Аристократы улиц 2

Глава первая

— Войну? — спокойно переспросил я. — Прямо сейчас?

Пётр Бехтеев гневно поджал губы. Он чем-то стал похож на собаку, готовую укусить.

— Всё будет сделано официально, — процедил он.

— Само собой, — кивнул я. — И основанием будет якобы убийство вашего брата?

— Вы видите другое?

— Я никакого не вижу. Алексей убил себя сам, это очевидно, — глядя Петру в глаза, произнёс я. — Вы либо притворяетесь дураком, либо… Хм, забавно.

— Забавно⁈ — взревел Бехтеев. — По-вашему, смерть моего младшего брата — это забавно⁈

— Нет, забавно другое. Я только что вспомнил, что слышал кое-что интересное о вашем роде. Хотите узнать, что?

— Не провоцируйте меня, Эспер!

Именно этим я на самом деле и занимался. Провоцировал наследника графа Бехтеева.

Он повёл себя весьма неосмотрительно, сказав о намерении начать против меня войну. Такие вещи не говорят в лицо. По крайней мере, не когда приезжают в дом будущего противника всего с парой гвардейцев.

Я невозмутимо продолжил:

— Так вот, я слышал, будто ваш род владеет службой уборки. И сотрудничает с гостиницей барона Левина в Старосибирске. Не так ли? Очень интересный факт. Я вас попрошу рассказать о нём подробнее.

— Вы правда думаете, что я буду обсуждать с вами дела своего рода? — Бехтеев фыркнул и кивнул на труп. — Мне надо забрать тело брата. Увидимся на поле боя, Эспер.

— Тело вашего брата доставят домой, не переживайте. Но вы останетесь здесь.

— Как это понимать?

— Очень просто.

Я одновременно сделал три вещи. Активировал защиту, распалил Взор и выхватил револьвер. Сунул дуло под нос Петру и сказал:

— Не дёргайтесь, ваше сиятельство. Раз уж вы хотите объявить мне войну, я атакую первым. Отныне вы мой заложник.

Гвардейцы Бехтеева, стоящие поодаль, всполошились. Выхватили оружие и хлопнули по защитным амулетам. Мои стоящие на страже бойцы сделали то же самое и активировали сигнальный артефакт.

Бехтеев разжёг свой Взор и попытался сформировать защиту. Моя левая рука окуталась голубым пламенем, и я приставил ладонь к шее Петра.

— Я же сказал, не дёргайтесь.

Пётр не рискнул закончить защиту и развеял собранную было живу.

— Сумасшедший, — процедил он. — Убил одного брата, теперь хочешь убить другого?

— Нет и нет. Алексей застрелился сам. А вы, как я и сказал, мой заложник. Не бойтесь, с вами будут обращаться подобающим образом.

— Я тебя не боюсь.

— Как скажете, — пожал плечами я. — Прикажите своим людям бросить оружие. Мне не нужны лишние жертвы.

На сигнал тревоги из дома выбежал ещё один гвардеец, пара прискакала на конях от сторожки. Затем и вовсе раздался шум мотора — с расположенного через дорогу полигона нёсся грузовик, набитый моими солдатами.

Два бехтеевских бойца, вооружённые только револьверами, заметно приуныли. Встали спина к спине и с надеждой взглянули на Петра.

Его лицо побагровело ещё сильнее, чем до этого. Пылающий зеленью Взор столкнулся с моим. Мы с Петром пытались раздавить волю друг друга, и пока что никто не мог взять верх.

— Бросить оружие, — процедил, наконец, он. — Что до меня, барон Терновский, я не буду сдаваться. Вызываю тебя на дуэль.

— Отказываюсь, — ответил я, не отводя взгляда. — Для поединка нет причины. К тому же на словах вы объявили мне войну. Либо вы становитесь моим пленником добровольно, либо я вас заставлю.

— Тогда попробуй! — рявкнул Бехтеев.

Он ударил Взором. Именно ударил — резкую и мощную вспышку нельзя было назвать иначе. Я на мгновение ослеп. Петру хватило этого мгновения.

Он оттолкнул меня и мигом включил защитный амулет, а следом нацепил магический доспех.

Что ж, я сам оплошал. Сказал, что хочу взять его в плен, а не убить. Значит, револьвер под носом перестал быть угрозой.

Зато заклинание — нет!

Из моей ладони вырвался поток ревущего пламени. Он разделился на две части. Одна ударила в ноги Бехтеева, вторая — в область шеи. Я действительно не собирался его убивать, но повредить протоки придётся.

Пётр смог быстро усилить доспех и скользнул прочь, на миг превратившись в размазанный силуэт. Техника смещения — сложная, но эффективная. Сродни телепортации, только на расстояние нескольких шагов.

Хочешь попрыгать? Давай, скачи!

Я разделил огонь на несколько плетей, часть из которых были иллюзорными. Куда бы ни смещался Пётр, я везде мог его достать. Он продолжал скакать по моему двору. Выбрасывал время от времени короткие заклятия, на которые мне было плевать.

Гвардейцы стояли, не зная, что делать. Я выпускал новые огненные плети одну за другой. Только дважды получилось неплохо достать соперника, он был слишком резвым.

Ладно, это быстро надоело. Не бой, а какие-то салочки.

— Огонь по ногам! — приказал я.

Недолго думая, гвардейцы дали залп. Я тоже выстрелил из револьвера. От этого шквала свинца Бехтеева не спасли ни очередной прыжок, ни амулет. Магическая броня, понятное дело, была рассчитана только против магии.

Грохот выстрелов и звон разбитого щита амулета угасли. Стало тихо, только Пётр рычал сквозь зубы, корчась на земле.

Его ноги были пробиты в нескольких местах. Светлые брюки моментально окрасились красным.

— Остановите кровь, быстрее! — приказал я.

Военный лекарь сразу же побежал к раненому, на ходу открывая аптечку.

— Лучезар!

— Здесь, ваше благородие, — офицер вышел вперёд.

— Этих двоих в казарму, — я указал на гвардейцев Бехтеева. — Не вздумайте издеваться над ними. Посадите где-нибудь. Можете заставить работать, только и кормить не забывайте.

— Так точно, господин. А его сиятельство?

— Останется гостем по принуждению, — я вытащил из револьвера пустую гильзу. — У нас есть артефакт, которые заблокируют его магию.

— Понял, — кивнул Зар. — Так что, выходит, у нас война?

— Выходит, война. И объявить её придётся мне. Отдай приказ о полной боевой готовности. Немедленно отзови охрану из контор в Старосибирске и Пихтогорске.

— Оставить без охраны⁈

— Всё равно они не выстоят, если бехтеевцы решат их захватить. А они решат, будь уверен. Гражданских работников также эвакуировать, все важные бумаги забрать, остальные сжечь.

— Так точно!

— Вдвое усилить охрану дома. Убедиться, что все защитные артефакты исправны. Ах да, на всякий случай передай Игнатьеву, чтобы покинул стройку «Мандрагоры». Есть у меня подозрение насчёт Левина… Скажи ему, план три.

— Что значит план три? — поднял брови Лучезар.

— Просто передай, он поймёт. Я поеду в город, а когда вернусь, обсудим с тобой, как нам действовать.

— Принято, ваше благородие, — козырнул Лучезар, а потом вдруг улыбнулся. — Ух, повоюем! Аж руки зачесались.

— Думаешь, будет весело? — хмыкнул я. — Как знать. Бехтеевы графский род, у них сильнее гвардия и больше возможностей. Придётся как следует постараться, чтобы победить.

— Так в этом самый сок, господин! Разве интересно слабого побеждать?

— Ты прав, — согласился я. — Ну всё, работаем.

— Вы трое, в город с бароном! — воскликнул Лучезар. — Остальные, слушай приказ!

Пётр, наконец, осознал, что шутки кончились. Кривясь от боли, он позволил моему солдату оказать ему первую помощь. Пытаться применить магию и сбежать не стал.

Проблематично это сделать, когда у тебя прострелены ноги.

На крыльцо вышла мама и оглядела происходящее:

— Эспер, что ты… — она осеклась и продолжила через секунду: — Ты уверен в том, что делаешь?

— У нас нет особого выбора, мама, — ответил я. — Бехтеевы в любом случае объявили нам войну.

— Не ты ли только что сказал, что объявишь войну сам?

— Так я и сделаю. У меня даже есть повод. Клевета и попытка объявить несправедливую войну нам.

— О боги, Эспер! — мать покачала головой. — Разве наш род готов воевать?

— Воевать можно по-разному, — я подошёл и взял маму за руку. От тактильного контакта ей сразу становится спокойнее. — Это мои заботы, и я обещаю, что вы с Белославой не пострадаете. Будь добра, прикажи подготовить комнату для нашего гостя.

— Для этого, которого вы так изранили? — госпожа Есения бросила взгляд на скрипящего зубами Петра.

— Именно для него. И вызови целителя. Лекарь не залечит столько огнестрельных ран.

Через несколько минут прибыл легковой автомобиль. Он был у нас единственным, и пользовался им не только я, но и гвардейцы. Поэтому внутри неприятно пахло табаком и мужицким потом.

Позволить себе достойный личный автомобиль я пока не мог, потратил все деньги на формирование и оснащение гвардии. Да и зачем мне машина в Дальнегранке? Здесь проще ездить на коне.

Хотя на машине, конечно, быстрее. До здания городской канцелярии мы долетели за те же несколько минут. На коне пришлось бы цокать минут двадцать.

Я даже толком не успел ничего обдумать. Только смог до конца осознать, что я действительно начал войну. Теперь пути назад точно нет.

Впрочем, это было разумно. У меня появилась фора, ведь Бехтеевы пока не знают, что я начал действовать. А ещё у меня появился ценный заложник.

— Добрый день, Сергей, — сказал я, заходя в кабинет нового городского главы.

Хотя как нового. Уже больше трёх месяцев прошло. Но Сергей Рылин, бывший полицмейстер, до сих пор как-то чуждо смотрелся на этом месте.

— Здравствуй, Эспер, — он поднялся и протянул мне руку. — Что творится? Я слышал, какой-то парень застрелился у тебя во дворе.

— Не просто парень, — вздохнул я. — Младший сын графа Бехтеева.

— Подожди, Бехтеев? — нахмурился Рылин, крепче сжимая мою ладонь. — Он ведь граф из Старосибирска?

— Ну, не совсем. Да, он построил там основное имение, но, вообще-то, он вассал рязанского князя. Именно это я хотел с тобой обсудить. Без лишних ушей.

Сергей вызвал секретаршу, велел налить нам чаю и погулять где-нибудь полчаса. Бывалый страж закона, он сразу почуял, что разговор будет серьёзным.

Я рассказал ему о том, что случилось. О самоубийстве Алексея, скором прибытии Петра и о том, чем всё закончилось.

— Эспер, Перун тебя порази! Зачем ты это сделал⁈

— Что именно?

— Зачем объявил войну⁈

— Во-первых, ещё не объявил. Во-вторых, что мне оставалось делать? Ждать, когда Бехтеевы начнут первыми? Их род однозначно сильнее моего. Поэтому я должен действовать на опережение.

Сергей пожевал губами, сделал глоток чая и кивнул:

— Разумно, конечно. Только разве ты не понимаешь, что всё равно проиграешь?

— Почему это? — с наивным видом спросил я.

— Ну, начнём с того, что их род действительно сильнее. Их гвардия раза в пять больше твоей. Сколько у тебя сейчас человек?

— Сорок два.

— Правда? Я думал, ты успел набрать больше. Тогда раз в двадцать.

— Больше я не потяну по финансам. То есть, я собирался набрать шестьдесят человек, с учётом охраны и вооружённых посыльных. Но не успел, увы.

— Ладно, дело не в этом, — Рылин подвинул кресло и сложил руки на столе. — Поскольку ты единственный барон в моём городе…

— Нашем городе, — поправил я.

Сергей посмотрел на меня долгим взглядом. Но мне не понравилось, что он назвал Дальнегранск только своим.

Не я ли помог ему занять место городского главы? Не я ли здесь единственный титулованный дворянин? Не мой ли единокровный брат является протектором Дальнегранска?

Рылин будто прочитал мои мысли и кивнул:

— Нашем городе. Я хотел сказать, что Бехтеевы получат право на вторжение.

— Они же не будут трогать гражданских.

— Официально нет. Но ты и сам, наверное, прекрасно знаешь, как порой ведут себя солдаты на чужих землях.

— Знаю, конечно. Поэтому мне и нужна твоя помощь.

Дворянские войны — запутанная штука. Такая же запутанная, как родственные связи между древними родами, да и почти всё в мире аристократов.

Боевые действия могут вестись только на нейтральных или принадлежащих воюющим сторонам территориях. Но есть нюансы.

Так как в Дальнегранске нет других дворян с титулом, кроме меня, враги получат право вторгнуться в город. Он будет считаться нейтральной территорией. Гвардейцы Бехтеевых не смогут ничего захватывать и причинять вред городскому имуществу. Но, как и сказал Сергей, это лишь официально.

В реальности они наверняка захотят что-нибудь пограбить или просто поджечь шутки ради. Потом всегда можно будет сказать, что произошла стычка с моими бойцами. Доказать обратное будет тяжело.

Суть в том, что я рискую навлечь на Дальнегранск большую беду.

— Ох, Эспер, — Рылин покачал головой. — Как же просто жилось в нашем городе до тебя.

— Не сомневаюсь. Однако теперь я здесь, и жизнь изменилась. Ты же сам дворянин, в чём проблема?

— Я к власти никогда не стремился. Но ты… куда ты рвёшься, Эспер?

— К вершине, Сергей. К вершине.

— И лестницу к этой вершине ты намерен сложить из черепов?

— Слушай, я не собираюсь перед тобой оправдываться, — нахмурился я. — Армия Бехтеева в любом случае пришла бы сюда. Или ты думаешь, я бы сразу сдался?

— Так я точно не думаю, — невесело усмехнулся городской глава.

— Не надо обвинять меня в кровожадности. Мне навязали эту войну.

— Ладно, я понял, — Сергей сдвинул брови. — У тебя уже есть план?

— Пока что нет. Но я хочу попросить тебя сделать две вещи.

— Какие?

— Отправить посланника к моему брату и затем отключить портал.

— С ума сошёл? — возмутился Рылин. — Ты знаешь, сколько стоит запустить его заново?

— Не знаю, но расходы беру на себя.

— В любом случае я не могу этого сделать без разрешения князя… А, ну да, — Сергей чуть смутился. — Посланник. Ты хочешь попросить его высочество Владислава, чтобы он позволил отключить портал?

— И чтобы он ещё кое-что сделал. Письмо я напишу сам.

На самом деле мне казалось, что эта война началась не просто так. И я так думал по нескольким причинам.

Первая: Бехтеевы связаны с бароном Левиным. Моим деловым партнёром, который стал таковым почти насильно и не очень-то этому рад.

Вторая: Бехтеевы вассалы рязанского князя. А у него с моим братом, князем Москвы, имелись какие-то трения. Ходили даже слухи, что готовится война между княжествами.

Возможно, что всё это звенья одной цепи. Левин хочет устранить меня и единолично заниматься «Мандрагорой». А князь Рязани хочет таким образом нанести Владиславу удар исподтишка.

Хоть он меня и изгнал, я остаюсь его братом. К тому же я начал набирать силу, и со временем смогу стать крепким союзником.

Тем более, после последней встречи мне начало казаться, что Влад изгнал меня не просто так. Не потому, что хотел присвоить титул. Была какая-то другая причина.

Возможно, что смерть нашего отца и старшего брата Николая тоже связаны со всем этим.

Трудно сказать. Я не знаю. Вероятно, что и сам Владислав до конца не знает.

Но то, что рязанский князь будет только рад моей стычке с Бехтеевыми — это факт. И наверняка поддержит вассалов. В интересах Влада тоже принять косвенное участие в конфликте.

Левин… Как он с этим связан? Может, и никак. Но наверняка и он захочет ударить меня чужими руками, да побольнее.

Самоубийство Алексея послужило лишь отличным поводом для начала войны. Уверен, что она и так готовилась.

Пётр бы не стал так настаивать на моей виновности, ведь доказать настоящую причину гибели Лёши было проще простого. Он просто сказал: будет война. И всё.

Да уж, в мире дворян действительно всё запутано. Разбираться в причинах того или иного события не всегда есть смысл. Надо работать с тем, что происходит прямо сейчас.

А происходит война.

Вот и будем воевать.

— О чём задумался, Эспер? — Сергей вывел меня из размышлений. — Тебе нужна бумага, написать письмо князю?

— Да, — кивнул я. — Также прошу поручить полицейским тщательно проверять каждого, кто прибывает в город. Я приказал эвакуировать свои конторы в других городах. Бехтеевы могут это заметить и прислать сюда шпиона. Ну и стоит приказать привести полицию в боевую готовность.

— Хорошо, сейчас отправлю кого-нибудь в отделение. Держи.

Рылин положил передо мной лист бумаги и ручку. Я взялся писать письмо, а городской глава вышел из кабинета, чтобы отдать распоряжения.

В письме я изложил Владиславу ситуацию и свои соображения. Конечно же, не стал советовать, что ему делать. Но намекнул, что рязанский князь наверняка запачкает руки, так что и ему стоит над этим подумать.

Когда Сергей вернулся, мы отправили письмо с посыльным. Ему было поручено доставить послание срочно и лично в руки Владу. Рылин запечатал конверт магической печатью градоначальника, которая обеспечивала сожжение письма, если его откроет кто-то, кроме князя.

— Вот и всё, — сказал я. — Теперь давай составим ещё один документ.

— Какой?

— Самый главный. Акт об объявлении войны.

* * *

Смоленское княжество

Имение барона Левина, близ г. Сафоново

Барон Андрей Левин злорадно потирал руки. Новости, которые он получил, были просто великолепны!

Этот идиот Алексей Бехтеев застрелил себя на пороге дома Терновского! Надо же было додуматься!

Смерть из-за неразделённой любви… Как романтично.

И как тупо.

Зато этот дебильный поступок мог сослужить Левину хорошую службу. Убийство члена рода — разве может найтись лучший повод для войны?

— Нет, господа, не может! — вслух ответил себе Андрей и рассмеялся.

Он сделал несколько шагов по кабинету туда-сюда и решил на радостях выпить арманьяка.

— Светозар! Позовите Светозара!

Управляющий пришёл через несколько минут и подобострастно склонился. После того случая с бумагами «Мандрагоры» он стал вдвойне покладистым.

— Вызывали, ваше благородие?

— Новости есть?

— Пока нет, господин. Пётр Бехтеев ещё не вернулся из Дальнегранска.

— Держи меня в курсе, — Андрей взмахнул бокалом. — Ты передал капитану гвардии мой приказ?

— Да-да, конечно. Он приступил к отбору людей для командировки. Вы уверены, что хотите отправить наших солдат на… раскопки?

— О да, — злорадно улыбнулся Левин.

Официально сорок солдат отправлялись на охрану археологических раскопок под Старосибирском. На самом деле они наденут форму с гербами Бехтеевых и выступят на его стороне против Эспера.

— Знаешь, что ещё? Надо проверить, как дела у человека Терновского. Забыл, как его.

— Сударь Игнатьев? Который курирует строительство фабрики со стороны Терновского?

— Он самый. Узнай, как у него дела. Не произошёл ли несчастный случай на стройке.

— Понял, ваше благородие, — поклонился Светозар. — Могу идти?

— Иди!

Несчастный случай с Игнатьевым, конечно, произойдёт. Упадёт на голову кирпич или бандиты проломят голову арматурой. Всякое же бывает.

Андрей глотнул арманьяка и снова рассмеялся себе под нос.

— Нет, я просто не верю, — пробормотал он. — Не верю, и всё тут!

Графа Игоря Бехтеева давно уговаривали обратить оружие против Терновского. Не только Левин, но и сам рязанский князь. Андрей узнал, что они с московским князем действительно готовятся сражаться друг с другом. Пока что так, на уровне усиления гвардий и взаимного бряцания оружием.

Но пламя войны уже постепенно начинало тлеть.

Так что рязанский князь был крайне заинтересован в том, чтобы устранить родственника Владислава. Который, хоть и был изгнанником, показал себя талантливым предпринимателем и даже ухитрился получить титул. К тому моменту, как начнётся война между князьями, он может стать заметной угрозой.

Поэтому Рязань справедливо решила подавить эту угрозу в зародыше. Граф Бехтеев должен был стать тем, кто уничтожит Терновского. Только он не торопился, осторожничал, непонятно почему.

И вдруг — смерть младшего сына рода! Прекрасно! Замечательно! Аплодисменты!

Теперь-то Игорь не отвертится. Да он и сам захочет начать войну. По крайней мере, его сын Пётр точно захочет. В отличие от отца, он мечтает о военной славе рода.

Всё повернулось как нельзя лучше…

Теперь Терновскому точно конец!

Левин веселился до самого вечера и выпил три бокала арманьяка. Затем он залез в постель к жене и овладел ею быстро и страстно, как в молодости. И барон, и баронесса остались в восторге.

Ночью в дверь раздался осторожный стук. Левин проснулся и хрипловато воскликнул:

— Войдите!

В комнату ворвался Светозар Кулебин. Одного взгляда на него хватило, чтобы настроение полетело ко всем чертям.

— Что случилось? — Андрей сел на кровати.

— Ваше благородие… Простите… Случилась большая беда.

Левин пока не знал, что именно произошло. Но по спине побежал холодок.

Он почему-то был уверен, что это дел рук Терновского. В голову закралась постыдная мысль: а может, не стоило второй раз конфликтовать с Эспером?

Ведь в первый раз он одержал безоговорочную победу.

А теперь стал гораздо сильнее…

— Что случилось?

— Не знаю, как сказать, ваше благородие, — замялся Кулебин. — Но «Мандрагора»…

Глава вторая

Дальнегранск

Казармы барона Терновского

Я не был уверен в том, что барон Левин как-то участвовал в подготовке войны. Зато не сомневался, что он обязательно подгадит, как только узнает о моих неприятностях.

Поэтому решил подгадить первым.

Нет, слово неподходящее… Я решил провести диверсию. Так звучит изящнее.

Мой человек по фамилии Игнатьев, который курировал стройку «Мандрагоры», получил послание: действовать по «плану три». И он исполнил всё великолепно, как было задумано.

Сомневался ли я? Немного. Всё-таки диверсия была серьёзной. Но доказать, что это сделал я, Левин вряд ли бы смог.

«План три» означал немедленно покинуть объект. А перед этим уничтожить всю проектную документацию. Вроде бы мелочь, но нет. Потому что документы были уничтожены вместе с частью недостроенной фабрики.

Игнатьев, курируя стройку, позаботился о том, чтобы в некоторых несущих конструкциях были заложены бомбы. И, покидая объект, он эти бомбы взорвал.

Взрыв произошёл ночью, так что никто не пострадал. Но завалы придётся разбирать ещё долго, а проектную документацию восстанавливать заново. У Андрея были копии, но копии фальшивые, не соответствующие реальному проекту.

Весьма изящный подлог. Тоже моя работа.

Одним словом, стройка встала. А ведь уже было заказано оборудование и заключались договоры с покупателями.

Левин расстроится. Скорей всего, он даже будет в гневе.

Я, конечно, тоже упускал доход от будущей фабрики. Ну и пусть. Для меня, в отличие от Андрея, «Мандрагора» не была делом всей жизни. И обострять ситуацию я мог себе позволить. Ведь, ещё раз, я не сомневался в том, что Левин сунет нос в мою войну.

Исподтишка, конечно же. Вот и я действовал так же.

Совсем вывести партнёра-недоброжелателя из игры вряд ли получится. Но его экономику я пошатнул, и отвлёк внимание. Уверен, что теперь все мысли Андрея будут о том, как возобновить стройку.

Кстати, есть одна идейка, как заставить его отстраниться от конфликта… Но это чуть позже.

Мне пора заняться разработкой военного плана.

На совет я пригласил Лучезара, Яромира и Ашурбега. Последний был моим гвардейцем — бывшим имперским офицером, которого мы назначили заместителем Зара.

По происхождению он был лезгином и нравом обладал холодным и твёрдым, как кавказский кинжал.

Вообще, удивительно. Обычно кавказцы люди вспыльчивые, но Ашурбег всегда держался так, будто его вообще невозможно потревожить. Он производил впечатление человека сильного и надёжного. Да таким он и был, судя по послужному списку.

Мы собрались в офицерской комнате, где из обстановки были только стол, несколько стульев и чайник на греющем артефакте.

— Итак, господа, — начал я. — Мы официально вступили в войну с родом Бехтеевых. Это графский род, и они весьма сильны. Я заказал кое-какие выписки из дворянского реестра и вот что выяснил.

Гвардия включает восемьсот бойцов, среди них двенадцать магов и отряд спецназа. Есть боевая техника и артефакты, включая средства связи и магические винтовки. Полная информация здесь, можете ознакомиться, — я раздал копии документов.

— На поле боя нам не выиграть, — покачал головой Лучезар.

Ашурбег молча кивнул, соглашаясь. Ведьмак хмурил густые брови и шевелил губами, читая документы.

— Техника устаревшая по большей части, — сказал он. — Она была устаревшей ещё когда я служил гвардейцем у графа Елисеева, двадцать лет назад.

— У нас и такой-то нет, — пробормотал Лучезар. — Только два грузовика и легковушка.

— Ну и что? — пожал плечами Яромир. — Портал отключён. Им придётся добираться сюда своим ходом. Скорей всего, телепортируются в Пихтогорск, потом на колёсах сюда. Это как минимум пара дней. Артиллерию через леса они вряд ли потащат, да и кто им даст разрушить купол? Обережный корпус тут же звездюлей навешает.

— К чему ты ведёшь, Яромир? — спросил я.

— К тому, что нам вообще вряд ли придётся воевать напрямую. Ну, приедут они, что дальше? Их пропустят через тоннель?

— Да, — кивнул я. — У Бехтеевых есть право на вторжение, обережники не могут отказать им в проходе. Кроме того, мы не сможем атаковать их возле тоннеля. Площадь перед ним считается землями императора, там запрещено воевать. Если бехтеевцы войдут в город, то начать бой мы сможем уже только на главной улице.

— Ох, — вздохнул ведьмак. — Я успел забыть, какие замороченные эти ваши дворянские войны.

— Ты сам знаешь, что не обязан участвовать. Ты мне не служишь. Я пригласил тебя сюда как друга, за добрым советом.

— Знаю, — буркнул Яромир, коротко взглянул на меня и снова опустил глаза к документам.

— Я думаю вот что, — сказал Ашурбег, потирая пальцем кончик орлиного носа. — Надо бить их в лесу, на ходу. В городе проиграем.

— Чем бить? — развёл руками Лучезар. — Палить из автоматов по БТР? Кроме господина Эспера и почтенного Яромира, у нас нет магов. А вдвоём против двенадцати они не справятся.

— Бехтеев всех сюда не поведёт, — спокойно ответил Ашур. — Оставит четырёх магов охранять поместье в Старосибирске. Ещё двоих оставит в рязанском имении. На всякий случай. Сюда приедут только шесть.

— Как ты так точно посчитал? — усмехнулся Зар.

— Так разумно будет. Он может решить, что мы как-то нападём на его дома. И хочет их защитить. Все восемьсот солдат тоже сюда не поедут.

— Согласен, — сказал я. — Граф Бехтеев вряд ли поведёт на нас все силы. Он знает, сколько у нас бойцов, и ему с лихвой хватит перевеса в четыре-пять раз. То есть рассчитываем максимум на двести пятьдесят противников. Ну триста, если он решит не рисковать и быстро нас задавить. Возможно, будет спецназ, для попытки быстрого захвата дома.

— А вы правы, — согласился Лучезар. — Применять сильные артефакты или пушки в городе они тоже вряд ли будут. Чтобы нас победить с таким перевесом, и стрелкового оружия хватит. К тому же, у нас в плену его сын.

— Всё верно, — сказал я. — Пётр наследник рода, они не захотят ему навредить. Поэтому по нашему дому никто не будет стрелять из пушек. Но, ещё раз, атака спецназа вполне вероятна.

— Что так, что эдак не легче! — Зар откинулся на стуле и провел пальцами по недавно отращённым усам.

— Почему не легче? Траншеи уже выкопали. Поставим укрепления, организуем круговую оборону, — сказал Ашурбег. — Они щедро заплатят кровью, чтобы пробиться к дому.

— Но всё равно пробьются, — вставил Яромир. — Ты смелый парень, Ашурбег, но давай-ка мыслить разумно. У нас мало солдат, и они все неопытные. Против закалённой гвардии с пятикратным перевесом мы не выстоим даже в обороне.

— Я разумно мыслю. И я знаю, что не выстоим. Просто дадим достойный бой.

— Такой вариант меня не устраивает, — сказал я. — Я не хочу достойно проиграть, мне нужна победа.

— Тогда, как я сказал, — невозмутимо продолжил Ашур, — надо бить их в лесу.

— Пока что это действительно лучший вариант. Земли за городом нейтральная территория, никто не помешает сделать там засаду и устроить бой.

— Кроме нечисти, — буркнул ведьмак.

— Кроме нечисти, — согласился я. — Вот здесь мне и нужна твоя помощь. Надо придумать способ, как защитить наших людей от чудовищ. В идеале так, чтобы при этом нечистые атаковали солдат Бехтеева.

Яромир крякнул:

— Ну и задачку ты задал, Эспер.

— А как ты хотел? — улыбнулся я. — Простые задачки и решать неинтересно. Да, Лучезар?

— Так точно, ваше благородие, — улыбнулся он в ответ.

— Значит, решено. Встречаем Бехтеева в лесу. У нас есть максимум полтора дня на подготовку. Думайте быстро.

— Есть, — ответили Лучезар и Ашурбег. Ведьмак только кивнул.

— На всякий случай отдайте приказ подготовить оборону вокруг дома, — продолжил я. — И решите, где именно и как мы встретим врага. Яромир поможет, он отлично знает местные леса. Я скоро вернусь.

Выйдя из казармы, я вдохнул свежий весенний воздух и направился в сторону дома. Предстояло решить не только как сражаться на поле боя, но и на других фронтах.

Теперь, когда портал был отключён, Дальнегранск потерял связь с внешним миром. Мы с Рылиным добровольно поставили город в осадное положение. Никаких поставок продуктов и прочих товаров из большой России, плюс информационная блокада.

Продовольствия должно было хватить надолго. Сергей заявил, что в ближайшее время начнут раздавать бесплатную еду и тем самым успокоил народ. Хотя, конечно, горожане оказались крайне недовольны таким положением. И вполне логично винили во всём меня.

Собирались даже организовать митинг, но попытка была довольно жёстко пресечена полицией. А после кнута сразу выдали пряник. Утром я выступил перед горожанами и пообещал, что их дома останутся в целости, а после победы я на свои деньги облагорожу портальную площадь.

Поставить фонтан и новые скамейки обойдётся мне дешевле, чем если жители Дальнегранска поднимут бунт. Если всё правильно подать, меня даже полюбят.

«Барон Терновский победил в войне, но не захапал себе всю виру, а на город потратил. Какой молодец!»

Про блокаду никто и не вспомнит. Голода мы с Рылиным в любом случае не допустим. Уже были предварительно заказаны продукты из Пихтогорска, а уничтожать гуманитарный конвой бехтеевцы не имеют права.

Я как-то внезапно обнаружил себя не только бароном, но и де-факто соправителем города. Волнительное ощущение, когда ты в ответе за жизни двадцати тысяч человек — примерно столько жило в Дальнегранске.

— Привет, Белослава, — сказал я, войдя домой.

— Здравствуй, Эспер, — сказала сестра и вздохнула.

Она сидела в своей комнате и делала вид, что занимается алхимией. Готовила очередной крем или какую-нибудь маску для лица. Но вот именно, что только делала вид. Я хоть и не разбирался в её ремесле, но сразу понял, что сестра не особо увлечена делом.

— По-прежнему думаешь, что это твоя вина? — подвинув стул и сев рядом, спросил я.

— Чья же ещё? — Бела отодвинула мисочку с каким-то раствором.

— Любимая сестрёнка, — я обнял её за плечи и поцеловал в щёку. — Перестань. Я ведь уже объяснил. Война готовилась и без того, я в этом уверен на сто процентов. То, что Алексей застрелился — удачно подвернувшийся повод. И это его решение. Глупо себя винить.

— Но ведь он из-за меня…

— Нет, — жёстко прервал я. — Из-за себя. Ты не вынуждала его спускать курок, ты просила остановиться. Он не захотел.

— Да, но всё равно…

— Никаких «всё равно». Я запрещаю тебе винить себя. Если хочешь кого-то винить, то вини Алексея или меня.

— Тебя? — Белослава подняла на меня полные слёз глаза.

— Я же объявил войну и пленил Петра. Как он, кстати?

— Уже встаёт. Целитель хорошо поработал.

— Славно. Послушай, мне нужна твоя помощь. Заодно отвлечёшься от тёмных мыслей.

— Конечно, Эспер, — Бела смахнула слёзы с ресниц. — Что я могу сделать?

— Поухаживай за Петром. Принеси ему что-нибудь вкусненькое, смени повязки, поболтай. В общем, окружи его заботой. Ты ведь всё равно собиралась это сделать, не так ли? У тебя доброе сердце.

— Да, собиралась… Я уже приносила ему чай со сладостями. Он отказался.

— Рано или поздно согласится. Я хочу, чтобы ты вошла к нему в доверие.

Белослава задумчиво посмотрела на меня, а потом спросила:

— Зачем?

— О чём ты сейчас подумала, сестра? — прищурился я. — Неужто решила, будто я предлагаю соблазнить его?

— Нет… То есть, да, — смутившись, поправилась Бела. — Прости.

— Я бы ни за что не стал тебя так использовать. Просто стань ему другом, войди в доверие. Не касайтесь темы войны. Если он начнёт об этом говорить, переведи тему. Проще говоря, будь собой.

— Это как-то подло, Эспер…

— Что в этом подлого? Я не прошу разыгрывать дружбу. Подружись на самом деле.

Немного помолчав, Белослава кивнула:

— Хорошо. Но всё-таки зачем?

— Чтобы он почувствовал себя уютно и расслабился. А когда расслабиться — исподтишка вытяни из него информацию о том, кто науськал на нас Бехтеевых. Это очень важно.

— Поняла, — сказала сестра. — Я постараюсь.

— Не надо стараться. Ещё раз говорю, будь собой. Моей милой старшей сестрой, — я опять поцеловал её. — Только не заходи слишком далеко. А то вдруг Пётр тоже в тебя влюбится.

— Ну… он, по крайней мере, не такой приставучий, как Алексей. Да примет его Перун, как сына.

— Да примет. Всё равно не увлекайся, — улыбнулся я. — Бехтеевы наши враги, и они вассалы рязанского князя. Ситуация и без того сложная, не стоит ещё больше её усложнять.

Я встал и собрался было уйти, когда Бела спросила:

— Кстати, что ответил Владислав? Он нам поможет?

— Не знаю. Он передал только устное послание, что позволяет отключить портал.

— И всё?

— И всё, — кивнул я. — Видишь ли, между Москвой и Рязанью сейчас и без того напряжённые отношения. Понятия не имею, захочет ли Влад вмешиваться. Но если рязанский князь как-то поможет Бехтеевым, тогда и московский вряд ли останется в стороне.

— Ой, — Белослава прижала пальцы к губам. — Но это же может привести к большой войне.

— Вряд ли. Стороны не готовы к ней. Большие войны начинаются годами. Но наш конфликт с Бехтеевыми может быть первым звоночком. Не думай об этом, просто сделай то, что я попросил, ладно?

— Ладно…

— Спасибо. Увидимся за ужином, — сказал я и вышел из комнаты.

Направился в свой кабинет — тесную каморку, которая раньше, видимо, использовалась как кладовая. Здесь даже не было окна, и пришлось установить на потолке светящийся артефакт.

Размеры кабинета удручали. Однако это всё равно было место, где меня никто не смел тревожить. Да и времени я там проводил немного.

Но сейчас было надо.

Хорошо, что я не пожалел денег и приобрёл три голосовых амулета, или телевокса, как их называли на латыни. Аналоги телефона в этом мире, которые стоили очень дорого. Я купил их специально для связи со своими сотрудниками в Пихтогорске и Старосибирске.

Теперь, после отключения портала, это был единственный способ связаться с ними.

Воксы объединялись в сеть, и связаться с кем-то, не включённым в неё, было нельзя. Ошибиться номером тем более, ведь номеров-то никаких и не было.

В общем, не самая удобная штука, если сравнивать с телефонами из моего старого мира. И уж тем более со смартфонами, которые умели очень многое.

Я уже знал, что отделение рекламного агентства Старосибирске было захвачено гвардейцами Бехтеевых. Ожидаемо. Хорошо, что мои люди успели сделать всё, как я сказал. Охрана и гражданские эвакуировались, важные документы забрали, а неважные уничтожили.

Бехтеевцы не получили ничего, кроме права сказать «мы захватили объект враждебного рода». Ну что же, молодцы.

Вам это ещё аукнется.

Я достал телевокс из ящика и активировал его. Ещё одним недостатком прибора было то, что он обладал только громкой связью. То есть твой разговор слышали все вокруг. Можно было уменьшить громкость, но это не особо помогало.

— Слушаю, ваше благородие, — раздался из вокса приглушённый голос.

— Доброе утро, Авдей. Рассказывай, как обстановка.

— Кхм-кхм. Простите, господин, простудился. Всю ночь на улице провёл, пока наблюдал. В общем, они выдвигаются. Вот прямо сейчас вижу, как машины к порталу подъезжают.

— Всё-таки к порталу?

— Угу. Наверное, в Пихтогорск решили отправиться. Оттуда-то ближе до вас.

— Да, мы с командирами это предугадали. Пускай отправляются. Их там ждёт неприятный сюрприз. Сколько человек и техники?

— Пять грузовиков, три броневика с пушками. Человек не знаю, большая часть в машинах. Сотни две точно.

Понятно, здесь мы тоже угадали.

— Что-то ещё? — спросил я.

— В конторе нашей всего четыре человека сидят. Два гвардейца и два каких-то очкарика, пытаются что-нибудь полезное найти.

— Понятно. Если там что-нибудь случится, отправляйся в полицию и по моей доверенности составь заявление.

Авдей чихнул и сказал:

— Простите.

— Ничего, будь здоров.

— Ага, спасибо, господин… Да, я всё помню. Надеюсь, не случится ничего.

— Конечно, я тоже. Но ты следи.

В конторе, как и на стройке «Мандрагоры», тоже была заложена бомба. Спрятана под полом, просто так не найдёшь. Теперь я намёками приказал Авдею её взорвать. Конечно, сразу после того, как оттуда уйдут люди Бехтеева. А они уйдут, потому что ничего интересного не отыщут.

После этого Авдей пожалуется на графа — мол, неправомерные боевые действия и всё такое.

Да и от других дворян Старосибирска могут поступить жалобы. Город большой, там много титулованных. Нейтральной территорией он считаться не может.

Заставим противника немного понервничать и потратить время на доказательства своей невиновности. Если не получится доказать, ему даже штраф прилетит. Слабенький, но неприятный укол.

Я попрощался с Авдеем и связался с Годимиром, моим человеком в Пихтогорске. У него была задача посерьёзнее.

Конечно, мы никак не могли помешать бехтеевцам пройти через портал и покинуть город, чтобы направиться по дороге в Дальнегранск. Но устроить им проблемы в пути были вполне способны.

Нечисть. Её полно за пределами купола. А привлечь чудовищ даже на зачарованную дорогу можно очень просто, с помощью крови. Годимир должен был купить пару овец, убить их и распотрошить на дороге незадолго до проезда противников.

Это задержит их на какое-то время. Нечистые наверняка захотят полакомиться свежей плотью. Гвардейцам Бехтеева придётся или драться с ними, тратя боезапас и рискуя жизнями, либо задержаться и подождать, пока чудовища покончат с овцами и разойдутся.

Слабый трюк, но хоть что-то. Сидеть сложа руки нельзя.

Ну а теперь самое интересное… Пора поговорить с моим партнёром, бароном Левиным.

— Эспер? Это ты? — раздался хрипловатый голос из вокса.

— Здравствуй, Андрей. Как у тебя дела? Как идёт наша стройка?

Несколько секунд напряженной тишины. А потом Левин процедил дрожащим от гнева голосом:

— Ты издеваешься надо мной, Эспер?

— А-а… — разыграл я растерянность. — Что ты имеешь в виду?

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! — заорал Андрей, так что я даже отодвинул телевокс подальше. — Ты уничтожил половину здания!

— Ты с ума сошёл? Зачем бы мне это делать? Это ведь наш общий проект.

— Общий, да? Это МОЙ проект! Мой!!! — истошно вопил Левин. — Твои только десять процентов, и ты добился их через шантаж и воровство!

— Андрей, прошу тебя. Я не понимаю, о чём ты говоришь, правда. Здание пострадало? Что случилось?

— Не прикидывайся дураком, Эспер! Это твой Игнатьев устроил!

— Глупости, — спокойно ответил я.

— Ну да, конечно, — ядовито произнёс Андрей. — Наверное, он просто так решил сбежать. И здание совершенно случайно обрушилось в ту же ночь.

— Не знаю, что случилось с фабрикой. Игнатьеву я велел отправляться домой из-за начала войны. Собственно, насчёт этого я и хотел с тобой поговорить. Ты слышал, что граф Бехтеев объявил мне войну?

Немного помолчав, Левин выплюнул:

— Да.

— Хорошо. Я понимаю, что ты сейчас расстроен, и я тоже, клянусь.

Это, кстати, была чистая правда. Я был огорчён оттого, что пришлось так поступить со стройкой.

— Но я звоню тебе за тем, чтобы попросить о помощи, — продолжил я.

— Что? — неподдельно удивился Андрей. — О помощи?

— Да. Раз уж мы партнёры, то… предлагаю тебе заключить союз и вступить в войну на моей стороне.

Глава третья

Смоленское княжество

Имение барона Левина

Боги всемогущие, он что, издевается⁈

Предлагает заключить союз и воевать на его стороне⁈ Это… это… Барон Левин даже в мыслях слов подобрать не мог.

Однако хитро, очень. Изящный ход. Само собой, мальчишка понимал, что Андрей ему откажет. Но таким предложением Эспер полностью снимал с себя ответственность за произошедшее на стройке.

Ведь как можно сначала устроить диверсию, а потом предложить союз? Безумие какое-то.

По крайней мере, видимость получается именно такая.

Ну а если вдруг каким-то чудом барон Левин согласится, они с Терновским станут связаны ещё крепче, чем до этого. Официальный союз — это не шутки. Разорвать партнёрские отношения по «Мандрагоре» станет почти невозможно.

— Андрей? Ты меня слышишь?

— Да, Эспер, — ответил барон. — Я здесь. Просто твоё предложение слишком неожиданно.

— Почему же? Мне казалось, за последние месяцы мы подружились.

Подружились⁈ Ах ты, щенок…

— До этого у нас с тобой был конфликт, — процедил Левин.

— Ну, был и был, — невозмутимо сказал Терновский. — Мы ведь его уладили, не так ли? Я не держу зла, правда. Так что скажешь, Андрей? Мне очень нужна твоя помощь. Ситуация критическая. Мы заняли оборону внутри Дальнегранска, а войска Бехтеева мог прибыть уже завтра.

«Он что, пытается скормить мне дезинформацию? Какой нормальный дворянин будет делиться своими военными планами?» — подумал Левин.

Так соблазнительно поверить в то, что Эспер лишь глупый мальчишка, который не понимает, что делает. Андрей буквально заставлял себя помнить, что это не так. Он прекрасно помнил, как мальчишка обвёл его вокруг пальца и даже ухитрился скинуть кузена с поста городского главы.

Наивный дурачок такое бы не провернул. Терновский умён. Нельзя его недооценивать.

— Прости, Эспер, но я не могу помочь. После обрушения на стройке… В общем, мне сейчас не войны.

— Да-да, я понимаю, — сказал Терновский. — Извини, что прошу тебя о таком. Просто я близок к отчаянию.

— Зачем же ты тогда объявил войну?

— Мне не оставили выбора. Послушай, Андрей. Я правильно понял, что ты не собираешься вступать в мой конфликт с Бехтеевыми?

— Не собираюсь, — ответил Левин.

И в ту же секунду он понял, как Эсперу в очередной раз удалось его обдурить. По спине даже мурашки побежали, а в груди стало холодно, как в подземелье.

— Вот и хорошо, — явно улыбаясь, сказал Терновский. — Думаю, что и на стороне Бехтеевых ты не выступишь. Ведь, как ты и сказал, после обрушения на стройке тебе не до войны. Верно?

— Верно, — сдерживая растущий гнев, глухо сказал Андрей.

— Тогда всего доброго, партнёр. Когда всё закончится, мой человек вернётся на объект и поможет тебе со всем разобраться.

Не дожидаясь ответа, Эспер прервал связь.

Барон Левин медленно положил телевокс на стол, а потом схватился за голову и заорал.

* * *

Вряд ли я совсем вывел Андрея из игры. Он при любом раскладе не собирался вступать в войну напрямую. Но сам факт того, что я вынудил его сказать об этом вслух, был приятен.

Теперь, если факт его участия вскроется, можно будет подать заявление в дворянский суд и с большой долей вероятности выиграть. По крайней мере, Левин дважды или даже трижды подумает, прежде чем помогать Бехтеевым.

Любое слово, исходящее из уст дворянина, априори считается правдой. Это подкрепляется честью конкретного аристократа. Конечно, все прекрасно понимают, что мы любим недомолвки и туманные намёки. Но добиться своего изящными словесными манёврами — достойно восхищения, а тупо врать в лицо — бесчестно.

Так что интригу я провёл великолепную. Если ты прямо сказал, что не собираешься вступать в конфликт, а потом так или иначе вступил — твоей чести будет нанесён серьёзный урон. А честь и деловая репутация для Левина сейчас, перед скорым запуском «Мандрагоры», очень важны.

Превосходно. Ещё одно очко в мою пользу.

Также нельзя забывать, что после прошлого конфликта Влад взял в заложники Ветрану, дочь Андрея. Она, возможно, даже рада была такому исходу. Ведь как я слышал, она жила в поместье моего брата и ни в чём себе не отказывала.

Но в случае недружелюбных действий её жизнь могла резко измениться, и барон Левин об этом знал.

В общем, теперь ему придётся подумать даже не дважды, а четырежды, прежде чем пытаться что-то сделать против меня.

Как раз когда я закончил разговор, в дверь постучал гвардеец и сказал, что командиры просят меня подойти в казарму. Я как раз туда и собирался. Надеюсь, они успели разработать какой-нибудь план.

По дороге я убедился, что вокруг дома возводят укрепления. Траншеи сделали ещё вчера, и из выкопанной земли соорудили брустверы, насыпи перед окопами. Теперь создавали блиндажи, таскали мешки с песком и брёвна для создания более мощных укреплений.

Без защитных артефактов тоже не обошлось. Не зря я купил парочку.

Хотя парочки, конечно, здесь было недостаточно. Но лучше так, чем совсем ничего.

Придя в комнату офицеров, я рассказал о том, что мне поведал Авдей.

— Значит, они уже в Пихтогорске, — проговорил Лучезар. — Трюк с овцами задержит их максимум на пару часов. Значит, у нас осталось около суток.

— Всё верно. Вы придумали, где мы их встретим?

— Да, — кивнул Яромир. — Есть одно местечко между Дальнегранском и Пихтогорском, где много зверодухов. Лешие там тоже часто бродят. Часть солдат я сам смогу защитить, но всё равно нужно добыть амулеты-обереги. И чем мощнее, тем лучше.

— Зар, отправь кого-нибудь к городскому артефактору, — немедленно велел я. — Пусть купит всё, что есть. Деньги пусть возьмёт у госпожи Есении.

Лучезар сразу отдал приказ, и мы вернулись к обсуждению плана.

— В общем, решили так. Они наверняка будут ждать засады, поэтому будут двигаться осторожно. Нечисти они вряд ли боятся, с ними маги, да и техника наверняка зачарована.

— Согласен, — кивнул я.

— Поэтому организуем две засады, — Лучезар развернул на столе карту. — Вот смотрите, господин. Место, про которое говорит ведьмак, вот здесь. Мы организуем одну засаду раньше этого места. Атакуем и отступим. Пусть они думают, что атака не удалась, и спокойно едут дальше.

— Хороший план, — сказал я. — Второго нападения они вряд ли будут ожидать.

— На месте мы заложим бомбы. Годимир ведь должен передать информацию, в какой машине будут маги? — Зар поднял на меня глаза.

— Да.

— Отлично. Заложим на дороге бомбы, постараемся вывести транспорт из строя. Ну и атакуем всеми силами. Ну а дальше… как получится. Либо мы победим, либо придётся отступать.

— Отступать нельзя, — вмешался Ашурбег. — Лучше достойная смерть.

— Никаких достойных смертей. Только победа, Ашур, — сказал я.

— Шанс у нас есть, — почесав бороду, сказал Яромир. — Атакуем с двух сторон дороги, положим сколько успеем и отойдём. Дальше нечисть нагрянет. Они будут рассеяны, лешие и зверодухи неплохо их потреплют. Мы в это время перегруппируемся, и если хватит сил, ударим снова.

— Но если всех мы не перебьём, они наверняка пойдут дальше, — нахмурился я. — Нет, так не пойдёт. Надо придумать, как их полностью разбить.

— Как, ваше благородие? — развёл руками Лучезар. — У нас нет тяжёлого вооружения и боевых артефактов. Взрывчатки мало.

— Как насчёт пожертвовать легковой машиной? — спросил я. — Набьём её канистрами с горючим, положим внутрь бомбу. Огня будет много.

— А за руль кого посадим? — спросил Ашурбег.

— Кого-нибудь отчаянного, типа тебя. В любом случае пусть он заранее выпрыгнет, а педаль газа прижмёт чем-нибудь.

— Ну да, вариант, — Зар постучал пальцами по столу. — Если запустим тачку в нужный момент, это может оказать хороший эффект.

Мы сразу же отправили солдат готовить засады, а сами продолжили обсуждать детали. И придумали кое-что весьма интересное, что сразу же дало нам настоящую надежду на победу.

Действовать надо было немедленно. Обсуждение мы завершали уже на ходу, покидая Дальнегранск вместе с солдатами.

На охране дома мы оставили шесть гвардейцев с пулемётом. Конечно, этого было недостаточно для обороны. Однако я не думал, что кто-то может проникнуть в Дальнегранск и атаковать дом в обход наших основных сил.

Конечно, у Бехтеевых есть спецназ, нельзя о нём забывать. Но если речь идёт о проникновении в город, они не имеют права делать этого скрыто.

То есть пройти через тоннель и представиться обережникам им придётся официально. Мы об этом сразу же узнаем, но вот потом… Потом, если мы им позволим, спецназовцы могут раствориться в толпе и атаковать неожиданно.

Впрочем, я правда не думаю, что они смогут нас обойти. Если даже спецотряд отправили сюда, он идёт с основными силами.

Я залез в кузов грузовика вместе с солдатами и Лучезаром. Яромир отправился на коне, Ашурбег и остальные гвардейцы во втором грузовике. В заполненной канистрами с керосином легковушке поехал доброволец.

Едва мы отъехали города, в моём кармане запищал телевокс. Я специально взял его с собой, потому что ждал информации из Пихтогорска. Судя по светящимся на корпусе артефакта символам, это был как раз Гордей.

— Слушаю, — сказал я, активируя вокс.

— Господин, я всё сделал. Наблюдаю со стороны… — голос мужчины немного дрожал от волнения. — Ох, сколько тут нечистых набежало. Никогда столько не видел!

— Сколько? Кто там?

— Зверодухи, в основном, в обличьи волков и рысей. Один леший, маленький. И какие-то чертенята, хрен их поймёт… Мелочи десятка три или четыре, всякой-разной.

— Столько чудовищ прибежало из-за пары овец? — удивился я.

— Ну-у, — протянул Гордей. — Понимаете, какое дело, господин… Я не виноват, честное слово!

— В чём дело? — напрягся я.

— Я специально подгадал, чтобы колонна врага приближалась. Но кто ж знал, что перед ними гражданские поедут!

— Ты хочешь сказать, чудовища атаковали гражданских? — я не заметил, как мой голос приобрёл железные нотки.

— Ваше благородие, не моя вина! Здесь карета, два мужика и баба… Были. Не ушли они.

Голос Гордея слышали все, кто был рядом. Лучезар покачал головой, солдаты делали вид, что не обращают внимания.

Вот дерьмо. Конечно, война предполагает случайные жертвы среди гражданских. Это даже прописано в одном из дворянских уложений. Тот, по чьей вине погибли невинные, должен заплатить штраф и компенсацию семьям пострадавших.

При условии, что вина конкретной стороны будет доказана. Если же нет, тогда штраф разделят между всеми участниками войны.

Но это, так сказать, официальная сторона. Была и ещё моральная. И мне отнюдь не нравилось то, что из-за наших действий пострадали люди.

Само собой, внезапные жертвы были нам на руку. Больше нечистых — больше проблем для вражеской гвардии. Но даже если выкрутить цинизм на максимум, от этого могли пострадать мои дела в Пихтогорске. Да и вообще я не хотел становиться причиной гибели ни в чём не повинных людей.

Поделать, правда, было уже ничего нельзя.

— Ещё бегут, — тихо сказал Гордей. — Ох, не выдержит мой оберег, походу. Посматривают в мою сторону. Леший там ещё один, и даже болотник, кажись, припёрся…

— Бехтеевцы где? — прервал я.

— Вон, из-за поворота выезжают. Свяжусь, как всё закончится.

— Хорошо, — сказал я и отключил вокс.

— Хорошо, говорите? — спросил Лучезар. — Что же здесь хорошего?

— Я рад не больше твоего, — хмуро ответил я. — Не переживай, мы поступим по закону. Заплатим штраф и компенсации семьям потерпевших. Это вышло случайно.

— Совестно теперь, — вздохнул Зар. — Что из-за нас простые люди погибли.

— Мне тоже совестно. Но такова война. Не мы её начали, хоть официально это и так.

— Что правда, то правда. Остаётся только победить.

Мы приехали на место главной засады. Гвардейцам раздали купленные обереги, но на всех, конечно, не хватило. Тогда Яромир показал мне, как сделать простой самодельный артефакт-оберег из шишки и пары веточек. Надо было особым образом перекрестить веточки и пустить в поделку достаточно живы.

Смешно звучит, но работает. Какое-то время способно отгонять слабую нечисть.

Я принялся делать обереги. Яромир научил солдат эффективному заговору, а сам начал творить повсюду ограждающие заклятия. Они, с одной стороны, отгоняли чудовищ, а с другой — вызывали у них интерес.

Всё это как раз для того, чтобы собрать в округе побольше нечисти. А когда будет нужно, спустить её с цепи, образно говоря.

Гвардейцы принялись искать подходящие места для огневых точек и делать окопы. Командовал ими Лучезар. Ашурбег повёл другую группу к месту первой, фальшивой засады.

Их задача была наиболее ответственной. С одной стороны, атаковать по-настоящему, чтобы у противника не возникло мысли, что это обман. С другой стороны, надо было вовремя отступить и при этом желательно не погибнуть.

Хотя, конечно, если бы они все погибли или попали в плен, это только укрепило бы уверенность врагов в том, что они победили и дальше дорога чиста.

Гордей связался со мной где-то через полчаса:

— Бехтеевцы легко нечистых разогнали. У них серебряные пули есть, а против леших маги вышли. Они, видать, не поняли, что это я устроил. От овец к тому моменту не осталось ничего, так что решили — это из-за тех несчастных чудища набежали…

— Понял, — сухо ответил я. — В какой машине маги?

— Бронированный внедорожник в середине колонны. Там двое. Один в головном БТР и двое в хвосте.

Итого пятеро. Ашурбег чуть-чуть ошибся. Хотя, возможно, мой человек увидел не всех.

— Спецназ?

— Непонятно, ваше благородие. Судя по форме, здесь только обычная пехота.

— Хорошо. Спасибо, Гордей. Возвращайся в город и будь на связи.

— Принято, ваше благородие.

Противник поступал разумно, распределяя ценных боевых магов по разным машинам. Нельзя в случае внезапной атаки потерять всех разом.

Что ж, будем думать, как вывести из игры сразу максимум одарённых.

Подготовка к засаде длилась до позднего вечера. Потом, когда стемнело, работать стало слишком сложно. Да и нечисть активизировалась — нам с Яромиром приходилось бегать туда-сюда, чтобы отгонять её. Обереги помогали далеко не везде, особенно мои поделки.

Гвардия Бехтеева, вероятно, тоже остановилась на ночлег. Им наверняка было проще, чем нам. Покрытые рунам броневики сами по себе отгоняли чудовищ, да и магов среди них было больше.

Но, к счастью, никто из наших бойцов не пострадал, разве что выспаться удалось немногим.

На рассвете Яромир, поставив ещё несколько ограждающих заклятий, ушёл к Ашурбегу. Это было частью плана, ведь враги знали, что среди нас есть как минимум один маг.

Подозреваю, то, что ведьмак мой учитель, они тоже знали. От тех же Левиных запросто могли получить такую информацию.

Я собирался отправиться сам, но Яромир меня отговорил. Странный мужик. Вроде бы не любит дворян, но ради меня почему-то жизнью рискует, и уже не впервые.

Я пытался поговорить с ним об этом, но ведьмак каждый раз переводил тему. Подозреваю, что во мне он увидел достойного аристократа, которому не стыдно служить. Конечно, я порой свысока отношусь к простонародью, но не проявляю никакой жестокости. По морде получают только те, кто заслужил.

А может, была тому и другая причина. Я видел, как Яромир смотрит на мою мать. Он не пытался проявить никаких знаков внимания, но взгляд говорил о многом. Возможно, госпожа Есения напоминала ему покойную супругу — судя по образу, который приняла в тот раз кикимора, моя мама и покойная Светлана были похожи.

Так или иначе, я был рад, что столь сильный чародей на моей стороне. Да и военный опыт у ведьмака тоже есть.

Ближе к полудню разведчики доложили, что колонна врагов приближается. Примерно через час они попадут в первую засаду, а затем случится главное представление.

Лучезар отдал последние приказы, мы убрали с дороги все следы и принялись ждать.

Через сорок девять минут до нас донеслись отдалённые звуки взрывов и выстрелов. Для нас это звучало как хлопки и щелчки, но на месте явно было жарко.

Передовой отряд вступил в бой. По плану они должны были сражаться не дольше десяти минут, а затем отступить.

Но схватка явно затянулась. Она длилась не меньше получаса — неужто даже фальшивая засада оказалась настолько эффективной?

Меня так и подмывало самому отправиться туда и посмотреть, что происходит. Но, конечно, было нельзя.

Рано или поздно шум боя затих, и вскоре на наши позиции прибежали Ашурбег, Яромир и несколько потрёпанных бойцов.

— Под головной машиной бомбу взорвали, — сказал Ашур. — Да так удачно, господин, что у них топливный бак рванул. Все погибли внутри. Обстреляли, покидали гранаты, господин Яромир одного мага вырубил.

— Растерялись они, как дети, — усмехнулся ведьмак. — Как будто не ждали засады. Вооружены хорошо, сражаются не очень.

— Но четверых наших к богам отправили, — добавил Ашурбег.

— Тела оставить пришлось, — буркнул Яромир. — Мы за ними вернёмся?

— Конечно, — кивнул я. — Как только здесь закончим, обязательно.

— Всем приготовиться! — приказал Лучезар. — Сейчас они придут в себя и дальше двинуться. Смотреть на дорогу, без приказа не стрелять! Всем ясно?

— Так точно! — раздался негромкий, но слаженный ответ.

Я тоже занял свою позицию и приготовил автомат. Одет я был как обычный гвардеец, чтобы не слишком выделяться. По понятным причинам я был целью номер один.

Меня, вероятно, не захотели бы убивать, а только взять в плен. Поэтому, одевшись простым солдатом, я собирался ввести противника в заблуждение. Кто-то из вражеских бойцов может замешкаться перед выстрелом, не уверенный, в барона Терновского он собрался палить или нет?

Разве что магов обмануть не удастся. Они почувствуют мою силу и однозначно поймут, кто здесь обычный гвардеец, а кто нет.

Через полчаса из глубины леса послышались звуки моторов. Враги приближались.

Я снял автомат с предохранителя и приготовился.

Глава четвертая

Во главе колонны ехал БТР, следом за ним — внедорожник с магами, далее грузовики и ещё один внедорожник. На всех машинах, кроме грузовиков, стояли пулемёты, а у бронетранспортёра была ещё и 30-мм пушка.

Серьёзное вооружение, особенно против пехоты. Снаряды в тридцать миллиметров запросто прошьют деревья, а человека вообще порвут на части.

Нам повезло, что удалось вывести один БТР из строя на месте первой засады. В войне такого небольшого масштаба это чувствительный удар.

Яромир развеял все ограждающие заклинания, чтобы вражеские маги их не почуяли. Нечисть завывала вокруг, но приближаться не решалась. Действовали наши обереги, да и техника бехтеевцев была заколдована. Дорожные чары тоже никто не отменял.

Я крепче стиснул автомат. Вражеская колонна проезжала мимо, не видя нас. Вот-вот они должны были достигнуть нужного места.

Ещё немного…

Взрыв!

Первая бомба взорвалась под днищем БТР. Судя по чёрному дыму, который повалил из задней части, удалось повредить двигатель.

Следующий взрыв раздался под внедорожником. В нём, если верить словам Авдея, ехали маги. И теперь они как минимум оглушены, а скорее всего погибли. Машину перевернуло, и она тоже задымила.

— Огонь! — раздался голос Лучезара.

По лесу пролетел тонкий хрустальный звон — наши солдаты активировали амулеты. И в следующий миг со всех сторон зазвучали выстрелы.

Стреляли прежде всего по грузовикам, где ехала пехота. Туда же полетели гранаты. БТР повернул башню и открыл огонь по той стороне дороги, где находился я. Пришлось прижать голову, потому что лишиться её не хотелось.

Бронетранспортёр — главная угроза благодаря своей пушке. Почти всех магов мы из строя вывели. По расчётам, остался только один. Судя по волне живы, которую я ощутил, сильный. Но Яромир способен его одолеть, а вдвоём со мной вообще без проблем.

Но вот как победить БТР? До того, как дым проникнет во внутреннее отделение, он способен нанести нам серьёзный урон.

Впрочем, остаётся только ждать.

Стрельба продолжалась. Запах пороха и горящей техники забил всё вокруг. Я не видел, что происходит, поскольку пушка продолжала строчить в нашу сторону. Слышались вопли и гудение магического пламени. Похоже, Яромир вступил в бой с магом.

Но вот пушка умолкла. Я осторожно выглянул и убедился — экипаж покидает транспорт. Двигатель чадил всё сильнее, затягивая чёрным дымом всё вокруг и мешая обзору.

Солдаты противника прятались за техникой и палили кто куда. Их было намного больше, но эффект неожиданности сделал своё. Бехтеевцы были окружены и, похоже, близки к панике.

Наши бойцы к тому же постоянно маневрировали и не жалели гранат. Могло создаться ощущение, что их здесь вдвое больше, чем на самом деле.

Пули свистели вокруг, будто стая насекомых. Только вот если такое насекомое ужалит — воспалением не отделаешься…

Я высадил полный рожок автомата. Без всякой уверенности, что в кого-то попал. Хаос царил такой, что не разобрать. Перезарядил оружие и принялся за магию.

Вражеский чародей действительно бился с Яромиром. Полагаю, они друг друга даже не видели. Заклинания, переплетаясь, носились в лес и обратно, и никто не мог как следует поразить соперника.

Что ж, сейчас я тоже поучаствую!

Закинув автомат за спину, я сотворил уже привычный огненный хлыст. Тот с шипением опустился было на противника. Но маг почувствовал угрозу и поставил защиту. А следом выпустил в мою сторону целый ворох волшебных снарядов, похожих на иглы.

Я принял их на свою защиту, и зря. Иглы оказались «бронебойными». Часть из них моя магическая броня выдержала, но парочка влетела в духовное тело. Я ощутил резкую, холодную боль, которую нельзя было сравнить с болью физического тела.

Духовная рана была совсём лёгкой, но я понял, что с таким врагом шутить нельзя. Максимально усилил защиту и попытался снова ударить, когда шальная пуля ударила в бок.

Дерьмо! Меня бросило на землю. Надрывный звон амулета говорил о том, что долго он не протянет.

Ладно! Яромир пока справляется с магом. Значит, я возьмусь за простых солдат.

Сотворил между ладонями огненный шар и выпустил его высоко в воздух. Чётко контролируя живу, разделил шар на две дюжины мелких шариков. И обрушил их на головы врагов.

Этакая бомбардировка. Каждый шарик превратился в стрелу, и большинство из них нашли свои цели. Не защищённые от магии простые гвардейцы попадали на землю. Я отсюда увидел, как из опустевших глазниц пошёл дым.

За спиной взревел двигатель другой машины. Наша легковушка, набитая керосином, пролетела мимо меня. Гвардеец на ходу выпрыгнул из двери на обочине, и автомобиль понёсся дальше. Он врезался в один из грузовиков врага и тут же взорвался.

Цветок из пламени поднялся, казалось, до верхушек сосен. Огонь расплескался вокруг, резкий запах керосина ударил в нос. Сквозь грохот выстрелов зазвучали жуткие вопли горящих заживо людей.

Я выпустил из пальцев несколько коротких белых молний. Они ударили в тех, кто горел, и заставили их замолчать. Вряд ли я их убил, скорее просто оглушил. Но эти люди всё равно не жильцы. Я просто избавил их от мучений.

Беспорядочная битва продолжалась. Не знаю, как долго. Я потратил почти все патроны и огромное количество живы, так что даже голова закружилась.

Вражеский маг был убит, но дорогой ценой. Перед смертью он успел забрать с собой нескольких наших людей. И судя по всему, ранить Яромира — в какой-то момент с его стороны дороги перестали лететь заклятия.

В нагрудном кармане запищал сигнальный артефакт. Сообщение от Лучезара — «Уходим!»

Что ж, командиру гвардии виднее.

— Отступаем! — воскликнул я.

Солдаты послушно побежали вглубь леса. Я и ещё пара бойцов прикрыли отход, выпустив по врагам оставшиеся пули. Напоследок я наугад ударил волной магического пламени и тоже отступил.

Отбежав метров на сто, мы все собрались и пересчитались. Со мной было шесть гвардейцев, включая Ашурбега. Но изначально с этой стороны дороги было семнадцать — выходит, остальные погибли.

Серьёзные потери для нашей маленькой гвардии.

— Нечисть! — выкрикнул один из солдат.

Из леса на нас двигался леший. Следом за ним не спеша подбирались зверодухи в обличьи рысей. Недолго думая, я сотворил самый мощный оберег, на который был сейчас способен.

Леший скривился, встряхнул рогатой головой и побежал в сторону дороги. Зверодухи понеслись следом.

Как мы и думали, чудовища не захотели с нами связываться. Им было интереснее наведаться туда, где много крови и свежей плоти.

Сколько солдат осталось у врага, трудно было судить. Кого-то унесло первыми взрывами, машина с керосином тоже нанесла неплохой урон. Магией и пулями тоже скосило многих.

Но всё равно их, скорее всего, осталось больше, чем нас.

— Следуем плану, — приказал я. — Ждём, пока они разберутся с нечистью. Затем подбираемся и атакуем снова.

Неподалёку был тайник, где мы заранее припасли боеприпасы. Перезарядили оружие, оказали первую помощь раненым и приготовились.

Со стороны дороги вновь звучали выстрелы, теперь вперемешку с рёвом чудовищ. Бехтеевцам там явно приходилось несладко. Сначала внезапное нападение от нас, теперь вот нечисть. А магов у них не осталось. Сменить пули на серебряные тоже наверняка не все успели. Да и не у всех они были, скорее всего.

Минут через двадцать всё начало стихать. Я достал сигнальный артефакт и активировал. Через несколько секунд пришёл ответный сигнал — Лучезар подтверждал, что готов выступить.

— Идём, — я мотнул головой.

— Славная битва, — Ашурбег даже улыбнулся. — Сейчас мы их добьём.

— Не факт. Но с такими потерями они вряд ли рискнут двинуться дальше. Да и большую часть транспорта потеряли.

Я оказался прав. Те солдаты Бехтеева, что остались в живых, даже не захотели сражаться. Может, они и понимали, что нас меньше, но утратили волю к сопротивлению.

Поэтому, когда им предложили бросить оружие и сдаться, они согласились.

На ногах из них осталось больше шестидесяти человек, ещё человек тридцать лежали ранеными и воевать точно не могли.

Вот они, наверное. удивились, когда пленить их вышло в три раза меньше людей.

Да, мы потеряли половину своей и без того небольшой гвардии. Однако это, тем не менее, была победа. Только назвать её оглушительный можно было разве что с натяжкой.

Кроме того, что мы потеряли половину солдат убитыми, часть была ранена. Яромир в их числе. Оказывается, он получил пулю в ногу, а вражеский маг разбил его защиту и поразил сильным заклинанием в плечо.

Плечевой родник ведьмака теперь был повреждён, и его восстановление займёт в лучшем случае месяц. Теперь Яромир не сможет творить заклинания и временно выбыл из строя.

— Ты в порядке? — спросил я, подойдя к нему.

Бледный Яромир сидел возле дерева и пил какое-то зелье.

— Ага, — хрипло ответил он. — Бывало и хуже.

— Мне жаль, что так вышло.

— Всё в порядке, это же война. Жив остался и хорошо. Давай-ка, Эспер, надо поскорее в город. Чувствую, ещё нечистые сюда идут. Мы с ними не справимся.

— Ты прав, — кивнул я. — Лучезар! Где наши грузовики?

— Едут, ваше благородие! — откликнулся тот. — Да вон они!

И правда, на дороге показались наши машины. Замечательно.

Итоги битвы получились следующими: мы смогли захватить вражеский внедорожник и два грузовика. Один пассажирский, другой набитый боеприпасами и боевыми артефактами.

Плюс почти сотня пленных, включая трёх офицеров, их оружие и экипировка.

Нам также достался БТР. Двигатель у него был повреждён, и своим ходом машина ехать не могла. Мы заперли её и собирались позже вернуться, чтобы оттащить в Дальнегранск с помощью грузовика.

Итак, победа. Наступление Бехтеева полностью провалилось.

Но это не значило, что война выиграна, вовсе нет. Как говорится, можно выиграть битву, но проиграть войну. Сейчас мы находились именно в таком положении, и расслабляться было нельзя.

Победа на поле боя открывала для меня новые возможности, и следовало воспользоваться ими по максимуму. Нанести удар в другой сфере, а именно — по репутации врага.

Я предоставил Лучезару и Ашуру разбираться с последствиями битвы. Сам, немного отдохнув, принялся за дело.

Белослава и мама очень переживали за меня и всего расцеловали, когда я вернулся домой. Они так радовались победе, и я не стал охлаждать их пыл тем, что это только начало, а мы понесли чересчур большие потери. Ну да, гвардия Бехтеевых потеряла в разы больше людей. Но и осталось у него ещё шестьсот бойцов, а у нас двадцать.

Отразить вторую такую же атаку мы не сможем.

Впрочем, я рассчитывал, что сражаться ещё раз не придётся.

Едва я заперся в кабинете, как рядом со мной появился Добран:

— Эспер! — воскликнул он. — Как ты?

— В порядке, — кивнул я. — Немного устал.

— Влок тебя в баню приглашает. Говорит, поможет силы восстановить.

— Можешь передать ему, что с радостью приду, но вечером. Ты чего-то хотел, Добраныч?

— Мне кажется, проклятие на нас наслали, — нахмурился домовой. — Вражью силу чувствую.

— Проклятие? Думаешь, у Бехтеевых есть чернокнижник?

— Нет-нет. Неправильно я выразился, должно быть. Не проклятие, просто, как это… В общем, магией на нас воздействуют.

— В целом, это возможно, — постучав пальцем по столу, задумчиво сказал я. — Если провести сложный ритуал, можно попытаться уничтожить твою защиту. А враги знают, что у нас есть сильный домовой.

— Да какой я сильный, — скромно пробурчал Добран. — В московском поместье да, силён был. Но там-то Источник был могучий, а здесь… никакого.

— Зачем ты принижаешь свою мощь? Вместе с Влоком вы на многое способны. В общем, ты внимательно следи за этим воздействием. Если понадобится помощь — говори. Поможем тебе артефактами.

— Хорошо, — кивнул домовой. — Пока что они просто щупают как будто, но в любой момент могут по-настоящему ударить.

«И даже, если постараются, смогут тебя изгнать. Хотя бы временно», — подумал я, но не стал говорить этого вслух.

Вот один из примеров того, что война только начинается. И того, что у Бехтеевых гораздо больше возможностей, чем у нас.

У меня нет ни нужных магов, ни ресурсов, чтобы провести подобный ритуал. А вреда он может нанести немало. Если бы у нас был Источник, его даже можно было временно загасить.

Но Источника у нас нет, так что за это можно не беспокоиться. Однако, как знать, на что ещё способны ритуалисты графа Бехтеева? Вариантов нанести нам ущерб полно.

Впрочем, ладно. Пока Добран справляется, не буду об этом думать. Придумать, как защититься, мы тоже можем.

Я достал телевокс и связался с Авдеем из Старосибирска. Он ответил почти что сразу:

— Слушаю, ваше благородие. Кхм! — кашлянул он.

— Как дела, Авдей? Всё простуда донимает?

— Есть такое, — хрипловато ответил он.

— Ничего, выздоровеешь, ты мужчина крепкий. С нашей конторой ничего не случилось?

— Случилось, господин! Кошмар какой, взрыв произошёл!

Я улыбнулся и сказал:

— И правда кошмар. Надеюсь, ты написал заявление в дворянский суд от моего имени?

— Конечно же. Его приняли как положено. Так что не переживайте, накажут злодеев. Это ж надо, в центре города подрыв устроили! В двух соседних зданиях стёкла повыбивало. Хорошо, не пострадал никто.

— Ты прав, лишние жертвы нам ни к чему. Слушай, Авдей: мы смогли отразить нападение. Гвардия Бехтеева разбита.

— Поздравляю, ваше благородие! — воскликнул он.

— Спасибо. Приступаем к следующей части плана. Помнишь, что надо делать?

— Конечно! Заехать во все газеты и рассказать о вашей победе. Немножко приукрасить, а где согласятся — на лапу дать. Чтобы расписали так, будто вы одним пальцем их раскидали.

— Верно. Сделай как можно быстрее, а затем от моего имени передай в поместье Бехтеевых запрос о мирных переговорах.

— Переговоры? — удивился Авдей. — Так быстро?

— А зачем тянуть? У нас нет ресурсов на долгую войну. Сейчас, к тому же, условия в самый раз. Наследник рода у нас в плену, мы разгромили врагов на поле боя. В общем, отправь запрос. Посмотрим, что скажет граф.

— Хорошо, ваше благородие…

После этого я позвонил Годимиру и тоже велел связаться со СМИ. Не стоит недооценивать мощь информационной атаки. Пусть общество узнает о том, что юный барон из Дальнегранска наголову разбил превосходящие силы.

Что бы ни случилось в дальнейшем, это добавит мне очков репутации.

Через пару дней Авдей связался со мной сам. Это сразу же пробудило во мне подозрения — ведь был уговор, что я всегда первым выхожу на связь. Авдей мог «позвонить» только в крайнем случае.

Неужто граф Бехтеев согласился на мирные переговоры?

— Слушаю, — сказал я, активируя вокс.

— Здравы будьте, ваше благородие, — раздался хрипловатый голос.

Ах ты, чёрт возьми. Он в беде.

Такой уговор у нас тоже был. Если появились какие-то проблемы, то Авдей должен приветствовать меня именно «здравы будьте».

Похоже, что Бехтеевым быстро надоела его деятельность. И они решили захватить моего человека.

— Здравствуй, — ответил я. — Что-то случилось?

— Нет, что вы! Всё в порядке.

По голосу было понятно, что Авдей волнуется. Возможно, он общается со мной с дулом у виска.

— Хорошо. По какому поводу связь? Уважаемый граф Бехтеев согласился на переговоры?

— Н-нет, ваше благородие. Кхм-кхм. Он отказался.

— Не удивлён. Тогда в чём дело?

— Все поручения выполнены. В редакции газет я заехал, всё передал, в точности, как вы сказали. Они следят за мной, ваше благородие… Хотел узнать, могу ли я временно покинуть город?

Твою мать. Наверняка Авдея заставили такое сказать. Интересно, он сам-то понимает, что это значит?

Если я дам разрешение уехать из Старосибирска, люди Бехтеева даже помогут ему это сделать. А потом пустят пулю в голову и бросят в лесу.

— Ни в коем случае, — сказал я. — Оставайся в городе. Это приказ.

— Э-э… Понял, ваше благородие. Тогда что мне делать дальше?

— Ты там один? — спросил я, уверенный, что это не так.

— Конечно! Я ж когда с вами говорю, всегда один.

— Тогда слушай. Я решил, что мы атакуем имение Бехтеева в Старосибирске. Не своими силами, само собой. Есть одни наёмники, которые согласились выступить на нашей стороне. Тебе придётся несколько дней подождать.

— Наёмники? — переспросил Авдей и через секунду добавил: — Какие?

Да уж, с ним точно рядом кто-то есть. Я прям представил, как ему одними губами велели спросить «какие?»

Само собой, всё, что я говорил, было чепухой, выдуманной на ходу.

— Пока не могу сказать, — ответил я. — Со мной ведут переговоры два разных отряда. Возможно, Зимние волки тоже подключатся. Мы с ними помирились.

— А-а… — протянул Авдей. — Надо же.

— У нас гораздо больше союзников, чем граф Бехтеев думает. В общем, жди. Я переведу тебе деньги на банковский счёт, оплатишь их услуги. Наёмники сами тебя найдут.

— Хорошо, ваше благородие. Это всё?

— Ну, ещё хотел поделиться с тобой новостью: часть гвардейцев Бехтеева согласились перейти к нам. Шпионская сеть, которую мы запустили в его рядах, прекрасно работает.

Авдей громко сглотнул и тихо сказал:

— Рад слышать… А у нас что, есть шпионы в гвардии графа?

— Есть. Конечно, ты об этом ничего не знаешь, поэтому давай без подробностей. Всё, оставайся на связи. Пока.

Я отключил телевокс и хмуро вздохнул. Да уж. Бедолага Авдей. Надеюсь, его хотя бы не будут пытать, чтобы вытащить информацию о несуществующих шпионах. Я обезопасил его, как смог.

Но упустить шанс скормить противникам столько дезинформации я тоже не мог. Причём поступил по-умному: часть из этой информации была правдой. Я действительно планировал возможное нападение на дом Бехтеева.

Перед тем, как отключить портал, я разослал письменные запросы разным вольным отрядам. Если кто-то из них захочет сотрудничать, то они должны были связаться с Авдеем или Годимиром.

Кстати, о нём.

Я на всякий случай связался с ним и узнал, что наша контора в Пихтогорске также была захвачена. Надо полагать, это ответ за поражение в лесу. Слабенький, конечно, учитывая разницу в наших силах. И полностью бесполезный — захват отделения рекламного агентства никак не повлияет на войну.

— Авдея захватили люди Бехтеева, — сказал я. — Будь осторожен, понял?

— Так я же рядом с полицейским управлением комнату снял, — усмехнулся Годимир. — Тутошний полицмейстер товарищ нашего Рылина. Обещал следить, чтобы ничего со мной не приключилось.

— Ты не понимаешь. Ты служишь мне, а у нас война с Бехтеевыми. Они имеют право взять тебя в плен. Убивать не станут, ты гражданский. Но захватить могут.

— Да? — судя по голосу, Годимир одновременно удивился и испугался. — Так, это… Может, мне свалить куда подальше?

— Да. У меня появилось для тебя задание. Немедленно собирайся и отправляйся через портал в московское княжество.

— Зачем?

— Расскажу, когда доберёшься. Будешь в Москве — отыщи любого гвардейца князя Тарковского, их там полно на улицах. Скажи, что ты служишь мне. Думаю, тебе обеспечат защиту. Потом свяжись со мной.

— Понял, ваше благородие! — судя по звукам, Годимир уже начал собирать вещи.

— Всё, до связи.

Я вышел из кабинета и едва не столкнулся с Белославой. Кажется, она как раз собиралась меня потревожить.

— Доброе утро, Эспер, — сестра поцеловала меня в щёку. — Как ты?

— Прекрасно. Влок меня вчера так попарил, что я уснул без задних ног. И духовное, и физическое тела в полном порядке.

— Рада слышать, — кивнула Белослава. — А я к тебе по делу.

— По какому?

— Неужто сам не догадываешься? — Бела приподняла уголки губ.

— Догадываюсь, но давай не будем играть в эту игру.

— Ты, как всегда, сама серьёзность, — сестра закатила глаза. — Ладно. Ты же просил меня подружиться с Петром Бехтеевым? Так вот, он хочет с тобой поговорить. Он сказал, это крайне важно и от этого зависит исход войны.

— Тогда идём, — кивнул я. — Послушаем, что наследник графа хочет мне поведать.

Глава пятая

Петра держали в дальней комнате. Дверь была закрыта на замок, рядом дежурил гвардеец, а на притолоке был закреплён сигнальный артефакт. При попытке бегства тревога бы поднялась моментально.

Повинуясь моему молчаливому приказу, гвардеец открыл ключом замок и пропустил меня внутрь.

Пётр сидел на стуле в углу и читал какую-то книгу. Вытянув ноги, он доставал ими до середины комнаты.

Да уж, хоромы тесные. Из мебели здесь помещались только кровать, стул и маленькая раковина с родниковым кристаллом. Окошко было таким маленьким, что через него не пролез бы и ребёнок.

Пётр выглядел неплохо для того, кому несколько дней назад изрешетили ноги пулями. Разве что бледноват — потерю крови даже маги-целители не в силах были восполнить.

Однако я всё же счёл нужным поинтересоваться:

— Добрый день, ваше сиятельство. Как себя чувствуете?

— Как быстро вы пожаловали, — игнорируя мой вопрос, сказал Бехтеев.

Он захлопнул книгу и поднял на меня не самый дружелюбный взгляд.

— Дайте угадаю. Вы решили, будто я хочу от лица рода просить перемирия или что-то в этом роде? — спросил он.

— С чего бы? — я сел на кровать. — Такие решения принимает ваш отец-граф.

— Но я мог бы поспособствовать, если бы хотел.

— А вы хотите?

— Нет.

— Тогда о чём речь? — развёл руками я. — Давайте начнём сначала, Пётр. Как ваше самочувствие?

— Прекрасно. Если бы не эта штука, — он щёлкнул пальцем по висящему на шее тяжёлому кулону.

— Вы всё-таки пленник. Я не могу позволить вам пользоваться магией в моём доме.

— Должен признаться, теперь я вас понимаю. Быть лишённым магии — ужасное чувство. Как будто вдруг лишился слуха или зрения.

— Да, именно так, — кивнул я. — Но, в отличие от меня, вам нужно только снять кулон.

— Вернее, мне нужно, чтобы его сняли вы! — резко парировал Пётр.

— Всё равно это проще, чем перестраивать духовное тело, — сказал я и добавил: — Полагаю, вы просили меня прийти не за этим.

Бехтеев положил книгу на пол и потёр колено. Как мне доложили, ранение в колено оказалось наиболее серьёзным. Несмотря на заклинания целителей и зелья лекарей, для полного восстановления требовалось время.

— Слышал, вы достигли успехов на поле боя, — Пётр опять начал издалека.

— Так и есть. Ваша гвардия была разбита в лесу. Вам интересны подробности?

— Не слишком. Я лишь хотел узнать: надеюсь, вы не думаете, что на этом всё кончится и мой отец признает вас победителем?

— Конечно, нет, — улыбнулся я. — Война продолжается. Мы только начали.

— И вы надеетесь выиграть?

— Сдаваться точно не намерен. К чему вы ведёте?

Пётр помолчал, потёр тонкий шрам на щеке и заговорщицки наклонился вперёд:

— Перейдем на «ты», Эспер?

— Помнится, ты уже перешёл, когда мы сражались во дворе, — напомнил я.

— Не будь там твоих солдат, бой завершился бы иначе, — помрачнел Бехтеев.

— Возможно. Когда война закончится, я не против дружеской дуэли.

Пётр посмотрел мне в глаза долгим задумчивым взглядом. Будто надеялся отыскать там что-то.

— Зря ты ввязался в это, — сказал он. — Мог бы просто доказать в суде, что Алексей застрелился сам.

Ого. Такого я не ожидал. С трудом удалось сохранить невозмутимое выражение лица.

— Мог бы, — кивнул я. — Но суд дело долгое. Вы бы всё равно напали. И если бы твой род хотел продолжения войны, то вы нашли бы способ затянуть расследование.

— Да, пожалуй. Но ты мог бы отсидеться, бежать в Москву к брату или что-то ещё. А теперь придётся идти до конца.

— Я всегда иду до конца. Я же не дурак, Пётр. Прекрасно понимаю, что война готовилась и без того, а гибель Алексея стала удачным поводом.

— С чего ты это взял? — подозрительно прищурился Бехтеев.

— Сказал же — я не дурак. Всё довольно очевидно, если подумать.

Немного помолчав, Пётр сказал:

— Ты прав. Я и начал этот разговор только потому, что был уверен — ты уже и сам всё понял.

— И чем же это я не понравился рязанскому князю?

Бехтеев усмехнулся:

— Ну, я же говорю, ты обо всём догадался. Князю Молотову на тебя плевать. Он готовится к войне с Владиславом, ну а ты — его брат, пусть и изгнанник.

— И зачем двум князьям воевать между собой? Такого уже сотни лет не было.

— Этого я не знаю и знать не хочу. Какая-то причина есть. Скорее всего, даже не одна. Лучше тебе спросить об этом брата.

— Сомневаюсь, что он расскажет, — ухмыльнулся я.

— Вот и нам ничего не рассказывают. Мы, конечно, графский род, но от настоящей власти далеки. Там идёт большая игра, в которую нам лучше не лезть, — Пётр ткнул пальцем в потолок. — Поэтому мне интересно: зачем в неё влез ты?

— Я был вынужден. Либо вы атакуете первыми, либо я.

— В целом, разумно. Но скажу тебе, как есть, Эспер: ты пытаешься откусить кусок, который не в силах проглотить. Даже если ты каким-то чудом выиграешь войну с моим родом, от тебя не отстанут. Даже наоборот — с удвоенной силой попытаются задавить.

— И что ты предлагаешь, сдаться? — хмыкнув, спросил я.

— Да, — серьёзно кивнул Бехтеев. — Признай поражение, и тебя исключат из уравнения большой игры.

— А кто сказал, что мне этого хочется? Вообще-то, я сын князя. Меня готовили к крупным партиям. Ты не представляешь, насколько хорошо.

— Судя по твоим деловым и прочим успехам, вполне представляю, — с оттенками зависти и уважения сказал Пётр. — Но теперь ты не княжич, а мелкий сибирский барон, уж прости за откровенность.

— А какая разница? Образование и навыки остались при мне. Они помогут достать всё остальное.

— Если тебе позволят.

— А кто мне запретит?

Бехтеев с непонятной интонацией хмыкнул и откинулся на спинку стула. Снова потёр колено и посмотрел в окно.

— Возможно, что и нам не стоило в это влезать, — задумчиво сказал он, будто разговаривая с самим собой. — Мы с отцом понимали, что нас просто хотят использовать в качестве пешки. Несмотря на титул, нас нельзя считать фигурой в партии властителей.

«Неужели всё настолько серьёзно?» — подумал я и тут же ответил себе: да. Всё именно настолько серьёзно. А может быть, ещё серьёзнее, чем мне кажется.

Как я и сказал Белославе, большие войны готовятся годами. И они не начинаются разом, а обычно именно вот так — с мелких стычек, столкновений вассалов и возможных союзников.

— Отец не хотел воевать, — Пётр продолжал свой монолог. — Он миролюбивый человек, созидатель по духу. Я, напротив, подталкивал его к тому, чтобы раздавить тебя. Задача казалась лёгкой. Мелкий род из троих человек без Источника и с маленькой неопытной гвардией. Я думал, что мы запросто вас уничтожим и получим уважение князя Молотова.

Не сказать, чтобы мне пришлась по нраву такая откровенность. Но я решил не прерывать Петра — пусть выскажет, что думает.

— Нужен был только повод, — лицо Бехтеева напряглось. — Я его искал, но тот нашёлся сам. Когда Алексей сказал, что влюбился в твою сестру, я решил, что всё пропало. Если бы они сошлись, отец точно не позволил бы выступить против Терновских. Но потом Лёша сказал, что Белослава ему отказала — и я втайне злорадствовал, надеясь, что из этого может выйти повод для войны.

Пётр тяжело вздохнул и потёр глаза. Всё ещё не глядя на меня, сказал:

— Мне так стыдно перед ним. Я надеялся использовать его разбитое сердце, а теперь — использую его нелепую смерть. А ведь он… — Пётр запнулся, — он мой брат. И я любил его, Эспер.

— Понимаю тебя, — сказал я. — В прошлом году я тоже потерял брата.

Бехтеев вздохнул и опустил голову, чтобы я не заметил его слёз. Но я заметил. И ни за что бы не стал осуждать за них. Ведь я прекрасно помнил, как рыдал и разбивал кулаки о стены после гибели Николая.

Петру, наверное, приходилось ещё хуже. Ради навязанной сюзереном войны Пётр был вынужден разыгрывать гнев и не мог даже как следует оплакать брата.

Но теперь, похоже, эти чувства вырвались на волю.

Я не стал ничего говорить. Всё и так было ясно.

Бехтеев вздохнул и вытер рукавом глаза. Когда он распрямился, на его лице больше не было ни капли горя — будто бы он надел маску.

— Я слышал, в конце прошлого года в Дальнегранск приезжал кто-то из Блэкспиров, — сказал Пётр.

— Виконт Мартин. Сын герцога, полагаю.

— Так и есть. Ты виделся с ним?

— Да, — кивнул я. — Очень… колоритный персонаж.

— Он сказал, зачем приезжал?

— Нет, конечно. Я ведь тогда ещё даже не был бароном, он не воспринял меня всерьёз. Но поболтали мы славно. А что? Они тоже замешаны в большой игре?

— Сам как думаешь? — скривился Пётр. — Они везде, где есть война и где есть выгода. Ты разве не знаешь, что они торгуют оружием? Любой конфликт для них — золотая жила.

— Где появляется чёрное копьё, скоро польётся кровь, — вспомнил я поговорку про Блэкспиров.

— Вот именно. На твоём месте я бы… — Бехтеев пожевал губами и осторожно продолжил: — Побеседовал как следует со своим партнёром, бароном Левиным. Может быть, узнаешь что-то интересное. И не только для себя.

Ничего себе. Военный соперник только что поделился со мной секретом? Точнее, указал на то, где этот секрет можно добыть.

— И кому же это может быть интересно, кроме меня?

— Не знаю, — пожал плечами Пётр. — Твоим родственникам, возможно.

Уж точно не матери или Белославе. Бехтеев сто процентов имел в виду Влада.

Любопытно получается… И весьма запутанно. Блэкспиры заранее знали, что готовится столкновение между мной и Бехтеевыми? Но я ведь тогда и правда не был бароном, и даже рекламное агентство ещё не открыл.

Невольно приходилось признать, что Пётр прав. Я влез в большую игру, где вся партия просчитана наперёд. И да, хотя меня готовили к сложным политическим интригам, я только начинаю понимать, как всё обстоит на практике.

— Спасибо, — честно сказал я. — Понимаю, ты заботишься не обо мне, ты просто не хочешь продолжения бессмысленной войны. Но раз уж вы не смогли отказать князю Молотову, придётся нам воевать.

— Мы отказывали дольше, чем ты думаешь, — нахмурился Пётр. — Отец даже чуть с ним не поссорился.

— Понимаю. Благодарю за откровенность, — я встал. — С тобой хорошо обращаются? Может, есть какие-то пожелания?

— Пусть мне разрешат читать на свежем воздухе. Постоянно сидеть в этой каморке невыносимо, — скривился Бехтеев.

— Хорошо. Только без глупостей, прошу тебя.

— Я похож на глупца?

— Не похож. Но даже гении порой способны на дурацкие поступки. Впрочем, из города ты всё равно не убежишь, даже если попробуешь. Всего доброго, — я кивнул на прощание. — Я не помню, говорил ли это, но мне тоже очень жаль Алексея. Он не должен был погибнуть так.

Пётр кивнул, прикрыв глаза, и подобрал с пола книгу. Я вышел из комнаты, и гвардеец запер дверь за моей спиной.

Я прошёл в гостиную, бездумно налил себе чаю и сел за стол.

Когда Мартин Блэкспир побывал в Дальнегранске, я пытался вытянуть из Радимира Левина, зачем он приезжал. Но увы, ничего не смог узнать. Я тогда решил — плевать. И без того хватало дел.

Но теперь, после слов Бехтеева, я будто заново осознал всю ситуацию.

Член влиятельного и агрессивного рода не стал бы приезжать в Дальнегранск просто так. Я думал, может быть, им интересны самоцветы и они хотят заняться артефактами. Ничего подобного, и теперь кусочек мозаики встал на своё место.

Блэкспиры знали о зарождающемся между Москвой и Рязанью конфликте. И предполагали, что я буду в него втянут. А значит, наводили справки и искали выгоду для себя.

Но какую? Что-то мне никто не предлагает купить оружие. Да и смысл — в моей гвардии не так много рук, чтобы его держать, а на тот момент вообще ни одного солдата не было.

Полагаю, что интересы английских потомков куда глубже. Вопрос только, на чьей они стороне? Влада или князя Молотова?

Или им плевать, кто победит, главное — урвать свой кусок?

Похоже, что без Левиных не разобраться. Только вряд ли барон Андрей говорить об этом сейчас, тем более по телевоксу. Такие беседы лучше проводить с глазу на глаз.

Что ж, не буду торопиться. Спасибо Петру за намёк. Надо будет обязательно с этим разобраться — возможно, я нарою что-то такое, что поможет Владу в грядущем противостоянии с Рязанью.

Вечером того же дня со мной связался Годимир. Он доложил, что прибыл в Москву, а гвардейцы Тарковских взяли его под свою защиту. Неофициально, само собой — но возле квартиры, которую арендовал Годимир, постоянно находилась пара человек в штатском.

— Думаю, что здесь Бехтеевы меня не достанут, — сказал он.

— Будь уверен. Ссориться с московским князем они точно не хотят. Только и сам осторожнее. Оглядывайся, когда будешь ходить по улицам.

— Ох, да не пугайте вы так, ваше благородие…

— Я не пугаю, говорю как есть. Идёт война, и ты уже сыграл в ней немалую роль. Тебя могут захотеть пленить или даже устроить несчастный случай. Поэтому будь осторожен.

— Хорошо, господин. Буду. Кстати, я здесь слышал кое-что. У Бехтеевых в Рязани заводик есть небольшой, алхимию какую-то производят. Так вот, вчера там сильный пожар случился. Говорят, предприятие остановлено.

— Надо же. А причина пожара?

— Так алхимия же. Полыхнуло что-то, наверное. Один служащий князя Владислава был там проездом, своими глазами пожар видел.

— Вот оно что, — улыбнулся я. — Понятно.

Всё-таки Влад не постеснялся приложить руку к конфликту. Что ж, прекрасно. Спасибо, братец, что помог нанести противнику экономический урон.

— Приказы будут, господин?

— Доверенность мою не забыл? — ответил я вопросом на вопрос.

— Обижаете, ваше благородие! — искренне возмутился Годимир. — Первым делом её и взял.

— Хорошо. От моего имени заключи контракт с наёмниками. Отряд выбери сам. Нужен кто-то, кто сумеет атаковать имение Бехтеевых в рязанских землях и удерживать осаду. В гильдии наёмников тебе предложат варианты.

— Ничего себе… — протянул Годимир. — А деньги?

— У тебя есть доступ к счёту рекламного агентства. Заплати аванс, а дальше посмотрим по факту. По-моему, минимальный срок найма — три месяца, но это зависит от отряда. В общем, смотри по обстановке.

— Понял, ваше благородие!

— У нас нет цели захватить поместье. Просто устроить заварушку и отвлечь часть сил и внимание противника. Хотя можешь узнать, какая собственность есть у Бехтеевых в Рязани. Потом расскажешь. Если что-то можно захватить без особого риска — захватим.

— Хорошо. Сейчас же отправлюсь!

— Вот ещё что, — добавил я. — Когда подпишешь контракт, загляни в поместье князя Тарковского. Князь вряд ли примет тебя лично, но можешь передать ему заверения в дружбе от рода Терновских и сообщить, что мы готовимся выступить в рязанские земли.

— А зачем про планы-то наши сообщать? Вдруг шпионы разузнают?

— Бехтеевы и так наверняка уже в курсе, что ты в Москве. Про контракт с наёмниками тоже узнают, это всё оформляется официально. Сложить два и два они смогут.

— Ну-у… Зачем тогда передавать информацию князю Тарковскому?

— Как знать, — сказал я. — Вдруг к наёмникам заходят присоединиться добровольцы. Всё понятно?

— Э-э, то есть…

— Тише, Годимир. Не говори ничего вслух. Ты понял, что надо сделать?

— Так точно, ваше благородие! — ответил тот.

— Прекрасно. Держи меня в курсе, — сказал я и отключил вокс.

Убрал его в ящик и, задумчиво вздохнув, облокотился на стол.

Наёмники влетят мне в копеечку. Да и в целом война уже отразилась на экономике рода. Хорошо, что я успел продать Чёрному орлу берегиню аккурат перед началом столкновения. Эти десять тысяч мне сейчас очень пригождались.

Закрытие контор в Пихтогорске и Старосибирске, блокада Дальнегранска привели к тому, что я перестал получать прибыль из других городов. Да и здесь доход упал. Часть клиентов отказалась от моих услуг, смею надеяться, что временно.

Их можно понять — торговля стала гораздо более вялой, потому что люди экономили деньги, не зная, чего ждать дальше.

По крайней мере, они больше не пытались бунтовать. На это повлияла и моя речь с обещаниями вложить деньги в город, и победа над бехтеевцами, а также информационная политика, которую я вёл.

Через «Дальнегранского глашатая» я убеждал население, что всё в порядке. Мол, враги ни в коем случае не войдут в город, а если войдут — мирных не тронут. Барон Терновский и градоначальник Рылин этого не допустят. Усиленные полицейские патрули и дежурящие на портальной площади мои гвардейцы подтверждали это своим уверенным видом.

Как ни удивительно, но далеко не все в городе знали, что листовка выпускается в моей типографии. Оттого эффективность статей была ещё выше.

К тому же вчера прибыла партия провизии из Пихтогорска. Это не было необходимо, конечно. Но люди расслабились, когда увидели, что продукты доставляют даже несмотря на отключённый портал.

Также меня тревожило, что я потерял источники сведений в виде Авдея и Годимира. Одного взяли в плен, другого я сам отослал, чтобы он избежал такой же участи. Теперь о передвижениях сил Бехтеевых можно было только догадываться.

Конечно, мы отправили дозорных на дороги — одних на захваченном внедорожнике, других на лошадях. Но связи с ними не было, поэтому оперативно получить информацию было невозможно.

Буду надеяться, что если враг решит отправить к нам новые силы, то я узнаю об этом хотя бы за пару часов. Гвардия остаётся в полной боевой готовности. Раненых мы вылечили и даже смогли пополнить ряды: полтора десятка крепких мужиков из числа рудокопов пожелали присоединиться к нам.

Большой пользы от них не будет, но в случае нападения лишние пятнадцать стволов помогут сдержать атаку.

Или хотя бы продержаться подольше.

Я собирался отправиться в казармы, чтобы посовещаться с Лучезаром. Ещё подходя к двери, услышал спор, доносящийся со двора.

Выйдя на улицу, я увидел, что мои гвардейцы ругаются с каким-то мужчиной в чёрном пальто. Только увидев это пальто, я сразу понял, что передо мной за человек. Вернее, из какой он организации.

— Тише, тише! — сказал я, спускаясь с крыльца. — Добрый день, уважаемый. Вы из Чёрного орла, не так ли?

— Вы правы, барон, — мужчина поднял удостоверение, которое держал в руках. — Агент Евгений Шилов. Может, вы объясните своим солдатам, на что они нарываются, отказываясь пропустить меня?

— Благодарю за службу, гвардейцы. Пропустите господина Шилова, — сказал я.

Мужики открыли калитку и отошли в сторонку, провожая агента неприязненными взглядами.

— Прошу простить, уважаемый, — сказал я, протягивая Евгению руку. — Сами знаете, у нас идёт война.

Шилов, хмурясь, молча ответил на рукопожатие, а потом сказал:

— Нам нужно побеседовать наедине.

— Правда? Лично мне нужно провести военное совещание.

— Это в ваших интересах, барон, — глаза Евгения недобро сверкнули. — Думаю, вы в курсе, что я могу заставить вас отправиться со мной.

— Правда? Портал ведь отключён.

— Я на машине. Доедем до Пихтогорска и оттуда — в главное управление. Поверьте, там разговор будет происходить иначе.

— Обойдёмся без угроз. Я ведь прекрасно знаю, что вы не можете меня задержать, пока род Терновских на военном положении. Прошу вас, проходите в дом, моя сестра угостит вас чаем. Скоро вернусь, — сказал я и решительно двинулся к калитке.

— Ваше благородие!.. — воскликнул Шилов мне вслед, а потом пробурчал под нос что-то грубое.

Мне и самому не терпелось узнать, что надо от меня Чёрному орлу. Вряд ли они просто решили напомнить мне о том, что пора предоставить очередную берегиню. Тем более срок ещё не подошёл.

Но изображать из себя покорного пёсика я тоже не собирался. Мне и правда надо побеседовать с Лучезаром и лично взглянуть на укрепления, которые возвели вокруг дома.

Совещание заняло не очень много времени. Обсуждать было особо нечего — новобранцев тренируем, укрепления готовы, наращивать их дальше нет смысла. От дорожных патрулей сигнал не поступал. Ждём следующего хода от Бехтеева.

А если он будет медлить — попробуем дерзкую атаку на его конторы в Старосибирске.

Но это вариант на крайний случай. С нашими малыми силами и большим количеством пленных в казарме лучше сидеть в обороне.

Меньше чем через час я вернулся домой и застал Шилова на кухне в компании мамы и Белославы. Судя по улыбке агента, которую он старательно загасил при виде меня, он не так уж плохо проводил время.

Могу его понять. Что матушка, что Белослава — прекрасные и неглупые женщины. На них приятно смотреть и есть о чём поговорить.

— Дорогие, можете оставить нас? — улыбнулся я. — Господин Шилов хотел побеседовать со мной наедине.

— Конечно, только налью тебе чаю! — Бела подскочила и взяла с полки чистую кружку.

— Рада была встрече, — улыбнулась мама и вышла.

Бела, наполнив мою кружку, сделала реверанс и тоже покинула комнату. Агент покосился ей вслед и посмотрел на меня.

— У вас очень гостеприимный дом, барон, — отвесил он скупой комплимент.

— И в нём живут красивые женщины, не так ли? — я сел на стул. — Добраныч, ты здесь?

— Всегда, господин! — домовой выскользнул из щёлочки между половиц. — Добро пожаловать в дом Терновских, — поклонился он Евгению.

— Домовой? — удивился тот. — Не думал, что у вашего рода есть свои духи.

— Добран с нашей семьёй уже… сколько?

— Третье поколение. Ваш дед, тоже Эспером звали, меня привязал. Прошлого домового при пожаре развеяло, и тут я. Долгая история, — отмахнулся Добраныч. — Чем помочь-то?

— Огради комнату от звуков, пожалуйста.

— Легко!

Домовой щёлкнул пальцами, и я почувствовал, как стены гостиной окутались тонкой, но мощной энергетической плёнкой.

Евгений удовлетворённо кивнул, а Добран поклонился и исчез.

— Приятно видеть, что вы заботитесь о безопасности, господин Терновский.

— Благодарю. Так о чём вы хотели поговорить? Чёрный орёл хочет встать на мою сторону в этой войне?

Шилов не сдержал саркастическую улыбку. Он облокотился на стол и подался ко мне:

— Чёрный орёл не занимает ничьи стороны в дворянских войнах. Учитывая, что мы с вами сотрудничаем, организация позаботится, чтобы род Терновских не был уничтожен. Но помогать мы вам не будем.

— Жаль, — сказал я. — Тогда чем обязан?

— Должно быть, вы понимаете, что взамен на гарантии выживания вы обязаны прислушиваться к нашим… рекомендациям. Чёрному орлу угодно, что вы закончили войну и объявили себя проигравшим.

Глава шестая

Я не стал медлить с ответом:

— Исключено. Род Терновских пойдёт до конца.

— Вам не выиграть эту войну, — усмехнулся Евгений.

— Зря вы так думаете, уважаемый. Вообще-то, у нас есть все шансы.

— Правда? С таким перевесом в силах?

— В «Чёрный орёл» ведь не берут простолюдинов, правда? Значит, вы тоже дворянин и прекрасно понимаете, что войны знатных — это далеко не только сражения на поле битвы. Есть другие способы одержать верх.

— Но вы крайне ограничены в этих способах, — справедливо заметил Шилов. — У рода Терновских нет ни денег, ни влияния, ни…

— Достаточно, — прервал я. — Вы что, приехали унизить меня? Будете расписывать, как ничтожен мой род?

— Прошу простить, ваше благородие, — холодно ответил Евгений. — Я говорю о фактах. По меркам аристократов вы слабый род.

— Вы берёте мерки с древних родов большой России? Если говорить о Сибири, Терновские стоят далеко не на последнем месте.

— И всё же…

— Капитуляции не будет, — чуть повысив голос, сказал я. — Ни на каких условиях.

Шилову мой резкий отказ явно не понравился. В глубине карих глаз заплясали слабые отблески Взора. И хотя Евгений не разжёг Взор по-настоящему, взгляд отводить он тоже не стал.

Я вопросительно нахмурился — это что ещё за номер? Господин агент желает сразиться на дуэли?

— Простите, — сказал Шилов и погасил искры в глазах. — Просто Чёрный орёл не привык к отказам. Собственно, мы их не приемлем. Вы либо делаете так, как вам говорят, либо…

— Либо что? Я же сказал, обойдёмся без угроз. Сотрудничество подразумевает выгоду для обеих сторон. Допустим, я сдамся Бехтеевым. В чём моя выгода?

— Мы позаботимся, чтобы контрибуция не разорила вас.

— Нет-нет, Евгений, вы неверно меня поняли. Я не собираюсь сдаваться, даже если вы заплатите виру вместо меня. Я имел в виду, что не надо на меня давить. Предложите вариант, который меня устроит. Скажем, почему бы вам не попросить сдаться Бехтеева?

Агент усмехнулся:

— Чтобы граф признал поражение от барона?

— А что такого? Как будто нет примеров подобных побед.

— Есть, конечно, но… — Шилов мотнул головой и не стал продолжать. Вместо этого сказал: — Не стоит торговаться со мной, ваше благородие.

— А вам, ещё раз говорю, не стоит на меня давить, — твёрдо произнёс я. — Терновские сотрудничают с Чёрным орлом, но мы вам не служим. Тем более, я ведь уже запрашивал переговоры, и граф Бехтеев отказал.

— Так вы ведь не капитулировать собирались…

— И сейчас не собираюсь. Мы ходим по кругу, агент. Вы можете объяснить, зачем вообще просите меня сдаться?

— В наших интересах, чтобы род Терновских не только выжил, но и не слишком пострадал.

— И будущее столкновение между рязанским и московским князьями здесь ни при чём?

Евгений постарался не показать удивления. И у него даже почти получилось. Хотя, по-моему, об этом намечающемся конфликте уже знали все.

— Поправьте меня, если ошибаюсь, — продолжил я, — но мне кажется, что Чёрный орёл собирается вывести меня из игры. Я прав? Давайте будем откровенны.

— Давайте, — мрачно кивнул агент. — Терновским не стоит вмешиваться в это дело.

— А с чего это вы решаете за меня? Я глава рода и сам решу, куда мне вмешиваться.

— С ума сойти, — Шилов нервно рассмеялся. — По-моему, никто из дворян не смеет разговаривать с Чёрным орлом в таком тоне. Вы вообще понимаете, кто мы такие?

— Прекрасно понимаю. А вы — понимаете, кто я такой?

— Безземельный барон в маленьком сибирском городке, — уже не скрывая неприязни, сказал Евгений. — Который почему-то решил, что может показывать зубы сильнейшей тайной службе мира.

— А может, это сильнейшая тайная служба решила, будто может помыкать бароном, как ей вздумается? И барон показывает, что не будет танцевать перед ней на задних лапках? Как вам такой вариант?

Шилов промолчал, а я добавил:

— Кроме того, я не просто сибирский барон. Я бывший княжич и единокровный брат нынешнего князя Москвы. Де-факто соправитель города, в котором живу. И тот, кто поставляет вам товар, не имеющий аналогов. За относительно скромные деньги, между прочим.

Евгений снова не нашёлся что сказать. Я поудобнее устроился на стуле и продолжил:

— Давайте так. Поглядим, как будет развиваться ситуация. Вы правы, я понимаю, что при всём желании не смогу полностью разбить противника. Но на переговоры я должен выйти с сильной позицией. Вы ведь следите за происходящим? Когда я снова запрошу переговоров, убедите графа Бехтеева согласиться на них. И война закончится. На условиях, которые меня устроят.

— Я передам ваши слова руководству, — сказал агент. — Но не могу обещать, что им это понравится. Предугадать их реакцию тоже не могу.

— Снова угрожаете, — вздохнул я. — Так дело не пойдёт. Передайте своему руководству также, что если они снова пришлют ко мне человека, пусть это будет кто-то другой.

Евгений обиженно вскинул подбородок и поднялся. Одёрнул пальто и произнёс:

— Всего хорошего, барон Терновский. Мне жаль, что разговор не сложился.

— Просто он сложился не так, как вам хотелось, — я тоже встал. — А в целом мы неплохо побеседовали.

Шилов криво усмехнулся. Пожал протянутую руку и, не отпуская мою ладонь, сказал:

— Надеюсь, вы знаете, что в Дальнегранске появились люди Бехтеева?

— Да, конечно. Я предполагаю, что он снова меня атакует.

— Скажу по секрету, в качестве жеста доброй воли. Из Старосибирска ещё вчера выдвинулось его спецподразделение.

— Спасибо. Мы готовы их встретить.

— Уверены?

— Конечно.

Евгений забрал ладонь и направился к выходу, больше не сказав ни слова. Я так же молча проводил его до порога и с крыльца посмотрел, как агент садится в машину и уезжает.

— Если нас опять навестят агенты Чёрного орла, не пускайте их без моего разрешения, — сказал я гвардейцам у калитки. — Передайте по смене, хорошо?

— Так точно, ваше благородие.

Очень любопытно. История становится всё запутаннее. Владислав и князь Молотов, мы с Бехтеевыми, Блэкспиры, Левины, теперь ещё и Чёрный орёл… Всё это аккорды одной мелодии, но распознать её полностью я пока что не мог.

Мало информации, и никто не желает со мной делиться.

Кто бы мог подумать, что интересы столь могущественных лиц, родов и организаций сойдутся в маленьком сибирском городке. И что я буду тем, кто находится на острие этих интересов.

Рылин был прав. В Дальнегранске жилось намного спокойнее, пока я здесь не появился.

Впрочем, за это следует благодарить даже не меня, а Влада. Это ведь он придумал сослать меня сюда.

Я направился в казарму, чтобы предупредить Лучезара о подходе спецназа. Если вчера они выдвинулись из Старосибирска, то уже наверняка поблизости.

Зайдя в казарму и подходя к комнате офицеров, я услышал писк сигнального артефакта. Не общая тревога. Неужто сигнал от дозорных из-за купола?

В коридоре показался солдат, который пробежал мимо меня с возгласом:

— Здравия желаю, ваше благородие!

Я кивнул в ответ. Гвардеец протопал ещё несколько шагов, а потом вдруг резко остановился и обернулся:

— Ой, простите, господин. Так торопился, что не сразу сообразил. Я же к вам бегу!

Я невольно улыбнулся и спросил:

— Что случилось?

— Получили сигнал из-за купола. Капитан просил вас подойти.

— Как хорошо, что я уже здесь, — сказал я и зашёл в офицерский кабинет.

— Ваше благородие! — Зар поднялся навстречу и приподнял пищащий в руке сигнальный артефакт. — С пихтогорской дороги. Заметили противника.

— А мне тут поведали, что к нам едет спецназ Бехтеевых. Надо полагать, это они.

— Действуем по плану?

— Да. Всем дозорным вернуться в город. Пленных в подвал и под замок — ещё не хватало, чтобы они попытались взбунтоваться во время атаки. Гвардейцам занять оборону вокруг дома. Скорее всего, нападение будет ночью, но надо быть готовыми в любой момент.

— Точно не хотите встретить их в городе? — спросил Лучезар. — На улицах нам было бы проще их победить.

— Думаешь? Это спецназ. Уж здания штурмовать они точно умеют. А я обещал горожанам, что Дальнегранск останется невредим.

— Думаете, сдержим их здесь?

— Придётся. Если пострадают окраины, это не так страшно. Да, кстати — отправь солдат, чтобы попросили людей покинуть дома. Заставлять не обязательно, их воля. Но предупредить о скорой битве надо.

— Так точно, господин.

Сколько человек в спецотряде Бехтеева, мы точно не знали. Вряд ли много. Но среди них сто процентов есть как минимум один одарённый, а уровень вооружения и подготовки не сравнить с простыми гвардейцами.

Против нас наверняка применят артефакты и крайне опасные маговинтовки. А может, даже лёгкую артиллерию. Притащить миномёт или, например, станковый гранатомёт они могут.

Зато у нас есть трофейный БТР. Он по-прежнему не на ходу, но стрелять способен. Мы спрятали его в ангаре, и в нужный момент устроим врагам сюрприз, распахнув ворота. Огня из тридцатимиллиметровой пушки они вряд ли ожидают. Боезапаса немного, но для внезапной атаки хватит.

Честно говоря, я был обеспокоен тем, что придётся встречать элиту вражеских войск рядом с домом. Но атаковать их на дороге — не вариант. Спецназ наверняка учёл ошибку прошлого отряда и к засаде будет готов. Справиться с ними в открытом бою, без укреплений и без Яромира мы не сможем.

Лучезар и Ашурбег принялись готовить гвардию к бою, а я отправился в город и предупредил Рылина о скором визите гостей. Тот, конечно, не обрадовался. Но я напомнил, что не собираюсь сражаться в городе, и попросил предупредить жителей. Пусть сидят по домам и не провоцируют врагов.

Сергей сразу же отдал приказ. И когда я возвращался домой, то видел на улицах полицейских, которые ходили по домам и сообщали:

— В город прибывают боевики графа Бехтеева. Просим оставаться дома и не разговаривать с ними. Не переживайте, солдаты барона Терновского со всем разберутся. Они сделают всё, чтобы мирные жители не пострадали.

Нам теперь осталось только выполнить обещание. Впрочем, я намеревался сделать ещё кое-что, чтобы избежать случайных жертв среди гражданских.

Хватило тех бедняг возле Пихтогорска.

Конные дозорные, которые дежурили на дороге в Старосибирск, прибыли уже через полчаса. Те, что прислали сигнал, так и не вернулись.

Судя по всему, мы потеряли двоих людей и трофейный внедорожник. Печально, но ожидаемо — со спецназом шутки плохи.

Вечером я связался с Годимиром, чтобы узнать, как дела на «московском фронте».

— Нанял отряд «Громовержцы», ваше благородие, — отчитался тот. — Их пятьдесят человек, на транспорте, командир одарённый. Убедили меня, что смогут заблокировать рязанское имение Бехтеева и… как же они сказали… Поддерживать в защитниках бодрость духа, вот.

— Именно это мне от них и нужно, — сказал я. — Осада и обстрел.

— Кстати, вы были правы. После, э-э… В общем, к Громовержцам присоединилось ещё тридцать добровольцев. Оплату даже не потребовали. Мы, говорят, воевать хотим. Опыт получить.

— Прекрасно, — кивнул я. — Пусть получают, я не против.

Владислав прекрасно понял мой намёк и передал людей для поддержки атаки. У Тарковских мощная гвардия, так что польза точно будет.

И да, они действительно получат опыт, который передадут остальным. Учитывая подготовку к большой войне, Владу просто необходимо закалять свои войска.

— Что с другими целями, ты подобрал что-нибудь для захвата? — спросил я.

— Граф арендует несколько контор в разных районах города. Удивительно, но когда я начал наводить справки, мне прислали анонимное письмо. Там было чётко расписано, где какие предприятия Бехтеева находятся. Даже написано, сколько охраны. Предположительно, правда, но всё равно.

— Замечательно, — и тут Владислав мне помог. — Ну и что скажешь?

— Можно попробовать захватить управляющую компанию в центре. Там ведают всеми делами графа. Если получится, то завладеем ценными бумагами и информацией.

Я был согласен, но центр Рязани… Может прилететь по гражданским. Князю Молотову это не понравится, да и на нашей репутации скажется не лучшим образом. К тому же не хочу губить людей и потом платить компенсации.

Был бы у нас свой спецназ — другое дело. Можно было оформить тихую и быструю операцию. Но наёмники обычно действуют грубо и громко, а на жертвы среди мирных им плевать.

Поэтому нет. Соблазнительно, но не подходит.

— Что-то ещё? — спросил я.

— Тогда, как ни странно, можно захватить алхимический заводик.

— Который сгорел? — уточнил я.

— Ну, он же не весь сгорел. Только один цех, как я слышал. Завод за городом находится, охраны там после пожара относительно немного. А добычу можно получить хорошую — там сырьё для зелий, оборудование, реагенты всякие. Ну, вы сами, наверное, знаете.

— Неплохо, — согласился я. — Даю разрешение.

Дворянские войны, если грамотно их вести, могут стать источником обогащения. Ведь захватывать имущество врага можно почти без ограничений. Алхимический завод — не стратегический объект, мы вольны занять его или вообще уничтожить.

По негласным правилам уничтожение вражеской собственности считалось, так сказать, плохим тоном. Точно так же, как убийство пленных, тем более членов рода. Если кто-то из участников войны напрасно лил кровь и учинял разрушения, в войну даже могли вмешаться представители короны или лично император.

Так что я не собирался сжигать заводик до конца. Мне будет достаточно вывезти оттуда добро.

Довольно удобно, на самом деле, вести войну с противником крупнее себя. Больше целей, больше возможностей нанести ущерб. В то время как Бехтеев мог лишь захватить мои рекламные отделения, что и сделал. А толку?

Закончив разговор с Годимиром, я вышел из кабинета и направился в гостиную. За окном уже вечерело. Вот-вот спецназ противника прибудет в город.

— Эспер, — мама, которая сидела за столом, поднялась мне навстречу. — Я хочу участвовать в бою.

— Ни за что! — в тот же миг ответил я. — Ты не будешь сражаться.

— Но Яромир ведь ранен, ты остался единственным магом!

— Нет, мама. Исключено. Лучше помоги Добранычу. Добран!

— Да-да, господин, — домовой появился у моей ноги. — Как раз сам хотел поговорить. Усилилось давление, про которое я говорил. Должно быть, они разом хотят ударить, со спецназом этим.

— Наверняка, — согласился я. — Так что, мама, у вас с Белославой и нашими духами задача не менее важная. Пока мы с солдатами будем сражаться на улице, вы должны будете отражать магическую атаку.

— Хорошо, — помедлив, кивнула она. — Добран, неси свечи, мел и позови Белославу. Я знаю ритуал, который нам поможет. Надо приступить немедленно.

— Хорошо, госпожа, — кивнул домовой. — Эспер, друг мой! Удачи в бою.

— Спасибо. И тебе в твоём.

Добраныч кивнул, хлопнул меня по ноге и исчез. Я обнял маму, поцеловал её в щёку и отправился переодеваться.

Из московского поместья я забрал немного одежды. Но среди неё был военный мундир, который до этого не было повода надеть. В битве на дороге я предпочёл переодеться гвардейцем, но теперь надо было выглядеть как следует.

Кроме того, мундир был зачарован. Без связи с родовым Источником Тарковских его сила, конечно, была невеликой. Но всё равно, считай, ещё один защитный амулет, способный защитить как от магии, так и от пуль.

Плюс стильный вид. Благородный синий цвет, золотые пуговицы, эполеты и всё такое.

Я облачился в мундир. Сунул в кобуру на поясе револьвер, прицепил на грудь защитный амулет. И как раз, когда закончил, в кармане запищал сигнальный артефакт.

Вот оно. Спецотряд Бехтеева прибыл в Дальнегранск.

Они не будут сходу отправляться в атаку. Изучат обстановку, подготовятся и, как я предполагал, атакуют ночью. Скорей всего, ближе к утру.

Но перед этим я с ними поговорю.

Я выбежал на крыльцо и воскликнул:

— К тоннелю, быстрее!

Машина была уже готова, водитель сидел за рулём. Оставалось только прыгнуть в салон, и автомобиль сразу же сорвался с места.

Ратники Обережного корпуса должны были от моего лица попросить вражеский спецназ дождаться меня для переговоров. Скорей всего, они не откажут. Ведь на площади перед тоннелем им по закону ничего не угрожает.

Может, они даже подумают, что я хочу сдаться. Только это, конечно, не так.

До места мы добрались меньше чем за десять минут. И не обнаружили отряда врагов.

Меня ждал только их командир. Высокий, крепкий мужчина с холодными глазами убийцы. Судя по всему, простолюдин, но заслуживающий уважения профессиональный воин. Его взгляд обжигал и без Взора.

Я вышел из машины и направился к нему. Остановился за несколько шагов и кивнул:

— Добрый вечер. Я барон Эспер Терновский.

— Добрый вечер, — кивнул мужчина. — Майор Роман Нагорный.

— Где же ваш отряд, майор? — я картинно огляделся. — Вы прибыли один?

— Они за куполом. Готовятся к бою, — как ни в чём не бывало, ответил Роман.

— Понятно. Я хотел попросить вас кое о чём, сударь.

— Слушаю, — спокойно сказал Нагорный.

— Вы, конечно же, хотите штурмовать моё поместье. И понимаете, что мы готовы к нападению. Так вот, даю вам слово чести, что в городе вас нигде не ждёт ловушка или засада. Поэтому прошу не причинять вреда имуществу Дальнегранска. Сойдёмся в битве за границами окраин, чтобы не страдали мирные люди.

Майор не шевельнулся, только чуть приподнял одну бровь. Затем шагнул ко мне и протянул ладонь. Я молча пожал её и удивился тому, насколько она твёрдая и шершавая. Такое чувство, будто я потрогал необструганную доску.

— Моё уважение, барон, — сказал Роман. — Я тоже против того, чтобы в войнах страдали невинные люди.

— Рад, что в этом мы сходимся. Приятно сражаться с достойным соперником.

— Взаимно. Кстати, — Нагорный достал из кармана две нашивки с моим гербом. — Мы столкнулись с вашими разведчиками. Они бились до последнего.

— Благодарю, — я забрал нашивки. — А что с телами?

— Мы предали их огню на месте сражения. Они ушли как воины.

Я кивнул и убрал нашивки в карман, а затем сказал:

— Тогда увидимся на поле боя, майор.

— До встречи, ваше благородие.

Нагорный резко повернулся на каблуках и направился к тоннелю. Недолго посмотрев ему вслед, я тоже повернулся и пошёл к машине.

Что ж, по крайней мере, у меня получится сдержать данное горожанам обещание.

Теперь осталось только отразить атаку.

Глава седьмая

Шёл третий час ночи, но спать совершенно не хотелось. В том числе из-за внезапно наступившего холода. Даже пар шёл изо рта, хотя до этого конец весны радовал теплом.

Поначалу я думал, что это просто погодный сюрприз, пока температура не опустилась до нуля. А потом поползла ещё ниже.

Я настроился на живу вокруг и сразу же отпрянул. Чёрт возьми! На мой дом и территорию вокруг него опускалось невероятно мощное магическое давление. Я никогда не видел столь масштабного и сложного заклятия.

Его главной целью, надо полагать, было уничтожить защиту поместья. Но ритуалисты Бехтеева также смогли и напустить на наши позиции холод, который всё быстрее превращался в лютый мороз.

Лучезар послал людей на склад, чтобы принесли зимнюю форму. В окопах разожгли костры, принесли из казармы греющие артефакты и поставили в блиндажах. Гвардейцы по очереди грелись там и снова выходили на улицу, где уже заиндевела трава, а вместо ночной росы всё вокруг покрылось изморозью.

Враги не торопились нападать. Не удивительно — на их месте я бы тоже подождал, пока противник как следует промёрзнет. Оружие при таком минусе тоже будет хуже работать.

В общем, первый ход был за ними, и сделать мы с этим ничего не могли. Я ненадолго оставил позицию и сбегал в дом, чтобы поговорить с Добраном. Но он был слишком занят. Так же, как мои мать и сестра.

Они были в гостиной, где сдвинули всю мебель к стенам, а в центре начертили сложный ритуальный символ. Добран стоял по центру символа, напряжённый и неподвижный как статуя. Я чувствовал, как от него исходят мощные волны живы, которые поддерживали невидимую защиту вокруг дома.

Мама и Белослава сидели рядом, закрыв глаза, одновременно впитывая энергию из пространства и передавая её Добрану. Также они помогали себе парой защитных артефактов.

— Всё в порядке, — вдруг раздался хриплый голос из темноты. — Возвращайся к солдатам.

Я повернулся и увидел сидящего на стуле в углу Яромира. Ведьмак выглядел лет на десять старше, чем обычно. Кожа его будто посерела, вокруг глаз темнели круги.

— Ты почему не в госпитале?

— Ш-ш, — ведьмак прижал палец к губам и кивнул на моих женщин. — Не отвлекай.

— Мне повторить вопрос?

— Не буду я спокойно лежать, когда нас атакуют, — нахмурился Яромир.

— У тебя колодец повреждён. Ты всё равно не можешь сражаться.

— Почему это? — он приподнял свой дробовик. — Простые же солдаты могут. И я могу. Да не бойся, в пекло не полезу. Буду дом оборонять.

— А говорил, дворян не любишь, — улыбнулся я.

Ведьмак скривился, будто собирался сплюнуть, и буркнул:

— Топайте уже, ваше благородие.

— Спасибо, Яромир, — сказал я и вышел из комнаты.

Собирался обойти дом и зайти к Влоку, когда он вдруг сам передо мной появился:

— Господин! Я помочь могу!

— Я как раз к тебе и шёл. Помощь пригодится, — кивнул я. — Что можешь сделать?

— Как что? Могу ваши траншеи согреть. На часик или около того. Правда, далеко от бани придётся отойти и энергии много потратить. Так что исчезну после этого.

— Исчезнешь? Надолго?

— На пару дней, наверное, — пожал плечами банник. — Но это ж ничего, правда? Лучше, чем если враги совсем тут всё заморозят!

— Они, если атака удастся, могут и баню твою сжечь, — сгустил я краски.

— Хренушки! — возмутился Влок. — Всё, я побежал! Согрею бойцов твоих, как положено!

Он побегал по траншеям и создал что-то вроде согревающего кокона, благодаря которому в укрытиях стало гораздо теплее.

Пусть и довольно дорогой ценой, но атаку холодом мы пережили. Впрочем, ничего с банником не будет. Погуляет в мире духов несколько дней, а потом наберётся сил и снова обретёт достаточно энергии, чтобы воплотиться.

Зато мои солдаты перестали стучать зубами, а их руки больше не прилипали к автоматам.

На улицах окраин вдруг мелькнуло несколько быстрых вспышек, а через секунду до нас долетели звуки выстрелов.

— Шайтаны, — прорычал Ашурбег. — Разведчика убили.

Я молча кивнул. Что ж, зато мы хотя бы знаем, что враг уже вплотную.

— Готовимся к бою, — сказал я Лучезару.

— Так точно, ваше благородие. Гвардия! К бою!

Вокруг защёлкали затворы автоматов. Те солдаты, что были верующими, склонили головы и забормотали молитвы Перуну. Монотонно загудели защитные артефакты, выставив перед траншеями магические щиты.

Мороз усилился, воздух вокруг аж трещал. Точно так же, как трещала защита нашего дома. Я уже не был уверен, что стоило просить маму помочь Добрану. Ведь если защита рухнет, откат может ударить не только по домовому. Раз мать и Белослава объединили с ним свои силы, им тоже может достаться.

С другой стороны, втроём у них гораздо больше шансов выстоять.

— Что-то они не торопятся, — пробормотал Ашурбег.

Он стоял на наблюдательной площадке и смотрел на окраины через бинокль. Тот был артефактным, помогал видеть в темноте и даже «подсвечивал» живых существ. Этакий магический прибор ночного зрения, совмещённый с тепловизором.

— Видишь их? — спросил я.

— Шныряют туда-сюда, на виду особо не показываются. Часть уже давно в перелеске скрылась, — Ашур махнул рукой вправо.

Тот самый перелесок, где находилась «поляна», на которой любил зависать мой старый друг Трофим. Удобное место для того, чтобы подготовиться к атаке и подойти к дому с тыла.

Но ничего, с той стороны у нас тоже есть бойцы и укрепления. И ангар с БТР как раз «смотрит» в ту сторону.

— А это что? Господин, они готовят…

Это были последние слова, которые произнёс Ашурбег. Слепящая синяя вспышка снесла часть его головы вместе со шлемом. Бинокль разлетелся на части, и Ашурбег рухнул в окоп. Из единственного глаза, который у него остался, потянулась струйка дыма.

— Снайпер! — рявкнул Лучезар. — Всем вниз! Не показываться!

Чёрт возьми. Это не просто снайпер, а вооружённый магической винтовкой. Её пули уничтожают и физическое, и духовное тело одним выстрелом.

Ашурбега не защитили ни каска, ни амулет. Артефактные щиты перед окопами могли бы его спасти, но пуля пролетела над ними. Похоже, снайпер вёл огонь с крыши.

С-сука…

— Тело в блиндаж, — процедил я. — Ждём атаки. Ашур успел сказать, они что-то готовят.

Внутри меня вскипели гнев и жажда мести. Может, я и не успел как следует подружиться с Ашурбегом, но он был хорошим солдатом. Столь внезапная и подлая смерть не должна была его настигнуть.

Я призвал Силу и затянул наши позиции туманом. Одно из заклинаний, которым меня научил Яромир — в Москве подобной магии не знали.

Снайпер сделал ещё один выстрел, как будто наугад, и никого не задел. Зато мы по вспышке обнаружили его позицию. Лучезар приказал открыть огонь. Загрохотали автоматы, но эффект от этого был лишь психологическим. Слишком большая дистанция, чтобы попасть. Да и враг наверняка уже смылся.

Он наверняка ещё проявит себя, но уже во время боя. Там будет некогда соображать, откуда прилетела магическая пуля.

Скоро мы узнали, что готовили противники. С разных сторон одновременно зазвучали быстрые очереди хлопков.

— В укрытие! — одновременно приказали мы с Лучезаром.

Нас накрыли из автоматических гранатомётов. Канонада взрывов разорвала ночную тишину. Тут и там на короткие мгновения расцветали огненные вспышки. Свистели осколки, сыпалась сверху земля.

Большая часть гранат разорвалась вне траншей. Но, судя по крикам, кого-то всё же задело.

После первых очередей зазвучали новые, и всё повторилось.

Одновременно я ощутил, как давление магии на наш дом исчезло. Воздух мгновенно потеплел, будто в разгар январского дня наступило лето. Только вот я сразу понял, что это не к добру.

И оказался прав.

Медленное, постепенное давление сменилось одним яростным ударом. Одновременно лопнули щит вокруг дома и отказали защитные артефакты в окопах.

Я почувствовал, как исчез Добраныч. Нет, он не погиб, ещё вернётся. Но бедняга был развоплощён, и теперь никак не сможет помочь.

Оба семейных духа сыграли свою роль и выбыли из игры.

Теперь всё осталось на нас.

Мне отчаянно хотелось отправиться в дом и узнать, как там Белослава и мама. Но покинуть позиции сейчас было просто нельзя.

Я до боли стиснул зубы и заставил себя выкинуть ненужные мысли из головы.

— Идут! — крикнул кто-то.

Огонь гранатомётов прекратился, но теперь в нас полетела магия. Похоже, боевой артефакт. Быстрые огненные сгустки закружились над полем боя, будто хищные птицы. А затем все разом рухнули на нас.

Я успел прикрыть тех, кто был рядом. Часть солдат защитили амулеты. Но кому-то, судя по крикам, пришлось несладко.

Со стороны перелеска раздались первые выстрелы. Я приподнялся и посмотрел туда. Судя по слепящим синим вспышкам и всполохам огня, среди врагов там были и снайпер, и маг.

Дерьмо. Они нашли слабое место и отправили туда сильнейших. А основные укрепления накрыли массированным огнём и не дают нам поднять головы.

Сработал ещё один артефакт, и над окопами пронеслось полотно белых молний. Резко запахло озоном и палёной плотью — кажется, кого-то зацепило. А потом застучал пулёмет, и в следующий миг к нему присоединились треск автоматов и взрывы гранат.

Спецназ пошёл на штурм. В темноте и хаосе никто не мог разобрать, в каком месте они атакуют, пока не раздался вопль:

— Левый фланг! Прорыв! Они в траншее!

Я сразу бросился туда, на ходу приказав Лучезару:

— Время сюрприза!

— Есть!

Зар нажал на сигнальный артефакт. Перед тем как скрыться за поворотом траншеи, я обернулся к дому. Бой со стороны перелеска уже почти затих. Похоже, враги одержали верх.

Я даже их увидел — несколько человек, пригнувшись, спешили к нашим укреплениям.

Недостаточно спешили.

Распахнулись ворота ангара, который стоял как раз напротив, через дорогу. И сразу же, как барабаны апокалипсиса, загрохотала пушка БТР.

Как я и думал, противники такого не ожидали. Они думали, что сломили сопротивление и вот-вот ворвутся в дом. Но просчитались. Снаряды пушки вспахивали землю, и, насколько я мог видеть, ни один противник не достиг укрытия.

Дальше Лучезар сам разберётся. А мне надо разобраться с теми, кто прорвался в траншею.

Револьвер я даже доставать не стал. Понятно, что защита у спецназа будет высочайшего класса. Их не пробьёшь одной пулей даже в упор.

Но защититься от магии гораздо сложнее.

Я заранее подготовил заклинание. Пришлось не раз переступить через тела погибших и стонущих от боли раненых солдат. Я бежал в полный рост, поэтому в меня стреляли, и одна пуля даже клюнула в плечо, но амулет выдержал.

Повернув за очередной излом траншеи, увидел впереди пару гвардейцев. Они прятались за углом и отстреливались от наступающих врагов.

— Отошли! — приказал я и выпустил из руки поток пламени.

Синий огонь устремился за поворот. Я буквально почувствовал, как он упёрся в преграду, и надавил сильнее.

В ответ прилетела граната. Она ударилась об стену и покатилась было к моим ногам.

Гвардеец резко метнулся, подхватил гранату и выбросил её из траншеи. Упал на землю и закрыл голову руками.

Граната рванула в воздухе. По мне ударило осколками, но амулет снова спас. Я не прервал заклятия, и через пару секунд почувствовал, как достиг своей цели.

Защита противников лопнула. Судя по всему, они оборонялись с помощью какого-то артефакта, а теперь остались беззащитны.

— Назад, назад! — раздался приказ.

Назад⁈ Да ни за что!

Я не экономил силы. Усилил пламенный поток и разделил его надвое. Одним продолжал заливать траншею за поворотом, а другой поднял в воздух, изогнув дугой. Ударил сверху вниз, перекрывая врагам путь к отступлению.

— Гранаты! — приказал своим.

Гвардейцы, стараясь не задеть мой огонь, бросили за излом свои гранаты. Потом подобрали ещё две с тела мёртвого товарища и кинули следом.

Когда отзвучали взрывы, я погасил заклинание. Судя по всему, прорыв был ликвидирован. Вряд ли там остался кто-то живой. Но на всякий случай я сказал:

— Проверьте.

А сам медленно осел на землю. Во рту пересохло, в ушах звенело от напряжения. Столь мощное заклятие я никогда не применял. Удивительно, что у меня вообще хватило сил поддерживать его столько времени.

Солдаты скоро вернулись:

— Никого живого, господин.

Я молча кивнул. Удивительно, но бой уже замолк. Прозвучала пара последних очередей, и наступила окончательная тишина.

Быстрая и мощная атака спецназа захлебнулась. Но мы понесли немалые потери. Если б не сюрприз в виде БТР и моя сверхмощная атака, то враги добились бы цели. Захватили бы моих родных, освободили Петра, а может, перебили бы всех моих солдат.

А ещё мы использовали все свои козыри. Если у врагов ещё остались силы и боеприпасы, они могут атаковать повторно, и достаточно быстро.

Захрустела под чьими-то ногами трава. Причём со стороны наших казарм, где сейчас никто не должен был бродить.

Я вытащил револьвер. Зацепился за край окопа, подтянулся и глазами встретился с незнакомцем, который прятался в траве.

Мне понадобилось две секунды, чтобы понять, что к чему.

Одна из групп спецназа пробралась к нашим казармам и выпустила пленных. Этот — один из них.

— Сука, — сказал он перед тем, как я выстрелил ему в лоб.

— К бою! — проорал я, разжигая Взор. — Они выпустили пленных! Атакуют с тыла!

Не успело затихнуть эхо моих слов, как из темноты вновь заработал пулемёт. Причём прямо по мне. Я едва успел нырнуть в окоп — в спину угодило несколько пуль, и амулет с пронзительным звоном раскололся.

— В атаку, смертники! — прозвучало со стороны окопов. — Занять траншеи!

Вот дерьмо. Сколько у нас там было пленников, больше шестидесяти? Плюс несколько спецназовцев у них за спинами. И остатки отряда с другой стороны.

Придётся несладко.

Освобождённые пленные с воплями влетели в окопы. Они успели подобраться достаточно близко, поэтому легко смогли ворваться. Завязался ближний бой — выстрелы в упор, удары прикладами и ножами, короткие вспышки моих заклинаний.

Я едва ли запомнил, что происходило. Я просто дрался, будто дикий зверь, не помня себя. Казалось, будто зрение заволокло багряной пеленой, и брызги крови стояли в воздухе, словно туман.

Когда всё кончилось, я обнаружил себя сидящим на груди мертвеца. Судя по форме — боец спецназа. У меня в руке был сломанный нож, клинок которого застрял в горле трупа.

Кто-то шевельнулся за спиной. Я вырвал из рук мертвеца автомат и резко повернулся. Вскинул ствол и едва не нажал на спусковой крючок.

— Свои, господин! Свои!

Я увидел перед собой Борислава. Парень держал в руке пистолет, а рядом с ним было два мужика с охотничьими ружьями. В одном из них я узнал Путилу — того самого здоровяка, с которым подрался при первой встрече.

— Что вы здесь делаете? — прохрипел я.

— Простите, господин Эспер, — Борис опустил глаза. — Я городских уговорил на помощь вам прийти.

— Дождались момента и в спину им ударили, — пробасил Путила и сплюнул. — Ну и месиво получилось.

— Да вы с ума сошли, — только и сказал я.

— А что такого? — смущённо улыбнулся Борис. — По собственной же воле пошли, вы нас не заставляли. И никто не погиб. Вроде…

— Мы с тобой ещё поговорим, — строго сказал я.

С трудом разжал онемевшие пальцы, и автомат упал на землю. Я огляделся и увидел вокруг себя ещё кучу мертвецов. Наваленные друг на друга и накрытые общим покрывалом ночи — среди них нельзя было понять, кто свой, а кто чужой.

Впрочем, какая теперь разница. Смерть их всех уравняла.

Я поднялся и, покачнувшись, опёрся на земляную стену траншеи. Что физических, что духовных сил едва хватало, чтобы стоять. Сейчас я бы не смог создать даже малейшую магическую искру. Глаза после использования Взора жгло, будто в них насыпали перца.

Кстати, вокруг было порядочно мёртвых, у которых из глазниц до сих пор сочился дымок. Похоже, в горячке боя я многих смог поразить магией.

Хреновая, на самом деле, ситуация. Безусловно, мы победили, хоть и дорогой ценой. Но если из спецназа кто-то остался в живых и смог уйти, род Терновских смогут обвинить в резне.

Как докажешь, что мы не просто расстреляли пленных в чистом поле? Словам моих гвардейцев не поверят. А мне… нечего сказать. Во время битвы я действительно потерял самообладание и теперь ничего не мог вспомнить.

Не говоря уже о том, что в бой вмешались гражданские. Как и сказал Борис, они сделали это по собственной воле. Но всё равно, это могли поставить мне в вину. Вмешивать в дворянские войны простых подданных империи было запрещено.

— Собери всех мужиков, кто участвовал в атаке, — сказал я Бориславу. — Вам придётся вступить в мою гвардию.

У Бориса заблестели глаза и он быстро-быстро закивал. Конечно, парень давно хотел, чтобы я сделал его своим солдатом.

— В смысле, придётся? — с вызовом спросил Путила.

— В прямом! — рявкнул я. — Если узнают, что горожане сражались на моей стороне, не будучи гвардейцами… будет плохо. И вам в том числе. Может, на каторгу хочешь?

— Не хочу, — пробурчал Путила.

— Тогда вступишь в гвардию вместе с остальными. Не переживайте, через месяц-другой сможете уволиться, если захотите. Сколько вас?

— Человек двадцать.

— Хорошо. Руки нам в любом случае пригодятся. И да, спасибо вам, — кивнул я. — Правда. Не думайте, что я не благодарен. Позже обязательно получите награду.

— Да мы не ради денег, господин! — воскликнул Борислав.

— Говори за себя. Так или иначе, я хочу вас наградить. Беги собирай мужиков.

Пошатываясь, я вернулся к командному блиндажу. Солдаты заряжали оружие, оказывали себе и товарищам первую помощь. Я огляделся в поисках Лучезара и не увидел его.

— Где капитан?

— Отправился к дому, ваше благородие, проверить.

— Кто-то из врагов выжил?

— Не знаю, господин. Как тут разберёшь?

— Временно назначаю тебя здесь старшим, — сказал я. — Организуй отряды по два человека и отправь прочесать окраины. Только осторожно. Если кого-то встретите, предложите сдаться.

— Есть!

Я кивнул и тоже поспешил в сторону дома. Поднявшись из траншеи, оглядел наши укрепления.

Так и не скажешь, что несколько минут назад тут шёл яростный бой. Он промелькнул, как одно мгновение, и теперь даже не верилось, что он вообще состоялся.

Если бы не гибель Ашурбега и стольких бойцов, всё это могло бы показаться кошмаром, от которого уже проснулся.

Увы, всё это была реальность.

В доме были выбиты окна и входная дверь, во дворе и на крыльце валялось несколько тел. Судя по отсутствию бронежилетов — пленники. А убил их, надо полагать, Яромир.

Всё-таки хорошо, что он решил проследить за моими женщинами…

Я вошёл в дом и встретился со всеми. Ведьмак был в порядке, Лучезар получил лёгкое осколочное в руку. Мама и Белослава были истощены не меньше меня. Как я узнал, после последней магической атаки они обе потеряли сознание, и только сейчас пришли в себя.

— Может, и к лучшему, что вы проспали весь бой, — сказал я.

— Ты весь в крови, — прошептала Белослава. — Эспер, ты ранен?

— Честно? Понятия не имею, — я осмотрел себя. — Вроде бы нет.

— Надо позвать целителя, — сказала мама, еле шевеля языком.

— Не надо. Пусть занимается солдатами. Лучезар, сколько у нас осталось в строю?

— Человек десять, наверное. Вместе со мной, — хмуро ответил Зар. — Позвольте сказать, ваше благородие, что ещё одного боя мы не выдержим.

— Ещё одного боя не будет, — с уверенностью сказал я.

Будто в подтверждение этих слов, на руке тонко запищал браслет. Это значило, что кто-то вызывает меня по телевоксу. Но кто это, я сказать не мог — для этого требовалось взять сам артефакт и посмотреть на горящие символы.

Ещё один жуткий недостаток этого средства связи.

— Кто это? — спросила Белослава.

— Годимир, скорее всего, — сказал я. — Мы же не сидим сложа руки. Наёмники и добровольцы должны были атаковать рязанское поместье Бехтеевых. Как там Пётр, кстати?

— В комнате, — махнула рукой мама. — Я проверяла.

Браслет не унимался, так что я кивнул и направился в свой тесный кабинет.

Посмотрим, чем порадует меня Годимир.

Я достал вокс из ящика и взглянул на него. Да, точно, это он.

— Слушаю, — ответил я.

— Ваше благородие, ваше благородие! — завопил Годимир. — Вы просто не поверите в то, что я сейчас расскажу!

Глава восьмая

— Давай сразу к делу, — сказал я, падая на стул.

— Всё в порядке? — спросил Годимир. — У вас усталый голос.

— Нас атаковал спецназ Бехтеевых. Бой только что закончился.

— Вы… Мы победили?

— В целом да. Но потери… — я покачал головой, хоть собеседник этого и не видел.

Потери страшные. Один из двух командиров убит. О простых бойцах и говорить нечего — мы потеряли почти что всех.

Уничтожены все защитные артефакты. Полностью истощён боезапас БТР. Да и боеприпасы для пехотинцев на исходе.

Лучезар прав — ещё один бой нам точно не выиграть. Можно считать огромной удачей то, что нам удалось отразить атаку спецназа.

— Так что ты хотел рассказать? — спросил я.

— Начну с того, что Громовержцы захватили тот заводик, про который мы говорили. Наши, э-э, добровольцы смогли достать грузовики и вывезли кучу добра. Их атаковали по дороге в московское княжество, одну машину сожгли вместе с добычей. Но большую часть удалось вывезти.

— Хорошо, — сказал я. — Это всё?

— Нет, конечно! Здесь такое творилось, ваше благородие! — голос Годимира звенел от радости и возбуждения. — Основные силы Громовержцев пошли на поместье Бехтеевых. А добровольцы разделились на группы и отправились кошмарить конторы графа в городе.

Мне не понравилось, что так называемые добровольцы ослушались моего приказа и полезли на рязанские улицы. Но они люди Влада. И, конечно, подчинялись в первую очередь ему. Вполне возможно, что князь отдал им какой-то свой приказ.

— Давай без подробностей, — вздохнув, сказал я. — Каков результат?

— Наёмники прорвали оборону поместья! Они вошли на территорию и захватили несколько зданий. Главное имение не взяли ещё, но долбят по нему из пушек.

— Надо же. Бой до сих пор идёт?

— Ну такой, вялый. Громовержцы окопались как следует, их даже с магами выбить не смогли. А добровольцы захватили несколько контор, взяли в плен гражданских и отступили. Теперь тоже к поместью идут.

— Прекрасно. Держи меня в курсе, — сказал я. — До связи.

Отключив телевокс, я прикрыл глаза и откинулся на стуле. В то же мгновение отключился и каким-то глубинным усилием воли заставил себя проснуться и встать.

Да, мы одержали победу. И теперь, как я говорил агенту Шилову, самое время для переговоров. Позиция у меня достаточно сильная, и сильнее точно не будет.

Проблема только в том, что граф Бехтеев наверняка это тоже понимает. Я использовал максимум своих возможностей. Если война продолжится, то дальше род Терновских будет терпеть одно поражение за другим.

Без поддержки от Влада или других союзников, которых нет, на длинной дистанции я неизбежно проиграю. У меня больше нет ни сил, ни финансов, которые можно было бы использовать.

Есть, конечно, кое-какие резервы. Например, отправиться к Искре и попросить очередное семечко, чтобы продать его Чёрным орлам. Возможно, мать-берегиня согласится, хотя собиралась выдавать новое семя не чаще, чем раз в месяц.

Может, мне удастся набрать новых солдат из жителей Дальнегранска. Но не факт, что добровольцев будет много, учитывая уровень потерь. Если только пообещать солидную компенсацию семьям за гибель солдата. Но опять же, где взять деньги?

Можно было попросить в долг у Влада или взять ссуду в банке. Только это риск, да и выплачивать долги мне не очень хотелось. И без того уже имелись финансовые обязательства — облагородить портальную площадь и запустить портал.

Кстати, о портале. Мы сможем держать его отключённым ещё неделю или около того, не больше. Российская корона ждёт поставок самоцветов, я не имею права их прерывать. А срок очередной отправки как раз приближается.

Империя не потерпит, чтобы родовые войны ударили по её казне. Реагировать будет жёстко.

Одним словом, для меня сейчас идеальный момент, чтобы заключить перемирие. А лучше полноценный мир, то есть завершить войну.

Вопрос лишь в том, захочет ли Бехтеев продолжать? Он тоже понёс потери, в том числе репутационные. И если война продолжится, то понесёт ещё.

Его рязанское поместье под угрозой полного захвата. Кто бы мог подумать, что наёмники смогут прорваться на территорию и даже закрепиться? Чтобы выбить их, графу надо будет перебросить силы из Старосибирска, а затем опять атаковать меня, чтобы нанести окончательное поражение.

Он может это сделать. Но заплатит немалую цену. И даже если я в итоге признаю себя проигравшим, взять с меня особо будет нечего. То есть Бехтеев сможет объявить себя победителем, но в итоге останется у разбитого корыта — с потрёпанной гвардией и давшей трещину экономикой.

Надеюсь, что он это понимает и пойдёт на компромисс.

Я вышел из кабинета и направился к Петру. Тот не спал, и когда я зашёл, отжимался от пола, одетый в одни штаны.

— Доброе утро, — сказал я и упал на стул в углу.

Бехтеев-младший сделал ещё несколько повторов и потом встал. Я обратил внимание, что на груди у него, как и на лице, есть несколько шрамов от шпаги.

— Доброе? — переведя дыхание, спросил он. — Выглядишь паршиво, Эспер.

— Это не моя кровь. По большей части, по крайней мере.

Пётр ничего не ответил. Подошёл к раковине, активировал родниковый кристалл и умылся. Наполнив стакан, протянул мне.

— Я бы предложил, что покрепче, но у меня здесь только вода.

— Я не пью алкоголь. Спасибо, — я жадно опустошил стакан.

Оказывается, меня мучила жажда. Да и голод вдруг проснулся, не говоря уже об усталости и желании поспать.

— Ночью я слышал звуки боя. Полагаю, вы одержали победу? — мрачновато спросил Пётр, накидывая на голый торс рубашку.

— Да. Ваш спецназ разбит.

Бехтеев молча застегнул пуговицы, а потом сел на кровать и спросил:

— Чего ты хочешь?

— Переговоров.

— Не ты ли говорил, что род Терновских пойдёт до конца? — Пётр не упустил возможности меня уколоть.

— Говорил. Это и есть конец. Если война продолжится, обоим нашим родам будет только хуже.

— Прости за откровенность, но у нашего рода запас прочности гораздо больше.

— Это так, — кивнул я. — Но вы потеряли уже двести человек простых гвардейцев и элитный отряд. Не говоря уже о магах, технике и алхимическом заводе.

— Вы захватили «Беорит»⁈ — вскинув брови, воскликнул Пётр.

— Да. А ещё мои наёмники вторглись на земли вашего рязанского имения. И так просто не уйдут. Кроме того, в большой России ко мне присоединились добровольцы из московского княжества.

Я внимательно посмотрел Петру в глаза, чтобы он понял, кто такие эти добровольцы. Догадаться, конечно, было несложно.

— Одним словом, я могу воевать дальше. Но не хочу. Думаю, мы нанесли друг другу достаточно урона для того, чтобы найти компромисс. Князь Молотов не сможет вас ни в чём обвинить.

Бехтеев мрачно вздохнул и потёр колено. Посмотрев на меня, сказал:

— Принимать решение будет мой отец.

— Само собой. Но ты ведь говорил, что можешь повлиять на него. Если считаешь, что нам не следует дальше воевать, просто попроси его со мной встретиться.

Помедлив, Пётр кивнул.

— Хорошо. Можешь передать моему отцу, что я по доброй воле прошу его провести переговоры.

— Спасибо, — сказал я и встал. — Надеюсь, скоро всё закончится.

Я ненадолго вышел на улицу, чтобы взглянуть, как солдаты расправляются с последствиями. С удовлетворением заметил, что на помощь им пришли полиция и санитарная служба города.

Ко мне подошёл Лучезар. Раненая рука висела на перевязи, но в целом капитан моей гвардии выглядел довольно бодро.

— Разрешите доложить, ваше благородие? — козырнул он.

— Слушаю.

— Из наших выжило двенадцать человек. Трое тяжело ранены, вряд ли вернутся в строй.

— То есть, как ты и сказал, вместе с тобой в гвардии осталось десять бойцов, — сказал я.

— Так точно, — угрюмо кивнул Зар. — Если позволите, нам надо срочно восполнить силы. Или вы уверены, что на этом всё закончится?

— Уверенности нет, — мотнул головой я. — Как закончишь здесь, отправляйся к Сергею Рылину…

— Так он здесь. Точнее, вон там, возле домов.

Я пригляделся и увидел, что на окраинах собралась толпа зевак. Несколько конных городовых не давали им подойти ближе к полю боя. Сергей действительно был там и что-то объяснял горожанам.

— В общем, скажи, что нам требуются новобранцы. Может, кто-нибудь из полицейских захочет вступить. Простым мужикам тоже будем рады. Можешь намекнуть, что война, скорее всего, закончится.

— Понял, ваше благородие. Разрешите продолжить доклад?

Я кивнул.

— Из спецотряда противника трое остались в живых. Двоим удалось уйти, одного задержали. Это их командир, майор Нагорный.

— Правда? Обращайтесь с ним достойно. Передайте, что я огорчён его решением использовать безоружных пленников. И что я был о нём лучшего мнения.

— Так точно, — ответил Лучезар. — Мы захватили много оружия, в том числе снайперскую маговинтовку, два автоматических гранатомёта, пулемёт и автоматы новейшей модели. Ну, плюс броня, амулеты, и разное по мелочи. Но главное — машина спецназа.

— Машина? — переспросил я.

— Да это не просто машина, артефакт на колёсах. Там столько всего напихано, я даже разбираться не стал. Судя по всему, враги приехали на двух автомобилях, но выжившие укатили на одном. Горожане говорят, один из них был ранен, второй на себе его тащил.

— Понятно. Что ж, такой автомобиль нам пригодится. Если получится оставить его себе… Это всё, Лучезар?

— Вроде бы, ваше благородие.

— Хорошо, — сказал я и, подумав, добавил: — Отправь Бориса к Милославе. Скажи, что я доверяю ей написать заметку о нашей победе. Пусть типография выпустит очередной номер «Дальнегранского глашатая». А ещё попроси Рылина, пусть он организует мне встречу с горожанами. Я тоже хочу произнести перед ними речь.

— Будет сделано, господин, — Лучезар приложил руку к козырьку и отправился выполнять поручения.

Я вернулся в дом. Чувствовалось, как здесь стало пусто без Добрана. Домовой ведь не просто помогал наводить чистоту и уют. Он поддерживал особую магическую ауру, которая восполняла силы и в целом благотворно влияла на психику.

Я всю жизнь прожил рядом с Добранычем и только теперь осознал, как же хорошо было с ним и как плохо теперь без него.

К счастью, уничтожить домового не так просто. Он был изгнан лишь временно и обязательно вернётся. Слишком крепка его связь с нашей семьёй.

Белослава уснула прямо на кресле в гостиной. С разрешения мамы Яромир взял её на руки и отнёс в спальню. Бела не то что не проснулась, вообще никак не отреагировала.

Да уж, моим женщинам тоже пришлось несладко. Они потратили много энергии, помогая Добранычу, и получили мощный удар по духовным телам.

Мама, несмотря на своё состояние, принялась наводить в доме порядок. Не сама, конечно. Она вызвала слуг, чтобы те убрали осколки выбитых окон и починили дверь.

Я бы предпочёл, чтобы мама тоже отдохнула, но не стал ей мешать. Нам всем надо разобраться с последствиями ночного сражения, каждому по-своему. Для отдыха ещё найдётся время.

Скинув запачканный кровью мундир, я переоделся в домашнюю одежду и направился в кабинет. По дороге выпросил у Яромира бодрящего зелья — того самого, со вкусом грязных носков.

Терпеть его не могу, но позволить себе сон пока что тоже не могу.

Запершись в кабинете, я сел за стол и вытащил телевокс. Настала пора связаться с Авдеем. Который, как я был уверен, находится в плену.

Он ответил далеко не сразу — пришлось отправить четыре вызова подряд, прежде чем из артефакта раздался его хриплый голос:

— Здравы будьте, ваше благородие.

Снова этот тайный шифр. «Здравы будьте». Молодец, Авдей, предупреждает меня о том, что разговор слышит кто-то ещё.

— Здравствуй. Я хочу, чтобы ты снова отправил графу Бехтееву предложение о переговорах.

Авдей откашлялся и громко шмыгнул носом, а потом спросил:

— Думаете, согласится, ваше благородие?

— Его сын Пётр передаёт, что по доброй воле просит графа встретиться со мной. От меня же можешь сообщить, что я желаю прекратить кровопролитие и найти компромисс, который устроит обоих. Понял?

— Кхе-кхе. Да, понял.

— Ты всё болеешь? Где тебя держат?

— Держат? — испуганно спросил Авдей. — Что вы имеете в виду, ваше…

— Хватит ломать комедию, — перебил я. — Понятно ведь, что ты в плену. С тобой хорошо обращаются?

Помолчав, собеседник сказал:

— Нормально. Только в подвале держат. Холодно здесь.

— Господа тюремщики, — сказал я, зная, что они меня слышат. Ведь у вокса есть только громкая связь. — Я прошу предоставить моему человеку лекаря и перевести в нормальную комнату. Он не военный, не несёт угрозы и не собирается сбегать. Я с пленниками обращаюсь достойно. Меня услышали?

Телевокс какое-то время издавал лишь тишину, а потом раздался чей-то грубый голос:

— Услышали, барон. Просьбу о переговорах его сиятельству передадим лично.

— Это не просьба, а приглашение к диалогу. На личной встрече. Понимаете разницу?

Снова тишина, так что я был вынужден уточнить:

— Это вопрос, уважаемый. С кем я вообще говорю?

— Гвардеец его сиятельства графа Бехтеева, — решил не представляться незнакомец. — Да, я понимаю разницу. Передам приглашение.

— Напоминаю, Пётр Бехтеев лично просил отца встретиться со мной. Слово чести. Если не верите, могу попросить его привести.

— Не стоит, — ответил голос. — Что-то ещё, господин Терновский?

— Да. Пока ваш граф не даст ответ, мои наёмники продолжат действия в рязанских землях. Но на время переговоров я предлагаю прекратить огонь. Теперь всё.

— Принято, господин Терновский.

— Всего хорошего, гвардеец. Авдей, я скоро тебя освобожу.

— Спасибо, ваше…

Связь прервалась.

Что ж, неплохо. Можно надеяться, что граф согласится хотя бы встретиться. А уж там всё будет зависеть от моего дипломатического таланта.

Я не собираюсь давить, но и прогибаться тоже не буду. Как и сказал, меня вполне устроит компромисс. Для столкновения «мелкий барон против среднего графа» вполне хорошее окончание.

Неофициально я даже могу считать себя победителем.

При условии, конечно, что переговоры закончатся успехом. В противном случае придётся продолжать войну, и там — кто знает, как она повернётся.

После этого я отправился в Дальнегранск, где выступил перед горожанами.

— Дорогие соседи! — по-дружески начал я. — Сегодня ночью мои гвардейцы доблестно отразили атаку превосходящих сил. Не буду скрывать, мы понесли потери. Но никто из наших не погиб просто так. Каждый выполнил свой долг и пал в бою, как истинный воин.

Ответом мне стало гробовое молчание. Собравшиеся перед канцелярией люди наверняка думали: а нам-то что? Да, среди погибших было несколько горожан, но это же твоя война, барон, а не наша!

На это у меня был ответ:

— Хочу напомнить, что я выполнил своё обещание. Никто из мирных людей не пострадал, в городе не было выбито ни одно стёклышко. Мои солдаты сражались не только за род Терновских, они сражались в том числе и за вас. Чтобы никто из женщин, стариков и детей не погиб напрасно.

Я попал в самую точку. Вот теперь горожане согласно закивали, кто-то даже издал восторженный возглас, и его поддержали.

— Также я хочу напомнить, что родственники всех погибших получат компенсацию от рода. Деньги тех, у кого не было семьи, пойдут на благотворительность. И конечно же, я не забыл о том, что пообещал превратить нашу портальную площадь в ухоженный парк.

Эти слова заставили толпу издать довольный гомон. Раздался даже несмелый возглас: «Слава барону Терновскому!»

Знали бы вы, сколько денег мне будет стоить такая слава. Впрочем, от обещанного отрекаться не собираюсь. А выплачивать компенсации семьям погибших гвардейцев — вообще обязательство, прописанное в дворянском кодексе.

Правда, далеко не все простолюдины об этом знали. Так что я счёл не лишним это упомянуть.

— Я постараюсь как можно быстрее закончить войну, — продолжил я. — Скоро состоятся переговоры с графом Бехтеевым. Не буду обещать, что настанет мир, ведь это зависит не только от меня. Но я клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы вернуть нашему городу спокойствие!

Меня поддержали радостными возгласами. Стоящий рядом Рылин зааплодировал, и все остальные поддались стадному инстинкту. В ответ на овации я кивнул, чувствуя себя одновременно хорошо и гадко.

Они и правда забыли, что войну начал я. Но теперь я пообещал её закончить, сделать всё возможное и так далее. И меня готовы носить на руках.

Меня снова посетило ощущение нереальности происходящего, как после битвы. Может, я случайно задремал у себя в кабинете?

Но нет, всё было наяву.

Меня учили, конечно, как управлять мнением масс и обращать его на свою сторону. Это было сложное и непредсказуемое занятие, но только с одной стороны. С другой — если знать психологию толпы, управлять ей можно почти без усилий.

Как-то даже мерзко. Они ведь люди. Да, простолюдины. В большинстве своём необразованные и невоспитанные. Но всё-таки люди. Простые работяги, соль земли, как говорится.

И теперь, проведя столько времени среди них и сражаясь рядом с ними, я вдруг стал совсем иначе относиться к черни. И даже слово «чернь» мне перестало казаться подходящим.

Я вдруг понял очень простую вещь. Они такие же, как я. Просто родились в других семьях и воспитывались в другой среде.

Точно так же, как я в прошлой жизни. Сын алкоголички и неизвестного хмыря. По факту, сирота. Пытался чего-то добиться, но так и не смог — тупо потому, что родился не у тех людей.

Если бы мне дали средства, воспитание и образование, как в этой новой жизни — я бы и в старой достиг высот.

Добиться успеха может каждый, это правда. Но кто-то стартует у подножия высокой горы, а кто-то в глухом болоте, за полмира от этой горы. Ну а кому-то повезло начать на удобной площадке поближе к вершине…

В прошлой жизни я был тем, кто из болота. В этой — тем, кто стартовал почти на самом пике. Когда меня столкнули вниз, я не сдался именно потому, что знал — вершина достижима.

Я видел её своими глазами. Был совсем рядом. Вкушал её плоды и был уверен, что достоин их.

Но разве не в моих силах сделать так, чтобы и простые люди поверили в себя и свои силы? Разве не могу я вытащить их из болота и указать путь к победе? К победе над собой и своим жалким нищенским существованием?

Могу. И покажу.

— Эспер. Ты в порядке?

Я так глубоко задумался, что не заметил, как меня привезли домой и я вошёл в прихожую. Навстречу мне вышла заспанная Белослава, закутанная в покрывало.

— Об очень важных вещах, сестрёнка, — я подошёл и обнял её.

Белослава была тёплой, и от неё пахло уютом. Я поцеловал сестру в щёку и сказал:

— Зачем ты встала? Надо ещё отдохнуть.

— Меня разбудили. Твой вокс пищит, не переставая.

Я глянул на браслет на руке. А почему он не отреагировал?

И тут же до меня дошло. Меня вызывает тот, кто не привязан к воксу. Кто-то, у кого есть сильные маги, способные вмешаться в чужую сеть связи.

Граф Бехтеев.

Интересно, чего он хочет? Согласиться на переговоры или послать меня подальше?

Сейчас узнаю…

Глава девятая

Запершись в кабинете, я достал телевокс из ящика и активировал его.

— Слушаю.

— Здравствуйте, барон Терновский. Меня зовут Потап, я представитель его сиятельства графа Бехтеева.

— Добрый день, — сказал я. — Чем могу помочь?

— Мы получили предложение о переговорах. Я уполномочен их провести.

— Приятно слышать, что его сиятельство согласился всё обсудить. Но я намерен встретиться с ним лично.

— Прошу прощения, но граф Бехтеев…

— Мне не интересны никакие ваши аргументы, — жёстко прервал я. — Переговоры возможны только между главами родов.

— Понимаю, ваше благородие, — вкрадчиво сказал Потап. — Вместе с тем, у графа действительно есть причины отправить меня. Поверьте, я владею всей необходимой информацией и имею право принимать решения от лица рода.

— В таком случае мне проще провести переговоры, не выезжая из дома. С наследником графа, который находится у меня в плену.

— Боюсь, у Петра Игоревича как раз недостаточно полномочий. Несмотря на статус наследника.

— Ну и что? Я могу предоставить ему свои условия, он предоставит мне свои. Составим документ, передадим его графу, он внесёт правки… В общем, вы понимаете. Это будет сложно и долго. С вами — то же самое. А я намерен всё решить одной встречей. Понимаете?

— Понимаю, но…

— Раз понимаете, тогда передайте его сиятельству, что я согласен только на личную встречу. До той поры мои наёмники продолжат боевые действия.

Помолчав, Потап сказал:

— Хорошо. Я передам графу ваши пожелания.

— Спасибо. На всякий случай: я готов встретиться на нейтральной территории.

— Постараюсь дать вам ответ в течение дня, — сухо сказал Потап. — Всего доброго.

— До свидания.

Я прописал сигнатуру вокса Бехтеевых в свой и решил, что теперь у меня есть время вздремнуть. На всякий случай связался с Годимиром, но тот не сказал ничего нового. Так что я отправился в спальню и, не раздеваясь, рухнул на кровать.

Проспал совсем недолго. Меня разбудил сигнал браслета, так что я нехотя поднялся и потопал в кабинет.

Это снова был Бехтеев.

— Барон Терновский слушает, — прохрипел я.

— Здравствуйте, Эспер Александрович, — раздался глубокий мужской голос. — Это граф Бехтеев.

— Спасибо, что связались лично, Игорь Алексеевич, — сказал я.

— Мне пришлось, раз вы отказались говорить с моим поверенным.

— Прошу вас, не воспринимайте это как давление. Я всего лишь убеждён, что подобные переговоры мы должны провести лично.

— Правда? — осведомился Бехтеев. — А вам не кажется, что у нас с вами разное положение?

— Не кажется, ваше сиятельство. Мы оба дворянины, оба имеем титулы. Барон ниже графа лишь номинально. К тому же вы не заметили разницы в положении, когда напали на меня.

Игорь ошарашенно замолчал. А когда вновь начал говорить, голос его дрожал от скрываемого гнева:

— Не уверен, что верно расслышал. Вы сказали, барон, что это Я на вас напал?

— Совершенно верно.

— Но это вы объявили войну!

— А вы её готовили. Я всего лишь взял на себя ответственность за, так скажем, официальное начало. Позвольте добавить, что мы с Петром имели откровенный разговор. Я многое знаю об истинных причинах этой войны.

— С моим сыном всё в порядке? — пробурчал Игорь.

— Обижаете, ваше сиятельство, — ответил я. — С Петром обращаются наилучшим образом. Мы разве что слегка ограничили его свободу и заблокировали магию.

— Рад слышать.

— Надеюсь, что моему человеку предоставили лекаря, как я просил?

— Да.

— Замечательно. Так вот, Игорь Алексеевич — я считаю, что нам стоит прекратить кровопролитие. Давайте встретимся и поговорим в приватной обстановке, с глазу на глаз. Мы ведь оба понимаем, что смысла продолжать войну нет никакого.

— Вы так думаете, Эспер? — хмыкнул граф. — Впрочем, на переговоры я согласен.

— Прекрасно. Я передам наёмникам приказ о прекращении огня.

— Встреча в Пихтогорске вас устроит? Там есть гостиница «Золотой лебедь». На последнем этаже имеется княжеский номер, я готов его арендовать.

— Что вы, разделим траты поровну. Мы ведь оба заинтересованы в переговорах.

Княжеский номер — это что-то вроде президентского люкса в моём прошлом мире. Номер, который состоит из нескольких комнат и занимает целый этаж. Как правило, он защищён кучей артефактов, в том числе от прослушки. Идеальное место для встречи.

— Значит, договорились, ваше сиятельство? Даю слово чести, что преследую только мирные цели. Вам ничего не будет угрожать.

— У вас также есть моё слово. Завтра?

— В семь вечера, — согласился я. — Раньше не успею добраться.

— Договорились.

— Всего доброго, граф.

— До встречи, барон.

Мы одновременно отключили связь. Я тут же ощутил, как сильно у меня болит голова. Всё-таки нужно как следует выспаться, особенно учитывая, что в Пихтогорск лучше выехать заранее.

Я вызвал Лучезара и убедился, что всё в порядке. Выживших солдат отправили на отдых и восстановление, а сжиганием тел занялись городские службы и навязанные мне Борисом новобранцы.

— Из пленников не все погибли, ваше благородие. Часть, оказывается, отказалась идти в атаку и осталась в подвале. Есть раненые, мы поручили их лекарям. Один из них в бреду сказал кое-что очень любопытное.

— Что же?

— Он бормотал что-то вроде «зачем барон меня сюда послал?». Когда я спросил у него, что за барон, тот чётко сказал: «Мой барон. Андрей Левин».

— Ничего себе, — я даже улыбнулся. — Лично проследи, чтобы этот пленник выжил. Обеспечь охрану. Он нам ещё очень пригодится.

— Так точно, ваше благородие!

— Приготовьте машину. Завтра надо ехать в Пихтогорск на переговоры.

— Нашу легковушку мы в лесу уничтожили, внедорожник потеряли. Осталась только машина спецназа, ну и грузовики.

— Поеду на спецназовской. Граф Бехтеев, наверное, расстроится, что я приеду на трофейном автомобиле… Но на лошадях слишком долго.

— Да и опасно. Люди говорят, после нашего сражения нечисти на дорогах стало больше чем обычно.

— Ничего удивительного. Столько крови и смертей… — я покачал головой. — Ты останешься здесь, со мной отправь водителя и двух охранников.

— Принято, — Зар отдал честь и направился обратно в казармы.

Ну а я отправился спать. Жизненно необходимо было восполнить силы и очистить голову перед важной встречей.

Я отрубился, едва голова коснулась подушки. Мне не снилось ничего, будто бы я умер. А когда очнулся — воскрес.

— Доброе утро, — улыбнулась сидящая рядом мама.

— Угу, — промычал я и сел.

Я чувствовал себя разбитым и вновь ощутил, насколько хуже стало в доме без Добрана. Надеюсь, он вернётся как можно быстрее.

— Уже утро? Который час? — спросил я.

— Без пяти семь. Ты проспал почти сутки. Заходил Лучезар, сказал, что машина готова и пора выдвигаться. Ты едешь в Пихтогорск?

— Да.

— На переговоры с Бехтеевым?

— Да.

— Возьми меня с собой.

Я чуть было снова не ответил «да». Неужели на то и был расчёт?

— Зачем? — спросил я.

— Разве ты не знаешь, что твой отец часто брал меня на деловые и прочие встречи? — улыбнулась мама. — Красивая женщина рядом подчеркнёт твой статус и поможет получить хорошее впечатление.

— Э-э… — я даже слегка растерялся. — Но ты ведь моя мать, а не супруга.

— Какая разница? Я просто поулыбаюсь и немного пофлиртую с графом. Вести настоящий разговор вы всё равно будете наедине.

Мама была права. Не просто так мужчины таскают с собой на встречи жён или нанятых эскортниц. Это своего рода признак статуса, как дорогой костюм или родовой перстень на пальце.

И да, умелая светская львица способна вызвать дружелюбное расположение. Мама, безусловно, владеет всеми необходимыми навыками. Быть может, её кровь не такая древняя, как у Тарковских, но несколько поколений знатных предков имеется. Не говоря уже о воспитании и сильных социальных навыках.

— Хорошо, — кивнул я. — Собирайся.

Мама просияла и, не сказав больше ни слова, вылетела из комнаты. Будто маленькая девочка, которой позволили пойти погулять.

Полагаю, матери не только хотелось мне помочь, но и до смерти надоело сидеть в Дальнегранске. Конечно, я успел свозить её и Белославу в Старосибирск, но всего лишь раз. Да и сравнивать сибирские города с Москвой и другими городами большой России было нельзя.

Правда, в Пихтогорске маме вряд ли понравится. По-своему уютный город, но грязноватый и слишком простецкий. Даже с Дальнегранском не сравнить.

Я по-быстрому умылся и оделся. Брать с собой оружие, конечно, не стал, но защитный амулет и оберег на всякий случай нацепил. Нам ведь предстоит ещё добраться до Пихтогорска. Портал не работает, а дороги опасны.

Мама нарядилась в кремовый брючный костюм, который изящно подчёркивал все прелести её фигуры. Она уже ждала меня в прихожей.

— Прелестно выглядишь, — сказал я.

— Эспер, ну что за вид! — оставив комплимент без внимания, всплеснула руками она. — У тебя разве нет другого костюма, кроме повседневного?

— Вообще-то, нет.

— Тогда заедем в магазин. Ты должен выглядеть превосходно!

— Мама, — улыбнулся я, — мы, вообще-то, не на праздник едем.

— Всё верно, это куда более важное событие, — невозмутимо возразила мать. — Ты хочешь предстать перед противником как ничтожество, неспособное купить себе костюм?

— Нет, конечно. Но и выглядеть щёголем не собираюсь.

— Не переживай. Я помогу тебе подобрать идеальный наряд. Если, конечно, в этом захолустье что-нибудь найдётся, — она закатила глаза.

— Расслабься. Я помню, что встречают по одёжке. Но ты и произведёшь прекрасное первое впечатление за нас обоих, — я подошёл и коротко поцеловал маму в щёку. — Повторяю, ты прелестно выглядишь. Идём, не будем терять время.

Мы вышли на крыльцо, где нас уже ждали гвардейцы и трофейная машина спецназа. У солдат округлились глаза при виде моей матери, ну а я пожирал взглядом машину.

Бронированный шестиколёсный вездеход с пулемётом и гранатомётом на крыше. Высоченный дорожный просвет, усиленные бамперы и мощные рунические чары. Действительно, крутая тачка.

— Прекрасно выглядите, госпожа Есения, — поклонился водитель, открывая для мамы дверь.

— Благодарю, — коротко кивнула мама и оглядела машину. — Мы правда поедем на этом?

— Думаешь, на нашей почившей легковушке было бы безопаснее? — усмехнулся я. — Залезай.

С покупками мы разобрались довольно быстро. Мама выбрала для меня классический костюм-тройку тёмно-синего цвета и белую рубашку. Выглядел я скучно, но солидно. В самый раз для переговоров.

Мы покинули город и повернули на юг, в сторону Пихтогорска. Машина ехала удивительно тихо для своих габаритов. Водитель объяснил, что у неё магический двигатель, который даже топлива не требует, только замены специальных кристаллов время от времени.

— Такая тачка тысяч восемьдесят стоит, наверное, — говорил он. — А то и сотню. Вы посмотрите на панель, господин! Сколько всего… Я и с половиной функций ещё не разобрался.

— Смотри, не натыкай ничего лишнего. Эксперименты — когда вернёмся. А что насчёт орудий? — я посмотрел на потолок. — Люка-то нет.

— Так лезть не надо никуда! Вот, глядите.

Водитель нажал на пару кнопок и щёлкнул красным тумблером. Сверху еле слышно загудели механизмы орудий.

— Всё, включились. Теперь вот, у пассажира рычаг. Целишься и стреляешь. Семён, покажи его благородию.

— Погоди, Семён, я сам! — загорелся я. — Ну-ка, давай поменяемся местами.

Мы с гвардейцем поменялись местами. Мама, отодвинулась от гвардейца чуть дальше, а я прыгнул на переднее сиденье и схватился за рычаг.

Пошевелил им туда-сюда и увидел, как впереди на дороге пляшет красная точка. Вроде лазерного целеуказателя, только магический.

Офигеть, как в компьютерной игре. Даже в моём мире, с учётом развития технологий, не у каждой армии мира были подобные штуки.

Впрочем, дело здесь не в технологиях, а в магии. Я чувствовал, что джойстик в моей руке и орудия на крыше являются связанными артефактами.

— Это сейчас пулемёт работает. А можем и гранатомёт включить, — сказал водитель.

— Погоди, сначала с пулемётом разберусь. Вон как раз желающий продемонстрировать, как он работает.

На краю дороги показался зверодух в обличье матёрого волка. Недолго думая, я навёл на него красную точку и зажал гашетку.

Прогрохотала короткая очередь. Пули прошили тело зверодуха насквозь, он обратился птицей и скрылся и в лесу. Убить его не получилось — понятное дело, пули свинцовые, нечисти вреда почти не наносят.

Но против людей эта машина — великолепный инструмент убийства. Даже странно, что спецназовцы не потащили их на штурм. Ведь, как мне сказали, они приехали на двух таких.

Не захотели рисковать дорогим транспортом? Они ведь не знали наверняка, что у нас есть.

Что ж, так даже к лучшему. Спасибо бехтеевцам за такой подарок.

Теперь не отдам…

До Пихтогорска мы добрались за шесть часов, почти без приключений. Кузов машины был покрыт мощной рунописью, отгоняющей нечисть. Один раз на нас пытался накинуться леший, но получил из пулемёта в морду и передумал.

В Пихтогорске не было ратников Обережного корпуса — тоннель под куполом охраняли гвардейцы смоленского князя. Именно он был протектором города. Гвардейцы запретили нам въезжать в город на военной машине, так что пришлось оставить её на парковке у тоннеля.

Хорошо хоть, под куполом, а не снаружи.

— А вы, наверное, человек барона Терновского? — полюбопытствовал немолодой усатый гвардеец.

— Не совсем, — ответил я. — А почему вы спрашиваете?

— Интересно просто. Пару дней назад крутые вояки на двух таких машинах в Дальнегранск поехали. Вчера рано утром только одна вернулася. А тута вы. Выходит, победил ваш барон, али как?

— В той битве победил, — кивнул я. — Кстати, барон Терновский — это я. Подскажите, где здесь гостиница «Золотой лебедь»?

— Вы? — мужчина выпучил глаза. — Ох, простите, ваше благородие. Не думал я, что вы так молоды… Гостишка тама, на центральной улице. Вызвать вам извозчика?

— Только если подадут карету, — ответила вместо меня мама.

— Конечно, госпожа, организуем! — поклонился гвардеец.

Потом он шагнул ближе ко мне и вполголоса произнёс:

— Князь смоленский, Илья Романович, передаёт своё уважение. Он говорит, что впечатлён вашими военными успехами, и что в нашем городе вы можете чувствовать себя в безопасности.

— Передайте князю, что барон Терновский благодарит его за приятные слова и всегда рад добрым друзьям.

Гвардеец кивнул и побежал искать для нас карету.

Как любопытно. Когда смоленский князь успел узнать, что я прибываю в Пихтогорск? У него что, есть шпионы среди людей Бехтеева?

Не удивлюсь, конечно, если так и есть. У каждого князя есть тайная служба и свои доносчики в других родах. Только непонятно, чем смоленского князя заинтересовали Бехтеевы?

И чем его заинтересовал я?

Военные успехи, как же. Может, я и не проиграл ни одной из двух битв, но и триумфом эти победы не назовёшь.

Впрочем, князь наверняка узнал, кто на самом деле продал ему берегиню и благодарен в том числе за это. Может, он рассчитывает, что я продам ему ещё одно семя в обход Чёрного орла?

Ладно, не буду забивать голову. Пока что мне всего лишь передали вежливый кивок, не более того. Если Смоленск действительно как-то заинтересован во мне, то я об этом узнаю.

Когда мы добрались до гостиницы, было чуть больше четырёх часов вечера. До встречи с Бехтеевым — почти три часа. Мы успели перекусить и немного прогуляться по парку, расположенному под окнами «Лебедя».

Граф тоже прибыл раньше, спустя полтора часа после нас. Нам об этом сообщил служащий гостиницы. Он нашёл нас с самой в беседке у пруда, в котором плавали, конечно же, лебеди.

— Ваше благородие, — поклонился мужчина. — Игорь Алексеевич передал, что готов начать встречу раньше, если вы готовы.

— Конечно, — сказал я. — Ведите.

С помощью магической платформы — аналог лифта в этом мире — мы поднялись на последний, четырнадцатый этаж гостиницы.

К слову, «Золотой лебедь» был вторым самым высоким зданием в Сибири. Первым была тоже гостиница, только в Старосибирске. Принадлежала она, кстати, барону Левину.

Он следующий, с кем я желаю провести переговоры… Надо обязательно вытянуть из Андрея, как замешаны Блэкспиры во всём этом деле. Клубок интриг здесь очень сложный, и даже война Москвы и Рязани может быть лишь одной из его ниточек.

Не знаю, почему я вдруг об этом подумал. Но почему-то мне показалось, что всё может быть ещё таинственнее и серьёзнее, чем кажется.

На этаже нас встретили гвардейцы Бехтеева. Нас не стали обыскивать или что-то подобное. Наоборот, вежливо поздоровались и предложили пройти в номер. Только попросили, чтобы наша охрана осталась в коридоре снаружи.

— Ты готова? — спросил я у мамы, когда мы подошли к золочёным дверям княжеского номера.

— Конечно, ваше благородие, — улыбнулась она.

— Тогда идём, — сказал я и распахнул перед ней двери.

Номер был поистине роскошным. Резная мебель из дорогого дерева, хрусталь и бархат повсюду.

— Добро пожаловать, — поклонился ожидающий нас слуга. — Желаете что-нибудь выпить?

— Кофе, — ответил я.

— Мне только воды, — сказала мама. — Минеральной, пожалуйста.

— Как будет угодно.

— А где же граф? — спросил я.

— Он просит вас немного подождать. Располагайтесь, — безупречно вежливым тоном сказал слуга и вышел на кухню.

Мы с матерью переглянулись. Она наклонилась ко мне и прошептала:

— Иди погуляй где-нибудь. Я пока займу его сиятельство беседой.

Я молча кивнул и направился в коридор.

Уверен, что Бехтеев специально позвал нас и теперь заставил подождать «несколько минут». Которые вполне могут растянуться на полчаса.

Такой способ изначально захватить лидерство на переговорах. Ведь кого ждут — тот и главный.

Что ж, в эту игру можно играть вдвоём. Оскорблять графа долгим ожиданием я не собираюсь, но и сидеть, как покорный студент — тоже. Тем более что у меня есть козырь в виде мамы. Она действительно найдёт, о чём поболтать с Игорем Алексеевичем, и он даже не расстроится, если я задержусь.

Я спустился в фойе гостиницы, где заказал себе облепиховый морс. Не спеша, выпил его, наблюдая за постояльцами. Деловые люди, в основном, представители различных родов и коммерсанты-простолюдины.

Допив морс, я поправил перед зеркалом новый костюм и вернулся на четырнадцатый этаж.

— А вот и мой сын-барон, — обворожительно улыбнулась мама, когда я зашёл в номер.

Удивительно, как она могла так искренне улыбаться рядом с графом Бехтеевым. Глядя на него, скорее хотелось кричать от ужаса.

Игорь Алексеевич был стар. Гораздо старше, чем я решил, услышав его голос через телевокс. Его лицо и шея были покрыты шелушащимися пятнами псориаза, отчего он выглядел похожим на высохшую мумию. В довершение всего, граф Бехтеев сидел на инвалидной коляске, и левая нога у него отсутствовала по колено.

Не похоже, будто Игорь потерял конечность в бою. Скорее, у него диабет или другая болезнь.

Интересно, сколько ему лет? В этом мире сахарный диабет легко лечится. При условии, что пациенту не больше ста-ста двадцати лет.

— Ваше сиятельство, — кивнул я. — Простите, что заставил ждать.

— Ничего страшного, — ответил граф.

А вот голос у него оказался тем же, что я слышал через вокс. Возникал диссонанс между столь крепким и глубоким голосом и столь бессильным телом.

— Мы с госпожой Есенией прекрасно поболтали, — продолжил Бехтеев. — Ваш кофе, кстати, уже остыл.

Интересный посыл. Вроде бы и «ничего страшного», но в то же время «ваш кофе остыл». То есть намекает, что я всё-таки задержался. Судя по тону, ему это не слишком понравилось.

Впрочем, претензия несерьёзная. Видно, что мама и правда сумела увлечь Бехтеева разговором.

Ох, непросто ей пришлось. Тяжело не обращать внимания на жутковатую внешность графа, которая напоминает о неизбежности смерти. А мама смотрит на него так, будто почти влюбилась.

Не зря я взял её с собой. Уродливому старику особенно приятно внимание прелестной дамы. Можно быть уверенным, что она уже настроила его на дружелюбный лад. Пусть внешне он этого и не покажет.

— Должен сказать, ваша матушка невероятно красивая и образованная женщина, — добавил Игорь.

— Не смущайте, ваше сиятельство, — кокетливо ответила мама.

— Вам не к лицу ложная скромность, — Бехтеев приподнял уголки губ.

— Спасибо, граф, — сказал я. — Рад слышать, что вы нашли общий язык.

— Да, невероятно жаль, что столь прекрасная дама лишилась титула княгини. Вам стоит блистать в большой России, дорогая Есения, а не прозябать в Дальнегранске.

— Так сложились обстоятельства, — невозмутимо ответила мама. — Но я уверена, что мой сын возвысит род Терновских. Чтобы, как вы и я сказали, я могла блистать.

— Хм. Любая мать уверена в своём ребёнке, не так ли?

— Разве я ребёнок? — усмехнулся я. — И разве я не доказал, что способен возвысить род и защитить его от врагов?

— Вы очень способный молодой человек, нельзя отрицать, — посмотрел на меня граф. — Что ж, раз мы коснулись темы вражды, не перейти ли нам к главному?

— Конечно, ваше сиятельство. Предлагаю переместиться в другую комнату, — согласился я.

Чуть не сказал «пройти в другую комнату». Ходить-то Бехтеев не может.

— Был очень рад знакомству, госпожа Есения, — Игорь протянул руку. — Надеюсь, мы ещё увидимся.

— Конечно, — мама с улыбкой вложила свою ладонь в его. — И, надеюсь, по более приятному поводу.

Граф коснулся губами её руки и затем крутанул колёса каталки. Мы с ним оказались в кабинете, где стоял массивный деревянный стол и два стула. Я уселся на один из них, а Бехтеев объехал стол и оказался напротив.

— Ну что же, Эспер, — сказал он. — Нам с вами предстоит непростой разговор. Готовы начать?

— Конечно, Игорь Алексеевич, — ответил я. — Приступим.

Глава десятая

— Я считаю, что продолжение войны не выгодно ни моему, ни вашему роду, — сказал я. — Поэтому нам стоит заключить мирный договор без объявления победителя.

— То есть, предлагаете статус-кво? — сухо осведомился граф.

— Не совсем. Но я не готов признать поражение. Это было бы странно с учётом того, что обе битвы я выиграл.

— Но сможете ли выиграть ещё одну? — нейтрально, без угрозы, спросил Бехтеев.

— Как знать. Война непредсказуема.

Игорь ничего не ответил. Поскрёб ногтями псориаз на шее и сказал:

— Продолжайте, Эспер. Каковы ваши условия?

— Обмен пленными в формате «всё на всех». Освобождение всех захваченных объектов с обеих сторон. Никто не объявляет себя победителем, никто не выплачивает виру. Трофеи остаются.

— Даже на первый взгляд мне это невыгодно, — поморщился Бехтеев.

— Почему же? Если говорить о пленных, то у меня ваш наследник, командир спецназа и около двадцати гвардейцев. У вас — только Авдей.

— Не только. Мы взяли всех ваших служащих в Старосибирске и Пихтогорске. А когда спецназ был в Дальнегранске, они захватили вашу секретаршу Милославу и парочку других работников. Вы не знали?

— Должен признаться, это сюрприз, — сказал я. — Ваш спецотряд прекрасно работает. Жаль, что из них почти никого не осталось.

— А кто вам сказал, что это был весь мой спецназ? Это только одна группа, Эспер. Сильнейшая, признаю. Но только одна из трёх.

Мне казалось, что граф блефует. Или, точнее, недоговаривает. Пытается меня запутать.

Может, он и правда отправил не всех элитных бойцов на штурм моего дома. Но сколько человек в оставшихся двух группах? По три-четыре бойца? Скорее всего, так и есть.

Это лишь повод сказать: «у меня есть ещё две группы спецназа».

— Что касается захваченных объектов — у вас их нет, — продолжал Игорь. — Ваши, с позволения сказать, добровольцы из московского княжества только ограбили мой завод и городские конторы. Но ничего не захватили. А у меня под контролем два филиала рекламного агентства.

— Вы забываете о наёмниках. Они держат часть земель и здания в ваших рязанских владениях. Точно не знаю, какие, но не в этом суть. А один из моих филиалов всё равно был уничтожен, — заметил я.

— Между прочим, подлый ход, Эспер, — скривился Игорь. — Стоило ли взрывать собственную контору, чтобы обвинить в этом меня?

— Я ничего не взрывал и не отдавал подобного приказа.

— Само собой. Кто отдаёт подобные приказы напрямую? Только ведь и я не приказывал делать ничего подобного.

— Потому я и не включаю в проект мирного договора компенсацию за уничтоженные объекты, — я развёл руками.

— Ещё бы. Пару кабинетов не сравнить с алхимическим цехом.

На столе стоял графин с водой. Я налил себе немного и сделал глоток, просто чтобы обозначить небольшую паузу. А то мы начали скорее пререкаться, чем вести конструктивный диалог.

— Я высказал свою позицию, ваше сиятельство. Позвольте, перечислю основные пункты ещё раз: заключение мира, отказ от виры, обмен пленными, освобождение захваченных объектов, сохранение трофеев. Я полагаю, что хотя бы частично вас устраивают эти условия?

— Лишь частично, — Бехтеев причмокнул губами и посмотрел на меня исподлобья: — Вы же понимаете, что если боевые действия продолжатся, я в любом случае выиграю. Я признаю, что недооценил вас. Но теперь у рода Терновских больше не осталось сил сопротивляться.

— Напрасно вы так думаете.

— Вовсе нет. Я подниму ещё пару сотен солдат и войду в Дальнегранск. Сколько у вас осталось гвардейцев, Эспер? Десять, пятнадцать?

— Достаточно, чтобы обороняться, — уклончиво ответил я.

— Сомневаюсь. В общем, мне осталось сделать совсем немного, чтобы вас дожать и получить не просто виру, а всё, что есть у вашего рода.

— Вероятно, вы будете разочарованы, граф, — улыбнулся я. — Скорее всего, полученная добыча не сможет компенсировать все ваши потери.

— Но компенсирует хотя бы частично, — хмуро заметил Бехтеев.

— Я вас понял, Игорь Алексеевич. Хорошо, давайте так: я готов вернуть всё то, что было захвачено на вашем заводе и в рязанских конторах.

— А также машину спецназа, на которой вы имели наглость приехать сюда, мой БТР и грузовики. И, конечно, оружие.

— Не перегибайте палку, ваше сиятельство. Машины и оружие были захвачены в бою.

— Это законные трофеи, никто не спорит. Но что мешает моим войскам прийти и, так сказать, перезахватить их? — склонив голову набок, спросил Бехтеев. — Просто получается, что вам остаются трофеи, а мне — только потери. В том числе урон репутации.

Я сделал вид, что задумался. Хотя понимал изначально, что Игорь прав. Но применил стандартную уловку — начать торги с завышенной цены, чтобы потом иметь возможность для манёвра.

Сделав ещё глоток воды, я сказал:

— Хорошо, вы правы. Готов вернуть вам все машины. Кроме спецназовской. Мы заплатили за неё слишком высокую цену. Гвардия не поймёт, если я отдам её.

Переговоры продолжались до одиннадцати вечера. Мы так и не пришли к консенсусу, поэтому пришлось отложить окончание на следующий день. Я пригласил графа на совместный завтрак с моей матерью, и он с радостью согласился.

Утром мы поели и поговорили ни о чём. Со стороны могло сложиться впечатление, что встретились добрые знакомые. Какая война? Мы просто ели сырники с вареньем из сосновых шишек, пили кофе и болтали.

Но когда мы с Бехтеевым опять отправились в кабинет, нас ожидало продолжение напряжённых переговоров.

Я понял главное — граф не против заключить мир, он всего лишь ищет наиболее выгодные для себя условия. Как и я. Вполне разумно, поэтому надо всего лишь найти подходящий обоим компромисс.

С трудом, но мы достигли этого компромисса уже ближе к вечеру.

Итог был следующий.

Освобождение всех пленников. У меня, конечно, заложники были гораздо ценнее, и Бехтеев это понимал.

Никто не объявляет себя победителем. Война закончится миром по согласию сторон, официально. Как следствие, никто никому не выплачивает виру.

Я возвращаю все захваченные автомобили, кроме машины спецназа. Пришлось долго на этом настаивать, но в итоге я добился своего. Что касается оружия — я возвращаю половину из того, что захватил. Также я был вынужден согласиться вернуть всё награбленное на алхимическом заводе и в рязанских конторах графа.

Все захваченные объекты освобождаются, войска отводятся, это уже само собой.

Выплаты за погибших у Пихтогорска гражданских делим поровну.

Вот такие результаты. Получилось хуже, чем я рассчитывал, но лучше, чем могло бы быть.

По крайней мере, мне удалось убедить Бехтеева, что военные победы много значат, и я имею право на трофеи. Обычно дворяне не возвращают то, что взяли в бою, даже в случае проигрыша.

Я считал, что выторговал выгодные условия. Выстоять в борьбе против гораздо более богатого и сильного рода, да ещё остаться при трофеях — это дорогого стоит.

Жаль, что большую часть добычи мне всё равно придётся продать. В том числе, возможно, и спецмашину. Ведь потребуются деньги на запуск портала в Дальнегранске и моё обещание горожанам. Не говоря уж о том, что придётся восстанавливать гвардию и заново запускать работу контор в Пихтогорске и Старосибирске.

Одним словом, победителей в этой войне действительно не было.

Когда мы подписали в Бехтеевым мирный договор, я счёл возможным спросить:

— Не хотите в качестве закрепления мира вместе поужинать? Я угощаю.

— Прошу простить, Эспер. Мне нужно возвращаться домой, — отказал Игорь.

— Я бы хотел поговорить с вами о том, как началась эта война. Вернее, о том, кто подтолкнул вас её начать.

Граф посмотрел на меня исподлобья и пробормотал:

— Советую не лезть в это дело. Я так понимаю, Пётр поделился с вами сведениями. Вы знаете, кто был заинтересован в войне между нами. Наверняка понимаете, почему. А большего я и сам не знаю.

— И тем не менее я бы хотел с вами это обсудить.

— Я не буду обсуждать свои отношения с сюзереном, — спокойно, но твёрдо сказал Бехтеев. — Скажу лишь вот что: ждите новой беды. И, возможно, очень скоро. Вы ослаблены, и кто-нибудь может захотеть вас добить. Уже не моими руками.

— Спасибо за предупреждение, ваше сиятельство, — сказал я.

— Не за что. Вы достойный молодой человек, Эспер. Жаль, что нам пришлось познакомиться в таких обстоятельствах.

— Мне тоже, Игорь Алексеевич, — я обозначил лёгкий поклон. — От лица рода примите моё почтение и заверение в том, что мы не будем искать с вами новой вражды.

— Благодарю, но не стоит говорить подобного, Эспер. Если вы сможете выстоять сейчас, то нам, вероятно, снова придётся встретиться на поле боя, — сказал граф. — Вернее, нашим гвардейцам, конечно. Я, как видите, не боец. Да и никогда им не был.

— Что вы имеете в виду?

— Выглядит, будто я могу сражаться? — усмехнулся Игорь и хлопнул себя по обрубку ноги. — Даже магические силы…

— Нет-нет, простите, — перебил я. — Почему вы говорите, что нам снова придётся воевать?

— Сюзерены, родственники и большая игра между ними, в которой мы лишь пешки, — хмуро ответил Бехтеев. — Вот почему.

— Понятно. Только вот я не считаю себя пешкой.

— Можете не считать. От этого вы не перестанете ей быть, — усмехнулся граф. — Без обид.

— Какие обиды, о чём вы? Ваше мнение понятно. Только решения я всё равно принимаю сам. И намерен вырасти не просто до фигуры, а до того, кто управляет игрой, — сказал я.

— Высокие амбиции… Уверены, что вас допустят до игры?

— Почему нет? В конце концов, я сын московского князя. Да и не собираюсь спрашивать разрешения, — улыбнулся я. — Всего доброго, ваше сиятельство. Уверяю вас, что все пункты нашего договора будут выполнены.

— С моей стороны тоже. До свидания, Эспер.

Ночью мы с матерью вернулись в Дальнегранск, а утром я имел честь объявить горожанам, что война закончена. Новость встретили овациями и ликованием. Несмотря на то что военное положение в городе продлилось меньше двух недель, его отмена людей очень порадовала.

Тем более, что жители Дальнегранска считали победу «нашей». Не в последнюю очередь благодаря тому, что Борислав подговорил мужчин к участию в битве. Так что я был вдвойне благодарен Борису.

Он сильно рисковал, конечно, и едва не подставил меня, хоть и с благими намерениями. Но всё-таки принёс неоценимую пользу как в бою, так и подняв авторитет среди горожан.

Итак, война была окончена, но с её последствиями ещё предстояло разобраться. И не забывать, образно говоря, оглядываться по сторонам. Что Пётр Бехтеев, что его отец предупреждали — рязанский князь может захотеть добиться того, чего не смогла добиться война.

Уничтожить мой род.

Днём мы с Лучезаром встретились в казармах, где стало непривычно тихо. Обычно в это время гвардейцы обедали, теперь столовая стояла пустой. Раненые находились в медицинском крыле.

Вчера я вернулся в город в добром расположении духа. Но пустые койки в казарме, брошенные личные вещи, уже никому не нужные, навеяли тоску.

Не говоря уже о залитых кровью траншеях, на которые пришлось любоваться по дороге, и запахе сгоревшей плоти, до сих пор стоящем в воздухе.

— Только вчера с сожжением закончили, ваше благородие, — хмуро сказал Лучезар, будто угадав мои мысли. — После вашего отъезда.

— Передай Милославе список погибших. Завтра её привезут в город. На днях она начнёт рассылать компенсации.

— Конечно, список готов уже. Передам. Есть вопрос, господин, позволите?

— Задавай.

— Среди наших семь человек родственников не имели. Прах остальных семьям отдали, а с этими что делать?

Немного подумав, я сказал:

— Найди Желана. Помнишь такого? Пусть соорудит небольшой склеп. Поставим прах там.

— Ничего себе! — Зар не сдержал удивления. — Склеп для простых солдат?

— Благодаря их жертве наш род остался в живых, — сказал я. — Это меньшее, что я могу сделать.

— Я… Спасибо, ваше благородие, — у капитана гвардии заблестели глаза. — Не ожидал от вас, честное слово. То есть, простите, я всегда знал, что вы человек хороший. Но чтобы такая честь для простых бойцов…

— Хватит, — скривился я. — Будь моя воля, я бы сделал больше. Но всё, чем можно отблагодарить мёртвых — это почести. Кстати, передай родственникам павших — если хотят, прах можно отнести в общий склеп. Возможно, им будет приятно.

— Ещё бы! Передам, господин.

— Теперь о делах, — сказал я. — Ты можешь предоставить полный список оснащения, которое у нас есть? Я имею в виду всё: транспорт, оружие, боеприпасы, вплоть до нашивок.

— Про оружие и технику могу хоть сейчас рассказать. С остальным надо разобраться.

— Рассказывай. Надо понять, что у нас есть, и что из этого можно продать.

— Продать?

— Мне позарез нужны деньги, Лучезар. Война сильно ударила по финансам рода, и я не могу держать полные склады бесхозного оружия. Сколько у нас сейчас автоматов, например?

— Двести двадцать один. Это с учётом шестнадцати навороченных, которые от вражеского спецназа достались.

— Ну вот видишь. Даже когда восполним гвардию, нам вряд ли понадобится больше сотни. С учётом навороченных. Остальные можно продать. Поехали, рассказывай.

До вечера мы с Лучезаром разбирались с нашим военным хозяйством. Я вдруг понял одну важную вещь. На переговорах об этом не вспомнили ни граф Бехтеев, ни я.

Один из грузовиков, захваченных после сражения в лесу, был забит боеприпасами. По большей части патроны для автоматов, но также ручные гранаты, снаряды для подствольных гранатомётов и защитные амулеты.

Раз уж в мирном договоре ничего про это не было сказано, мы с чистой совестью могли оставить всё это добро себе. Надо было только выгрузить и спрятать на складе. Завтра бехтеевцы приедут забирать свои машины и обмениваться пленными, не стоит светить ящиками с их гербами.

Со всеми делами мы закончили только вечером. Я попрощался с Лучезаром и отправился домой, где меня встретила Белослава.

— Вроде война закончилась, а ты опять уставший, — посетовала она.

— Война-то закончилась, но дел меньше не стало. Ещё много всего предстоит, сестрёнка.

— На войне даже проще, не так ли? — в комнату неожиданно зашёл Пётр. — Там хотя бы всё понятно. Вот свои, вот чужие, никаких полутонов.

— Это с позиции простого солдата, — сказал я. — У меня, как у главы рода, задачи были посложнее. Белослава, это ты его выпустила?

— Ну да, — скромно опустила глаза сестра. — Я так поняла, раз вы заключили мир, он больше не пленник.

— В целом да, но такие вещи надо делать с моего разрешения, дорогая. Это понятно?

— Прошу, не гневайся на сестру, Эспер, — Бехтеев даже поклонился. — Между нами больше нет вражды.

— Лично между нами её никогда не было. Белослава, я не слышу ответа, — я перевёл на неё взгляд. — Ты поняла меня?

— Да, Эспер, прости. Больше я не буду делать ничего такого без твоего разрешения.

— Хорошо, — я поцеловал сестру в щёку и спросил: — Как насчёт ужина? Думаю, что Пётр к нам присоединится.

— С радостью, — ответил тот.

Пока Бела с помощью служанки накрывала на стол, я подошёл к Бехтееву. Направил нужным образом сплетённую живу в кулон у него на шее, и тот сам собой расстегнулся.

Пётр глубоко вдохнул, и в его глазах заплясало пламя Взора. Он тут же отвернулся и зажмурился, чтобы я не решил, будто это знак агрессии.

— Извини, Эспер, оно само. О боги, как приятно снова чувствовать магию!

— Я, как никто, тебя понимаю, — сказал я.

— Помнишь, ты обещал мне дружеский поединок? — Пётр с ухмылкой повернулся ко мне.

— Только не сегодня, умоляю. Давай утром. Я так понимаю, ты всё равно останешься у нас на ночь?

— Не хочу обременять. Я мог бы отправиться в гостиницу.

— Как хочешь, — пожал плечами я. — Между нами действительно нет вражды. Можешь остаться.

— Спасибо, — кивнул Бехтеев.

Раздался стук в дверь. Служанка побежала открыть, а я выглянул в коридор. На пороге стоял человек, одетый во всё чёрное. Очень просто было понять, кто это такой.

— Начинайте без меня, — сказал я и направился к двери.

— Проблемы? — вполголоса спросил Пётр.

— Что ты, всё в порядке, — на ходу ответил я.

— Здравствуйте, барон Терновский, — приветствовал меня нежданный гость.

— Здравствуйте, агент Шилов, — я вышел на крыльцо и закрыл за собой дверь. — Кажется, я просил, чтобы в следующий раз мне прислали кого-то другого?

— Вы отказались выполнять нашу просьбу, мы отказываемся выполнять вашу, — ответил Евгений. — Не хотите пригласить меня в дом?

— Не сочтите за оскорбление. В доме много лишних ушей. Идёмте.

Мы отправились на задний двор и там сели на лавочку. Шилов достал из кармана портсигар и без спроса закурил.

— В моём доме не курят, — сказал я.

— Так ведь мы и не в доме, — с издевательской ухмылкой заметил агент.

— Думаете, что если вы служите Орлу, я не смогу выставить вас? Или, например, вызвать на дуэль за оскорбление?

Шилов демонстративно затянулся и спросил:

— Неужели вы пролили недостаточно крови на войне?

— Никогда не поздно пролить ещё. Потушите сигарету или убирайтесь, — ответил я, сверкнув Взором.

Евгений, сверля меня взглядом, потушил окурок о подошву ботинка и убрал его в портсигар.

— Чёрный орёл поздравляет вас с победой в войне, — вдруг сказал он.

— С победой? С какой победой? Мы с Бехтеевыми заключили нейтральный мир. Никто не объявляется победителем.

— Бросьте. Учитывая разницу в силе, подобный мир можно считать победой.

— Победители обычно получают выгоду. Я понёс только убытки. Большую часть трофеев придётся продать, чтобы их возместить.

— Понимаю, — кивнул агент. — Война — дело затратное. К тому же, не всё ещё кончено… И, возможно, у нас найдётся чем подсластить пилюлю.

— Правда? — с сомнением спросил я. — Ваша организация ничего не делает просто так. Сделаем вот что: вы напрямую скажете, как собираетесь помочь, и так же напрямую — что за это хотите. Я подумаю, стоит ли мне соглашаться.

— Как же с вами тяжело, — процедил Шилов. — Хорошо, будем говорить прямо. Мы готовы предоставить вам пятьдесят тысяч рублей.

Евгений замолчал, и я тоже не стал ничего говорить. Но в кои-то веки не выдержал первым:

— Ну? И что взамен?

— Первое: деньги будут использованы на те цели, которые мы обозначим.

— Конкретнее, сударь.

— Вы должны собрать новую гвардию. Не меньше пятисот человек пехоты, артиллерийский взвод, от пяти одарённых и так далее. Полный список вам предоставят.

— Как любопытно, — хмыкнул я. — Сначала вы хотели, чтобы я сдался, а теперь — чтобы собрал новые силы.

— Чёрный орёл действует гибко. Мы следим за множеством факторов и не стесняемся менять свои планы.

— Похвально. Большинство крупных структур очень неповоротливы. Ну и зачем вам нужно, чтобы я собрал новую армию?

— Это второе, что вы должны сделать взамен.

— И что же? — я начал терять терпение.

— Объявить графу Бехтееву новую войну и уничтожить его.

Глава одиннадцатая

— Вы с ума сошли? — спокойно осведомился я. — Хотите, чтобы я нарушил мирный договор?

— Никакого договора не было, ваше благородие, — мерзко ухмыльнулся Шилов.

— Вашу мать, — прорычал я. — Можете перестать говорить загадками?

— Следите за словами, барон, — наставительно сказал Евгений, явно наслаждаясь тем, что получилось вывести меня из себя.

— Не учите меня, что и как говорить. Что значит, договора не было? Мой экземпляр зарегистрирован в городской канцелярии. Полагаю, что граф Бехтеев сделал то же самое в Старосибирске.

— Так и есть. Только договоры не были зарегистрированы и не будут. Таково желание Чёрного орла. Официально ваши переговоры с Бехтеевым провалились, и война продолжается.

Честно говоря, меня это шокировало. То, что Орёл способен на подобные действия, не удивляло. Но то, что это в самом деле происходит, внушало какое-то липкое и донельзя противное чувство.

Несколько секунд помолчав, я спросил:

— Зачем?

— Таково желание Чёрного орла, — невозмутимо повторил Шилов.

— Я и в первый раз услышал. В чём здесь смысл?

— Вас это не касается, барон. Просто сделайте то, что говорят. Неужели вам не кажется это выгодным? У вас появится сильная гвардия, вы победите в войне, заработаете славу.

— Славу подлеца, — процедил я. — Мы заключили мир! Я не буду нападать исподтишка, как последняя мразь.

— О боги, — сказал Евгений и вздохнул. — Я ведь только что сказал: официально война продолжается. Никто не узнает о том, что был заключён мир. Моя организация позаботится об этом.

— Я буду знать, и этого уже достаточно. Бехтеевы тоже будут знать. Так что слухи разойдутся, и среди дворянства меня станут считать человеком, недостойным доверия.

— Вы плохо меня слушаете, барон, — сказал Шилов. — Род Бехтеевых нужно уничтожить. Полностью. Графа, его наследника и остальных членов семьи. Убить всех.

У меня по спине пробежал холодок, а руки сами собой сжались в кулаки. Я встряхнул головой, не веря в то, что сейчас услышал.

— Да вы издеваетесь, — поражённо проговорил я. — Хотите сделать из меня если не подлеца, то мясника? Какого чёрта вообще происходит? Мне казалось, Чёрный орёл действует на благо страны!

— Так и есть.

— Где же здесь благо — вырезать уважаемый род под корень?

— Уважаемый? — усмехнулся Евгений. — Бехтеевы не играют никакой роли в судьбе империи. И да, для блага страны порой приходится проливать кровь. В том числе дворянскую.

— Отказываюсь! — воскликнул я.

— У вас нет выбора.

— Есть, и я только что его сделал. Я не собираюсь участвовать в ваших грязных играх.

Шилов цокнул языком и покачал головой. Наклонился ко мне и вкрадчиво произнёс:

— Объясняю. Первое, как я уже и сказал, мир не был заключён. Война продолжается, и если вы не станете сражаться, то станут Бехтеевы. Второе: упомянутые пятьдесят тысяч рублей уже поступили на ваш счёт в имперском банке. Официально вы взяли ссуду, но можете не беспокоиться. Чёрный орёл берёт все выплаты на себя.

— То есть, если откажусь, мне самому придётся выплачивать ссуду?

— Именно. При этом денег вы не увидите, — оскалился Евгений. — Используйте их так, как мы говорим, либо просто отдавайте несуществующий долг. Я понятно выражаюсь?

— Вы не имеете права так поступать. И я найду способ с этим разобраться.

— Собираетесь жаловаться? — продолжая скалиться, спросил агент. — Кому?

— Да хоть самому императору. Я его прямой вассал, если вы не забыли. Но для начала я могу поговорить с князем Тарковским.

— Можете попробовать. Он посоветует вам согласиться на наши условия. Что касается императора, он вряд ли знает о существовании такого рода, как Терновские. Несмотря на прямой вассалитет.

— А ещё никто мне не мешает рассказать об этом разговоре Петру Бехтееву, — я кивнул на дом.

— Не советую этого делать.

— Плевал я на ваши советы.

Шилов откинулся на спинку лавочки и задумчиво посмотрел на меня:

— Вы странный человек, Эспер. Любой другой аристократ с радостью бы согласился. Вас что, действительно не привлекает возможность бесплатно создать сильную гвардию?

— Нет. Я не собираюсь предавать слово чести.

— Это окончательный ответ? — спросил Евгений.

— Окончательный.

— И вас не пугают последствия?

Я сделал вид, что задумался, чем вызвал снисходительную улыбку на лице агента. Конечно, соглашаться на всю эту мерзость я не собирался. Но мне до дрожи было интересно: зачем? Зачем они всё это делают?

Понятно, что это часть той самой большой игры. Только если изначально Чёрный орёл выступал, как мне казалось, на стороне Рязани, то теперь вроде как наоборот. На стороне Москвы.

Может, Влад на это как-то повлиял?

А может, Чёрному орлу на самом деле плевать, кто победит, Рязань или Москва? Или подобным образом они вообще хотят остановить будущую войну или хотя бы отложить её?

— Давайте так, — сказал я. — Мне не нравится действовать вслепую. Я не тот человек, который готов покорно следовать приказам.

— Это я вижу, — саркастически сказал Евгений.

— Так что скажите мне, какую цель преследует Чёрный орёл? Тогда, быть может, я соглашусь. Учтите, что мне известно о подготовке войны между Москвой и Рязанью. Правда, буду откровенен, не знаю о причинах. Я также в курсе, что здесь замешан род Блэкспиров, и что смерть моего отца и гибель старшего брата тоже с этим связаны.

Говоря последнюю фразу, я рисковал. Связаны ли с этим Блэскпиры, я не был уверен. Хотя, скорее всего, связаны. Что касается смертей отца и Николая — это уже были просто догадки.

К тому же не исключено, что и Шилов не владеет всей информацией. Просто нагоняет туману.

Агент покачал головой и сказал:

— Господин Терновский, это секретная информация. О целях Чёрного орла знает только Чёрный орёл. Даже государь не всегда в курсе, что и зачем мы делаем. Вы что, хотите знать больше императора? — Евгений коротко рассмеялся.

— Я хочу знать то, что относится ко мне. Вы заставляете меня предать слово и продолжить войну. И я не собираюсь так поступать только ради подачки.

— Подачки? Мы предлагаем вам состояние.

— Размер не имеет значения. Объясните, зачем это всё нужно и к каким последствиям, с вашей точки зрения, приведёт.

— Нет, — ответил Шилов. — Вы аристократ не того уровня, чтобы знать подобное. Уверяю, даже князья не всегда владеют всей информацией. Что уж говорить о вас. Поэтому спрашиваю в последний раз: вы согласны?

— Раз вы отказываетесь что-либо объяснить, отказываюсь.

— Пеняйте на себя, ваше благородие, — сказал Евгений и поднялся. — Повторяю: не стоит ничего рассказывать Петру Игоревичу. Сделаете только хуже себе и ему. Разговор должен остаться между нами.

— Я сам решу, как поступить.

— Решайте мудро, — агент на прощание кивнул. — Всего доброго.

Он направился на передней двор. По дороге закурил и с показной небрежностью выбросил спичку в траву. Я остался сидеть на лавочке и вскоре услышал, как зарычал мотор автомобиля.

Звук удалился в сторону Дальнегранска, и стало тихо.

Я вздохнул и покачал головой. Да уж, ситуация… даже не знаю, как её обозначить. Непростая? Запутанная? Дерьмовая? Последний эпитет, пожалуй, подходит лучше всего.

Как теперь мне выбраться из этого? Пока не знаю. Но, похоже, без помощи Влада действительно не обойтись. Он всё-таки князь, один из крупнейших в империи, и может как-то повлиять на Орла.

В противном случае последствия для рода Терновских действительно могут быть печальными.

Где хотя бы гарантия, что Шилов не отправился прямо сейчас в Старосибирск? Портал ведь уже запущен.

Евгений может поговорить с Бехтеевым, предложить ему плюс-минус то же самое. И что, если граф согласится? Тогда завтра вместо обмена пленными меня ждёт внезапная атака.

Решено. Отправляюсь в Москву, прямо сейчас. Плевать, что я изгнанник и мне официально запрещено там появляться.

Я зашёл в дом и сразу направился в кабинет. Белослава окликнула меня из гостиной, но я не ответил.

Заперся в кабинете и достал из ящика телевокс.

— Слушаю, ваше благородие, — Годимир ответил быстро.

— Ты ещё в Москве?

— Конечно, где же ещё мне быть. Вы же приказали пока остаться.

— Что с Громовержцами? Они покидают земли Бехтеева?

— Точно не знаю, господин. На связь они не выходили.

— У них есть вокс?

— Да, у командира есть. Старенький какой-то, связь не очень хоро…

— Свяжись немедленно. Точно узнай, где они находятся и что делают. Повтори, что война окончена и я приказываю им освободить захваченные территории.

— Конечно, как скажете, — растерянно ответил Годимир. — А что случилось-то?

— Ничего хорошего. Ещё раз говорю: убедись, что наёмники не продолжают боевые действия.

— Ладно, ладно! Это всё?

— Нет. Когда поговоришь с Громовержцами, отправляйся в имение Тарковских. Передай, что барон Терновский просит немедленной встречи с князем. Скажи, что это очень важно и что над родом Терновских нависла тень орла.

— Э-э… Хорошо, ваше благородие.

— Приступай.

Я отключил связь. Убрал вокс в карман и вышел из кабинета. В коридоре столкнулся с Петром, который мигом оценил моё состояние:

— Всё-таки проблемы.

— Послушай, — вполголоса сказал я. — Проблемы есть, и не только у меня.

Бехтеев прищурился и спросил:

— Раз мы больше не воюем, позволь спросить: чем я могу помочь?

Пару мгновений я раздумывал, не рассказать ли Петру о моей беседе с агентом. Потом решил, что лучше всё-таки не стоит. Противно слушаться Евгения, но он прав. Разговоры с представителями Чёрного орла лучше оставлять приватными.

— Завтра, когда прибудут ваши люди, убедись, что всё пройдёт мирно.

— А что может пойти не так? Вы с отцом ведь подписали договор.

— Просто убедись. Встреть их у портала и возьми командование на себя.

— Хорошо, — кивнул Пётр. — Ты можешь сказать, что случилось? С кем ты встречался?

— Не могу. И ещё кое-что: прости, что прошу об этом, но не мог бы ты всё-таки поехать в гостиницу? Мне нужно покинуть дом.

— Понимаю, — сказал Бехтеев. — Всё в порядке. А как же ужин? Твоя порция на столе.

— Аппетит пропал.

В кармане запищал телевокс. Я хлопнул Петра по плечу и сказал:

— Спасибо. Даю слово чести, что род Терновских не имеет никаких враждебных намерений против твоего рода.

— Чёрт возьми, Эспер, ты меня пугаешь, — нахмурился он. — Но у тебя тоже есть моё слово. Правда, не могу дать его от лица всего рода.

Я напоследок кивнул и выбежал на улицу. Вокс в кармане продолжал пищать.

— Гвардеец! — окликнул я дежурного у калитки. — Бегом в казарму! Вызвать Лучезара и подать мне коня!

— Так точно, господин!

Я отошёл подальше и включил телевокс. На всякий случай уменьшил громкость до минимума и поднёс его к лицу.

— Слушаю.

— Ваше благородие, я связался с Громовержцами. Они ещё на землях Бехтеева, но уверяют, что покинут их к вечеру.

— Хорошо, — мне стало легче. — В поместье Тарковских едешь?

— Вызвал извозчика, сейчас отправляюсь.

— Отлично. Поторопись, потому что скоро я сам буду в Москве.

— Сами будете? Но вам же запрещено!

— Знаю. Плевать. Сделай, что я сказал.

— Да, конечно, господин.

Лучезар прискакал через минуту на одном коне и ведя в поводу другого, для меня.

— Что случилось, господин? — он приложил руку к козырьку.

— Сколько раз я уже услышал этот вопрос за последние десять минут, — невесело усмехнулся я. — Поехали в город, срочно. По дороге расскажу.

Мы поскакали в Дальнегранск. Я рассказал Лучезару всё как есть — он служит мне и связан клятвой верности. Да я и без клятвы ему доверяю. Зар ни за что не станет распространять секретную информацию.

— Ну дела, — покачал он головой, когда мы остановили коней на центральной улице. — И что теперь делать?

— На всякий случай — будьте готовы к нападению. Предупреди полицмейстера, только не говори всё напрямую. Скажи, чтобы просто следил за людьми Бехтеева.

— Хорошо.

— Сделай прямо сейчас. Я поехал к Рылину, а потом в Москву. Надеюсь, что сегодня же вернусь.

Мы попрощались и поскакали в разные стороны. Градоначальник жил далеко от канцелярии, ближе к портальной площади. У него был отдельный дом, огороженный высоким кирпичным забором.

Рядом дежурил полицейский, который сразу же меня узнал:

— Вечер добрый, ваше благородие! Что за спешка?

— Срочно нужно увидеться с Сергеем. Он дома?

— Так точно, дома. Ужинают, вроде бы, с семьёй.

— Придётся оторвать его от еды. Последи за конём, будь добр, — сказал я, спешиваясь.

Дверь открыл слуга и вежливо пригласил меня войти. Я отказался и попросил позвать Сергея.

— Это срочно.

— Одну минуту, господин.

Рылин вышел, вытирая рот салфеткой, и при виде меня сразу же нахмурился. Он вышел на крыльцо и приблизился ко мне, а затем шёпотом сказал:

— Догадываюсь, зачем ты приехал.

— Ты правда не зарегистрировал мирный договор?

— Зарегистрировал. Всё подписал, поставил печать. Потом ко мне пришёл господин в чёрном пальто и… в общем, забрал бумаги.

— Погоди, — у меня в горле вдруг встал комок. — И мою копию мирного договора тоже?

— Да.

— Бл*дь, — не по-дворянски выругался я. — Как ты мог отдать ему документы?

— А что я мог сделать? — прорычал Рылин. — Кто я такой, чтобы спорить с Чёрным орлом?

— Почему ты ничего мне не сказал?

— Орловец сразу к тебе поехал. Я бы не успел передать.

Я тяжело вздохнул. Обвинить Сергея, конечно, было не в чем. Он действительно не в том положении, чтобы бодаться с представителями тайной службы. Будет возмущаться — его просто уволят, и всё. Хорошо, если на рудники не отправят, в отместку за непослушание.

— Послушай, Сергей. Всё очень серьёзно…

— Не хочу знать, — отмахнулся Рылин. — Прости, Эспер. Я помогал тебе, чем мог, во время войны. Но связываться с Чёрным орлом не хочу и не буду.

— В опасности не только мой род.

— Я понимаю. Но меня чётко попросили не вмешиваться. Единственное, что я могу для тебя сделать — передать копию мирного договора. Не знаю, зачем я её сделал, но она лежит в моём кабинете в канцелярии.

— Что же ты сразу не сказал? — оживился я. — Поехали!

— Езжай сам, — пробубнил Сергей. — Сейчас дам ключи. В нижнем ящике, под синей папкой. Увидишь.

Он зашёл в квартиру, и через минуту вернулся с ключами. Отдал их мне и сказал:

— Прости ещё раз, Эспер. Надеюсь, ты понимаешь.

Я молча кивнул и забрал ключи.

Вскоре я забрал копию договора и затем поспешил к порталу. С копией договора всё становилось проще — хотя, конечно, копия далеко не так важна, как оригинал. А оригинал теперь у Чёрного орла…

Как раз когда я подъезжал к порталу, в кармане запищал телевокс. Я достал его и взглянул на корпус: Годимир. Хорошо.

— Слушаю.

— Здравствуй, Эспер, — раздался голос Владислава.

— Приветствую, княже.

— Рассказывай, зачем ты хочешь меня видеть. Только быстро.

— Нам нужно встретиться лично. У меня только что был представитель Чёрного орла.

— Знаю. При чём здесь я?

— Может, тогда ты знаешь и чего они хотят?

— Да.

— И… тебя это не смущает?

— Лучше скажи, что ты ему ответил. Согласился? — спросил Влад.

— Отказался.

Князь вздохнул и сказал:

— Что же, я подозревал, что ты встанешь в позу. Только они всё равно сделают то, что собираются.

— А ещё это будет тебе на пользу, не так ли⁈ — не выдержав, воскликнул я.

— Следи за тоном, барон Терновский, — прорычал Владислав. — Не забывай, с кем говоришь!

— Я помню, — процедил я.

— Раз помнишь, то держи себя в руках. Какого чёрта ты отказался? Не каждому предлагают подобное.

— Я не собираюсь предавать слово чести ради выгоды.

— Тебе не оставили выбора. Впрочем, раз ты отказался от предложения, всё пройдёт несколько иначе, чем было запланировано. На самом деле, так может быть даже лучше.

— Я так понимаю, ты не собираешься мне помогать? — мрачно осведомился я.

— Уже помог, — мрачно ответил Влад. — Оставайся в Дальнегранске и готовься к продолжению войны. Мы встретимся позже, когда всё закончится.

Владислав прервал связь и мне ничего не оставалось, кроме как с яростью стиснуть телевокс в ладони.

Выходит, он знал о том, что Чёрный орёл собирается мне предложить. Да не просто знал. Судя по фразе «Уже помог», он вполне мог сам надоумить их на такое предложение…

Граф Бехтеев всё-таки был прав, как ни больно это признавать. В игре князей и других могущественных сил мы всего лишь пешки. И теперь мной пытаются походить для того, чтобы срубить другую пешку.

Как же это бесит! Я обязан как можно быстрее возвыситься и получить настоящую власть. Всё моё нутро восстаёт против того, чтобы быть бесправной пешкой! Ведь, судя по всему, мной собираются походить даже против воли.

Не могу передать, как сильно это злит.

Ну и как мне быть? Владислав сказал: «они всё равно сделают то, что им нужно». А нужно им, получается, уничтожить род Бехтеевых. Неужели они намерены сделать это даже без моей помощи?

Меня вдруг пронзило резкое осознание. Ну конечно! Чёрный орёл всё равно собирается добиться цели. Только, по словам Влада, «всё пройдёт несколько иначе». И если я не собираюсь нападать сам, то кто-нибудь другой сделает это от моего имени!

Я ударил коня шпорами и поскакал в гостиницу. В Дальнегранска она была всего одна — небольшое трёхэтажное здание ближе к окраинам.

Резко остановив скакуна возле привязи, я соскочил с седла и забежал внутрь. Портье даже вздрогнул, когда я ворвался в фойе.

— Пётр Бехтеев! — выкрикнул я. — Он здесь⁈

— Да-а, — протянул мужчина, поправив круглые очки. — Зарегистрировался полчаса назад. Как удивительно.

— Что удивительно?

— Вы уже второй человек, кто его спрашивает за столь короткий срок.

У меня в груди стало холодно, как в подземелье.

— Кто был первым?

— Простите, он не представился.

— Господин в чёрном пальто?

— Да, вы правы… — окончательно ошеломлённый, ответил портье.

— Он уже ушёл⁈ — воскликнул я, уже направляясь к лестнице.

— Не видел, чтобы он спускался. Господин Бехтеев в триста третьем номере!

Я побежал вверх по лестнице. Взор разжёгся сам собой и, клянусь, я был готов убить агента Шилова на месте.

Если только он ещё там.

Дверь с цифрами 303 была приоткрыта. Я толкнул её и вошёл внутрь.

И сразу же увидел Петра.

Глава двенадцатая

Десять минут назад

Гостиница «Самоцвет», г. Дальнегранск

Пётр едва успел осмотреть номер, в котором собрался ночевать, как в дверь постучали.

Может, принесли чистое постельное бельё? Это бы не помешало. Ведь сейчас постель выглядела так, будто её не меняли месяц.

Пётр направился к двери. В голове вдруг сама собой возникла фантазия: вот бы это была Белослава Терновская.

Чёрт возьми, какая же красивая девушка. Удивительно, что её до сих пор никто не взял замуж. И как же печально, что столь прелестную особу заставили уехать в сибирскую глушь.

Пётр понимал своего ныне покойного младшего брата. От одного взгляда на Белославу можно было потерять голову. Черты её лица, глаза, пухлые губки… А ведь за внешностью скрывался ещё и приятный характер.

Белослава была женственна, умна и образована. Если бы не свежая память о самоубийстве Алексея, Пётр с радостью пригласил бы её на свидание.

Возможно, позже. Когда позабудется случившаяся война. Брачный союз между Бехтеевыми и Терновскими мог бы обезопасить обоих в будущем столкновении Москвы и Рязани.

В конце концов, никто не может заставить воевать роды, связанные через брак. Если только они сами не захотят.

Пётр поймал себя на том, что замечтался, так и не дойдя до двери. Снова постучали, на сей раз громче и настойчивее.

— Кто там? — спросил Бехтеев.

— Ваше сиятельство, это важно. Я принёс вести от вашего отца.

Пётр сразу же напрягся. Вести от отца, в такой час? Да и как он узнал, что Пётр перебрался в гостиницу?

Что-то здесь не так.

Бехтеев на всякий случай призвал магическую защиту. По коже от этого пробежали приятные мурашки. Как же здорово снова владеть магией!

Он собирался активировать защитный амулет, но тот остался в гардеробе вместе с пиджаком.

Ладно. Вряд ли в местной гостинице промышляют грабители с ножами и пистолетами.

Пётр приоткрыл дверь и увидел хмурого человека в чёрном пальто. Силуэт показался ему знакомым. Не этот ли самый человек приходил к Эсперу?

— Чем могу помочь?

— Добрый вечер, — сказал человек. — Агент Евгений Шилов, Чёрный орёл, — он показал удостоверение.

«Настоящее», — понял Пётр по магической ауре, исходящей от печати в удостоверении. Он кивнул и спросил:

— Чем могу помочь?

— Разговор очень важный и секретный. Я могу войти?

Пётр пожал плечами и отошёл в сторону, пропуская агента внутрь. Тот скользнул в номер и сразу же огляделся по сторонам, убеждаясь, что здесь никого больше нет.

— Вы один? — всё же спросил он вслух.

— В чём дело, сударь? Скажите, это не вы недавно были у барона Терновского?

— Я, — не оборачиваясь, ответил Шилов. — А мой коллега в это же время встречался с вашим отцом-графом. И знаете, что интересно?

— Что?

— И Терновский, и ваш отец оказались слишком принципиальны, — усмехнувшись, ответил агент. — Не хотят продолжать войну.

— Продолжать войну? — изумился Пётр. — Но они ведь подписали мирный договор.

— Да насрать, что они там подписали. Чёрному орлу угодно, чтобы война продолжалась, — Евгений посмотрел на Бехтеева через плечо. — И чтобы ваш род был в ней уничтожен.

Пётр на мгновение потерял дар речи, а потом вдруг резко вспыхнул, будто спичка:

— Что за бред вы несёте⁈ — выкрикнул он, распаляя Взор.

В глазах Шилова тоже заплясало пламя Взора. Несмотря на то что глаза агента были карими, в них горело ярко-алое, будто кровь, пламя.

— Я что, невнятно говорю? — спросил он. — Род Бехтеевых будет уничтожен. Наёмники Терновского с добровольцами… впрочем, какие они добровольцы. Буду говорить прямо: наёмники и гвардейцы московского князя прямо сейчас возобновили атаку на ваше рязанское поместье. А ваш отец… который час?

— Надеюсь, вы шутите, агент, — процедил Пётр. — Что происходит, чёрт возьми⁈ Мы с Терновским подписали мир!

— Ага, вон часы. Девять вечера. Как удачно. В эту самую минуту ваш отец умирает от сердечного приступа.

У Петра у самого сдавило сердце. Он не верил в то, что говорил агент, но и на шутку его слова мало походили.

Неужели правда⁈ Чёрный орёл вмешался и решил, что двум родам надо продолжить воевать⁈ И более того — что род Бехтеевых должен сгинуть в этой войне⁈

— Что касается вас, — сказал Шилов. — Вы якобы сбежали из плена и неразумно решили спрятаться в гостинице. Люди Терновского нашли вас и убили.

Пётр метнулся вперёд, используя технику смещения. У него не заняло и мгновения, чтобы оказаться рядом с агентом.

Только вот он этого ждал — выхватил из кармана нож и просто выставил перед собой.

Бехтеев сам напоролся на клинок. Магический щит не мог спасти его от острой стали. Пётр почувствовал, как агент проворачивает нож, расширяя рану, и как кровь потоком льётся по животу и ногам.

— Так и знал, что вы атакуете подобным образом, — спокойно заметил Шилов.

Он приставил вторую ладонь к солнечному сплетению Бехтеева и приподнял уголки губ:

— Прощайте.

* * *

Распахнув дверь, я сразу увидел Петра. А напротив него — агента Шилова.

Оба стояли боком ко мне и резко повернулись, когда я распахнул дверь. Евгений зарычал и попытался нанести Бехтееву решающий магический удар.

Я ему не позволил.

Сверкнула белая молния. Как плеть, она ударила Шилова по рукам. Он вскрикнул и отшатнулся. Отпустил вонзённый в живот Бехтеева нож и отшатнулся. Пётр применил смещение, мигом оказавшись в другом углу комнаты.

Помочь в бою он мне сейчас не мог. Выжил бы до того, как я позову целителя.

— Назад! — рявкнул я, и в моих ладонях заплясало яркое синее пламя.

Евгений в ответ ярче распалил свой кроваво-алый Взор. Я не остался в долгу и тоже активировал Взор. Мы столкнулись в невидимой борьбе, и никто не собирался отступать.

Я шагнул в номер и, не глядя, захлопнул дверь.

— Ты сошёл с ума, Терновский, — процедил агент. Его залитая кровью правая рука окуталась чёрным туманом. — Ты понимаешь, против кого выступил⁈ — заорал он.

— Не понимаю, о чём речь, сударь, — как можно спокойнее ответил я.

— Вздумал со мной играть, щенок⁈ — прорычал Евгений.

Он сильнее надавил на меня Взором, но атаковать не спешил. Чёрт возьми, а он силён. Не ожидал.

— Вас здесь не было, — невозмутимо сказал я. — На Петра напал грабитель, ударил ножом. Я вовремя пришёл на помощь. А преступник сбежал через окно, и его не смогли поймать.

— Всё так и было, — прохрипел осевший на пол Пётр.

Шилов рассмеялся. Но было заметно, что через силу. Ведь я тоже таранил его Взором, заставляя волю напрягаться и не давая сил на размышления.

— Просто уйдите, — сказал я.

— Даже если я уйду, без последствий это не останется, — сказал Евгений. — Ты напал на агента Чёрного орла, Терновский!

— С последствиями я разберусь. К тому же никакого агента здесь не было. Но если он останется… тогда мне придётся разбираться с последствиями его гибели.

— Ты не посмеешь!

— Уже посмел! — воскликнул я. — Не заставляйте меня доводить дело до конца.

Несколько мгновений Шилов медлил, а затем туман вокруг его руки развеялся. Немного приглушив Взор, агент сказал:

— Ты псих, Терновский. Не понимаешь, с кем связался.

— Прекрасно понимаю. Теперь уходите.

— Нож, — буркнул Евгений, стрельнув взглядом в Бехтеева.

Понятно, оставлять доказательства своего присутствия он не хочет. Понимаю, и готов подыграть.

— Я сам, — сказал я.

Подошёл к Петру, по дороге сорвав со столика скатерть. Она выглядела не слишком чистой, но пойдёт.

— Зажми рану, — скомкав ткань, я сунул её Бехтееву.

Мы посмотрели друг другу в глаза, а затем он кивнул — мол, давай. Я быстрым движением вытащил нож из раны. Пётр, издав короткий стон, сразу же приложил к животу скатерть.

— Ловите.

Я бросил Шилову окровавленный нож, и тот поймал его. Убрал в карман и полностью погасил Взор. Я сделал то же самое.

Евгений направился к окну, глядя на меня боковым зрением.

— Можете не опасаться. Как я уже говорил, не в моих правилах нападать исподтишка.

Агент скривился и распахнул скрипнувшее окно. В комнату ворвался прохладный воздух, прозрачные шторы заколыхались.

— Ты ничего не изменишь, — сказал он напоследок. — Всё случится так, как угодно Чёрному орлу.

— Не только вам это угодно, если уж на то пошло, — ответил я. — К тому же вы всего лишь исполнитель, можете не корчить из себя хозяина игры. Я прекрасно знаю, что в ней участвуют многие, и вы — такая же пешка, какой считаете нас.

— Разумно мыслите, — неожиданно согласился Евгений. — Подумайте вот над чем. Что случается с пешками, которые слишком много знают?

Не дожидаясь ответа, он выпрыгнул в окно, исчезая в ночи.

«Их срубают», — ответил я про себя. — «Только со мной не получится».

Судя по движению живы, агент напоследок применил какое-то заклятие. Я потратил время на то, чтобы его распознать — ничего опасного, Шилов просто облегчил себе падение. Всё-таки третий этаж.

— Я за целителем, — сказал я, и не взглянув на Петра, направился к выходу.

— Эспер! — слабо воскликнул он мне вслед. — Спасибо! Ты спас мне жизнь.

Я кивнул и вышел в коридор.

Да, спас. И значительно усложнил жизнь себе.

Только поступить иначе я тоже не мог. Придётся, как и сказал Евгений, разбираться с последствиями.

И пока что у меня нет ни единого варианта, как это сделать.

Но ничего, придумаю.

Через портье я вызвал целителя, а затем опять поднялся в триста третий номер. Пётр так и лежал на полу, прикрыв глаза и часто дыша.

— Эспер? — он будто удивился при виде меня. — Ты уже вернулся?

— Да. Я вызвал целителя.

— Целителя? Ах да… У меня мысли путаются.

— Ты потерял много крови. Не шевелись, а лучше даже не говори.

Бехтеев еле заметно кивнул и облизал пересохшие губы. Приподнял уже насквозь пропитанную кровью скатерть и сказал:

— Хреновая рана. Кажется, он задел желудок. У меня во рту вкус крови.

— Целитель справится.

— Может не успеть, — пессимистично заметил Пётр. Поднял на меня мутный взгляд и сказал: — Эспер, они убили отца.

Я взял со стола бутылку с водой. Открыл её, сел рядом с Петром и протянул.

— Шилов сам тебе сказал?

— Да, — Бехтеев сделал маленький глоток. — Он сказал, что мой отец в эту минуту умирает от сердечного приступа.

— От сердечного приступа? — переспросил я.

Пётр кивнул и снова глотнул воды.

Я невольно вспомнил о том, как умер мой отец. По той же причине. Внезапно.

Неужели это может быть связано?

Неужто Чёрный орёл приложил руку к смерти Александра Тарковского?

Если это действительно так, то они ответят. Мне плевать, что Орёл действительно сильнейшая тайная служба мира. Я найду способ отомстить.

— Он ещё сказал, что наша война будет продолжена, — прохрипел Бехтеев. — И что мой род должен быть уничтожен.

— Я не позволю.

— Не позволишь? — Пётр невесело усмехнулся. — Как? Это Чёрный орёл, Эспер. Ты и правда навлёк на себя большую беду. Я очень благодарен, но…

— Ш-ш. Хватит говорить. Не трать силы.

— Если они хотят уничтожить Бехтеевых, они это сделают, — мрачно закончил Пётр и опёрся затылком на стену.

— Я же сказал — не позволю. И ты мне в этом поможешь.

— Сделаю, что смогу.

Целитель вскоре прибыл, а с ним и полиция. Я рассказал ту же легенду, что и планировал. Мол, я собирался увидеться с Петром, но застал в номере грабителя. Тот сбежал через окно, вот и всё.

— Этот грабитель носил чёрное пальто? — спросил городовой. — Портье говорил о мужчине, который был так одет и спрашивал Бехтеева.

— Не уверен, — ответил я. — Он был в чёрном, да. Но всё произошло так быстро, я не успел разглядеть. Лицо, к сожалению, тоже не запомнил.

Обвинять агента Чёрного орла в попытке убийства было всё равно бесполезно. А вытаскивать на свет коварную схему, которую они собираются провернуть — равносильно суициду.

Я могу и буду сопротивляться. Но кричать на всех углах, что тайная служба заставляет меня продолжать войну, как минимум глупо.

Целитель справился с раной Петра и убедил нас в том, что он будет жить. Но потерю крови, конечно, восполнить не мог. Поэтому Бехтеев был ещё слаб, и теперь ему требовалось несколько дней на восстановление.

— Похоже, тебе придётся снова побыть моим гостем, — сказал я. — На сей раз без принуждения, но я настаиваю. Так будет безопаснее.

— Конечно, — стягивая окровавленную рубашку, ответил Пётр. — Нам в любом случае надо вместе решить, что делать.

Вскоре прибыл Лучезар, который узнал о происшествии. Я пока не стал делиться подробностями, но Зар и без того всё понял. Он лишь спросил:

— Нам по-прежнему готовиться к бою, ваше благородие?

— Да. Мы не знаем, как поведут себя завтра бехтеевцы. А может, они прибудут уже ночью.

— Я не позволю им напасть на тебя, — сказал Пётр. — Если отец действительно мёртв, то я теперь граф. Мои гвардейцы не посмеют ослушаться.

— Как знать, — покачал я головой. — Не стоит недооценивать наших общих друзей. Они вполне могут запудрить твоим людям мозги. Скажут, например, что ты предал род из-за любви к Белославе.

Бехтеев вдруг покраснел и хмыкнул.

— Глупости.

Как интересно. Неужто он тоже, как и его покойный младший брат, воспылал любовью к моей сестре?

— Знаешь, что? — сказал я. — А ты ведь прав. Если Игорь Алексеевич скончался, отныне ты граф. Тебе ещё надо официально принять титул и всё такое. Но ты уже имеешь право подписывать официальные документы.

— Новый договор? — сразу догадался Пётр.

— Вот именно. Я немедленно попрошу градоначальника его зарегистрировать. Сейчас вернусь!

Я сбегал в гостиницу, попросил бумагу и ручку. Само собой, у Петра не было при себе родовой печати. Зато у портье нашёлся сургуч, и мы сделали отпечаток родового перстня Бехтеевых. Обладает почти такой же юридической силой, как родовая печать.

На всякий случай мы составили четыре экземпляра. Два я забрал с собой, а два отдал Петру.

— Поговори с Нагорным, — сказал я на прощание. — Объясни ему ситуацию, только без лишних подробностей. Если твои люди и правда будут настроены враждебно, вдвоём вам будет проще их убедить.

— Хорошо, — кивнул Бехтеев и с помощью Лучезара залез на лошадь. — А ты?

— Мне нужно ещё кое-что сделать в городе. Скоро вернусь.

«А может, и не скоро», — добавил про себя, щупая в кармане телевокс.

Интересно, как Владислав отреагирует на мой поступок? Вряд ли будет рад. Только мне плевать.

Как истинный аристократ, я обязан держать своё слово. И я дал слово, что война окончена. Значит, так и будет. Никто и ничто не заставит меня её продолжить.

Что бы там ни планировали князья и Чёрный орёл в своей большой игре, я буду ходить по-своему. Буду вести свою игру, пускай даже наперекор.

Рискованно? Ещё бы. Только я уверен, что Орлы не посмеют нанести моему роду вред.

Судя по всему, у них с Владом есть какая-то договорённость. Да и в любом случае, я — потомок московских князей. Пускай изгнанник, пускай всего лишь пешка по меркам больших родов. Кровь во мне течёт далеко не рядовая.

И я не позволю собой помыкать.

Прискакав к дому Рылина, я увидел, что свет в окнах уже не горит. Градоначальник, видимо, отправился спать. Ну что ж, придётся снова его потревожить. Ведь в городе происходят события, требующие внимания.

— Ваше благородие? — дверь открыл тот же слуга. — Что-то случилось?

— Позовите Сергея, немедленно.

— Прошу простить, господин уже…

— Немедленно! — рявкнул я.

Слуга поспешно поклонился и отправился за хозяином. Рылин показался в коридоре с каменной свечой в руке и с явным недовольством на лице.

— Эспер, я же сказал, — прошипел он, подойдя. — Я не собираюсь в это вмешиваться!

— Одевайся, едем, — сказал я.

— Куда?

— В канцелярию. У меня есть новый мирный договор, подписанный новым графом, — я приподнял свёрнутые в трубочку бумаги.

— Подожди-подожди, — Рылин выставил ладонь. — Новым графом?

— Да, — я опустил голос до шёпота. — Чёрный орёл убил Игоря Бехтеева и пытался убить Петра. Я помешал.

— Перун меня порази. Ты сумасшедший, — это был не вопрос. Сергей аж побледнел от ужаса. — Я… не собираюсь в это влезать, — выделяя каждое слово, сказал он.

— Тебе придётся, — твёрдо сказал я. — Не переживай, я сделаю так, что тебе ничего не будет.

— Ты не сможешь бороться с Чёрным орлом, — покачал головой Сергей.

— Я и не собираюсь. Ты зарегистрируешь договор, а затем я лично отвезу все бумаги в Петербург и передам в имперскую канцелярию. Орёл больше не сможет ничего сделать.

— По-моему, ты их недооцениваешь…

— Правда? А по-моему, это они недооценили меня. Одевайся, быстрее!

Рылин тяжело вздохнул и посмотрел на меня исподлобья. Но потом всё же кивнул и буркнул:

— Сейчас.

Я достал карманные часы и взглянул на циферблат. Половина десятого вечера. Это значит, что в Петербурге сейчас полшестого. Поздновато. Отделения канцелярии работают до шести.

Успею? Должен успеть! Без местной регистрации наш договор не примут в столице. Поэтому мне надо за тридцать минут успеть закончить все дела здесь, добраться до Питера и успеть в канцелярию.

Хорошо, что в этом мире есть порталы. Но даже с ними мне придётся совершить минимум три прыжка. Сначала в Старосибирск, оттуда в Екатеринбург, и уже оттуда за Урал.

Рылин вышел через пару минут. Мы вдвоём залезли на моего коня и понеслись галопом. Через десять минут мы подписали необходимые документы и Сергей поставил свою печать.

На ходу попрощавшись, я бегом спустился по лестнице. На первом этаже слегка замешкался, а потом выбил дверь в отдел доставки и схватил первую попавшуюся фуражку канцелярского посыльного. Затем выбежал на улицу и поскакал к порталу.

В девять сорок пять я был в Старосибирске. Едва выйдя из портала, купил билет, и через две минуты оказался в Екатеринбурге. Там возникли трудности, но их получилось решить с помощью курьерской фуражки.

Я даже смог обойтись без вранья. Не стал говорить, что я посыльный, просто начал тараторить, что мне надо успеть доставить документы в Петербург. Папка с бумагами и форменная фуражка с почтовым гербом позволили транспортным полицейским додумать всё самим.

В столице я оказался без восьми минут шесть. После столь быстрых перемещений меня мутило, и кружилась голова. Порталы — тоже испытание для вестибулярного аппарата, как полёты на самолёте в моём старом мире.

А на главной портальной площади Петербурга меня уже ждали.

— Господин Терновский? — четверо мужчин в чёрных пальто двинулись навстречу, едва я вышел из портала.

— С кем имею честь?

— Сами догадаетесь или мне достать удостоверение?

— Не стоит. Простите, господа, я очень спешу. Готов поговорить с вами позже.

— Вы отправитесь с нами, — будто не услышав меня, сказал командир группы. — Слезайте с лошади.

Я не стал говорить ни да ни нет. Просто дал коню шпор и сорвался с места, едва не сшибив орловцев.

— За ним! — прозвучало за спиной.

Как они узнали, чёрт возьми, что я направляюсь в Питер⁈

Впрочем, чему здесь удивляться, это же Чёрный орёл.

У меня осталось меньше семи минут, чтобы успеть в канцелярию. А на хвосте теперь погоня.

Что ж, придётся вызывать подмогу.

Я на скаку выхватил из кармана телевокс и нажал на нужные символы.

Глава тринадцатая

— Годимир! Это я!

— Ваше благородие? Всё в порядке⁈

— Нет! Я в Питере! За мной погоня!

Я чуть было не врезался в проезжающий трамвай. С трудом обогнул его и вылетел на тротуар. Прохожие бросились врассыпную, и я с трудом вернул коня на проезжую часть. Обернулся: за мной неслась машина с тонированными окнами.

— В Питере? Погоня? — недоумевающе повторил Годимир.

— Срочно к Владу! Нужна помощь! Главное управление канцелярии! Бегом! — прокричал я и отключил связь.

Вечерние улицы были полны людей и транспорта. На коне было легче маневрировать, чем на машине. Так что я прилично оторвался от преследователей.

Но была и проблема.

Я точно не знал, где находится канцелярия!

Я пронёсся через узкий питерский переулок, через который бы автомобиль точно не проехал. Завернул за угол и резко осадил коня перед двумя девушками. По виду — студентки.

— Барышни, где здесь управление канцелярии?

— Т-там, — указала одна из них мне за спину.

— Конкретнее, сударыня!

— Красное здание на углу. Там имперский флаг над входом, увиди…

Не дослушав, я резко развернул коня и вновь ударил его шпорами. Скакун возмущённо заржал, но всё же сорвался с места.

— Прости, дорогой, — я похлопал его по шее. — Но нам надо успеть!

Я мчался по улицам, огибая кареты, машины и других всадников. Мне вслед раздавались ругательства и свистки городовых, но я не обращал внимания.

У здания канцелярии было высокое крыльцо. Когда я подъехал, по нему спускалась целая толпа народу. Судя по одежде — служащие.

Я взглянул на часы, висящие над входом. Без одной минуты шесть! Ещё есть шанс!

Я бросил коня вперёд, прямо на ступени. Люди разбежались в разные стороны, бранясь мне вслед. Резко спрыгнув с седла у дверей, я подвернул ногу и зашипел от боли. Бросил поводья ошарашенному слуге у дверей, выхватил из седельной сумки папку и побежал внутрь.

За спиной раздался резкий свист колёс. На миг обернувшись, я увидел, как на дороге останавливается автомобиль Орла.

Чёрт.

Недолго думая, я захлопнул дверь. Охранник, стоящий рядом, схватил меня за рукав и воскликнул:

— Это что такое⁈ Вы что себе позволяете⁈

— Убери руки, — прорычал я, сверкая Взором. — Дело государственной важности!

С моей точки зрения, так оно и было. Так что снова никакой лжи, всего лишь небольшое преувеличение.

— Где дворянский отдел?

— Четвёртый этаж, — несмело отпуская меня, промямлил охранник. — Но рабочее время закончилось.

— Меня примут! — ответил я.

Как можно быстрее двинулся вперёд по коридору, хромая и кривясь от боли в подвёрнутой ноге.

Подниматься по лестнице не вариант. Где левитирующая платформа?

Нет её. Зато есть порталы!

Надо же. Порталы внутри зданий — такое даже в Москве редко встретишь.

Едва я приблизился к портальной арке, как в здание ворвались агенты Чёрного орла. Они, конечно же, меня увидели и бросились следом.

Выйдя на четвёртом этаже, я подумал лишь мгновение. А потом выхватил револьвер и точными выстрелами разнёс кристаллы на всех пяти находящихся здесь портальных арках.

Выстрелы громом прошлись по полупустым коридорам. Раздались крики, захлопали двери. Где-то запищал сигнальный артефакт.

Да уж, навёл я шороху.

Стоило ли оно того? Ведь если Чёрный орёл захочет, он всё равно аннулирует регистрацию мирного договора.

Остаётся лишь надеяться, что здесь, в столице, сделать им это будет сложнее.

— Тишина! — рявкнул я, убирая револьвер. — Дело государственной важности! Где дворянский отдел⁈

Сжавшийся в углу служащий несмело указал пальцем на дверь рядом с собой:

— Зд-десь.

— Ты этим занимаешься?

— Д-да…

— Отлично, вставай! Быстрее!

Я буквально силой затолкал тщедушного мужчину в кабинет. Запер дверь на замок и самым варварским образом обрушил стеллаж с документами, загромождая проход.

— Вот, смотри сюда, — я усадил канцеляриста за стол и раскрыл перед ним папку. — Мирный договор между родами Терновских и Бехтеевых. Вот копия, подписанная мной и ныне покойным графом Игорем Алексеевичем. Вот новый экземпляр, подписанный его наследником и тоже мной. Вот акт о регистрации в канцелярии Дальнегранска. Заверяй!

— А-а вы барон Терновский?

— Да. Быстрее! — проорал я, разжигая Взор.

— Хорошо, хорошо!

Чёрт возьми, что же я делаю? Похоже, что рою сам себе яму. Ведь орловцам даже стараться не придётся. Они скажут, что я ворвался в здание и силой заставил служащего подписать фиктивные бумаги.

Плевать всем будет, что бумаги на самом деле настоящие.

Хотя нет. Неправда. Если сейчас я получу официальную бумагу о регистрации договора в столичной канцелярии — даже Чёрному орлу придётся потрудиться, чтобы объявить её незаконной.

В коридоре послышались громкие шаги и крики.

— Резвее, — приказал я канцеляристу.

— Как могу, господин! — ответил тот, быстро чиркая ручкой по гербовой бумаге.

Через несколько мгновений дёрнулась дверь, а потом раздался вопль:

— Терновский! Ты что, под трибунал захотел⁈ Открой немедленно!

— Открою, когда закончат с моими документами! — ответил я.

— Они всё равно не будут иметь силы!

— Это мы ещё посмотрим.

— Твою мать! — дверь содрогнулась от нескольких мощных ударов. — Именем государства Российского, немедленно откройте! Это Чёрный орёл!

— Пиши, — спокойно сказал я бледному как смерть служащему.

— Мать-земля, убереги, — пробормотал он и продолжил составлять документ.

— Ломайте, что вы встали! — раздалось из-за двери.

Я на всякий случай отошёл на несколько шагов. Рука сама потянулась к револьверу, но доставать его я не стал. В конце концов, сражаться точно не входило в мои планы.

Уж что-что, а проливать здесь кровь — тем более, кровь орловцев — точно было верхом безумства.

Я и так натворил уже порядочно глупостей за этот вечер. И совершил как минимум несколько преступлений.

Меньше чем через минуту дверной косяк разлетелся в щепки. Агенты, навалившись на дверь, приоткрыли её и по очереди протиснулись внутрь.

— Одну секунду, господа. Ты дописал? — повернулся я к канцеляристу.

— Д-да, господин, — тот протянул мне бумагу.

— Спасибо, — я начал складывать все документы в папку.

— Да ты что о себе возомнил, барон⁈ — лидер Орлов двинулся на меня.

— А ну назад! — я остановил его Взором. — Не смей прикасаться ко мне. Какого чёрта вы вообще за мной гоняетесь⁈

— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне, — процедил агент, разжигая Взор в ответ. — Я старший агент Чёрного орла и племянник ярославского князя!

Его подручные тоже распалили Взор. Не зря, однако, в агенты берут только дворян по крови. Сопротивляться давлению даже одного Взора непросто, а уж четырёх… Резко заболела голова, будто от приступа мигрени.

Изо всех сил напрягая волю, я не отвёл взгляда. Застегнул, не глядя, папку и спокойно сказал:

— Племянник князя? Потрясающе. Я, между прочим, сын бывшего московского князя и брат ныне правящего. Что на это скажешь?

— Ты изгой, — выплюнул орловец. — Вот что я скажу. Бумаги сюда!

Он требовательно выбросил вперёд руку. Я в ответ лишь покачал головой.

— Ни за что. Сначала дождёмся представителей моего брата.

— Каких, к Чернобогу, представителей⁈ Ты изгой, твою мать! — заорал агент так, что задрожали стёкла в окнах. — У тебя вообще нет права находиться здесь!

— Готов понести соответствующее наказание, — сказал я. — Но отнимать мои документы вы не имеете права.

Перед глазами помутнело, головная боль становилась всё сильнее. Такое чувство, будто на меня надели шипастый обруч, который постепенно становился всё туже. Агенты медленно приближались, и явно не с целью дружески обнять.

Я бы даже не удивился, если бы они вдруг начали меня избивать. Уж нервов я им потрепал немало, могут и сорваться.

— Ты плохо представляешь, Терновский, на что способен Чёрный орёл, — процедил командир.

— Почему же, представляю. Полчаса назад видел своими глазами, в гостинице Дальнегранска. Понимаете, о чём я?

На несколько мгновений лидер застыл, сверля меня пылающим ярко-изумрудным Взором. А потом мотнул головой:

— Взять!

Будто отдал приказ цепным псам. И остальные агенты бросились на меня именно так, с яростью бойцовых собак.

— Отставить, агенты! — раздался голос из коридора.

Донельзя знакомый голос. Я часто слышал его с детства и прекрасно знал, кому он принадлежит.

— Ну, откройте пошире, что ли! — приказал голос.

Жалобно скрипнули стеллаж и покалеченная дверь. Проём стал чуть шире, и в него пролез высокий седой человек в безупречном светло-голубом костюме. Поправив круглые очки и отряхнув пиджак, он оглядел всех в комнате и сказал:

— Господа, я бы попросил вас всех погасить Взор.

— С какой стати? — грубо ответил старший агент.

— С такой, что я прошу вас, и пока что вежливо, — ответил человек. — Дмитрий Лихачёв, поверенный рода Тарковских и лично его высочества Владислава.

Да, это был он. Юрист, который занимался делами московского князя уже второе поколение. Если не ошибаюсь, ему было больше ста двадцати лет, и он обладал очень сильным магическим даром. Но по какой-то причине избрал мирную карьеру, хотя бы мог стать могущественным военным магом.

Следом за Дмитрием в кабинет протиснулись гвардейцы Тарковских. Их было шестеро, и все они, следуя кивку поверенного, мигом окружили меня. Взяли на изготовку короткие автоматы и щёлкнули предохранителями.

Сразу стало спокойнее, но ненадолго. Я вдруг понял, что вот так вести себя с представителями Чёрного орла — крайне рискованно даже для князя. Тем более, в чужом городе.

Тем более, в столице.

Оттого я был вдвойне благодарен Владу. Правда, разговор меня с ним ждёт наверняка неприятный.

Агенты погасили Взор, и я сделал то же самое. Правда, повисшее в воздухе напряжение от этого слабее не стало. Как бы не наоборот. Потому что хотя стволы гвардейских автоматов были пока нацелены в пол, одного мгновения было достаточно, чтобы они начали плеваться свинцом в орловцев.

Я искренне надеялся, что этого не произойдёт. Мне и без того хватало проблем.

— Барон Терновский находится под защитой нашего рода, — провозгласил Лихачёв. — Прошу предоставить официальное объяснение, какие у вас к нему претензии.

— Барон Терновский… — начал старший агент.

— Молодой человек, — Дмитрий посмотрел на него поверх очков. — Я сказал — официальное объяснение. То есть письменное. Жду его до завтрашнего полудня, адрес отправки сможете узнать сами.

— Мы имеем право его задержать! Терновский нарушил правила изгнания!

— Нарушил. Но это не ваша юрисдикция. Эспер Александрович был изгнан по приказу моего князя, и он же будет с этим разбираться. Так что барон Терновский задержан нашими гвардейцами и будет сопровождён в Москву для беседы с князем.

Орловец запыхтел, будто чайник, и попытался применить последний аргумент:

— Но то, что он устроил здесь…

— Компенсацию за ущерб городской собственности берёт на себя род Тарковских. И это тоже, вообще-то, не ваша юрисдикция. Далее, — Лихачёв поправил очки. — Можете передать графу Стоцкому, что мой князь намерен встретиться с ним завтра. Он лично прибудет в Петербург.

Граф Стоцкий? Это ведь с ним я тогда договаривался о поставке одухотворённых семян. Судя по всему, он занимает ещё более высокий пост, чем мне думалось.

— У вас остались вопросы, господа? — спросил Дмитрий.

— Чёрный орёл это так не оставит, — процедил старший агент.

— Что «это»? Выражайтесь конкретнее.

— У нас с бароном была договорённость, — злобно зыркнув на меня, сказал орловец.

— Не понимаю вас. Насколько мне известно, его благородие отказался от договорённости, — Лихачёв тоже послал мне не самый дружелюбный взгляд. — То, что произошло здесь и сейчас — последствия этого. Решать проблему будете не вы. Как я и сказал, завтра князь Тарковский встретится с вашим начальником.

Повисло неловкое молчание. Агентам явно было больше нечего сказать, поэтому Дмитрий удовлетворённо кивнул:

— Всего доброго, господа. Солдаты, откройте дверь как положено, будьте добры.

— Есть, господин.

Два гвардейца повесили автоматы на плечо и подняли стеллаж. Дверь открылась сама собой, повиснув на одной петле.

Лихачёв кивнул всем на прощание. Посмотрел на меня и мотнул головой, мол, пошли.

Отказываться смысла не было. Окружённый гвардейцами, я молча последовал в коридор. Не удержался и напоследок сказал агентам:

— Прощайте, господа. Видите, я же говорил — надо было дождаться представителей моего брата.

— Ты ещё ответишь, — негромко процедил старший.

— Посмотрим.

— Эспер Александрович! — воскликнул Дмитрий. — Нам не стоит задерживаться.

Я понимал, что это действительно так. Чем раньше мы уедем, тем лучше. Не исключено, что скоро сюда может прибыть имперская стража. Спорить с ними может оказаться гораздо сложнее, чем с Чёрным орлом.

Когда мы начали спускаться по лестнице, я поравнялся с Лихачёвым и сказал:

— Спасибо, Дмитрий Афанасьевич.

Тот посмотрел на меня и поправил очки:

— Вы устроили брату серьёзные проблемы, ваше благородие. Скажете спасибо ему. Если он станет слушать.

— Мы правда едем в поместье?

— В поместье? Нет. Мы отправляемся в Москву, — сказал Дмитрий, устремив взгляд перед собой. — При всей моей личной симпатии, Эспер, вы по-прежнему изгой. Вам запрещено приближаться к поместью Тарковских.

На это мне было нечего ответить. Стало донельзя обидно. Ведь, если честно, я уже представил, как увижу родные владения, как вдохну запах отчего дома и коснусь тех стен, в которых вырос.

На сердце стало тяжело. С этой тяжестью я сел в машину рядом с Дмитрием, и мы поехали к порталу.

— Подождите, а мой конь? — встрепенулся я.

— Его заберёт гвардеец, — ответил поверенный. — Пока у нас есть пять минут, расскажите, как ваши дела, Эспер. Как госпожа Есения и госпожа Белослава?

— Всё в порядке, — сказал я. — Мама занимается хозяйством, Белослава учится косметической алхимии.

— У неё всегда был талант к ремесленной магии.

— Да, это так…

Мы поболтали о всяких пустяках, а потом проехали через портал и очутились в Москве. Погода здесь стояла не лучшая — шёл мелкий дождь и дул ветер, от которого даже в машине становилось зябко.

— В «Казанок», господин? — уточнил водитель.

— Да, — ответил Дмитрий.

Мне стало ещё неуютнее, чем до этого. «Золотой казан», в просторечье «Казанок», был рестораном, принадлежащим роду Тарковских — одним из трёх. Попасть туда можно было только по приглашению, и Тарковские часто использовали его для важных деловых встреч.

В такие дни ресторан закрывали и на три квартала вокруг выставляли охрану. Вот и сейчас, пока мы ехали, я заметил по пути немало машин с гербами рода и конных гвардейцев.

Владислав не хочет, чтобы кто-либо слышал нашу беседу. Это значит, она точно окажется непростой.

Впрочем, другого я и не ожидал.

— Позвольте взглянуть на документы, — сказал вдруг Дмитрий.

— Пожалуйста, — я протянул ему папку.

Лихачёв просмотрел бумаги, покивал и вернул мне папку.

— Всё оформлено, как полагается. Однако мирный договор можно оспорить, ведь Пётр Бехтеев ещё не вступил в права официально.

— Это не имеет значения, — сказал я. — После смерти отца он исполняет обязанности графа и имеет право подписывать родовые бумаги.

— Я хорошо вас обучил, Эспер Александрович, — поверенный позволил себе улыбку. — Однако в таких делах много подводных камней. Впрочем, поговорите об этом с его высочеством.

Я только кивнул и больше не стал ничего говорить.

Когда мы подъехали к ресторану, на улице стало уже темно. В основном благодаря погоде — закатное солнце скрылось за тучами, и ночь наступила раньше положенного.

В двухэтажном здании «Золотого казана» горело только одно окно на втором этаже. Я в сопровождении гвардейцев зашёл в ресторан и поднялся. Там меня проводили в отдельный небольшой зал, именуемый Круглым.

Потому что, как можно догадаться, он был круглой формы. Точно так же, как единственный стол посреди комнаты и прочие детали интерьера.

Владислав был уже здесь. Сидел за столом и пил кофе.

Удивительно. Я скорее рассчитывал увидеть его с бутылкой креплёного вина или кружкой пива, на худой конец.

— Оставьте нас наедине, — велел он, ни на кого не взглянув.

Солдаты поклонились и вышли, бесшумно закрыв за собой двери. Влад повёл рукой, и я почувствовал, как включились защитные артефакты. В том числе гасящие звук. Теперь нас никто не услышит, даже если мы начнём орать и стрелять друг в друга.

Впрочем, стрелять мне не из чего. Револьвер с единственным оставшимся патроном забрали. Негоже встречаться с князем при оружии.

Владислав поднял на меня глаза, и в них заплясало пламя Взора.

— Ты так и будешь стоять? — спросил он.

Это можно было счесть за приглашение сесть, но Влад явно имел в виду другое.

Скрипнув зубами, я коротко поклонился:

— Приветствую, княже, и благодарю за помощь.

— Благодаришь за помощь, значит, — Влад поставил чашку на блюдце и медленно встал.

Взор в его глазах разгорелся так ярко, что меня едва не ослепило. Возникло чувство, будто кто-то схватил меня за горло и безжалостно сдавил.

— Благодаришь за помощь⁈ — заорал Владислав. — Ты отринул мою помощь, растоптал её, как мусор! И после этого смеешь благодарить⁈

— Если ты насчёт бесплатной гвардии, то я этого не просил, — ответил я. Слова давались с трудом. — Как я уже сказал, честь и слово для меня дороже выгоды.

— Тупой сопляк!

— Прошу следить за выражениями, ваше высочество.

— Будешь мне указывать⁈ — снова взорвался Влад и со всей силы ударил ладонью по столу. Посуда жалобно звякнула.

— Прошу о вежливости, княже, только и всего.

— Ты такое натворил, что достоин лишь презрения, — поморщился Влад.

Загасив Взор, он подошёл к стоящему в глубине зала бару и взял оттуда бутылку чего-то крепкого. Налил в квадратный бокал и залпом выпил.

— То есть Чёрный орёл сделал мне предложение по твоей просьбе? — спросил я.

Владислав подержал в руках открытую бутылку, будто сомневался, налить ли ещё. А потом решительно закрутил крышку и поставил бутылку на место.

— Сядь, — сказал он. — Я расскажу тебе, как всё обстоит на самом деле.

— В том числе о будущей войне с Рязанью?

— В том числе о ней. Там всё гораздо сложнее, чем ты думаешь, — Влад вздохнул. — Садись. Пора тебе узнать, как на самом деле умер наш отец.

Глава четырнадцатая

— Судя по твоим словам, он умер не своей смертью, — сказал я, садясь за стол.

— Да. Его убили.

В горле встал комок. Я вроде бы уже смирился с потерей отца, но теперь, когда Влад сообщил мне такое, все мрачные чувства воскресли.

Я тяжело сглотнул и спросил:

— Кто?

— Враги, — рыкнул Владислав и сел напротив меня. — Точно так же, как они убили Николая. Точно так же, как они собирались убить тебя, меня и всех остальных Тарковских.

— Кто? — дрожащим от боли и гнева голосом повторил я.

— Тебе не надо это знать, — отмахнулся брат. — Не прямо сейчас, по крайней мере.

— Нет, надо. Это наш общий отец, если ты забыл! — прокричал я, и голос эхом отразился от стен Круглого зала. Я подскочил, уронив стул. — Я любил его не меньше тебя! Я любил Николая! Ты мне говоришь, что их обоих убили враги, и не говоришь, кто именно⁈ Почему⁈

— Не смей орать на меня, — процедил Влад. — Сядь!

— Не сяду, пока ты не ответишь!

В глазах князя вновь заплясали искры Взора. Но каким-то чудовищным усилием воли он взял себя в руки. Необычно для Влада — сколько я его помню, он никогда не умел контролировать эмоции.

Стиснув кулаки и глубоко вздохнув, он сказал:

— Угомонись, Эспер. Я понимаю твой гнев, как никто другой. Только он не поможет, — Владислав опять вздохнул. — Ситуация очень сложная. Сложнее, чем ты думаешь, и я не могу рассказать тебе всего. Для твоей же безопасности.

— Я умею держать себя в руках, — сказал я. — И прекрасно знаю, что месть это блюдо, которое подают холодным.

— Месть, говоришь. Здесь дело не в мести.

Влад постучал пальцами по столешнице и поднял на меня глаза. Цокнув языком, произнёс:

— Жаль, что именно с тобой нам предстоит разбираться с этим. Я бы предпочёл, чтобы Коля остался в живых.

— Приятно слышать, брат, — скривился я.

— Как будто ты не знаешь, что никогда мне не нравился. И что я никогда не считал тебя настоящим братом — поэтому не смей меня так называть. Для тебя я князь или ваше высочество. На худой конец — господин Тарковский.

Ничего не ответив, я всё-таки поднял упавший стул и сел на него. Мы с Владиславом посмотрели друг другу в глаза, и в этих взглядах не было ни капли симпатии.

Скорее напротив, неприязнь или даже вражда. Но, как он и сказал, нам предстоит совместно разбираться с врагами рода Тарковских.

Потому что хоть я теперь и ношу другую фамилию, во мне по-прежнему течёт та же кровь. И я намерен отомстить тем, кто посмел эту кровь пролить.

— Слушай, — сказал Влад. — Начать придётся издалека. Но сначала мы поговорим о том, что ты устроил в Петербурге.

— Мне жаль, что всё случилось именно так. Но я поступил, как велит мне честь.

«Господин Тарковский» поморщился, будто съел что-то невкусное. Видно было, как он снова борется с гневом, но берёт себя в руки.

— И что это тебе дало? — спросил он.

— Я сохранил репутацию человека, который держит слово.

— Боги! — воскликнул Владислав. — Ты бы и так её сохранил! Никто бы не узнал, что ты нарушил слово. Но зато ты смог бы получить сильную гвардию, не потратив ни рубля.

— Но взамен пришлось бы устроить резню.

— Ну и что⁈ — рявкнул Влад и хлопнул ладонью по столу. — Ты и так воевал с Бехтеевыми! Надо было просто завершить начатое!

— Мы заключили мир, — с нажимом произнёс я.

— Никто бы не узнал об этом. Официально ты бы победил в войне с более сильным родом и получил славу. Возможно, что на этом фоне я бы даже смог безболезненно отменить твоё изгнание.

— Пытаешься сделать так, чтобы я пожалел о выборе? — хмыкнул я. — Не получится.

— А стоило бы пожалеть!

— Прежде всего мне не понравилось, что кто-то начал решать за меня, как быть. Я глава рода, я подписал мир, и продолжать войну было не в моих интересах. Даже на таких приятных, с первого взгляда, условиях.

— Разве тебя плохо учили? — Влад склонил голову набок. — Аристократ не должен забывать о чести, это правда. Но оставаться слишком принципиальным — это путь на погребальный костёр.

— То есть, получается, это всё-таки ты надоумил Чёрный орёл предложить мне такие условия? — я немного перевёл тему.

— Не совсем. Скажем так, мы договорились. А теперь из-за тебя всё полетело к чёрту.

— Так надо было сначала обсудить всё со мной.

— Кто ты такой, чтобы обсуждать с тобой подобные вещи? — фыркнул князь.

— Ничего себе, — изумился я. — Похоже, ты и правда считаешь меня пешкой, которую можно двигать как вздумается. Но, вообще-то, я тоже сын князя, хоть тебе это и не по душе. Меня учили править, а не подчиняться.

— Да, — неожиданно согласился Влад. — Об этом я действительно забыл. Впрочем, ладно. Будем надеяться, у нас с графом Стоцким получится всё уладить.

— Как уладить?

— Это уже не твоё дело. Но о тех пятидесяти тысячах, что тебе предлагали, можешь забыть.

— Я всё равно не собирался их принимать.

Владислав криво усмехнулся и встал. Снова направился к бару и сделал себе какой-то коктейль. Насколько я мог видеть, алкоголя он добавил совсем немного.

Даже удивительно. Куда делся мой братец, который так любил пить? Почему он так явно старается контролировать себя? Что заставляет Влада воздерживаться от привычного поведения?

Не предложив мне тоже выпить, он вернулся за стол. Сделал глоток и поставил стакан перед собой.

— Итак, эту возможность ты упустил. Пеняй на себя. Придётся тратить собственные деньги и наращивать гвардию самому.

— Думаешь, в Дальнегранске мне нужна сильная гвардия? — наивным тоном поинтересовался я.

— А ты собрался всю жизнь сидеть в Дальнегранске? — саркастически спросил Влад. — И совсем не собираешься участвовать в так называемой большой игре?

— Может, я тебе и не нравлюсь, но ты неплохо меня знаешь, — улыбнулся я.

— Вот именно. Потому и считаю, что ты поступил глупо, не став сотрудничать с Орлом.

Владислав промолчал и глотнул коктейля. Я вдруг понял, что мне тоже хочется промочить горло, только без алкоголя. Подошёл к бару и без спроса налил себе томатный сок, добавив туда немного соли и чёрного перца.

Когда я вернулся за стол, Влад сказал:

— Итак, войну с Бехтеевыми можно считать завершённой. Но это значит лишь то, что твоему роду предстоит готовиться к новым испытаниям.

— Ты не первый, кто говорит мне подобное. О чём речь? Рязанский князь захочет меня добить?

— Не своими руками, но да. А может, и другие желающие найдутся. Ты не в курсе, но твоё стремительное возвышение не осталось без внимания.

— Стремительное возвышение? — усмехнулся я. — Подумаешь, открыл удачное предприятие.

— Слишком удачное, — заметил Влад. — А также получил титул барона при посредничестве Чёрного орла. Думаешь, князья и другие влиятельные люди государства не обратили на это внимания?

— У меня пока что всё-таки не тот масштаб, чтобы заинтересовать князей. С тобой мы сейчас говорим лишь потому, что родственники, — сказал я и отпил сока. — Князю Молотову я интересен по той же причине. А остальным на меня плевать.

Хотя вот смоленский князь недавно передавал привет. Да и Блэкспиры, возможно, не просто так послали члена своего рода в Дальнегранск.

И вообще, Влад прав — сидя в Сибири, откуда мне знать, какие слухи обо мне вращаются в высших кругах?

— Подумай ещё раз, Эспер, — сказал Владислав. — Ты изгнанник, но в то же время вырос княжичем. Надо полагать, что у тебя есть навыки, которые способны привести тебя к богатству и власти.

— Поэтому есть те, кто хотят не дать мне вырасти?

— Именно. Потому что, знаешь, есть один популярный слух, — Влад даже коротко рассмеялся. — Будто я специально изгнал тебя, чтобы ты создал отдельный сильный род.

— Интересно, — проговорил я, водя пальцем по краю стакана. — И насколько это похоже на правду?

Князь посерьёзнел, сделал глоток своего коктейля и предпочёл не отвечать на мой вопрос. Вместо этого он сказал:

— Теперь пора вернуться к нашему разговору. Ты ведь слышал о нашем деде? О своём тёзке? — неожиданно спросил он.

— Конечно. Я даже видел его статую в Дальнегранске. Пока не попал туда, не подозревал, что он был основателем города.

— Но ты наверняка не знаешь, как и почему он его основал. И почему в семейных хрониках о нём нет почти никакой информации.

— И почему же?

— Да потому что именно он заварил ту кашу, которую нам приходится теперь расхлёбывать, — поморщился Влад. — Что ты вообще о нём знаешь?

— Немногое, — ответил я. — В хрониках написаны лишь общие слова. Дата рождения, дата смерти, какие дела он совершил во имя рода. Отец рассказывал чуть больше.

— Что? — продолжал допытываться Владислав.

— Тоже немного. Мол, дедушка был сложной личностью и вроде бы даже поднял мятеж против императора. Но по какой-то причине был помилован. Папа явно не хотел рассказывать, — вспомнил я. — Он просто оговорился, а когда я попытался выведать больше, отказался продолжать. Велел забыть мне о том, что я слышал, и не сметь упоминать дедушку, тем более при посторонних.

— Отец правильно сделал. Эта информация слишком опасна.

— Но теперь ты всё-таки собираешься мне её поведать? — уточнил я.

— Мне придётся, чтобы ты перестал творить глупости! — рыкнул Влад. — В общем, слушай. Наш дед был знатным ловеласом. Кроме жены, у него было три фаворитки, и при нём род Тарковских содержал публичный дом. Где наш обожаемый дедушка был одним из главных клиентов.

— Какой кошмар, — сказал я.

— Кошмар? Пожалуй, ему как раз было весело. Настоящий кошмар предстоит нам с тобой. Потому что в своё время дед умудрился переспать с рязанской княгиней. И она забеременела.

Я открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не смог. Кажется, теперь кусочки мозаики стали вставать на место.

Вот в чём кроется причина вражды между Москвой и Рязанью! В любвеобильности нашего деда, которого звали так же, как и меня — Эспер Тарковский.

— И родила? — спросил я.

— Угу, — промычал Влад, делая глоток. — Что самое интересное, это был единственный мальчик в роду тогдашнего князя. У них с женой было три дочери, а потом родился сын, которого назвали Никитой.

— Погоди-ка… Разве теперешнего князя Рязани не зовут так же?

— Это он и есть.

— Рязанский князь — наш дядя⁈

У меня чуть стакан не выпал из рук. Картинка продолжала складываться, и она становилась всё более угрожающей.

— Именно, — кивнул Влад. — Но вернёмся немного в прошлое. Когда отец Никиты узнал, что сын не его, он вызвал деда на дуэль и проиграл. Дедушка убил его, а после этого повёл войска на Рязань. Он надеялся, что сможет объединить два княжества и стать сильнейшим дворянином России после императора.

— Дай угадаю, — пробормотал я. — Император ему не позволил.

— Само собой. Вмешался он, вмешался Чёрный орёл, да и другие князья в стороне не остались. Смоленск и Ярославль поддержали деда, непонятно почему. В общем, страна оказалась на пороге гражданской войны.

— Почему об этом никто не говорит? — удивился я.

— Во-первых, это было почти восемьдесят лет назад. Ещё наш отец был ребёнком. Во-вторых, слушай дальше.

Влад залпом допил коктейль и поставил стакан на стол. Вздохнув, продолжил:

— Не буду вдаваться в детали. Суть в том, что деда вынудили прекратить войну, и взамен даже не стали казнить. Хотя могли бы.

— За что? Насколько я понимаю, война была законной.

— В целом да. Но армия Тарковских успела сразиться с имперскими полками, поэтому войну стали считать мятежом против короны. Так что повод обезглавить нашего деда был.

— Но он сумел договориться, — сказал я.

— Сумел. Насколько я знаю, главным условием было сохранить происхождение Никиты Молотова в тайне. Ведь причина войны была заявлена другая. Тот Эспер Тарковский поступил мудро, не став с ходу объявлять, что заделал ребёнка чужой жене.

— И что в итоге?

— А что в итоге? Деда лишили титула и сослали в Сибирь. Позволили ему взять с собой верных людей. Он отыскал в глуши жилу с драгоценными камнями и основал город под названием Дальнегранск.

— То есть наш отец стал князем в десять лет? Ладно, подожди, не это главное, — тут же сказал я. — Что потом случилось с дедом?

— Так и жил в Дальнегранске до конца дней, — Влад внимательно посмотрел на меня. — В деревянном доме на окраине города.

— Чёрт возьми! — выругался я. — Так, выходит, я живу в его доме?

— Да.

— С ума сойти, — выдохнул я. — Но почему тогда в Дальнегранске никто об этом не знает? И Добраныч — почему он не смог почувствовать в доме ауру рода? А банник? За домом была баня, и живущий там дух сказал, что прошлый хозяин не владел магией!

— Объяснение простое, — пожал плечами Владислав. — Ему нацепили кулон, лишающий магических сил. Видимо, это тоже было условием сделки с короной.

Как же интересно получается. Я не просто живу в доме собственного деда и основателя города. Меня так же зовут, и меня тоже изгнали, пусть и совсем по другому поводу. Наши судьбы довольно схожи.

Но самое любопытное — получается, что берегини, которых мы нашли с Яромиром, стали своеобразным наследством от деда…

«С ума сойти», — мысленно повторил я.

— Осознал? — спросил Влад. — Погоди, это ещё не самое интересное.

— Куда уж интереснее, — буркнул я.

— Есть куда.

— А ты знал, куда меня отправляешь? — вдруг воскликнул я. — Знал, что я буду жить в доме Эспера-старшего?

Владислав кивнул и встал, снова направляясь к бару.

— Почему ты ничего мне сказал⁈ — крикнул я ему вслед.

— А зачем? Что бы от этого изменилось? — бросил князь через плечо. — Вот сейчас ты узнал, и что?

Я не нашёлся что ответить. Действительно, и что? Кроме осознания того, что я живу в доме деда, который едва не развязал гражданскую войну, это ничего не принесло.

С другой стороны, это знание как-то можно было использовать. Например, поговорить со старожилами Дальнегранска — кто-то из них мог помнить дедушку. Попытаться найти… что-нибудь.

Я был уверен, что такой человек оставил после себя куда больше, чем статую и карту в подвале.

Если он сумел отыскать рощу берегинь, то, быть может, оставил и другое наследие. Судя по всему, он был человеком активным и не стал бы сдаваться, даже изгнанный, лишённый титула и магической силы.

Совсем как я.

Говорить вслух я ничего не стал, но пообещал себя начать копать. Мой тёзка-дед наверняка приберёг ещё парочку сюрпризов…

Владислав, смешав себе новый коктейль, вернулся к столу. На этот раз не обделил и меня — принёс новую бутылку томатного сока. Я благодарно кивнул и наполнил стакан.

— Предысторию теперь ты знаешь, — сказал Влад. — Настала пора настоящего. Так получилось, — он кашлянул, — что в прошлом году Никита Молотов узнал о своём происхождении. И в нём, похоже, взыграла дедовская кровь. То есть, для него это отцовская кровь. Ты понял.

— Понял, но не всё. Он решил завоевать Москву?

— Да. Только действовать решил не в лоб, а исподтишка.

— Хочешь сказать…

— Отец умер не своей смертью. В этом я уверен. Правда, я не знаю точно, что с ним сделали. Это был или хитрый яд, или ещё более хитрая порча. Возможно, целителя, который подтвердил смерть от сердечного приступа, подкупили.

— Это сделал Молотов? — процедил я.

— Почти наверняка. Но не сам, ему помогли.

— Кто помог?

— Сам догадаешься? — хмыкнул Владислав.

Немного подумав и вспомнив о том, как умер Игорь Бехтеев, я осторожно спросил:

— Чёрный орёл?

— Нет, — Влад мотнул головой. — Но чёрный цвет там тоже есть.

Я снова взял небольшую паузу на размышления и сказал:

— Блэкспиры.

— Да. То есть, скорее всего, да. Доказательств у меня нет. Но что касается Николая… Здесь Молотов засветился. Наёмники, которых поймали наши люди, сознались под пытками, кто их нанял.

С одной стороны, мне было неприятно слышать, что по приказу Тарковских кого-то пытали. С другой стороны — они ведь убили моего старшего брата. Так что в душе поднялось одновременно мерзкое и тёплое чувство злорадства.

— Само собой, Никита заказал убийство Коли не напрямую, — пожал плечами Влад. — Но я докопался до правды. Никаких сомнений, что приказ отдал Молотов.

— Почему именно Николай? — спросил я.

— Должно быть, он решил устранять наследников Москвы по старшинству. А может, просто увидел возможность, я не знаю. Суть не в этом, Эспер.

— А в чём?

— В том, что вместо Николая должны были убить тебя, — взглянув мне в глаза, сказал Влад. — И спланировал это сам Николай.

Глава пятнадцатая

У меня закружилась голова, а из головы исчезли все мысли. Их будто сдуло резким порывом ветра. Я застыл, не в силах произнести ни слова, даже моргнуть не мог и будто бы не дышал.

Хотя почему «будто бы»? Я и правда на время забыл, как дышать.

Владислав, глядя на мою реакцию, невесело усмехнулся и приподнял стакан:

— Поздравляю с осознанием. Наш благородный старший брат оказался вовсе не таким хорошим, как ты думал, правда? Безупречно воспитанный княжич, краса и гордость рода, будущий командир Кирасирского полка, — надменно-театральным тоном проговорил Влад. — А на деле — обычный человек, не лишённый подлости.

Я резко вдохнул и почувствовал, как против воли вспыхнул Взор.

— Объясни, — потребовал я. — Объясни, что всё это значит!

Глаза Влада тоже загорелись лазурным огнём.

— Как ты смеешь обращать свой Взор против меня? — процедил он.

— А ты как смеешь очернять память брата? — прорычал я в ответ и подскочил. — Как удобно обвинить мертвеца во всех грехах. С чего ты взял, что я тебе поверю⁈

— Погаси чёртов Взор, сопляк, — князь тоже медленно поднялся. — Или ты забыл, кто перед тобой⁈

— Мне кажется, что передо мной наглый лжец. Который приказал убить родного брата, а затем изгнал меня, чтобы получить титул.

Влад ударил первым, но я был готов. Пламенный сгусток разбился о мою защиту. Брызги синего огня расплескались вокруг, словно крохотные костерки.

К счастью, магическое пламя не могло устроить пожар. Но выглядело всё равно так, будто здесь взорвалась бомба.

Я выбросил молнию прямо в лицо брату. Конечно, он тоже успел призвать защиту. Но на краткий миг я его ослепил, а затем бросился вперёд с кулаками.

Не с голыми, само собой. Мои руки окутало разящее пламя.

Рукопашной атаки Владислав не ожидал. Я врезал ему по челюсти, добавил по рёбрам и снова по лицу.

Огонь на кулаках рассеивался, встречаясь с магическим щитом князя. Но кулаки достигали цели, против них магический полог был бесполезен.

До тех пор, пока Влад не создал кинетический щит. Мой очередной удар врезался в невидимую броню. Запястье пронзила резкая боль, и я был вынужден отступить.

Твою-то мать! Кинетический щит? Не думал, что Влад на него способен!

Застывшие до этого мысли заработали быстро. Магический заслон, способный отразить физическую атаку — одно из высших умений одарённых. Тот, кто постоянно лжёт и тем более предаёт близких, не может быть в силах его создать.

Это значит, что Владислав не врёт. Если бы он и правда убил Николая, его магия стала бы слабее моей.

Но сейчас она явно сильнее.

Всё эти раздумья пронеслись в голове за пару мгновений. Мой пыл сразу же охладел, но отступать было поздно.

Я уже бросил вызов князю и ударил его по лицу. Без последствий это не останется.

Как минимум придётся драться до конца.

Должно быть, мысли отразились на моём лице, потому что Влад усмехнулся и сказал:

— Что? Понял, на кого поднял руку?

Он сделал неверные выводы, но суть ухватил. Продолжать я не хотел.

Правда, только с одной стороны. С другой — мне давно, ещё с раннего детства, хотелось побить среднего брата.

— Понял кое-что другое, — ответил я, потирая запястье. — Но всё ещё готов разбить твою княжескую морду.

— Ха! — Владислав потрогал челюсть. — Ну что ж, попробуй. Я даже дам тебе фору.

Я почувствовал, как он снял кинетический щит, а следом и магический. Сбросил пиджак и встал в боевую стойку.

— Иди сюда, — он поманил к себе. — Покажи, что умеешь!

Тоже развеяв магическую броню, я бросился в атаку. На этот раз Влад был готов. Три моих удара пролетели мимо. Из ниоткуда взявшийся кулак прилетел мне в скулу, и перед глазами вспыхнуло.

Я поставил блок. Ещё один удар прилетел по нему, а затем Влад врезал мне в печень. Острая как нож боль, заставила меня согнуться. Князь схватил меня за шею и впечатал колено в живот.

Но когда он попытался сделать так снова, я перехватил ногу. Провёл подсечку и повалил брата, оказавшись сверху.

На Владислава обрушился град ударов. Он закрыл лицо предплечьями и уклонялся как мог. Только я не давал ему ни мгновения на отдых. Бил, бил и бил, вымещая все детские обиды и накопленную за годы злость.

— Ненастоящий брат⁈ — в ярости орал я. — Ничтожество? Сопляк? Полутарсковский? Как ты ещё меня называл, урод⁈ Получи!

Влад рассмеялся, показав окровавленные зубы. Это разозлило меня ещё сильнее. Я рывком отдёрнул руки князя в сторону и врезал ему прямо в нос. Владислав в ответ собрался с силами и сбросил меня с себя.

Мы оба подскочили. Я тяжело дышал, стискивая онемевшие и разбитые в кровь кулаки. Влад опять рассмеялся и сплюнул красным.

— Вымахался? Теперь моя очередь!

Он пошёл вперёд. Пнул меня в грудь, заставив отшатнуться и врезаться в стол. А потом швырнул через этот самый стол. В лучших традициях боевиков старого мира я перекатился через него, сшибая стаканы и пустую бутылку из-под сока.

— Давай, вставай! — обходя стол, рявкнул Влад.

— Уже стою, — процедил я, поднимаясь.

— Тогда продолжим!

Удары Владислава были реже, но тяжелее и точнее, чем мои. Приходилось уклоняться, потому что получать даже в блок было слишком больно. Я скакал туда-сюда, чувствуя, как уходят последние силы.

Подвёрнутая возле канцелярии нога мешала, и я пропускал гораздо больше ударов, чем хотелось бы. Но продолжать скакать, не давая просто зажать себя в угол.

Перед глазами замелькали разноцветные мушки, и я понял, что такими темпами скоро проиграю. Увернувшись, от очередного удара, пошёл ва-банк и бросился в контратаку.

Мы с Владом ударили одновременно. Его кулак врезался мне в подбородок, и я не понял, как оказался на полу. Перед глазами всё плыло, в ушах как будто бы гудел ветер. Приподнявшись, я увидел брата, который сидел на полу напротив меня. Он покачивался и трогал челюсть.

Одновременный нокдаун. Нечасто такое увидишь.

— Надо же, — усмехнулся Владислав. — А ты круче, чем я думал.

— А ты нет, — невнятно ответил я.

— Закончили, — приказным тоном сказал Влад и встал.

Пошатнулся и опёрся на барную стойку. Рассмеявшись чему-то, вытер бегущую из носа кровь и схватил бутылку с виски.

— За тебя, братишка! — воскликнул он, поднимая бутылку. — Беру свои слова назад.

— Какие? — спросил я, тоже поднимаясь.

— Насчёт того, что лучше бы со мной остался Коля. С тобой мы тоже сможем победить.

Я ничего не ответил. Влад сделал большой глоток и поморщился. Хлебнул ещё виски, прополоскал рот и сплюнул на пол.

— Держи, — он протянул бутылку мне.

Я только покачал головой:

— Лучше воды.

— Тогда сам возьмёшь.

Владислав подошёл к двери и распахнул её:

— Целителя сюда!

— Что случилось, ваше высочество? Что… у вас с лицом? — раздался недоумённый голос гвардейца.

— Оно разбито, солдат! Два брата выясняли отношения, всё в порядке. Не смей никому говорить, понял? Позови целителя.

— Так точно, князь.

Прихрамывая, я подковылял к бару и налил себе воды. Влад захлопнул дверь и глотнул ещё виски, а потом подошёл и поставил бутылку на стойку. Взял минералку и сделал пару шумных глотков, а затем вылил остатки себе на голову и протёр лицо.

— Бодрит! — воскликнул он, встряхивая мокрыми волосами. — Я имею в виду нашу драку.

— Да уж, кровь разгорячилась, — сказал я, пощупав распухшую губу.

— Я хочу, чтобы ты понял кое-что, — Владислав хлопнул меня по плечу. — Я говорил всё это не всерьёз.

— Что именно?

— То, что ты орал, сидя на мне. Я просто издевался над тобой, но никогда на самом деле не считал тебя ненастоящим братом.

Вот это взбодрило гораздо сильнее, чем драка. Я смотрел на Влада и не мог поверить, что он говорит такое. По факту, он сейчас извинялся передо мной за всё, что было в детстве. А ведь раньше я едва ли слышал от Владислава хотя бы пару вежливых слов.

— Если ты мне не веришь, то скоро убедишься, — сказал он, и в этот момент в комнату зашёл целитель.

Он не стал задавать лишних вопросов, просто излечил наши разбитые лица и посоветовал сегодня вечером воздержаться от выпивки. Влад только брезгливо поморщился и жестом прогнал целителя прочь.

Вот теперь я узнал своего братишку — он всегда делал такое выражение лица, когда кто-то говорил, что ему не стоит пить.

Однако он всё же не стал наливать себе алкоголь. Вместо этого наполнил стакан водой и уселся обратно за круглый стол.

— Я проголодался, — сказал он. — Но поваров сегодня здесь нет. Давай-ка закажем что-нибудь.

— Я бы предпочёл закончить разговор и вернуться в Дальнегранск, — сказал я.

— Не переживай, вернёшься. В конце концов, тебе вообще нельзя находиться в Москве, — усмехнулся Владислав.

Я сел рядом и потребовал:

— Расскажи, что ты имел в виду. Что значит, Николай спланировал моё убийство?

Влад вздохнул и отставил стакан, не сделав ни глотка.

— Хорошо. Надеюсь, в этот раз ты будешь держать себя в руках.

— Обещаю, — кивнул я.

Владислав немного помолчал, глядя сквозь стол. Резко мотнул головой, будто отказываясь от чего-то, и начал говорить:

— Он узнал всю эту историю про нашего деда и Никиту Молотова. Понял, что вскоре он начнёт действовать… Вообще-то, все мужчины в семье знали, кроме тебя. Отец был в курсе с детства, ну а мы Николаем узнали за несколько недель до того, как всё стало серьёзно.

— Почему мне не сказали? — скрывая обиду, спросил я.

— Отец настаивал, что ты слишком юн для подобных интриг. Я был с ним согласен, а вот Коля, кстати, был против. Он хотел тебе всё рассказать. Но без позволения отца не смел.

Я кивнул, ожидая продолжения.

— Мы строили планы, как противостоять князю Молотову. Отец даже встречался с ним, но вернулся ни с чем. Помнишь, он ездил в Коломну за неделю до смерти? Там он и виделся с Никитой.

— Помню. Он тогда вернулся необычайно злым.

— Вот-вот, — скривившись, сказал Влад. — Молотов отшил его и сказал, что будет бороться за титул князя Москвы. То есть угрожал нам почти напрямую.

— И что вы решили делать?

— Ничего не успели. Привели разведку и сеть шпионов в повышенную готовность, только и всего. Это не помогло, как ты знаешь. Отца убили.

Эти слова прозвучали как удар гонга, после которого воцарилась тишина. Я прекрасно знал, что папы нет в живых уже почти год. И я уже понял, что его смерть не была естественной. И всё равно, сказанное вслух «отца убили» звучало жутко.

Владиславу тоже будто стало не по себе. Помрачнев, он сделал глоток воды и поправил окровавленный воротник рубашки.

— Мы с Колей сразу поняли, что к чему. И тогда он придумал план. Решил, что всё-таки не стоит тебе ничего рассказывать. Он решил, что отдаст титул князя тебе, а меня исключит из линии наследования.

— Помню, — пробормотал я. — То есть таким образом он решил подставить меня под удар?

— Да.

— Но зачем⁈ — воскликнул я.

Николай всегда был для меня идеалом. Даже большим, наверное, чем отец. Я гордился тем, что он военный, что он служит в самых элитных российских войсках.

Помню, как он играл со мной в детстве. Как учил меня ездить на пони и потом на коне, когда я подрос.

Я им восхищался и любил его.

А теперь выясняется, что Коля хотел принести меня в жертву. Это не укладывалось в голове и заставляло сердце корчиться в судорогах.

— Ты сам, что ли, не понимаешь? — приподняв брови, Влад посмотрел на меня.

— Эмоции туманят мне разум, — честно признался я.

— Ну да. Тогда объясню. Это была ловушка для Молотова. Если б Коля сделал всё, как планировал, ты стал бы князем, а наследников бы не было. Николай отстранился сам, а меня отстранили.

— И когда Никита убил бы меня, то Коля объявил бы ему войну, — проговорил я.

— От имени рода Тарковских и с помощью императора. Он собирался рассказать государю об истории нашего родства с Молотовым и обвинить его в попытке захватить трон Москвы.

— А что, император разве не в курсе? — я даже смог слегка удивиться.

— В курсе, конечно. Но мы бы сделали вид, будто сами только узнали, — Влад грустно усмехнулся. — Это была бы даже правда. Почти.

— Но как бы он смог получить титул князя обратно, если бы уже отказался от него?

— Чрезвычайная ситуация и всё такое. Юридическая заготовка там была. Не бери в голову.

— Не верится, — честно признался я, покачав головой.

— Справедливости ради стоит сказать, что Николай не хотел твоей смерти. Он рассчитывал, что наши гвардейцы смогут тебя спасти. Хватило бы попытки покушения, чтобы в открытую атаковать Рязань.

— Однако он не мог быть уверен, что попытка окажется неудачной, — хмуро сказал я.

— Не мог, — согласился Владислав. — А ещё он почему-то решил, что Молотов не будет действовать так быстро и не выберет следующей целью его. Но случилось то, что случилось.

Я встал, скрипнув стулом, и стал ходить по комнате туда-сюда. Понаблюдав за мной, Влад хмыкнул и направился к двери. Попросил гвардейца, чтобы заказали ужин в ресторане напротив, а потом вернулся к столу.

Я остановился у окна и посмотрел на освещённую артефактными фонарями улицу. Но задержался там лишь на секунду и снова принялся ходить. В душе царил такой сумбур, что я не мог спокойно стоять на одном месте.

— Сядь уже, — сказал Влад. — Хватит мельтешить.

— Не хочу, — пробормотал я.

— Я понимаю, у тебя всё это в голове не укладывается. Но ты подожди, я ещё не закончил.

После этих слов у меня заболела голова.

— Хватит на сегодня, — сказал я. — Ты прав, это всё непросто переварить.

— Остались сущие пустяки. Насколько я понимаю, ты уже и так понял, что я изгнал тебя и отправил тебя в Сибирь не просто так.

Я остановился спиной к Владиславу и спросил:

— Хочешь сказать, ты сделал это, чтобы меня защитить?

— Не только тебя. Твою мать и твою… нашу сестру тоже.

Повернувшись, я посмотрел брату в глаза и спросил:

— Серьёзно? То есть ты лишил меня всего, оторвал от родового Источника и говоришь, что сделал это для защиты?

— А для чего же ещё? — пожал плечами Влад. — Ради титула? Он и так мой по праву. Думаешь, мне было жалко денег? Или, тем более, силы Источника? Ты разве не слышишь, как это глупо звучит?

— Действительно, глупо, — согласился я. — Оставить меня без защиты и отправить туда, где я легко могу погибнуть даже без участия врага.

Владислав нахмурился и сказал:

— Кому был нужен изгнанник? Поверь, князь Молотов забыл про тебя в тот же миг. Я исключил тебя из линии наследования — всё, ты больше не угроза. Так что я тебя обезопасил, и не вздумай считать иначе.

— А может, лучше было рассказать мне всё как есть? И мы бы сразу начали действовать вместе?

— Я действительно хотел тебя защитить. И, между прочим, тем самым подставил под удар себя. Ты не знаешь, и никто не знает, но меня уже дважды хотели убить.

— Меня — гораздо больше, — заметил я. — Ты слабо представляешь, сколько опасностей в Сибири.

— Если бы ты сидел на заднице ровно и не высовывался, то тебя бы никто не трогал.

— Наверное, ты прав. Даже нечисть не захотела бы меня сожрать.

— Хватит язвить, — отмахнулся Влад. — Я, конечно, недооценил тебя. Но ты молодец, быстро стал развиваться. Правда, именно поэтому князь Молотов и захотел тебя убрать. Пока ты не стал представлять настоящую угрозу.

— У него не получилось, как видишь.

— Вижу. Ты даже пощадил его вассалов, чего делать не стоило. Если бы Терновские истребили Бехтеевых, это был бы мощный сигнал.

— Мы ещё можем обернуть ситуацию в свою пользу, — сказал я и вернулся за стол. — Например, сделать Бехтеевых союзниками в стане врага.

— Ты что, успел с ними подружиться?

— Не совсем, но с новым графом у нас неплохие отношения. К тому же я спас ему жизнь, а теперь — спас его род.

— А ведь и правда. Неплохо, — кивнул Владислав. — Может, ты и прав, их получится как-то использовать… Теперь давай поедим и обсудим, что делать дальше.

Влад как будто почувствовал, что принесли ужин. Несколько секунд спустя раздался стук в дверь, и потом внесли подносы с жареными перепелами и кучей закусок.

— Приятного аппетита, — сказал князь, подвигая к себе тарелку.

На самом деле, мне тоже хотелось есть. Да и отказываться было неприлично. Поэтому на какое-то время в комнате воцарилось молчание.

Покончив с ужином, мы налили себе чай. Влад бесшумно размешал сахар и положил ложку, а потом сказал:

— Итак, теперь ты в курсе всего. Я надеюсь, ты согласен встать на мою сторону в этой войне?

— Хочешь заключить официальный союз? — уточнил я.

— Нет, конечно, — улыбнулся Влад. — Всё наоборот. Я публично объявлю, что покарал тебя за нарушение условий изгнания. Придумаем какое-нибудь наказание, чтобы грозно звучало. Сделаем вид, будто мы с тобой лютые враги. А на самом деле будем действовать сообща.

— Думаешь, получится обмануть Молотова таким образом?

— Как знать. Ему в любом случае придётся сомневаться. А сомнения — предвестник провала.

Подув на чай, я сделал медленный глоток и сказал:

— Я хочу отомстить за отца и Николая. Несмотря на то, что ты мне рассказал, — я вздохнул. — Это ещё надо до конца осознать.

— Пройдёт пара дней, осознаешь. Коля правда не хотел твоей смерти. Но не нашёл другого способа объявить Рязани официальную войну.

— Ладно, хватит, — я мотнул головой и сделал глоток чая. — Дело не в этом. Без мести можно обойтись, мёртвых всё равно не воскресить. Зачем мне тебе помогать? Молотов хочет захватить твоё княжество, ну я здесь при чём?

— Вот как, — холодно сказал Влад. — Неужели ты ищешь выгоду? Не ожидал.

— Дело не в выгоде. Дело в том, что, если мы победим, ты останешься править в Москве, и никто не будет претендовать на твой трон. А я?

— Вернёшься домой и станешь князем, — пожал плечами Владислав.

Помедлив, я переспросил:

— Что?

— Целитель точно хорошо поработал? Или у тебя в ушах до сих пор звенит?

— Ты хочешь отдать мне титул? — спросил я, неверяще глядя на брата.

— Да. Он мне не нужен. Сам знаешь, я предпочитаю беззаботную жизнь, — Влад откинулся на стуле и ухмыльнулся. — Вот тебе ещё одно доказательство, что я отправил вас в Сибирь ради защиты. Хотел бы устранить конкурента — просто убил бы тебя.

— Я… не знаю, что сказать, — честно признался я.

— Ничего не говори. Просто ответь: согласен встать со мной плечом к плечу?

Я протянул брату руку, и тот крепко пожал её.

— Согласен, — сказал я. — Уничтожим врагов рода вместе.

— Отличный план, — улыбнулся Владислав.

— Кстати, о плане. У тебя он есть?

— Был, пока ты не начал действовать по своей воле. К тому же мы всё равно будем работать по отдельности, хоть и ради общей цели. Тебе не следует знать всего.

— Ну вот опять, — вздохнул я, но Влад не обратил внимания.

— Скажем так, я буду выступать на сцене, а ты — действовать за кулисами, — он хитро сощурился. — Будешь подтачивать могущество врага исподтишка, устранять его вассалов и союзников, и постепенно становиться сильнее сам.

— Тогда я даже знаю, с чего начать, — сказал я. — Ты говорил, что подозреваешь Блэкспиров в убийстве отца?

— Да, подозреваю. Они в любом случае как-то замешаны, но я не знаю, как.

— Прекрасно, — ухмыльнулся я. — Потому что у меня есть способ, как это узнать.

Глава шестнадцатая

До портала меня довезли на повозке, даже не на такси. Дешёвая двухместная бричка нещадно скрипела, под навес залетали капли дождя, а ямщик, по-моему, был пьян.

В сопровождении ехали две машины с гербами Тарковских, набитые элитными гвардейцами. Якобы в качестве конвоя, который будет сопровождать меня до самого Дальнегранска.

Я бы тоже предпочёл ехать на машине. Но меня специально отправили на этом грязном экипаже. Чтобы шпионы Чёрного орла и князя Молотова, которые могли следить за мной, поверили — князь разгневался на барона Терновского за его выходки.

В качестве наказания он также якобы провёл со мной поединок. Это на случай, если слухи о нашей драке всё-таки просочатся туда, куда не нужно. А ещё Влад якобы велел приставить ко мне охрану, чтобы я больше не смел соваться за Урал.

Хитрая схема. С помощью неё Владислав передал мне два бронированных легковых автомобиля, оснащённых разными артефактами, и шестерых опытных гвардейцев, все из которых были офицерами. Они должны были выступить инструкторами для моей гвардии, и обучить будущих новобранцев.

Среди них были специалисты по стрельбе, артиллерийскому делу, диверсиям и другим аспектам военного дела. Щедрый подарок, далеко не каждый барон мог позволить себе столь опытных наставников для своих солдат.

Это были далеко не все итоги нашей долгой беседы с братом. Я узнал столько всего, что внутри меня царил хаос. Тщетно пытался как-то привести мысли и чувства в порядок, а потом махнул рукой.

Надо выспаться и как следует отдохнуть. Сначала война, потом орловцы со своими интригами, потом чересчур откровенный, во многих смыслах, разговор с Владом. У кого угодно крыша поедет.

К тому же мы с Владиславом создали план на ближайшее время. Его тоже требовалось до конца обмозговать, а затем приступать к действию.

Когда я вернулся в Дальнегранск, было уже почти утро. Я валился с ног от усталости, но всё же повёл инструкторов в казарму и познакомил с Лучезаром и другими гвардейцами.

— Господа, — обратился я к офицерам Тарковских. — Я уважаю ваш опыт и понимаю, что вы служите не мне, а князю Владиславу. Тем не менее прошу запомнить, что здесь я хозяин. А Лучезар — командир моей гвардии. Поэтому командовать солдатами будет он, вы здесь в роли советников, не более. Принимать решения будем мы.

— Конечно, ваше благородие, — сказал майор Коржанов, старший из инструкторов. — Мы не претендуем на главенство.

— Рад слышать. Надеюсь, у нас сложатся хорошие и плодотворные отношения. Теперь прошу простить. Я просто обязан отдохнуть.

По очереди пожав всем офицерам руки, я отправился домой, по дороге расстёгивая пиджак и рубашку. Прохладный утренний воздух бодрил, над перелеском уже занимался рассвет. Но мне так дико хотелось спать, что я готов был завалиться прямо в траву.

Или в одну из траншей, которые пока что не успели закопать.

На крыльце я неожиданно встретил Яромира. Судя по виду, он предавался единению с живой, но на коленях у него лежал дробовик.

— Доброе утро, — сказал он, не открывая глаз.

— Доброе, — ответил я. — Ты что здесь делаешь?

— Сижу.

— Исчерпывающий ответ.

Ведьмак приоткрыл один глаз и спросил:

— Почему рубашка в крови? Всё в порядке?

— Да.

— Исчерпывающий ответ.

Я усмехнулся, а ведьмак только приподнял уголки губ и спросил:

— Что в итоге? Война закончена или нет?

— Закончена. Но всё только начинается.

— Загадками говоришь.

— Потом расскажу, — махнул рукой я. — Утром.

— Уже утро, — Яромир кивнул в сторону рассвета. — Через несколько часов люди Бехтеева приедут.

— Да, точно, — я вздохнул. — Надо попросить, чтобы меня разбудили.

— Я могу присутствовать при обмене, если хочешь.

— Я бы предпочёл, чтобы ты отдыхал и восстанавливал родник.

— Да всё в порядке. Процесс идёт, хоть и медленно, — ведьмак потрогал плечо.

Я кивнул, а затем спросил:

— Ты так и не сказал, зачем здесь сидишь. Выглядит так, будто охраняешь.

— У тебя, как бы, чужой мужчина в доме. А с ним сестра и мать, — нахмурился ведьмак. — Как ты вообще это позволил?

— Пётр был ранен и не представляет угрозы. Кроме того, я спас ему жизнь.

— Ещё пару дней назад он был твоим врагом. Кто знает, что ему в башку взбредёт.

— То есть, ты всё-таки на страже, — улыбнулся я и потом сел рядом на крыльцо. — Может, объяснишь наконец, почему ты мне помогаешь?

Ведьмак хмыкнул и отставил ружьё в сторону. Пригладил растрёпанные волосы и сказал:

— Нравишься ты мне, Эспер. Хоть и дворянин, а ведёшь себя по совести. А ещё, ты знаешь… надоело мне за чудищами гоняться.

— Просто раз — и надоело? Ты ведь полжизни этим занимался.

— Да. Но ты же знаешь, почему, — Яромир опёрся на колени и тяжело вздохнул. — За Светлану свою мстил. А потом Искра сказала, что Света моя берегиней стала. И у меня как отрезало. Не хочу я больше по лесам бродить и шкурой рисковать просто так.

— Не просто так, а за деньги.

— Да плевал я на деньги. В жизни цель нужна, понимаешь? Это пока молодой, без разницы, куда бежать. Но чем старше, тем сложнее, особенно если смысла не видишь. Мне-то уже под восемьдесят.

— Правда? — удивился я. — Мне казалось, лет пятьдесят.

— Жива чудеса творит. Для одарённого и сотня не возраст, сам знаешь.

— Так и что? — продолжал допытываться я. — Ты хочешь служить роду Терновских?

— А что, если хочу? — посмотрел на меня ведьмак. — Возьмёшь?

— Обижаешь, Яромир. С радостью возьму. Только ответь мне на один вопрос.

— На какой?

— Ты что-нибудь чувствуешь к моей матери?

Ведьмак широко распахнул глаза, открыл рот и закрыл. Почесав бороду, буркнул:

— Да. Нравится она мне. На Светлану мою похожа, и вообще… удивительная женщина.

— Понимаю, — кивнул я. — Но и ты кое-что пойми. Она аристократка до мозга костей, и…

— Знаю я, — махнул рукой Яромир. — Ничего мне не светит. Я и не мечтаю. Но раз уж ты спросил, честно ответил. Доволен?

— Да. Спасибо за откровенность.

Мы немного помолчали, глядя на то, как перепаханное траншеями и взрывами поле за дорогой покрывается утренним туманом.

— И чего теперь? — спросил ведьмак. — Всё-таки берёшь на службу?

— Конечно, беру. Только ты кем быть-то хочешь?

— Гвардейцем, кем же ещё.

— На роль простого солдата ты точно не годишься. Офицером пойдёшь? Или, может быть, назначить тебя командиром охраны? Выделим отдельный взвод, будешь заведовать безопасностью дома и предприятий.

— Так я ж у графа своего, который Свету погубил, охраной и командовал. На войне тоже был, но ещё по молодости. Так что, если хочешь, возьму на себя это дело.

— Договорились, — я протянул Яромиру руку, и тот крепко пожал её. — Поздравляю с назначением, командир.

— Спасибо, Эсп… ваше благородие.

— Тебе можно просто Эспер. Ты теперь мой офицер, но остаёшься учителем и другом. Договорились, Яромир?

— Договорились, Эспер, — криво улыбнулся тот.

Мы попрощались, и я наконец-то отправился спать.

Выспаться, конечно же, не удалось. Около одиннадцати прибыли бехтеевцы, и меня разбудила Белослава.

— Эспер, — раздался ласковый шёпот возле уха. — Эспер, просыпайся. Лучезар тебя зовёт.

— М-м, — поморщился я.

Хотелось, как в детстве, накрыться одеялом с головой и отвернуться к стене. Меня здесь нет. Я в стране снов.

Но увы, я не ребёнок, а глава своего рода. Надо приниматься за обязанности.

— Как там Пётр? — спросил я, поднимаясь.

— В порядке. Он уже поехал на площадь. С ним на всякий случай отправились несколько наших гвардейцев, — сказала Бела и протянула мне стакан воды.

— Спасибо, — я промочил горло и отправился умываться.

— Где ты был всю ночь? — сестра поспешила за мной следом.

— Где я только ни был, дорогая. Сначала в Петербурге, потом в Москве.

— Ты не шутишь⁈ — воскликнула Белослава.

Мама, видимо, тоже услышав мои слова, показалась в коридоре.

— Сынок, это правда? — спросила она.

— Угу, — ответил я, открывая дверь в ванную. — Потом расскажу. За эту ночь много что изменилось.

Оставив бедных женщин в недоумении, я закрылся в ванной и провёл все утренние процедуры. Только бриться сегодня не стал. Лень. Тем более, в мои восемнадцать в этом мире щетина ещё толком не растёт.

Даже обидно. Я всегда мечтал о густой бороде.

Передача пленников и машин состоялась без проблем. Поскольку афера Чёрного орла провалилась, люди Бехтеевых считали Петра новым графом, а меня — уже бывшим противником. Недружелюбные взгляды имели место, но не более того.

В конце ко мне подошёл Роман Нагорный, командир спецназа Бехтеевых. Неожиданно вытянувшись в струнку, он отдал честь:

— Сражаться с вами было честью, барон. Надеюсь, больше не придётся столкнуться в бою.

— К сожалению, не могу сказать того же, майор. Мне не понравилось, как вы заставили безоружных пленных нас атаковать. Многие из них погибли.

— Мы были в меньшинстве, несмотря на техническое и магическое превосходство. Такова была военная необходимость, — ни капли не смутившись, ответил майор.

— Понимаю. Но всё-таки подлый трюк.

— Диверсия, ваше благородие. Наша специализация.

— Не поспоришь. Прощайте, Роман. Несмотря на участие пленников, вы тоже сражались достойно.

— По-другому не умеем, — Нагорный коротко поклонился и направился к своим.

После этого настала пора прощаться с Петром. Он подошёл ко мне, и я протянул ему руку, но неожиданно получил объятия.

— Спасибо ещё раз, Эспер. Ты не представляешь, как я жалею, что развязал эту войну.

— Перестань. Это я должен жалеть. Ты потерял отца и брата, ну а я… хм. Впрочем, я тоже многих потерял, пусть они и не были моими родственниками.

— Вот именно, — хмуро согласился Пётр. — Мы оба только потеряли в этой войне, и ничего не приобрели.

— Ошибаешься. Лично я обрёл друга.

Бехтеев тепло улыбнулся и хлопнул меня по плечу:

— Ты обещал мне поединок, помнишь?

— Конечно. Приходи в себя, и обязательно устроим.

Пётр кивнул и задумчиво посмотрел в сторону моего дома.

— Ты не только спас мне жизнь тогда в гостинице. Ты рискнул собой, чтобы мир был всё-таки заключён, и тем самым спас мой род от истребления.

— Так велела мне честь.

— Я этого не забуду, — серьёзно посмотрев на меня, сказал Бехтеев, а потом опять повернулся к дому.

«Надеюсь, что не забудешь. Ты можешь стать неожиданным козырем в борьбе с твоим сюзереном», — подумал я.

— Ты разрешишь мне попрощаться с госпожой Есенией и… Белославой?

— Ты всё-таки запал на неё, — я с усмешкой покачал головой.

— Что? Глупости! — воскликнул Пётр и покраснел.

— Да всё в порядке. Конечно, можешь попрощаться. Если она не против, можешь даже пригласить её на свидание. Впрочем, нет — сначала поединок. После него я решу, достоин ли ты встречаться с моей сестрой.

Бехтеев бросил на меня опаляющий взгляд, но потом до него дошло, что это шутка. Коротко рассмеявшись, он быстрым шагом направился к дому.

Вот теперь войну можно было считать полностью завершённой. Но, как я и сказал Яромиру, всё только начиналось.

Можно сказать, что этот конфликт был пробой сил. Репетицией перед настоящей войной. Которая может разразиться скорее, чем кажется.

И мой род должен быть к ней готов.

Прошло две недели.

За это время я успел восстановить работу рекламного агентства. Все прошлые клиенты вернулись, за исключением парочки особо пугливых. К тому же получилось найти одного нового — крупного лесопромышленника из Пихтогорска.

Часть трофейного оружия и боеприпасов я всё-таки распродал. Машину спецназа, хоть её и можно было сплавить за хорошие деньги, решил оставить себе. Деньги можно заработать, а достать такой автомобиль — дело непростое.

Их по всей России наберётся не больше нескольких десятков, и большая часть из них — в императорской армии.

Никто из Блэкспиров так ко мне и не явился. А ведь должны были. В конце разговора с Владом я узнал, что поставками оружия на деньги Чёрного орла должны были заниматься именно они.

Сволочи. Есть вероятность, что они приложили руку к смерти моего отца. Плюс достоверные сведения, что они продают оружие князю Молотову и обучают его солдат. Играют на обе стороны, оставаясь при этом чистенькими.

Меня раздражало подобное лицемерие. Но сделать я пока что ничего не мог.

Ключевые слова «пока что». Ведь у меня была ниточка, за которую я собирался потянуть, чтобы узнать больше о Блэкспирах и их участии в большой игре.

Для этого предстояло встретиться с моим добрым другом и партнёром, Андреем Левиным.

— Здравствуй, солдат, — я зашёл в комнату, где держали единственного оставшегося пленника.

— Здравствуйте, господин, — склонил он бритую голову.

— Как с тобой обращаются? Не обижают?

— Никак нет, ваше благородие. Кормят нормально, только двор подметать заставляют.

— Неужто ты у себя в казарме порядок не наводишь? — усмехнулся я.

— Обычно новобранцы трудятся.

— Понятно. Как зовут?

— Емельян.

— Ну, рассказывай, Емеля, — я подвинул табурет и сел напротив. — По какому поводу барон Левин отправил вас воевать?

— Э-э… не знаю никакого барона Левина, господин.

— Брось врать, — отчеканил я. — Как ты думаешь, почему всех остальных пленных Бехтеевы забрали, а тебя оставили?

— Не могу знать, ваше…

— Потому что ты не из их рядов, — перебил я. — Видимо, ты не помнишь, но когда ты был ранен бою, то бредил. И сказал что-то вроде: «зачем же барон Левин меня сюда отправил?». Так вот и расскажи мне, под каким предлогом он это сделал.

Солдат замолчал, перебирая скрещённые пальцы. Я немного подождал, а потом был вынужден сказать:

— Я не приемлю пытки. Поэтому не бойся, вырывать тебе ногти или стачивать зубы напильником никто не будет. Но я могу найти телепата, который расколет тебя вот так, — я щёлкнул пальцами в воздухе. — И поверь, когда телепат копается в твоих мозгах, это едва ли не хуже вырванных ногтей. Поэтому говори.

— Простите, ваше благородие, — промямлил Емельян. — Но если скажу, барон Левин меня убьёт.

— А откуда он узнает? Наверняка он думает, что все его бойцы полегли. Сколько вас было, кстати?

— Сорок человек. И что вы со мной сделаете? — побледнел солдат.

— Ничего. Отпущу.

— Просто отпустите?

— Просто отпущу, — повторил я. — Иди на все четыре стороны. Семья-то есть?

— Родители и сёстры младшие. Под Тверью живут.

— Вот и отправишься к ним. Захотите скрыться, переедете куда-нибудь. Давай, Емельян, рассказывай.

— Мы якобы на раскопки отправились, — немедленно начал тот. — Арх… архиголические или как там. Ну, вы поняли.

— Угу, — кивнул я.

— Мы сами до конца не знали, куда едем. Думали, и правда каких-то копателей будем охранять. А когда до Старосибирска добрались, нас офицер Бехтеевых встретил и всё объяснил. Мы принесли временную присягу, нацепили их нашивки, ну и вскоре на вас пошли. Ну а потом… сами знаете. Разбили вы нас в лесу.

— Понятно. Значит, раскопки? — я почесал подбородок. — Ты помнишь, какого числа это было?

— Не уверен, господин. Время прошло уже, да и ранен я же был.

— Вспоминай. Это важно.

Емельян напряг память и назвал дату. А я сопоставил её с тем днём, когда звонил Андрею и вынудил его сказать, что он не будет вмешиваться в войну.

Получалось, что своих людей он отправил в этот же день. Приказ им поступил на день раньше, но отправка состоялась уже после нашего с Левиным разговора. То есть у него вполне был шанс всё отменить.

Вот негодяй.

Ну ладно. Зато у меня появился превосходный рычаг давления на «партнёра»…

— Спасибо, Емельян, — сказал я и встал. — Ещё пару дней побудешь здесь, потом свободен. Личные вещи есть какие-то?

— В рюкзаке всё было. Не знаю, где он теперь.

— Попрошу своих, чтоб поискали. Если не найдут, выдадим тебе одежду и деньги на портальный билет. Прощай.

— Спасибо, ваше благородие, — солдат встал и низко поклонился.

Я вышел из комнаты, оставив дверь открытой.

Выйдя из здания казарм, обратил внимание на плац, где тренировались новобранцы под присмотром Лучезара и инструкторов Тарковских. За две недели мы смогли набрать двадцать три новых гвардейца. Теперь они проходили неспешный и в то же время активный курс молодого бойца.

Я подозвал Лучезара и сказал:

— Я поговорил с нашим пленником. Теперь договорюсь о встрече с бароном Левиным. Будь готов.

— Так точно, ваше благородие! Выбрать самых страшных, как договаривались?

— Да. Чтоб они как можно опаснее выглядели. Оснасти их по полной и дай спецназовские автоматы. Хочу, чтобы Левин подумал, будто мы стали только сильнее после войны.

— Так мы и стали, ваше благородие! — с улыбкой воскликнул Зар. — Много бойцов потеряли, это правда. Но те, что остались — элита. А с новыми наставниками рекруты тоже элитой станут.

— Прекрасно. Готовься. Надеюсь, что встреча состоится уже сегодня.

— Так точно, господин.

Я пошёл в дом. Мама с Белославой отправились в город за покупками, поэтому внутри было тихо.

Но едва ступив за порог, я оказался едва не сбит с ног нахлынувшей волной тепла и уюта. Такое чувство, будто я вошёл в самое безопасное здание на планете, где мне к тому же всегда рады.

— Добран⁈ — воскликнул я.

— Здесь я, — домовой с улыбкой появился у моих ног.

На радостях я не удержался и подхватил его на руки, чтобы крепко обнять. Добраныч начал возмущаться и пытался вырваться, будто дикий кот. Разве что не кусался. Я знал, что он терпеть не может, когда его берут на руки, словно зверушку.

— Прости, прости! — я поставил его на место. — Просто ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

— Представляю, — пробурчал домовой, поправляя рубаху. — Эмоции твои я чувствую.

— Почему так долго? Мы уже решили, что ты совсем развоплотился.

— Тяжко было, — поморщился Добраныч. — Уж больно крепко меня треснули. Но ничего, сдюжил. Вернулся. Расскажи, как дела-то? Победили?

— Не совсем. Извини, Добран, но мне надо кое-что сделать. Спроси у Влока, если хочешь. Он уже неделю как вернулся и обо всём знает.

— Эх, вечно вы, главы рода, занятые, — махнул рукой домовой. — Оно и правильно, конечно, неча без дела сидеть. Пойду тогда. У меня-то тоже после отсутствия дел навалом.

— Обязательно посидим с тобой как-нибудь вечером и поболтаем. Обещаю. Пока!

С широкой улыбкой на лице я направился в кабинет. Не став закрывать дверь, сел за стол и вытащил из ящика телевокс. Нажал на нужные символы и стал ждать ответа.

Ждать пришлось довольно долго. Но я не унимался и посылал вызов за вызовом, пока из вокса, наконец, не раздался раздражённый голос:

— Да! Слушаю!

— Здравствуй, партнёр, — улыбнулся я. — Как дела на «Мандрагоре»?

— Здравствуй, — пробурчал Андрей. — Нормально дела. Работаем. Разрушения все разобрали, документацию восстановили. Стройка продолжается.

— Рад слышать. Нам с тобой надо встретиться, обсудить кое-что.

— Знаешь, Эспер, у меня не так много времени. Это что-то важное?

— Важнее, чем ты думаешь. Встретимся сегодня. Как насчёт хорошего ресторана в Старосибирске?

— Издеваешься, что ли? — Левин фыркнул. — Я не собираюсь в Сибирь.

— Ну как же так, — укоризненно сказал я. — Солдат отправил, а сам не собираешься.

Повисло молчание. Мне казалось, будто я слышу, как скрипят шестерёнки в голове у Андрея. Потом он кашлянул и сказал:

— Каких ещё солдат?

— Обычных. Которые якобы отправились охранять археологические раскопки. Понимаешь, о чём я говорю?

— Нет, — брякнул Левин.

— А по-моему, прекрасно понимаешь. Хватит ломать комедию, Андрей! — мой тон стал твёрдым, как железо. — Сегодня вечером мы встретимся в Старосибирске и будем говорить. Будь уверен, этот разговор тебе ни капли не понравится. Но ты расскажешь мне всё, что я захочу узнать!

Глава семнадцатая

«Как он узнал? Сука, как он узнал⁈»

Этот вопрос вертелся в голове Андрея всю дорогу. Пока он ехал от поместья до Смоленска, пока переходил из портала в портал в Екатеринбурге, и пока добирался до места встречи в Старосибирске.

'Как же он узнал? Проклятый щенок! Я так и думал, что не надо мне второй раз с ним связываться… Но теперь уже поздно.

Как он узнал? Да наверняка пленные выдали. И почему я решил, что их всех убили? Или что они будут держать язык за зубами?

Дурак, какой я дурак! Обжёгся ведь уже однажды. Долю в «Мандрагоре» потерял. А что теперь потеряю? Пиз*ец какой-то…

Урок мне будет. Уже второй, между прочим! Не связывайся с Терновским. Он, в конце концов, из княжеского рода. С таким шутки плохи'.

Заведение, где Эспер назначил встречу, называлось «Горячий след». Судя по вывеске, где были изображены перекрещённые ружья и оленьи рога, это было что-то вроде охотничьего ресторана.

Левин любил дичь. Особенно он жаловал дикого кабана, когда его подавали хорошо прожаренным, с брусничным и клюквенным соусами.

Но сегодня у него что-то не было аппетита. Особенно когда он увидел возле входа двух вооружённых до зубов гвардейцев Терновского. Не обычные охранники в мундирах и с револьверами, нет. Лютые головорезы в полном обмундировании.

Увидев, как паркуется машина Андрея, они сразу направились к ней.

— Ни хрена себе, ваше благородие, — сказал водитель Левина. — Они как будто только с войны вернулись. Или на войну собрались.

— Так оно и есть, балда! — рявкнул Андрей. — Как будто ты не знаешь, что Терновский только что войну закончил. Выходи и открой мне дверь, как положено!

Водитель заглушил мотор и поторопился выполнить приказ. А гвардейцы Тарковского встали по обе стороны от двери, взяв автоматы на грудь, как на параде.

Левин вышел из машины, чувствуя себя весьма неуютно. Хоть это и выглядело жестом уважения, но бойцов Эспер будто бы специально подобрал каких-то жутких. У одного был шрам через всё лицо, у другого взгляд, как у маньяка.

— Здравствуйте, ваше благородие! — раздался очаровательный женский голос.

К Левину подошла сногсшибательная женщина. Высокая блондинка с большими… голубыми глазами. Она была одета в прекрасную пародию на платье. Несмотря на длину до пола, глубокое декольте и разрез на юбке до самой талии почти не оставляли пространства фантазии.

За красоткой следовал ещё один гвардеец с автоматом, такой же страшный, как и остальные. Контраст между его суровой мордой и милым женским личиком был просто поразительным.

— Рада приветствовать вас от лица барона Терновского, — улыбнулась женщина. — Мы уже встречались, помните? Меня зовут Вера. Раньше я служила вашему кузену Радимиру.

— Да-да, помню, — пробурчал Андрей. — Прекрасно выглядите. Белый цвет вам очень идёт.

— Благодарю, — улыбнулась Вера и поклонилась.

Взгляд Левина невольно скользнул в декольте её платья, на соблазнительно колыхнувшиеся от движения груди.

— Позвольте вас проводить. Барон Терновский скоро прибудет.

— Он что, ещё не здесь? — удивился Левин.

— Сожалею, его задержали дела. Но пока мы ждём, я готова составить вам компанию, — промурлыкала Верочка.

Она повернулась и жестом пригласила следовать за собой. Платье у неё оказалось с открытой спиной, и позволяло разглядеть почти что всё, включая соблазнительные ямочки на пояснице.

«Что за качели он мне устроил?» — думал Левин, глядя на роскошную задницу Веры. — «С одной стороны, это зверьё вместо охраны, с другой — эта развратница. Чего он добивается? Ещё и ждать заставляет, сучёныш…»

В ресторане было много народу, но Вера провела Андрея в отдельный зал, где было тихо и пусто. У дверей стояло ещё два гвардейца Терновских, которые взглянули на Андрея так, будто его привели на казнь.

Он и чувствовал себя почему-то примерно так же, несмотря на наличие приятно пахнущей и мило воркующей женщины рядом.

Вера действительно составила ему компанию и всё-таки помогла расслабиться. Они выпили по бокалу вина и приятно пофлиртовали. На какое-то время Левин даже забыл, зачем он здесь — но потом дверь вдруг резко распахнулась, и внутрь ворвались бойцы Терновского.

— Что происходит? — подскочил Андрей.

— Проверка, — обронил один из них.

Верочка мигом испарилась, будто её и не было. Солдаты обыскали помещение, заглянули в каждую щель, а потом поставили у входа какой-то артефакт и удалились. Через мгновение внутрь зашёл Эспер.

Улыбнувшись, он закрыл дверь на замок и активировал артефакт. По наполнившей комнату ауре Левин понял, что это артефакт тишины. Ну да, следовало ожидать. Разговор будет приватным.

— Здравствуй, партнёр, — сказал Эспер и сел напротив. — Нам предстоит непростой разговор, но сначала предлагаю поужинать. Как насчёт кабанины с брусничным соусом?

* * *

— Я не голоден, — пробормотал Левин, отодвигая пустой бокал. — Предпочёл бы перейти сразу к делу.

— Что же, к делу так к делу, — я развёл руками и спросил: — Зачем ты предал слово чести, Андрей?

— Я не давал тебе слова чести.

— Как это? Ты чётко сказал, что не собираешься вмешиваться в войну. Но вместо этого взял и отправил сорок солдат на помощь моим противникам. Даже если не брать в расчёт, что мы с тобой партнеры — подлый поступок.

— Тебе ли говорить о подлости, — процедил Андрей. — Я уверен, что это ты взорвал «Мандрагору»!

— Я ничего не взрывал.

— Понятное дело, что не сам! Твой человек взорвал!

— А ты можешь это доказать? — я наклонился к собеседнику через стол. — Нет? А вот я могу доказать, что ты тайно отправил своих солдат воевать со мной. Интересно, что будет с твоей репутацией, если я всем об этом расскажу? Захочет ли кто-то покупать твоё чудо-удобрение, над которым ты бился столько лет?

— И как ты докажешь? — стиснув зубы, спросил Андрей.

— Очень просто. Но не думай, что я раскрою перед тобой все карты.

Левин сто процентов понимал, что отпираться бессмысленно. Да и догадаться, как я узнал об участии его бойцов, было несложно.

Я просто не хотел говорить напрямую — пусть построит дополнительные догадки. Может, он решит, что у меня есть шпионы в его рядах или что-то подобное.

Пожевав губами, Андрей ещё дальше отодвинул от себя бокал и спросил:

— Чего ты хочешь?

— Вот так бы сразу, партнёр, — улыбнулся я.

— Говори, чего хочешь, — процедил Левин. — И разойдёмся. Я готов выкупить твою долю в «Мандрагоре».

— А кто сказал, что я хочу её продавать?

— То есть после всего случившегося ты ещё хочешь вести со мной вместе дела⁈

— Дела вести будешь ты, — я ткнул в Андрея пальцем. — Я буду только получать десять процентов от прибыли. При необходимости решать какие-то проблемы. Могу ещё оказывать рекламную поддержку, но за отдельную плату.

Левин глядел на меня с неприкрытой враждебностью. Ещё бы. Но у меня была возможность говорить с позиции силы, а у него нет. Поэтому пускай пыхтит. Сделать всё равно ничего не сможет.

— Так чего ты хочешь? — снова спросил Андрей.

— Для начала хочу напомнить, что твоя дочь находится в заложниках у князя Тарковского. Как гарантия моей безопасности, не забыл? Интересно, что мой брат-князь сделает с Ветраной, если узнает о твоём недостойном поступке? — я принял задумчивый вид.

— Хватит! — прорычал Левин, стукнув кулаком по столу. — Довольно угроз! Просто скажи, что тебе от меня нужно!

— Хорошо, хорошо, — я миролюбиво приподнял ладонь. — Вот список моих требований.

Я устроился поудобнее, поправил пиджак и начал:

— Раз уж ты обратил оружие против меня, я требую оружия в ответ. Насколько мне известно, у тебя есть артиллерия. Вроде бы шесть пушек, верно?

— Верно, — пробурчал Андрей.

— Я заберу две. И треть снарядов из тех, что у тебя есть.

В глазах Левина сверкнули искры Взора, но он сдержался. Скрипнув зубами, спросил:

— Это всё?

— Нет, конечно. Пушки и снаряды — компенсация за незаконное участие твоих солдат в войне. А в благодарность за то, что я сохраню всё в тайне, мне нужна информация.

— Какая?

— Блэкспиры, — сказал я. — Ты расскажешь мне всё, что знаешь, об их участии в конфликте Москвы и Рязани. Начни с того, зачем виконт Мартин приезжал в прошлом году в Дальнегранск.

На несколько мгновений Андрей застыл. А потом огляделся по сторонам, будто кто-то мог нас подслушать. Посмотрел на артефакт тишины, явно убеждаясь, что он работает.

— Эспер, тебе жизнь не дорога? — спросил он. — Зачем ты в это лезешь?

— Во что в «это»?

— В будущую войну своего брата!

«Ты сам только что ответил на свой вопрос» — подумал я. — 'Он мой брат, поэтому и лезу.

И теперь, после того разговора в Москве, я совсем иначе к нему отношусь…'

— Как ты знаешь, меня самого в это втянули, — сказал я и совершенно не солгал. — Бехтеевых натравил на меня именно рязанский князь. Как раз потому, что князь Москвы — мой брат.

— Но ты победил, и тебя на какое-то время оставят в покое! — воскликнул Левин.

— Думаешь? Мне кажется, наоборот. Захотят уничтожить, пока я не набрал силу. В любом случае, «на какое-то время» меня не устраивает.

— И что ты намерен сделать?

— А это уже не твоё дело, Андрей, — скучающим тоном сказал я. — Это ты должен делиться со мной информацией, а не я с тобой. Рассказывай. Что Блэкспирам было нужно в Дальнегранске? О чём они говорили с твоим кузеном Радимиром?

Левин сложил руки на столе перед собой и задумчиво нахмурился. Вздохнув, спросил:

— Ты клянёшься, что это останется между нами?

— Слово чести. В отличие от тебя, я его не нарушаю.

Андрей поморщился и сказал:

— Хорошо. Я расскажу тебе всё, что знаю. Но учти, что я знаю не много.

Я кивнул и жестом попросил Левина продолжать. Тот поёрзал на стуле и начал:

— Род Блэкспиров, как ты знаешь, обладает мрачной репутацией. Они торгуют оружием, безжалостно уничтожают противников и, по слухам, занимаются чернокнижием. Причём поклоняясь не Чернобогу, а каким-то своим английским демонам.

Надо же. Этой детали я не знал. Слухи про то, что Блэкспиры занимаются запретной магией, слышали все. Но вот про демонов информация была уже не такой известной.

— Говорят, что среди этих демонов есть покровитель войны. Потому-то Блэкспиры так успешно торгуют оружием.

— Потому что им помогает демон?

— Это только слухи, — Левин поднял руки ладонями ко мне. — Я ничего не утверждаю и не знаю наверняка. Но да. Якобы этот демон помогает им находить клиентов. То есть подсказывает, где вскоре случится вооружённый конфликт.

— Любопытно. То есть демон указал им на Дальнегранск?

— Возможно. Ты что, не знал, что они в начале года продали Бехтеевым крупную партию боеприпасов?

— Там и без демона было понятно. Бехтеевых подталкивал к войне князь Молотов, — пожал плечами я. — Хватит ходить вокруг да около, Андрей.

— Ладно! Мартин Блэкспир приезжал в Дальнегранск, чтобы предложить городу протекцию своего рода.

Настал мой черёд ошарашенно молчать. Левин, глядя на меня, покивал и сказал:

— Да-да. Они рассчитывали разместить там свою гвардию и взять под контроль дороги поблизости.

— Зачем?

— Понятия не имею. По словам Радимира, Мартин тщательно увиливал, и единственное, чего от него удалось добиться — «в интересах рода».

Ну да, естественно. Только своего ли рода? Ведь покуда Тарковские являются официальными протекторами Дальнегранска, Влад получает процент от добычи самоцветов.

Перехватить протекторат возможно, но это очень сложная юридическая процедура. Она бы заняла много времени, возможно, не один год. А если бы городской глава встал на сторону Блэкспиров, это бы значительно облегчило им задачу.

Что же получается? Они хотели таким образом отобрать у Москвы часть прибыли? Значит, Блэкспиры играют на стороне Рязани?

— И вы согласились передать протекторат?

— Кто это «мы»? — буркнул Андрей. — Я в это не вмешивался. Радимир правил Дальнегранском, у меня и без того дел много.

— Ладно, пусть Радимир. Он согласился?

— Он взял время на раздумья, ну а потом с твоей помощью лишился поста.

— Угу. Понятно.

Сам того не зная, я оказал Владиславу большую услугу. Надо будет обязательно рассказать ему об этом. В конце концов, попытка перехвата протекции отняла бы у него много сил и времени. А если бы стала удачной — Влад лишился бы одного из источников доходов.

— Впрочем, было ещё кое-что, — продолжил Андрей. — Мартин прямо интересовался тобой. А после встречи сказал Радимиру что-то вроде: «Готовься, скоро господин Терновский принесёт в Дальнегранск войну».

— Значит, моя стычка с Бехтеевыми готовилась уже тогда?

— Ну-у… возможно, — Левин опять подвинул пустой бокал. — Дело в том, что потом он намекнул, что если остановить тебя сейчас, то город будет жить спокойно.

— Вот оно что, — сказал я. — То есть, получается, в тот раз вы не сами решили захватить моё дело? Вас надоумили Блэкспиры?

— Получается, да, — кивнул Андрей. — Удивительно, но я как будто только сейчас это понял. По словам Радимира мне казалось, что Мартин просто рассуждает о возможном, но теперь… Теперь-то я понимаю, что они намеренно натравили мой род на твой.

«И как, стоило оно того?» — едва не спросил я, но удержался. Это прозвучало бы слишком издевательски.

Я и без того неслабо надавил на Левина. А пока что мне надо было, чтобы он продолжил говорить.

Так что я сказал совсем другое:

— Благодарю за откровенность, Андрей. Это всё, что ты знаешь?

— Нет, не всё, — мотнув головой, сказал он. — Ты, наверное, сейчас думаешь, что Блэкспиры на стороне Молотова, да?

Я кивнул, потому что это и правда было очевидно.

— Всё не так просто. Видишь ли, через пару недель после Дальнегранска Мартин приезжал в Смоленск, к моему князю.

— Неужели? И о чём они говорили?

— Издеваешься, что ли? Откуда мне знать! — возмутился Левин. — Но я слышал слухи, будто князя уговаривали заключить союз с Москвой. Только слухи! Ни за что не ручаюсь.

Я крепко задумался. Любопытная получается картина. Выходит, что Блэкспиры и правда играют на обе стороны? Помогают и Москве, и Рязани. Ослабляют там, усиливают здесь.

А зачем? Ответ, мне кажется, простой. Чтобы в итоге разразилась война, и Блэкспиры смогли как следует нагреть руки на продаже оружия.

Скорей всего, цель именно такая простая. Просто для её достижения приходится прибегать к сложным уловкам.

— Если хочешь знать, что я думаю, — сказал Левин, — то Блэкспиры хотят столкнуть Рязань и Москву. Узнали, что между ними есть напряжение, и усиленно раскачивают лодку. Им-то неважно, кто победит, главное выгода.

— Наверное, ты прав, — отстранённо ответил я.

Сам в это время думал о том, а знают ли Блэкспиры о причинах конфликта? Или просто увидели возможность и вцепились в неё?

В конце концов, крупных войн между княжествами не было очень давно. Для продавцов оружия это будет нереально роскошная возможность заработать. Велико искушение подтолкнуть двух князей к битве.

— Если так, то это очень даже опасное дело. Ведь если Москва и Рязань столкнутся, могут вмешаться другие княжества. В стране начнётся гражданская война, — сказал я, вспоминая рассказ Влада о дедушкином «мятеже».

— Ну да, ты прав. Англичанам-то что? — Андрей фыркнул. — Переждут где-нибудь, или с радостью поучаствуют. А уж как руки нагреют — станут самым богатым родом в России.

— Я к тому, что неужели император обо всём этом не знает? Ведь Блэкспиры его прямые вассалы.

— Как и ты, — пробормотал Андрей. — Скажи, ты много знаешь о планах государя? Или он о твоих? Вы вообще хоть раз пересекались?

— Когда я был Тарковским, дважды видел его на балах и один раз был представлен, — сказал я.

— Поздравляю. Только сомневаюсь, будто император знает, что Эспер Тарковский и Эспер Терновский — один и тот же человек. У правителя слишком много забот, чтобы помнить каждого подданного, даже из аристократов.

Я пожал плечами. Не поспоришь. Всех князей император наверняка знает лично, а вот членов их семей — уже вряд ли.

Только вот между мной и Блэкспирами целая пропасть. Они действительно могущественный род. Один из них, насколько я знаю, занимает высокий пост в военном министерстве. Неужто государь не в курсе, что потомки англичан затеяли опасную игру?

— Пожалуй, это всё, что я могу тебе рассказать, — откинувшись на стуле, сказал Левин. — Надеюсь, ты сдержишь слово.

— Конечно, — кивнул я. — Не забудь про пушки. Доставку тебе придётся организовать самому. Мне, знаешь ли, запрещено появляться в княжествах. Моим людям тоже нежелательно.

— Сделаю, — буркнул Андрей.

— Теперь что касается «Мандрагоры».

Андрей заметно помрачнел. Он-то уже думал, что разговор окончен, и тут я упомянул его любимое детище.

— Знаешь, мы с Петром Бехтеевым почти подружились, пока он был у меня в плену. Да и потом случилось такое, что мы сблизились. В общем, он рассказал мне, что не только князь Молотов советовал его отцу напасть на меня.

— Сука, — хрипло сказал Левин. — Да, да, так и есть! Я узнал, что Игоря подталкивают на тебя напасть, и стал делать то же самое. Думаю, ты понимаешь, почему!

— Почему? — поинтересовался я.

— Потому что ты… — Андрей явно собирался добавить что-то оскорбительное, но проглотил это слово. — Ты, Эспер, вмешался в дело моей жизни! Я хотел тебя наказать.

— Понимаю. Под словом «наказать» ты имеешь в виду «уничтожить», правда?

Не дав собеседнику ответить, я продолжил:

— Это третья вещь, за которую я требую компенсации. За отправленных против меня солдат ты отплатишь пушками. За нарушение слова и сохранение всего этого в тайне — отплатил информацией. За подстрекательство другого рода к войне против меня — ответишь дополнительной долей в «Мандрагоре».

— Нет, — качнул головой Левин. — Возьми деньгами или чем-нибудь ещё. Ты знаешь, как для меня важна эта фабрика!

— Знаю. Поэтому возьму не слишком много, — я сдержал злорадную ухмылку. — Ещё десять процентов, итого двадцать.

— Возьми деньгами, — с нажимом повторил Андрей. — Тридцать тысяч. Это много.

— Сам знаю. Но когда фабрика будет достроена и удобрения начнут продаваться, я могу продать свою долю и поиметь гораздо больше. Ты ведь хочешь, чтобы мы с тобой разбежались? Это случится, просто через время. Готов подождать?

Барон тяжело вздохнул.

— Чёрт с тобой, Терновский. По рукам.

Я кивнул и встал. Подошёл к двери и открыл её.

— Верочка! Будь добра, принеси документы.

Красавица сидела за столиком неподалёку и медленно пила коктейль. Я обратил внимание, что на неё бросают взгляды со всего ресторана. И мужчины, и женщины.

Ну ещё бы. Я специально купил для Веры новое обалденное платье, а Белослава испытала на ней лосьон для кожи и блеск для волос собственного изготовления. Так что выглядела Верочка шикарно.

— Конечно, господин, — томно ответила она.

Взяла лежащую на столе папку и приблизилась ко мне, плавно качая бёдрами.

— Мне так нравится мой наряд, — прошептала она, отдавая папку. — А вам, господин?

— И мне, — так же тихо ответил я. — Когда закончу разговор, собираюсь снять его с тебя.

— Читаете мои мысли, ваше благородие, — проворковала Верочка и отправилась обратно за столик.

Я ненадолго задержал взгляд на её обнажённой спине и круглой попке, а потом закрыл дверь и вернулся к Левину.

— Подписывай, — я раскрыл перед ним папку. — И на этом всё. Надеюсь, нам больше не придётся встречаться по схожему поводу.

— Не придётся, — сказал Андрей, читая текст договора.

Но про себя в этот момент он думал:

«Нет, щенок, так просто это не кончится. Если бы ты снова не приплёл мою 'Мандрагору», я мог бы смириться с поражением. Но теперь — ни за что!

Я дважды проиграл, но я получил урок. И в следующий раз буду умнее.

Я ещё найду способ тебя уничтожить. Клянусь!'

Глава восемнадцатая

— Как любопытно, — протянул Влад, когда я пересказал ему свой разговор с Левиным. — Эти англичане ещё хуже, чем я думал. Помогают и вредят обеим сторонам.

— Сам понимаешь, в чём их интерес, — сказал я в телевокс.

— Понимаю, конечно. От этого они не становятся мне симпатичнее, — Владислав возмущённо хмыкнул. — Это ж надо, пытались перехватить мой протекторат!

— Скажи спасибо мне, что этого не случилось.

— Спасибо, Эспер. Хоть ты и не знал, что творишь.

— Пожалуйста, — как ни в чём не бывало ответил я.

— Мне вот интересно насчёт смоленского князя… Ты говоришь, Блэкспиры якобы пытались подтолкнуть его к союзу со мной.

— Это только слухи, которые Андрей неизвестно где услышал. Но я думаю, что это может быть правдой. Предполагаю, что Смоленск прощупывает почву. Когда я был на переговорах с Бехтеевым в Пихтогорске, ратник смоленского князя передавал мне от него привет.

— Правда? — оживился Влад. — Что именно он сказал?

— Ничего особенного. Просто слова вежливости. Но это всё равно много значит, не так ли?

— Конечно. Ты ведь ещё продал ему берегиню, не так ли?

— Откуда ты знаешь? — поморщился я.

Владислав рассмеялся:

— Я ведь сотрудничаю с Чёрным орлом, забыл? Кстати, граф Стоцкий тоже передавал тебе привет.

— Знаю. Мне уже прислали письмо с требованием предоставить два семечка вместо одного. Оплачено будет только одно. Так ты договорился со Стоцким?

— А на что ты рассчитывал? Что тебя просто простят? Ту погоню в Петербурге и погром в канцелярии несколько дней весь город обсуждал.

— Не такой уж и погром, — пробурчал я. — Подумаешь, портальные арки и дверь в кабинет.

— Всё равно, можешь считать, что легко отделался, — Влад усмехнулся. — Ладно, слушай. У меня появилась идея.

— Какая?

— Предлагаю тебе открыть филиал рекламного агентства в Москве. Здесь гораздо больше денежных клиентов, не так ли?

— Да, конечно, — осторожно сказал я. — Но мне же запрещено пересекать Урал.

— Ну и что? Я немного не так выразился. Откроем якобы независимое агентство, на одного из моих вассалов. Но ты будешь курировать всю деятельность и получать, скажем, пятьдесят процентов прибыли.

— Всего пятьдесят процентов, хотя я буду делать всю работу? — я даже рассмеялся.

— Во-первых, не всю. Во-вторых, а как ты хотел? — беззаботно поинтересовался Владислав. — Часть вассалу, часть мне, как сюзерену.

— Я-то не твой вассал.

— Эспер, — строго сказал Влад. — Ты что, меня не расслышал? Я предлагаю тебе открыть предприятие в Москве. Даже получая половину прибыли, ты заработаешь намного больше, чем в Сибири.

— Я понимаю. Хорошо, давай сделаем. Я правильно понял, что ты берёшь всю организацию на себя?

— Нет, конечно, — князь опять рассмеялся. — Этим будешь заниматься ты. Я лишь обеспечу прикрытие, чтобы никто не понял, что на самом деле это твоя контора. А ты нанимай людей, учи их работать, ну и так далее.

— И как я буду всё это делать, оставаясь в Дальнегранске? — возмутился я.

— Ну мы же как-то сейчас разговариваем. Купишь ещё парочку телевоксов, и будет тебе счастье.

Владислав, конечно же, не просто так предложил мне расшириться. Он преследовал свою выгоду. Ему нужен не только надёжный, но и сильный союзник. А чтобы обеспечить сильную гвардию, нужны деньги. Две бесплатные пушки, которые Левин должен вскоре мне доставить, погоды не сделают.

Но в конечном счёте это было выгодно нам обоим, поэтому я без долгих раздумий согласился.

— Кстати, что насчёт Бехтеевых, — спросил Влад. — Ты продолжаешь общение?

— Да. Мы с Петром собираемся провести дружеский поединок. И, представляешь, он тоже влюбился в Белославу.

— Неужели⁈ — воскликнул Владислав. — Прекрасно. Помоги им сойтись.

— Что значит помоги сойтись?

— Скажи Белославе, пусть построит ему глазки и всё такое. Или вообще отдай приказ, как глава рода — если Пётр хочет, пусть возьмёт её в жены.

— Ты шутишь, надеюсь? — изумился я. — Я не собираюсь насильно выдавать сестру замуж.

— Почему? Это бы разом вывело Бехтеевых из игры. Никто не заставит их вступить в войну против тебя, если ваши роды будут связаны узами браками.

— А против тебя?

— Тоже нет. Мы с тобой родственники, забыл? Так что мы лишим Рязань части сил, если этот брак удастся.

— Ещё раз говорю, я не собираюсь заставлять Белославу.

— Скажи ей, что это ради дела, — рыкнул Влад.

— Я не буду подкладывать сестру под кого бы то ни было.

— Я не прошу тебя подкладывать! Просто немного надави. Твой союз с Бехтеевыми был бы нам на руку.

— Лучше скажи, ты сумел выяснить что-нибудь про деда? — перевёл я тему.

Влад, недовольно цокнув языком, ответил:

— Пока что нет. Но я поручил отделу разведки этим заняться.

— Я поговорил со своим банником и почти уверен, что дед покинул Дальнегранск, — сказал я.

— Думаешь, это так важно? Надоело старику сидеть на одном месте, свалил куда-то, да и сгинул. Нам-то что?

— Не знаю, — честно ответил я. — Предчувствие. Дедушка оставил после себя рощу берегинь. Мог оставить ещё что-то полезное, чем мы можем завладеть.

— Например, бастардов, с которыми нам придётся воевать, — пробурчал Влад. — У нас с тобой есть ещё пятеро дядьёв. И это только те, о которых я знаю. К счастью, они все простолюдины.

— Да уж, — вздохнул я. — Не самое приятное наследие он оставил.

Владислав согласно хмыкнул и сказал:

— Ты лучше думай про свой род. Твоя главная задача сейчас — развитие гвардии. Только осторожнее, понял? Не набирай сразу много людей. А ещё лучше запутай врагов, не пихай все яйца в одну корзину. Создай какой-нибудь вооружённый отряд под видом охотников на чудовищ или типа того.

— Неплохая идея, спасибо. Тем более что мне служит один опытный ведьмак.

— Вот и славно, — сказал Влад. — Готовься, братец. Впереди у нас с тобой много дел.

— Их уже сейчас немало, — усмехнулся я. — Пока.

— Пока. До связи.

Я отключил телевокс и убрал его в ящик.

Что ж, на спокойную жизнь я в любом случае не рассчитывал. А после того, что рассказал мне Влад, всякие надежды отпали. Теперь, пока не разберёмся с Молотовым, покоя не жди.

Да и не по душе мне покой. Я хочу расти, а без борьбы роста не бывает.

Где только взять время? У меня не осталось ни единой свободной минуты в сутках. Гвардия, рекламное агентство, типография, да и «Мандрагоре» тоже надо уделять внимание. Теперь ещё Влад предложить открыть новую контору в Москве, это вообще прорва работы.

Пора нанимать управляющего делами рода. И кандидатура у меня есть.

Сначала я думал повысить до этой важной должности Милославу, но потом передумал. Рыженькая секретарша была верной и трудолюбивой, но серьёзной ответственности боялась как огня.

У неё отлично получалось справляться с бумажной работой, вот пусть и продолжает ей заниматься. Будет главным делопроизводителем в «Рекламном агентстве Терновского».

А в качестве управляющего я рассматривал другого, тоже хорошо знакомого мне человека.

— Здравствуй, Степан! — постучавшись, я вошёл в кабинет бывшего начальника.

— Эспер! — тот обрадованно улыбнулся и тут же поправился: — Кхм-кхм. Простите, ваше благородие. Я по привычке.

— Да брось. Когда мы наедине, можешь звать просто по имени. Есть минутка? Я к тебе с предложением.

— Конечно, садись. Чаю?

— С удовольствием.

Мы со Степаном Вашиным немного поболтали о разном, а потом я перешёл к главному:

— Помнишь, зимой я предлагал пойти ко мне на службу?

— Помню, — кивнул Степан. — И до сих пор согласен.

— Тогда я готов предложить тебе должность управляющего.

— Управляющего чем?

— Делами рода, — будничным тоном ответил я.

— А-а… — у Вашина отвисла челюсть. — Ты серьёзно? Это же очень важная должность. Второй человек после главы рода!

— Ну, это с какой стороны посмотреть. Но в целом — да. Ответственность очень большая. Только я уверен, что ты справишься, — я поставил чашку с недопитым чаем на блюдце. — Я ведь работал под твоим началом и знаю, как ты заботишься о том, что всё было в порядке. Ты хороший начальник и в то же время грамотный исполнитель. Именно такой человек мне и нужен.

— Благодарю, — Степан почтительно склонил голову. — За оказанную честь и доверие. Я готов попробовать.

— Пробовать некогда. Как можно скорее увольняйся и принимайся за работу. Дела Терновских расширяются, мне срочно требуется помощь.

— Понял, — кивнул Вашин. — Сегодня же напишу заявление.

— Жду тебя вечером у себя. Обсудим твои обязанности и заодно выдам тебе первые поручения. Чтобы ты постепенно начал входить в курс дел.

— Договорились!

Я крепко пожал Степану руку и отправился к статуе деда.

«Светлейший князь Эспер Григорьевич Тарковский, основатель Дальнегранска», было написано на постаменте.

Ха. А ведь дедушка немного приврал. Ведь когда он основал город, уже не был князем. Впрочем, раз его отрезали от родового Источника и к тому же повесили блокирующий кулон, дед мог не стесняться. Врать сколько влезет. У него больше не было магических сил, на которые это бы повлияло.

Оставалась только честь. Но и с ней у деда были проблемы, учитывая его любовь к адюльтеру.

— Оставил ли ты после себя ещё что-нибудь, кроме старого дома и карты в подвале? — пробормотал я себе под нос, глядя на статую. — Не подскажешь?

Статуя промолчала. Следовало ожидать.

Когда я рассказал Добрану о том, в чьём доме мы живём, он не поверил. Домовой ведь знал деда лично, он и привязал его к семье Тарковских. Однако, выслушав рассказ полностью, всё же признал, что такое возможно.

— Знаешь, что я вдруг понял, Эспер? — сказал мне тогда домовой. — Я вдруг понял, что у меня потеря памяти.

— Как у тебя может быть потеря памяти? — удивился я. — Ты же дух.

— Вот именно. Похоже, что твой дед это сделал, — Добран поднял на меня глаза. — Ты вот сейчас рассказываешь про него, про войну с Рязанью, про то, как его сюда изгнали. А я вроде понимаю, что так оно и было, но ничего не помню.

— То есть он вырезал кусок из твоей памяти с помощью магии?

— Как-то так, видать. Не знаю. Придётся мне ещё раз весь дом сверху донизу обыскать! — Добраныч хлопнул по коленям и встал. — Я тоже уверен, что Эспер Григорьевич что-нибудь после себя оставил!

С Влоком я тоже побеседовал, но больше, чем раньше, он не смог мне рассказать. Жил старик, одинокий, баб любил водить и самогонку хлестал, как не в себя.

— Только звали-то его по-другому, — сказал банник. — Собутыльники, по крайней мере.

— Как?

— Семёном. Думаешь, специально скрывался?

— Статую себе при жизни поставил, а имя скрывал? — хмыкнул я. — Как-то странно, не находишь?

— И правда. Может, это вовсе не он был? Ты вот про кулон говоришь, против магии который. А я не помню никакого кулона.

После этого разговора с Влоком я задумался: а что, если правда? Не мог ли дедушка оставить дом какому-нибудь другому старику, а сам… что сам? Уйти на поиски приключений? Тайно вернуться в большую Россию?

Не знаю. Но обязательно доберусь до правды. Почему-то я уверен, что дед оставил после себя такое, что роща берегинь покажется после этого пустяком.

Тоже, кстати, задача. С которой надо разобраться. Пусть Добран как следует обыщет дом в поисках других тайников, а Милославе я поручил навести справки. Может, удастся вытянуть какую-нибудь ниточку.

Ну а теперь — пора отправляться в гости.

На сегодня у меня был назначен дружеский поединок с Петром Бехтеевым.

Само собой, мы оба воспринимали это не как дуэль, а именно как спарринг. Который должен был лишь укрепить дружеские отношения между нами.

Я не собирался, как требовал Влад, заставлять Белославу жениться на Петре. Но если у них всё получится — почему бы и нет? Новый граф Бехтеев хороший человек, и да, этот брак будет нам полезен в будущей войне с Молотовыми.

Но если этому суждено случиться, то пусть всё произойдёт само собой. Я противник насильных браков, даже для пользы рода.

Конечно, дворяне всегда стараются заключить выгодный брак, но в последние несколько поколений всё-таки уделяется большое внимание тому, чтобы пара любила друг друга.

Вот и я собираюсь поступить так же. В конце концов, Белослава у меня красавица, и если захочу заключить прибыльный союз — могу найти кого-то богаче и могущественнее, чем Бехтеев.

Пётр пригласил провести поединок у себя в поместье, и я решил не отказываться. Тем более, он пригласил в гости всю нашу семью.

— Эспер!

Я отвернулся от статуи деда и увидел, как мама и Белослава машут мне из машины.

— Поехали!

Я кивнул, бросил последний взгляд на статую и пошёл к автомобилю.

Вскоре мы проехали через портал, оказались в Старосибирске и добрались до поместья Бехтеевых.

Вот чёрт… Не думал, что у них такой роскошный дом. По сибирским меркам, конечно, но всё-таки.

Он даже стоял отдельно от города и был накрыт собственным куполом. А дорога к нему была зачарована гораздо сильнее, чем обычная. На обочине через равные промежутки времени стояли столбики с оберегами, которые, уверен, регулярно меняли.

Каменный дом в два этажа, высокий забор с дозорными вышками по углам, просторный ухоженный двор. Настоящий рай посреди глухой тайги.

Хочу, чтобы у моей семьи был такой же дом. Или даже лучше.

Интересно только, почему Бехтеевы построили себе основное поместье именно здесь, в Сибири? Игорь Алексеевич хотел уединения? Я бы предпочёл построить родовое гнездо где-нибудь в большой России.

Впрочем, зачем мне об этом думать? Ведь Влад обещал отдать мне княжеский титул, когда с претензиями Молотова будет покончено.

Не уверен, что на сто процентов могу доверять брату. Всё-таки кто по доброй воле отдаст такую власть? Но и на уловку слова Владислава не были похожи. Я ведь хорошо его знал — средний брат частенько врал, и я мог распознать его ложь.

Мне кажется, что он всё-таки сказал правду, и действительно хочет избавиться от ответственности. Вечеринки в компании доступных женщин прельщают его больше, чем ответственность князя.

До поместья оставалось метров пятьсот, когда я вдруг почувствовал неладное.

Дорога шла через густой сосновый лес. Я посмотрел по сторонам и сказал водителю:

— Быстрее.

— Дорога плохая, ваше благоро…

— Быстрее! Газ в пол!

Водитель только кивнул и ускорился. Переключив передачу, хлопнул по красной кнопке на панели, активируя защитный артефакт автомобиля.

— Что случилось, Эспер? — мама взяла меня за руку.

— Щит и амулеты, — приказал я, активируя свою защиту.

— Боги, я тоже чувствую, — пропищала Белослава. — Нас атакуют!

Мощные потоки живы закрутились вокруг автомобиля, и на мгновение мир вокруг будто бы стал чёрно-белым. Чрезвычайно сильная магия, противостоять которой мы бы не смогли.

На миг исчезли все звуки, и всё как будто замерло. А потом раздался треск и скрежет.

Машину будто бы стиснул гигантский невидимый кулак. С пронзительным звоном лопнула защита, следом за ней разлетелись стёкла. Кузов смялся, сдавливая нас со всех сторон.

От скрипа металла сводило зубы. Я не мог шевельнуться, словно на меня обрушилась вся тяжесть мира. Перед глазами потемнело, в ушах застрял бесконечный гул. Тело отказывалось слушаться. Я даже не мог повернуть голову, чтобы посмотреть на сестру и мать.

Я вливал в защиту всю свою энергию, и всё равно ощущал, как она вот-вот распадётся.

А потом всё исчезло так же внезапно, как и появилось.

Я шумно вдохнул и огляделся.

Мама была почти в порядке. Сидела бледная, как мел, но живая.

Белослава потеряла сознание, и у неё из носа текла кровь, капая на новое платье.

Водитель был мёртв. Он сидел, продолжая стискивать руль и уронив голову на плечо. С его лица тоже капали багряные капли.

— Белослава… Девочка моя…

Мама попыталась потянуться к ней, но едва ли могла пошевелиться. Кузов машины искорёжило так, что без чужой помощи нам отсюда ни за что не выбраться.

— Она жива, — ответил я. — Ты как?

— В п-порядке, — дрожащим голосом ответила мать. — Эспер, что это было?

— Враги.

— Рязань?

— Сомневаюсь. Похоже на тёмную магию, — процедил я. — А ты прекрасно знаешь, кого из наших недругов считают чернокнижниками…

Глава девятнадцатая

— Ты думаешь, что это были Блэкспиры? — спросил Пётр.

— Почти уверен. Я начал копать под них, и меня сразу же атаковали тёмной магией.

— Это было очень сильное заклятие, — покачал головой Бехтеев. — Такой ритуал ведь можно отследить.

— У меня пока что нет ни подходящих магов на службе, ни ритуального зала. Источника, как ты знаешь, тоже.

— У меня всё это есть.

— Не вздумай вмешиваться, — сказал я.

— Но они пытались убить тебя и твою семью!

— Это было лишь предупреждение, не более. А если ты начнёшь мне помогать, тоже окажешься в опасности.

— И что, ты собираешься всё это так оставить⁈ — возмутился Пётр.

В дверь осторожно постучали. Бехтеев разрешил войти, и в комнату вплыла пожилая целительница. Поклонившись, она сказала:

— С госпожой Белославой всё в порядке. Духовное тело получило незначительные повреждения, но она быстро поправится. Я провела необходимые процедуры и дала ей снотворное зелье.

— Благодарю от лица рода, — сказал я.

— Спасибо, — кивнул Бехтеев. — Можешь идти.

Целительница снова поклонилась и вышла.

Гвардейцы Петра увидели с вышек, что произошло с нашей машиной. Да и охранные артефакты в поместье отреагировали на такую сильную магию. Поэтому к нам быстро пришли на помощь, разрезали крышу на искорёженной машине и помогли выбраться.

Нам с мамой удалось защититься самим, и помощь не понадобилась. Но Белослава не справилась — её магический щит лопнул во время атаки, и было ранено духовное тело. Не сильно, но всё-таки.

Должно быть, именно из-за этого Пётр был в такой ярости. Он уже ни капли не скрывал, что чувствует к моей сестре, и горел жаждой мести.

Мы сидели в кабинете графа и обсуждали произошедшее. Маме предложили отдельную комнату для отдыха. Она с радостью согласилась, и, по словам слуг, быстро уснула.

Мне тоже хотелось спать, но необходимо было обдумать случившееся и решить, стоит ли отвечать. И если да, то как.

После войны я всё время стал носить с собой телевокс, и приобрёл ещё один для казармы, где на сигнал отвечал дежурный. Так что сразу после нападения на всякий случай связался с Лучезаром и убедился, что дома всё в порядке. Но всё же велел привести гвардию в повышенную готовность.

Нападение на членов рода это не шутки. Представляю, как Яромир расстроится. Он ведь просил взять с собой дополнительную машину, больше охраны и поехать по отдельности.

Теперь я понимаю, что он был прав. Вообще, есть смысл никогда не путешествовать всем вместе — помнится, в моём старом мире так делала королевская семья Британии. Чтобы в случае чего остался хоть кто-то, способный продолжить род.

— Так и что? — спросил Бехтеев, вырывая меня из размышлений. — Ты собираешься просто проглотить это?

— А что ты предлагаешь?

— С моей помощью отследить заклинание и узнать, кто его создал. Ну а затем можно поступить по-разному. Подать в суд, объявить войну или вызвать члена рода на дуэль.

— Война мне точно сейчас не нужна, — задумчиво сказал я. — В любом случае вмешивать тебя — не вариант.

— Да почему же⁈ — раздражённо воскликнул Пётр.

— Потому что твой сюзерен и мой брат готовятся к войне! — я тоже повысил голос. — Ты что, не понимаешь? Ты и так под пристальным вниманием. Если поймут, что мы с тобой спелись, ты попадёшь в опалу.

— Князь и так передал, что недоволен заключением мира, — пробормотал Бехтеев. — Он рассчитывал, что мы будем воевать до победы. Считай, что мой род уже в опале.

— Пока что нет, — отмахнулся я. — Но если начнёшь мне помогать — обязательно в ней окажешься. Поэтому не надо.

— Не могу понять, почему ты так заботишься о благополучии моего рода, — фыркнул Пётр.

— Я не о твоём роде забочусь, а о своём. Князь Молотов пока что меня не трогает. И я не хочу привлекать его внимание.

— Понимаю. Но послушай, — Пётр перестал ходить по комнате и сел на софу рядом со мной. — Как тебе такой вариант: рядом с моим поместьем применили сильную магию. Я должен узнать, кто это сделал, не так ли? Вдруг это заклятие на самом деле хотели обратить против меня?

— Что ж, допустим, — кивнул я. — Ты отследишь заклятие и направишь тому, кто его сотворил, официальную дипломатическую ноту.

— Да. Я вежливо спрошу, какого чёрта это было.

— Ну а я совершенно случайно узнаю, кому ты отправил ноту и тем самым пойму, кто меня атаковал, — закончил я.

— Верно, — улыбнулся Бехтеев. — Может, это были вовсе не Блэкспиры. А Левин, к примеру. Или кто-то ещё.

— Не исключено, конечно. Мой партнёр очень расстроился, когда я нагнул его на ещё десять процентов «Мандрагоры».

«Ну а если это всё-таки Блэкспиры, я как минимум расскажу Владу. Может, он найдёт официальный повод кинуть им претензию. Я не член его рода и не вассал, но всё-таки живу в городе под его протекцией», — подумал я.

— Хорошо. Отдавай приказ своим магам.

— Немедленно, — Пётр встал и вышел из комнаты.

Пока его не было, я попытался связаться с Владиславом. Вместо князя мне ответил господин Лихачёв:

— Его высочество отбыл по делам, Эспер, — сказал он. — Что-нибудь передать?

— Передай. На мою семью было совершено нападение с помощью сильной тёмной магии. Я собираюсь выяснить, кто это сделал.

— Все живы? — уточнил Дмитрий.

— Да. Белослава получила лёгкую травму духовного тела.

— Рад слышать, что никто серьёзно не пострадал. Я передам его высочеству о случившемся.

— Хорошо, спасибо.

Пётр вскоре вернулся и сказал:

— Ритуалисты приступают к работе. Это займёт не меньше нескольких часов. Как себя чувствуешь?

— Вполне неплохо, — сказал я и встал. — Идём.

— Куда?

— Как куда? Мы ведь собирались провести дружеский поединок.

— Ты шутишь? — изумился Бехтеев. — Ты ведь только что пережил покушение!

— Так ведь пережил, — улыбнулся я. — Неужто мы позволим врагам нарушить наше веселье? Идём, сразимся!

— Уверен?..

— Да.

Пётр усмехнулся и воскликнул:

— Что ж, тогда идём!

В поместье Бехтеевых был специальный тренажёрный зал для магов. Стены были покрыты рунами, которые развеивали чары, так что можно было без задней мысли швырять какие угодно заклятия. Впрочем, магия обычно всё равно не вызывала разрушений.

Оттого ещё страшнее было то заклинание, которое обратили против нас. Так изуродовать машину и одновременно столь мощно ударить по духовным телам… Это точно тёмная магия. Не удивлюсь, если для такого заклинания пришлось принести жертву. Даже, возможно, человеческую.

Встряхнув головой, я заставил себя отбросить эти мысли. Хотя бы на время. Что толку плодить домыслы? Маги Бехтеева узнают, откуда исходило заклятие, тогда и станет понятно, какова была его природа. И кто его сотворил.

Тогда и будет видно, что делать дальше.

Пётр плотно запер дверь, на ходу скинул пиджак и небрежно бросил его на стоящую в углу вешалку. Отошёл в дальний конец комнаты, хрустнул пальцами и с ухмылкой взглянул на меня:

— Готов?

В ответ я молча призвал магическую защиту.

Да, тогда в машине пришлось потратить немало сил. Но когда нас вытащили, у меня было достаточно времени, чтобы заняться единением и восстановить часть энергии. Так что к спаррингу я был готов.

— Ставки? — вдруг спросил Бехтеев.

— Что? Какие ставки?

— Скучно драться просто так. Давай поставим что-нибудь, чтобы было веселее!

— Хорошо, — прищурился я. — Что хочешь поставить?

— Если я выиграю, то ты, как глава рода, позволишь мне пригласить Белославу на свидание, — сказал Пётр.

Ха! Ожидаемо. Я бы в любом случае был не против, если сама Белослава согласится. Но ладно — раз Бехтеев хочет силой доказать, что достоин, то пускай.

— Договорились. А если выиграю я?

— Придумай что-нибудь, — развёл руками Пётр.

— У тебя есть сестра?

Бехтеев рассмеялся:

— Есть. Но ей всего одиннадцать.

— Обидно. Тогда давай так: если победа за мной, ты научишь меня технике смещения.

— Ничего себе! — возмутился Бехтеев. — Это неравные ставки. Твоё обучение займёт у меня не один месяц.

— Так ведь и ты сможешь встречаться с Белославой, сколько вам двоим будет угодно. Если, конечно, выиграешь.

— Хорошо, тогда договорились!

Пётр прижал руку к сердцу и отвесил вежливый поклон. Я сделал то же самое, и мы начали.

Поединок получился славным. Никто не хотел уступать, и хотя мы не дрались в полную силу, воздух в зале аж гудел от переизбытка живы.

Я думал, в ограниченном пространстве Петру будет сложнее использовать своё смещение. Оказался неправ. Он возникал то за моей спиной, то в воздухе, и успевал нанести один-два удара, прежде чем сменить позицию.

Хорошая, хоть и энергозатратная тактика.

Я наполнил комнату языками огня, все из которых были иллюзорным. Но Пётр не мог об этом знать и стал осторожнее. А когда он приближался к любому из огней, я мигом напитывал его разящей живой.

В конце концов, защита Петра дала трещину, и я доломал её с помощью разряда молний. Однако Бехтеев в последний момент выпустил мощную струю чистой энергии, так что мой щит тоже разлетелся.

— Ничья! — объявил Пётр, поднимая руку. — Согласен?

— Согласен, — кивнул я.

Мы с улыбкой пожали друг другу руки и обнялись, а затем отправились в столовую, где как раз собирались подавать обед.

Мама к тому времени проснулась и тоже спустилась в столовую. Очень удивилась, увидев нас с Бехтеевым в хорошем настроении.

— Чем вы так довольны? — спросила она.

— Хороший поединок, мама. А ещё я разрешил Петру пригласить Белославу на свидание. Поэтому он так сияет.

— Брось, — отмахнулся Бехтеев. — Надеюсь, вы не против, что я хочу поухаживать за вашей дочерью, госпожа Есения?

— Поединок? Свидание? О боги, — мама упала на стул, и у неё стало такое лицо, будто она вот-вот заплачет. — Вы что, юноши, с ума посходили? Нас чуть не убили, а вы… а вы…

— Что? — я подошёл и сел рядом с матерью, обняв её за плечи. — Мы не позволяем врагам вогнать нас в уныние. Успокойся, дорогая, всё в порядке. Белослава почти не пострадала. Выспится и всё пройдёт.

— Скажи мне, кто это сделал, — потребовала мама.

— Мы скоро узнаем, госпожа Есения, — первее меня ответил Пётр. — Мои ритуалисты этим занимаются.

— Хорошо. Надеюсь, Эспер, ты накажешь тех, кто посмел покуситься на нас.

— Конечно, — кивнул я, не став вдаваться в детали.

Если это всё же Блэкспиры, то наказать их будет крайне проблематично…

Постепенно мама заразилась нашим позитивным настроем, так что обед прошёл в приятной обстановке.

Скоро прибыл Яромир с четырьмя гвардейцами из новообразованного охранного корпуса. Мы пошили для них чёрную форму и лазурные береты, так что бойцы выглядели похожими на десантников из моего прошлого мира.

Сам Яромир носить берет отказался, но чёрный мундир нацепил. С мечом на поясе и дробовиком за спиной он выглядел весьма колоритно.

— Простите за вторжение, ваше сиятельство, — сказал он Бехтееву. — Но я обязан взять семью под защиту.

— Здесь они в безопасности, сударь, — ответил Пётр. — Однако я вас понимаю. Всё в порядке.

Ведьмак кивнул и посмотрел на маму:

— Всё в порядке, госпожа Есения? Вы не пострадали?

— Нет, — сдержанно ответила та.

— Кхм. Рад слышать. Мы знаем, кто это сделал? — он перевёл взгляд на меня.

— Скоро узнаем, — сказал я.

— Хорошо. Тогда мы отправляемся домой?

— Да, уже пора. Пойду разбужу Белославу, — я встал. — Спасибо за гостеприимство, граф. Было приятно повидаться, несмотря на происшествие.

— Всегда пожалуйста, ваше благородие, — так же официально ответил Пётр. — Надеюсь, в следующий раз ничто не омрачит нашу встречу.

— Жду у себя, — сказал я, протягивая руку. — Ты ведь обещал меня научить своей технике.

— Непременно. Ты ведь тоже обещал мне кое-что, — улыбнулся Бехтеев.

Вскоре мы покинули его поместье. Добрались до Старосибирска на предоставленных машинах и оттуда порталом вернулись в Дальнегранск. Белослава всё ещё чувствовала себя плохо, и когда мы оказались дома, снова отправилась спать.

Я пока не рассказал, что Пётр намерен пригласить её на свидание. Интересно, как сестра отреагирует? Вроде бы молодой граф Бехтеев тоже ей симпатичен.

Хотя, конечно, все эти романтические заморочки волновали меня куда меньше случившегося предупреждения.

Настоящим покушением это было не назвать. Если бы нас хотели убить, то убили бы. Но заклятие отменили точно тогда, когда Бела потеряла сознание. Должно быть, ритуалисты врага почувствовали, что смогли продавить её защиту, и вовремя остановились.

А ведь могли, наверное, продолжать. Поэтому я и считал, что это лишь предупреждение, и что слишком резко реагировать на него стоит. Ответить надо, но как-нибудь изящно и без лишнего шума.

Смущало меня только одно. Если это было предупреждение, то ведь как-то должны были сообщить, от кого оно исходит? Иначе какой смысл?

В итоге я решил не ломать над этим голову и дождаться, пока придёт информация из поместья Петра.

Следующим утром Авдей, мой человек в Старосибирске, встретился с одним из магов Бехтеевых в трактире. Совершенно случайно, конечно же. И маг, сделав глоток пива, так напился, что стал рассказывать всё подряд.

'— Представляешь, возле поместья моего графа такую сильную магию применили! Аж весь купол задрожал.

— Да ладно? — спросил Авдей.

— Да. Нам поручили узнать, кто это сделал и откуда били. Ну, мы и узнали.

— И что?

— А то, что ритуал творился рядом с Дальнегранском. Никаких сомнений.

— Ничего себе! А кто его сделал-то?

— Как тут узнаешь. Но магия весьма необычная. В России подобные тёмные ритуалы по-другому проводят'.

Значит, все мои догадки оказались ложными. Меня никто не пытался предупредить. Целью было всё-таки убийство, но по какой-то причине оно не удалось.

— Вот такие дела, ваше благородие, — сказал Авдей, закончив пересказывать свою беседу с «пьяным» магом.

— Интересно, — хмыкнул я.

— Он отметил на карте примерное место, где проводился ритуал. Радиус километров пять, но только есть проблема.

— Какая?

— Это глубоко в лесу. Стало быть, прорва нечисти.

— Не страшно, — сказал я. — Давай-ка, бегом в Дальнегранск, принеси мне эту карту.

— Через полчасика буду, господин!

Когда Авдей прибыл, я посмотрел на карту и не поверил. Позвал Яромира, чтобы он тоже поглядел. Ведьмак задумчиво крякнул и сказал:

— Это ж там, где роща Искры. Рядом совсем.

— Вот именно. Но не могли же берегини меня атаковать.

— Нет, конечно! Они на такое неспособны. Есть у меня догадка, Эспер…

— У меня тоже, — сказал я. — Кто-то прокрался в рощу и украл кусок алтаря Чернобога. А затем сотворил против меня ритуал.

— Одинаково мыслим, — кивнул ведьмак. — Только кто это мог быть?

— Понятия не имею, но точно не Блэкспиры. Значит, так — отправляйся к Лучезару. Скажи, что нужна группа отчаянных бойцов. Снабдить оберегами и всем необходимым.

— Я тоже пойду! — воскликнул Яромир.

— Конечно. Думал, это и так понятно. И я пойду. Как раз пора взять у Искры пару семян.

— Главное, что надо рощу защитить, — пробормотал ведьмак. — Если все подряд начнут там шариться — конец берегиням.

— Безусловно. В общем, поводов наведаться туда хоть отбавляй.

— Когда отправляемся?

— Немедленно.

— Есть, — кивнул Яромир и направился в казармы.

Отправиться решили на машине спецназа. Сзади в ней был десантный отсек, где помещалось восемь бойцов, плюс пятеро вместе с водителем влезали в салон.

Итого нас, включая меня и Яромира, поехало тринадцать человек. Я сел на переднее сиденье, чтобы в случае чего управлять орудиями на крыше.

Мы доехали до той берёзы, где жила берегиня-проводница. Как только я вышел из машины, она сразу же появилась.

— Здравствуй, Эспер, — улыбнулась она. — Идём.

— Я на машине, — кивнул я на вездеход. — Это не проблема?

— Идём, — улыбнулась берегиня.

С её помощью мы без проблем добрались до знакомого холма, за которым была роща. Проводница исчезла, но нечисть нападать не рискнула. А в прошлые разы, когда я ходил за семенами, всякий раз приходилось устраивать спринтерский забег.

Мы подъехали к самой роще. Водитель на всякий случай активировал орудия машины, десант вылез и рассредоточился вокруг. Нечистые рычали из чащи, но приближаться не решались.

— Сейчас разгоню, — сказал Яромир и вышел вперёд.

Он обнажил свой меч и провёл ладонью по плоской стороне клинка. На нём засияли руны, и ведьмак нанёс несколько быстрых ударов по воздуху. С острия меча сорвались сверкающие полумесяцы, которые полетели в сторону чащи — и, судя по визгу, кого-то задели.

— Свалили нахрен отсюда, нечистые! — прокричал Яромир.

Я только усмехнулся. Может, ведьмаку и надоело бегать по лесам за чудовищами, но вспомнить, как это делается, он явно не прочь.

Хорошо, что он успел восстановить свой родник. Без его магических умений нам всё равно было бы тяжелее.

Я приблизился к роще, и навстречу мне, появившись из воздуха, вышла Искра.

— Здравствуй, мать-берегиня, — я глубоко кивнул.

— Здравствуй, Эспер. Ты пришёл за семенем?

— Не только. Но начнём с семян. Прости, что прошу о таком, в этот раз мне хотелось бы получить два.

— Что ж, — качнула головой берегиня. — Я не против. У меня хватает сил, чтобы дать тебе два. Но учти, я не смогу так делать каждый месяц.

— Спасибо, — сказал я. — Как видишь, сегодня я здесь не один, и тому есть причина.

— Могу догадаться, какая, — улыбнулась Искра. — Ты хочешь знать, кто творил в нашем лесу тёмный ритуал?

— В точку. Этот ритуал был обращён против меня и моей семьи. Мы с Яромиром решили, что кто-то украл из вашей рощи кусок алтаря Чернобога.

— Так и есть. Ты хочешь знать, кто это был?

— Конечно.

— Хорошо, — кивнула берегиня. — Я тебе расскажу…

Глава двадцатая

— Это был человек по имени Йоран, — сказала Искра. — Он пришёл не один. Но остальные стояли в стороне, я не смогла прочитать их имена.

Прочитать имена? Должно быть, берегиня имела в виду, что не смогла прочесть их мысли на расстоянии.

Но имя негодяя о многом мне сказало. На всякий случай я уточнил:

— А у этого человека не было татуировки в виде молота на лице? Вот здесь? — я ткнул себя пальцем в скулу.

— Была, — кивнула Искра.

Чёрт меня дери. Зимние волки!

Надо же, кто решил напомнить о себе. Всё-таки они затаили обиду. Я думал, что с тех пор, как гвардия Влада устроила рейд, скандинавы про меня забыли. Оказалось, что я ошибался.

— Почему вы ему не помешали? — спросил я.

— Мы не те духи, что способны нанести людям вред, — с улыбкой ответила Искра. — Если только они первыми не делают вреда нам.

— А разве то, что этот Йоран украл осколок, вам не навредило?

— Нет. Только ему. Людям не стоит играть с силой Чернобога.

— Но они всё же играют, — хмыкнул я. — Сколько всего их было?

— Пятеро.

— Ты можешь точно сказать, где проводился ритуал?

— Что ты хочешь? — берегиня склонила голову набок. — Убить тех людей?

— Да, — честно ответил я.

Врать Искре всё равно смысла нет. Если она и не читает мысли напрямую, то эмоции и намерения видит лучше любого телепата-человека.

— Зачем?

— Они хотели убить меня и могут попробовать снова. Кроме того, я не могу позволить, чтобы они продолжали ходить сюда.

— Ты боишься за нас? — улыбнулась Искра. — Или за деньги, которые ты получаешь от семян?

— А ты покопайся у меня в голове и узнаешь.

Мать-берегиня прищурилась, и я почувствовал, как её магия проникает в меня. Сильнее, чем до этого, я имею в виду.

— Ты не хочешь терять доход, — сказала она. — Но и за нас ты тоже переживаешь. Ты не хочешь, чтобы наши берёзы срубили, и не хочешь, чтобы сила Чернобога разошлась по округе.

— Всё так, — кивнул я. — Как ты верно заметила, я забочусь не только о себе. Покончить с теми людьми необходимо и для вашей безопасности, и для безопасности Дальнегранска.

— Что ж, хорошо. Я буду честна с тобой, те люди мне тоже не понравились. Не могу сказать про всех, но у Йорана точно были злые намерения… Теперь я знаю, что именно он задумывал.

Искра объяснила мне, в какую сторону направились Волки. Назвать точное место, где провели тёмный ритуал, она не могла, но значительно сузила нам радиус поисков.

— Спасибо, — я отвесил на прощание лёгкий поклон. — Ты очень помогла.

Я вернулся к солдатам и рассказал, куда нам следует отправиться. Место, судя по всему, было недалеко. Так что десантники не стали загружаться в отсек, а поехали, как говорится, на броне. Машина это позволяла.

Проехав около километра, дальше решили прочёсывать местность пешком. Водителя и стрелка оставили в машине — если понадобится, мы сможем их вызвать сигнальным артефактом. Но к врагам, если они ещё на месте, лучше было бы подкрасться пешком. Автомобиль они услышат издалека, если ещё не услышали.

Мы разделились на группы по два-три человека и отправились искать скандинавов. Задачка была непростой, ведь лес вокруг был густым и мрачным. Не говоря уже о нечисти, которую даже обереги не слишком отпугивали.

Однако уже спустя двадцать минут раздался условный свист. Мы все собрались на него.

— Здесь люди проходили, — сказал боец, который обнаружил следы. — Вон там через валежник пробирались, видно. А вон, глядите, окурок валяется. Свежий.

— Отлично, — сказал я. — Не зря вас офицеры Тарковских учат.

— Значит, направление туда, — ткнув пальцем, пробурчал Яромир. — Дайте-ка мне пару минут, настроюсь.

Ведьмак сел на землю и закрыл глаза. Посидев так пару минут, вдруг резко встал и указал немного в другую сторону.

— Они там. Я смог ауру почувствовать. Кажись, новый ритуал готовят.

— Тогда поспешим, — сказал я.

— Угу, — кивнул Яромир. — Аккуратнее только. Рассредоточьтесь, братцы. Окружим ублюдков.

Словно охотники, обнаружившие дичь, мы осторожно двинулись вперёд. Оружие на изготовку и тише, тише… Чтобы не спугнуть жертву.

Мы с Яромиром шли рядом. Он прислушивался к своим ощущениям и помогал нам не сбиться с направления.

Скоро из леса послышался голос. Какие-то песнопения — значит, ведьмак оказался прав, и скандинавы действительно готовились проводить новый ритуал.

Я заранее отдал приказ взять врагов живыми. По возможности, само собой. Но хотелось бы сначала допросить хоть одного, прежде чем отправить его в Вальхаллу.

Зимние волки были слишком увлечены, чтобы нас заметить. Никто не стоял на страже. Вокруг очерченного на земле круга горели чёрные свечи, в центре лежал осколок алтаря Чернобога. Он был настолько тёмным, что казалось, будто впитывает в себя свет.

Кажется, это была не иллюзия. На поляне, где стояли скандинавы, действительно было даже темнее, чем в чаще.

Один из них стоял в центре круга в одних штанах, обратив лицо к небу. Другой ходил вокруг, распевая заклинания на своём языке. Ещё двое стояли на почтительном отдалении, сжимая в руках охотничьи ружья.

Поющий жрец вдруг сорвал с пояса кривой нож. Полуобнажённый скандинав в центре глубоко вздохнул и расставил руки.

До меня дошло, что они хотят сделать. Наёмники приносили в жертву друг друга, чтобы совершить ритуал! Искра говорила, что их было пятеро, но сейчас здесь четверо. Значит, один отдал свою жизнь вчера.

Воистину, отчаянные люди. Они правда верят, что таким образом обретут славную вечную жизнь в Вальхалле.

«Раз в этом мире есть боги, то и загробная жизнь, наверное, тоже», — не к месту подумал я.

Тянуть было нельзя. Если жертвоприношение состоится, ритуал начнёт действовать, и мы его уже не остановим.

— Огонь по ногам! — приказал я и первым выпустил очередь.

Грохот выстрелов ворвался в монотонное пение жреца и разорвал его в клочья. Когда отзвучал огнестрельный гром, вместо ритуального вытья раздавались только стоны.

Жрец с ножом пополз к тому, кто должен был стать жертвой, волоча за собой простреленные ноги. А тот с не меньшим стремлением пополз навстречу.

— Остановите его! — рявкнул я.— Не стрелять!

Я опасался, что если мы убьём смертника, то ритуал может начать действовать. Солдаты замешкались, но ведьмак быстро сообразил, что к чему.

Яромир, отбросив автомат, метнулся вперёд. На ходу вырвал из ножен меч и с размаху опустил клинок на руки жрец, лишив его обоих кистей. Животный вопль поднялся выше макушек сосен.

Ведьмак пнул нож в сторону, а следом врезал сапогом в морду тому, кто так мечтал отправиться в рай викингов.

— Лежать, собака, — приказал он.

Я почувствовал, как стянувшиеся было вокруг потоки живы расслабились. Всё, ритуал не состоялся.

Солдаты обезоружили и оказали первую помощь всем остальным. Они были нам ещё нужны.

— Ты! — проорал лишившийся рук жрец. — Терновский!

— Да, это я. Думал, получится так просто покушаться на мою семью?

— А ты думал, получится так просто убивать наших братьев и остаться без мести⁈ — пуча налитые кровью глаза, вопил наёмник.

— Вообще-то, вы первые начали. Впрочем, уже неважно. Это тебя зовут Йоран?

Жрец замешкался, но потом выплюнул:

— Да! Йоран, сын Олава! И я не дамся тебе так просто!

Несмотря на отсутствие рук, Йоран вдруг начал творить какое-то заклятие. Его глаза засияли алым, как у нечисти. Не Взор, но что-то весьма похожее — только ощущение было не давящим, а режущим.

Стало тяжело дышать, и мир вокруг на мгновение потерял краски. Не знаю, что за магию пытался применить Йоран, но она была очень сильной.

— Твою-то мать! — будто издалека, услышал я голос Яромира.

Мы с ним ударили одновременно. Мой поток магического пламени врезался в грудь жреца, а меч ведьмака сверкнул и отделил его голову от тела.

Голова упала с плеч и покатилась по траве. Из обрубка шеи ударил фонтан крови, и тело медленно завалилось набок.

— Твою мать, твою мать, — продолжал ругаться Яромир. — Всем в круг! Оружие к бою!

— Что случилось? — спросил я.

— Не чувствуешь? Этот мудак призвал сюда нечисть!

Да, вот теперь я почувствовал. И услышал — со всех сторон раздались рычание, лай, вой и хлопанье крыльев. К нам направлялась целая орава чудовищ. Осколок алтаря Чернобога был для них всё равно что маяк.

— Вызывайте машину! — приказал я, поднимая автомат. — Яромир, надо уничтожить осколок.

— Да знаю, — пробубнил ведьмак и вздохнул. — Сука. Не до конца я ещё оправился, с такой хернёй бороться… Ладно, сейчас!

— Помощь нужна?

Яромир только мотнул головой. Подошёл к осколку и занёс над ним меч, а потом закрыл глаза и стал сплетать вокруг себя мощные потоки живы.

Из леса вырвались три зверодуха в обличье волков. Залп из автоматов тут же их развеял. Хорошо, что мы взяли с собой вдоволь патронов с серебряными пулями. Знали, куда направляемся.

Зверодухи прибывали, по одному и целыми стаями. Но даже приблизиться к нам они не успевали — точные выстрелы мигом изгоняли тварей в иной мир. Но затем появился тот, с кем нельзя было справиться так просто.

Леший. Но не простой, а древний. Это было понятно по исходящей от него могучей силе и по облику. Потрескавшаяся древесная кора вместо кожи, широкие лосиные рога на голове и четыре руки.

А морда… её трудно было описать. Казалось, будто она слеплена из черт разных хищников. Там будто бы даже была не одна пасть, а несколько.

Он был огромным, не меньше пяти метров ростом. Но передвигался плавно и быстро, превращаясь в чёрный туман. Пули просто пролетали сквозь него, какой бы плотный огонь мы ни вели, и как бы неожиданно не пытались выстрелить. Реакция нечистого была значительно выше, чем у людей.

— Ему алтарь нужен, — услышал я за спиной голос Яромира. — Не подпускайте. Иначе точно не одолеем.

Леший пока что не атаковал. И хорошо. Но он занял всё внимание, моё и солдат. Мы пропустили группу летающих зверодухов в виде филинов и орлов.

Те напали сверху, слаженно атаковав одного из наших бойцов. Бедолага заорал, выронив автомат и пытаясь отогнать рвущих его лицо птиц.

Другие пришли на помощь, и солдата спасли. Но он уже выбыл из строя.

— Леший на мне! — крикнул я. — Держите остальных!

— Есть! — раздался ответ.

В лесу неподалёку загрохотал пулемёт нашей машины. Похоже, что добраться до нас так просто не получилось. Автомобиль встретился с другими врагами.

Связанные скандинавы хохотали, глядя на наш бой. Они что, не понимали, что нечисть убьёт и их тоже?

Хотя, наверное, им было плевать. Все они были готовы стать жертвами в ритуале, чтобы прикончить меня.

Выпустив оставшиеся пули, я бросил автомат на землю и призвал магию. Распалил Взор и вонзил его в лешего. Тот вдруг застыл и со скрипом склонил уродливую голову набок.

— Э-эспе-ер… — раздался сухой, как мёртвая древесина, голос.

Чёрт возьми. Он у меня в голове.

Мысли вдруг будто потемнели, стали путаться. Я вдруг ощутил себя то ли пьяным, то ли в горячечном бреду. Не могу объяснить — но я вдруг потерял чувство реальности и словно оказался внутри ночного кошмара.

Вместо того чтобы атаковать, пришлось защищаться. Я поставил ментальный блок. Влияние чудовища тут же пропало, мой разум прояснился. Леший шагнул назад и недовольно ухнул, как сова.

Не став дожидаться его следующего хода, я выпустил струю огня. Она ударила в грудь лешего, и ему это не понравилось. Рёв, который он издал, заставил деревья вокруг пригнуться, словно от урагана.

«Вот дерьмо», — подумал я. С чудовищем подобной силы я ещё не сталкивался.

— Держись, Эспер, — спокойно ответил ведьмак. — Я уже почти. Помогу.

Солдаты вокруг продолжали отстреливаться от зверодухов и других тварей. Краем глаза я заметил даже водяного. Существо со склизкой, как у лягушки, кожей и такими же пустыми глазами.

Вся округа прибежала на предсмертный сигнал жреца. И всем им хотелось впитать энергию Чернобога.

Интересно, если бы нас здесь не было, то чудовища передрались бы меж собой?

Леший вытянул в мою сторону все четыре руки. Я почувствовал, как он собирается применить какую-то магию. И не хотел увидеть, на что он способен.

Призвал всю силу, которая у меня была, и выпустил в ублюдка огненный торнадо. Пламя окутало нечистого, закружилось вокруг, заставляя его кричать — надеюсь, от боли.

Леший попытался обратиться туманом, но не смог вырваться за пределы торнадо. Поддерживая это заклинание, я не мог сделать больше ничего. Оставалось надеяться, что Яромир…

Ведьмак вдруг заорал, и я почувствовал, как за спиной случился сокрушительный всплеск магии. Перед глазами потемнело, к горлу подкатила тошнота, а духовное тело задрожало, словно в лихорадке. Яромир разрушил осколок, и его энергия вырвалась наружу.

Большую часть атакующих зверодухов просто снесло. Пленники перестали ржать и призывать чудовищ покончить с нами. Защитные амулеты солдат полопались. Даже леший, приняв физический облик, упал на одно колено.

— Грёбаные чернокнижники, — Яромир, покачиваясь, встал рядом со мной. — Со своими грёбаными алтарями!

Он поглядел на меч в своей руке — то, что от него осталось. Клинок переломился, и руны на нём погасли. Ведьмак отбросил сломанный меч и снял с пояса пару метательных ножей.

— Ты как? — еле разлепив пересохшие губы, спросил я.

— Пойдёт. А ты?

— Пойдёт.

— Давай тогда добьём эту тварь, — ведьмак хмуро кивнул на лешего.

С трудом, но я продолжал удерживать пламя. Яромир напитал свои ножи живой и по очереди метнул их в нечистого — один, второй, третий. Все, что у него были. Каждый нож с хрустом пробивал древесную плоть лешего и заставлял его глухо гудеть от боли.

— Живучий, падла, — процедил ведьмак.

Я ничего не ответил. Сил говорить не осталось. Я понял, что если буду продолжать подпитывать торнадо, то просто потеряю сознание.

Яромир это явно почувствовал и сказал:

— Отпускай!

Я развеял заклятие, тут же подхватил с земли автомат и хрипло рявкнул:

— Огонь по лешему!

Оставшиеся на ногах гвардейцы подчинились. Я вставил новый магазин и присоединился к пальбе.

Древнего накрыл шквал серебра, и на этот раз он не пропускал пули через себя. Полетели во все стороны щепки, и от тела чудовища тут и там пошёл серый дым.

Но леший не хотел сдаваться. Встряхнув рогатой башкой, он поднялся, невзирая на десятки пуль, терзающих его тело. Зарычав, он взмахнул руками, и вперёд полетел рой магических шипов.

Мы с ведьмаком успели поставить обереги, но всех защитить не смогли. Бросив взгляд по сторонам, я увидел минимум двух упавших солдат, из глаз которых пошёл дым.

Неожиданно, прорвавшись сквозь заросли шиповника, справа появилась наша машина. Корпус был покрыт свежими царапинами, лобовое стекло пересекла трещина, но броневик ещё мог сражаться.

Водитель, мигом оценив обстановку, приоткрыл дверь и проорал:

— Ложись! Гранаты!

— Ложись! — повторил я и сам упал ничком.

Накрыл голову руками, но не смог удержаться от любопытства. Гранатомёт машины четыре раза кашлянул, выпуская снаряды. Ни один не прошёл мимо.

Автомобиль мы тоже подготовили к борьбе с чудовищами. Кроме серебряных пуль, зарядили орудия гранатами с серебряной пылью внутри.

На примере лешего мы увидели, насколько они эффективны.

Две гранаты взорвались под его ногами, и нечистый рухнул на землю, сминая кусты и молодые деревья. Ещё один взрыв перед грудью и последний — прямо возле головы. Рога лешего разлетелись в разные стороны, а из шеи повалил густой серый дым.

Воцарилась тишина. Оставшиеся духи разбежались, увидев гибель сильнейшего из них.

Я медленно поднялся и чуть не упал. Сил едва хватало, чтобы просто стоять на ногах.

— Ни хрена себе, — сказал Яромир, тоже вставая. — Не думал я, что мы его одолеем. Лютая тварь.

— Зато сколько денег с его туши можно выручить, — проговорил я.

— Ха! Это уж точно. Если утащим…

Утащили. Отрубив не особо ценные конечности, мы привязали тело древнего к машине и поволокли за собой. Рога закинули на крышу.

Из наших погибло четверо, пятеро были ранены, но не слишком серьёзно. Все три пленника выжили — и не сказать чтобы им повезло. Потому что им предстоял допрос. Вполне вероятно, с пристрастием.

Я, конечно, противник пыток. Но не стану мешать солдатам выместить злобу за убитых товарищей. Пусть немного разомнут бока скандинавам — те, возможно, станут сговорчивее.

В Дальнегранск мы вернулись уже к вечеру. Надо было видеть лица ратников Обережного корпуса, когда они увидели тушу древнего лешего. Они не могли поверить, что мы не только встретили, но и убили подобное чудище.

— Об уничтожении такого надо в столицу докладывать, — сказал офицер обережников.

— Докладывайте, — пожал плечами я. — Нам ведь положена будет награда?

— Конечно, господин. Может, даже медаль дадут, — с завистью проговорил ратник.

Пленных бросили в подвал казармы, солдаты и Яромир отправились отдыхать. А я, уже в который раз за последнее время, рухнул на кровать и уснул, едва голова коснулась подушки.

Утром, однако, проснулся бодрым и полным сил. Как хорошо, что Добран вернулся! Благодаря ему энергия в доме восстанавливается быстрее.

Чтобы стало ещё лучше, я попросил Влока затопить баньку и с самого утра как следует попарился. Затем позавтракал и отправился в казармы:

— Доброе утро, господин, — встретил меня дежурный. — Небось, хотите с пленными поболтать?

— Хочу. С ними всё в порядке?

— А что им будет? В отдельные комнаты их сунули, сидят под стражей.

— Хорошо. Приведите любого. Нам предстоит серьёзный разговор.

— Есть среди них один, — улыбнулся гвардеец. — Не выдержал, сказал — хочет кое-что вам рассказать.

— Правда? — удивился я. Мне казалось, все Зимние волки крепкие ребята. — Что ж, тогда его и ведите. Послушаем, что он хочет рассказать.

Глава двадцать первая

Специальной комнаты для допросов у нас не было. Но имелось в подвале незанятое помещение с голыми бетонными стенами и торчащей из потолка арматурой. Атмосферно, в самый раз для откровенных разговоров.

Когда я вошёл, пленник был уже там, сидел на холодном полу. Ноги его были перевязаны окровавленными бинтами — я приказал позаботиться, чтобы наёмники не умерли, но приглашать к ним целителя и даже давать обезболивающее не стал.

— Имя? — спросил я.

— Ормарр.

— Мне сказали, ты хочешь поделиться информацией, Ормарр.

— Хочу, — кивнул тот. — Только если гарантируете мне безопасность.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — усмехнулся я. — Но всё-таки, что ты имеешь в виду? Какую безопасность?

— Исцелите меня и отправьте через портал куда-нибудь подальше. Если конунг узнает, что я вам всё рассказал, меня захотят убить.

— Понятное дело. Но мне-то что?

— Вам — информация, — нахмурился Ормарр. — Мне свобода.

— Свобода? Вас что, насильно держат в рядах Зимных волков?

— Вступление добровольное. Но выйти просто так нельзя.

— Вот оно что. Понятно, — сказал я и, подумав, добавил: — Хорошо, давай так. Что именно ты хочешь мне поведать? Может, информация не стоит того, чтобы с тобой заморачиваться.

— Я могу рассказать, кто просил убить вас, — сказал Ормарр. — А ещё расскажу, где находится главная стоянка клана. Там вы найдёте конунга. Убьёте его — и больше Зимние волки вас не потревожат.

— Ага. То есть вы не сами решили отомстить? Кто-то попросил?

— Одно другому не мешает, барон, — процедил скандинав.

— Действительно. Ладно, я согласен. Рассказывай.

И Ормарр рассказал.

К сожалению, имени заказчика он не знал. Но знал посредника, через которого был сделан заказ: Рольф Хелле. Имя показалось мне знакомым, а потом я вспомнил, кто это. Точнее, где я видел это имя.

Когда мы завладели портфелем Светозара Кулебина, помощника барона Левина, там была банковская выписка на имя этого Хелле.

Очень интересно. Неужели всё-таки происки Андрея? Он решил избавиться от нежелательного партнёра?

Придётся навестить сударя Хелле и тоже поговорить по душам.

— После того, как наши в том году сразились с вами в Дальнегранске, — продолжал пленник, — на нас напали люди князя Тарковского. Две стоянки разбили, две дюжины братьев отправили в Вальхаллу. Но главную стоянку так и не нашли. И никто не найдёт, если я не расскажу.

— К чему ты ведёшь? — спросил я.

— Исцелите мне ноги, — скрипнул зубами Ормурр. — Больно. Потом расскажу.

— Да ладно? А может, мне добавить в них пару пуль? — пригрозил я. — Или просто спросить твоих друзей? Может, они окажутся сговорчивее.

— Они не знают. Не всем братьям известно, где главная стоянка. А под пытками я ничего не скажу, — хмуро заверил меня Ормурр.

— Не пытайся торговаться со мной! Мы уже договорились — ты получишь исцеление и билет на портал. Но только после того, как ты всё расскажешь, а не до. Так что давай, шевели языком.

Пленник посмотрел на меня исподлобья, снова скрипнул зубами и начал говорить.

Оказалось, что главная стоянка Волков глубоко в сибирской тайге, далеко от городов. Добраться туда было непросто. Существовало несколько тайных троп, по которым потомки викингов передвигались с помощью специальных оберегов собственного изготовления. Соваться туда без защиты было самоубийством.

— Если приблизиться к стоянке без родового амулета, сработают заклинания, — сказал Ормурр. — Амулет у меня на шее, берите.

Я сделал знак гвардейцу, тот наклонился и сорвал с шеи наёмника деревянный амулет, на котором были вырезаны скандинавские руны.

— Сколько у вас там сил?

— Точно не скажу. Братья постоянно в разъездах. От тридцати до пятидесяти человек.

— Хорошо, — сказал я. — Этого достаточно. Я благодарен, что ты решил рассказать всё сам. Скоро придёт целитель, а затем тебя проводят до портала.

Ормурр кивнул, а затем я вышел из комнаты.

Позвал Лучезара и передал ему полученную информацию. Тот покивал, задумчиво провёл пальцами по усам и спросил:

— Готовимся к вылазке, господин?

— Да. Объясни инструкторам Тарковских, что нас ждёт. Вместе с ними разработайте план. Торопиться не будем, готовьтесь как следует.

— А вы не будете участвовать в разработке плана? — удивился Зар.

— Доверяю всё вам. А мне нужна пара крепких ребят. Поеду знакомиться с Рольфом Хелле…

Я велел Милославе навести справки и скоро узнал, что сударь Хелле занимается продажей торфа и живёт в Старосибирске. Славно. Этот город мне уже почти так же хорошо знаком, как Дальнегранск. Есть партнёры, есть друзья в полиции, и, конечно, есть род Бехтеевых.

Уверен, что при необходимости Пётр с радостью придёт ко мне на помощь. Он уже это доказал, и не словом, а делом.

Следующим утром, взяв с собой трёх гвардейцев пострашнее, я отправился в Старосибирск. Контора Хелле располагалась на окраине города. Когда мы приехали, то увидели торговца на улице.

Невысокий, лысоватый мужчина что-то грубо объяснял собравшимся перед ним трудягам. Судя по всему, это были добытчики торфа. Работников охраняли три здоровяка с дубинками и ружьями на спинах.

Я сначала подумал, что это тоже члены клана Зимних волков, но ошибся. По крайней мере, выглядели они как русские, да и татуировок в виде молота Тора на лице не было.

— Всё понятно⁈ Я из-за вас клиентов терять не собираюсь! — размахивая руками, вопил Рольф. У него был небольшой, почти незаметный акцент.

— Ну так ведьмаков наймите! — возмутился один из рабочих. — Там болотник сильный! Одного нашего утащил уже!

— Оберегов хватит! — отмахнулся Хелле.

— Да не защищают они как положено! Говорю ведь, сгинул один из наших уже. Ведьмак нужен!

— Где я тебе ведьмака возьму⁈ Знаешь, сколько они берут за услуги⁈

— Могу посоветовать одного хорошего. Возьмёт недорого, — сказал я, подойдя.

Все уставились на меня. Охранники недружелюбными взглядами оценивали моих гвардейцев, а Рольф в то же время изучал меня.

Я специально велел солдатам не надевать нашивки с гербом, и сам обошёлся без каких-либо знаков принадлежности к роду. Таким образом, с первого взгляда нельзя было сказать, кто я такой.

И Хелле, должно быть, решил, что я обеспеченный клиент:

— Доброе утро, господин! — разулыбался он. — Чем могу помочь? Вам нужен торф?

— Я хотел бы обсудить с вами кое-что, — уклончиво ответил я.

— С удовольствием. Пожалуйста, проходите. Я только закончу с этими олухами!

— Как я сказал, у меня есть знакомый ведьмак. Опытный убийца чудовищ. Это мы тоже можем обсудить.

— Непременно, господин, — продолжал улыбаться Рольф. — Проходите, проходите!

Он открыл дверь в контору и жестом пригласил меня внутрь. Я вошёл и оказался в довольно приличной приёмной. Неплохая, хоть и не очень свежая мебель, хороший ремонт.

Через пять минут Хелле зашёл, на ходу потирая руки. За ним следовал один из охранников.

— Ну-с, господин, я вас слушаю! — воскликнул Рольф.

— Это я вас слушаю, — сказал и подал знак своим людям.

Они бросились вперёд и скрутили обоих — Хелле вместе с его охранником. Воткнули их мордами в пол, здоровяка обезоружили и заковали в наручники. Дверь закрыли на замок, а побледневшего Рольфа усадили на стул передо мной.

— Это что, мать вашу⁈ — прорычал он. — Вы знаете, кто я такой⁈

— Лучше, чем вы думаете. А вы знаете, кто я такой?

— Кто⁈

— Барон Эспер Александрович Терновский.

Торговец торфом побледнел ещё сильнее. Осмотрел меня с ног до головы и выдохнул:

— Дерьмо. Как я сразу не догадался.

— И правда, можно было сообразить, — кивнул я. — Но теперь уже поздно. Да и какая разница? Итог был бы таким же. Догадываетесь, зачем я приехал?

— Догадываюсь. Вы хотите знать, где найти Зимних волков.

— Вовсе нет. Это я уже знаю. Я хочу, чтобы вы рассказали, кто заказал моё убийство.

Рольф неожиданно рассмеялся, а потом воскликнул:

— Ну да, конечно! Думаете, всё так просто?

— Только не надо мне рассказывать, что вы не сдаёте заказчиков и всё такое, — поморщился я. — Иначе придётся вас убеждать.

— Нет-нет, дело не в этом! Я просто понятия не имею, кто мои заказчики.

— Как это?

— А вот так. Мне переводят деньги и передают сообщения через третьи руки. К тому же намёками, а не впрямую, — улыбнулся Хелле. — Скажем, спрашивают: «Вы не знаете, как дела у барона Терновского? Не пытались ли Зимние волки ему отомстить за гибель своих?». А я отвечаю: «Нет, ничего такого не слышал. Но могу узнать». Понимаете?

— Понимаю, конечно, — кивнул я. — Только вы всё же врёте. Когда Волков натравили на меня в прошлом году, барон Левин перевёл деньги непосредственно вам. У меня даже есть копия банковской выписки.

Я достал из кармана упомянутую бумажку и показал её Рольфу.

— Видите? Вот ваше имя, номер счёта в имперском банке и так далее. А вот — имя барона Левина и подпись его управляющего.

— Да, такое было, — согласился Рольф. — Его благородие поступил неосторожно, хотя официально просто купил у меня партию торфа. Но это ведь дело прошлое, не так ли? А если Зимние волки снова вами заинтересовались — я здесь ни при чём!

— Вы врёте, — вздохнул я. — Пленные наёмники вас сдали. Так что давайте сделаем вот как: вы расскажете, кто интересовался мной, а вам за это ничего не будет. В конце концов, вы всего лишь посредник.

Глядя на меня, торговец задумчиво жевал губы. Размышлял, наверное, можно ли мне доверять.

— Не думаю, что у вас получится выйти на конечного заказчика, — сказал он, а потом вдруг добавил: — Без моей помощи.

— Тогда я с радостью вашу помощь приму, — кивнул я.

— Пять тысяч.

— Что?

— Пять тысяч рублей.

— Вы с ума сошли, уважаемый, — усмехнулся я. — Предлагаю поступить иначе: вы мне помогаете и остаётесь в живых.

— Не надо угрожать, ваше благородие, — фыркнул Хелле. — Ничего вы мне не сделаете!

— Вы правда так думаете? — поинтересовался я. — Степан, прострели ему ногу.

Гвардеец без лишних слов достал револьвер и выполнил приказ. Воздух наполнился запахом пороха и воплями Рольфа, который обеими руками схватился за простреленную ляжку.

Я подождал, пока он немного угомонится и перестанет орать. Когда Хелле перешёл к страдальческим стонам, я спокойно сказал:

— Понимаете, мне даже по закону ничего не будет. Я аристократ, а вы простолюдин. При вашем посредничестве организовали покушение не только на меня, но и на членов моей семьи. Сестра пострадала. Если даже вас не казнят, то на каторгу точно отправят.

Рольф ничего не ответил, продолжая скулить и зажимать кровоточащую рану.

— Так что не надо со мной торговаться. Если можете вывести меня напрямую на заказчика — то выводите. Я буду благодарен.

— Антип Ивлев, — простонал торговец.

— Кто?

— Антип Ивлев из Пихтогорска! Понятия не имею, кто это! Я… соврал, — признался Хелле. — Я всегда стараюсь узнать, кто обращается к Зимним волкам за услугами. Не всегда получается, но в этот раз было просто.

— Что-нибудь ещё хотите добавить? Про главную стоянку клана на севере от города, например?

— Что вы хотите знать? — поднимая на меня блестящие от слёз глаза, процедил Рольф.

— Сколько там человек, как охраняется стоянка и так далее.

— Расскажу…

Получив необходимую информацию, я вежливо попрощался и покинул контору сударя Хелле.

— На всякий случай, больше не берите заказы на меня, — сказал я, уже стоя в дверях. — Зимние волки в любом случае скоро будут уничтожены. Но мало ли.

— Я понял, ваше благородие, — проскулил Рольф.

Встреча прошла именно так, как я рассчитывал. Даже необходимость применить немного насилия входила в мои планы.

Теперь осталось только выяснить, что это за Антип Ивлев такой.

Мы вернулись в Дальнегранск, и я выдал соответствующее задание Милославе. А сам занялся другими делами. Надо было приступать к созданию рекламного агентства в Москве, да и про текущие задачи забывать не стоило.

День прошёл плодотворно, а вечером рыженькая Милослава пришла ко мне в кабинет:

— Я навела справки, господин. Антип Ивлев — простолюдин, работает на лесопилке.

— Что за бред? — удивился я, откладывая в сторону документы. — Зачем какому-то лесопильщику пытаться меня убить? Да и откуда у него деньги на такой заказ?

— Это я тоже смогла узнать, — смутилась Милослава. — Понимаете, его родные погибли во время вашей войны с Бехтеевыми. Помните тех людей, которых растерзали чудовища на дороге?

Чёрт побери. Настроение сразу ухнуло куда-то в пропасть. Я ощутил себя так, будто измазался в дерьме с ног до головы.

— Помню, — сказал я.

— Так вот, это были сёстры Антипа и муж одной из них. Что касается денег на заказ… Он недавно продал дом сестёр. Возможно, добавил из тех денег, что перевели ему как компенсацию за гибель родных.

— Понятно, — сказал я. — Спасибо. Ты свободна.

Мила кивнула и ушла из кабинета. А я откинулся на стуле и уставился в потолок.

Да уж. Ничего хорошего.

И как мне в этой ситуации поступить? Несчастный простолюдин пытается отомстить за родных. Не нашёл другого способа, кроме как связаться с наёмниками, которые и без того точили на меня зуб.

Зимних волков я в любом случае уничтожу. Оставлять таких врагов в тылу нельзя. Но что делать с Ивлевым? Не убивать же его, в конце концов.

Можно сдать полиции. Это будет справедливо с точки зрения закона. Но с точки зрения морали я прекрасно понимаю этого человека, поэтому поступлю иначе.

Тем же вечером, г. Пихтогорск

Антип слышал, будто покушение на барона Терновского не удалось. Об этом писали в газете. Вроде как пострадала его сестра, но никто не погиб.

Жаль. Очень жаль. Было бы в самый раз, если бы сам Терновский остался жив, а его сестра умерла. Лучше — вместе с матерью! Тогда этот барончик понял бы, что чувствовал Антип.

Из-за их грёбаной войны в другим дворянином Антип остался совсем один. Жены он так и не завёл, а со своими сёстрами он всегда дружил. Теперь же у него никого больше не было.

Было бы справедливо, если б у барона Терновского тоже никого не осталось. А то, получается, война у них закончилась и всё вроде как хорошо. В Дальнегранске люди даже радовались, говорят, хвалили барона. Он им там новый парк обещал обустроить на портальной площади.

Ублюдок этакий.

А что же Антип? Подачку кинули, и всё⁈ Но погибших-то не вернёшь! Как жить теперь⁈

В дверь вдруг постучали. Ивлев нехотя поднялся и, подойдя, проворчал:

— Кто там?

— Эспер Терновский.

По спине пробежал холодок. Чёрт! Неужто барон узнал о том, что Антип заплатил Волкам за его убийство…

— Я здесь один, — раздался голос из-за двери. — Впустите, я хочу поговорить.

Один, ага. Ну и что, что один? Ты ж, блин, магией владеешь… Или пистолет приготовил. Замочишь как пить дать.

Впрочем, бежать было некуда. В небольшом домике Антипа была только одна дверь. Поэтому он, вздохнув, решил покориться судьбе.

На улице было темно и шёл дождь. Юный барон Терновский выглядел мрачно. Мокрые волосы прилипли ко лбу, а взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Я войду? — спросил он.

Ивлев только молча кивнул и пропустил Эспера внутрь.

Тот шагнул через порог и сразу же остановился. Посмотрел Антипу в глаза и сказал:

— Я сегодня виделся с Рольфом Хелле. Он рассказал, что ты заказал Зимним волкам моё убийство.

— Чего? — деланно удивился Антип. — Какое ещё убийство? Да я впервые слышу про таких людей, ваше благо…

— Стоп, стоп, — Терновский поднял ладонь. — Я всё выяснил. Про заказ, про твоих родных и так далее.

Ивлев отступил на шаг и сжал кулаки. Зыркнул по сторонам, размышляя, что схватить для защиты.

— Я пришёл извиниться, — сказал вдруг Эспер.

— Из… виниться? — застыв, повторил Антип.

— Да. Мне жаль, что твои сёстры и зять погибли от лап чудовищ. Это целиком моя вина. И я понимаю, что деньги, которые я выплатил, не вернут их к жизни. Как и мои слова, — хмуро проговорил Терновский. — Однако ты должен понять, что и твоя месть их не вернёт.

— Я… понимаю.

— Хорошо. Тогда всё, о чём я прошу — это о прощении — барон глубоко кивнул. — Я не собираюсь докладывать в полицию о твоём преступлении. Но больше не пытайся причинять вред мне или моей семье. Я прощаю тебя взамен на то, что ты простишь меня. Мы договорились?

— Д-да, — на глаза Ивлеву неожиданно навернулись слёзы.

— Хорошо. Прощай.

Эспер открыл дверь и исчез в ночи. Антип же сел прямо на пол и заплакал от горя и вместе с тем — от облегчения.

Непонятно почему, но ему казалось, что сёстры теперь отомщены.

г. Дальнегранск. Пять дней спустя.

— Добрый день, агент, — сказал я, кивая представителю Чёрного орла. — Не думал, что вас опять пришлют ко мне.

Мы встретились неподалёку от портальной площади Дальнегранска. На ней, к слову, уже начали проводить работы по облагораживанию. Я действительно держу слово.

— Добрый, — пробурчал Шилов, поправляя воротник своего чёрного пальто. А потом тонко улыбнулся: — Почему это? Мне есть чего опасаться?

— Нет. Но всё-таки мы с вами почти сразились.

— Ну и что? Считайте, что я ваш куратор, господин Терновский. Мы увидимся ещё не раз.

— Не могу сказать, что рад это слышать. Держите, — я передал ему маленькую деревянную коробочку.

— Два?

— Как договаривались.

Агент на всякий случай заглянул внутрь, чем заставил меня неодобрительно цокнуть языком.

— Думал, мы доверяем друг другу.

— После случившегося доверие организации к вам упало, — ответил Евгений, захлопывая коробочку. — Но поскольку новую договорённость вы соблюли, считайте, что оно восстановлено.

Он вытащил из кармана конверт и протянул мне. Я не стал пересчитывать деньги, уверенный, что там ровно десять тысяч.

— Прекрасно. Что-нибудь ещё?

— Нет, — коротко ответил Шилов. — Пока.

— Вот и хорошо. Всего доброго, — сказал я и направился к машине.

Сразу после встречи с агентом мне предстояла встреча в казарме. Офицеры сказали, что разработали план по нападению на стоянку Зимних волков. Бойцы были готовы и оснащены как надо. Они даже провели учения, основываясь на том, что нам предстоит.

— Два маршрута, здесь и здесь, — указал на карту майор Коржанов. — По словам этого Ормурра, левой тропой пользуются чаще. Отправим туда основной отряд. По правой тропе отправим спецмашину под командованием ведьмака. Он сказал, что сможет взломать магическую защиту противника. Если нет, то машина должна выдержать натиск.

— Хорошо, — сказал я. — Но там ведь много чудовищ, как с этим быть?

— Я разобрался, — махнул рукой Яромир. — Отнёс амулет Ормурра артефактору. Тот изучил его и сказал, что может изготовить копии. По качеству будет не хуже.

— Замечательно. А ты что думаешь, Лучезар?

— Отличный план, — пожал плечами тот. — Мы с господами офицерами вместе его разработали. Ворвёмся с двух сторон, нанесём поражение, соберём трофеи и уйдём.

— На словах звучит, как лёгкая прогулка, — хмыкнул я. — Но точно мы не знаем, что нас ждёт. Хелле сказал, у Волков есть несколько годи.

— Кого? — переспросил Лучезар.

— Годи. Скандинавские жрецы. Если мы не проломим оборону с ходу, они могут применить какой-нибудь сильный ритуал.

— Значит, штурмуйте сразу, — сказал Коржанов. — Пушки от Левина вчера доставили, можете взять их с собой. Обстрел, атака на спецмашине, затем пехота. Волки не ожидают нападения, так что вы должны справиться.

— Решено, — кивнул я. — Завтра утром отправляемся на охоту на Волков!

Глава двадцать вторая

Ормурр не обманул. Тропа, о которой он говорил, отыскалась быстро. Скандинавские амулеты сразу же отреагировали — стоило нам ступить на тропу, символы на них загорелись серебряным светом.

Хорошо. Артефактор постарался на славу.

Отправив вперёд разведчиков, мы не спеша погружались в чащу. Разведчики вскоре вернулись, притащив с собой связанного скандинава:

— На развилке дозорные были, ваше благородие, — сказали, бросая потомка викингов к моим ногам. — Одного живым взяли.

— А второго?

— В расход. Маговинтовку в деле опробовал, — разведчик с улыбкой приподнял снайперку, доставшуюся нам от спецназа Бехтеевых.

— Ну и как она?

— Больше жены полюбил! — рассмеялся гвардеец.

— Ну что же ты так. Жену надо любить больше оружия, — я наклонился к пленному. — Здравствуй, друг. Ты знаешь, кто я такой?

— Да по гербам уже вижу, кто вы, сука, такие, — прорычал тот.

— Вот и славно. Слушай внимательно: ты расскажешь мне то, что я хочу знать, взамен мы оставим тебя в живых. Ну, или отправим в Вальхаллу, как пожелаешь.

— Если вы меня казните, я не попаду в Вальхаллу.

— Знаю, знаю. Поэтому дадим тебе нож, выйдешь биться с моим гвардейцем. Умрёшь в бою — попадёшь, не так ли?

Скандинав удивлённо распахнул глаза и протянул:

— Ну да…

— Что выбираешь?

Нахмурившись, он пробормотал:

— В живых оставьте.

— Хороший выбор. Я не осуждаю, в Вальхаллу ты ещё успеешь. Теперь рассказывай: есть ли на дороге ещё дозорные?

— Нет. За развилкой только чары.

— Эти амулеты защитят от них? — я вытащил из-под одежды висящую на шнурке деревяшку.

— Откуда они у вас⁈ — возмутился Волк. — Ну… да, защитят. Только годи сразу узнают, кто идёт. У кого вы отобрали амулет?

— Не важно, — ответил я. — Следующий вопрос: сколько человек сейчас на стоянке?

— Точно не знаю. Человек сорок…

— А годи?

— Двое. Их всего трое было. Йоран ушёл против вас ритуал творить, — не стал скрывать наёмник. — Я так думаю, в живых его уже нет.

— Правильно думаешь. Что по обороне? Укрепления, пулемёты?

Скандинав рассказал всё, что знал, и мы его отпустили. Я не беспокоился о том, что он может как-то передать своим, что мы идём. Учитывая, что он рассказал об амулетах, годи и так узнают. Если уже не узнали.

Ведь раз они чувствуют, когда амулеты оказываются на тропе, то почувствуют не только тот, что мы отобрали у Ормурра, но и четыре десятка других.

— План прежний, ваше благородие? — спросил Лучезар, когда основная колонна добралась до развилки.

— Да, прежний. Одна пушка по левой тропе, другая по правой, — указал я. — Спецмашина с Яромиром по правой. Все готовы? Вперёд!

Мы разделились и двинулись дальше через чащу. Тропа была довольно узкой — грузовику, который тащил за собой пушку, было тяжело пробираться по ней. Но тяжело — не значит невозможно. Поэтому хоть и медленно, но верно мы приближались к цели.

Снова отправленные вперёд разведчики вернулись:

— Километр до стоянки, ваше благородие. Они купол включили.

— У них есть купол? — удивился я. — Ничего себе.

— Не могу точно знать, господин, но, мне кажется, слабенький. Прозрачный, по крайней мере.

Да, если прозрачный, то скорее всего не слишком крепкий. Потому что чем плотнее энергетическая защита, тем хуже через неё видно. Например, тот купол, что над Дальнегранском, полностью непрозрачный.

— Пушками расковыряем, — сказал я. — Лучезар, какая у них дальность стрельбы?

— Если навесом стрелять, уже отсюда добьём.

— Хорошо. Тогда готовьте.

Пушку отцепили от грузовика и привели в боевое положение. Любо-дорого было взглянуть, как быстро и слаженно работали гвардейцы. Не зря их муштровали инструкторы Влада.

— Заряжай!

— Заряжено!

— Готовьс! Выстрел!

— Выстрел!

Грохот разнёсся по всему лесу. Вороны и другие птицы, издав возмущённые крики, взмыли в воздух. Через несколько секунд издалека раздался взрыв. Тут же пришёл двойной сигнал на артефакт. Это были разведчики, которые подошли ближе к стану врага и наблюдали за результатом.

— Недолёт, — расшифровал Лучезар.

Пришёл ещё сигнал, одинарный.

— Сто метров, — сказал Зар. — Корректируйте огонь!

Второй выстрел, судя по сигналу, попал в цель. А потом до нас донеслось эхо справа — пушка второй группы тоже приступила к обстрелу.

— Отлично! — воскликнул Лучезар. — Работайте. Мы отправляемся, — он сунул артиллеристам сигнальный артефакт. — Следите, когда пропищит. Чтобы нас не накрыло.

— Так точно, капитан!

Мы ускоренным маршем двинулись вперёд. И ровно тогда, когда преодолели разделяющий нас и стоянку километр, купол разрушился. Я осмотрел лагерь врага: длинные деревянные строения в скандинавском стиле, узкие улочки, стойбище для овец.

Такое чувство, будто мы действительно оказались где-то в Скандинавии. Молодцы, постарались, чтобы создать аутентичное поселение для своего клана.

Даже жаль, что придётся его разрушить.

Зар активировал сигнальный артефакт и скомандовал:

— Оружие к бою. На штурм!

Годи, если и хотели сотворить против нас какой-то ритуал, не успели его сделать. Мы напали с двух сторон. Машина спецназа ворвалась на центральную площадь и устроила настоящую вакханалию.

Скандинавы яростно сопротивлялись. Но из оружия у них были только винтовки и автоматы, ничего того, что могло бы противостоять бронемашине. Да и хотя они узнали о нашем приближении заранее, подготовиться как следует всё равно не успели.

Таким образом, меньше чем за полчаса всё было кончено.

— Конунг Вульфгар, ваше благородие.

Ко мне привели здоровенного мужика с залитым кровью лицом. У него была густая борода, как у истинного патриарха, и взгляд хищника. Оказавшись рядом со мной, он процедил:

— Я признаю поражение, Терновский. Вы пришли, как воины, и одержали победу.

— Так и есть, — сказал я. — История твоего клана сегодня подошла к концу.

— Это была славная история, — сказал Вульфгар. — Я ни о чём не жалею.

— А стоило бы. Насколько я знаю, вы много зла принесли людям.

— Мы не творили зло. Мы жили так, как нам нравилось, и силой брали то, что хотели.

— Так ведь отбирать чужое силой — это зло, ты так не думаешь? — хмыкнул я.

— Все мои люди уже пируют в Вальхалле, — сказал конунг, оставив вопрос без ответа. — Я прошу лишь об одном: отправь меня к ним, Терновский. Позволь умереть с оружием в руках.

— Да будет так, — сказал я. — Развяжите его и дайте нож.

С Вульфгара сняли верёвки, и гвардеец вручил ему нож. Конунг взвесил его в руке и усмехнулся.

— Детская игрушка. Ну да ладно, сойдёт. Может, я даже успею пустить кому-нибудь кровь! — заорал он и бросился на меня.

— Не успеешь, — качнул головой я.

Магическое пламя ударило в грудь конунга. Он споткнулся и покатился по земле, остановившись у моих ног. Из опустевших глазниц поднимался дым, а на лице застыла странная яростная улыбка.

Вот теперь история Зимних волков действительно подошла к концу.

Трофеев мы получили изрядно — оружие, боеприпасы, запасы провизии, скот и пара стареньких автомобилей. Овец и машины можно было продать, да и деньги мы тоже отыскали. В сейфе конунга нашлось почти семь тысяч рублей, которые я решил разделить между гвардейцами как премию за успешную операцию.

Можно было сказать, что в Сибири у рода Терновских больше не осталось врагов. Пока что.

Но несколько спокойных месяцев у меня всё же есть.

Эти месяцы пролетели быстро. Случилось много того, о чём стоит рассказать.

«Рекламное агентство Терновского» продолжало развиваться и приносило всё больше денег. Не говоря уж о том, что в Москве открылось «Рекламное агентство Смолина», открытое под именем одного из вассалов Влада.

Оно только начинало расти, но уже за первые пару месяцев принесло заметно больше денег, чем моё сибирское детище.

Было даже немного обидно, что работает оно не под моей фамилией. Впрочем, получая хорошую прибыль, с этим можно было смириться. А работу я организовал таким образом, что мне приходилось только заниматься контролем — все оперативные задачи выполняли сотрудники.

Да и большую часть контроля я передал Степану Вашину. Тот хорошо справлялся с должностью управляющего делами рода, и получал от этого неприкрытое удовольствие.

Как следствие возросших доходов, моя гвардия тоже значительно выросла. Три сотни солдат, техника, артиллерия — и, что самое важное, отличная подготовка. Места в казармах стало не хватать, и я серьёзно задумался о том, что надо расширяться.

Только в Дальнегранске это было сложно сделать. Место под куполом было ограничено, и надо было либо покупать новые генераторы и расширять купол, либо переезжать в другой город.

Я начал заниматься этим вопросом. Но пока, чтоб не прерывать развитие гвардии, организовал «Ведьмачий отряд». Яромир обучал новобранцев охоте на чудовищ, и это неожиданно стало ещё одной статьёй доходов — с помощью Бехтеева мы смогли организовать поставки тел чудовищ в большую Россию.

Если быть точнее, то их закупал «Беорит». Тот самый алхимический заводик, который Громовержцы захватили и разграбили во время войны.

Странно повернулась судьба. Сначала мы воевали, теперь стали друзьями и деловыми партнёрами. Да и с Белославой у Петра всё было прекрасно — они регулярно встречались, и, насколько я знал, их отношения становились всё серьёзнее.

Бехтеев, как и обещал, обучил меня технике смещения. Это оказалось сложно, но я справился. Овладел ей пока что не так хорошо, как Пётр — на каждый скачок уходило слишком много энергии. Но я тренировался, и с каждым разом получалось всё лучше.

Теперь я смогу удивить врагов в бою. Смещением владеет далеко не каждый, и, если грамотно им пользоваться, можно наносить очень неожиданные и эффективные удары.

«Мандрагора» была достроена и начала приносить первую прибыль. Благодаря тайным источникам я узнал, что Левин меня немножко обманывает, подсовывая заниженные цифры. Ничего удивительного, конечно, но всё равно неприятно.

Я мог бы снова надавить на Андрея, но предпочёл махнуть рукой. Как и обещал ему, продал свою долю в фабрике за приличную сумму, и деньги вложил в более перспективные и спокойные дела.

Если б я продолжал заниматься «Мандрагорой», это в итоге принесло бы мне только проблемы, уверен.

Про Эспера Григорьевича, моего деда, нашлась кое-какая информация. Милослава смогла узнать, что он действительно покинул Дальнегранск, но куда отправился, оставалось тайной. Пока отдел разведки Тарковских не выяснил, что следы дедушки вели на Дальний Восток.

Он провёл там несколько лет, а потом, тщательно скрывая следы, вернулся в большую Россию. Куда именно — неизвестно. Бывший князь постарался сделать всё, чтобы его не нашли.

Как интересно. Ведь он вернулся в княжества, получается, задолго до моего рождения. Куда отправился потом? В Европу? Или остался в России?

Я стал всерьёз подумывать о том, чтобы запросить информацию у Чёрного орла. Не сомневался, что им наверняка что-нибудь известно. Но не хотелось оставаться им должным, поэтому пока я отложил это дело в долгий ящик.

Недавно я узнал, что в Рязани тоже открылось рекламное агентство. Что интересно, открыл его один из сотрудников, который до этого работал на меня в Москве. Владислав навёл справки и уверенно сообщил:

— Это был шпион. Молотов понял, что наш с тобой Смолин подставное лицо, и на самом деле предприятием управляешь ты.

— Следовало ожидать, — сказал я.

— Да, конечно. Он не тупой. К тому же, твоё дело действительно очень перспективное, не только Молотов это видит. В Москве уже открылось два агентства, кроме нашего. Правда, Молотов ухитрился узнать, как работает дело изнутри.

— Тоже следовало ожидать.

— Угу. Никита лично вливает деньги в своё агентство и захватывает рынок в Рязани. Так что теперь наше соперничество выходит в область коммерции.

— Что ж, потягаемся, — я улыбнулся телевоксу. — Посмотрим, кто кого.

Мы обсудили ещё кое-что и закончили разговор.

После него я снова всерьёз задумался о том, чтобы найти для своего рода новое место.

Дальнегранск стал нам тесен. Кроме того, я был здесь, по сути, на птичьих правах. В том смысле, что я не обладал никакой собственностью — дом числился за родом Тарковских, поскольку ранее принадлежал моему деду и потом был куплен Владом. Земля, на которой стояли казармы, была в аренде.

Я не мог купить её, поскольку для этого необходимо было стать вассалом Тарковских. А Владислав ни за что бы не согласился принять меня. Хотя бы по причине того, чтобы не раскрывать факт нашего союза князю Молотову.

Да и вообще, мне надоела Сибирь с её куполами, опасными дорогами и отсутствием светской жизни. Я мечтал вернуться в княжества, о чём и сообщил Владу при очередной беседе.

— В московском я тебя точно не приму, — сказал он. — Есть другие варианты?

— Да. Смоленское.

— Думаешь, если князь однажды передал тебе привет, то будет рад сделать своим вассалом? — с сомнением хмыкнул Владислав.

— Это можно узнать, — равнодушно ответил я. — От тебя мне нужно, чтобы ты официально отменил изгнание. Или выдал послабление, не знаю.

— Это можно сделать, конечно. Повод подыщем, — задумчиво сказал Влад. — Но ты же понимаешь, что, если я отменю изгнание, Молотов тут же набросится на тебя?

— С чего бы?

— С того, что пока мы делаем вид, будто на самом деле не очень дружим. Он-то уже наверняка раскусил, что это не так, но всё ещё может сомневаться. Но вот если ты вернёшься в княжества…

— Да, понимаю. Плевать. Мне надоело сидеть в Сибири, мне нужен простор. Так я смогу быстрее набирать силу и помогать тебе, в том числе.

— Хорошо, хорошо, — с улыбкой в голосе сказал Влад. — Договорились. Можешь попробовать встретиться со смоленским князем.

Илья Романович Грушецкий, князь Смоленска, не сразу согласился на встречу со мной. Первый официальный запрос был отклонён, ответа на второй пришлось ждать неделю. Полагаю, князь прощупывал почву и выяснял, насколько опасна для него может быть такая встреча.

В том плане, что он ведь знал о конфликте между Москвой и Рязанью. Наверняка понимал, что я в нём участвую, и также понимал, что, если встретиться со мной на официальном уровне, это будет сигналом князю Молотову. Мол, Смоленск на стороне Москвы.

Но на встречу Илья Романович всё же согласился. А от Влада я получил официальное разрешение посетить большую Россию. Правда, ко мне приставили конвой, но я-то понимал, что на самом деле это охрана, а не надзиратели.

Поместье смоленского князя располагалось за городом, но меня он решил принять в конторе в центре Смоленска. Богатый кабинет, отделанный золотом, так и кричал о достатке владельца.

Бедных князей в России не было, но не все из них стремились выставлять богатство напоказ. Илья Романович не стеснялся. Он и сам был одет в дорогущий бархатный костюм, а на пальцах блистали перстни с бриллиантами.

— Эспер Александрович, — таким же бархатным, как костюм, голосом приветствовал он меня. — Рад встрече.

— Взаимно, ваше высочество, — я коротко поклонился и пожал князю руку.

Мы уселись за стол, выпили чаю со сладостями и какое-то время поговорили о разных пустяках. Грушецкий живо интересовался, как живут люди в Сибири, и удивлялся тому, насколько там на самом деле опасно.

— Да уж. Не представляю, как вы смогли так возвыситься в столь неблагодатном месте, — покачал он головой.

— Разве я сильно возвысился? — спросил я.

— Конечно. Из нищего изгоя за год превратились в весьма могущественного дворянина. По меркам баронов, конечно же, — улыбнулся Илья Романович. — Не сочтите за оскорбление.

— Что вы, я прекрасно осознаю своё положение. Именно поэтому хочу его улучшить.

— Похвально, похвально! — князь постучал пальцами по столешнице. — Насколько я полагаю, именно свои перспективы вы и хотели со мной обсудить?

— Вы проницательны, княже, — улыбнулся я.

— Слушаю, — Грушецкий принял деловитый вид.

— Всё очень просто, ваше высочество, и одновременно очень сложно. Я хочу вернуться в большую Россию. Мой брат-князь готов отменить изгнание, но не готов сделать своим вассалом. Понимаете, это будет слишком явным сигналом для наших недругов.

— Вы говорите о князе Молотове, — сказал Илья, и это был не вопрос.

— Да, — кивнул я. — Вы, конечно же, в курсе, что между ним и моим братом…

— Я знаю гораздо больше, чем вы думаете, Эспер, — как-то зловеще произнёс князь.

— Что вы имеете в виду?

— Вы слышали о похождениях вашего деда? Который был вашим тёзкой?

— Да, — кивнул я. — И о настоящих причинах конфликта я тоже знаю. А вы?

— Я тоже. Никита Молотов гораздо ближе к вам, чем вы считали раньше, правда?

— Это так.

— Но я вынужден рассказать вам кое-что ещё, Эспер, — сказал Грушецкий, глядя мне в глаза. — То, что вам не понравится. Кое-что о вашем брате.

— О Владиславе?

— Да. Дело в том, что всё случившееся — смерть вашего отца и старшего брата, начало конфликта с Рязанью… Да и вообще то, что князь Молотов решился покуситься на Москву — это вина Владислава.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился я.

— То, что и сказал. Если бы не ваш брат, всего этого бы никогда не случилось.

— Говорите прямо, ваше высочество.

— Вы точно хотите знать? — поигрывая перстнями, спросил Илья.

— Сначала говорите такое, а потом спрашиваете, хочу ли я знать⁈ — я не удержался и повысил голос. — Конечно!

— Хорошо. Тогда слушайте…

Глава двадцать третья

— О конфликте между вашими родами мне известно давно, — начал князь Грушецкий. — Я был свидетелем того, как ваш дед пошёл на Рязань войной.

— Сколько вам лет? — не удержался я от вопроса.

— Сто четыре года. Мне было двадцать три, когда началась та война. Мой отец и ваш дед, Эспер Григорьевич, были весьма дружны. Поэтому отец без сомнений поддержал его в походе против Рязани.

Я молча кивнул, хотя и сомневался, что дело было только в дружбе. В политике ни у кого нет друзей. Тогдашний князь Смоленска наверняка преследовал какие-то свои интересы.

В конце концов, мой дедушка был неправ по всем фронтам. Мало того что обрюхатил чужую жену, так после этого ещё прикончил её мужа и пошёл на род войной…

А теперь нам с Владом приходится разгребать последствия всего этого.

Гордиться таким предком было сложно. Да я и не пытался.

Меня гораздо больше интересовало, что Илья Романович имел в виду насчёт Влада. Что значит, он виновен во всём, что случилось?

— Но война, как вы знаете, не увенчалась для Москвы успехом, — продолжил князь. — Поэтому ваш дед оказался в опале и был сослан в Сибирь.

— Эта часть истории мне знакома, — сказал я. — Кстати, вы не знаете, что он делал в Сибири?

— Ну как же. Основал Дальнегранск, а затем отправился на Дальний Восток.

— Это я тоже знаю. А потом?

— Судя по всему, сгинул где-то в глуши.

У меня были другие сведения. Судя по тому, что сумели нарыть Милослава и отдел разведки Тарковских, дедушка вернулся в княжества под чужим именем. Но здесь след потерялся. Я думал, Грушецкий знает больше, однако увы.

Впрочем, не о дедушке сейчас.

— Простите, ваше высочество, но при чём здесь мой дед? Вы хотели рассказать что-то о Владиславе.

— Конечно, — кивнул князь.

Блеснув перстнями, он взял чашку с чаем и сделал бесшумный глоток. Так же тихо поставил чашку на стол и сказал:

— Я просто хотел обозначить, что мне известны все детали конфликта. Кое-что я видел лично, что-то знаю из первых рук. Просто вы должны понимать, что в этом аспекте от меня нечего скрывать. И я тоже ничего от вас утаивать не собираюсь.

— Тогда рассказывайте, — скрипнув зубами, сказал я.

Илья Романович недружелюбно прищурился, но потом приподнял уголки губ:

— Что ж, слушайте. Никита Молотов понятия не имел, кто его отец. Может, он и слышал про войну между княжествами, но ему наверняка скормили то же, что и широким массам.

— Что же?

— Князь Эспер Тарковский поднял мятеж.

— Ну да, — хмыкнул я. — Простите, что опять перебил. Продолжайте, княже, прошу вас. Так, получается, Молотов не знал о нашем родстве?

— Да. Но узнал благодаря Владу.

Теперь мы начали подходить к сути, и я весь обратился в слух. Даже будто дышать перестал.

— Должно быть, ваш отец Александр тоже скрывал от вас правду. Но, насколько мне известно, Владислав каким-то образом узнал о тайне происхождения князя Молотова. И сделал сомнительный вывод о том, что может получить трон Рязани.

— Каким образом? — удивился я.

— Очень просто. Он собирался убить Никиту, а затем объявить о родстве между семьями. Технически это бы дало Тарковским право претендовать на Рязанское княжество.

— С такими же намерениями и мой дед объявил войну, разве нет?

— Конечно, нет! — Грушецкий позволил себе смешок. — Он хотел, чтобы Никита занял трон. А ведь мальчика хотели выбросить из линии наследования как бастарда. А то и вовсе убить. Но Эспер Григорьевич добился своего.

— Подождите, — не понял я. — То есть, получается, войну он выиграл?

— В каком-то смысле да. Большую часть рязанской гвардии он разбил и даже смог отразить атаку имперских полков. После этого ваш дед провёл с государем переговоры, и всё стало как есть. Никиту сделали наследником Рязани, ну а Эспер Григорьевич сложил титул в пользу вашего отца.

— Как-то странно всё, — пробормотал я. — Дедушка добился цели, зачем тогда отправился в изгнание?

— Таково, должно быть, было условие императора. Он не мог позволить вашему деду оставаться князем. Можно радоваться, что весь род Тарковских не подвергся гонению.

— Вы правы, — сказал я. — Но мы опять отвлеклись от темы.

— Действительно. Но вы и сами прекрасно можете понять, к чему я веду.

— Владислав организовал покушение на Никиту?

— Именно. Неудачное. И после этого Молотов узнал о связи между вами. А может, знал уже давно, просто не хотел начинать конфликт. Однако он посчитал, что Тарковские ударили первыми и руки у него развязаны.

— Неудивительно, — у меня вдруг заболела голова, и я с усилием потёр лоб. — Возможно, я бы на его месте подумал так же.

— Что случилось дальше, вы и сами прекрасно знаете. Владислав осознал, что натворил, и принял титул, а вас отправил как можно дальше.

— Вы тоже думаете, что он хотел меня спасти?

— Конечно. Так же, как и госпожу Есению с госпожой Белославой. А вы считаете иначе?

— Я уже ни в чём не уверен, — качнул я головой.

Грушецкий поглядел на меня и верно оценил моё самочувствие:

— Хотите, прикажу привести целителя? Или могу дать вам зелье от головной боли. Исключительного качества, его готовит мой личный алхимик.

— Нет, благодарю. Само скоро пройдёт, — отказался я. — Это всё, что вы хотели мне рассказать?

— По большому счёту, да. Простите, что разрушил вашу веру в брата, если она была. Но я уверен, что такие вещи вам стоит знать — тем более, если вы хотите стать моим вассалом.

Я не был уверен, что Илья Романович искренен со мной. Подобной информацией не делятся просто так. Он что, намеренно хотел настроить меня против Влада? Или преследует какие-то другие цели?

Я бы и хотел сомневаться в правдивости всего этого. Но не получалось. Я хорошо помнил, как вёл себя Влад до того, как сделался князем. Подобная кровавая афера была вполне в его духе.

Почему же тогда, когда мы говорили в «Золотом казане», он пообещал вернуть мне титул, когда всё закончится? Мол, не нужна мне такая ответственность. Наигрался, надоело? Или понял, что князем быть не так весело, как казалось?

Быть княжичем и транжирить деньги по кабакам да борделям уж точно проще.

Или же Влад мне врал? Он вовсе не хочет отдавать мне титул? И готовит для меня какую-то другую участь?

Чёрт возьми, сколько вопросов. От них только сильнее голова разболелась.

— Илья Романович, я передумал.

— Насчёт чего? — уточнил князь.

— Можно мне ваше зелье?

— Ах да, конечно.

Грушецкий с улыбкой поднялся, отыскал в сейфе небольшую бутылочку из зелёного стекла и протянул мне.

— Трёх капель будет достаточно. Вылейте прямо в чай.

— Спасибо, — сказал я и сделал всё по инструкции.

— Надеюсь, не слишком оглушил вас такой информацией? — спросил князь, снова усаживаясь.

— Я растерян, признаю. Мне надо обсудить это с братом.

— Можете ссылаться на меня, если хотите. Не надо скрывать, Эспер, кто вам всё рассказал.

Теперь он прямо подталкивает меня к тому, чтобы я выдал его Владу. Зачем? Если это какая-то хитрая схема, то я пока не в силах её понять.

— Отличное зелье, — сказал я, допив чай. — Голова уже прошла.

— Рад слышать, — улыбнулся Грушецкий. — Смоленская алхимия — лучшая в России, а мой личный мастер просто творит чудеса.

— А в вашем княжестве занимаются косметической алхимией?

— Не так хорошо, как хотелось бы. А я уже давно мечтаю подмять этот рынок под себя.

— Моя сестра делает успехи в этом направлении.

— Госпожа Белослава? Занятно, — князь постучал пальцами по столешнице. Перстни заблестели, отражая солнечный свет из окна. — Полагаю, что теперь мы переходим к главной цели нашей встречи?

— Да, ваше высочество. Я бы хотел предложить вам свой вассалитет.

— Это я уже понял, — кивнул Грушецкий. — На каких условиях?

— На стандартных.

— Сами знаете, что в этом деле не бывает стандартных условий! — хмыкнул князь. — Кроме того, вы вовсе не стандартный дворянин, учитывая всю эту историю с Молотовым.

— Я прекрасно понимаю, княже, что, если вы примете меня, это грозит обострением отношений с Рязанью. Однако, насколько я понимаю, вы выступаете скорее союзником Москвы, чем противником.

— Я скорее занимаю нейтральное положение. Пока что, — приподнял палец Илья Романович.

— Блэкспиры, говорят, склоняли вас выступить на стороне моего брата.

— Кто говорит? — нахмурился князь.

— До меня всего лишь доходили слухи, — уклонился я от ответа.

— Что ж. Эти слухи правдивы. Но Блэкспирам плевать, кто победит в грядущей войне. Им важно, чтобы война состоялась.

— Да, я это понимаю, — пожал плечами я. — А вы думаете, что возможен мирный исход?

— Сомневаюсь. Я лично разговаривал с Никитой, и он намерен идти до конца. Как и ваш брат.

— Как и я. Мы не можем простить убийство двух членов семьи.

— Учитывая, что первую попытку убийства предприняли именно Тарковские… — Грушецкий, не договорив, покачал головой. — Послушайте, Эспер. Должен признать, я бы хотел иметь такого вассала, как вы.

— Приятно слышать, ваше высочество, — я склонил голову.

Князь кивнул в ответ и продолжил:

— В то же время я понимаю, что вы вряд ли надолго задержитесь в моём княжестве. Рано или поздно вы захотите вернуться в Москву. Возможно, даже оспорить титул Владислава. Ни на что не намекаю, честно слово! — Илья Романович поднял руку. — Простите. Не стоило этого говорить.

Ах, вот в чём дело. Смоленский князь раздумывает о том, как усидеть на двух стульях и получить максимум выгоды для себя.

Сначала можно выступить на стороне Москвы. Сокрушить Рязань и вместе порадоваться победе. А потом — поддержать меня в претензиях на московский трон.

Вот для чего он рассказал мне эту историю про Влада. А теперь и прямо сказал, как видит моё дальнейшее будущее.

«Ни на что не намекаю», как же.

— Всё в порядке, — сказал я. — Так далеко я не заглядываю. Сейчас для меня важно переехать в княжества. Здесь больше возможностей для развития, и помогать Владиславу будет проще.

— Понимаю. А ваш брат готов отменить изгнание?

— Если вы согласитесь принять меня — то да. Сказал, что подыщет повод.

— Тогда предлагаю обсудить всё более детально, — сказал Грушецкий.

Обсуждение затянулось, но в итоге мы сумели прийти к решению, которое обоих устраивало. Мне пришлось согласиться на несколько завышенные налоги и ограничения по размеру гвардии. Впрочем, у всех вассалов были такие ограничения.

Взамен Илья Романович собирался даровать мне землю, где уже стояло неплохое поместье, которое даже не требовало ремонта. Заезжай и живи. Плюс субсидии на открытие алхимического предприятия, если Белослава готова будет этим заняться.

Этот мой бизнес, как выяснилось, произвёл настоящий фурор в большой России. Странно, что люди раньше не додумались до чего-то подобного. С другой стороны, в этом мире не существовало США с их развитой коммерцией, вот и до развития маркетинга как-то не дошло.

Теперь же, оказывается, подобные моему предприятия открывались по всей России. Но дела шли успешно разве что у нескольких. Конкуренты пока не понимали, как правильно работать, и вслепую копировали мои приёмы.

Но люди быстро учатся, и скоро у меня могут появиться сильные соперники. Надо ловить момент и развиваться, чтобы застолбить место на вершине рекламного Олимпа.

Как жаль, что делать это мне приходится на фоне разборок с Рязанью. Я бы предпочёл спокойно зарабатывать деньги, а не заниматься этим параллельно с подготовкой к войне.

Мы с Грушецким составили предварительный документ, где записали все условия. Он не имел никакой юридической силы, поскольку официально я всё ещё был изгоем. Но закрепить договорённость на бумаге было всё-таки необходимо.

— Вечереет, — сказал Илья Романович, сворачивая свою копию документа в трубочку. — Оставайтесь у меня на ночь, Эспер. Буду рад принять будущего вассала.

— Благодарю за гостеприимство, княже. Я хочу как можно скорее увидеться с братом.

— Понимаю, конечно, — вздохнул Грушецкий. — Но, может, вам лучше перед этим как следует отдохнуть и выспаться? Сами знаете, утро вечера мудренее. Ещё наломаете дров… Оставайтесь. Буду рад принять вас, заодно познакомитесь с моей дочерью.

Ага. Понятно.

Я окончательно уверился в том, что Илья Романович намерен протолкнуть меня на московский трон. А перед этим, видимо, женить на своей дочери. Тогда он останется править в Смоленске, а после него власть примет его сын. На московском троне тоже будут править его потомки.

Со временем даже появится возможность провести объединение…

Одним словом, я решил согласиться на ужин и ночёвку. Мне просто ужасно хотелось убедиться в своих предположениях. Конечно, Грушецкий вряд ли расскажет мне всё прямо сегодня. Но по его поведению можно будет сделать выводы.

— Вот и славно, Эспер, верное решение, — сказал князь, по-отечески хлопая меня по плечу. — Оставайтесь, покушайте с нами. Выспитесь на хорошей кровати, а завтра спокойно побеседуете с братом.

— Хорошо, ваше сиятельство. Мне только нужно предупредить семью, что я останусь у вас. Где я могу поговорить по телевоксу?

— Прямо здесь! — Илья Романович обвёл руками свой кабинет. — Артефакт тишины работает. Я подожду вас внизу, в машине, и поедем в поместье.

— Договорились, — кивнул я.

Грушецкий вышел, а я призвал магию и оценил фон вокруг. Да, артефакт действительно работает. И не один. Есть охранные и сигнальные, родниковый кристалл в соседней комнате, артефакты света… и, похоже, звукозаписывающий артефакт тоже.

М-да. Снаружи-то нас никто не слышал. Но если князь захочет, наш разговор всё-таки может попасть в чужие уши.

Хорошо, что я был осторожен, и не сказал ничего компрометирующего себя или брата.

Да и сейчас никакие тайны выдавать не собираюсь.

Я достал телевокс и связался с казармой. Сказал дежурному, чтобы передали в дом: всё хорошо, задержусь в большой России до завтра. Вассальный вопрос пока что не решён, но начало положено.

После этого я отключил связь и спустился. Гвардейцы князя помогли мне сесть в машину, и уже скоро мы были у него в поместье.

— Прошу вас, не упоминайте при моей семье насчёт Молотова и всей этой истории, — предупредил Грушецкий, прежде чем мы вышли из машины. — Они ничего не знают.

— Это не те вещи, о которых говорят за ужином, — сказал я.

— Конечно. Я на всякий случай.

«Может, я и молод, но не дурак», — подумал я. — 'А вот ваше высочество, кажется, таковым меня считает. Неужели он думает, что я не понимаю, к чему всё это клонится? История про Влада, знакомство с дочерью… Ха.

Но я подыграю. Пока что. Почему бы и нет'.

Жена и все три сына Грушецкого оказались в отъезде. Так что ужин должен был пройти втроём — я, Илья Романович и его дочь Снежана.

Не удивлюсь, если это тоже было сделано специально. И даже не удивлюсь, если Грушецкий найдёт повод, чтобы оставить нас со Снежаной наедине.

Уже даже не терпится её увидеть.

Дом у князя был просто шикарным. Даже поместье Тарковских рядом с ним выглядело бы довольно уныло. С другой стороны, кричащая отовсюду роскошь казалась приторной и особо не впечатляла.

Зато когда я увидел княжну…

— Добрый вечер, барон Терновский, — она вплыла в приёмную и сделала реверанс. — Рада знакомству.

Чёрт меня дери. Вот это красавица! Фигура, лицо, большие голубые глаза и просто потрясающие волосы. Шелковистая тёмно-русая волна ниспадала до талии и выглядела гораздо роскошнее, чем всё золото поместья.

— Взаимно, госпожа, — я шагнул вперёд и поклонился. — Восхищён вашей красотой.

Должно быть, по мне было видно, что это действительно так. Я поймал удовлетворённый взгляд Ильи Романовича и смущённый — Снежаны.

— Спасибо, ваше благородие, — её щёчки покраснели.

Ужин прошёл гораздо лучше, чем я рассчитывал. Мы вкусно поели и приятно поболтали. И да, князь действительно в какой-то момент вышел и оставил нас со Снежаной наедине.

Однако я ни капли не расстроился. Я с удовольствием разговаривал с княжной и не понимал — она на самом деле такая милая или всего лишь играет со мной? Отец приказал ей быть столь учтивой и попытаться очаровать меня, или же это произошло само собой?

Удивительно, как легко и приятно мне с ней было. Не хотелось прекращать разговор, даже когда за окном наступила полночь.

— Кстати, ваша комната давно готова, — сказал Грушецкий, намекая, что пора отправляться ко сну.

— Спасибо, ваше высочество. Мне и правда надо отдохнуть. Дорогая Снежана, безмерно рад знакомству, — я поцеловал её тонкие пальчики.

— Взаимно, барон, — смущённо пробормотала она.

Сколько ей? Семнадцать? Не думаю, что в этом возрасте она смогла бы намеренно обвести меня вокруг пальца. Я бы точно почувствовал фальшь, если бы она была. Потому что на самом-то деле я не юноша, с учётом прошлой жизни я гораздо старше…

Ночь прошла спокойно. Я действительно давно не спал на хорошей кровати с упругим матрасом и дорогим постельным бельём. Уже и забыл, каково это. Выспаться можно и на голой земле, но тело поутру будет не радо.

Всё-таки в комфорте жить приятнее.

Утром я попрощался с Грушецкими, а их машина довезла меня до портала в Смоленске. Уже возле него связался с Владом через телевокс:

— Эспер! Наконец-то! — воскликнул он. — Как всё прошло?

— Неплохо. Его высочество даже пригласил меня на ужин, и я переночевал у него в поместье.

— Даже так! То есть он согласен на вассалитет?

— Лучше обсудить это лично. Я могу прибыть в Москву?

Владислав тяжело вздохнул, а потом сказал:

— Хорошо. У портала тебя встретят.

— Договорились.

Как только я оказался в Москве, гвардейцы Тарковских мигом запихали меня в автомобиль. Я почувствовал себя каким-то преступником.

Меня отвезли в одну из контор Тарковских, где Влад уже ждал меня в отдельном кабинете.

Как только я вошёл, он подал знак гвардейцам запереть дверь, а сам активировал артефакт тишины.

Владислав внимательно посмотрел на меня:

— Так и будешь стоять? — с ухмылкой спросил он.

Снова на поклон намекает. Понятно.

Я честно собирался обсудить всё спокойно. Рассказать Владу, что я всё знаю, и посмотреть на его реакцию. Но почему-то, видя эту хитрую ухмылку, не смог сдержаться.

Я представил, как он с такой же хитрой ухмылкой задумывал план убийства Молотова.

Он ведь не мог не понимать, насколько это рискованно! Но всё равно поступил, как вздумалось.

И вот к чему это привело — к гибели отца и Николая, к моему изгнанию и к тому, что скоро вспыхнет крупная война.

— Эй, Эспер! — Влад щёлкнул пальцами. — Я спрашиваю, так и будешь стоять?

Я отрицательно мотнул головой. Подошёл и изо всех сил дал брату пощёчину.

— Вызываю тебя на дуэль, — процедил я.

Глава двадцать четвертая

Владислав опалил меня Взором. Духовное тело вздрогнуло, и я, недолго думая, призвал защиту.

— Объяснись, — потребовал Влад.

— Это ты объяснись! — рявкнул я, разжигая Взор в ответ. — Почему ты не рассказал мне всё?

— Что всё?

— Почему не рассказал, что из-за тебя это началось? Из-за тебя убили отца и Николая! Потому что ты решил, будто сможешь завладеть Рязанью!

Влад молчал, крепко стиснув челюсти. Мы давили друг на друга Взором, и на сей раз я точно не собирался сдаваться. Гнев придал мне столько сил, что я чувствовал, как огонь в глазах разгорается всё ярче.

— Кто тебе рассказал? — спросил, наконец, Владислав. — Грушецкий?

— Хочешь сказать, это неправда⁈ — вместо ответа воскликнул я.

— Нет. Всё так и было. Я узнал, что Никита Молотов — наш дядя, — Взор Влада стал чуть слабее. — Подумал, что раз у него нет наследников, то я могу просто прикончить его и получить себе целое княжество… Я ведь понимал, что Москва мне не светит. Титул бы отдали Коле или тебе, если бы с ним что-то случилось. Меня никогда не рассматривали, как настоящего претендента.

— На то были причины! — проорал я.

— Без тебя знаю! — закричал Влад в ответ. — Но теперь я князь! Я понял, что натворил, Эспер, и я изменился! Неужели этого не видно⁈

— Видно, — вынужден был признать я. — Ты стал другим. Но это ничего не меняет. Всё из-за тебя. Так что я хочу отомстить.

— Отомстить? — Взор князя снова загорелся сильнее. — Хочешь меня убить?

Мгновение потребовалось мне, чтобы собраться с силами. И я ответил:

— Да, хочу. Как я сказал — вызываю тебя на дуэль. До смерти.

— О-о, братишка, — протянул Владислав. — Ты же понимаешь, что я не стану тебя жалеть?

— Пытаешься напугать? Я тоже тебя жалеть не стану.

Ещё несколько секунд мы смотрели друг на друга пылающими взглядами. А потом Влад опустил веки и потёр глаза.

— Отказываюсь от дуэли, — сказал он.

— Ты не имеешь права! — прокричал я так, что задрожали стёкла в окнах.

— Имею. Ты барон, я князь. Разница в положении позволяет мне отказаться.

— Дело не в законе! — продолжал вопить я. — Дело в морали! Из-за тебя погибли члены нашей семьи! Их убили! Колю расстреляли на улице, как собаку!

— Ну и что теперь⁈ — взорвался Влад.

Открыв глаза, он резко шагнул ко мне и толкнул в грудь. От неожиданности и от того, что брат усилил толчок магией, я отлетел на несколько шагов и едва не упал.

— Да, они погибли! Но их же всё равно не вернёшь! Давай, Эспер, убей меня. Отомсти! — Владислав ударил себя в грудь кулаками и расставил руки. — Что это изменит⁈ Ничего!

— Думаю, мне станет легче, — сказал я.

Почти против воли в моей руке разгорелось магическое пламя. Оставалось только выбросить его вперёд, в солнечное сплетение Влада. Он стоял передо мной без защиты. Один удар — и он умрёт.

— А я думаю, не станет. Тебе всё равно придётся разгребать то дерьмо, что оставил наш дедушка… и я, — скривился брат. — Я допустил ошибку, Эспер. Признаю. Но не могу ничего исправить. Могу только сделать так, чтобы наш род выжил и остался править Москвой.

— Наш род? — уточнил я. — Наш? Тот самый, из которого ты меня изгнал?

— Когда всё кончится, я приму тебя обратно, если захочешь. А изгнание отменю сегодня же — и ты по праву станешь моим наследником. По крови, хоть и не по фамилии.

— Когда всё кончится, ты обещал отдать мне княжество, — напомнил я и погасил пламя в руке. — Почему ты хочешь отказаться от титула?

— Я ведь уже говорил. Тогда, в «Казане». Мне не нужна такая ответственность. Я почувствовал, насколько она тяжела… и не хочу её.

— И что ты будешь делать, когда всё закончится?

— Не знаю, — пожал плечами Владислав и ухмыльнулся. — Посмотрим. Для начала — буду пить неделю не просыхая. Сейчас я не могу себе такого позволить.

Это звучало очень похоже на того Влада, которого я знал. И мои невеликие навыки ментальной магии тоже говорили о том, что он не врёт. Брат стоял передо мной полностью беззащитным, не скрывая своих подлинных чувств под ментальной бронёй.

Я вздохнул и погасил Взор. Протёр слезящиеся глаза и поднял их на брата, а затем сказал:

— Хорошо. Я тебе верю, хоть это и непросто.

— Понимаю, — Влад виновато отвёл взгляд. — Садись. Я уже приготовил бумаги, надо всё подписать.

Он первым пошёл за стол, а я последовал за ним. Владислав достал папку, а из неё документы.

— Официальная отмена изгнания, — он протянул мне бумаги. — В трёх экземплярах. Смотри внимательно, Эспер — здесь стоит моя личная печать и печать имперской канцелярии. Всё по закону.

— Вижу, — буркнул я.

— Уточняю, чтобы ты не вздумал сомневаться в моей честности. Я не пытаюсь тебя обмануть.

Я молча кивнул и прочитал текст помилования. Да, по праву изгнавшего меня князя Владислав отменял это самое изгнание. Отныне у меня и членов моей семьи не было никаких ограничений в передвижении.

С того момента, как я оставлю свою подпись на этом документе, род Терновских будет полностью свободен. Конечно, нельзя сказать, что мы до этого содержались в каком-то заключении. Но правила изгнания подразумевали, что изгоям запрещено появляться в княжествах.

Однако теперь всё было кончено.

— Теперь составим ещё кое-что, — сказал Влад, когда я всё подписал. — Чтобы ты был уверен, что это не какой-то хитрый план, я напишу… не знаю, как это назвать. Завещание? Короче, я объявлю тебя своим наследником.

— Нет необходимости, — пробормотал я. — Как ты верно заметил, я по крови следующий претендент.

— При условии, что Молотов не захватит титул, — пожал плечами Владислав. — Так что давай всё-таки напишу. Так нам с тобой будет спокойнее.

— Хорошо, — согласился я.

— Только ты должен понимать, что регистрировать эту бумагу мы пока не будем. Иначе у Никиты не останется сомнений, что мы с тобой на одной стороне.

Вот тут стоило напрячься. Без официальной регистрации в дворянской палате это «завещание» не будет иметь полной силы. Просто отмахнуться от него Влад не сможет, но и оспорить его будет возможно.

Уж с той юридической мощью, что есть у рода Тарковских, это будет достаточно легко сделать.

— Думаешь, он и без того не догадается? — спросил я. — Ты отменил изгнание, я скоро перееду в Смоленское княжество.

— Ну и что? Смоленск не мой официальный союзник.

— Зато неофициально очень даже. Сам знаешь, что прошлый князь встал на сторону нашего деда восемьдесят лет назад.

— Это так, — согласился Влад и усмехнулся, глядя на меня. — Всё-таки не веришь.

Это был не вопрос, но я всё же ответил:

— У меня есть причины.

— Нет у тебя никаких причин! — отрезал князь. — Я не рассказал тебе всей правды только потому, что мне было стыдно, — он поморщился. — Вот и всё. Но если я сделаю тебя наследником, это будет означать, что Молотову надо убить не только меня, но и тебя. Понимаешь?

— Прекрасно понимаю. Он и без того захочет меня убить. Всё-таки по крови я Тарковский, причём чистокровный. Могу легко оспорить его право на Москву. Я слишком опасен для Никиты, чтобы оставлять меня в живых.

— Да-да, но дело не только в этом! — воскликнул Владислав. — Таким поступком мы подольём масла в огонь.

— Как будто без нас это никто не делает, — хмыкнул я. — Блэкспиры бегают по всей стране, пытаясь раздуть пожар. Вы с Молотовым тоже готовитесь, как и ваши вассалы.

— Как хочешь, — сдался Влад. — Если ты готов рискнуть, поедем в канцелярию и официально закрепим твоё наследование. Даже более того! Я могу вернуть тебя в род!

— А вот этого не надо, — сказал я. — Лучше побуду в Смоленске. Там появились интересные возможности. Новое рекламное агентство, субсидия от князя для Белославы… Если мы будем находиться в разных местах, Молотову будет сложнее нас достать.

— Ты прав. Тогда просто официальное наследование?

— Да, — кивнул я. — Только у меня есть ещё одно условие.

— Условие? — Влад даже удивился. — Погоди-ка, братишка. Я делаю тебя наследником Московского княжества, и взамен ты ещё выдвигаешь мне какое-то условие?

— Получается, так.

— А ты не ох**л ли случаем?

— Фу, брат, — скривился я. — Как не по-княжески.

— Не вороти нос. Как будто в первый раз слышишь от меня что-то подобное. Выкладывай, что ты имеешь в виду.

— Дело в Дальнегранске. Я собираюсь уехать, но не хочу бросать дела. Да и город мне полюбился, как это ни удивительно.

— Оставь там управляющего, — пожал плечами Владислав.

— Непременно оставлю. Но я хотел бы также оставить там часть бойцов и «Ведьмачий отряд». В общем, передай мне протекторат.

— Ого. То есть ты хочешь, чтобы я поделился с тобой частью доходов? Вот так просто?

— На фоне отмены изгнания и назначения меня наследником это нетрудно провернуть, — сказал я. — Будет выглядеть вполне уместно. Просто, когда всё закончится, протекторат в любом случае станет моим, верно? А сейчас мне пригодятся деньги на развитие гвардии.

Влад задумчиво постучал ручкой по столу.

— Хм, — сказал он. — Давай-ка сделаем немного иначе. Ты подашь официальную заявку на протекторат. Мы сделаем вид, что боремся за него.

— Зачем?

— Ну как зачем? Чтобы Молотов продолжал сомневаться, вместе мы или нет. А то вдруг ты как-то вынудил меня отменить изгнание и вернуть в линию наследования? Например, ты узнал, что вся заварушка началась с меня, — невесело усмехнулся Владислав.

— Что ж, логично, — сказал я. — Кроме того, никто другой не сможет попробовать занять Дальнегранск. А то, как знать — Блэкспиры могут предпринять вторую попытку.

— Вот именно. Что касается денег — найду способ пополнить твой бюджет. Аккуратно, секретно, чтобы Молотов не узнал. Договорились?

— Да.

Владислав кивнул и принялся писать. Закончив, потребовал у гвардейцев доставить Лихачёва. Дмитрий вскоре явился и, тщательно скрывая удивление, прочитал составленный документ. Потом спросил:

— Вы уверены, ваше высочество? Тем самым мы поставим господина Эспера под удар.

— Мы это уже обсудили, — отмахнулся Влад. — Он готов рискнуть.

— А вы?

— Что я? Если братишку прикончат, придётся настрогать детишек, — усмехнулся князь. — Ставь печать, Дмитрий. Поедем в канцелярию. А потом я хочу как следует выпить…

— Должен напомнить, ваше высочество, что вечером у нас назначена встреча с бароном Приваловым.

— Ах да, — Влад сразу как-то погрустнел. — Значит, выпивка отменяется.

— Готов составить вам компанию за бокалом коньяка вечером, — сказал Лихачёв, доставая княжескую печать.

Поскольку он был главным юристом рода Тарковских, то одновременно являлся и хранителем печати. Насколько я знал, он не расставался с ней даже во сне.

Мои дела в Москве были закончены к вечеру. В кожаной папке лежали два документа, которые полностью меняли мою жизнь и жизнь моей семьи. Снова.

Ко мне вернулись все мои права. В том числе — право на наследство рода Тарковских, которое Влад отобрал у меня, чтобы защитить.

На самом деле, я не сомневался, что это действительно так. Хотел бы избавиться от конкурентов — просто убил бы меня. Пока я был лишён магии, это было проще простого сделать.

Так что нет. На самом деле я был уверен в том, что брат хотел меня защитить. А также в том, что он искренне раскаивается в содеянном.

Однако, как он сам сказал, исправить уже было ничего нельзя. Я злился на него, но в то же время понимал — стычка между нами ни к чему хорошему не приведёт. Сейчас надо действовать вместе.

Может быть, со временем я даже смогу простить Влада.

Хотя не уверен.

Вернувшись в Дальнегранск, я неожиданно встретил у нас в гостях Петра Бехтеева. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. В последний месяц мы часто навещали друг друга.

Только приезжал Пётр в первую очередь к Белославе, конечно же, а не ко мне.

— Эспер! — Бехтеев поднялся мне навстречу и поднял руку. — Что такой мрачный? Встреча в Смоленске не удалась?

— Наоборот, — сказал я. — Князь Грушецкий не против, чтобы мы стали его вассалами.

— А князь Тарковский? Он согласился отменить изгнание?

— Да, — кивнул я и приподнял папку. — Всё здесь. Прости, Пётр, нам с матерью и Белославой надо обсудить дела рода.

— Конечно, — сказал он. — Я всё равно собирался уходить. Госпожа Есения, всего хорошего.

— Всего хорошего, ваше сиятельство, — улыбнулась мама.

— Белослава, — Пётр подошёл к моей сестре и поцеловал руку. — Не могу дождаться нашей следующей встрече.

— Как и я, — покраснела Бела. — Эспер, я… могу проводить нашего гостя до машины?

— Конечно, — сказал я. — Пойду пока умоюсь.

Белослава задержалась. Уж не знаю, что они там делали с Петром на улице, под светом звёзд. Полагаю, что целовались. Их отношения всё стремительнее двигались к свадьбе, хотя прошло всего несколько месяцев.

Когда Белослава вернулась, я велел Добрану поставить полог тишины.

— Можешь остаться, если хочешь, — сказал я домовому. — Это очень важно и касается всей семьи. А ты её часть.

— Как скажешь, Эспер, — Добраныч забрался на стул, а мама налила ему стакан молока.

— Итак, — сказал я. — Вынужден поведать вам кое-что о моём тёзке, Эспере Григорьевиче Тарковском. Дело в том, что…

Добран уже знал часть этой истории, но не всё. А для мамы и Белославы всё это стало открытием.

Я не стал ничего скрывать, и когда закончил, Бела заплакала, а мама тяжело вздохнула и сказала:

— О боги. Сколько проблем, сколько крови из-за того, что этот человек не мог держать свой член в штанах.

— Мама! — возмутилась Белослава.

— Что? Я говорю как есть. Если бы твой дед не пытался трахать всех подряд, тогда твой отец и старший брат были бы сейчас живы.

— Не поспоришь, — сказал я.

— А Влад? — продолжала мама. — Неужто он не подумал, к каким последствиям может привести его поступок⁈ Покуситься на другого князя, уму непостижимо!

— Хватит, — отрезал я. — Влад раскаивается, и сейчас он на нашей стороне. Он сделал меня наследником, так что нет причин в нём сомневаться. Да, виноват. Но с этим уже тоже ничего не поделаешь.

— Ты должен наказать его! — воскликнула мать. — Когда станешь князем, лиши его фамилии, отрежь от Источника и прогони сюда, в этот самый дом! Пусть поймёт, каково это!

— Посмотрим, — уклончиво ответил я. — Думаю, ему и без того тяжело.

Но про себя подумал, что Владиславу, быть может, даже понравилась бы такая перспектива. Жил бы здесь, как прошлый хозяин дома, пил самогон да водил в гости женщин.

— Ему? Да у него совести нет! — всплеснула руками мама, а Белослава согласно кивнула.

— Мне кажется, после смерти отца и Николая он где-то её отыскал, — хмуро сказал я. — Одним словом, сейчас мы союзники. Я не хочу думать о том, как собираюсь своего союзника наказывать. Когда всё закончится и я стану князем, тогда и решу.

— Хорошо, — пробурчала мама. — Ты глава рода. Белослава, не поможешь мне с… кое-чем?

— Конечно, — всхлипнула та, и они обе вышли из комнаты.

От меня не укрылось, как задрожали плечи мамы, когда она встала и отвернулась. Похоже, ей тоже хотелось поплакать, узнав такие страшные новости. Это я уже успел свыкнуться с мыслью о том, что отец не просто умер, а был убит неизвестным ядом или проклятием.

Но маме и Белославе только предстояло это сделать.

Утром я собрал Степана Вашина, Лучезара и других старших слуг, включая Милославу, и объявил о переезде.

— Это что же, ваше благородие! — воскликнул Зар. — Бросаете нас?

— Кого это нас? Ты остаёшься капитаном гвардии и поедешь со мной.

— А. Ну да. Конечно. Спасибо, господин!

— Не за что, — пожал плечами я. — А вот ты, Милослава, остаёшься здесь, продолжать работать в рекламном агентстве.

— Я только рада, ваше благородие, — пропищала рыженькая. — Не хочу никуда уезжать.

— Вот и славно.

— А я? — встрял Степан. — Тоже остаюсь?

— Нет. Ты — управляющий делами рода. Тебе предстоит нанять себе помощника, который будет ведать нашими делами в Дальнегранске.

— Есть у меня один человечек! — оживился Вашин. — Тоже раньше в городской канцелярии работал. Хороший, ответственный.

— Вот и славно. Милослава — можешь возвращаться к работе. Вы двое — готовимся к переезду.

Подготовка заняла немало времени. Самым сложным аспектом был перевоз гвардии. Я уже побывал в поместье, которое мне даровал Илья Романович, и остался под приятным впечатлением. Хороший, просторный дом, хоть и требующий ремонта. Но ничего, мама с этим разберётся.

А вот для моих солдат места не было. Какое-то время они смогут пожить в палатках, но недолго. Нужно построить нормальную военную часть недалеко от поместья.

Вот этим я и занялся в первую очередь. Продал Чёрному орлу очередную берегиню, и все деньги вбухал в строительство новых казарм, уже в Смоленском княжестве.

Однажды вечером на мой телевокс пришёл неожиданный вызов. Хотя, с другой стороны, вполне ожидаемо.

— Здравствуй, партнёр! — бодро ответил я.

— Мы с тобой уже не партнёры, Эспер, — сказал Андрей Левин. — Здравствуй.

— Как идут дела у «Мандрагоры»? Слышал, клиентов всё больше?

— Так и есть. Несмотря на трудности в начале, дело пошло хорошо, — сказал Левин и, помедлив, сказал: — Слышал, ты собираешься переезжать в моё княжество, это правда?

— Твоё княжество? А я думал, оно принадлежит князю Грушецкому.

— Ты понял, что я имею в виду.

— Конечно, понял. Да, переезжаю. Его высочество любезно согласился принять мой вассалитет.

— Понятно, — пробурчал Левин.

— Будем соседями, Андрей. Не переживай, я в твои дела вмешиваться не собираюсь. Разве что предложу рекламные услуги.

— Вряд ли он мне понадобятся.

— Как знать. Вдруг у тебя появятся конкуренты на рынке удобрений.

— На что ты намекаешь⁈ — мигом вскипел Левин. — Ты всё-таки скопировал мой рецепт, не так ли? Будешь вставлять мне палки в колёса?

— Тише, тише, Андрей, — сказал я. — Не собираюсь. Но конкуренты так или иначе появятся. Какой-нибудь влиятельный род уже наверняка заслал к тебе шпиона, чтобы выведать рецепт.

— Если я узнаю, что ты украл мой рецепт…

— Обойдёмся без угроз, — отрезал я. — Ты хотел узнать, переезжаю ли я в Смоленские земли. Узнал?

— Узнал.

— Что-то ещё?

— Нет, — брякнул Левин.

— Тогда всего хорошего. Радимиру привет.

* * *

Терновский отключил связь, и Андрей еле сдержался, чтобы не швырнуть телевокс в стену.

Грёбаный щенок! Что за намёки⁈ Конкуренты, видите ли, появятся!

Да, он точно хочет открыть своё предприятие! Нет сомнений, что он скопировал рецепт удобрения, пока все бумаги были у него.

Это значит, что к мести присоединяется ещё один мотив. Борьба за выживание «Мандрагоры».

Андрей понимал, что деловая хватка у Терновского на высоте. Лучше не пытаться с ним состязаться. А просто убить, как он давно мечтал.

— Светозар! Светозара сюда!

— Слушаю, ваше благородие, — помощник через минуту появился на пороге.

— Помнишь, ты говорил, будто в Рязани очень красивая набережная?

— Да, господин… — непонимающе протянул Кулебин.

— Я решил, что хочу на неё посмотреть. Давно хотел побывать в Рязани. А заодно пообщаться с местными дворянами. Может, даже с князем. Направь запрос на аудиенцию.

— А-а, я… Хорошо, ваше благородие, — поклонился Светозар, разумно решив не уточнять подробности.

Вот и молодец. Разговор, который Андрей собирался провести с князем Молотовым, должен быть исключительно приватным…

Глава двадцать пятая

— Добрый день, ваше высочество, — войдя в комнату, Левин низко поклонился. — Спасибо, что согласились принять.

— Входите, Андрей. Садитесь.

Вежливые слова звучали скорее как приказ. И Андрей, конечно, был вынужден подчиниться. Он прошёл вглубь комнаты и сел в кресло. Гвардейцы закрыли дверь за его спиной.

Князь Никита Молотов выглядел очень молодо. А ведь лет ему было около восьмидесяти, насколько знал Левин.

Но на вид Молотову нельзя было дать больше сорока. Он был стройным и высоким, с роскошной гривой русых волос, зачёсанных назад. Острый взгляд голубых глаз пронзал насквозь.

«Почти как у этого щенка Эспера», — подумал Андрей. — «Очень похожи глаза. Они не родственники, случаем? Да нет, вроде бы Тарковские и Молотовы в родословной не пересекались…»

— Как вам мой город? — спросил Никита, садясь напротив Левина. — Вы впервые здесь?

— Да, ваше высочество. Очень красивый, давно хотел здесь побывать. А кремль просто выше всех похвал.

— Рад слышать. Хотя московский кремль тоже, говорят, очень красив.

«Он что, намекает, будто я как-то связан с князем Тарковским?»

— Я так не думаю, ваше высочество. Рязанский мне нравится гораздо больше.

Никита кивнул и спросил:

— Так что же привело вас сюда, барон?

— Простите за такую просьбу, князь, но вы не могли бы включить артефакт тишины?

— Зачем? Вы хотите поведать мне какую-то тайну?

— Сделать предложение. И мне хотелось бы, чтобы оно осталось между нами.

— Вот как. Что ж, хорошо, — Молотов щёлкнул пальцами.

Между ними сверкнула синяя искра. Этот визуальный эффект был совсем не обязателен — но, похоже, князь был не прочь порисоваться перед гостем.

— Теперь я вас слушаю. Только я, — улыбнулся Никита.

— Возможно, вы слышали об открытии моей фабрики. Она называется «Мандрагора», мы производим удобрения.

— Слышал. Кто-то из моих вассалов уже даже заключил с вами контракт. Кажется, вы работаете вместе с партнёром?

— Да. Он простолюдин, но весьма достойный человек…

— А до недавних пор у вас был другой партнёр.

— Понимаю, к чему вы ведёте, ваше высочество, — сказал Андрей. — Так и есть. Моим партнёром был Эспер Терновский. Который раньше носил фамилию Тарковский.

— Да, — кивнул Молотов. — И вы прекрасно знаете, что мы с князем Тарковским не в ладах.

— Я знаю гораздо больше, князь. Вы готовитесь к войне.

Никита, хмыкнув, сложил пальцы домиком и посмотрел на Левина долгим оценивающим взглядом.

— Да, — в конце концов, сказал он. — Полагаю, это уже ни для кого не секрет.

— Только не подумайте, будто я на стороне Тарковских! Этот чёртов Эспер, — прорычал Андрей. — Он стал моим партнёром через шантаж. Позвольте, я вкратце расскажу, как так получилось…

— Я всё знаю, — прервал Молотов. — Может, не в деталях, но суть известна. Вы пытались заманить Эспера в свой род, угрожали через наёмников, но он оказался непрост.

— Да, ваше высочество, — скривился Андрей.

— Что ж, теперь вы избавились от нежелательного партнёра, поздравляю.

— Вы так думаете? Терновский переезжает в Смоленское княжество! Его брат отменил изгнание, теперь этот ублюдок будет жить недалеко от меня!

— Это мне тоже известно. Довольно прелюдий, барон. Что вы хотите мне предложить?

— Эспер наверняка собирается выступить на стороне брата, когда начнётся война, — сказал Левин. — Думаю, что это не в ваших интересах. А я очень зол на него за всё, что он мне сделал. К тому же, буду честен — я подозреваю, что он скопировал рецепт моего удобрения и собирается создать конкуренцию.

— Вы хотите убить барона Терновского? — буднично поинтересовался Никита.

Андрей опешил. О таких вещах дворяне никогда не говорили прямо. Только намёками. Считалось дурным тоном обсуждать подобные дела открыто, к тому же, это создавало риск. В случае чего допрос с телепатом легко мог вывести заговорщиков на чистую воду.

— Отвечайте, — потребовал Молотов. — Да или нет?

— Скажем так, я бы хотел, чтобы барон Терновский…

— Отвечайте прямо! — повысил голос Никита.

— Но… ваше высочество, разве такие вещи обсуждают напрямую?

— Вы хотите стать моим союзником в стане врага. Потому что ваш князь, Илья Грушецкий, наверняка выступит на стороне Терновского. А у меня нет союзников среди князей. Скажите, как я могу быть уверен в вас?

— Но я же сам к вам пришёл… — пролепетал Левин.

— Ну и что? Может, вы с Эспером успели сдружиться, и всё это — хитрая операция? С их рода станется, — рыкнул Никита. — Так что, если хотите моей помощи, скажите как есть. Прямо!

Андрей громко сглотнул, а потом, вдохнув, ответил:

— Да! Да, я хочу убить Эспера Терновского. И клянусь честью, что я с ним не в дружбе и не в союзе. Я хочу быть вашим союзником в будущей войне!

Молотов удовлетворённо кивнул, а потом сказал:

— Хорошо. Так мы сможем сотрудничать. Теперь давайте подумаем, чем я могу вам помочь в этом деле…

* * *

Наконец-то всё было готово к переезду.

Собственно, переезд уже начался. Мама с Белославой, два десятка гвардейцев и слуги уже вовсю хозяйничали в новом поместье. Другая часть гвардии помогала в строительстве новой военной части — смоленский князь согласился продать мне удобный участок земли в рассрочку.

В Дальнегранске я пока что оставался один и заканчивал последние дела.

— Жаль, что ты уезжаешь, Эспер, — сказал Сергей Рылин, когда я пришёл к нему попрощаться.

— Правда? Не ты ли говорил, что без меня в городе было спокойнее?

— Говорил, не отрицаю. Раньше здесь всегда было тихо. Но должен признать, что и хорошего ты принёс немало.

— Что ж, приятно слышать. Ещё увидимся, Сергей, — я пожал ему руку, а затем огорошил новостью: — Я подал заявку на протекторат.

— Что? — удивился Рылин. — Ты выступил против брата?

— Можно сказать и так. Не переживай, на жизни города это никак не скажется. Бороться будем исключительно в суде.

— Ох, я надеюсь.

— Обещаю, — улыбнулся я. — Пока!

Я заглянул в контору рекламного агентства, попрощался с Милославой и всеми сотрудниками. Потом напоследок поехал к дому.

Да уж. Когда я впервые сюда приехал, дом выглядел совсем иначе. Развалюха, на которую жалко было взглянуть. А теперь даже жаль уезжать. В конце концов, я прожил здесь больше года, и стараниями мамы это место стало очень даже уютным.

Если только не вспоминать о кровавой битве со спецназом Бехтеевых, которая случилась через дорогу. Но следы того сражения стёрлись, и в памяти в том числе.

— Не жаль покидать дом, Добраныч? — спросил я у домового.

— Не особо, — пожал плечами домовой. — Для меня здесь места мало. Я к большим домам привык.

— Понимаю, — улыбнулся я. — Ну, теперь дом будет побольше. А когда разберёмся сам знаешь с чем, вернёмся в родное поместье.

— Поскорее бы! — воодушевился Добран. — Соскучился. Правда, Владислав наверняка другого домового привязал… Но ничего, с этим разберусь. Полюбовно как-нибудь решим. Слушай, Эспер.

— Что?

— Там баня-то есть? В новом поместье?

— Хочешь Влока с собой забрать?

— Ну не бросать же бедолагу здесь, — развёл руками домовой. — Он ведь к роду привязан. Если бросим — развоплотится.

— Само собой, — кивнул я. — Поэтому возьмём, не переживай. И да, баня там есть. Роскошная. Влок будет доволен.

— Отлично! Тогда пойду обрадую старого говнюка.

— Увидимся в новом доме, — сказал я на прощание.

Со мной отправлялись дюжина солдат и грузовик, куда сгрузили остатки с гвардейского склада и кое-какую мебель. Я поехал на обычной легковушке, машину спецназа мы уже перевезли в Смоленское княжество.

На улицах Дальнегранска нас провожали. Махали вслед, кричали, приглашали возвращаться. Приятно. А ведь когда я только приехал сюда, местные жители были ко мне далеко не так дружелюбны.

Мы с бойцами переместились в Старосибирск, а оттуда в Екатеринбург. Там к нам подошёл офицер транспортной полиции, лениво приложил руку к козырьку и спросил:

— Куда направляетесь, господин?

— В Смоленск, — ответил я.

— Все вместе? — он оглядел солдат и грузовик.

— Да, конечно.

— Придётся подождать, господин. Портал перегружен. Ждём большую группу из Твери, они заранее записывались.

— Так ведь и мы тоже, — я протянул ему транспортный талон.

Офицер взглянул на бумагу, нахмурился и почесал нос.

— Ошибка какая-то, — сказал он. — Прошу простить, ваше благородие. Сейчас уточню, обождите немного.

Его не было минут десять, а потом он вернулся и снова вяло козырнул:

— Прошу простить, действительно ошибка. Можете отправляться.

— Спасибо, — кивнул я.

Ничего странного я не заметил. Подобное было в порядке вещей, ведь порталы всё же имеют свои ограничения. А уж человеческий фактор везде имеет место быть.

Правда, чуть позже я понял, что наша задержка была вызвана искусственно.

Скоро мы оказались в Смоленске, и затем направились за город, к новому поместью. К нему вела хорошая дорога, которая проходила мимо озера и затем через лес.

В лесу нас и атаковали.

Нападение было настолько внезапным, насколько это вообще возможно. Что я, что гвардейцы расслабились после Сибири. Здешние дороги казались раем по сравнению с опасными сибирскими трактами.

Поэтому, когда раздался взрыв и загремели выстрелы, все растерялись.

Кроме меня.

— Защита! — приказал я водителю.

Он потянулся к кнопке на приборной панели. Но очередная пуля пробила лобовое стекло и следом — голову водителя.

Твою мать. Уже не первый водитель, которого я теряю.

Одновременно активировав магический щит и амулет, я сам нажал на кнопку. Включился спрятанный под капотом артефакт, и пули стали отскакивать от автомобиля.

Это просто для того, чтобы выиграть время. Отсиживаться я не собирался.

Я оглянулся и увидел, что наш грузовик пылает. Часть солдат успела выскочить на дорогу и отыскать укрытия. Но нас обстреливали с двух сторон. Ситуация была плачевной.

Через пару секунд грузовик взорвался. Неудивительно, ведь внутри были в том числе боеприпасы.

Интересно, кто же хочет меня убить? Молотов уже начал действовать? Вполне возможно…

Я выхватил револьвер и выскочил из машины. Нападающих среди деревьев видно не было. Да и плевать. Ударю по площади.

В моих руках зародился настоящий огненный шторм, и я без сомнений отправил его вперёд. Выстрелы тут же прекратились. Недолго думая, я отправил другой такой же шторм на другую сторону.

Потратил много сил. Но экономить сейчас не время.

— Подмогу вызвали⁈ — проорал я.

— Так точно! — ответил кто-то.

Хорошо. До поместья ещё километров двадцать, но помощь всё равно придёт. Главное продержаться.

— За мной! — крикнул я и побежал в лес.

Оставаясь на дороге, мы обречены. Но если столкнёмся с врагами среди деревьев — шанс есть.

Мне навстречу выбежал человек с автоматом в руках. Я выстрелил в него, но пуля разбилась об защиту амулета.

Выстрелить в ответ не дал. Противник едва успел вскинуть автомат. Уже через мгновение он лежал на земле, и дым вытекал из его пустых глазниц.

Заклинанием я смог отогнать врагов чуть глубже в лес, и мы с оставшимися в живых солдатами смогли зайти. Положение чуть улучшилось. Но вот именно, что только чуть.

Мы по-прежнему были зажаты с двух сторон, а у противников было численное преимущество.

— Занять оборону! — приказал я. — Экономить патроны!

Вместе с тремя бойцами я нырнул в неглубокую канаву, по дну которой тёк ручей. Другие солдаты заняли позиции за деревьями или в других углублениях.

Идти в атаку смысла не было. Лучше продержаться до подхода подмоги. Уверен, они придут. Лучезар своё дело знает.

Оправившись от моей магической атаки, враги накинулись на нас с удвоенной силой. Мне пришлось встать в полный рост и снова угостить их огнём. Не меньше двух противников упали замертво, но это стоило мне защитного амулета.

Теперь я был ещё уязвимее, чем гвардейцы. У них хотя бы были бронежилеты, а у меня — только костюм.

В ход пошли гранаты, и одна из них влетела в прямо в наш овраг.

Я схватил снаряд и швырнул его обратно. Взрыв раздался в воздухе. Свистнули осколки, и моё плечо резко обожгло. До хруста стиснув зубы, что не вскрикнуть, я взглянул на рану.

Хреново дело. Судя по всему, осколок вошёл глубоко и застрял в плече. Рука не поднималась, а рукав стремительно заливало кровью.

— Ваше благородие! — один из солдат схватился за аптечку. — Держитесь!

— Всё в порядке, — процедил я, хотя от боли потемнело перед глазами.

Гвардеец залил рану кровоостанавливающим зельем и забинтовал. Быстро, чётко, без лишних движений. В то время как остальные продолжали отстреливаться.

Это меня порадовало. Всё-таки моих бойцов хорошо обучили.

— Дай пистолет, — сказал я. — Магию больше не смогу применять.

— Держите, — гвардеец сунул мне оружие.

Патроны у нас были на исходе, а круг врагов всё сжимался. Но вот, наконец, раздался приближающийся шум моторов.

— Сука, подмога! — проорал кто-то из леса. — Валим!

— Лучезар!!! — срывая глотку, заорал я. — Они уходят! Взять живыми!

— Есть! — раздался ответ со стороны дороги.

Погоня со стрельбой продолжалась ещё несколько минут, а затем всё стихло. Я никуда не побежал — плечо продолжало пульсировать, будто его раз за разом прижигали раскалённым железом. От потери крови шумело в ушах и кружилась голова.

— Где барон? Где господин Терновский? — раздался неподалёку голос Лучезара.

— Мы здесь, — подал я слабый голос и с помощью гвардейца поднялся.

Тут же увидел капитана своей гвардии. За ним шло несколько бойцов, и они вели за собой двух пленников.

— Господин, вы ранены?

— Пустяки, — махнул я. — Докладывай.

— Только этих удалось добыть, — козырнув, развёл руками Зар. — Ещё одного подстрелили, остальные ушли.

— Хорошо, — сказал я и облизнул пересохшие губы. — Забирайте с собой. Сильно не ломайте, они нам ещё пригодятся. Но можете не церемониться.

— Так точно, господин.

В новый дом я въехал не так, как хотел. Вместо радостных улыбок моих женщин меня ждали слёзы и причитания. Подумаешь, что рана всего лишь в плечо. Надо только достать осколок, и целитель мигом всё залечит. Несколько дней отдохну и буду лучше нового.

Но нет — что мама, что сестра распереживались так, будто меня привезли с кишками наружу. Обе успокоились только тогда, когда целитель сделал всё необходимое и заверил, что угрозы для жизни нет.

— Больше не пугай меня так, сынок, — сказала мама.

— Всё хорошо, дорогая. Неужто ты боишься вида крови? — улыбнулся я. — Помню, как отцу на дуэли проткнули шпагой живот. Сколько мне тогда было, лет десять?

— Одиннадцать, — вздохнула мама. — Для меня это тоже был страшный день, не напоминай.

— Я к тому, что целитель даже с такой раной справился. А плечо — подумаешь. Мелочь.

— Мы не хотим терять тебя, Эспер, — вмешалась Белослава. — К тому же если ты погибнешь… Что станет с нашим родом?

— Полагаю, что рода Терновских больше не будет. Ты выйдешь замуж за Петра и станешь частью его рода, а мама… Что же, для такой прекрасной женщины тоже наверняка найдётся достойная пара.

— Что за дурацкие разговоры! — покраснела мать.

— Прости, дорогая, — улыбнулся я. — Послушай, есть одна просьба. Если Влад или князь Грушецкий предложат помощь в поиске убийц — откажись, хорошо?

Помедлив, мама кивнула:

— Хорошо. Но почему?

— Долго объяснять… Если вкратце, нам нужно самим разобраться с этим.

По маме было видно, что она хотела поспорить. Но не стала. Вместо этого осторожно обняла меня и поцеловала в лоб:

— Отдыхай, Эспер. Тебе нужно выспаться. Позови меня, когда проснёшься, хорошо?

— Хорошо, как скажешь, — сказал я и послушно закрыл глаза.

Мне действительно требовался отдых.

Не помню, когда я в последний раз спал так крепко. С тех пор как мы приехали в Дальнегранск, я всё время был в заботах и как будто даже во сне решал различные трудности и задачи.

Но теперь, после неслабой кровопотери, мозг отключился, и я по-настоящему, как следует выспался.

Неплохой способ восполнить силы. Лучше сонного зелья. Но злоупотреблять им я, конечно, не буду.

Проснулся я только на следующее утро. Не сразу понял, где нахожусь. А потом вдруг вспомнил, что я вернулся в княжество и лежу на хорошей кровати в роскошной спальне, в своём новом поместье.

Оно, конечно, не совсем моё, князь Грушецкий отдал мне землю и дом в бессрочное пользование, как вассалу. Но всё равно, можно считать эти стены своими.

Так что я чувствовал себя хорошо. Ровно до того момента, как рядом не раздалось осторожное покашливание.

Я повернулся и увидел сидящего рядом на стуле человека в чёрном. Он улыбнулся мне и сказал:

— Доброе утро, барон.

— Доброе утро, господин Шилов. Какого чёрта вы здесь делаете?

— Как грубо, — хмыкнул Евгений. — Вы сами как думаете, что я здесь делаю?

— Понятия не имею. Поэтому лучше вам объясниться, и поскорее, — потребовал я.

— Какой вы грозный. Поумерьте пыл, ваше благородие, — нахмурился Шилов. — Нам предстоит серьёзный разговор.

Глава двадцать шестая

— Вы опять приехали ко мне с какими-то требованиями? — садясь на кровати, спросил я. — Более того, ворвались в мою спальню?

— Я не ворвался, — пожал плечами агент. — Меня впустила ваша мать, госпожа Есения. Прелестная женщина, должен заметить.

Пропустив комплимент мимо ушей, я сказал:

— Выйдите. Мне нужно привести себя в порядок. Подождите где-нибудь внизу. Я позову вас, когда буду готов.

— Боюсь, что разговор не терпит отлагательств, — сказал Шилов.

Я не выдержал и распалил Взор. Откинув одеяло, встал и указал пальцем на дверь:

— Прочь, агент. Мне надоела ваша наглость. Ещё хоть слово — и я вызову вас на дуэль.

Евгений медленно поднялся. В глубине его карих глаз тоже заплясали искры Взора. Алые, как кровь.

Как кровь Петра Бехтеева, которую он пролил в гостинице Дальнегранска.

— Пустая угроза, — сказал Шилов. — Вы прекрасно знаете, что агентам Чёрного орла запрещено проводить дуэли.

— Правда? Впервые слышу. Ну, тогда я просто набью вам морду.

— Боги, как это не по-дворянски, — поморщился агент. — Похоже, будучи в Сибири, вы совсем забыли про этикет.

— А вы и вовсе, кажется, никогда о нём не слышали, — парировал я. — Не знаю, под каким предлогом вы вошли в мою спальню, но это оскорбительно. Говорю в последний раз — выйдите!

— Хорошо, хорошо. Не надо так напрягаться. Вчера, я слышал, вы потеряли много крови, — как-то злорадно усмехнулся Евгений. — Подожду в гостиной. Выпью чаю с вашей прекрасной матушкой… Не задерживайтесь, господин Терновский.

— Вы будете ждать, сколько потребуется, — сказал я.

Шилов хмыкнул и покинул комнату, хлопнув дверью. Какой идеальный хлопок — не слишком громкий, не слишком тихий. Ровно такой, чтобы показать раздражение, но не вызвать мой гнев.

А Евгений был очень близок к тому, чтобы его вызвать. Я и без того злился на Чёрный орёл за их интриги. Что касается Шилова, его я вообще еле терпел.

Надо будет отправиться в Петербург и переговорить с графом Стоцким. Раз уж мне положен куратор, пусть назначат кого-нибудь другого. Шилов меня конкретно достал.

Я, не спеша, принял душ, надел чистую одежду, полюбовался видом из окна. Задний двор требовал ухода — стоило выполоть сорняки и подстричь траву, а также выкорчевать пару лишних деревьев.

Раньше в этом поместье жил другой род, который угас несколько лет назад. Земля вместе со всеми строениями отошла князю Грушецкому, и он не слишком следил за ними. Дому тоже требовалось освежить ремонт, но я не думал, что стану тратить на это деньги.

В конце концов, я задержусь здесь максимум на пару лет. Потом, когда всё будет кончено с Рязанью, я вернусь в родное московское поместье.

Немного постояв, я вдруг ощутил слабость. Да уж. Несмотря на то что я отлично выспался, кровопотеря даёт о себе знать.

Сейчас бы поесть, выпить сладкого чаю и отправиться снова в постель. Необходимые приказы можно отдать по телевоксу, а если я денёк-другой полежу в кровати, ничего не случится.

Однако, увы, заботы сами за мной охотятся. Просто выгнать Шилова не получится. Да мне и самому интересно, какого чёрта орловцам вновь потребовалось от меня.

Я включил сигнальный артефакт, и через пару минут в дверь зашёл слуга.

— Доброе утро, ваше благородие, — поклонился он.

— Доброе, — сказал я. — Подайте кофе и завтрак сюда. Потом позовите агента Шилова. Кажется, он ждёт в гостиной.

— Так и есть, господин. Они беседуют с вашей матерью.

Я скривился и сказал:

— Передайте матери, что я прошу её как можно скорее заняться домашними делами. Агент пусть посидит один. Позовите его только тогда, когда я закончу с завтраком.

— Как скажете, господин.

Еду принесли минут через десять. Я спокойно насладился пышным омлетом, тостами и свежими ягодами. Только потом, допивая кофе, велел позвать Евгения.

Тот вошёл без стука и тем более без поклона.

— А вы не торопились, барон, — сказал он, закрывая дверь.

— С чего бы мне торопиться? Как вы верно заметили, вчера я был ранен. Мне требуются спокойствие и отдых.

— Спокойствие? С тем, как вы ведёте дела, спокойствия ждать не стоит, — Шилов без спроса упал на кресло.

— А как я веду дела?

— Дерзко, ваше благородие. Почему вы даже не подумали посоветоваться с нами перед тем, как возвращаться в княжества?

— С нами это с кем? — спросил я.

— Не валяйте дурака, — рыкнул Евгений. — С нами — значит, с Чёрным орлом!

— Вот оно что. Почему это я должен с вами советоваться? — я отставил почти пустую чашку и внимательно посмотрел агенту в глаза. — Послушайте, уважаемый. Я не понимаю, почему вдруг ваша организация решила, будто может контролировать каждый мой шаг. Я продаю вам семена берегинь, только и всего. Я вам не служу.

— Вы замешаны в процессах, которые оказывают влияние на всё государство, — отчеканил Шилов. — Поэтому находитесь под строгим контролем. Поверьте, князь Тарковский, князь Молотов и другие люди, связанные с этим делом, тоже регулярно встречаются с агентами Орла. И получают… рекомендации.

— Даже Блэкспиры?

— Даже они, — кивнул Евгений.

— Что-то мне кажется, Блэкспиры действуют по собственной воле. Или Чёрный орёл тоже заинтересован в том, что война состоялась? Я думал, вы должны предотвращать такие вещи.

— Интересы Чёрного орла вас не касаются.

— Как любопытно. То есть вы не против, чтобы два княжества столкнулись? К ним ведь могут присоединиться и другие, — я залпом допил кофе. — Столь масштабная гражданская война отвечает вашим интересам?

Шилов недовольно цокнул языком.

— Вы несёте чушь, барон.

— Мне так не кажется.

— В любом случае, я не собираюсь это с вами обсуждать! — резко махнув рукой, сказал Евгений. — Я приехал по другому поводу.

— Так излагайте. У меня и без вас куча дел, и надо успеть восполнить силы.

Агент устроился в кресле поудобнее и начал:

— Вас вчера пытались убить…

— Какая поразительная наблюдательность, — не удержался я от сарказма.

Агент проигнорировал эту шпильку и с улыбкой закончил:

— И мы знаем, кто хотел это сделать.

Он наверняка надеялся, что я загорюсь от любопытства. И я действительно загорелся, но не стал показывать этого внешне. Взглянув в опустевшую чашку, нажал на сигнальный артефакт.

Евгений молчал, изучающе разглядывая меня. Я с лёгкой улыбкой смотрел в ответ.

— Чем могу служить, ваше благородие? — слуга приоткрыл дверь.

— Заберите посуду и принесите ещё кофе, — сказал я. — Агент, вы что-нибудь хотите?

Шилов промолчал. Пожав плечами, я кивнул слуге, и тот забрал поднос.

— Кофе скоро будет, господин.

— Хорошо.

Когда дверь за слугой закрылась, Евгений сказал:

— Честно говоря, не понимаю ваше поведение, барон.

— А в чём дело?

— Вы даже не спросите, кто это сделал?

— Ну я же понимаю, что вы именно этого ждёте, — усмехнулся я. — Поэтому нет, не спрошу.

— То есть вы не хотите знать, кто покусился на вашу жизнь?

— Хочу, конечно. И обязательно узнаю. Без вашей помощи. Там не так много вариантов.

Шилов хмыкнул и постучал пальцами по подлокотнику кресла.

— Да, наверняка узнаете. Но потратите лишнее время и силы. К тому же, вдруг не удастся найти твёрдых доказательств. А у нас они есть.

— Не сомневаюсь. Вы же, как-никак, сильнейшая тайная организация мира, — саркастично заметил я.

— Это действительно так, поэтому приберегите сарказм для кого-нибудь другого, — мрачно сказал Евгений.

— Не указывайте мне, как разговаривать, агент. Вам вообще стоило бы вести себя скромнее со мной.

— Почему это?

— Потому что тогда, в гостинице, я мог бы вас убить. Но не стал. Можно сказать, вы обязаны мне жизнью.

— Это что, угроза? — Шилов даже привстал.

— Констатация факта.

В дверь раздался осторожный стук, и мы оба замолчали. Слуга вошёл, поставил передо мной чашку с ароматным кофе и бесшумно удалился.

Я подул на напиток, сделал глоток и сказал:

— Видите ли, сударь. Я понимаю, что вы не поделитесь со мной информацией просто так. Может, ничего не потребуете прямо сейчас. Но потом обязательно вспомните, и я буду вынужден сделать то, что нужно вам. А я не хочу находиться на крючке.

— Информация бесплатна, барон Терновский. Это в интересах Чёрного орла.

— Может, и так. Но когда придёт время, вы придёте ко мне и скажете: «А помните, как я помог вам отыскать того, кто хотел вас убить? Теперь сделайте кое-что для меня». И я не смогу отказать.

— О боги, — тяжело вздохнул агент. — Как же с вами тяжело. Наверное, я всё-таки попрошу назначить вам другого куратора.

— Думаю, мы с вами оба этому порадуемся, — улыбнулся я, приподняв чашку.

— Если б это было так просто, барон. Значит, вы не хотите ничего знать?

— Хочу. Но узнаю без вас.

— Понятно, — сказал Евгений и замолчал.

Я сделал глоток горячего кофе и посмотрел на окно. Утреннее солнце ласково светило, на улице было тихо и ясно. Несмотря на то что сентябрь уже полностью вступил в свои права.

— Бабье лето наступило, — сказал я. — Мы закончили, агент? Я бы хотел немного прогуляться по новым владениям.

— Нет, не закончили. Есть другая информация, которую я расскажу, хотите вы того или нет, — Шилов подался вперёд. — Итак, через месяц будет день рождения императрицы. Вас пригласят в Санкт-Петербург на праздничный бал.

— Правда? Удивительно.

— Ничего удивительного. Вы проделали большой путь за короткое время. Не говоря уж о стрельбе в столичной канцелярии, — Евгений хмыкнул. — На вас хотят посмотреть.

— Я уже не раз был в столице, в том числе на императорских мероприятиях. На дне рождения его дочери, например. Я даже танцевал с ней тогда.

— Поздравляю. В этот раз вас будут воспринимать иначе.

— Само собой, — пожал плечами я. — И зачем вы мне это рассказали?

— Чтобы это не стало для вас неожиданностью. На балу также будут представители рода Блэкспиров, и князь Молотов, скорее всего, тоже. А также представители других важных родов. Одним словом, вы могли бы повлиять на существующий расклад сил, — таинственно произнёс агент. — Подумайте над тем, как это сделать. И обращайтесь за помощью. Мы сделаем, что сможем.

Как-то странно это всё. Они дают мне возможность самому решать, кого привлечь на свою сторону, и готовы поспособствовать? Почему?

— Хорошо, — сказал я. — Подумаю. То есть вы хотите, чтобы я укрепил позиции, так сказать, московской стороны?

— Да, — кивнул Евгений.

— А почему?

— Это уже не ваше дело.

Всё любопытнее и любопытнее.

Полагаю, что Молотов собрал слишком много сил. Может, закупил мощное оружие или боевые артефакты, или привлёк на свою сторону крепких союзников. Чёрный орёл, видимо, хочет чтобы в будущей войне у враждующих сторон был паритет.

То есть, они пытаются соблюсти баланс, чтобы ни Москва, ни Рязань не смогли быстро растоптать противника.

Другого объяснения придумать не могу.

Блэкспиры занимаются примерно тем же. Исподтишка ослабляют здесь, усиливают там. Пытаются создать равновесие, чтобы в итоге война продолжалась как можно дольше.

Интересно только, что император обо всём этом думает? Он ведь точно знает, что происходит. Не может не знать.

Может, на будущем балу мне как раз и удастся у него спросить…

— Ну что ж, благодарю за информацию, — сказал я. — Надеюсь, что взамен вы не попросите у меня бесплатное семечко или что-нибудь ещё.

— Лично я не собираюсь что-либо у вас просить, — брезгливо сообщил Евгений. — Я представляю свою организацию.

— Вы поняли, что я имел в виду.

— Понял, конечно. За эту подсказку вы нам ничего не должны. А что касается покушения…

— Не интересно, — прервал я.

— У вас дурная привычка перебивать, — покачал головой агент. — Если я пообещаю, что вы не будете нам ничего должны, тогда согласитесь выслушать?

— Я не верю вашим обещаниям.

Шилов оскалился и встал:

— Что же вы будете делать, если я сейчас просто назову имя вашего врага?

— Ничего не буду делать. Но вы же не хотите просто так называть его, правда? Вы надеялись, что я буду упрашивать вас рассказать. Чтобы потом попросить об ответной услуге. Если же вы сейчас просто назовёте имя, — я задумчиво качнул головой, — тогда станет понятно, что вы сами хотите его убрать.

Евгений коротко рассмеялся, отвесил короткий поклон и вышел.

Так я понял, что на сто процентов прав. Просто информация слишком дорогая, чтобы отдавать её просто так — но Чёрный орёл хочет избавиться от этого неизвестного.

Хотя почему неизвестного? Я почти уверен, что атаку организовал Никита Молотов. Но неужто орловцы надеются, будто я предъявлю князю претензии или даже попытаюсь организовать ответное покушение?

Есть, конечно, парочка других вариантов. Мой недавно созданный отдел безопасности уже работал над этим.

Я сознательно не стал подключать к расследованию Влада или, тем более, князя Грушецкого. Я не думал всерьёз, что покушение устроил кто-то из них… Но это всё же было возможно.

У Владислава есть понятные мотивы. Несмотря на подписанные документы и все его слова, в глубине души он может хотеть оставить титул себе. И ради этого готов даже пожертвовать союзником, который слишком быстро набирает силы.

Грушецкий вряд ли бы стал меня убивать. Напротив, я ему нужен живым и здоровым, чтобы жениться на Снежане.

Снежана… Как тепло становится на сердце, когда я вспоминаю о ней. Потрясающая девушка.

Я бы встретился с ней ещё раз. И даже не раз. Невзирая на то, что в намерениях её отца я почти уверен.

Никто не помешает мне забрать Снежану себе, а всё планы Грушецкого послать подальше.

Но это точно не главный вопрос сейчас.

Я снова вызвал слугу и попросил пригласить Лучезара. Вперёд его меня навестили мама и Белослава. Убедились, что я чувствую себя хорошо, и осторожно спросили, что было нужно агенту.

— Как всегда, дорогие, — вздохнул я. — Пытался сделать меня частью хитрых планов Чёрного орла.

— И как ты поступил? — спросила мама.

— Отказался от всего, от чего мог. Но фокус в том, что даже когда отказываешься сотрудничать с ними напрямую, всё равно остаёшься частью плана.

— Ваше благородие! — в спальню зашёл Лучезар и приложил руку к козырьку. — Рад видеть, что вы в порядке.

— Спасибо, — кивнул я. — Дорогие, нам нужно побеседовать наедине.

— Конечно, — сказала Белослава. — Эспер, Петя хотел поздравить нас с новосельем. Когда мы сможем его принять?

— Это надо спросить у мамы, — кивнул я на неё. — Когда поместье будет готово к приёму гостей?

— Хоть здесь никто и не жил, дом в неплохом состоянии, — обведя рукой вокруг, сказала мама. — Так что через недельку, когда наберём полный штат прислуги и купим всё необходимое, можно принимать гостей. Эспер, кстати… Может, устроим небольшой приём?

— Непременно, — кивнул я. — Нам стоит заявить о себе в светских кругах. Обсудим это чуть позже, ладно?

Мама широко улыбнулась, и в глазах у неё заплясали искры. Да уж, приёмы, балы, вечеринки и фуршеты — это она всегда любила.

Женщины вышли из комнаты, а я жестом пригласил Лучезара сесть. Громко ступая, он уселся в то же кресло, где совсем недавно располагался Шилов.

— Заговорили? — спросил я.

— Нет, — качнул головой Зар. — Один вообще по-русски не говорит. Он откуда-то из Европы, мы так и не поняли откуда. А второй, он… умер.

— Как умер?

— Слишком сложные вопросы мы ему задавали, — потупился Лучезар.

— Твою мать, капитан! — прикрикнул я. — Вы что, до смерти его запытали?

— Да мы и не пытали практически. Ну, били, конечно. Но без фанатизма, честное слово, даже голову не трогали. А он взял и окочурился.

Я покачал головой и велел:

— Сожгите тело. Узнайте, из какой страны второй наёмник, найдите переводчика.

— Отдел безопасности уже занимается, господин. Серьёзных ребят вы набрали. В глаза им страшно смотреть.

— На то они и безопасники. Чтобы внушать опасность врагам.

— Они, кстати, уже выяснили кое-что. Провели анализ какой-то, туда-сюда… В общем, вычислили, где этих ублюдков наняли.

— Хорошо, — сказал я. — Значит, клубок уже начинает распутываться. Скоро мы получим результат.

В дверь раздался громкий стук, и затем она приоткрылась. В проёме показалась голова Златояра, начальника моей пока что небольшой службы безопасности:

— Ваше благородие! Разрешите?

— Входи, Златояр. С чем пожаловал?

— Хе-хе, — безопасник провёл рукой по ёжику чёрных волос на голове. — С радостной вестью, ваше благородие. Нашли.я

— Подожди, кого нашли? — я поднял бровь. — Организатора?

— Ну конечно. Довольно просто оказалось. Такое чувство, будто нам помогли. Информация сама в руки плыла.

Я подозревал, что действительно помогли. Чёрный орёл помог.

Я отказался выслушивать Евгения, но они всё равно остались заинтересованы в том, чтобы убрать организатора покушения. Вот и сделали так, будто мои ребята сами его отыскали.

Ладно, пусть будет так.

— Вам помогли из Чёрного орла, — сказал я.

— В смысле? — насупился Златояр.

— В подробностях потом расскажу. Так кто же хотел меня убить?

— Ваш старый партнёр. Барон Левин.

— Опачки, — сказал Лучезар.

— М-да… — протянул я. — Довольно неожиданно. Вроде бы наши дорожки уже разошлись. Ну что ж!

Хлопнув ладонями по подлокотникам, я встал.

— Едем, господа! Поместье Левина совсем недалеко. Навестим дорогого соседа.

— Как навестим? — уточнил Зар.

— Всей компанией, — улыбнулся я. — Готовь гвардию к бою.

Глава двадцать седьмая

Да уж, отдохнуть не получилось. Снова.

Но это ничего — пока что время для активных действий. Буду надеяться, что когда мы разберёмся с рязанской путаницей, настанут более спокойные времена.

Прямо сейчас надо было бежать по горячим следам. В конце концов, мне было донельзя любопытно, какого чёрта Андрей Левин вздумал меня убить. Отомстить решил? Или так сильно расстроился, что я стану его соседом?

— Добрый день, ваше высочество! — сказал я в телевокс, залезая в машину спецназа.

Машине, кстати, дали собственный позывной — «Леший». В честь того сражения недалеко от рощи берегинь. Один гвардеец, не лишённый художественного таланта, даже изобразил силуэт древнего чудовища на капоте.

— Здравствуй, Эспер! — ответил князь Грушецкий. — Я уже слышал о происшествии, но не стал тебя беспокоить. Поверь, полиция княжества и мои гвардейцы ищут негодяев.

— Нет необходимости, княже. Моя служба безопасности уже нашла главного негодяя.

— Что ты имеешь в виду? Ты узнал, кто всё это организовал?

— Именно. Барон Андрей Левин, мой бывший партнёр.

Илья Романович ненадолго замолчал, а потом спросил:

— Доказательства есть?

— Конечно. Железные. Моя служба вскрыла всю цепочку. От наёмников через посредников до барона.

— Ну, Андрей! Не в первый раз меня расстраивает. Будь уверен, он понесёт наказание.

— Не беспокойтесь об этом, ваше высочество. Мы с гвардейцами уже едем к нему в гости, — я взглянул на проносящиеся за окном деревья. — Собственно, я связался с вами именно за этим. Дайте мне добро на дворянскую войну.

— С ума сошёл? — возмутился Грушецкий. — Только стал моим вассалом, уже войну хочешь затеять?

— Хочу и затею, княже. Меня пытались убить, — твёрдо сказал я. — Значит, я попытаюсь убить в ответ. Только моя попытка будет более успешной.

— Я запрещаю! Не вздумай! — воскликнул князь. — Совсем там одичал в своей Сибири? Здесь так дела не делаются!

— Вчера мне показалось иначе.

— Эспер! — кажется, уже по-настоящему разозлился Грушецкий. — Я не шучу! Разворачивай гвардию!

— Отказываюсь, ваше высочество, — невозмутимо ответил я. — Если вы не разрешаете мне объявить войну, я не буду. Значит, просто вызову Андрея на смертельную дуэль. А мои солдаты побудут рядом, в качестве поддержки.

— Не надо. Его. Убивать, — чётко выделяя каждое слово, сказал Илья Романович. — Ты уже едешь во владения Левина?

— Да.

— Чтобы ни единого выстрела! Иначе уже я изгоню тебя в Сибирь и, поверь, так быстро не верну! Ждите меня!

— Как скажете, ваше высочество. Подождём. Но учтите, если люди Андрея вдруг начнут стрелять первыми, мы ответим.

— С ним я тоже свяжусь, — буркнул Грушецкий и отключил вокс.

В общем-то, я не рассчитывал, что мне позволят штурмовать поместье Левина. В большой России так действительно не делается. То есть войны проводятся, конечно, и поместья штурмуются, и дворяне гибнут. Но для всего этого должен быть веский повод.

У меня он был. Однако без позволения князя — никакой войны.

Вот князь не разрешил, и всё. Пушки будут молчать. А если вдруг заговорят — возникнут серьёзные последствия для всех участников конфликта.

Это в Сибири нет князей, император далеко, а протекторат обычно только на словах. Нужно только подмахнуть бумажку в канцелярии, где легко это сделать за взятку. И всё, война объявлена. В большой России так просто не получится.

В общем, я приказал солдатам не открывать огонь. Только в случае нападения. Думаю, что и у бойцов Левина был такой же приказ.

Поместье Андрея уже было накрыто защитным куполом. Он был густого фиолетового цвета, и нельзя было разглядеть, что делается внутри и сколько там противников.

Не очень хорошо. Ведь я точно знал, что у Левина есть артиллерия. Если дойдёт до боя, он сможет безнаказанно обстреливать нас. Пока расковыряем купол, понесём потери.

Так что свои пушки мы поставили подальше, на опушке леса, и замаскировали как могли. Взяли поместье в полукруг и заблокировали дорогу. Очень вовремя. К Андрею как раз пришли основные силы, из расположенной не очень близко военной части.

Но мы успели первыми, и пропускать его гвардейцев отказались. Само собой, они были не рады, однако до стрельбы не дошло. Они просто поехали в объезд, собираясь занять позиции с другой стороны поместья.

Скоро прибыл и князь Грушецкий. На роскошном белом автомобиле с золотыми дисками. Не удивлюсь, если они и правда были золотыми, зная любовь Ильи Романовича к драгоценностям.

Через помощника князь вызвал меня к себе, а вскоре прибыл и Андрей в сопровождении пяти телохранителей. Я же приехал один.

Мы трое встретились на деревянном мосту, который был перекинут через небольшую речушку. Вода приятно журчала внизу, и течение гнало множество опавших листьев.

— Здравствуй, княже, — я поклонился и затем протянул руку.

— Здравствуй, Эспер, — Илья Романович ответил на рукопожатие.

— И тебе привет, партнёр, — повернулся я к Андрею.

— Может, потрудишься объяснить, что это значит⁈ — вместо приветствия возмутился Левин.

— А ну, не ломай комедию! — гаркнул вдруг Грушецкий. — Здесь все прекрасно знают, в чём причина. Вы, прочь отсюда! — приказал он людям Левина.

Гвардейцы переглянулись и отошли на десять шагов.

— Дальше! — велел князь. — Прочь за купол! Дворяне будут разговаривать!

— Так точно, ваше высочество, — пробурчал один из телохранителей, и они отправились прочь.

— Ну-с, — вздохнул Илья Романович. — Начнём. Давненько я не разбирался в подобных делах. Но придётся. Эспер, чёрт возьми! Я начинаю жалеть, что принял тебя в вассалы.

— Я-то здесь при чём, ваше высочество? — развёл я руками. — Это Андрей пытался меня убить, а не я его.

— Что? Чепуха! — воскликнул Левин и натянуто рассмеялся.

— Нет, не чепуха, — мрачно сказал Грушецкий. — Служба безопасности Эспера всё выяснила. Отправила данные моей службе. Те быстренько проверили, что к чему, и знаешь, что сказали?

Андрей промолчал, но князь всё равно ответил:

— Что всё правда. Ты действительно организовал покушение на Эспера. Но было и ещё кое-что. То, что мне ужасно не понравилось, мой дорогой барон.

— Что, ваше высочество? — сипло спросил Левин.

— Ты предал меня, не так ли? — сощурился Грушецкий и шагнул вперёд, едва не толкнув Андрея грудью. — Предал клятву верности!

— О ч-чём это вы?

— О твоём визите в Рязань.

Ничего себе, какая драма здесь раскрывается. Выходит, Левин попытался убить меня не просто так, а по приказу Молотова? Или они вместе это придумали?

Но с чего вдруг Андрей решил предать своего князя и переметнуться на сторону Рязани?

Хотя, сейчас узнаю.

Левин побледнел так сильно, что, похоже, был готов лишиться чувств. Он несколько раз молча открыл и закрыл рот, а потом вдруг упал перед Грушецким на колени:

— Не вели казнить, великий князь!

Ох, прямо сцена из известной комедии моего мира. Не вели казнить, вели слово молвить.

— Ты давай-ка, поднимись, — Илья Романович схватил Левина за одежду и дёрнул вверх. — Расскажи всё как есть, стоя. Будь мужчиной.

И Андрей рассказал. О том, как он давно точил на меня зуб из-за «Мандрагоры» и прочих событий. О том, как он нарушил слово и послал своих людей на войну против меня. И в конце о том, как он обиделся на князя за то, что тот принял меня к себе. Поэтому решил устранить меня и заодно стать союзником Рязани внутри Смоленского княжества.

— Как есть предатель, — покачал головой Грушецкий. — Не думал я, что в тебе столько подлости, Андрюша! И как же мне теперь быть? По закону имею право всё у тебя забрать и лишить титула. А то и правда казнить.

— Дайте шанс, княже, — склонил голову Левин. — Давайте, я… стану двойным агентом! Буду Молотову дезинформацию сливать, а когда придёт время войны — пусть удивится, что я на вашей выступлю!

— О боги, — вздохнул князь. — Ты точно последний подлец, Андрей. Как я раньше в тебе это не разглядел? В целом-то хороший план у тебя, хоть и коварный. Но не получится.

— Почему, княже?

— А вот из-за него! — Илья Романович недобро зыркнул в мою сторону. — Привёл войска, половину княжества на уши поднял. Кто-то даже поспешил уехать, оборону начал укреплять. Слухи быстро разойдутся. Твой Молотов наверняка уже всё знает и перестанет тебе доверять.

Я только поморщился. Да, действительно так. А ведь был хороший шанс заполучить шпиона.

Но откуда же я знал, что Левин спелся с Молотовым?

Будет мне урок. Нельзя пороть горячку. Я действительно привык, пока жил в Сибири, действовать сразу жёстко. А ведь меня учили совсем другому, просто я об этом забыл.

— Прошу простить, ваше высочество, — склонил голову я.

— Ты, конечно, ничего не знал. Но в следующий раз сначала говори со мной, а потом поднимай войска!

— Да, князь, — был вынужден ответить я.

— Что-то не верю я тебе, Эспер, — хмыкнул Грушецкий. — Но на первый раз прощаю. Что до тебя — прощения не будет.

— Умоляю, ваше высочество…

— Нет! — отрезал Илья Романович. — Такого я простить не могу. Если бы ты просто попытался убить Эспера — заставил бы тебя виру выплатить. Но предательство! Да ещё и в преддверии большой войны!

Князь собирался было добавить что-то ещё, но только снова покачал головой. Да и так всё было понятно. Левин совершил непростительный поступок, связавшись с потенциальным соперником. Уж он-то точно знал, что Грушецкий, вполне вероятно, выступит на стороне Москвы в будущем конфликте.

— Прошу об одном, — тихо пробормотал он. — Не забирайте титул. Пусть мой сын его примет. Клянусь, что он будет служить вам верой и правдой.

— Тяжело ему придётся, — сказал Илья Романович. — Может, я и не стану обнародовать факт твоего предательства. Но люди всё равно узнают.

— И тем не менее… Умоляю, не лишайте мой род титула!

— Так и быть. Сыновьям не стоит отвечать за грехи отцов. Хотя некоторым и приходится.

Явный намёк на Тарковских. Правда, нам с Владом приходится отвечать за грехи дедушки. Ну и самого Влада тоже.

— Позвольте сказать, ваше высочество, — вмешался я.

— Говори, — мотнул головой Грушецкий.

— Если вы не собираетесь рассказывать об измене его благородия, позвольте мне убить его на дуэли. Скажем, что вы позволили её провести из-за покушения.

Андрей сверкнул в мою сторону Взором, а Илья Романович задумчиво потёр подбородок. Кольца на его пальцах весело искрились под лучами солнца.

— Ты так уверен в себе? — спросил он меня. — Ты ведь был вчера ранен.

— Целитель хорошо поработал, — пожал плечами я. — Можем провести стрелковую дуэль, без магии. Чтобы уравнять шансы.

— А зачем уравнивать шансы? — развёл руками князь. — Барон Левин должен быть казнён. Что, если он тебя убьёт?

— Не получится, — я посмотрел на Андрея и, не стесняясь, разжёг Взор.

— Успокойся пока! — осадил меня Грушецкий. — Но хорошо. Проведём дуэль. Это действительно уменьшит слухи о предательстве, мне они не нужны. Стреляться будете прямо здесь! Я прикажу принести револьверы. Пока готовьтесь.

— Уже готов, — сказал я, скинул мундир и повесил его на поручень моста.

— Скоро вернусь, — пробурчал Левин.

— Надеюсь, ты не вздумаешь укрыться в поместье? — насмешливо спросил я вслед.

Андрей только злобно зыркнул на меня и ничего не ответил. Он ушёл под купол, а князь отправился отдавать приказ насчёт револьверов. Я остался на мосту один.

В кармане запищал сигнальный артефакт. Я повернулся к своим гвардейцам и поднял руку, мол, всё в порядке. Однако через пару минут Лучезар всё же приехал на машине:

— Как прошли переговоры, ваше благородие?

— Хорошо. Мы с Левиным будем стреляться.

— Что? — удивился Зар. — Зачем вам рисковать собой⁈ Не надо! Вы же вчера были ранены!

— И ты туда же, — вздохнул я. — Да плевать. Это не помешает.

— Позвольте мне стреляться вместо вас, господин!

— Это дело чести, Лучезар. Я уже пообещал.

— Но повод отказаться есть! — он указал на моё плечо. — Прошу, господин.

— Нет, — качнул головой я. — Но буду рад, если выступишь моим секундантом.

— Хорошо, ваше благородие. Хотя бы так.

Скоро подошли все остальные. Лучезар и секундант Левина проверили доставленные княжеским гвардейцем револьверы. Они были полностью одинаковыми, с белыми ручками из слоновой кости и золотой вязью на стволе.

Кто бы сомневался, что дуэльное оружие Грушецкого будет выглядеть столь роскошно.

После этого секунданты обсудили правила и решили, что стреляться мы с Андреем будем на расстоянии пятнадцати шагов, по готовности. Это значило, что кто быстрее преодолеет дистанцию и повернётся к сопернику, тот сможет выстрелить первым. А патрон у каждого будет всего один.

Защитные амулеты и магия были, само собой, под запретом. Князь выступал гарантом соблюдения правил, и в случае нарушения имел право наказывать.

Мы с Андреем встали друг напротив друга, почти вплотную. Оба, не сговариваясь, разожгли Взор, стараясь подавить волю соперника. Не знаю, насколько силён был Левин в магии — но это предварительное состязание я без проблем выиграл.

Мой Взор был сильнее, и огонь в глазах Андрея постепенно потух, а потом он и вовсе отвёл глаза.

— Расходитесь! — приказал Грушецкий.

Мы с Левиным одновременно развернулись и пошли. Идти слишком быстро считалось зазорно и даже бесчестно. Мол, показываешь свою трусость, раз хочешь выстрелить первым. Бежать было тем более нельзя.

Поэтому я шагал не торопясь, спокойно считая шаги. Однако поймал себя на том, что стараюсь делать их пошире, чтобы хоть немного увеличить дистанцию между собой и Левиным.

Всё-таки умирать не хочется.

Сделав пятнадцать шагов, я резко развернулся и вскинул револьвер. Левин ещё делал последний шаг. Я мог бы выстрелить ему в спину, но решил поберечь свою честь. Дождался, пока мы с Андреем сможем встретиться взглядами.

И затем спустил курок.

Два выстрела прогремели одновременно. Но я оказался чуть быстрее. Левин рухнул, и выстрелил уже в падении. Пуля просвистела рядом с моим лицом — показалось, я даже ощутил движение воздуха.

По коже пробежали мурашки. Смерть промелькнула совсем рядом. Если б я замешкался хоть на мгновение…

Илья Романович и секунданты подошли к лежащему без движения Андрею.

— Мёртв, — констатировал князь. — Ты победил, Эспер.

Я медленно кивнул и сказал:

— Передайте семье павшего мои соболезнования. Скажите, что род Терновских не держит на них зла.

— Передам, — кивнул Грушецкий. — Теперь веди свои войска домой, нечего им здесь делать.

— Конечно, княже.

— И вечером жду у себя. Обсудим кое-что. Кстати, — Илья Романович подошёл ко мне поближе и вполголоса сказал: — Сейчас не время и не место, конечно, но… Снежана про тебя спрашивала. Мне кажется, приглянулся ты ей.

— Это взаимно, ваше высочество, — не стал скрывать я. — Она чрезвычайно красивая и милая девушка.

— Не вздумай руки распускать или ещё чего, — князь погрозил мне пальцем. — И если вдруг она сама полезет, не ведись. Я тоже молодым был, знаю, каково это.

— Ну что вы, Илья Романович! Ни в коем случае.

Я чуть было не попросил позволения пригласить Снежану на свидание, но сдержался. Всё-таки сейчас действительно не время для подобных разговоров.

— До вечера, — кивнул князь и направился в сторону поместья Левиных.

Несколько дней спустя я узнал, почему Чёрный орёл так стремился натравить меня на Андрея.

Дело было в «Мандрагоре». Тайная служба императора быстро поняла, что это крайне перспективное предприятие. Оказывается, Левину уже предлагали его продать. А тот барон, что выкупил мою часть компании, тоже действовал в государственных интересах.

Одним словом, чудо-удобрение Левина быстро стояло достоянием государства. Ещё не полностью, но процесс активно шёл. Наследник Андрея не стремился удержать дело в своих руках, и с радостью согласился продать контрольный пакет империи.

Ну и конечно, таким образом был разрушен план Никиты Молотова завести себе союзника посреди Смоленского княжества. Очередной ход в большой игре, очередная срубленная пешка…

Белослава тем временем решила всё-таки попробовать себя в коммерции. На субсидии от князя она открыла небольшую фабрику по производству алхимической косметики и арендовала магазинчик в центре Смоленска. Торговля пока что не началась, но перспективы, судя по всему, были превосходными.

Пётр Бехтеев не дождался официального приёма в нашем поместье, и приехал в гости раньше. Впрочем, я был только рад его принять. Мы славно поужинали, познакомились с младшими сёстрами Петра, и в целом отлично провели время.

— Эспер, можно тебя на минутку? — сказал Бехтеев после ужина.

— Конечно, — сказал я.

Мы вышли на передний двор. Уже стемнело, и на небе разожглись звёзды. Я посмотрел на небо и неожиданно для самого себя рассмеялся.

— Так приятно смотреть на звёзды и не видеть эту пелену от купола, — объяснил я. — Не понимаю, почему ваш род решил поселиться в Сибири.

— Таково было решение отца, — пожал плечами Пётр. — Если честно, я сам его не до конца понимаю. Кажется, он хотел устраниться от всех этих дворянских интриг. Но не получилось.

— Увы, — кивнул я. — Да примет его Перун как сына.

— Да примет, — отозвался Бехтеев. — Я хотел спросить у тебя кое-что важное, Эспер.

— Спрашивай.

— Ты позволишь мне просить руки Белославы?

Не сказать, чтобы это был неожиданный вопрос. Но внутри меня всё равно разжёгся факел незнакомых доселе эмоций. Какая-то волнительная радость — трудно описать.

И вместе с тем, примесь неприятного холода.

— Ты уверен? — спросил я, посмотрев Петру в глаза.

— Конечно. Я люблю её, и она любит меня.

— Несмотря на то, что из-за неё твой брат покончил с собой?

Пётр помрачнел и, собравшись с силами, ответил:

— Это было его решение. Ни я, ни Белослава здесь ни при чём. А что касается войны между нашими родами… Это уже в прошлом. Поверь, мы с ней всё это обсудили и не видим препятствий.

— Допустим. Но ты же понимаешь, что твой сюзерен может отреагировать не лучшим образом.

— Может. Мне плевать. Я живу далеко от большой России, что он мне сделает?

— Ну, когда он захотел уничтожить меня, то натравил ваш род, — не смутившись, сказал я. — В любом случае, он может посчитать это предательством.

— Я не боюсь!

— А вот я боюсь за Белославу, — сказал я.

— Поверь, я смогу её защитить.

Я ничего не ответил и снова посмотрел на звёзды. Пётр подождал, но надолго его терпения не хватило:

— Так что скажешь, Эспер? Ты глава рода, я не могу сделать ей предложение без твоего согласия.

Я опустил на Бехтеева задумчивый взгляд.

Как же быть? Не хочется подвергать риску ни сестру, ни самого Петра. Но я прекрасно знаю, что между ними есть чувства, и хочу, чтобы Белослава была счастлива.

К тому же, если удастся избежать гнева князя Молотова, то мы частично выведем Бехтеевых из игры. Они больше не смогут воевать против меня. Владислав так и хотел — теперь его желание может быть исполнено.

Какое-то решение всё равно нужно принять.

Но какое?

Глава двадцать восьмая

— Хорошо, — кивнул я. — Если Белослава не против, я даю своё позволение.

Глаза Петра засияли, как два солнца, осветив его лицо вслед за широкой улыбкой. Не сдерживаясь, он кинулся меня обнимать.

— Спасибо, дружище! — воскликнул он. — Ты не представляешь, как я счастлив!

— Погоди радоваться, — я похлопал его по спине и отстранил. — Вот когда поженитесь, тогда будешь счастлив. А пока что у меня есть несколько условий.

— Что угодно!

— Первое: свадьба должна пройти у тебя в поместье. Минимум гостей, максимум безопасности.

— Не проблема, — махнул рукой Пётр. — Мы всё равно не хотели устраивать пышный праздник.

— Вот и славно. Второе условие: свадьба должна состояться как можно быстрее. В этом месяце.

— Да я хоть сейчас готов! — Бехтеев рассмеялся.

— По мне, можно хоть сейчас, — улыбнулся я. — Но ты же сам понимаешь, нужно платье, цветы, список гостей, оформление зала…

— И миллион мелочей, которые так важны для невесты, — продолжил за мной Пётр. — Понимаю, конечно! Если таково твоё условие, сделаем всё как можно быстрее. Но к чему спешка? Ещё могут решить, что Белослава беременна.

— А вы уже спали вместе? — наигранно хмурясь, спросил я.

— Мы… не переходили границы дозволенного, — размыто ответил Бехтеев.

— Как скажешь. Обойдусь без подробностей. Спешка нужна затем, что Молотов или его союзники могут захотеть сорвать свадьбу. Так что подготовка должна проходить тихо.

Пётр с трудом погасил улыбку, пытаясь принять серьёзный вид. Получалось у него плохо.

— Хорошо, — кивнул он. — Я буду осторожен.

— Договорились. Теперь беги, я же вижу, что ты хочешь её порадовать, — я кивнул в сторону дома.

— Конечно! — воскликнул Бехтеев и сорвался с места.

«Да уж», — подумал я, глядя ему вслед. — «Кто бы мог подумать, что мой враг станет моим зятем. С другой стороны, это здорово — меньше врагов, больше союзников».

С этого момента дел у меня стало ещё больше, чем до этого. Хоть я и всячески отнекивался, мама с Белославой ухитрились привлечь меня к подготовке свадьбы. Их манипуляции были такими изящными, что я втайне восхищался и не мог устоять. Пришлось участвовать.

Мы сделали всё необходимое за рекордные две недели. И вот, в прекрасный солнечный день моя сестра перестала быть Терновской, а стала Бехтеевой.

Праздник удался на славу. Без лишнего пафоса, в довольно узком кругу друзей и родственников. Я заодно потренировался заводить знакомства и располагать людей к себе. Ещё через две недели предстоит императорский бал — приглашение мне уже прислали.

Там публика будет куда взыскательнее, и придётся применить всё своё очарование и дипломатический талант. К тому же, по словам Шилова, на меня хотят посмотреть. То есть я стану объектом любопытства.

Изгой и выскочка, который за короткий срок успел добиться титула и отмены изгнания, и к тому же раскрутил прибыльное дело.

Есть чем похвастаться, между прочим. Многие наследники богатых родов только жировали на наследстве предков. Если бы их выкинули в реальный мир без гроша в кармане, как меня, то большинство из них так и остались бы нищими.

Звучала весёлая музыка, гости танцевали, под потолком сверкали созданные артефактом разноцветные волны. Я стоял у окна. Медленно потягивал сок, наблюдая за Петром и Белославой в белом платье, которые кружили в центре зала.

Оба улыбались так, что сомнений не было — они счастливы. А значит, счастлив и я. Несмотря на то что этот брак может принести проблемы, положительные стороны тоже есть.

И речь не о том, что мы таким образом лишили Молотова части сил. И даже не в том, что моя сестра стала графиней довольного богатого и сильного рода.

Прежде всего дело в том, что она вышла замуж за любимого человека. Надеюсь, у них всё сложится хорошо.

— Добрый день, ваше благородие, — ко мне подошёл мужчина в синем костюме. — Позвольте представиться, барон Вячеслав Привалов.

— Рад знакомству, — я пожал протянутую руку. — Спасибо, что приехали.

— Таково было желание моего сюзерена.

Привалов был вассалом Тарковских и прибыл на праздник от лица Влада. Сам он предпочёл не покидать Москву, но передал роскошный подарок и пожелания счастья молодым.

— Ваша сестра бесподобна, — сказал Вячеслав, тоже взглянув на танцующую пару.

— Благодарю, — кивнул я. — Как вам в Сибири, барон? Вы раньше не были здесь?

— Нет. Довольно мрачное место, честно признаться. Однако должен признать, что мой отец отсюда родом. В некотором смысле.

— В некотором смысле? — переспросил я. — Как это?

— Он был рождён в Москве, был главой влиятельного рода. Но затем его сослали сюда.

Внутри меня как будто сработала сигнализация. Глава влиятельного рода, был сослан в Сибирь… Таких совпадений не бывает.

Я внимательно посмотрел в голубые глаза Вячеслава и сказал:

— Надо же. Прекрасно понимаю вашего отца.

— Ну ещё бы, — усмехнулся тот. — Ваши судьбы очень схожи. И не только судьбы. Знаете, он носил такое же имя, как вы.

— Эспер?

— Да, — кивнул Вячеслав.

— Любопытное совпадение, — как ни в чём не бывало произнёс я, хотя в голове заревел ураган. — Не хотите продолжить разговор на улице? Я не прочь освежиться.

— Конечно, — Привалов с улыбкой указал в сторону двери.

Мы направились к выходу, и в мозгу у меня метались десятки мыслей. Барон почти впрямую сказал, что мой дед — его отец. То есть, Вячеслав мой дядя.

Но почему он вдруг подошёл и решил об этом рассказать? И знает ли Влад?

Выйдя на прохладный вечерний воздух, мы направились к беседке. Там я резко остановился и вонзил в Вячеслава не самый дружелюбный взгляд.

— Говорите, — потребовал я.

— Как вы напряглись, ваше благородие. Что говорить?

— Давайте без шуток. Дурак бы понял, что к чему. Вы хотите сказать, что мой дед и ваш отец — один и тот же человек?

— Да, всё верно, — кивнул Привалов. — Он, знаете ли, разбросал своё семя по всей России.

— То есть, вы не единственный бастард? — я попытался вывести Вячеслава из равновесия.

— С чего вы взяли, что я бастард? — не моргнув глазом, ответил тот. — Я был рождён в законном браке. Правда, отец носил тогда чужое имя. По понятным причинам.

— Я слышал, что после Дальнегранска он отправился на Дальний Восток, а затем вернулся в княжества. Но не думал, будто он решился поселиться в Москве.

— Он был смелым человеком.

— Мне кажется, он путал смелость и глупость, — заметил я. — Давайте откровенно, ваше благородие. Вы не просто так подошли ко мне и решили вывалить правду. Чего вы хотите?

— У меня есть для вас кое-что. Перед смертью бывший князь завещал это вам.

— Мне?

— Да, — кивнул Вячеслав. — Он до конца жизни носил на себе артефакт, скрывающий внешность. И даже, вы не поверите, служил конюхом в поместье Тарковских.

— Что?

Вот теперь я по-настоящему удивился. Дедушка не просто вернулся в Москву, он ухитрился пробраться в родное поместье⁈ Под чужой личиной, и совсем не в роли хозяина дома.

Но, получается, он всё время был рядом!

— Он умер всего десять лет назад, когда вам исполнилось восемь, — сказал Привалов.

Я не ответил. Был слишком шокирован.

— Мой брат знает?

— Нет, — мотнул головой Вячеслав. — Мне было велено рассказать только вам.

— Любопытно, — медленно сказал я. — Но почему? И почему именно сейчас?

— Отец сказал, что когда и если война с Рязанью будет близка, вся надежда будет только на вас. Не спрашивайте, почему так. Он ведь не случайно устроился на работу к Тарковским. Он наблюдал, изучал своих наследников. И по какой-то причине выбрал именно вас.

— Для чего?

— Думаю, скоро поймёте, — загадочно улыбнулся барон. — Идёмте к моей машине. Ваше наследство там, в багажнике.

Я молча кивнул, а Привалов указал в сторону парковки. Мы направились туда.

— Отличная выдержка, — сказал я. — Сколько лет вы хранили эту тайну?

— С тех пор как мне рассказали? Почти сорок.

— Удивительно. Многие на вашем месте пришли бы к Тарковским и попросили денег.

Вячеслав фыркнул, вздёрнув подбородок.

— Наверное! — сказал он. — Однако отец воспитал меня иначе. Я понимаю, вы думаете, что он навлёк большую беду на род. И это правда. Но он раскаивался.

Я промолчал. Раскаяние — бесполезное чувство. Оно никак не искупает того, что уже сделано.

Мы подошли к автомобилю Привалова. Он открыл багажник и достал оттуда небольшую деревянную шкатулку, запечатанную артефактным замком. Очень мощным даже на первый взгляд.

— Честно скажу, я понятия не имею, что внутри, — усмехнулся Вячеслав. — Открыть его можете только вы. Так настроен замок.

— Надеюсь, вы не против, если я не буду открывать его при вас? — спросил я.

— Меня терзает любопытство, конечно же. Но это ваше право.

— Даже не знаю, что ещё сказать, — пробормотал я, принимая шкатулку.

— А что здесь скажешь? — Привалов развёл руками. — Это очень неожиданно, понимаю. На всякий случай, хочу вас заверить, что никоим образом не претендую на княжеский титул. Пусть во мне тоже течёт кровь Тарковского, я принадлежу к другому роду.

— Само собой, — кивнул я. — Спасибо.

— Пожалуйста, Эспер. Не представляете, какая гора свалилась с моих плеч! Наконец-то я выполнил клятву, данную отцу. Возможно, я даже слегка поторопился — до настоящей войны с Рязанью может пройти ещё много времени…

— Как знать, — сказал я. — Всё может начаться быстрее, чем мы думаем. Ещё раз спасибо.

— Вижу, вам не терпится открыть шкатулку, — улыбнулся Привалов. — Что ж, мне в любом случае пора. Ещё есть одно дело в княжествах, — он взглянул на наручные часы. — Всего доброго, ваше благородие.

— До свидания, — сказал я и быстрым шагом направился к дому.

Мне и правда не терпелось узнать, какое наследие оставил мне дедушка.

Я же знал! Я так и знал, что он оставил что-то после себя!

Но и подумать не мог, будто это «что-то» будет доставлено мне вот так, через ещё одного потомка Эспера Григорьевича.

Тем более, я не мог представить, что дед был рядом со мной часть детства. Выходит, он служил в поместье простым конюхом и тайком наблюдал, как растут его внуки. Судя по всему, ни отец, ни кто-либо другой об этом не подозревали.

Надеюсь, это последняя тайна, которую я узнаю о своём роде. Иначе действительно сойду с ума…

Войдя в поместье, я поднялся в спальню. Пётр подготовил комнаты для всех гостей на сегодняшнюю ночь. Его дом позволял, а праздновать планировалось до утра.

Собственно, большая часть гостей продолжала пить и танцевать в главном зале. Только я, наверное, и бродил по тёмным коридорам, не участвуя во всеобщем веселье.

Закрыв дверь, я включил световой артефакт и сел на кровать. Провёл рукой по крышке шкатулки и услышал, как лязгнул замок.

Вот и всё. Теперь осталось только открыть и узнать, что приготовил для меня дед…

Глубоко вздохнув, я поднял крышку и увидел письмо. Подняв его, я также нашёл кольцо с гербом Тарковских и старый ключ.

Кольцо, судя по всему, принадлежало дедушке. Что касается ключа, то я понятия не имел, какой замок он открывает. Для этого, видимо, придётся прочитать письмо.

Что я и сделал.

'Дорогой Эспер!

Если ты это читаешь, значит, мои грехи привели к новой войне.

Уверен, Вячеслав тебе всё рассказал. А может, ты и так уже всё знаешь. Надеюсь, кровь Тарковских не успела пролиться. Если же успела — это моя вина'.

«Это уж точно», — скрипнув зубами, подумал я и принялся читать дальше.

'Скажу лишь одно. Я сожалею. Моя похоть и мои амбиции привели меня вовсе не туда, куда мне бы хотелось. При жизни я был уже не в силах ничего исправить. Надеюсь, что получится принести пользу хотя бы после смерти.

Ключ, который ты видишь, открывает тайник, спрятанный под моей статуей в Дальнегранске. Там находится артефакт, который способен завершить эту войну в мгновение ока'.

Артефакт, способный завершить войну? Неужели?

И что это может быть, какое-то сверхмощное оружие? Вряд ли такой артефакт можно спрятать под статуей. Чем мощнее магический прибор, тем он больше. Серьёзные боевые артефакты могут быть размером с танк.

Я помедлил, прежде чем читать дальше. Любопытство сжигало меня изнутри, но в то же время хотелось оттянуть момент.

'Когда я направил войска на Рязань, то впоследствии был вынужден сдаться. Но я сделал это на своих условиях. Никита, мой бастард, должен был остаться наследником Рязанского княжества, а его происхождение скрыто от всех.

Взамен я согласился принять клеймо мятежника и отправиться в изгнание. Ты уже знаешь об этом, так или иначе.

Однако я понимал, что рано или поздно тайна Молотова может вскрыться. И это способно привести к новой войне. А раз ты это читаешь, то, значит, и привело.

Артефакт, я котором я говорю — кольцо. В нём заключена кровь Никиты. Если ты применишь этот артефакт, он в тот же миг умрёт. И война будет выиграна, или же вовсе не состоится'.

Что⁈

Я даже подскочил на кровати, прочитав последнюю строчку. Да, я слышал о подобных артефактах. Их создавали, например, для шпионов, которые работали под прикрытием в других государствах. Для тех же агентов Чёрного орла.

Если начальство узнавало, что агент раскрыт или попал в плен, они могли мгновенно умертвить его. И тем самым предотвратить утечку информации.

Выходит, как только я достану кольцо, то в моих руках окажется жизнь князя Молотова. И даже более того — судьба Рязани и исход войны, которую столь многие хотят начать, каждый по своей причине.

Охренеть…

Зря я надеялся, что сюрпризы кончились. Дедушка смог ещё раз меня удивить. Да ещё и как!

Он передал в мои руки оружие, которое и правда способно предотвратить войну.

'Предупреждая твои вопросы — Никита понятия не имеет об этом кольце. Он ведь был ещё совсем крохой, когда я сделал его. В тайне ото всех.

Ты спросишь, почему же я не оставил артефакт Александру, своему сыну и твоему отцу? Ответ очень прост. Я опасался, что он или кто-то из его сыновей применят его ради выгоды. Убьют Никиту и попытаются забрать себе Рязань. Сделать то же, что попытался сделать я.

Но я этого не хотел. Моя война завершилась крахом, кто бы что ни говорил. Род Тарковских висел на волоске от гибели. Мне чудом удалось договориться с императором, чтобы его кара коснулась лишь меня и не тронула семью. Во второй раз Тарковским может так не повезти.

Вячеслав должен был сказать тебе, что я жил рядом с вами, скрываясь. Я видел, как растут Коля, Влад, Бела и ты. И я понял, что ты — тот самый истинный наследник, которого заслуживает наш род.

К тому же, ты носишь то же имя, что и я.

Поэтому я решил передать кольцо именно тебе. Я не хочу, чтобы Никита умирал. Он тоже мой сын, и я его люблю. Но если он решит напасть на Москву и прольёт кровь Тарковских — убей его.

Такова моя воля.

Род Тарковских важнее.

Но молю тебя, Эспер! Не используй артефакт ради выгоды. Не пытайся захватить другое княжество. Император всё равно не даст это сделать.

Поверь, он всё знает, даже если сейчас правит другой человек. Он может допустить войну, позволить вам измотать друг друга, а затем закончит всё тогда, когда ему будет удобно.

Он заработает на этом и ослабит вас, чтобы самому продолжать оставаться сильным. Но объединить два княжества он ни за что не позволит, сколько бы крови это ни потребовало.

Я был слеп, когда попытался сотворить подобное. Так же слеп будет тот, кто попытается сделать это снова.

Но я видел тебя. Ты не такой. Ты разумный и рассудительный мальчик — теперь уже мужчина, полагаю. Ты поступишь по справедливости.

Поговори с Никитой. Пригрози ему, и пусть откажется от своих замыслов. Если же нет, то без сомнений убей его.

На этом всё.

Прости, если мои поступки доставили боль тебе и твоим — нашим — родным.

Эспер Григорьевич Тарковский. Бывший князь Москвы и твой дед'.

Я отложил письмо и какое-то время тупо пялился в стену. Пытался уложить в голове всё, что сейчас прочитал.

Сложным ты был человеком, дедушка. Правду говорили.

И всё-таки, ты действительно оставил мне крайне мощное средство. И да, я последую твоему совету. Хоть я могу убить врага из любой точки мира, я сначала с ним поговорю.

Через две недели, на балу в столице, у меня как раз будет шанс.

Глава двадцать девятая

Я не стал оттягивать. Никому ничего не сказав, сам сел за руль и поехал в город, чтобы через портал отправиться в Дальнегранск.

Было уже темно, и когда я начал ковыряться возле статуи, ко мне подошли полицейские. К счастью, они меня узнали, так что проблем не возникло. А на вопросы я отвечать не стал, довольно грубо отправив городовых патрулировать дальше.

Отыскать тайник, тем более в темноте, оказалось не так просто. Но всё же мне удалось найти заляпанную грязью скважину.

Я вставил туда ключ и с трудом его повернул. Замок за годы заржавел, и в нём не было ни капли магии. В какой-то момент мне даже показалось, что я сломал ключ, но нет. Он всё же провернулся до конца, и в основании постамента открылась маленькая ниша.

Я сунул в неё руку и нащупал маленькую железную коробочку. Она вся была покрыта ржавчиной. Открыть её оказалось едва ли не сложнее, чем замок.

Внутри было кольцо. Оно, в отличие от коробочки, выглядело новеньким и блестящим. А ещё — от него за версту разило магией. Сильной и запретной.

Только сейчас до меня дошло, что это — тёмная магия. Ну а как иначе? Проклятие, способное мгновенно убить человека, однозначно будет незаконным.

Носить такую вещь открыто ни в коем случае нельзя. Первый же одарённый полицейский или служитель имперской стражи сразу почует. Тогда у меня будут проблемы, и мощнейший козырь против Молотова окажется утрачен.

Я спрятал кольцо обратно в коробочку. Та, несмотря на ржавчину, была покрыта рунами и тоже обладала магией. Пока артефакт оставался внутри, его аура оставалась незаметной.

Закрыв тайник, я отправился обратно в поместье Бехтеева. Меня даже потерять не успели. Все были слишком увлечены праздником.

Но вот я уже точно не мог веселиться. Все мысли были заняты тёмным артефактом в кармане и тем, как мне лучше им распорядиться.

Владу говорить однозначно не стоит. Я уверен в его реакции. Он точно скажет: «Применяй немедленно!». А если я откажусь, может даже попробовать забрать кольцо силой.

Но вот стоит ли тянуть до бала? Или лучше встретиться с Никитой раньше?

Две недели — это не так уж мало. Как знать, что успеет произойти за это время. Вот сегодня свадьба у вассала Молотова и моей сестры. Если он ещё не знает об этом, то скоро наверняка узнает. И как тогда отреагирует?

Есть вероятность, что попытается разрушить наш союз с Бехтеевым. Самый простой для этого способ — убить Белославу.

Конечно, мы договорились, что в ближайшее время Бела останется в поместье Петра и никуда не будет выезжать. Медовый месяц пройдёт в заточении, но зато так безопаснее.

Так или иначе — стоит ли тянуть?

— Эспер, дружище!

Пётр вдруг оказался рядом и хлопнул меня по плечу. От неожиданности я вздрогнул.

— Ты чего такой мрачный?

— Всё в порядке, — сказал я. — Мысли всякие в голову лезут.

— Выкинь ты их! — Бехтеев махнул рукой. — Сегодня праздник. Завтра будешь думать.

— Не могу, — качнул головой я. — Слишком серьёзный повод.

— Разве свадьба твоей единственной сестры — не серьёзный повод? Расслабься. Я понимаю, ситуация напряжённая. Но отпусти её хотя бы на этот вечер.

— Иди веселись, — через силу улыбнулся я. — Сегодня твой день. Не обращай на меня внимания.

— Если могу чем-то помочь — только скажи.

— Исполни клятву мужа, — сказал я. — Защити мою сестру. Большего мне от тебя пока не надо.

— Отныне это мой главный долг, — серьёзно ответил Бехтеев. — Будь уверен, я скорее погибну сам, чем позволю кому-нибудь причинить Белославе вред.

— Не надо погибать, хорошо? Оставайтесь оба живы.

Я немного прошёлся по залу, поболтал с гостями, немного потанцевал. И всё это время не прекращал думать. Уделив внимание сестре и остальным, я снова взял стакан сока и отошёл к окну.

В итоге я решил, что не буду торопить события. Да, ко мне в руки попал мощнейший артефакт. Но сразу же использовать его не стоит. Не важно, как средство запугивания или как оружие.

Я даже не знаю, какой личной силой обладает князь Молотов. Немалой, полагаю, ведь он намного старше меня. При личной встрече даже на нейтральной территории он может попытаться меня убить. Применить кольцо нельзя мгновенно, для этого требуется определённое усилие.

А вот на императорском балу он не рискнёт меня атаковать. Встретимся там, и я выдвину ультиматум. После этого поговорю с Владом и расскажу ему всё. Будем вместе думать, как окончательно задушить войну в зародыше.

Ведь, кроме Тарковских и Молотовых, есть другие силы, жаждущие крови и огня. Блэкспиры вполне способны устроить какую-нибудь провокацию. Чёрный орёл тоже что-то мутит.

Да и сам император… Дедушка правильно сказал. Он всё знает, но не против. Пусть сильные вассалы погрызут друг друга, это только укрепит власть монарха. Он вмешается ровно тогда, когда ему будет выгодно.

Чтобы армии враждующих сторон не успели истребить друг друга и тем самым подорвать мощь государства. Но при этом — чтобы они ослабли достаточно, перестав представлять внутреннюю угрозу.

Политика — грязное дело. Чтобы власть оставалась крепкой, правителю приходится лить кровь даже внутри страны. Конечно, его можно понять. Если, допустим, Москва победит и завладеет Рязанским княжеством, то у Тарковских может появиться соблазн продолжить войну и захватить кого-нибудь ещё.

Придумать повод несложно, особенно когда у тебя есть уже собранная и закалённая боями армия…

— Эспер? — вдруг раздался за спиной мелодичный голос.

Как только я его услышал, все мысли будто ветром сдуло. Сердце застучало быстрее и, повернувшись, я невольно улыбнулся.

Передо мной стояла Снежана Грушецкая. В прелестном серебристом платье. Длинная юбка, скромное декольте — но как же прелестно это платье облегало фигуру девушки. Отвести глаза было просто невозможно.

— Добрый вечер, ваше высочество, — я поклонился. — Не ждал увидеть вас здесь.

— Отец отпустил меня ненадолго, — улыбнулась Снежана. — Я очень хотела поздравить вашу сестру… и увидеться с вами, — негромко закончила она.

От этих слов меня бросило в жар. Улыбка стала ещё шире, и княжна улыбнулась в ответ.

— Мне очень приятно ваше внимание, госпожа, — сказал я. — Могу я пригласить вас на танец?

— Конечно, — кивнула Снежана, и глаза у неё заблестели.

Боги, как приятно было с ней танцевать. Держать её нежную ручку в своей, касаться талии, вдыхать запах её волос… Я потерял счёт времени, а про войну и кольцо полностью забыл.

Для меня перестало существовать всё, кроме глаз Снежаны.

Когда мы вдоволь натанцевались, то взяли по напитку, и я пригласил княжну подышать свежим воздухом. Взглянув на часы, она согласилась. За нами безмолвно и на почтительном расстоянии последовали два охранника с гербами Грушецких.

— В Сибири неожиданно красиво, — сказала Снежана, когда мы вышли на крыльцо. — Мне всегда говорили, что это жуткое и опасное место.

— Так и есть, — кивнул я. — Но природа здесь чудесна. Правда, её красота всё равно не сравнится с вашей.

— Не смущайте, ваше благородие, — кокетливо похлопала ресницами девушка.

Я улыбнулся в ответ. Снежана нравилась мне всё больше с каждым мигом. Я понимал, что почти влюбился. Останавливало только одно: я до сих пор подозревал, что её симпатия ко мне может быть лишь игрой.

Ведь я уже прекрасно понял, какую игру затеял её отец. И даже не против подыграть. Но лишь при условии, что чувства княжны будут взаимны. Не хочется в один прекрасный момент узнать, что она всего лишь манипулировала мной.

— Позвольте задать вопрос, ваше высочество, — сказал я.

— Можете звать меня по имени, Эспер, — сказала она. — Что вы хотите спросить?

— Это сложный вопрос. И я не хочу вас оскорбить, но спросить обязан, — я перевёл дыхание. — Скажите, я вам симпатичен?

— О боги, — Снежана прикрыла глаза рукой и смущённо рассмеялась. — Вы так откровенны, Эспер.

— Я спрашиваю потому, что вы мне нравитесь. Но у меня есть сомнения.

— Можете не сомневаться, — чуть помедлив, тихо сказала княжна. — Вы мне тоже нравитесь.

Внутри меня как будто бы раздался залп фейерверков. Я был готов плясать от счастья, и лишь чудом сохранил невозмутимость.

Сомнения были вовсе не в этом. То, что Снежана ко мне расположена, было видно невооружённым взглядом. Я думал о совсем другом.

Понимая, что могу всё испортить, я спросил:

— И ваш отец здесь ни при чём?

— А при чём здесь мой отец? — Снежана посмотрела на меня.

От вида её прекрасных глаз у меня перехватило дыхание. Я не мог решиться сказать, что думаю, ведь это могло обидеть девушку. Поэтому я просто молчал, как дурак, пока она сама не сказала:

— Кажется, я понимаю, о чём вы. Думаете, будто мой князь-отец хочет нарочно нас свести? Чтобы потом помочь вам сбросить брата с московского трона и сделать меня вашей княгиней?

— Да, — брякнул я. — Простите, что сомневаюсь в вас…

— Всё в порядке, — ответила Снежана. — Мы дворяне, и у нас высокое положение. Нам приходится думать о таких вещах.

Не ожидал услышать от неё подобное. Мне казалось, что княжна далека от политики, но сейчас она говорила серьёзно и уверенно.

— Открою вам тайну. У отца действительно есть подобный план. Но клянусь честью, что я отказалась в нём участвовать. Вы нравитесь мне, Эспер, не потому что вы сын князя, — Снежана улыбнулась. — А просто потому, что вы — это вы.

— Вы не представляете, как я счастлив это слышать, — с трудом выговорил я.

— Правда, получается так, что если мы начнём встречаться, то всё равно будем следовать плану отца, — сказала она и рассмеялась. — Какая ирония, правда?

— Действительно, — улыбнулся я и замолчал, не зная, что добавить.

От волнения я вдруг стал таким косноязычным, что начал ненавидеть себя за это.

— Простите, госпожа, — один из охранников Снежаны подошёл к нам. — К сожалению, пора уезжать.

— Хорошо, — кивнула она и коснулась моей руки. — Надеюсь, мы скоро снова увидимся, Эспер.

— Конечно, госпожа, — поклонился я. — Буду рад пригласить вас на ужин.

— А я буду рада согласиться, — напоследок улыбнулась она и коснулась губами моей щеки.

И затем в сопровождении гвардейцев отправилась к машине.

Я смотрел ей вслед, чувствуя, как сердце колотится возле самого горла. Щека горела, будто к ней приложили раскалённое клеймо.

Пожалуй, впервые с момента рождения в этом мире я вновь ощутил себя подростком. Потому что впервые по-настоящему влюбился.

Оттого мне ещё сильнее захотелось предотвратить войну. Однако я заставил себя вернуться к тому плану, который уже разработал.

Не надо спешки. Молотов может не повестись на угрозы. В конце концов, он князь, у него в поместье сильный Источник и целая команда магов-ритуалистов. Возможно, он способен защититься даже от такого проклятия.

Хотя вряд ли. Магия крови потому и считается одной из самых опасных, что спастись от неё почти невозможно. По той же причине её использование карается казнью. За поклонение Чернобогу и другие тёмные искусства могут наказать иначе, но магия крови — однозначно смерть.

Весёленький подарок ты мне оставил, дедушка. Не хочу знать, как ты ухитрился создать это кольцо. Надеюсь, тебе кто-нибудь помог. Потому что, если вдруг станет известно, что в роду Тарковских баловались магией крови — опалы нам не избежать.

Блэкспиры, несмотря на подобные слухи, вполне себе здравствуют. Но они потомки англичан и помогают русским дипломатам выстраивать отношения с Британией. Потому и отношение к ним иное.

Посмотрев, как машина Снежаны выезжает за купол, я вернулся в дом.

Две недели пролетели незаметно.

На бал в Петербург я решил отправиться один. Мать, конечно же, обиделась — она очень хотела блеснуть на императорском мероприятии. Но я запретил, помня о покушении возле дома Бехтеева.

Как знать, вдруг Молотов захочет нас убрать. Ведь Белослава теперь принадлежит к другому роду, а значит, если убить меня и маму — род Терновских будет уничтожен одним ударом.

Обстановка за эти две недели накалилась. Случилось несколько событий, на первый взгляд не связанных — но сведущий человек сразу бы понял, что это всё аккорды одной мелодии.

Была ограблена моя московская рекламная контора. На некоторых предприятиях Влада была совершена диверсия — работниками, которые затем пропали. Уничтоженная или похищенная документация, испорченное оборудование, поджоги — всё в таком духе.

Было ясно, что Никита начал действовать и наносить удары по нашей экономике. Мы в долгу не остались. Влад через сеть шпионов тоже устроил парочку диверсий, а я через знакомства в СМИ выпустил о Молотове неприятные заказные статьи. Ударил по репутации.

В целом, можно было сказать, что война уже началась. Просто пока без войск.

Но буквально вчера и войска оказались задействованы. Какие-то неизвестные попытались тайно проникнуть из рязанского княжества в московское. Пограничники открыли огонь, и случилась перестрелка. Несколько человек погибло.

По пути в Смоленск я заехал в военную часть. Удачно встретил недалеко ворот сразу и Лучезара, и Яромира:

— Здравствуйте, ваше благородие, — козырнул Лучезар.

— Отлично выглядишь, — хмыкнул ведьмак.

— Выгляжу, быть может, и неплохо, — сказал я, оттягивая воротник. — Но этот фрак и особенно галстук жутко неудобные.

— Вот поэтому я предпочитаю форму, — улыбнулся Зар.

— Прекрасно. Потому что снять её тебе нескоро удастся.

— Почему?

— Слышал о вчерашней перестрелке на границе Москвы и Рязани?

Яромир хмуро кивнул, а Лучезар воскликнул:

— Конечно! Во всех газетах пишут. Мол, обстановка накаляется, куда смотрит император и всё такое.

— Приведи гвардию в повышенную готовность. Яромир, надо усилить охрану дома.

— Сделаю, — кивнул ведьмак. — К госпоже Белославе тоже пару человек приставлю.

— За неё можно не бояться. Она, как было сказано, не покидает своё новое поместье.

— Она же остаётся членом семьи, не так ли? — буркнул Яромир. — Я за неё по-прежнему отвечаю. Пусть будет пара охранников из наших, так надёжнее.

— Ладно, как скажешь, — не стал спорить я.

— А за госпожой Есенией сам прослежу.

— Я не против, — улыбнулся я. — Ну всё, пора ехать. Думаю, сегодня встречусь с князем Молотовым. Может, удастся убедить его в том, что воевать не стоит.

— Думаешь, получится? — с сомнением хмыкнул ведьмак.

— Вот и я думаю, вряд ли, — покачал головой Лучезар.

— Попробовать стоит, — сказал я. — До встречи.

Я сел в машину, и через полчаса был уже в Петербурге. А если точнее — недалеко от Зимнего дворца. Куда и направился.

Имперская стража тщательно осмотрела машину, потребовала от моего водителя сдать оружие и только потом пропустила.

Выйдя из автомобиля, я огляделся и среди служащих парковки заметил очень уж внимательных сударей в штатском. Агенты Чёрного орла, не иначе. Они всегда тайно следят за безопасностью на императорских мероприятиях.

Дворец и без того был роскошным, а в честь дня рождения правительницы его украсили тысячами живых цветов и специальных артефактов. Всё вокруг сияло, вкусно пахло и переливалось разноцветными волнами.

Сначала состоялся фуршет, где все присутствующие по очереди поздравляли и превозносили нашу императрицу. Эта часть затянулась, несмотря на то, что каждому выступающему давали всего минуту.

Императрица поблагодарила всех собравшихся и предложила перейти к закускам. Бал должен был начаться через час, а после него — состояться торжественный ужин.

Император так и не появился. Вероятно, был занят государственными делами.

Как и сказал агент Шилов, ко мне сразу же проявили много внимания. За полчаса я успел переговорить с несколькими десятками людей. От этого даже голова заболела. Все задавали одни и те же вопросы: про Сибирь, про рекламный бизнес, про то, как мне удалось убедить Влада отменить изгнание.

Сам Владислав тоже был где-то в зале, но я успел заметить его только раз, а потом людские волны нас разделили.

— Добрый вечер, барон, — ко мне подошёл высокий человек с пронзительными голубыми глазами.

Раньше я ни разу не видел князя Молотова вживую. Но по гербу на лацкане фрака сразу понял, кто передо мной.

— Добрый вечер, князь, — я обозначил поклон. — Рад познакомиться.

— Взаимно.

Никита бросил быстрый взгляд по сторонам, и как бы разогнал всех подслушивающих зевак. Вокруг нас образовалось кольцо пустоты. Никто не решался приближаться, но смотрели во все глаза.

— Всегда приятно встретить дальних родственников, не так ли? — понизив голос, спросил Никита.

Вот как. Мы сразу перешли к животрепещущей теме. Похоже, Молотов не из тех, кто любит рассусоливать.

— Не таких уж и дальних, — улыбнулся я. — Мы весьма близки.

— Зависит от того, с какой стороны взглянуть. Как вам живётся под Смоленском, барон? Лучше, чем в Сибири?

— Даже не знаю. Меня и там, и там пытались убить. Впрочем, вы об этом прекрасно знаете, не так ли? Лучше многих.

Никита усмехнулся и сделал глоток шампанского.

— Да, вы правы. Мне хорошо известно о покушениях на членов вашей семьи. Прошу прощения, бывшей семьи. О тех покушениях, что были неудачными, и о тех, что привели к смертям.

Мой Взор едва не вспыхнул сам собой. Не знаю, как получилось сдержаться. Судя по довольной ухмылке Молотова, он был рад тому, что получилось задеть меня.

— Впрочем, началось всё с другого покушения, вы об этом знаете? — спросил он.

— Знаю и жалею о том, что так всё получилось, — скрипнув зубами, ответил я. — Думаете, что теперь у вас есть право проливать кровь Тарковских?

— Да.

— И вы думаете, что способны победить нас в войне?

— «Нас»? Мне казалось, вы больше не Тарковский.

— Думаю, для вас не секрет, что я наследник брата и его союзник. А значит — ваш враг, — прямо сказал я.

— Вот оно что, — скучающим тоном сказал Никита. — Значит, мы с вами враги. И одновременно родственники. Это весьма печально, не находите?

— Конечно. Но вы не ответили на мой вопрос о войне.

— Я одержу победу. Вы просто не знаете, какие козыри есть у меня в рукаве, — оскалился Молотов.

— У меня тоже есть козырь, — сказал я. — Мы можем выйти на улицу, ваше высочество? Здесь много лишних ушей.

— Хотите показать мне свой козырь?

— Всего лишь рассказать о нём.

— Вы разожгли моё любопытство, барон Терновский, — Молотов щёлкнул пальцами, подзывая слугу, и вручил ему бокал с недопитым шампанским. — Идёмте.

Мы вышли на крыльцо и отошли подальше от остальных.

— Только не тяните, Эспер, — сказал Никита. — Скоро начнётся бал, я хочу потанцевать.

Я решил, что и правда лучше перейти сразу к делу:

— Мой дедушка, который приходится вам отцом, оставил мне кое-что.

— Интересно, что же?

— Дайте слово, что никому не расскажете.

Молотов приподнял бровь, глядя на меня как-то презрительно. Мол, кто ты такой, чтобы просить у меня слово. Но потом всё же кивнул:

— Хорошо. Только из-за любопытства. Даю слово чести, что это останется между нами.

— Кольцо, — сказал я. — В котором заключена ваша кровь. Стоит мне его применить, и вы тут же умрёте.

Глава тридцатая

На мгновение я оказался ошеломлён. Но затем решил, что Молотов просто блефует.

Не может такого быть. Зачем дедушке так поступать?

— Конечно, — фыркнул я. — Думаете, я поверю?

— Кольцо вам передал барон Привалов. Ещё один потомок нашего обожаемого Эспера Григорьевича, — сказал Никита. — Две недели назад, не так ли?

Я промолчал, но по моему лицу наверняка всё было видно и так. Уж о таких подробностях Молотов знать не мог — если только ему не выдал информацию сам Привалов.

Такое не исключено, конечно, но…

— Сомневаетесь? — с усмешкой спросил князь. — Понимаю. Вы думали, что держите меня за горло. Но оказалось, что я в этот момент приставил нож вам к животу. Слушайте дальше: вместе с кольцом я получил письмо. Мой отец, он же ваш дед, писал вот что.

Молотов кашлянул и заговорил, будто актёр на сцене:

— Не используй его без крайней необходимости, сын мой. Знай, что род Тарковских для меня важнее. Помни, что я сохранил тебе жизнь, хотя мог бы отнять. Ты должен решить, стоит ли неправедная власть того, чтобы проливать родную кровь.

Тон текста был весьма похож на тот, что я читал в своём письме. Так что мои сомнения таяли с каждой секундой. Одновременно с уверенностью, как это ни парадоксально.

Никита коротко рассмеялся и сказал:

— Подонок. Воспользовался моей матерью, устроил такой бардак. Родная кровь, написал он! Если хочешь знать, на самом деле я не считаю вас родными, Эспер.

— Понимаю, — сказал я. — Ну и что теперь? Сыграем в игру «кто первым активирует кольцо»?

— О нет. Это будет, пожалуй, опаснее русской рулетки, — сказал Молотов. — Предлагаю просто обменяться кольцами. Это будет честно, как думаешь? Мы оба избавимся от угрозы внезапной смерти.

— Но тогда случится война, — я посмотрел на Никиту исподлобья.

— Обязательно случится, — кивнул он. — Это уже неизбежно.

— Предлагаю другой вариант. Мы оставляем кольца у себя, но клянёмся их не использовать. Взамен — нейтралитет между княжествами. Никакой войны.

— Почему ты так переживаешь из-за этого? Погибать на этой войне за нас будут другие. А нам с тобой стоит обезопасить себя.

— Неужели? Ты ведь хочешь истребить Тарковских и заполучить Москву.

— Никто не отдаст мне Москву, — махнул рукой князь. — Я это прекрасно понимаю. Император не позволит. Что касается истребления Тарковских — ты прав. Но ты ведь не Тарковский.

Кажется, я начал догадываться, к чему он ведёт. Но предпочёл промолчать и дослушать.

— Я убью твоего брата, — сказал Никита. — Того, что изгнал тебя и всего лишил. Убью несколько тысяч его солдат. А затем отступлю. Мне не нужна Москва, мне нужна только расплата. За то, что твой дед-подонок испортил кровь моего рода. И за то, что твой брат пытался меня убить. И всё.

— Выходит, я могу не бояться, что ты применишь кольцо, — сказал я.

— О нет. Бойся. Я сам хотел поведать тебе о нём и тем самым заставить не вступать в войну. Твои войска, конечно, погоды не сделают — но ты сам весьма талантлив. И обладаешь, видимо, покровительством богов. Иначе как объяснить твою удачу?

«Не знаю насчёт богов, но на мне лежит благословение берегини», — подумал я. — «Интересно, влияет ли оно как-то на происходящие со мной события? Ведь меня должны были уже прикончить как минимум несколько раз».

— Но, учитывая, что у тебя тоже есть кольцо, предлагаю другой вариант, — продолжил Никита. — Обменяемся артефактами. Ты не станешь вступать в войну. А когда всё кончится, спокойно займёшь место брата, и мы останемся добрыми соседями. Я гарантирую, что больше не буду покушаться на твою жизнь. Слово чести.

Я молчал, глядя Молотову в глаза. На краткий миг мной овладел соблазн согласиться — но я сразу же отбросил это чувство, и твёрдо сказал:

— Нет. Такой вариант меня не устраивает. Я не хочу, чтобы война состоялась.

— Глупец, — прорычал князь. — Она всё равно случится.

— Нет, если я тебя убью.

— Думаешь, получится? — Молотов шагнул ко мне. — А может, я просто прикончу тебя прямо сейчас?

— Не сможешь, — сказал я. — Имперская стража тебе не позволит.

— Да, ты прав. Но кольцо у тебя вряд ли при себе, не так ли? Такие вещицы не таскают с собой. Значит, ты сначала должен добраться до дома. Или туда, где оно спрятано. Получится ли у тебя? — Никита с притворным сомнением качнул головой. — Так что скажешь, Эспер? Не лучше ли обезопасить свою жизнь… и жизнь своих родных?

— Ты не получишь моё кольцо.

В глазах князя полыхнул Взор. Ярко-голубой — такой же, как у меня и всей семьи Тарковских.

— Зря, — только и сказал он, а затем направился обратно во дворец.

Я глубоко вздохнул. Да уж. Разговор получился далеко не таким, как я рассчитывал… Я думал, конечно, что Никита может не воспринять мои угрозы всерьёз, но на всякий случай приказать схватить меня по дороге к порталу. И всё получилось примерно так — только вот у него тоже есть кольцо…

Конечно, моя позиция значительно выгоднее. Даже если Молотов успеет применить проклятие первым, в роду Тарковских ещё останется Влад. А вот если я буду первым — всё, конец. По какой-то причине у Никиты нет ни детей, ни жены, несмотря на почтенный возраст.

Что теперь делать? Он прав, мой артефакт лежит дома, в сейфе. Но дотуда ещё надо добраться. Уверен, что у Молотова есть с собой телевокс и свои люди в Петербурге.

Даже если сбегу с бала — меня могут попытаться поймать. Или же сразу убить, несмотря на обещания князя.

Но что же мне, идти танцевать как ни в чём не бывало? Давать врагу время на подготовку?

Нет! Надо прямо сейчас бежать. А дома — применить кольцо. Похоже, что у меня не осталось других вариантов.

Как назло, пошёл дождь. Я огляделся по сторонам. За мной наблюдали — как гости, которые вышли освежиться, так и слуги с охранниками. Все они видели, что между нами с Никитой состоялся непростой разговор.

Да и плевать.

Я бегом направился к парковке. Мой водитель должен был сидеть в машине. Для слуг устроили отдельный фуршет, но я велел своему оставаться на месте. Мало ли что, обстановка напряжённая.

Вот это «мало ли» как раз и случилось.

— Ваше благородие! — путь мне преградил человек в ливрее слуги. — Куда-то торопитесь?

— Не ваше дело, — огрызнулся я.

— Простите, — покорно склонил голову тот. — Но позвольте предложить зонтик.

Он резко сунул руку за пазуху, и меня обожгло предчувствие. Так быстро за зонтом не тянутся.

Да и кто будет носить его за пазухой?

Я оказался прав. В руке у слуги оказался какой-то боевой артефакт.

Применить его он не успел. Я ударил его в челюсть, а следом выпустил короткий магический разряд. Оглушённый мужчина упал к моим ногам.

Человек Никиты? Скорее всего, так и есть. Чёрный орёл или тайные охранники дворца не стали бы нападать на меня.

Значит, охота уже открыта.

Надо спешить!

Я добежал до машины и распахнул дверь.

— Господин! — воскликнул водитель. — Что-то случилось⁈

— Поехали, быстрее! — крикнул я. — Сразу к порталу. Плевать на светофоры и всё остальное. Включи защиту!

— Так точно!

Водитель ткнул кнопку на приборной панели, и автомобиль окутало защитное поле. Через минуту мы уже покинули территорию дворца и неслись в сторону портала.

Он был недалеко. Но я подозревал, что нам наперерез мчатся враги.

К счастью, ошибся. Мы без проблем добрались до портала и самым спокойным образом переместились в Смоленск. Я даже успел немного расслабиться, но не слишком.

Стоило нам отъехать от портальной площади, как враги всё же показали себя.

Чёрный автомобиль взялся из ниоткуда и едва не врезался нам в бок. Водитель чудом сумел избежать столкновения.

— Твою мать! — рявкнул он. — Напился, что ли?

— Он специально, — ответил я. — За нами погоня.

— Кто?

— Люди Молотова.

— Твою-то мать… Что, война уже началась? Вон ещё одни, — водитель кивнул вправо.

Я повернулся и увидел ещё одну машину. Из его окна высунулся ствол автомата.

— Газуй! — рявкнул я.

Оружие загрохотало, и пули застучали по защите. К счастью, она могла выдержать и не такое.

Только вот ответить, увы, было нечем.

Водитель резко мотнул руль вправо. Машина противников вильнула и едва не врезалась в столб, а затем осталась позади.

— Включай сигналку, — приказал я. — Лучезар отправит людей.

Не сбавляя скорости, водитель вытащил из бардачка сигнальный артефакт и активировал его.

Нас тем временем догнал ещё один автомобиль. Из него тоже начали стрелять. А затем дорогу впереди преградил грузовик.

— Сука! — выругался водитель, давя на тормоз.

Выбор у него не было. Узкая улица — либо в стену, либо в грузовик. Сдать назад тоже было нельзя — вражеская машина преградила нам путь.

Водитель вытер лоб и достал из-за пазухи револьвер.

— Ну что, ваше благородие? Дадим бой?

— Выбора нет, — процедил я. — Перелезь назад, быстро. Когда скажу, открой двери.

— Есть.

Я закрыл глаза и начал концентрировать живу. Максимум, сколько было можно.

Нас тем временем обстреливали уже с нескольких сторон. Защита автомобиля пока держалась, но осталось ей явно недолго.

Я не обращал внимания. Сейчас, ублюдки, я вам устрою…

— Давай! — крикнул я водителю.

Тот распахнул дверь, я открыл вторую. Расставив руки, ударил в обе стороны мощными потоками пламени. Голубой огненный вал накрыл врагов и осветил всю улицу. Те полминуты, что я смог удерживать заклятие, вокруг стало светлее, чем днём.

Стрельба прекратилась. Я огляделся — похоже, что рядом не осталось никого живого. Только мертвецы с дымящимися глазницами.

— Ничего себе, — пробормотал водитель. — Вот это силища, господин.

— На второй раз меня не хватит, — слабо пробормотал я. — Погнали, быстрее.

— Ага!

Водитель захлопнул обе двери и перебрался за руль. Сзади уже появились машины полиции, но я приказал не обращать внимания и гнать домой. Объехав полицейских, мы рванули прочь с улицы, патрульные машины — за нами.

Вот и прекрасно. Пускай сопроводят.

На выезде из города навстречу попался грузовик с нашими гербами. Да, Лучезар отреагировал на сигнал, но пока он доехал — уже всё кончилось.

Мы остановились. Полицейские встали на расстоянии и высыпали из машин с оружием в руках.

— Лучезар! — воскликнул я, увидев капитана рядом с водителем грузовика. — На нас напали люди Молотова. В поместье всё в порядке?

— Было, когда я уезжал. Сигналы не поступали. Но есть плохие новости, господин.

— Какие?

— Мне доложили, что рязанские войска напали на Москву. Уже перешли границу княжества.

— Дерьмо! — выругался я. — Ладно, я спешу! Объясни всё полиции.

— Так точно!

Мы поехали дальше, и минут через десять уже подъезжали к поместью. Я увидел рядом с воротами незнакомый автомобиль и сразу же напрягся. Машина была не просто незнакомой. Это был военный внедорожник, весьма похожий на нашего «Лешего».

— Знаешь, кто это? — кивнул я на машину.

— Никак нет, ваше благородие, — пробурчал водитель. — И охраны на воротах что-то не видать.

— Да. Хреново дело. Включай опять сигналку. Похоже, у нас нежеланные гости.

— А вы? — воскликнул водитель, когда я открыл дверь машины.

— Пойду знакомиться.

Охрана скоро нашлась. Два тела с пулевыми ранами лежали в кустах. Ещё нескольких я обнаружил по дороге к дому и на крыльце.

Чёрт возьми… Надеюсь, мама в порядке.

— А, Эспер, — навстречу мне внезапно вышел князь Молотов. — Ты долго.

Я на мгновение застыл, но в следующий миг разжёг одновременно Взор и пламя в руках.

Сил у меня осталось немного. Но до прибытия подмоги продержаться смогу!

— Нет-нет, не стоит, — погрозил мне пальцем Никита. — Иначе, скажу прямо, твоя мать умрёт.

— Где она? — прорычал я.

— В доме. Жива и здорова, просто напугана. Твой ведьмак тоже жив — госпожа Есения очень просила его не убивать. Так что мы просто прострелили старику обе ноги. Идём.

Я вдруг почувствовал, как мне в спину упёрся ствол автомата. Повернувшись, увидел солдата, одётого во всё чёрное.

— Артефакт невидимости, — объяснил Молотов. — Мой спецотряд давно дежурил недалеко отсюда. Когда настал момент, мне было достаточно отдать приказ. А потом я сам переместился сюда. Получилось быстрее, чем у тебя, ведь меня никто не преследовал.

— Ты подготовился, — процедил и вынужденно развеял магию.

— Да. В отличие от тебя. Просто бросил угрозу мне в лицо и решил, что так просто уйдёшь? — Никита взглянул на меня с ненавистью. — Идём.

Мама действительно была в порядке — сидела на диване в гостиной под прицелом автоматов. С Яромиром дела были хуже. Он лежал на полу неподалёку, и под ним собралась большая багровая лужа. Ведьмак был без сознания.

— Вы что, не остановили ему кровь? — спросил Никита, усаживаясь. — Позаботьтесь о раненом. И следите за дорогой. Наверняка скоро прибудет подмога.

Молотов перевёл холодный взгляд на меня:

— Так и будешь стоять?

Прозвучало совсем как слова Влада.

Я медленно прошёл через комнату и сел рядом с мамой. Она тут же схватила меня за руку и негромко спросила:

— Ты в порядке?

Я молча кивнул.

— Итак, — начал князь. — Мы поступим очень просто. Ты отдашь мне кольцо, Эспер. Я отдам тебе своё и покину ваш дом.

— Ты тоже отдашь мне кольцо? — удивился я.

— Вложу его тебе прямо в руку, — кивнул Никита.

— Что за кольца? — шёпотом спросила мама.

Я только мотнул головой — мол, не сейчас.

— В чём подвох?

— Я тебе уже сказал, — ответил Молотов, — что хочу убить всех Тарковских. Но убивать всех Терновских не обязательно. Правда, ты отказался от моего предложения, поэтому условия слегка изменились. Пришлось устроить погоню и пролить кровь в твоём доме.

Князь кивнул на бессознательного Яромира, которому бойцы спецотряда всё-таки остановили кровь. Надеюсь, ведьмак выживет.

— Когда мы обменяемся кольцами, ты просто уедешь? — спросил я.

— Да, — кивнул Никита. — Больше ни капли крови не будет пролито.

Это был непростой выбор. Если я отдам князю артефакт, значит, война между Москвой и Рязанью всё равно состоится. Много людей будет убито, много разрушений устроено…

Но если я откажусь, Молотов просто убьёт меня и мою мать, и заберёт кольцо сам.

Выходит, что выбора-то у меня и нет.

— Хорошо, — сказал я.

— Проводите его.

В сопровождении двух бойцов в чёрном я направился в свой кабинет, где достал из сейфа коробочку с кольцом. Затем вернулся в гостиную.

— Превосходно, — улыбнулся Никита, заметив меня. — А вот моё.

Он достал из внутреннего кармана почти такую же железную коробочку, только менее ржавую. Положил её на стол. Я подошёл и положил рядом свою, а Молотов тут же схватил её и открыл.

Я же взял его коробочку, отщёлкнул крышку и…

Внутри было пусто.

— Какого чёрта? — прорычал я.

Никита подал знак, и все автоматы в комнате — а их было шесть штук — нацелились на меня. Мама ахнула и попыталась встать, но её силой усадили обратно.

Князь достал из кармана другую коробочку и с улыбкой сказал:

— Твоё кольцо здесь.

— Ты обманул меня, — процедил я, распаляя Взор.

— Угомонись, Терновский.

Князь встал и открыл свою коробочку. Внутри было ровно такое же кольцо, как у меня. От него исходила та же тёмная аура, но обращена она могла быть против меня.

В горле пересохло. Стоит Никите направить немного живы в артефакт — и я тут же умру.

— Где я тебя обманул? — спросил Молотов. — Я сказал, что вложу кольцо тебе в руку, и я это сделаю. Когда ты умрёшь. Я сказал, что не стану убивать всех Терновских, и я не стану. Твои мать и сестра останутся живы, мне на них плевать. Я сказал, что ни капли крови будет пролито, так что ты умрёшь бескровно, от проклятия. Не вздумай дёргаться, чтобы не пришлось стрелять.

«Как же», — подумал я и призвал магию.

Один из бойцов сразу рухнул замертво, опалённый огненной плетью. Другой чудом сумел увернуться, а остальные сразу же включили защитные амулеты.

— По ногам! — взревел Никита.

У меня при себе даже не было амулета. Без шансов. Прогрохотало несколько очередей, и я оказался на полу.

Ноги терзала беспощадная боль. Такое чувство, будто меня пронзили раскалёнными спицами в нескольких местах. Горячая кровь пропитывала штаны и вытекала на пол.

Теперь я понимаю Бехтеева. Несладко ему пришлось.

— Сынок! — подскочила мама.

— Сиди, женщина, — властно приказал Никита и скривился, глядя на меня. — Эспер, сволочь. Из-за тебя моё слово оказалось нарушено. Пришлось пролить кровь. Впрочем, ты сам виноват.

— Ты меня обманул, — процедил я. От боли перед глазами всё покрылось туманом.

— Нет же. Ты невнимательно слушал? Впрочем, что объяснять, — махнул рукой Молотов. — Лучше избавлю тебя от мучений.

Не спуская с меня глаз, он поднял руку с кольцом. Я почувствовал, как вокруг князя заклубилась жива. Артефакт впитывал её, как губка впитывает воду. И затем — сила вырвалась наружу.

Как невидимый, но беспощадный хищник.

— Прощай, — сказал Никита и спустил хищника с поводка.

Я приготовился к смерти. Я не боялся её. Думал о том, что, быть может, мне повезёт опять переродиться в другом мире…

И жалел о том, что я не успел сделать в этом.

Перед глазами мелькнули лица матери и сестры, прекрасные глаза Снежаны и даже лукавая ухмылка Владислава.

Однако ничего не происходило. Я по-прежнему был жив.

А вот с Никитой было что-то не то. Он стал бледным, как лист бумаги. Глаза налились кровью, а из их уголков вдруг потёк сизый дымок.

— Подонок, — тихо сказал он. — И ты называл себя моим отцом?

Как только князь сказал эти слова, его глаза лопнули. Из пустых глазниц вырвался дым, и Никита Молотов рухнул замертво.

Все в комнате застыли. На несколько мгновений воцарилось молчание, а затем внутрь ворвались мои гвардейцы.

— Не стрелять! — приказал я.

— Что происходит, господин⁈

— Не стрелять! — снова воскликнул я и повернулся к бойцам Молотова. — Заберите князя и уходите. Мои люди не причинят вам вреда.

Мама, ощутив себя в безопасности, бросилась ко мне.

— Зелье, быстрее! — прокричала она. — Остановите ему кровь!

— Всё в порядке, — тихо сказал я, чувствуя, как сознание меня покидает. — Теперь всё будет хорошо, дорогая…

И затем я отключился.

Пришёл в себя на своей кровати. За окном был день, а рядом сидели мама и человек, которого я не сразу узнал.

— Эспер! — мама тут же оказалась рядом. — Как ты, сынок?

— В порядке, — прохрипел я и взглянул на мужчину. — Ваше благородие. Что вы здесь делаете?

— Ну как же, — развёл руками барон Привалов. — Пришёл рассказать, почему всё закончилось именно так.

Эпилог

И почему же всё закончилось именно так?

Всё просто. Таков был план моего деда.

Оба кольца — и моё, и Молотова, были с кровью Никиты. Как дедушка написал ему в письме, он не собирался позволять пролить кровь Тарковских. Он лишь дал своему бастарду возможность отказаться от войны.

Тот решил иначе и поплатился за это.

Прибывшим агентам Чёрного орла я рассказал всё как есть. В том числе про артефакты. Кольца, хоть и они были теперь бесполезны, пришлось сдать.

Никаких обвинений мне не предъявили. Ведь не я изготовил эти страшные штуки, и даже не использовал.

Владислав приехал на следующий день. Выслушал всё, что я ему рассказал. Долго молчал, глядя в одну точку, а потом сказал:

— Дед был прав. Ты станешь достойным князем.

— То есть ты и правда отдашь мне титул? — спросил я.

— Всё ещё не веришь мне, братец? — усмехнулся Влад. — Отдам. А сам отправлюсь… Куда-нибудь. Не знаю. Путешествовать. Хочу забыться.

— Только не упейся до смерти.

— Захочу и упьюсь. Не тебе мне указывать, даже когда станешь князем, — Владислав встал. — Восстанавливайся. И готовься вернуться домой. Я прикажу Лихачёву сделать всё необходимое.

Я не сразу придумал, что сказать, а Владислав быстро вышел из комнаты, не захотев слушать.

Неделю спустя я официально стал московским князем и вернул себе, также маме и сестре фамилию Тарковских. Влад, как и сказал, покинул Москву. Впоследствии я узнал, что он осел в Испании и купил там винодельню. В самый раз для него.

У Петра и Белославы в следующем году родился мальчик, которого назвали Александром. Это было большое событие — пусть ребёнок родился и не в семье Тарковских, он был частью семьи. Все были очень рады его появлению.

Яромир продолжал служить нам. И мама стала относиться к нему куда добрее после того, как он защищал её во время нападения спецотряда Молотова. По-моему, между ними даже промелькнула искра — но если они и встречались, то в строжайшем секрете. Я в это не лез.

Что до меня, то следующим летом я женился на Снежане. Мне было плевать, что этого хотел её отец. Потому что я и сам этого хотел, всей душой.

Через десять месяцев после свадьбы у нас родилась дочка, которую мы назвали Ольгой. А через полтора года после этого Снежана подарила мне сына. Немного подумав, я решил назвать его Николаем.

Несмотря на те вещи, что я узнал о брате уже после его смерти, у меня осталась о нём светлая память. Пусть он хотел подставить меня — но делал это ради рода. В чём-то я его понимал и не держал обиды.

Что толку обижаться на мёртвых?

Я продолжал жить и был счастлив. Я был князем, обладал авторитетом, богатством и властью, меня окружала любящая семья — какой мужчина мог бы желать большего?

Когда-нибудь моя жизнь в этом мире подойдёт к концу. И я не думаю, что судьба подарит мне ещё один шанс в другой реальности.

Зачем?

Ведь свой второй шанс я использовал на максимум.

Третий мне был не нужен.

Content

Аристократы улиц 2

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Эпилог