будь дураки, растворились в воздухе, бросая своих чемпионов на произвол судьбы. Впрочем, судьба чемпионов миловала. Мокрые и продрогшие они самостоятельно выползали на берег. Туда же, сдавшиеся на милость Поттера, русалки притащили похищенных. Рон, очнувшись, все растирал и шлепал себя по заднице, уверяя окружающих, что совсем ее не чувствует от холода.

Таким он и оказался запечатлен в завтрашних газетах. А ниже шла подпись: «Возможно, мы ошибаемся, и чудовищ интересуют вовсе не их яйца?». На соседнем снимке взлетал над водой и держащийся за зад сам господин директор. Тут же рядом шла общеизвестная информация, что нынешний директор Хогвартса ни разу в жизни не был женат, и даже не замечен в общении с противоположным полом. К чему бы это?

А третий этап турнира Гарри безбожно проиграл, потому что директора, посовещавшись, решили за предыдущие этапы выставить ему двойки и тройки. Мол, неправильно это, артефактами с черной магией пользоваться, что добрых монстров с ума сводят. А ведь Гарри только и воспользовался во втором туре тем самым Золотым яйцом, что из гнезда драконихи украл. Просто попросил у кузена Дадли прислать ему плейер с любимыми кузеном композициями AC\DC, да переписал музыку на добытый артефакт. А Дамблдор, так вообще кол поставил. И очечками при этом нехорошо сверкал. Подозревал, похоже, чертенка в чем-то. Потому, очередь Гарри, заходить в лабиринт, подошла, когда уже все закончилось. Седрик Дигори, надежда Хафлпаффа, достиг кубка. Правда, там с ним мутная история приключилась. Кубок порталом его не к трибуне жюри принес, а на какое-то магловское кладбище выкинул. Ну, хулиганство ж, чистой воды. Долго он потом назад выбирался. И что характерно, даже ни с кого баллов не сняли.

Турнир закончился. Рон потом еще не раз пытался вновь подружиться с Поттером, но Гарри всякий раз с возмущением отказывался. Он же не дурак, с таким водиться, задницей которого даже монстры интересуются. И яички у рыжего маленькие. Еще решат окружающие, что и сам Гарри такой же. Сраму не оберешься. А Дамблдора проводили на пенсию, как подорвавшего авторитет государства. А вот нечего было на четвереньках с голым задом перед международной общественностью гарцевать!

Content

Истории чертенка

Чертенок с левого плеча

Чертенок 2

Чертенок по имени Гарри

Чертенок 4

Подружка чертенка

Черте что

Чертовски тремудрый турнир