Династия. Изгой

Глава 1

— Я голосую за, — еле слышно произносит князь Грозин.

Так тихо, что его слышим только мы с Юрием.

Внутри меня как будто взрывается бомба. Страх за деда смешивается с отчаянной радостью.

Мы с Юрием смотрим друг на друга. Взгляды сталкиваются, как шпаги, выбивая искры. Новая волна эмоций сдавливает моё горло. Гнев и горечь. Мерзкий коктейль, от которого меня физически начинает тошнить.

Глава рода, мой дед и отец Юрия, страдает. Возможно, что через минуту его уже не будет в живых. Но Юрию как будто плевать на это, потому что он услышал то, что не хотел слышать.

И вот мы стоим рядом с князем, которого терзает невыносимая боль, и тараним друг друга взглядами. Юрий молча, без слов, объявляет мне войну.

Не могу передать, как мерзко чувствую себя от этого. Именно оттого, что Юрию сейчас важнее мой статус, чем состояние его отца.

Держась за грудь, дед издаёт тихий стон и медленно сползает на пол.

— Князь! — восклицаю я и в тот же миг получаю удар в лицо.

В челюсти вспыхивает боль, перед глазами — звёзды. Я оказываюсь на полу, и несколько мгновений пытаюсь понять, что произошло.

— Я же сказал отойти, ублюдок! — рычит Юрий, разжимая кулак.

— Охренеть, — с усмешкой комментирует Дмитрий.

Сука. Даже так, да? Решил заткнуть меня кулаком, по старинке?

Сплюнув кровь, я встаю и сбрасываю пиджак. Юрий шагает навстречу. На его лице — полная готовность к схватке.

— Так и позволишь своему отцу валяться на полу? — спрашиваю.

Моя реплика на секунду озадачивает дядю. Он ведь точно решил, что я хочу ударить в ответ.

Но вместо этого я сворачиваю пиджак и кладу его деду под голову. Стягиваю с него галстук, расстёгиваю рубашку, чтобы ему было легче дышать. Князь никак не реагирует — он вроде в сознании, но охвачен слишком сильной болью.

— Где чёртов врач? — спрашиваю я.

— Едет из главного здания, — раздаётся изумлённый голос Виталия.

— Хорошо.

Встаю и шагаю к Юрию. Твёрдо встречаю его ненавидящий взгляд.

— Вы подумали, будто я хочу озвучить решение князя, дядя? Поэтому ударили меня?

— Закрой свой поганый рот, пока не получил ещё, — Юрий хватает меня за рубашку.

— Если что, то он сказал «за», — говорю я так, чтобы все услышали.

— Перестаньте! — к нам бежит Татьяна. — Что же вы творите, Грозины⁈

— Не лезь, — бросает дядя.

— Думаете, я боюсь получить ещё? — с железом в голосе интересуюсь я. — Или думаете, будто ваш удар останется без ответа?

Мой кулак врезается в челюсть дяди. Он молодец, держит удар. Бьёт в ответ, но я уклоняюсь и выдаю мощный боковой, заставив Юрия пошатнуться.

— Вы что, с ума сошли⁈ — гремит мощный голос Алексея.

Кто-то хватает меня сзади, обездвиживая руки. Я пытаюсь вырваться, но держат крепко. Рядом появляется мама и со слезами просит прекратить. Алексей тем временем встаёт перед Юрием.

— Сука! — орёт тот, размазывая кровь из разбитой губы. — Ты понимаешь, кого ты ударил⁈ Тебе пи***ц, бастард! Слышишь⁈ Тебе пи***ц!

— Замолчите оба! — приказывает Алексей, удерживая моего дядю. — Как вы смеете такое устраивать⁈

Рядом с Юрием вдруг оказывается Татьяна. Нежно обхватывает лицо мужа ладонями и направляет его взгляд на себя.

— Юра, пожалуйста. Хватит. Посмотри на отца.

Юрий дышит тяжело, глаза метают раскалённые молнии. Но он слушает супругу и смотрит на князя.

Я тоже. Григорий Михайлович лежит, прикрыв глаза. Дышит тяжело и медленно, а его лицо настолько бледное, будто он уже мёртв.

— Ладно! — бросает Юрий, сбрасывая руки Татьяны. — Успокоились. Где врач, вашу мать⁈

— Сейчас будет, — раздаётся голос Виталия рядом с моим ухом.

Оказывается, это он меня держит.

— Отпустите.

Пытаюсь говорить спокойно, но голос всё ещё дрожит от злости. И не только на Юрия. За предательство Виталия я тоже злюсь на него.

Не сразу, но он ослабляет хватку. Я поправляю рубашку и ещё раз сплёвываю кровь.

С улицы доносится резкий скрип автомобильных тормозов. Уже через несколько секунд из коридора звучат быстрые шаги.

Врач врывается в комнату с чемоданчиком в руке. Ни с кем не здороваясь, сразу кидается к князю. Щупает пульс, приподнимает веки.

— Скорее всего, инфаркт, — констатирует он. — Кто-нибудь один, помогите.

— Я помогу, — говорит Алексей. — Все остальные, в сторону!

— Теперь ты раздаёшь приказы, дядя? — недовольно спрашивает Юрий.

— Сейчас не время спорить, — отвечает тот.

— Звоните в больницу, — открывая чемоданчик, говорит врач. — Ему требуется срочная госпитализация. Ваше сиятельство, откройте ему рот и подержите.

Алексей делает, что велено, и врач кладёт деду под язык маленькую таблетку. Нитроглицерин, полагаю. Следом он закатывает рукав князя и готовит какой-то укол.

— Это Виталий Грозин! — говорит тем временем дядя в трубку. — Готовьте операционную. У князя инфаркт. Через сколько мы приедем?..

Виталий бросает по сторонам беспомощный взгляд.

— Через десять минут. Я подниму гвардию, — хмуро бурчит Юрий и достаёт свой телефон. — Они расчистят дороги.

Алексей поворачивается к нему:

— С ума сошёл? Может, сразу МКАД заблокируешь?

— Ты сам слышал, его надо скорее в больницу!

— Вертолёт? — предлагает Виталий.

— Долго готовить, — качает головой Алексей. — Юра, положи трубку! Какая гвардия, нам не нужна шумиха! Сейчас я позвоню генералу, полиция поможет.

— Шумиха всё равно будет, — цедит Юрий. — Думаешь, мы сможем скрыть, что князь…

Он не договаривает. Но все мы понимаем, что Григорий либо умрёт, либо надолго застрянет в больнице. И да, это не лучшим образом скажется на позициях Династии.

Снова та же история. Человеку плохо, а его родные думают о бизнесе и репутации, а не о том, выживет ли князь вообще.

Конечно же, я понимаю, что в их положениипо-другому никак. Но приятнее от этого не становится.

Через минуту появляются гвардейцы с носилками. Укладывают на них Григория Михайловича и выносят. Юрий и Виталий выходят следом, Татьяна семенит за ними. Алексей, по дороге говоря по телефону, тоже выходит.

— Боже, ну и сцена. Какой кошмар, — раздаётся за спиной голос Евгении. — Ты вряд ли мог повести себя хуже, бастард.

— Заткнись! — неожиданно восклицает мама. — Ты слышала Александра — князь проголосовал за нас!

— Ну, это мы ещё посмотрим.

Евгения обворожительно улыбается, встаёт и уходит, плавно качая бёдрами.

— М-да, — протягивает Дмитрий. Он единственный так и не сдвинулся с места. — Просто высший класс. Эй, Санёк. Добро пожаловать в семью.

Молча киваю в ответ.

— Анютка, тебя я тоже поздравляю.

— Спасибо, Дима, — бормочет мама.

Не сразу понимаю, почему он так фамильярно говорит с моей матерью. Потом доходит, что он приходится ей двоюродным братом, он ведь сын Алексея. Просто ведёт себя как подросток-раздолбай.

— В больничку не поеду, — говорит Дмитрий, наконец-то поднимаясь. — Сань, маякнёшь потом, чем всё закончится.

Даже удивляюсь. Почему это он обращается ко мне с такой просьбой? Вернее, почему именно ко мне?

А потом вдруг понимаю, что в комнате никого больше не осталось, только мы трое. Когда испарился Максим, я не заметил.

— Хорошо, — киваю.

— Пасиб. Пока. Анюта, — Дима посылает ей воздушный поцелуй, — ты красотка, как всегда.

Сунув руки в карманы куртки, Дмитрий внезапно направляется к окну и выпрыгивает на улицу.

Да уж. Любопытный персонаж. Как и все Грозины, впрочем, каждый по-своему.

Когда мы с мамой остаёмся вдвоём, она прячет лицо в ладонях и начинает плакать. Прижимаю её к себе и ничего не говорю.

Отвратительная получилась сцена. Меня до сих пор потряхивает от царящей в груди какофонии эмоций.

— Дай посмотрю, — мама отстраняется и внимательно глядит на моё лицо. — У тебя губа разбита.

— Пустяки, заживёт.

— Надо тоже ехать в больницу, — говорит она, вытирая слёзы.

— Конечно, едем.

Когда мы идём по пустым коридорам, Анна спрашивает:

— Ты правда слышал, что сказал князь?

— Да.

— И… — мама на секунду запинается, — он проголосовал за нас?

— Ты сомневаешься?

— Просто Юрий сказал…

— И ты ему поверила? — неожиданно для себя возмущаюсь. — Ему, а не мне⁈

— Прости, пожалуйста, — бормочет мама. — Я уже не знаю, во что верить. Какой кошмар! У меня с самого начала было дурное предчувствие.

— Всё в порядке, — обнимаю её за плечи. — Уверен, что дедушкой будут заниматься лучшие врачи. Они его вытащат.

— Надеюсь…

Когда выходим на крыльцо, вижу Максима. Тот сидит на ступеньках, держа очки в руке и смотрит в пустоту перед собой. На наше появление никак не реагирует.

— Иди в машину, — говорю матери. — Я сейчас.

Она кивает и уходит. Я сажусь рядом с Максом и говорю:

— Ты был прав. В этой семье все друг другу враги.

Он не отвечает, продолжая молча пялиться в одну точку.

— Спасибо, что проголосовал за нас. Я это очень ценю. У тебя не будет проблем с отцом из-за этого?

Максим по-прежнему молчит. Такое чувство, будто он спит с открытыми глазами.

Кладу ему руку на плечо и спрашиваю:

— Ты поедешь в больницу?

— Зачем? — не сразу произносит он.

— Сам не знаю, если честно. Мы ничем не поможем. Просто мысленно будем с дедом и сможем сразу узнать, как он.

— Нет, я не поеду, — Макс качает головой. — Не хочу.

— Ладно. Я позвоню тебе, когда что-нибудь станет известно.

Хлопаю его по плечу и встаю. Уже открываю дверь в машину, когда вслед вдруг раздаётся:

— Саш!

Оборачиваюсь. Максим надевает очки и говорит:

— Пожалуйста.

Киваю ему и сажусь в автомобиль. Мама заводит мотор, и мы едем следом за остальными. Приходится поддать газу, потому что они едут быстро.

Не успевает наш кортеж выехать за ворота поместья, как слышатся звуки сирен. На дороге появляются полицейский машины. Резко развернувшись, они коротко крякают клаксонами. Мол, следуйте за нами.

Через город проезжаем без проблем, игнорируя все светофоры и пробки. Нас видит куча людей и многие, уверен, снимают на телефоны. А машины Грозиных не составит труда опознать.

Так что, полагаю, об инфаркте князя всем станет известно уже в течение часа. Впрочем, этот факт всё равно вряд ли получилось бы скрыть.

Когда подъезжаем к больнице, князя перекладывают на каталку и немедленно увозят внутрь. К остальным выходит главный врач и говорит, что операцию начнут немедленно и сделают всё возможное. А нас приглашает пройти в отдельную комнату ожидания.

Оглядываю здание больницы и понимаю, что это та же, в которой я лежал после аварии. Любопытно. В прошлый раз здесь началась моя жизнь в этом мире. Теперь — начинается новый этап.

Надеюсь, подобное не будет повторяться. Хотя бы слишком часто.

Подумав, догоняю идущего впереди Юрия и говорю:

— Дядя, есть вопрос.

Он на ходу метает в меня злобный взгляд и цедит:

— Отвали.

Не обращаю внимания и продолжаю:

— Я верно понимаю, что нам надо как можно дольше скрывать информацию о состоянии князя? И в дальнейшем делать вид, что всё в порядке?

— Ты глухой? Отвали от меня, бастард.

— Это в общих интересах, и я хочу помочь. Послушайте, у меня есть человек, который сможет справиться с информационной блокадой. Вплоть до блокировки неугодных нам материалов.

— У тебя есть человек? — усмехается Юрий. — Да ещё такой крутой? Ну-ну.

— Я отдаю приказ? — достаю из кармана телефон.

— Не лезь. Династия без тебя справится.

Юрий ускоряет шаг, отрываясь от меня. На ходу пожимаю плечами и всё же звоню Егору. Прошу его мониторить инфополе и сообщать, если появятся громкие материалы о князе.

Комната отдыха, в которую нас приводят, скорее напоминает номер дорогого отеля. Есть даже две отдельные спальни. Если бы не характерный больничный запах и стерильно белые стены, можно было бы попробовать расслабиться.

Здесь оказываются не все члены семьи. Максим не поехал, Евгения тоже куда-то пропала. Таким образом, остаются только Юрий с женой, Алексей, Виталий и мы с мамой.

Подхожу к буфету, беру бутылку с водой и отношу матери.

— Спасибо, сынок, — говорит она, садясь на диван.

Татьяна садится рядом с ней, обнимает за плечи и начинает что-то тихо говорить. Тайком скривившись, отхожу.

Жена Юрия проголосовала против нас. Но при этом у них с мамой вроде бы хорошие отношения. Они долго болтали тогда на закрытом ужине, да и сейчас не скажешь, что между ними есть какое-то напряжение.

Впрочем, я догадываюсь, почему Татьяна выступила против. Она просто поддержала решение мужа, даже если ей самой это не нравилось.

Не знаю, что у них за обстановка внутри семьи. Вполне возможно, что Юрий жестокий домашний тиран, и не соглашаться с ним — опасная затея.

А может, и нет. Как знать. Будь он тираном, у Татьяны вряд ли получилось бы так быстро успокоить его во время драки.

Алексей и Юрий не отрываются от телефонных разговоров, курсируя по комнате туда-сюда. Виталий наливает себе чай. Идеальный момент, чтобы перекинуться с ним парой не самых приятных слов.

Подхожу к нему и спрашиваю:

— Почему?

— Что? — дядя поворачивается ко мне.

— Почему вы проголосовали против?

Помедлив, он отвечает:

— Ради вашего же блага.

— Ну конечно, — я морщусь. — Вы хотели нам только добра. Ведь так здорово быть бесправными изгоями.

— Прибереги сарказм для кого-нибудь другого, — Виталий, хмурясь, поправляет очки. — Я говорю правду.

— Я был бы не прочь услышать подробности.

— А с чего ты взял, что должен их знать?

Блин. Я что-то перестаю понимать этого человека. С одной стороны, он уже не раз оказал мне помощь. С другой стороны — также не раз предал. Рассказал деду о моих намерениях вернуть долю в Династии, затем выступил против на семейном совете.

Что у него за мотивы? Не могу разгадать.

— Простите мою грубость, дядя, — твёрдо смотрю Виталию в глаза. — Но я хочу знать, почему вы так проголосовали. Мне казалось, что вы на нашей стороне.

— Повторяю, — в мягкий голос Виталия неожиданно прокрадываются стальные нотки, — я поступил так ради вашего блага. Ты не представляешь, сколько опасностей кроется внутри семьи.

— Снаружи, по-вашему, легче?

— Да. Быть Грозиным престижно. Но не быть им — в миллион раз спокойнее.

— Хотите сказать, вы таким образом пытались нас защитить?

— Можешь мне не верить, но да. Разговор окончен.

С этими словами Виталий резко разворачивается и уходит. Подвинув стул к дивану, на котором сидят Татьяна с моей мамой, подаёт Анне чай. Оказывается, он готовил его для неё.

«Можешь мне не верить», да? Вот и не верю. Лгать, прикрываясь благородными мотивами — это же классика. Уверен, что у Виталия есть другие, более приземлённые причины держать нас подальше от семьи.

Через какое-то время в комнату заходит медсестра и сообщает, что прогноз положительный. Состояние князя стабилизировали, и врачи приняли решение делать аортокоронарное шунтирование. Операция может продлиться до восьми часов.

— Спасибо, — говорит Юрий и жестом отправляет медсестру прочь.

Когда она выходит, он запирает дверь на замок и объявляет:

— Прошу внимания! Все послушайте меня.

Выйдя на середину комнаты, он секунду медлит, а потом заявляет:

— Я уверен, что с князем всё будет в порядке. Но теперь он долго не сможет исполнять свои обязанности. Поэтому я объявляю себя регентом титула и временным главой рода.

— Почему ты? — вдруг спрашивает Алексей.

— Есть возражения, дядя? — Юрий бросает на него обжигающий взгляд. — Я наследник.

— Так и есть. Но ты примешь титул, если Григорий умрёт. Чего, как стало известно, в ближайшее время не случится.

— Ну и что? Пока он недееспособен, я…

— После князя я старший член рода, — перебивает Алексей. — Согласно принятым в России положениям, именно я должен исполнять обязанности временного главы.

— Сука, начинается, — Юрий с усилием потирает лоб. — Так, дядя. Послушай. Нам сейчас нельзя сраться.

— Вот и не будем.

— Дай мне закончить! Я — наследник титула, я — управляющий директор Династии! Ты никогда не лез в наши дела, работал себе в министерстве. Давай и дальше так будет, ладно?

— Ваши дела? — с упором на первое слово говорит Алексей и подходит к Юрию почти вплотную. — Я что, по-твоему, не член рода Грозиных? Или не акционер Династии? Мы с твоим отцом вместе поднимали компанию, когда тебя ещё на свете не было!

— Только не надо давить на меня своим возрастом, — морщится Юрий.

— Да и вообще, при чём здесь компания? — пропустив реплику мимо ушей, Алексей разводит руками. — Речь идёт о роде. Повторяю — по закону я должен исполнять обязанности главы.

— Б**дь, — вздыхает Юрий. — Сейчас, подожди секунду.

— Не знаю, что ты хочешь…

— Одну секунду подожди, пожалуйста! Вот. Смотри.

Алексей берёт протянутый телефон и читает открытый на нём документ.

Не знаю, что там написано, но лицо двоюродного деда приобретает выражение ледяного гнева.

— Я это не подписывал, — произносит он.

— Плевать! — Юрий вырывает телефон и поднимает его над головой. — Зато отец подписал. На всякий случай всем рассказываю! Это княжеский указ, согласно которому именно я становлюсь главой рода, если отец по каким-то причинам не может исполнять обязанности. Кто-нибудь хочет прочитать?

Виталий качает головой, женщины молчат.

— Я хочу, — делаю шаг вперёд.

— Тебе нельзя, — Юрий убирает телефон в карман.

— Я имею право.

— Прикуси язык. Итак, поскольку я теперь глава рода, давайте разберёмся с одним неоконченным делом. Анна, Александр — пошли вон. По результатам семейного совета, вы больше не члены рода.

Мама бледнеет и смотрит на старшего брата неверящим взглядом. А я чувствую, как в груди опять закипает гнев.

— Вы что-то путаете, дядя, — с трудом сохраняя невозмутимость, произношу я. — Князь отдал свои два голоса за нас. Вышло пятеро против четверых.

— Это ты что-то попутал, бастард. Я чётко слышал слова князя. Он сказал «против».

От возмущения у меня перехватывает дыхание. Руки сами собой сжимаются в кулаки. В висках пульсирует так, будто голова вот-вот лопнет.

— Что такое, бастард? — интересуется Юрий. — Хочешь поспорить?

— Ещё как хочу.

— У тебя не получится.

Юрий подходит к двери и открывает её.

— Повторяю в последний раз — пошли вон отсюда. Отныне вы не члены рода Грозиных.

Глава 2

Уже не просто гнев, а настоящая ярость клокочет внутри меня. Как Юрий может так бессовестно лгать?

На что он вообще рассчитывает? Ведь уже известно, что Григорий Михайлович почти наверняка останется в живых. И когда он придёт в себя, все узнают правду.

Или Юрий всё-таки рассчитывает, что князь умрёт?

Или…

Да нет, не может быть. Неужели он рассчитывает сделать так, что князь уже не выйдет из больницы?

Не хочется в это верить. Неужто наследник способен убить собственного отца?

Алексей первым нарушает напряжённое молчание. Цокнув языком, он говорит:

— Ну и кому из вас нам верить?

— Не понял твой вопрос, дядя, — говорит Юрий. — Очевидно, что лгать здесь может только бастард.

Алексей с сомнением мотает головой и произносит:

— Дамы, я могу попросить вас выйти? Нам нужно провести мужской разговор.

— Здесь не о чем говорить! — рявкает Юрий. — Аня, ты меня слышишь? Хватай своего ублюдка и валите отсюда, пока я не вызвал гвардию.

Мама медленно поворачивается к нему. Её заплаканное лицо превращается в маску холодной злости.

— Как ты смеешь? — негромко говорит она. — Ты же врёшь. Как ты можешь так нагло врать?

— Лучше заткнись на х**, шлюха, пока я…

Я теряю самообладание. Несусь вперёд, отталкивая Виталия, который пытается мне помешать. Мне плевать на последствия, я собираюсь прямо сейчас растерзать Юрия голыми руками.

Татьяна успевает первой. Оказывается рядом с мужем так быстро, что никто не успевает среагировать.

Звонкая пощёчина врезается в лицо моего дяди. Следом Алексей преграждает мне путь. Попадаю в его хватку и не сразу могу вырваться.

— Юра! — возмущается его жена. — Немедленно извинись! Как бы там ни было, ты не имеешь права называть родную сестру подобными словами.

Юрий ошеломлённо смотрит на Татьяну и цедит:

— Вышла. Я сказал, вышла отсюда!

— Аня, идём! — вскинув подбородок, восклицает она. — Пусть эти варвары сами разбираются.

Подойдя к моей матери, Татьяна берёт её под руку и выводит в коридор.

— Я была гораздо лучшего мнения о Грозиных, — говорит она напоследок.

— Мы с тобой ещё поговорим, — обещает Юрий и захлопывает дверь.

Татьяна Грозина

— Не думайте, что я так просто проглочу это, дядя, — говорю я. — Вы оскорбили мою мать, и я требую ду…

— Нет! — рявкает Алексей. — Замолчи. Никаких дуэлей.

Он кладёт руки на мои плечи и смотрит в глаза.

— Прости, Александр. Я приношу извинения от лица рода.

— У тебя нет такого права, — фыркает Юрий.

Алексей не обращает внимания и продолжает:

— Я понимаю, ты хочешь отомстить за оскорбление. Повод для дуэли более чем весомый. Но и ты пойми: мы сейчас не в том положении, чтобы сражаться друг с другом.

Понимаю, что он прав, но как же непросто с этим смириться. Мою мать только что прилюдно назвали шлюхой. И всё, что этот урод получит в ответ — пощёчина⁈

Нет, так не пойдёт. Он ответит. Может быть, не прямо сейчас, но обязательно ответит.

— Я это не забуду, — говорю, вонзая в Юрия взгляд.

— Да мне насрать, — отмахивается тот.

— Очень зря.

Дядя только смеётся. Проходит мимо нас с Алексеем к буфету и с грохотом перебирает стоящие на нём бутылки и чашки.

— Здесь что, нет выпивки?

Выхватив из кармана телефон, он набирает чей-то номер и говорит:

— Виски привези. В ДинаМед на Маяковской. Быстрее!

— Думаешь, сейчас хорошая идея пить? — осторожно спрашивает Виталий.

— Тебя забыл спросить.

Юрий с яростью срывает галстук, бросает его на пол, а сам падает в кресло. Положив руки на подлокотники, он строго смотрит на нас с Алексеем.

— Ну, давайте. Вопросы, возражения. Только в темпе, у нас нет времени мусолить.

— Торопиться некуда, — спокойно говорит Алексей. — Сядем.

Мы вместе подходим и садимся на диван напротив Юрия. Двоюродный дед по пути придерживает меня за плечо. Явно обозначает поддержку и то, что он скорее на моей стороне.

Не могу сказать, действительно ли это так. С Алексеем я ещё ни разу не говорил с глазу на глаз. При этом он всё же проголосовал за принятие нас с мамой в семью.

Виталий, покачав головой, садится в кресло по правую руку от брата. Снимает очки и протирает глаза.

— Итак, — говорит Алексей. — Юра теперь временный глава рода. Я не могу этого отрицать, раз уж Гриша подписал указ.

Юрий хмыкает. Мол, ещё бы.

— Этот вопрос я предлагаю пока что отложить, — продолжает Алексей. — Обсудим статус Александра и Анны.

— Разве здесь есть, что обсуждать? — подаёт голос Виталий.

— А разве нет? — встреваю я.

— Дайте мне закончить! — Алексей повышает голос. — Вы что, все поголовно потеряли уважение к старшим? Вас надо вернуть за школьную скамью и заставить заново учить дворянское право?

— Кое-кто из нас до сих пор школьник, — саркастично замечает Юрий.

— При этом он ведёт себя достойнее вас обоих. Пока ты, Виталя, стоял в стороне, а ты, Юра, размахивал кулаками, он единственный помогал князю. Разве нет?

— Не пристыдишь, не пытайся, — морщится Юрий.

— К делу! — отрезает Алексей. — Итак, Александр утверждает, что Гриша проголосовал за них. Юрий говорит, что это не так. Я не хочу обвинять во лжи никого из вас, так что предлагаю сделать следующее. Временно оставим их статус прежним. Дождёмся, когда князь придёт в себя и узнаем правду.

— А если он всё же скончается? — спрашивает Виталий.

— Тогда и будем решать.

— Нет, дядя, так не пойдёт, — Юрий хлопает ладонью по подлокотнику. — Я не позволю сомневаться в моих словах. Бастард и его мать отныне изгои. Никаких «но».

— Ты уверен? — Алексей прищуривается. — Ты точно слышал, как Григорий сказал «против»?

— Да.

— Слово чести? — саркастично спрашиваю я.

— Слово чести кому? Тебе, грязный бастард?

— Вам бы точно не мешало повторить дворянское право, — я усмехаюсь. — Слово чести даётся вне зависимости от сословия собеседника.

— Поучи меня ещё.

— Знаешь, мне начинает казаться, что он и правда умнее тебя, — замечает Алексей. — Хватит увиливать, Юра. Ты даёшь слово чести?

— Да. Отец сказал «против».

Сволочь. Врёт и не краснеет.

Меня вновь охватывают подозрения. Почему же Юрий так спокойно лжёт? Он действительно рассчитывает, что его сиятельство уже не придёт в себя? Или, скорее, он надеется сделать так, что не придёт?

Не хочу и не могу в это поверить. Неужели он и правда на такое способен?

— Не имею права сомневаться, — холодно говорит Алексей. — Но прошу тебя принять моё предложение, Юра. Семья и так сейчас окажется под ударом. Когда станет известно о состоянии князя, враги попытаются расшатать наше положение. Акции Династии неминуемо упадут. Появится много проблем.

— Я с ними разберусь, — Юрий вяло машет рукой.

— Сам разберёшься? Один?

— Если понадобится.

— Допустим, что так, — с явным недовольством кивает Алексей. — И тем не менее, нам ни к чему ещё один скандал. Изгнание членов рода в любом случае пятно на репутации.

— Наличие таких членов рода, как они — ещё большее пятно.

— Неужели? — спрашиваю я. — По крайней мере, я не прикрываю словом чести заведомую ложь.

— Хочешь сказать, я лгу, бастард⁈

— Конечно. Прямо заявляю об этом.

— Не боишься за это ответить?

— Нет.

— Довольно! — рявкает Алексей. — Вы уже слишком много раз повздорили за сегодня. Юра! Посмотри на меня. Послушай. Ты просто не имеешь морального права так поступить. Если мы объявим их изгоями, это принесёт нам лишь вред.

— Во-первых, кто это «мы»? — сверкая тёмными глазами, спрашивает Юрий. — Изгоями их объявляю Я! Во-вторых, от этого не будет вреда. Если что-то и появится, я разберусь с этим вот так, — он щёлкает пальцами.

— Зря вы так самонадеянны, дядя, — говорю я.

— Тебя не спрашивают.

— Юра, это окончательное слово? — нахмурившись, спрашивает Алексей.

— Да.

— Я понял, — Алексей поднимается. — Ты допускаешь ошибку. И я постараюсь помочь тебе исправить её.

— Как это понимать?

Юрий тоже встаёт, и я следом. Виталий единственный остаётся сидеть.

— Так, что я не согласен с твоим решением, и буду ему противиться. По-доброму, племянник, как любящий тебя дядя, — Алексей улыбается, но эта улыбка похожа на лезвие кинжала.

— Не советую лезть в мои дела.

— Я тебя услышал. Александр, идём. Хочу кое-что сказать тебе наедине.

— Я тоже не собираюсь это терпеть, — говорю я, глядя Юрию в глаза.

— И что ты сделаешь, бастард? Кому будешь жаловаться?

— Жаловаться? Никому. Я буду бороться. До встречи на поле битвы, дядя.

— Смешно слышать от тебя угрозы. Лучше спрячься в нору и не высовывай голову. А то как знать, её может кто-нибудь случайно отрубить.

— Надеюсь, вы помните, что все люди смертны, — ледяным тоном отвечаю я. — Вне зависимости от их титула и должности.

Взгляд Юрия вспыхивает ещё жарче, чем до этого.

— Что ты ска…

— Хватит!!! — Алексей кричит так громко, что у меня уши закладывает. — Вы точно с ума посходили! Угрожаете друг другу смертью⁈ В вас течёт одна кровь!

— Нет, дядя. Не смей так говорить. У нас нет ничего общего с этим грязнокровкой.

— Возможно, так и есть, — отвечает Алексей. — Мне начинает казаться, что он гораздо больший Грозин, чем ты.

Мы с двоюродным дедушкой направляемся к выходу. Когда открываем дверь, видим идущего по коридору гвардейца с бутылкой дорогого виски в руках.

— Дай сюда, — Алексей вырывает у него бутылку. — Можешь быть свободен.

— Так точно, ваше сиятельство.

Отвинтив крышку, дед нюхает напиток и затем делает глоток. Протягивает виски мне:

— Будешь?

Молча мотаю головой. Алексей бросает бутылку в комнату:

— Юра, лови!

Надеюсь услышать звон разбитого стекла, но нет. Видимо, дядя ловит бутылку.

Захлопнув дверь, Алексей отводит меня в сторону и говорит:

— Прости ещё раз, сынок. Мне стыдно за весь род.

Не знаю, что ответить, поэтому молча киваю. Двоюродного деда я знаю плохо и не могу быть уверен, что тот не ведёт какую-то свою игру. В конце концов, кто я для него такой? Ещё менее родной человек, чем для Юрия.

Зато я уже успел убедиться — каждый из Грозиных тянет одеяло на себя. Даже Виталий, который кажется таким уступчивым и тихим. Что уж говорить про Алексея, у которого высокое положение в политике. Заместитель министра иностранных дел — это вам не шутки.

У него точно есть какие-то свои цели, а я могу оказаться лишь пешкой в его игре. Поэтому надо быть внимательным и с осторожностью соглашаться на то, что он мне предложит.

А он наверняка хочет что-то предложить.

— Послушай, — говорит Алексей. — К сожалению, сейчас мы ничего не можем сделать. Юрий захватил звание главы рода, он имеет право решать. И нет возможности обвинить его во лжи. Но я хочу, чтобы ты знал — я верю тебе, а не ему.

— Почему?

— Потому что мы беседовали с князем. Он намекал, что готов вернуть вас с матерью в род. Боже, лучше бы он сделал это сам!

— В совете всё же был смысл, — пожимаю плечами я.

— Да, но каким кошмаром это обернулось! Такой раскол внутри семьи непросто будет исправить.

— Говорите так, как будто до этого раскола не было.

Алексей задумчиво смотрит на меня и медленно кивает.

— Он был не таким явным. Теперь же все почти готовы ввязаться в войну друг с другом. Хотя о чём это я… Война уже объявлена.

— И что вы хотите делать? — напрямую спрашиваю я.

Алексей вздыхает, будто раздумывая, стоит ли мне говорить. Уверен, он сейчас просчитывает варианты, думая, какую информацию мне выдать. Как лучше меня использовать.

— Я собираюсь оспорить право Юрия на главенство в роду, — наконец, говорит он. — Постараюсь сделать это тихо, но вряд ли получится.

Ага. То есть Алексей всё же собирается подкинуть дров в костёр проблем рода. Потому что битва за звание главы рода точно не укрепит позиции Грозиных и Династии.

— Если у меня получится победить, я отменю решение об изгнании, — продолжает он. — Но мне понадобится твоя помощь.

— И чем же бесправный изгой может вам помочь?

— Не говори так. Я голосовал за тебя, и считаю тебя членом рода. Мне плевать, что официально будет иначе.

— Вопрос тот же, ваше сиятельство, — невозмутимо говорю я. — Как я могу помочь?

— Когда дело выйдет в публичное пространство, тебе нужно будет выступить перед СМИ.

Вот оно как. То есть теперь дядя уже не сомневается, что грызня в роду станет достоянием общественности. Даже более того, он к этому готов. А может, и собирается сам организовать.

Само собой, заместителю министра особо нечего опасаться. Конечно, схватка вряд ли будет простой, Юрий серьёзный противник. У него в руках вся мощь рода и родовой корпорации. Алексей, хоть и владеет частью Династии, не обладает той же властью, как управляющий директор компании.

Но зато у крупного политика есть свои ресурсы, не менее серьёзные.

А вот я в этой схватке действительно лишь пешка. Причём такая, которой не жалко пожертвовать.

— Я правильно понимаю, что вы хотите, чтобы я публично обвинил Юрия во лжи?

— Если не боишься, — с тёплой улыбкой говорит Алексей. — Но судя по тому, что я видел, смелости тебе не занимать.

Ну надо же. Давненько меня так открыто не брали на слабо.

— Не переживай, вашу с мамой безопасность я обеспечу. Тебя будет охранять государственная служба, ни один наёмник или боец Династии не посмеет сунуться.

— Без меня, ваше сиятельство.

— Что, прости?

— Я отказываюсь в этом участвовать.

— Надо же. Не думал, что ты струсишь.

— Не провоцируйте, ваше сиятельство. Я здраво оцениваю риски. Если Юрий нападёт — я буду защищаться до последнего. Но атаковать его первым для меня бессмысленно.

— Уверен? — Алексей кладёт руку мне на плечо и немного сдавливает. — Ведь тогда я не смогу гарантировать, что вы с матерью сможете вернуться в род.

— Это будет нельзя гарантировать лишь в том случае, если князь не выживет. Поэтому советую направить своих безопасников сюда.

— Александр, — дед хмурится. — Не думаешь ли ты, что кто-нибудь решится ускорить кончину князя?

— А вы сами так не думаете?

Не дожидаясь ответа, я говорю:

— Семья сейчас в опасном положении. Опаснее будет только тогда, когда Григорий Михайлович умрёт. Вот поэтому нам надо сделать так, чтобы этого не случилось.

— Ты прав, конечно, но…

— Устройте так, чтобы больницу охраняли ваши люди, — твёрдо прерываю я. — Проверьте каждого из них. Привезите других врачей, в которых уверены. Тех, кто никогда не работал на Династию.

— Я не думаю, что всё настолько серьёзно, — говорит Алексей.

— А я думаю. Юрий стал князем и главой рода. Думаете, его устроит статус «временно»? Думаете, что теперь, когда он ощутил вкус власти, то захочет отказаться от него? Он освоится на этой ступени, а затем шагнёт выше. К трону Династии.

Алексей не прерывает и внимательно смотрит на меня. Его лицо выражает непростую смесь удивления и согласия.

— Мы ещё можем этому помешать, — говорю я. — А когда его сиятельство придёт в себя, то вернёт нас с матерью в род. Ещё какое-то время князь будет жить. И все те, кто этого желают, смогут подготовиться к войне за главный пост Династии.

— Не уверен, что правильно тебя понимаю.

— Понимайте как хотите. Но сейчас мы на одной стороне, не так ли? Готов помочь вам в информационной борьбе, у меня есть сильный специалист. А сам тем временем займусь другими делами.

— Какими, позволь узнать? — Алексей изгибает бровь.

— Бизнесом, ваше сиятельство. Вы не слышали, как я ворвался в совет акционеров Цитаты? У меня там идёт своя война, которую надо закончить. Теперь прошу простить. Я должен найти маму. А вы сделайте то, что я попросил. Безопасность князя прежде всего.

— Я восхищён твоей выдержкой, Александр, — дед пожимает мне руку. — Анна воспитала тебя как истинного Грозина.

— Благодарю, ваше сиятельство. Всего доброго.

Уходя по коридору, чувствую на себе испытующий взгляд Алексея.

* * *

Этот мальчишка и правда непрост. Да что там — он так выкрутился из расставленной ловушки, что Алексей даже немного растерялся.

Александр выбрал самый разумный вариант из возможных. Не вмешиваться в потасовку внутри рода и наращивать силы, пока Грозины бодаются друг с другом. Впечатляющий ход. Очень дальновидно.

От слов, которые он произнёс, у Алексея до сих пор бегают по спине мурашки. «Ещё какое-то время князь будет жить. И все те, кто этого желают, смогут подготовиться к войне за главный пост Династии».

Значит ли это, что мальчик тоже нацелился побороться в своё время за трон? Очень может быть. И очень может быть, что у него есть шансы.

Но всё-таки Александр прав. Пока что они на одной стороне. Задавить парня можно, но бессмысленно. Он может стать сильным сторонником уже сейчас.

И таким же сильным врагом, но позже. Пока что у него нет достаточно влияния и денег, но с таким умом и упорством он достигнет их быстро.

Так что надо просто внимательно за ним наблюдать. И как только мальчик перестанет приносить пользу, и начнёт становиться опасен — уничтожить.

Борьба за трон Династии пока не началась. То, что происходит сейчас — своеобразная репетиция. Учения в реальных условиях. Настоящая война впереди.

Главное — не упустить момент, когда мальчишка станет слишком силён.

Ведь, хоть Алексей и не хочет признаваться себе, но он остерегается Александра уже сейчас.

Глава 3

Нахожу маму и Татьяну в рекреации неподалёку. Сидят на диванчике, как заправские подружки, держатся за руки. Жена Юрия что-то успокаивающе говорит маме, поглаживая её ладонь.

Завидев меня, обе поднимаются.

— Поговорили? — спрашивает Татьяна.

— Да, тётя. Ваш супруг остался непреклонен.

Она вздыхает и говорит:

— Саша, чтоб ты знал — я не хотела исключать вас из рода. Но ты должен понимать, что хорошая жена никогда не идёт против решений мужа.

Я так и думал, что причина в этом. Но не могу удержаться от колкости:

— Почему же вы тогда дважды выступили против Юрия во время наших конфликтов?

— Потому что он дважды перегнул палку.

— Не поспоришь, — сдержанно говорю я.

— Так что в итоге? — спрашивает мама, промакивая глаза салфеткой. — Мы теперь изгои?

— Да. Осталось дождаться официального объявления.

— И что теперь делать? — глаза Анны наполняются новыми слезами.

— Пока что будем держать оборону. Надо дождаться, пока князь придётся в себя, и тогда ложь Юрия будет раскрыта.

Татьяна хмурится:

— Саша, я бы попросила…

— О чём? — перебиваю я. — Ваш муж нагло врёт. Не стесняется даже давать слово чести. Но я был рядом и слышал слово князя. Он проголосовал за нас.

— Возможно, ты ослышался.

— Нет.

Задумчиво поджав губы, тётя кивает:

— Хорошо. Я поговорю с Юрой. Погодите расстраиваться, возможно, мы сумеем всё уладить.

С этими словами она уходит.

Вряд ли у неё получится переубедить мужа. Даже если допустить, что она имеет на него какое-то влияние, Юрий уже сказал своё слово. Если он откажется от него, это будет серьёзным ударом по его репутации внутри семьи.

Более серьёзный удар он получит лишь тогда, когда дедушка придёт в себя.

Поэтому я уверен — Юрий намерен сделать так, чтобы князь уже не очнулся. Судя по всему, он только и ждал подобного момента, чтобы захватить власть в роду, а затем и в Династии.

Надеюсь, у дедушки Алексея хватит сил, чтобы ему противостоять. Потому что я, к сожалению, не обладаю достаточным влиянием, чтобы тягаться с Юрием напрямую.

Мне теперь вообще надо быть осторожным. Временный князь вполне может решить отомстить за удар по лицу.

За два удара, если быть точным.

Так что теперь передо мной стоит несколько важных задач.

Первая: обеспечить свою и мамину безопасность. Одного Виктора здесь не хватит, мне придётся найти деньги и нанять охрану.

Вторая: по возможности обеспечить безопасность князя. Опять же, пригодятся свои люди в больнице. Хотя бы информаторы, чтобы вовремя узнавать о том, что здесь происходит.

Третья: наращивать ресурсы. Мне понадобятся деньги и влияние для будущей борьбы. Когда Григорий Михайлович очнётся и разоблачит ложь Юрия, это будет победа. Но победа только в одной битве — после этого мне предстоит другая война. К которой я должен быть готов.

Мне надо продолжать развивать Оруженосец, и окончательно разобраться с Цитатой.

В идеале — захватить компанию.

Да, это могут посчитать рейдерством. Но мне плевать. Если хочу не просто остаться на плаву, а выжить — мне придётся действовать жёстко.

Угрожать расправой или подделывать документы не собираюсь. Буду действовать законными методами, однако стесняться тоже не буду. На кону стоит моё будущее в этом мире.

Если вдруг случится так, что князь умрёт — у меня не останется вариантов, кроме как пробиваться самостоятельно.

Впрочем, у меня и сейчас нет других вариантов. Как я убедился сегодня, в роду Грозиных все друг другу враги. Союзники, что есть у меня сейчас, лишь временные. В критический момент каждый из них может предать.

— Саша? Ты меня слышишь? — как будто издалёка раздаётся голос мамы.

— Да. Задумался.

— Ты минут пять не шевелился. Всё в порядке?

— Да. Говорю же, задумался.

— О чём?

— Ни о чём, — сажусь рядом с мамой и беру её за руку. — Тебе не надо ни о чём беспокоиться. Я всё улажу.

По коридору проходят два солдата в полной выкладке. Бронежилеты, каски, автоматы. Красные нашивки Династии на плечах. Они мажут по нам с мамой взглядами, но ничего не говорят, а затем встают возле двери в комнату отдыха, где остались Грозины.

Наверняка их вызвал Юрий. Причём сознательно бойцов Династии, а не гвардейцев рода. Это разные силы, и у них разная вертикаль подчинения.

Номинально и там, и там во главе сейчас стоит мой старший дядя. Но я уверен, что корпораты ему более лояльны. Гвардейцы рода, в конце концов, обязаны подчиняться всем Грозиным.

А неформальным начальником службы безопасности рода является Виталий. Так что Юрий в данный момент просто-напросто захватывает больницу.

Встаю и смотрю в окно. Да, так и есть. На парковке бронированными глыбами стоят машины с красными буквами Д на крышах. Бойцы Династии ставят оцепление вокруг здания. На крышу корпуса напротив лезут снайперы, в воздухе стрекочет вертолёт.

Здесь уже собралась целая армия. Если Алексей продолжит медлить, ему будет очень тяжело выгнать корпоратов без боя.

Перестрелки, конечно, никто не допустит. Но заставить уйти Династию без применения силы будет ещё сложнее.

Мама косится на бойцов у двери и тихо спрашивает:

— Мы останемся?

— Конечно. Надо сразу узнать, как пройдёт операция.

Анна вздыхает:

— Надеюсь, всё будет в порядке.

Я тоже надеюсь. Потому что Юрий действует решительно. Кто мешает подкупить всю команду хирургов и сделать так, чтобы операция закончилась смертью пациента?

— У тебя есть номер Алексея? — спрашиваю я.

— Да, вроде был, — мама лезет за своим телефоном. — Да, вот он. Сейчас перекину.

Получив номер, сразу же пишу двоюродному деду сообщение:

«Вы смотрели в окно? Юрий уже захватил больницу».

Ответ поступает незамедлительно:

«Ты ещё здесь?»

«Да».

«Подожди».

Пока жду, лезу в интернет. Ну да, кто бы сомневался. Ленты соцсетей и главные страницы новостных порталов уже пестрят заголовками типа «Князь Грозин в больнице!», «Князь Грозин получил инфаркт» и всё в таком духе.

Пока никаких деталей, просто новость. Но шумиха очень скоро наберёт обороты. Да и достаточно одной такой новости, чтобы враги Династии зашевелились по всей Российской империи.

Ведь каждый понимает — это идеальный момент для того, чтобы попытаться пошатнуть гиганта.

Выдаю Егору задание запустить своих ботов в комментарии, а также начать распространять посты в ЦЦ.

Хоть Юрий и сказал не лезть, мне плевать. Я знаю, что делаю.

Надо как минимум пресечь слухи о том, что на самом деле князь уже умер. Или о том, что вот-вот умрёт. Потому что под новостями такое уже пишут.

Раз ящик Пандоры открыт, отмалчиваться не вариант. Наоборот, надо брать всё в свои руки.

Тут как раз появляется Алексей. Не обращая внимания на солдат Династии, вихрем пролетает по коридору. На ходу бросает мне:

— Идём, Александр.

И так же быстро продолжает идти. Я киваю маме, мол, всё в порядке, и следую за ним.

Отходим подальше и встаём возле окна. Алексей отодвигает штору и осматривает происходящее на парковке. Взгляд у него становится острым, как у хищника, готового сразиться за добычу.

— Быстро, — роняет он.

— А вы думали, Юрий будет тянуть?

— Не думал. Но я тоже уже действую. Ты что-нибудь надумал?

Рассказываю, что новость про князя уже просочилась в СМИ. И что я начал рассылать информацию о том, что угрозы жизни Григория нет.

— Правильно, — кивает Алексей. — Волна уже пошла, прятаться нет смысла. Надо её оседлать.

— Я собирался позвонить в крупные СМИ и дать комментарии. Но будет лучше, если это сделаете вы.

— Почему?

— Потому что очень скоро меня объявят изгоем. А вы брат князя и крупный политик. Вашим словам поверят.

— Конечно, ты прав, — Алексей взмахивает рукой и тонко улыбается. — Никак не привыкну к мысли о том, что Юрий такой глупец. Как можно выгонять из рода столь перспективного юношу?

Пропускаю комплимент мимо ушей и протягиваю деду телефон:

— Первый имперский канал. Вызов уже идёт.

Алексей берёт трубку и через секунду говорит в неё:

— Здравствуйте. Говорит Алексей Михайлович Грозин, замминистра иностранных дел. У меня есть комментарии насчёт состояния моего брата. Свяжите с редактором. Антон Андреевич ещё у вас работает? Прекрасно, соедините.

Через какое-то время он рассказывает редактору телеканала о том, что прогноз положительный, князь ни в коем случае не умирает. Убеждает немедленно выпустить срочный материал, а затем прислать к больнице съёмочную группу.

— Хотите дать живое интервью? — спрашиваю я, забирая телефон.

— Хочу, чтобы его дали мы с тобой. Пусть народ увидит нас вместе. Тогда новость о твоём изгнании будет воспринята не так однозначно.

Ого. Такого я не ожидал.

Может быть, у нас и временный союз, но пока что Алексей проявляет себя как надёжный сторонник.

Заодно, конечно, он покажет и себя. Кто первым выступит перед телевидением от лица Грозиных, того и будут воспринимать главой рода.

— Спасибо, ваше сиятельство.

— Брось. Я вижу, что ты не собираешься так просто сдаваться. Я тоже не собираюсь. Вместе мы победим.

— Только давайте уточним, что мы пока не станем ничего говорить об изгнании. И вообще упоминать про Юрия.

— Я помню наш уговор, — Алексей смотрит мне в глаза. — Хоть и по-прежнему думаю, что ты зря отказываешься.

— Вызовем другие каналы? — спрашиваю я, приподнимая телефон.

— Нет нужды. Они сами узнают о том, что Первый направил сюда журналистов.

Кивнув, я перехожу к следующему вопросу:

— Что насчёт захвата больницы?

— С этим я сейчас разберусь, — Алексей достаёт свой смартфон. — Позвоню министру внутренних дел. Мы проведём указ, согласно которому защита Григория будет объявлена делом государственной важности. Так что охранять его будет имперский спецназ, а бойцы Династии будут вынуждены уйти.

Неплохо. В конце концов, Династия — частная структура и обязана подчиняться указам правительства. Против этого Юрий ничего сделать не сможет.

— И как скоро выйдет этот указ? — уточняю я.

— Его должен будет подписать император, так что займёт какое-то время. Надеюсь, что завтра утром.

— До этого времени многое может случиться.

— Думаешь, я не понимаю, видя всё это? — Алексей кивает за окно, где солдаты Династии досматривают каждую заезжащую на парковку машину. — Не переживай. Внутри уже есть мои люди.

— Среди династийцев?

— А ты догадлив, — улыбается дед.

— Хорошо, — говорю я, не отвечая на улыбку. — Тогда не буду вам мешать. Мне тоже нужно кое-что сделать. Позвоните мне, когда приедут журналисты.

Алексей кивает и прикладывает телефон к уху. Я же направляюсь на поиски.

Кого я ищу? Того врача, который лечил меня после аварии. Он единственный, кого я здесь знаю. Само собой, ему нельзя на сто процентов доверять, но в качестве информатора он сгодится.

Приходится немного пофлиртовать с медсёстрами в приёмном отделении. Но затем мне сообщают, как зовут врача и где его найти.

Оказывается, мной занимался глава терапевтического отделения. Превосходно, человек такого положения будет гораздо полезнее, чем рядовой сотрудник.

Подойдя к нужному кабинету, стучу в дверь и без приглашения вхожу.

— Здравствуйте, Аркадий Тимурович.

— Здравствуйте, — врач смотрит на меня поверх очков. — О, неужели это вы, Александр. Рад видеть в добром здравии.

— Спасибо, сударь. Я пришёл сказать спасибо за то, что вы помогли мне в тот раз.

— Бросьте. Это моя работа. Простите, ваше сиятельство, я могу чем-то помочь?

— Можете.

Закрываю дверь на замок, придвигаю стул и сажусь рядом с Аркадием.

— Дело касается вашего деда? — уточняет тот, глядя на меня с небольшой опаской.

— Да. И в то же время оно касается всего рода Грозиных. Князя хотят убить, и мне нужна ваша помощь.

Доктор бледнеет и отодвигается от меня.

— Ваше сиятельство, мне не нужны проблемы. Я простой человек и не хочу вмешиваться в дворянские разборки.

— Я не пытаюсь ни во что вас вмешать. Выслушайте, — максимально доверительным тоном говорю я. — Внутри рода случился раскол. Среди нас есть те, кто хочет смерти князя, и есть те, кто намерен этому помешать. Я из тех, кто собирается помешать.

— И чт-то вам нужно от меня? — чуть заикаясь, спрашивает Аркадий.

— Станьте моими глазами и ушами внутри больницы. Вам ничего не нужно будет делать, просто смотрите по сторонам и сообщайте, если увидите что-то подозрительное.

— Что, например?

— Посторонних людей в больнице. Тех, кто будет интересоваться здоровьем князя или тем более попытается проникнуть в палату. После операции за его сиятельством должен будет наблюдать терапевт, не так ли?

— Не только. Реабилитолог в первую очередь, другие специалисты…

— Но всё под присмотром общего терапевта, не так ли?

— В целом да.

— Я устрою так, чтобы это делали именно вы. К вам пришлют новых медсестёр, и за князем должны будете ухаживать только вы и они, больше никто. Все необходимые медикаменты также будут поставляться отдельно.

— Чёрт возьми, — говорит врач. — Александр, вы без ножа меня режете. Я всего лишь врач, а не шпион какой-нибудь.

— Вот и делайте свою работу. Просто будьте внимательнее, чем обычно. За это вас щедро наградят.

Аркадий снимает очки и тяжело вздыхает. Покачав головой, смотрит на меня и надевает очки обратно.

— Полагаю, у меня нет выбора.

— Можете отказаться. Я пойму.

— Нет-нет, я согласен. Князь Грозин достойный человек, он много сделал для меня лично, — в голосе врача вдруг появляется уверенность. — Раз вы говорите, что его хотят убить, я не могу остаться в стороне.

— Благодарю вас, сударь, — пожимаю собеседнику руку. — Запишите мой номер телефона. Позже вам привезут другой смартфон, защищённый от прослушки. Будьте уверены, что враги вас не вычислят.

Смартфон будет мой, а защиту от прослушки поставит Егор. Даже Алексей не будет знать о том, что будет докладывать мне терапевт.

На этом мы с Аркадием расстаёмся, и я возвращаюсь к Алексею. Он всё ещё стоит возле того окна, где мы беседовали. Когда я приближаюсь, как раз кладёт трубку.

— Всё готово, — говорит он. — Указ уже пишется. Если всё пройдёт гладко, вечером он будет на подписи у императора.

— Превосходно. Я тоже кое-что сделал.

Рассказываю деду о том, что договорился с терапевтом.

— Надо только прислать ему надёжных медсестёр и организовать поставку медикаментов, — заканчиваю я.

— Не проблема. Среди сестричек я ещё поставлю сотрудницу госслужбы. На случай, если вдруг понадобится физическая защита, — говорит Алексей.

— Надо только устроить, чтобы за князем после операции наблюдал именно Аркадий.

— Сделаем. Пошли. Журналисты скоро приедут. Сейчас кое с кем побеседуем и сразу вниз.

Догадываюсь, куда мы идём. И оказываюсь прав — поднявшись на один этаж выше, мы приближаемся к кабинету главного врача.

Пока идём по лестнице, Алексей звонит кому-то и коротко приказывает:

— Поднимись на четвёртый этаж, срочно. Мне надо пройти к главврачу.

Возле кабинета главного врача тоже дежурят два бойца Династии в балаклавах. При виде нас один из них выступает вперёд.

— Господа, вы к кому?

— К нему, — киваю я на дверь кабинета.

— Сожалею, но не могу вас пропустить.

— Это почему же? — с улыбкой интересует Алексей.

— У меня приказ директора.

— Ясно, — дед пожимает плечами и смотрит на часы. — Подождём минутку.

Ровно через минуту на этаже появляется ещё один династиец — на этот раз офицер, что заметно по золотым шевронам на плечевой нашивке.

— Вольно, бойцы! — рявкает он солдатам. — Пропустить этих двоих.

— Но капитан, у нас приказ директора.

— Беру ответственность на себя. Пропустите.

Переглянувшись, бойцы в голос отвечают:

— Так точно.

Да уж, дед не врал, что среди бойцов Династии у него есть свои люди. Надеюсь, у этого капитана не будет проблем.

Когда мы входим в кабинет, главный врач мило беседует о чём-то со своей секретаршей. Заметив нас, девушка отскакивает от врача на два шага.

— Милейшая барышня, будьте добры, — с обворожительной улыбкой говорит Алексей и указывает на дверь. — Оставьте нас.

— Хорошо, господин, — пищит та и, цокая каблучками, исчезает из кабинета.

— Добрый день, — дед поворачивается к врачу. — Я Алексей Грозин, это мой внучатый племянник Александр. Он расскажет вам суть нашего прибытия.

Не ожидал. Но видимо, Алексей решил, что раз я подговорил терапевта, то мне и заканчивать дело.

Ни капли не смутившись, сообщаю главврачу, что наблюдать за князем после операции должен Аркадий Тимурович и никто другой. А также, что на этот период он выходит из-под подчинения больницы и будет выполнять мои приказы.

— Вы не имеете права! — вдруг лезет в бутылку врач. — С чего бы мне соглашаться?

— С того, что так необходимо для безопасности рода, на который вы работаете, — спокойно сообщаю я.

— Со всем уважением, господа, но именно на вас я не работаю. И не собираюсь принимать приказы.

— А на кого же вы работаете? — удивляется дед. — Я владею частью Династии. Вы работаете на меня. Послушайте, не надо упрямиться. Речь идёт о жизни моего брата.

— Простите, но всё это дурно пахнет. Хоть вы и члены рода Грозиных, я не позволю вмешиваться в мои дела.

— Не вижу причин для такой упёртости. Вы сами виноваты, — Алексей достаёт телефон и набирает чей-то номер.

— Кому вы звоните? — бурчит врач.

— Президенту ДинаМед, кому же ещё. Попрошу вас уволить. Ещё есть время изменить решение, пока он не ответит.

— Вы серьёзно⁈

— Конечно, — отвечает Алексей, не спуская глаз с врача. — Мой брат при смерти, мне сейчас не до шуток.

Доктор утирает мигом взмокший лоб. Стреляет паническим взглядом туда-сюда и, наконец, восклицает:

— Ладно, подождите!

— Уже поздно, — стальным тоном сообщает двоюродный дед и восклицает в трубку — Здравствуй, дорогой! Узнал? Спасибо, спасибо. Григорий на операции, мы молимся за него. Послушай, есть просьба.

— Да подождите вы!.. — шипит главврач и, сгорбившись, бежит вперёд.

Я встаю у него на пути:

— Вы не расслышали? Уже поздно.

Конечно, вот так с ходу увольнять начальника больницы за отказ выполнить просьбу — это слишком резко. С другой стороны, он и правда оказался слишком упрям, это даже наводит на подозрения.

Противостояние идёт по всем фронтам. Юрий быстро сумел захватить больницу, но мы уже наносим ответный удар. И вот-вот начнём атаку в информационном поле.

Будем считать, что счёт один-один.

Но пока всё только начинается.

Глава 4

— Держите, — Алексей передаёт трубку главврачу. — С вами хотят побеседовать.

— А я отказываюсь! — бледнея, восклицает он.

— Уверены? Вам хотят предложить приличные условия.

— Уверен! Это произвол! Я буду жаловаться!

— Кому? — Алексей с удивлением поднимает брови. — На связи ваш верховный руководитель. Впрочем, как хотите. Я не люблю повторяться.

Он снова прижимает трубку к уху и говорит:

— Дорогой, ты слышал? Да, конечно. Мы найдём замену, не переживай. Спасибо, я твой должник.

Алексей кладёт трубку и открывает дверь.

— Выведите любезного, — говорит он. — Он здесь больше не работает. И найдите заместителя, пусть примет обязанности.

— Так точно, ваше сиятельство, — капитан династийцев делает знак солдатам.

— Я отказываюсь уходить! — возмущается главврач и отбегает, прячась за своим столом. — Не трогайте меня!

Он хватает со стола телефон и собирается кому-то позвонить. Но бойцы не дают этого сделать — отбирают телефон и решительно вытаскивают врача из кабинета, заломив ему руки за спину.

На секунду даже удивляюсь, что они так жёстко работают. Но на самом деле в этом нет ничего необычного. В дворянских корпорациях строгие правила. Они имеют право судить и карать своих работников, вплоть до смертной казни за серьёзные проступки.

Буквально через несколько минут приводят заместителя. Полную женщину с обесцвеченными волосами, которая согласна на любые требования. Видимо, ей посчастливилось видеть, как бойцы выкидывали уже бывшего главврача из здания.

Думаю, в больнице все понимают, что сейчас не время артачиться. То, что главный врач решил пободаться — вероятно, неспроста.

Заставляем женщину издать приказ, где прописываем всё касательно Аркадия Тимуровича и прочих условий.

— Учтите, что за выполнением будут строго следить, — сообщает Алексей, забирая второй экземпляр приказа. Первый останется здесь.

— К-к-конечно, — кудахчет женщина, выдавливая мученическую улыбку.

— Да не бойтесь вы так, сударыня, — успокаиваю её я. — Всё в порядке. Нам нужно только обеспечить безопасность князя. Ни вас, ни кого другого в больнице не тронут. Если, конечно, они не задумают плохого.

Выходим из кабинета, и Алексей говорит:

— Пора вниз. Журналисты уже на месте. Бойцы Династии не пускают их на территорию больницы, так что интервью придётся давать возле дороги.

Пока спускаемся на лифте, я достаю свой телефон и вижу несколько пропущенных от Вика. Видимо, он тоже успел прочитать новости.

Трубку он берёт сразу же, не успеваю услышать ни одного гудка.

— Ваше сиятельство! — восклицает. — Вы там как? Всё в порядке?

— Не совсем, — отвечаю я. — Подробности потом. Слушай: надо взять на службу надёжных людей. Нам с матерью потребуется круглосуточная охрана.

— Я так и подумал, — Виктор аж зубами скрипит. — У вас там внутри рода сразу грызня началась, да?

— Ещё какая. Подробности потом расскажу. Найди людей. Чем быстрее, тем лучше. Деньги сейчас переведу.

— Так точно. Немедленно займусь. Есть несколько ребят на примете.

— Хорошо. Егору тоже понадобится охрана, устроишь?

— Нет проблем. На связи, ваше сиятельство.

Как только кладу трубку, Алексей говорит:

— Я мог бы предоставить тебе своих людей.

— Нет нужды.

— Не доверяешь мне?

— Доверяю. Но предпочитаю, чтобы охрана была верна лично мне.

— Разумно, — усмехается дед. — Может, тебе помочь финансами? Вряд ли ты можешь себе позволить…

— Не нужно, ваше сиятельство. У меня есть деньги.

Надолго этих денег не хватит, конечно. Прибыль от Оруженосца пока ничтожная, Цитата и вовсе пока мёртвый актив. Мамин магазин не покроет расходы на круглосуточную охрану и всё остальное.

Ничего, я придумаю, где достать средства. А быть должным кому-либо, особенно кому-то из Грозиных, я точно не хочу.

Кроме представителей Первого имперского, приехали журналисты других телеканалов, а также интернет-СМИ и даже несколько блогеров. Всё, как Алексей и предполагал.

Алексей держится перед камерами уверенно, говорит чётко и по делу. Он же профессиональный политик, поэтому ничего удивительного.

— Я твёрдо заявляю, что жизни князя Грозина ничего не угрожает. Операцию проводят лучшие врачи России. Будут обеспечены дополнительные меры безопасности. Скоро будет издан указ о том, что защита князя объявляется делом государственной важности.

— В чём причина? Это было покушение? Есть опасения, что кто-то нападёт на его сиятельство? — наперебой спрашивают журналисты.

— Это было не покушение, — твёрдо заявляет Алексей. — Князя подвело здоровье, но он вылечится и опять займёт место главы рода. В этом нет сомнений. Меры безопасности нужны для того, чтобы исключить любые враждебные действия. Сами понимаете, у человека такого уровня хватает недоброжелателей. В том числе тех, кто находится близко.

— Вы имеете в виду кого-то конкретного?

— На этот вопрос лучше ответит Александр Грозин, мой внучатый племянник, — дед отходит на шаг, освобождая мне место перед камерами.

Твою-то мать. Вот и верь политикам после этого. Я ведь прямо сказал, что не собираюсь ничего говорить про Юрия. Но Алексей явно подталкивает меня к этому.

Он рассчитывает, что перед объективами я растеряюсь и выдам то, что ему хочется? Как бы не так.

— Нам пока что некого обвинить, — говорю я. — Но у нас есть подозрения в отношении некоторых людей. Как и сказал его сиятельство Алексей, это могут быть люди, приближённые к князю.

— Вы хотите сказать, что ему угрожает кто-то из рода Грозиных? — журналист пихает микрофон прямо мне в лицо.

— Прошу вас быть осторожнее с такими заявлениями. Сейчас род Грозиных сплочён как никогда.

— Никаких сомнений, — поддакивает Алексей. — На этом всё, дамы и господа! Больше никаких комментариев. Спасибо, что приехали. Всего доброго!

Нам вслед летит ещё тысяча вопросов, но мы решительно уходим прочь. А за нашими спинами смыкается оцепление солдат Династии.

Интервью прошло хорошо. Мы прозрачно намекнули на Юрия, а я выступил от лица рода и объявил, что мы держимся вместе. Мои слова тотчас услышали миллионы людей по всей России, ведь это был прямой эфир. Уже сегодня интервью растащат на цитаты и опубликуют на их основе десятки, если не сотни статей.

Уже представляю себе заголовки.

Род Грозиных сплочён как никогда!

Александр Грозин выступил с комментариями от лица всего рода. После того как князь Григорий Михайлович попал в больницу с сердечным приступом…

И так далее.

Не думаю, что это помешает Юрию объявить меня изгоем. Он не похож на человека, который отступает под давлением. Тем не менее давление мы ему устроили.

Зато теперь наше с мамой изгнание будет восприниматься совсем иначе.

Будем считать, что два-один. Пока что. Ведь мой старший дядя вряд ли сидит без дела.

Не успеваем мы дойти до больницы, как выясняется, что это действительно так. Алексею поступает звонок, он берёт трубку и молча выслушивает. Хмурится и спрашивает:

— Точно? Заявление зарегистрировали? Постарайся затянуть, слышишь? Буду очень благодарен. Спасибо.

Положив трубку, он смотрит на меня тяжёлым взглядом и сообщает:

— Юрий отправил заявление о вашем изгнании в дворянскую палату. Я попросил оттянуть регистрацию и официальное подтверждение. Но это максимум сутки.

— Ничего страшного, — пожимаю плечами.

Только это неправда. По спине пробегают мурашки, желудок сжимается, как кулак. От злости тяжело дышать.

Я бы смог это принять, если большинство голосов оказались бы против. Но ведь это ложь. На самом деле нас приняли. Пусть и не в полном составе, семья решила проголосовать за нас!

Ведь можно считать, что Татьяна тоже была за. Она сказала «против» лишь следуя долгу жены.

Ладно, к чёрту! Надо работать с тем, что есть.

— Послушай, Александр, — дед кладёт мне руку на плечо и отводит чуть в сторону. — Это потребует усилий, но, как бы сказать… Заявление Юрия может потеряться. А в следующий раз его могут случайно залить кофе или что-нибудь ещё. Понимаешь?

— Понимаю. После пары таких неудач он может перейти к более радикальным способам. Исключит нас с матерью не только из рода, но и из этой жизни.

— В твоих глазах он выглядит каким-то маньяком! — с оттенком возмущения говорит Алексей. — Будь уверен, на такие меры он не пойдёт.

— Как знать. Не стоит утруждаться, ваше сиятельство. Временное изгнание я смогу пережить. Главное — не допустить, чтобы что-то случилось с князем.

— Пока мы сделали всё, что могли. Я буду держать ситуацию под контролем.

— Да, — киваю. — Я тоже.

— Снова поражаюсь твоей выдержке, — Алексей улыбается. — Многие взрослые мужчины на твоём месте впали бы в панику.

— Мне некогда паниковать. Надо работать.

Остаток дня проходит так же беспокойно, как и его начало.

Мне приходится ответить на десятки звонков. Различные СМИ просят дать дополнительные комментарии. Неизвестные угрожают, требуя заткнуться и перестать общаться с этими самыми СМИ.

Дело рук Юрия, полагаю. Дед Алексей пишет, что он в ярости оттого, что мы дали интервью в прямом эфире.

Звонит Ольга и спрашивает, может ли она чем-то помочь. Увы, нечем.

Звонит даже графиня Белозерская и обеспокоенным тоном спрашивает, как дела у князя. Не знаю, почему она вдруг о нём забеспокоилась и почему звонит именно мне. Но отвечаю ей то же, что и всем журналистам: идёт операция, прогноз положительный.

Вик сообщает, что нашёл пару надёжных ребят. Бывшие полицейские, он служил вместе с ними. Прошу отправить их к нам, на всякий случай. Раз уж начали поступать угрозы, лучше быть настороже.

Здесь, в больнице, нас никто не тронет, но мало ли.

Ребята вскоре прибывают и знакомятся с нами. Крепкие немногословные мужчины. Вооружены, правда, лишь перцовыми баллонами и травматическим оружием. Чтобы купить им огнестрел, надо официально оформить их как гвардейцев. Пока что они просто наёмная охрана, без какого-либо законного статуса.

Это займёт какое-то время. Виктор уже подал заявление, но даже с его знакомствами оформление займёт день-другой.

Ладно, травматы всё же лучше, чем ничего.

В какой-то момент мой телефон отказывается принимать дальнейшие звонки и отключается. Поставив его на зарядку, я неожиданно для себя засыпаю, сидя на диванчике в рекреации. Прихожу в себя, когда мама вдруг начинает трепать меня за плечо:

— Саша, врач пришёл!

— Что? — оглядываюсь по сторонам и никого не вижу. — Какой врач?

— Операция закончилась. Он уже там, — мама кивает в сторону комнаты, где находятся Грозины.

— Идём, — я встаю и беру её за руку. — Парни, за мной.

Тяну маму в сторону комнаты. Наши новые охранники молча топают следом.

Удивительно, но на этот раз не слышу от матери обеспокоенных речей в духе «нас же не пустят».

Такие мысли наверняка крутятся у неё в голове. Но она хочет знать, что с её отцом, поэтому сохраняет внешнее спокойствие. Хотя и плохо получается.

— Доступ закрыт, — казённым тоном сообщает боец Династии, когда мы подходим к дверям.

— Слушай сюда, рядовой, — твёрдо говорю я. — Перед тобой дочь и внук князя. Мне плевать, какой приказ отдал тебе княжич Юрий. Мы зайдём и выслушаем врача, а потом уйдём. Вопросы есть?

— Доступ закрыт, — повторяет солдат. Будто робот, честное слово.

— Ты меня вообще услышал?

— Да. Не могу вас впустить.

— А я пройду. Как ты меня остановишь?

— Просто не дам войти, — хмурится боец.

— А я всё равно буду идти вперёд, — подхожу к нему вплотную, почти нос к носу. — Что ты сделаешь? Оттолкнёшь меня? Ударишь? Наставишь автомат?

— Может быть.

— Последствия тебе не понравятся. Вот смотри.

Выхватываю пистолет из кобуры на поясе солдата. Зря он дал мне подойти так близко.

Щёлкаю предохранителем и приставляю дуло к лицу династийца. Тот благоразумно не шевелится, только тоже снимает автомат с предохранителя.

Мама взвизгивает. Наши охранники заслоняют его собой и выхватывают травматы. Второй династиец отпрыгивает на шаг и вскидывает своё оружие:

— Брось пистолет! Быстро!

— А то что? — спрашиваю я, искоса глядя на него. — Выстрелишь? Твоего товарища я всё равно успею прикончить. Тебе тоже недолго останется. Сам понимаешь, за убийство члена рода тебя казнят.

— Саша, не надо!!! — на весь коридор кричит мама.

Краем глаза вижу, как выглядывают люди из палат и тут же прячутся обратно. За дверью комнаты отдыха звучат приглушённые голоса, а потом дверь открывает Виталий.

— Уберите оружие! — вопит он. — Вы что делаете⁈ Солдат! Немедленно опусти автомат!

— Так точно, — бурчит тот, опуская ствол.

— Александр, ты тоже!

— Да пожалуйста, — ставлю пистолет на предохранитель и убираю обратно в кобуру бойца. — Мы просто хотели послушать врача, а они мешали. У меня не осталось выбора.

— Ты там совсем ополоумел, бастард? — скалится развалившийся на кресле Юрий и даже смеётся.

Остальным, походу, не до смеха. Мне в том числе. Хоть я и держался уверенно, но направленный на меня автомат заставил как следует понервничать.

— Приказ остаётся в силе! — восклицает Юрий. — Вы больше не члены рода, и вам сюда нельзя!

— Хорошо-хорошо, — вдруг соглашается Алексей и подмигивает мне. — Не будем спорить. Но давайте просто оставим дверь открытой. Здесь стало душно.

Юрий злобно кривится и что-то собирается сказать, когда Татьяна наклоняется к нему и что-то быстро шепчет на ухо. Он отмахивается и больше ничего не говорит.

Виталий, испуганно взглянув на меня, тихо приказывает бойцам отойти.

— Кхм-кхм, — откашливается стоящий недалеко от входа хирург. — Я могу продолжить?

— Конечно, уважаемый, — покровительственно кивает Алексей.

— Как я сказал, операция прошла успешно. Шунт поставлен и с большой вероятностью приживётся. Однако прогноз при этом осторожный.

— Был же положительный, — бурчит Юрий.

— Во время операции произошли осложнения. Случилось кровотечение, был нарушен сердечный ритм. Мы были вынуждены перейти на аппарат искусственного кровообращения. Учитывая это, а также возраст его сиятельства, есть высокий риск послеоперационных осложнений.

— Боже, — тихо вздыхает мама.

Хирург рассказывает о других подробностях операции. Суть сводится к тому, что угрозы жизни вроде как нет, но никто не исключает внезапных ухудшений. Например, повторного инфаркта или же инсульта, а также других неприятных вещей.

— Его сиятельство сейчас находится в реанимации. Подключены все необходимые приборы, за его состоянием внимательно следят. Если что-нибудь случится, мы отреагируем немедленно. Пока это всё, что я могу сказать, — заканчивает хирург.

— Держите нас в курсе, — говорит Алексей. — Если понадобится какая-то помощь, мы всё организуем.

— Разве вы с бастардом уже не сделали всё возможное, дядя? — саркастично осведомляется Юрий.

— Мы можем сделать ещё больше, — многозначительно отвечает Алексей.

Поклонившись, хирург уходит, как-то с опаской глянув на меня. Ещё бы, несколько минут назад я из пистолета целился человеку в лицо.

Что ж, пожалуй, на этом всё. Будем надеяться, что мой терапевт и люди Алексея среди династийцев не позволят, чтобы князю причинили вред. Можно покинуть, наконец, больницу.

— Что это за оборванцы рядом с тобой, бастард? Решил натравить на меня парочку головорезов? — осведомляется мой старший дядя.

— Нет. Это на случай, если вы натравите головорезов на меня, — отвечаю я и коротко кланяюсь. — Всего доброго, семья. Увидимся позже.

Юрий отворачивается. Виталий и Татьяна молча кивают, Алексей снова подмигивает и говорит:

— До встречи, Александр.

Мы с мамой отправляемся домой. Один из охранников садится за руль маминого Эльбруса, второй едет следом на своей машине. Они остаются дежурить возле подъезда. В квартире у нас есть тревожная кнопка, а на этаже Виктор поставил камеру ещё несколько дней назад, когда начал заниматься нашей безопасностью.

Мама выпивает успокоительное и сразу отправляется спать. Меня тоже беспощадно клонит в сон, однако ещё пару часов я уделяю делам. Дополняю информацию на сайте Оруженосца, отвечаю на заявки. Созваниваюсь с Фаридой, управляющей маминого бутика, и составляю план на ближайшие дни.

Предстоит просто уйма работы. Теперь придётся ещё сложнее, чем прежде. Если до этого я почти что развлекался, наслаждаясь стоящими передо мной задачами, то теперь какое-то время придётся работать на износ.

Несмотря на то что время близится к полуночи, ставлю будильник на шесть утра. Некогда долго спать. У моих противников есть куча людей, которые могут работать круглосуточно. А у меня пока что почти никого.

К тому же меня не покидает предчувствие, что завтрашний день в любом случае начнётся рано.

Предчувствие не обманывает. Едва я успеваю сделать зарядку и заварить себе кофе, раздаётся звонок телефона.

Это Ольга.

— Привет, — отвечаю. — Почему так рано?

— А ты не видишь письмо?

— Какое письмо?

— От Белозерской. Только что пришло.

Смотрю на экран телефона, но не вижу никаких уведомлений.

— Мне ничего не пришло.

— Может быть, она сознательно ничего тебе не отправила и хочет сделать это в последнюю секунду. Ладно, слушай! — восклицает Ольга. — Графиня созывает срочное собрание. Тема — сокращение совета акционеров.

— Вот как. Значит, её сиятельство пошла в наступление, — усмехаюсь я. — Ну, хорошо. Во сколько собрание?

— В одиннадцать утра.

— Я приеду вовремя. Слушай, что тебе нужно будет сделать…

Глава 5

Я думал, Белозерская отправит мне письмо о собрании в последний момент, чтобы я не успел приехать. Но письмо не приходит вообще.

Подленько. И легко объяснить в случае, если я начну возмущаться. Ну мало ли, техническая неполадка. Что вы, Александр, в самом деле.

Поэтому вдвойне отрадно видеть удивление на лице графини, когда она входит в конференц-зал. Я уже сижу за овальным столом и невозмутимо пью кофе.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — говорю я.

— Доброе утро, Александр, — не скрывая недовольства, здоровается она. — Полагаю, ты получил письмо?

— Нет. Но информация о собрании всё равно дошла, — ставлю чашку на блюдце и напрямую спрашиваю: — Значит, вы хотите выгнать меня из совета?

Зинаида вдруг обворожительно улыбается и отвечает:

— Сегодня речь пойдёт о других акционерах.

Конечно же, я это понимаю. И даже догадываюсь, какой предлог будет использован, чтобы исключить Игната и Ольгу.

Но графиня не зря сказала «сегодня». Да, на этом собрании никто не собирается меня выгонять. Но в будущем — конечно, постараются.

Сегодня только первый этап вражеского наступления. Ничего, у меня готова оборона. И ведётся подготовка к другим хитрым манёврам.

— Лучше расскажи, как дела у князя, — лицо Белозерской принимает серьёзное выражение. — Журналисты пишут, операция прошла успешно.

— Так и есть. Пока что князь в реанимации, но он выживет. Я уверен.

— Рада слышать. Хоть наши семьи не в лучших отношениях, я всё равно переживаю за Григория. Мы много лет знакомы, — задумчиво заканчивает она.

Молча пройдя по комнате, графиня садится во главе стола и что-то смотрит на своём телефоне. Странно, что она до сих пор не упомянула о том, что меня вот-вот выгонят из рода.

Это не повод исключать меня из совета акционеров, но неужели Белозерская даже не будет злорадствовать? Удивительно.

Похоже, она ещё просто ничего не знает.

Как вовремя, однако, я подсуетился насчёт бабушкиного завещания. Насколько я понимаю, в нём чётко указано, что наследство должно достаться внукам по фамилии Грозин. А я очень скоро перестану считаться княжичем.

Временно. Не надо забывать об этом.

Я обязательно верну свой титул и положение в семье.

Скоро прибывают остальные акционеры. Ольга сдержанно здоровается со мной, никак не показывая, что между нами что-то было. Правильно. Графиня и так понимает, что мы спелись. Если узнает о более близкой связи — то сможет это как-то использовать.

Ни мне, ни Оле это не нужно.

— Начнём? — спрашивает барон Булатов, поудобнее устраиваясь за столом.

— Конечно, — Белозерская откладывает телефон и встаёт. — Итак, дамы и господа, сразу к делу. Я выдвигаю предложение о сокращении совета акционеров.

— Причина? — сразу спрашивает Ольга, постукивая ручкой по столу.

— Оптимизация работы совета.

— И всё? — продолжает Ольга. — Прошу объяснить детальнее, ваше сиятельство. Это серьёзный вопрос, не надо кормить нас общими фразами.

Они с графиней обмениваются недружелюбными взглядами, но затем Белозерская всё же кивает.

— Хорошо, слушайте. Учитывая, что мы переходим к новой производственной и торговой стратегии, считаю нужным также изменить принципы управления. Все решения необходимо принимать быстро и слаженно. Чтобы исключить затягивание любых голосований, надо уменьшить количество голосующих.

— И кто останется? — подаёт голос Игнат. — Вы с бароном?

— Нет. Я предлагаю вывести из совета тех, чья доля меньше пятнадцати процентов.

Так я и думал. Останутся трое — я, графиня и барон.

Может показаться, что в этом решении нет большого смысла. Ведь если Богдан и Зинаида договорятся, они и так могут пропихивать любые инициативы. У них на двоих — контрольный пакет акций, пятьдесят пять процентов.

Только это лишь первый ход, призванный отвлечь и успокоить. Вроде бы для меня нет угрозы.

Сначала они исключат из совета тех, у кого меньше пятнадцати процентов. Затем наверняка запустят эмиссию. Акций станет больше, а доля действующих акционеров меньше. Это называется размытие — самый простой, но надёжный способ подвинуть неугодных акционеров.

Правда, у меня в управлении двадцать пять процентов. Десять из них принадлежит Максиму, и нет сомнений, что графиня предложит Максу выкупить его долю. Скорее всего, на весьма щедрых условиях.

Таким образом, у меня в управлении останется пятнадцать процентов, которые Максим продать не имеет права. Как раз после этого они выпустят дополнительные акции, моя доля станет меньше и меня отстранят.

Булатов же либо постарается выкупить долю Игната, либо приобретёт часть новых акций. А то сейчас у него тоже лишь пятнадцать процентов, а выходить из совета он явно не планирует.

Одним словом, план Белозерской передо мной как на ладони. Неужели она думает, что я такой глупец и не понимаю, что они хотят сделать?

— Есть вопросы? — спрашивает Зинаида, обводя всех взглядом. — Или начнём голосование?

— Давайте начнём, — говорю я, заставляя графиню в удивлении приподнять брови.

— Хорошо, — она кивает. — Объявляю голосование за сокращение совета акционеров. Тот, чья доля меньше пятнадцати процентов, больше не будет считаться членом совета. Он или она не сможет участвовать в собраниях.

— Но при этом сохраняет все остальные права акционера, не так ли? — уточняю я.

— Да, конечно. Речь идёт лишь о сокращении совета.

— Прекрасно, — говорю я. — Голосую за.

Булатов поворачивается ко мне и смотрит так, будто я достал кролика из шляпы. Даже с учётом того, что никакой шляпы на мне нет.

Ольга тоже переводит взгляд на меня и сводит брови. Спокойно смотрю в ответ и еле заметно веду подбородком — мол, действуй. Она качает головой, показывая разочарование.

Она явно не понимает, почему я так поступил. Ничего, позже объясню.

— Отказываюсь голосовать, — говорит Ольга. — Это какой-то фарс. Вы же просто нас выгоняете!

— Будем считать, что вы воздержались, — угрюмо говорит Белозерская.

— Против сокращения, — выступает Игнат. Хотя его пять процентов, конечно, мало что решают.

Булатов смотрит на графиню. Которая, в свою очередь, сверлит взглядом меня. Пытается, должно быть, разгадать, в чём подвох.

«Что задумал этот мальчишка? — наверняка думает она. — Или он и правда настолько глуп?»

— Голосую за, — говорит Белозерская.

Ну, вот и всё. Вопрос решён. Шестьдесят пять процентов за.

Но несмотря на это, у нас остался ещё один участник совета. И он тоже обязан сказать своё слово.

— Голосую… против, — помедлив, говорит барон. — Не думаю, что это разумное решение. Ольга и особенно Игнат — важные члены совета.

Так я и думал. Поэтому специально выступил первым и проголосовал за.

Если бы я этого не сделал, то графиня и барон просто объединили бы свои голоса. Я избавил их от такой необходимости. И предоставил Булатову шанс сделать щедрый жест в сторону исключённых акционеров.

Ведь я уверен, что его интересуют их доли. Хотя бы к Игнату он точно подойдёт с предложением выкупа.

— Я согласна, ваше благородие, — холодно отвечает Зинаида. — Но так необходимо для развития компании. Может, в будущем мы пересмотрим это решение. А пока что результат ясен.

— Не думайте, что всё закончится так просто! — подскакивая, восклицает Ольга. — Хоть это и законно, однако сговор налицо! Я буду подавать в суд.

— Ваше право, — графиня пожимает плечами. — А теперь прошу покинуть помещение. Совет продолжится без вас.

Ольга хватает свою сумочку и быстро шагает к выходу, по дороге опалив меня взглядом.

Никак не реагирую. Надеюсь, она не пойдёт против нашей утренней договорённости. Вроде бы неглупая женщина, должна понять, что я отдал свой голос не просто так.

— Поддерживаю Ольгу, — бурчит Игнат. — Мы подадим совместное заявление.

— Не торопись, любезный! — сразу же объявляет Богдан Борисович. — Зачем тебе судиться с дворянами? Сам знаешь, это в каком-то смысле опасно.

Рассчитывает припугнуть мягкого Игната? Видимо, так. Сначала погрозить кнутом, а потом сунуть под нос сладкий пряник. В виде предложения выкупить его долю и добавить что-нибудь от себя.

Так очевидно, что даже смешно. И немного обидно, что Булатов с Белозерской не воспринимают меня всерьёз.

Впрочем, это только на руку. Слишком просто, да. Но мне сейчас важнее победа, чем соревнование.

— Опасно? — Игнат сдвигает очки на кончик носа и смотрит на барона поверх стёкол. — Что это значит, ваше благородие? Вы мне угрожаете?

— Нет-нет. Я про то, что будет много издержек, головная боль на несколько месяцев… Оно тебе надо? — барон разводит руками. — Давай поговорим после собрания, ладно? Хочу угостить тебя обедом.

— Посмотрим, — бурчит Игнат и направляется к выходу.

Когда дверь за ним тихо закрывается, я спрашиваю:

— Превосходно, решение принято. Теперь в совете остались только дворяне, не так ли? Мне это по душе.

— Мне тоже, Александр, — хищно улыбается Белозерская.

«Глупый сопляк! С радостью запрыгнул в ловушку, которую мы подготовили!» — так и читается в её глазах.

— Мы должны ещё что-то обсудить? — с невинным видом интересуюсь я.

— Конечно, — кивает барон. — Есть много вещей по новой стратегии. Давайте постараемся закончить до обеда. Я сегодня не завтракал.

— Тогда приступим, — киваю я, доставая документы. — У вас имеются какие-то вопросы, ваше благородие?

Как ни удивительно, последующее собрание проходит весьма плодотворно. Похоже, что мои враги действительно решили принять новую стратегию. Кто бы сомневался. Барон изначально был за, а у графини теперь нет выбора.

Надеюсь, она всё же понимает, что такие перемены необходимы Цитате.

Хотя какая мне разница, в общем-то. Достаточно скоро я вышвырну графиню из совета акционеров. А если получится — вообще из компании. Пока не решил, но кое-какие идеи для этого у меня имеются.

Когда мы заканчиваем, я спускаюсь на подземную парковку и оглядываюсь. Красный Эльбрус Ольги ещё здесь. Прекрасно. Значит, она всё-таки решила меня дождаться.

Оля сидит за рулём и нервно курит. Судя по количеству окурков возле машины, она приговорила уже целую пачку.

— Наконец-то, — бурчит она, увидев меня, и выбрасывает очередной окурок. — Садись.

— Это приказ, сударыня? — уточняю я, не сдвигаясь с места.

Она смотрит на меня так, будто пытаясь задавить взглядом. Но потом качает головой и опускает глаза.

— Нет, конечно. Садись, пожалуйста. Давай поговорим.

— Так-то лучше, — обхожу автомобиль и падаю на пассажирское. — Не знал, что ты куришь.

— Я бросила. Но два часа назад опять начала! — отвечает Ольга, крутя в пальцах зажигалку. — Что это было, Александр? Почему ты проголосовал за это решение?

— Потому что вас бы всё равно исключили. Это был тактический ход, чтобы усыпить бдительность врагов. И чтобы барон смог подлизнуть Игнату.

Объясняю, что к чему, и Оля сразу же оттаивает. В её глазах появляется азартный блеск.

— Надо же, — говорит она. — А ты ещё умнее, чем я думала.

— Спасибо за комплимент. Надеюсь, ты не решила, что я тебя кинул?

— Нет. Просто немного растерялась, скажем так. Юристу уже позвонила, — будто оправдываясь, говорит Ольга. — Сегодня же подам на графиню в суд.

— А что насчёт Игната?

— Я поговорила с ним. Он тоже не дурак и понял, что барон намерен выкупить его долю. Но на моё предложение тоже согласился.

— Как это?

— Он хочет продать половину мне, а половину Булатову.

— Вот как, — задумчиво произношу я. — Понятно. Он и правда очень осторожный человек. Решил ни с кем не ссориться.

— На самом деле он давно хотел продать долю. Ему надоело, что Цитата не приносит прибыли. А теперь ещё и вся эта возня в совете.

— Что ж, пусть так. Всё же лучше, чем если бы барон выкупил все его акции.

— Конечно. Как твой дедушка? — участливо спрашивает Ольга. — Всё в порядке?

— Более-менее. Операция прошла хорошо, он выберется.

У меня в кармане начинает вибрировать телефон. Мама.

— Одну секунду, — говорю я и отвечаю: — Алло?

— Саша, — замогильным голосом говорит мама. — Нас изгнали. Мне только что звонили из дворянской палаты. С этой минуты я не княжна, а ты не княжич. Юрий выгнал нас из рода!

Хоть я и ждал этого, новость всё равно как пощёчина. Кровь приливает к голове, в ушах лёгкий звон. Чувство несправедливости сдавливает глотку.

— Тише, — успокаивающе говорю я матери. — Это временно, слышишь? Может быть, всего на несколько дней.

— Я понимаю. Надеюсь на это. Вдруг папа… — споткнувшись, Анна со слезами в голосе заканчивает: — Вдруг он умрёт.

— Я этого не допущу. Я ведь вчера рассказал, что мы сделали с дедом Алексеем.

— Это не гарантия того, что он выживет.

— Не думай о плохом, прошу тебя. Пройдёт несколько дней, князь придёт в себя и восстановит справедливость.

Оля вряд ли понимает, о чём я говорю. Но с чисто женской интуицией ощущает, что мне не помешает поддержка. Ласково берёт мою ладонь и поглаживает пальцы.

Ещё немного говорю с мамой, а потом кладу трубку и тяжело вздыхаю.

— Случилось что-то плохое? — спрашивает Ольга.

— Нет, всё в порядке, — я улыбаюсь. — Меня просто изгнали из рода.

— Что⁈ — она округляет глаза.

— Внутренние разборки. Не бери в голову. Как ты слышала, это всего лишь на несколько дней. Давай вернёмся к Цитате, — забираю свою ладонь из тёплых рук Ольги и перехожу на деловой тон. — Ты согласна действовать так, как я предложил?

— Если это поставит на место Белозерскую — конечно, согласна!

— Скорее, это лишит её места, — говорю я. — Хорошо. Тогда давай обсудим кое-какие детали…

Обговорив с Ольгой всё необходимое, я звоню своему охраннику. Хочу успеть на последние занятия в школе. Там как раз будет сдвоенный урок дворянского права. Единственный предмет, в котором я не чувствую себя сильным.

Конечно, Ольга предлагает забыть про уроки и вместо этого поехать в гостиницу. Отказываюсь. В тот раз было здорово, и я не прочь повторить, но как-нибудь в другой раз.

В Бриллиант я еду на своей Ауди. Той, что отобрал у бывшего управляющего Астетики за его грешки. Хорошо, что у меня теперь появились свои люди — есть кому водить автомобиль.

Не было бы счастья, да несчастье помогло, как говорится.

К школе подъезжаю во время перемены. Вот и славно, не придётся просить прощения за опоздание. Пропущенные занятия не в счёт.

Надеюсь, мне простят неподобающий внешний вид — я в обычном костюме, заезжать переодеваться не было времени. А ехать в школьной форме на собрание акционеров как-то не комильфо.

Зайдя во двор школы, сразу же слышу оклик:

— Эй! Александр! Ты что здесь делаешь?

Сразу узнаю этот мерзкий голос. Андрей Жаров.

Поворачиваюсь и сразу вижу его тёмно-рыжие волосы. Андрей направляется ко мне, неся на лице победоносную улыбку.

Хотя бы он соблюдает условия нашего пари и больше не называет меня Сашок. Но уверен, у него припасены для меня другие оскорбления. Повод совсем недавно появился.

— Чего молчишь? — Жаров останавливается за два шага от меня. — Я спросил, что ты здесь делаешь?

— Глупый вопрос. Я здесь учусь, как и ты.

— Да ладно? — скалится Андрей. — Сдаётся мне, тебе здесь не место. Я вот княжич, например. А ты кто?

— Тот, кто проткнул тебя шпагой.

Жаров мрачнеет. Скрипнув зубами, подходит ко мне ближе:

— Ты никто. Чёртов изгой. Разве я, наследник князя, могу учиться рядом с таким отребьем?

— Осторожнее, наследник, — отвечаю, твёрдо глядя ему в глаза. — Я всё ещё дворянин. Так что прикуси язык, иначе теперь Я могу вызвать тебя на дуэль.

— А смелости хватит⁈

— Конечно. Один раз я тебя уже победил. С радостью повторю. Может, и ты тоже повторишь свой трюк, когда проиграешь? Уверен, твой отец будет счастлив выплатить мне ещё пять миллионов.

Взгляд Андрея вспыхивает. Он вскидывает руку, будто собираясь ударить меня, но лишь тычет пальцем в грудь:

— За это ты ещё ответишь, понял? Я не забуду.

— Очень надеюсь. Для умного человека это был бы ценный урок.

— И я устрою так, что тебя выпнут из этой школы! — продолжает Жаров. — Так же, как выпнули из рода. Может, ты не в курсе, изгой, — злорадно цедит он, — но в уставе Бриллианта есть такой пункт, как дискредитация чести школы. Ты позоришь всех нас тем, что находишься здесь!

Сказав это, он резко разворачивается и торопится, почти бежит в школу. Пожав плечами, спокойно следую за ним. Урок уже скоро начнётся.

Откровенно говоря, Андрей прав. У школы есть повод меня исключить. Слегка надуманный, но при желании его можно использовать. А сейчас я не хотел мучиться ещё и с тем, чтобы искать другое учебное заведение. До выпуска осталось чуть больше полугода.

В классе на меня смотрят с удивлением. Ещё бы. Александр Грозин до меня был тихим и незаметным. А теперь со мной постоянно происходит что-то громкое.

Удивительно, но ко мне подходит Анастасия. От неё приятно пахнет цветочными духами. Хоть она и одета в школьную форму, юбка у неё короче, чем у других. А белая блузка полупрозрачная. Позволяет насладиться видом кружевного бюстгальтера и скрытых в нём прелестей.

— Я слышала про твою беду, — сдержанно говорит она. — Мне жаль.

— Не надо меня жалеть. Это не проблема, — говорю я и сажусь за свой стол.

Ещё немного помявшись рядом, Настя уходит. А вскоре появляется госпожа учитель и начинается урок.

Но не проходит и пары минут, как в дверь стучат и внутрь заглядывает охранник школы.

— Простите, что мешаю, — говорит он учителю и обводит взглядом учеников. — Александра Грозина вызывают к директору, срочно.

Воцаряется молчание, в котором я невозмутимо поднимаюсь и говорю:

— Идёмте.

— Прошу за мной, господин.

— Лучше сразу забери свои вещи, — Жаров усмехается. — Считай, что ты больше с нами не учишься. Прощай, изгой!

Друзья, напоминаю, что прода теперь выходит по графику 5/2! Следующая глава в понедельник, увидимся!

Глава 6

Слова Андрея ни капли меня не задевают. Однако вызов к директору — это всё же не шутки.

В уставе школы действительно есть пункт о дискредитации чести учебного заведения. Если кто-нибудь захочет, моё изгнание вполне можно под этот пункт подвести.

Мол, Бриллиант не желает обучать того, кто лишился уважения в собственном роду.

И, насколько мне известно, отец Андрея жертвует Бриллианту хорошие деньги. Не исключено, что директор может прогнуться под требования князя Жарова. Особенно учитывая, что совсем недавно я нагнул князя на пять с половиной миллионов и победил его сынка на дуэли.

Отличная возможность поквитаться. Грех упускать.

— Добрый день, ваше сиятельство, — говорю я, войдя в кабинет.

Наш директор — из графской семьи, племянник главы рода. Собственно, их род владеет несколькими частными школами и занимается другим образовательным бизнесом.

— Здравствуйте, господин Грозин, — директор указывает на стул. — Почему вы не в форме?

— Утром я ездил на собрание акционеров. Некогда было переодеться. Прошу простить.

— Ничего. Садитесь.

— Могу я узнать, в чём причина вызова? — спрашиваю я, усаживаясь. — Кажется, я ничего такого не сделал.

— Если не считать дуэли на территории школы.

— Дуэль была законной. К тому же я был ответчиком.

— Конечно. Просто к слову пришлось. Никаких претензий за дуэль.

— Но есть какие-то другие претензии?

Директор коротко вздыхает и сцепляет руки в замок.

— Понимаете, господин Грозин… Если я ещё могу вас так называть.

— Фамилии меня никто не лишал. Только временно изгнали из рода.

— Временно?

— Случилось недоразумение. Оно будет улажено, как только его сиятельство Григорий Михайлович придёт в себя.

— Искренне надеюсь, что это случится как можно быстрее, — директор почтительно кивает. — Ваш дед великий человек.

— Само собой. Ваше сиятельство, мы можем перейти к делу?

— Хм. Конечно. Итак, Александр. К сожалению, с этого дня Бриллиант больше не может вас обучать.

— И почему же?

— Ни в коем случае не хочу вас оскорбить, — осторожно говорит директор. — Но ваше доброе имя и так было под сомнением. Вы сами знаете. Теперь, когда вас сделали изгоем… Одним словом, я не хочу, чтобы ваше присутствие здесь повредило репутации школы.

— Надо же, — я усмехаюсь. — То есть до этого всё было в порядке, несмотря на то что я бастард. Но за полгода до выпуска вы вдруг решаете меня исключить.

— Не вдруг. Есть понятные причины.

— Дайте угадаю. Фамилия этих причин начинается на букву Ж.

Директор смотрит на меня долгим взглядом. Цокнув языком, говорит:

— Семейство Жаровых здесь ни при чём. Это моё решение. Не беспокойтесь, формально мы оставим вас в списке учащихся и примем выпускные экзамены. Но аттестат вам выдадут от лица какой-нибудь другой школы.

— Даже так, — я коротко смеюсь. — То есть моя мать десять лет платила за обучение в престижной школе, а аттестат я получу от какой-то шарашкиной конторы?

— Ваше образование при этом останется престижным. К сожалению, это всё, что я могу сделать. Но если, как вы говорите, изгнание скоро отменят — будем счастливы принять вас обратно.

— Вопрос в том, буду ли я счастлив вернуться.

— Забрать документы прямо сейчас вам никто не мешает, — хмуро говорит директор. — Вам уже шестнадцать, по дворянским законам имеете право сами решать подобные вещи.

— Теперь послушайте меня, — в моём голосе звенят стальные нотки. — Если вы исключите меня, даже временно, я не вернусь. И репутация вашей школы пострадает куда больше, поверьте.

— Это что, угроза? — густые брови директора съезжаются к переносице.

— Констатация факта. Я устрою такую шумиху, что вы устанете отмываться от грязи. Слышали, как недавно против меня развернули кампанию в СМИ? Теперь представьте, что такую же развернут против Бриллианта. Только в десять раз масштабнее.

— Господин Грозин! — директор повышает голос. — Я не позволю ученику угрожать мне в собственном кабинете!

— А я не позволю вышвырнуть себя на улицу, как собаку, — невозмутимо, но твёрдо отвечаю. — Предлагаю поступить иначе. Объявите всем, что Александр Грозин не будет исключён. Скажите, что Бриллиант дорожит своими учениками и никогда не будет ими разбрасываться.

— Я…

— Дослушайте! — лязгаю я. — Можете даже намекнуть, что не уверены в законности изгнания. За это я буду отдельно благодарен. Может быть, вы получите небольшую волну негатива. Но зато представьте, как сильно подлетит авторитет Бриллианта, когда моё изгнание отменят.

Директор молчит, всё ещё хмурясь. Но на его лице я вижу раздумья и продолжаю давить:

— Школа, которая горой стоит за своих учеников. Которая не верит сплетням и не участвует в родовых интригах. Школа, которая не на словах является вторым домом. Надёжная крепость для каждого учащегося.

Почти рекламный текст получился. Пафосно, но красиво. И, кажется, эти слова зацепили моего собеседника.

— Вы просите меня рисковать, Александр. Что же будет, если ваше изгнание оставят в силе?

— То же самое. Вы покажете, что не бросаете своих учеников в любых ситуациях. При необходимости я окажу вам информационную поддержку. А может, и мои союзники в роду Грозиных окажут. Замминистра Алексей Михайлович, например.

Когда упоминаю это имя, директору явно становится неудобно. Ещё бы. Он ведь должен понимать, что моё изгнание — действительно результат интриг внутри рода.

Князь в больнице, началась грызня за власть. Естественная ситуация. Только это не значит, что я остался совсем один. И если замминистра иностранных дел на моей стороне — это о многом говорит. Думаю, что каждый видел наше совместное интервью и то, что Алексей дал мне выступить от имени рода.

— Что ж, — задумчиво тянет директор. — Должен сказать, вы хорошо учились на уроках риторики, Александр.

— Так и есть, ваше сиятельство.

— Я должен подумать, — рука мужчины тянется к телефону, но он почти сразу её останавливает. — Пока что вы свободны.

Ясно, что «подумать» значит посоветоваться с кем-то. С главой своего рода или кем-то другим столь же влиятельным.

— Я могу идти на урок?

— Да. И ждите моего звонка сегодня. Я скажу своё решение.

— Хорошо. Благодарю, что выслушали, господин директор.

Я встаю, коротко кланяюсь и выхожу за дверь.

Отлично. Пока не победа, но смелая заявка на неё.

Андрюша, неужели ты думал, что можешь так просто выкинуть меня из Бриллианта? Зря. Зато теперь ты чётко обозначил, что мы с тобой продолжаем вражду. Я-то думал, что после той информационной войны всё будет кончено.

Стучу в дверь класса и сразу же вхожу.

— Простите, что прервал, госпожа учитель. Могу я войти?

— Уже поговорили с директором? — смотрит на меня преподавательница дворянского права.

— Да. Он сказал вернуться в класс.

— Хорошо, садитесь. Тишина, дамы и господа! Итак, мы остановились на спорных ситуациях при наследовании титулов…

Андрей смотрит на меня большими глазами, в которых плещутся непонимание и гнев. Я спокойно отвечаю на его взгляд и качаю головой. Мол, не прокатило.

Жаров что-то еле слышно рычит под нос и отворачивается.

Пока идут уроки, на мой телефон без конца приходят уведомления. Летят электронные письма, кто-то пытается дозвониться. На перемене мельком просматриваю список пропущенных. Мама, Алексей, Виктор, какие-то неизвестные номера.

Ух ты, электронное письмо от ОценкиРепутации. Мой аккаунт аннулирован. Плохо и, вообще-то, незаконно. Я не потерял дворянский статус, только изгнан из рода.

Не только Оценка, но и другие дворянские сервисы присылают информацию о том, что расторгают сотрудничество. Пишет даже человек, у которого я заказывал новую вывеску для Астетики.

Мол, было приятно сотрудничать, но больше я вам ничем помочь не смогу.

Хуже крыс, бегущих с тонущего корабля. Так сильно боятся запачкать свою честь работой с изгоем? Думаю, дело не только в этом. Скорее всего, они опасаются гнева Юрия.

Я даже не удивлюсь, если выяснится, что он публично заявил что-нибудь подобное. Типа всем, кто будет сотрудничать с изгоем, придётся несладко.

Даже лезу в интернет, чтобы убедиться. Но нет. О моём изгнании есть только официальное постановление на сайте дворянской палаты и заметки на новостных порталах. Семья хранит молчание.

Делаю выводы. Грозиных боятся, как огня. Не напрасно, конечно же, но такое поведение бывших партнёров всё равно удивляет.

Ладно. Я запомню. А сетевым сервисам направлю претензию. Они не имеют права отказывать мне в сотрудничестве.

Решаю никому не перезванивать. Перемена короткая, мне надо сосредоточиться на занятиях.

Убираю телефон, и тут как раз начинается новый урок.

После его окончания сразу собираю вещи и направляюсь к выходу, ни на кого не обращая внимания. Анастасия смотрит вслед, будто хочет что-то сказать, но не решается. Жаров кривится, как будто мимо него проходит вонючий бродяга.

Выйдя на крыльцо, дожидаюсь нужного человека. Пока жду, чувствую себя каким-то экспонатом. Каждый считает своим долгом окатить меня взглядом — от любопытного до презрительного.

— Привет, Саш, — вдруг раздаётся тихий голос рядом.

— Надя? Привет.

Надежда Серебрякова. Толстушка, которая, как я думал, обиделась на меня за тот откровенный разговор в столовой.

С того дня я ни разу её не видел. Но и в школе бывал нечасто, честно говоря.

И за это время Надя успела здорово измениться. Вместо спутанных волос — аккуратное каре, вместо обкусанных ногтей — скромный, но приятный маникюр. И она похудела, это сильно заметно.

— Отлично выглядишь, — говорю я.

— Спасибо, — расцветает девушка. — Это… всё благодаря тебе.

— Нет, конечно. Ты сама всё делаешь. Я просто подтолкнул в нужном направлении.

— Всё равно спасибо! — восклицает Надежда, и её пухлые (но уже не жирные) щёчки заливаются румянцем. — Саша, я слышала, у тебя проблемы?

— Никаких проблем.

— Но как же. Тебя ведь…

— Забудь. Всё будет в порядке.

— Слушай, я поговорила с отцом! — Серебрякова продолжает стоять на своём. — Он сказал, что готов помочь вам с матерью. Он даже готов обсудить принятие вас в род.

Ого. Неожиданно. Интересно, на каких условиях?

Хотя о чём это я. Становиться Серебряковым не собираюсь. Лучше останусь Грозиным.

— Спасибо, Надя. Перешли мне номер своего отца. Он ведь барон, не так ли?

— Да, — кивает Надежда, доставая смартфон.

— Если понадобится помощь, я ему позвоню.

Не успевает она перекинуть мне номер, как на крыльце появляется тот, кого я всё это время ждал. На ходу благодарю Надю и бросаюсь за ним.

— Булатов! Подожди, есть разговор.

Сын барона оглядывается на меня и бурчит:

— Чего тебе, изгой?

— Давно ты стал таким хамлом, Бориска? — преграждаю ему путь. — Наверное, с тех пор как я заставил тебе извиниться перед Надей?

— Чего надо, спрашиваю? — хмуро гнёт своё толстяк.

— Хочу попросить, чтобы ты передал кое-что своему отцу. Ты ведь слышал, что мы теперь работаем вместе?

— Ну.

— Так вот, скажи, что я всегда буду рад видеть его в совете акционеров Цитаты. Вне зависимости от того, кто ещё будет вынужден уйти.

— Ни фига не понял, — бормочет Булатов-младший.

— Тебе и не надо. Твой отец поймёт. И вот ещё что: скажи, я рад, что у него такие щедрые друзья. Не всякий может подарить простолюдинам прибыльную недвижимость.

При этих словах Борис бледнеет и приоткрывает рот. Да-да, мой хороший. Я уже раскопал историю про парня, которого ты избил и оставил инвалидом. А по твоей реакции понятно, что эта история — правда.

— Всё запомнил? — спрашиваю я. — Передай слово в слово. Увидимся!

Оставляя ошеломлённого Булатова за спиной, иду к своей машине. А по дороге достаю телефон. Пора перезвонить всем тем, кто пытался связаться со мной во время уроков.

Решаю начать с Алексея.

— Наконец-то! — отвечает тот. — Александр, как ты? Всё в порядке?

— Конечно. Разве что-то случилось? — спрашиваю я, садясь в Ауди.

Водитель вопросительно смотрит на меня через зеркало. Жестом показываю, что пока стоим.

— Ты что, не слышал? Вас официально объявили изгоями. Прости, я не смог затянуть дело. Юрий надавил на нужные рычаги.

— Всё в порядке, ваше сиятельство. Это даже любопытно — наблюдать, как все вокруг сразу же начинают шататься от меня, как от чумного.

Алексей смеётся и говорит:

— Тебя не так просто выбить из колеи. Ладно, ты прав — всё в порядке. Когда Гриша очнётся, это сразу же закончится. Кстати! Император подписал тот указ. Государство берёт князя под свою защиту, имперские солдаты уже едут в больницу.

— Отлично. Но нам всё равно нужно держать ухо востро.

— Естественно. Не переживай, я договорился с генералом армии. Среди солдат и офицеров будут люди, верные лично мне.

Алексей рассказывает, что поставки медикаментов он тоже организовал и нашёл надёжных медсестёр. Так что теперь князь Грозин будет окружён нашими людьми со всех сторон. Если Юрий задумает его убить, ему придётся как следует постараться.

Двоюродный дед опять предлагает мне помощь — если не охраной, то хотя бы деньгами. Отказываюсь. Деньги мне сейчас ой как нужны. Но я сохраняю твёрдую позицию — не хочу быть должным никому из Грозиных.

Тем более политику, который уже показал свою изворотливость.

Когда заканчиваем разговор, я сразу же звоню Максиму. Он не берёт трубку, но через несколько минут перезванивает:

— Привет, Саш.

— Привет. Надо встретиться. Дело довольно срочное, касается Цитаты.

Макс вздыхает в трубку и тихо отвечает:

— Не могу. Сам понимаешь.

— Нет, не понимаю. Объяснишь?

Он снова вздыхает. Несколько секунд молчит, а потом выдаёт:

— Отец наорал на меня. Сказал, чтобы я больше не смел идти против его воли. И что мне будет плохо, если я вздумаю тебе помогать.

— Сейчас не понял. Сколько тебе лет, брат?

— Двадцать два, — удивлённо отвечает Максим.

— А такое чувство, что двенадцать.

— Не понял, это шутка? — судя по голосу, Макс хмурится. — Почему?

— Потому что говоришь, как ребёнок. Но ты взрослый человек и сам можешь решать, как поступать. Даже если это кому-то не нравится.

— Всё сложнее, чем ты думаешь…

— Понимаю. Грозиным быть непросто, ты сам говорил. Но быть Грозиным и при этом тряпкой ещё тяжелее.

— Ты только что меня оскорбил? — с недоумением спрашивает Максим.

— Нет. Я даю тебе дружеский совет. Не иди на поводу у отца. Сам реши, хочешь ли ты мне помочь.

Целую минуту из динамика доносится лишь тишина. Только какие-то еле различимые звуки на фоне.

— Хорошо, — наконец, говорит Макс. — Только мне всё равно не нужны проблемы. Встретимся вечером, я скину адрес.

— Договорились. Спасибо, брат.

— Пожалуйста, — отвечает он и кладёт трубку.

Отлично. Если бы Максим отказался встретиться, мне было бы гораздо тяжелее вести войну в Цитате. Теперь осталось уговорить его на схему, которую я придумал. Но это, думаю, не вызовет проблем.

После этого звоню матери и Виктору. Вик сообщает, что нашёл ещё двоих надёжных охранников и оформил всех четверых как дворянских гвардейцев. Теперь можно купить им оружие и другую амуницию, запрещённую гражданским.

— Сейчас перечислю тебе деньги, — говорю я. — Много не могу себе позволить, но купи лучшее, что сможешь.

— Насколько тяжёлое? Пистолеты понятно, это на каждый день. Автоматы, пулемёт?

— А нам разрешат пулемёт?

— Конечно, — Вик усмехается. — Но пока один. Если будем дальше расширяться, там можно даже на тяжёлую технику разрешение получить.

— Танки нам пока без надобности. Да и пулемёт, надеюсь, тоже не понадобится. А вот автоматы возьми. Патроны, запасные рожки, обвесы — сам смотри. Всё необходимое, без излишеств.

— Принято, ваше сиятельство.

Положив трубку, я спрашиваю у водителя:

— Слышал? Сегодня вооружим вас нормально.

— Это хорошо, — отвечает тот. — Потому что за нами, кажись, следят.

— Правда? — я смотрю в заднее окно. — Кто?

— Вон тот чёрный фургон. Возле продуктового стоит, видите? Ехал за нами от Цитаты. Я не сразу заметил, но теперь уже точно.

Фургон, значит. Тогда есть два варианта. Либо он набит головорезами, либо меня хотят похитить.

Оба варианта так себе.

Может, конечно, и просто наблюдают. Но что-то мне так не кажется.

— Как думаете, кто это? — спрашивает водитель.

— Вариантов несколько, — говорю я, думая о Юрии и Белозерской. — Ладно, заводи мотор.

Снова набираю Виктору и говорю:

— Оружие надо купить немедленно. Затем хватай остальных ребят и ко мне.

— Есть угроза?

— Вероятно, да. За нами следят. Хочу узнать, кто это.

— Мля… Хорошо, принял. Покружите их немного.

— Мы возле школы.

— Да знаю я, — отвечает Вик. — На машине же маячок стоит. Всё, скоро будем.

Передаю водителю указание насчёт «покружить» до того, как прибудет подкрепление. Тот кивает и говорит, что это не проблема.

Отправляемся кататься по городу. Фургон уверенно следует за нами на почтительном расстоянии. Несколько раз я теряю его из виду, но потом он показывается снова.

Минут через тридцать Виктор звонит и говорит:

— Всё готово. Езжайте в тихое место, побеседуем с ними.

Передаю приказ водителю, и он везёт нас в промышленный район, где мало жилых домов. Там нас вдруг обгоняет Вик на мотоцикле. Метров через триста моргает поворотником.

— За ним, — говорю я.

Водитель послушно поворачивает, и мы оказываемся на какой-то полузаброшенной стройке. Виктор резко тормозит и спрыгивает с мотоцикла. Водитель паркует Ауди и говорит:

— Ждите здесь, ваше сиятельство.

— Ну уж нет. Я хочу сам с ними поговорить.

Фургон заезжает на стройку и останавливается. Наверное, в этот момент люди внутри него понимают, что их привели в ловушку.

А потом ловушка захлопывается.

Вик и парни приехали решать вопросы. (Сорян за кривые лица, нейросеть плохо рисует группу людей).

На стройку залетает ещё один автомобиль, перегораживая выезд. Из него выпрыгивают два молодчика с автоматами наперевес и целятся в фургон.

Вик снимает шлем. Достаёт из кофра небольшой пистолет-пулемёт и протягивает моему водителю.

— Мне тоже, — говорю я.

Виктор только пожимает плечами и вручает мне револьвер.

— Добрый день, господа! — восклицаю я, направляясь к фургону. — Советую спокойно выйти и ответить на мои вопросы. В противном случае мы откроем огонь. У меня нет настроения ждать, поэтому считаю до трёх. Раз!

Глава 7

Не успеваю сказать «два». Водитель сразу же высовывает руки в окно и кричит:

— Не стреляйте, мы без оружия!

— Все вышли, быстро! — рявкает в ответ Виктор. — Лечь на землю, руки за голову!

Водитель и пассажиры фургона сразу же подчиняются. Всего их трое, и оружия действительно при себе не имеется. Если не считать электрошокер.

Заглядываю внутрь фургона и вижу там оборудование для наблюдения, камеры и прочее в том же духе. Всё как в шпионских фильмах.

— Кто главный? — спрашиваю я.

— Я, — дрожащим голосом отвечает один из лежащих на асфальте мужчин.

— Пойдём, побеседуем. Поднимите его.

Мои охранники (то есть уже гвардейцы) заставляют мужчину подняться и тащат следом за мной. Я отхожу в сторону, к стопке бетонных блоков и останавливаюсь.

— Оставьте нас, — прошу охранников.

— А с теми что?

— Пусть полежат пока. Зависит от того, что расскажет мне этот любезный.

— Ваше сиятельство, мы ничего такого не хоте…

— Заткнись пока что, — говорю я. — Оправдания мне не нужны. Я буду задавать вопросы, ты будешь отвечать. Понятно?

— Да, — кивает он.

Внимательно осматриваю мужчину. Забавный какой-то. Телосложение как у мальчишки, на лице веснушки. Только морщинки в уголках глаз говорят о том, что ему уже за сорок.

— Имя, — говорю я.

— Иван.

— На кого работаешь?

Некоторое время он молчит, явно боясь рассказать. Так что мне приходится кое-что прояснить:

— Забыл сказать. За ложь и отказ отвечать ты будешь наказан. Мои парни стесняться не будут.

— Обещайте, что не сдадите меня, — лепечет Иван.

— Я ничего не буду тебя обещать. Либо ты сотрудничаешь, либо мы убьём тебя и твоих друзей.

Конечно, я не собираюсь превращать эту заброшенную стройку в братскую могилу. Да и не хочу пачкать руки, повод не тот. Уже понятно, что эти ребята не хотели мне навредить, просто собирали информацию.

Только вот мне важно знать, кому я так интересен. Так что припугнуть не помешает.

Ивана бьёт дрожь. Он хватается за голову и натурально скулит, как щенок.

— Пожалуйста, ваше сиятельство! Просто скажите, что не выдадите меня, и всё.

— Значит, сотрудничать ты не хочешь. Виктор! Сломайте ему что-нибудь.

Вик мотает головой в нашу сторону. Один гвардеец вешает автомат на плечо и движется в нашу сторону, на ходу разминая руки.

— Побольше, поменьше? — уточняет он. — Можем с пальца начать.

— Палец это не слишком убедительно. Давай сразу руку или ногу.

— Не надо! — верещит Иван. — Я скажу!

— Точно? — спрашиваю я, жестом останавливая гвардейца. — Если снова начнёшь отпираться, пощады не жди.

— Точно…

— Ну так отвечай на вопрос. На кого ты работаешь?

— На Династию. Наверное.

— Что значит, наверное?

— Мы внештатники, — объясняет Иван. — С нами встретился человек, предъявил удостоверение службы безопасности Династии. Заплатил наличными.

Задумчиво хмыкаю. В голове возникает как минимум парочка вариантов, кто мог за этим стоять.

Вряд ли сам Юрий. Зачем ему нанимать внештатных спецов, когда у него целая толпа сотрудников? Хотел бы скрыть своё участие — организовал бы им легенду. Это не проблема.

Но подобным образом мог поступить мой обожаемый двоюродный дедушка. Как я уже убедился, у него есть люди внутри Династии. В том числе среди СБ.

Хотя это с тем же успехом могла быть и Белозерская. А то и вообще кто-то, кого я пока не знаю.

С другой стороны, всё было организовано слишком просто. Либо меня недооценивают, либо это кто-то более мелкого уровня, чем Грозины и Белозерская.

— Какое было задание? — спрашиваю я.

— Следить, — кается Иван. — Записывать разговоры, снимать на видео. Полный визуальный контроль, как он выразился.

— Что-то успели собрать?

— Немного… Записали ваш разговор с братом.

А вот это нехорошо. Я бы не хотел, чтобы о моей дружбе с Максимом стало кому-то известно. Пока наш дружеский союз остаётся тайным, и пусть так будет дальше. Хотя бы какое-то время.

— Никуда отправить не успели?

— Нет. Мы через интернет ничего не пересылаем. Только на физических носителях.

— Передашь все записи моим людям.

— Да, конечно, — мигом соглашается Иван.

Теперь передо мной стоит вопрос, что делать с этими ребятами. Отправлять через них дезинформацию не выйдет, много мороки. Да и вообще — чтобы грамотно сливать дезу, надо понимать, какие сведения интересны противнику.

А я не знаю, кто мой противник. И вряд ли смогу узнать. Полагаю, что нанявший этих шпионов человек — настоящий сотрудник Династии. Так что выловить его и заставить всё рассказать не получится.

Ну а если это подстава и он показал фальшивое удостоверение? Можно рискнуть, конечно, и задержать его. Но стоит взвесить риски, потому что вступать в прямой конфликт с Династией — безумие.

А пока заставлю этих ребят немного поработать на себя. Есть одно дело, для которого их можно использовать.

— Стой здесь, — приказываю Ивану

Отхожу в сторону и жестом подзываю Вика.

— Да, ваше сиятельство.

— Формально я теперь не сиятельство. Из княжеской семьи меня выгнали.

— Ну это же не навсегда, — пожимает плечами Виктор. — Не хочу переучиваться.

— Ладно, забей. Это так, к слову. Помнишь, я давал тебе задание насчёт эскортницы?

— Ага, — улыбается Вик. — Нашёл одну девицу. Хочешь, фотку покажу? Горячая как огонь.

— Нет, спасибо. Она согласна на наши условия?

— Да. Всё равно собиралась в Рим на постоянку. Готова перед отъездом немного рискнуть и заработать.

— Много предложить ей не можем, — кривлюсь я. — Денег в обрез.

— Она сказала пятьсот.

Ничего себе. Да, понятно, что девушка сильно рискует, помогая получить компромат на дворянина. Цена вполне справедливая, даже относительно невысокая. Но у меня просто нет столько свободных денег.

Видимо, придётся продать часть моих акций Династии. Жаль, но ничего не поделаешь. Кредит в банке мне вряд ли сейчас дадут. Слишком свежа новость об изгнании. Занимать ни у кого не хочу.

Так что всё-таки придётся продать часть акций. Ничего, потом возьму опять. Это вложение окупится.

— Ладно, устрой всё в ближайшие дни, — говорю я.

— Кого соблазнить-то надо?

— Барон Булатов. Поговори с Егором, он в курсе ситуации. Должен был узнать, где бывает наша цель.

— Принято. А с этими что? — Виктор кивает на пленников.

— Помогут тебе с этим делом. Пусть снимут, как барон флиртует с этой девушкой, и сам секс тоже. Видео передадут тебе. Затем посмотрим. Возможно, ещё пригодятся.

— Ладно, приказ ясен. Это для шантажа?

— Нет, для защиты. Шантаж не в моём стиле. Всё, мне пора ехать. Дальше сам разберёшься?

— Конечно, ваше сиятельство, — Вик улыбается. — Всё будет сделано.

— Кстати, не забудь передать нашему терапевту телефон. Чем быстрее, тем лучше.

— Отправлю кого-нибудь из ребят.

Направляюсь к Ауди и подзываю водителя. Говорю ему адрес, по которому мы должны встретиться с Максимом. Сам в это время звоню хакеру.

— Егор, привет.

— Здрасьте, ваше сиятельство. Слушайте, я сразу спрошу: нам конец?

— Неожиданно. Почему ты так решил? — уточняю я.

— Ну, вас изгнали из рода. Всё теперь? Наши перспективы коту под хвост?

— Ни в коем случае. Всё, что я тебе обещал, в силе.

— Надеюсь… — вздыхает Егор.

— Скоро тебе позвонит Виктор. Передашь ему всё, что нарыл про Булатова — где бывает и в какие дни.

— Легко. Он почти по одному и тому же маршруту каждый день двигается. А вечерами часто бывает в Каракале. Мужской бар такой. Выпивка, стриптиз и всё в этом духе.

— Превосходно. А что насчёт того дела с парнем-инвалидом?

— Подробностей немного. Уголовное дело же не открывали. Но я нашёл кое-что другое! После того как друг барона подарил семье парня офис, он через месяц выиграл грант. Ровно на ту же сумму, сколько стоил офис.

— И кто подарил ему этот грант?

— Какой-то фонд поддержки предпринимателей. Если коротко, то он связан с Булатовым. Через третьи руки, но я всё вычислил. Доказать связь не проблема.

— Понял. Собери все данные в один документ и пришли мне.

— Конечно, ваше сиятельство.

— Ты телефон для врача подготовил?

— Ага, всё сделано. Можно забирать.

— За ним скоро приедут. Пока.

Вскоре приезжаем на место встречи с Максимом. Это оказывается парковка рядом с мелким торговым центром, на западной окраине Москвы. Люди здесь, судя по всему, бывают небогатые и в основном простолюдины.

Даже моя машина смотрится здесь дорого. А Волга Максима, которая стоит миллионов двадцать, будет вообще как бриллиант среди кучи навоза.

Однако оказывается, что я недооценил осторожность Макса. Через полчаса рядом с нами останавливается неприметная Тойота. Неприметная, если не считать наглухо тонированных стёкол.

Заднее окно чуть опускается, и я вижу глаза Максима. На всякий случай оглядевшись, вылезаю из своей машины и пересаживаюсь в его.

— Побудь снаружи, — говорит Макс своему водителю.

Тот послушно вылезает из салона и отходит на несколько шагов.

— Привет, братишка, — я улыбаюсь. — Спасибо, что приехал.

— Пожалуйста, — глядя сквозь меня, кивает Макс. — Только давай никто об этом не узнает. Сам понимаешь, обстановка в семье сейчас напряжённая.

— Понимаю. Потому вдвойне благодарен, что ты согласился на встречу.

— Мы же друзья, — серьёзно говорит Максим. — Ты говорил, друзья поддерживают друг друга в сложных ситуациях.

— Верно. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, можешь на меня рассчитывать.

Глаза Макса начинают блестеть. Он отводит взгляд в сторону, снимает очки и протирает глаза.

— Непривычно, — говорит он.

— Что? Иметь друга?

— Наверное. Непривычно, что кто-то готов мне бескорыстно помочь. Ты же делаешь это бескорыстно?

— Обижаешь, брат! — восклицаю я. — Само собой.

— Извини. Просто я привык, что всем от меня что-то нужно. Деду, отцу, учителям, начальнику в министерстве. Те, кто называли себя моими друзьями, просто хотели примазаться к богатству Грозиных.

Максим задумчиво смотрит в пустоту. Достаёт из дипломата салфетку и начинает протирать линзы. Я молчу, понимая, что пока он не завершит свой ритуал, продолжать разговор бессмысленно.

Проходит пара минут, прежде чем Макс надевает очки на место.

— Ты сказал, что дело касается Цитаты, — говорит он.

— Да. Белозерская тебе ещё не звонила?

— Нет. А должна была?

— Скоро позвонит, можешь быть уверен.

Рассказываю Максиму о том, что произошло сегодня на собрании совета. Выслушав, он с пониманием кивает.

— То есть теперь они захотят выкупить мою часть. У тебя в управлении останется пятнадцать процентов. Они выпустят дополнительные акции, продадут их кому-нибудь, и тем самым размоют твою долю.

— Вот именно. После эмиссии у меня автоматически станет меньше пятнадцати процентов и вуаля! Меня можно будет выгнать из совета. Почва уже подготовлена.

— Хорошая схема, — говорит Макс.

— Да. Только я придумал ответную схему, гораздо хитрее. В этом мне и нужна твоя помощь.

— Слушаю.

— Когда графиня позвонит тебе с предложением выкупить долю, соглашайся на встречу. И там скажи, что готов продать свои акции, но при одном интересном условии…

Выкладываю Максу свою идею. Когда заканчиваю, он задумчиво потирает подбородок и вдруг усмехается.

— И правда хитро. Но как быть с тем, кто купит новые акции?

— С этим тоже прошу помочь. У тебя в министерстве наверняка есть человек, который не прочь инвестировать в доходное дело и при этом не работать.

— Ты хочешь, чтобы он купил новую долю, а затем передал её тебе в управление?

— Именно, — я улыбаюсь. — Можешь поспрашивать?

— У меня даже есть кое-кто на примете! — восклицает Максим. — Советник министра Ларин. Он недавно подходил ко мне. Спрашивал, не затевают ли Грозины какой-нибудь новый перспективный проект.

— Можешь сказать ему, что один из Грозиных затевает такой проект.

— Хорошо, поговорю. Ларин мне доверяет.

— Спасибо тебе, брат!

На радостях протягиваю Максиму руку и тут же убираю.

— Прости. Забыл, что ты не любишь тактильный контакт.

— Нет, я… Давай попробуем, — смущённо произносит он, как будто я предлагаю ему что-то запретное.

Он осторожно пожимает мою ладонь, а потом резко забирает руку и вытирает её о штаны.

— Прости, — бурчит. — Наверное, я привыкну со временем.

— Всё в порядке. Увидимся!

Пересаживаюсь в свой автомобиль и командую водителю ехать домой. По дороге звоню матери и спрашиваю, как у неё дела.

Дела в порядке, не считая того, что сегодня в Астетике почти не было покупателей. Новость об изгнании определённо отпугнула клиентов, перечеркнув все наши прошлые усилия.

Это хреново. С Оруженосцем та же проблема. Несколько клиентов отозвали свои заявки, а новых не поступало. До этого, после первоначального всплеска, установился стабильный поток: две-три заявки в день.

А теперь вот тишина. Предсказуемо, но всё равно бесит.

Звоню Фариде и прошу, чтобы она отключила всю рекламу в интернете. Пока нет смысла сливать бюджет.

Стоит запустить осторожную кампанию в СМИ и социальных сетях. Слухи о том, что изгнание неправомерно, позитивные упоминания нас с мамой, всё в таком духе. Можно будет хоть чуть-чуть, но нивелировать эффект от изгнания.

Собственно, пишу Егору и прошу его заняться этим. Устраивать шумиху не стоит, иначе Юрий наверняка спустит на нас всех собак Династии. А вот если действовать партизанскими методами, это принесёт хоть какую-то пользу.

Уже когда подъезжаю к дому, поступает вызов с незнакомого номера. Не очень хочу брать трубку, подозревая, что это очередной журналист. После того как я вышел из школы, мне много раз звонили из СМИ с просьбами прокомментировать изгнание.

Но всё же отвечаю, и не зря. Это оказывается директор Бриллианта.

— Добрый вечер, Александр. Я подумал над вашими словами.

«То есть обсудил с кем-то вышестоящим», — думаю про себя, но вслух говорю:

— Рад слышать. И что надумали?

— Я согласен. Бриллиант не будет вас исключать и заявит, что не бросает своих учеников. Материал уже готовится и выйдет во всех медиа моего рода завтра утром.

Прекрасно. Всё-таки они решили рискнуть. Возможно, разведали ситуацию и поняли, что за изгнанием стоит Юрий. Который очень быстро слетит с поста временного главы рода Грозиных, как только дедушке станет лучше.

— Благодарю, ваше сиятельство, — говорю я.

— Всего доброго, — сразу же прощается директор.

Когда поднимаюсь в квартиру, выясняю, что мамы нет дома. Странно. Насколько я понял, она уже давно уехала из магазина. На всякий случай звоню Вику и прошу узнать у гвардейца, где они. С мамой ведь тоже должен быть один из наших людей.

Гвардеец сам звонит мне через минуту.

— Госпожа в ресторане, — говорит он. — С кем-то встречается, я жду снаружи.

— С кем встречается?

— Не могу знать. Она запретила следовать за ней.

— Хм. Ладно. Ничего подозрительного?

— Нет, всё в порядке. Ресторан дорогой, какому-то барону принадлежит. Здесь его гвардия на охране, вряд ли что-то случится.

Интересно. Мама уже не раз и не два бегала на свидания «с подружками». Ничего такого, я всё понимаю.

Но теперь меня начинают терзать сомнения. Уже ведь были подозрения, что мать встречается не просто с каким-то мужчиной. Возможно, что она до сих пор видится с моим отцом.

Очень странно, если это так. По какой причине он не появляется? Что именно мешает им открыто быть вместе?

Интересно. Но придётся опять отложить эти мысли. Мне сейчас не до того.

Принимаю душ и ужинаю. Сразу начинает клонить в сон, но я перебарываю себя. Наливаю кофе и сажусь за компьютер.

Изучив заголовки, убеждаюсь — о нашем изгнании уже известно широким массам. Появились не только короткие новостные заметки, но и более обширные статьи. Начиная от аналитики и заканчивая грязными слухами. Однако род Грозиных и Династия по-прежнему хранят молчание.

Надо помочь Егору и самому составить несколько коротких постов. Попытаться хоть как-то поддержать пошатнувшийся авторитет.

Набросав несколько разноплановых текстов, начинаю анонимно рассылать их по каналам в Цифровом Царстве.

Телефон на столе вдруг начинает вибрировать. На часах почти одиннадцать. Кому я понадобился так поздно?

Наверняка что-то срочное.

Смотрю на экран и узнаю номер. Аркадий, терапевт, который должен следить за состоянием деда.

Блин. Неужели что-то случилось?

Не успеваю взять трубку, как в ленте ЦЦ мне на глаза попадается заголовок:

«Стрельба в больнице ДинаМед! Судьба князя Грозина неизвестна».

Твою мать. Юрий всё-таки не стал сидеть сложа руки…

Глава 8

— Алло?

— Ваше сиятельство! — испуганно восклицает Аркадий. — Князя хотели убить!

— У них не получилось?

— Нет. Солдаты застрелили нападавшего.

С одной стороны, хорошо. Злоумышленник не смог совершить задуманное. С другой стороны — теперь он мёртв, и мы вряд ли узнаем, кто его нанял.

— Кто это был? — на всякий случай спрашиваю.

— Откуда мне знать! Какой-то мужчина. Он был переодет в форму уборщика. Полиция уже на месте, пытаются опознать.

— Понял. Держите в курсе, любезный. Как там его сиятельство?

— Стабильно тяжёлое. Он приходил в себя, но сознание спутанное. Не волнуйтесь, это временно. Думаю, что завтра ему уже станет лучше. Мы делаем всё возможное.

— Спасибо, — говорю я и кладу трубку.

Немедленно звоню гвардейцу и требую вернуть маму домой. Как знать, опасность может угрожать и нам. После этого набираю Виктору:

— Да, ваше сиятельство, — отвечает он и усмехается. — Я тут в шпиона играю. Как будто в детство вернулся.

— И как успехи?

— Расставил наблюдателей. Наша краля на месте, ждём барона. Парни доложили, что он уже направляется сюда.

— Отлично. Если можешь, пришли ко мне ещё одного человека.

Рассказываю о попытке покушения на деда, и Вик мгновенно становится серьёзным.

— Понял. Не выходите из дома. Если это ваш дядя, он может попытаться устранить не только князя.

Говорить подобные вещи вслух, тем более по телефону — опасно. Но благодаря Егору наши аппараты защищены от прослушки, поэтому можно не беспокоиться.

— Не думай, что я буду прятаться, — отвечаю. — Пока что у меня нет дел, но если понадобится куда-то ехать — поеду.

— Тогда скажу, чтобы бронежилет прихватили. Лишним не будет.

Против брони ничего не имею. Лучше с ней, чем без неё.

Как только заканчиваю разговор с Виктором, мне звонит Алексей.

— Уже слышал? — мрачно спрашивает он.

— Да. Есть информация, кто это устроил?

— Пока нет. Но убийцу опознали. Бывший сотрудник головного офиса Династии, мелкий начальник. Несколько месяцев назад Гриша лично уволил его за какие-то грехи. У него жизнь покатилась под откос. Жена ушла, квартиру продал, живёт в долг.

— Понятно, — задумчиво говорю я. — То есть теперь следствие выдвинет версию, что это была личная месть. Хорошее прикрытие.

— Ты прав. Нельзя быть уверенным, что его не подговорили.

В отличие от Виктора, с Алексеем нельзя говорить напрямую. Но мы с ним оба понимаем, кто именно мог подговорить несостоявшегося убийцу.

— В любом случае попытка не удалась, — дед вздыхает. — И мы получим повод усилить охрану.

— Нужно попробовать узнать, может, его действительно наняли.

— Не получится! — вдруг рявкает Алексей. — Юрий подсуетился и уже оформил разрешение на дворянское следствие.

Надо же, так быстро. Хотя с ресурсами моего дядюшки — ничего удивительного.

С одной стороны, это вызывает подозрения. Если Юрий сам подговорил этого несчастного, то легко скроет улики. С другой стороны, если это не он — может быть, удастся найти врага рода и наказать его.

Ладно. В любом случае я не могу сунуться в это дело. Как сказал двоюродный дед, главное, что всё обошлось. И в какой-то мере покушение действительно нам на руку. Теперь, когда больница под контролем имперской армии, всё будет решать Алексей благодаря своим связям. Он сможет закрутить гайки так, что никто лишний на километр не приблизится, а все поставки будут жёстко контролировать.

Ужасно бесит, что я сам никак не в силах повлиять на что-либо! Речь даже не о том, что меня сделали изгоем. Мне просто не хватает власти, чтобы оказывать влияние на происходящее.

Когда заканчиваем разговор, я откдываюсь на стуле, прикрываю глаза и начинаю дышать медленно и глубоко. Всё в порядке. Да, сейчас у меня нет достаточно сил. Но всё впереди.

В этом мире я добьюсь таких высот, что все прошлые Грозины покажутся пешками рядом со мной. Со всем уважением к деду и прочим предкам, я намерен стать сильнее, чем они.

Через несколько минут слышу, как открывается дверь в прихожей, и появляется мама. Накрашена чуть ярче, чем обычно. А вид хоть и немного усталый, но довольный.

— Привет, — выхожу навстречу. — Как там папа?

— Что? — мама застывает, не успев снять туфли.

— Ты же с ним встречалась?

Она какое-то время изумлённо смотрит на меня, а потом почти что гавкает:

— Нет! С чего ты это взял?

— С того, что я не дурак. Ты регулярно с кем-то видишься, задерживаешься допоздна. Делаю выводы, что ты встречаешься с мужчиной.

— Саша… — Анна вдруг густо краснеет.

— Только не оправдывайся, — поднимаю руки в миролюбивом жесте. — Никаких претензий, я взрослый парень и всё понимаю.

— Я и не собиралась перед тобой оправдываться. Не твоё дело, с кем я встречаюсь и зачем!

— Не вижу повода повышать голос. Ты права, это не моё дело. Встречайся с кем хочешь. Но если это мой отец — я бы тоже хотел с ним встретиться.

— Это не он!

Всё-таки сбросив туфли, мама ураганом пролетает мимо меня и пропадает в своей комнате.

— В школе нас учили, что ложь недостойна дворян, мама, — говорю я перед тем, как она захлопывает дверь.

Ещё один аспект моей жизни, который немало бесит. Я хочу узнать, кто мой отец. Хотя бы просто из любопытства.

Но дело далеко не только в этом. Мама же не просто так упорно скрывает его личность. Почти уверен, что он — какой-то непростой человек. Скорее всего, довольно высокого положения. Может быть, соперник рода Грозиных. Или кто-то из настолько высоких кругов, что не имеет права раскрывать свою связь с моей мамой.

Хм. А вдруг я бастард самого императора?

Нет уж, вряд ли. Императору уже под семьдесят, он чуть младше деда. Вряд ли бы мама стала встречаться с человеком настолько старше.

Но в императорской семье есть и другие мужчины, помоложе… Что, если во мне и правда течёт кровь российских правителей?

А может, всё намного проще, и мой отец просто женат на другой. Но при этом продолжает встречаться с мамой. Неприятно, если это так.

Ладно, ладно. Обещаю себе, что как только закончится эпопея с изгнанием, я плотно займусь этим вопросом. Уже есть идеи, как можно вычислить моего отца.

А пока что надо отдохнуть. Сделав перед сном растяжку, укладываюсь в кровать и мгновенно отключаюсь.

Увы, очень скоро меня будит звонок. Я поставил смартфон в режим «не беспокоить», позволив только дозвониться избранным контактам. На связи как раз один из них, Виктор.

— Ваше сиятельство! — его голос звучит обеспокоенно. — Это п***ец!

— Что случилось? — бурчу я.

— П***ец случился! План провалился. Наша эскортница не смогла соблазнить Булатова.

— Почему?

— Потому что он уже был с бабой. Короче… Тебе надо это видеть, Александр. А может, и не надо. Блин, я сам бы предпочёл не видеть, если честно.

— Ты меня запутал, — говорю я. — Скажи нормально, в чём дело.

— Булатов трахается с Белозерской.

Мне требуется секунд десять, чтобы осознать эту фразу. Мало того что спросонья, так ещё и новость из разряда удивительных.

Хотя, вообще-то, чему здесь удивляться? Они давно знакомы, вместе работают и всегда, если верить Ольге, дули в одну дудку. Немудрено, что между ними проскочила искра.

— Сняли? — спрашиваю я.

— Во всех мерзких деталях, — подтверждает Виктор. — Беседа в баре и спаривание в гостинице.

— Слово-то какое ты выбрал. Спаривание.

— По-другому это тяжело назвать.

Да уж. Барон — толстяк, каких поискать. Графиня, наоборот, сушёная вобла. Им обоим под пятьдесят. Вряд ли их соитие выглядит красиво.

Неожиданная удача. Компромат готов, и при этом не придётся платить большие деньги эскортнице.

Усмехнувшись, продолжаю:

— Забери видео. Убедись, что эти ребята ничего себе не сохранили. И придержи их до завтра. Я решу, что с ними делать.

— Где их придержать-то? Нам пора свою базу заводить, ваше сиятельство. Оружие ведь тоже надо где-то хранить. Егора в нормальное защищённое место посадить…

— Что-нибудь придумаем, — перебиваю я. — Сними какой-нибудь гараж для начала. Когда с деньгами станет получше, найдём нормальную базу.

Вик молодец, хорошо взялся за дело. И он прав, для развития гвардии нужно не только подходящее помещение. Потребуются форма, арсенал, автомобили и много чего ещё.

Но увы, пока что не могу себе этого позволить. Придётся моим людям походить пока в гражданском и поездить на личных машинах.

— Ладно, — отвечает Виктор. — Переночуют сегодня у меня в квартире. Никуда не денутся.

— Заплати эскортнице за потраченное время. Тысяч тридцать хватит, она просто посидела в баре.

— Хорошо. На связи.

Сбрасываю звонок и, немного поворочавшись, снова засыпаю.

Утром меня будят запах свежего кофе и тихий стук в дверь.

— Саша, ты поедешь в школу? — спрашивает мама.

— Да, — отвечаю я.

Сегодня надо. Договорённость с директором обязывает. Раз уж они сделают объявление насчёт меня, сегодня надо быть в Бриллианте.

По крайней мере, я смогу немного позлить Жарова. Это тоже неплохой повод отправиться в школу.

* * *

Тем же днём

— Здравствуй, Максим.

Войдя в отдельную кабинку в ресторане Наследник, графиня Белозерская изображает на лице приветливую улыбку. Ей тяжело это даётся. Когда она в прошлый раз встречалась с Грозиными в Наследнике, это плохо для неё закончилось.

Пришлось досрочно передать акции Цитаты, положенные по Александру по наследству. Пока, конечно, он не владеет ими напрямую. Но всё равно ухитрился войти в совет акционеров и заставил графиню бороться за власть в собственной компании.

Но главное даже не это. А то, что князь заставил Зинаиду подписать обязательство о неразглашении.

В нём говорится о том, что могло бы сильно пошатнуть могущество рода Грозиных… Такие вещи опасно знать. Поэтому, если подумать, даже хорошо, что она подписала ту бумагу. Ну а так она вроде бы не имеет права ничего рассказывать.

И тем не менее, графиня чувствует себя униженной. И весь гнев перекидывает именно на мальчишку-бастарда, потому что злиться на Григория она просто не может себя заставить.

— Здравствуйте, Зинаида Валерьевна, — здоровается Максим, холодно глядя сквозь графиню. — Присаживайтесь.

— Сто лет не виделись! — Белозерская продолжает играть дружелюбие. — Как же ты возмужал.

— Не надо лишних любезностей, — говорит Максим и поправляет стоящую на блюдце чашку.

Слегка неаккуратное движение, и пара капель чая выплёскивается на блюдце. Юноша морщится и жмёт кнопку вызова официанта. Тот появляется немедленно.

— Унесите, пожалуйста. И принесите другой.

— Один момент, ваше сиятельство, — невозмутимо отвечает официант и ловко подхватывает чашку.

Зинаида недоумевает. Он попросил заменить чай лишь из-за того, что пролил капельку?

Она слышала, что Максим аутист и у него есть странности в поведении. Видимо, это одна из них.

— Скажи, как твой дед? — на сей раз с искренним беспокойством спрашивает графиня. — Я слышала, вчера было покушение.

— С дедом всё в порядке. Того мужчину убили.

— Боже, ну и кошмар… Не верится, что такое возможно в наше время! Вы узнали, кто нанял его?

— Это внутреннее дело Грозиных, — отрезает Максим и зачем-то повторяет: — С дедом всё в порядке.

Официант возвращается и ставит на стол новую чашку, а затем бесшумно испаряется. По комнате разносится терпкий чайный аромат.

— Я догадываюсь, зачем вы хотели встретиться, — говорит Максим. — Дело в том, что изгой вмешался в управление Цитатой.

Неожиданно. Не то, что сын Юрия догадался о цели встречи. А то, что он с таким презрением произнёс слово «изгой».

Белозерская считала, что раз Максим отдал Александру контроль над своей долей, то у них доверительные отношения. Получается, что это не так?

— Да, — скупо отвечает она. — Ты прав. Он, честно говоря, навёл шороху в совете акционеров.

— Я что-то слышал краем уха. Неудивительно, что вы хотите от него избавиться, — Максим вдруг коротко, но громко смеётся. — Все хотят от него избавиться. Грозины уже смогли, теперь очередь за вами.

— Разве так можно, — примирительно говорит Зинаида. — Он ведь твой двоюродный брат.

— Мерзкий бастард. А теперь ещё и изгой, — Максим выплёвывает это слово. — Не хочу иметь с ним ничего общего. Он думает, что мы друзья. Ха! Наивный дурак.

Он берёт чашку и делает глоток. Ставит её на место и долго поправляет, не мешая графине изумляться его поведению.

— Ладно, хватит о нём. Что конкретно вы хотите, Зинаида Валерьевна?

— Позволь задать вопрос, — осторожно начинает Белозерская. — Я верно понимаю, что тебе не слишком интересна моя фирма?

— Вы правы.

— Тогда я бы хотела выкупить твои десять процентов. Не сама, потому что у меня сейчас нет свободных денег. Но я намерена найти инвестора, и у меня уже есть заинтересованные…

— Я понял, — прерывает Максим. — Выкупив мою долю, вы тем самым лишите изгоя этих самых десяти процентов.

— Да, — вынуждена ответить графиня.

— К сожалению, остальные пятнадцать процентов вы никак не можете у него забрать. Поэтому затем вы запустите эмиссию и размоете его долю, а после выгоните из совета. Всё так?

Белозерской не хотелось раскрывать все свои карты. Но всё было действительно так. И к тому же она почти убедилась, что Максим отрицательно относится к бастарду.

— Возможно, мы так и поступим, — уклончиво отвечает она.

— Тогда я скажу вот что. В министерстве, где я работаю, есть человек по фамилии Ларин. Советник министра. Он ищет объект для инвестирования, и я хотел бы помочь ему найти вариант.

— Понимаю, — протягивает Зинаида.

Видимо, Максим хочет выслужиться перед начальством. Помочь советнику выгодно вложить деньги — чем не способ?

Да и самой графине это на руку. Если в Цитату вложится чиновник, это может здорово помочь бизнесу. Тем более, она приврала, когда сказала, что у неё уже есть заинтересованные инвесторы. Пока никто не горел большим желанием вкладываться в убыточное дело.

— Я продам свою долю акций Ларину, — продолжает Максим. — И также он будет готов купить новые акции, которые вы выпустите. Но сумма должна быть не меньше пятидесяти миллионов рублей.

— Примерно на такое увеличение капитала я и рассчитывала, — говорит Зинаида.

Про себя она ликует. Вообще-то, она думала увеличить капитал миллионов на тридцать или даже меньше. Этого бы хватило для размытия доли Александра.

Пятьдесят миллионов — уже другое дело! Эти деньги можно пустить в оборот и дать фирме небольшой толчок.

— Но у меня есть ещё одно условие, — Максим поднимает глаза, глядя куда-то за плечо графини. — И оно вам не понравится.

— О чём речь?

— Когда Ларин купит мою долю, после этого я сразу же хочу купить долю ваших дочерей. Это тоже десять процентов, не так ли? По пять у каждой.

— Не поняла, — хмурится графиня. — В чём смысл?

— В том, что я хочу оставить актив. Но готов помочь вам с тем, чтобы выбросить изгоя из совета. Взамен вы получите надёжного инвестора, так что соглашайтесь, — Максим бросает взгляд на наручные часы. — Я хочу быть дома к восьми. Уже без пятнадцати.

Почти впрямую говорит, что у Белозерской нет времени на размышления. Чёртовы Грозины! Все одинаковые. Этот хоть и аутист, но не лишён семейной жёсткости.

Графине требуется несколько минут, чтобы принять решение. Принять эту схему означает лишиться ещё части Цитаты. Но если это позволит избавиться от Александра — потом акции можно и выкупить. Забрать часть у этого Ларина, например.

Так что…

— Я согласна, — говорит она.

— Тогда я звоню советнику, — Максим немедленно достаёт телефон. — Поговорите с ним лично, он готов приехать.

* * *

Вечером того же дня

«Самые надёжные наёмные секунданты Москвы! Клянёмся честью признанного рода!»

Такой вот слоган нахожу на сайте конкурентов Оруженосца. Быстро же они появились. Думаю, что готовились открыться заранее, когда услышали про запуск моего агентства. Но когда узнали, что я изгнан, решили ковать железо, пока горячо. Слоган прямо намекает на то, что лучше работать с ними, чем с изгоем.

Не могу их винить. Единственный конкурент, то есть мой Оруженосец, в нокауте. Самое время действовать и переманивать клиентов.

Но всё равно раздражает.

Ладно, не страшно. Здоровая конкуренция — это даже хорошо. А моё агентство быстро придёт в себя. Сегодня, например, поступила одна заявка на проведение дуэли. Не всех волнует, что хозяин компании — изгой.

Я сижу в кафе рядом с домом. Мама ещё у себя в бутике, а мне захотелось прогуляться и поужинать где-нибудь вне дома. Хоть с деньгами и напряг, стейк из говядины я всё ещё могу себе позволить.

Тем более что в этом кафе делают идеальную прожарку и посыпают мясо секретной смесью специй. В меру пряно, немного остро — я такое люблю.

Отодвигаю пустую тарелку и делаю глоток прохладного яблочного сока. Снова беру в руки телефон, и тут, как по заказу, поступает звонок от терапевта.

— Да, Аркадий Тимурович.

— Добрый вечер, Александр. Хотел рассказать вам о состоянии князя.

— Слушаю.

— Порадовать вас нечем, к сожалению. Его сиятельство днём приходил в сознание, но мысли спутаны. Он едва понимает, где находится.

В горле встаёт твёрдый комок. Как же больно слышать такое. Как бы там ни было, это мой родной человек. Прошлый Александр почти с ним не общался, но я почти успел подружиться и понял, что на самом деле он действительно любит нас с мамой.

Да и дед, я думаю, увидел во мне своё продолжение. Ведь зачем ещё он бы устроил тот роковой семейный совет?

— Пока мы оставляем его на искусственной вентиляции лёгких, — продолжает Аркадий. — И были вынуждены погрузить в медикаментозный сон. Однако, если верить показаниям приборов, есть тенденция к улучшению. Организм восстанавливается.

— Хорошо, — говорю я. — Если что-то будет нужно, звоните.

— Пока всё есть, Александр. Буду держать вас в курсе. До свидания.

— Всего доброго.

Не самые добрые новости. После операции прошло два дня, а Григорий Михайлович до сих пор невменяем. Конечно, возраст и всё такое, но я надеялся, что он быстрее придёт в себя.

И дело даже не в том, чтобы он сказал своё слово против Юрия. Я просто не хочу терять деда. Он великий человек, у которого я многому мог бы научиться, даже несмотря на опыт прошлой жизни.

Смотрю на часы и собираюсь выйти из кафе. Уже девять вечера. Мама что, опять отправилась на таинственную встречу? Бутик обычно закрывается в восемь.

Оплачиваю счёт и встаю из-за столика, когда в кафе вдруг начинает звучать сирена. Не сразу понимаю, что она доносится из моего кармана.

Выхватываю телефон и вижу сообщение о срабатывании сигнализации в Астетике. Твою мать. Что произошло?

Сбрасываю сигнал и звоню Вику.

— Мы уже едем, — отвечает тот. — Через минуту будем.

— Что там? — коротко спрашиваю.

— Не знаю. Кто-то в магазине нажал тревожную кнопку.

— Я тоже скоро буду.

Выбегаю из кафе и сразу прыгаю в Ауди. Водитель заводит в мотор и бросает на меня взгляд через зеркало.

— В бутик?

— Да. Оружие при себе?

— Конечно.

— Езжай быстрее, плевать на правила.

— Принял.

По дороге звоню маме, но она не берёт трубку. И это мне уже совсем не нравится.

Уже почти добираемся до магазина, когда мне звонит Виктор:

— Мы на месте. Было ограбление.

— Где моя мать? — цежу я.

— Здесь она, в порядке. Ну, почти. Серёге меньше повезло, пулю получил.

Когда я оказываюсь на месте, там уже стоят машины скорой и полиции. Гвардейца, который противостоял грабителям, увозят в реанимацию. Пуля в живот, ранение серьёзное.

Дверь магазина выбита, на крыльце лужа крови. Манекены и стойки с одеждой валяются на полу. Неприятная картина.

Но самое противное — это вид моей матери. Она сидит на диване, рыдая и пряча лицо в ладонях. А когда убирает ладони, вижу у неё на щеке большой синяк.

Дыхание перехватывает от злости. Молча обнимаю маму, но почти не слышу, что она говорит. Сквозь яростный гул в ушах доносятся только отдельные слова: ворвались… угрожали… выстрелили… забрали все деньги.

— Виктор! — рявкаю я.

— Здесь, ваше сиятельство, — он мигом появляется рядом.

— Кто это был?

— Не знаю. Но мы их уже нашли. Эти придурки забрали не только деньги, но и угнали машину госпожи, — Вик кивает на мою маму.

Надо же. И правда придурки.

Само собой, они не могли знать, что на машине стоит маячок. Но могли бы догадаться.

Или они решили, что раз Анну выгнали из рода, то она теперь беззащитна⁈ Придётся показать им, что это не так!

— Мам, успокойся. Мы всё вернём и накажем их, — выпускаю её из объятий.

— Куда ты? — сквозь слёзы спрашивает она.

— Мы скоро вернёмся. Вик, поехали. Бери всех.

— Ты с нами? — с сомнением спрашивает тот.

— А ты как думаешь? — рычу я. — Они ответят за то, что сделали. Я лично заставлю их пожалеть.

Глава 9

— Вы что наделали, идиоты⁈

— Слышь, чё за базар, — хмурится бандит по кличке Румын. — Мы всё чётко оформили. Бабки забрали, тёлку пришугнули.

— Тачка, дебил!!! — орёт, срывая голос, его наниматель. — На тачке по-любому маяк стоит! Какого хрена вы её сюда привезли!

— Да какой маяк, ты гонишь, — Румын усмехается. — Откуда у них такие приблуды? Ты же сам сказал, они только по фамилии Грозины, а по факту…

— Ты плохо знаешь этого парня! Валим отсюда, — прерывает наниматель. — Бросайте всё. Быстрее!

Он кидается к двери, по дороге пихнув заваленный пустыми бутылками стол. Румын, переглянувшись с подельниками, хмуро преграждает ему путь.

— Сначала бабло отдай. Потом разъезд, и вали куда хочешь.

— А пулю в морду не хочешь вместо бабла⁈

Барс и Хриплый поднимаются и достают оружие. Главарь хватает нанимателя за грудки.

— Слышь, ты нас кинуть хочешь? Терпилу во мне увидел или чё⁈ Я не посмотрю, что ты с Династии, сам щас пулю получишь!

За окном вдруг раздаётся резкий скрип тормозов.

— Доигрались, — рычит наниматель.

Румын, хмурясь, отпускает его и мотает головой в сторону окна:

— Барс, глянь чё там.

Барс подходит к окну и отодвигает штору. В следующий миг воздух разрывает автоматная очередь. Осколки стекла летят во все стороны. Барс падает на пол и страшно хрипит, прижимая ладонь к простреленному горлу.

Румына прошибает холод. Б**дь, неужели наниматель оказался прав…

Сука, да он по-любому прав. Никаких сомнений.

Барс замолкает, скрючившись в позе эмбриона. А в разбитое окно влетает граната.

Румын едва успевает упасть за диван, когда раздаётся взрыв. Сквозь звон в ушах доносится отчаянный вопль боли. Звездец. Походу, Хриплого гранатой зацепило.

Недолго думая, главарь на полусогнутых бросается к чёрному выходу. По окнам продолжают вести огонь, не давая поднять головы. Пули разносят стёкла и крошат стены. С грохотом падает старая люстра.

— Помоги! — орёт вдогонку Хриплый, но Румын пробегает мимо.

Бросать товарища не по понятиям. Только вряд ли Хриплый выживет. А вот главарь банды подыхать не собирался. Лучше кинуть бедолагу, но потоптать грешную землю ещё какое-то время.

— Давай быстрее! — раздаётся за спиной голос нанимателя.

Румын не оборачивается. Ладно, можно и вдвоём уйти. А там прихлопнуть династийца, забрать у него свои бабки и смыться куда-нибудь подальше. В какую-нибудь островную британскую колонию, например. Туда, где тепло, вкусная жрачка и дешёвые шлюхи.

Когда он подбегает к задней двери, та резко открывается навстречу. На пороге белобрысый парень в бронежилете. Он держит пистолет и целится прямо Румыну в лицо.

Тот самый изгой. И не скажешь, что ему шестнадцать. Взгляд такой, что даже чёрствое бандитское сердце сжимается.

— На землю, — ледяным тоном приказывает парень.

Да хрен там!

Румын хватается за оружие. Этот щенок по-любому не…

Затем всё моментально исчезает. Звука выстрела, который его убил, Румын уже не слышит.

* * *

Тело бандита с грохотом падает на землю. Я невозмутимо перевожу ствол на следующего. И тут же узнаю его.

— Ты?..

Еле узнаю собственный голос. Настолько он полон гнева.

— Не вздумай стрелять, — цедит Денис. — Я сотрудник Династии.

— Знаю. Только почему это должно меня остановить? — цежу я, крепче сжимая рукоять пистолета.

Денис. Тот самый охранник, которого в своё время присылал мне дядя Виталий. Неужели это он организовал ограбление Астетики? Зачем?

Он так печётся о безопасности семьи, но при этом натравил бандитов на магазин моей матери? Подверг её такой угрозе! Как знать, может, бандиты захотели бы не только угнать машину, но и маму прихватить с собой?

Красивая дворянка, но при этом изгой, за которую некому заступиться. Идеальная добыча для сладких утех.

При мысли об этом я задыхаюсь от ярости. Палец на спусковом крючке подрагивает от напряжения, и я боюсь, что могу в любой момент выстрелить. А Денис нужен мне живым.

— Бросай оружие! — приказываю я. — Убивать не буду. Поговорим.

Денис не спешит выполнять требование. За его спиной слышится грохот выбитой двери и громкий топот. Через несколько секунд там появляется Вик с автоматом в руках.

— Не стреляй пока, — говорю я, не сводя с Дениса глаз.

— Послушай, лучше забудь, что видел меня, — медленно произносит он. — Всё, что эти дебилы забрали из магазина, там, в комнате. Вот компенсация за нервы.

Он медленно засовывает руку в карман и достаёт пухлый конверт. Надо полагать, это гонорар бандитов, который им уже вряд ли понадобится.

Бросаю короткий взгляд на Виктора.

— Там кто-нибудь остался?

— Раненый, гранатой зацепило.

— Выживет?

— Не знаю. Крови много. Парни жгут накладывают.

— Хорошо. Бросай оружие, — повторяю, глядя Денису в глаза. — Слово чести, что тебя не тронут. Я только хочу знать, кто и зачем устроил ограбление.

— Я ничего не буду рассказывать, — отвечает он. — И вы по-любому меня не тронете, иначе Династия вас всех закопает.

— Правда думаешь, что корпорация будет давить члена рода из-за рядового сотрудника? Который, к тому же, выполнял незаконное задание?

— Ты не член рода, ты изгой. Так что тебя задавят, можешь не сомневаться. Вот бабки, — Денис роняет конверт на пол. — Я ухожу.

Отрицательно качаю головой и говорю:

— Не дёргайся. Вик, забери у него пистолет.

Денис бросает взгляд за спину и сквозь зубы матерится, а затем говорит:

— Ладно, ладно. Спокойно. Уберите стволы, давайте поговорим.

— Здесь не ты ставишь условия, — замечаю я.

— Да сука…

Денис резко разворачивается, одновременно падая на одно колено. Вскидывает пистолет, целясь Виктору в голову.

Раздаётся выстрел.

— Твою мать, — Вик трогает лоб. — Резвый, сволочь. Александр, я твой должник.

Морщусь, опуская пистолет. Я попал Денису в затылок, и теперь он точно ничего не сможет рассказать. Но выбора, увы, не было.

— Обыщите дом, заберите всё полезное. Раненого в машину.

— А с ним как быть? — Виктор кивает на тело Дениса. — Он же и правда, мать его, из Династии.

Задумчиво вздыхаю и вдруг меня осеняет.

— Как думаешь, это мог быть тот самый сотрудник, который нанял наблюдателей?

— Хм. Возможно.

— Сфотографируй его лицо и отправь этому Ивану. Только через Хама.

— Через что?

— Хамелеон. Защищённый мессенджер, который Егор нам установил, — объясняю я. — Давай, действуй. Я побуду на улице.

— Так точно.

Выхожу на свежий ночной воздух и делаю глубокий вдох. В носу до сих пор стоит запах крови и пороха, а пальцы мелко подрагивают.

До этого мне ни разу не доводилось убивать людей. Ощущения нельзя назвать приятными. Никаких угрызений совести — ублюдки получили то, что заслуживали. За то, что они посмели тронуть мою мать, я бы с радостью прикончил их всех ещё раз.

Но всё равно, я совершил поступок, который не каждому в жизни приходится совершать. В эту минуту что-то изменилось во мне. Несмотря на то что я живу уже второй раз, я вдруг понимаю, насколько хрупка человеческая жизнь.

И насколько мало она стоит для тех, кто владеет властью в этом мире.

Начинает накрапывать мелкий дождик. Вокруг тишина, не считая шороха листопада. В десятке метров за логовом бандитов начинается лес. Глухое место — заброшенная деревушка в двадцати километрах от Москвы. Можно не бояться, что кто-нибудь услышал выстрелы и вызвал полицию.

Неожиданно раздаётся звонок телефона. Я думаю, что это мама — она уже несколько раз звонила, пока мы ехали сюда, но я не брал трубку. Теперь можно и ответить.

Только это не мама. И я ожидал, что это может быть кто угодно ещё, кроме неё, но только не…

Виталий Грозин.

Неужто дядя каким-то образом так быстро узнал, что мы расправились с его подручным? Не исключено. Как знать. Может, где-то на теле Дениса спрятана прослушка или даже камера.

— Слушаю, — отвечаю я.

— Александр! — голос дяди, как всегда, звучит тревожно. — Где ты? Всё в порядке?

— Конечно. А почему вы спрашиваете?

— Я слышал о нападении на Астетику. Только что говорил с Аней. Ты что, отправился искать грабителей?

— Уже нашёл.

Виталий замолкает. Наверняка пытается подобрать слова, чтобы не сказать ничего подозрительного.

— А почему вас это волнует, дядя? — спрашиваю я. — Мы ведь изгои. Какое вам дело до нас?

— Прошу тебя, не говори так. Вы всё равно часть семьи…

— Не понимаю вас, дядя! — резко перебиваю я. — Вы голосовали против того, чтобы мы стали частью семьи.

— Я объяснил, почему.

Слабо верится. Но даже если так — как ты объяснишь, почему натравил на нас грабителей?

Рядом появляется Вик и показывает мне свой телефон. На экране фотка мёртвого Дениса и ответ от Ивана.

«Да, это он».

Вот как. Значит, сначала Виталий организовал за мной слежку, а уже затем отправил бандитов ограбить мамин магазин.

В чём здесь смысл, я не понимаю.

— Чем всё закончилось? — спрашивает дядя, прерывая молчание.

— Мои гвардейцы перебили грабителей. В живых никого не осталось.

— Твои гвардейцы? — удивляется Виталий.

— Да.

Подумав, я добавляю:

— Жаль, мы не сможем узнать, кто это всё затеял. Дом, где сидели грабители, загорелся. Вряд ли сможем опознать тела.

Дядя вздыхает в трубку и, помедлив, говорит:

— Послушай, надо встретиться. Давай обсудим то, что случилось. Возможно, я смогу помочь.

— Чем?

— Не по телефону, Александр. Давай встретимся в той же квартире, что и в тот раз. Помнишь адрес?

— Да. Сегодня?

— Смогу быть там через полчаса.

— Хорошо, — отвечаю я. — Мне понадобится часа полтора, я за городом. До встречи, дядя.

— До встречи.

— Это был он? — спрашивает Вик, когда я кладу трубку. — Твой дядя Виталий, начальник этого Дениса?

— Да.

— У него совсем совести нет?

— Похоже, что нет. Он проворачивает какую-то хитрую схему, и я хочу понять, какую. Так что поедем на встречу. Вы здесь закончили?

— Да, почти. Деньги из кассы нашли, ключи от машины тоже. Из добычи три пистолета, ружьё и патроны. И девятьсот тысяч рублей.

Виктор протягивает мне конверт, который был у Дениса.

— Оставь пока себе, — отмахиваюсь я. — Выдай гвардейцам премию и оплати лечение Сергея. Остальное потом.

— Принято, — Вик убирает конверт во внутренний карман. — Раненый скончался. Осколок бедренную повредил, жгут не помог. Помер от потери крови.

Скрипнув зубами, я киваю. Собственно, толку от пленника всё равно бы не было. Уже и так понятно, кто за всем стоит.

Виталий не подозревал, что мы уже настигли его наёмников, и позвонил с предложением помощи. Видимо, такой у него изначально и был план.

— Что с телами?

— Ты же слышал, что я сказал. Дом загорелся, опознать тела не получится. Только сделай ещё пару фотографий Дениса и забери его удостоверение. Может пригодиться.

— Так точно.

Когда мы уезжаем, дом в заброшенной деревне вовсю полыхает. Я не оглядываюсь. Смотрю на ночную дорогу, которая ведёт назад в Москву и одновременно — только вперёд.

Когда спустя полтора часа я поднимаюсь в тайную квартиру Виталия, он сразу выходит навстречу. Обнимает меня за плечи и с беспокойством осматривает.

— Всё в порядке? Ты не пострадал?

— Нет.

— А твои люди?

— Одного ранили при ограблении. Остальные в порядке. Давайте к делу, дядя.

— Ты как-то слишком спокоен, — подозрительно говорит Виталий. — Всё точно в порядке?

— Я всегда спокоен. К делу.

— Как скажешь, — дядя поправляет очки и жестом приглашает в комнату.

На столе, как и в прошлый раз, стоит глушилка с десятком антенн. Подслушать наш разговор не получится с вероятностью в девяносто девять процентов.

Я пока не знаю, стоит ли говорить дяде о том, что я знаю о его участии. Это может аукнуться не лучшим образом — есть вероятность, что параноик Виталий решит просто избавиться от меня. И от мамы заодно.

Теперь уже не остаётся сомнений, что за его внешней мягкостью скрывается жестокий зверь. А паранойя делает его только опасней. Как я могу быть уверен, например, что в соседней комнате не сидит ещё один бандит? Или что снайпер не целится в меня через окно прямо сейчас? Или что сам Виталий не прячет пистолет под пиджаком?

Лучше буду осторожен. Сначала выслушаю. Хочу понять, что за игру он ведёт.

— Значит, вы уничтожили всех преступников? — спрашивает он, садясь на стул.

— Да. Хотели взять кого-нибудь живым, но они слишком яростно сопротивлялись.

Дядя потирает подбородок и говорит:

— То, что я скажу, должно остаться между нами.

— Смотря что вы скажете.

— Это не шутки! — восклицает Виталий. — Впрочем, ты и сам это поймёшь. Слушай: ты наверняка догадываешься, кто мог это организовать.

— Есть идеи. Но вы, похоже, имеете в виду кого-то конкретного.

— Того, кто выгнал тебя из рода.

Ага, вот и оно. Теперь мотивы дяди становятся понятнее. Он рассчитывает ещё сильнее ополчить меня против Юрия.

— Может быть, — говорю я. — Только зачем? Он ведь и так уже выгнал. Зачем добивать?

— Затем, что ты публично оскорбил его и ударил. Думаешь, он такое простит?

Хм. Логичный аргумент. Только вот по факту оказывается, что Юрий быстро отходит. В тот раз в больнице он даже дал нам с мамой выслушать хирурга, хотя мог бы упереться рогом и выгнать.

Думаю, что не в последнюю очередь это влияние Татьяны. Супруга Юрия показалась мне гораздо более разумной, чем он сам.

— Допустим, вы правы, дядя. И что с того?

— Я не собираюсь так просто на это смотреть, — говорит он. — Я не потерплю, чтобы кто-то угрожал безопасности моей сестры. Даже несмотря на то, что она теперь изгой!

Как искренне звучит. Как убедительно. Так хочется верить.

И оттого ещё противнее. Ведь я понимаю, что это стопроцентная ложь.

— Что конкретно вы имеете в виду? — спрашиваю я.

— Позволь мне обеспечить тебе охрану. Да, хорошо, что ты нанял гвардейцев. Но как долго ты сможешь их содержать? Да и насколько они надёжны? А я готов предоставить тебе полную круглосуточную охрану. Тренированные телохранители, бронированные машины для тебя и Анны. Бесплатно.

— И зачем вам это?

Виталий глядит на меня как-то удивлённо и поправляет очки.

— Неужели непонятно? — разводит руками он. — Я просто не хочу, чтобы мои сестра и племянник пострадали.

— А заодно хотите знать о каждом нашем шаге, не так ли?

— Это вам же на пользу, — отвечает дядя, не моргнув глазом. — Охрана знает и моём каждом шаге.

Интересно, что на самом деле за этим кроется? То, что Виталий намерен бросить вызов старшему брату, уже понятно. Но какую роль в этом он отводит для нас?

Слежка и ограбление были лишь поводом предложить защиту. Расчёт на то, что мы испугаемся и с радостью согласимся, чтобы дядя обеспечил нам безопасность. Тем самым отдадим ему контроль над собой.

Телохранители со временем легко могут превратиться в надзирателей. Вплоть до того, что могут запретить нам свободно перемещаться и говорить, с кем не следует. Любые ограничения легко оправдать потенциальной опасностью. А если понадобится — можно организовать ещё один налёт или фальшивое покушение.

Вопрос лишь в том, что Виталий намерен делать дальше. Как хочет использовать нас в борьбе за трон Династии? Потому что нет сомнений — его конечная цель состоит именно в этом. Подвинуть наследника и стать генеральным директором всемирной корпорации. А может, и князем тоже, хотя титул и должность главы Династии не обязан носить один и тот же человек.

Каков бы ни был его дальнейший план — я не собираюсь помогать. Особенно с учётом того, какие методы использует дядя.

— Я понимаю твои сомнения, — доверительно произносит он. — Но ты должен подумать о себе и матери. Сегодня её просто ударили, а что может случиться в следующий раз? Ты простишь себе это?

Не знаю, что в этот момент происходит с моим лицом. Но Виталий вдруг отшатывается, словно у меня вдруг появились волчьи клыки.

— Нет, — отвечаю. — Но я также не прощу это тому, кто попытается причинить маме вред. И я убью его, не посмотрев на положение и всё остальное. Убью своими руками. Так же, как убил его наёмников сегодня.

— Ты… участвовал в перестрелке? — спрашивает Виталий.

— Я бы не назвал это перестрелкой. Мы их просто уничтожили. И да, я сам отправил двоих на тот свет.

Прочистив горло от комка, я продолжаю:

— Что касается вашего предложения — отказываюсь. Я в состоянии сам обеспечить свою безопасность. Кстати, — говорю, уже вставая. — На одном из трупов мы нашли обгоревшее удостоверение сотрудника Династии.

— Не может быть! — подпрыгивая со стула, восклицает дядя.

— Сам не верю. Жаль, что оно слишком сильно обгорело. Да и вообще, скорее всего, это подделка. Как вы думаете?

— Может быть… Но я советую тебе от него избавиться. Такие улики опасны.

— Наверное, я так и сделаю. Доброй ночи, дядя.

Оставив за спиной ошеломлённого Виталия, покидаю квартиру. Пока спускаюсь в старом дребезжащем лифте, проверяю уведомления на телефоне и вижу электронное письмо от секретаря Цитаты.

«Уважаемый Александр Сергеевич! Завтра снова состоится внеочередное собрание совета акционеров компании. Тема — привлечение новых инвестиций. Начало в 12:00.»

О, превосходно. Графиня продолжает свою кампанию. Только теперь всё, что она делает — мне на пользу. Максим писал, что уже встретился с ней, и Белозерская согласилась на его условия.

А это значит, что скоро Цитата будет полностью принадлежать мне.

Глава 10

— … Таким образом, я считаю, что компании необходимы дополнительные инвестиции, — заканчивает Белозерская свою речь.

Могла бы так не утруждаться. В конце концов, это был спектакль для меня одного. Они с бароном уже наверняка приняли решение. Да и смысл увеличения капитала Цитаты в первую очередь в том, чтобы размыть мою долю.

Похоже, что графиня хочет как следует усыпить мою бдительность. Будь я настоящим подростком, у неё бы получилось. Потому что аргументы она приводила сильные — и да, компании действительно не помешали бы вложения.

— Не уверен, что нам это так необходимо, — говорю я. Есть настроение немного поиграть. — Мы ведь собираемся избавиться от розничной сети. Часть помещений у нас в собственности, плюс переуступка прав аренды, продажа остатков товара — миллионов сто сможем выручить.

— Верно говоришь, Александр, — выступает Булатов. — Кстати, в Сибири уже нашими активами уже заинтересовались.

— Вот видите. Тогда зачем привлекать инвестиции?

— Я же только что объяснила, — вздыхает Белозерская. — Разовое крупное вложение позволит нам быстро перестроить производство согласно новой стратегии. А продажа розничных активов может затянуться.

— А как насчёт того, что новый инвестор тоже войдёт в совет? — продолжаю я. — Вдруг мы не сработаемся?

— Он не войдёт. Я рассчитываю привлечь пятьдесят миллионов. У инвестора будет десять процентов от нового капитала.

— Подождите, но ведь тогда уменьшится доля его благородия, — смотрю на Богдана Борисовича. — После эмиссии у него станет меньше пятнадцати процентов. Вы хотите покинуть совет, барон?

— Ни в коем случае, — улыбается Булатов. — Игнат продал мне половину своей доли. Так что я останусь в совете.

— Правда? — изображаю удивление. — А кто купил вторую половину?

— Ольга, — хмуро бросает графиня. — Ты что, не знаешь?

Неопределённо пожимаю плечами. Не хочу лгать вслух, но и говорить правду тоже не собираюсь.

Конечно, я это знаю! Сам ведь убедил Ольгу в том, что ей необходимо купить долю Игната. Получилось забрать лишь половину, но это тоже неплохо.

— Больше возражений нет? — спрашивает Белозерская.

— Давайте голосовать, — вздыхаю я.

Зинаида произносит стандартную формулировку о том, что как председатель совета она объявляет голосование и всё прочее. Затем восклицает, не в силах сдержать триумфальные нотки:

— Голосую за!

— Я тоже, — приподнимает ладонь Булатов.

— Я против, но большинство за вами, — говорю я. — Что ж, давайте привлекать новый капитал. От меня что-то потребуется? Могу заняться поиском инвестора. У меня есть знакомый, который управляет инвестиционным фондом.

— Со всем уважением, Александр, — ядовитым тоном произносит графиня, — в твоём нынешнем положении лучше не светиться. Я сама займусь поиском инвестора.

— Пожалуй, вы правы. Новость об изгнании ещё свежа.

Белозерская кивает и говорит:

— Если никто не хочет предложить другую тему для обсуждения, предлагаю на сегодня закончить.

— Давайте закончим, — соглашаюсь и встаю. — Я хочу ещё съездить в школу.

Зинаида еле слышно фыркает. Представляю её мысли: «Зачем ты вообще влез в совет, школьник! Ничего, скоро мы тебя отсюда выгоним».

— Подожди, Александр, — вдруг подрывается Булатов. — Надо кое-что обсудить.

— Можем побеседовать по дороге?

— Да, конечно. Всего доброго, Зинаида, — барон коротко кланяется графине.

Та молча кивает в ответ и наблюдает, как мы с Богданом направляемся к выходу из зала. Спиной чувствую её злорадный взгляд, но не обращаю внимания.

Выйдя к лифтам, нажимаю на кнопку и поворачиваюсь в Булатову:

— Что вы хотели обсудить, ваше благородие?

— Не здесь, — бормочет он. — Подвезти тебя в школу?

— Я на машине.

— Ничего, поехали на моей. А твоя пусть едет следом.

— Тогда наоборот, ваше благородие. Может, вы слышали о нападении на бутик моей матери. Хочу, чтобы мой гвардеец был рядом.

На самом деле я не думаю, что кто-нибудь, будь то Виталий или кто-то ещё, решится в ближайшее время организовать на меня нападение. Я показал, что у изгоев есть зубы, и довольно острые.

Я сам велел Виктору доложить в полицию об уничтожении преступников. Их ликвидация была полностью законной. Вооружённое ограбление, раненый гвардеец, пострадавшая дворянка — поводов достаточно. По имперским законам у нас было полное право убить негодяев.

Сегодня утром новость появилась в СМИ. Так что все, кто интересуется нашей с мамой судьбой, уже в курсе произошедшего.

В том числе барон Булатов.

— Да-да, конечно, — с пониманием кивает он. — Хорошо, поехали на твоей. Я тебя прекрасно понимаю, знаешь ли. Десять лет назад мне объявил войну граф Тармашев…

Пока мы спускаемся в лифте, с неожиданным интересом слушаю рассказ барона. Вооружённые дворянские войны — почти экзотика в современном мире. Они случаются, но редко. И, как правило, не в столице.

Не сразу понимаю, что Богдан Борисович пытается исподволь меня запугать. Мол, я уже побеждал в войне, и гвардия у меня немаленькая, а бойцы — сущие звери.

Ну-ну. Кто сказал, что я собираюсь с вами воевать, дорогой барон?

— Так что в итоге мы их одолели! — заканчивает Булатов ровно тогда, когда лифт привозит нас на подземную парковку. — Мать графа, к сожалению, была убита при штурме их поместья. А сам он до сих пор платит мне контрибуцию.

А вот это уже слишком прозрачный намёк. И он мне совсем не нравится.

— Достойная победа, ваше благородие, — сдержанно отвечаю я. — Вон моя машина.

Садимся на заднее сиденье, и автомобиль ощутимо прижимается к земле от веса барона.

— В школу, — командую я водителю. — Не торопись.

— Так точно, ваше сиятельство.

— Ваше сиятельство? — с неприятной ухмылкой спрашивает барон. — Ты ведь больше не княжич, Александр. Не имеешь права так называться.

— Формально да. Просто не хочу заставлять парней переучиваться.

— Надеешься вернуться в семью?

Игнорирую его вопрос и задаю свой:

— Так о чём вы хотели поговорить, барон? О послании, которое я передал через вашего сына?

— Именно. Я не совсем понял его, Александр, — Булатов внимательно смотрит мне в глаза. — Можешь объяснить, что ты имел в виду?

— А что именно вы не поняли?

Богдан Борисович хмыкает и поясняет:

— Ты сказал, что всегда будешь рад видеть меня в совете акционеров Цитаты…

— Вне зависимости от того, кто ещё будет вынужден уйти, — заканчиваю я. — По-моему, здесь всё предельно ясно. Вы хорошо знаете этот бизнес, и я хочу, чтобы вы остались в совете.

— Но это не тебе решать.

— Я просто хочу, чтобы вы это знали. На всякий случай.

— На какой такой случай? — барон начинает злиться. — Ты говоришь загадками.

— Вы всё поймёте, когда придёт время.

Булатов шумно выдыхает. Причмокнув толстыми губами, косится на водителя и продолжает:

— Ладно. Гораздо больше меня волнует вторая часть твоего послания.

— Знаете, меня тоже, — невозмутимо замечаю я. — Неприятно осознавать, что с тобой в одном классе учится преступник.

— Ты называешь преступником моего сына⁈

— Как ещё назвать того, кто сделал невинного парня инвалидом?

Барон опять стреляет глазами в водителя, а я говорю:

— Не беспокойтесь. Мои люди связаны клятвой молчания, я им доверяю. Матвей, ты слышал что-нибудь?

— Нет, ваше сиятельство, — отвечает гвардеец. — Я за дорогой слежу, а ваш разговор не слышу.

Булатов хмурится и сверлит меня взглядом.

— Послушай, сынок. Лучше не играй со мной. Случай, о котором ты говоришь…

— Мне всё известно, — перебиваю я. — Взгляните.

Достаю из дипломата документ, где Егор расписал всю схему. Начиная от передачи офиса семье пострадавшего, заканчивая связью Булатова с фондом поддержки предпринимателей, который компенсировал его другу стоимость недвижимости.

Богдан пробегается взглядом по бумаге, и его брови лезут на лоб. Толстое лицо бледнеет, а затем вдруг начинает багроветь.

— Вижу, вы злитесь, — спокойно отвечаю я. — Не стоит. Я не собираюсь никак это использовать. Только для защиты, если потребуется.

— Это всё чушь! — Булатов рвёт документ на части. — Манипуляции и глупые домыслы!

— Не уверен, что суд чести воспримет это именно так. Послушайте, ваше благородие: я не ищу вражды. Но понимаю, что вы с графиней хотите выгнать меня из совета. И в то же время я рассчитываю, что вы поможете в дальнейшем ведении дел Цитаты. Как я сказал, вы хорошо разбираетесь в этом бизнесе.

Стискивая в мягком кулаке обрывки бумаги, барон глядит на меня с потрясающей смесью эмоций. Отблески страха на бушующих волнах гнева, а в глубине — признание моей силы. Он всё же не дурак и понимает, что я серьёзно настроен. А компромат, который он порвал, не липа и не домыслы.

— Поэтому я предлагаю сотрудничать, — продолжаю. — Нам обоим будет это выгодно. Кстати, как ваша жена относится к супружеской неверности?

— Что? — Булатов не на шутку удивляется. — При чём здесь моя жена?

Достаю из кармана телефон. Показываю снимок экрана — кадр из видео, на котором барон и графиня занимаются сексом.

— Ты… — Богдан наполовину теряет дар речи и выдаёт лишь отдельные слова. — Сука… Откуда⁈ — орёт он.

— Какая разница? — убираю телефон. — Поймите, я вас не шантажирую. Мне ничего от вас не нужно. Предлагаю только сохранять добрые деловые отношения. Матвей, останови.

Водитель послушно тормозит у тротуара, и я киваю на дверь:

— Всего доброго, ваше благородие.

— Ты играешь с огнём, мальчик, — цедит Булатов.

— Я вам не мальчик, — вонзаю в его толстое лицо холодный взгляд. — И я не играю. Я предлагаю вам выбор: остаться в Цитате и работать на благо компании или уйти. Но не пытайтесь действовать против меня. Ни сейчас, ни потом.

— И ты ещё говоришь, что не шантажируешь меня⁈

— Шантаж — это когда чего-то требуют. Я ничего не требую. Просто говорю о том, что у меня есть против вас оружие, и я не побоюсь его использовать. Всего доброго.

Барон не находится, что ещё сказать. Выскакивает из машины, громко хлопает дверью и почти бежит к своему автомобилю.

— Едем в школу? — спрашивает водитель.

— Да, конечно, — смотрю на часы. — Ещё успею на пару уроков.

Прошло несколько дней.

Терапевт регулярно звонил мне из больницы, и новости пока не слишком утешающие. Григорий Михайлович время от времени приходит в себя, сознание немного проясняется. Но он по-прежнему слишком слаб и не может сам дышать. Большую часть времени врачи держат его в медикаментозном сне.

Сказывается долгая операция, которая прошла с осложнениями.

Наши с мамой дела тем временем понемногу наладились. Мы восстановили Астетику, и магазин продолжил работать. Ограбление, как ни странно, даже пошло нам на пользу. Ведь деньги мы вернули, и даже остались с прибылью, а шумиха дала нам бесплатную рекламу.

Люди осудили грабителей и восхитились тем, что я сумел найти и наказать их в тот же вечер. Таким образом, наш с мамой авторитет даже подрос, а в бутике опять появились покупатели.

Не в последнюю очередь благодаря поддержке Егора, который грамотно распространял нужную нам информацию в интернете.

Оруженосец тоже вернулся в строй, несмотря на появление конкурентов. Новость об изгнании быстро пропала с передовиц. Кто-то, наверное, даже про это не услышал. Так что заявки на проведение дуэлей снова стали приходить.

Самое значимое событие — я одержал победу в судах против СМИ. Тех, что поносили нас с матерью во время заказанной Жаровым атаки. Получил публичные извинения и хорошую компенсацию. А деньги мне сейчас нелишние.

Юрий, как ни странно, больше не предпринимал против меня никаких действий. Возможно, удовлетворился изгнанием. А может, и готовил что-то новое — нельзя исключать.

Но думаю, у него и без меня появилась куча дел. Краем уха я слышал о том, что у Династии возникли проблемы на Кавказе и в имперских колониях в Африке. Пока ничего серьёзного, но Алексей по секрету рассказал мне, что это лишь начало. Выступили сами дерзкие и недальновидные. Серьёзные противники по всему миру готовятся и ждут, придёт ли князь в себя.

И если придёт — сможет ли вернуться на пост. Если нет, то Династию ждут тяжёлые времена.

Этим утром графиня Белозерская звонит мне лично.

— Здравствуй, Александр, — её голос так и сочится злорадством.

— Доброе утро, ваше сиятельство.

— Звоню сообщить, что я нашла инвестора. Он уже перечислил деньги, так что у компании появился новый акционер.

— Что ж, рад слышать. Надеюсь, новые вложения всё-таки пойдут Цитате на пользу.

— Тебе случайно не звонил твой двоюродный брат? — интересуется графиня.

— Максим? Нет. Мы с ним редко общаемся.

Общаемся мы и правда редко. А в последний раз это я ему звонил, а не он мне. Так что формально я не вру.

— А почему вы спрашиваете? — включаю дурачка.

— Давай обсудим это в офисе. Приезжай сегодня в два. Барон Булатов и новый инвестор тоже будут.

— Хорошо. До встречи, ваше сиятельство.

Кладу трубку и усмехаюсь. Графиня, видимо, даже не представляет, что сегодня рухнет в яму, которую сама же и выкопала.

После уроков еду в офис Цитаты. Поднимаюсь на верхний этаж и захожу в зал совещаний. Белозерская и барон Булатов уже сидят за столом.

— Здравствуйте! — громко объявляю о своём присутствии.

— Здравствуй, — лучезарно улыбается графиня.

У неё совсем не получается скрывать свою радость. А может, она даже и не пытается.

Барон молча кивает. После того разговора в машине он никак не давал о себе знать. Надеюсь, что принял верное решение.

Однако будет нелишним напомнить, что лучше ему остаться на моей стороне.

— Ваше сиятельство, — подхожу к графине. — Давайте покажу вам одно видео. Очень любопытное.

Булатов заметно напрягается и ёрзает на стуле.

— Что там? — Белозерская смотрит на экран моего смартфона.

— Его благородие знает, о каком видео я говорю, — смотрю в глаза Богдану.

— Может быть, — бурчит тот.

— Реклама люксовых швейцарских ручек, — спокойно говорю я и включаю видео. — Нам надо сделать такую же для нашего нового бренда.

Зинаида просматривает короткий ролик и кивает.

— Да, неплохо. Мы обязательно такую сделаем. Но сегодня надо обсудить более важный вопрос. Только дождёмся господина Ларина — так зовут нашего инвестора.

— Знаю, — говорю я, убирая телефон в карман. — Советник министра экономики, не так ли?

Графиня и барон одновременно поворачиваются ко мне. На лице Белозерской непонимание. А в глазах Булатова, наоборот, как будто загорается лампочка. Он приоткрывает рот и обречённо качает головой.

Похоже, до него быстро доходит, как сильно просчиталась графиня.

— Господин Ларин не придёт, — продолжаю я. — Нет нужды. Дайте угадаю: сегодня вы позвали меня, чтобы исключить из совета?

Помедлив, Белозерская цедит:

— Мы имеем право. Ларин выкупил долю Максима. У тебя осталось только пятнадцать процентов. А с новыми вложениями…

— Доля стала меньше пятнадцати, и теперь я должен уйти, — заканчиваю вместо неё. — Хорошо, давайте считать.

Двигаю ближе к столу маркерную доску и беру красный маркер. Начинаю писать и одновременно озвучиваю.

— Господин Ларин вложил в Цитату 50 миллионов. Общий уставной капитал теперь составляет 500 миллионов. Максим, как вы сказали, продал свою долю. Значит, у меня в новом капитале всего 13,5%, чего недостаточно для места в совете. Верно?

— Верно, — бормочет Булатов.

— Доля барона теперь 15,75%. Он ведь выкупил половину акций Игната. А ваша доля, графиня, после увеличения капитала — 27%. Вы ведь продали доли своих дочерей Максиму, не так ли?

— Ты… ты… — Белозерская бледнеет, как покойница. — Ты был с ним в сговоре! Вы, два Грозина, сговорились против меня!

— Можно сказать и так, — я невозмутимо пожимаю плечами. — Давайте считать дальше. Ещё 4,5% компании вращается на свободном рынке, мы их не учитываем. Доля Ларина составляет 10%. Плюс доля Максима, которую он купил, в новом капитале это 9%. Всего 19%. Новая доля Максима тоже 9%. Доля Ольги 11,25%. Уже понимаете, в чём фокус? Все эти люди отдали свои пакеты в управление мне. Получается вот что.

Пишу на доске: 13,5 + 19 + 9 + 11,25 = 52,75%.

— Как видите, отныне я формально контролирующий акционер. И, согласно уставу компании, считаюсь председателем совета.

Бросаю маркер на стол. Звук его падения в тишине звучит, как гром. Графиня вздрагивает, а Булатов не шевелится, молча глядя на меня исподлобья.

Продолжаю:

— Отныне могу единолично принимать почти любые решения. В том числе о сокращении совета акционеров. Но давайте всё же будем соблюдать формальности. Как председатель, объявляю голосование об исключении графини Белозерской из совета. Голосую за.

— Как ты смеешь! — вопит графиня. — Ты не можешь выгнать меня из собственной компании!

— Вообще-то, могу. Уже выгнал, — с железом в голосе отвечаю я. — Полагаю, вы голосуете против? Барон, ваше слово.

— Ублюдок!!! — подскакивая, верещит Белозерская.

Не обращая на неё внимания, перевожу взгляд на Булатова. Богдан опускает глаза и, причмокнув губами, тихо говорит:

— Я за.

Верное решение. Ведь он понимает, что следом я могу точно так же выгнать и его. Контрольный пакет в моих руках позволяет и не такое.

В публичной акционерной компании это бы не прокатило. Там другие правила, которые контролируются имперскими законами. Но у нас дворянская фирма.

— Ты с ним заодно⁈ — Зинаида бросается на барона. — Предатель! Сволочь!

Она принимается осыпать его ударами ладоней. Барон прикрывается и что-то кричит в ответ. Я спокойно подхожу к двери и открываю её.

— Охрана! Вывести графиню Белозерскую из здания.

Стоящие в коридоре охранники непонимающе смотрят на меня.

— Чего застыли? — спрашиваю я. — Напоминаю, вы служите не графине, а компании. Я с этой минуты главный акционер. Выполняйте приказ.

Булатов, схватив вопящую Белозерскую за руки, подводит её к двери и сообщает:

— Он говорит правду. Выведите её!

— Так точно, — переглянувшись, отвечают охранники.

Как только графиня оказывается в коридоре, я захлопываю дверь и говорю:

— Верное решение, ваше благородие.

— Ты не оставил мне выбора, — бурчит Богдан и вдруг усмехается. — Однако я восхищён. По факту ты даже не акционер. Но сумел захватить компанию. Моё уважение.

— Спасибо. Сегодня я вас больше не задерживаю, ваше благородие. Завтра состоится новое собрание. Ольга вернётся в качестве консультанта.

— Понятно, — Булатов потирает лоб. — Тогда до завтра… господин Грозин.

— До завтра, ваше благородие.

Спускаюсь на парковку и иду к машине. С лица не сходит улыбка, а за спиной как будто распахиваются крылья.

Я сделал это. Захватил Цитату. И со временем сделаю так, что большая часть доходов компании также будет уходить в мои руки. Но это следующий этап. Пока мне хватит вознаграждения, которое пообещали Ольга и Ларин — вместе они будут платить мне два процента от дохода компании.

Не так уж много, но всё впереди. Это только начало.

В кармане звонит телефон. И каким-то шестым чувством я понимаю, что новости плохие.

Это мама. Беру трубку:

— Алло?

— Саша, — замогильным голосом говорит она. — Мне только что звонили из больницы. Похоже, мы с тобой останемся изгоями…

— Что ты имеешь в виду? — не дойдя до машины, спрашиваю я. — Дедушка умер?

Мама отвечает не сразу.

И её ответ ранит меня до глубины души.

Глава 11

— Нет, — говорит мама. — Но он сказал, что мы останемся изгоями.

У меня в голове становится пусто. Вроде понимаю, что услышал, но слова всё равно как будто не имеют смысла.

— Бред какой-то, — произношу, наконец. — Кто сказал тебе это? Сам князь?

— Нет. Мне звонила Татьяна.

— От своего лица? — уточняю я.

— От чьего же ещё?

— От лица главы рода, например. Или от лица всей семьи. Неважно! — выкрикиваю так, что по парковке разносится эхо. — Что конкретно она сказала? Перескажи слово в слово.

Мама обречённо вздыхает и говорит:

— Вчера вечером князь пришёл в себя, сознание прояснилось. Его отключили от ИВЛ, сегодня он даже вставал с кровати. Но пока ни с кем не виделся, кроме Юрия.

— Дальше.

— Он якобы просил передать, что принятое на семейном совете решение останется неизменным.

— Вот именно, якобы, — цежу я. — Это слова Юрия, а не князя. Потому что он голосовал за нас.

— Я тебе верю, но…

— Никаких но. Я должен сам встретиться с князем.

— Татьяна сказала, он не хочет пока никого принимать.

— Меня примет, — говорю я и кладу трубку, а затем сразу же звоню Аркадию.

Он не отвечает. Возможно, чем-то занят, но меня сразу же начинают посещать подозрения.

Мой старший дядя наверняка понял, что терапевт — наш с Алексеем человек. И если до этого никак не пытался его устранить, то теперь вполне мог. Князь ведь пришёл в себя, рисков стало гораздо меньше. Можно найти повод отодвинуть Аркадия.

Сажусь в автомобиль и командую:

— В больницу.

Водитель не задаёт лишних вопросов. Заводит мотор и выезжает с парковки.

Не понимаю, на что рассчитывает Юрий. Он мог прикрываться своей ложью до того, как Григорий Михайлович очнётся. Мог попытаться его убить — и, вероятно, предпринял попытку через того бывшего сотрудника. Но о чём он думает теперь?

Или у него есть план, о котором я не подозреваю?

Очень скоро я получаю ответ на этот вопрос. Мне звонит Алексей и говорит:

— Александр, у тебя большие проблемы. И не только у тебя, у всех нас.

— Здравствуйте, ваше сиятельство. Что вы имеете в виду?

— Я только что узнал. Оказывается, Юрий подал прошение на полную передачу титула.

— Не понял, — хмуро отвечаю я. — Что это значит?

— Это значит, что он хочет быть не регентом и временным главой рода, а полноправным князем!

— Но ведь его сиятельство пришёл в себя.

— Юрий оперирует тем, что он больше недееспособен. И ты знаешь, возможно, это правда, — с сожалением заканчивает Алексей. — Как знать, вернётся ли к нам прежний Григорий.

— То есть он решил не ждать смерти отца и скинуть его прямо сейчас, — цежу я.

— Вот именно. И если у него получится, то он в любом случае сделает вас с матерью изгоями. Любые решения прошлого князя и тем более семейного совета не будут иметь значения.

— Мы должны его остановить, ваше сиятельство.

— Конечно! — восклицает Алексей. — Я сделаю, что смогу, но процесс уже запущен. У Юрия тоже немало знакомых в правительстве. Он ухитрился провести прошение так, что я и не заметил.

— Как он собирается доказать недееспособность князя?

— Возможно, что никак. С его возможностями достаточно замолвить словечко перед нужными людьми. Отменить передачу титула будет крайне сложно.

— То есть нам надо просто доказать обратное, — говорю я.

— Как знать, получится ли. Ведь Григорий может и правда оказаться… в плохой форме.

— Я уже еду в больницу. Собираюсь увидеться с ним лично.

— Да, я тоже в пути. Но учти, что у нас мало времени. Гриша может полностью прийти в себя через неделю или через месяц. А Юрий действует уже сейчас. Счёт может идти на часы.

— Я попытаюсь дозвониться до нашего терапевта. Пусть представит заключение о вменяемости князя. Есть ли какая-то возможность оспорить передачу титула, если она вдруг состоится?

— Будет сложно, — почти рычит Алексей. — По закону Юрий и так законный наследник.

— Что насчёт вас, дядя? Вы ведь собирались оспорить его право на главенство в роду.

— Стыдно признаться, но я проиграл. Не смог ничего сделать против указа Григория. Он ведь решил, что Юрий будет его замещать в случае чего. Какая ошибка!

— А если вся семья выступит против?

— По-твоему, она выступит? К тому же это не вариант. Так мы покажем всему миру, что в роду раскол. Нас атакуют со всех сторон.

— Вы правы, — вынужден согласиться я. — Тогда остаётся единственный вариант. Князь должен выступить публично и показать, что он в состоянии править родом, как раньше.

— Да. Только вот сможет ли он выступить? Не говоря уже о том, чтобы править.

— Скоро я увижу это собственными глазами, — говорю я. — Уже подъезжаю к больнице.

— Хорошо. Я позвоню, чтобы тебя пропустили.

После того дня, когда у дедушки случился приступ, я ни разу не был в больнице. Теперь вижу, что Алексей не соврал — имперская армия действительно взяла ДинаМед под контроль. Причём как следует — военные патрули встретились ещё за квартал. А чем ближе, тем больше было вокруг солдат.

На въезде дежурит несколько бойцов с автоматами в руках, на парковке установлено пулемётное гнездо. Чуть дальше стоит БМП, в воздухе патрулирует вертолёт.

Всё серьёзно. Если бы у Юрия был план убить князя, он вряд ли бы смог его осуществить.

Но теперь похоже, что такого плана у него не было. Наследник просто решил раньше времени завладеть титулом.

Как я и думал, впрочем. Он получил власть, и теперь не хочет её отдавать.

Кстати, Юрий ещё здесь. Его машина стоит на парковке, окружённая кольцом династийцев.

И если имперские солдаты без проблем пускают меня на парковку, то бойцы Династии вдруг преграждают дорогу.

— Александр Грозин? — угрожающе спрашивает главный.

— Как будто вы не знаете, — отвечаю я.

— Вам запрещено посещать больницу.

— С чего вдруг?

— Приказ директора.

Твою мать, начинается. Но разве Юрий может запретить мне входить в больницу?

Формально может, наверное. Больница принадлежит Династии. Частная дворянская компания имеет право устанавливать на своей территории любые порядки.

Только есть один нюанс:

— Послушайте, уважаемый, — говорю я. — Юрий Григорьевич не может запретить мне посетить больницу. Потому что сейчас она находится под официальным контролем имперской армии.

— Так точно, — кивает боец. — Но армия обеспечивает безопасность старого князя…

«Старого князя»? Неужто дядя уже втемяшил сотрудникам мысль о том, что есть старый князь и новый?

— … а зданием по-прежнему владеет корпорация, — заканчивает династиец. — Так что мы имеем право вас не пустить.

— Вы меня за идиота держите? Я читал текст указа. На время его действия здание переходит под временный контроль правительства. Пока указ не будет отменён, у вас нет здесь никаких прав. С дороги!

Бойцу нечего возразить. Злобно зыркнув на меня, он отходит в сторону.

Слабая попытка, дядя. Рассчитана на дурачка или труса. А я не являюсь ни тем ни другим.

Дозвониться до Аркадия Тимуровича я так и не смог. Поэтому решаю зайти к нему в кабинет, прежде чем подняться к деду.

Терапевта нет на месте. Расспросив сотрудников больницы, узнаю, что Аркадий должен быть с князем. В регистратуре попросили передать, что ему нужно спуститься и подписать какие-то бумаги как можно быстрее.

Тогда, вероятно, он и правда в руках Юрия. И это плохо. Надо поспешить.

Поднимаюсь на нужный этаж. Только выхожу из лифта, на меня снова наседают династийцы. Даже не слушаю их, просто прохожу мимо. Один из солдат хватает меня за руку, но я так опаляю его взглядом, что он тут же разжимает пальцы.

— Молодец, — говорю я. — Ещё раз тронешь меня — пожалеешь.

— И что ты сделаешь, изгой? — дерзко интересуется тот.

— Например, подам на тебя в суд за оскорбление дворянской чести. Сделаю так, что ты будешь мне должен до конца жизни.

— Какой ещё чести? — хмыкает солдат.

— Дворянской. Ты что, глухой? Или не очень умный? Объясняю: меня исключили из рода, но я всё ещё аристократ. Понимаешь, нет?

Второй боец тычет сослуживца локтем в бок и шипит:

— Извинись, пока не поздно, дебил.

— Э-э… — со скрипом, но до солдата доходит, что к чему. — Простите, господин Грозин. Я сожалею.

— Да ни черта ты не сожалеешь. Просто испугался, что я оставлю тебя без штанов.

Намереваюсь уйти, но солдаты по-прежнему преграждают мне путь.

— Простите, господин. У нас всё равно есть приказ не пускать вас.

— Знаю. Вы не имеете права и вот почему.

Разъясняю этим двоим то же, что и солдатам внизу. Ответить им нечего, так что они просто молча кланяются и отходят в сторону.

Направляясь к палате князя, заглядываю в комнату отдыха и там вижу сидящих за столом Аркадия и Юрия. Дядя что-то негромко объясняет терапевту, а тот слушает, опустив взгляд в пол.

— Здравствуйте, — говорю я.

— Твою мать! — восклицает Юрий, завидев меня. — Изгой! Ты что, совсем страх потерял? Что ты здесь делаешь?

Не обращая на него внимания, перевожу взгляд на врача:

— Аркадий Тимурович, вас искали в регистратуре. Кажется, что-то срочное.

— Правда⁈ — терапевт с готовностью подскакивает и бежит к двери.

— Полагаю, что неправда, — хмыкает ему вслед Юрий. — Ничего, потом договорим!

— Телефон, — шиплю Аркадию, когда он пробегает мимо.

Терапевт ничего не отвечает и уносится по коридору. Но я уверен, что он меня услышал.

Я тем временем сразу пишу ему сообщение: «Вы в опасности. Покиньте больницу. Не появляйтесь дома».

— Интересно, что вы хотели от него, дядя? — спрашиваю, убирая смартфон в карман. — Наверное, чтобы он официально заявил о недееспособности князя?

— Я тебе больше не дядя, бастард, — поднимаясь, говорит Юрий. — Ты изгнан из рода.

— Ну и что? Родственные связи всё равно сохранились, не так ли?

— Между нами нет никаких связей, понял?

— Есть, конечно. Можете отрицать это сколько угодно, в нас всё равно течёт одна кровь.

— Лучше так не говори. А то твоя кровь очень быстро вся окажется на полу, — дядя кивает на белоснежный кафель под ногами. — Что ты здесь делаешь, бастард?

— Пришёл навестить любимого деда. Ваши ребята не смогли меня остановить.

— Жаль слышать. Зато я смогу, — Юрий направляется ко мне.

— Снова хотите подраться? — усмехаюсь, расстёгивая пиджак. — Я не против.

— Ты мне ещё за прошлый раз не ответил, — цедит дядя.

За спиной вдруг раздаются быстрые шаги, а через секунду мне на плечо ложится чья-то твёрдая ладонь. Рядом вырастает могучая фигура Алексея, и он с улыбкой произносит:

— Всем привет! Как приятно, что сегодня нас здесь собрали хорошие вести!

Юрий тормозит на полпути и коротко смеётся.

— Ну да, ну да. Вы же теперь заодно. Чем тебе так понравился этот щенок, дядя? Любишь подбирать животных с улицы?

— Вы так и хотите, чтобы я вызвал вас на дуэль, — говорю я. — Вы же знаете, что статус изгоя не помешает мне это сделать.

— Давай, рискни. Буду счастлив угостить тебя сталью.

— Довольно! — возвышает голос Алексей. — Вы два сапога пара, честное слово. Какая жалость, что не можете работать сообща. Наш род и Династия стали бы от этого гораздо сильнее.

— Ничего глупее в жизни от тебя не слышал, дядя, — морщится Юрий.

— Отвечая на твой вопрос, дорогой племянник: я готов подобрать кого-то даже с улицы. Мне нравятся перспективные и честные люди. Приятно смотреть, как они добиваются высот, несмотря на противодействие, — Алексей хлопает меня по плечу. — Я уже слышал про Цитату, Александр. Отличная работа.

— Благодарю, ваше сиятельство.

— Ладно, хватит! — вскрикивает Юрий. — Тошнит на вас смотреть. Короче: если вы хотите увидеть князя, то это невозможно. Он не собирается кого-либо принимать.

— Это ты решил? — холодно спрашивает Алексей. — Лучше мы спросим у самого князя. А, вот и медсестра! Добрый день, любезная.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — откликается проходящая мимо медсестра.

— Немедленно зайдите к князю и скажите, что внук хочет его видеть. Передайте, что на кону стоит будущее нашего рода.

— Так точно. То есть, хорошо, ваше сиятельство, — улыбается девушка. — Привыкла рядом с этими солдатами.

Смотрю ей вслед и думаю, что дело в не близости солдат. Просто она, видимо, сама обычно носит погоны. Ведь двоюродный дед обещал внедрить спецагентов в ряды медперсонала.

— Юрий, нам надо обсудить кое-что наедине, — строго говорит Алексей. — Саша, будь добр, подожди в коридоре.

— Конечно, — отвечаю я.

Дядя, цокнув языком, садится обратно на диван. Дед, мотнув головой в сторону палаты, закрывает дверь.

Мне на смартфон приходит сообщение от терапевта: «Спасибо, Александр! Я с вами свяжусь».

Хорошо. Значит, официального заключения о недееспособности князя Юрию не видать. Но, как и сказал Алексей, это вряд ли помешает ему захватить титул.

Направляюсь к палате, возле которой дежурят сразу четыре имперских бойца. Мне навстречу выходит медсестра и манит к себе.

— Мальчики, пропустите его, — говорит солдатам. — Князь хочет видеть внука.

Солдаты молча кивают. Я захожу в палату, и сестра закрывает за мной дверь, а сама остаётся снаружи.

Внутри пахнет лекарствами и старостью. Затхлый аромат уходящей жизни, так хорошо мне знакомый. Между дверью и койкой расположена ширма, чтобы никто случайно не мог увидеть князя. Захожу за неё.

Князь лежит, опутанный трубками. За несколько дней он сильно осунулся и стал выглядеть на свой возраст. А ведь когда мы встречались до этого, он всегда оставался бодрым и подтянутым, как будто ему было максимум пятьдесят.

— Ваше сиятельство, — я кланяюсь и только затем подхожу.

— Это ты, — слабым голосом произносит Григорий Михайлович. — Я почему-то решил, что пришёл Максим.

— Он обязательно вас навестит, — говорю я, садясь на стул рядом с койкой. — Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно, — князь приподнимает руку. — Надо только немного восстановить силы.

— Отличный настрой, ваше сиятельство.

— Мне сказали, ты пришёл по важному вопросу.

— Да. Но прежде всего меня волнует ваше состояние.

— Неужели? — Григорий тонко улыбается. — Слабо верится. В нашей семье нет места тёплым чувствам.

— Мне жаль, что это так, — искренне говорю. — Но ведь я вырос отдельно. Я не такой, как остальные Грозины.

— Хм. Да, действительно. Но давай всё же к делу.

— Хорошо, — я киваю. — Это будет неприятно, ваше сиятельство. Прошу вас, не подумайте, что я плету интриги. Речь о том, что Юрий хочет объявить вас недееспособным и завладеть титулом.

— Нет, — качает головой князь. — Не совсем так. Он предложил мне это, и я согласился.

Сказать, что я удивлён — ничего не сказать. По спине пробегает холодок, и я задаю единственный возможный вопрос:

— Почему?

— Взгляни на меня, — князь обводит рукой своё исхудавшее тело. — Я буду приходить в себя несколько месяцев. Родом и всем кланом должен кто-то управлять. Так что пусть это будет мой наследник. Я готов отдать ему титул, меня это устраивает.

— А то, что мы с матерью останемся изгоями, вас устраивает?

Григорий Михайлович как будто не сразу понимает мои слова. Задумчиво смотрит, а затем хмурится и спрашивает:

— Что ты имеешь в виду?

— Когда вам стало плохо на семейном совете, вы успели проголосовать. Вы помните, что сказали?

— Я не стал слабоумным, Александр, — продолжает хмуриться дедушка. — Я проголосовал за вас. Значит, вас должны были принять в семью.

— Всё так. Но ваши слова слышали только мы с Юрием. И он утверждает, что вы голосовали против.

— Хм.

Григорий переводит взгляд на ширму и долго смотрит на неё.

— Вас объявили изгоями? — наконец, спрашивает он.

— Да. Юрий объявил, как временный глава рода.

Помолчав, дедушка медленно поднимает руку и проводит рукой по бороде.

— Что ещё он сделал, пока я был без сознания?

— Если вы насчёт Династии, то я не знаю. Но сегодня он сказал, что принятое на семейном совете решение останется неизменным.

— Когда он был у меня сегодня, то спросил именно это. Оставим ли мы решение совета неизменным, — цедит дедушка и переводит взгляд на меня. — Когда он объявил, что хочет принять титул?

— Точно не знаю. Вскоре после вашего инфаркта, когда вы ещё были без сознания.

— Вот как, — глаза князя наполняются жизнью и недобро блестят. — Рядом есть кто-нибудь ещё из семьи? Виталий?

Думаю о том, что Виталию следует доверять ещё меньше, чем Юрию. Но вслух, конечно, этого не говорю.

— Ваш брат Алексей здесь, в соседней комнате.

— Позови его. Кажется, мне придётся вернуться к делам раньше, чем я рассчитывал.

Глава 12

Судя по всему, у меня получилось открыть князю глаза. Он бы и без меня всё понял, конечно, но могло бы быть уже поздно.

Юрий оказался не только лжецом, но и манипулятором. Поговорив с отцом, он выставил всё так, будто передать ему титул — разумное решение. И никак не упомянул наше с мамой изгнание, но вынудил Григория Михайловича сказать, что решение семейного совета остаётся в силе.

Рискованная игра. Которая рассыпалась от малейшего дуновения. Однако попытаться на месте Юрия, конечно, стоило.

Кланяюсь князю, выхожу из палаты и направляюсь в комнату отдыха. Не постучавшись, распахиваю дверь и объявляю:

— Ваше сиятельство Алексей! Князь хочет немедленно вас видеть.

— Конечно, — он встаёт с дивана.

Юрий подскакивает следом и останавливает Алексея, упираясь ладонью ему в грудь.

— Тише, тише. Не торопись, дядя. Князю нужен покой, да? А вы шастаете к нему в палату один за другим.

— Ты что, не слышал Александра? — Алексей спокойно, но решительно убирает руку Юрия. — Его сиятельство зовёт меня.

— Во-первых, я бы не доверял словам бастарда. Во-вторых, князь едва пришёл в себя. А вы уже накинулись на него со своими интригами.

— Наверное, ты прав, — не скрывая сарказма, говорит Алексей. — Мы лучше подождём и позволим завершиться твоим интригам.

С этими словами он направляется к выходу. Я закрываю за ним дверь, и мы с Юрием остаёмся в комнате отдыха вдвоём. Он смотрит на меня, как на лютого врага. Берёт со стола бутылку виски и наливает себе. Совсем немного, на донышко бокала. Но бутылка, тем не менее, пуста уже на четверть.

— Твоё место в коридоре, бастард, — замечает он.

Не обращая внимания, спокойно направлюсь к буфету. Я не прочь выпить кофе.

— Эй, бастард. Не испытывай моё терпение.

Молча беру чашку, ставлю на кофемашину и жму кнопку. Пока мелятся зёрна, поворачиваюсь к Юрию. Тот продолжает сверлить меня взглядом, покручивая в руке бокал с виски.

— Мне любопытно, дядя. Почему вы меня так ненавидите? Только потому, что я незаконнорождённый?

— А что, нужен другой повод? — усмехается тот.

— Вот я и хочу это понять.

— Мне насрать, что ты хочешь, понял? — Юрий делает глоток. — Забирай свой кофе и вали отсюда.

Зёрна заканчивают молоться. Кофемашина негромко гудит, и напиток с журчанием льётся чашку, наполняя комнату свежим бодрящим ароматом.

Дожидаюсь, когда последняя капля упадёт в чашку, и забираю напиток. Подхожу к Юрию и сажусь в кресло напротив него.

Он скалится и хрипло выдыхает:

— Б**дь. Всё-таки придётся выставить тебя силой, да?

— Я имею право здесь находится.

— Ни хрена ты не имеешь, ты изгой!

— Официально да, благодаря вам. Но я же только что говорил с князем, забыли? — вдохнув запах кофе, делаю глоток. — И он сказал, что прекрасно помнит семейный совет. И что он голосовал за нас.

— Правда? — тёмные глаза Юрия хищно блестят. — Я бы не был так уверен в словах старика, который еле выбрался с того света.

— Вы всё-таки намерены признать его недееспособным?

— Тебя это е**ть не должно. Скажи, бастард, чего ты хочешь вообще⁈

Залпом выпив виски, Юрий резко наклоняется ко мне. Будто коршун, неожиданно пикирующий на добычу. Но я спокойно сижу как сидел, и делаю ещё один глоток кофе.

Дядя скалится и снова спрашивает:

— Чего ты хочешь? Откуда ты, сука, взялся? Ты где-то там жил шестнадцать лет, не лез в наши дела, какого хрена тебе сейчас понадобилось?

— Хочу взять то, что моё по праву. Только и всего.

— По какому праву? Ты бастард. Сын х*й знает кого.

— Я сын своей матери и внук князя. Этого достаточно. И я был официально признан членом рода давным-давно.

— Только всем было на это плевать, пока ты не явился на день рождения князя, урод, — рычит Юрий. — По факту ты и так был изгоем. Зачем решил поднять башку?

— Я ведь уже сказал, — спокойно отвечаю я, пропуская оскорбления мимо ушей.

— На что ты рассчитываешь? На долю в Династии?

— В том числе. Вы поэтому так беситесь? Не хотите делиться?

— Не хочу, — медленно качая головой, отвечает Юрий. Блеск в его глазах становится сумасшедшим. — Тем более с тобой.

— Ну, это не вам решать.

— Ты правда думаешь, что если старик тебя признает, то всё станет хорошо? Даже если мне вдруг станет на тебя плевать, то все остальные радостно примут тебя?

— Меня это не слишком волнует. Я намерен взять своё, а что подумают другие — неважно.

— Ой, зря, — вновь качает головой дядя. — Ты не представляешь, во что вмешиваешься. Или ты думаешь, что Алексей будет вечно тебя поддерживать? Сегодня ему это выгодно, а завтра он размажет тебя по асфальту.

— В этой семье все друг другу враги. Меня уже просветили, спасибо. И я смог лично в этом убедиться.

— Молодец. Только мне кажется, ты не до конца врубаешься, что это значит.

— С каждой секундой врубаюсь всё лучше, дядя.

— Хватит меня так называть. Бесит.

Юрий вновь наливает в бокал виски и откидывается на диване. Оценивающе осматривает меня с ног до головы и усмехается.

— Давай так, бастард. Тебе ведь деньги нужны, да? Хочешь кусок от Династии, хочешь примазаться к славному роду Грозиных.

— Вы что, предлагаете мне взятку?

— Я предлагаю тебе состояние. Сколько ты хочешь, чтобы я больше никогда о тебе не услышал?

— Такой суммы нет.

— Сто пятьдесят миллионов рублей, — дядя хлопает ладонью по спинке дивана. — В любой валюте. Сегодня же. Если грамотно распорядишься, сможешь до конца жизни не работать.

Допиваю кофе и с усмешкой ставлю чашку на столик.

— Кто вам сказал, что я не хочу работать?

— Хочешь — работай, мне без разницы. С этими деньгами сможешь открыть своё дело.

— У меня уже есть своё дело.

— Да сука! — вскрикивает Юрий. — Не зли меня, ублюдок. Я предлагаю тебе большие бабки, чтобы ты отсюда свалил. Забери свою мамашу и езжай куда-нибудь в Сибирь, а лучше в Австралию! Там тепло и ёб**ые кенгуру, тебе понравится.

— Всегда мечтал увидеть диких кенгуру. Их больше шестидесяти видов, вы знали?

— Хватит испытывать мои нервы. Клянусь, они на пределе.

Испытующе смотрю Юрию в глаза, делая вид, что раздумываю над его предложением. А на самом деле пытаюсь понять, почему он так сильно хочет от меня избавиться? Даже готов заплатить.

Просто не хочет делить Династию с ещё одним Грозиным? Нет, вряд ли всё так просто. У корпорации полно акционеров даже без членов семьи. К тому же акционер в такой компании не равно управленец. Это не Цитата. Без высокой должности ты не будешь принимать никаких решений, структура совсем другая.

Тогда в чём же дело?

— Я готов подумать над вашим предложением, — доверительно произношу. — Но при одном условии.

— Ты не можешь ставить мне условия. Отвечай просто: да или нет?

— Объясните мне, в чём причина вашей ненависти. Скажу честно: сейчас вы мне кажетесь неуравновешенным грубияном, который непонятно как может занимать должность управляющего директора Династии.

Глаза дяди снова вспыхивают гневом, но я продолжаю:

— Только я уверен, что это не так. Иначе вы бы не смогли руководить огромной компанией. Вы ведёте себя так именно со мной, и я хочу понять, почему.

Юрий смотрит на меня своим пылающим, как адское пламя, взглядом. Вдруг рассмеявшись, он поднимает бокал:

— Ладно, признаю! Какие-то черты Грозиных в тебе есть. Какой же ты упёртый, это просто пи***ц.

Невозмутимо пожимаю плечами и молчу. Кажется, дядя всё-таки намерен что-то мне объяснить.

Помедлив, он говорит:

— Понимаешь, бастард, ты раздражаешь меня самим своим существованием. Меня бесит, что ты есть, понимаешь? Бесит, что тебя признали вместо того, чтобы прикончить или отправить куда-нибудь в глушь и забыть. Бесит, что моей младшей сестрёнке опять простили её косяк вместо того, чтобы как следует наказать!

С последними словами он срывается на крик и швыряет бокал с недопитым виски в стену. Он с треском разлетается, но я даже не оборачиваюсь. Я весь сосредоточен на Юрии, лицо которого сейчас напоминает звериную морду.

— Ты никогда не будешь Грозиным, понял? — рычит он, вперившись в меня безумными глазами. — Ты не понимаешь, что это значит. Ты не прошёл через то, через что прошли я, мой брат и мой сын! Ты — никто. Мусор, на который князь по своей милости прицепил бирку с нашей фамилией. Ты недостоин быть одним из нас. И тем более ты недостоин части нашего богатства. Я лично — никогда тебя не приму! И не допущу, что тебя приняли в семью.

Ярость вызывает искренность. Выкладывая мне всё это, Юрий говорит гораздо больше, чем он может подумать. Теперь я действительно начинаю понимать, почему он так меня ненавидит.

Ему просто обидно. Он старший сын рода. Наследник, прошедший суровую школу княжеского воспитания. Он действительно видел многое из того, о чём я могу только догадываться. С младенчества он жил в этом мире огромных денег и жестоких интриг.

С его точки зрения, я — всё равно что бездомный сирота, который вдруг припёрся в главный офис Династии и потребовал долю.

— К тому же князь хочет принять тебя не по доброте душевной. Он просто пытается очистить совесть перед смертью.

Что он имеет в виду? Не знаю, и вряд ли Юрий собирается объяснять.

— Я понятно объяснил, бастард⁈ — рявкает он напоследок.

— Вполне, — спокойно говорю я. — Спасибо.

Он фыркает, хватает бутылку и делает большой глоток. Поморщившись, опять откидывается на диване и бросает:

— Пожалуйста. Теперь хорошо подумай, стоит ли тебе стремиться в семью. Потому что я не стану этого терпеть.

— Попытаетесь меня убить?

— Если я захочу тебя убить, то сделаю это вот так, — Юрий щёлкает пальцами. — Но нет, я поступлю иначе. Уничтожу тебя.

Не уверен, что именно кроется за этими словами. Ясно только то, что ничего хорошего.

Но на кону помимо богатства, стоит и кое-что ещё. Моя честь. Моё достоинство. Если отступлю сейчас, то буду считать себя ничтожеством до конца жизни. А если вдруг снова повезёт переродиться — то и до конца всех прочих жизней. Если же эта жизнь последняя, то будет ещё хуже.

Так что я готов сразиться. Несмотря на угрозу, которую нельзя недооценивать.

В конце концов, награда тоже стоит риска.

— Звучит сурово, — говорю я. — Но я готов бороться.

— Лучше сразу готовься проиграть, — Юрий с грохотом ставит бутылку на стол. — Моё предложение ещё в силе. Возьми деньги и свали. Сука, да любой нормальный человек на твоём месте согласился бы! Зачем сражаться, если можно сразу забрать приз и жить спокойно?

— Мои амбиции выше этого приза, дядя. Оставьте сто пятьдесят миллионов себе. Я предпочту сто пятьдесят миллиардов, — говорю я, имея в виду положенные нам с мамой доли в Династии.

«И возможно, что не только их», — добавляю про себя.

Игра может сложиться невероятным образом. Как знать, возможно, в будущем я и правда захочу потягаться за трон Династии.

Да и слова, которые я говорил Максу, были не пустыми. Я хочу сделать так, чтобы в роду Грозиных все стали друг другу друзьями, а не врагами.

Хотя занять пост гендиректора глобальной компании кажется задачей проще, чем примирить всех этих людей.

— Ты сделал свой выбор, — холодно произносит Юрий. — Теперь пеняй на себя.

* * *

В то же время, в палате князя

— Здравствуй, брат, — Алексей обозначает поклон и садится рядом с койкой. — Дай свою руку. Как ты?

— Жив, как видишь, — Григорий пожимает руку младшего брата. — Ты как будто постарел за эти дни. Сколько я провёл без сознания? Почти неделю, верно?

— Да. Может, я и правда постарел, это были тяжёлые дни, — Алексей улыбается. — Но ты всё равно постарел сильнее.

— Так я и старше тебя на семь лет. А ещё я перенёс чёртов инфаркт, — князь забирает руку и потирает грудь. — Не могу поверить, что кто-то вскрывал мою грудную клетку и ковырялся в сердце. Если бы не шрам, то и не поверил бы.

— Благодаря этому ты жив.

— Говорю это только тебе, Лёша, — Григорий внимательно смотрит в глаза. — Пока ты шёл сюда, я на пару мгновений пожалел, что не умер.

— Не смей так говорить! — возмущается Алексей, но потом осторожно спрашивает: — Почему, позволь узнать?

— Потому что понял, как сильно я провалился, как глава рода. Я построил огромный конгломерат и основал сильнейший клан в Российской империи…

— Надеюсь, моя помощь была не лишней, — бурчит Алексей.

— Конечно, — слабо улыбается князь. — Прости. Мы вместе начинали. И ты делал не меньше меня, пока с головой не ушёл в политику.

— Всё в порядке. Ты хочешь сказать, что не состоялся, как глава рода?

— Я потерпел ужасающий крах. Мой сын плетёт интриги против меня и других членов семьи. Да и другие… У каждого из них свои интересы. Никто не думает о том, чтобы помочь родному. Только представится шанс, каждый из Грозиных пройдёт по головам других, — Григорий запрокидывает лицо и смотрит в потолок. — Я в этом виноват. Я научил их этому своим примером.

Голос князя становится всё тише с каждой фразой, и последние слова он произносит еле слышно. Прикрыв глаза, он снова осторожно потирает грудь.

— Ты говоришь о том, как мы поступили с Ярославом? — спрашивает Алексей.

— Да, — хрипло отвечает Григорий.

— Никто в семье не знает об этом. Я имею в виду, не знает правды.

— Но слухи они наверняка слышали. Вот, погляди — теперь один изгоняет другого. Делает то же, что я.

— Ярослав заслужил изгнание.

— Может быть, — произносит князь. — Но я не должен был делать это так. Я не просто изгнал брата, я тем самым убил отца.

— Ты сделал это не один. Я был на твоей стороне. И я повторяю — Ярослав это заслужил! — восклицает Алексей. — Что до отца… мы не могли знать, что так получится.

— И всё же мы виноваты. Я получил титул, изгнав старшего брата из рода и убив отца. Как я могу удивляться, что мой наследник поступает схожим образом?

— Прошу тебя, давай не будем о прошлом. Полагаю, ты хотел поговорить о настоящем.

— Да.

Григорий медленно сглатывает, морщась от боли. Он несколько дней провёл на аппарате искусственной вентиляции лёгких. В горле до сих пор будто чувствуется трубка.

— Значит, Юрий хотел присвоить титул?

— Увы, брат, — кивает Алексей. — Он подал прошение на следующий день после операции. Уже когда было точно известно, что ты выживешь.

— А когда он изгнал Александра и Анну?

— Как только мы приехали в больницу. Скажи, как ты проголосовал на семейном совете? Тогда тебя услышали только Юра и Саша.

— Я сказал «за».

— Понятно, — хмуро говорит Алексей. — Я так и думал, конечно, но… Понимаешь, Юра дал слово чести, что ты голосовал против.

Князь переводит взгляд на брата. Тот лишь виновато разводит руками.

— Кто это слышал?

— Только я, Виталий и Александр. Но я не могу ручаться, что не узнал кто-нибудь ещё.

— Надеюсь, что хотя бы за пределы семьи это не вышло, — Григорий закрывает глаза ладонью. — Какой позор. Мой наследник оказался бесчестным лжецом и махинатором.

— Умение плести интриги не чуждо всем Грозиным, — Алексей позволяет себе улыбку.

— К сожалению. Но теперь я должен решить, что с этим делать.

— Юрий в шаге от того, чтобы стать полноправным князем. Мы с Александром придумали способ, как этого избежать. Тебе нужно выступить публично, и это можно сделать прямо сейчас, — Алексей достаёт телефон. — Выйдем в прямой эфир в Цифровом Царстве. Заяви, что ты в здравом уме и трезвой памяти, и что способен выполнять свои обязанности.

— И как это поможет?

— Юрий пытается продавить идею, что ты недееспособен. Докажи, что это не так, и у него не останется шансов.

— Хорошо, — князь кивает. — Только освободи меня от всех этих трубок, и… Давай-ка, снимай пиджак и рубашку. Я должен выглядеть подобающе.

— Не проблема, — Алексей откладывает телефон и с улыбкой скидывает пиджак. — Заодно покажешь мне свой шрам.

— Ничего приятного там нет, — морщится Григорий.

— Всё равно хочу посмотреть. Помнишь, как в детстве ты хвалился своим шрамом на запястье после того, как упал с дерева?

— Помню, — бурчит князь. — Поверь, шрамом от шунтирования я хвалится не буду.

Алексей усмехается, а затем становится серьёзным.

— Что будешь делать? — спрашивает он. — После эфира?

— Позвоню всем Грозиным, — решительно говорит Григорий. — Нам предстоит новое семейное собрание, немедленно. И на этот раз я доведу его до конца.

Глава 13

— Ты сделал свой выбор. Теперь пеняй на себя.

Произнеся эту фразу, Юрий встаёт и отходит к окну. Смотрит на золотые часы и достаёт из кармана телефон.

— Ну что там? — говорит он в трубку и несколько секунд выслушивает ответ собеседника. — В смысле⁈ Бл**ь.

Через плечо бросает на меня очередной ненавидящий взгляд и продолжает разговор.

— Ладно, хорош оправдываться. Узнай, где он живёт. Задание всё ещё в силе.

После этого он сбрасывает звонок и тяжело вздыхает.

— Уж не Аркадия ли Тимуровича вы хотите найти? — спрашиваю я.

Юрий снова смотрит на меня через плечо и криво усмехается.

— А ты неплох, бастард. Совсем неплох. Мне это нравится, и знаешь почему?

— Догадываюсь.

— Когда жертва сопротивляется, борьба становится интересной.

— Да, так и я думал, — сухо отвечаю. — Спасибо за откровенность, дядя. Я рад, что мы поговорили.

— Запомни этот день. Это был первый и последний раз, когда я разговаривал с тобой так долго.

— Ну зачем вы так. Мало ли что случится дальше. Если нам придётся снова долго разговаривать, вы будете чувствовать себя неловко.

— Я никогда не чувствую себя неловко, — отмахивается Юрий и снова кому-то звонит.

«Никогда не говори никогда», — думаю про себя и тоже достаю телефон.

Судя по всему, Аркадий Тимурович сумел уйти. Но лучше убедиться, что всё в порядке. А ещё было бы неплохо послать к нему Виктора.

Выхожу в коридор и звоню терапевту. Тот отвечает почти сразу:

— Александр! Что происходит, вы можете мне объяснить⁈

— Могу. Только сначала скажите где вы и кто с вами.

— Меня везут куда-то в безопасное место. Имперские солдаты, — врач шумно сглатывает. — Когда я спускался от вас, то встретил Алексея Григорьевича. Он поручил солдатам сопроводить меня и куда-то отвезти. За моей семьёй тоже должны заехать.

Повезло, что они встретились, и что мой двоюродный дед не дурак.

— Хорошо, — говорю я. — Не переживайте, это ненадолго. Ситуация скоро наладится. Чего хотел от вас Юрий?

— Он требовал, чтобы я признал князя недееспособным. Я объяснял ему, что это не так, что князь полностью вменяем. Я в любом случае не могу в одиночку вынести такой вердикт, нужно ещё мнение психиатра и…

— Я понял, понял, — перебиваю. — Всё в порядке. Отдохните с семьёй в безопасном месте.

— Так что происходит, чёрт возьми?

— А вы как думаете? Борьба за власть. Но она уже близится к завершению. Всего доброго, Аркадий Тимурович. Созвонимся позже.

Убираю телефон в карман, и через окно вижу, как на парковку заезжает чёрный тонированный Эльбрус. Виталий приехал. Последний, кого я хотел бы видеть.

Поначалу средний дядя показался мне хорошим человеком. Но спустя короткое время я понял, что в тихом омуте водятся не просто черти, а настоящие демоны. Виталий жесток и опасен. Возможно, намного опаснее Юрия, который выступает против меня открыто.

Я сказал терапевту, что борьба близится к завершению. Но это верно лишь отчасти. Закончится битва, но война не угаснет. Она будет медленно тлеть, покуда снова не вступит в горячую фазу.

На телефон приходит уведомление от ЦЦ. Смотрю на экран и не сразу понимаю, что к чему. А когда понимаю, на лице расцветает улыбка.

«Григорий Грозин запланировал прямую трансляцию. Начало через 10 минут».

Прекрасно. Значит, дед Алексей всё же убедил князя воспользоваться моей идеей. Григорий Михайлович публично заявит, что он оставляет титул за собой. А значит, Юрию придётся сдаться.

Тут же скидываю ссылку на трансляцию Егору и звоню ему.

— Распространи как можно шире. Это должны увидеть по всей России.

— На аккаунт князя семь миллионов человек подписаны, — чуть шепелявя, отвечает Егор. — Увидят, не переживайте. Там уже сотни репостов, через минуту будут тысячи.

— Всё равно помоги. Закинь в свои группы, отправь анонимные уведомления СМИ.

— Конечно, конечно… Ботов в эфир запустить?

— Само собой. Нам нужна позитивная реакция. Пусть радуются, что его сиятельство пришёл в себя и вообще каждому его слову.

— Сделаю, — говорит хакер.

Когда кладу трубку, раздаётся писк лифта, и в коридоре появляется Виталий. Заметив меня, он удивлённо приподнимает брови.

— Здравствуй, Александр.

— Здравствуйте, дядя.

— Ты… уже виделся с князем?

— Да, мы немного поболтали. С ним сейчас дед Алексей. Думаю, пока вы не сможете с ним поговорить. Придётся дождаться конца трансляции, — я приподнимаю телефон.

— Зачем он это делает? — бурчит под нос Виталий, как будто говорит сам с собой.

— Очевидно, что хочет сделать публичное заявление, — пожимаю плечами. — Идёмте в комнату отдыха. Посмотрим все вместе.

— Ему не стоит выходить в прямой эфир прямо сейчас. Он ведь только пришёл в себя. Наверняка плохо выглядит.

— Какая разница, как он выглядит? Главное то, что он скажет.

— И что он собирается сказать, ты знаешь? — дядя испытующе глядит на меня.

— Скорее всего, речь пойдёт о титуле и о том, кто будет им владеть, — отвечаю я, встречая тревожный взгляд его глаз.

Нервно потирая руки, Виталий осматривается и тычет пальцем в сторону комнаты отдыха:

— Юрий там?

— Да.

Виталий бросается к комнате, я следую за ним.

Почему он вдруг так забеспокоился? Вероятно, что-то идёт не по плану. Уж не знаю, какие замыслы вынашивает мой средний дядя. Но, похоже, он рассчитывал, что Юрий заберёт титул себе. Теперь же вероятность этого стремится к нулю.

— Подожди в коридоре, — говорит мне Виталий, открывая дверь.

— И вы туда же? Я имею право здесь находится.

— Прояви уважение к старшим! — вдруг кричит он. — Нам с братом нужно поговорить наедине.

— Нет нужды повышать голос, дядя, — чуть хмурясь, отвечаю я. — Как скажете.

— Спасибо, — уже спокойнее отвечает Виталий.

Поправив очки, он закрывает дверь.

Как любопытно. Беру на заметку: у Виталия есть некий замысел, который рушится на глазах. А когда что-то идёт не по плану, он сильно нервничает. Надо учитывать это в будущем.

Только сначала понять, на что способен Виталий, когда находится на взводе.

Я уже знаю, что он не боится применять насилие. Чужими руками, само собой. И налёт на мамин магазин был заранее подготовлен. Не исключено, что в моменты паники Виталий сможет применить ещё более жёсткие меры.

На всякий случай звоню Виктору и прошу усилить охрану матери. А потом подхожу к солдатам возле княжеской палаты и говорю им:

— Будьте начеку, понятно? Мне поступили сведения об угрозе. Никому не позволяйте приближаться и передайте своим, чтобы заблокировали проезд. Пропускать только машины скорой и членов семьи Грозиных.

Солдаты переглядываются, и один из них спрашивает:

— Что за угроза?

— Через несколько минут князь запускает прямую трансляцию, — показываю экран смартфона. — Собирается публично сообщить важные сведения. Есть те, кто хочет этому помешать. Не исключено, что с помощью силы.

— Больница под охраной. Снаружи обстановку контролируют снайперы и вертолёт. Не переживайте, господин.

— Послушайте…

— Мы не принимаем от вас приказы, — твёрдо отвечает боец. — Мы служим империи, а не роду Грозиных.

— Знаю. Но у вас приказ обеспечить безопасность князя.

— Так точно. И мы выполняем этот приказ. А в интригах вашего рода, — солдат бросает взгляд в сторону комнаты отдыха, — не участвуем.

Ну да. Нашу короткую перепалку с Виталием они слышали. Можно догадаться, что к чему.

— Похвально, — киваю я. — Рад видеть, что вы твёрдо исполняете устав.

— Служу императору и Отечеству, — по форме отвечает солдат.

— Только вы должны понять, что от моей просьбы, — делаю акцент на слове «просьба», — зависит судьба Отечества. Потому что, если в Династии начнутся проблемы, это отразится на всей России.

— Повторяю, господин — мы не принимаем от вас приказы. И просьбы тоже, — добавляет боец.

В это время в дальнем конце коридора раздаётся стук каблуков. Невольно оборачиваюсь и вижу медсестру. Ту самую, которая, похоже, на самом деле служит в армии.

Солдат бросает на неё задумчивый взгляд и говорит:

— Мы принимаем приказы только от своих офицеров.

Большего мне не надо. Намёк понятен. Благодарно киваю и спешу навстречу девушке. Глядя на неё, отмечаю выправку и строгость походки. Даже если она и правда врач, то военный.

Приходится невольно обратить внимание не только на её осанку, но и очаровательную улыбку, которой девушка меня одаривает.

— Чем могу помочь, господин? — спрашивает она.

— У меня есть просьба, любезная. Это важно.

— Надеюсь, вы хотите пригласить меня на свидание, — «медсестра» коротко смеётся. — Только судя по вашему серьёзному тону, это не так. Жаль.

— Помогите мне, и вечером я буду рад угостить вас ужином.

— Шучу, шучу! — восклицает девушка, хотя её глаза при этом игриво блестят. — Меня зовут Оксана. А вы Александр, не так ли? — получив в ответ кивок, она спрашивает. — Что я могу сделать?

— Отдать приказ солдатам. Во-первых…

— Я медсестра, господин, какие приказы? — продолжает улыбаться она.

— Не время ломать комедию. По вам видно, что вы военная.

Улыбка девушки медленно гаснет, но не полностью. Тихо усмехнувшись, она спрашивает:

— Что за приказ?

— Во-первых, повышенная готовность. Есть вероятность, что на князя совершат новое покушение.

Взгляд Оксаны становится жёстким. Аккуратные бровки съезжаются к переносице, а тон приобретает железные нотки:

— Вы уверены?

Нет, я не уверен, но не могу отделаться от тревоги. Чёрт возьми, рядом с Виталием я и правда становлюсь параноиком. Как у него это получается?

Не думаю, что мои дядья решатся прямо сейчас устроить покушение. Хотя убийство князя в прямом эфире — это было бы громко. Но они, скорее всего, поступят иначе.

— Не уверен. Это лишь подозрения. Но пускай лучше солдаты глядят в оба.

— Принято, — Оксана быстрым шагом направляется к бойцам.

Направляюсь за ней:

— Подождите, это ещё не всё.

— По делу за раз, господин, — отвечает она.

Оглядевшись, подходит к солдату и громким шёпотом приказывает:

— Афанасьев, рацию.

— Так точно, — тот снимает с груди рацию и протягивает девушке.

Мы с ней следуем дальше по коридору и заходим в ординаторскую. Оксана запирает дверь и прикладывает рацию к губам:

— Сестра вызывает Базу, как слышно?

— Я База. Говори, Сестра, — звучит ответ через пару секунд.

— Передай командиру, что есть вероятность покушения на князя. Предлагаю привести штат в боевую готовность и временно запретить въезд на территорию больницы. Как принял?

Несколько мгновений рация молчит, потом раздаётся хриплый голос:

— Сестра, я командир. Откуда сведения?

— От Грозиных, ваше благородие, — взглянув на меня, отвечает Оксана.

— Ясно. Предложение принял. Отправляю усиление к тебе на этаж.

— Поняла, ваше благородие. Конец связи, — опустив рацию, девушка кивает мне. — Готово. Что ещё вы хотели попросить?

— Обеспечить безопасность связи. Князь собирается выступить в прямом эфире с важным заявлением. Ему хотят помешать, — вот в этом я уже на сто процентов уверен. — Кто поставляет интернет в больницу?

— Династия, — пожимает плечами Оксана. — Основной коммутатор в подвале, он под контролем.

Достаю смартфон и смотрю на экран. На моих глазах значок вайфай перечёркивается крестиком. Связь потеряна. Значит, Юрий с Виталием прямо сейчас отдали приказ временно перекрыть больнице интернет.

Но есть ещё мобильная связь. И она хорошо работает.

Пока что.

— Рядом есть сотовая вышка? — спрашиваю я.

— Несколько. Ближайшая на соседней улице, — без запинки отвечает Оксана. — Метров пятьсот отсюда. Но чтобы полностью отключить связь, надо будет заглушить все вышки поблизости, их четыре.

— Те, кто хотят это сделать, вполне способны. Вышки под охраной?

— Нет. Но рядом есть патрули.

— Прошу вас немедленно взять вышки под контроль. У имперской армии есть такие полномочия?

— По идее, да. Разберёмся, — говорит Оксана и открывает дверь.

Выглянув и осмотревшись, она выходит в коридор, возвращает солдату рацию и говорит:

— Афанасьев, ты за старшего. Я к командиру.

— Так точно.

— Всё будет в порядке, Александр, — напоследок говорит Оксана и уходит.

Что ж, отлично. Теперь моим дядюшкам вряд ли удастся отрезать князя от эфира. А они наверняка собирались это сделать — то, что в больнице вдруг пропал интернет, указывает именно на это.

Не зря я подсуетился.

Подхожу к комнате отдыха и стучу в дверь. Мне открывает Виталий.

— Я могу войти, дядя?

— Какой же ты неугомонный, — вздыхает он. — Не можешь. У нас с Юрием важный разговор.

— Вот-вот начнётся обращение его сиятельства, — приподнимаю телефон. — Думал, мы посмотрим вместе.

Виталий только качает головой и закрывает дверь. Сволочь.

Жаль, конечно. Мне бы очень хотелось взглянуть на их с Юрием реакцию.

Прохожу чуть дальше в коридор и сажусь на диванчик. Открываю трансляцию и жду. Немного странно — князь находится совсем рядом, я мог бы слушать его, находясь вплотную. Но вместо этого буду смотреть через экран.

Трансляция ещё не началась, но комментарии уже летят один за другим. Вдруг вижу сообщение, которое заставляет мои брови подпрыгнуть вверх:

«Изгой в чате, ахаха!»

Андрей Жаров. Вот говнюк. Увидел, что я тоже подключился к трансляции, и не упустил возможности оскорбить.

«Как плечо, Андрюша?» — пишу в ответ. — «Уже так хорошо зажило, что ты готов к новой дуэли?»

«Вызовы от изгоев и бастардов не принимаю», — пишет он.

«Как удобно. Впрочем, на твоём месте я бы тоже не хотел проиграть ещё раз».

Андрей наверняка печатает что-то в ответ, но тут на экране появляется лицо князя. Я сворачиваю чат. Уже плевать, что там напишет Жаров, слова дедушки намного важнее.

На экране он выглядит ещё более осунувшимся, чем прежде. Глубокие морщины и старческие пятна на лбу так и бросаются в глаза. Однако взгляд князя, как всегда, суров и остёр.

К тому же он успел переодеться в пиджак и рубашку. Не сразу соображаю, что одежда Алексея. Хороший ход. Гораздо лучше, чем если бы Григорий Михайлович предстал в больничной робе.

Прочистив горло, князь говорит:

— Здравствуйте. Я хочу сообщить только несколько важных вещей, поэтому буду краток. Как видите…

Слова дедушки вдруг превращаются в тарабарщину. Изображение движется рывками, а потом и вовсе застывает. Смотрю на значок связи — всего одна чёрточка.

Дьявол! Неужто кто-то всё же прорвался к вышке и заглушил связь? Надеюсь, Оксана и её командир уже отдали приказы.

Встаю и подхожу к окну в надежде, что там связь будет лучше. Стремительно просчитываю в голове варианты того, что я могу сделать. Ни одного решения в голову не приходит. Остаётся надеяться, что имперские солдаты вовремя отгонят от вышек людей Виталия.

Проходит напряжённая минута, и князь на экране «оживает». Сигнал всё ещё плохой, изображение состоит из квадратиков, но звук относительно хороший.

— Небольшие проблемы со связью, — говорит дедушка. — Надеюсь, меня слышно. Итак, я жив и здоров. Моё сердце дало сбой, но разум не пострадал. Пока что я нахожусь в больнице, но уже приступил…

Голос опять становится неразборчивым. Да твою-то мать. Давайте, имперцы, не подведите!

— Повторяю! — уже с раздражением восклицает Григорий, когда связь восстанавливается. — Я уже приступил к выполнению обязанностей князя и главы рода. Спустя короткое время я буду готов вернуться к работе. Мой титул и моя должность в Династии остаются за мной. Я пока что жив, и не собираюсь на покой. Всех, кто считает иначе, я вынужден разочаровать. Повторяю: титул и должность генерального директора Династии остаются за мной!

Усмехаюсь, представляя лицо Юрия в этот момент.

— Надеюсь, что буду услышан, — продолжает князь. — Если журналистам нужны дополнительные комментарии, обращайтесь в пресс-службу рода Грозиных. Спасибо за внимание.

С этими словами Григорий Михайлович прерывает трансляцию. Получилось действительно кратко, но ёмко. Все, кто думал, что уже можно атаковать Династию, получили ясный сигнал — рано. Князь пока что не торопится на тот свет. И уходить с поста тоже не планирует.

Прекрасно. Именно это нам и нужно. Люди Юрия в правительстве наверняка правильно поймут сообщение князя. Пытаться лишить его титула не стоит.

Убеждаюсь, что запись эфира появилась на странице дедушки, а затем убираю смартфон в карман.

Через несколько минут из палаты выходит Алексей, поправляющий воротник рубашки. Увидев меня, он улыбается и подходит.

— Ты смотрел?

— Конечно, — я киваю. — Всё прошло как надо. Проблемы со связью почти не помешали.

— Да, проблемы со связью, — двоюродный дед хмыкает. — Такое чувство, что они возникли не просто так. Сначала больничный интернет пропал, потом мобильный стал шалить.

— Это и было не просто так. Я попросил Оксану отправить солдат к сотовым вышкам поблизости. Видимо, они успели вовремя.

Алексей с восхищением смотрит на меня и хлопает по плечу.

— Молодец! Молодец, Александр. Я об этом даже не подумал.

— Просто сюда приехал Виталий, — киваю в сторону комнаты отдыха. — Они с Юрием заперлись и обсуждали что-то важное.

— Виталий, да? — хмурится Алексей. — Мне казалось, он пока что держится в стороне. Видно, я ошибался. Ладно! Князь сейчас звонит остальным членам семьи. Будет собрание, немедленно.

— И о чём пойдёт речь?

— О многом. О титуле, о наследстве, о признании членов рода, — Алексей задумчиво смотрит в окно. — Ты знаешь, Александр, мне уже шестьдесят пять лет. Я видел немало семейных собраний. Ещё когда князем был твой прадед. Но мне кажется, сегодня будет одно из самых важных собраний за всю историю рода Грозиных…

Глава 14

— Одно из самых важных? — переспрашиваю я. — И что же князь хочет сказать?

Алексей пожимает плечами и говорит:

— Ты думаешь, он мне сообщил? Просто есть предчувствие, что после этого собрания всё серьёзно поменяется.

— Надеюсь, в лучшую сторону.

— А вот здесь я не уверен. Хотя с какой стороны посмотреть, — двоюродный дед задумчиво поджимает губы. — Что лучше, оставить статус-кво или бросить противнику вызов? Сохранить равновесие или бросить камень на чашу весов перемен?

— Говорят, худой мир лучше доброй войны.

— Эту поговорку придумали слабые люди. Ты так не считаешь? Настоящий мужчина не боится войны. На войне ты можешь проиграть, но можешь и победить. Лучше рискнуть, чем всю жизнь провести в своём ничтожном уютном мирке.

— Вижу, у вас философское настроение, — замечаю я.

— Для него есть повод, — Алексей смотрит на меня и приподнимает уголки губ. — Как я сказал, сегодня важный день. Переломный. Насладись им, если можешь, Александр.

— Постараюсь, ваше сиятельство.

Сбоку от нас пищит лифт, и в коридоре появляется Оксана. Увидев нас, она решительно приближается.

— Господа, нужно кое-что обсудить, — тихо говорит она. — Я так полагаю, у вас нет друг от друга секретов?

— Конечно, любезная, — первым отвечаю и краем глаза вижу, как Алексей кивает.

Оглядевшись, Оксана шепчет:

— По просьбе Александра наши патрули взяли под контроль сотовые вышки в округе. Возле двух из них действовали неизвестные. Возле одной успели развернуть глушитель сигнала.

— Неизвестных задержали? — спрашивает дед.

— Такого приказа не поступало, — мотает головой «медсестра».

— Кто это был? — решаю уточнить я.

— Не могу знать. Патрульные доложили, что у них не было опознавательных знаков. Но действовали профессионально, — Оксана бросает взгляд в сторону лифтов, где дежурят два династийца.

— Я уверен, это были наёмники, — Алексей многозначительно смотрит на Оксану. — Завербованные неким враждебным родом. И если среди ваших солдат начнут ходить другие слухи, их следует немедленно пресечь.

— Так точно.

— Что-то ещё, лейтенант?

— Никак нет, — отвечает девушка. — Обошлось без стрельбы, слава богу.

— Спасибо. Вы нам очень помогли, — Алексей кладёт руку на плечо девушки. — Встретимся вечером и обсудим вашу награду.

Оксана как-то напрягается от прикосновения. Молча кивает и уходит. Алексей смотрит ей вслед. Не могу не обратить внимание, что его взгляд направлен ниже талии девушки.

Впрочем, его не за что винить. Вид чудесный.

— Спасибо и тебе, Александр. Ты вовремя понял, что Юрий с Виталием намеревались сделать.

— Не за что. Это было и в моих интересах.

— Само собой. Но давай будем считать, что ты поступил в интересах рода, — Алексей улыбается.

Киваю и спрашиваю:

— Через сколько состоится собрание?

— Как только все приедут. Это займёт какое-то время.

— Тогда я пока займусь своими делами. Увидимся на собрании, ваше сиятельство.

— Увидимся, Александр, — дед хлопает меня по плечу и направляется в комнату отдыха.

Мне и правда нужно заняться делами. Не помешал бы ноутбук, но придётся поработать с телефона. Спускаюсь на второй этаж, где расположен кафетерий. Заказываю себе пару пирожков и чай, а затем усаживаюсь за столик.

Изучаю обстановку вокруг Оруженосца. Конкуренты продолжают наступать — запустили агрессивную рекламную кампанию в соцсетях и активно давят на то, что Оруженосец принадлежит изгою. Мол, не стоит сотрудничать с человеком, которого выгнали из рода.

Они не говорят этого прямо, но всеми силами намекают. Подать на них в суд не получится — формально никто не оскорбляет мою честь и не нарушает законов. Но сидеть сложа руки тоже нельзя.

Фирма называется Пересвет, в честь легендарного монаха-воина четырнадцатого века. На эмблеме изображён конный богатырь с копьём. С одной стороны, неплохо, образ действительно прославленный и значимый. С другой стороны — Александр Пересвет был убит в поединке с Челубеем. Победил, но и сам погиб. Так себе ассоциация.

Думаю, что нашим клиентам хочется не только победить в дуэли, но и вернуться домой.

Можно попробовать как-то на этом сыграть. Только очень аккуратно. Оскорбить легендарного русского воителя ни в коем случае нельзя.

Анализирую сайт конкурентов и делаю несколько выводов.

Первое — они не стесняются демпинговать. Цены для клиентов гораздо ниже, чем у меня, а гонорары для наёмных секундантов выше.

Я узнаю это, позвонив с подставных номеров. Сначала представляюсь клиентом, а затем наёмником.

При этом, как я понимаю из разговора, их не особо заботит репутация секунданта. Я вот сказал, что на меня якобы дважды заявляли в суд за нарушение дуэльного кодекса. Мне ответили, что это не проблема.

Хорошо. Предполагаю, что Пересвет намерен поступать так же, как многие агрегаторы из моего прошлого мира. Мол, мы всего лишь посредники и не несём никакой ответственности.

Значит, стоит взять на контроль поединки, которые они проводят. Если там случится какая-то проблема, то немедленно это раздуть. Потому что Оруженосец, в отличие от Пересвета, тщательно следит за репутацией наёмников и берёт на себя ответственность.

Серьёзное преимущество, которое способно нивелировать разницу в цене для клиента. Поэтому можно оставить её неизменной, а вот гонорар для секунданта повысить до уровня Пересвета. Тщательный отбор позволит со временем создать когорту из лучших, а у конкурента тем временем накопится всякий сброд, который будет доставлять проблемы.

Второе. Пересвет стремится к быстрым результатам — активная реклама, давление на оппонента, демпинг. И проведя анализ, я вынужден признать, что по цифрам они вырвались вперёд. Но в перспективе они проиграют, если продолжат в том же духе.

Даже захватив часть рынка сейчас, они не смогут её удержать. Нельзя принимать клиентов за дураков. Тем более, когда твои клиенты дворяне. Многие из них предпочтут надёжность, а не низкую цену.

Третье. Кто вообще управляет Пересветом? Некий дворянин по фамилии Старцев. Жаль, что ОценкаРепутации заблокировала мне доступ, не могу его пробить. Приходится использовать простой поисковик.

Узнаю, что Герман Старцев — аристократ без титула. Кроме Пересвета, он владеет ещё несколькими предприятиями, в том числе маркетинговым агентством. Неплохо. Интересный соперник. Хотя его методы вызывают сомнения — судя по материалам в интернете, господин Старцев был неоднократно замешан в деловых и судебных разбирательствах.

В том числе, на него подавали в суд за порчу деловой репутации. Видимо, Старцев не усвоил урок, ведь он сейчас по факту портит репутацию Оруженосца и мою. Формально остаётся в рамках закона, но на самой грани.

Решаю, что мне следует нанести ответный удар. Само собой, я не буду очернять Пересвет. Надо просто надавить на те преимущества, которые есть у нас.

Рекламная кампания в соцсетях с перехватом аудитории конкурентов. Несколько заказных материалов в группах ЦЦ и электронных СМИ. Плюс, конечно, освещение каждого нашего поединка и интервью с победителями.

Пока что мы можем похвастаться тем, что ни один из наших клиентов не потерпел поражения. И дело не только в том, что они такие молодцы и хорошо сражаются. Наши секунданты продавливают идеальные условия схватки, которые увеличивают шансы на победу. Не говоря уже о том, что мы изучаем соперников и готовим клиентов к бою.

Пересвет ничего такого не делает.

Составляю задание для внештатных журналистов, чтобы написали для Оруженосца пару грамотных статей. Настраиваю таргетированную рекламу. А затем делаю рассылку по базе наёмников — мол, мы повышаем гонорар, будем рады рассмотреть вашу кандидатуру.

На этом пока что всё. Я сделал свой ход. Посмотрим, как ответит Старцев.

После проверяю, как идут дела у Астетики, и убеждаюсь, что неплохо. Наша управляющая Фарида отлично справляется. Количество покупателей упало, но благодаря хорошей работе продавцов и появлению новой коллекции прибыль остаётся почти на том же уровне.

С бутиком за короткое время произошло много громких событий, от информационной атаки на нас с мамой до изгнания и ограбления. Однако мы грамотно использовали весь этот шум. Да, потеряли часть старых клиентов, но приобрели немало новых.

Одним словом, Астетика на плаву и тонуть не собирается.

Убираю телефон в карман и подхожу к окну. Замечаю, что на парковке появился ярко-розовый кабриолет Евгении и Волга Максима. А прямо на моих глазах заезжает белый Эльбрус мамы.

Значит, почти все уже здесь. Не хватает только Дмитрия, сына Алексея от первого брака.

Поднявшись на верхний этаж, замечаю в рекреации маму. Она сидит на диване и смотрит в одну точку.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

— Саша! — мама встаёт. — Как понять, что я здесь делаю? Князь вызвал всех.

— Знаю. Я имею в виду, почему ты сидишь в коридоре. Юрий запретил тебе войти?

— Нет, я… сама не захотела.

— Идём, — подставляю матери локоть. — Собрание для всех членов рода, и для нас в том числе.

— Мы с тобой изгои, — бурчит она, но всё же берёт меня под руку.

— Это неправда. Прости, что сразу не позвонил, но я беседовал с князем. Он чётко сказал, что голосовал за нас. Юрий врал, и наше изгнание незаконно.

— Князь об этом будет говорить? — бледнея, спрашивает Анна.

— Думаю, да. Но, похоже, не только об этом.

Заходим в комнату отдыха, где уже собрались все остальные. Разговоры немедленно смолкают, и все смотрят на нас.

— Добрый день, — говорю я. — Рад снова видеть всех Грозиных в одном месте.

— И опять мы собрались из-за вас, — цокнув языком, замечает сидящая на кресле Евгения. — Как будто нет других поводов.

— Другие поводы есть, — говорит Алексей, задумчиво обводя семью взглядом. — Ты недовольна, милая?

— Всё в порядке, дорогой, — мурлыкает Евгения.

Она откидывает волосы и закидывает ногу на ногу. Образ у неё как с обложки. Яркий макияж, облегающее платье с глубоким V-образным вырезом. Отсутствие бюстгальтера бросается в глаза. Как и то, что в грудь вставлены импланты.

Не понимаю, зачем вообще дед Алексей женился на ней. Может быть, я не понимаю чего-то, но мне кажется, что такая светская сучка только портит его репутацию. Она выглядит как дорогая проститутка, и ведёт себя примерно так же. Разве достойно замминистра иметь подобную в жёнах?

— Итак, все собрались! — объявляет Алексей. — Дмитрий, к сожалению, не приедет. Он попросил меня быть его представителем, если князь объявить какое-то голосование. Сейчас я схожу за его сиятельством, и мы начнём.

С этими словами Алексей выходит из комнаты. Я провожаю маму к свободному креслу и сам сажусь рядом.

— Ну что, — Евгения поворачивается к нам. — Каково вам быть изгоями?

— Я не заметил разницы, — отвечаю.

— И правда, — улыбается Женя. — Вы ведь и так были изгоями. Просто теперь это официально.

— Вы правы.

— И что, Александр, тебя это никак не трогает?

— Нет. Меня это волнует гораздо меньше, чем вас.

— Ты думаешь, меня это волнует? — Евгения очаровательно смеётся. — Мне до вас нет никакого дела.

— Зачем тогда вообще задаёте вопросы?

— Она просто не может прожить ни минуты без внимания, — шипит мама, бросая неприязненный взгляд на почти полностью оголённую грудь Евгении.

Та лишь надменно улыбается в ответ и говорит:

— Это правда. Я люблю быть в центре внимания. Правда, по другим поводам, нежели вы.

— Слава богу, меня нет в списке «Самые развратные дворянки», — фыркает мама.

— А что, есть такой список? Уверена, я заняла бы в нём первое место!

— Заткнитесь обе, — рычит Юрий. — А ты, Женя, прикрой свои сиськи.

— Тебе не нравится? — мурлычет Евгения, не обращая внимания на гневный взгляд жены Юрия.

— Ты вообще понимаешь, где находишься? — железным тоном спрашивает он. — Прикройся, твою мать, или я тебя вышвырну.

Цокнув языком, Евгения снимает со спинки кресла блейзер и надевает его.

— Лучше бы ты вышвырнул изгоев.

— Они хотя бы не ходят полуголыми, — замечает Татьяна.

— Признайтесь, дамы, вы мне просто завидуете, — улыбается Евгения.

Татьяна хмурится и собирается что-то сказать. Но в следующий миг открывается дверь. Алексей заходит внутрь, толкая впереди себя инвалидное кресло, на котором сидит князь. Он одет в чёрную рубашку и брюки, и выглядит вполне здоровым. Такое чувство, что за несколько часов он гораздо сильнее пришёл в себя, чем за прошлые несколько дней.

Я первым встаю и кланяюсь дедушке. Остальные следуют моему примеру.

— Садитесь, — тихо говорит он. — Все собрались?

— Кроме Дмитрия, брат, — говорит Алексей, вывозя кресло на центр комнаты. — К сожалению, он сейчас в Европе.

— Догадываюсь, где именно и что делает, — бурчит князь. — Ладно. Начнём!

Повисает тревожная, напряжённая тишина. Дедушка медленно обводит семью взглядом, а затем говорит:

— Я разочарован. Во многих из вас. Стоило мне оказаться в больнице, как внутри рода немедленно начался раздор. Что будет, когда я умру? Вы поубиваете друг друга? Уничтожите род Грозиных изнутри?

— Давай обойдёмся без нотаций, отец, — вмешивается Юрий.

— Тихо! — возвышает голос Григорий. — Или ты забыл, что я всё ещё глава рода? Тебе слишком понравилось править, Юра⁈

Тот ничего не отвечает, глядя на князя исподлобья.

— В тебе я разочарован сильнее всех! — продолжает Григорий. — Как ты посмел открыто врать, ещё и прикрываясь словом чести? Позор! На что ты вообще рассчитывал⁈ На то, что я умру и никто не узнает о твоей лжи⁈

— Я поступил так, как считал нужным, — цедит Юрий.

— Ты поступил незаконно! Ты солгал и обесчестил наш род!

— Обесчестил? — глаза Юрия злобно блестят. — Я избавил наш род от бастарда и его матери. Потому что именно они приносят нам бесчестие, им не место среди нас!

— Это не тебе решать! — срываясь, кричит князь и закашливается.

— Тише, брат, — Алексей наклоняется к нему. — Пожалуйста, тебе нельзя волноваться. Держи себя в руках.

Дедушка только отмахивается. Закончив кашлять, он делает глубокий вдох и продолжает уже спокойнее:

— Это не тебе решать, Юра. Семейный совет постановил иначе.

— С перевесом всего в один голос, — мелодично произносит Евгения. — Если бы у вашего сиятельства не было двух голосов, то получилась бы ничья.

— Тебя никто не спрашивает, женщина! — рявкает князь. — Скажи спасибо, что я до сих пор не изгнал тебя.

— За что, ваше сиятельство?

— Я могу найти столько поводов, что у меня не хватит пальцев на руках. Замолчи!

— Брат, прошу тебя… — хмурясь, говорит Алексей.

— Ты тоже замолчи! Молчите все!

Шумно выдохнув, Григорий продолжает:

— Итак. Я не хочу обсуждать все ваши поступки. Поэтому я просто озвучу свои решения. Первое: Александр и Анна отныне полноправные члены рода. Так решил семейный совет, и это останется неизменным! Официально мы отменим изгнание чуть позже.

Юрий так громко скрипит зубами, что слышно по всей комнате. Резко дёрнув головой, он восклицает:

— Я против!

— Я помню, что ты против, — холодно сообщает князь. — Ты уже голосовал на семейном совете, и твоё слово было услышано. Но теперь оно больше ничего не значит. Вот моё второе решение: я лишаю тебя титула наследника.

Ожидаемо. По крайней мере, для меня. Но тем не менее это всё равно звучит как гром среди ясного неба.

— Что? — будто не веря, переспрашивает Юрий. — Ты издеваешься? Я твой старший сын!

— Я вправе это сделать, — произносит Григорий Михайлович. — Ты сам себя опозорил. Я не хочу, чтобы после моей смерти ты правил родом.

— Ты не можешь!!! — во всю глотку вопит Юрий.

— Не смей оспаривать, сын мой, — с угрозой произносит князь.

Мой старший дядя стискивает кулаки и громко дышит. Такое чувство, будто он готов наброситься на отца. Они смотрят друг другу в глаза, и между ними разве что огонь не горит.

— Указ уже составлен, — говорит князь. — Ты больше не наследник, Юра. Смирись.

Татьяна встаёт рядом с мужем, поглаживает его по руке и что-то шепчет на ухо. Он отталкивает её, продолжая сверлить взглядом князя. Но Татьяна неумолима, и каким-то образом ей удаётся успокоить Юрия. Он падает на диван и взъерошивает волосы.

— Сука, — цедит сквозь зубы.

— Прости, отец, — вдруг подаёт голос Виталий. — Но кто теперь будет наследником?

— Ты хочешь им быть? — напрямую спрашивает князь.

Виталий поднимает ладони, будто сдаваясь:

— Не хочу. Но если следовать правилу старшинства…

— Плевал я на правило старшинства! — Григорий взмахивает рукой.

— Это мы все знаем, — глухо говорит Юрий. — Ведь не ты должен был стать князем после нашего деда.

— Замолчи, Юра! — вдруг вмешивается Алексей. — Это всё в далёком прошлом.

О чём они? Не понимаю. Неужто был другой претендент на титул, кроме Григория и Алексея?

— Повторяю, вы все меня разочаровали, — помолчав, говорит дедушка. — И поверьте, я знаю многое о том, что вы делали, пока я был без сознания. Гораздо больше, чем вы думаете. Понимаешь, Виталик?

— Да, отец, — тихо отвечает тот.

— Поэтому пока что я не буду назначать наследника. Мне нужно подумать. Однако я должен назвать кого-то на случай, если внезапно скончаюсь.

— Не говори так, папа! — вдруг восклицает Анна.

Князь жестом велит ей молчать и продолжает:

— Своим временным наследником я назначаю того, кто вёл себя благороднее всех вас. Того, кто рос отдельно от нашего змеиного гнезда, и не отравлен интригами и жаждой власти.

Юрий поднимает красные от гнева глаза, наполненные бешенством, и медленно произносит:

— Да ты издеваешься.

Григорий Михайлович поворачивается ко мне, и я вдруг понимаю, что не могу дышать. Конечно, я рассчитывал, что Юрия лишат права на титул, но…

— Александр! — восклицает князь. — Отныне ты мой временный наследник. Если я не изменю своё решение, то ты — будущий князь и глава рода Грозиных. На этом всё! Собрание окончено.

Глава 15

Интересно, дедушка осознаёт, что делает?

Я понимаю, он рассержен на Юрия. И на Виталия по каким-то причинам тоже. Но зачем он делает наследником меня, даже с оговоркой «временно»? Тем самым он рисует у меня на лбу огромную мишень.

Мне приятно такое доверие. И я осознаю, что действительно веду себя не так, как другие Грозины. Князь довольно точно выразился: я рос отдельно и не отравлен роскошной жизнью среди сильных мира сего. Я не впитывал с детства принцип, что власть важнее всего и надо идти по головам.

Но всё равно не понимаю.

Взгляды всех Грозиных обращены на меня. Я их чувствую все вместе и каждый по отдельности. Такое ощущение, будто в меня целятся из нескольких стволов разом. И кое-кто уже готов спустить курок.

А я смотрю на дедушку и пытаюсь найти слова. Не вставая, кланяюсь и говорю:

— Ваше сиятельство. Я благодарен за оказанную честь…

— Не вздумай отказаться, — перебивает князь.

— Вы подвергаете меня большой опасности, — прямо говорю я.

— Какой опасности? Ты думаешь, что кто-нибудь из находящихся здесь решится тебя убить?

Вот и как мне ответить на такой вопрос? Да я не просто так считаю, я в этом уверен. Виталий точно на это способен. А Юрий, кажется, готов задушить меня голыми руками прямо сейчас.

Он подскакивает, и я поневоле напрягаюсь, готовясь к драке. Но вместо этого старший дядя лишь с грохотом переворачивает стол, а затем срывает со стены картину и швыряет её в стену.

— Юра, пожалуйста!.. — пытается остановить его Татьяна.

— Не лезь! — орёт он и тычет пальцем в князя. — Как ты можешь назначать его наследником⁈ Ты хочешь, чтобы родом правил бастард⁈ Ты сошёл с ума, отец!

Григорий Михайлович сжимает руками подлокотники инвалидного кресла. Он пытается подняться, но у него не хватает сил. Обессиленно рухнув обратно на кресло, он говорит:

— Не смей говорить со мной в подобном тоне, Юра, — голос князя дрожит от гнева.

— А я смею! Что ты сделаешь⁈ Изгонишь меня, уволишь из Династии, что⁈

— Остановись, — почти цедит дедушка.

Виталий бросается к Юрию и хватает за плечи.

— Юрий, брат! Это наш отец. Приди в себя.

— Я должен прийти в себя⁈ Он не в своём уме! Он прямо сейчас смешивает наше имя с грязью!

— Это временно. Только временно. Он просто…

Понизив голос, Виталий что-то шепчет брату на ухо. Тот мотает головой, рыча сквозь зубы. А потом отталкивает Виталия и быстрым шагом идёт к выходу.

— Я этого не приму! — орёт он на ходу. — Все слышали⁈ Я не принимаю бастарда и его мать, как членов рода. Я не принимаю его, как наследника. Если этот ублюдок станет князем — я объявлю войну.

— Юра! — восклицает Алексей. — Не бросайся такими фразами!

— Я не шучу. Если он станет князем — я устрою войну внутри рода. И убью его. Ты меня слышал, бастард⁈

Остановившись у двери, Юрий вонзает в меня взгляд. Я медленно киваю в ответ.

— Услышал, дядя.

— Молодец!

— Только не подумайте, будто я так просто позволю себя убить. Если понадобится — будем воевать.

— Замолчите оба! — приказывает Григорий.

Юрий вылетает из комнаты, хлопнув дверью так, что стены дрожат. Татьяна, смахивая слёзы, поднимается и кланяется князю:

— Простите, ваше сиятельство. Вы же понимаете, он не всерьёз. Он просто рассержен.

— Так иди и успокой его, — сухо отвечает Григорий.

Ещё раз поклонившись, Татьяна бежит следом за мужем.

Мама берёт меня за руку и крепко сжимает. В её взгляде столько страха, что мне становится не по себе. Сжимаю её руку и одними губами произношу: «Всё хорошо».

Анна лишь мотает головой. Да уж. Вряд ли ей кажется, что всё хорошо.

— Как заметил Виталий, назначение Александра действительно временно, — говорит князь. — Может быть, я выберу другого наследника. А может быть, и нет. Посмотрим, как будут складываться события. Я хочу ещё кое-что сказать напоследок. Всем вам. Послушайте меня внимательно. Предельно внимательно! Максим! Ты слушаешь?

— Да, ваше сиятельство, — тихо отвечает Макс.

Он всё время простоял в глубине комнаты, и я почти его не замечал. Выглядит Максим не менее напуганным, чем моя мать.

Григорий обводит членов семьи взглядом и говорит:

— Образумьтесь. Перестаньте строить друг другу козни. Я понимаю, за что вы боретесь, но будьте уверены — каждому из вас я передам столько богатства и власти, сколько он заслуживает. Ни больше, ни меньше. Надеюсь, что понятно выражаюсь.

— Предельно, брат мой, — произносит Алексей.

— Евгения, — князь поворачивается к ней. — Ты под угрозой. Я не шучу. Я долго терпел твои выходки, поскольку ты жена моего брата, но отныне с этим всё.

— Что вы имеете в виду, ваше сиятельство? — принимая наивный вид, спрашивает Евгения.

— Ты прекрасно знаешь. Умерь свою публичную активность. Стань скромнее. Перестань, в конце концов, одеваться как шлюха. Мне плевать, что ты известна и имеешь связи в шоу-бизнесе. Ты всё равно позоришь наш род.

Евгения хлопает ресницами и беспомощно смотрит на Алексея. Тот лишь качает головой.

— Но ваше сиятельство… Я этим живу. Светские мероприятия, телевидение, показы мод. Я лицо трёх брендов! Я не могу вести себя скромнее.

— Можешь и будешь. Или я пойду на крайние меры. Алексей, ты должен за этим проследить.

— Да, брат, — отвечает тот.

Евгения обиженно куксится и отворачивается. А затем, будто в отместку, распахивает блейзер, выставляя свою грудь на обозрение.

— Вот ещё что, — продолжает Григорий. — Какое-то время мне придётся провести в больнице. Пока я не вернусь домой, Алексей назначается временным главой рода. Проследи, чтобы всё было в порядке.

— Да, брат, — как эхо, повторяет Алексей.

— Вот на этом действительно всё. Передайте Дмитрию мои слова. Виталий, поговори с Юрием. Угомони его. Нам не нужны неприятности. Род Грозиных и без того в непростом положении.

— Конечно, отец, — Виталий кланяется.

Кивнув, князь тяжело вздыхает. Его плечи опускаются, взгляд тускнеет. Такое чувство, будто он разом потерял всё силы.

— Верните меня в палату, — тихо произносит он.

— Отец, позволь мне, — вдруг поднимается мама.

— Конечно, дочка, — Григорий вяло приподнимает руку.

Мама встаёт и увозит дедушку из комнаты. Когда дверь за ними закрывается, Алексей садится рядом со мной и кладёт руку на плечо:

— Как ты?

— В шоке, если честно. Я так и думал, что его сиятельство лишит Юрия титула наследника. Но то, что он назначил меня…

— И правда, это был неожиданный ход. Но будь уверен, князь ничего не делает просто так. Я знаю его всю жизнь. Значит, он решил, что ты справишься.

Смотрю Алексею в глаза и уверенно говорю:

— Справлюсь, если будет надо. Проблема не в этом.

— А в чём тогда?

— Думаю, вы и сами понимаете.

Двоюродный дед задумчиво кивает. Убирает руку с моего плеча и смотрит на Максима:

— А ты что думаешь?

— Я думаю, что для семьи настали сложные времена, — негромко отвечает он.

— С этим не поспоришь. Как я и говорил, Александр, — Алексей усмехается. — Сегодня день больших перемен.

— Ну, ведь его сиятельство сказал, что это временно, — вмешивается Евгения. — Наверняка потом он назначит Виталия. Или тебя, дорогой. Ты был бы отличным князем.

— Я не хочу им становиться, — хмуро отвечает дед. — К тому же, это будет означать перевод титула в другую кровную линию. Тогда после меня титул должен будет получить Дмитрий. А ему нет дела до рода.

— Может быть, у нас с тобой ещё родится сын, — томно протягивает Евгения. — Мы ведь с тобой…

Алексей бросает на супругу такой обжигающий взгляд, что она застывает с открытым ртом. И даже плотнее запахивает блейзер.

— Даже не заикайся об этом. Титул получит кто-нибудь из потомков Григория, — твёрдо говорит Алексей и встаёт. — Поехали. Нам с тобой нужно кое-что обсудить. Ты ведь слышала слова князя? Это тоже не просто так.

— Но дорогой…

— Дома обсудим, — отрезает Алексей.

Он крепко пожимает мне руку и улыбается.

— До свидания, Александр. Береги себя.

— Вы тоже, ваше сиятельство.

Двоюродный дед берёт жену за руку, и они вместе уходят. С большим трудом заставляю себя не смотреть на обтянутые платьем ягодицы Евгении. Их плавное покачивание гипнотизирует, как маятник.

Если говорить о внешности, то она вполне в моём вкусе. То, что в голове у неё только вечеринки и цацки, это другой разговор. Как картинка Евгения чрезвычайно привлекательна. Этого нельзя отрицать.

Хотя, возможно, я её недооцениваю. Алексей не стал бы брать замуж красивую, но тупую женщину. Возможно, весь её развратный образ — только маска, за которой прячется расчётливая дьяволица.

Ведь у неё же как-то получилось выйти замуж за Алексея. Одной красотой такого человека к себе не привязать.

Встаю и подхожу к буфету. Беру бутылку с водой и залпом осушаю её до половины. Максим неслышно подходит ко мне. Какое-то время он переставляет кружки на стойке. А потом поворачивается в мою сторону, улыбается и говорит:

— Вот это поворот.

— И не говори. Даже не знаю, что мне теперь делать.

— А что ты сделаешь? Разве что стоит обеспечить себе безопасность. На всякий случай.

Максим заметно мрачнеет и, помявшись, продолжает:

— Знаешь, мой отец… Он страшен в гневе. И способен на всякое.

— На убийство тоже?

Помедлив, Макс кивает и тихо произносит:

— Только никому не говори. Но я знаю минимум два случая, когда он приказал убить кое-кого. А ещё тот случай возле клуба. Ты, возможно, слышал.

— Не припомню.

— Он повздорил с каким-то парнем в ночном клубе и забил его до смерти на парковке. Мне тогда было лет десять.

— Да уж, твой отец — вспыльчивая натура.

Делаю ещё глоток воды. На душе становится неспокойно. Я не боюсь Юрия. Но понимаю, что его возможности простираются гораздо дальше моих. И то, что говорит Максим, не добавляет радости.

Выходит, если Юрия достаточно сильно разозлить, он может убить и своими руками. А может грамотно взвесить все риски и отправить головорезов.

— То убийство на парковке удалось замять? — спрашиваю я.

— Конечно. Кто-то взял на себя вину. Отец взамен выплатил его ипотеку и помог дочери устроиться в Династию. Слухи ходили какое-то время, но дедушка их быстро заглушил.

— Понятно. Спасибо за предупреждение, Максим.

— Пожалуйста. Если я услышу что-то подозрительное, то сразу тебе сообщу.

Макс откашливается, тоже берёт бутылку с водой и делает пару глотков.

— Как дела с Цитатой? — интересуется он как ни в чём не бывало.

— Всё отлично, у нас получилось. Я теперь управляющий акционер и председатель совета. Передай мою благодарность советнику Ларину.

— Обязательно.

— И кстати! Нам надо бы это отметить. Как насчёт смотаться куда-нибудь за город на выходных? — неожиданно даже для себя предлагаю я.

— Зачем? — Макс почему-то хмурится.

— Я ведь сказал — отметить. Немного отдохнём от всего этого, — обвожу бутылкой вокруг. — Неделя была непростая.

— Я, хм… Не знаю.

Максим замолкает и снова начинает поправлять кружки. А потом вдруг усмехается и говорит:

— Раньше я был в отпуске только с родителями. Знаешь, я обычно не хотел лететь. Мне нравилось сидеть дома. Так что отдых для меня был как повинность. Так что я даже не знаю… Давай попробуем.

— Конечно, братец. Давай попробуем.

Я вдруг понимаю, что Макс не шутил насчёт своей тяжёлой жизни. С таким-то отцом, под давлением богатства и ответственности за род. Ведь, в конце концов, он был наследником наследника. То есть рано или поздно должен был получить титул князя.

У этого парня никогда не было друзей, а что такое счастливое детство, он вообще не представляет. И поэтому мне изо всех сил хочется стать ему настоящим другом. Хочется показать ему, что люди могут просто проводить время вместе и радоваться этому. Безо всякой причины.

Допиваю воду, выбрасываю бутылку в урну и говорю:

— Я пойду. Созвонимся через пару дней, хорошо?

— Хорошо. А куда мы поедем? — уже мне вслед спрашивает Максим.

— Не знаю, — на ходу отвечаю я. — Придумаем. Я выберу какое-нибудь тихое место, тебе понравится. До встречи.

* * *

Тем же вечером

Виталий задумчиво смотрит в окно автомобиля. За окном проносится Москва. Ярко освещённые улицы, тысячи людей и машин. Но он не замечает всего этого, полностью погружённый в свои мысли.

Неужели отец действительно так поступил? Не укладывается в голове. Да, он разозлился на Юрия из-за попытки завладеть титулом раньше срока. Эту попытку пресекли в последний момент — насколько Виталию было известно, документ уже лежал на подписи у председателя дворянской палаты. Но тот увидел трансляцию князя и предпочёл порвать документ.

Между прочим, Александр действовал грамотно. Нет сомнений, что это именно он отправил армейцев к сотовым вышкам. Может, это был и Алексей, но они с Александром теперь заодно. Поэтому как знать.

Лучше бы это был Алексей. Потому что если младший Грозин действительно способен так быстро и разумно действовать — это проблема. Серьёзная.

Гораздо более серьёзная, чем та, что князь назначил его временным наследником.

«Временный» здесь — ключевое слово.

Становиться князем у Виталия нет никакого желания. Много обязанностей и почти никаких привилегий. Гордое звание главы рода его не прельщает. А вот возможность стать генеральным директором Династии манит до дрожи.

В конце концов, именно в семейной корпорации сосредоточена настоящая власть. Лидер Династии намного сильнее главы рода. Просто сейчас эти должности занимает один и тот же человек.

Но это не обязательно должно быть так. И не будет.

Ведь кто ещё, если не Виталий? Его старший брат?

Нет, Юрий слишком вспыльчив. Он хороший оперативный руководитель, но плохой стратег. При его правлении Династия со временем рухнет в пропасть. А учитывая несговорчивость Юрия, вряд ли кто-то сможет этому помешать.

Правда, теперь появился ещё один кандидат. Александр.

Виталий всегда умел рассчитывать на много ходов вперёд. И теперь он видел, что тот, кого все считают пешкой, очень скоро может пройти через всю доску и стать ферзём. У него есть всё для этого, кроме ресурсов. Но даже их начинает добывать с невероятной скоростью.

Очень скоро младший Грозин станет гораздо опаснее Юрия и других кандидатов на трон Династии.

Поэтому нужно с ним разобраться. Не физически, само собой. Ни в коем случае. Виталий не простит себе, если Анна будет страдать. Он и так винит себя за то, что устроил налёт на её магазин.

Но порой приходится принимать сложные решения, которые ранят близких.

Что касается Александра… Будет лучше, если он продолжит вести тихую жизнь, как до этого. Так будет лучше для него самого.

Машина медленно останавливается, и водитель спрашивает:

— С вами подняться, господин?

— Нет. Езжайте в гараж. Думаю, что останусь на ночь, — отвечает Виталий и открывает дверь.

— Так точно.

Виталий выходит и поднимает глаза на элитную многоэтажку. На последнем этаже, где расположен пентхаус его брата, свет горит во всех комнатах.

Направляясь к дому, он достаёт телефон и набирает номер:

— Алло, — в динамике раздаётся раздражённый женский голос.

— Таня, это я. Напомни пароль от лифта.

— Ты что, приехал к нам?

— Да. Хочу поговорить с Юрой.

Татьяна вздыхает в трубку и устало произносит:

— Думаю, сейчас не лучшее время.

— Всё в порядке. Напомни пароль, пожалуйста.

— Семь четыре три девять, — говорит Таня и кладёт трубку.

Виталий заходит в лифт и набирает код, и только затем жмёт кнопку верхнего этажа. Без ввода пароля лифт не поднимется в пентхаус. Ведь из кабины ты попадаешь сразу в прихожую, на верхнем этаже нет лестничной площадки.

При входе в квартиру Виталия встречает Татьяна. Они коротко обнимаются, и Таня говорит:

— Извини, что не сразу захотела тебя впускать. Может, у тебя получится его успокоить. Я никогда не видела его настолько злым.

— Всё нормально, я понимаю. Где он?

— В спортзале, — Татьяна показывает направление.

Зайдя в спортзал, Виталий видит, как Юрий беспощадно избивает лежащий на полу боксёрский мешок. Он пинает его, прыгает сверху, топчет. Рядом на полу лежат бейсбольная бита и почти пустая бутылка виски.

— Здравствуй, брат.

Запыхавшийся Юрий поворачивается к нему. Его глаза пылают бешенством, как у дикого зверя.

— Ты что здесь делаешь?

— Хочу поговорить, — Виталий косится на бутылку. — Ты в состоянии?

— Я в состоянии кого-нибудь, сука, прикончить! — орёт Юрий и снова пинает мешок. — Твою мать! Наш отец сошёл с ума. Он просто чокнулся!

Виталию становится страшно находиться рядом с братом. Но он пересиливает себя и подходит. Поднимает с пола бутылку, делает глоток и протягивает Юрию.

— Послушай, — поправив очки, говорит он. — Я понимаю, ты в ярости. Но сейчас мы ничего не можем сделать.

— О, я могу кое-что сделать! Могу прикончить этого бастарда. Закатать его в фундамент на одной из наших строек.

— После этого отец не только изгонит тебя из рода, он лишит тебя всего.

— Пускай попробует!

— Ты знаешь, что он может.

Юрий в ответ только рычит и мотает головой, а затем шумно хлебает виски.

— Ты выступил и проиграл, — продолжает Виталий. — Просто прими это. Сейчас не нужно резких движений. Александр не так прост, как думаешь.

— Он всего лишь щенок!

— Да, но умный щенок. Поэтому нам тоже нужно действовать с умом.

Юрий садится на мешок и отставляет бутылку. Усмехнувшись, говорит:

— За что я тебя люблю, Виталя, ты всегда действуешь рассудительно. Не то что я.

— В этом плане мы с тобой отличная команда, — Виталий садится рядом.

— Что предлагаешь?

— Не будем торопиться. Но и мешкать тоже не стоит. Вот мой план: мальчишку скоро наверняка введут в Династию. Надо обложить его своими людьми со всех сторон и сделать так, чтобы он опозорился перед князем. Правда, перед этим нужно, чтобы князь поручил ему что-то важное. Но это либо случится само собой, либо мы это устроим.

— Ага. Ну допустим, отец лишит его права наследовать. И что с того? Тогда он сделает наследником тебя или Алексея. Или сразу Максима, чёрт возьми! А я так и останусь ни с чем!

— Мы что-нибудь придумаем. Ты должен будешь извиниться перед отцом, для начала. И показать ему, что всё ещё готов стать главой рода.

— Предлагаешь, чтобы я признал Аню и бастарда?

— Хотя бы скажи так.

— Не хочу, — Юрий мотает головой. — У меня язык не повернётся.

— Даже ради титула? — вкрадчиво спрашивает Виталий.

Юрий молчит и глубоко вздыхает.

— Ладно. Я подумаю. Но этого щенка всё равно надо как-то наказать. Прямо сейчас!

«Наказание не то, что ему нужно, — думает Виталий. — Но необходимо лишить его сил. Он слишком быстро их набирает».

Вслух он говорит совсем другое:

— Ты прав. И я даже знаю, как это сделать.

— Как? — Юра резко поворачивается к брату, а тот улыбается.

— Ты слышал про фирму, которую он смог захватить? Она называется Цитата.

Глава 16

Когда мы с матерью приезжаем домой, она обессиленно садится на пуфик в прихожей. Вздохнув, откладывает сумочку и смотрит на меня потухшими глазами.

— Что теперь мы будем делать? — спрашивает она.

— Как что? Жить дальше, — спокойно отвечаю я.

— Не понимаю, зачем папа это сделал, — Анна качает головой. — Он ведь и правда подвергает тебя большой опасности.

— Вряд ли всё так плохо. Не думаю, что Юрий отправит за мной убийц.

— Даже не говори такого вслух! — восклицает мама.

— Ну ты же этого опасаешься? Не переживай. Вряд ли дядюшка будет так рисковать. Все ведь сразу поймут, что это он. Тогда ему точно не видать титула.

На самом деле я не так уж в этом уверен. Как знать, может, и отправит. Но если этого не случится в ближайшее время, то можно будет успокоиться. Насколько я понимаю старшего дядю, он действует импульсивно. Если не решится убить меня в ближайшие пару дней — значит, вовсе передумает.

А вот что касается Виталия… Здесь всё не так однозначно. Он-то, напротив, действует расчётливо и не торопясь. Может подождать, когда всё затихнет и нанести удар.

С другой стороны, зачем ему это? Он сказал, что не хочет быть наследником.

Если только это не был хитрый приём. «Да не хочу я, не хочу! Ну ладно, раз других кандидатов нет, хорошо. Стану князем».

— Я попросила князя, чтобы он отправил к нам гвардейцев рода, — помявшись, отвечает мама.

— Вот как. Ну, хорошо, — я пожимаю плечами.

— Я думала, ты будешь против.

— Нет, всё в порядке.

На самом деле, в этом нет ничего хорошего. Я понимаю, что мать беспокоится обо мне. Но гвардейцы рода служат Виталию. Официально у них есть командир, конечно, но фактически службой безопасности Грозиных заведует именно мой средний дядя.

Впрочем, лучше родовые гвардейцы, чем солдаты Династии. Попрошу Виктора их проверить и поставлю охранять квартиру.

Кстати говоря, теперь у меня в подчинении ещё и бойцы Цитаты. Фирма ведь дворянская, и тоже содержит свою небольшую армию. Как управляющему акционеру, они обязаны мне подчиняться, и я вполне могу использовать солдат как телохранителей.

Правда, вряд ли им тоже можно доверять. Белозерская наверняка точит на меня зуб.

Пока я обо всём этом думаю, мама заказывает доставку еды, и мы садимся ужинать. Мама без аппетита ковыряется в тарелке, а потом уходит спать. Но я слышу, как она ещё не меньше часа тихо разговаривает с кем-то телефону.

Наверняка со своим таинственным ухажёром. Который, возможно, является моим отцом.

Я обещал себе, что попытаюсь выяснить, кто он, после возвращения князя в строй. И вот, князь вернулся, но это лишь добавило мне проблем. Придётся снова на какое-то время отложить поиски отца в сторону.

Сейчас мне стоит озаботиться вопросами безопасности.

Благодаря победе в судах над СМИ, которые публиковали чернуху про нас по заказу Жарова, у меня появилось немного лишних денег. Что-то порядка миллиона. И я собираюсь пустить их на развитие своей немногочисленной гвардии.

Поэтому утром, едва проснувшись, звоню Виктору и прошу приехать. Мама после завтрака уезжает в бутик.

Пока жду Вика, звоню директору Бриллианта.

— Слушаю, — отвечает он.

— Доброе утро. Это Александр Грозин.

— Здравствуйте, Александр! Я вчера смотрел выступление вашего деда. Очень рад, что он пришёл в себя и готов вернуться к обязанностям. При случае передайте моё восхищение его стойкостью.

— Непременно. Кстати, я звоню вам, чтобы поблагодарить.

— За что? — уточняет директор.

— За то, что вы прислушались и выступили на моей стороне. Расскажу секрет, только прошу вас никому пока не говорить: князь вчера сказал, что наше с матерью изгнание отменят. Де-юре мы пока ещё изгои, но де-факто полноправные члены рода.

— Поздравляю! — восклицает директор.

В его голосе чувствуется облегчение. Уверен, что он больше радуется не за меня, а за репутацию своего рода. Они всё же рисковали, поддерживая изгоя. И я действительно им за это благодарен, между прочим.

— Благодарю, ваше сиятельство, — сдержанно отвечаю я. — Как только об отмене объявят официально, вы сможете пожинать плоды. Уверен, репутация вашего рода сильно повысится.

— Немедленно передам радостную новость своему графу. И, кхм, прошу извинить меня, Александр. В тот раз я обошёлся с вами грубо.

— Бросьте, всё в порядке. Увидимся, господин директор.

— До встречи!

Кладу трубку и успеваю допить кофе, когда Виктор звонит в домофон. Запускаю его в квартиру, и мы идём на кухню. Гостиной у нас с матерью нет, к сожалению.

— Неплохая хата, — оглядываясь, говорит Виктор. — Хотя я думал, что ты побогаче живёшь.

— С чего бы? Я шестнадцать лет был Грозиным только номинально. А до вчерашнего дня вообще официальным изгоем.

— В смысле, до вчерашнего дня? Тебя вернули в род?

— Да, почти. Скоро вернут как положено. Садись, я расскажу тебе, что случилось вчера в больнице.

Вкратце пересказываю Вику вчерашние события. Он молча выслушивает, а потом спрашивает:

— Какие приказы? Я так понимаю, ты теперь со всех сторон под угрозой.

— Да уж, ты прав. За короткое время я успел нажить себе немало врагов. Так что надо серьёзнее заняться вопросами безопасности. Во-первых, я хочу переписать наш с тобой контракт. Он до сих пор временный, помнишь?

— Угу, — кивает Виктор. — Я готов подписать постоянный.

— Именно этого я и хотел, — улыбаюсь. — Сейчас составлю. А ты пока подумай вот над чем: как с минимальными затратами усилить нашу гвардию. Мне нужны надёжные люди, которые верны только мне и никому больше. Я не могу доверять ни бойцам Династии, ни гвардейцам рода, ни тем более гвардейцам Цитаты.

— Понял, — Вик чешет лоб и осматривается. — Есть листок? Набросаю кое-что, пока ты составляешь документ.

Даю ему стопку бумаги, а сам иду в свою комнату и сажусь за компьютер. Составляю новый договор, согласно которому Виктор Белов назначается уже постоянным капитаном гвардии Александра Грозина.

Как дворянин, я имею право создавать личную гвардию. Правда, поскольку я принадлежу к роду, то у меня есть ограничения. Но всё равно, если получить пару разрешений, я смогу собрать довольно много людей и оснастить их даже тяжёлым вооружением.

Предполагается, что это необходимо для защиты личных интересов. Ведь Юрий не просто так бросался словами в тот раз. Вооружённая война между членами одного рода — вполне законный способ решать проблемы. Хоть в наше время он и считается варварским, подобное всё равно случается.

Делёж наследства — наиболее частая причина. Как раз мой случай.

Увы, пока я не могу позволить себе армию. Действовать приходится в рамках ограниченного бюджета. Поэтому послушаю, что предложит Виктор.

Зайдя на кухню, протягиваю ему экземпляры договора:

— Прочитай и подпиши. Свою личную печать я уже поставил.

— Ага, позже, — Вик откладывает мои бумаги в сторону. — Значит, предлагаю вот что.

И он рассказывает мне великолепную схему, о которой я сам даже не подумал.

Сейчас Астетика находится под охраной фирмы моего знакомого, Вадима Сергеевича. Виктор предложил открыть собственное охранное агентство. Астетика, как юридическое лицо, будет платить этому агентству. Но деньги-то при этом останутся внутри семьи! Мы больше не будем отдавать их чужому человеку, пусть он мой знакомый и даёт хорошую скидку.

Те финансы, что сейчас мы тратим на охрану бутика, можно будет пустить на развитие гвардии. Конечно, нам придётся платить налоги и зарплату сотрудникам. Но это всё равно намного дешевле, чем платить сторонней компании. Мы не только освободим финансы, но и получим несколько дополнительных людей.

Покупать услуги у самого себя выгодно. А если понадобятся дополнительные деньги, можно задерживать выплаты — не подам же я сам на себя в суд, правильно?

— Отличная идея, Виктор! — говорю я. — И ты натолкнул меня на ещё одну мысль.

— На какую?

— Как управляющий акционер, я могу распустить солдат Цитаты. А вместо них заключить договор со своей же фирмой.

— Ага! — у Вика загораются глаза. — Цитата будет платить тебе хорошие бабки, и мы сможем нанять сразу много человек.

— И хорошо их оснастить за счёт Цитаты. Но они будут верны не Белозерской, а мне, и при необходимости будут воевать на моей стороне. Да и прибыль будет, так что личную гвардию я тоже смогу расширить, — я хлопаю ладонью по столу. — Отлично! Подам заявку на открытие охранного агентства прямо сейчас. Ты готов поработать?

— За этим я и здесь.

Виктор с улыбкой подтягивает к себе договор и ставит размашистую подпись.

— Всё. Теперь я официально командир твоей гвардии.

— Поздравляю с назначением, — крепко пожимаю ему руку. — Теперь пора за дело. У тебя есть знакомые, которых можно нанять в качестве офицеров?

— Обижаешь, — Вик достаёт телефон. — Уже звоню.

— Хорошо. Можешь пообещать им достойную оплату и сложную, но интересную работу. Наше агентство будет быстро расти. Позвони ещё Егору, предупреди — ему предстоит пробивать каждого кандидата в охранники.

— Сделаю.

— Пусть отметает всех, кто вызывает хоть малейшее подозрение. Я уверен, что ко мне захотят подослать шпионов.

— Кстати, насчёт шпионов, — Виктор кивает за окно. — Что делать с княжескими гвардейцами? Они связались со мной, просили дать поручения.

— Проверь их и оставь здесь. Пусть квартиру охраняют. Нечего им таскаться за мной.

Я-то знаю, что Виталий очень хочет организовать за мной слежку. Обойдётся.

Пока Вик предлагает своим знакомым работу в новой фирме, я отправляюсь эту самую фирму открывать. Для дворян здесь всё просто — достаточно заполнить заявку на государственном сайте и оплатить пошлину. Уже через несколько часов юрлицо будет зарегистрировано.

Фирму решаю назвать Вольга, в честь мифического богатыря Вольги Святославовича. По легенде, он обладал магической силой и умел превращаться в различных зверей. Самое то — ведь моя компания будет своего рода оборотнем. Только с виду охранное агентство, а на самом деле — моя личная армия.

В работе с открытием Вольги проходит целый день. К вечеру я забираю документы и назначаю первых сотрудников. Виктор становится управляющим директором, а двое его друзей, которых он пригласил на работу — капитанами.

Предупредив маму, заключаю контракт с Астетикой, а Вадиму сообщаю, что вскоре мы прекращаем сотрудничество. Через несколько дней наймём первых охранников, и чужие услуги нам больше не понадобятся.

Вадим принимает новость спокойно. Я далеко не единственный и не самый крупный его клиент, поэтому проблем не возникает.

Следующим утром я отправляюсь в офис Цитаты. То, что я намерен заменить всех здешних бойцов своими — это правильно. Но армия всегда кому-то служит, хотя несколько десятков цитатских солдат нельзя назвать армией.

Я это к тому, что мне надо расставить на ключевые должности в компании своих людей. Я стал главой совета акционеров, и это важно. Но без поддержки снизу у меня есть риск быстро оказаться скинутым с вершины.

Как управляющий акционер дворянской компании, я имею право увольнять и назначать любых сотрудников. Так что, недолго думая, я увольняю из Цитаты управляющего директора, директора по персоналу, главного бухгалтера и начальника службы безопасности, а также несколько руководителей отделов.

Само собой, сначала я со всеми ними побеседовал и убедился, что нам не по пути. Кто-то напрямую сказал, что верен графине, кому-то оказалась не по нраву реорганизация компании, кто-то просто не внушил мне доверия.

На место уволенных начальников я временно назначаю их заместителей, а после этого объявляю внутри фирмы конкурс для всех желающих, вне зависимости от текущей должности. А также размещаю в интернете объявление для сторонних соискателей.

Работы предстоит очень много. Каждого человека я собираюсь назначить лично, а значит, через меня пройдут десятки претендентов. Впрочем, самих нежелательных отсечёт отдел кадров на этапе анкетирования.

Вечером мне звонит барон Булатов с претензией:

— Здравствуй, Александр! Может, объяснишь, что происходит в Цитате?

— А вы сами не понимаете?

— Складывается такое впечатление, будто ты решил полностью захватить власть в компании! Снял всех руководителей, теперь посадишь на их места верных людей?

— Всё верно, ваше благородие, — отвечаю я. — А вы что, поступили бы иначе?

Богдан Борисович раздосадованно крякает и бурчит:

— Нет.

— Тогда в чём проблема? Знайте, что вакансии займут компетентные люди. Я не собираюсь назначать кого попало. Если у вас есть подходящие кандидаты, можете отправить ко мне.

— Хм, я… подумаю. До свидания, — спешно прощается барон.

Кажется, я удивил его своим прямым ответом. Но зачем выкручиваться, если всё и так очевидно? Я действую открыто и не собираюсь скрываться.

Цитата теперь моя. Скинуть меня так же легко, как Белозерскую, ни у кого не выйдет.

Пройдёт время, я выкуплю большую часть акций, и компания начнёт принадлежать мне по факту, а не только номинально. Сейчас-то я всего лишь управляющий, но создать фундамент будущей власти намерен уже сейчас.

Кстати, насчёт Белозерской. Уверен, что она не признает поражение так просто. Отойдёт от шока и наверняка что-нибудь предпримет. Минимум, который меня ждёт — это обвинение в рейдерстве и вызов в суд. Максимум — она может снова попытаться меня убить. И в этот раз она может нанять убийцу поумнее. Который не просто решит сбить подростка на велосипеде, а выстрелит ему, то есть мне, в голову.

Ничего, пусть попробует. Теперь у меня есть гвардейцы, да и сам я не промах. А скоро появится целая охранная фирма, которую я собираюсь вооружить до зубов.

Утром следующего дня мне звонит Егор и невозмутимым тоном сообщает:

— Ваше сиятельство, сайт Оруженосца под атакой.

— Что это значит? — уточняю я.

— Ну, проводится атака. Сайт лежит. Не работает, то есть. Люди не могут зайти.

— Как давно?

— Проблемы вчера вечером начались. К утру сайт полностью лёг. Но это ещё не всё. Появились негативные отзывы, явно проплаченные. А ещё вышла статья в Золотом льве — тоже сплошная грязь. Не только про Оруженосца, но и про вас лично.

Снова этот Золотой лев. В прошлый раз, когда информационную атаку устроили на нас с мамой, они первыми опубликовали порочащий материал. А уже от них он разошёлся по всему интернету.

Неужели в этот раз снова кто-то заказал порчу моей репутации? Точнее, сейчас дело не конкретно во мне, а в одной из моих фирм.

— Ты можешь узнать, кто это сделал?

— Без шансов, — моментально отвечает Егор, и я решаю не вникать в подробности.

Предполагаю, что это дело рук Германа Старцева, моего пока единственного конкурента. Он увидел, что я сделал ответный ход и запустил свою рекламную кампанию, поэтому сразу перешёл к агрессивным мерам.

Нехорошо так делать. Надо будет встретиться с этим Старцевым.

Конечно, это может быть и Юрий, но я сомневаюсь. Слишком мелко для него. Если бы он захотел напасть на мою фирму, то устроил бы гораздо более масштабное нападение. Даже если информационное.

— Сможешь всё наладить? — спрашиваю у Егора.

— Уже работаю, ваше сиятельство. Пару часов займёт. Может, больше. Ну и ботов тоже выпускаю, да? Чтобы негатив сгладить.

— Само собой. А мне, пожалуй, надо плотно заняться Золотым львом, — встаю с кровати, уже полный боевого азарта. — Мало им, похоже, было.

Вообще-то, сегодня я собирался съездить в школу, а после обеда начать собеседования с кандидатами в Цитате. Но, похоже, учёбу вновь придётся отложить.

Решаю разобраться, что это за храбрые львы, которые уже не в первый раз смеют разевать на меня пасть. Даже если им заплатил Старцев — неужто не усвоили урок? Они ведь проиграли мне суд и заплатили приличную сумму в качестве компенсации. Зачем опять прыгают на те же грабли?

Может, награда гораздо выше, чем потенциальные потери? На репутацию им наплевать, это понятно. Но может, есть и другая причина?

Начинаю копать. Владельца Золотого льва мне удалось вычислить ещё в прошлый раз. Простолюдин, ничем не приметный. Но теперь мне начинает казаться, что за ним стоит кто-то ещё.

Простолюдин не стал бы так бесстрашно публиковать чернуху про дворян. А его поганый сайтик постоянно этим занимается. Вероятно, его кто-то покрывает, и я хочу выяснить, кто.

Спустя несколько часов непрерывного анализа я нахожу такое, что у меня глаза лезут на лоб. Оказывается, что лев на самом деле никакой не лев, а козёл отпущения. Этот сайт уже десятки раз использовали для запуска порочащих кампаний и чёрного пиара.

Смысл такой: Золотой лев публикует грязную статью. Её подхватывают другие, более крупные и уважаемые СМИ, ссылаясь на первоначальный источник. Таким образом они частично снимают с себя ответственность — мол, это не мы придумали, вот источник. На Льва подают в суд, выигрывают, но это всё не важно. Ведь задача выполнена. Мяч на поле, и теперь его пинают все кому не лень.

Но самое интересное даже не это. А то, что таким образом Золотой лев чаще всего использует одна и та же сеть СМИ. Которая принадлежит княжескому роду Череповых.

И эти Череповы — давние враги рода Грозиных.

Я слышал про них. Вражда между двумя родами длится уже много поколений. Грозины и Череповы несколько раз воевали, впервые — в семнадцатом веке. А в последний раз война случилась тридцать лет назад. Сразу после того, как во время покушения на князя погибла его жена, моя бабушка Светлана.

Достоверной информации не нахожу, только слухи. Но нет почти никаких сомнений, что покушение организовали именно Череповы. Об этом говорит хотя бы то, что через день после гибели бабушки Григорий объявил Череповым войну.

Сейчас два рода находятся в состоянии перемирия. Но то, что Череповы уже второй раз атакуют меня через Золотого льва, о чём-то да говорит. Не исключено, что давние враги семьи намерены снова перевести вражду в активную фазу. Уж не знаю, зачем им это, и почему именно я выбран первой целью, но весьма похоже на то.

Невольно вспоминаю слова, которые слышал от разных членов рода Грозиных. О том, что быть членом столь влиятельной семьи почётно, но слишком сложно и опасно.

Кажется, теперь я понимаю, о чём речь.

Интересная ситуация. Думаю, что стоит поделиться своей находкой с Алексеем. Ведь это может быть серьёзнее, чем я думаю.

Не успеваю об этом подумать, как раздаётся звонок телефона. Надо же, это именно Алексей.

— Ваше сиятельство! — приветствую его. — Не поверите, я как раз собирался вам звонить.

— Правда? Неужели ты уже слышал?

— О чём?

— Как о чём? — Алексей смеётся. — Я звоню тебе с чрезвычайно радостными новостями!

Глава 17

— Наше с матерью изгнание отменено? — спрашиваю я.

— Именно так! Я сейчас держу в руках указ, подписанный князем и мной, как временным главой рода, — отвечает Алексей.

Принимаю новость сдержанно. Это хорошо, что я теперь полноценный Грозин. Но по большому счёту, вряд ли что-то изменится. По крайней мере, не в ближайшее время.

Уверен, что мои дядья будут всеми силами противостоять тому, чтобы нам с матерью отдали положенные доли в Династии.

Алексей продолжает:

— Официального объявления пока что не было. Я подумал, что стоит организовать приём в вашу честь. Через неделю, как раз когда Григория выпишут из больницы. Мы созовём гостей и во всеуслышание объявим, что вы с Анной больше не изгои.

— Отличная идея, ваше сиятельство. Я рад, что всё разрешилось.

— По твоему голосу не скажешь, будто ты рад. Что-то случилось?

Немного помедлив, я задаю встречный вопрос:

— Мы сейчас в перемирии с родом Череповых?

— Что? Почему ты вдруг о них вспомнил? — мрачно интересуется Алексей.

— Я всё расскажу, только ответьте на вопрос.

— Да, у нас мир. В чём дело, Александр?

Рассказываю двоюродному деду о том, что только что нашёл. Он молча выслушивает, а затем говорит:

— Это не более, чем совпадение. Ты говоришь, что в первый раз атаку заказали. А теперь… Ну, возможно просто редактор Золотого льва мстит тебя за проигрыш в суде.

— Вы правда так думаете? Что редактор этой помойки посмеет напасть на Грозина без указания свыше?

— Официально ты ещё изгой, не так ли? Пока что никто не знает об отмене.

Здесь он прав, и мне даже нечего возразить. Но подозрения всё равно шевелятся внутри. Ведь не только Золотой лев опубликовал очередную грязь против меня, Пока я искал информацию, чернуха про Оруженосца появилась по всей сети изданий Череповых.

Значит, проводится организованная атака. Это нельзя отрицать, и это — нападение враждебного рода.

Высказываю все эти соображения вслух, и Алексей задумчиво вздыхает.

— Что ж, ты в чём-то прав. Давай я поговорю с одним из них. Член клана Череповых работает со мной в министерстве.

— У них тоже есть клан?

— Конечно. Это могущественный род. Их клан немногим меньше нашего. Почему, как ты думаешь, Череповы до сих пор существуют?

— Потому что так же сильны, как Грозины?

— Вот именно. А в каких-то аспектах даже сильнее. На последней войне для нас всё едва не закончилось плохо. Хорошо, что император вмешался и заставил стороны подписать перемирие.

— Сам император вмешался? В интернете нет об этом информации, — удивляюсь я.

— В интернете нет и половины того, что происходило между нашими родами, — невесело усмехается Алексей. — И я не советую тебе копаться в этом. Если хочешь, позже я могу кое-что рассказать.

— Конечно. Я должен знать всё о врагах, — говорю я и, помедлив, добавляю: — Послушайте, ваше сиятельство. Не надо ничего говорить члену их клана. Я сам встречусь с Череповыми.

— Не вздумай! Это может быть опасно.

— Опасность меня не пугает. Но я хочу лично спросить, есть ли у них какие-то претензии ко мне.

— Как временный глава рода, я тебе запрещаю, — железным тоном приказывает Алексей. — Не вздумай лично с ними говорить, это может спровоцировать лавину, которая нас все погребёт. Ты меня услышал?

Скрипнув зубами, отвечаю:

— Да, ваше сиятельство.

Вот и один из недостатков быть членом дворянского рода. Тем более, младшим членом. Глава может отдать приказ, а я обязан подчиниться. И ничего не поделаешь.

Конечно, можно игнорировать указания князя или его наместника. Но в этом случае я вряд ли смогу занять высокое положение в роду и Династии. Мне просто не будут доверять.

Увы, но мне придётся играть в эту иерархическую игру. Тем более в роду я, по сути, новичок. Ещё предстоит узнать, как всё устроено.

Ведь несмотря на глубинную вражду внутри семьи, Грозины так или иначе ведут один бизнес и как-то управляют кланом, в который входит ещё несколько родов. Это сложное переплетение дипломатических и личных отношений. Чтобы достичь успеха, придётся идти на жертвы и порой отодвигать гордость в сторону.

Иначе не выжить и тем более не стать великим.

— Надеюсь, с этим всё, — говорит Алексей. — Что касается информационной атаки на твою компанию — найди заказчика. В прошлый раз, насколько мне известно, у тебя легко получилось. Только послушай… Если это окажется кто-то из семьи — не надо резких движений.

— Мне кажется, для Юрия это мелковато. Если б он решил напасть, то это выглядело бы иначе, — отвечаю я.

— Думаю, ты прав. Есть предположения, кто это может быть?

— Мой конкурент, который запустил такой же бизнес. Я с этим разберусь, ваше сиятельство.

— Уверен, что разберёшься. Кстати, я хотел сказать ещё кое-что! Перебил ты меня с этими Череповыми, — говорит Алексей.

— Слушаю.

— На приёме тебя официально объявят наследником.

Я не сразу осознаю эти слова. Вернее то, какую важность они несут в себе. И понимаю, что мне это совсем не нравится.

— Зачем, ваше сиятельство? Я ведь лишь временный наследник.

— Послушай, Александр. Я буду откровенен с тобой. После того как Григорий отстранил Юрия, кроме тебя не осталось других кандидатов.

— А как же Виталий?

— Виталий не справится с этой ролью, поверь мне. Как и Максим. Кроме тебя, не осталось мужчин в роду, которые способны стать князем и удержать власть в руках. Ты ещё молод и должен многому научиться — но я не сомневаюсь, что ты справишься.

— Спасибо, ваше сиятельство. Но вы же понимаете, чем это грозит? — уточняю я.

— Чем?

— Юрий чётко сказал в больнице. Внутренней войной. А учитывая, что у нас есть сильный внешний враг, и не один — род Грозиных может не выстоять.

— Я не позволю Юрию развязать войну! — твёрдо говорит Алексей. — Поверь, я найду способ помешать. Мы с тобой вместе этому помешаем. Когда…

Он на секунду запинается и продолжает уже тише:

— Когда Григорий умрёт, я останусь рядом с тобой. Буду твоим надёжным советником, Александр. А когда не станет и меня, ты будешь готов справиться со всем самостоятельно.

Не знаю, верить ли мне Алексею. Как-то всё слишком гладко. Несколько дней назад я был изгоем, а теперь — не просто член рода, но и наследник.

И почему Алексей так спокойно решает отдать мне титул? Неужели он сам не хочет стать князем?

Хотя вряд ли в этом есть смысл. Он ведь тоже не молод, ему шестьдесят пять лет. Его сын Дмитрий совершенно не интересуется делами рода и вряд ли захочет стать наследником. Кроме него, у Алексея есть только пятилетняя дочь. Даже если вскоре родится сын — он не успеет вырасти для того, чтобы принять титул после Алексея.

Если так подумать, то для сохранения рода князем должен стать прямой потомок Григория Михайловича. По-другому никак.

Я готов принять эту ношу. Готов бороться не за власть, а за то, чтобы сплотить семью. Алексей и Максим уже на моей стороне. Уверен, что со временем смогу привлечь и остальных.

Что касается Виталия и Юрия… Не знаю, как с ними быть. Они вряд ли отступят и позволят бастарду командовать ими. Особенно Юрий.

Но этот конфликт со временем тоже можно будет попытаться уладить.

Пока не стоит об этом думать. Дедушка жив и не собирается умирать. Восстановление идёт отлично, шунт прижился, так что князь вполне способен прожить ещё лет десять.

Если я останусь наследником, будет достаточно времени на подготовку к чему бы то ни было.

К мирному правлению и объединению семьи…

Или же к войне.

Я буду готовиться к тому и другому.

— Александр, ты здесь? — звучит в трубке голос Алексея.

— Да, конечно. Задумался, ваше сиятельство.

— Здесь есть над чем задуматься, — усмехается он.

Поболтав ещё немного, мы прощаемся. Я иду на кухню, делаю себе чай и возвращаюсь к компьютеру.

Мне звонит Егор и сообщает, что пока не может восстановить работу сайта. Атака только усилилась, и под её прикрытием на сервер запустили вирус, который уничтожил все наши базы данных.

— Надеюсь, ты сохранил копии, — говорю я.

— Обижаете, ваше сиятельство! Конечно. Всё будет восстановлено. Правда, даже после отражения атаки это займёт время. Сайт придётся развёртывать заново, и рекламные кампании тоже надо будет переделывать.

— Одним словом, нам нанесли серьёзный урон, — хмыкнув, произношу я. — Ещё пару дней наши клиенты точно не смогут оставить заявки.

— Пара дней в лучшем случае. Буду честен, это может затянуться.

— Ты так и не смог узнать, кто это сделал?

— К сожалению, нет. Но есть косвенные признаки, что это именно Пересвет.

— Правда? Что за признаки? — оживляюсь я.

— Сегодня утром они запустили новую рекламу в ЦЦ. Вот, читаю объявление: «Не работает сайт агентства секундантов? Оставь заявку у нас!» Судя по всему, настроен перехват тех пользователей, которые пытались зайти на наш сайт.

— Вот как. Подлый трюк. Не просто лишил нас возможности принимать заявки, но и переманивает клиентов к себе. Кажется, мне придётся встретиться с господином Старцевым и объяснить, что так делать не следует.

* * *

Как раз когда Виталий заканчивает с томатным супом, в комнату заходит его дядя Алексей.

Виталий приподнимается и отвешивает дяде короткий поклон.

— Здравствуйте.

— Здравствуй, Виталий, — Алексей пожимает ему руку и садится. — Сто лет не был в Наследнике! Кухня здесь по-прежнему так же хороша?

— Даже лучше, чем раньше. В прошлом году отец нанял нового шеф-повара.

— Правда? Тогда я что-нибудь попробую.

Алексей изучает меню и делает заказ. Каре ягнёнка с печёным картофелем, а также ассорти из морепродуктов по-азиатски.

За обедом они с Виталием говорят на отвлечённые темы. Только изредка касаются дел Династии, ни словом не упоминая дела семьи. Только когда им приносят кофе, Алексей вдруг открывает принесённую с собой папку и протягивает Виталию пару документов.

— Посмотри.

Поправив очки, Виталий читает копии княжеских указов. Один об отмене изгнания Александра и Анны Грозиных. Второй — о принятии их в род на полных условиях. Третий…

— Назначить Александра Грозина наследником титула без права передачи этой почести и без права отказа. Интересная формулировка, дядя, — говорит Виталий и откладывает бумаги. — К тому же я не вижу здесь слова «временно».

— Потому что его и нет, — Алексей пожимает плечами. — Александр будет назначен полноправным наследником. Без права отказа.

— Что это значит?

Алексей делает глоток кофе и внимательно смотрит на Виталия.

— Скажи, ты ведь никогда не хотел становиться князем?

— Нет. Я не хочу этой ответственности.

— Понимаю. Это действительно тяжкая ноша, для которой нужен сильный характер. Я не хочу сказать, что ты слаб, Виталий. Ты бы справился, ведь ты прекрасный аналитик и стратег.

— Спасибо, дядя, — осторожно говорит он, поправляя очки.

— Александр хорош, безусловно. Но он слишком молод. Думаю, что титул должен получить человек более опытный, как ты считаешь?

Неужто Алексей намекает на себя? Похоже, что так и есть.

— Безусловно, для управления кланом нужен опыт. Жизненный и… политический, — говорит Виталий.

— Верно, мальчик мой, всё верно, — дядя улыбается. — Раз Юрий отстранён, а ты не хочешь быть князем, у нас остаётся не так много вариантов.

— Да. Но ведь отец решил выбрать Александра. Судя по вашей подписи, вы поддержали это решение.

— Конечно. Я не хочу спорить с братом и не хочу вносить смуту. Сейчас нам это не нужно. Но видишь ли, может случиться так, что… Александр дискредитирует себя. Сделает что-то такое, что позволит усомниться в его праве быть наследником. И лишит его этого права.

Виталий не может поверить своим ушам. Алексей почти слово в слово повторил его собственные мысли! Именно таким и было намерение — сделать так, чтобы Александру поручили что-то важное, а затем спровоцировать крах. Чтобы князь передумал делать его наследником.

— Вы правы, дядя, — произносит он. — Если Александр провалит какое-нибудь важное дело, князь передумает.

— Да, вот именно. Ему придётся выбрать другого наследника. Того, кто умеет справляться с важными делами.

Наклонившись к Виталию, Алексей заговорщицким тоном продолжает:

— В любом случае, главное ведь не то, кто станет князем. А кто займёт трон Династии.

— И кто же его займёт?

— Тот, кто умеет рассчитывать наперёд и разбирается в работе компании. Пусть один человек правит в роду и клане, — Алексей касается своей груди. — А второй управляет Династией.

С этими словами он касается руки Виталия и затем отстраняется. Виталий с трудом сглатывает, не в силах поверить, что дядя предлагает ему такое. Разделить власть? Это же разумно! Алексей политик, ему по душе заниматься работой с людьми. Виталий — бизнесмен, и он давно нацелился на пост генерального директора Династии.

Почему бы не объединить усилия?

— Вы правы, дядя. Это будет разумно.

— Я рад, что мы друг друга поняли. Я не предлагаю что-то сделать прямо сейчас. Пока что нужно подождать. Но когда настанет время — мы выступим на одной стороне. Договорились, племянник?

— Договорились, дядя, — Виталий кивает и крепко пожимает Алексею руку.

* * *

— Добрый день, господин Старцев.

— Добрый день, Александр, — с каким-то пренебрежением отвечает он.

Быстро пожимает мне руку и садится за столик. Отмахивается от официанта, который подаёт ему меню.

— Ничего не надо. Я здесь ненадолго, — говорит он.

Герман Старцев сразу производит неприятное впечатление. Он хорошо выглядит, прилично одет, но так и стремится выставить достаток напоказ. Дорогие часы на одной руке и толстый золотой браслет на другой. Запонки с рубинами, торчащий из кармана джинсов ключ от Эльбруса.

«Все смотрите, я хорошо зарабатываю! Я крутой предприниматель!» — так и кричит его образ. Весь начиная от одежды и дорогих цацок, заканчивая повелительным взглядом.

— Давай сразу к делу, Александр, — говорит Герман. — Я тороплюсь.

— Когда это мы перешли на «ты», любезный?

Вздохнув, Старцев говорит:

— Послушай… те. Я занятой человек. Вы хотите что-то обсудить? Я слушаю. Только быстрее.

— Не надо спешить, господин Старцев. Давайте познакомимся поближе, узнаем друг друга. Всё-таки мы занимаемся одинаковым бизнесом. Как ваш Пересвет? Клиентов стало больше в последние пару дней, не так ли?

— Не знаю точно. У меня несколько предприятий, я не рассматриваю каждое под лупой.

— Вы человек широких интересов. Я тоже. Видите, у нас уже нашлось что-то общее, — с улыбкой говорю я.

— Вы хотите что-то предложить, Александр? У меня правда нет времени на пустую болтовню, — морщась, сообщает Герман.

Вздохнув, беру чашку с чаем и делаю медленный глоток. Наблюдаю за тем, как Старцев в нетерпении дёргает ногой.

— Ладно, давайте к делу. Мне не нравится ваш способ ведения бизнеса, — говорю я.

— Да какая вам разница, как я веду свой бизнес?

— Большая, когда это касается меня. Не надо увиливать, вы прекрасно понимаете, о чём речь. Сначала вы пытались очернить мою фирму косвенно. Затем атаковали сайт и запустили грязную кампанию в СМИ.

— Что за чушь! Я этого не делал.

— Не держите меня за дурака, Герман, — мой голос лязгает. — Или у вас не хватает смелости признаться? Не можете бросить вызов, глядя в глаза?

— О-о, начинается. Дайте угадаю. Сейчас вы скажете, что грязный простолюдин не смеет соперничать с благородным аристократом, — Старцев взмахивает руками.

— Вы это сами сказали. У меня даже в мыслях не было ничего подобного.

— Ну конечно. Стоило мне создать такой же бизнес, как вы сразу захотели на меня надавить. Думаете, что я испугаюсь?

— Я думаю, что нам стоит соперничать честно. Меня огорчают методы, которые вы используете. И да, если это не прекратится, я приму меры.

— И что вы сделаете?

— Узнаете, когда сделаю. Вам это вряд ли понравится.

— Как же быстро вы перешли к угрозам, — Герман усмехается.

— Я не угрожаю. Говорю как есть. Вы первым на меня напали, но я не хочу воевать. Поэтому предупреждаю: остановитесь. Будем вести здоровую конкуренцию, так будет полезней для нас обоих.

Старцев злобно усмехается и встаёт.

— Знаете, Александр, мне плевать на ваши угрозы. Я вас не боюсь. Вы всего лишь изгой и мальчишка, который думает, что он способен тягаться с большими людьми.

— Это вы себя считаете большим человеком? — спокойно спрашиваю я. — Или за вами стоит кто-то ещё?

— Лучше не переходите мне дорогу, — почти по слогам произносит Герман.

— Иначе что?

— Узнаете. И вам это вряд ли понравится, — повторяет он мои слова.

Одарив меня напоследок неприятной улыбкой, господин Старцев быстрым шагом покидает кафе.

Ну что ж, понятно.

Значит, война.

Глава 18

Несмотря на то, как прошла наша встреча со Старцевым, атака на сайт Оруженосца прекратилась в тот же вечер. Грязную кампанию в СМИ также свернули, и даже Золотой лев опубликовал опровержение. Я спросил у Алексея, но тот сказал, что не беседовал ни с кем из клана Череповых.

Делаю осторожный вывод, что господин Старцев всё-таки связан с ними. Наведя справки, я выяснил, что членом клана он не является. Но это не значит, что он не связан с Череповыми иначе.

Внезапное прекращение нападения расходится со словами Германа. А это может значить, что готовится другая атака, более сильная. К которой, безусловно, надо подготовиться.

Этим утром Виктор пригласил меня посмотреть на базу, которую он хочет арендовать для нашей будущей гвардии. Благодаря заключению договора между Вольгой и Астетикой у нас появилось немного свободных средств и расширился штат. Самое время продолжать.

Сегодня я ещё собираюсь заехать в школу, поэтому на встречу с Виктором отправляюсь с рассветом. База расположена в получасе езды от моего дома и представляет из себя просторное, но довольно убогое на вид строение. Бывшее производственное помещение с гаражом и общежитием на пару десятков мест.

Осматриваем его и убеждаемся, что здание подходит. Хотя, конечно, требуются ремонт и уборка. Но красивый вид не главное. Здесь много места, есть где хранить и ремонтировать машины, которые нам ещё предстоит купить. Место для тренировок тоже имеется — спортивный зал можно устроить под крышей, а на улице поставить турники и другие снаряды.

На втором этаже есть кабинеты, где можно организовать офицерский штаб, посадить гражданских специалистов Вольги и отдел информационной безопасности во главе с Егором.

Здание, похоже, давно стоит заброшенным. Стены изрисованы внутри и снаружи, всюду окурки и пустые бутылки, и даже наркоманские шприцы. Не говоря уже о крысах, которые оказываются весьма недовольны нашим присутствием.

Но это ничего. Навести порядок и вытравить вредителей не проблема. Если цена устроит, я вполне готов арендовать, а в будущем и выкупить это здание.

— Жаль только, полноценное стрельбище не получится организовать, — сетует Виктор. — Места для него маловато, да и нельзя такое в пределах города.

— Но хотя бы тир можно поставить? — спрашиваю я.

— Да, конечно. На стрельбы можно ездить за город. Кстати, у меня есть знакомый, который владеет страйкбольным клубом. У них есть заброшенное здание, которое можно использовать для тренировок. Отрабатывать и штурм, и оборону.

— Отличная идея, — я киваю. — Когда у нас станет больше людей, обязательно этим займись.

— А когда их станет больше?

— Скоро. Я почти закончил со сменой руководства в Цитате, осталось нанять ещё пару человек. Знаешь, я подумал, что не буду увольнять всех гвардейцев Цитаты. Распрощаемся только с офицерами, на их место поставим своих. А простых бойцов надо будет всех проверить и провести беседу. Если не замешаны в плотной связи с графиней, наймём их в Вольгу.

— При этом заставим принести клятву верности вашему сиятельству, не так ли? — ухмыляется Вик.

— Почему заставим? Предложим. Кто не захочет — пусть идёт своей дорогой, — пожимаю плечами и смотрю на наручные часы. — Где же хозяин здания? Мне сегодня надо в школу.

Виктор хохочет и хлопает меня по плечу.

— Каждый раз смешно, когда ты так говоришь. Как-то не верится, что ты до сих пор ходишь в школу.

— Знаешь, я бы не ходил, но это уже выпускной класс. Надо закончить.

Выходим из тени производственного помещения на улицу, и тут как раз подъезжает чёрный внедорожник. Из него выходит пузатый мужчина и быстрой походкой приближается к нам.

— Доброе утро, господа! Я так понимаю, уже без меня всё осмотрели?

Кивнув, отвечаю:

— Доброе утро. Доступ открыт кому угодно. Судя по всему, здесь часто ночуют бродяги и кутят подростки.

— Так и есть, к сожалению. Игорь, — представляется мужчина, затем пожимает мне и Вику руку.

— Меня зовут Александр Грозин, это Виктор Белов, командир моей гвардии.

— Это правда вы? — удивляется Игорь. — В последнее время о вас много слышно, Александр.

— Скоро будет слышно ещё больше. Послушайте, в целом меня устраивает ваше здание. Предстоит много работы, но я готов рассмотреть условия. Хочу использовать это здание для базы охранного агентства и моей гвардии.

— Как угодно. Мне без разницы, как вы будете его использовать. Оно уже два года стоит без дела.

— Но место хорошее, хоть и запущенное. Почему никто до сих пор не арендовал?

— Проблемы с коммуникациями. На производстве случилась серьёзная авария, надо менять всю проводку. Это большие вложения.

— Что ж вы в объявлении об этом не сказали? Мы бы даже смотреть не поехали, — кривится Виктор.

Игорь разводит руками, а я прикидываю, во сколько обойдётся заменить проводку в таком большом здании. Мы не будем потреблять столько мощности, сколько производство, так что местами можно будет сэкономить. На первое время, возможно, нам хватит даже пары дизельных генераторов. Но со временем всё равно надо будет восстановить нормальное энергоснабжение, и это будет дорого. Не говоря уже о прочих вложениях.

— Сколько вы хотите за аренду? — спрашиваю я.

Игорь называет сумму. Она настолько завышена, что Вик фыркает и говорит:

— Идёмте, ваше сиятельство. За такие деньги мы найдём нормальное место.

— Что же вы так сразу? Давайте поторгуемся, — предлагает Игорь.

Я соглашаюсь:

— Давайте. Кроме снижения цены, я бы хотел обсудить и другие условия.

— Слушаю, господин Грозин.

— Во-первых, заключим договор на год без права расторжения с вашей стороны и без права продажи здания на время действия. Во-вторых, у меня будет приоритетное право на покупку по рыночной цене минус сделанные мной вложения. Если вы откажетесь продавать мне здание, то будете обязаны компенсировать все инвестиции, которые я сделаю в ремонт.

Игорь даже отступает на шаг и восклицает:

— Ничего себе! А вам не кажется, что это слишком сурово?

— Не кажется. Здание два года пустует, я собираюсь привести его в надлежащий вид за свой счёт. Но я не смогу в дальнейшем забрать проводку и многое другое. Соотношение таково, что-либо вы сдаёте мне здание бесплатно и ещё приплачиваете за услуги по ремонту, либо мы делаем так, как я сказал до этого.

— Жёстко ведёте торги, Александр, — мотнув головой, произносит Игорь.

— Предложение истекает через две минуты, — взглянув на часы, говорю я. — Мне нужно ехать.

Помявшись, мужчина машет рукой.

— Ладно, согласен! Вы правы, здание всё равно стоит без дела. Так я хоть немного заработаю.

— И сможете через год продать его. Условия, быть может, и суровые, но сделка всё равно выгодная.

— Так я и подумал, — Игорь улыбается и протягивает мне руку.

— Мой человек привезёт вам договор и деньги за первый месяц. Всего доброго.

Я очень рад, хоть и не показываю этого внешне. Моё финансовое положение не позволяет так с ходу приобрести нормальное помещение. Здесь же, хоть и много работы, достаточно площади для всего необходимого. Когда приведём строение в порядок, это будет отличная база для Вольги. А для гвардии со временем заведу настоящую казарму.

Еду в школу. Директор попросил меня сегодня выступить с небольшой речью. Хоть официально никто не объявил об отмене моего изгнания, слухи просочились. Думаю, что утекли из дворянской палаты, а уже затем об этом написали несколько мелких СМИ. Крупные издания пока не торопились ничего говорить, поэтому отмена изгнания так и осталась на уровне слухов.

Но директор решил, что именно сейчас, до официального объявления лучшее время. Он попросил меня выразить Бриллианту благодарность, и я не стал отказывать. Потому что действительно был благодарен. Думаю, что косвенная поддержка рода, владеющего школой, сыграла свою роль. Ведь именно после того, как Бриллиант публично отказался меня исключать, наши с мамой дела немного наладились.

В любом случае мне несложно произнести небольшую благодарственную речь.

— Что-то много машин сегодня, — бурчит мой водитель, когда подъезжаем к школе.

Смотрю в лобовое стекло и убеждаюсь, что он прав. Автомобилей стоит гораздо больше, чем обычно. Похоже, что директор не постеснялся и устроил что-то вроде приёма, куда пригласил родителей учеников и журналистов.

Вообще-то, я думал, что произнесу речь только перед учениками и персоналом школы. Оказывается, что аудитория будет гораздо больше.

Меня уже ждут. Как только машина останавливается, к ней подлетает целая толпа журналистов. Мелькают фотовспышки, мне в лицо суют микрофоны. Чувствую себя кинозвездой.

— Александр, ваше изгнание правда отменено? Скажите, в чём причина? Это решение князя Грозина или его наместника? — один за другим сыплются вопросы.

— Я не могу ничего комментировать, пока глава нашего рода не сделает официальное объявление, — отвечаю я.

— Мои источники в дворянской палате утверждают, что поданы документы об отмене вашего изгнания, — сообщает журналистка с ярко-красными губами.

— Никаких комментариев, — отмахиваюсь.

— Александр, пара вопросов о компании Цитата! Это правда, что вы теперь председатель совета акционеров⁈

— А это здесь при чём? — удивляюсь я. — Дамы и господа, это не пресс-конференция. Что касается Цитаты — состав совета акционеров выложен на сайте компании. Можете ознакомиться.

— Александр! — рядом со мной возникает директор и обнимает за плечи. — Идём. Господа журналисты, я же просил — все вопросы после официальной части. Дайте пройти!

— Что вы устроили? — на ходу спрашиваю я.

— О чём ты?

— Я не думал, что вы решите создать такое громкое событие из моей благодарственной речи.

— Мой граф приказал выжать из ситуации максимум, — как бы извиняясь, пожимает плечами директор. — Прости, что не предупредил о журналистах. Тебя ведь не затруднит ответить на пару вопросов?

— В следующий раз предупреждайте. Я не люблю, когда меня используют вслепую.

— Тебе это тоже будет на пользу! Разве плохо, что ты сможешь публично выступить и заявить, что больше не изгой?

— Вы издеваетесь? — я приподнимаю бровь. — Пока не будет официально объявлено, я не имею права об этом говорить. Вы портите сюрприз, который хотел устроить для общества мой дед.

— Какой сюрприз? Все уже и так всё знают, — с улыбкой говорит директор.

Заходим в спортивный зал, который у нас одновременно является актовым. Там на стульях сидит множество людей, а для меня уже подготовили сцену и микрофон. Ну вот зачем это всё? Я собираюсь говорить две-три минуты, а обставлено всё так, будто я какой-нибудь политик и произношу предвыборную речь.

Да, несмотря на монархию, некоторые должности в Российской империи являются выборными.

— Дамы и господа, прошу занять места! — объявляет директор, взойдя на сцену. — Через минуту мы начнём.

Я стою позади него и жду, когда мне предоставят слово. Прогоняю в мыслях заготовленную речь и между делом осматриваю зал. Замечаю всех своих одноклассников и других учеников. В передних рядах сидят, видимо, их родители и члены попечительского совета школы.

Замечаю среди них широкоплечего мужчину в тёмно-красном пиджаке. У него жёсткий, даже свирепый взгляд, который он не отрывает от меня. Сразу узнаю, хотя до этого видел человека лишь на фотографиях.

Князь Илья Жаров, отец моего одноклассника Андрея.

— … А теперь Александр произнесёт небольшую речь! — объявляет директор и уступает мне место возле микрофона.

Звучат нестройные аплодисменты. Я жду, когда они стихнут и с улыбкой говорю:

— Ничего себе. Не ожидал, что мне придётся произнести слова благодарности перед такой большой аудиторией. Впрочем, я этому даже рад. Пусть как можно больше людей услышат, как я признателен своей любимой школе и её директору лично за то, что они поддержали меня в трудные времена.

Продолжаю в том же духе. Аккуратно обхожу острые темы — собственно, даже ни разу не упоминаю своё изгнание и фамилию Грозин. Отделываюсь общими словами, а затем прошу журналистов задавать вопросы.

— Только попрошу не отходить от темы. Сегодня я не буду отвечать на вопросы касательно моего рода, бизнеса и чего-то другого. На все вопросы о школе отвечу с радостью.

— Александр, это правда, что вы участвовали в рейдерском захвате компании Цитата? — тут же выступает один журналист, чем заставляет князя Жарова усмехнуться.

— Вы что, невнимательно слушали? — уточняю я. — Никаких комментариев насчёт моего бизнеса. Следующий вопрос.

— Александр! Вы можете сказать, каково сейчас состояние князя Грозина? — спрашивает та репортёрша с красными губами.

Молча смотрю на неё, а потом обвожу взглядом других журналистов.

— Если вопросов о Бриллианте нет, полагаю, мы можем закончить.

В итоге мне всё же задают несколько скучных, откровенно говоря, вопросов о школе. После этого я благодарю всех собравшихся и спускаюсь со сцены.

Директор произносит заключительное слово, а ко мне в это время подходит сам князь Жаров. От него исходит волна уверенности и агрессии. Даже движения князя напоминают повадки хищного зверя.

— Здравствуйте, Илья Романович, — вежливо киваю я.

Тот не отвечает на приветствие, только сверлит меня взглядом, а потом хмыкает и говорит:

— Захотел увидеть тебя вживую, Александр. Мне стало любопытно, что ты из себя представляешь.

— Надеюсь, что произвёл хорошее впечатление.

Жаров-старший только ухмыляется и снова ничего не отвечает.

— Ты и правда настоящий Грозин. Приятно познакомиться с новым членом дружественного рода, — он протягивает мне руку.

— Официально я до сих пор изгой, — вкладываю свою ладонь в его.

— Передо мной можешь не юлить.

— Не имею привычки юлить, ваше сиятельство. Говорю как есть.

Рукопожатие выходит крепким. Гораздо крепче, чем бывает при обычном знакомстве. В нём скрыт если не вызов, то предупреждение.

— Знаешь, я вспоминаю тот случай после вашей дуэли с Андреем, — говорит Илья, продолжая стискивать мою руку.

— Я тоже иногда вспоминаю, ваше сиятельство.

— В тот раз ты получил от меня хорошую сумму. Это было моё решение, и оно было справедливым.

— И я благодарен за него, Илья Романович.

— Надеюсь, ты не думаешь, что можно повторить что-то подобное, — в глазах князя мелькает неприкрытая угроза.

— Хочу заметить, что не я начал в тот раз. Но был вынужден закончить. И увы, буду обязан повторить, если Андрей снова пойдёт против меня.

Князь Жаров криво ухмыляется и прерывает рукопожатие.

— Достойный ответ. Но учти, что ты попал под исключение из правил. Обычно я веду борьбу до конца и не считаюсь с потерями. И если мой сын решит, что есть смысл вновь пойти против тебя — я так и сделаю.

— Буду иметь в виду, ваше сиятельство. Надеюсь, что хотя бы повод бороться в следующий раз будет более весомым.

Илья Романович коротко смеётся и грозит мне пальцем. Но я вижу, что за его смехом скрыт хищный оскал.

— А ты и правда хорош! Не беспокойся. Если я решу соперничать с тобой, то повод будет весомым. Кстати, позволь задать вопрос. Как скоро тебя собираются ввести в Династию?

— Понятия не имею, ваше сиятельство. Почему вы спрашиваете?

Цокнув языком, Жаров наклоняется ко мне:

— Видишь ли, есть одна вещь. Вообще, это корпоративная тайна, но ты наверняка скоро и так её узнаешь. Поэтому скажу. Доля в Династии, которая положена тебе по праву рождения, сейчас принадлежит мне.

Молча киваю, не знаю, что на это ответить. Виталий как-то говорил, что моя доля принадлежит стороннему акционеру. Кто бы мог подумать, что этот акционер — именно князь Жаров.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я не хочу расставаться с таким ценным активом, — продолжает он. — И я не думаю, что вчерашний изгой имеет право заседать в управляющем совете Династии.

— Простите за откровенность, это не вам решать. Если доля принадлежит мне по праву рождения, то вы будете вынуждены её отдать.

— Ну, там не всё не так просто, мой дорогой. Тебе стоит дважды подумать, хочешь ли ты влезать в большую игру. Потому что владение пятью процентами Династии — это весомый повод для чего угодно. Ты так не думаешь?

Илья Романович, не прощаясь, разворачивается и направляется к выходу из зала. Его вопрос повисает в воздухе.

«Большая игра, говорите, — думаю я. — Увы, Илья Романович. Я уже ввязался в неё. И продолжу играть, несмотря на ваши или чьи-либо ещё угрозы».

Князь Илья Жаров

Глава 19

В конце мероприятия директор просит сфотографироваться с ним для газеты. Не могу отказать, но после этого отвожу его в сторону и говорю:

— Послушайте, вы всё-таки поставили меня в неловкое положение. Я вам что, артист, который должен без конца улыбаться на камеру?

— Александр, ты же сам сказал, что мой род может воспользоваться тем, что поддержал тебя.

— Да, но я не говорил, что вы можете воспользоваться мной, — железным тоном говорю я. — Про журналистов речи не было. Я не собирался отвечать на провокационные вопросы о моём роде и бизнесе.

— Ты и не стал отвечать, — разводит руками директор.

— Тем не менее, вопросы звучали. Теперь они просто напишут, что Александр Грозин отказался дать комментарии, и это даст почву для слухов.

— Уж прости, но почва и так есть.

— Послушайте, хватит увиливать! Вы меня подставили и должны будете это компенсировать, — с нажимом произношу я.

— Компенсировать? — директор хмурится. — Не забывайся, Александр. Мы всё сделали, как договаривались.

— Нет. Из уютного школьного мероприятия вы устроили публичное событие. В котором я не собирался участвовать, но был вынужден.

На самом деле, никто не мешал мне просто отказаться выступать, когда я увидел журналистов и вообще количество гостей. Я сделал это специально, чтобы потом надавить на директора.

Пожевав губами, он мрачно бурчит:

— Чего ты хочешь?

— Устройте мне встречу с вашим графом. Думаю, мы найдём что обсудить.

— Никаких проблем, — тут же отвечает директор.

Должно быть, он считает, что легко отделался. Так и есть, конечно, но тем самым он просто перекинул ответственность на графа. Теперь уже ему придётся отвечать передо мной за это дурацкое событие.

Пожимаем друг другу руки, и я отправляюсь в класс. Отменили только первый урок, остальные занятия будут по расписанию.

Одноклассники старательно делают вид, что ничего не произошло. Булатов вообще пытается меня не замечать. Настя, наоборот, заигрывает. Постоянно стреляет в меня глазками, а когда я смотрю на неё, то опускает взгляд и кокетливо хлопает ресницами.

— Что, Грозин, почувствовал себя знаменитостью? — с издёвкой спрашивает Андрей Жаров.

— Я и есть знаменитость. В последнее время про меня часто пишут. Тебе ли не знать, — отвечаю я.

— Только поводы какие-то стрёмные, — морщится Андрей.

— Что поделать, у меня есть враги. Потерпи немного, скоро обо мне заговорят иначе.

— С чего бы? Даже если перестанешь быть изгоем, всё равно останешься бастардом.

— Ты правда думаешь, что происхождение — это самое важное?

— В дворянском мире да, — уверенно отвечает Жаров.

— Увы, ты не прав. То, какой ты человек, гораздо важнее. Можно быть, например, наследником князя, но при этом оставаться придурком, которого никто не будет уважать. Лишь имитировать уважение.

— Ты на что это намекаешь? — рычит Андрей, поднимаясь.

— Добрый день, дамы и господа! — в кабинет заходит учитель биологии, прерывая нашу перепалку.

— Добрый день, господин учитель! — отвечает класс.

Он раскладывает на столе свои вещи, включает интерактивную доску и без лишних прелюдий говорит:

— Тема урока — гены и наследственные признаки человека. Уверен, что вам будет интересно. Вы сможете понять, например, почему у вас именно такой цвет волос и разрез глаз, а также многое другое.

Начинаем изучать тему. Когда доходит до доминантных признаков, Жаров вдруг восклицает:

— А давайте разберём на примере кого-нибудь из нас!

— Вы хотите стать примером, господин Жаров? — учитель смотрит на него поверх очков.

— Вообще-то, я хотел предложить Грозина. Ой, простите! Вряд ли у нас получится. Он ведь не знает, кто его отец.

— Крайне недостойно, господин Жаров, — хмурится учитель.

— Всё в порядке, — говорю я. — Наоборот, это будет интересно. Господин учитель, у меня в семье все темноволосые и кареглазые. А тёмные волосы и карие глаза, как вы сказали — доминантные признаки, которые наследуются в большинстве случаев.

— Так и есть.

— Но посмотрите на меня, я голубоглазый блондин. О чём это говорит?

— Довольно просто, — пожимает плечами преподаватель. — Рецессивные признаки при нужной комбинации генов могут возобладать. Это как раз ваш случай.

— То есть, получается, мой отец тоже голубоглазый блондин?

— Вероятнее всего, господин Грозин. Либо в его роду были люди с такими признаками. Причём это могли быть и весьма далёкие предки. Давайте так! Вместе решим задачу. Итак, дано: мать брюнетка, отец блондин. Предположим, что в его родословной не было брюнетов…

Урок продолжается. А я вдруг понимаю, что неожиданно сделал первый шаг в поисках своего отца.

Да, не факт. Но скорее всего, он был блондином, причём в его роду тоже все были светловолосыми. Это уже зацепка, которую я могу использовать.

Пора, наконец, начать двигаться в этом направлении. Пусть у меня и так много дел, но вопрос личности отца часто зудит в голове. Если решу его, будет проще.

После школы я отправляюсь в офис Цитаты и продолжаю собеседования с кандидатами на управляющие должности. А заодно подготавливаю почву к смене гвардии на охранников Вольги. Приказываю начальнику гвардии издать указ о проверке всего личного состава, а также закрываю арсенал на ревизию. Не хватало ещё, чтобы гвардейцы, почуяв запах жареного, рискнули разворовать амуницию и оружие.

Наказание за такой проступок будет суровым, вплоть до казни. Но люди порой готовы рисковать. Особенно если кто-нибудь, например, графиня Белозерская, пообещает им за это награду.

Графиня, кстати, до сих пор молчит и ничего не пытается сделать против меня. Неужто сдалась? Сомневаюсь. Надо просто подождать, когда она подготовится к удару.

В конце дня вдруг вспоминаю, что завтра выходной, а мы с Максимом собирались вместе съездить за город. Буквально заставляю себя найти какую-нибудь базу отдыха недалеко от Москвы. Внутренний голос так и кричит, что надо заниматься делами. Но я чувствую, как во мне постепенно копится усталость. Развеяться необходимо. Уметь хорошо отдыхать так же важно, как и упорно работать.

Вечером пятницы тяжело найти свободный номер, но у меня получается. Небольшая база отдыха к югу от города, возле живописного озера. Судя по отзывам, тихое и спокойное место. То, что нужно. Максиму точно не по душе шумные вечеринки, да я и хочу расслабиться.

Звоню Максу и говорю:

— Ты не забыл, что мы с тобой едем отдыхать?

— Нет. Я думал, ты забыл. Ждал твоего звонка.

— Тогда собирайся, поедем прямо сейчас. Можем заселиться уже сегодня вечером.

— Так быстро? Я… ладно. Хорошо! — будто решаясь на что-то важное, говорит Максим. — Только поедем на моей машине.

Уже через час мы выезжаем за пределы города. Максим сам садится за руль. Ведёт он медленно и аккуратно — держит руль двумя руками, включает поворотник даже при малейшем перестроении и неукоснительно соблюдает все правила.

Впрочем, мы никуда не торопимся. Наоборот, меня устраивает эта медитативная езда. Сразу настраивает на нужный лад.

Паранойю о том, что мы едем без охранников, отбрасываю в сторону. Несколько раз посмотрев в зеркало, убеждаюсь, что за нами никто не следует. В конце концов, вряд ли Юрий решит устроить покушение, когда я в одной машине с его сыном.

Добравшись до базы, заселяемся в домик с тремя комнатами. Две спальни и гостиная с камином. Идеально.

Ужинаем шашлыком, который я сам жарю на мангале во дворе. Макс удивляется, что я умею готовить. Я лишь усмехаюсь — сколько я в прошлой жизни пережарил этого шашлыка, и не сосчитать. Все друзья считали меня мастером в этом деле. Могу добиться идеальной корочки, чтобы мясо при этом осталось сочным и мягким.

— А тарелки, приборы? — Макс округляет глаза, когда я протягиваю ему шампур прямо с огня.

— Какие тарелки, перестань, — улыбаюсь я. — Ешь прямо так, пока горячий. Вот увидишь, это намного вкуснее.

Максим дует на мясо и осторожно кусает. А затем я едва успеваю заметить, как он полностью поглощает весь шашлык. Он даже не обращает внимания на то, что испачкал весь подбородок в мясном соке. Только потом достаёт упаковку влажных салфеток, долго вытирает лицо и вычищает ногти.

— С ума сойти, — говорит он, глядя на меня. — Ты был прав. Это лучшее мясо, что я ел в жизни. Так просто и так вкусно. Никакое блюдо от шеф-повара не сравнится. Сразу с огня, ещё шкворчащее, с привкусом дымка… Есть в этом что-то… первобытное, но приятное.

— Иногда приятно вернуться к корням, — усмехаюсь я.

Наш дружеский мини-отпуск проходит приятно. Наслаждаемся тишиной и спокойствием, много разговариваем. Я учу Макса готовить шашлык и заваривать чай из диких трав. Крапивный чай с рябиной нам обоим приходится по душе.

В последний вечер перед отъездом сидим в подвесных креслах на террасе, наблюдая за тем, как солнце скрывается за деревьями.

— Спасибо, что вытащил меня из города, брат, — говорит Максим. — Я впервые в жизни по-настоящему насладился отпуском.

— Пожалуйста. Я тоже хорошо отдохнул. Можно с новыми силами возвращаться к работе.

— Да уж, — говорит Макс и несколько секунд молчит, а потом добавляет: — Силы тебе понадобятся.

— Ты о чём?

— Ну, эпопея с твоим изгнанием закончилась, но это только начало. Мне кажется, что дальше будет только труднее. Мой отец… он вряд ли отступит. Если ты хочешь остаться наследником, тебе предстоит тяжёлая борьба.

Сделав глоток чая, говорю:

— Да. Я знаю.

Максим переводит взгляд в мою сторону и явно хочет что-то сказать. Не тороплю его, жду.

— Я имею в виду, что буду на твоей стороне, — наконец, произносит он.

— Ты пойдёшь против отца?

— Пойду. У нас никогда не было хороших отношений. И я… не хочу становиться князем после него. Я буду только рад, если титул достанется тебе.

Если честно, то я так и думал, что у Максима будут подобные мысли. Он уже успел многим поделиться со мной. В том числе тем, что жалеет, что вообще родился Грозиным. Он бы предпочёл гораздо более спокойную жизнь вне могущественного рода.

— Рад, что ты на моей стороне, — говорю я.

Макс кивает, и дальше мы сидим молча. Но мысли в моей голове становятся всё громче и громче.

Я вдруг заново осознаю, что впереди действительно тяжёлая борьба. Не только за место наследника, но и за место в Династии, за моё право владеть частью семейной корпорации. Уже даже князь Жаров прямо заявил, что не собирается так просто отдавать мою долю.

А у меня есть ещё Цитата, с которой не всё так просто. Старцев, которого, возможно, покрывают злейшие враги моего рода…

Одним словом, вокруг меня стало слишком много недоброжелателей. Если вдруг они, даже не договариваясь, атакуют меня все разом — будет плохо. Даже в том случае, если я смогу заручиться поддержкой князя. Разруливать столько конфликтов одновременно будет непросто.

Поэтому решаю про себя, что все новые инициативы, которые постоянно зреют в моей голове, подождут. Я должен как можно скорее поставить Вольгу на ноги, усилить отдел информационной безопасности и разобраться с теми проблемами, что есть сейчас. А уже затем бросаться в новые конфликты.

Иначе просто не вытяну.

Похоже, отдых всё-таки пошёл мне на пользу. Грамотные мысли приходят в голову.

Завтра, когда вернусь в город, надо будет разработать новую стратегию. Её цель — снятие напряжения по всем фронтам и накопление сил и ресурсов. Я взял хороший темп и добился определённых результатов, но теперь время замедлиться. Разобраться с накопившимся ворохом проблем и уже затем осваивать новые вершины.

Ну а пока — я могу себе позволить ещё немного насладиться спокойствием.

* * *

— Наконец-то ты дома, брат!

Алексей выходит на крыльцо княжеского поместья. Григорий как раз вылезает из машины. Водитель пытается ему помочь, но князь только отмахивается и не очень–то дружелюбно смотрит на младшего брата.

— Да, и это мой дом. Что ты здесь делаешь? — спрашивает он.

— Встречаю тебя, конечно. Ты бы предпочёл приехать в пустое поместье? — разводит руками Алексей.

— Оно не пустое. Здесь есть слуги, гвардейцы и много кто ещё.

— Но я же твой брат. Надеюсь, ты не подумал, будто бы я претендую на твоё жилище?

— Нет, — хмуро отвечает Григорий. — Но я понимаю, что ты не просто из братской любви приехал сюда сегодня. Давай сразу это обсудим. Мне ещё много с чем надо разобраться.

Алексей только молча кланяется и уступает князю проход. Григорий стал выглядеть гораздо лучше, но ему явно ещё тяжело ходить. Впрочем, пройдёт немного времени, и к старшему брату вернутся силы. После сложной операции прошло совсем немного времени.

Они молча поднимаются на второй этаж, где расположен кабинет князя. Заходят внутрь, и Григорий садится на своё массивное кресло, которое напоминает трон. Глубоко вздыхая, проводит рукой по кедровой столешнице.

— Я скучал, — говорит он.

— По столу или по кабинету? — спрашивает Алексей.

— По работе. Пока я лежал в больнице, то вёл переговоры по телефону, но это не то. Я хочу быть в центре событий. Все те, кто успел списать меня со счетов, скоро пожалеют об этом.

— Прошу тебя, не перетруждайся. Тебе нужно…

— Не нужно, — отмахивается князь. — Работа для меня лучшее лекарство. Я в любом случае не могу всё бросить. Мне нужно много успеть, и быстро.

— Ты боишься, что… несчастье может повториться? — осторожно уточняет Алексей.

— Я боюсь, что не успею сделать достаточно до того, как умру, брат мой. Я заглянул за грань и знаешь, что там увидел?

— Что?

Взгляд князя расплывается. Помедлив, он отвечает:

— Ничего. Пустота. Кто-то скажет, это абсолютный покой и будет ему счастлив. Для меня — это истинный ад.

— Понимаю, — кивает Алексей. — Ты всегда был человеком дела.

— Да, и давай к этому делу перейдём. О чём ты хотел поговорить?

— Об Александре.

Алексей садится напротив брата и спрашивает:

— Ты уверен, что хочешь назначить его полноправным наследником?

— Да. И я сознательно включил в указ формулировку «без права отказа». А ты подписал этот указ, как временный глава рода, — напоминает Григорий. — Почему теперь сомневаешься?

— Потому что это слишком большая ответственность для юноши. И большая опасность.

— Я уверен, что он справится. Он превосходно показал себя.

— Ещё пару месяцев назад ты даже видеть его не хотел, а теперь делаешь преемником.

— Решение принято, — с нажимом повторяет князь. — Или ты хочешь предложить другую кандидатуру? Говори прямо.

Алексей смотрит брату в глаза и кивает.

— Хорошо, — говорит он. — Скажу прямо. Если ты умрёшь в ближайшие годы и Александр станет князем, роду Грозиных настанет конец. Юрий объявит войну. Нас наверняка атакуют Череповы и другие враги. Мы не выстоим.

— И поэтому князем должен стать ты? — спрашивает Григорий.

— Да. Не потому, что мне нужна эта власть. А потому, что я могу с ней справиться. Затем — я передам её Александру. Я ведь тоже немолод, брат мой, а достойного наследника у меня нет. Дмитрий… сам знаешь. Ему нет дела до семьи. Он считает, что я его предал.

— Ты действительно его предал, когда развёлся с Лизой. Впрочем, ладно, твоя личная жизнь здесь ни при чём.

Князь задумчиво хмурится, а затем качает головой:

— Нет. Всё останется как есть. Если ты хочешь помочь роду выстоять — помоги Александру после моей смерти.

— Я в любом случае помогу. Но ты серьёзно рискуешь, брат мой.

— Все варианты рискованные. Я выбираю этот.

Алексей разочарованно вздыхает и откидывается на стуле. Хлопнув ладонью по подлокотнику кресла, говорит:

— Хорошо! Тогда надо дать Александру какое-то важное поручение. Испытать его. А я побуду его советником.

— Так мы и сделаем. Только учти, что я тоже буду следить, — сурово глядя на брата, произносит Григорий.

— Не уверен, что ты имеешь в виду. Но будь уверен — я сделаю всё, чтобы Александр справился с поручением, — с широкой улыбкой говорит Алексей.

Про себя он думает: «Да, мальчику придётся непросто… Ведь он понятия не имеет, насколько суровым будет это испытание и какие силы будет ему мешать».

Глава 20

— Побудь минутку на улице, — говорит Алексей, садясь в машину.

Водитель молча вылезает и отходит в сторону. Алексей достаёт телефон и набирает номер Виталия.

— Слушаю, дядя, — отвечает тот.

— Я только что виделся с князем. Он согласился, что Александру надо дать какое-нибудь важное поручение.

— Хорошо, — коротко говорит Виталий.

— Да, но он добавил ещё кое-что перед тем, как я ушёл. Он сказал, что Александру не стоит поручать ничего важного до того, как он окончит школу. Понимаешь?

— Школу он окончит больше чем через полгода… Это слишком долго.

— Долго для чего, Виталик? — уточняет Алексей. — Тогда в Наследнике мы договорились, что не будем торопиться. Вот и не будем.

— Давайте я буду откровенен, дядя. Я готов ждать. Но я обещал Юре, что мы отомстим.

— Понимаю. Он не захочет столько тянуть. Предпочитает месть горячей, да? — не дожидаясь ответа, Алексей продолжает: — Ладно, понял. Подкинь ему что-нибудь, только не пытайтесь с ходу уничтожить мальчика. Потому что князь добавил ещё кое-что.

— Что же?

— Он сказал, что может всякое случиться. Александр может перестать быть наследником…

— Отлично! — восклицает Виталий. — Значит, мысленно он готов к тому, что мальчишка не справится.

— Ты не дослушал и ничего не понял, — с нажимом говорит Алексей. — Он сказал, что всегда может назначить нового наследника. Но никогда не выберет того, кто будет плести интриги и попытается свалить другого.

Помедлив, Виталий произносит:

— Вы правы, это всё меняет.

— Вот именно. Поэтому не надо давить. Если князь узнает, что вы злоумышляете против Александра… В общем, действуйте осторожно и не слишком агрессивно. Атакуйте его бизнес, например, чтобы лишить ресурсов в будущем. Та компания, которую он захватил у Белозерской, отлично подойдёт.

— Посмотрим, — уклончиво отвечает Виталий.

— В любом случае я не хочу ничего знать и не собираюсь в это вмешиваться. У нас с тобой другие цели, да? — с улыбкой спрашивает Алексей. — Александр лишь одно из препятствий. Всё, Виталик, пока.

— До свидания, ваше сиятельство.

Алексей кладёт трубку и стучит по стеклу, подзывая водителя.

Непростую игру он затеял. Рискованную. Но на кону стоит многое, а если не вмешаться — есть риск, что проиграет весь род. Поэтому стоять в стороне нельзя. Придётся использовать всё своё мастерство переговоров и политические связи, чтобы добиться нужного.

Того, чтобы титул князя достался достойному человеку.

* * *

Проходит две недели, в течение которых я выполняю данное себе тогда на отдыхе обещание. Разбираюсь с тем, что уже есть, не берясь ни за какие новые проекты.

Дела с Вольгой пошли неожиданно хорошо. Я не только перевёл под её охрану офис и фабрики Цитаты, но и зацепил несколько сторонних контрактов. Почему бы и нет? Штат, который мы с Виктором набрали, позволял такое. А деньги лишними не бывают.

Один из этих контрактов — охрана Бриллианта и других учебных заведений, принадлежащих роду моего директора. Мы всё-таки встретились с графом и обсудили, чем можем быть друг другу полезны. Оказалось, что граф заинтересован в том, чтобы сотрудничать с Грозиными. В перспективе, быть может, даже войти в клан и перевести свой бизнес под управление конгломерата.

Но это в перспективе, а пока он был готов начать сотрудничать лично со мной. Контракт между образовательными фирмами и моей Вольгой отлично вписывался в такой вариант.

Одним словом, моё охранное агентство быстро вышло на хороший уровень. Базу немного привели в порядок и продолжили ремонт. Купили пару автомобилей, за счёт Цитаты оснастили всех сотрудников. Прибыль, полученную по контракту от той же Цитаты, я пустил в развитие собственной гвардии. Теперь в ней служит уже двенадцать человек. Вместе с охранниками Вольги у меня появилась уже небольшая армия.

Что касается работы самой Цитаты, реорганизация пошла полным ходом. Мы продали активы в Сибири и получили хорошую сумму, которая пошла на переоборудование фабрик и запуск нового бренда «Цитата-Люкс». Часть сотрудников проданных розничных магазинов перешли к покупателю. Для другой части мы нашли новую работу, на фабриках и в отделении интернет-торговли, которое тоже собирались расширять. Ни один человек в итоге не был уволен.

Булатов, хоть и продолжал смотреть на меня как на врага, не смел заниматься саботажем. Да ему это было и невыгодно. Так что мы вместе работали над тем, чтобы в будущем году вывести компанию на прибыль.

Белозерская тем временем очнулась и подала на меня в суд по обвинению в рейдерстве. В проведении собственного следствия ей отказали, поскольку Цитата была хоть и дворянской компанией, но публичной. К тому же в полиции обратили внимание на то, что между нами есть родственная связь. Проводить собственное следствие против родственников запрещалось.

А вот объявить мне родовую войну графиня вполне могла. Однако не решилась. Понимала ведь, что Грозины не станут просто так на это смотреть. Меня так до сих пор и не вернули в род официально, но все понимали, что это скоро случится.

Поэтому дворянский суд остался единственным вариантом для моей двоюродной бабушки. Мне пришлось нанять адвоката, и пока что суд рассматривал материалы дела. Даже предварительное заседание не было ещё назначено.

Впрочем, я был уверен, что выиграю. Какое рейдерство? Официально я даже не владею ни единой акцией компании. Просто несколько уважаемых акционеров передали мне свои доли в управление. Но тяжба всё равно состоится, этого не избежать.

Борьба Оруженосца с Пересветом тоже продолжалась, но господин Старцев больше не предпринимал рискованных действий. Продолжал агрессивную рекламу и привлекал клиентов низкими ценами. И да, если верить аналитике, клиентов у него было больше. А вот насчёт прибыли — сложный вопрос. Вполне возможно, что при меньших затратах на продвижение и меньшем количестве заявок мы всё равно зарабатывали больше.

К тому же, я не сомневался, что вдолгую Старцев всё равно проиграет. Мы просто предлагали лучшее качество обслуживания, а это главное.

Кстати, до сих пор удавалось держать слоган «Ни один из наших клиентов не проиграл свою дуэль!» Уверен, что рано или поздно это случится. Но слоган легко переделывается в «Только 1 из 200 наших клиентов проиграл свою дуэль!» А затем подставлять нужные цифры. Соотношение так или иначе будет в нашу пользу.

У Пересвета с этим делом было значительно хуже. Я велел Егору внимательно следить за этим и вести статистику. Точное число дуэлей и проигрышей было не узнать, много поединков проводилось анонимно и без огласки. Но из того, что мы выяснили, получалось, что проигрышей у клиентов Германа было немало.

Он, судя по всему, просто не парился об этом. Выиграл клиент или проиграл — какая разница? Он ведь уже заплатил.

Провальная стратегия. Странно, что он этого не понимает. А может, ему просто плевать. Можно успеть заработать денег и потом закрыть компанию к чёртовой матери. Пересвет точно не является делом всей жизни Старцева.

Если же забыть о конкуренте, то мы продолжали развиваться. Заключили договор с фехтовальной школой на взаимовыгодных условиях. Они рекомендовали наши услуги своим ученикам, а мы взамен приводили к ним своих клиентов для тренировок перед поединками. Сам я тоже сходил на несколько уроков. Как знать, возможно, мне ещё не раз придётся участвовать в дуэлях. Уметь хорошо сражаться на шпагах — необходимый навык для аристократа.

Пока всё складывалось хорошо. Даже слишком. Но я заставлял себя не забывать о том, что враги в любой момент могут нанести удар. Белозерская может устать ждать и попытаться просто меня убить, как уже пыталась. Старцев может понять, что начинает проигрывать и тоже что-нибудь устроить. Не говоря уж о том, что мне не нравится молчание моих дядюшек. Кого по-настоящему стоит опасаться, так это их.

Однако пока я более-менее наладил свои дела по бизнесу и решил заняться кое-чем ещё. А именно — поисками отца.

Для этого мне требуется поговорить с кем-то из семьи. И лучшей кандидатуры, чем мой средний дядя, я не смог подобрать. Не очень-то хочется с ним общаться, тем более о таких личных вещах, но я всё же звоню.

— Доброе утро, дядя.

— Здравствуй, Александр, — как ни в чём не бывало отвечает Виталий. — У тебя всё в порядке?

— Конечно. Не стоит беспокоиться. Я просто хотел пригласить вас на ужин.

— На ужин? — с удивлением спрашивает он.

— Да. Как насчёт встретиться вечером в Наследнике? Я хотел поговорить кое о чём.

— Может быть, лучше встретиться в уже знакомом тебе месте? — спрашивает Виталий, наверняка имея в виду свою секретную квартиру.

— Разговор не настолько секретный, — с улыбкой отвечаю я. — Просто хотел задать пару вопросов о семье, если вы не против.

— Почему именно у меня?

— Когда начну спрашивать, поймёте. К тому же вы всегда были добры к нам с матерью. Кроме того случая, когда проголосовали за наше изгнание.

— Александр, не начинай, — в голосе дяди появляются железные нотки.

— Простите, это было неуместно. Так что, в семь будет удобно? Я забронирую столик.

В семь часов мы встречаемся с Виталием в отдельной комнате ресторана, принадлежащего нашему князю. Заказываем еду и сначала немного болтаем ни о чём, пока Виталий не спрашивает:

— Ты ведь знаешь, что в вашу с Аней честь скоро будет организован приём?

— Да, — я киваю.

— Правда? Кто тебе сказал?

— Уже и не помню, — пожимаю плечами. — Слухи дошли.

Помню, конечно же. Но не хочу рассказывать, что дед Алексей до сих пор мне помогает. Хотя после того как Григорий Михайлович вышел из больницы, мы разговаривали всего пару раз.

— Можешь начинать к нему готовится, — сообщает Виталий. — Князь уже полностью пришёл в себя и вовсю взялся за работу. Он закончил почти со всеми делами, которые накопились за время его отсутствия. Думаю, что скоро назначит дату.

— Хорошо. Не думаю, что этот приём так важен.

Дядя подозрительно смотрит на меня и поправляет очки.

— Зря ты так думаешь, — говорит он.

— Я просто успел осознать, что жизнь переменчива. Вчера бастард, сегодня изгой, завтра — наследник. Но всё может в любой момент снова измениться в неожиданную сторону, — принимаю задумчивый вид. — Вдруг я разочарую князя, и он решит сделать наследником кого-то другого?

Виталий ободряюще улыбается:

— Не думай так. Уверен, ты со всем справишься. Семья тебе поможет.

— По-моему, никто в семье не рад тому, что меня сделали наследником. Особенно Юрий. Впрочем, его можно понять.

Официант приносит наш ужин, и мы прерываем разговор. Отдаём должное мастерству повара, а затем я говорю:

— На самом деле, я позвал вас не чтобы говорить о себе. Я хотел узнать кое-что о своей матери.

— Об Ане? — Виталий приподнимает брови. — Что именно?

— О том, как она жила семнадцать лет назад. Чем занималась, с кем общалась.

Виталий отвечает не сразу. Вытирает рот салфеткой, смотрит на меня задумчиво и спрашивает:

— Хочешь вычислить, кто твой отец?

— Постараюсь.

— Вряд ли у тебя получится. Аня строго хранит эту тайну. Отец чуть ли не пытал её, пытаясь выяснить. И даже служба безопасности Династии не смогла ничего узнать. Хотя семнадцать лет назад Династия, конечно, была не столь сильна.

— Я всё же попробую. Вы можете мне рассказать?

— Почему бы и нет, — соглашается Виталий.

Разговор продолжается долго. Мне удаётся настроить дядю на ностальгическую волну, и он с радостью вспоминает прошлое. Ведь семнадцать лет назад он и сам был молод, Виталий старше моей матери всего на четыре года.

Он рассказывает мне, в какой школе она училась, на какие дополнительные занятия ходила, с кем из отпрысков других знатных семей дружила, какие заведения часто посещала. Вспоминает несколько балов и других светских мероприятий, на которых она могла бы познакомиться с моим отцом.

Часть из этого я мог бы сам узнать у мамы. Но если начну расспрашивать, высока вероятность того, что в очередной раз услышу «я не собираюсь это обсуждать!» Если дело хотя бы краешком касается личности моего отца, Анна становится чрезвычайно подозрительной и неразговорчивой.

Так что я без шуток благодарен Виталию за информацию. Да, в роду Грозиных все друг другу враги. Но иногда можно притвориться, что мы просто семья. А со временем, надеюсь, у меня получится сделать так, чтобы мы стали настоящей семьёй.

Хотя и очень в этом сомневаюсь.

Засиживаемся с дядей допоздна. В конце разговора он смотрит на часы и восклицает:

— Надо же! Уже почти полночь. Пора по домам, Александр. У меня завтра много работы.

— Да, у меня тоже. Спасибо за разговор, ваше сиятельство.

— Брось, зачем так официально. Кстати, насчёт твоих дел — как там с Цитатой? Графиня Белозерская не пытается отобрать у тебя власть?

— Пока только подала в суд, — отвечаю я.

— Если обстановка накалится, можешь рассчитывать на поддержку. Уверен, князь не откажет, если мы подключим юридический отдел Династии или даже службу безопасности.

— Не стоит, дядя. Я сам со всем справлюсь.

— Уверенности тебе не занимать, — загадочно улыбается Виталий. — Что ж, до встречи. Хорошо посидели.

— Увидимся, дядя.

Через пару дней, когда я приезжаю в офис Цитаты, меня встречает донельзя счастливый барон Булатов. При виде меня он распахивает руки, будто готов обнять, забыв про все обиды.

— Александр! Ты не поверишь, что случилось!

— Что же?

— Появился покупатель на наши розничные магазины в европейской части империи.

— Так быстро? Мы же только на неделе выставили их на продажу. После того как продали сибирские, — говорю я, садясь за овальный стол.

— Значит, нам очень повезло!

— И кто этот покупатель?

— Иностранец. Немец, если точнее. Если честно, я пока что ничего о нём не узнавал, — отвечает Богдан Борисович.

— Тогда почему же вы так обрадовались?

— Он готов купить немедленно и даже не хочет торговаться! Надо продавать, Александр. Мы с тобой даже сможем навариться.

Вот оно в чём дело. Барон почуял выгоду. А вот я, напротив, ощущаю какой-то подвох. Мы поставили заведомо завышенную цену, чтобы иметь пространство для торга. И не объявляли о продаже публично, просто закинув несколько удочек по своим каналам.

Поэтому вдвойне подозрительно, что из ниоткуда появился богатый немец. Зачем ему переуступка прав аренды и торговые помещения в России? Иностранцам не запрещено вести бизнес в империи, но они облагаются повышенным налогом. Так что обычно не суются в торговлю, занимаясь либо производством, либо добычей сырья.

— Не торопитесь радоваться, ваше благородие. Давайте для начала выясним, что это за покупатель.

Подключаю Егора. Мой хакер — мастер своего дела. А теперь, когда у него появилась пара помощников и своё помещение на базе Вольги, он и вовсе творит чудеса. Так что уже очень скоро мы узнаём, что за таинственный немец вдруг захотел купить наши активы.

Эрих Кляйн, предприниматель из Дюссельдорфа, дворянин без титула. Никогда не вёл дел в России, если не считать разового сотрудничества с небольшими компаниями. В родном городе у него сеть магазинов по продаже бытовой химии.

— Вот видишь! — говорит Булатов, когда мы изучаем информацию. — Наверное, он хочет продавать чистящие средства в России.

— Это глупо, вам не кажется? Начинать бизнес в другой стране с того, что сразу скупать помещения.

— Какая нам разница? Если этот ганс хочет купить — пусть покупает.

— Послушайте, барон. Вы же умный человек, разуйте глаза, — уже хмурюсь я. — Это какая-то подстава.

— Подстава? От кого?

— А вот скоро и узнаем. Мои люди уже работают.

Егор с помощниками взламывают электронную почту Кляйна и узнают, что несколько дней назад он списывался с представителем Династии в Дюссельдорфе. Детали встречи, само собой, остаются нам неизвестны. Но встречу назначили сразу после того, как мы выставили активы на продажу.

Ясно. Значит, это наконец-то дядюшки сунули в нос мои дела. Интересный способ они выбрали, хитрый.

— Нас хотят надуть, ваше благородие, — говорю Булатову после разговора с Егором.

— Что? Каким образом?

— Точно не знаю. Может быть, хотят сначала купить активы, а затем попытаются признать сделку незаконной. Для этого можно заранее включить в договор какие-то хитрые пункты. Даже если мы докажем, что всё было по закону, всё равно потратим кучу времени и нервов на суды.

— Ты уверен? — бурчит барон.

— Да.

— И кому это нужно?

— Тем, кто не хочет, чтобы я обрёл силу, — со вздохом объясняю я. — Отказывайтесь от сделки. И будьте настороже. Это всё только начало.

Глава 21

Я понимал, что эта попытка нанести вред Цитате — всего лишь пробный шар. Когда Виталий с Юрием поймут, что попытка не удалась, то обязательно сделают что-нибудь ещё.

Немного подумав, я говорю барону:

— Давайте так, Богдан Борисович. Не будем торопиться отказываться от сделки. Затяните переговоры. Сделаем вид, что предложение немца нам интересно.

— Зачем это?

«Затем, чтобы немного усыпить бдительность моих дядюшек», — думаю про себя, но вслух говорю другое:

— Это даст нам время подготовиться к другим неприятностям. А неприятности обязательно будут, никаких сомнений.

— Это твои враги, Александр? Ты знаешь, кто это? — спрашивает Булатов.

— Догадываюсь. Но вам не стоит об этом знать. Мы всё равно не сможем ударить в ответ, остаётся лишь обороняться.

— Это кто-то из Грозиных, да? Я слышал, у вас в роду сейчас кавардак после того, как князя хватил приступ.

— В нашем роду всё в порядке, — твёрдо заявляю я.

— Как скажешь…

Барон качает головой и, причмокнув губами, говорит:

— Ты уж прости. Но я так и знал, что ты принесёшь проблемы в компанию. С вами, Грозиными, просто не бывает.

— Может, вы и правы. Зато с нами интересно и прибыльно. Послушайте, с этого дня нам надо быть внимательнее. Все заманчивые предложения и выгодные на первый взгляд контракты следует тщательно проверять.

— Не беспокойся. Я всё равно не могу принимать без тебя никаких решений. Ты ведь управляющий акционер, — с долей обиды в голосе отвечает Богдан Борисович.

Да, официально это так. Но что-то сделать за моей спиной барон вполне способен — хватит и наглости, и полномочий. Как у члена совета акционеров, у него довольно много власти внутри компании.

— Дело серьёзное, — с нажимом повторяю я. — Просто на всякий случай напоминаю, что надо быть осторожными. Никаких решений без моего ведома. Даже малейшая ошибка может стоить нам всей фирмы.

Булатов почему-то бледнеет. Он так сильно испугался, что Цитата рухнет, или уже что-то успел натворить?

— Хорошо, Александр. Я буду осторожен, — отвечает он.

— Может, вы что-то хотите мне рассказать? — на всякий случай интересуюсь.

— Не говори со мной, как с ребёнком! — возмущается барон.

— Не хотел оскорбить, — пожимаю плечами я.

Подозрения никуда не деваются. Что ж, если Богдан и правда сделал что-то такое, что принесёт нам проблемы, я об этом так или иначе узнаю. Лишь бы не стало поздно.

Спускаясь на парковку, звоню Егору и Виктору и приказываю усилить бдительность. Вик обещает сделать строже меры безопасности в офисе и на фабриках Цитаты. Не слишком заметно, просто ввести несколько новых правил и вооружить охранников автоматами. На всякий случай. Егор пообещал внедрить в сеть фирмы программу, которая защитит нас от попыток взлома и уничтожения или кражи корпоративных данных.

— Одной этой программки не хватит, — говорит он. — Мне бы приехать и над каждым компьютером посидеть. На телефоны сотрудников тоже бы защиту поставить… Сколько человек работает в Цитате?

— Всего около трёхсот, если считать офис, фабрику и внештатный персонал.

— От внештатников лучше временно отказаться. Рискованно, — советует хакер.

— Согласен. А ты приезжай завтра в офис и начинай выстраивать систему безопасности. Если понадобятся ещё помощники — не стесняйся говорить. Я лучше потрачу деньги на людей, чем потеряю компанию.

— Как скажете, ваше сиятельство. Завтра с утра буду на месте, — отвечает Егор.

Вернувшись домой, встречаю маму на кухне. У неё прекрасное настроение — в Астетике сегодня был хороший день, много продаж и приятное знакомство с новой клиенткой. Мы заказываем ужин и проводим вечер в приятной беседе.

Я ничего не рассказываю матери о том, что в Цитате начались проблемы. Зачем портить ей настроение? Со своими проблемами я сам разберусь. Напротив, стараюсь впитать от мамы как можно больше позитива.

В разговоре мама ненароком вспоминает один случай из своей школьной жизни. Ловко цепляюсь за эту ниточку и расспрашиваю маму о том, как она училась в старших классах. Осторожно, чтобы она вдруг не подумала, что на самом деле эта информация нужна мне в поисках отца.

Получается кое-что узнать о друзьях матери и ежемесячных вечеринках, которые они проводили в баре на Таганке. Делаю про себя пометку, запоминая имена друзей и название этого бара. По-моему, он ещё существует.

Когда ухожу в свою комнату, то сразу сажусь за компьютер, несмотря на то, что хочется спать. Пару часов могу позволить себе потратить. Я и так непозволительно долго откладывал этот вопрос.

Используя информацию, полученную от Виталия и от мамы, начинаю составлять список кандидатов. Ищу их аккаунты и фотографии в социальных сетях. Вспоминая урок генов — мой отец должен быть либо блондином, либо брюнетом, у которого в роду были чистые блондины. Скорее всего, отец или мать.

Не такая простая задачка, как может показаться. Надо отыскать не только самого человека, но и его родителей, если он брюнет или рыжий. Попался мне один такой мужчина с огненными волосами. Не знаю, рыжие вообще в мамином вкусе?

Глубоко не копаю, поэтому список в итоге получается довольно обширный. И это только те, кто учились с мамой в одной школе или ходили вместе с ней на уроки танцев и курсы по дизайну одежды.

А потом мне в голову приходит закономерный вопрос: почему вообще Анна никому не сказала, кто мой отец, и почему до сих пор не говорит?

Ответов может быть несколько. Простолюдины отсекаются — я помню, как спросил у матери подобное, так она пришла в ярость. Может быть, мужчина намного старше её или женат? Вполне вероятно. Значит, придётся добавить в список отцов и старших родственников всех её одноклассников и одноклассниц. А также учителей.

Не очень приятно думать, что мама в шестнадцать лет спала с тридцати- или сорокалетним мужчиной. Но в жизни и не такое бывает. Проработаю этот вариант.

В итоге мой список разрастается до нескольких десятков человек. Можно сразу кое-кого исключить — например, юных членов клана Грозиных и нейтральных родов. Не думаю, что князь был бы сильно против, если бы мама вышла замуж за сына барона, например. Мезальянс, но не слишком позорный. И уж точно мама бы не стала так тщательно скрывать личность моего отца.

Откинувшись на стуле, смотрю на время. Да уж. Это дело действительно не такое простое, а я ведь даже толком не начал.

Ладно, пока что хватит. У меня есть список. В свободную минутку надо будет подробнее изучить каждого из кандидатов и отсечь неподходящих. На свежую голову наверняка придут и другие идеи.

А пока что надо выспаться.

Проходит несколько дней. Господин Кляйн, похоже, понимает, что мы водим его за нос и на самом деле не собираемся продавать активы. Поэтому пропадает с радаров. Появляется другой покупатель, из России. Судя по всему, настоящий, но паранойя теперь не отпускает меня. Так что я решаю отказать и ему тоже и вообще временно снять активы с продажи.

Потому что начинает происходить такое, что нам вообще становится не до сделок.

Как-то утром по пути в школу мне звонит барон Булатов и орёт в трубку:

— Александр! Ты это читал⁈ Уже видел новости⁈

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Ну как что! Всё! Со всех сторон на нас набросились!

— Спокойнее, ваше благородие. Что конкретно произошло?

— А вот просто зайди в интернет и напиши в поисковик название нашей компании. Много такого увидишь, что волосы дыбом встанут!

Понятно. Значит, информационная атака. Ожидаемо, но всё равно неприятно, конечно.

Посмотрим, что там про нас пишут…

Как интересно. Меня публично обвиняют в рейдерстве. Берут интервью у графини Белозерской, которая с удовольствием рассказывала, что я захватил место председателя обманным путём. Подробности, к счастью, она держала при себе.

— Матвей, притормози, — прошу я водителя.

Он останавливает машину у тротуара и спрашивает:

— Школа отменяется, ваше сиятельство?

— Вполне возможно. Сначала надо кое-что посмотреть.

Путём нехитрого поиска выясняю, что первым изданием, опубликовавшим статью о рейдерстве, был мой любимый Золотой лев. Но вот что интересно — медиа-сеть Череповых в этот раз не стала подключаться. Другие крупные СМИ с радостью подхватили новость. А вот злейшие враги рода молчат.

Хм-м. Делаю вывод, что таким образом они подают сигнал, что не хотят в это вмешиваться. Возможно, что дедушка Алексей всё же поболтал с членом их клана и объяснил, что атаковать в публичном поле одного из Грозиных чревато последствиями. Уверен, что князь Черепов точно так же не хочет новой войны, как и князь Грозин.

Звоню Егору. Оказывается, тот уже в курсе происходящего и начал ответные действия. Пока всё по стандарту — попытаться перебить негатив позитивом и запустить в комментарии десятки ботов. Пусть они утверждают, что всё это ложь и клевета.

Потому что так и есть, на самом деле. Да, я захватил компанию, но полностью законным путём. Это нельзя назвать рейдерством.

Я заранее подозревал, что после подачи Белозерской иска в суд такое может случиться. Поэтому уже были готовы опровергающие материалы, которые Егор прямо сейчас распространял.

С такими темпами я скоро стану экспертом в информационной войне. Уже не в первый раз приходится воевать через СМИ и социальные сети.

Продолжаю искать и нахожу кое-что гораздо более интересное. «Компания Цитата обвиняется в мошенничестве», гласит заголовок. Не понял, какое мошенничество?

Открываю статью и с удивлением читаю, что покупатель наших сибирских активов, оказывается, намерен подать на нас в суд. Вот это сюрприз! Неужто он тоже изначально был подослан моими дядьями?

Нет, вряд ли. Покупатель появился ещё до того, как меня официально изгнали из рода. Но могли ли дядюшки уже после покупки переманить его на свою сторону? Вполне возможно. У Династии длинные руки.

Вздохнув, говорю водителю:

— Ты был прав, Матвей, школа отменяется. Поехали в офис Цитаты.

Звоню Булатову и требую немедленно ехать туда же. Похоже, нам с бароном предстоит серьёзный разговор.

Пока едем туда, звонит Виктор и сообщает, что ночью на уральской фабрике была попытка диверсии. Один из работников специально испортил печь для сушки карандашей и намеревался устроить пожар. Происшествие предотвратили, виновник был пойман и допрошен. Оказалось, что с ним связались через анонимный мессенджер и предложили хорошую сумму.

Мы не сможем выяснить, кто это сделал, но сомнений у меня нет. Явно те же люди, что уговорили Эриха Кляйна выступить покупателем.

— Придётся усилить охрану на всех объектах, ваше сиятельство, — говорит Вик.

— У нас хватит людей?

— Часть придётся снять с офиса, если вы не против. Я не думаю, что его атакуют физически. Тех, кто останется, хватит. Если что, всегда можно позвать на помощь гвардию.

— Хорошо, действуй, — соглашаюсь я. — Если пострадает производство, это будет очень плохо.

— Вот и я так думаю. Принято, работаем.

Когда добираюсь до офиса, Булатов приходится подождать. Его благородие не торопится. Даже когда охрана мне докладывает, что он прибыл на парковку, проходит ещё немало времени, прежде чем барон поднимается. Как будто боится встречи со мной.

Надо полагать, не без причины.

— Доброе утро, Александр, — бурчит Богдан, заходя в кабинет.

— Доброе утро. Я так понимаю, вы уже ознакомились со всем, что про нас пишут?

Булатов, шумно выдохнув, подходит к кофемашине и жмёт кнопку. Только затем отвечает:

— Да.

— В том числе то, что компанию обвиняют в мошенничестве.

— Угу, — мычит барон.

— Я не понимаю, в чём здесь дело. Почему вдруг покупатель из Сибири ополчился на нас? Всё ведь прошло хорошо. Вы можете объяснить в чём дело?

— Я? — Булатов смотрит на меня через плечо.

— Да, вы. Потому что именно вы занимались той сделкой. Почему на нас хотят подать в суд?

— А разве в интернете не написано?

— Нет, — со сталью в голосе отрезаю я. — Ваше благородие, хватит ходить вокруг да около. Если вы понимаете, что к чему, так объясните мне. Я должен знать.

Булатов берёт чашку эспрессо и залпом выпивает её, будто водку. Потом подходит и садится за стол.

— Хорошо, ваше сиятельство.

Ого, какое начало. Видимо, барон действительно хочет рассказать мне нечто важное.

— Понимаете, сделка… была не совсем честной.

— Что это значит? — спрашиваю я.

— То, что проданные нами активы не соответствуют описанию. Мы завысили объём торговых площадей, а часть объектов и вовсе… — Богдан вздыхает, — существует только на бумаге.

Сказать, что я поражён — ничего не сказать. Так получается, обвинения не беспочвенны! Цитата действительно обманула покупателей.

— Как так получилось? — невозмутимо интересуюсь я.

— Ну вот так! Захотелось заработать на этом.

— Кому захотелось, вам?

Помедлив, Булатов бурчит:

— Не только мне. Ты же помнишь, кто покупатель?

— Некий инвестиционный фонд.

— Да, и он содержит средства нескольких крупных сибирских дворян. Но они не занимаются фондом лично, у него есть управляющий. Вот мы с этим управляющим и нагрели руки. А теперь он, сволочь, покрутил педали назад! — барон в сердцах хлопает ладонью по столу. — Он звонил мне полчаса назад. Требует признать сделку недействительной, вернуть деньги и добавить сверху компенсацию.

— Но ведь он и сам участвовал в махинации.

— Участвовал. Только доказательств нет, мы даже по телефону с ним не говорили. Виделись лично. Теперь, когда всё вскрылось, ему-то поверят. А нам нет.

Побарабанив пальцами по столу, я встаю и подхожу к окну. Гляжу на утренний город и затем говорю:

— Да, я помню, как вы летали в Томск перед заключением сделки. Выходит, вы надули сам себя. Этот управляющий получил свои денежки, а вы подставили компанию.

— Прости, Александр, — негромко бормочет барон. — Откуда я знал, что так получится.

— Теперь мне придётся с этой проблемой разбираться.

Поворачиваюсь к Богдану и вонзаю в него тяжёлый взгляд.

— Ещё раз, ваше благородие. Никаких действий без моего одобрения. Никаких махинаций. Если что-то подобное повторится — вы ответите.

Булатов прячет взгляд и бурчит:

— Хорошо.

— Скиньте мне телефон этого управляющего фондом. Я сам полечу в Томск и поговорю с ним. Пока они не подали в суд, можно попытаться всё замять.

— Хорошо, — как эхо, повторяет барон.

Сразу же заказываю билет на самолёт для себя и троих гвардейцев. Охрана мне пригодится. Не думаю, конечно, что на меня решатся напасть. Виталий и Юрий выбрали другой способ меня уничтожить — лишить бизнеса. Они начали именно с Цитаты потому, что это мой условно самый крупный актив.

Условно, ведь я не владею акциями компании. Просто управляю. Но они наверняка понимают, что со временем это изменится. Пытаются давить в зародыше.

Хорошая попытка, дядюшки. Только я не буду сидеть сложа руки. Думаю, вы удивитесь, как я справлюсь с этой неприятностью…

Когда приезжаю в аэропорт, мне неожиданно звонит Виталий. Интересно, что он хочет сказать?

— Слушаю, дядя.

— Александр, здравствуй. Извини, у меня мало времени, поэтому сразу к делу. Я слышал о твоих проблемах с Цитатой.

— Каких проблемах? У меня нет никаких проблем.

— Но-о… — на секунду теряется Виталий. — Я слышал, что на вас хочет подать в суд крупный сибирский фонд.

— Это всего лишь слухи, дядя. У меня всё в порядке.

— Александр! Я понимаю, ты хочешь решать свои трудности самостоятельно. Но это не игрушки. Ты рискуешь лишиться компании. Я могу помочь, давай подключим юридический отдел Династии. Наши адвокаты справятся со всем на раз-два.

— Спасибо, дядя, — скрывая гнев, говорю я. — Ценю вашу поддержку, но она мне не требуется. Всего доброго.

Не слушая, что он ещё скажет, кладу трубку.

Меня тошнит от двуличия и цинизма Виталия. Я ведь точно знаю, что проблемы устроил мне именно он. А теперь предлагает помощь. Не могу поверить, что когда-то я верил этому человеку и считал его своим сторонником.

Теперь я на сто процентов уверен, что он мне враг.

Когда самолёт садится в Томске, на часах уже почти ночь, хотя из Москвы мы вылетели до полудня. Разница в часовых поясах творит чудеса.

Во время перелёта я ещё успел немного заняться списком «кандидатов в отцы». Вычеркнул оттуда с десяток человек, но больше не успел. Довольно много времени уходило на то, чтобы проверить не только самих кандидатов, но также их родословную. Хорошо, что в самолёте был интернет.

Теперь пора забыть об этом и заняться насущными делами.

Возле здания аэропорта находим тихое кафе и садимся там с гвардейцами. Я набираю номер управляющего инвестфонда и сразу ставлю на громкую связь:

— Да, слушаю, — раздаётся ответ.

— Добрый день, Леонид Петрович. Говорит Александр Грозин, управляющий акционер Цитаты. Я прилетел в Томск, нам нужно срочно встретиться.

Через несколько секунд молчания Леонид отвечает:

— Неожиданный звонок. Что вы хотите обсудить?

— А вы как думаете? Возникшие недоразумения. Где вам удобно встретиться?

— Можете приехать ко мне офис.

— Исключено, — твёрдо говорю я. — Разговор будет приватным, лишние уши нам не нужны.

— Вы меня пугаете, Александр, — со смешком говорит Леонид.

— Пока нет.

Он откашливается и снова переходит на серьёзный тон:

— Хорошо. Я так понимаю, вы ещё в аэропорту? Встретимся в гостинице Богатая дача. Она как раз по дороге в город.

— Через сколько вы будете?

— Через два часа.

— Договорились.

Положив трубку, говорю гвардейцам:

— Всё услышали? План помните? Матвей, координация на тебе.

— Так точно, ваше сиятельство. Работаем жёстко?

— Можете особо не стесняться. Этого человека есть за что наказать.

Глава 22

«Чёрт возьми, что понадобилось этому Грозину? Он ведь не просто так явился в Томск», — думает Леонид по дороге в Богатую дачу.

Он с самого начала понимал, что дело будет рискованным. Конечно, он не в первый раз проворачивал махинации на сделках и обманывал своих партнёров. Богатые дворяне, чьи интересы охватывали всю Сибирь, просто не обращали внимания на мелкие недоимки. По их меркам мелкие, конечно. Что такое пара миллионов для того, чьи активы приносят в месяц миллионов двести?

Вероятно, эта махинация тоже бы осталась незамеченной. Но увы, пришлось серьёзно рискнуть и лично рассказать о ней. Само собой, Леонид не рассказал о том, что тоже наварился. Он выставил всё так, будто компания Цитата обманула их. Доказательств его вины не было.

Но похоже, что как только запахло жареным, Булатов тут же выложил Грозину всю схему. И теперь этот княжич-изгой лично прилетел в Сибирь, чтобы побеседовать с Леонидом.

Ну-ну. Посмотрим, на что он способен! Леонид, хоть сам и не носит никакого титула, тоже дворянин. У него есть деньги, есть сила и власть. Пусть Александр и происходит из могущественного рода, он всего лишь изгой. Ну что он сделает?

Но на всякий случай Леонид взял с собой пару вооружённых ребят. Просто чтобы показать — у него есть гвардия, и к применению силы он готов.

Уже на подъезде к гостинице раздаётся звонок телефона. Леонид смотрит на экран и видит там номер Грозина. Поморщившись, отвечает:

— Да, Александр.

— Два часа прошли, Леонид Петрович.

— Я уже почти на месте. На выезде из города была пробка.

— Правда? Судя по карте, дороги чисты. Хорошо, жду вас, — говорит Александр и кладёт трубку.

Что за настырный юнец! Откуда в нём столько дерзости? Хотя понятно, откуда — Грозин всё-таки. Пускай бастард, пускай изгой, в нём всё равно есть кровь сильного княжеского рода.

Загородная гостиница поражает тишиной и спокойствием. В голове Леонида возникает привлекательная идея — остаться здесь на ночь. Сходить в баньку перед сном, выпить ледяной водки. Может, вызвать красивую девушку, чтобы скрасила вечер.

В общем, наградить себя немного за неприятный разговор с Грозиным. Ведь разговор наверняка будет неприятным. А избежать его, увы, нельзя.

В холле гостиницы пустынно, нет никого, кроме пары работников. Оно и понятно, час уже поздний. Постояльцы спят или просто сидят в своих номерах.

Едва Леонид в сопровождении охранников входит, к нему тут же приближается портье:

— Господин Игнатенко? Вас ожидают в ресторане.

— Хорошо. А ресторан ещё работает?

— К сожалению, кухня уже закрыта. Но вы можете заказать напитки в баре и холодные закуски. Идёмте, — портье буквально срывается с места.

Они проходят через холл и слабо освещённый коридор. Портье открывает резные двери и жестом приглашает войти, а сам почти бегом удаляется. В зале ресторана Леонид видит светловолосого юношу, который сидит за столом и потягивает сок, рассматривая что-то в телефоне.

Вот он, Александр Грозин. Выглядит ни капельки не угрожающе. Можно было и не брать с собой охрану.

Так Леонид думает до того, как переступает порог зала. В следующую секунду он летит на пол, не понимая, что происходит. Он чувствует, как в лицо ему упирается дуло пистолета, и слышит приказ:

— Не двигаться! Оружие есть?

— Есть, — доносится голос охранника Леонида.

— Сюда давайте. Молодцы. Теперь встали в угол. На колени, лицом к стене. Быстрее.

— Что происходит⁈ — вопит Леонид. — Грозин! Что вы себе позволяете⁈

— Это я у вас хочу спросить, уважаемый, — доносится спокойный голос Александра. — Поднимите его.

Леонида дёргают вверх. Он в панике оглядывается и видит, что его разоружённые охранники стоят в углу на коленях. Над ними возвышаются два мордоворота с пистолетами в руках. Ещё один удерживает Леонида.

— Присаживайтесь, — Грозин радушно указывает на свободный стул рядом с собой. — И давайте поговорим.

* * *

— Топай, — Матвей подталкивает Леонида в мою сторону.

— Это незаконно! — на ходу возмущается тот.

— В целом, вы правы, — соглашаюсь я. — Но я решил позволить себе такое в ответ на ваши действия. Или вы считаете, что обкрадывать своих партнёров законно?

Упав на стул, Леонид смотрит на меня разгневанным взглядом и фыркает:

— Вы ничего не докажете.

— А я и не собираюсь. Мне достаточно слов барона Булатова. Я готов объявить вам родовую войну здесь и сейчас.

После этой фразы мой собеседник бледнеет и открывает рот, чтобы что-то сказать. Но я говорю первым:

— Только не думайте, будто я шучу или блефую. Вы очень подставили меня на пару с бароном. Булатов мой партнёр, поэтому ответит иначе. Но вы для меня никто. Смотрите.

Я поворачиваю к Леониду свой телефон. Там на экране — фотография, где вооружённые до зубов мои гвардейцы и сотрудники Вольги позируют на фоне нашей базы.

— Мне достаточно отдать приказ, и через четыре часа все эти люди будут здесь. За это время дворянская палата как раз одобрит моё право объявить войну.

— Н-но уже почти ночь… — блеет Леонид Петрович.

— В Москве-то ещё вечер. Уж поверьте, у меня есть знакомые, которые легко протащат это дело. К тому же по закону у меня есть право нанести превентивный удар, поскольку вы первым совершили против меня враждебные действия.

— Я ничего не совершал!

— Знаете, у меня нет настроения препираться, — говорю я и убираю телефон. — Слушайте, как будет. Вы расскажете мне всё, что я хочу знать. Если откажетесь — я объявлю войну. Вы станете моим пленником, а ваши люди умрут. Мы подождём до утра. Когда прилетит моя гвардия, она оккупирует ваш дом и прочее имущество. После этого мы поедем к вашим партнёрам и я заставлю вас рассказать о махинации. Затем заставлю признать поражение в войне и потребую контрибуцию. Получив её, улечу в Москву. А что с вами сделают ваши партнёры, волновать меня уже не будет.

Я лишь немного блефую. Я действительно готов объявить войну, хоть и не хочу этого. Потому что если сделаю всё так, как сейчас сказал — придётся признать, что Цитата действительно обманула покупателей своих активов. Да, лично я ни при чём, виноват Булатов. Но репутация фирмы будет раз и навсегда опорочена, а у меня другие планы.

Так что я надеюсь запугать Леонида и замять это дело. Пока что информация об афере есть лишь на уровне неподтверждённых заявлений. Можно легко сделать так, будто ничего и не было.

— Вы не можете так поступить, — цедит Леонид. — Это бесчестно, в конце концов!

— Я так не считаю. К тому же я изгой, все и так думают, что у меня нет чести. Поэтому мне плевать, я готов идти до конца. У вас минута.

— На что? — ещё сильнее бледнеет мужчина.

— На решение. Матвей, будь добр, засеки время. Как только пройдёт шестьдесят секунд, убейте его людей. А Леонида Петровича свяжите и бросьте в багажник его машины. Если он не захочет говорить, то пусть ночует там.

— Так точно.

Я спокойно откидываюсь на столе и открываю ленту Цифрового Царства. Делаю глоток апельсинового сока и жду.

Леониду требуется тридцать секунд, чтобы принять решение. Вздохнув, он произносит:

— Хорошо. Спрашивайте, что хотите узнать.

Я спокойно допиваю сок и говорю:

— Полагаю, вы не впервые проворачиваете подобное мошенничество. У вас получается сохранять свои делишки втайне от партнёров и вам невыгодно вскрывать схему. Почему вы решили сделать это сейчас?

— Меня попросили, — кривясь, отвечает Леонид.

— Кто?

Помедлив, он бурчит:

— Я не хочу говорить при всех. Попросите ваших людей уйти.

Благосклонно кивнув, я прошу Матвея отойти в сторону. Затем наклоняюсь к Леониду и вопросительно смотрю на него. Он поправляет галстук и шепчет:

— Меня вызвал к себе томский губернатор. Я думал, это насчёт одной застройки, в которую мы планируем вложиться… Но он сказал, что я должен всё обнародовать и подать на Цитату в суд.

— Подождите. Губернатор в курсе ваших афер?

— Частично. Не суть. Но насчёт Цитаты он всё знал.

— Откуда?

— Понятия не имею. Он сказал, что просьбу спустили сверху, — Леонид тычет пальцем в потолок.

— Из Москвы?

— Откуда же ещё? В Сибири над губернатором нет другого начальства.

Вот как. Если здесь замешан крупный чиновник, значит, против меня играет некий московский политик. К сожалению, на ум приходит только один достаточно влиятельный человек, который мог провернуть подобное.

Дед Алексей. Неужели? Но почему? Ведь мы вроде как союзники. Он говорил мне, что готов поддержать, что он будет моим советником и помощником. Что в роду больше не осталось никого, кто мог бы стать наследником.

А за моей спиной он творит такое, да ещё и в связке с Виталием? Или на этот раз Виталий с Юрием ни при чём?

Сложная ситуация. Я теперь не знаю, что и думать.

— Вы хотите сказать мне что-нибудь ещё?

— Нет, — помедлив, Леонид мотает головой.

— Хорошо. Тогда идёмте спать. Завтра будет тяжёлый день.

— Вы хотите, чтобы я остался в гостинице?

— Конечно, — я киваю. — Утром мы отправимся встречаться с вашими партнёрами.

Леонид округляет глаза:

— З-зачем?

— Расскажем правду. Вы признаете свою вину, я тоже признаю вину от лица барона Булатова. Придумаем, как компенсировать издержки и договоримся, чтобы дело не стало публичным.

— Н-но вы обещали!..

— Я обещал, что не стану объявлять вам войну, — твёрдо говорю я. — Войны не будет. Но вы же не думали, что ваше преступление останется без наказания?

Следующим днём я вылетаю обратно в Москву. Встреча с инвесторами получилась напряжённой, но итоги меня вполне удовлетворили. Мы договорились на то, что Цитата вернёт часть уплаченных за активы средств и также на моральную компенсацию. Половину суммы выплатит Булатов, вторую половину — Леонид Петрович. Взамен дело будет замято, и никто не станет подавать в суд.

Что в дальнейшем будет с Леонидом, меня не волнует. Он заслужил.

Гораздо больше меня волнует то, что здесь участвовали политики. Не хочется верить, что дед Алексей действительно ставит мне палки в колёса.

Зачем? Может быть, он просто хочет лишить меня активов, чтобы я зависел от него? Официально я буду наследником, а потом и князем, но при этом буду во власти двоюродного дедушки. Он станет серым кардиналом, реальным главой рода, а я буду лишь номинальным.

Другого объяснения придумать не могу.

Так или иначе, сдаваться я не собираюсь. Часть проблем с Цитатой удалось уладить, но это ещё не всё. Информационная атака продолжается, недруги напирают на то, что я незаконно захватил власть в компании. Вроде бы даже дворянская прокуратура начала интересоваться этим делом.

У меня найдётся, что ответить людям в погонах, но проверки с их стороны это всё равно сложности. Они затормозят или вовсе временно остановят работу компании, не говоря уже об очередном ударе по репутации.

К тому же если Алексей действительно играет против меня, то сможет натравить на меня самых суровых законников. Он ведь и сам раньше был прокурором.

Приземлившись в Москве, первым делом вызываю барона Булатова. Мы встречаемся в кафе недалеко от моего дома. Я рассказываю о том, как решил вопрос с сибирскими инвесторами. Богдан Борисович не слишком доволен, но в целом признаёт, что сам виноват.

— Полагаю, вам срочно требуются средства, ваше благородие, — говорю я.

— Сам знаешь, что да! — с раздражением восклицает Булатов. — Хочешь что-то предложить?

— Для начала хочу предложить вести себя почтительнее. Я спас от позора не только компанию, но и вас лично. В противном случае по всему интернету уже трубили бы о том, что барон Булатов — вор и мошенник.

— Я благодарен, — бурчит он.

— Незаметно, — сухо замечаю я. — Ладно, возвращаясь к моему вопросу — продайте мне часть акций Цитаты.

Пожевав толстыми губами, Богдан спрашивает:

— Сколько?

— Столько, чтобы у вас осталось ровно пятнадцать. То есть 0,75 процента. Вы останетесь в совете, потому что я по-прежнему хочу, чтобы вы помогали управлять компанией.

На самом деле, стоило бы выгнать барона. Но он действительно мне нужен. Несмотря на свой проступок, Булатов хорошо знает Цитату и разбирается в тонкостях этого бизнеса, которые мне пока недоступны. Кроме того, теперь он у меня на крючке не только из-за имеющегося компромата, но и потому, что чувствует себя виноватым.

— Договорились, — бормочет он.

— Хорошо. И учтите, что это был первый и последний раз, когда я вас прощаю. Если узнаю, что вы снова творите какие-то тёмные делишки за моей спиной — буду жестоко наказывать.

— Не надо говорить со мной так, Александр! — возмущается Булатов. — В конце концов, я намного старше тебя!

— Какая разница? Внутри компании я занимаю позицию выше, — встаю из-за стола и смотрю на барона сверху вниз, как бы подтверждая свои слова. — Всего доброго, ваше благородие.

Я возвращаюсь домой, где принимаю душ и позволяю себе пару часов вздремнуть. Затем переодеваюсь в чистый костюм и вызываю машину. Надо поехать встретиться кое с кем. Надеюсь, она не откажет.

Речь, конечно же, о графине Белозерской. Пора бы объяснить ей кое-что.

Звоню графине и говорю, что хочу обсудить наше противостояние и попытаться заключить мир. Белозерская с радостью соглашается. Ещё бы, я представил всё так, будто собираюсь сдаться. Но это, конечно, не так.

Встретиться решаем на нейтральной территории. Я выбираю ресторан с видом на офисное здание Цитаты. Отличное место, символическое.

— Добрый день, ваше сиятельство, — говорю я и встаю, когда графиня подходит к столику.

Удивительно, но выглядит она гораздо лучше, чем в прошлую встречу. Глаза стали ярче, лицо как будто посвежело. Уж не знаю, что добавляет Белозерской бодрости — то, что она теперь не работает с компанией, или начало борьбы со мной. Есть ведь такие люди, которых заводит соревнование. Я один из них.

— Здравствуй, Александр, — говорит Зинаида и садится. — Предлагаю обойтись без прелюдий. Сразу к делу.

— Как скажете.

Я сажусь и поправляю пиджак, а затем говорю:

— Ваше сиятельство, я хотел извиниться за то, что так грубо выставил вас из компании. Вы этого не заслужили.

— Ещё бы! — почти выкрикивает Белозерская.

— Да, это было грубо с моей стороны. Но вполне заслуженно, тем не менее.

— Что⁈ — настрой графини резко меняется.

— Вам не понравилось, что я пришёл в совет и захотели меня устранить. Я был вынужден показать, что со мной так нельзя.

— Грозины, — графиня закатывает глаза и неожиданно говорит: — Что ж, я в чём-то тебя понимаю. Ну и к чему ты ведёшь?

— К тому, что я вам не враг. Но у Цитаты появились другие враги. Вы сами видите, что происходит, компанию хотят уничтожить. Поэтому я предлагаю забыть старые обиды и заключить перемирие. Я готов вернуть вас в совет акционеров и вместе сражаться с теми, кто хочет разорить нашу компанию.

— Нашу? — саркастично осведомляется Белозерская.

— Да, нашу. Так или иначе, у меня есть доля согласно завещанию вашей покойной сестры, моей бабушки. Я всё равно буду участвовать в руководстве Цитатой и да, пока что останусь управляющим акционером. Но предлагаю вам вернуться и встать со мной рядом.

Графиня задумчиво смотрит на меня. Эмоции быстро мелькают на её лице, не позволяя мне распознать, что она на самом деле думает. Но потом, наконец, лицо Белозерской искажается гневом. Наклонившись ко мне, она цедит сквозь зубы:

— Нет! Ни за что!

— Почему? — спокойно интересуюсь я.

— Потому что я тебя ненавижу! Не только за то, что ты отобрал у меня компанию. Просто за то, что ты есть!

Знакомые слова. Не так давно я слышал их от своего обожаемого старшего дяди.

— Я буду смотреть, как ты тонешь, и наслаждаться этим, — продолжает Зинаида. — А когда тебя уничтожат, я верну свою компанию.

— Этого не случится. Но если вдруг случится — боюсь, возвращать будет нечего.

— Мне плевать! Я лучше начну всё с нуля, чем буду работать с тобой!

С этими словами графиня подскакивает и пулей вылетает из ресторана. Тяжело вздыхаю, глядя ей вслед. Ну что ж. Я хотя бы попытался.

Подзываю официанта и заказываю себе обед. Пока жду, созваниваюсь с Егором.

— Работаем, ваше сиятельство, — говорит он. — Тяжело приходится, если честно.

— Ты сейчас конкретно о чём?

— Про информационную атаку. С безопасностью в офисе почти закончили. А вот в публичном поле еле справлюсь. Золотой лев совсем разошёлся. Постоянно вбрасывают новые материалы, не дают нам перебить негатив.

— Снова этот лев, — я качаю головой. — Они мне уже надоели. Пора с ними разобраться.

— Могу устроить атаку на сайт, ваше сиятельство.

— Нет, не стоит. Сделаем иначе. Ты ведь с ними не раз сотрудничал, правда? Они до сих пор должны думать, что ты выполняешь заказы на порчу репутации.

— Так и есть.

— Свяжись с ними. Закажи публикацию статьи обо мне. Можешь сам сочинить, можешь поручить кому-нибудь. Настолько грязный и оскорбительный материал, насколько вообще возможно.

— Э-э… Зачем, ваше сиятельство?

— Затем, чтобы у меня появился повод взять гвардию и лично приехать к ним редакцию. Устроим охоту на льва.

Глава 23

Отвратительно. Никогда не читал столько грязных оскорблений про себя в одном тексте. Егор хорошо постарался. Не буду уточнять, сам ли он писал материал.

Главное — что уже на следующее утро Золотой лев с радостью опубликовал статью. Это случилось в семь ноль пять.

В семь пятьдесят один Виктор благодаря своим связям получил для меня разрешение на собственное следствие.

В восемь пятнадцать мои гвардейцы уже врывались в редакцию портала. Всех работников положили на пол и отобрали телефоны. Ребята из Вольги контролировали здание снаружи.

В восемь семнадцать мы с главным редактором Льва сидим в его кабинете. У него трясутся руки, но находятся силы огрызаться:

— Вы понимаете, что творите, господин Грозин?

— А вы сомневаетесь, что это так, Кирилл Васильевич?

— Сомневаюсь, если честно, — он нервно улыбается. — Позвольте мне сделать звонок. Я хочу, чтобы вы кое с кем поговорили.

— Неужели с князем Череповым?

Кирилл морщится, как будто съел что-то невкусное, и выдавливает:

— Нет, не с князем. Но с тем, кто носит его фамилию.

— С кем конкретно?

— Дайте позвонить, и узнаете.

— Не в вашем положении загадывать загадки, — отмечаю я. — Назовите имя. Для вас в любом случае всё плохо закончится, но есть шанс облегчить свою участь.

Лицо главреда напрягается, и он как будто с трудом выговаривает:

— Вы не имеете права меня убивать.

— Так я и не буду. Вы просто отправитесь в тюрьму. Мои ребята уже проверили — у вас в компьютере есть достаточно для того, чтобы вас посадить.

— Сергей Черепов, — вдруг бросает Кирилл Васильевич. — Я могу позвонить ему.

Припоминаю, кто это. И что-то не могу вспомнить. Пока я искал информацию о враждебном роде, Сергей нигде не упоминался.

— Кто это? Какое у него положение в роду?

— Он мой покровитель и сын князя.

— Никогда не слышал о нём, — с сомнением покачиваю головой.

— Потому что они с женой жили в Европе и только недавно вернулись.

— Насколько недавно?

— Месяца два назад, — бурчит редактор.

— Изгои?

Кирилл заметно мрачнеет и затем кивает. Не нравится моя прозорливость? Ну здесь же всё понятно. Сын князя и его супруга живут за границей. Вернулись два месяца назад. С вероятностью в девяносто процентов изгои.

Обычно крупные дворяне не выпускают своих детей за границу надолго. Это считается непатриотичным. А патриотизм, особенно показной, популярен среди аристократов.

Но всё-таки этот Сергей член рода. Ссора с ним может спровоцировать цепную реакцию.

Взвешиваю риски. Имею ли я право проводить переговоры с кем-то из Череповых? Наши семьи — давние враги. Не хотелось бы случайно разжечь тлеющий конфликт. Собственно, то, что я делал сейчас, уже было на грани фола.

Официально Золотой лев никак не был связан с Череповыми. Я рассчитывал именно на то, что они не станут официально заступатся за информационную помойку. Однако главный редактор угрожает, что один из них это сделает.

Пожалуй, я не стану торопить события. Если Черепов и правда захочет предъявить мне претензии, то сделает это сам, и очень быстро. Уверен, новость о моей операции уже разлетается.

В доказательство этого звучит звонок. Алексей.

— Посидите здесь, — говорю я и выхожу.

Звонок заканчивается, но тут же начинается новый. Параллельно пытается позвонить мама. Я не предупредил её о том, что случится. Операция была секретной. До решающего момента всё знали только я, Егор и Виктор. Заодно мы проверили, насколько готовы наши новые гвардейцы к внезапным действиям.

Нахожу свободную комнату и беру трубку:

— Да, ваше…

— Ты вообще соображаешь, что творишь⁈ — орёт Алексей так громко, что я вынужден убрать трубку от уха. Никогда не слышал столько гнева в его голосе.

— Соображаю.

— Немедленно возьми своих людей и уезжай оттуда, слышишь⁈ Не смей никого трогать, не смей ничего оттуда забирать!

— У меня другие планы, ваше сиятельство.

— Ты! — рычит двоюродный дед и тяжело вздыхает. — Послушай меня внимательно. Ты ведь знаешь, кому на самом деле принадлежит издание?

— Официально — какому-то нищему дворянину. Мои люди это выяснили.

— Даже если так! Почему ты решил, что Череповы не будут защищать свой актив⁈ — снова повышает голос Алексей.

— Они не захотят связывать своё имя с Золотым львом. Потому и наняли подставное лицо.

— У них столько рычагов влияния, что ты даже не подозреваешь. Они найдут способ отомстить и тебе, и всему нашему роду, чёрт возьми! Ты что, решил спровоцировать войну⁈

— Компанию, которой я управляют, атакуют, ваше сиятельство. Я вынужден защищаться.

— Не такими методами, Александр! Гвардия — последний инструмент! — отчитывает меня Алексей.

Честно говоря, я с ним согласен. Но это в случае если твою силу и так уважают. Со мной же никто особо не считается. Вынужден показывать, что у меня есть зубы. Не только тем, кто организует атаку, но и всем вокруг. Дворяне внимательно друг за другом наблюдают и делают выводы.

— Официально я до сих пор изгой, — говорю я. — Использую свои личные силы. Грозины формально ни при чём.

Дед гневно дышит в трубку, а затем строгим тоном произносит:

— Ты устроил роду проблемы, Александр. Мне и князю придётся с этим разбираться. Это не останется без последствий, понял? Возможно, что твоё принятие в род придётся отложить, — на одном дыхании выдаёт он.

— Простите, ваше сиятельство. Это будет решать князь, — отчеканиваю я.

— Ты не знал, что князь назначил меня своим советником? Все решения мы теперь принимаем вдвоём.

Нет, я не знал. Неожиданная и совсем не приятная информация. Выходит, что Алексей творит за моей спиной такое, что я и не подозревал. По сути, он сказал мне, что захватил половину власти в роду. Ну или хотя бы треть.

Дьявол! И пока что я никак не могу этому помешать. Пока меня официально не примут в род, я не смогу оказывать никакого влияния на внутренние процессы.

— Надеюсь, вы вдвоём принимаете справедливые решения, — сдержанно говорю я.

— Будь уверен. Мы ещё поговорим, Александр!

— Обязательно.

Алексей бросает трубку.

Я возвращаюсь к редактору и сажусь напротив него. Тот смотрит на меня, пытаясь отыскать на моём лице нотку беспокойства или неуверенности. Но нет, я по-прежнему собран.

— Продолжим, Кирилл Васильевич. Сейчас вы напишите признание в том, что неоднократно публиковали проплаченный компромат…

— Ха-ха-ха! — он перебивает меня хриплым смехом. — Все и так это знают!

— Советую больше не прерывать меня. Между прочим, признание нужно не мне, а вам. Чтобы уменьшить будущий срок.

— Господин Грозин, хватит меня запугивать, — осмелев до сарказма, говорит редактор. — Меня не за что сажать.

— А как же хранение компромата на дворян? Или вы думали, что никто не найдёт скрытую папку у вас на компьютере?

— Нет у меня никакой папки.

— Неужели? Тогда это будет сюрприз. Давайте вместе посмотрим.

Разворачиваю монитор так, чтобы нам обоим было видно, и пишу сообщение Егору.

С помощью гвардейцев мой хакер удалённо подключился к компьютеру главреда и нашёл там много всего интересного. В том числе гигантское количество компромата. А одно из правил подобного рода бизнеса это запрет сохранять материалы. Опубликовал — удалил.

Егор в два клика открывает скрытую папку, и перед нами предстают десятки фото, видео и статей. Поворачиваюсь к Кириллу,

— Вы же знаете, что простолюдинам запрещается собирать информацию о дворянах в том или ином виде?

— Если он не является журналистом, — выдавливает тот. — Это рабочие материалы.

— Ну я же знаю, на каких условиях вы работаете. Вам нельзя это сохранять. Значит, вы действовали по личным мотивам. Это незаконно.

Редактор опускает взгляд на столешницу и с минуту молчит. А затем, не глядя на меня, неожиданно высоким голосом произносит:

— Чего вы хотите?

— Я же сказал. Пишите признание.

Кирилл мотает головой:

— Я не пойду в тюрьму. Когда все узнают, что я… — он бросает взгляд на компьютер.

— У моих гвардейцев есть знакомства в полиции. Вам предоставят безопасную камеру. Пишите.

Вздохнув, главред трясущейся рукой берёт ручку и начинает писать. Выходит у него коряво, но вполне разборчиво.

— Благодарю, — я забираю бумагу. — На этом ваша карьера закончена. Полагаю, что мы больше не увидимся, поэтому прощайте. Мои гвардейцы чуть позже отвезут вас в полицию.

— И эт-то всё? — заикаясь, спрашивает Кирилл.

— А чего ещё вы хотите? Банкет по случаю выхода на пенсию? Мне больше ничего от вас не надо. Вик! Уведите его.

Главного редактора почти выносят. Похоже, ноги перестали его слушаться. Что же, сам виноват. Кто-то в любом случае должен быть прилюдно наказан. Почему бы не тот, кто стоял во главе конторы? Так логичнее всего.

Но это не значит, что я закончил. У меня появились большие планы насчёт Золотого льва.

Выхожу в общий кабинет, где на полу лежат сотрудники издания.

— Дамы и господа! — объявляю я. — По праву дворянского следствия, вы задержаны. Можете сесть на свои места, но не вздумайте использовать компьютеры. Выполняйте указания моих гвардейцев, и всё будет хорошо.

Беру с собой четверых ребят, и мы отправляемся выполнять следующую часть плана. Едем на двух машинах.

Что-то никто из Череповых мне до сих пор не звонит. Вот Грозины бомбят со всех сторон. Мне даже Татьяна с Дмитрием звонили. Единственный, кто пока не пожелал со мной поговорить — это князь. Даже странно.

Алексей, который якобы стал его советником — позвонил. А сам князь нет.

Через час мы с гвардейцами добираемся до нужного места. Старая многоэтажка в Балашихе, где и живёт нужный нам человек. Тот самый обнищавший дворянин, на которого оформлен Золотой лев.

Мы узнали об этом только утром, когда Егор забрался в компьютер главреда. А вот на сайте издания указано, что владельцем является Кирилл Васильевич. Предоставление ложной информации о владельце предприятия — ещё одно его преступление.

Внезапное решение появилось в голове само собой. Такое грязное издание, как Золотой лев — неплохой инструмент в дворянских войнах. Если завести знакомства с другими медиа или открыть свои, можно проворачивать такие же схемы, как Череповы. Вбрасывать материалы через помойку и затем раздувать сенсацию, ссылаясь на источник.

Не самое честное оружие, но одно из самых популярных в наше время. Уничтожить репутацию соперника обычно проще и дешевле, чем воевать физически. Однако без гвардии тоже порой не обойтись.

Разговор с подставным владельцем получается коротким. За относительно небольшую сумму он соглашается переписать издание на другого человека. Как я понял, он даже не знал, кто платил ему до этого. То есть не подозревал о связи Золотого льва с Череповыми.

Новым владельцем портала стал один из моих гвардейцев. Потом мы перепишем его на кого-нибудь другого, потом устроим фиктивную продажу и тем самым заметём следы. То есть после всей этой цепочки переоформлений будет тяжело доказать, что именно я контролирую Льва.

После этого я возвращаюсь в редакцию и приказываю отвезти Кирилла Васильевича в полицию вместе с его компьютером и письменным признанием.

— Скоро у вас появится новый главный редактор, и вы продолжите работать как работали, — говорю я. — Никому из вас не будут предъявлены никакие обвинения. Как вам такая перспектива?

Неслаженно раздаются одобрительные голоса. Я продолжаю:

— Сейчас вы все напишите обязательство о неразглашении. Вам запрещено рассказывать кому-либо о том, что здесь происходило. Берите бумагу и пишите.

Достаю телефон и смотрю на него. Ни Череповы, ни князь до сих пор мне не позвонили.

Вот и хорошо. Получается, главы родов не против, что я немного пошумел.

Сажусь за свободный компьютер и с корпоративной почты отправляю электронное письмо. Мой адресат — руководитель медиасети Череповых. Его контакт легко было найти, в отличие от контактов членов рода. Решаю, что он передаст информацию кому надо.

Пишу, что Золотой лев готов продолжать сотрудничество на прежних условиях. Когда узнают, что я присвоил себе издание, поймут, о чём речь.

Кстати, теперь это уже сильнее похоже на рейдерство, причём вооружённое. Но на самом деле я действую в рамках закона. Задерживать и допрашивать имею право. Купить компанию у её законного владельца — тоже. В чём проблема?

Что ж, на это всё. Заняло всего половину дня. Посмотрим, какой в итоге будет эффект…

* * *

— Что значит, мы не станем его наказывать⁈ Он едва не столкнул нас с Череповыми! Ты считаешь, нам нужна очередная война⁈

— Веди себя потише, — хмурясь, приказывает Григорий.

— Я не могу! — восклицает Алексей и вскакивает с кресла.

Он делает несколько кругов по кабинету и падает обратно. Князь невозмутимо наблюдяет за ним.

— Раньше ты не был таким паникёром, — говорит он.

— Я не паникую, но это серьёзно!

— Не так сильно, как ты думаешь. Мальчик всё просчитал. Он и правда действует от своего лица, как изгой. Грозины не вмешиваются. То, что он решил захватить издание — конечно, уже слишком дерзко.

— Череповы это так не оставят, — Алексей качает головой.

— Я тебя умоляю, — морщится князь. — У них полно подобных помоек для вброса чернухи. Они не станут поднимать шумиху из-за одного.

— Тебе всё равно предстоит поговорить с их князем.

— С радостью. Я объясню, что издание слишком долго публиковало грязь про моего внука, и ему это надоело. Мы договоримся.

Алексей, подумав, произносит:

— Хорошо. Допустим, что так. Но что будет потом?

— Ничего не будет. Они это проглотят. Так же, как мы время от времени вынуждены проглатывать их мелкие пакости.

— Ты меня не понял, — говорит младший брат. — Если вскоре после таких событий мы примем Александра в род, как это будет выглядеть? Я скажу тебе! Как будто мы награждаем его за то, что он насолил Череповым. Это будет обострение отношений между родами, нам это не надо!

Григорий думает, сведя брови, и потирает грудь. Скорее по привычке, потому что теперь у него ничего не болит. Кроме шрама на груди, когда плохая погода.

— Ты в чём-то прав, — вынужден, наконец, признать он. — Что предлагаешь, отложить их с Анной принятие?

— Конечно! Хотя бы до следующего года. Пусть Александр окончит школу. Тогда это будет выглядеть иначе.

— Как подарок на совершеннолетие? — хмыкает князь.

— Вроде того, — с невесёлой улыбкой разводит руками Алексей. — Ты же всё равно хотел включить его в Династию только после окончания школы. Кстати, что насчёт его доли? Как планируешь заставить Жарова с ней расстаться?

— Найду способ. Пока не думал об этом. Вот что: с Череповым я поговорю. Возвращение Александра с матерью в род пока отложим. Но то, что он наследник, остаётся в силе.

— Как скажешь, брат. Но послушай — изгой наследник? Что будет, если… — Алексей прерывается и тут же говорит: — Прости.

— Всё в порядке. Да, если я вдруг скончаюсь, то изгоя нельзя будет сделать наследником. Можно, вернее, но тогда пострадает авторитет рода и Юрий точно объявит войну, — князь гневно вздыхает и внимательно смотрит брату в глаза. — На всякий случай, Лёша. Если я умру до того, как Александра примут в род, уничтожь этот указ. Пусть титул примет Виталий.

Алексей ошарашенно отодвигается:

— Уверен?

— Лучше так, чем война внутри рода.

— Да. Конечно, ты прав.

Алексей задумчиво потирает подбородок, и в голове его зудят мысли:

«Опасные слова ты говоришь, брат мой. Очень опасные. Если ты внезапно умрёшь, то князем станет Виталий… И он сможет передать этот титул кому угодно. Юрию, например. Или кому-то другому. Опасные слова…»

Глава 24

Информационная атака на Цитату продолжилась, но заметно потеряла силу после того, как я разгромил Золотого льва. Как я и рассчитывал, эффект получился потрясным. Журналисты и блогеры просто подумали: что, если мы следующие? Ну его к чёрту, этого изгоя. Лучше не буду ничего про него писать или говорить.

Само собой, не всё было так гладко. На следующий день ко мне приехали представители дворянской палаты и устроили тщательный допрос. Пытались выставить меня агрессором и преступником, но не смогли. С помощью нанятого адвоката я доказал, что был в своём праве. Да, поступил грубовато. Но закон не нарушал. Так что никакого наказания от государства не последует.

Я поручил Егору раструбить об этом как можно шире, и не пожалел денег на то, чтобы заказать несколько рекламных статей в уважаемых СМИ. В итоге поднялась новая волна обсуждений. Обо мне писали, как об очень перспективном юноше. Сильный предприниматель, готовый жёстко отстаивать свои интересы. И как такого красавца вообще выгнали из рода?

После выхода этих статей прошлые материалы, где меня обвиняли в рейдерстве, заиграли новыми красками. То есть стали действовать мне на пользу, подкрепляя авторитет отважного и пробивного человека.

Один весьма популярный блогер вовремя заметил эту тенденцию и выпустил часовой ролик, где доказывал, что вся грязь обо мне — спланированная атака, а сам я только защищался и вообще хороший парень. Этот ролик буквально взорвал соцсети. Вскоре другие блогеры стали выпускать публикации в том же духе, а за ними подхватили прочие информационные площадки.

Пара дней, и это помогло окончательно сломить противника. В публичном поле я одержал очередную победу, на этот раз невероятно громкую.

На меня обрушилась популярность, которой я не знал до этого. Журналисты, телеканалы и другие заинтересованные лица звонили реально двадцать четыре на семь. Мне пришлось сменить номер телефона, иначе никак нельзя было от них отделаться.

Возле моей квартиры регулярно ошивались репортёры. Княжеские гвардейцы, что продолжали стоять на страже, устали их гонять. Возле Бриллианта и офиса Цитаты меня тоже постоянно норовили поймать и задать «всего лишь парочку вопросов». Иногда я находил время, но чаще отказывался.

Тщеславие не моя тема, а слава — неверная подруга. К тому же я понимал, что победа на информационном поле лишь заставит моих соперников действовать иначе.

Очередным утром мне наконец-то звонит сам князь. Я удивлён. Не самому звонку, а тому, что дедушка так долго тянул. Или же он наблюдал и ждал, чем всё закончится?

— Здравствуй, Александр, — сухо говорит он.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — отвечаю я, отставляя кружку с кофе.

Мы с мамой как раз завтракали, и её взгляд становится обеспокоенным. Ещё бы, за последние дни столько всего случилось. Она переживает, что это может как-то повлиять на наше возвращение в род.

А я не сомневаюсь, что так и есть. Алексей выразился чётко. И это главное негативное последствие моих действий. То, что заставляет вкус победы отдавать горечью.

— Нам нужно встретиться. Спускайся, мои гвардейцы отвезут тебя в офис Династии, — говорит князь.

— Хорошо, ваше сиятельство, — просто отвечаю я.

Звонок прерывается. Я спокойно откладываю телефон и снова беру кофе.

— Что он сказал? — спрашивает мама.

— Что хочет встретиться.

— И всё?

— И всё. Хотя нет, встреча произойдёт в офисе Династии, — я улыбаюсь. — Никогда там не был.

Анна вздыхает и говорит:

— Не думай, что это хорошо. В офисе князь ведёт себя ещё строже, чем дома. Он там решает рабочие вопросы, понимаешь? И чаще карает, чем милует. Так я слышала, по крайней мере.

— Я считаю иначе. Его сиятельство приглашает меня туда, куда раньше вход мне был закрыт. Он хочет показать, что я тоже имею отношение к Династии. Это своего рода награда.

— Мне бы твой оптимизм, — улыбается мама.

— При чём здесь оптимизм? Я здраво смотрю на вещи. Расскажи лучше, как у тебя дела в бутике? В последнее время совсем некогда было заниматься.

— Мы с Фаридой справляемся. Продажи через интернет выросли на четверть, да и в магазин стало больше народу ходить. Скоро придёт новая коллекция, у нас уже два десятка записей на примерку.

— Записи на примерку? Это как? — уточняю я.

— Я придумала кое-что, — глаза матери начинают оживлённо блестеть. — Лично позвонила богатым клиенткам и пригласила на индивидуальный обзор новой коллекции. Клиентка приезжает, мы закрываем магазин для всех остальных и подбираем для неё образы.

— Отличная идея, мам! — восклицаю я. — Вот это я понимаю, элитное обслуживание. Уверен, ты быстро распродашь новую коллекцию.

— Надеюсь.

— Сто процентов. Если идея сработает, можно подумать над тем, чтобы открыть отдельный филиал для таких индивидуальных примерок. Ты будешь работать с важными и богатыми клиентами, а всеми остальными будут заниматься продавцы в основном бутике.

— Звучит неплохо, — соглашается мама.

Мы ещё немного обсуждаем дела магазина, я даю им несколько рекомендаций по рекламе, а затем отправляюсь на улицу. Стоит выйти из подъезда, как тут же попадаю под прицел видеокамер. Несколько человек снимают меня с расстояния, а какой-то парень бежит наперерез с телефоном в одной руке и микрофоном в другой.

— Александр Сергеевич! Пару вопросов, пожалуйста! Правда, что князь Грозин готов принять вас обратно в род⁈

«Я и сам хотел бы знать. Полагаю, что теперь это всё-таки отложится», — думаю я, а вслух отвечаю:

— Почему бы вам не спросить у князя? Или у пресс-службы рода.

На пути парня появляется мой водитель и вежливо, но твёрдо заставляет его держать дистанцию.

— Люди князя отвезут меня на встречу, езжай следом, — говорю я.

— Хорошо, — кивает водитель.

Через полчаса я оказываюсь в центре Москвы, у стеклянного небоскрёба, на вершине которого огромными красными буквами написано «Династия».

Собственно, я уже не раз бывал рядом. Да и небоскрёб видно издалека во многих районах города. Но я ещё никогда не заходил внутрь. Будет интересно взглянуть, как работает сердце семейной корпорации.

И да, я правда считаю, что это своего рода награда. До этого меня всегда держали на расстоянии от Династии, в прямом и переносном смысле. Теперь же я войду в здание, поднимусь на верхний этаж и окажусь в кабинете князя.

Внутри небоскрёба просто шикарно. Современная отделка в стиле высоких технологий — стекло, металл и приятные природные акценты в виде деревянных панелей и подстриженных кустов в огромных горшках. Напротив входа висит широченный экран, на котором транслируются имиджевые ролики о компании. Сразу производит впечатление.

Княжеские гвардейцы передают меня в руки бойцов Династии. Мы следуем к отдельному лифту и поднимаемся на верхний, девяносто девятый этаж.

Интересно, почему этажей девяносто девять? Думаю, могли бы сделать и сто, для ровного счёта.

На выходе из лифта меня просят сдать все вещи и проверяют с помощью металлодетектора. Только затем провожают к двери в конце коридора, за которой находится кабинет князя.

Захожу внутрь и на несколько мгновений теряюсь. Полукруглая стена кабинета представляет из себя сплошное панорамное окно, за которым открывается потрясающий вид на Москву. Весь город как на ладони. В этой комнате действительно ощущаешь себя на вершине мира.

Князь сидит за столом и что-то пишет от руки. На секунду поднимает на меня глаза и возвращается к документу.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — я кланяюсь.

— Садись, — говорит он. — Подожди немного.

— Могу я подойти к окну?

— Если хочешь.

Конечно, хочу! Этот вид завораживает. Когда я смотрю на мегаполис сверху вниз, с высоты птичьего полёта, я чувствую что-то невероятно вдохновляющее и… родное, что ли. Как будто здесь, в одной из верхних точек Москвы и всей России, я на своём месте.

— Насмотрелся? — через несколько минут осведомляется князь. — Подойди. Есть разговор.

Приближаюсь и сажусь в кресло напротив стола. Ощущение себя на вершине мира тут же исчезает. Стол князя расположен на возвышении, так что я волей-неволей оказался ниже его.

Григорий Михайлович складывает руки перед собой и строго смотрит на меня. По нему не скажешь, что около месяца назад он перенёс сердечный приступ. Выглядит вполне здоровым, разве что морщин прибавилось.

— Не буду ходить вокруг да около, — начинает он. — Ты устроил налёт на фирму, подконтрольную нашим злейшим врагам. Мало того, ты захватил её.

— Так и есть, ваше сиятельство.

— Ты понимаешь, как сильно рисковал?

— Риск был минимальным. Думаю, вы сами прекрасно это понимаете.

— Давай представим, что не понимаю. Почему ты считаешь, что это был разумный ход?

— Череповы не владели Золотым львом напрямую. Если бы они решили защитить его, это только испортило бы им репутацию по двум причинам. Первая — Золотой лев замешан в куче скандалов, ни один уважаемый род не признает публично, что использует подобные методы. Вторая — они бы просто опозорились, если бы стали сражаться со мной, изгоем. Кстати, есть ещё и третья причина — вряд ли бы они захотели обострять отношения с Грозиными из-за такой мелочи.

Дедушка внимательно выслушивает меня, поглаживая бороду, и еле заметно кивает, а затем спрашивает:

— То есть ты решил, что всё это сойдёт тебе с рук?

— Нет. Я думаю, вы вызвали меня как раз затем, чтобы объявить о наказании. Но я всё равно благодарен.

— За что? — князь приподнимает брови.

— За то, что позволили мне побывать в небоскрёбе Династии. Это большая честь для изгоя.

— Ты прекрасно знаешь, что изгой только номинально, — отмахивается Григорий. — Если понадобится, род и корпорация помогут тебе.

— Знаю. Но предпочитаю справляться с проблемами сам.

«Кроме того, я совсем не уверен, что род захочет помогать, — добавляю про себя. — Юрий, Виталий и, вероятно, Алексей… Сильнейшие члены рода, не считая князя, против меня».

— Это похвально, — говорит Григорий Михайлович.

Какое-то время он молчит. А затем его лицо вдруг принимает заговорщицкий вид.

— То, что я скажу, должно остаться между нами.

— Конечно, ваше сиятельство.

— Ты отлично сработал! — громким шёпотом сообщает он. — Ты показал, что тебя нельзя просто так поливать грязью, и что готов бороться даже в отрыве от рода. Теперь все знают, что тебе даже не требуются силы Грозиных, чтобы побеждать врагов.

— Благодарю, дедушка, — я почтительно киваю, касаясь подбородком груди. Мне и правда чрезвычайно приятна такая похвала с его стороны.

— Однако насчёт наказания ты всё же прав. После таких событий я не могу принять вас с Аней в род. Не в ближайшее время, по крайней мере. Надеюсь, ты понимаешь.

— Вы опасаетесь, что это разозлит Череповых?

— Опасаюсь⁈ Мне плевать! Я готов объявить им войну прямо сейчас! — глаза князя вспыхивают яростью, челюсти сжимаются. — Но не могу. Я вынужден быть дипломатичным и не могу обострять отношения между кланами. От этого слишком много зависит, понимаешь?

— Да.

Действительно, Грозины и Череповы — одни из сильнейших родов в Российской империи, если не считать императорской семьи и ещё пары княжеских родов. А учитывая, что у них есть вассалы, партнёры и прочие члены клана — усиление вражды между семьями перессорит половину аристократов в России.

Ставки высоки. Как глава рода, дедушка не может позволить себе делать опрометчивые ходы. И отменить моё изгнание после того, я ловко щёлкнул Череповых по носу — это явно опрометчивый ход.

— Я рад, что ты понимаешь. Не воспринимай это как мою немилость. Наоборот, я доволен. Только будь осторожен! — Григорий строго грозит мне пальцем. — Не позволяй этой победе ослепить тебя. Не думай, что все победы будут доставаться тебе так же легко.

— Я бы не сказал, что это было легко, пришлось проделать немало работы. Но я согласен, ваше сиятельство. Буду оставаться внимателен.

— Хорошо. Я отзову гвардейцев, которые сейчас охраняют твой дом — насколько я понимаю, у тебя теперь есть и свои силы.

— Да, ваше сиятельство. И они растут.

— Мы примем тебя в род в следующем году, после окончания школы. Постарайся до этого момента не влезать в неприятности.

— Я не влезаю, неприятности сами меня находят, — с лёгкой улыбкой развожу руками. Помедлив, решаю уточнить: — Это правда, что Алексей стал вашим советником?

— Правда. Я не успеваю справляться со всеми делами, а в клане хватает работы. Он частично взял на себя обязанности главы рода Грозиных. Тебя что-то беспокоит?

Думаю, рассказать ли дедушке о том, что я узнал в Томске. Это лишь подозрения, никаких доказательств нет. Есть вероятность, что неизвестный политик, повлиявший на томского губернатора, был кем-то из знакомых Юрия или Виталия.

— Просто решил уточнить, ваше сиятельство, — в конце концов отвечаю я.

— Тебе не стоит переживать. Насколько я знаю, вы с Лёшей действовали вместе, пока я был без сознания. К тому же он прекрасно отзывался о тебе, не считая последних событий.

— Рад слышать.

— На этом всё, Александр. А, ещё один вопрос напоследок! Что с Белозерской? Она лишь подала на тебя в суд, больше ничего?

— Пока да.

— Будь осторожнее. Она мстительная… женщина.

— Буду, ваше сиятельство. Ещё раз спасибо, что пригласили в свой кабинет, — встаю и кланяюсь. — Для меня честь побывать здесь.

— Перестань, в этом нет ничего такого.

— Для меня это важно. До встречи, дедушка.

— До встречи, Александр.

Выхожу в коридор, и молчаливые бойцы Династии провожают меня к лифту. Возвращают вещи, включая телефон. Я сразу же проверяю уведомления — ничего важного. Череповы так и молчат.

Я имею в виду главу их медиасети, который получил предложение о продолжении сотрудничества от Золотого льва. Я не стал говорить об этом даже дедушке. Пусть будет мой маленький секрет.

Я искренне рассчитываю, что Череповы не воспримут это как оскорбление — «захватил наше издание и предлагает продолжать с ним работать, охреневший сопляк!» Нет, я надеюсь, что это будет принято как жест доброй воли и, возможно, даже заставит немного потеплеть отношения между родами.

Уже сейчас я думаю о том, каково мне придётся на месте главы рода. Ведь если ничего не изменится, я там буду. И мне придётся так или иначе взаимодействовать с врагами. Я показал им, что готов воевать, но также открыт к сотрудничеству. Уверен, во главе рода Череповых сидит не дурак, и правильно поймёт мой посыл.

Сажусь в свою машину, и мы едем в школу. На улице идёт снег, дороги засыпало, так что попадаем в пробку. Не страшно, зато у меня есть время позаниматься делами Оруженосца. После нашего разговора со Старцевым всё становится только лучше и лучше, а конкурент, напротив, начинает стагнировать. Как я и говорил, в долгой игре он проиграет.

Пока что рано судить. Как знать, вдруг Герман решит выкинуть какую-нибудь подлянку. У меня на этот случай кое-что готово, так что господина Старцева будет ждать сюрприз.

Уже когда подъезжаем к школе, раздаётся неожиданный звонок. Максим. Он взял за привычку время от времени звонить мне, чтобы поболтать по-дружески. Но он всегда делает это вечером, не любит отвлекаться во время работы. Наверняка что-то срочное.

Беру трубку:

— Привет, братишка.

— Привет, — почти шёпотом говорит Макс. — Саш, у нас проблемы.

— У нас? Что случилось?

— К нам в министерство только что приезжал дядя Виталий. Знаешь, с кем он виделся?

— С кем?

— С советником министра Лариным! — шипит Максим. — С тем самым, что вложился в Цитату. Я послал знакомую секретаршу отнести им чай, и она подслушала часть разговора.

— Красавчик, Макс. О чём они говорили? — спрашиваю я.

— Сам как думаешь? О тебе, конечно же. Она услышала только несколько фраз, но этого хватает. Ларин собирается отозвать у тебя из управления свою долю и войти в совет акционеров Цитаты.

Вот оно что. Как интересно.

Получается, что крупный политик, подговоривший томского губернатора, вполне мог оказаться господином Лариным. Советник министра экономики это крупная фигура, вполне способная оказать влияние на регионального управленца.

Значит, вот кто на самом деле мой враг в правительстве. И этот враг собирается сделать следующий ход.

Глава 25

Уведомление о том, что господин Ларин отзывает у меня право управления своими акциями, приходит через полчаса. Быстро же он. Интересно, что предложил ему Виталий взамен? В том смысле, что просто отозвать управление это одно, но если верить словам Максима, Ларин хочет войти в совет. А это уже совсем другое.

Это значит, что в совете Цитаты у меня опять появится враг. И на этот раз гораздо более сильный, чем графиня Белозерская. У Ларина высокое положение, есть связи в правительстве и поддержка моих обожаемых дядюшек. Непросто будет с ним справиться.

Только «непросто» не означает «невозможно». Если понадобится — справлюсь. Для начала надо посмотреть, что он вообще собирается делать.

Как его зовут-то хоть? Перечитываю уведомление об отзыве прав, нахожу имя и отчество. Тимофей Иванович. Понятно.

Раздаётся школьный звонок. Я убираю телефон и направляюсь обратно в класс. Хотя вряд ли у меня сейчас получится сосредоточиться на уроках, все мысли заняты борьбой за Цитату, которая вновь обостряется.

Не успеваю дойти до класса, как телефон начинает вибрировать в кармане. Номер незнакомый.

— Слушаю.

— Александр Сергеевич? — раздаётся глубокий мужской голос.

— Да.

— Советник министра Ларин. Рад слышать вас. Мы в некотором роде партнёры, хотя ни разу не встречались.

— Насколько я понимаю, наше партнёрство только что прекратилось, — замечаю я.

— О нет, Александр, оно только начинается! Поскольку моя доля акций позволяет, я хочу участвовать в управлении компанией. Поэтому есть просьба: вы не могли бы созвать внеочередное собрание совета? Хочу лично познакомиться с остальными и заодно войти в курс дел.

— Конечно, Тимофей Иванович. Обязательно созову.

— Когда?

— В ближайшие дни. Теперь простите, мне нужно идти на урок. До свидания.

— Подождите, Александр. Послушайте. Я занятой человек, как вы понимаете, и не люблю отлагательств, — тон Ларина становится твёрже. — Соберите совет сегодня же.

— Я управляющий акционер компании, и сам решу, когда собирать совет. Понимаю, что вы занятой человек и советник министра. Но в Цитате вы один из равных, а моё положение несколько выше. Надеюсь, вы это понимаете.

— Я понимаю то, что у вас нет своей доли акций, достаточной не то чтобы для председательства, а даже и для входа в совет! — повышает голос Тимофей.

— Но у меня достаточная доля в управлении. Поэтому я председатель, и я решу, когда собирать совет. Из уважения к вам постараюсь сделать это в ближайшие дни. Мы договорились? — спрашиваю я.

Ларин несколько секунд молчит, а потом отвечает:

— Пока да. До встречи, Александр.

— До встречи.

Вот как. Надежда на то, что господин Ларин окажется сговорчив, сразу же рушится. Значит, всё-таки придётся соперничать. В этой борьбе мне пригодится союзники, и пока что на примете есть только один человек.

Решаю забить на уроки и еду на встречу. Когда после я подъезжаю к воротам поместья, навстречу выходят вооружённые гвардейцы. Я открываю окно машины и подзываю одного из них:

— Добрый день. Передайте графине Белозерской, что приехал Александр Грозин. Скорее всего, она скажет, что не хочет меня видеть. Тогда добавьте, что в совет Цитаты вошёл ещё один человек от Грозиных, и я хочу это обсудить.

— Хорошо, ваше сиятельство, — отвечает гвардеец.

Удивительно, но через пару минут ворота открываются, и мы подъезжаем к поместью. Слуга открывает мне дверь и провожает в гостиную, где даже предлагает что-нибудь выпить. Я отказываюсь.

Графиня спускается ещё через несколько минут. Она одета в простое домашнее платье, и выглядит в нём менее угрожающе, чем в строгом деловом костюме.

— Сразу к делу, — говорит она, садясь напротив.

— С радостью. Господин Ларин отозвал у меня свою долю и намерен войти в совет. Вероятно, вас это порадует, но сначала дослушайте. Ларин поступил так не потому, что ему захотелось. А потому, что сегодня днём с ним встречался мой дядя, Виталий Грозин.

— Виталик? — Белозерская поднимает брови. — Он здесь при чём?

— А вы как думаете? В роду Грозиных против меня ведётся своя игра. Некоторые члены семьи не рады, что моё изгнание скоро отменят. И не рады тому, что князь решил назначить меня своим наследником.

— Что⁈ — графиня даже подскакивает. — Наследником чего?

— Титула, конечно же. После смерти дедушки я стану главой рода.

Зинаида смотрит на меня огромными глазами и медленно опускается обратно в кресло.

— Не могу поверить. Почему Григорий сделал тебя наследником?

— Долго рассказывать. Надеюсь, вы понимаете, что это тайна. И что я поведал вам её не просто так.

Графиня кивает и спрашивает:

— Чего ты хочешь?

— Того, чтобы вы поняли, наконец — я вам не враг. Не вижу смысла продолжать конфликт, особенно когда Цитату пытаются уничтожить. И это делает не кто-нибудь, а другие Грозины. Ни за что не поверю, что вы готовы отдать им на растерзание свою компанию.

Белозерская молчит, но я по глазам вижу, что не готова.

— Я — не один из них. Мы с вами можем работать вместе, победить врагов и достичь процветания. Но если вы откажетесь, то Цитата будет процветать без вас.

Графиня вздыхает и задумчиво стучит пальцем по подлокотнику. Затем вдруг улыбается и смотрит мне в глаза:

— Хорошо, Александр. В этот раз ты меня убедил. Забудем про наш конфликт. Более того, у меня есть предложение, от которого ты вряд ли откажешься.

— Слушаю, — с кивком отвечаю я.

— Пусть наши соперники думают, что мы продолжаем враждовать. Это даст нам огромное поле для манипуляций. Возможно, Ларин станет мне доверять, и тогда мы будем знать обо всех их планах.

Подумав, я снова киваю.

— Отличная идея, ваше сиятельство. Так мы и поступим.

Конечно, я сомневаюсь в том, что графиня так легко перешла на мою сторону. Идею она предложила действительно неплохую, только вот проблема — эта идея даёт поле для манипуляций не только нашими врагами, но и мной. Сливать дезинформацию при таком раскладе проще простого, не говоря уже о более изящных приёмах.

Однако особого выбора у меня нет. Лучше сомнительный союзник, чем вообще никакого.

Совет я собираю на следующий вечер и приезжаю на него первым. Ожидая остальных за овальным столом, просматриваю электронную почту, и тут мне приходит письмо от руководителя череповских СМИ:

«Здравствуйте. Претензий не имеем. Продолжать сотрудничество не можем».

Лаконично, зато всё понятно. Меня особенно радует фраза, что они не имеют претензий. То есть, как я и думал, Череповы не стали раздувать проблему из-за потери Золотого льва. Но злобу, возможно, всё-таки затаили. Придётся оставаться настороже.

Впрочем, я и так всегда настороже. Приходится, чёрт возьми.

Слышу в коридоре цокот каблуков и поднимаю глаза. В кабинет заходит Ольга. На ней строгое чёрное платье, волосы убраны в шишку, но этот сдержанный образ почему-то делает её чертовски сексуальной.

— Здравствуй, Александр, — очаровательно улыбается она.

— Здравствуй. Прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — Ольга на ходу кружится вокруг себя и подмигивает. — Как думаешь, откуда это платье?

— Неужели из Астетики?

— Ты догадлив, — она садится рядом. — Пару дней назад была в вашем бутике. Познакомилась с твоей матерью.

— Почему-то это прозвучало, как угроза, — с улыбкой говорю я.

Ольга смеётся, наклоняется ближе и кладёт руку на моё бедро. Обдаёт меня запахом дорогих духов и шепчет:

— Между прочим, я купила не только платье, но и потрясающий комплект белья. Я бы очень хотела, чтобы ты взглянул на него.

— С удовольствием, — сдержанно отвечаю я и убираю её руку. — Только не на работе.

— Конечно. Извини. Просто мы давно не встречались, я соскучилась по твоей страсти.

— После собрания.

— Ловлю на слове, — в глазах Ольги пляшут искры.

Чувствую жар предвкушения внизу живота, но заставляю себя погасить его. Сейчас не время. Надо сосредоточиться на деле.

Вскоре появляется барон Булатов, а уже за ним приходит господин Ларин. Он выглядит именно так, как я себе и представлял. Дорогой костюм, аккуратная причёска, гладко выбритый и подтянутый. Прямо-таки идеальный чиновник с картинки.

— Всем добрый вечер! — говорит он, решительно подходя к столу. — Тимофей Иванович Ларин. Советник министра экономики и предприниматель. Новый член вашего совета. У меня девятнадцать процентов, если вы вдруг не в курсе.

— Мы в курсе, Тимофей Иванович, — холодно отвечает Ольга. — Здравствуйте.

— А кто вы, сударыня? Насколько мне известно, в совете пока только три члена. Александр, это ваша пассия? Попросите её покинуть помещение.

— Вы только вошли и уже распоряжаетесь? — хмурится Ольга.

— Нет, конечно. Я прошу распорядиться председателя, — Тимофей переводит взгляд на меня.

Несколько секунд тараним друг друга взглядами, и затем я отвечаю:

— Это Ольга Милецкая, у неё тоже есть доля. Недостаточно для входа в совет, но по моему приказу она выступает в роли консультанта.

— А-а, Милецкая! Что же вы сразу не сказали? Простите мою грубость, сударыня, — Ларин обозначает поклон.

Она кивает в ответ. Не похоже, что простила.

— Итак, господа, — Тимофей усаживается напротив меня. — Прошу ввести меня в курс дел.

— Мы начнём обсуждать текущую повестку, а вы внимательно слушайте, Тимофей Иванович, — говорю я. — Если появятся вопросы, задавайте.

— Подождите, мне нужно хотя бы в общих чертах понимать текущую обстановку.

— А вы её не понимаете? Я направил вам полный пакет рабочих документов, который вы запрашивали. Поэтому должны быть в курсе всех дел. Итак, барон, — я поворачиваюсь к Булатову. — Что там с поставками нового оборудования для Цитаты-Люкс?

Мы приступаем к обычному собранию, и на какой-то момент я даже забываю, что Ларин здесь есть. Он не задаёт никаких вопросов, только время от времени делает пометки. Но через полчаса начинает тоже включаться в обсуждение — и предлагает, надо сказать, здравые вещи. Заметно, что у человека есть острый ум и опыт в бизнесе.

Интересно, с какой целью Виталий заслал его сюда? Уничтожить Цитату изнутри или же просто выгнать меня из совета? Что так, что эдак я останусь без сильного актива. Но какой же способ выбрал мой средний дядя? Или сразу оба?

Пока что трудно понять. Нужно дождаться, когда Тимофей перестанет изображать заинтересованного акционера и начнёт достигать своей цели.

Собрание подходит к концу, когда Ларин вдруг поднимает руку:

— Я бы хотел поднять голосование, господа.

— О чём? — бурчит Булатов.

— О том, чтобы вернуть в совет графиню Белозерскую. Согласно доле, она имеет на это право, не так ли?

— Так, — киваю я. — Но её сиятельство была исключена из совета моим указом.

— Да-да, я понимаю подоплёку. Она хотела выгнать вас, однако получилось так, что это вы выгнали её. Но нам необходимо вернуть графиню.

Вот оно, началось. Ларин мутит воду и, не скрываясь, пытается ослабить мою позицию в совете. Понятно ведь, что Белозерская, если вернётся, будет против меня.

Точнее, это он так думает. Ведь он не знает, что мы с графиней уже договорились. И пускай у меня вызывает сомнения этот союз, на Зинаиду можно надеяться хотя бы отчасти. Ларин же — однозначно мой враг.

Я так и думал, что он захочет вернуть Белозерскую в совет. И даже знаю, какие аргументы он выдвинет в пользу этого.

— Понимаете, графиня подала на вас в суд, Александр, — говорит Тимофей. — Обвиняет в рейдерстве. Вы молодец, конечно, что отбились на информационном поле, но обвинение никуда не делось. Это портит репутацию компании и добавляет прочих проблем. Что будет, когда нас начнёт проверять прокуратура? Я скажу вам — это будет катастрофа. Все процессы встанут, мы потеряем кучу денег, а может, и всю компанию.

— Вы думаете, что Зинаида Валерьевна отзовёт заявление, если вернуть её в совет? — спрашивает Ольга.

— Конечно! — восклицает Ларин. — Более того, суд сам признает заявление недействительным. Ведь как можно обвинять в рейдерстве того, кто позволяет тебе управлять компанией? То, что графиня лишилась места председателя, никого не будет волновать. Это уже наши внутренние дела, суд не станет вмешиваться.

— Разумно, — говорю я. — Тогда давайте голосовать.

— За, — Тимофей приподнимает ладонь.

Булатов, причмокнув губами, бормочет:

— Господин Ларин всё правильно говорит. Я тоже за.

— А я против, — развожу руками. — Что у нас в итоге получается? Тридцать четыре моих процента против ваших девятнадцати и пятнадцати. Тоже тридцать четыре.

— Ничья, — смеётся Тимофей. — Александр, прошу вас, подумайте. Я понимаю, что вы с графиней не в лучших отношениях, но её возвращение позволит улучшить наши дела. Да и суд, зачем он вам? Такая нервотрёпка.

Делаю вид, что задумываюсь, а потом, вздохнув, говорю:

— Хорошо. Голосую за. Вернём графиню в совет.

Ольга удивлённо смотрит на меня, но я не обращаю внимания. Рассказывать ей о том, что мы Белозерской заключили тайный союз, я не собираюсь. На то союз и тайный.

А Ларин пусть думает, что на этот раз он выиграл. Он просто не понимает, что я на шаг впереди него.

— Вот и отлично! — он хлопает в ладоши. — Решение принято. Только знаете что? У нас получится чётное количество членов совета, так ведь нельзя. Может быть, нам стоит вернуть место и госпоже Милецкой?

Тимофей с улыбкой переводит взгляд на Ольгу и продолжает:

— Предлагаю отменить правило о том, что для места в совете нужно иметь пятнадцать процентов. Тогда у нас будет пять голосов, нечётное число, как положено. Что думаете?

От такой дерзости меня охватывает гнев. Он даже не стесняется, почти прямо заявляет, что намерен сместить меня с поста председателя совета.

— Вас ничего не смущает, господин Ларин? — говорю я.

— А разве должно? — беззаботно интересуется тот.

— Вы открыто хотите лишить меня части акций. Вы ведь прекрасно знаете, что доля Ольги у меня в управлении. И если она её отзовёт, то я автоматически лишусь места председателя.

— Но ведь мы и правда не можем иметь чётное число голосов. Это противоречит уставу компании. Понимаю, что вдвоём с бароном вам было очень уютно, но правила есть правила. А решение по поводу графини мы уже приняли. Так что пятый голос необходим.

— Или мы можем оставить три голоса, — замечает Ольга.

— Правда? И кого же мы попробуем исключить? — с ухмылкой спрашивает Ларин.

— Моя доля останется в управлении Александра. Но если вам нужен ещё один человек, то дайте мне право голосовать, вот и всё.

— Вариант неплохой, но в этом случае нам придётся сменить систему голосования, — посмотрев на свои ногти, говорит Тимофей. — Ведь голос Ольги, если её доля остаётся у Александра, не будет иметь под собой основания. Значит, мы должны будем забыть, у кого сколько процентов, и голосовать проще. За-против, один голос — один балл. Надеюсь, я понятно выражаюсь.

— Вполне понятно, — говорю я. — Только в уставе компании прописано иное. А вы сами только что выступали за его соблюдение.

— Ну что вы, Александр, проявите гибкость. Некоторые пункты устава мы обязаны соблюдать. Другие вполне возможно изменить для более эффективной работы. Вы не согласны?

Какой он скользкий. Впрочем, чему удивляться, ведь он политик. Уметь выкручиваться — это его хлеб.

Ларин тем временем продолжает:

— В конце концов, несоблюдение устава — это нарушение, за которое компанию можно привлечь к проверке. Кстати, я сегодня беседовал с начальником отдела по контролю дворянских предприятий. Он знает, что у меня есть доля в Цитате, и вы знаете, задавал неудобные вопросы.

— Любопытно, что вы ответили ему на эти вопросы? — интересуюсь я.

— Что я наведу в компании порядок, — улыбается Тимофей. — Но если у меня не получится, ему придётся устроить проверку. Пока что я его отговорил, по дружбе.

Прямая угроза. Если не сделаете, как я говорю — натравлю на вас контрольный отдел дворянской палаты. Повод не такой серьёзный, обычно все закрывают глаза на то, что аристократы ведут дела в своих компаниях, как хотят. Пока это не наносит вреда экономике или гражданам, государству плевать. Только нельзя забывать, что у Тимофея есть связи, и он может их использовать.

Сложная ситуация. Честно говоря, я не ожидал, что новый член совета сразу проявит такой напор.

— Допустим, что мы сделаем, как вы сказали, — говорю я. — Упраздним значение доли в компании для членов совета. Дайте угадаю, что вы предложите следующим.

— Попробуйте, — хитро щурится Ларин.

— Вы скажете, что раз проценты больше не имеют значения, нам нужно выбрать нового председателя. Согласно тому, как проголосует большинство, а не количеству акций во владении или управлении.

— Скажу так, Александр. Я только вошёл в совет компании, но у меня большие планы.

Выдержав драматическую паузу, Тимофей Иванович поднимается:

— Что ж, полагаю, вам всем надо подумать над моим предложением по поводу голосов. Увидимся на следующем собрании. Не забудьте пригласить графиню Белозерскую.

— Всего доброго, господин Ларин, — отвечаю я.

Он кивает напоследок и направляется к двери. Как только скрывается за ней, Булатов облегчённо выдыхает и откидывается на стуле.

— Мы пропали, — бормочет он.

— Александр! Как ты мог всё это допустить? — Ольга хватает меня за рукав.

— Что именно? Я не могу помешать ему войти в совет.

— Зачем ты согласился вернуть Белозерскую⁈ Неужели ты не понял, к чему это в итоге приведёт? Ты же умный человек, как ты мог не разгадать его схему⁈

— С чего ты взяла, что я её не разгадал? — ухмыляюсь я. — Это было очевидно. Партия лишь началась, и я позволил нашему противнику сделать первый ход. Надо было посмотреть, как он намерен играть и на что способен.

— Посмотрел? Мы в заднице! Он точно сместит тебя! Они с Белозерской проголосуют за смену председателя, останется добыть только один голос, — Ольга с недоверием смотрит на барона.

— Я на стороне Александра! — уверяет тот, поднимая руки.

«Ещё бы, учитывая, сколько у меня на тебя компромата», — думаю я, а вслух говорю:

— Всё под контролем. Я прекрасно знаю, что он будет делать дальше. Поэтому слушайте, как мы поступим…

Вкратце объясняю, какие у меня планы. Без лишних деталей, само собой. Булатову я всё же не до конца доверяю. Что касается Ольги, к ней у меня нет претензий, но и верить ей на сто процентов я тоже не могу. Любой может предать, спишь ты с ним или нет.

Кстати, насчёт этого — после собрания мы с Ольгой всё-таки отправились в гостиницу и провели превосходный вечер. Я с трудом заставил себя уехать, когда всё закончилось. Хотелось остаться ещё на разок, но увы, завтра мне определённо предстоит тяжёлый день. Надо выспаться.

Но как только подъезжаю к дому, раздаётся звонок от Егора. Нутром чую, что-то снова неладно.

— Слушаю.

— Ваше сиятельство, сайт Оруженосца опять атаковали. По той же схеме, что и прошлый раз. Думаю, что те же люди работают.

Да твою-то мать. Как будто мало мне проблем с Цитатой, ещё и здесь добавляются трудности.

— Это ещё не всё, ваше сиятельство, — продолжает Егор. — Вам Виктор ещё не звонил?

— Нет.

— Ну тогда позвоните ему сами, лучше он расскажет…

— Хорошо. Ты со своими людьми наладь работу сайта. И запускайте всё, что у нас есть против Пересвета.

Набираю номер Виктора. Он не отвечает, но перезванивает сам через несколько минут, уже когда я поднимаюсь в квартиру.

— Александр, у нас проблемы, — тяжело дыша, говорит он.

— Выкладывай.

— Наш клиент погиб на дуэли. Только дуэль, — Виктор сплёвывает, — была несмертельная. Но это даже не главное. Главное то, что наш секундант специально сделал так, чтобы клиента убили.

— Объясни, — хмурюсь я.

— Дуэль была стрелковая, на револьверах. Наш секундант вложил клиенту холостые патроны, а его сопернику — не просто боевые, а разрывные, мать его. Понятное дело, что человек погиб. А секундант, походу, был засланцем.

— Даже не сомневаюсь.

— Я вызвал ребят, мы пытались его поймать. Этот урод свалил, ещё и подстрелил одного из наших. Парень выживет, но где-то на полгодика в больничку отправится.

— Забудь пока про этого засланца. Он наверняка сбежит из города, но рано или поздно где-нибудь всплывёт и ответит за своё предательство. Егор его найдёт.

— А что тогда делать?

— Как что? Собирай все силы. Готовьтесь к войне.

— К настоящей? В смысле, к физической?

— Пока не знаю. Но будьте готовы.

— Так точно.

Складываю в голове два плюс два и мне начинает казаться, что Череповы только на словах остались без претензий. А на самом деле дали команду Старцеву, чтобы он атаковал меня и тем самым отомстил за захват Золотого льва. Ведь я почти уверен, что Герман связан с Череповыми.

Вот как, значит. Вы хотите испытать меня на прочность? Я не против.

В прошлый раз Старцев отступил, несмотря на свои громкие слова. Но в этот раз он действует ещё агрессивнее. Как будто вовсе не боится того, что могут последовать ответные действия. Очень зря.

Ты хочешь войны? Хорошо. Ты её получишь!

Nota bene

Больше новинок на https://booksnew.ru/

Или на нашем телеграмм канале https://t.me/martin_2015

Content

Династия. Изгой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene