Большая Гонка

Глава 1

1

Честно говоря, суматоха последних дней, связанная с приобретением отеля, и переоформления документов на него, меня изрядно вымотала, и потому, я задремал. С другой стороны, приехал я несколько рановато, и до прилета авиарейса из Каракаса, оставалось еще минут сорок. Поэтому поставив свой автомобиль, неподалеку от выхода из аэропорта имени Луиса Марина, устроился поудобнее, и надвинув на лицо свою шляпу довольно быстро заснул. Выбрал именно это место еще и потому, что здесь было слышно все объявления по аэропорту, и я рассчитывал на то, что наверняка услышу и о прилете нужного мне рейса, и потому успею прийти в себя. Не успел. Просто на просто, банально проспал и пробудился только от того, что услышал чей-то стук по стеклу двери, моего автомобиля.

Рядом с ним стоял какой-то мужчина, и что-то пытался спросить, но поднятое стекло и общий шум царящий здесь, не давали ему это сделать. Впрочем, я довольно быстро пришёл в себя, и приоткрыв дверь поинтересовался, что ему от меня нужно? Международный аэропорт Luis Munoz Marin устроен так, что для того чтобы сесть на автобус, или найти такси, нужно пройти метров пятьдесят вдоль здания, до многочисленных закусочных и остановок общественного транспорта. Там же где стоял я, место предназначалось скорее, для служебных автомобилей. Просто подъехав к месту, заметил знакомого полисмена, из мусульманской общины, и он любезно предложил мне занять место неподалёку от выхода. Может именно благодаря этому, тот человек, прилета, которого я ожидал, и наткнулся взглядом на мой автомобиль, и решил спросить именно у меня, дорогу до нужного места.

— Извините, сеньор, нас должны были встретить, но видимо, что-то не срослось. На этот случай, у меня имеется адрес, куда именно нужно добраться, но как это лучше сделать я не очень представляю.

Мужчина оказался именно тем, кого я и должен был встретить. Оказывается, рейс произвел посадку полчаса назад, и за это время, пассажиры успели не только выйти из самолета, но даже получить багаж. Одного взгляда на протянутый лист бумаги с текстом, оказалось достаточно, чтобы признать собственную оплошность. Извинившись, за произошедшее я объявил ему, что именно я и должен был его встретить, но так получилось, что задремал. Впрочем, особых претензий от него, я не услышал, и даже помог ему, закинуть чемоданы в салон моего Dodge Ramcharger, сразу же предупредив, что ему и его жене, оказалось, что он прибыл не один, придется либо занять места в салоне, либо это сделать кому-то одному. Ехать нам предстояло часа два преодолев сто двадцать пять километров, поэтому лучше разделиться, чтобы устроиться поудобнее.

Загрузив вещи в салон, мы минут пять ожидали его супругу, убежавшую, как выразился мужчина «припудрить носик», еще до того момента, как он подошел ко мне с вопросом. И ее появление, принесло с собой бурю негодования. Она появилась, как раз в тот момент, когда, решив все вопросы, я садился за руль, а ее супруг прохаживался по тротуару, ожидая ее. Тут же узнав у своего мужа, что я именно тот, кто должен был встретить их полчаса назад, она начала сыпать претензии. Мало того, что она высказывала претензии, большей частью своему супругу, так еще и стояла на тротуаре, ожидая неизвестно чего, и похоже не собираясь садиться в машину. В конце концов мне это надоело, и я, выйдя из-за руля, обошел автомобиль и произнес.

— Вы, вообще собираетесь ехать, или же мы будем стоять здесь до темноты, пока вы все выясните между собой?

— А вас, я вообще не спрашиваю! — Взорвалась дамочка, поворачиваясь ко мне. — Мало того, что вы опоздали, так еще и чем-то недовольны⁈ Будьте уверены, я этого так не оставлю!

Что-то в ее голосе и манере поведения, показалось мне, очень знакомым. И я нахмурившись пытался вспомнить, где же я встречал нечто подобное в своей жизни. С одной стороны, своими словами она вызвала у меня, немалое раздражение, с другой не хотелось настраивать против себя возможного работника с первых минут разговора. К тому же, я хоть и извинился перед ее супругом за опаздание, но все же чувствовал за собой некоторую вину.

В этот момент, ее супруг оборвал ее и произнес.

— Извините, сеньор, это моя жена Фирюза Каримходжаева. Она немного устала в дороге, поэтому так ведет себя. Вообще-то она довольно спокойная.

— Фирюза? — Удивленно переспросил я. В моей голове начало что-то проясняться. — А вы случайно не уроженка Узбекистана? Я когда-то знавал Декана Института Иностранных Языков Карима Хасановича Каримходжаева.

Похоже мои слова оказались неожиданностью для женщины.

— Руслан? А ты откуда здесь взялся? — Вопрос был задан на русском языке, и только услышав его, как в моей голове, тут же сложилась мозаика, и я вспомнил эту взбалмошную девицу. Правда тогда, она была на пятнадцать лет моложе, впрочем, как и я сам, но это ничего не меняло. Наоборот вызывало немалое изумление.

— Я, здесь живу, а вот как ты умудрилась покинуть союз, и оказаться здесь, меня очень удивляет.

Эта дамочка, оказалась моей четвероюродной сестрой, если можно так выразиться. В общем мой отец был троюродным братом ее отца. Но для Узбекистана, это хоть и дальняя, но все же родня, и поэтому, мы какое-то время даже немного общались. Фирюза была было года на два-три старше меня, и когда в моей семье произошли те события, приведшие к тому, что мне пришлось бежать из Узбекистана, как раз заканчивала первый курс Ташкентского института иностранных языков.

— Ну, как тебе сказать. Я познакомилась с Матео, во время Ташкентского кинофестиваля. Я проходила там практику в качестве переводчика. Ну и вот.

— Понятно. Ладно, пора ехать, нам еще больше сотни километров надо преодолеть. Все остальное позже обсудим.

Похоже эта встреча, ошеломила Фирюзу, гораздо больше, чем меня самого. Потому что, сев рядом со мною на переднее сидение, она довольно долго, вообще не издавала ни звука, в то время, как мы общались с ее мужем. По ее сосредоточенному лицу, было понятно, что она пытается уловить суть того, о чем мы беседуем, и у нее это довольно плохо получается. Что в общем-то неудивительно. Еще минут пять назад, когда я услышал тот поток негодования, изливающийся из ее уст, с непонятным чудовищным акцентом, очень

удивился как ее супруг вообще понимает свою жену. Сейчас же мы спокойно разговаривали на беглом испанском, и если для меня и Матео испанский был по сути родным языком, к тому же в процессе разговора, мы использовали некоторые специфические термины, то для Фирюзы, это был темный лес. Я видел, как она хмурит брови, и шевелит губами, видимо пытаясь воспроизвести некоторые слова, услышанные от нас и понять, о чем мы говорим, но у нее это не слишком получается.

Дело заключалось в том, что не так давно, мне пришла в голову идея открыть небольшой цех по тюнингу и стайлингу автомобилей и катеров. Точнее говоря тюнингом, то есть улучшением технических характеристик, тех и других, я занимался уже достаточно долгое. Начав, почти сразу же после того, как окончательно осел здесь на Пуэрто-Рико. И начал воплощать это в жизнь, скорее для того, чтобы хоть чем-то себя занять. Большой нужды в этом не было, но как-то не привык я сидеть без дела. А это занятие, во-первых, забирало достаточно много времени, а во-вторых, оказалось весьма выгодным, а главное мне оно действительно нравилось. В итоге, небольшая мастерская неподалеку от моего дома, выросла в полноценный цех, из-за чего пришлось выкупить у прошлого владельца, небольшое предприятие, в котором помимо трех-четырех автомобилей, принятых на доводку, имелся большой станочный парк, и работало как минимум человек сорок, начиная от механиков, и заканчивая станочниками. Всеми этими людьми, вначале руководил я сам, а примерно два года назад, смог вытащить из Бахарака своего названного брата Туфана. Сейчас именно он и был руководителем нашего семейного предприятия, если можно так выразиться.

А совсем недавно возникла необходимость и в художественном оформлении автомобилей и катеров, то есть стайлинге. В принципе, довольно хороших художников можно было найти и здесь на острове, но меня заинтересовали работы Матео Фернандеса из Каракаса, выставленные им, на какой-то местной выставке, и увиденные мною в каком-то журнале, и поэтому списавшись с ним, я предложил ему поработать в моем ателье, на должности дизайнера по художественному оформлению кузовов, и после недолгих переговоров он согласился на переезд. Все же, как не крути, а жить в Пуэрто-Рико, гораздо выгоднее чем в том же Каракасе. Все же Венесуэла, довольно бедная страна, а Каракас, хоть и столица, но не это не делает его жителей богаче.

Здесь конечно тоже есть некоторые нюансы, и множество проблем, но с другой стороны Пуэрто-Рико, считается, как бы неофициально пятьдесят первым штатом США, и одно то, что имея местное гражданство, можно свободно перемещаться практически по всей планете, и уж тем более свободно въезжать в США делает этот остров, очень привлекательным для многих. Но даже попасть сюда, и получить хотя бы вид на жительство, достаточно сложно.

Нашу беседу, вскоре прервала Фирюза, которая похоже решила, кое-что выяснить для себя.

— А, все же, — произнесла она, — Как ты оказался здесь. Насколько я помню говорили, что ты погиб от схода снежной лавины, в Таджикистане.

— Да, не было никакой лавины. Отцу просто предъявили, какие-то тряпки, вот он и подумал, что у меня могло быть что-то подобное.

— А, ты откуда знаешь, что он оказался жив.

— Да мы с ним общались некоторое время. Я тогда в Афганистане жил. И даже знаю о том, что он собирался жениться вновь. А после его убийства на свадьбе, я и переехал сюда. Вот, как-то так.

Фирюза, хоть и была в какой-то степени родственницей, но налаживать с ней отношения, я в обще-то не собирался. Во-первых, потому, в свое время мать, а позже и отец, разорвали отношения с родней. Да и я сам тоже был в какой-то степени обижен на них, и хотя она, как бы учитывая ее возраст была лишена права голоса в семье, но тем не менее, даже не попыталась что-то сказать и не встала в мою защиту. А ведь, именно ее семья, вполне имела возможность приютить меня, до моего совершеннолетия. В отличии от остальных родственников Фирюза, была единственной дочерью в семье, а родители были достаточно обеспечены, и жили в собственном доме. В общем, место для меня, вполне могло найтись. Но по каким-то причинам не нашлось. Поэтому сейчас, я не считал себя обязанным делать для нее, что-то большее, что было изначально предложено ее мужу. К тому же, как я понял, она до сих пор не догадалась, что это именно я, пригласил ее мужа на работу, и именно я являюсь владельцем этого ателье. Так с некоторых пор все называли мое предприятие.

— Тогда получается, что ты здесь уже лет десять?

— Гораздо меньше. Я до начала восьмидесятых жил в Афганистане, и только потом переехал сюда.

— Ну и как здесь обстановка. Хозяин вроде бы пообещал Матео две тысячи в месяц. Это хорошая зарплата? А ты сколько здесь получаешь?

— Мне хватает. — Рассказывать посторонним о своей зарплате, я как-то не привык. Вначале, хотел было поправить ее, назвав настоящую цифру соглашения с ее мужем, но после подумал, что вероятнее всего, ее супруг не озвучил истинную цену и решил не влезать в семейные разборки.

— Две тысячи — это средняя зарплата на такой должности, как у твоего мужа. И в принципе, довольно высокая для этих мест. Но ты учти, что вам еще придется снимать жилье, а это тоже потребует затрат. К тому же Понсе, довольно большой город с населением тысяч в триста. А учитывая, что город считается курортным местом, то здесь цены, довольно высоки. Не везде, но все же. Но с другой стороны и тебе будет проще найти работу. Хотя я не представляю, кому может понадобиться работник, со знанием того испанского языка, который я от тебя услышал.

— Вообще-то я специализировалась на английском, а испанский — факультативно. Это сейчас приходится на нем говорить. Думаю, я скоро наработаю свое произношение.

— Английский язык на острове считается вторым официальным. — произнес я, переходя на английский. — Если он у тебя вполне достойный, возможно ты сможешь найти работу, связанную с переводами.

— Что ты сейчас сказал? Нельзя ли немного помедленнее? Я не все поняла.

Да уж, подумалось мне, если она не смогла понять простых слов, произнесенных мною на английском, то ни о какой работе переводчиком не может идти и речи. Я не утверждаю, что мой английский идеален, но общаясь на нем с местным населением, я не нахожу недопонимания. Следовательно, мое произношение пусть не классика языка, но вполне достаточное для общения, и если она не понимает даже этого, то возникают вопросы, а чем она вообще занималась в инъязе? Или же чему там учат, если она не может воспринять чужую речь на слух?

— А все-таки, почему ты опоздал и не встретил нас вовремя?

— Да, я в общем-то извинился за это перед твоим мужем. Просто приехал чуть раньше положенного и задремал. Ну и слегка проспал.

— Как был шалопаем в детстве, так им и остался. — с некоторым апломбом произнесла Фирюза. — А сейчас, куда мы направляемся.

— Доедем до места, это город Понсе на южном берегу, я вас устрою на три дня в местный отель, и поеду домой, а завтра с твоим мужем доедем до цеха, покажу его рабочее место. Потому вам дадут время на поиск жилья, хотя скорее всего поисками будешь заниматься ты, а Матео, сразу же приступит к своим обязанностям.

— А разве обеспечение работника жильем не обязанность работодателя?

— С чего бы это? Здесь не СССР, да и там, насколько я помню никто не обеспечивал работников жильем. Разве что общагой, и то, только там, где она имелась. А квартиру, годами ждали. Но ты не расстраивайся. Возьмешь газету. Объявлений о сдаче квартир и домов достаточно. Найти не составляет больших проблем. А куда лучше не соваться вам объяснят.

— В смысле, «куда не соваться»?

— В городе есть пара районов, куда не стоит заходить даже днем, и уж тем более ночью, или допустим снимать там жилье. Но подобное было и в Ташкенте, например, Куйлюкские махалля, или же Узгарыш, разве не так?

— А сам где живешь?

— Доедем до места, покажу. Там недалеко. Кстати район спокойный, если будет желание вечерком сможете прогуляться. Там набережная в двух шагах от отеля.

Отель с недавнего времени, принадлежал мне, и поселить в один из его номеров приезжих, было гораздо выгоднее, чем снимать номер, где-то еще. Тем более, что этот отель не пользовался особенной популярностью и свободные места там имеись.

Между тем, вскоре мы доехали до города, и не сходя с трассы пересекли Понсе с севера на юг. По дороге, я показывал некоторые места, оказавшиеся неподалеку от трассы, рассказывал, как можно до них добраться. В городе, довольно развиты автобусные маршруты, один из которых принадлежит мне, и доехать до нужного места, достаточно просто. Вскоре, мы доехали до нужного поворота, и свернули на улицу Пуэрто Вьехо. Большой нужды в этом не было, но я решил проявить гостеприимство, и поэтому, свернув в сторону набережной, мы остановились возле местного ресторана «el Ancle» — «Якорь»

— Вы наверняка проголодались с дороги, да и я не прочь перекусить, поэтому предлагаю вам обед. Разумеется, за мой счет. Кстати, на другой стороне улицы, находится цех, в котором вам Матео, придется работать.

Меня здесь знали, поэтому сразу же нашелся для меня и моих гостей столик, и мы прекрасно пообедали. В основном здесь подают блюда приготовленные из обитателей моря, и я здесь довольно часто обедаю, учитывая то, что мой цех находится здесь же. Перекусив, вновь сели в автомобиль, и поехали дальше. Отель, в котором я собирался временно разместить супругов, находился в двух километрах дальше. Неподалеку от моего дома.

Фирюзе, отель не понравился. Стоило нам зайти внутрь, как она тут же сморщила свой носик, и высказалась о посторонних запахах.

— А что ты хотела? — Удивился ее супруг. — Это набережная и пахнет морем.

— Могли бы предложить что-то и получше!

— Я не настолько известен и знаменит, чтобы предлагать мне люксовые отели в центре города. — возразил муж. — И ты прекрасно об этом знаешь.

Устроив супружескую чету в гостинице, я уже собирался покинуть их, как вдруг услышал капризный голосок бывшей сестры.

— А сам где живешь?

— Вон, видишь вышку связи? — я махнул рукой на запад. Вот сразу за нею и мой дом.

— Кстати. — добавила Фирюза, язвительно. — Зря ты надеешься, что тот паршивенький обед коим ты накормил нас в той забегаловке, изменит, мое отношение к тебе. Будь уверен, уже завтра о твоем опоздании в аэропорт будет известно хозяину фирмы. И будь уверен, даром тебе это не пройдет!

— Можешь даже в ООН пожаловаться. — Усмехнулся я. — А лучше, как советовал Высоцкий, напиши в Спортлото!

— До завтра, Матео! Я заеду за вами часов в восемь утра, будьте готовы к этому времени. И объясните наконец своей жене: «кто есть, who». А то она, что-то заигралась.

— Да, сеньор, будьте уверены!

И с хорошим настроением, я отправился домой.

Глава 2

2.

В отеле, в номере, где заселилась прибывшая семья, между тем назревал скандал.

— Что ты так стелешься перед этим придурком, я знаю его с детства, как был шалопаем, так и остался им! Будь уверен, стоит мне завтра рассказать руководителю фирмы о том, что он опоздал в аэропорт и мы целый час болтались как неприкаянные, не зная, что делать, как его тут же вышвырнут на улицу без выходного пособия!

— Дура! Ты, что до сих пор не поняла с кем разговариваешь? Это и есть хозяин того ателье. И именно он пригласил меня на работу сюда. Скажи спасибо, что он сдержанный и воспитанный человек, не то что некоторые. Я бы на его месте просто отправил нас обратным рейсом. Найти художника на острове, не такая большая проблема! Не понимаю, как он терпел тебя всю дорогу!

— Не может этого быть? Откуда у него такие деньги? Хотя…. — Фирюза, на какое-то время задумалась. — Ведь, были слухи, что он кого-то убил. Похоже не просто убил, но и ограбил, а иначе, откуда он мог взять все это? Да, да! Наверняка именно так, все и произошло. Убил, ограбил, и сбежал в Афганистан. Наверняка и там занимался, чем-то подобным. А иначе как объяснить то, что он смог разбогатеть так быстро? Ну, а когда нахапал побольше, и понял, что могут взять за мягкое место и там, сбежал сюда, на Пуэрто-Рико, где и открыл гараж. Наверняка, все так и было. Тем более, что примерно в то время в Афганистан и вошли войска НАТО, которые и помогли ему скрыться от правосудия. Наверняка отстегнул им какую-то долю. Хотя, скорее всего, что он не просто бандит, а еще и шпион? Точно! Все сходится! Ведь его отец работал водителем в «УзМежАвтоТрансе», имея возможность выезжать за рубеж! Там его и завербовали, а он передал свои связи сыну. И он ведь рассказывал, что общался с отцом живя в Афганистане, и как я раньше до этого не додумалась?

Кстати, надо бы связаться с советским консульством. Если рассказать им о скрывающимся здесь шпионе и преступнике, наверняка, это может, заинтересовать их, и принести какие-то дивиденды мне. Пусть не в денежном отношении, хотя не помешают и деньги, но уж вид на жительство-то наверняка помогут выправить. А устроить свою жизнь здесь, я и так смогу.

Вечером, супружеская чета решила прогуляться по набережной. Уж очень большое желание, возникло у Фирюзы, посмотреть на домик Руслана, расположенный, по его словам, за вышкой. Увиденное там превзошло все её ожидания. Огромная территория, огороженная полутораметровым каменным забором, с колючей проволокой поверх него, просто приковывала взгляд, косо идущая от решетчатых ворот аллея, усаженная пальмами, и цветами, по обеим сторонам, и огромный хоть и одноэтажный дом в глубине участка, так и манили женщину, войти и рассмотреть, что же находится внутри. Единственное, что удалось рассмотреть через не слишком высокий забор, так это большой бассейн, выложенный плиткой голубоватого цвета, несколько шезлонгов возле него, замощенной камнем площадке и, наверное, три или четыре автомобиля, стоящих в открытом гараже. Но стоило только подойти ближе к воротам, как у калитки обнаружился здоровенный вооруженный охранник, который безапелляционно предложил отойти от ворот на десять шагов, и не наживать себе неприятностей.

— Наворовал, скотина! — Воскликнула мысленно, Фирюза. — Честные люди за такими оградами не прячутся. И охрану из бандитов не нанимают. Уж я-то выведу тебя на чистую воду, дай только срок. Ты у меня за все ответишь, придурок!

На следующее утро, Матео отправился вместе с Русланом в цех, а Фирюза решила не терять времени, и подойдя к стойке где оформляли номер, осторожно поинтересовалась, не знает ли девушка, сидящая там почтового адреса советского консульства.

Та, не задавая лишних вопросов, достала телефонную книгу, нашла нужный адрес и номер телефона, и выписав его на листок бумаги, подала постоялице. Получив от нее слова благодарности, продолжила заниматься своими делами, а Фирюза, тотчас поднялась в свой номер, и достав из чемодана тетрадь, вырвала из нее лист бумаги и устроившись за столом у окна, выходящего на океан, начала что-то писать. Временами, она замирала, задумываясь над написанным, что-то вычеркивая и вместо него вписывая какие-то другие слова. А иногда строчила как автомат, и на листе бумаги в клеточку, словно из ниоткуда, появлялись многочисленные строчки, написанные круглым женским почерком. Примерно через полчаса, Фирюза, завершила свою работу, внимательно прочла написанное, исправила пару ошибок, а в одном месте добавила пару строк, и наконец решив, что окончательный вариант, ее полностью устраивает, вырвав еще один лист, набело переписала свою письмо, тщательно отслеживая ошибки и знаки препинания.

После чего еще раз прочитала текст, вставила, пару пропущенных запятых, и аккуратно свернув исписанный листок пополам, вложила его в свою сумочку, а черновики, скомкала в комок, переоделась в летнее платье, подхватила и то и другое и вышла из отеля на близлежащую улочку. Скомканные черновики письма, отправились в ближайшую урну, а сама она, отправилась вдоль улицы, к виднеющемуся вдалеке магазину, который был замечен еще вчера. Дойдя до него, поинтересовалась у случайного прохожего, где можно приобрести конверт и отправить письмо, после того, как ей подсказали адрес местного почтового отделения, отправилась туда, и купив необходимое, уложила письмо в конверт, и предвкушая свое скорое торжество, опустила письмо в почтовый ящик.

— Уж, я-то, добьюсь своего, — думала она, — и тогда посмотрим, кто окажется прав! Ты у меня еще по пляшешь, ворюга! За все ответишь! И за свои грехи и за слова своей матери, и за отца!

* * *

Поведение женщины, привезенной в отель хозяином заведения, не осталось безо внимания, работниками отеля. Вначале ее интерес к советскому консульству отметила для себя Сильвия Гонсалес, служащая, занимающаяся оформлением документов. Ей же на глаза попали и сжатые в левой руке комки бумаги, с какими-то записями, которые женщина вынесла из своего номера, и небрежно выбросила в урну, возле дороги. Тут же следом, за вышедшей из отеля женщиной был отправлен «отель-бой», мальчишка, помогающий постояльцам в переноске вещей, и очень скоро он принес в отель несколько скомканных листков бумаги с текстом, написанным, на непонятном языке. Сильвия, опознала в нем некоторые русские слова, и решив, что это может оказаться достаточно важным, тут же расправила бумаги, вложила их в чистый конверт, и заклеив оный, отправила мальчишку-посыльного к дому хозяина отеля, приказав вручить конверт любому представителю охраны в усадьбе.

И уже через каких-то полчаса, содержимое письма, стало известно начальнику охраны сеньора Назари.

* * *

Почта здесь на острове работает гораздо быстрее чем в СССР, поэтому уже на следующий день, отправленное письмо, дошло до указанного на конверте адресата, и попало в нужные руки. «Нужные руки» оказались руками недавно появившегося в консульстве сотрудника, приехавшего сразу же по окончанию «института», на должность третьего помощника атташе по культуре. Другими словами, как любили пошутить сотрудники данного учреждения: — «Старшего помощника, младшего дворника». Должность была скорее предназначена для блатных, хотя если учитывать, что консульство находилось в капиталистической стране, других сюда и не посылали. Особенных обязанностей на молодого сотрудника не возлагали. И он скорее занимался местной текучкой, рассматривая и сортируя входящую почту, и разнося ее по отделам, после первичной проверки.

Именно ему в руки и попало то злополучное письмо отправленное весьма честной, хотя и бывшей гражданкой СССР, покинувшей страну, в результате выхода замуж хоть и за представителя иностранного государства, но по ее словам коммуниста, приехавшего в СССР, на «Международный кинофестиваль, стран Азии, Африки и Латинской Америки», который проводится в столице Узбекистана, городе Ташкенте, каждые два года. Конечно сам подобный случай был далеко не ординарный, и далеко не всем давали подобные разрешения. И чаще всего просто на просто такие браки были запрещены, или же предполагалось, что супружеская пара останется в СССР, но иногда случалось и наоборот. Особенно, когда в дело вступали большие деньги и высокие связи.

Так или иначе, это был шанс. Маленький, крохотный, но тем не менее вполне реальный шанс, взобраться на ступеньку выше, и перебраться с должности «старшего помощника», хотя бы, до «младшего дворника», а там глядишь и еще, что-то подвернется. Недаром же еще обучаясь в МГИМО, Алексей крепко-накрепко запомнил поговорку, когда-то произнесенную одним профессором. Тот выразился тогда, что карьера строится чаще всего по закону курятника. То есть; Заберись повыше, обосри нижнего, оттолкни ближнего. И кто не понимает этих простых вещей, никогда не сможет пробиться наверх, особенно в сфере дипломатии. И сейчас Алексей, думал о том, что это письмо вполне может оказаться тем крохотным шажком вверх.

Увы, но самостоятельной работы, пока не предполагалось, поэтому скрепя сердце, пришлось последовать правилам, и составить служебную записку, заранее предполагая, что шеф, увидев письмо сам прекрасно справится с этим делом, и получит очередную награду, а он… впрочем, кто знает, может тот же шеф заметит его рвение, и…

Поэтому подтянув все свои литературные таланты, молодой человек составил служебную записку таким образом, что она скорее напоминала долгосрочный план действий, нежели обычное сообщение, о поступившей информации и доведения оной до вышестоящего начальства. Впрочем, реакция начальства не заставила себя ждать. Уже через два часа третий помощник был вызван на ковер консулу, где и подвергся самому тщательному допросу, как со стороны консула, так и со стороны «культурного» атташе, должности, которую фактически исполнял, представитель Государственной Безопасности. И только удостоверившись, что кроме этой записки, молодым сотрудником не было предпринято никаких действий оба начальника слегка успокоились, и стерев пот, выступивший от волнения на их лицах наконец откинулись на спинки своих кресел и попытались объяснить молодому сотруднику, куда, по незнанию едва не влез он сам, и куда чуть было не втравил свое начальство.

— Вот скажите-ка нам, молодой человек, вы знаете свою родословную?

— В смысле?

— В смысле, сколько поколений своих предков вы можете вы можете мне назвать?

— Не знаю, насколько я помню, отец говорил, что мы происходим из крепостных крестьян Вологодской губернии, а конкретно, кто и где мне неизвестно.

— Вот! Ему неизвестно, собственное происхождение, а сам пытается протянуть ручонки, к представителю, можно сказать королевского рода?

— Как, королевского? Он же родом из Ташкента! Сын обычного шофера и учительницы испанского языка? В письме ясно об этом сказано.

— И что из того? Куда деваться потомку королей, если в СССР отменили дворянство? — Атташе поднялся со своего места и пройдясь по комнате остановился возле окна. Выглянув за него, он повернулся к стоящему чуть ли не на вытяжку молодому человеку и произнес. — Что вы знаете об Исламе и его основателях Алексей Викторович?

Заданный вопрос, сильно удивил Алексея, но ответ на него он в принципе знал, и потому тут же произнес.

— Основателем был Мухаммед, который жил примерно с шестисот пятидесятого до семисотого года нашей эры. Он придумал эту религию, и воплотил ее в жизнь. Поэтому его считают пророком.

— И все?

— В общем, да…

— Придумал он. — Вмешался в разговор консул. — Похоже, вы, Алексей Викторович больше прогуливали занятия, чем пытались получить, хоть какие-то знания. А вы слышали такое понятие, как потомки Мухаммеда?

— Да, насколько я помню кто-то из них, сейчас правит Ираном, или Саудовской Аравией.

— Кто-то, блин! А вы слышали когда-нибудь о Караханидах?

— Да, что вы такое говорите, Сергей Александрович, ничего он не знает. — Вмешался Николай Юрьевич, его непосредственный начальник и атташе по культуре. — И потому внимательно послушайте, что вам сейчас объяснят, и зарубите все это себе на носу!

— Полное имя вашего Руслана Назарова, звучит как Ходжа Арслан Джахид ибн Назари аль-Карахан-ата. Знаете, что это означает? Нет? Я не удивлен. Вам бы только шпионов ловить по подворотням, опираясь на анонимки! Вслушайтесь еще раз в это сочетание. — Николай Юрьевичь повторил имя и добавил. — Одно только это должно было навести вас на мысль о том, чтоэтот человек далеко не простой обыватель.

Достав из камрана пачку сигарет он закурил и сделав пару затяжек продолжил:

— Во-первых, он Ходжа, следовательно, в свое время, посетил Мекку и Медину, то есть совершил Хадж — паломничество по священным для каждого мусульманина местам. Одно это ставит его на ступеньку выше, любого мусульманина, проживающего здесь на острове, да и вообще во всем мире. Не говоря уже о том, что цена такого паломническтва очень высока. А мусульман здесь в Пуэрто-Рико, порядка восьми тысяч. Немного? Согласен, при общей численности населения в три с половиной миллиона человек, меньше одного процента. Но стоит хоть кому-то из них узнать, что вы подняли руку на Назари, или даже косо посмотрели в его сторону, и все эти восемь тысяч мусульман, от мала до велика, тут же окажутся у ворот консульства. Мало? Не расстраивайтесь, на следующий день еще столько же добавятся из Доминиканской Республики, а следом за ними подтянутся из Венесуэлы и всех остальных государств Латинской Америки.

Вы спросите почему? А все просто. Из этих восьми тысяч, только пятеро могут похвастать тем, что когда-то совершили паломничество в святые места. И всего один из всех них, является прямым потомком, причем официально признанным, Абу-ль-Хаса́н Али́ ибн Абу́ Та́либ аль-Ха́шими аль-Кураши́ — родного дяди пророка Мухаммеда, у которого тот, оставшись сиротой воспитывался с ранней юности. Как вы думаете молодой человек, что останется от консульства, да и от острова, узнай они, что вы верите каким-то сплетням и замыслили что-то дурное, в отношении потомка родного дяди их пророка? Кстати первого человека на Земле, осознанно принявшего ислам! Стоящего если не на одной ступени с пророком Мухаммендом, то уж точно не намного ниже его.

— Впрочем это только одна причина, держаться от него подальше. — Вступил в монолог Сергей Александрович. — Вы представляете, какие отношения сейчас между Кубой и США. Правильно очень напряженные. А между тем примерно год назад сеньор Назари, посещал остров Куба, и встречал его в аэропорту, никто иной, как родной брат президента — Рауль Кастро, который является Министром обороны республики Куба, Вторым секретарем Коммунистической партии и первым вице-президентом страны. Как вы думаете, многие люди удостаивались подобной чести. А ведь Руслан считается полноправным гражданином именно Пуэрто-Рико, страны находящейся под протекторатом Соединенных Штатов. А совсем недавно господину Назари вдруг потребовался советский броневик на базе ГАЗ-40П БРДМ-1, и республика Куба, тут же отправила один из броневиков сюда на Пуэрто-Рико. Да, демилитаризированный, без вооружения, но тем не менее самый настоящий броневик. И не здесь ни там, никто не задал ни единого вопроса, зачем это понадобилось господину Назари. И после этого вы считаете, что этого человека нужно брать в разработку, и предъявлять ему какие-то претензии, по поводу когда-то убитого им шизофреника, стоящего на учете в психдиспансере?

— Но я же не знал об этом. — С каждым новым словом Алексей стремительно впадал в уныние и сейчас еле сдерживал свои эмоции готовясь к самому страшному, что только может произойти в карьере будущего дипломата — отправке на Родину. Это было бы крахом всего, потому что, узнав причину его возвращения, там, в Союзе, ему бы не доверили ничего. Самое многое, на что можно было бы рассчитывать, так это должность какого-нибудь начальника второстепенного отдела на территории страны, причем настолько далеко от ее границ, что увидеть их он мог только на картинке или по телевизору, глазами Сенкевича, что являлось совсем не тем, о чем он мечтал все эти годы.

Консул, увидев готового расплакаться молодого человека, решил, что нагоняй выданный им оказал должное действие на подчиненного. К тому же, хотя молодой человек и строил коварные планы, но все же поступил строго по инструкции, то есть в первую очередь уведомил обо всем начальство, а не стал действовать самостоятельно. Хотя, и забыл о ее части, говорящей о том что полученные сведения, в первую очередь необходимо проверить, а уж после докладывать о них руководству. Е если бы это произошло все было бы совсем иначе.

Поэтому его хоть и осадили, но и каких-то жестких мер воздействия на него, тоже, никто не собирался предпринимать. Во всяком случае сейчас. К тому же у начальства появился своеобразный «компромат» на него, что тоже было очень неплохо. Другой раз можно будет напомнить о его ошибке, и заставить исполнить, может не совсем законную, но необходимую просьбу. В общем, если бы этого письма не было, то его стоило бы придумать, потому все срасталось очень даже удачно, и главное вовремя.

— Успокойтесь. — Произнес Сергей Александрович. Никто не собирается, вас наказывать. Во всяком случае именно сегодня. — Ходжа, действительно родился в Ташкенте, и действительно в 1970 году, совершил убийство, в целях самообороны, убив психически больного человека, который напал на него, с целью изнасилования, а затем бежал из Узбекистана, в Афганистан, и долгое время жил там. Все это нам известно, как известно и то, что он пожертвовал большую часть своего состояния, накопленного за тысячелетнюю историю своего рода, на борьбу с оккупантами в Афганистане, занявшими страну, после неудавшегося переворота оппозиции. Но тем не менее, даже сейчас, он является официальным миллионером, и его состояние на прошлый год приближалось к тридцати миллионам долларов. Может это и не слишком много для такой страны, как США, но для Пуэрто-Рико эта цифра ставит его можно сказать на один уровень с богатейшими представителями государства.

А учитывая, что он Караханид, то есть последний представитель ханского рода, с полуторотысячелетней историей, означает, что его состояние, не результат недавних грабежей. Так что просто забудьте о нем. А вот с девочкой, написавшей этот пасквиль, можете поговорить. Более того, пожалуй, стоит навести справки и о том, как она умудрилась получить разрешение на выезд из СССР. Вам, все ясно?

— Да, Сергей Александрович. — несколько взволнованным голосом ответил Алексей.

— И, пожалуй, стоит ее немного припугнуть возвращением на Родину, если вдруг выяснится, что разрешение на выезд за рубеж, окажется не слишком законным. А то, что это окажется именно так, я ни капельки не сомневаюсь. И на основании этого, вы получаете молодой человек, собственного агента, в окружении господина Назари. Что бы там не говорили, а он бывший гражданин СССР. Да и могила одного из представителей его рода, находится на нашей территории, где-то в Казахстане, если мне не изменяет память. Мало ли, вдруг, когда-нибудь он пожелает посетить это место.

В общем в его дела лезть откровенно не стоит, но ненавязчиво, краем зрения, приглядывать за его деятельностью не помешает. Конечно не напрямую, чтобы не вызвать его недопонимания, а скорее опосредовано, через ближайшее окружение. Учитывая, что девочка является его дальней родственницей, согласитесь, такой агент, может оказаться достаточно ценным приобретением, для нашей службы. Я прав, Николай Юрьевич?

— Несомненно, Сергей Александрович. Думаю, Алексей, прекрасно справится с этим заданием. Ну а если нет, недолго предложить ему и работу по силам…

— Вот и прекрасно, вы свободны молодой человек. Командировочные и предписание, а также конкретное задание от руководителя, получите завтра у своего непосредственного начальника.

Молодой специалист, дрожа всем телом, от вначале полученного нагоняя, и последовавшего за ним задания, с толстым намеком на то, что если задание будет провалено, то его опасения о скором возвращении на Родину, окажутся не беспочвенными, едва успел покинуть кабинет, как раздался вопрос, адресованный атташе по культуре.

— Кстати, а зачем Ходже, понадобился броневик? Он, что воевать с кем-то собрался?

* * *

Матео, цех понравился с первого взгляда. А едва увидев стоящий на подъемнике «Шевроле-Камаро», тут же предложил такую агрессивную раскраску, на этот автомобиль, что зашедший посмотреть, как продвигаются дела с его автомобилем, владелец, тут же ухватился за предложенные художником наброски, и был готов заложить душу, только, чтобы предложенные рисунки появились на борту его автомобиля. В итоге, все остались довольны. Даже Матео, с ходу получивший благодарность от работодателя и немаленькую премию впридачу.

Глава 3

3.

В 1980 году, я покинул Афганистан, ставший моим прибежищем, на целых десять лет. За эти годы, я приобрел профессию, множество друзей и знакомых, и даже родных. Сам того не подозревая влился в семью тетушки Зарины, на правах приемного сына, из-за чего приобрел родственников. Причем именно эти люди показали себя с наилучшей стороны, в отличие от тех, кто, являясь родными по крови остался в Ташкенте. Под конец своего пребывания в Афганистане, я по совету Зияд-бека, курбаши, тело которого нашел и похоронил на перевале «Шах-заде», и который пришел ко мне в видении в пещере Хира, распорядился найденным на перевале богатстве. Конечно многое, да, что там говорить, большая часть найденного была утеряна для меня. Но с другой стороны, если бы я не отдал драгоценности Али Максуд Шаху, но они наверняка достались бы, например, тем же Индийским миротворцам, шнырявшим как назойливые тараканы, по всему северу Афганистана. И рано или поздно обязательно бы наткнулись на это место.

Я же, отдав все это на борьбу с оккупантами, во-первых, подтвердил свое имя как потомок древнего рода, а во-вторых, в качестве благодарности за мой дар, на мой счет капнуло полтора миллиона долларов, что сразу же сделало меня, вполне обеспеченным человеком. Вдобавок ко всему, перевод был осуществлен от имени муфтия «Голубой мечети» из-за чего сразу же отпали все вопросы происхождения денег. Мало того, за счет того, что на моих счетах имелась такая сумма, ни у кого не возникло и тени сомнения в том, что и имеющиеся у меня десятитысячные долларовые купюры, появились бесчестным путем. И поэтому, мало того, что я смог пополнить свой счет, вдобавок ко всему, эти банкноты оказались раритетными, и из тридцати имеющихся у меня пятнадцать купюр ушли по завышенной стоимости именно как редкий коллекционный предмет. Вначале, хотел было сбросить все имеющиеся у меня деньги, но после решил, что если сейчас, спустя шестьдесят лет после их выпуска они стали на четверть дороже своего номинала, то еще лет через двадцать их цена, может возрасти еще вдвое, и потому просто арендовал сейфовую ячейку, и сложил их там, рядом со своим перстнем, который предварительно застраховал.

Перстень, оказался еще более ценным, чем я предполагал ранее. Одно то, что он был создан полторы тысячи лет назад, что подтвердил радиоуглеродный анализ, резко повышало его стоимость. Только из-за этого носить его на руке не стоило. Убивали и за меньшие деньги. К тому же метал из которого он был сделан, оказался «метеоритным железом» или чем-то подобным, во всяком случае аналогов этому металлу на земле не нашлось. Камень, который я считал обыкновенным янтарем, оказался — Гиацинтом. Причем его ориентировочная масса приближалась к четырнадцати каратам. Учитывая, что любой до сих пор добытый гиацинт известный ювелирам, не превышал веса в десять карат, легко можно посчитать его ценность. Оказалось что и это еще не все, мало того, что имя моего предка начертанное на камне было выполнено с помощью тонких не более полумиллиметра в толщину изумрудных пластин, вделанных по неизвестной технологии в камень, так еще и на обратной стороне перстня, обнаружилась надпись с точной датой изготовления и именем золотых дел мастера, сделавшего этот перстень. Именно эту надпись и разглядывал Муфтий Голубой Мечети, при нашей встрече.

Камни, когда-то извлеченные из изделий,на перевале «Шах-заде» и сохраненные мною, тоже принесли мне достаточно весомую сумму, как, впрочем, и монеты с изображением Зевса, это оказался именно он. Но самым неожиданным для меня, оказался тот факт, что кулон с кроваво-красным рубином, когда-то заменивший христианский крест на цепочке, найденной в одном из сундуков, оказался с тайником. Ювелир, взявший его в руки, тут же нажал на известную ему кнопочку и под камнем обнаружился клочок бумаги, который ювелир тут же мне передал. На бумаге, обнаружился ряд цифр, указывающих на номер счета и пароль от него в одном из Швейцарских банков. Прекрасно понимая, что мне, даже учитывая то, что я являюсь потомком одного из сподвижников Мухаммеда ничего там не обломится, по совету своего адвоката, обратился в правление «JPMorgan Chase» — банка, где у меня хранились все сбережения.

В итоге, хотя с частью имеющихся на том счету денег, пришлось распрощаться, но тем не менее, большая часть, а именно восемнадцать миллионов долларов упало на мой счет. Как оказалось, этот счет принадлежал Николаю Константиновичу Романову-Искандер, Ташкентскому Великому князю. И кулон с камнем, был из числа конфискованных у него драгоценностей, переданых в Туркестантский банк, в городе Ташкенте. И вполне естественным было и то, что Швейцарские банкиры очень неохотно расставались с этими деньгами, особенно учитывая то, что наследников у Великого князя числилось более десятка человек, но вклад и договор был составлен таким образом, что получить его мог только человек, назвавший пароль, и предъявивший ту самую бумагу, что нашлась в кулоне с рубином. Но даже после предъявления оной и то возникли некоторые проблемы, которые удалось разрешить только отдав, почти треть суммы, за якобы не продленный вовремя договор. Впрочем, в противном случае, я бы не получил ничего, поэтому особой досады не испытывал. Хотя и подозревал, что эта сумма была поделена между швейцарским банком и ходатаями действующими от моего имени, из «JPMorgan Chase».

Все это происходило гораздо позже того, как я покинул Афганистан. Вначале же, я подыскивал себе место для дальнейшего проживания. Первоначально предполагалась либо Аргентина, либо Уругвай. Именно до Монтевидео, столицы этой страны и были взяты билеты на теплоход. Правда, по мере движения, я частенько сходил на берег там, где судно останавливалось достаточно надолго и осматривал достопримечательности тех мест, подыскивая себе возможное пристанище.

Кипр, был отметен сразу. Остров хоть и был достаточно удобным, но на него помимо основного греческого населения, претендовали и турки, и как раз сейчас, он был разделен надвое, как раз по середине своей столицы Никосии. И именно поэтому оставаться здесь, рискуя получить шальную пулю из-за угла, непонятно от кого, совершенно не хотелось.

Сицилия, куда наше судно зашло в следующий раз, тоже оставила мне не самые радужные воспоминания. Судно вначале бросило якорь в Сиракузах, а затем через двое суток стоянки, должно было отправиться в Палермо. Выяснив для себя, что в общей сложности наш сухогруз проведет здесь целую неделю, я сошел на берег в Сиракузах, и взяв в аренду спортивную «Лянчу-Бету 1973года» прокатился по острову до Палермо.

Разумеется, итальянский язык очень отличается от испанского, из-за чего я понимал от силы два-три слова из десяти произнесенных. Вдобавок ко всему итальянцы, говорят очень быстро порой проглатывая до половины слова, и помогая себе при этом жестами. Другой раз, это вызывало даже некоторые опасения. Так и казалось, что вместо ответа на заданный вопрос, собеседник отчаянно желает меня прибить. Его взмахи руками, наводили именно на эту мысль. Конечно имея за плечами знания семи языков, добавить еще один, не составляло бы особенных проблем, но честно говоря, мне здесь не очень понравилось. Вообще, создавалось впечатление, что здесь сплошь и рядом, одни бездельники. В Палермо я попал несколько раньше нужного срока и потому несколько дней прожил на берегу, в одном из семейных пансионатов, наблюдая за жизнью города и его обитателей.

Люди просыпаются здесь, когда солнце уже подходит к зениту, потягиваясь выползают из своих нор и часами сидят в какой-нибудь кофейне бурно выясняя подробности прошедшего футбольного матча или вышедшего недавно фильма с Адриано Челентано и Орнелой Мути. Причем, замечал одни и те же лица изо дня в день. И ладно если бы это были старики, так нет же молодежь! А вообще казалось, что весь остров застыл на каком-то уровне примерно пятидесятилетней давности. То есть, все что окружало меня, дома, сооружения и тому подобное, казалось построенным очень давно, а их обитатели, были как бы равнодушны, к чему-то новому. Самое многое, что можно от них ожидать, так это обсуждение какого-то события, но, чтобы самому заняться чем-то полезным? Все это напоминало топкое, вязкое болото и совершенно мне не понравилось.

Следующей остановкой оказался Танжер, город на побережье в северной части Марокко. Не знаю, что было тому причиной, но в моем сознании марокканцы, всегда занимали последнее место, и я был резко отрицательно настроен, против этих мест, причем настолько, что даже отказался сходить с судна, для осмотра местных достопримечательностей. Хотя насколько я помнил, единственной ассоциацией с этой народностью были мандарины появляющиеся в Союзе перед новым годом с ромбовидной наклейкой на каждом из них с нанадписью «Morоcco». Именно в этот момент, я и познакомился с Раулем Кастро, который тоже был резко отрицательно настроен против жителей этих мест. И с того момента, мы практически не расставались.

Сеньор Рауль, оказался очень интересным собеседником. Он с таким жаром, и такими живописными подробностями рассказывал о местах, где побывал в свое время, что я честно говоря стал очень завидовать его дару рассказчика. В свою очередь я и сам, не молчал, и рассказал ему свою историю, с некоторыми купюрами появившимися после общения с Зияд-беком, у пещеры Хира. Правда мое ораторское искусство, не шло ни в какое сравнение с даром моего собеседника, но тем не менее, мы достаточно сдружились и много времени проводили вместе.

Азорские острова, куда судно заходило в следующий раз, мне даже в какой-то степени пришлись по душе. Здесь было тихо, и спокойно. Сюда, можно было приехать на неделю, может быть месяц, чтобы отдохнуть душой от шумного города, хотя жить здесь постоянно, было бы невмоготу. Промышленности как таковой здесь не имелось, люди большей частью занимались сельским хозяйством и обслуживанием туристов. Этакая сельская пастораль. Возможно, когда буду находиться в предпенсионном возрасте, я и приеду сюда, но не сейчас. Вместе с Раулем и двумя кубинцами, выступающими в качестве его телохранителей, мы объехали пару островов, побывали у жерла знаменитого вулкана Пику, который совсем недавно извергался и даже слегка поддымливал в нескольких местах. Пообщались с местным населением, при этом учить Португальский язык совершенно не хотелось, а Рауль говорил на нем достаточно свободно. Здесь основным языком считается Португальский язык, и что интересно, меня, говорящего на испанском языке, понимали прекрасно, но я при этом практически не понимал того, кто говорит со мною. И в то же время любой текст, написанный на португальском, я воспринимал как родной. Вот такие языковые парадоксы. Как мне объяснили позже, португальцы, во-первых, глотают окончания слов, во-вторых, некоторые сочетания символов, произносят иначе, хоть письменность обеих языков идентична. Поэтому испанский выговор ими воспринимается достаточно легко, а вот мне оказалось понять их уже сложно.

Бермуды — множество островков, объединенных в один достаточно компактный агломерат. Шумный, грязноватый и многонациональный. Хотя большей частью тут проживают чернокожие потомки бывших рабов, и выходцы из Индии или Азии. Основной язык английский, но можно услышать еще с десяток наречий и языков. Жить здесь довольно сложно, хотя бы из-за того, что ничего своего, разве что кроме рыбы, выловленной в окрестностях здесь не имеется. Все — продукты питания, инструменты, мебель, строительные материалы и топливо, привозное. Кроме того, нет ни единого не ручья, ни колодца. А крыши всех домов устроены так, чтобы перенаправлять дождевую воду не на землю, как это делается практически везде, а в подвалы домов, в каждом из которых находится емкость, предназначенная для сбора дождевой воды. Поэтому все крыши местных домов белого цвета и напоминают собой лесенки. Разумеется, на острое работают опреснители, но опресненная вода считается слишком дорогой, учитывая то, что топливо для их работы, тоже приходится доставлять на остров, хотя, наверное, используют и ее. Видел в районе залива Франкса несколько полей засаженных какой-то травой, но в масштабе островов это можно сказать приусадебный участок, чисто для собственных нужд. Конечно имея деньги можно устроится где угодно, но. Вдобавок ко всему, по законам Бермудских островов на семью можно иметь не больше одного автомобиля. А у меня их сейчас в гараже целых четыре, просто напросто не могу устоять перед техникой, тем более, что такая возможность у меня есть.

Аргентина и Уругвай, отпали, как-то сами собой. Может в будущем там и будет спокойнее, но на момент моего плавания там, к власти приходили то военные, то кто-то еще, на севере бунтовали против концессии США по добычи нефти, на юге чего-то добивались местные индейцы, а на западе и в районе Огненной земли, происходила очередная заварушка с Чили, из-за спорных островов. По сути острова были необитаемы, но под ними располагались большие резервуары с нефтью, вот и решали, кому именно они принадлежат, в итоге было очень неспокойно, а мне все же хотелось относительной тишины.

Рауля Кастро встретил советский эсминец в сопровождении нескольких катеров примерно в двухстах милях от Пуэрто-Рико. Тепло попрощавшись с ним, и пообещав, заехать на Кубу, как только определюсь со своим будущим местом обитания, мы расстались, можно сказать если не друзьями, то очень хорошими знакомыми. Все же между нами была разница почти в четверть века, но то, что Рауль Кастро происходил из семьи богатого кубинского плантатора, и дворянина с каплями, как он сам признался, кастильской королевской крови, сближало его со мною, как потомком рода, имеющего более чем тысячелетнюю историю. В общем, мы всю дорогу прекрасно общались, и тепло расстались, обещая не забывать о нашем знакомстве. Хотя и я, и он, прекрасно понимали, что несмотря на это, Куба, как место моего будущего дома, совершенно не подходит для меня.

Пуэрто-Рико и оказалась тем самым местом, что пришлось мне по душе. Хотя и здесь были свои заморочки, но в общем все было относительно спокойно. Еще в тридцатых годах на остров наложили свои лапки морские пехотинцы США, разгоняя каких-то бунтовщиков, и с тех пор, хоть Пуэрто-Рико и считается самостоятельным государством, но находится как бы под протекторатом США, являясь его неофициальной колонией. Несколько раз поднимался вопрос о присоединении, в качестве пятьдесят первого штата, но большинства голосов не набиралось. И не набиралось скорее, как здесь было принято считать, из-за общей расхлябанности населения. Не однажды слышал, как люди ратовали за присоединение к США, но как только происходило голосование, многие просто не приходили для того, чтобы отдать свой голос. Кто-то забывал, кто-то считал, что его голос ничего не изменит, а кого-то и вообще все устраивало и так. А вообще, как мне кажется сами Соединенные Штаты, не очень-то желали присоединения захудалого острова к своим территориям. Присутствовали они на острове и так, законы издавались под их присмотром, губернатор и премьер министр острова, утверждались в Конгрессе США. Брать на себя обузу с огромным государственным долгом, и полунищим населением, просто никто не желал. А государственный долг рос не по дням, а по часам, метрополия, время от времени подкидывала свежеотпечатанные доллары, для частичного погашения задолженности, которые большей частью распределялись между руководством страны, и все в итоге оставались довольны. А большинства голосов так и не набиралось.

Что интересно, на острове имеют свободное хождение две денежные системы. Помимо Американского доллара, здесь используют и Пуэрто-Рикаское песо. При этом по законам страны, его обязаны принимать в любом месте в качестве платежного средства, и скажем в большинстве государственных учреждений, зарплату выдают именно в песо. Но учитывая, что один псоро, по стоимости равер одному доллару проблем не возникает. Правда токо здесь на острове. Хотя, любой гражданин Пуэрто-Рико, имеет право беспрепятственного и безвизового въезда на территорию США. А совсем недавно при очередной переписи населения, вдруг выяснилось, что на территории США живет в два с половиной раза больше жителей, считающих себя Пуэрто-Риканцами, чем на самом острове.

* * *

Весь вечер, в голове Алексея Сироткина, крутилась мысль о том, как же завербовать эту спесивую дурочку, отправившую письмо в консульство. Все знания, полученные в институте, как будто разом выветрились из головы, а конспекты со всеми этими лекциями, как назло оставались дома в Москве. Да и кто бы позволил вывозить их за рубеж, если все они, хоть и находились дома, но проходили под грифом, «для служебного пользования». Вообще-то это считалось серьезным правонарушением, хотя на это давно уже не обращали внимания. Вернее сказать, обращали, но только в случае залета. Вот если, он провалит выданное задание и его отправят домой, вот тогда, это сразу же станет правонарушением, и накажут его не только за провал задания, но и соберут в кучу, все остальные прегрешения, когда-либо произошедшие в его жизни. И тогда… впрочем, о том, что произойдет тогда, лучше даже не думать, не то упустишь что-то важное после чего точно доиграешься до этого «тогда».

Покрутившись по своей комнате, отдельная квартира, как стажеру, ему пока не полагалась, и потому приходилось обитать в здании консульства. Впрочем, выделенная ему комната, с собственным душем и санузлом, вполне его устраивала, тем более, что была совершенно бесплатна, в то время, как за отдельную квартиру, снятую вне офисного здания, все же приходилось доплачивать из своих. Хотя конечно свободы там было несколько больше. Но опять же все относительно, ведь недаром же говорят, что «в СССР, секса нет», и это в первую очередь касается вот таких «командировок». Поневоле сразу же вспоминаешь Андрея Миронова из фильма «Бриллиантовая рука» и его цитату: — «Руссо туристо — облико морали». Чтобы там не говорили о свободе, а наблюдатели есть всегда. И ладно если только со стороны своих, чаще всего оказывается, что свои о тебе вспоминают только после того, как в газете или где-то еще, появляется компромат на тебя, и что-то предпринимать становится уже поздно.

Подобные мысли, так закрутили голову молодого «специалиста» что уснуть удалось далеко за полночь. И казалось, только прикрыл глаза и провалился в сон, как предательский звонок будильника, заставил его резко проснуться. Помня, еще с юности, свою неспособность вставать по первому звонку, будильник ставился обычно достаточно далеко от спального места, и выбирался с таким расчётом, что будет трезвонить до тех пор, пока Алексей не поднимется и не выключит его самостоятельно.

Вот и сейчас, пришлось срочно подниматься со своего ложа, плестись до стола, и нажимать кнопку. И только после этого, Алексей взглянул на часы, которые показывали половину шестого утра. Это был облом. День, начинался неудачно. Можно было спать еще как минимум полтора часа, но из-за заполонивших сознание мыслей о будущем задании, он просто на просто забыл о том, что ставил будильник на это время, для того, чтобы не пропустить трансляцию футбола, который смотрел вечерами. Впрочем, вчера было не до него, а после, он просто не посмотрел на время, и завел механизм. Хотя, может это и к лучшему. Дойдя до стола, он заполнил чайник водой, и воткнув шнур в розетку нажал кнопку подогрева воды, а сам оголившись прошел в душ, где долго стоял под тугими струями воды стараясь прийти в себя.

О чайнике можно было не беспокоиться. В отличии от СССР, местные чайники имели встроенный механизм отключающий их от сети в момент закипания. И потому, когда, вымывшийся до скрипа кожи, и выбрившийся до синевы Алексей, покинул душ, чайник, даже слегка подстыл, из-за чего пришлось включать его вновь. Но зато потом, целая кружка крепчайшего кофе, и пара бутербродов с салями, которую он так любил, настолько привели в чувство и воодушевили на подвиги, молодого человека, что в его уме, сами собой начали всплывать все когда-то слышанные лекции, касающиеся вербовки возможного агента. Особенно ему понравились те, где нужно было укладывать будущего агента в горизонтальное положение и… мысли тут же унеслись в нирвану, Алексей на мгновение потерял контроль, чуть наклонил кружку с горячим кофе и от неосторожности, пролил часть кипятка себе на трусы, и ошпарил то, самое ценное, что есть у каждого мужчины. И которой уже готовился мысленно применить для своей подопечной.

От неожиданности, он попытался вскочить со своего места, забыв, что в руке, до сих пор находится злополучная кружка, из которой тут же произошел очередной выплеск горячего кофе, и Леха, едва не заорал благим матом, когда вместо пары капель, попавших на трусы, там вдруг образовалось огромное коричневое пятно, ярко видимое на белой ткани. Заранее, предчувствуя возможные шутки коллег, случайно зашедших в его «квартирку» и увидевших коричневое пятно на белых труселях, причем не как это обычно бывает — сзади, а именно спереди, Леха, тут же забыл обо всем на свете, даже о том, что попавший на «дружка» кипяток, до сих пор доставлял огромные неудобства, из-за которых приходилось расставлять ноги как можно шире, стянул с себя трусы, и ринулся в душевую тут же отстирывать пятна кофе. К его удивлению, кофе хоть и был растворимым, а может быть именно поэтому, но цвет от пролитого напитка, оказался очень стойким.

Шоркать и жамкать, пришлось довольно долго, но главное было сделано, пятно отстиралось. Правда, когда он успокоившись вышел в комнату, и собирался было присесть, чтобы доесть бутерброд, и допить кофе, его взгляд случайно упал на будильник, который показывал четверть восьмого, Алексей понял, что завтрака сегодня не будет. Лихорадочно одевшись, он подхватил необходимые документы, выскочил из своей комнатки захлопнув дверь и тут же понесся в сторону своего кабинета. Время отчаянно поджимало, а ему было необходимо хотя бы в черни составить план будущего мероприятия. Чтобы к моменту появления начальства, уже находиться неподалеку от его кабинета и по первому звонку, тут же предстать перед босом, с готовым планом будущих действий.

Разумеется, чаще всего все эти планы, улетали коту под хвост, едва происходила встреча с возможным агентом. И там чаще всего приходилось импровизировать. Но порядок, есть порядок. Поэтому необходим план, который будет утвержден начальством, после исправления оным пары, мелких недочетов, которые обязательно нужно вставлять в каждый план, а иначе, зачем нужен начальник? Вот как раз для того чтобы тот ткнул носом подчиненного. После, чего выслушать инструктаж, кивая головой как китайский болванчик, при этом «имея вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство». «Все же Петр I, был великим человеком» — пришла в голову мысль, как раз в тот момент, когда план был составлен и перепечатывался на машинке для представления его начальству. В тот же момент зазвонил внутренний телефон, и Леху, а точнее Алексея Викторовича Сироткина, вызвали на ковер начальника.

Смутить начальство не удалось, не разумением, ни придурковатостью. Зато сходу был получен нагоняй за допущенную ошибку. Похоже местный шеф, не находил большого удовольствия, в поучении молодежи, и потому Леха помчался исправлять и делать все, как положено по учебнику. Повторив свои забеги еще разок, дабы завизировать поданную записку у секретаря, затем, шлепнуть печатью у начальника. Спустился в цокольный этаж к главному бухгалтеру, где был тщательно проинструктирован на счёт расходов и строжайшей экономии денежных средств, после чего, метнулся в соседнюю дверь, где ему выписали и выдали квитанции, на получение этих самых средств, в «твердой иностранной валюте с таким трудом достающейся советскому государству».

Заглянул вновь к главному бухгалтеру, где получил визу и очередную печать, после чего «помчался в кассупокупать бутылку квасу» Тьфу ты! В самый неожиданный момент вспомнились стихи Корнея Чуковского, подумал он совершая забег по коридору, едва не задев от неожиданности выступающий угол стены своим плечом, у самых дверей кассы, где нужно было получить наконец причитающиеся ему деньги на командировку. Командировка предполагалась трехдневной, поэтому денег было выдано всего двадцать пять пуэрториканских песо, и то, только за счет того, что предполагалось охмурение девицы, и возможно это охмурение придется провести, накормив оную девицу в ресторане. Хотя в стране имели хождение и доллары, но почему-то зарплату и командировочные по острову, всегда давали в местных Песо.

— И это с запасом! — как выразился главный бухгалтер. — Машину тебе заправят, а на первый раз можно обойтись и обычным баром, все так делают. И смотри, чтобы сохранил счет, и все чеки, по затратам. Иначе в следующий раз, не получишь и этого.

Вусмерть заинструктированный и запуганный, Алексей, наконец-то почувствовал, что все завершилось и хотел было сунуться в столовую при консульстве, чтобы хоть что-то закинуть в желудок, оставшийся без завтрака, а теперь и без обеда, но резонно предполагая разнос за то, что прохлаждается, вместо того, чтобы мчаться в сторону Понсе, где разыскивать эту стерву, решил, перекусить гамбургером по дороге в какой-нибудь забегаловке и поэтому, плюнув на пропущенный завтрак им несостоявшийся обед, помчался, что есть духу в гараж, куда успел, почти к самому перерыву. В результате чего, в итоге едва успел поймать брошенные механиком ключи, от несколько пошарпанного голубого Ford Cortina 1975 года выпуска. Впрочем, ничего лучшего ожидать не приходилось, зато очередную порцию нотаций, за то, что отрывает занятого человека, которому и присесть-то некогда, от законного обеда, получил сполна. Понуро выслушав механика, дождался, пока тот успокоится, перебивать не имело смысла, иначе в следующий раз либо все машины окажутся в разгоне, либо на ремонте, и добираться придется общественным транспортом. Поэтому выслушав все претензии и пообещав исправиться, Леха наконец сел за руль, и выехал за ворота консульства.

Глава 4

.4

Вначале, после того, как мною было выбрано место жительства, я как всякий, добропорядочный гражданин, озаботился домом. Для этого, я выкупил у Понсе, города расположенного на южном берегу острова, небольшой участок, площадью чуть больше гектара. Место считалось не слишком престижным, из-за того, что с запада участок граничил с устьем реки Матильда, воды которой из-за глинистого русла были светло-коричневыми. К тому же именно из-за этого, и некоторая часть залива была окрашена в тот же цвет. Вдобавок ко всему, на правом берегу реки, буквально в двадцати метрах от берега, располагалась городская станция водоочистки. Разумеется, это были не канализационные отстойники, но тем не менее, иногда оттуда ощутимо пованивало. Да и вообще место считалось не самым престижным и благополучным.

Поэтому, по совету местных специалистов, часть участка, расположенного непосредственно возле реки, была отведена под рощу, с какими-то местными растениями, обладающими довольно приятным ароматом, который начисто перебивал посторонние запахи. Единственным неудобством, оказалось то, что участок примерно соток в десять, оказался более непригоден, ни для чего иного. Привезенные и высаженные растения вскоре разрослись настолько, что образовали собой такие джунгли, что входить под сень деревьев было возможно только с мачете. Впрочем, помимо того, что высаженные растения, оградили меня, от посторонних запахов, была и еще одна польза. Со стороны реки, высадиться на мой участок теоретически было возможно, но практически дальше берега прохода, как бы не существовало. И хотя я не особенно опасался нападения, но все же иметь дополнительную защиту, в виде непроходимых джунглей было все же приятно. Да и честно говоря, воздух стал, гораздо свежее. А к ароматом исходящих от этих растений, я вскоре достаточно привык и не обращал на них внимания.

Еще в то время, когда я только сел на корабль и подыскивал себе место для будущего дома, во время, морского круиза, познакомился с одним интересным человеком. Им оказался родной брат Фиделя Кастро — Рауль Кастро, возвращающийся на Родину, после посещения им Социалистического Вьетнама. Именно он и предложил мне довольно интересный ход, который, во-первых, сблизил меня с руководством страны, а во-вторых, дал возможность хорошо заработать. Правда, помимо этого, я несколько ввязался сам того не желая, в политические игры, связанные с интересами Кубы, но с другой стороны, мне это оказалось не менее выгодным, чем представителям безопасности этого государства.

Например, мою охрану, как и охрану всех моих предприятий, осуществляют «отставники» кубинского спецназа — «Черные Осы», которые официально, эмигрировали, точнее «сбежали» от «кровавого Коммунистического режима Кубы», и осели на Пуэрто-Рико. А то, что я нанял их в качестве собственной охраны, кому, какое дело до этого. На них ведь не написано кто они такие, а по всем документам они простые крестьяне с одного из прилегающих к Кубе островов, уже здесь на Пуэрто-Рико, прошедшие обучение, как охрана частного предпринимателя.

Дело, предложенное Раулем, заключалось в том, что я заказал в Советском Союзе, двенадцать новеньких автомобилей «Москвич-412» в экспортном варианте с доставкой сюда, в Пуэрто-Рико. Обошлись они мне в смешную сумму тридцать пять тысяч долларов. Еще более естественным оказалось то, что здесь, на острове, они никому оказались не нужны. Соединенные Штаты, поставляют сюда достаточное количество самых разных автомобилей по точно таким же ценам, при этом гораздо более привлекательных по удобству, мощности и обслуживанию. Мне же, оставалось либо выбросить эти «Москвичи» на свалку, либо найти покупателя где-то на стороне. Покупателем, оказалась Куба. Её представители, с радостью приняли всю партию автомобилей, вот только денег, чтобы заплатить за них, даже по ценам закупки в СССР, у них не оказалось. Зато, на Кубе я нашел множество интересных для себя, раритетных автомобилей, выпущенных начиная с 1945 по 1959 годы. При этом многие из них были укомплектованы родными деталями, хоть и не совсем в работоспособном состоянии, что повышало их стоимость в разы, хотя и требовало довольно серьезного подхода в их реставрации.

Договор, ввиду торгового эмбарго, был составлен таким образом, что я отдаю Кубе подержанные автомобили, я же держал их некоторое время на Пуэрто-Рико, произведенные в СССР, в обмен на груду металлолома. В итоге, я вывез с Кубы под видом металлолома, дюжину раритетных автомобилей марок «Шевроле», «Кадиллак», «Линкольн», «Паккард» и некоторых других. Например тот же Packard Twelve Convertible Sedan 1939 года так и остался в моем гараже. Изредка, может раз в полгода или год, я отдаю его в наем со своим водителем, на свадьбу, какого-нибудь, достатьочно богатого человека, желающего блеснуть оригинальностью, что приносит мне совсем не дурные дивиденды.

А взамен отдал дюжину автомобилей советского производства. Общие затраты, на покупку, доставку, обмен, и реставрацию автомобилей, составили сумму, едва достигающую ста пятидесяти тысяч долларов. А стоило только, через полгода, выставить на продажу отреставрированные автомобили, известных мировых марок, вся внутренняя начинка которых соответствует году их выпуска, как их расхватали как горячие пирожки у вокзала. И в итоге, я заработал почти полтора миллиона долларов. Если у руководства острова и были какие-то претензии ко мне из-за связи с Кубой, то после того, как на мой счет капнули такие деньги, с которых я тут же оплатил причитающиеся налоги, как все вопросы были сняты. Как говорится: — «Бизнес, ничего личного».

После этого дела, я решился на приобретение цеха, примерно в двух километрах от моего дома. Цех занимал площадь в шесть с половиной тысяч квадратных метров, и имел собственный пирс, выходящий в море, что позволяло мне принимать на ремонт не только автомобили, но и морские катера, и небольшие суда. Кроме того, в цеху имелся неплохой станочный парк, и квалифицированные рабочие. До того, как я приобрел его, он занимался чем-то подобным, в основном ремонтируя рыболовецкие траулеры. И честно говоря дышал на ладан, потому что конкуренция была довольно большой, даже здесь в Понсе, еще как минимум два предприятия занимались тем же самым делом.

Я же, приобретя этот цех, перенаправил его работу, в первую очередь на тюнинг автомобилей, как раз сейчас на острове, начали входить в моду уличные гонки, и подобные работы, были очень востребованы. Плюс ремонт спортивных, дорогих катеров, за которые не брались именно по причине их дороговизны. Кроме того, мне нужен был крытый гараж для нескольких автобусов, которые я купил для того, чтобы оформить свое гражданство. Самым легким путем для этого оказались инвестиции, или же организация какого-то предприятия направленного на улучшение жизни местного населения. Местный муниципалитет предложил несколько вариантов, и я выбрал тот, в котором предлагался автобусный маршрут. Причем с меня не требовали сразу же максимального развития, достаточно было приобрести два-три автобуса, и обеспечить их работу.

Ближайшей и довольно известной фирмой изготовителем, оказался Бразильский завод «Marcopolo», который, стоило только с ним связаться, тут же отгрузил мне четыре автобуса по договору лизинга. То есть, я пользовался этим транспортом, ежемесячно отчисляя владельцу какую-то часть стоимости, а после её полной выплаты, автобусы, переходили в мою собственность, или же я мог, обменять их на новые, и продолжать лизинговые отчисления, уже с них.

Это было очень выгодным предложением, фактически мне оставалось порядка пятидесяти процентов всей выручки, часть которой уходила на зарплату, топливо и обслуживание, а остальное оставалось на моих счетах. Фактически получалось, что я, не затратив на это ни цента, не считая первого взноса, который достаточно быстро окупился, получил постоянный доход, да еще в придачу гражданство Пуэрто-Рико. Но несмотря на, казалось бы, халявный бизнес, автобусы было все же жаль и оставлять их без присмотра на ночь на улице, тоже не хотелось, поэтому, часть приобретенного цеха, была отдана под стоянку. Единственное, что мне пришлось сделать, так это немного расширить въездные проемы.

Не забыл я и о том, что район облюбованный мною был не слишком благополучным. Это была, рабочая окраина Понсе, и потому не пользовалась особой привлекательностью среду туристов. Нанятая мною охрана, быстро навела здесь порядок, выселив особенно буйных из этого района. Некоторых из них даже на соседние острова, то, что острова были необитаемыми до того как на них поселились вывезенные с острова бандиты, другой вопрос. Зато, местные жители, как мне кажется остались рады и счастливы. Первое время на улицах этого района, трудно было встретить детвору, зато сейчас, шум от их игр, не прекращается с утра до вечера. А это как мне кажется, показатель благополучия.

Обживаясь здесь на острове, я ни на мгновение не забывал о своих родных, оставленных в Афганистане. Все же за прошедшие десять лет, мы стали если и не родными по крови, то уж точно братьями по духу. А Рахмдил Кушан, вообще числился отцом, каждому из нас. И поэтому, когда до меня дошли слухи о том, что в Афганистане бушует пандемия «Нетипичной пневмонии» я, недолго думая, тут же связался с родственниками и предложил им сменить место жительство, на более благоприятное для семьи.

К сожалению, вначале, мое предложение не нашло отклика в их сердцах. Рахмдил Кушан, к этому времени отошел от дел, занимаясь воспитанием дочери, его средний сын Арман — полностью забрал под себя бизнес отца, разрываясь между двумя духанами. А старший — Туфан, занимался перевозками, используя для этого оба автомобиля оставленные мною семье. И все вроде бы складывалось вполне удачно, когда однажды, произошло несчастье. Сыновья Туфана, где-то подхватили эту заразу, и болезнь в считанные дни, отправила на встречу с Аллахом, не только обеих сыновей, но и жену.

От полученного удара, Туфан, чуть было не покончил с собой. Благо, его удержали от этого отец и брат. И мой вызов, присланный незадолго до этих событий, оказался для него весьма кстати. Распродав имущество, Туфана посадили в самолет, и отправили ко мне, чтобы тот оказался как можно дальше от родных мест, где все напоминало ему, о потерянной семье. Вначале, его приезд рассчитывался, как гостевой, но мне очень был нужен помощник в моих начинаниях, а никого такого, которому я мог бы довериться здесь не оказалось. Поэтому, я уговорил Туфана, остаться со мною. За полгода он выучил Испанский язык, во всяком случае, в объеме, достаточным для общения, и вначале выступал в роли моего заместителя, по работе в мастерских. Учитывая, что в свое время, он заканчивал ту же техническую школу, что и я, вскоре, он занял место директора, нашего семейного предприятия, оказавшись, даже более успешным руководителем, нежели я. Все же сказывался опыт работы в духане отца, да и по возрасту он был старше меня.

Я же, решил, что не стоит ограничиваться развитием только этого бизнеса, и добавил к нему, еще пару направлений. Одним из них стал гостиничный бизнес. Правда для пробы я купил всего один небольшой отель, который и не приносил в общем-то большого дохода, но с другой стороны, отель располагался на набережной, в достаточно хорошем месте, и потому, я брал его с таким расчетом, чтобы в будущем построить марину — стоянку прогулочных катеров и лодок, неподалеку оборудовать пляж с баром и некоторыми простенькими аттракционами, возможно поставить детские качели и водяные горки. Все это несомненно привлекло бы к себе туристов, и, следовательно, подняло бы престиж отеля, и добавило ему отдыхающих. Пока же, он едва держался на плаву, а я использовал его еще и для расселения собственных клиентов, приезжающих с других концов острова для тюнинга автомобиля. Туда же были поселены и приглашенный Матео со своей супругой.

* * *

Первым делом, Алексей опустил у опустил вниз стекла на обеих дверях. Хотя в машине имелся кондиционер, но ему очень захотелось почувствовать воздух, если не свободы, то хотя бы самостоятельности. Ведь, фактически, с момента своего здесь появления, он был лишен и того и другого. С одной стороны, никто не запрещал ему покидать офис консульства, разумеется в свободное от службы время, но все его прогулки ограничивались либо центральными улицами Сан-Хуана, либо набережной. Кроме того, ему сразу, объяснили правила поведения в этом городе, и строго на строго запретили появляться в определенных местах. Хотя это скорее касалось его личной безопасности. Все-таки, в любом городе, даже в Москве, есть неблагополучные районы.

Остановившись у табачного киоска, он выскочил из машины, и добежав до него приобрел, пачку «Кэмел». Отойдя на пару шагов в сторону, не торопясь распечатал ее и с удовольствием закурил, после небрежным взглядом осмотрелся, и вновь направился к своей машине, случайно отметив взглядом, сгорбившегося, вероятно от прожитых лет, несколько бомжевато одетого мужичка, который прошел в нескольких шагах от его автомобиля. Сев за руль, завел автомобиль, и некоторое время курил, разглядывая развернутую на руле карту, с обозначением дорог Пуэрто-Рико, видимо выстраивая будущий маршрут. Отметив, для себя нужное, постарался свернуть карту так, чтобы была видна выбранная для поездки дорога, и бросив свёрнутую карту на соседнее сидение, вырулил на дорогу, и не торопясь поехал на выезд из города.

…- Что он там бормочет? Ничего не слышно. Ты куда положил прибор?

— Сунул в карман чехла, за спинку водительского сидения. А куда его еще можно было положить? На заднее сиденье, так его сразу бы обнаружили. Бросить на пол под ноги, так там бы такой экран был бы за счет кузова, что вообще бы ничего не услышали. Просто встань поближе в потоке, и все будет в порядке.

— А если заметит?

— Что он там заметит? Человек в первый раз выехал из Консульства, он сейчас дорогу-то с трудом различает.

Светло серый «Pontiac Grand ville» 1975 года выпуска, практически незаметный за счет еще нескольких десятков таких же автомобилей, наводнивших улицы Сан-Хуана, встал почти вплотную к заднему бамперу «Форда» Алексея, и ехавшие в машине два смуглых латиноамериканца, отчетливо услышали донесшиеся до них звуки. Алексей пел. Пел, самозабвенно выводя во все горло слова его любимого певца и композитора, несколько лет назад, безвременно ушедшего из жизни — Джо Дассена. Если кто и знал полный репертуар французского певца, то это был именно Алексей Сироткин. В свое время именно для того, чтобы понимать то, о чем поет Джо, он выучил французский язык. Помимо английского, а чуть позже и испанского, потому что это требовалось для успешной карьеры. Но французский, остался его первой любовью, хотя и оказался не слишком востребованным в жизни.

— У него хорошо получается, ты не находишь?

— И не говори. Не хватает только музыки.

— Я тоже об этом подумал. Либо у него в машине нет магнитолы, либо он пожадничал и не купил кассету, с песнями этого француза.

— Слушай, а ведь поет он достаточно чисто, а в его досье, насколько я знаю, нет упоминания о знании французского языка.

— Там много чего нет. Ты же знаешь, что подобные дела составляются на основе случайных встреч, слухов, общения. Русские вообще никогда не делятся данными о своих сослуживцах, хотя с удовольствием копаются в делах кубинских коллег.

— Что поделаешь, спорить со «старшим братом» значит наживать себе неприятности. Зато теперь, мы сможем добавить пару строк с некими подозрениями, от своего имени.

— Это точно. Ты смотри, похоже у нашего подопечного поехала крыша, может стоит вызвать скорую?

Алексей тем временем покинул пригороды Сан-Хуана, и встал на горную трассу направляясь в сторону Понсе. Ехать предстояло, чуть больше сотни километров, а окружающая его природа, была настольлко прекрасной, что в какой-то момент он не выдержал, и въехав на очередной перевал, припарковал машину на смотровой площадке, взбежал по узенькой тропке на бугор, возвышающийся над дорогой, оттуда поднялся на выступающий камень скалы, и раскинув в стороны руки, и запрокинув голову к небу, изо всех сил закричал, изображая из себя, толи местного индейца, толи советского чукчу, если конечно у последних тоже иногда сносит крышу, о красот их любимой тундры, и они кричат от радости, распугивая всех окрестных медведей и пингвинов. Хотя пингвинов там уже нет, наверное, все сбежали в страхе от них, на южный полюс.

— Не стоит, — ответил ему напарник, — Это бывает. С советскими это иногда происходит. Помню как-то во время учебы, ходил в поход, на Кавказе, там тоже случалось подобное. Просто мальчик почувствовал свободу, вот и выпускает из себя, свои эмоции.

— Ну ладно, если так.

— А вообще это не наше дело. Пусть хоть с ума сойдет. Нам бы довести его до встречи с супругой нового художника господина Назари, и по возможности записать разговор, или хотя бы зафиксировать встречу, а остальное не наше дело.

— Точно, а еще не забыть сразу же связаться с Мануэлем, если все произойдет как нужно.

— Не забуду. Рули, не отвлекайся.

Алексей, между тем несколько успокоился вновь сел за руль и поехал дальше, пока еще не представляя, где он сможет выловить эту стервозную дамочку, и как придется строить встречу. То, что он ее узнает сомнений не возникало. Еще вчера, был подан запрос, и телефаксом была прислана фотография. Пусть черно-белая, но вполне узнаваемая. Кроме фото, у него на руках имелись и материалы дела, то есть выписки из документов, касающихся выезда Фирюзы Каримходжаевой за рубеж. Как и предполагалось документы явно были проплачены. Ну действительно, какую пользу могла принести родной стране девочка с трудом закончившая Институт Иностранных Языков со средним балом, едва превышающим цифру «3». И то, не за счет знаний языка, а по второстепенным предметам, таким, как История Узбекистана, История КПСС, и Политэкономия. А учитывая, что ее родной отец, как раз и преподавал большую часть этих самых предметов, то сомневаться в завышенных оценках не приходилось.

Да и объявленный ею супруг, тоже никогда не состоял не в Коммунистической, и ни в какой другой партии. Так что и в письме Фирюза тоже солгала. С другой стороны, есть что поставить девице на вид, чтобы заставить ее работать.

Неожиданно в голову пришел анекдот услышанный им еще в институте. Сам того от себя не ожидая, произнес вначале мысленно, что вызвало у него улыбку, а затем вслух:

— Леночка, вы могли бы полюбить радикала?

— Не поняла. Ради чего?

И тут же расхохотался. Кубинцы, ехавшие за ним в своем «Понтиаке» переглянулись, не понимая, что тут смешного, видимо из-за не слишком хорошего знания русского языка, затем один из них произнес.

— Нет, у него точно поехала крыша. Надо бы держаться от него подальше…

Глава 5

5

(Внеочередной Воскресный выпуск. Подписка и лайки приветствуются, комментарии желательны. Приятного чтения.

В принципе, разумеется можно было обратиться в отель, и справиться о наличии постоялицы, но Алексею подумалось, что это будет не слишком правильным. Фирюза, замужем, и его появление, буквально через пару дней после приезда четы в Пуэрто-Рико, не то, чтобы вызовет подозрение, а скорее заставит консьержку сообщить супругу Фирюзы о том, что ею интересовался посторонний мужчина. Будет не слишком удобно подыскивать объяснения, а ему не хотелось, чтобы о встрече, вообще стало известно кому-то постороннему. Самым паршивым было то, что не было назначено рандеву. То есть Алексей знал, где именно живет его подопечная, а вот как вызвать ее оттуда, было не слишком понятно. К тому же, если он видел, хотя бы её фотографию, то девушка его не знала, и как представиться ей, чтобы не вызвать ее неудовольствия, было не слишком ясно. Разумеется, существует немало методик, подобных встреч, но почему-то хотелось чего-то нестандартного. Такого, чтобы и представиться и это представление не вызвало отторжения, а заодно и подняло настроение подопечной. Разговор, предстоял серьезный, а приподнятое настроение должно было слегка притупить контроль, и воспринимать все с некоторой долей юмора, а, следовательно, отнестись ко всему этому слегка легкомысленно.

Проехавшись по улице из одного конца в другой, и вернувшись обратно, Алексей, припарковал автомобиль на обочине, неподалеку от отеля, в котором жила его подопечная. Закурив, откинулся на спинку сидения, и постарался не её пропустить появления. Если Фирюза, еще находится в отеле, то рано или поздно она его покинет. Если же нет, то рано или поздно вернется сюда. В этом случае, если удастся увидеть ее заблаговременно, можно будет попытаться перехватить ее на подходе. В противном случае на выходе. В крайнем случае, если не выйдет, ни того не другого, можно будет просто снять номер, и попытаться выловить ее на следующий день.

Разглядывая прохожих, Алексей, сам не заметил, как задремал, и очнулся только оттого, что сигарета, находящаяся между пальцев выставленной в окно руки, догорела и обожгла их. Встрепенувшись, и выбросив разбудивший его окурок, Леха выругался, и понимая, что может вновь задремать, вышел из машины, сделал вид, что протирает тряпочкой, взятой машине, лобовое стекло, и в этот момент, заметил, что необходимая ему молодая женщина, находится буквально в десятке шагов от него, сидя за столиком на открытой веранде местного кафе читая какую-то книжку и время от времени потягивая через соломинку какой-то напиток, с долькой лайма на срезе высокого прозрачного стакана.

Сразу же встрепенувшись, Алексей вновь сел на водительское сидение, закрыл форточки на обеих дверях автомобиля, проверил, хорошо ли заперта пассажирская дверь, после чего вновь вышел из автомобиля, закрыл дверь на ключ и пройдя с десяток шагов, поднялся на веранду открытого кафе. Осмотревшись, нашел взглядом девушку, и легкой, слегка расслабленной походкой направился к ее столику. Подойдя почти вплотную, он склонился в поясе, приближаясь к голове «незнакомки» и вполголоса произнес:

— У, вас, продается славянский шкаф?

Удивленная женщина подняла на него взгляд и автоматически, произнесла:

— Шкаф продан… — На этом она прервалась и с некоторым раздражением в голосе добавила.

— Тьфу, на вас, неужели нельзя было придумать что-то более оригинальное?

— Можно конечно. — ответил Алексей. — Но зато теперь, у вас, наверняка нет никаких сомнений в том, кто я есть, и вы на сто процентов уверены, что я не шпион, перехвативший ваше письмо, а сотрудник, советского консульства. Меня зовут — Алексей, вы позволите присесть?

— Да, уж, сделайте милость.

— Вам, что-нибудь заказать? — Алексей решил проявить вежливость.

— Пока не стоит. Может позже.

— Тогда я закажу дайкири, как у вас. — Произнес он, и вскоре, уже сделал первый глоток освежающего напитка.

Теперь, нужно было как-то подвести свою визави к тому, что от нее требовалось, а судя по ее настроению сделать это было нелегко. Леха, решил начать издалека.

— У вас, что-то произошло? Я могу чем-то помочь.

— Вряд ли, хотя… Понимаете, те языковые знания, что я получила в советском учебном заведении, не совсем соответствуют требуемому уровню для общения здесь. Испанский, я еще как-то понимаю, но мое произношение оставляет желать лучшего. А местный английский для меня вообще звучит совершенно непонятно.

— Здесь нет вашей вины. Дело в том, что местные наречия, скорее можно назвать пуэрториканскими, нежели классическими английским и испанским языками. Но в принципе, к этому достаточно просто привыкнуть, к тому же почти в каждом городе есть специальные курсы, которые созданы для того, чтобы подтянуть знания, до местного уровня. Каких-то два-три месяца, и вы будете разговаривать на местном наречии не хуже любого аборигена.

— Мне об этом известно, проблема в том, что для того чтобы устроиться туда требуется определенная сумма, которой мы пока не располагаем. Это сейчас, мы живем в отеле, предоставленном нам за счет хозяина цеха, в котором работает мой муж, А скоро, придется переехать в съемное жилье, и тогда курсы придется отложить на некоторое время, до получения местной зарплаты…

Фирюза, явно перехватила инициативу беседы, и точно обозначила свою ближайшую цель в жизни. Впрочем, как выяснилось ограничиваться только этим она не собиралась. Уже довольно скоро, было обозначено, и кое-что еще. Например, девушка желала, как можно быстрее получить вид на жительство, и надеялась, что консульство в лице Алексея, либо кого-то еще, пойдет ей навстречу в данном вопросе. Тем более, что сведение отправленные ею наверняка того стоят.

— Увы, вы несколько ошибаетесь в этом, сеньорита. Дело в том, что Ходжи Арслан Джахид Назари Карахан-ата. — Алексей специально назвал его полным именем, чтобы молодая женщина прониклась, — находится здесь на совершенно законных основаниях. Мало того, что он официальный миллионер с довольно крупным по местным меркам состоянием, но и его состояние совершенно законно. Более того, он ведь является потомком древнего рода — Караханидов.

— Ну и что. — Перебила его Фирюза. — Я тоже отношусь к этому роду, что это меняет.

— В общем-то почти ничего. Разве, что он считается наследником рода, а вы вероятно относитесь к побочной ветви. Впрочем, разговор сейчас о другом. Убийство, о котором вы упомянули в своем письме, действительно имело место, но во-первых, оно признано совершенным случайно, из соображений самообороны, а во-вторых, даже если бы было иначе, с момента его совершения, прошло более десяти лет. А по советским законам, срок давности особо тяжких преступлений, как раз и составляет десять лет. Так что привлечь господина Назари, мы просто не в состоянии. И он не шпион, и доказал это своими деяниями. А вот в отношении вас, возникли, некоторые вопросы. Понимаете, дело в том, что в СССР с начала 1980 года, запрещен выезд за рубеж по причине свадьбы. Вернее, он разрешен только лицам еврейской национальности. Но ведь вы не иудейка? Или я ошибаюсь. Следовательно, встает вопрос о законности вашего пребывания на территории Пуэрто-Рико.

— Да, насрать! — Фирюза была явно взбешена словами Алексея. — У СССР, нет договора об экстрадиции, с Пуэрто-Рико. Поэтому можете все свои претензии засунуть себе в задницу.

С этими словами девушка поднялась со своего места и бросив:

— Прощайте! — направилась к выходу.

— А кто вообще, говорит об экстрадиции, — с деланным спокойствием, хотя внутри у него все клокотало, произнес Алексей. — Никто, не собирается вас возвращать обратно. с вашим образованием, вы не нужни не там, ни здесь. А вот привлечь к ответственности, за мошенничество и подлог, ваших родителей, советским органам вполне по силам. А это может вылиться в пять лет лишения свободы, для вашего отца. Ведь это он поспособствовал тому, чтобы вам дали такое разрешение. Да и оценки в вашем дипломе говорят о том, что только на его предметах вы показывали выдающиеся результаты.

Услышав последние слова Алексея, девушка слегка споткнулась и сразу же остановилась.

— Что вы от меня хотите?

— Немного, присаживайтесь. Разговор еще не закончен.

Как бы то ни было, а родителей Фирюза любила, и принести им вред своим поведением, считала безнравственным. Присев обратно за столик, он подняла свой бокал, и сделала пару глотков прямо через край, со злостью отбросив в сторону кусочек лайма и соломинку.

— Успокойтесь, милая, я не требую от вас, ничего сверхъестественного. Более того, готов и оплатить ваши языковые курсы, и помочь с получением вида на жительства, а в перспективе и гражданства. Но и вы должны пойти мне навстречу. Например, мне требуется знания в некоторых вопросах, например, об окружении господина Назари. О том, чем он занимается в своей мастерской, о его планах на будущее. И потом, я ведь не заставляю вас играть роль советской разведчицы, совсем нет. Ваш муж, насколько я знаю занимает неплохую должность на предприятии, принадлежащем сеньору Назари, и наверняка, делится с вами, своими впечатлениями о работе. Большего мне и не нужно, поверьте. К тому же, как вы сами изволили сказать, тоже относитесь к роду Карахан-ата, пусть даже и к младшей ветви. Почему бы вам не наладить отношения с работодателем своего мужа. Наверняка это пойдет на пользу и вам самой, разве не так?

— А как вы докажете, что с моими родителями все в порядке.

— Пока вы лояльно относитесь к моим просьбам, все так и будет.

— И все же! Я бы хотела в этом убедиться.

— Это элементарно, можем прямо сейчас, доехать до ближайшего почтового отделения, и сделать небольшой звонок. Скажем так, в качестве жеста доброй воли. Две-три минуту будет достаточно?

— Пять!

— Три. Давайте не будем торговаться. Связь с СССР довольно дорогая, а я пока не получил от вас ничего такого, за что стоило бы платить. К тому же учитывая разницу во времени, сейчас в Ташкенте уже ночь. С Москвой девять часов, а с Ташкентом не помню.

— Плюс три часа.

— Вот видите, там уже дело далеко за полночь.

Уже через несколько минут Фирюза, закрывшись в кабине с телефоном разговаривала с родителями, и самой важной и удивительной для них, новостью, оказалась даже не то, что их родная дочь, переехала из Венесуэлы в Пуэрто-Рико, а то, что известный им, и якобы погибший от схода снежной лавины, Руслан Назаров, жив, здоров и даже является весьма обеспеченным, если не сказать большего, человеком. Именно у него на заводе сейчас и работает Матео, а дом самого Руслана, больше похож на дворец Ташкентского Князя, да-да тот самый, в котором сейчас находится городской дворец пионеров. Узнав последние новости, и пообещав хотя бы раз в месяц связываться с родными, Фирюза с большим сожалением положила трубку и выйдя из здания почты, села на пассажирское сидение в автомобиль Алексея.

— Что я должна сделать?

— Ничего особенного, для начала подпишите эту бумагу.

— Не хочу я ничего подписывать!

— Ну, посудите сами. Вы же совсем недавно изучали Политэкономию. Как говорил Владимир Ильич Ленин? Социализм это в первую очередь учет и контроль. Кто мне поверит, если я скажу, что обо всем договорился с вами, а вы меня обманете. К тому же это взаимное обязательство, вы подтверждаете, что согласны добровольно сообщать некоторые сведения общего характера, в отношении Арслана Назари, а я обязуюсь обеспечить вам досрочное получение вида на жительство гораздо раньше положенного срока. Скажем в течении года, вместо положенных трех лет. Если хотите, могу дать вам копию.

— И куда мне ее деть? Я еще не настолько сошла с ума, чтобы держать у себя дома, подобный компромат. Ладно давайте подпишу.

— Да. Вот здесь, и вот здесь.

— Откуда вам известны номера моего паспорта и страховки?

— Фирюза Каримовна, ну что бы прямо как маленькая. Вы забыли кто я такой и где служу?

— Ну да, вы правы.

— Теперь последний вопрос. Нужно договориться о встречах. Если у вас, появляется, что-то важное, о чем вы хотите сообщить, набираете вот этот номер и называете свой позывной. Ну, например, «Сестра», ведь вы же являетесь сестрой господина Назари. Да кстати, если вас не затруднит, после того как снимете квартиру, сообщите свой адрес. Связь со столицей с любого телефона стоит пятнадцать центов за минуту разговора. Думаю, вас это не разорит. А если, сведения, сообщенные вами, будут действительно ценными, думаю мы сможем договориться и о достойной оплате за вашу работу. После того, как вы сообщите свой адрес и по возможности телефон, я сразу же свяжусь с вами, и мы договоримся обо всем остальном. Итак, с вас ближайшие планы господина Назари, и его окружение. Все остальное мы обсудим позже.

Обратно Алексей летел как на крыльях. Еще бы, фактически за бесценок, ну что такое, восемнадцать долларов за три минуты разговора с родителями, ему удалось завербовать агента из ближайшего окружения интересующего их человека. Да и договор, с Каримходжаевой был составлен таким образом, что за туманные обещания, о помощи в получении вида на жительства, она будет поставлять необходимые сведения.

Душа Алексея пела и пыталась вылететь из тела от эйфории, поглотившей ее. Хотелось взлететь куда-то очень высоко, или разогнаться до немыслимых скоростей. В этот момент, его взгляд зацепился за небольшую серенькую табличку, на обочине дороги, требующей ограничения скорости в пятьдесят пять миль в час. Мысленно переведя мили в километры, Алексей улыбнулся и прибавил газу. Действительно, зачем тащиться на шестидесяти километрах, ели дозволяется почти девяносто. Автомобиль взревел своим двух литровым двигателем мощностью в сотню кобыл, и машина, резко прибавив в скорости, буквально воспарила над дорогой.

Полет, продолжался, увы, очень недолго, уже через пару миль пути, позади послышался рев сирен, и через громкоговорители, Алексею, было предложено прижаться к обочине и остановиться. Именно в этот момент, до него дошло, что одометр его автомобиля, выпущен на американском континенте, точнее в США, и, следовательно, все данные на нем показываются именно в милях, а никак не в километрах. И то, что он счел шестьюдесятью километрами в час, на самом деле указывало на мили за тоже время. То есть до момента увеличения скорости, она уже была максимально возможной.

Стоило ему остановиться возле дороги, как из полицейской машины, догнавшей его, вышли два смуглых латиноамериканца, и один из них подошедший ближе произнес:

— Вы, превысили допустимую скорость почти вдвое, сеньор. Предъявите пожалуйста, ваши права.

За считанные мгновения, в голове Алексея, пронеслись все последствия данного задержания. Сейчас он отдаст полисмену свои права, увидев в них отметку о том, что он является сотрудником советского представительства, потребуется паспорт для подтверждения его личности. И едва его дипломатический паспорт окажется в руках у полиции, это будет означать крах всей карьеры. Дело в том, что если бы он был простым гражданином Пуэрто-Рико, его бы немного пожурили, выписали бы квитанцию на оплату, пусть и большого, все-таки скорость была действительно велика, штрафа и отпустили бы с миром. Он бы спокойно доехал до города, в ближайшей кассе оплатил бы квитанцию, и на этом все бы закончилось. Во всяком случае, до следующего раза.

Но, Алексей, относился к дипломатическому корпусу, и в этом случае, все происходило несколько иначе. Полисмены, просто должны были записать его данные, а затем направить их в консульство с описанием правонарушения, и соответствующей квитанцией на оплату штрафа. Разумеется, так или иначе, штраф будет оплачен за его счет, но теперь уже о его нарушении узнает руководство, а это как минимум выговор с занесением. А если собрать все недавние прегрешения, то все это будет означать немедленную высылку из страны.

Тут же соберут в одну кучу недочеты в работе, злополучное письмо, к этому добавится возможно кое-что еще, о чем он даже не догадывается, и о карьере, можно будет забыть. Но что-то исправлять было уже поздно и поэтому Алексей решился на последнее средство. Как это вообще пришло ему в голову, было совершенно непонятно, но тем не менее, передавая права в руки полицейского он произнес:

— Может, мы сумеем решить это дело мирным путем, сеньор, офицер?

Полицейский изумленно оторвал взгляд от документов:

Вы, предлагаете мне взятку, сеньор?

Глава 6

6

Полицейский изумленно оторвал взгляд от документов:

— Вы, предлагаете мне взятку, сеньор?

— Ну, что, вы, какая взятка. Я просто хочу избежать лишней волокиты, и поэтому предлагаю оплатить штраф прямо на месте.

— То есть, вы хотите сказать, что вам некогда самому оплачивать ваше нарушение в кассе, и за вас это должен сделать офицер полиции?

— Вы, меня не так поняли, офицер!

— Я понял вас совершенно правильно. Пожалуйста, повернитесь лицом к автомобилю и положите руки на капот. — Произнес полицейский.

Его напарник в это время сделал два шага в сторону, сдвигаясь так, чтобы первый офицер не находился на линии выстрела, и выхватил из кобуры пистолет, направляя его на задержанного.

— У вас в машине есть запрещенные предметы?

Алексей понял, что попал в такую яму, из которой ему не выбраться при всем желании. Теперь, не поможет уже ничего. Не деньги, ни дипломатический паспорт, ничего. Тем более подтвердив отсутствие запрещенных вещей, он сразу же попадает под статью о незаконной деятельности на территории государства, стоит только полицейскому увидеть бумаги, лежащие на соседнем сидении. А, то, что он их увидит, нет никаких сомнений. Ведь Алексея же не пустят за руль, а полицейский, который поведет машину, наверняка поинтересуется, что же такое находится в папке для бумаг. И если не поймет сам, то уж в полицейском участке наверняка найдется человек знающий русский язык. А как еще можно расценить то, что там находится расписка, полученная от Фирюзы Каримходжаевой за полученные ею восемнадцать долларов на телефонный звонок и подписанное согласие на работу в пользу Советского Союза. Явный, ничем не прикрытый шпионаж рос и ширился прямо на глазах. И если раньше Алексей мог рассчитывать просто на высылку на Родину, и крах карьеры, то сейчас было возможно все что угодно. От сенсации, освещенной во всех средствах массовой информации касающейся поимки советского шпиона, до открытого суда и высшей меры социальной защиты. И если здесь, ему грозит только долгий срок в какой-нибудь местной тюрьме, то по возвращению на Родину, ничего иного кроме как расстрел, ожидать не приходится. Алексей в малейших деталях представил все последствия своей оплошности, и у него на глазах выступили слезы отчаяния.

В этот момент, послышался шум, еще одного подъезжающего автомобиля, и короткий разговор произошедший на каком-то странном языке, напоминающим по строению фраз испанский, но скорее являющийся каким-то местным наречием, в результате чего до помутненного сознания Алексея доходили лишь отдельные слова, по которым совершенно было невозможно уловить общий смысл. А еще минуту спустя, ему на глаза упала плотная повязка, и его, подхватив под локти, подвели к видимо только что подъехавшему автомобилю, и вежливо предупредив, о высокой ступеньке, слегка подтолкнув ввели в фургон микроавтобуса с зашторенными окнами, в котором находились два человека.

Все это он увидел, сразу же после того, как с его глаз сняли темную повязку.

— Ну, что же вы так, молодой человек. Блестяще провели операцию по вербовке и попали на превышении скорости? Как же так-то?

Вопрос был задан на чистом русском языке, человеком, рассматривающим содержимое папки принадлежавшей Алексею, и вселил в сознание Алексея, крохотную искорку надежды на благополучный исход. Еще учась в институте, он не однажды слышал рассказы старших товарищей о подобных способах проверки. И похоже, что Леха, нарвался на одну из них. Конечно утешение было слабым, о карьере все равно придется забыть, такое не прощается, но хотя бы есть крохотная надежда на то, что он останется жив. Пусть оставшуюся жизнь он проведет где-нибудь в Сибири, перекладывая бумажки в каком-нибудь заштатном отделе, не имеющем никакого отношения к сегодняшней службе, пусть придется забыть своих мечтах и надеждах, но хотя бы он останется живым. Все лучше, чем получить пулю в смазанный зеленкой лоб.

— О, — усмехнулся сидящий напротив него мужчина. — Я вижу вы нафантазировали себе уже и смертную казнь, и крах всей карьеры, и еще непонятно чего. Могу вас обрадовать. Все это только ваши фантазии. Всего этого вполне можно избежать, но в одном единственном случае.

— Каком? — робко произнес Алексей, взволнованным голосом, догадываясь о том, что именно сейчас, происходит его вербовка. Грубая, беспринципная, но по сути, виноват в ней он сам. Ведь если бы не эйфория от удачно сделанного дела, он спокойно доехал бы до консульства и продолжил там свою работу. Но превышение скорости поставило все с ног на голову.

— Да, все просто, нужно всего лишь подписать ваше обязательство о сотрудничестве, и более ничего.

— Вы, предлагаете встать мне на путь предательства.

— Да. — просто ответил собеседник. — А вы можете предложить другой выход. Ну подумайте сами, вас задерживает полиция за превышение скорости, у вас в автомобиле находят документы о шпионской деятельности в пользу третьей страны. При этом будьте уверены, стоит полиции только обратиться в советское консульство, как там сразу же откажутся от вашей деятельности, сказав, например, о том, что вы испросили три дня отпуска, для того чтобы отдохнуть от тяжких трудов, съездив, например, на южное побережье, чтобы поваляться на пляжах курортного города. Я прав?

Алексей, молча кивнул головой. Его командировка, была оформлена именно под этим самым предлогом — кратковременный отпуск, после простуды.

— Следовательно вы уже шпион, просто делали свое дело не для Советского Союза, а скажем для Китайской Народной Республики, или же Северной Кореи, что не столь уж важно. Это, разумеется, в какой-то мере убережет вас от высшей меры наказания, там в СССР. Все же здесь не приняты столь радикальные меры, но лет десять строгого режима, где-нибудь на шахтах Кабесо де Пьера, или лесозаготовках острова Пеньерос, тоже не добавят вам не здоровья, ни благополучия. Не хочу вас расстраивать, но боюсь, что от этого пострадаете не только вы, но и ваши родители.

Мужчина, был абсолютно прав. В Союзе, если такое происходило не щадили никого. А главное из этой ситуации, не было абсолютно никакого выхода. Допустим он откажется от подписи и гордо поднятой головой пойдет отбывать наказание. Может родителей в этом случае и пощадят, но то, что ему придется лет десять вкалывать на рудниках или лесоповале сомнений не вызывало. Кем он станет через десять лет непосильного труда и доживет ли вообще до освобождения было непонятно. Если же подпишет согласие на сотрудничество, то есть вероятность, как-то выкрутиться из всего этого. Может быть даже и стоит это сделать, а по возвращении в консульство, тут же сообщить кому следует о вербовке.

— Даже и не думайте об этом. — Похоже мужчина, сидящий напротив Алексея, читал его мысли. — Стоит вам только заикнуться о своей вербовке, как бумагам, отправленным в полицию будет дан ход. Причем заметь, копии с бумаг имеющихся у вас в машине уже сняты. И от шпионажа в пользу кого-то вам не отвертеться. Как вы думаете, тваше руководство попытается вас защитить, или же просто выдаст тушку полиции, особенно после признания в том, что вас завербовали.

Алексей, поняв, что все это правда совсем сник, не зная, что ему делать дальше.

— Впрочем, могу тебя несколько обрадовать.- Мужчина, вдруг перешел на ты. — Во-первых, как шпион, окопавшийся в советском консульстве, ты нас совершенно не интересуешь, во всяком случае именно сейчас. Поэтому, никакой противоправной деятельностью ты заниматься не будешь. Следовательно, и речи о твоем разоблачении тоже не идет. Во-вторых, нас несколько интересуют сведения, которые ты будешь получать от завербованной тобой девицы. Ты ведь все равно будешь готовить отчеты, по этому делу. Почему бы не делать их в двух экземплярах, один из которых будет уходить нам. Приоткрою тебе маленькую тайну. Ты ведь настолько ушел в себя, что даже стесняешься спросить кого мы представляем. Я скажу. Мы работаем от республики Куба.

— Как же так, я ведь и так отправлял вам ежемесячные отчеты, касающиеся всей деятельности. Зачем вам еще нужен я?

— Все, да не все. И вот здесь мы подходим к вопросам, ради чего собственно и затеяно ваше освобождение от позора и ареста. Довольно скоро, начнется некое мероприятие, в котором будет участвовать и советская сторона. Было бы очень неплохо, чтобы представителем этой стороны, стали именно вы.

— Можете даже не надеяться на это. Я всего лишь стажер, и вряд ли меня выпустят в самостоятельное плавание.

— Об этом можете не беспокоиться. Не ваша забота. Но если ваше участие в этом мероприятии пройдет мимо вас, возблагодарите бога за то, что он не оставил вас без своего покровительства. На этом нашу совместную деятельность можно будет считать завершенной.

Конечно Алексей не поверил ни единому слову. Его подпись, если она появится на листе бумаги гарантировала пожизненную кабалу. И даже если на этом все и закончится, вполне возможно, что когда-нибудь, пусть даже и после его кончины, эта бумага всплывет, то на нее можно будет подвесить столько грязи и предательства, что не отмоется никто. Но кто знает, как все сложится дальше, и пока это был по мнению Алексея, единственный вариант, когда он выходил относительно сухим из воды. Да, он становился шпионом в пользу Кубы, или кого-то другого, ведь никаких доказательств слов его собеседника не было представлено. Но в противном случае, его ждала высылка из страны, или же отбытие наказания здесь. И то и другое было еще худшим вариантом. И поэтому подумав, он решился, и взяв лежащую на столе авторучку, поставил свою подпись внизу документа. Оказалось, что этого было недостаточно. Здесь все было серьезно. Вслед за подписью на том же листе бумаги отпечатались все его пальчики. Теперь точно не было возможности отступления. Еще учась в институте, один из профессоров прямо доказал, что современные способы экспертизы могут предоставить явные доказательства тому, даны были отпечатки пальцев по принуждению или же добровольно. Что-то говорилось о смешанности линий, подёргивании и тому подобных вещах.

Сидящий напротив мужчина, сразу же после снятия отпечатков предложил ему помыть руки, сыпанув на ладони какого-то порошка, после чего, добавил, что отныне он проходит под позывным «Дассен».

— Почему именно «Дассен»? — удивленно спросил Алексей.

— Нам понравились ваши песни на французском, когда вы ехали на встречу, со своей подопечной. Вы же знаете французский язык?

— Да, разумеется. — грустно произнес Алексей, понимая, что за ним следили от самого посольства.

— Вот и прекрасно. Если вы понадобитесь нам мы с вами свяжемся. И пожалуйста не гоните больше. Если вы не справитесь с управлением, вас ничего не спасет. Живых после аварии на такой скорости не остается. Удачи!

С этими словами Алексея выпроводили из фургона, и он оказался на дороге. Фургон же, едва он покинул его салон, сразу же дал газу и уехал, оставив его одного. От полицейского автомобиля, не осталось даже следов. И если все это было просто подстроено, то сейчас что-то менять было уже поздно. Алексей открыл дверцу своего автомобиля, сел на водительское сидение и долго курил, меня сигареты, одну за другой. Он мысленно искал выход из сложившейся ситуации и никак не мог его найти. В итоге, когда окурок, последней сигареты был выброшен за окно, а в кабине стало нечем дышать от заполнившего ее дыма Алексей, повернул ключ зажигания и тронулся с места направляясь в сторону Сан-Хуана. Пора было возвращаться домой.

* * *

— Зачем ты приплёл сюда Кубу? Какое отношение мы имеем к этому очагу коммунистической заразы?

— Никакого, но ведь получилось?

— Куда бы он делся? И так бы получилось.

— Понимаешь, все они, приехавшие сюда из СССР, убежденные коммунисты, впрочем других сюда и не посылают. И все они помешаны, на своем учении, которое, как ни странно создал ярый противник всего русского. Впрочем неважно. Важно то, что упоминание Кубы, слегка успокоило его в том плане, что он будет отправлять сведения фактически своим. Тем, кому, как он сам выразился, и так отправляются некоторые данные ежемесячно. Может и не все, но все же. А он фактически будет просто дополнять те дайджесты, что и так отправляют на Кубу. То есть он успокоил себя тем, что будет сообщать то, что и так официально сообщается. Пусть чуточку больше, но ведь своим. Поэтому, не пришлось выкручивать ему руки, а все прошло тихо и мирно. Разве это плохо?

* * *

Ремонт ретро автомобилей, взятых в республике Куба, принес неплохую прибыль, но увы это была разовая сделка, хотя в будущем я думаю ее и повторить, пока же, по моей просьбе с Кубы мне доставили несколько устаревшую БРДМ-1, на базе ГАЗ-40п. Зачем она мне нужна, спросите вы. А все просто. США, хоть и выпускает подобную технику, но в частные руки ее не продают, а тут до меня дошли слухи, что очень скоро должны будут начаться «Большие гонки» с огромным призовым фондом. Согласно предполагаемым условиям будет необходимо преодолеть тридцать тысяч километров пути, и пересечь территории четырнадцати стран обеих Америк. И все бы ничего, ну, какая проблема, проехать тридцать тысяч километров по дорогам общего пользования, если бы не одно, большое «НО».

На трассе имеется участок длинною всего на всего в восемьдесят семь километров, полного бездорожья. Полного потому, что, там нет ни единой дороги и даже направления. Зато есть непроходимы джунгли, сельва, болота и горы. А еще имеются залежи железных руд, из-за чего стрелки компасов, крутятся во все стороны как пропеллеры самолета. Соваться туда без местного проводника, значит обрекать себя на смерть. Помимо всего вышесказанного, эту местность населена дикими, даже сейчас, племенами индейцев, и что более вызывает опасения, здесь расположились Колумбийские наркобароны с плантациями коки, героина и всего того, что приносит им немалую прибыль. Скажу даже больше. На территории Колумбии идет непрекращающаяся вот уже десятилетие война, в которой одновременно задействованы три противоборствующие силы; Повстанческая Народная Армия, Армия Колумбии, и Боевые отряды Наркобаронов.

Вообще-то находятся смельчаки, которые в угоду своим амбициям преодолевают этот так называемый «Дарьенский пробел». За последние двадцать лет, как минимум десять таких попыток было, и как минимум половина из них закончилась вполне удачно. Но, это были автомобили, специально подготовленные для преодоления этого места. К тому же в подобные экспедиции отправлялись командой из, как минимум трех автомобилей. Сейчас же, предполагается гонка стартующая из Прадо-Бей — поселка нефтяников, на севере Аляски, и финиширующая у самого южного города планеты Земля — Ушуайя, расположенного на берегу острова Огненная земля в Аргентине. Всего, как я уже говорил тридцать тысяч километров или девятнадцать тысяч миль.

Конечно можно было бы купить стандартный внедорожник, от того же «Доджа» или любой другой автомобильной компании, подготовить его к данному путешествию и спокойно отправиться в путь. Но изучив уже состоявшиеся переходы Дарьенского пробела, я пришел к выводу, что для успешного его преодоления, необходим либо вездеход, либо как минимум два автомобиля с полными экипажами. А по дошедшим до меня слухам в правилах будет отмечено, что, во-первых, автомобиль участвующий в гонке должен быть серийным, хотя и подготовленным для гонки, и в единичном экземпляре.

В принципе, никто не запрещает организовать скажем не одну, а две-три команды, в надежде на победу одной. Но тут вступает в силу дополнительное условие. Для участия в гонке нужно будет сделать вступительный взнос. Какая именно будет сумма взноса, пока неизвестно. Но известно, что она пойдет на техническое обеспечение самой гонки. То есть установление «чекпойнтов» для контроля прохождения трассы, обеспечение безопасности, хотя в последнем я очень сомневаюсь, ну и еще кое-каких нужд. Все что будет собрано сверх необходимого, пойдет победившему экипажу в качестве приза. А сумма приза, будет начинаться от миллиона долларов.

Другими словами, вступительный взнос в гонку будет весьма немаленьким, и придется несколько раз подумать, толи создавать дополнительную команду, за которую тоже придется выплачивать вступительный взнос, толи ограничиться одним экипажем, но оснастить автомобиль всеми возможными наворотами. К тому же далеко не факт, что создав даже несколько команд, хоть одна из них доберется до финиша первой и заберет главный приз

Именно для этого я и купил БРДМ. Пусть меня сочтут самым распоследним трусом, но трасса проложена так, что придется пересечь Аргентину, с ее постоянными местными мятежами, Чили, где в власти сейчас находится генерал Пиночет, и в стране творится непонятно что, Перу и Эквадор относительно спокойны, но и здесь могут встретиться свои заморочки, а во дальше начинается Колумбия. Что происходит в ней я уже говорил. Если удастся пересечь ее и Дарьенский пробел, начиная от городка Явиса идет вполне приличное шоссе, правда только в сухой сезон, в дождливый превращаясь в очень трудно преодолеваемые болота. Панама и Коста-Рика, относительно спокойны в политическом плане, зато сразу же за последней, начинается Никарагуа, с ее Сандинистами и народно-освободительной армией, не отстают от них и Гондурас с Сальвадором, и, наверное, относительно свободно можно вздохнуть, только въехав на территорию Мексики, и последующими за ней США и Канады.

Кстати, забыл отметить, старт гонки может быть дан, как на севере Аляски, так и на юге Аргентины. Но я надеюсь, что это произойдет в обеих точках одновременно. Во-первых, так будет гораздо интереснее, когда участники соревнования поедут навстречу друг друга, а во-вторых…. Впрочем, об этом рано загадывать, но я бы предпочел стартовать именно в Аргентине.

Что же касается того броневика, что я приобрел на Кубе, то он вполне подходит условиям гонки. Его можно квалифицировать как грузовик, причем выпущенный довольно большой серией и состоящий на службе очень многих государств мира. Правда от купленного броневика, в гонке останутся лишь документы, но кого это волнует. Уже сейчас, купленный автомобиль разобран до последнего винтика, и с него сняты все чертежи, на основе которых изготавливается точная копия его бронированного кузова, правда из алюминиевого сплава. Только на этом, я надеюсь сбросить массу броневика вдвое, что наверняка, добавит мне и скорости, и проходимости, и главное плавучести. Да именно на плавучесть я очень надеюсь. На трассе встречается довольно много водных преград, а способность этой машины передвигаться по воде, сильно облегчит мне прохождение маршрута. Та же сельва Дарьенского пробела, которую пересекают реки, идущие в разные стороны. И вместо того чтобы пробиваться сквозь джунгли можно просто встать на русло реки и проплыть по ней. Так или иначе, подобное я тоже учитываю и надеюсь, что это поможет мне выиграть гонку.

Зачем мне это нужно? Почему бы и нет. Такая возможность у меня есть, обеспечить ее исполнение, я тоже в состоянии, а и потом это же путешествие. Проехать по четырнадцати странам и, хотя бы одним глазком взглянуть на каждую из них, это ли не приключение? Если бы не ожидалась официальная гонка, думаю ее стоило придумать мне самому.

Глава 7

7

В начале апреля 1985 года, Британский журнал «Motorsport», опубликовал статью, о начале приема заявок на Международную гонку с пафосным названием: «От полюса, до полюса». По условиям гонки нужно было преодолеть тридцать тысяч километров от поселка нефтяников Прудо-бей, находящегося в штате Аляска, США, до самого южного города Латинской Америки, Ушуайя, расположенном на острове Огненная Земля в Аргентине. При этом гонка была построена не по принципу ралли, когда, гонщики выполняли определенные заезды, на время, выносливость и тому подобное, по заранее выверенным трассам, а для обеспечения победы экипажей, вслед за ними, выдвигалось еще с десяток грузовиков, с обслуживающим персоналом, от механиков до повара и официантов.

Когда, от экипажа требуется только вождение автомобиля и победа в соревновании, а обслуживание транспортного средства, возможный ремонт, обеспечение запчастями, крышей над головой во время стоянки, развлечениями во время отдыха и питанием, занимается обслуга, следующая за гонщиками, и готовая в любой момент прийти на помощь. Здесь все было гораздо проще и жестче. Предлагалось преодолеть эти девятнадцать тысяч миль на заявленном в гонку автомобиле, и с участием экипажа, который будет передвигаться на этом же транспортном средстве. То есть в деле участвует только заявленный экипаж и никого более.

Гонка была разделена на три класса участников соревнований, и соответственно членов экипажа. Например, класс — Мотоциклы, подразделялся на два подкласса. Легкие мотоциклы — Эндуро, и Тяжелые — мотоциклы, одиночки и с боковым прицепом. Соответственно экипажи состояли из одного или двух человек. В категории легковых автомобилей, могли участвовать автомобили любых классов, от обычных городских машин, до внедорожников, при этом в состав экипажа могло входить до трех человек. И наконец класс: Грузовики — экипаж четыре человека. При этом транспортное средство должно было быть серийного производства, хотя разумеется и подготовленным к гонке. То есть допускалось усиление рамы, трансмиссии, установка более мощного двигателя, специальной резины и тому подобных улучшений. Если транспортное средство получало некоторые повреждения, допускался ремонт, но только силами экипажа, хотя и разрешалось иметь на некоторых участках пути, своего рода склад, с необходимыми запасными частями, на случай поломки. А также возможность связи с партнерами, по доставке необходимых деталей к месту аварии. Но именно этим помощь и ограничивалась. Хотя, имелось и дополнение в виде того, что экипажи могут оказывать любую помощь друг-другу. Хотя рассчитывать на это мне кажется не приходилось.

Для того, чтобы победить в гонке, нужно было преодолеть указанное расстояние не более, чем за сорок дней. Получалось, что организаторы, просто разделили тридцать тысяч километров на семьсот пятьдесят, среднее расстояние за сутки, и отныди от общего количества пять дней, чтобы поднять дух соревнования. и таким образом выяснили время гонки.

Именно потому, что количество членов экипажа было различным, соревнования и были разделены на классы. Ведь скажем на том же грузовике, можно вполне организовать спальные места, и разделить время нахождения за рулем на четверых, в итоге проходя за сутки, вместо семисот пятидесяти километров гораздо большее расстояние. Но на мотоцикле с одним единственным механиком-водителем такое уже практически невозможно. Но с другой стороны и скорости грузовика и мотоцикла различны. Тот же мпортивный мотоцикл а принципе способен преодолеть это расстояние за шесть-семь часов, а затем спокойно отдохнуть в придорожной гостинице.

Впрочем, сама трасса уравнивала шансы на победу среди участников одним единственным местом, и это место называлось: «Дарьенский пробел». Восемьдесят пять километров пути, по девственным джунглям, болотам и горам, где имеются лишь пешеходные тропы, идущие в неизвестном направлении и водные артерии, проложенные самой природой. Если средняя скорость пешехода по ровной дороге, равна пяти километрам в час, то средняя скорость перехода через Дарьенский пробел равна двенадцати-пятнадцати километрам в сутки, а чаще и того меньше. Редкие попытки преодолеть эту дистанцию предпринимаемые ранее некоторыми смельчаками, чаще всего заканчивались трагически. В лучшем случае, удавалось достичь своей цели выходя из джунглей пешком, и бросая технику на половине пути. Впрочем, иногда, кому-то удавалось и преодолеть эти злополучные километры, затратив на это от семи до десяти дней. При этом, чаще всего смельчаки отправлялись туда в составе трех-четырех автомобилей.

И если тот же легкий мотоцикл, при желании можно перетащить на самом себе, то с грузовиком, ничего подобного сделать не получится. Именно поэтому это место и может сильно уровнять шансы соревнующихся. Дополнительным условием гонки было то, что использовать вспомогательные средства, было запрещено. Дело в том, что Дарьенский пробел в принципе можно обойти стороной. Например, от порта Обальдия расположенного в Панаме, до городка Некоклия в Колумбии дважды в неделю ходил паром, который теоретически мог перевезти автомобиль из одного место в другой, обойдя гиблое место по морю и затратив на это несколько часов, вместо недели пути. Тоже самое, теоретически можно было проделать и с западной стороны, по прибрежным водам Тихого океана. Именно поэтому, в месте, где обрывалось шоссе, и начиналась Дарьенская сельва, будет расположен «чекпойнт», отслеживающий передвижения участников гонки и направляющих их по выбранному организаторами гонки маршруту. При этом переход через Дарьен предполагалось освещать по телевидению. Правда выбор маршрута в самой сельве, ложился на плечи самих гонщиков. То есть отметившись на «чекпойнте» гонщики вправе были сами выбирать какой дорогой им отправляться в путь. Например, можно было попытаться вернуться километров на двадцать назад, выйти к берегу моря, и попытаться проехать по берегу. Можно было нанять проводника и попытаться пройти по уже проторенному пути, по которому пришли более быстрые экипажи, или те смельчаки, что походили здесь некоторое время назад.

Хотя организаторы гонки и говорили о том, что по всему маршруту следования будет обеспечена безопасность, но стопроцентно рассчитывать на это не приходится. Допустив в том же Сальвадоре и Никарагуа, до сих пор ведутся боевые действия. В Чили пришел к власти Августо Пиночет со своей Хунтой. И хотя тот же Чили можно объехать, выбрав путь через Перу и Боливию, вряд ли это как-то ускорит движение, хотя бы потому, что ехать придется практически по бездорожью. Хотя организаторы гонки учли это, пообещав, что путь через Перу и Боливию тоже будет учитываться. И здесь и там будут организованы «Чекпойнты» примерно на одинаковом расстоянии.

К тому же, учитывая то, что гонка будет проходить на дорогах общего пользования, имеется и ограничение скорости на некоторых участках пути. И если скажем в Панаме, можно решить проблему со штрафом за превышение скорости прямо на месте, то в тех же США, все подобные действия происходят строго через суд. Другими словами, превысивший скорость и попавший на глаза полиции автомобиль, рискует снятием с гонки до момента вынесения вердикта судьей. Чаще всего это будет штраф, но ожидать пока тебе его назначат можно до трех суток, что разумеется означает провал в гонке. Наверстать подобное будет просто не реально. И пожалуй единственное место в США, где нет никаких ограничений в скорости, и уж тем более, вряд ли на этом участке пути можно встретить полицейских, так это «Далтон хайвей» — Шестьсот шестьдесят шесть километров пути, от стартовой линии в Прудо-Бей, по «Элис роуд» — дороги находящейся в ста семидесяти пяти километрах от Фэрбанкса.

Именно поэтому, организаторами и были введены некоторые ограничения, касающиеся скорости передвижения. Гонка подразумевала скорее испытание на выносливость, но и исполнение этих ограничений было оставлено на совести гонщиков.

Уже на следующий день после объявления было принято более пятидесяти заявок, как от частных лиц, так и от профессиональных команд фирм производителей техники, самых разных стран мира. При этом «входной билет» на участие в гонке начинался от ста тысяч долларов для класса мотоциклы, и до пятисот тысяч для класса — грузовиков.

Окончательную цифру приза, должны объявить перед самым началом гонки, и она будет зависеть от числа участников. Но уже на сегодняшний день было объявлено, что победитель, должен получить сумму, от пяти миллионов долларов. Занявший второе место, от трех миллионов, третий участник получит миллион. Кроме того, будет еще семь поощрительных призов для участников вошедших в первую десятку победителей. Помимо этого, организаторы объявили о том, что предполагается несколько наград участникам гонки которые будут вручены вне зависимости от занятого места в общем зачете. Критерии этих наград оказались довольно расплывчатыми. Например награда за «Вежливость» — что именно она подразумевала, было совершенно непонятно, или например: «Разделение ответственности». Можно еще было как-то трактовать: «Оказание помощи соседнему экипажу». Хотя какая именно помощь было не совсем понятно. Да и кто будет помогать конкуренту. Разве, что в случае аварии.

Разумеется, и я не остался в стороне от этого. Мой автомобиль уже был готов, и даже были проведены ходовые испытания. Я вместе двумя членами будущего экипажа, объехал Пуэрто-Рико, по кольцевой дороге идущей вдоль берегов острова, преодолев в общей сложности чуть больше пятисот километров. По дороге встречались и участки с горной местностью, болота и пески, десять километров удалось даже проплыть, пересекая залив в районе столицы, города — Сан-Хуан. Машина, построенная в моих мастерских, вела себя превосходно.

Во-первых, в сравнении с оригиналом, она стала гораздо легче. За счет изменения материала кузова со стали на алюминий, машина потеряла до половины своей массы. До переделок, общая масса автомобиля в полностью загруженном состоянии доходила до пяти тысяч шестисот килограмм, а сейчас, едва дотягивает до двух тысяч семисот килограммов. При этом, кроме изменения материала кузова, был заменен двигатель и многие другие узлы и детали. Вместо советского шестицилиндрового рядного ГАЗ-40 мощностью девяносто лошадиных сил, на грузовик встал V-образный восьмицилиндровый двигатель от Крайслер, мощностью в триста двадцать лошадей, что сразу же улучшило тяговые усилия грузовика. К тому же он оказался несколько короче родного двигателя, и много легче предыдущего, только за счет алюминиевого блока цилиндров вместо чугунного на родном моторе. Кроме того, были заменены все узлы трансмиссии и редукторы, в результате чего автомобиль получил возможность разгоняться до ста сорока километров час вместо восьмидесяти. По проселочной дороге до шестидесяти вместо тридцати, а скорость плавания, за счет более скоростного редуктора, и измененного угла наклона лопастей гребного винта увеличилась с девяти до девятнадцати километров в час.

К тому же, за счет более легкого материала кузова уменьшилось водоизмещение, а установленный в носовой части двигатель, оказался несколько короче, хотя и чуть шире, стандартного, в результате чего изменилась балансировка, и носовая часть грузовика не стала зарываться в воду, а наоборот оказалась слегка приподнятой. Кроме того, был слегка изменен и сам кузов. Точнее его верхняя часть, удлиненная до самой кормы, и чуть приподнятая, по сравнению со стандартной моделью. Если раньше от уровня земли до верха при полностью накачанных шинах вымота равнялась ста девятоста сантиметрам, то сейчас только за счет приподнятого корпуса она дошла до двух метров, а ближе к гонкам, я запланировал установить поверх среза кузова дополнительную алюминиевую надстройку с круговым остеклением. Старт гонки должен произойти на крайнем севере, и эта надстройка, во-первых увеличит объем салона, мождно будет встать на ноги и размяться не прерывая движение, а во-вторых, сохранит в нем тепло. Надстройкеа уже изготовлена из легкого алюминиевого сплава, и при необходимости может быть легко сброщена со своего места.

Благодаря, увеличению бортов, по боковым стенкам в задней части автомобиля, удалось разместить два раскладывающихся спальных места, которые можно было использовать во время движения. Внутри кузова появилась мягкая обшивка салона, которая полностью отсутствовала в военной модели, а в лобовой части добавлено широкое остекление, открывающее водителю и штурману, сидящему рядом, более широкий обзор. Хотя, учитывая то, что придется преодолевать местности, где до сих пор ведутся боевые действия, не были забыты и металлические заслонки, обеспечивающие защиту водителя и пассажира. Автомобиль был снабжен мощной радиостанцией и бытовыми мелочами, наверняка потребующимися в пути. Например в салоне имелась встроенная микроволновая печь работающая от бортовой сети. Имелась возможность вскипятить воду длля коые или чая.

Сам кузов был исполнен в виде трехслойной сэндвич-панели, состоящей из внешнего и внутреннего слоев из листового алюминия, между которыми находилась прослойка из сырой резины. Последняя по мнению специалистов склеивала между собой листы обшивки, и добавляла вязкости обеспечивающей дополнительную защиту. При испытании на прочность корпус грузовика, вполне держал пулю от Маузера К-96, выпущенную с десяти шагов. Может это и немного, но есть хотя бы какая-то надежда на лучшее.

Некоторые проблемы, возникли при регистрации заявки на участие в гонке. Я представил свой автомобиль не как БРДМ-1 (Боевую Разведывательно-Дозорную Машину — 1й модели). А как полу-гражданский плавающий вездеход. К этому времени, в Советском Союзе, эта модель была снята с производства, а у меня на руках, имелась лицензия на ее выпуск с некоторыми изменениями, касающимися материала кузова, двигателя, трансмиссии и остальной начинки. К тому же я предъявил организаторам гонки письмо, выданное мне руководством Пуэрто-Рико, говорящим о том, что данная гонка будет своего рода испытанием для этого автомобиля, и по его результатам, будет решен вопрос о госзаказе на производство, автомашин для нужд полиции и жандармерии. Одним словом, я выигрывал в любом случае. Если занимал призовое место, то тут же получал государственный заказ на производство этого автомобиля. Если нет, производил его с некоторыми упрощениями, в качестве туристического плавающего вездехода. По моим прикидкам, даже в условиях того цеха, что имелся у меня на данный момент, я вполне имел возможность выпускать в месяц два-три автомобиля подобной конструкции. А это, при всех сопутствующих расходах давало довольно ощутимую прибыль. А если дело пойдет, недолго поставить его и на поточное производство.

Вообще-то плавающие автомобили выпускались уже достаточно давно. Считается, что выпуск первого грузового автомобиля-амфибии весной 1941 года наладил концерн General Motors совместно с судостроительной фирмой Sparkman Stephens. Им стал GMC DUKW-353, на котором многие решения применили впервые: три пары ведущих односкатных колес с шинами низкого давления, централизованную систему подкачки и шасси от грузовика GMC CCKW. Кстати к 1944 году по ленд-лизу в СССР, было поставлено более пятисот плавающих «уток». Бензиновый четырехлитровый шестицилиндровый двигатель развивал девяносто лошадиных сил что позволяло DUKW развивать до восьмидесяти километров в час на суше и до десяти на воде. При массе в шесть с половиной тонн вездеход мог перевозить до трех тонн груза. И даже сейчас встречаются сохранившиеся образчики этой техники, перевозящие людей в отдаленных уголках планеты.

В сороковых годах и Германия занималась чем-то подобным выпустив в серию свою версию плавающего автомобиля на основе Фольксваген-жук. Машина получила название «Schwimmwagen» могла развивать до восьмидесяти километров в час на суше и пятнадцати километров в час на водной поверхности. А с 1961 по 1967 год, выпускался коммерческий гражданский автомобиль «Amphicar 770» изобретенный немцем Гансом Триппелем.

Снабженный двигателем мощностью в сорок три лошадиные силы за счет двух гребных винтов, мог развивать до девяти миль в час на воде, и семидесяти миль в час на суше. А в пятидесятых годах и в СССР была предпринята попытка создать свой амфибийный транспорт, так появился ГАЗ-46. Снабженный двигателем мощностью в пятьдесят пять лошадиных сил, он был способен перевозить экипаж из шести человек со скоростью до шестидесяти километров в час, по суше или же до девяти километров в час по воде.

Но производственные мощности, как всегда оказались недостаточными и всего за пять лет было выпущено около пятисот автомобилей. Последней попыткой СССР, создать плавающий автомобиль оказался ЛуАЗ-967 (транспортер переднего края) — полноприводный плавающий автомобиль-транспортёр особо малой грузоподъемности. Транспортёр отличается малыми габаритами, имеет водонепроницаемый корпус, в передней части которого расположен двигатель МеМЗ-967. Характерной особенностью автомобиля является откидная рулевая колонка, смонтированная по центру машины. Такая конструкция позволяет водителю при необходимости управлять автомобилем в полу лежачем положении. Хотя борта у автомашины, довольно низкие, и легкий перегруз на любой борт грозит ее затоплением. К тому же и плавает она только за счет вращающихся колес, поэтому полноценной амфибией назвать ее наверное нельзя.

Разумеется, здесь сказано о обычной можно сказать полу гражданской технике. Тот же БРДМ-1 и пришедший ему на смену БРДМ-2, яркие образцы надежной техники, выпущенной в СССР, разве что она еще долгое время окажется в руках военных, как, впрочем, происходит и в других странах.

Так или иначе, заявка была принята, вступительный взнос уплачен, а дополнительная заявка по количеству и именам членов экипажа будет подаваться перед началом гонки, о чем меня известят дополнительно. Единственное, что меня немного удручало, так это то, что старт гонки будет происходить в одном месте, поселке Прудо-Бей, на Аляске. Мои надежды на то, что, воспользовавшись стартом в Ушуайе, мне удастся воспользоваться более легкой, хотя и более длинной дорогой обходя Дарьенский пробел по берегу моря, частично воспользовавшись возможностью грузовика плыть, увы не оправдались, а двигаться тем маршрутом, с другой стороны, не выгодно из-за довольно сильного течения Дарьенских рек. Хотя, может к моменту старта, я что-то и смогу придумать, чтобы увеличить скорость своего «Крокодила» на водной поверхности, чтобы преодолеть встречное течение реки. Вдобавок ко всему, со стороны Колумбии легче перевалить хребет, и дальше двигаться уже большую часть пути вниз, а не вверх. Но, похоже об этом знали и организаторы маршрута, поэтому и отказались от встречной гонки. Хотя возможен и тот вариант, что организация чекпойнтов с одной стороны все же дешевле, чем с обеих.

* * *

Фирюза, сидела за столиком, полюбившегося ею кафе, и время от времени, прикладываясь к бокалу «дайкири» читала какой-то бульварный роман. Хотя роман и был написан на испанском языке, но она с трудом продиралась сквозь нагромождение подробностей, едва понимая, о чем вообще идет речь. И дело было вовсе не в плохом знании ею испанского языка, а скорее в авторе, написавшем эту книгу. В ней было такое количество зауми, что порой к конце мыслей героини романа, начавшей рассуждать о чем-то определенном, приходилось возвращаться к началу, чтобы вспомнить, о чем вообще шла речь. Но ничего другого увы здесь найти было невозможно. Единственная публичная, а значит, бесплатная библиотека, предлагала только книги знаменитых авторов прошлого, и ширпотред настоящего. Однажды Фирюза попыталась прочесть кого-то из новых авторов, но уже после первой главы, которую сумела осилить, брезгливо отложила книгу в сторону, а после долго не могла прийти в себя, чувствуя, так, будто окунулась в какое-то дерьмо. А ведь судя по аннотации, в книге рассказывалось о неразделенной любви девочки подростка и парня из богатой семьи.

Когда-то прочтенная ею «Лолита» Набокова, почему-то показалась обычными рассуждениями не слишком образованного в плане получения удовольствия провинциала, в сравнении с тем, куда она по незнанию только что окунулась. С тех пор ее уделом стала испанская классика. Долорес Мадино, Хулио Сальмасарес, Мануэль Ласкес Монтальбан романы последнего в жанре детектива, были особенно интересны, особенно в тот момент, когда Фирюза вспоминала того молодого человека, по имени Алексей, предложившего ей приглядывать за Русланом Назаровым. Для нее он навсегда остался именно Русланом, чтобы там не говорили о его титуле и богатстве. Если бы она родилась мужчиной, будьте увенрены, у нее было бы денег не меньше чем у этого шалопая. Прочто парню повезло.

В какой-то момент, на веранде появился прилично одетый молодой человек, и справившись о чем-то у официанта, заказал какой-то напиток и проследовал к столику, где сидела Фирюза. Женщина, как раз в этот момент оторвалась от своей книги, и видела всю сцену появления этого мужчина от и до. Именно поэтому то, что в итоге он оказался у ее столика, хоть и заставило ее удивиться, но она сумела подавить это и просто спросила.

— Почему, именно ко мне? На веранде довольно много свободных мест.

— Все просто сеньорита. — Произнес молодой человек на безукоризненном испанском языке. Как бы она хотела, и сама иметь подобное произношение. И хотя каждодневные тренировки и давали результат, но до этого уровня ей было еще далеко. — Понимаете, дело в том, что я репортер «Vida Puerto Rico» — еженедельного издания рассказывающего о знаменитостях, светской жизни и тому подобных вещах.

— Желтая пресса?

— Даже если так, разве вам не хочется попасть на обложку журнала.

— Да как-то не особенно.

— А интьервью, вы хотя бы можете дать.

— Тема?

— Но ведь, насколько мне известно вы являетесь родственницей сеньора Арслана Джахид Назари. А он довольно известная личность в нашей стране. Достаточно богат, известный меценат, недавно в Сан-Хуане открылась мечеть построенная на его пожертвования.

— Увы, я хоть и отношусь к роду Караханидов, но являюсь скорее дальней и бедной родственницей.

— Думаю у вас все впереди. Насколько я знаю рисунки, вашего мужа очень востребованы, и сейчас уже выстраивается немалая очередь чтобы заполучить на свой автомобиль, хотя бы что-то из его набросков. А скажите, я слышал, что старшинство в вашем роду происходит, не только по мужской, но и по женской линии?

— Это так, но даже в этом случае, мне вряд ли что-то светит в будущем. Даже если после Сеньора Назари не останется прямых потомков, я стою всего лишь четвертой на очереди после более близкой родни Арслана.

— А кто же встал на пути против такой красивой сеньорины?

— Ну, близкой родни, насколько я знаю у него нет. — Задумчива произнесла Фирюза, и слегка нахмурив брови начала перечислять родственные хитросплетения. — Из двоюродных это отец семейства Ахмедовых, и двое его сыновей, правда один из них недееспособен, по причине инвалидности. Далее идет сестра отца семейства Ахмедовых. Ее сын с дочерью, уже относятся к другому роду, или отходят куда-то далеко, то есть это не прямое родство, а только через мать. Хотя если бы тетя Гуля была в данный момент наследницей, возможно все было бы иначе. Я не очень в этом разбираюсь. Говорят, что есть специальный список наследования, но где он находится и есть ли он вообще, я не знаю. Затем идет мой отец, и только после этого я. Так что я даже не четвертая, а пятая. И то, все это при условии, что никто из вышеперечисленных людей, не обзаведется потомством. Если же это произойдет, то моя очередь отодвигается еще дальше, что гораздо более вероятно.

— Оказывается, все не так уж и плохо.

— Да, осталось только дождаться кончины всех остальных. Но будет гораздо лучше, если этого не произойдет. Что бы там не давал этот титул, но жизнь родных для меня все же на первом месте.

— Кто знает, жизнь порой настолько непредсказуема. Ведь и прямые родственники господина Назари не ожидали столь быстрой кончины.

— А вы откуда об этом знаете?

— А чем, простите?

— О смерти ближних родственников?

— Так ведь вы и сообщили об этом, сказав, что ближней родни у него не имеется. Хотя насколько я знаю, его предприятием управляет мужчина, которого он называет братом.

— Это сводный брат, который не относится к нашему роду. Я честно говоря, до недавнего времени, и не подозревала, о наличии такого родства.

Глава 8

8

Фирюза позвонила уже через неделю. Сообщила о том, что сняла жилье, и что у нее есть интересные сведения для Алексея, но тут же потребовала за них плату. В качестве которой выступал телефонный звонок на Родину длительностью не меньше пяти минут. В принципе, это было немного, но вначале нужно было посмотреть какие именно новости она предлагает. Поэтому после непродолжительного совещания у начальника отдела, и небольшой нервотрепки по получению денег, напутствий, нотаций и тому подобного Алексей получил в гараже, все тот же «Форд-Кортина» и выехал за пределы консульства.

На этот раз, он никуда не торопился, от и до соблюдая правила дорожного движения. Одного раза, оказалось достаточно для понимания ситуации. И если в прошлый раз все закончилось вербовкой, то в этот вряд ли его помощь, понадобится кому-то еще. Хотя где-то в подсознании, Алексей, и подумывал о том, что не отказался бы от того, чтобы стать полноценным агентом, например, для тех же США, разумеется потребовав в качестве награды эмиграцию, и разумеется денег. А что-теперь-то теряться? Он уже шпион, предатель и прочая. Одним больше одним меньше, какая разницы, итог все равно один. Как говорится, сгорел сарай, гори и хата!

Слегка замечтавшись, о собственном особняке, на берегу горного озера, едва не пропустил красный сигнал светофора, ударив по тормозам, в последний момент. Это привело его в чувство. Какой на хрен агент, кому нужен человек занимающийся перебором официальной прессы, поступающей в консульство? С другой стороны, недавно разоблаченный генерал, тоже когда-то начинал лейтенантом, занимаясь примерно теми же делами, что и он, так почему бы и его личность не могла заинтересовать иностранную разведку? Впрочем, уже заинтересовала, правда несколько не та, у которой можно на, что-то рассчитывать, но лиха беда начало.

На этот раз его привела в чувство какая-то старуха, переходившая дорогу и ударившая его «Кортину» клюкой по капуту, из-за того что он не заметив ее попытался проскочить мимо. После пары минут скандала и угроз, ему все же удалось тронуться с места. Правда проехал он всего два десятка шагов, остановившись у какого-то киоска, где взяв пару стаканов ледяной минералки с газом, опрокинул один из них внутрь, а второй себе на голову, чтобы слегка остудить свои мысли.

Вообще, вся последующая неделя после того случая прошла на нервах. В первую ночь после возвращения домой, Леха вообще не мог уснуть и ворочался полночи, пока наконец не забылся тревожным сном. До самого пробуждения его преследовала доблестная советская милиция, гоняясь за ним почему-то, под предводительством батьки Махно, на лошадях и размахивая шашками наголо. Последний всю дорогу кричал:

— Анархия — Мать, порядка! Правильно сделал, Леха, приходи к нам назначу младшим дворником сразу!

И следом его чуть не загрыз маленький пушистый мопс, который вначале тащил за собой на поводке Юрия Никулина, в форме сержанта милиции, а затем ухватив Алексея за пятку, вдруг заорал голосом Доцента:

— Ты куда шлем дел, лишенец?

И это заставило его вскочить, как ужаленного, сон пропал, и до утра он не находил себе места ворочаясь в постели.

Вся остальная неделя, прошла на нервах, Леха вздрагивал от каждого шороха. Стоило за в общем коридоре за дверями его закутка, раздаться чьим-то шагам, как он тут же вскакивал, и вытягивался по стойке смирно, совершенно не понимая, зачем это делает. Любой вопрос, заданный ему, тут же интерпретировался им и он подспудно искал в нем подвоха, думая, что его хотят подловить на каком-то компромате, и вывести на чистую воду. Несколько успокоился он лишь к концу недели, увидев, что по большому счету, до него никому нет дела.

«Ну действительно», подумал он кому нужна эта стерва. По большому счету, эта вербовка требовалась чтобы отслеживать действия пусть и бывшего гражданина СССР, но по сути диссидента, сбежавшего из страны. Кем бы он там ни был, по большому счету, большого интереса он не представляет. Советский Союз он не порочит, с заявлениями не выступает, тихо мирно занимается своим делом, никого не трогая. Сем он может быть интересен, для спецслужб, да в общем-то ничем. Разве что собрав на него некий компромат, можно попытаться выйти через него на кого-то другого, например, Рауля Кастро. Хотя наверняка тат же Рауль, просто на просто пошлет всех лесом, а того же Назари, просто прикажет пришлепнуть как муху, чтобы не позорил своими делами его особу. С другой стороны, и дел-то за ним особых нет. Разве что покупка броневика.

Интересно, зачем ему броневик, да еще фактически списанный, без вооружения. Хотя с оружием здесь все достаточно просто, нужен тебе автомат зайди в оружейный магазин и купи то, что приглянется. При этом разрешение требуется только на хранение или скрытое ношение оружия. Купить же пожалуйста. Цены конечно кусаются, но для того же Назари, они вполне приемлемы. Так что вооружить броневик для него, как два пальца об асфальт. С другой стороны, его охрана и так вооружена. Но опять же никто по этому поводу не жалуется, разве что эта Фирюза, местные, так наоборот боготворят Сеньора Назари. Ведь он выкупил в частное владение почти четыре километра побережья, и если раньше, этот район считался не слишком благополучным, из-за чего, ему продали набережную почти за бесценок, то сейчас все происходит совсем наоборот. Все возмутители спокойствия, перебрались в другие места, если не сказать большего, а на побережье началось строительство отеля и парка развлечений. Причем наверняка то и другое, принадлежит именно Назари.

Встреча произошла в том же кафе, и можно сказать почти за тем же столиком. Фирюза сходу потребовала поездки на почту для совершения звонка, и лишь после разговора с Ташкентом, была готова отдать добытые ею сведения. Алексей был далеко не дурак, и поэтому не повелся на эти слова.

— Это не серьезно. Я, не собираюсь покупать кота в мешке. Вначале я должен ознакомится с тем, что вами добыто, и только потом я решу, стоят эти сведения оплаты, или же мне стоит отказаться от ваших услуг, и начать карательные меры в отношении вас. Кстати, вы ошибаетесь на счет экстрадиции. Вывезти вас с острова и отправить в Союз, проще простого. Просто никому это не интересно, поэтому можете не беспокоиться. А вот показать наше соглашение сеньору Назари, вполне в моих силах. Вы когда-нибудь слышали такой термин, как — Нелояльность в отношении работодателя. Поверьте, это гораздо страшнее экстрадиции. Вас просто вышвырнут из страны и все, причем неважно куда, без денег и документов. А ближайшая у нас либо Доминиканская Республика, либо Гаити с ее чернокожим населением и непрекращающимися бунтами. Вы мечтаете туда попасть? Могу устроить.

— Хам! — не сдержала своих эмоций Фирюза. Передавая Алексею несколько исписанных рукой листов бумаги. — Могли бы и пожалеть молодую женщину.

— Для этого у вас есть муж. А наши отношения давайте сохраним в чисто деловом русле.

В общем-то, ничего особенно нового, Алексей, в добытых своим агентом сведениях, не нашел. Раве что там имелся список руководящего состава, занятого на производстве в принадлежащем Назари предприятии, а также то, что фактически все здания и сооружения, находящиеся на побережье, за исключением разве что ранее поставленной вышки связи принадлежали именно ему. Здесь был и отель «The Place at the Sea», в котором когда-то поселили приехавшего из Венесуэлы художника с супругой, ресторан морской кухни «El Ancle», кафе «Bahías» и «La Boya» на веранде которого они сейчас и сидели, не говоря уже о производственном здании и строящемся курорте.

Конечно все это при желании можно было найти и в открытых источниках, но по совету начальства предполагающего нечто подобное, Алексей, решил все же вознаградить своего агента. Тем более, что конкретных вопросов Фирюзе не задавали, а на общие вопросы были получены такие же общие ответы. Заинтересовало разве что то, что Купленный броневик, оказался разобран на запчасти, а в соседнем цеху сейчас доводили до ума, новый кузов сваренный из алюминиевого сплава. Разумеется, ни о каких фотографиях речи не шло, но даже то, что было сказано оказалось достаточно интересным.

Алексей, внимательно прочел бумаги, сложил их в папку, и предложил своей визави пройти с ним в автомобиль. То, что он принял бумаги уже было хорошим знаком, поэтому Фирюза с удовольствием подчинилась и дальнейший разговор состоялся уже в машине.

— Фирюза! — Произнес, Алексей. — Ведь вы же знали о том, что это кафе принадлежит господину Назари. Почему, вы выбрали для нашей встречи именно его. Неужели трудно было догадаться, о том, что его работники могут сообщить от наших встреч, кому-то постороннему, например, охране Сеньора Арслана?

— Да, кому вы нужны? Не ищите шпионов там, где их нет!

— Я может и не нужен, а вот вы… Наверняка то, что вы являетесь супругой человека, входящего в руководство предприятия, принадлежащего господину Назари, им известно, так?

— Да, и что?

— А то, что вы встречаетесь здесь с посторонним человеком и передаете ему, какие-то бумаги, это ни о чем вам не говорит? Учтите, здесь не СССР с его многомиллионным населением. Здесь остров, где все друг друга знают, будьте уверены, уже завтра, о вашей встрече со мной будет известно, как минимум охране, или вашему мужу. Кого вы предпочитаете?

— И что же делать. Я как-то не подумала, об этом.

— Думать нужно всегда. Следующий раз встретимся где-нибудь на нейтральной территории. После вашего звонка о подготовке ответов, мы встретимся скажем у стадиона «del Carmen» и будем решать наши вопросы где-нибудь в другом месте. За сегодняшнюю встречу я вас штрафую на две минуты, ведь это же ваша оплошность.

С этими словами Алексей передал Фирюзе восемнадцать песо на трехминутный звонок, или на что-то еще необходимое женщине, и небольшой листок с конкретными вопросами, на которые нужно было найти ответ. После чего, высадив собеседницу возле почты, распрощался с нею и уехал.

Правда недалеко. Уже на выходе из города, с ним поравнялся серенький «Понтиак», и Алексей, заметил в окне улыбающегося мужчину, того самого, из фургона. Тот просто махнул ему рукой, предлагая остановиться, и Леха, у которого тут же упало настроение, прижался к обочине и встал. «Понтиак» обогнал его, и находящийся в нем мужчина вышел из машины, прошел несколько шагов в обратном направлении, и сел в автомобиль Алексея.

Поздоровавшись с ним, протянул руку к папке, лежащей на заднем сидении, и произнес:

— Это она? — Леха в ответ, лишь кивнул головой.

Мужчина открыл папку, пробежал глазами по тексту, и закрыв папку положил ее на заднее сидение, видимо не найдя в ней, ничего интересного для себя. Затем достал бумажник, вынул из него две двадцатки и протянул их Алексею.

— За, что? — Удивленно спросил тот.

— Но, ведь вы же предоставили мне доступ к документам, а любая работа, должна быть оплачена. Здесь не СССР, с его вечными бесплатными субботниками, работой в обеденный перерыв и по окончании рабочего дня. Здесь капитализм. Сделал работу, получи за это вознаграждение. В противном случае люди откажутся с тобой иметь дело. Поэтому все должно оплачиваться. Я конечно не говорю, что скажем назначенный вами штраф, за выбор неудачного места встречи…

— Вы, что следили за мной? — Перебил собеседника Алексей.

— Ну не совсем за вами, но в общем-то, да. Просто та веранда излюбленное место вашей подопечной, почему бы зная, что она назначила место встречи именно там, не поставить микрофон? Это же, азы, оперативной работы, Алексей, вам ли этого не знать.

Последние слова несколько смутили Алексея, и он слегка покраснел.

— А вот за своими эмоциями нужно следить. — Улыбнулся собеседник. — Но все это со временем придет.

— Если это время наступит.

— Куда оно денется, уверен, вас еще и наградят.

— Посмертно.

— Не стоит о грустном. Всякое может случиться. От этого никто не застрахован. А деньги, полученные от меня, лучше не светить. Зайдите в хороший ресторан, пообедайте от души, выпейте бокал коньяка или же рома, ром, пожалуй, будет даже лучше. О полиции можете не беспокоиться, по местным законам пятьдесят грамм коньяка, вполне вписываются в норму алкоголя, принятую за рулем, но и злоупотреблять тоже не следует. И самое главное не гоните. Я не могу находиться постоянно рядом с вами, а следующая встреча с полицией может оказаться роковой. Удачи.

* * *

Фирюза вышла из телефонной будки, донельзя расстроенной и заплаканной. Хотя, рано или поздно это и должно было произойти, но женщина никак не предполагала, что это произойдет именно сейчас, в то время, когда она находится так далеко от родного дома, и лишена возможности попрощаться с горячо любимым отцом. Что поделаешь, возраст. Хотя шестьдесят восемь лет это не так уж и много, но учитывая то, что отец прошел всю войну, ничего удивительного в его столь раннем уходе из жизни не было. Увы, из-за этой скорбной вести, из головы вылетело все, что она хотела рассказать. И поэтому выразив свои соболезнования и посторавшись успокоить мать, как это было возможно, пообещала надолго не проподать, завершив на этом звонок.

Самым паршивым еще было то, что она не могла ни с кем поделиться своим горем. То, что она уже во второй раз разговаривает с Ташкентом Матео был не в курсе. До первой зарплаты было еще далековато, и тратить деньги на звонки было расточительством. Те несколько песо, что Фирюза тратила в местном кафе не в счет. Питаться было необходимо, а то жилье, которое им удалось временно снять, состояло всего из одной комнатушки и небольшой веранды. На веранде стоял кухоный стол, с микроволновкой, крохотных холодильник, в который кроме куска колбасы, и пачки сливочного масла помещался разве что батон, предназначавшийся для бутербродов.

Почему именно в холодильник. Все просто по веранде, чуть ли не строей перемещалось такое количество тараканов, что казалось оставь тот же батон на полчаса, и как минимум половина его будет сожрана, «местным шестиногим населением». Причем местные тараканы в отличии от родных Ташкентских прусачков выглядели настоящими мутантами размером с палец взрослого мужчины. Но заработка пока не было пожтому приходилось довольствоваться ием, что есть. Только одно то, что недавний шалопай и преступник, являющийся хоть и дальним но родственником, который вполне мог обеспечить ей приличное жилье, совсем не обращал на нее никакого внимания, позволяя ютиться в крохотной комнатушке предназначенной скорее для бомжей, а не для человека с высшим образованием, добавлял Фирюзе, столько злобы и ярости в отношении Руслана, что она не однажды поклялась сделать все, чтобы извести ублюдка. И однажды, самой занять подобающее для себя место, чтобы посмеяться над этим придурком.

* * *

Николай Юрьевич Козицкий, нервно расхаживал по кабинету, не зная, что предпринять. Тихий омут Пуэрто-Рико, который всегда воспринимался если не ссылкой, то скорее предпенсионным отстойником, совмещенным с начальной школой для молодых кадров разведки и дипломатии, постепенно превращался не пойми, во что.

Казалось, ну, что может произойти на острове находящимся под управлением Соединенных Штатов, при абсолютно лояльном населении. Раз в два-три года собирался референдум, на котором решался вопрос о присоединение к «большому брату» на правах пятьдесят первого штата, но так и не набиравший нужного числа голосов. Официально считалось, и это мнение поддерживали многочисленные средства массовой информации, что во всем виновата лень и «mañana», — «завтра», любимое слово местных жителей, предпочитающих откладывать на завтра все что угодно. Что в общем-то вполне в духе этих мест. Это в России, или в любом другом месте северных широт, для того, чтобы не умереть с голоду надо трудиться с утра до вечера, изо дня в день. Здесь же, достаточно протянуть руку вверх, чтобы сорвать какой-нибудь плод и не остаться голодным.

Поэтому, часть местных жителей, просто не приходила на голосование, откладывая этот вопрос на завтра, другие, думали, что именно его голос ничего не изменит, а третьих и так все устраивало. По большому же счету, скорее самому «Большому брату» было совсем не интересно брать под свою руку островок с довольно бедным населением и огромным внешним долгом, растущим не по дням, а по часам. Как плацдарм для нескольких военных баз, остров подходил идеально, контролируя с его помощью считай все Карибское море, включая Коммунистическую Кубу. Время от времени Конгресс США оказывал помощь острову, отправляя ему пару ящиков свежеотпечатанных долларов, для частичного погашения внешнего долга. Доллары благополучно оседали в многочисленных карманах руководства страны, а долг продолжал свой неумолимый рост. И всех все устраивало. США, тем что за резанную бумагу им предоставлялся плацдарм для военных баз и курорты на берегах южного моря, местные жители за возможность в любой момент отправиться в США на заработки без какой-либо визы, плюс чувство, заботы от руки «Старшего брата», который надежно защитит в случае какой-либо заварушки.

И тут на острове появляется бывший гражданин СССР, оказавшийся каким-то там наследником богатого и древнего рода, сбежавший вначале в Афганистан, а затем осевший и здесь. С одной стороны, и шут с ним, в конце концов, если его не задержали там, то кому он нужен здесь? Но вначале из Москвы, приходит ориентировка, явно говорящая о том, что данного индивидуума трогать не следует, но приглядывать за ним необходимо. Мало ли. Тем более, что довольно скоро выясняется, что он каким-то образом связан с Кубой. Не то, чтобы, он имеет коммунистические взгляды и так далее, совсем наоборот, но в то же время является личным другом брата «эль президенте», а это уже совсем другой уровень. Особенно когда выясняется, что с помощью того же Рауля Кастро, сеньор Назари проворачивает свои делишки, которые приносят ему очень даже неплохой доход. А затем, по первой же его просьбе Куба отправляет на Пуэрто-Рико, самый настоящий броневик, непонятно для каких целей.

А совсем недавно из Москвы, пришла очередная депеша. Причем не обычная ориентировка носящая рекомендательный характер, а совсем наоборот. Можно сказать, прямое распоряжение, касающееся того, что этот самый Ходжа, собирается участвовать в каких-то там гонках, и что ему требуется четвертый член экипажа. И на это место у руководства, на данный момент имеются две кандидатуры, одна из которых Алексей Викторович Сироткин. По каким именно критериям был выбран его подопечный было совсем непонятно, но приказ есть приказ, и рассуждать на эту тему, точно не стоит. Но вот то, о чем говорилось в конце письма, начисто выбило Николая Юрьевича из колеи. Получалось, что, во-первых, именно он должен назначить или точнее утвердить кандидатуру будущего члена экипажа. Во-вторых, именно ему или его представителю, предлагалось провести переговоры с представителем господина Назари, на предмет участия в его экипаже представителя советского государства. И наконец, в-третьих, было предложено прислушаться к некоторым мыслям и доводам некоего Альфонсо дель Плато.

Чуть позже, пришла пояснительная записка, объясняющая в большей части, недавнее распоряжение. И это несколько успокоило Николая Юрьевича, хотя, учитывая, что ответственность за исполнение приказа ляжет безусловно именно на него, заставила еще больше задуматься о том, на ком остановить свой выбор.

Дело состояло в следующем. Господин Назари, решил участвовать в гонке с пафосным названием: «От полюса, до полюса». Гонке, в которой предполагалось пересечь четырнадцать стран взяв старт на севере в поселке нефтяников на Аляске, и завершить гонку на крайнем юге, в Огненной Земле, городке Ушуайя. Большая часть гонки должна проходить по западному побережью обеих Америк, следовательно, так или иначе трасса пересечет множество стран, Латинской Америки. Зачем ему это понадобилось, было совершенно немонятно. Вроде обеспеченный человек. Хочешь посмотреть эти страны, возьми билет на самолет, и спокойно лети в качесте туриста. Нет ему понадобилось ежать на грузовике, терпеть лишения и неудобства из рассчета призрачного выигрыша, который наверняка уже давно определен кому-то конуретному. Идиотизм, право слово.

Но с другой стороны, учитывая, что в связи с некоторыми событиями как минимум три-четыре страны из этих полутора десятков, разорвали отношения с Советским Союзом, и выслали их представителей, это была очень хорошая возможность восстановления потерянных связей, перспектива пробуждения «спящих» агентов, и налаживание контактов с ними, или кем-то другим. Если до этого момента, доступа в эти страны фактически не имелось, то сейчас можно было попасть туда, вполне легально, участвуя в гонке.

Учитывая, что еще совсем недавно Николай Юрьевич занимал похожую должность в Чили, сейчас утратив связи со своими агентами после прихода к власти Августо Пиночета, участие в гонке вселяло надежду на возобновление работы в этом направлении. И одно то, что в этом направлении был задействован сам полковник Козицкий, не могло быть и речи о том, чтобы передать все нюансы этих связей человеку из другого ведомства, кандидатура которого была предложена Николаю Юрьевичу совместно с его сегодняшним подопечным Алексеем Сироткиным.

Алексея, тоже пока сложно было назвать именно «своим» человеком, но с другой стороны, он пока еще и ничей, и кто мешает приблизить его к себе, обеспечив стажеру успешный старт карьеры, а заодно и сделав его «своим». Прикинув все за и против этого выбора, а заодно и тщательно изучив дело своего подопечного, товарищ Козицкий решил остановиться именно на его кандидатуре. В пользу молодого человека выступили сразу же насколько факторов; Во-первых, Алексей, в совершенстве знает три языка, помимо родного, следовательно, не так сложно будет внедрить его, например, во французскую газету «L’Équip» (Лекип) в качестве журналиста, для освещения событий на гонках. Владельцы данного издания будут только рады, заполучив для своего издания человека, который проследует по всему маршруту, причем не просто в какой-то второстепенной команде, а в экипаже, довольно известного человека. Учитывая, что Франция, тесно связана с Алжиром, на ее территории находится множество выходцев их этой страны, думается, что руководство издания обеими руками ухватится за собственного корреспондента находящегося в экипаже потомка, одного из основателей ислама. И во-вторых, это будет именно его человек, которому именно он дал «божественный пинок» к началу успешной карьеры.

Альфонсо дель Плато, воспринял довольно прохладно весть о том, что четвертым членом экипажа, от СССР, будет являться Алексей Сироткин. По его мнению, здесь гораздо больше подошел бы Артур Семенов из ГРУ, он более опытен, уже неоднократно учавствовал в подобных мероприятиях и всегда приносил ощутимые результаты. Но здесь как говорится решаент не он, поэтому он в первую очередь обговорив и согласовав все необходимые нюансы предстоящей операции, поднял вопросы финансирования. Учитывая, что без одобрения Москвы, решить подобные вопросы было невозможно, хотя Николай Юрьевич и понимал то, что все запрошенные суммы для такого дела вполне реальны, если не сказать большего, но в этом, нужно было убедить в первую очередь именно Москву. Потому что все финансирование шло оттуда. Именно поэтому, уже на следующий день полковник Козицкий оставил все дела на своего заместителя, и срочно вылетел в СССР, чтобы решить все вопросы, связанные с внедрением Алексея Сироткина. А также составить подробнейший план его деятельности. То есть, то что станет его основной обязанностью помимо работы в экипаже, а также освещении событий во французской газете L’Équipe, куда его еще нужно будет пристроить.

И больше всех изумился именно Алексей Сироткин, которого в один прекрасный момент сорвали с места, и практически ничего не объясняя отправили самолетом в Париж, пообещав, что все объяснения он получит именно там.

* * *

Уже через месяц, в международном Аэропорту Luis Munoz Marin в Сан-Хуане, приземлился самолет с трапа которого сошел молодой человек, в безукоризненном летнем костюме, от лучших портных, и предъявил французский паспорт на имя Джошуа Бове, вместе с удостоверением собственного корреспондента ежедневного спортивного здания, L’Équipe.

К немалому удивлению служащих аэропорта, месте с багажом, молодой человек получил и авиационный контейнер, предназначенный для перевозки негабаритных грузов, из которого был извлечен, новенький кроссовый спортивный мотоцикл, производства Федеративной Республики Германия: Maico 490 Alpha E. Который тотчас был погружен, на специальную платформу присланного за ним пикапа, в кузов отправились и его чемоданы, а в кабину сел и молодой человек, и машина отправилась куда-то на юг. Одно то, что на прибывшем в Пуэрто-Рико самолете, вместе с пассажиром, прибыл и мотоцикл, говорило о том, что где-то неподалеку намечаются весьма интересные события, хотя ни одно издание, до этого момента не давало даже полунамека на подобное мероприятие. Слухи, будоражили местное население, падкое на подобные состязания, всю последующую неделю, но так и не подтвердились.

Глава 9

9

Здесь всегда или сыро и холодно, или просто холодно, причем настолько, что порою плевок долетает до земли в виде крохотной ледышки и может еще несколько раз подпрыгнуть прежде чем успокоится, на промерзлой земле. Буровые вышки и козловые краны, здесь обшивают снаружи специальными утепленными матами из синтетики и целлюлозы, только для того, чтобы сохранить хотя бы капельку тепла. Дома, здесь ставят на вбитых в землю сваях, а землю для них завозят из каменоломен, расположенных в пятидесяти милях южнее. Да и то, что здесь называют землей, скорее ничто иное как мелкий дробленый камень. Который рассыпают по поверхности болот и долго-долго укатывают многотонными бульдозерами. В итоге, после всех стараний, вырастает очередной искусственный островок, который ежегодно подсыпается новым грунтом, потому что без этого он просто тонет в местных зыбких грунтах и вечной мерзлоте. Средняя температура зимой здесь держится в районе минус сорока градусов, а летом… а лето нужно искать гораздо южнее. Но все же иногда и сюда приходит тепло. Если конечно около нулевые температуры, можно так назвать. Но все же в этом случае тает снег и появляется сырость, промозглая, вездесущая, и изматывающая как бы не сильнее чем мороз. Порой кажется, что надел высушенную за ночь рабочую одежду, вышел из дома, и прошёлся всего сотню другую шагов. И с каждым новым шагом, чувствуешь, как твоя сухая одежда прибавляет в массе из-за испарений, идущих отовсюду, от земли, от привезенного грунта, от болотных кочек, окружающий искусственные острова и от воды. А воды здесь столько, что к концу вахты ты начинаешь ее настолько сильно ненавидеть, что когда возвращаешься в домой, в Дакоту, или Неваду, и друзья начинают звать тебя отдохнуть на Миссури, или озеро Тахо, ты готов поубивать их всех, только бы не видеть эти водяные просторы. И отчаянно завидуешь тем кто живет в Техасе, причем как можно дальше от Мексиканского залива.

В начале сентября 1984 года, когда снег уже покрывал ровным слоем северную часть Аляски, но температура еще не достигла сверхнизких показателей и держалась в районе ноля градусов по Цельсию, хотя ночами опускалась уже гораздо ниже, да и метели еще не набрали полной силы, а воды моря Бофорта, еще не сковало прочным ледяным панцирем, в Прудо-бей прибыли два парома. В принципе, ничего удивительного в этом не было. Каждый год, примерно в это же время сюда прибывают эти суда, которые доставляют для вахтовиков, и постоянного контингента жителей этих мест, продукты питания, одежду, обувь, инструменты и все остальное, что необходимо для нормальной жизни и работы, в условиях крайнего севера. Разве что не обращая внимания на топливо. Последнего здесь предостаточно. Даже если вдруг кончатся все продукты, замерзнуть здесь будет нереально. По подсчетам специалистов именно здесь находится более тридцати процентов всей нефти и газа, которые добывают в Северной Америке.

На этот раз, помимо стандартного груза, из трюмов и палуб морских паромов выгружалась колесная техника. Опытные жители севера, порой удивленно переглядывались, порой крутили пальцем у виска, глядя на то, как из трюмов корабля появляются на свет городские седаны, хэтчбеки, универсалы, пикапы и купе предназначенные для езды по асфальтированным улицам городов и поселков. Еще большее удивление вызывали разного рода мотоциклы, коих хоть и было гораздо меньше остального транспорта, но все же они здесь присутствовали.

Ну как скажите на милость, можно использовать здесь мотоцикл, когда температура держится глубоко в минусе, а все дороги уже заметены снегом? Разумеется, идиоты имеются везде, вон на третьей стрит тоже живет один чудик, у которого в гараже стоит самый настоящий «Харлей-Дэвидсон», в туристическом исполнении с боковым прицепом. Но в том-то и дело, что он там просто стоит. И если его и видят на местных дорогах, то это происходит разве что в июле, когда температура наконец переваливает за нулевую отметку, и наступает самая настоящая жара в целых три градуса! Но, чтобы сейчас, когда наступила уже зима⁈ Вы хотите сказать, что сентябрь — это не зима? Вполне возможно где-то в Техасе, так оно и есть. Здесь же все по-другому.

Впрочем, помимо обычных городских машин, встречались и довольно неплохие экземпляры, от которых многие живущие на севере люде не отказались бы и здесь. Например, пусть чуть устаревший, но наверняка вполне рабочий Dodge Power Wagon 1974 года, с двойной кабиной и похоже жилым фургоном. Или, например, Ford Bronco 1979 года выпуска, вполне себе рабочая лошадка. Нечто подобное можно свободно увидеть и в этих местах. Тут же имелось несколько европейских моделей, но всех превзошли разумеется итальянцы, представив публике, специально изготовленный раллийный автомобиль Lancia Stratos HF. Машина своими сглаженными формами, была скорее похожа на небольшой суперкар, чем-то смахивая на Феррари Дино шестидесятых годов выпуска. Впрочем, учитывая, что у нее под капотом, если можно так выразиться, потому что шестицилиндровый двигатель мощностью в сто девяносто кобыл, двухместного автомобиля располагался за сидением водителя, был действительно от «Феррари». Пять сотен двигателей от «Дино», Энцо Феррари предоставил, для создания раллийных «Лянча». И эта машина действительно занимала первые места в раллийных гонках три года подряд с 1976 по 1979 годы.

Немалое удивление, но все же не настолько сильное как среди других представленных здесь моделей автомашин, вызвал и Советский броневик. Правда судя по смуглым лицам его экипажа, и эмблемы на борту в виде «Звезды и полумесяца», а чуть в стороне герба и флага Пуэрто-Рико, броневик если и принадлежал Советам, то достаточно давно. А учитывая, что и экипаж разговаривал именно по-испански, сомнений о принадлежности экипажа ни у кого не возникала. Сам же броневик, смотрелся можно сказать очень брутально. Слегка удлиненная и приподнятая кабина с круговым остеклением по верхней части кузова и острым наклонным носом, явно указывающим на то, что эта машина умеет плавать. Сверху ближе к корме стояли два запасных колеса установленные вплотную друг к другу и слегка протопленные в корпус автомобиля, и ярко-красный мотоцикл с эмблемой «Maico 490» явно указывающей на объем его двигателя, закрепленный на внешней подвеске на корме кузова. А если судить по небольшой овальной заслонке в корме, то автомобиль скорее всего был снабжен либо гребным винтом, либо водометом. Следовательно мог развивать на водных поверхностях, достаточно высокую скорость.

Довольно скоро, все прибывшие паромом в Прудо-бей, рассосались по гостиничным номерам, загнав свои автомобили в специальные боксы и сдав их под охрану нанятых «головорезов», судя по виду наемников, как-то иначе назвать их не поворачивался язык. Довольно скоро, по всему Прудо-бей, появились рекламные плакаты, и афиши, говорящие о том, что уже завтра, состоится старт гонки: «От полюса, до полюса». К утру, до одной из афиш добрался какой-то шутник и слегка поправил углем надпись, исправив «pole» (полюс) на «policy» (полиция). Теперь название гонки звучало, как: «От полюса, до полиции», впрочем, вполне возможно, что для кого-то гонка закончится и так. А если вставить перед «policy» слово «medical» то очень вероятно, что и так. Впрочем не будем о грустном.

* * *

Последние дни перед отъездом оказались забитыми до предела. В первую очередь тем, что хотелось взять с собой в дорогу, всего и побольше, и я уже подумывал о том, что было бы неплохо сообразить какой-нибудь легкий прицеп. Наличие прицепа никак не оговаривалось правилами гонок, и потому, мне казалось, что, хотя бы до Явисы, то есть конечной точки перед Дарьенским пробелом, прицеп придется, как нельзя кстати. Может с одной стороны, было бы и так, но с другой, он же снизит нашу скорость. Заставит объезжать некоторые города. Там, где запрещена езда по улицам с прицепом. В общем, в итоге окажется что проблем от него гораздо больше, чем пользы. Да и по сути, что в него можно засунуть. Запчасти? Самое необходимое, что может понадобиться в дороге, у нас есть. Если понадобится, что-то большее всегда можно купить либо заказать. На машине установлена довольно мощная радиостанция, позволяющая уверенно держать связи километров на четыреста, а если перейти на УКВ, так и вообще можно докричаться куда угодно. Да и отправить с нее телеграмму, тоже довольно просто. Продукты? Всех с собой в любом случае не утащить, проще покупать понемногу, или же вообще останавливаться в придорожных кафе. Топливо? Наверное имело бы смысл, но тащить за собой пороховую бочку через тот же Никарагуа, как-то страшновато. В общем я убедил себя в том, что излишняя жадность скорее принесет вред, чем пользу.

Накануне отъезда, поселок Прудо-бей, наводнили журналисты всех мастей и изданий. Не обошли своим вниманием и меня:

— Скажите, почему вы решили участвовать в этой гонке?

— Во-первых, это очень интересно. За полтора месяца мы должны преодолеть путь от края Северной Америки до другого края Южной Америки, пройдя более двадцати тысяч миль и попутно побывав в пятнадцати странах. И пусть мимоходом, можно сказать одним глазом, но посмотреть, чем отличается их жизнь от нашей, будет довольно интересно. Во-вторых, это испытание, для самого себя. Построенный маршрут довольно тяжел. Некоторые места придется преодолевать с боем. Например, Дарьенский Пробел, где о таком понятии как дорога, вообще ничего не известно, сельва Колумбии, в некоторых местах вообще проходима только в сухой сезон, Патогония, где на тысячу километров нет ни единого колодца с водой. Да и кроме этого есть несколько мест, где до сих пор ведутся боевые действия, например, те же Никарагуа, или Сальвадор. В общем будет весело и интересно.

— Ведь, Вы, же потомок древнего рода, скажите, вы отправляетесь в такое опасное путешествие, не оставив за собой наследника, как можно быть таким легкомысленным. Ведь если произойдет несчастный случай, кто продолжит славные дела вашего рода?

— Вы правы, прямого наследника пока нет. Но может быть именно это путешествие и даст мне возможность найти ту единственную, которая и станет продолжательницей моего рода.

— А если нет?

— Для этого у муфтия Мечети аль-Харам, расположенной в Мекке, имеется специальный фирман, где записаны все возможные наследники моего рода. Которых за мною имеется как минимум два десятка.

— И кто же находится за вами.

— Вам, лучше спросить об этом хранителя мечети, он наверняка даст более точные сведения.

— Впрочем это неважно. А почему вы выбрали именно эту машину? Ведь, насколько я понимаю, это Советский Броневик.

— Ну, от советского броневика, здесь осталось только название. Да и то было изменено. Кузов, в отличие от прототипа, изготовлен из алюминиевого сплава, что сделало автомобиль легче и манёвреннее, заодно и повысило его плавучесть. Двигатель, предоставила компания «Крайслер» тоже самое можно сказать и о трансмиссии. К тому же в Союзе отказались от производства этой модели, а я приобрел лицензию на нее. И данная гонка, фактически является испытательным полигоном, для этой машины. Если все пройдет нормально, то меня ожидает большой заказ на ее производство. А это очень хороший бизнес.

— Благодарю вас за очень интересную беседу. — Произнес репортер и мы распрощались.

Вечером состоялась жеребьевка, в результате которой нам выпал тринадцатый номер. Вообще-то его хотели пропустить, с некоторых пор, цифра «Тринадцать» у американцев, вызывает резко отрицательные чувства. Кто-то считает, что свое начало день берет в глубокой древности. Старые поверья гласят, что в пятницу тринадцатого слетались на шабаш двенадцать ведьм, а в самый разгар веселья к ним присоединялся тринадцатый гость — Сатана. В христианской культуре считается, что именно в пятницу тринадцатого Адам и Ева отведали запретный плод. А позже в этот же день Каин убил своего брата Авеля. Именно в пятницу был распят Иисус Христос, а иуда является последним тринадцатым учеником Христа. В этом 1984 году, тринадцатое число на пятницу выпадало трижды. В январе, апреле и июле. И во всех этих месяцах, я не стану утверждать, что именно в этот день, но все же, до меня либо доходили приятные вести, либо я получал хорошую прибыль. Да, что говорить, даже о начале гонки было объявлено именно в апреле. Это ли не показатель того, что это число, приносит мне удачу? А то, что медики называют это — Параскаведекатриафобией (боязнью пятницы тринадцатого) и считают психическим заболеванием, меня совершенно не волнует.

Мне же этот день никогда не приносил ничего плохого, к тому же цифра «13» достаточно оригинальна, и если от нее все отказываются, значит на нее будут обращать больше внимания. Это хорошо и для гонки, и для меня самого. То есть моя машина будет чаще мелькать в новостях, тем самым делая рекламу моему будущему производству. В тот же день, на бортах моей машины, появился голубой круг с белой цифрой «13» внутри него, заметный достаточно далеко.

А на следующее утро началась гонка.

Старт проходил достаточно просто. Каждому экипажу, был выдан так называемый путевой лист. Довольно плотный лист бумаги, на котором были отпечатаны все шестьдесят четыре пункта маршрута в которых будет находиться так называемый «Чекпойнт». Каждый экипаж имеет право выстраивать маршрут, как он того желает, но при этом нужно обязательно получить отметку в специальных местах, отмеченных на карте и в путевых листах. Если хотя бы одна отметка окажется пропущенной, участник считается выбывшим из гонки. Оно и правильно. По большому счету трасса, тут одна, хотя в некоторым местах и можно слегка укоротить ее, например, попытавшись проехать сквозь некоторые города, вместо того, чтобы объезжать их по кольцевым дорогам. С другой стороны, неизвестно, что лучше, городские улицы с их вечными пробками, или относительно свободная кольцевая дорога. К тому же те же грузовики лишены такой возможности, например, в Сан-Антонио, где грузовикам запрещено въезжать в город. Или например съехать трассы и проехать по прямой. Правда в этом случае придется петлять по проселкам, или же идти по бездорожью, но такая возможность имеется. Так что все впереди.

Впрочем, подобные проблемы будут решаться по мере продвижения. Пока же заправившись по самые пробки, мы дожидались своей очереди, выстроившись длинную змею, перед выходом их городка Прудо-Бей. Местные жители, надолго запомнят это нашествие. Уже сейчас улицы, некогда путь и не слишком красивого, но вполне ухоженного городка, напоминали свалку мусора. Из машин вываливали все лишнее прямо на обочины дороги, не считая нужным дойти до ближайшей урны. По этому поводу уже произошло несколько стычек с аборигенами, а одного гонщика, даже закрыли в полицейском участке, пообещав не выпускать до тех пор, пока в городе не останется никого постороннего, после чего, его заставят наводить в нем порядок. Гонка для него закончилась не начавшись, уж слишком рьяно он отстаивал свое право мусорить там где желает.

Под номером «1» на трассу вышел гонщик выступающий от Западногерманской фирмы на тысяче кубовом: BMW R 100T («Touring») — байке мощностью в шестьдесят восемь лошадиных сил, способному разгоняться до двухсот километров в час. В качестве гонщика выступал, пока неизвестный, но подающий большие надежды бельгиец Мишель Райе, родной брат знаменитого Гастона Райе неоднократного победителя ралли Дакар. Отметив путевку, и уложив ее в специальный планшет закреплённый на топливном баке мотоцикла, дождался отмашки судьи и тронулся с места, быстро набирая скорость. И уже вскоре превратился в черную точку, которая быстро уходила за горизонт.

Следом за ним, вышла команда «Додж» под номером «2», на пикапе 1983 Dodge Ram D350 Crew Cab со спаренными колесами заднего моста. И трех с половиной литровым двигателем мощностью в сто девяносто пятьлошадиных сил, способным разогнать эту машину до ста восмидесяти километров в час.

Третьим номером оказался экипаж из Западной Германии на автомобиле Mercedes-Benz Unimog 416 4×4. Полноприводный короткобазный автомобиль был снабжен турбодизелем Daimler-Benz OM352 мощностью в сто двадцать лошадиных сил, способном вытащить достаточно легкий автомобиль, практически из любой передряги. Несколько отстающий в максимальной скорости, способный разгоняться, чуть больше девяноста, километров в час, автомобиль был, пожалуй, самым сильным моим конкурентом на бездорожье. Похоже его экипаж прекрасно представлял, что именно им предстоит преодолеть в будущем, и потому сделал ставку именно на бездорожье.

Машины, уходили одна за другой. Вскоре наступила и наша очередь. Отметив путевку у отправляющего, я быстро поднялся на борт своего «Крокодила» именно так, в итоге я решил назвать свой транспорт, и Мануэль Ортега, сидящий в данный момент за рулем, дал старт нашей гонке.

* * *

Фирюза, просто не находила себе места от того, что осталась совершенно без заработка. Именно сейчас, когда нужно было кровь из носа связаться с матерью, чтобы хоть как-то поддержать ее одиночество, куда-то пропал Алексей, спонсирующий ее на международные звонки. Несколько звонков в советское консульство, остались практически безответными. Те несколлько слов:

— В случае необходимости, с вами свяжутся.

Хоть и вселяли некоторую надежду, но не более того, а сейчас, так и вообще последние надежды пропали. Особенно после того, как она не выдержав однотипных ответов, потребовала соединить ее с любым начальником, чтобы конкретезировать ситуацию. В итоге, ей назначили встречу у того самого стадиона, где должна была произойти встреча с Алексеем.

Приехавший на встречу мужчина, даже не захотел посмотреть те бумаги, которые она подготовила для этого разговора, а просто произнес.

— Понимаете, сенора, дело в том, что господин Назари, присматривать за которым вас просили, в данный момент находится слишком далеко отсюда. И по нашим сведениям будет отсутствовать по меньшей мере, месяца два. Следовательно ничего нового вы рассказать о его деятельности не сможете. Поэтому смысла вашей сегодняшней работе, мы просто не видим. В связи с этим, будем считать, что вы находитесь в долгосрочном отпуске, до момента возвращения господина Назари, домой.

— Но как же так, я ведь исполнила все, что от меня требовалди, можно сказать рисковала своим положением добывая эти сведения, а вы так просто отказываетесь от этого?

Мужчина с некоторым безразличием, открыл папку, приготовленную Фирюзой, бегло посмотрел ее записи и произнес.

— Ну, что же. Учитывая то, что вы действительно старались, готов дать вам за это десять песо.

Фирюза поняла, что торговаться бессмыслено, и кивнула головой выражая согласие.

На прощание мужчина посоветовал на время ничем подобным не заниматься, а лучше вообще забыть об этой связи.

— Если вы нам понадобитесь, мы с вами свяжемся, но вряд ли это произойдет раньше того момента, как здесь появится сеньор Назари, если произойдет вообще. Прощайте.

И сев в машину мужчина уехал. Фирюза с унынием смотрела на эту денежную купюру и мысленно прикидывала сколько дней ей придется ограничивать себя кое в чем, чтобы набрать еще восемь песо, для того чтобы связаться с матерью, оказалось, что как минимум два дня, придется пить чистую воду, вместо дайкири, или какого-то другого напитка. Впрочем, если вместо салями для мужа покупать более дешовую колбасу, можно будет не ограничивать себя, а ему будет легко доказать то, что купленная колбаса даже дороже той, что она обычно приобретала на завтрак. Но что не сделаешь для себя любимой?

Глава 10

Дорога, по которой нам предстояло пройти первые шестьсот шестьдесят шесть километров, да-да, именно эта цифра, все как в Библии, носила имя Джеймса Далтона. И если кто-то надеется, что названа она в честь актера из Сакраменто, сыгравшего одну из главных ролей в фильмах: «Беверли Хиллз 90210» или же «Секретный агент Макгайвер», то он жестоко ошибается. Дорога названа именем инженера, который и спроектировал это, одну из самых опаснейших дорог мира.

Дорога начинается в городке с поэтическим названием Дедхорсе — Мертвая лошадь, неподалеку от аэропорта, расположенного возле поселка Прудо-Бей, и заканчивается в ста тридцати пяти километрах от Фэрбанкса, Сливаясь с Шоссе Элиот. Вообще-то дорога носит наименование Хайвей, то есть имеет статус магистрали с твердым покрытием. На самом деле асфальт здесь встречается только местами, и его протяженность не превышает ста семидесяти километров. В остальной части — это грейдер, утрамбованный многочисленными тяжелыми грузовиками до каменного состояния. Впрочем, учитывая вечную мерзлоту в северной части, грейдер постоянно подправляют, подсыпая каменную крошку, которая втаптывается колесами грузовиков. Если вы думаете, что шоссе безжизненно, как об этом пишут многочисленные СМИ, то глубоко ошибаетесь, в неделю здесь проходят до ста шестидесяти грузовиков летом, и в два раза больше зимой.

Почему именно так? Все просто. Лета здесь, как такового нет, в июне может выпасть снег, который днем под яркими лучами солнца растает, а к вечеру схватится коркой льда, и дорога превратится в настоящий каток. Именно поэтому поток автомобилей значительно падает. Согласитесь, немногие решатся пойти на риск, чтобы по гололеду тащить за собой сорокатонный прицеп, заполненный сжижженым газом. А ничего другого отсюда взять просто нечего. Нефть идет по нефтепроводу проложенному водь дороги, а газ сжижжают прямо на мете добычи и перевозят грузовиками.

Зимой гораздо проще, уже начиная с октября, снег покрывает дорогу толстым слоем, и под действием постоянно дующего ветра и сильных морозов, а также с помощью бесчисленных колес тяжелых грузовиков, превращается в довольно удобный накатанный путь. Да местами несколько скользкий, но все же, гораздо белее удобный чем летом.

При этом на въезде на эту трассу, что с севера, что с юга, стоит огромный плакат, который предупреждает вас о том, что в дорогу необходимо запастись всеми возможными медикаментами, потому что медицинскую помощь можно получить либо в Фэрбанксе, либо Дедхорсе, а заправиться либо в этих двух пунктах, либо в Колдфуте на сто семьдесят пятой миле. При этом в самом городке, рядом с заправкой, живут всего на всего десять человек. Те самые, которые и содержат эту заправку, небольшой мотель, от силы на десяток мест, и кафе-бар.

По пути встречается еще пара поселений, но они чаще необитаемы, потому как используются местными охотниками и старателями в качестве временной остановки. Именно поэтому, кроме запасов топлива и медикаментов, при въезде на трассу с водителя, чаще всего требуют предъявление трехсуточного запаса еды. Мало ли, что может произойти в дороге.

Сейчас перед нами развертывалась, чуть припорошенная снегом гравийная дорога, довольно широкая, во всяком случае два грузовика идущие навстречу друг друга, разъезжаются на ней без проблем. Саму же дорогу, можно назвать идеально прямой, разумеется встречаются небольшие повороты, но часто бывает и так, что дорога идет совершенно ровно многие километры. Я как-то попробовал замерить такой участок на карте, с помощью курвиметра, получалось, некоторые участки дороги, абсолютно прямые достигают до пятнадцати километров. Но, прямые-то они прямые, но вот ровными их не назовешь. Дорога то поднимается вверх, то обрушивается вниз, под углом почти в тридцать градусов. Учитывая легкую изморозь, двигаться даже на такой машине как у нас, достаточно сложно, а что чувствуют водители тягачей, с многими тоннами груза за спиной, боюсь даже представить.

Вид, по маршруту, достаточно однообразный. Серебристо серая укатанная до глянца дорога, с местами подтаявшем снегом. По обочинам рассыпанная щебенка, чтобы можно было в случае необходимости сместиться с дороги не опасаясь застрять в болоте, и мелкий толи кустарник, толи слегка серо-коричневая трава. Чуть вдалеке высятся небольшие горы, или холмы, но из-за несколько угловатых очертаний, похожие на скальные выходы местных пород. Именно поэтому трудно отнести их к чему-то конкретному. Где-то здесь находится та самая каменоломня, откуда завозят камень на Прудо-Бей, и для отсыпки этой самой дороги.

Грузовик, ведет себя прекрасно. Сейчас за рулем находится Мануэль Ортега, который одновременно выступает и в роли водителя, и механика, и даже стрелка. А что вы хотите, нам предстоит пересекать довольно неспокойные районы и потому все мы вооружены. Причем не просто обычной стрелковкой, на борту грузовика имеются и два пулемета «Браунинг» с достаточно большим запасом патронов, в лентах. Правда до некоторого времени они надежно упрятаны, потому что как бы запрещены для перевозки. Тем более, что нам прридется пересекать более четырнадцати границ, и на каждой из них доказывать что ты не бандит чревато, знаете ли. А вот гражданские штурмовые винтовки, М16UT, находятся в опечатанном оружейном ящике, вполне легально, как и личное оружие в виде пистолетов и револьвера «Кольт» у того самого Мануэля. Правда в гражданской версии винтовок стоит ограничитель на стрельбу очередями, но по большому счету это не особенно и требуется, а при необходимости, легко исправляется заменой всего лишь одной детали в механизме.

Мануэль, принял полулежачее положение в водительском кресле, вытянув ноги далеко вперед, и положив их одну на другую и на педаль газа. Левая рука его покоится на нижней части руля, а правая на подлокотнике, неподалеку от рычага переключения передач. В другой раз, я может и возмутился бы таким отношением к вождению довольно тяжелого грузовика, но только не в сторону Ортега, уж он то зарекомендовал себя с самой лучшей стороны, и, пожалуй, именно его нужно назвать основным водителем нашего экипажа. Во рту у него неизменная сигара. Как ни глянешь на него, обязательно увидишь в первую очередь именно сигару, с которой он не расстается с утра до вечера. При этом довольно часто я замечал, что сигара даже не тлеет, но тем не менее торчит у Мануэля в уголке рта. Похоже он наслаждается не только дымом но и вкусом самого табачного листа.

Справа от него, на штурманском кресле, сейчас развернутом в сторону салона грузовика, восседает Альфонсо дель Плато. Здесь он выступает в качестве представителя республики Куба, играя роль толи разведчика, толи шпиона. Точно так же, как и Джошуа Бове, являющейся собственным корреспондентом французской спортивной газеты «L’Équipe», одновременно с этим, представителем Советской разведки, и плюс к тому нашим штатным радистом, поваром, снабженцем и так далее, в общем, куда пошлют. На него навесили столько дел, что только успевай поворачиваться. Впрочем он, несмотря ни на что, воспринимает все это с юмором, и как мне кажется, наслаждается хотя бы тем, что не ситдит на одном месте, а больше, чем кто либо из нас находится в движении.

Даже сейчас, перед самым стартом, он бегал по всему поселку, фотографируя наиболее интересные автомобили, участников гонок, и что-то еще, своим «Кодаком», после заснял старт первых трех участников, успел добежать до телеграфа, отправить фотоматериалы в газету, и вернуться на борт грузовика, чуть ли не в самый последний момент. Здесь, едва присев на свое место в корме грузовика, тут же включил радиостанцию и начал непрерывно передавать что-то на ключе в эфир. Оторвавшись на мгновение заварил себе чашку кофе, закурил свой неизменный «Кэмел», и вновь начал какую-то радиопередачу. Все верно, по почтам во время гонки не набегаешься, а при наличии радиостанции достаточно легко передать все что нужно через радиоэфир.

Альфонсо в отличие от него совершенно спокоен. Официально он выступает в роли моего телохранителя, а заодно и механика-водителя. Впрочем, все находящиеся в кузове этого автомобиля люди, рано или поздно сядут за руль, или встанут за пулемет. Тут уж как повезет. Пока же свободны здесь только мы двое, я и Альфонсо. В связи с этим, чтобы не мешать Джо и Мануэлю, затеяли обсуждение маршрута. На откидном столике расстелена карта, а мы устроили мозговой штурм, решая, как нам лучше пройти тот или иной участок.

Хотя маршрут и определен достаточно точно, есть несколько мест, где можно сократить путь порой чуть ли не вдвое. Как оказалось, Альфонсо прекрасно знает западную часть Канады, ту же Британскую Колумбию, и уже предложил пару маршрутов, которые помогут нам вырваться вперед. Хотя выбиваться в несомненные лидеры, мы пока не планируем. Еще на стадии разработки движения, было решено держаться в первой десятке. Разумеется если повезет, и если получится. И на большее пока не претендовать. А вот после Дарьена, можно будет уже поднажать. Впрочем, все это впереди. Пока же расскажу о нашем автомобиле.

Салон нашего грузовика сильно преобразился в сравнении с тем, как он выглядел первоначально. Разумеется, он не стал просторнее, все же БРДМ довольно компактная машина, изначально рассчитаная не более чем на пятерых. Но с другой стороны, смотрится она сейчас гораздо привлекательнее. Во-первых, сверху появилась небольшая надстройка, закрываюшая наглухо верхний проем и снабженная почти круговым остеклением. Теперь, человеку не слишком высокого роста, впрочем, такие у нас все, можно встать, выпрямиться и даже слегка размяться, не боясь простудиться от встречного ветра. Учитывая, что остановки предполагаются в основном только для дозаправки, подобная возможность остро необходима.

Раньше высота БРДМ-1, строилась из того расчета, что вставшему на ноги солдату, будет удобно использовать штатный пулемет. Следовательно солдат торчал из люка почти на половину корпуса. Сейчас, за счет надстройки, вставший член экипажа остается внутри салона грузовика. Если принять во внимание, что температура за бортом ниже минус десяти по Цельсию, плюс встречный, а подчас и боковой ветер, то увеличение высоты кузова, хоть и дает, некоторый излишний расход топлива, за счет парусности, зато обеспечивает комфорт экипажу.

Помимо шкафчика с личными вещами каждого члена экипажа, у нас предусмотрены некоторые предметы, обеспечивающие большие удобства. Например, в корме грузовика рядом с радиостанцией, имеется микроволновая печь, чайник, для подогрева воды, и даже небольшой походный холодильник, работающий от баллона со сжиженным газом. Правда сейчас он выключен, а взятые с собой продукты питания находятся в закрытой металлической корзине, которая располагается за одной из форточек. В любой момент, кроме чая или кофе можно разогреть либо армейский офицерский сухой паек, либо приготовить что-то другое, воспользовавшись микроволновкой. Но это так, только чтобы заморить червячка. Думаю, для того, чтобы плотно подкрепиться можно будет и посетить какое-нибудь кафе, на той же автозаправке. Это не займет слишком много времени, зато позволит нормально пообедать, да и портить себе желудок едой всухомятку, тоже нет большого желания.

Вдоль обеих бортов укреплены, обычные медицинские носилки, в данный момент свернутые и зафиксированные на своих местах. При необходимости, их можно развернуть, и получится два спальных места. Пусть не слишком удобных, все же они достаточно узкие, но тем не менее выспаться на них, даже при движении автомашины вполне возможно. Испытывал их я лично, во время испытательного пробега, вокруг острова Пуэрто-Рико.

Кстати я тоже закурил, вспомнив молодость. Может курю и не так часто, как мои друзья, но тем не менее блок «Лаки Страйк» в моих запасах имеется. Только привстал со своего места чтобы потянуться, как мимо нас с ревом пролетала та самая раллийная «Лянча». Ну да, ее скорость чуть ли не вдвое выше нашей, а судя по ее номеру, она стартовала через десять минут после нас. И это можно сказать, в какой-то степени радует. Почему? Да все просто. Для начала, в нашем экипаже четверо против двоих у итальянцев. Скорость у них конечно выше, но разделив сутки на четверых, мы вполне не слишком устав, можем ехать практически без остановки. Шесть часов за рулем, не такая уж большая проблема. Да и для отдыха, в отличие от них место у нас есть.

Знаменитый британский журналист и хулиган мирового уровня Джереми Кларксон говорил, что этот автомобиль, я про «Лянчу» — один из его любимых — «В него сложно сесть, сложно что-то увидеть с водительского кресла, поскольку посадке позавидуют самые продвинутые йоги, руль упирается в грудь и приходится дышать через раз, а уж о том, чтобы пошевелиться не идет и речи. Занос мерещится еще до того, как повернешь ключ в замке зажигания. Педаль газа находится в районе солнцезащитного козырька пассажирского сидения, и каждый раз, когда до нее удается дотянуться, кажется, что машина, готова выскочить из-под тебя, а тормоза при этом, остались на заводе…»

В итоге, даже двигаясь со скоростью близкой к сотне, хотя сейчас Мануэль разогнался до ста двадцати и уверенно держит стрелку спидометра на одном месте, мы слегка проигрываем в скорости, но зато в итоге выигрываем в расстоянии пройденном за сравнительно одинаковое время. И очень жалею, что на борту у нас всего около трехсот литров топлива, и хотя по всем расчётам, мы должны преодолевать больше тысячи километров, учитывая реальный расход, на деле выходит не больше семисот. Вот такая печальная история.

Я думаю, всех интересует вопрос, касающийся того, зачем в моем экипаже находятся два шпиона. Ну или разведчика, как ни назови. Хотя разведчики — это когда наши, а шпионы, когда против нас, но неважно. Все дело в том, что даже вступительный взнос, для участия в гонках, обошелся мне почти в полмиллиона долларов. Хотя на финише и обещают пять, но попробуй еще займи это первое место. А ведь, помимо первого взноса, требуются деньги и на дорогу туда и на все остальное.

Конечно у меня есть кое-какие сбережения, но выступать главным меценатом и спонсором в таком деле выходит уж очень накладно. Именно поэтому, приходится искать спонсоров на стороне. Конечно от Кубы многого не возьмешь, но учитывая недавнюю аферу с раритетными автомобилями, и обещание в будущем повторить нечто подобное, отказать Раулю в участие в гонке, у меня просто не повернулся язык. Да и по большому счету, мне это тоже выгодно. Одна охрана, обеспечивающая работу всех моих предприятий на острове, оправдывает все вложения в Кубу, более чем. Почему вторым шпионом оказался представитель союза? Честно говоря, его присутствие предложил Альфонсо. В свое время он был какой-то шишкой в «Dirección de Inteligencia» (DDI) так называется их служба госбезопасности, а возможно и остался в той же должности, не даром же говорят, что из КГБ увольняют только в случае смерти. Наверняка на Кубе приняты те же правила.

Так вот, предложение поступило именно через него. И я чувствую, что у Альфонсо и Мануэля, еще возникнут некоторые вопросы к Джо. Вот прямо, чувствую, что эти двое только и мечтают о том, чтобы перехватить некоторые контакты Джо, в каких-нибудь третьих странах. Например, том же Чили, или Сальвадоре. Впрочем, это не мои проблемы. Честно говоря, я даже очень сомневаюсь в том, что этого человека зовут именно Джо, но мне озвучили именно это имя, и просто объявили о том, что он как бы выступает от СССР. Для меня же главное, что Союз помимо своего сотрудника, кстати довольно хорошего специалиста по связи, оплатил и его участие. Более того, даже приобрел транспорт для него, правда пришлось городить внешнюю подвеску на корму «Крокодила», но зато теперь у экипажа имеется разъездной транспорт, а это огромный плюс. Мало ли, что может произойти в дороге, а так, сел на байк долетел до ближайшего автосалона, и купил необходимую запчасть. Хотя надеюсь, что до этого не дойдет. Да и фактически большая часть пути будет оплачена именно деньгами Москвы, правда, от них имеется огромная просьба, заехать в одной из стран, в определенное место, но думаю это не станет большой проблемой, тем более, что я наконец нашел наилучший путь через Дарьенский пробел, и надеюсь, что преодолею этот участок пути максимум за три-четыре дня вместо семи планируемых. Да и крюк о котором они говорили, в общем-то меня вполне устраивает.

На заправку поселка Колфут, мы въехали пятнадцатыми. И нам еще повезло, что нас обошли всего двое. Но повезло не в том, что мы проиграли два места, а скорее в том, что попали сюда вовремя. Боюсь организаторы гонки, что-то не учли в своих начинаниях, и хотя владелец заправочной станции заказал поставку топлива, но на данный момент его запасы уже подходили к концу. И отстань мы еще на три четыре места, боюсь пришлось бы долго здесь куковать, ожидая доставки. Особенно учитывая тот момент, что все проехавшие здесь, стараются пополнить свои баки под горлышко. Да это несколько снижает скорость за счет лишнего веса, но с другой стороны увеличивает пройденное расстояние, что сейчас более важно.

Пока заправлялись, Джо добежал до местного кафе и закупился горячими хот-догами на весь экипаж. Стоило только двинуться дальше, как он же включил радио на общее вещание, и мы услышали сводку новостей. Как оказалось, из семидесяти двух участников гонки выбыли уже четверо. Один до сих пор сидел за решеткой в Прудо-Бей. По решению местного судьи ему выписали штраф на пять сотен долларов и семь суток ареста. У команды из Швеции, случилась какая-то поломка, и они так и не смогли пересечь стартовую черту. Еще две команды из Германии, что-то не поделили между собой, и создали аварийную ситуацию в трех милях от городка. В итоге обе машины, оказались разбиты, а экипажи выбыли из гонки. Боюсь дальше, будет только хуже. А ведь мы преодолели всего двести сорок две мили, из двадцати тысяч.

Следующий участок до самого Фэрбанкса — мой. Кажется, и проехали-то всего ничего, а природа вокруг, разительно изменилась. Недавняя пожухлая трава и мелкий кустарник, вдруг в одночасье преобразились в ели и кедры. Появился непродаваемый аромат хвойного леса, и кажется даже стало легче дышать. Дорога слегка сузилась, но зато появился асфальт и даже дорожная разметка, почему-то желто-коричневая, а не белого, как обычно бывает цвета. Время между тем перевалило за полдень, и Джо, которого с этого дня все решили считать за нашего шеф-повара, раздал каждому из нас по кружке горячего чая или кофе, кому что нравится и выложил целое блюдо хот-догов, которые еще не успели остыть, или скорее которые он успел подогреть в печи.

Мануэль, которого я сменил за рулем, слегка перекусил, и сказал, что был бы не против поспать. Как бы то ни было, а двести пятьдесят миль местами заснеженной, а местами обледенелой трассы на скорости в сотню километров в час и более, основательно выматывают. К тому же, хоть наш грузовик и снабжен всеми наворотами, то есть гидроусилителем руля, АБС и прочими системами способными облегчить жизнь водителя, которые начисто отсутствовали в его прототипе, но все же грузовик, и уж тем более бронетранспортер, коим этот автомобиль по сути и остался, несмотря на все улучшения, это вам не легковая машина. Поэтому выпив чая и съев пару сосисок в булочке, наш товарищ, с общего согласия развернул одно спальное место, застелил постель, разделся и залег отдохнуть, отгородившись от общего салона легкими занавесками, создав себе уют и полумрак.

Мы конечно постарались чуть приглушить наши разговоры, но похоже ему было наплевать на все это, потому что уже через пару минут уже нам пришлось перекрикивать заглушающий все на свете, мощный храп Мануэля. Именно это и не было учтено, когда мы планировали, что здесь можно будет отдыхать во время движения грузовика. Мануээль, может и выспится, а вот остальные по его рулады, вряд ли.

Глава 11

11

По обеим сторона дороги раскинулся бесконечный хвойный лес, перемежаемый некрупными озерами. А вдоль дороги почему-то встроились какие-то хиленькие обобранные до голых ветвей белесые деревца, непонятной принадлежности, но точно не хвоя. С левой стороны дороги бесконечной ниткой протянулся нефтепровод, идущий от Прудо-Бей и дальше на юг. Его довольно толстая труба обернута фольгированным утеплителем и покоится на множестве металлических опор, приподнимая ее на пару метров над землей.Хотя иногда, и выше, когда под нею проходит ответвление дороги, идущее куда-то на восток. Впрочем, такие места встречаются довольно редко.

Асфальтированная дорога, довольно сильно повреждена, правда за нею похоже все-таки внимательно смотрят, потому что, все рытвины и ямы засыпаны мелким щебнем и тщательно утрамбованы. Вы итоге получилось даже гораздо лучше, чем если бы вместо щебня сделали асфальтовую заплатку. А так, получилось хоть и не идеально, но все же гораздо ровнее, и главное надежнее, а все эти ремонтные подсыпки, практически не ощущаются под колесами грузовика, который плавно плывет над дорогой, только слегка покачиваясь, и убаюкивая меня своей монотонностью.

Джо заканчивает работу на ключе, и вылавливает скандал в эфире. На заправочной станции Колдфута закончилось топливо, и теперь участники соревнования, рвут и мечут, требуя от организаторов хоть каких-то действий. Те пытаются их успокоить, обещая, что время, проведенное на стоянке учитываться не будет. А после дозаправки будет дан рестарт для тех, кто попал в трудное положение. В ответ сыпятся новые угрозы. Кто-то возмущается недальновидностью организаторов гонки, кто-то тем, что из-за этого рестарта он потеряет то преимущество, что приобрел на начальном этапе, а кто-то наоброт радуется тому, что у него появился шанс все исправить. Больше всей рады Шведы. Им наконец удалось исправить поломку на своем автомобиле, и добраться до Колфута, и судя по всему у них имеется либо некоторый стратегический запас, именно на такой случай, либо их транспорт потребляет горючего гораздо меньше других и поэтому в эфире слышаться их радостные вопли, адресованныен тем, кто ждет топлива: «Нам хватит до моста, догоняйте!». Может и хватит. В принципе там всего-то стодевятнадцать миль.

В этот момент мимо нас в обратном направлении проходят четыре грузовика, судя по всему, как раз с топливом. Я предлагаю, Джо сообщить в эфир, о том, что топливо уже следует в направлении Колдфута, но меня перебивает Альфонсо.

— Не делай этого, Джо. Мы же не знаем наше ли это топливо или грузовики направляются куда-то еще? Да и скандал, так приятно поднимает настроение.

— В чем? — удивленно переспрашиваю я.

— Ну, как же. Сейчас до скандалятся, дойдет до драки…

— Уже дошло. — Вставляет реплику Джо. и увеличивает громкость динамика.

— Это еще не драка. Драка будет тогда, когда туда придут бензовозы.

— Это точно. — Подтверждаю я. — Каждый захочет быть первым.

— Вот. А после этого все нервные выйдут на трассу, и начнут совершать ошибки. Конечно грех радоваться чужой беде, но нам все это только на пользу.

Через несколько минут после этого, мы как раз подъезжали к какой-то площадке для отдыха, Альфонсо вновь заговорил.

— Джо, они все еще ругаются?

— Похоже там уже начинаются гладиаторские бои.

— Тогда у нас есть время. Арслан, притормози и сворачивай налево, на площадку.

— Зачем? — Удивленно спрашиваю я.

— Увидишь. Джо, буди Мануэля.

Я привык прислушиваться к советам Альфонсо, поэтому без лишних слов свернул туда куда он просил и вскоре выехал на площадку с довольно большим монументом на котором значилось: «Arctic Circle Monument» у подножия монумента находилась небольшая бетонная площадка ярко красного цвета на которой пунктиром была прочерчена полоса обозначающая полярный круг. Джо, не знаю, какой из него советский шпион, но журналист он, по-моему, очень хороший, тут же сообразил, что к чему, заставил меня сдвинуть грузовик, так чтобы в поле зрения попадал и он и памятник, и наша четверка, выстроенная возле «Крокодила» и тут же установил треногу с фотоаппаратом, и настроив его моментально присоединился к нам. Если все получится, а сомневаться в этом не приходилось, фотография выйдет просто замечательной. А главное, вряд ли те, что едут за нами додумаются сделать нечто подобное. Хотя бы из-за спешки.

Еще понравился «домик отдохновения», как называют туалет на востоке. Самое удивительное состоит в том, что этот туалет находясь в пятидесяти милях от ближайшего жилья, выглядел ну не абсолютно, не стану врать, но тем не менее достаточно чистым. Более того, хотя там и не было больших признаков цивилизации, а была обычная выгребная яма дырками в помосте, но тем не менее, большого аромата не ощущалось. А самое главное, вы просто не поверите, но на стене, как минимум в трех местах, были закреплены рулоны с туалетной бумагой, а в углу стоял умывальник с большим баком наполненным водой, возможно из ближайшего озера, но тем не менее, а возле него имелся широкий рулон с бумажными полотенцами. Я честно говоря был очень изумлен подобному отношению к людям. И в сравнении с любым привокзальным советским туалетом, его можно было назвать идеалом чистоты и удобства. А на тех же трассах в Узбекистане, я вообще ни разу не встречал даже отдаленно похожего на это. Так происходило все скорее, как в басне: «И под каждым им кустом был готов и…» Ну вы понимаете, о чем я, а как иначе то, если прижмет?

Быстро свернувшись, мы заняли свои места и вновь вышли на трассу. Внеплановая остановка даже помогла мне несколько размяться, и взбодрить себя, тем более, что дело двигалось к вечеру, и уже через каких-то сорок минут или чуть больше пришлось включать фары. Потому что хоть и было достаточно светло, но лучше подстраховаться.

Лес по обеим сторонам дороги вырастал все выше и выше, уже среди хвойных деревьев появились осинки, тополя, или что-то похожее на них, я ни разу не ботаник, поэтому называю их в меру моих познаний со школьной скамьи. Лес теперь стоял сплошной стеной по обеим сторонам дороги, и казалось, что даже стало чуточку теплее. Хотя и появился некоторый сквознячок, дующий мелкой снежной поземкой вдоль дороги. Пятьдесят миль промчались без остановок, и только когда подъезжали к мосту через Юкон, решили, чуть притормозить. В принципе большой нужды в этом не было, и вполне можно было дотерпеть до Фэрбанкса, но раз уж попалась заправка здесь, тем более без каких-либо очередей, почему бы не воспользоваться этим. В общем остановились, слегка размялись, и решили тронутся дальше. Последним к нам присоединился Джо, расплачивающийся за топливо. Он с ухмыляющимся лицом запрыгнул в салон, и усевшись на свое место, принялся, что-то считать на калькуляторе.

На вопрос, что произошло ответил. Оказывается, он выторговал почти пятнадцатипроцентную скидку с владельца заправочной станции, предупредив его, что позади нас находятся еще более пятидесяти автомашин, участвующих в гонке, которые наверняка захотят залить свои баки горючкой. ТЕм более, что на предыдущей заправке топливо подошло к концу, и что ему мало того, что следует приподнять цену топлива, но и наверняка стоит заказать некоторый запас, именно бензина. Наверняка на повышенную цену будут не слишком обращать внимания те, кто едет следом. Но даже если будут, то никуда не денутся. Тем более, что по радио сообщили о том, что топливо наконец доставлено в Колдфут, но почему-то большей частью дизельное. Поэтому драка там перешла в настоящее побоище. И я даже вспомнил свою юность и посещение советских магазинов, где время от времени, что-то выбрасывали, тут же образовывалась очередь и кто-то из толпы требовал больше килограмма не взвешивать. Здесь происходило примерно тоже самое. Разве что требовали заправлять не полный бак, а чтобы только хватило до моста. В общем хорошее настроение Джо обеспечил всем нам.

Фэрбанкс встретил нас, в общем безразлично, если разумеется не считать изрядно промерзших контроллеров первого «чекпойнта» сидящих возле установленной возле дороги, ярко оранжевой палатки, и стучавших зубами так, что казалось еще немного, и они раскрошатся от непрестанной барабанной дроби. Видя их раскрасневшиеся лица, и подрагивающие конечности, пожертвовал им бутылку рома взятого в дорогу, на всякий случай. Вот пригодилась. Выслушав слова благодарности и отметив путевку, заодно узнал и последние новости. Как оказалось, итальянцев занесло на повороте, и они слегка помялись, в основном правую дверь и частично крыло, но тем не менее продолжают гонку. Еще что-то произошло у команды «Доджа», во всяком случае, все в экипаже были на взводе, потому как едва сдерживали себя, чуть ли, не бросаясь в драку, друг на друга. У немцев все в порядке, как на «Унимоге», так и у «БМВ». Подъехали сдержанно поздоровались, отметили карту, попрощались и двинулись дальше. Короче, за несколько минут мне дали характеристики большинства участников гонки едущих впереди меня. Вот что алкоголь животворящий делает!

Сам город отнесся к нашему появлению, довольно спокойно. Было несколько зевак в районе «Чекпойнта», но на этом и все. Мало ли тут бродяг по дорогам раскатывает, разве что может и обратили некоторое внимание на нас, или на итальянцев, и продолжили заниматься своими делами. С другой стороны, на улицах уже поздний вечер, довольно темно. Уличные фонари хоть и освещают дорогу, но это не совсем то, что нужно. Хотя опять же гонщики растянулись на всю трассу, а выстаивать на холоде, путь и холода того всего градусов десять, но тем не менее кому это интересно? Одним словом, проскочили незамеченными и ладно.

Все же несколько жаль, что мы торопимся. Будет возможность, в следующий раз обязательно наведаюсь в этот городок, а самое главное в его музей со звучным названием: «Fountainhead Antique Auto Museum USA» — «Главный Музей Антикварных Автомобилей США». Говорят, здесь находится очень интересная выставка, в которой представлены, не только автомобили, но и трактора, включая локомобили, и даже первые мотоциклы, или как их называли «Моторрады». В общем если бы мы так не спешили, обязательно бы посетил эту выставку.

К утру следующего дня мы добрались до границы с Канадой. В этом месте как раз находился второй «Чекпойнт», на котором нам предстояло отметиться. И сразу же стало понятно, что мы переместились с тринадцатого места если считать от старта, на четвертое. Лидерство на данный момент удерживают итальянцы на своей «Лянча-Стратос», промчавшиеся здесь около часа назад. За ними уверенно двигается экипаж из Австралии под номером «15», обогнавший нас еще перед Колдфутом, на автомобиле Mercedes-Benz 280GE. Автомобиле, на котором буквально шесть лет назад немецкие гонщики вышли на первое место в ралли «Дакар».

Они прошли второй «чекпойнт» следом за итальянцами, около сорока минут назад. Третьим был к нашему удивлению одиночка выступающий на мотоцикле «БМВ». Хотя именно его, наверное, и стоит назвать лидером гонки, потому что именно он отметился здесь первым. Причем произошло это вот уже восемь часов назад. Другими словами, скорость на трассе составляла у него боле ста сорока километров в час, а он провел за рулем более двенадцати часов. Правда он сошел с трассы, и все это время его мотоцикл находится на стоянке мотеля, а сам он отдыхает. Хотя, учитывая, что он сейчас прекрасно отдохнет, то к следующему вечеру, вполне сможет наверстать потерянное время, тем более, что его отметка о прохождении трассы, находится на первом месте. Явный лидер нарисовался, правда насколько его хватит непонятно, даже с полноценным ночным отдыхом изо дня в день, проезжать более тысячи километров, не сходя с седла мотоцикла, выматывают очень сильно. Не знаю, поможет ли ему его хитрость делать отметку обозначая лидерство и сходить с трассы, но дальше будет видно.

Куда-то пропал идущий впереди экипаж «Доджа». От Фэрбанкса здесь совсем недалеко, а ведь они находились впереди нас. Впрочем, сейчас нас занимало другое. Хотя мы и оказались на четвертом месте, но и сутки без остановки тоже выматывают основательно.И хотя, Мануэль, который все ночь оглашал наш салон своим мощным храпом, уверял всех, что прекрасно себя чувствует, ничего подобного нельзя было сказать об остальных членах экипажа. Поэтому было решено сейчас пересечь Канадскую границу, и продвинуться вперед на двадцать три мили до Бивер-Крик, где и организовать полноценный отдых для экипажа. Тем более, что там находится и Канадский Таможенный Пост, в котором так или иначе придется останавливаться.

Так и сделали. Правда, все же остановились возле очередного плаката, на этот раз с надписью: «Добро пожаловать в Аляску», для того, чтобы сделать коллективное фото. После чего поехали дальше. Отдых оказался для нас именно тем, что было нам больше всего необходимо. Мы прекрасно позавтракали в местном ресторанчике, сняли четыре отдельных номера, чтобы не доставать друг друга посторонними звуками в виде пируэтов Мануэля, и буквально вырубились, на следующие шесть часов, проснувшись только к полудню.

Поднявшись, приняли очередной душ, приведя себя в порядок, прекрасно пообедали, и только после этого двинулись дальше по маршруту, разумеется не забыв заправиться. Особенно был рад Джо, успевший за это время, не только отдохнуть, но и отправить все новые фотографии и заметки в свою газету, и даже получить в ответ гонорар, приведший его в неописуемый восторг. Не хочу обламывать нашего товарища, но боюсь воспользоваться своими гонорарами у него не получится. Стоит ему закончить гонку и вернуться в Союз, все эти деньги у него под благовидным предлогом просто изымут. Ну может компенсировав какую-то часть чеками от «Березки». Может там и продают, что-то дефицитное для внутреннего рынка, но такого разнообразия продукции как здесь, там точно не найти. Уж я-то об этом знаю не понаслышке.

* * *

Джошуа Бове, находился в некоторой прострации. Еще недавно выступая в качестве стажера Пуэрто-Риканского консульства, он перебирал входящую корреспонденцию, и даже не думал о том, что в ближайшие несколько лет, что-то в его жизни, может измениться в лучшую сторону. Да, что-там в лучшую. В любую. С той должности которую ему предложили можно уйти на повышение только в случае ухода на пенсию по возрасту или по болезни, кого-то из тех, кто стоит выше него. Но учитывая, что возраст работающих в его отделе не сильно отличался от его собственного, надеяться на это было по меньшей мере глупо. Отец, с превеликим трудом сумевший отправить его сюда, сразу предупредил, что все остальное зависит только от него самого. Все, что мог, он сделал для своего сына. И Алексей прекрасно его понимал.

Разумеется, даже эта должность была на порядок выгоднее и интереснее, чем любая другая в Союзе. Во-первых, он находился в капиталистической стране, и получал денежное содержание в местной валюте. Конечно песо, хоть и приравнено к доллару, но действует только на острове. С другой стороны, у него имеется свободный выход в город, он может в выходной день прогуляться здесь или по острову, при наличии транспорта, поваляться на местных шикарных пляжах, снять девчонку на ночь, разумеется если будет уверен, что это не очередная подстава, о которой прожужжали все уши,и продолжают доставать с нравоучениями каждый день, но тем не менее такая возможность есть.

И все было бы прекрасно, если бы однажды, среди входящей корреспонденции им не было бы обнаружено письмо, от бывшей гражданки Узбекской ССР, покинувшей страну из-за замужества, и говорящей о том, что здесь в Пуэрто-Рико, она встретила предателя и убийцу, сбежавшего из СССР более десяти лет назад. О подобных вещах с придыханием, рассказывали еще в институте, и войти в дело на волне подобного считалось невероятной удачей. Не так уж и часто, кто-то встречает покинувших СССР предателей, и еще реже кто-то сообщает об этом в соответствующие органы.

Поэтому Алексей, не теряя ни минуты драгоценного времени, тут же написал докладную записку, больше похожую на план действий. Правда в итоге, именно из-за своего рвения и чуть было не поплатился. Оказалось, что об этом человеке всем давно все известно. Преступление, совершенное им, признано состоявшееся в состоянии аффекта, и признано правомочным при самообороне. И казалось, что уже завтра его отправят на родину из-за нелепой ошибки совершенной им, но произошло все наоборот, и он даже обзавелся собственным агентом в окружении этого человека. Последовавшая за этим эйфория, чуть было не свела на нет все его начинания, в результате чего, он оказался завербован разведкой чужой страны. По словам мужчины который вынудил подписать его договор кубинской, но находясь в шоке от происходящего, он не догадался попросить подтверждение словам вербовщика. Впрочем, именно сейчас, его слова косвенно подтвердились.

С того дня много изменилось. Если Алексей и настраивал себя на долгое из года в год, перекладывание входящей корреспонденции в консульстве, то уже неделей-двумя позже, летел в Париж, чтобы получив там документы на Джошуа Бове, занять должность собственного корреспондента спортивной газеты, и под видом репортера войти в состав экипажа сеньора Назари. Того самого человека из письма его дальней родственницы. Правда для того, чтобы это произошло, ему пришлось буквально заложить душу дьяволу, подписав кучу документов, и обязательств, которые в случае чего дадут такие компрометирующие в отношении него факты, что высшая мера социальной защиты покажется великим благом.

Впрочем, он прекрасно понимал все это подписывая бумаги. Как понимал и то, что именно сейчас, он делает первые шаги, головокружительной карьеры, о которой даже и не мечтал. По большому счету, все это иначе и не происходит. С этого момента, он человек Николая Юрьевича, и именно он подстраховывается на тот случай, если Алексей задумает переметнуться и найти себе другого покровителя. И только от полковника Козицкого зависит и карьера, и будущие звания и возможный взлет и даже позорное падение, если он совершит ошибку. И, казалось бы, жизнь несмотря ни на что, налаживается, стоило экипажу «Крокодила», остановиться на отдых в Бивер-Крик, как выходя из здания местной почты, где он отправлял копии фотографий и свои репортажи в газету, он встретил мужчину, который когда-то завербовал его для работы на «Кубинскую разведку».

О том, что в этом замешана Куба, последние сомнения отпали, стоило увидеть удостоверение личности собеседника. Тот ни мгновения не смущаясь, просто достал из внутреннего кармана корочку и предъявил ее Алексею, или вернее Джошуа в развернутом виде. При этом усмехнувшись добавил, что такие дела нужно решать по мере их появления, причем сразу, а не откладывая на неопределенное время, чем ввел Джо в каску. Впрочем, сейчас Леха более контролировал себя, чем в прошлый раз. На этот раз, просьба его куратора, звучала в общем-то хотя и несколько странно, но вполне правдоподобно.

Учитывая, что в экипаже господина Назари задействованы и кубинцы, разведка республики хочет иметь достоверные сведения о том, что все ее распоряжения, неукоснительно выполняются. Поэтому, Алексею был передан не очень большого размера прибор, служащий маяком. То есть в определенное время, этот прибор будет отправлять в эфир сигнал, который будет пойман представителем кубинской разведки, и благодаря которому можно будет определить точку на карте говорящую о том, где в данный момент находится грузовик с экипажем.

— Ведь вы же знаете, что ваша машина, помимо гонок должна будет заехать в некоторые места вне основного маршрута. Вот нам бы и хотелось быть уверенным, что это распоряжение не было проигнорировано.

— Ну да. — Подумал Алексей про себя. — А заодно и увидите, те места, которые посещал лично я. Хотя вряд ли, ведь такое место по договоренности с СССР всего одно, а во все остальные я буду добираться на мотоцикле. Черт с ним, хотят следить за своими шпионами пусть следят, мое дело маленькое.

В общем вполне обычная просьба, касающаяся только кубинцев, именно поэтому Алексей, хоть и несколько сомневался в правильности действий, но понимая, что деваться ему по сути некуда, дал свое согласие. Сам прибор действительно был очень похож на обычный радиомаяк, разве, что несколько удивлял аккумулятор, который оказался, довольно большого размера. Но собеседник, дал достаточно простое объяснение этому.

— Аккумулятор, предназначен для автономной работы прибора. Ведь вы же останавливаетесь на отдых. Следовательно, наверняка обесточивается все приборы внутри грузовика. А нам бы не хотелось на это время терять вас из вида. Да и имея собственное питание, он лучше защищен от обнаружения, если вдруг в ком-то из экипажа взыграет шпиономания, и он решит поискать посторонние «жучки». Прибор имел стандартный разъем, и мог подключаться к запасному выходу антенного гнезда имеющейся на машине радиостанции. При этом он был достаточно компактным, чтобы встать на штатное место, аккумулятора радиостанции, которое сейчас было свободным из-за установки ее на автомобиле и подключения к автомобильной сети. В общем, получив, все необходимые инструкции, Алексей, тут же, пока остальной экипаж находился на отдыхе, установил маяк, и и даже получил подтверждение от куратора, что сигнал прошел и все сделано верно. После чего со спокойной, если можно так выразиться, душей отправился отдыхать, ощущая приятный шорох нескольких сотенных купюр, нежданно нагадано появившихся в его бумажнике.

Глава 12

12

Фирюза, вышла из телефонной будки, разъяренной до предела. А как иначе, то? Пока отец был жив, все родственники старались поддерживать отношение с ее семьей, но стоило ему умереть, и сразу же оказалось, что родни у нее, как бы и нет. И, если разобраться, то получается, что все их «ужимки и прыжки» были направленны только на ее отца. Еще бы, ведь это он декан института. И именно с его помощью можно не только попасть в это учебное заведения, не особенно оглядываясь на собственные знания и средний бал аттестата зрелости, но и вполне достойно прожить все пять лет учебы, не особенно заморачиваясь на сдачу экзаменов и сессий. Да, платить приходилось и в этом случае, без этого ни один институт в Узбекистане закончить не удастся, но все же гораздо меньше, чем на общих основаниях. И вдруг в самый неподходящий момент, «волосатая рука» декана ушла в мир иной. А общаться с его старухой женой? Ладно бы, та занимала, хоть какую-то должность, так ведь единственная ее должность называлась — 'домохозяйка" Фрекен Бок — Ташкентского разлива, да кому она интересна, старая карга?

Вот и вышло, что стоило отцу умереть, как все родные вмиг стали чужими. А некоторые из них еще и претензии начали предъявлять, по поводу того, что якобы через руки отца прошли кое-какие деньги, а результата ноль, неплохо было бы их вернуть. Нет, все же правы, были родители Руслана, когда публично отказались от такого родства. И Фирюза сейчас находилась в такой ярости, что разорвала бы всех их на куски, только за то, что они осмелились предъявить претензии покойному отцу.

Вдобавок ко всему, недавно произошел скандал с мужем, который наотрез отказался есть купленную Фирюзой колбасу, и даже слушать не захотел, что она дороже и, следовательно, полезнее, чем его салями с корицей и тмином. Ему видите ли нравится только та, и он привык к ней с самого детства.

В итоге, чтобы собрать нужную суммы для звонка домой, и разговора с матерью, пришлось урезать собственный паек, потому что денег, выдаваемых мужем, катастрофически не хватало, ни на что сверх обычных обедов в местном кафе. Как-то попыталась, в целях экономии перекусить в рабочей столовой кожевенной фабрики расположенной неподалеку, после мучилась полдня животом. И только из-за этого была очень зла, на жизнь, на мужа, на окружающих и на все на свете.

Та, престижнейшая, как когда-то ей говорили профессия, связанная со знанием языков, оказалась пшиком. Еще в Узбекистане, можно было рассчитывать на то, что устроиться где-то опять же по блату, техническим переводчиком, хотя в большинстве случаев выпускники отправлялись преподавателями в школы. Здесь же, она была вообще никому не нужна. Английский и испанский языки здесь знали на порядок лучше нее, а узбекский здесь не был никому интересен, как, впрочем, и русский язык. Единственная газета выходящая, или точнее изредка появляющаяся здесь в газетных киосках на русском языке — «Известия», да и та порой валялась месяцами, то есть не была особенно востребованной. В итоге, самое многое на что могла рассчитывать женщина, так это либо пристроиться куда-то уборщицей или посудомойкой. Других мест, на острове просто не находилось. И это с её-то высшим образованием мыть грязную посуду в придорожных забегаловках? Или убирать за грязными туземцами⁈Однажды попалось объявление, говорящее о продавце газет и журналов, но оказалось, что здесь этим занимаются мальчишки, бегающие по улицам со стопкой газет. А все места в киосках и лавочках давным-давно заняты местными тетушками и никто освобождать их даже не планирует.

В один из дней, обложившись газетами с объявлениями, о трудоустройстве, Фирюза, устроившись на лавочке в местном скверике, изучала очередное издание, как неподалеку от нее остановился ярко-красный новенький «Кадиллак», и выглянувший оттуда, импозантный молодой парень, на ломаном испанском, спросил у нее как ему добраться до музея замка Сераллис. Фирюза знала об этом сельскохозяйственном музее, не понаслышке. Музей, который не только демонстрировал историю выращивания сахарного тростника, а также, производства рома из его производных и их влияние на экономику Пуэрто-Рико, но и давал пробовать свою знаменитую продукцию знали, пожалуй, все туристы, приезжающие в Понсе. Самой известной особенностью музея являлось здание, которое он занимал. Оно представляло собой большое четырехэтажное сооружение, построенное в колониальном стиле, с башенками и высокими готоческими окнами, арками и проемами, в 1930-х годах для владельца компании «Ponce’s Destileria Serralles», одной из крупнейших в Пуэрто-Рико винокурен по производству рома.

Фирюза буквально несколько дней назад побывала там с мужем, и прекрасно помнила дорогу туда. По сути запоминать было нечего, от сквера выехать на кольцевую дорогу и двигаться на запад до большого плаката с указателем, свернув возле которого легко доехать до самого здания музея. Попытка объяснения дороги на испанском привела к еще большему недоумению со стороны мужчины. Тот, судя по всему, знал всего несколько расхожих фраз и не более того. Правда с английским вышло гораздо лучше, и вскоре Фирюза, с удовольствием рассказывала собеседнику не только как добраться до того самого музея, но и еще о нескольких местах, расположенных неподалеку.

Недолгий разговор завершился тем, что уже через двадцать минут она выступала в роли гида, бродя по зданию музея и пересказывая мужчине все, что узнала сама, несколько дней назад. Следом, за музеем состоялась поездка в Художественный музей, расположенный на Авениде Лас Америкас. В нем хранилась коллекция произведений европейского искусства, а также работы пуэрториканских художников. Кроме того, в музее находилась одна из самых важных коллекций прерафаэлитов в Западном полушарии, насчитывающая около четырех с половиной тысяч произведений искусства, распределенных по четырнадцати галереям. В искусстве, Фирюза разбиралась достаточно хорошо, поэтому стоило начать показ полотен своему случайному знакомому, как за ними выстроилась целая толпа туристов, напрочь позабывшая своего экскурсовода, монотоннно рассказывающего что-то вызубренное по путеводителю. А на выходе из музея, ее внимание привлек один из служащих, который вручил ей визитку, и предложил уже завтра прийти на собеседование, для трудоустройства в качестве гида.

Домой женщина попала уже вечером, после ужина в ресторане, куда сопроводил ее случайный знакомый, и как это обычно бывает, нарвалась на скандал от мужа. Потому что ее отъезд из района был замечен, о чем тут же доложили ее супругу. Впрочем, на этот раз, у Фирюзы, было железное алиби. Она тут же показала Матео визитку управляющего музеем и сказала, что была на собеседовании, и завтра должны дать ответ о ее трудоустройстве. Матео, вроде бы успокоился, хотя и все же некоторые подозрения у него остались. Но решил, пока не затевать скандала, а посмотреть, что же из всего этого выйдет.

Фирюза же была довольна. Во-первых, тем, что ей действительно предложили хорошую работу, как раз по ее знаниям, а во-вторых тем, что в ее сумочке лежало пятьдесят песо, полученные ею за интересный рассказ в музее. Следующий день, оказался, даже лучше предыдущего. Фирюзе предложили провести экскурсию для туристов из Доминиканской Республики, и она легко и подробно рассказала о всех особенностях художественного направления Британского искусства второй половины девятнадцатого века, уже на испанском языке. Благо что произношение в нем, она усердно подтягивала все это время. И после, небольшого собеседования ее взяли на работу. Правда больших денег не обещали, все же музей — это не производственное предприятие, но восемьсот песо, тоже приличная зарплата, особенно для женщины. Вкупе с тем, что зарабатывал Матео, уже можно было подумать и о более приличной квартире, и о чем-нибудь еще. Да и карманные деньги тоже были немаловажны.

К тому же расставаясь с недавним знакомым, она получила недвусмысленный намек, на продолжение знакомства, учитывая хороший обед в дорогом ресторане, и щедрость случайного знакомого, подумывала о том, что неплохо было бы поддержать это случайное знакомство. Ведь, по сути ничего выходящего за обычные рамки у нее не требуют, а прокатиться по городу, и выступить в роли гида и переводчика, вполне в ее силах. Впрочем, все зависит от цены вопроса, думала она, предполагая, что этим все не ограничится, и в принципе, готова была пойти даже на это. Уж очень ей надоела скупость супруга, и текущая обстановка. Хотелось чего-то более яркого незабываемого, а единственное незабываемое состояло из грязноватой комнатки и полчищ тараканов в каждом углу.

Ближайший же телефонный звонок, заставил Фирюзу, несколько успокоиться в отношении матери, и даже позлорадствовать в сторону дальней родни. Как оказалось, в семействе Ахмедовых произошла авария, в результате которой пострадал один из сыновей. Причем именно то, который был дееспособным, и хотя радоваться чужому горю грешно, Фирюза мысленно пожелала, чтобы эта авария была не последней, и всю следующую неделю ходила окрыленной. Причем настолько, что это сказалось на ее работе в лучшую сторону. Ее красноречие оказалось настолько увлекательным, что директор музея, пообещал ей премию, если количество экскурсий в музей возрастет.

* * *

Прошла первая декада гонки. С некоторым, не особенно критичным опозданием, примерно в половину суток, мы добрались до Сан-Антонио. Преодолев за это время семь тысяч двести шестнадцать километров. И даже несмотря на свое отставание от графика, уверенно держались в первой десятке лидеров гонки. В данный момент большего и не требовалось. Как быто ни было, а впереди находились грунтовые дороги Гватемалы и Коста-Рико, сезон дождей, и самое сложное Дарьенский пробел. Вот там придется поднатужится, а пока, это просто прогулка. Долгая, изматывающая, но прогулка. Все же катить по асфальтированным автострадам, это вам не полти по грязи бездорожья.

Первым до недавнего времени, уверенно шел бельгиец, Мишель Райе, на мотоцикле «БМВ», но чувствовалось, что он начал уставать. Если к третьему чекпойнту у него был запас в шесть часов, сейчас, время сократилось до двух с половиной. К тому же в первый день он преодолел больше тысячи километров, то сейчас, скорее движется точно по графику. Проходит необходимые семьсот пятьдесят, или чуть больше, в зависимости от расположения пункта, и загнав мотоцикл на стоянку отдыхает. При этом, если в первые дни он отмечался на «чекпойнте» сразу, а после шел отдыхать, чтобы сохранить лидерство, то сейчас уже пару раз из-за усталости пропустил отметку, сделав это после отдыха, а после нагонял упущенное. Но так или иначе, первым был именно он.

Экипаж на грузовике «Унимог» хоть и входит в десятку лидеров, судя по недавнему оповещению по радио, но находится на девятом месте, все дальше уходя в отставание. Как оказалось, крейсерская скорость грузовика не превышает восьмидесяти километров в час, и хотя, там и меняют водителя каждые шесть часов, практически останавливаясь только для дозаправки автомобиля и еды, но из-за невысокой скорости, грузовик начал отставать. Хотя, впереди нас ждет как минимум сто-пятьдесят километров грейдера и сезон дождей на перешейке между двумя Америками, и Дарьенский пробел. Так что наверняка у него еще будет возможность выбиться вперед. И пусть не первыми, но вторыми-третьими добраться до финиша, шансы у них есть.

Раллийная «Лянча», между шестым и седьмым чекпойнтами слегка поотстала, приводя в порядок свой автомобиль, получивший некоторые косметические повреждения на первом участке, но сейчас, уверенно рвется в лидеры, оспаривая свое место с командой «доджа». Следом за ними, можно сказать в пределах видимости следуют Австралийцы, которые уже успели получить пару штрафов за превышение скорости и создание аварийной ситуации на территории Британской Колумбии в Канаде. Впрочем, похоже довольно легко отделались. Потому довольно быстро вновь влились в гонку.

У нас в принципе, все идет довольно ровно, если не считать того, что неподалеку от Денвера, во время отдыха, с внешней подвески, был снят кроссовый мотоцикл Джошуа Бове, и угнан в неизвестном направлении. Прибывшая утром полиция, развела руками, и посоветовала не бросать автомобиль без присмотра. Хотя машина и стояла на платной стоянке, охранник, смотрел на нас честными глазами, и без зазрения совести утверждал, что так и было. То есть наш грузовик заехал на стоянку без мотоцикла, и он не знает, о чем говорят эти люди. Хорошо хоть никто не влез внутрь «Крокодила», но посовещавшись, мы решили, что со следующего раза, один из нас, по очереди, всегда будет находиться в грузовике.

Самым расстроенным, в этой ситуации оказался Джо. Судя по всему, мотоцикл придавался ему не только для отправки срочных донесений в газету, но и для выполнения, какого-то задания, где-то по маршруту следования, и сейчас это задание находилось под угрозой. Судя, по тому, как он убивался, человека, нужно было как-то спасать. Поэтому в один из дней, мы поставили его перед фактом, сказав ему, что-либо он расписывает, куда именно он долен был отправиться, и в этом случае, мы решаем, как ему помочь, либо пусть тратит свои нервы и дальше, но так, чтобы весь этот негатив не отражался на остальном экипаже.

В итоге выяснилось, что ему кровь из носа, нужно попасть в небольшой город Пуэрто Сааведра, где находится база ВМФ Чили, и имеется еще пара мест, куда ему нужно обязательно заехать. Первоначально предполагалось, что во время остановки на отдых в городе Темуко, он сможет воспользоваться этим и доехать на мотоцикле до нужного места. Тем более, что там всего восемьдесят километров по автостраде. Самое многое полтора часа езды. Даже если пришлось бы задержаться, он все равно успевал к отбытию. Есть и второе место в том же Чили, но учитывая отсутствие транспорта, попасть туда, просто не реально.

После недолгого обсуждения создавшейся ситуации пришли к выводу, что далеко не все потеряно. Тем более, что подобные отлучки членов моего экипажа были оговорены еще перед отъездом. Тот же Альфонсо, уже дважды отставал от нас, а после догонял дальше по маршруту. Нечто подобное было предложено и Джошуа. Из того же Темуко, наверняка в ту сторону ходит рейсовый автобус, или в крайнем случае такси. Так что добраться до места, нет большой проблемы. А вернуться можно либо рейсовым транспортом, либо, если следующий пункт, в который он должен попасть находится дальше по маршруту, то можно перелететь туда самолетом, благо, что авиасообщения здесь организованы чуть ли не во все городки страны, особенно находящиеся в районе Огненной Земли. А уж выбраться оттуда в любой, заранее оговоренный пункт, довольно просто, либо самолетом, либо наземным транспортом.

В общем, Джо довольно быстро успокоился, хотя еще несколько дней и ходил довольно мрачным, но все же старался скрывать свои чувства.

Последние сто пятьдесят семь миль от Сан-Антонио до границы с Мексикой, пролегали на знаменитом шоссе Монарха. Причем эта дорога была названа так не в честь какого-то там гипотетического императора, а в честь обычной бабочки Монарха. Местные ученые умы выяснили, что именно здесь пролегает путь миграции этой самой бабочки и в честь него обозвали шоссе. По мнению местного населения, никто из них никогда в жизни не видел это самое насекомое, и уж тем более не замечал, что они летают вдоль этой дороги. Впрочем, здесь очень многое носит порой такие заумные названия, что только диву даешься как все это воспринимается местным населением. Например, большинство названий штатов, происходит от имен племен, когда-то проживавших в этой местности, и уничтоженных поселенцами. Типа, чтобы помнили. К этому относится гора Рашмор в Южной Дакоте, и вырезанными на ее вершине обликами четырех президентов Соединенных Штатов. Интересно и то, что сама гора находится в резервации индейцев Дакота, в честь которых назван штат, и вдобавок ко всему, до сих пор является спорной территорией. За которую судятся представители племени с конгрессом. Вот такию нюансы бытия.

Глава 13

13 (Воскресная, внеплановая прода. Приятного чтения, комменты, подписка и лайки приветствуются)

Перед нами находился Juárez–Lincoln International Bridge — Международный восьмиполосный мост, длиной в триста семь метров соединяющий Соединенные Штаты и Мексику в приграничном городе Лоредо. С мексиканской стороны город носит название Нуэво Ларедо, что-то вроде «Нью» на испанский манер.

Проезжать по этому мосту было несколько страшновато. Я уже привык в общем-то ко всему, но насколько я помнил, стоянка автомобилей именно на мостах, запрещена во всем мире. Похоже этот запрет не касается этого моста. Во всяком случае не касается наполовину. Почему наполовину? Все просто. Левая часть моста забита транспортом настолько, что автомобили заполонили его бампер к бамперу на всех четырех полосах. При этом именно левую часть моста. То есть ту по которой въезжают в США. Правая часть совершенно свободна, и мы проскочили по ней, лишь слегка притормозив у таможенного поста, где у нас проверили документы, и пожелали счастливого пути. При этом как минимум пара офицеров из таможни оказались пуэрториканцами, проживающими в США. И одного взгляда на пуэрториканский флаг изображенный на корпусе грузовика, для них оказалось достаточно, чтобы на этом завершились все проверки и досмотры. Нет, мы не везли никакой контрабанды, зачем? Мы просто хотим добраться до южной оконечности Америки, и утвердить там нашу победу, ну или поражение. Хотя нет, только победу! Я уверен, у нас все получится.

Проехав по мосту, вновь оказались у пункта таможенного досмотра, на этот раз со стороны Мексики. К моему удивлению, с этой стороны, именно сегодня, большая часть таможенной стражи оказалась мусульманами. Одного их взгляда на мои документы оказалось достаточно, чтобы на ближайшие полчаса, движение застопорилось. Поголовно всем таможенникам, хотелось подойти ко мне и пожать руку.

— Похоже потомки, праведных халифов, нечасто балуют местных мусульман своим посещением. — Произнес Альфонсо дель Плата, выбравшийся из салона грузовика на капот, и устраивающийся поудобнее с кружкой кофе и сигарой, явно предполагая долгую остановку.

Я же, чувствовал, что еще немного и у меня просто отвалится рука, от крепких рукопожатий, число которых наверняка перевалило за сотню. Я конечно их не считал, но впечатление было именно таково. Когда наконец все было завершено, я посетовал на то, что из-за задержки, потерял время, и теперь едущие за мной быстро меня нагонят.

— Ходжа Арслан может не беспокоиться. — Произнес один из офицеров. — Мы гарантируем, что любой автомобиль, участвующий в гонке, следующий за вами, покинет этот пост не раньше, чем через час, только из уважения к потомку родного дяди пророка Мухаммеда. Можете ехать спокойно.

Не знаю, была ли эта фраза произнесена из вежливости, или просто шутка, со стороны офицера, но уже через пару часов, эфир наполнился проклятиями в сторону организаторов гонки с обвинением их в том, что они не договорились с Мексиканской таможней, и последняя буквально «раздевает все автомобили до нитки» отбирая у гонщиков, как минимум минут сорок времени. В общем, начало гонки по мексиканской территории, началось для нас достаточно весело.

Выехав за пределы таможенного поста, свернули налево и вскоре оказались на шоссе № 85. Которое официально считается Мексиканской частью Панамериканского Шоссе. Помните детский фильм, я смотрел его года за три до того момента, как погибли мои родители и я сбежал из союза. Впрочем, не будем о грустном. Фильм назывался «Внимание черепаха». Двое первоклассников решили выкрасть из живого уголка черепаху, чтобы провести эксперимент — подложить ее под танк. Но это сделать им не удается из-за их одноклассницы. Почему-то вспомнился именно этот фильм, когда буквально в паре километров от таможенного поста, я увидел предупреждающий знак, с изображением черепахи. Если скажем где-то в России, на дорогу может выскочить лось или медведь, то здесь в Мексике, на дорогу, бывает выползают черепахи. Все бы ничего, но как подсказали мне знавшие люди, наезд на черепаху, в первую очередь опасен именно для автомобиля. Причем практически любого. Тот же грузовик наскочив на скорости, на эту громадину, высотой до двадцати сантиметров, рискует быть опроуинутым минимум на бок, а чаще на крышу.

Хотя, нам это почти не грозит, подобные случаи происходят в основном ночью, а сейчас только полдень. Скорость на трассе за пределами города ограничена девяностами километрами в час, хотя, судя по тому с какой скоростью нас обгоняют, попутные автомобили, стрелка спидометра у них явно давно перевалила сотни за полторы. А почему бы и нет, шоссе широкое четыре полосы только в одну сторону, движение тоже не слишком интенсивное. Почему-бы не последовать их примеру. И я прибавил газку.

Уже через пару минут, нас догнал полицейский автомобиль с мигающими маячками, правда без сирены. Впрочем, едва поравнявшись с нами, некоторое время ехал бок-о-бок, не подавая нам никаких знаков, не голосом, ни волшебными палочками. Зату судя по виду одного из офицеров находящихся там, он усиленно что-то выяснял по радио. Скорее пытаясь решить для чебя вопрос, кто это такой гоняет тут на военном броневике. Мигель, выглянув за окно пошутил, сказав, что нужно было написать на борту: «На Берлин!» или что-то в этом роде применительно к обстоятельствам. Альфонсо тут же сказал, что в этом случае рядом с нами ехал бы местный танк, а вдоль дороги выставили бы вооруженный «почетный» караул.

Впрочем похожи полицейские все же что-то узнали. Потому как один из сидящих там офицеров повернулся ко мне, и знаками показал, что мы можем продолжать ехать, но если устроим аварию из-за превышения скорости он поимеет нас со всех сторон, и во все технологические отверстия. Именно такое объяснение высказал Альфонсо наблюдавший за полиццейским. После чего тот улыбнулся ослепительно белым оскалом и отстал.

Раз уж разрешили двигаться как мы того желаем, я прибавил еще и вскоре уже мы обгоняли попутный транспорт как стоящих у обочины. Правда езда с такой скоростью. На грузовике, все же заставляет быть особенно бдительным и нервным, вскоре, я снизил максимальную скорость до сотни, а после и еще ниже. Устал. Это заметили мои товарищи, и Мануэль предложил заменить меня за рулем, на что я с удовольствием согласился. Родригес, устроился примерно той-же позе, как и вначале гонки на пустынной Аляскинской трассе, и играючи вышел на сто сорок, легко лавируя по шоссе, будто под ним находитлся не тяжелый почти трехтонный грузовик, а легковушка.

На двести шесть километров до Монтеррея мы потратили чуть больше часа, и притормозили только из-за того, что перед нами раскинулся огромный город, где скорость все же была ограничена, да и о «чекпойнте» тоже нельзя было забывать. Проехав город насквозь, вновь как говорится «встали на редан» и до самого Сан-Луис-Потоси, сделали только одну остановку, чтобы заправиться и пообедать. И хотя здесь ехали уже с меньшей скоростью, но чувствовали себя вполне отдохнувшими, поэтому решили не останавливаться после прохождения законных семисот пятидесяти, а пошли без остановки до Мехико. И остановились только, увидев рядом с трассой довольно приличный трехэтажный мотель, расположенный рядом с автосалоном «Пежо». Большой разницы, где переночевать и привести себя в порядок не было, поэтому заехав во внутренний двор, вылезли из грузовика под очумевшем взглядом парковщика, который не поверил своим глазам, увидев, как из явно военного броневика, зеленого цвета, и с изображенным на борту неизвестным ему флагом, выползают четверо уставших мужиков в пятнистой, явно военной ворме, но без каких-либо знаков разлисия, и сунув ему пару песо, уходят устраиваться в отель. Толи в городе сменилась власть, толи происходит вообще нечто непонятное, и надо бы вести себя потише. Просто на всякий случай.

* * *

— Рюзи, — Роберто, сегодня превзошел самого себя, и женщина была на седьмом небе от накатившего на нее блаженства. — Как, ты относишься к своему родственнику.

— Робби, ну зачем заводить этот разговор именно сейчас? Неужели нельзя обсудить этого дрянного мальчишку позже?

— Можно конечно и позже, но если взглянуть на часы, то позже может произойти скандал с твоим Матео.

— Что? — Фирюза бросила взгляд на висящий на стене циферблат часов. И воскликнула, срочно выбираясь из постели. — О, боже, и ты молчал?

— Я не молчал, я наслаждался близостью с прекрасной женщиной, и несколько заигрался.

Фирюза, между тем прошмыгнула в душевую, и открыв краны, срочно приводила себя в порядок, стараясь смыть все запахи, недавнего греха. Как бы то ни было, а пока приходилось жить вместе с Матео, хотя последние заработки и встречи, явно указывали на то, что очень скоро они разбегутся в разные стороны. Каким бы хорошим художником он не был, а по жизни он явный неудачник. Выходя за него замуж, Фирюза рисовала себе яркие перспективы спокойной и вольготной жизни. Тем более, что на выставке его работ, что проходила в рамках кинофестиваля, где собственно они и познакомились все говорили о перспективности этого художника. Да и сама Фирюза, тоже очень неплохо разбиралась в живописи, и даже одно время собиралась поступать в художественный институт, но к сожалению, не срослось, видела, что у Матео явно талант.

И вроде бы все прекрасно, все его хвалят и восхищаются его работами, но, как только дело доходит до покупки его картин, так сразу все меняется. Мало того, Матео и сам ничего не смыслит в бизнесе, и готов раздавать свои картины, кому угодно только за благосклонный взгляд, и покровительственную улыбку, так еще и не дает этого делать никому другому. Фирюза, пору раз попробовала продать его картины, и вроде бы даже договорилась с клинтом, но стоило тому, сказать пару добрых слов самому Матео, и восхититься его работой, как тут же супруг, готов был отдать все на свете, совершенно бесплатно. Что в итоге и произошло. Даже сейчас, работая у Руслана, он довольствовался только положенным ему окладом, а этого оклада, едва хватало на грязную вонючую комнатушку и скромные обеды в местной столовой. А ведь за ним, уже вытянулся хвост очереди до самого Сан-Хуана и дальше, жаждущих брутальных мужиков, желающих заполучить на свой автомобиль, хоть какой-то рисунок от самого Матео. А он все телится, и боится лишний раз попросить увеличить его оклад.

Но стоило только намекнуть ему, что неплохо было бы поговорить с работодателем об увеличении зарплаты, как вся уверенность супруга, тут же куда-то испарялась.

— А, как я ему скажу? — голосом обиженного теленка, отвечал супруг.

И все продолжалось в той же поре. И если Фирюза, первое время, на что-то еще надеялась, то с каждым новым днем понимала, что совершила большую ошибку выйдя замуж за этого недоумка, и ей поневоле пришлось задуматься о собственном заработке. С другой стороны, она все же была в чем-то благодарной Матео, хотя бы в плане того, что ей удалось покинуть Союз. В противном случае, она хоть и жила бы несравненно лучше нынешних условий, но дальше России, ничего бы не увидела. А сейчас она побывала уже в Венесуэле, Пуэрто-Рико, и кто знает, глядишь, скоро сможет переехать в США. Страну мечты, о которой грезила еще в юности, разглядывая несколько журналов, зачитанных буквально до дыр, из этой страны, неизвестно какими путями появившихся в доме ее родителей. Особенно ей нравился каталог от «Понтиака» где на любой продаваемый автомобиль, можно было выбрать любой руль из десятка предложенных, любой двигатель из примерно такого же числа вариантов, любую обшивку салона, диваны, освещение, окраску автомобиля и так далее. Если сравнивать с тем, что она и мать все уши прожужали отцу, говоря ему о том, что хотят серую, или в крайнем случае белую «Волгу», а тот пригнал из автомагазина светло-зеленую, сказав, что выбора как такового не было, а продавец вообще сказал: «Бери, что дают, или жди следующего завоза!». Здесь же все было совсем иначе.

Приведя себя в порядок, Фирюза выскочила из душа, и принялась лихорадочно облачаться в свою повседневную одежду. В это время, к ней сзади подкрался Роберто и нежно обняв ее зарылся носом в ее волосы, и начал что-то нежно нашептывать на ухо.

— Ну, прекрати Робби, ты же знаешь, что добром это не закончится. И что я тогда буду делать?

— Хорошо, хорошо, я только на секундочку. — Произнес партнер, и прижавшись посильнее, поцеловал ее шею, и мгновением позже выпустил ее из объятий.

— Ты меня отвезешь?

— На тумбочке в портмоне деньги, возьми сколько нужно и вызови такси, я сейчас не готов куда-то ехать. Да и тебе меньше проблем. Но ты, так и не ответила на мой вопрос.

— Ты, о чем?

— О твоем родственнике, Арслане.

— Убила бы гада!

— Даже так?

— А как иначе, скотина бездушная!

— А, как бы ты посмотрела на то, чтобы занять его место?

— И как ты это, себе представляешь.

— Все, не так сложно, как кажется на первый взгляд.

— Смеешься? Ты видел его охрану?

— Охрана здесь, а он сейчас… — Роберто на мгновение задумался. — Судя по последним сводкам, он должен вот-вот въехать в Никарагуа, а там до сих пор идет война.

— Сандинисты, вроде бы победили?

— Можно сказать и так, и пока не начали строить свой коммунизм никому были не интересны. А сейчас опять воюют, на этот раз против «Контрас», которым помогают США. Впрочем, в тех краях воюют все и всегда. Разве что в Коста-Рико, относительно спокойно, и то только потому, что с них нечего взять.

— Ладно я побежала, а то опоздаю будет мне некогда. После поговорим.

— Давно бы бросила своего телка, и не нужно было бы никуда бежать.

— Ты делаешь мне предложение?

— Не то, чтобы предложение, но…

— Я подумаю над этим.

Чмокнув любовника в щеку, Фирюза подхватила сумочку и деньги и выскочила из квартиры. Ее каблучки застучали по лестнице, а когда Роберто выглянул в окно, женщина уже садилась в салон местного такси.

— Чертова баба. — Несколько раздраженно произнес мужчина, направляясь в душевую кабину.

* * *

Фирюза тем временем, размышляла над словами Роберто. В отличии от супруга, Роберто никогда ничего не говорил просто так. Если он, что-то обещал, то обязательно делал, в отличии от того же Матео, у которого вечно находилось тысяча причин. Поэтому над словами, произнесенными сегодня, следовало хорошенько задуматься. С другой стороны, почему-бы и нет, правда имелся один нюанс. Даже не один, а несколько. Первое, что приходило в голову, сочтут ли ее наследницей состояния Руслана. Ведь она всего лишь четвероюродная родня, то есть ее отец, был троюродным братом отца Руслана. Другими словами, родственница настолько дальняя, что вряд ли она может на что-то претендовать. Да и названный брат Руслана — Туфан, сейчас полностью распоряжается его имуществом, и кто знает, наверняка перед отъездом Назари оставил завещание, согласно которому все, что у него есть, кроме разумеется титула, отойдет его брату.

Конечно можно попытаться это завещание оспорить, но для этого мало знать, о том, что она является дальней родней. Тут понадобятся неопровержимые документы, а где их брать, не слишком понятно. В принципе, можно провернуть нечто подобное, попросив об этом мать. Но кто знает во сколько это обойдется, и какой процент от наследства достанется ей. Вполне может случиться так, что он будет настолько мал, что игра не будет стоить свеч, если затраты перевесят доход. А затраты будут наверняка, одни адвокаты разорят своими запросами.

Другое дело титул. Да, быть потомком Караханидов, достаточно лестно. Но тут же появляются новые проблемы. Во-первых, Караханиды, мусульманская династия, а Фирюза воспитана в духе атеизма, как, впрочем, практически любой советский человек. Но это не такая большая проблема. Выучить несколько строк намаза, там их всего-то пять, и показать свою набожность несложно. Ведь тот же Руслан, тоже не отличался особенной набожностью в детстве, а сейчас вон и ходжа, и все остальное. Другое дело, что это даст? Наследство Назари пока трогать не будем, потому как оно под большим вопросом. А вот что может дать титул. Ну уважение мусульман — понятно. А в денежном плане? Возможно, какие-то дотации воспоследуют. Не помню, кто это говорил, возможно даже сам Руслан, но вроде бы проскользнуло нечто похожее на то, что ему выделили какую-то сумму от Муфтийята Голубой Мечети Афганистана. И вроде бы сумма, была довольно-таки весомой. А, нет, это Матео услышал об этом на службе и рассказал ей, но неважно, главное, что-то подобное имело место.

Возникает вопрос, к кому обращаться за подобным и будет вспомоществование оказано и ей? И скорее всего, с этим могут возникнуть определенные проблемы. Вполне возможно, что так и произойдет. То есть она хоть и будет числиться потомком Карахан-ата, но по сути будет заниматься тем же, что и сейчас. То есть работать в музее, проводя экскурсии, и жить так же, как и сейчас, разве что добавив к своему имени приставку «Карахан-ата». Хотя это тоже неплохо для имиджа, но не для повышения благосостояния, наверняка. Правда перстенек, который носит глава рода, смотрелся бы очень неплохо на ее руке.

Стоп! Перстень четвертого праведного халифа! Тот самый, что передается от отца к сыну, или дочери, вот уже более тысячи лет. Наверняка он имеет хоть какую-то ценность. Пусть не материальную. Насколько отложилось в памяти, в семье всегда считалось, что это обычная серебряная безделушка с янтарем в качестве камня, и какой-то надписью на внутренней стороне камня. Другими словами, не особенно дорогая вещь, хотя и ценная хотя бы потому, что ей больше тысячи лет. То есть только из-за этого, ее вполне можно пристроить какому-то коллекционеру. А чтобы не было особых проблем, для каких-то общественных мероприятий, сделать копию из тех же материалов у ювелира. И это очень хорошая идея.

Во-первых, она обеспечит себе неплохой старт, на будущее, во-вторых, избавится от этого мечтателя Матео, до сих пор витающего где-то в облаках. Да и Роберто тоже на что-то намекал, а уж к его-то словам точно стоит прислушаться.

В общем идея неплоха и при следующей встрече, неплохо было бы ее обсудить. Хотя⁈ Увы, вряд ли, с этим что-то получится. К сожалению она всего лишь пятая, точнее четвертая из-за смерти отца, в очереди на титул, а достать родственничков живущих у Узбекистане, гораздо сложнее, чем подставить Руслана, под случайную пулю сандинистов. Так, а ведь если где-то там есть список прямых наследников Карахан-ата, а она находится в этом списке, пусть и не на первом месте, то это говорит еще и о том, что она является родней Назари! Точно! И почему ей сразу не пришло это в голову.

— А раз так, то я могу претендовать и на наследство от его капиталов. Ведь насколько мне известно, его капиталы берут начало от богатства накопленного Караханидами от образования рода и до сегодняшнего дня. Следовательно…

Ух ты, какие открываются перспективы! Даже если с Русланом ничего не случится, по его возвращении можно поднять вопрос, о том, что накопленные родом богатства должны принадлежать всем потомкам Карахан-ата, а не только ему одному. И пожалуй стоит потребовать у него своей доли. Хотя, будет лучше, если он там и останется. И доля возрастет, да и проще будет все это оформить…

Глава 14

14.

Триста одиннадцать никарагуанских километров, проскочили влет. Может за счет того, что стоящие на границе люди, предупреждали всех проезжающих о том, что съезд с трассы, чреват непредсказуемыми последствиями, а само шоссе, носящее название «Панамерикана» контролируется силами самообороны и полицией. Правда с некоторой оговоркой — только в светлое время суток. Другими словами, путь открыт, но проезд ночью полностью на ваш страх и риск. Кроме того, предупредили о некоторых перебоях с топливом, поэтому предложили заправиться в Гондурасе, чтобы лишний раз, не раздражать местную публику своими запросами. Так мы и сделали.

Нам, наверное, повезло, что мы оказались на границе ранним утром, и поэтому проскочили Никарагуа не останавливаясь. Хотя, скажу честно однажды было несколько боязно, когда сразу же после выезда из столичного округа, справа от дороги раздалась заполошная стрельба. Я уже подумывал о том, чтобы вскрыть тайник и достать один из пулеметов, как стрельба вдруг моментально прекратилась, да и мы покинули это опасное место. Больше до самой границы, никаких происшествий не случилось.

Правда стоило только пересечь границу и остановиться на таможенном посту в Коста-Рико, как Джо обратил внимание на строчку отметин на одном из запасных колес, что находились у нас поверх кузова. Видимо пули прошлись по колесу уже на излете, поэтому оставили за собой просто отметины не особенно повредив резину. И именно поэтому, никто из нас не заметил, как эти пули ударялись о колесо. Все же резина смягчила удары, и на скорости это было не заметно. Вообще, начиная от границы с Мексикой, нас всю дорогу преследовала жара, и потому отъехав от границы с Никарагуа примерно на двадцать километров, остановились в небольшом городке Ла Круса, для легкого перекуса в придорожном ресторанчике, и здесь же, решили избавиться от надстройки на верхней части корпуса.

Легкая алюминиевая конструкция снялась в два счета, как и было предусморенно изначально, и еще быстрее оказалась продана местному владельцу ресторана, который почему-то счел ее вполне пригодной для крыши на открытой веранде своего ресторанчика. Если будете в тех краях, обратите внимание на придорожный ресторанчик с милым женским именем «Thelma», часть открытой веранды которого затеняет алюминиевая конструкция, с оконными застекленными проемами, снятая с нашего броневика. Джо, наш «суперкарго» был рад и счастлив пристроить в дело такую ценную вещь, как алюминиевая крыша, которую первоначально предполагалось, просто оставить возле дороги. Зато теперь, наш салон полностью проветривался, а при необходимости, можно было перекрыть верхнюю часть несколькими металлическими крышками люков, которые в данный момент были откинуты и лежали на бортах грузовика, держась на петлях.

Двигались мы пока без потерь, находясь все в той же десятке лидеров, не вырываясь вперед, но и не откатываясь назад. Между тем из общего числа гонщиков были исключены еще три экипажа. Один из них был замечен на нарушении правил, проводя текущий ремонт в одном из сервисов, встреченных на трассе, хотя в правилах было ясно сказано, что любой ремонт проводится только силами экипажа и в полевых условиях. Двое в очередной раз не поделили между собой дорогу, и устроили аварию, в результате которой один из них выбыл из гонки. А другой устроил догонялки с полицией, скрываясь с места аварии.

С каждым днем участников становится все меньше и меньше, а у меня в голове просто не складывается мозаика. Зачем нужно было платить такие огромные взносы, для участия в гонке, а затем наживать себе проблемы на ровном месте. Еще большее недоумение вызывала у меня одна единственная мысль, которой я не хотел ни с кем делиться, хотя бы потому, что она касалаь только меня, но тем не менее она назойливо стучалась в моем сознании не давая покоя. Очень уж было интересно, зачем я вообще подписался на эту авантюру?

Во-первых, это отдалило, как минимум на год, а то и больше, мои планы, по постройке курорта на побережье, возле города Понсе. Вместо того, чтобы вложиться в строительство, я зачем-то отдал почти полмиллиона долларов в сомнительной надежде выиграть главный приз, который наверняка уже заранее отданн другой команде. Как, спросите вы? Да очень просто. Та же команда «Додж» идущая на лидируюших позициях, вот уже дважды сменила свой экипаж, и как минимум однажды сам автомобиль. Кстати первыми заметили это испанцы до недавнего времени находящиеся через одну позицию впереди нас. И стоило им только объявить о своих подозрениях по радио, задав вопрос организаторам гонки, как их тут же скинули с трассы, устроив аварию с каким-то местным грузовиком.

Я поделился было своими наблюдениями с Альфонсо, но он сказал, что давно заметил это, и что уже дал указание кому следует. На выезде из Дарьена с экипажем «Доджа» разберутся. Но его обещание ничуть меня не успокоило, а скорее только утвердило в мысли, что вся эта гонка, огромная афера, созданная непонятно кем, не понятно для чего. Хотя наличие как минимум двух, а скорее трех шпионов в моем экипаже говорило само за себя. Получалось, что сам того не желая, я влез в игры больших мальчиков, и теперь расхлебываю их запросы. Ну действительно, чего стоило мне сесть на самолет, и спокойно прокатиться по любой из этих стран, в качестве туриста, не опасаясь не шальной пули со стороны, ни чего-то еще. Спокойно наслаждаясь живописными местами и осматривая досторимечательности и музеи, а не откладывая все это не будущее, которое как мне кажется если и наступит, то очень не скоро. И спокойно останавливаясь в кофортабельных отелях, а не в придорожных мотелях рядом с клопами и тараканами. И все это с некоторых пор, не давало мне покоя, заставляя меня копаться в воспоминаниях и выявляя с каждым разом, новые, совершенно ненужные для меня траты. По возвращении домой, кого-то ожидают очень неудобные вопросы, хотя кто знать, стоит ли их вообще задавать, или гораздо проще постараться избавиться от ненужных попутчиков, другими методами.

Коста-Рика, довольно спокойная, больше аграрная страна, в которой очень редко, что-то происходит. В 1979 году президент Коста-Рики Родриго Карасо Одио первоначально поддержал Сандинистов в Никарагуа. И вскоре в стране появились первые левые партизанские группировки, видимо вдохновлённые успехами Сандинистов. Противоположная ультраправая группировка консолидировалась в движении за свободы Коста-Рики, сформировав штурмовые отряды для борьбы с коммунизмом и сандинизмом. В итоге, буквально за пару лет, все вдохновленные Никарагуанцами партизанские отряды, были вытеснены из Коста-Рики, в соседнюю Никарагуа. И что самое интересное, там буквально на границе, они были разоружены, и возвращены обратно. Мол, нам хватает своих недовольных, разбирайтесь сами со своими проблемами. Как итог, в стране появилось несколько вполне благоустроенных автомобильных дорог, сделанных руками бывших бунтовщиков. И на этом все успокоились. А вообще Коста-Рика, наверное, самая спокойная страна в Латинской Америке. Что удивительно, страна считается — белой. Сюда, практически не завозили чернокожих рабов, и в итоге здесь проживают потомки испанцев и местных индейцев, а негров и их потомков всего около пятидесяти тысяч из пятимиллионного общего населения. Да и те, большей частью приехали из соседних стран. Коста-Рика еще в 1948 году, отказалась от армии, и единственным вооруженным формированием в стране, является полиция, которая занимается не только поддержанием внутреннего порядка, но и охраной границ республики, которые весьма условны.

Ближе к вечеру мы пересекли границу между Панамой, и Коста-Рикой и проехав еще чуть больше пятидесяти километров, решили остановиться на ночь в одном из придорожных отелей города Давид. До Дарьенского пробела остался ровно один дневной переход с расстоянием в семьсот двадцать пять километров. Нужно было передохнуть, привести себя в порядок и осмотреть наш грузовик. Разумеется, перед Дарьеном произойдет тоже самое, но учитывая, что Явиса крохотный городок населением в пять тысяч жителей, вряд ли там можно будет найти какую-то нужную запасную часть, если такая потребуется в тот момент. Поэтому было решено остановиться именно здесь в достаточно большом городе.

В принципе, машина выдержала переход вполне нормально, никаких поломок не обнаружилось. Провели небольшую профилактику, и решили, что можно ехать дальше. Единственное что было сделано, так это куплено два новых ската. Решили, что до Явисы вполне выдержат и эти, а перед Дарьенским пробелом, все же стоит поменять резину на всех колесах, кроме выдвижных дутиков, которыми мы еще ни разу не пользовались.

Панама, это те же США, разве что, говорят здесь больше на испанском, и в отличии от штатов принята метрическая система мер. В остальном все тоже самое, даже государственная валюта, все тот же доллар с американскими президентами. Вообще-то имеется и местная монета, так называемый — Бальбоа, но он практически не используется. Во-первых потому, самая крупная моена это пять бальбоа, и на нее можно приобрести разве что пару пачек сигарет. Зато доллары в ходу повсеместно.

Кстати в Панаме есть и настоящие американцы. В смысле граждане США. Они живут неподалеку от Панамского канала, в обособленных городках. У них все свое; магазины, развлечения, армия и полиция. И даже система мер. Говорят, что люди, живущие там и после даже десяти лет проживания, не знают испанского языка. Панама, несколько раз устраивала бунты, направленные против контроля США над панамским каналом, и все они жестоко подавлялись армией США, в то время, как национальная гвардия и полиция старательно делали вид, что ничего не происходит.

Мы хоть и прибыли в Явису восьмыми, но к моменту нашего прибытия, только один экипаж, попытался переправиться через местную реку Чукунаки, и в данный момент, готовился выдвинуться в сторону Колумбии. Местные индейцы, выступающие в роли проводников, тоже оказались вполне деловыми людьми.

— Хочешь отправляться в Колумбию, нет проблем. Вот тебе тариф, ищи попутчиков, и мы тотчас начнем переход. В одиночку? А мне какая от этого выгода? две сотни долларов с человека, и минимум десять человек в партии, и доставлю вас целости и сохранности. Техника? При чем тут техника, я провожаю людей, за технику никакой ответственности не несу. Да и не пройдет здесь ваша техника. Вон тот грузовик, вполне возможно, автомобиль похожий вон на тот угловатый внедорожник, тоже вполне вероятно, года полтора назад кто-то пытался на таких проехать, из четырех два выдержали путь. А пара до сих пор в сельве ржавеет. Хочешь поехать сам без меня, вперед и с песней. Только учти, реки, текущие здесь, как минимум раз в год меняют свои русла, компас скорее напоминает вентилятор, потому что даже здесь вращается без остановки, а чем дальше в сельву, тем быстрее. Если заблудишься и попадешь на территорию индейцев Венадо, или того хуже Марагганти, готовься к тому, что дальше придется идти пешком.

— Убьют?

— Да ну, вы что? У нас не убивают. Ну разве что попросят поделиться своей кровью с племенем. Нет-нет, никакого донорства, исключительно добровольно и только с женщинами, так сказать влить свежую струю крови в племя. Никаких обязательств, наоборот. Возможные дети останутся в племени, а вы забудете дорогу сюда. Но индейцы на дух не переносят любую технику. Считают ее порождением злых духов, и потому сразу стараются уничтожить. Полиция? Закон? Все это действует здесь. А там их территория и их законы. Пешего человека могут пропустить и даже иногда вывести на верный путь, а любая техника табу. Я? Да я тоже индеец, наполовину, поэтому мне можно.

Короче, либо ты оплачиваешь проход десяти человек, и тогда проводник берется проводить тебя через Дарьенский Пробел. Либо ты ищешь попутчиков, и тогда делаешь переход в компании, как третий вариант, действуешь на свой страх и риск, пытаясь сориентироваться по солнцу, которое в джунглях поди разгляди, а компас, как было сказано ранее не работает.

Пока мы меняли колеса, Джо, как самый пробивной среди нас пошел искать проводника. И что самое интересное, довольно быстро его нашел. И кстати не так уж и дорого. Правда, кроме наличных, тот затребовал у нас снятые с грузовика колеса, но в принципе, мы и так собирались бросить их прямо здесь, потому что тащить с собой лишний груз, было совершенно ни к чему, а искать на них покупателя, значило бы терять время. А так решилось все полюбовно. Штука баксов и четыре колеса, точнее покрышек с колес. Кроме того, пообещали проводнику кормежку на все время пути, и относительно комфортное проживание.

В итоге местный Чингачгук, обещал примерно за пять дней вывести нас на ту сторону Дарьена, а когда узнал, что наш грузовик способен плавать, при этом достаточно быстро, сразу же сказал, что можно сократить этот переход на целые сутки, но придется большую часть пути, двигаться по реке. Правда вместо семидесяти километров, путь займет все сто, только из-за того, что русло сильно извилистое. И уже ранним утром следующего дня, залив под пробку оба топливных бака, и взяв в запас еще литров пятьдесят в канистрах, наш грузовик, осторожно спустился к берегу реки, и под изумленные взоры всего поселка осторожно въехал в местную реку, и выбравшись к середине реки, включив водомет, бодренько пошуровал против течения реки, с довольно приличной скоростью. Во всяком случае, шедшая рядом местная пирога, довольно скоро от нас отстала, а мужичок сидевший на руле подвесного мотора «Ямаха» показал нам большой палец.

* * *

Все было прекрасно, ровно до того момента, как Фирюза, в очередной раз позвонила домой, с целью поинтересоваться, существуют ли вообще, хоть какие-то доказательства ее родства с отпрыском семейства Назаровых? Оказалось, что доказательства существуют. Точнее говоря, точнее говоря, не конкретно с ним, а с родом Караханидов. Сразу же после рождения Фирюзы, имам местной мечети, внес девочку в список возможных носителей славного имени, знаменитого рода.

— Конечно в то время, это не играло никакой роли. Все-таки, мы живем в союзной республике, с государственным атеизмом, а все эти исламские заморочки, не более чем дань истории. — ответила мать.

— То есть, при необходимости, можно затребовать копию этой записи в мечети.

— Разумеется, но только зачем она тебе нужна, и что это даст?

— Мам, ну, как ты не понимаешь. Это у вас там развитой социализм, а я живу в капиталистической стране. Как ты думаешь будут ли документы, подтверждающие родство с Русланом Назаровым, иметь вес, например, в суде. Ведь он же миллионер, а я бедная родственница. А мне точно известно, что большая часть его денег следствие, когда-то накопленных богатств рода Караханидов.

— А, вот ты о чем. Я конечно возьму бумаги, но очень сомневаюсь, что они тебе чем-то смогут помочь. Хотя бы потому, что мы в свое время отказались от родства с его семьей, и он это прекрасно помнит. К тому же он, как ты говоришь богатый человек, следовательно ему гораздо проще нанять адвокатов, которые мало, что поставят суд на его сторону, так ведь еще могут и тебя обложить долгами. И потом, я даже не представляю, как их можно тебе переслать.

— Думаю проще всего через советское консульство. Там их проверят, и думаю не откажут в пересылке. А на счет суда и прочего, я еще полумаю.

— Я так и сделаю.

— Спасибо мама. Кстати, как там наши родственнички жаба их еще не задушила?

— Хорошо, что напомнила, все время думала рассказать тебе, а как услышала твой голос, все вылетело из головы.

— Что-то случилось?

— А, то! Тетушка Зухра, на именинах у брата, подавилась рыбной костью. Вначале никто не поверил, подумали, что та шутит, ты же знаешь ее дурную привычку, изображать из себя умирающего лебедя. Вот и подумали, что это очередная шутка с ее стороны. И только когда начала задыхаться и глаза полезли из орбит, вызвали скорую. Пока та приехала, стало уже поздно. К тому времени Зухра уже посинела и не дышала.

— Жуть!

— Это еще не все. Рустама едва выписали из больницы, после аварии, о которой я тебе говорила, как вдруг выяснилось, что он плотно сидит на игле. Где доставал наркотики, неизвестно, но сейчас отправлен на принудительное лечение, и не факт, что это ему поможет. Из-за этого глава семьи слег с инсультом в больницу и говорят добром это не кончится, все же ему уже под семьдесят. Вот такие у нас новости.

* * *

— А ты разве не ближайшая родственница Назари. — Робби, сделал такое удивленное лицо, что даже Станиславский закричал бы: — «Верю!»

— Похоже, что теперь уже ближайшая. Очень сомневаюсь, что Ахмедов старший оправится от инсульта, а его сын откажется от наркотиков.

— О его сыне можешь не вспоминать. Одно то, что он был наркоманом, сразу же удаляет его из очереди на титул. В исламе с этим очень строго.

— А ты откуда это знаешь.

— Я все-таки по образованию, историк ислама. Да и вообще я мусульманин, ты разве не знала?

— Откуда? Хотя… — Фирюза на минуту задумалась о чем-то вспоминая. и видимо это воспоминание подтвердило ее мысли. — Да и имя у тебя?

— Причем тут имя? Я родился в Европе, ничего удивительного в том, что меня назвали этим именем нет. Хотя мои родители арабы.

— А, кстати где?

— В Римини, это Италия.

— Хотела бы я там побывать.

— Может и съездим, когда все решится.

— Ты, о чем?

— Не обращай внимания. Ты же не хочешь разводиться со своим Матео. Поэтому ни о чем.

— Ты же не хочешь делать мне предложение.

— Ты, замужняя дама. Я не могу сделать тебе предложение, хотя бы поэтому. Не хочу разбивать чужую семью. Да и ислам противится подобным вещам.

— Так, тебя сдерживает только это?

— Не только, но это одна из основных причин.

— Кстати, ты не знаешь случайно, во сколько оценивается нынешнее состояние Назари?

— Зачем тебе? Если ты рассчитываешь что-то получить после него, то зря. Ты настолько дальняя родственница, что тебе ничего не светит кроме титула.

— Как же так? Но ведь если мне передается титул Караханидов, то должно передаваться и состояние, нажитое этим родом, разве не так?

— Если бы у рода имелось это состояние, то возможно ты была бы права. Но увы, у рода нет ничего, кроме титула и знака рода — перстня его основателя.

— Как же так? А откуда тогда Назари взял все эти миллионы?

— Тут несколько запутанная история. По некоторым сведениям, у рода Караханидов, все же имелись кое-какие накопления, находящиеся, где-то в Афганистане, или одной из сопредельных с ним стран. Возможно все это было вывезено туда, во время переворота 1917 года. У вас это называли, по-моему, октябрьской революцией, хотя она и произошла в ноябре. Но дело в том, что сеньор Назари, перед отъездом из страны, передал все накопленное родом Караханидов на борьбу с оккупантами в Афганистане.

— Как он посмел⁈ — Негодованию Фирюзы не было предела. — Ублюдок!

— С одной стороны, он поступил верно. Дело в том, что если бы он так не сделал, то очень скоро все это богатство перешло бы в руки захватчиков.

— И сколько же там было.

— Я, как ты сама понимаешь не видел того, что было передано, но по некоторым слухам там имелось золото и драгоценности, на сумму, превышающую пятьдесят миллионов долларов.

— Ублюдок! Ненавижу!

— Но за счет того, что он сделал этот дар, ему, от имени Муфтийята, было переведено полтора миллиона долларов. Как бы вспомоществование от мечети, где похоронен отец основателя его рода. Все остальное, что у него сейчас есть, это результат его личных заслуг. И к роду Караханидов, это никак не относится.

— Да уж. И зачем тогда мне этот титул, если я останусь такой же нищей, как и сейчас?

— Ну почему нищей, титул тоже дает достаточно многое.

— Что именно? Уважение? И то, при условии, что я стану истовой мусульманкой. А меня воспитывали в духе атеизма. Да и это уважение на хлеб не намажешь.

— Почему нет? Поверь, потомки пророка или его сподвижников, не умирают с голоду. Так или иначе, у тебя будет и кров, и стол. Может не настолько богатый как у того же сеньора Назари, но и голодной ты тоже не останешься. Заметь, твой брат, как минимум десять лет, живя в Афганистане, работал простым шофером. И не считал это зазорным, хотя при этом, владел всеми ценностями рода.

— Я не Руслан. Слушай, а фамильный перстень, он вообще, чего-нибудь стоит? Ну, помимо того, что имеет историческую ценность. Его можно, например, заложить, или продать?

— Разве это не фамильная драгоценность. Ведь это знак рода.

— И что. Можно заказать копию, и надевать ее на какие-то торжества. Кто-там будет его разглядывать?

— Я конечно могу, поинтересоваться, но мне кажется это не слишком правильным.

Глава 15

15

Наш проводник, которого я назвал Чингачгуком, носил местное имя, звучавшее как Inyokarsh-Enkruch. В переводе с местного индейского наречия это означало — Большой водяной змей. Так что с Чингачгуком я угадал. Впрочем, этому парню было совершенно все равно как его называют. Свои деньги он от нас уже получил. Обещанная ему резина, тоже силами какой-то детворы укатилась куда-то в глубину поселка, так что он свое уже заработал. Сейчас, устроившись на крыше нашего грузовика, рядом со мною и Мануэлем, рассказывал нам местные байки, про джунгли и их обитателях. Кстати перед самым отъездом спросил, есть ли у нас оружие? На вопрос зачем, ответил достаточно просто.

— Здесь джунгли. В джунглях водятся ягуары. Вообще-то первыми они нападают довольно редко. Но если до этого момента, ягуара кто-то обидел или разозлил, вполне может последовать нападение. А о том, что его обидели, он обычно никому не рассказывает, но сразу же нападает. Змеи? Да встречаются иногда, но стараются избегать встреч с людьми. Сейчас здесь очень шумно, поэтому вряд ли мы увидим кого-то из них. Крокодилы? Нет, крокодилов здесь нет. И никогда не было. А вот Sicarios, следует опасаться. Кто такие сикарии? Это вооруженные люди с плантаций коки, которые охраняют их от полиции, армии и конкурентов. Да плантации в Дарьене есть. Мы будем проходить примерно в двадцати километрах от одной из них. Это достаточно далеко, но бывает так, что кто-то из их работников, вдруг убегает оттуда, и тогда сикарии начинают прочесывать сельву разыскивая беглецов. Они очень не любят, когда кто-то уходит с плантации. Поэтому оружие лучше иметь под рукой. Обычно, если им оказывают сопротивление, то они, чаще всего предпочитают скрыться, чем вступить в драку. В конце концов им платят за охрану, а не за войну. Хотя за войну тоже, но это когда происходит на самой плантации которую они охраняют. В сельве другие правила.

Учитывая слова индейца, решили не пренебрегать его советам, и потому, сразу же достали из тайника оба пулемета. Один из которых установили на крышу броневика, а второй закрепили в специальных держателях внутри салона. Если понадобится, можно будет вынести и его. Кроме того, вскрыли патронные ящики, зарядили пулеметы и штурмовые винтовки, а на поясах тут же оказалось личное оружие. Прогулка обещала быть веселой и потому пренебрегать полезными советами, не стоило.

Между тем, наша амфибия, спокойно плыла по руслу реки, не особенно куда-то торопясь. Но даже так мы достаточно свободно преодолевали местное течение и уверенно двигались к верховьям реки. Река Чукунака, была довольно своеобразной. Широкое полноводное, и достаточно глубокое русло, вдруг прямо на глазах мельчало, и нам приходилось, отключив гребной винт, переходить на колесную тягу, преодолевая мель. При этом мелководье, чаще всего было усыпано мелким камнем, видимо течение реки, которое в этих местах было достаточно бурным, выдавливало с него весь наносимый грунт. Благодаря этому, мы двигались по руслу реки, как по достаточно хорошему грейдеру. Правда иногда в русле встречались камни и побольше, поэтому большой скорости развить было невозможно. Приходилось осторожно переваливать через них, а однажды даже пришлось выдвинуть дополнительную пару колес, чтобы перевались через настоящий гребень высотой около полуметра. Сразу же за мелководьем, обычно находился небольшой кусок русла, где вода напоминала жидкую сметану. В этом месте за счет сильного течения реки, скапливался наносимый с верховьев грунт, который не оседал на дно, а находился в постоянном движении. Но в общем-то с помощью колес, не подключая к работе водомет, мы преодолевали это место достаточно уверенно, хотя бы потому, что здесь течение разбиваясь о преграду несколько замедлялось и двигалось скорее в разные стороны, чем навстречу нам.

Но с другой стороны, мы двигались все же достаточно быстро, потому что в какой-то момент наш индеец, вдруг указал на довольно широкую отмель и сказал, что здесь обычно делается ночной привал. По его словам, выходило, что благодаря тому, что наша машина умеет плавать, и у нее достаточно сил для езды по руслу, мы сэкономили как минимум половину суток. Другими словами, сюда обычные партии пешеходов добираются обычно к вечеру первого дня. Мы же дошли сюда, едва перевалив за полдень.

Чингачгук, буду называть его так, потому что его имя звучит несколько непривычно для моего языка, да и честно говоря, я его просто не запомнил. В общем он предложил устроиться на привал.

— Зачем? — Спросили его. Времени еще полно, вполне можно проехать еще с десяток километров дальше.

— Можно проехать и больше, но проблема состоит в том, что до темноты, мы не успеем добраться до следующего бивака. — Он назвал это место несколько иначе, но смысл был именно таким.

— А передвигаться ночью, значит рисковать нарваться на того же ягуара, который чаще всего охотится именно по ночам. Да и вообще, ночью лучше находиться на подготовленной для этого площадке возле костра. Где один из нас будет охранять сон других.

— То есть все упирается только в отсутствие места для стоянки.

— Да, это главная причина.

— Тогда мы можем смело двигаться вперед. — С этими словами Альфонсо показал индейцу одно из спальных мест нашего грузовика, и тот проникшись увиденным, а так же тем, что никакому ягуару не хватит сил, чтобы выковырять нас из корпуса автомобиля, почти согласился.

— Все это конечно хорошо, но вечером нужно обязательно плотно поесть, а без костра, это будет сложно сделать.

— Будь уверен мы справимся с этой задачей.

И уже через пять минут, вновь двигались по руслу реки вверх по ее течению. Скальный выход, благодаря которому образовался перекат вдруг исчез, и мы вначале на колесной тяге, а то и с помощью носовой лебедки, из-за глинистого берега, представляющего скорее непролазную грязь, кое-как выбрались на открытую воду и вновь поплыли под мерное урчание двигателя на средних оборотах.

Было очень интересно узнать, как же получилось так, что мы преодолели дневной переход всего за четыре-пять часов. Ведь, вполне можно скажем до перекатов, нанимать обычную пирогу, десятки которых плавают по местным рекам, перевозя не только людей, но и грузы. А дальше просто пройти по руслу вверх.

— Да, так обычно и происходит. — ответил индеец. Только той же пироге нужно немного больше времени, что вашему «кораблю». А вот дальше начинается самое сложное. Это на машине, и то только на похожей на вашу, не очень заметно, а пешком вверх по руслу, пройти практически невозможно. Слишком сильное течение, сбивающее с ног. Поэтому приходится углубляться в джунгли. По краю реки не пройти, потому что там топкие берега. Вспомни как мы бытагивали машину из грязи, с помощью тросов. А тропа, что идет в джунглях зарастает уже через месяц. Поэтому приходится вновь прорубаться через нее, как будто ее и нет. Поэтому пирога доходит до первого переката, который расположен довольно далеко отсюда, пассажиры высаживаются с нее и с помощью матете и чьей-то матери пробиваются через джунгли.

— А как же тогда собираются проводить автомобили и мотоциклы через сельву.

— Есть еще другая дорога, она проходит в стороне от реки, но там приходится прорубаться через джунгли с первых шагов. Хотя конечно встречаются небольшие прогалины, где можно проехать относительно свободно.

Одним словом, нам повезло и с машиной, и с проводником. Но больше все же с машиной. Даже если все находящиеся в Явисе гонщики уже стартовали, то наверняка находятся на половине пути отюда, в то время как мы уверенно двигаемся в следующему месту стоянки, и надеюсь сможем или оказаться там уже сегодня, или в крайнем случае, попасть туда завтрашним утром, переночевав, на русле реки, приткнувшись куда-нибудь к берегу.

* * *

Матео, как раз выходил из здания торгового центра, куда заезжал, для того чтобы купить себе кисти для работы, как вдруг в подъезде дома напротив увидел знакомую фигурку Фирюзы. И уже собирался окликнуть супругу, как вдруг заметил вышедшего из подъезда богато одетого мужчину, покровительственно приобнявшего за плечи его супругу, а также реакцию самой Фирюзы, тут же прильнувшей к нему. В общем-то нечто подобное Матео подозревал довольно давно.

Иногда проскальзывали посторонние, явно не женские запахи в одеяниях Фирюзы, другой раз чувствовался аромат дорогого одеколона, да и сама супруга, старалась одеваться гораздо тщательнее, чем раньше. Если вначале, она старалась как-то экономить и косметику, и духи, то последнее время все изменилось кардинально. Матео, разумеется понимал, что проводя экскурсии по музею, где работала его супруга, нельзя выглядеть замухрышкой, иначе, какими бы знаниями она не обладала, люди просто не станут ее слушать, шарахаясь от одного ее вида. К этому же он относил и все посторонние запахи, иногда сопровождающие ее. Ведь находясь в толпе туристов, пытающихся приобщиться к прекрасному, поневоле нахватаешься посторонних ароматов.

Поэтому все это хоть и вызывало у него некоторую неприязнь, но понимая, что иначе ничего не получится, приходилось терпеть. Тем более, что благодаря тому, что Фирюза устроилась на службу, стало гораздо легче жить. Появились, кое-какие свободные деньги и они уже стали подумывать о более удобном жилье, и даже об автомобиле, о котором Матео всегда мечтал, но до сих пор, так и не осуществил своей мечты. Честно говоря, именно из-за него и приходилось экономить буквально на всем, и строить перед супругой теленка. На самом деле Матео считался ценным работником на предприятии сеньора Назари, и давно уже получал денежное содержание, гораздо выше, некогда оговоренного при поступлении на работу. И вот сейчас, когда он собирался сообщить Фирюзе о том, что уже в ближайшие выходные сможет приобрести автомобиль, и то, что он уже нашел, и даже договорился с хозяином об аренде более комфортабельного жилья, в хорошем жилом комплексе Понсе, увидел такую очень интересную сцену.

Все настроение сразу же рухнуло куда-то вниз, и предвкушение радости супруги от подобных новостей, куда-то моментально исчезло. Сразу же в сознании всплыли некоторые моменты, которые он принимал скорее на веру, из-за любви к Фирюзе. Ее частые задержки на работе, то по причине какой-то внеплановой экскурсии, то по проведению ревизии в бухгалтерии музея, хотя какое отношение к бухгалтерии имеет экскурсовод, было совершенно непонятно. Да и этот аромат, дорогого мужского одеколона. Который сопровождал ее чуть ли не ежедневно. Сам того, не ожидая от себя, он дождался, когда счастливая парочка, судя по радости на лице супруги, отъедет от места случайной встречи на роскошном «Кадиллаке», Матео дошел до подъезда дома, и тут же ощутил тот самый знакомый витающий здесь аромат, казалось въевшийся во все окружающие предметы.

Все еще находясь в некотором ошеломлении, он вышел на проезжую часть, взмахнул рукой, останавливая проезжающее такси, и назвал адрес дома, где снимал жилье. Доехав до места, поднялся в комнату, достал из шкафа чемодан, сложил в него все принадлежащие ему вещи, огляделся вокруг, после чего вышел на веранду, ненадолго задумался и достав из кармана портмоне, вынул из него несколько купюр. Затем достал из кармана рабочий блокнот в котором делал пришедшие на ум наброски, вырвал из него чистый лист, и взяв шариковую ручку написал:

« Заходил сегодня в торговый центр на улице Капитана Корреро, и случайно заметил тебя и твоего спонсора»

Вначале Матео написал «спутника», но поле перечеркнул, и исправил на «спонсора». Немного подумал и продолжил.

'Думаю, никаких объяснений ожидать не стоит. Да и вряд ли я поверю в них, после того, что увидел собственными глазами. Оставляю тебе двадцать песо, мою долю на закрытие аренды жилья. Уверен оно тебе уже не нужно, да и мне тоже противно находится в помещении, где еще недавно находилась та, кто предала мою любовь. Найти меня конечно не сложно, но надеюсь ты не станешь этого делать. Все ясно и так. На развод подам сам. Прощай.

Уже не любящий тебя, пока еще супруг. Матео'.

После чего оставил лист бумаги на столе, поверх него положил двадцатку двумя купюрами и прижал все это будильником стоящим рядом. Туда же на стол лег и второй комплект ключей от квартиры, имеющихся у него. После чего еще раз окинул помещение, снял со стены фотографию, на которой был изображен он сам рядом с Фирюзой и своими родителями, положил ее в чемодан и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Постояв пару минут у подъезда, раздумывая о том, куда ему следует отправиться, махнул рукой и остановив такси, назвал новый адрес, той самой квартиры которую снял буквально вчера, и переездом в которую, собирался обрадовать супругу именно сегодня. Уж если снимая эту квартиру, он рассчитывал на двоих, то уж на него одного ее точно будет достаточно. А денег он заработает, сейчас с этим проблем уже не было.

Фирюза вернулась домой, довольно поздно. Предвкушая упреки Матео, уже разрабатывала в уме подробный рассказ о том, что ее заставили задержаться в музее из-за приехавшей недавно выставки современного искусства, и размещении ее экспонатов, в резервных залах музея. Она же все-таки гид, и к ее мнению там прислушиваются, ведь экскурсии проводит именно она. Выставка действительно имела место быть. Вот только размещалась она без участия Фирюзы. И уж тем более ее мнение, никого там не интересовало, но, как причина задержки, вполне могла быть озвучена.

Стоило войти в подъезд дома и попытаться войти в квартиру, как она наткнулась на запертую дверь, что уже само по себе было невероятным. Вечно рассеянный Матео, вечно пребывавший в одному ему известных далях, никогда не обращал свое внимание на подобные вещи. Мог попытаться уйти на работу в домашних шлёпанцах, халате, а о том, чтобы запереть за собою дверь речи вообще не велось. Фирюзе ни раз приходили на ум стихи Маршака «Человек рассеянный», которые в точности отображали поведение ее мужа. Нет, ну иногда он приходил в себя и был вполне приличным мужчиной, но стоило его мыслям зацепиться за какую-то идею, чаще касающуюся какого-то рисунка или художественного замысла, как он забывал буквально все на свете полностью погружаясь в мысли о чем-то своем.

Несколько удивившись запертой двери, Фирюза достала из сумочки комплект собственных ключей и вошла в квартиру. Первое, что бросилось в глаза, отсутствие света, и тишина, говорящая о том, что Матео отсутствует. Это было еще более странным. Впрочем, пожав плечами, мало ли, может задержался на работе. Раза два такое случалось. Что же, тем лучше, не нужно придумывать историю своей задержки. Можно считать, что пришла вовремя, Фирюза потянулась к выключателю и зажгла свет на веранде. И тут же в глаза бросилось отсутствие довольно большой фотографии висевшей прямо напротив входа. Сколько она не пыталась ее оттуда убрать, Матео упорно вешал ее на тоже место, говоря, что она ему очень нравится и у него тут же поднимается настроение, стоит ему взглянуть на нее.

Удивившись отсутствию фотографии, женщина сделала несколько шагов, и только собиралась бросить на стол свою сумочку, как заметила прижатые будильником денежные купюры и лист бумаги лежащий под ними. Совсем недавно Матео намекал на какой-то отъезд или переезд, она не слишком слушала его думая о чем-то своем и лишь поддакивая в нужных местах. Похоже это было именно то. То есть супруг куда-то отъехал, а деньги оставил на время своего отсутствия. Ну да, двадцать песо, не так чтобы много, но несколько дней вполне можно скромно питаться. Впрочем, даже сейчас у нее в сумочке лежала на порядок большая сумма, и потому она с некоторым презрением сунула эту двадцатку в свою сумочку и взглянула на послание.

Первой мыслью, пришедшей в голову, была: — «Допрыгалась!».

Присев на табурет, Фирюза внимательно перечитала письмо, и подумала.

— А собственно, что произошло? Все и так шло именно к этому. Ее совсем не устраивала такая жизнь, и потому она старалась как-то вырваться из оков обыденности и нищеты. Тем более, на все ее доводы о том, что так жить нельзя и надо что-то делать, у Матео было два ответа: — «А что я могу сделать?» и «А, что я ему скажу?». Да даже чтобы увеличить собственную зарплату, он и то он боялся открыть рот, как говорится — За что боролся, так тебе и надо! Мана сенга результат* — Фирюза, от злости даже перешла на узбекский, что с ней случалось очень редко.

Конечно любые перемены в жизни, это лишние нервы, но с другой стороны, она была даже рада этому, тем более, что и Роберто постоянно кидает намеки на то, что пора уже разобраться с супругом и определиться со своим будущим. Что же. Все разрешилось гораздо лучше, чем она ожидала. Сегодня, она еще переночует здесь, а уже завтра…

Завтра, пожалуй, сначала придется ехать в музей, а вот оттуда, она просто предложит Робби отвезти ее сюда, здесь захватит чемодан с вещами и окончательно переедет к своему другу. И это будет правильно. А с квартирой пусть разбирается сам Матео. Он ее оформлял пусть сам и разбирается, решила она, укладываясь спать. Еще не хватало мне бегать и решать вопросы с хозяевами. Вот и пусть оправдывается и ищет, что сказать.

*Мана сенга — вот тебе (узб)

Глава 16

16

Мне порой казалось, что против нас ополчился весь Дарьенский пробел. Я совсем не опытен в подобных делах, и потому больше доверяюсь мнению Альфонсо или Мануэля. Последний кстати был совершенно спокоен. Во всяком случае, его невозмутимое лицо, не выражало никаких эмоций, разве что только в тот момент, когда дым от его неизменной сигары попадал в глаза, и тогда он, слегка прищурившись на один глаз, наклонял голову в сторону, и губами отправлял свою сигару в другой угол рта, при этом не выпуская из поля зрения противника, поливал его короткими очередями из пулемета.

Альфонсо дель Плата, делал в принципе тоже самое, правда в отличии от Мануэля, комментировал практически каждый свой выстрел:

— Ну, и что ты залез на эту пальму? Мартышку из себя изображаешь? Ну ка, покажи, как ты прыгаешь? — Тут же следовал выстрел из М-16. — Ты похож, скорее на перезрелый кокос. Они так интересно падают, так же как ты. А это чья голова в кустах. Нет, свои все здесь, ух как разлетелась, как спелый арбуз. И цвет такой же. А тебе больше не бегать по девчонкам, кому нужен бужик без причиндалов, блин промахнулся, похоже вообще не бегать.

Слушая доносящиеся до меня комментарии, порой хотелось рассмеяться, или хотя бы улыбнуться, но честно говоря, было совсем не до этого. Вначале, я тоже было схватился за винтовку или, например, попытался было взять пулемет, но меня тут же отправили вниз. Вначале за руль, чтобы попытаться вывести машину из-под обстрела, но когда все попытки сделать это были исчерпаны, Альфонсо приказал мне бросить это бесполезное занятие, и набивать ленты для пулемета Мануэля. Джо, вначале тоже, довольно метко стрелял из штурмовой винтовки, а после получив ранение в руку, по приказу дель Плата сел на радиостанцию и пытался докричаться хоть до кого-то.

Организаторы обещали нам безопасный проезд, а тут творится не пойми что! Впрочем, не очень успешно, судя по тому, что никого ответа мы так и не услышали. Точнее, однажды чуть в стороне от нас пролетел вертолет, но именно что в стороне, толи не заметив нас, толи проигнорировав.

Подловили нас, в самый неподходящий момент. Для нас, разумеется. Русло оказалось перегорожено двумя огромными валунами, которые при всем моем желании было не преодолеть. Единственный выход, либо сдавать назад и объезжать это место делая большой круг, либо попытаться выйти на берег, и обогнув завал вновь вернуться в русло. К тому же здесь было достаточно мелко и этот вариант напрашивался в первую очередь. Открытая, довольно большая полянка, с топкими берегами, как, впрочем, и в любом другом месте этой реки. Хотя и берегов тех от силы с десяток метров, но попробуй их преодолей.

Часа, четыре назад случилось примерно тоже самое, но там прямо по курсу росло две пальмы, поэтому просто размотали лебедки кое-как пешком добрались до деревьев, зацепились за них крюками, и выдернули «крокодила» как пробку из бутылки. В принципе, на нечто подобное рассчитывали и сейчас, но стоило только завязнуть в прибрежной глине, как тут же раздался выстрел, ударивший по корпусу грузовика, и мы услышали чей-то голос, перекрывающий рев мотора нашего вездехода. Кто-то, находящийся на дальнем конце полянки, через мегафон, говорил о том, что мы окружены, а нашим противникам, очень нравится наш бронетранспортер. Поэтому будет лучше для всех, если мы покорно вылезем из нашей консервной банки, и с поднятыми руками сдадимся на милость окружившего нас отряда. В этом случае, нам гарантируют здоровое питание, мягкую постель из пальмовых листьев, и работу на свежем воздухе, ровно до того момента, как…

В чем именно должен был выразиться этот момент, осталось неясным, потому как Альфонсо не стал слушать дальше, а размолотил точным выстрелом, голову, говорящего вдребезги. И тут же началась стрельба. Единственный, кто не принимал в этом участие, был Чингачгук, проводник-индеец, который сразу же забился в самый угол на полу в корме нашего вездехода и вполголоса бормотал о том, что он не виноват. Что он даже не мог предположить, что сикарии Мендосы, решатся на такое, чтобы стрелять по нам. Альфонсо услышав, как ему показалось знакомое имя, тут же переспросил индейца, о каком Мендосе, идет речь.

— О том самом, которого вы застрелили, сеньор. Он лейтенант сеньора Хуана Карлоса. Именно его плантация находится в двадцати километрах севернее прохода. Надо было сдаться, тогда вас бы отпустили после выкупа, но сейчас уже поздно. О, боже, зачем я согласился переправить вас в Колумбию, по этой дороге? Зачем я поддался на уговоры этого гринго?

— Какого гринго, и откуда ты знаешь Мендосу? — тут же сориентировался Альфонсо, откладывая в сторону винтовку и присаживаясь на корточки возле испуганного индейца.

— Нет, нет, нет! Моя ничего не знает, моя не понимает испанский. — Тут же залепетал испуганный донельзя проводник.

— Резко позабыл все слова, которые только что лепетал? Так откуда ты знаешь Мендосу, и что за гринго тебя уговаривал?

— Нет, сеньор, нет, они страшные люди, они убьют мою семью, скажи я вам хоть слово!

— Теперь-то тебе, что бояться? Все равно же мы отсюда не выберемся, неужели непонятно. Но если ты скажешь кто это был, Джо свяжется по радио и за нас, и за тебя отомстят. Ну, кто там кого предупреждал?

— Я ничего не знаю. — Попробовал был отказаться индеец.

— Тогда зачем ты мне здесь нужен? — Воскликнул Альфонсо хватая тщедушного человечка за ворот его одеяния и выдергивая вверх. — Иди к своим дружкам. Она тебя пожалеют!

— Нет, не надо сеньор, они убьют меня, я хочу жить!

— Говори! Кто?

— Дня за два до вашего появления в Явисе, приходил гринго, и предлагал десять тысяч долларов тому, кто возьмется проводить зеленый грузовик до плантации сеньора Мендосы. Он показывал фотографию вашего грузовика. А сеньора Мендосу знает вся Явиса, он часто приезжает в город чтобы попить пивка в нашем баре. У него в городе живет тесть сеньор Альваро-толстый.

— Так ты, скотина, специально завел нас сюда в засаду.

— Простите, сеньор Альфонсо, я думал, вы сразу сдадитесь и согласитесь на выкуп, и тогда ничего подобного бы не произошло. Ой! Не надо меня бить, я старый больной человек, у меня большая семья, кто накормит моих детей.

Послышался неприятный звук, и индеец затих, уткнувшись головой себе в грудь. Все было понятно, кому-то понадобились наши тушки, и нас просто на просто заказали. Вряд ли именно из-за броневика, хотя и он будет неплохим призом, когда с нами разделаются. А то, что рано или поздно это произойдет, сомнений не вызывало. Кто именно из нас перешел дорогу тому гринго, было не ясно. Зато было понятно, что живыми нам отсюда не выбраться. Значит такая судьба. Рассуждать было некогда, и мы продолжили войну. Возможности выбраться из броневика, чтобы попытаться зацепить трос лебедки, хоть за какой-нибудь якорь, не было. Бандиты, может не слишком старались попасть именно в нас или в грузовик, но зато простреливали все вокруг. Стоило только показать свое желание выбраться из машины, как моментально там начинали все простреливать. Похоже бандиты надеялись на то, что рано или поздно у нас закончатся патроны, и тогда они возьмут нас тепленькими и без особых потерь.

В какой-то момент, над нами вновь появился вертолет. Правда на этот раз он не прятался за деревьями, а завис в зоне видимости, хотя и не прямо над нами, а чуть в стороне. И было видно, что что сидящий в кабине человек, снимает на кинокамеру, происходящее внизу. Причем мы мы выступали похоже в роле главных героев. Это было вообще за гранью наглости, мало того, что организаторы, не обеспечили безопасного проезда, так еще и ведут кинохронику текуших событий, явно показывая тем самым кто именно замешан в нападении. Впрочем если нас не собираются оставлять в живых, то становится сразу же понятна такое положение дел.

Правда долго вести киносъемку, оператору не удалось, потому что меткий выстрел дель Плата, поставил точку не его кинохрониках, заставив выпустить из рук кинокамеру, и с криком полететь вслед за нею вниз. А мгновением позже раздался очень сильный взрыв, при этом мне почему-то показалось, что он шел не снаружи, а изнутри нашего грузовика. Меня что-то сильно ударило снизу по ногам, и подбросило высоко вверх. Успев заметить вырывающееся из корпуса грузовика сильное буквально ослепившее меня пламя, я инстинктивно зажмурился и почти сразу же, почувствовал сильный удар, как мне показалось о землю, и потерял сознание.

* * *

— Это, даже к лучшему, — произнес Роберто, затягиваясь сигарой, услышав рассказ Фирюзы, о том, что Матео заметил их в городе, выходящими из подъезда, и собрав вещи ушел из ее жизни. — Не люблю все эти семейные разборки до ужаса.

— И, что же мне теперь делать?

— А, разве мы не решили это?

— Но, ты же говорил, что у тебя принципы.

— Они и сейчас имеют место, но ты уже вроде бы достаточно свободная женщина. Поэтому о предложении, речь пока не идет, но я буду рад видеть тебя в своем доме. Такой ответ тебя устраивает.

— Что значит — пока?

— Тебе еще предстоит бракоразводный процесс, а это дело не быстрое, поэтому, давай отложим все это до его окончания. Не могу я переступить через свои принципы. Но я думаю, это рано или поздно изменится. Пока же считай себя здесь хозяйкой. Когда все закончится будем говорить о твоем новом статусе. Кстати, я по твоей просьбе навел справки.

— Ты, о чем?

— Ты же спрашивала куда можно пристроить перстень. Вот о нем.

— И как?

— В общем есть один коллекционер. Правда он хотел бы остаться безымянным, но в принципе, это нормальная практика, многие не желают светить свое имя, так вот он готов купить его у тебя.

— Слушай, ну сколько можно? Почему я должна, все вытягивать из тебя? Неужели нельзя сказать просто. Кто-то там готов, приобрести, дает столько-то!

— Так не интересно. Сразу куда-то исчезает интрига, и становится скучно. Ну, ладно. В общем он готов дать за него полмиллиона.

— Полмиллиона чего?

— Ну не рублей же. Долларов конечно.

Фирюза на минуту задумалась. Честно говоря, она рассчитывала на гораздо меньшую сумму. Но раз дают столько, может перстень действительно что-то стоит и можно несколько поднять цену.

— Честного говоря, я рассчитывала на большее. Все-таки историческая ценность. Перстню больше тысячи лет. А то, что он сделан из серебра с янтарем вместо камня, теряется на фоне его исторической ценности.

Роберто, услышав слова женщины, возликовал: — «Эта дурочка, мало того, что считает перстень дешевой безделушкой, вся ценность которой происходит из-за ее древности. Так еще и говорит об этом вслух. Это получается, что я слегка промахнулся, надо было сначала спросить у нее, сколько она желает получить, а уж после называть свою цену. Впрочем какая разница? Как говорится — Обещать, не значит жениться». — Мужчина мыленно улыбнулся. — «Ну, что же, не будем разочаровывать ее пусть так думает и дальше».

— А, что ты хотела. — произнес он вслух. — Будь перстень золотым, и с каким-нибудь драгоценным камнем, возможно тогда, он стоил на порядок больше, а так… Ну не знаю, я конечно попробую убедить коллекционера в том, что перстень стоит дороже, но ничего обещать не могу. В конце концов он специалист, а я так, посредник и ничего более.

— Я понимаю. Но честно говоря, я рассчитывала где-то на миллион. Мне же надо, как-то устраивать свою жизнь. А эта нищета просто надоела. И потом, мне же наверняка придется делать копию кольца. Рано или поздно придется появиться с ним на людях. А самое главное ты же намекал на изменение моего статуса. Считай, что продажа перстня, будет моим приданым.

— С изготовлением копии все просто. Его описание есть во многих каталогах, и заказать перстень по описанию, даже из тех же материалов, то есть серебра и янтаря, проще простого. — Произнес Роберто и мысленно ужаснулся. Ведь стоит Фирюзе действительно обратиться к любому из каталогов, а такй наверняка есть в ее музее, то она тут же поймет, что перстень стоит намного дороже, и разговор будет совсем иным. Впрочем, похоже женщина пропустила эти слова мимо ушей, спросив о другом.

— А имя на камне?

— Имя уж точно всем известно. И его копирование не так сложно.

* * *

Уже на следующий день, средства массовой информации сообщили о вероломном нападении боевиков одного из наркокартелей, на гонщиков, проходящих через Дарьенский пробел. Канал TV2, освещающий международную гонку по всей трассе даже показал короткий ролик о произошедшем сражении, в сельве Дарьена, снятый с вертолета телевизионщиков. Смотрелось все это конечно очень захватывающе. Вертолет с телекамерой, появился над полем боя, перед самой высадкой подмоги, которая состояла из высококлассных бойцов одной из частных военных компаний Латинской Америки.

Сюжет выглядел следующим образом. По радио произошел перехват передачи одного из экипажей гонки, требующей помощи, и говорящей о том, что на них напали бандиты и им пришлось вступить в бой. Тут же показывается, как с вертолетной площадки неподалеку от Явисы, взлетает несколько боевых вертолетов с наемниками и те направляются в сторону джунглей. Кинокамера следит за ними на всем протяжении пути. Наконец оказавшись над проплешиной в сельве, неподалеку от реки Чукунаки, камера оператора, показывает зеленый броневик пуэрториканского экипажа, ведущего бой с бандитами, спрятавшимися в окружающих полянку джунглях. А чуть в стороне валяющийся кроссовый мотоцикл с номером «24» одного из гонщиков и убитого человека возле него. По всему выходит, что бандиты напали не конкретно на пуэрториканский экипаж а видимо причина нападения состояла несколько в другом.

Камера переводит свой объектив вверх, где с зависших над поляной боевых вертолетов, скидывают длинные веревки, по которым скользят бравые наемники, тут же вступающие в бой с бандитами. Мгновением позже звучит сильный взрыв, и камера, вернув свой объектив вниз показывает, как грузовик гонщиков, резко вспыхивает огнем, разбрасывая во все стороны ошметки корпуса и вспыхивает как факел, видимо из-за того, что рванули баки, заполненные бензином.

Далее следуют фрагменты боя наемников с бандитами, и как завершающая сюжет сцена интервью с командиром наемников, который рассказывает о том, что по вызову, полученному по радио, они тут же подняли в воздух роту десанта, и вылетели на место происшествия, согласно договору с нанимателем. Здесь полностью зачистили банду, но к сожалению, не смогли ничего сделать для спасения двух экипажей, мотоциклиста убили много раньше, а автомобиль пуэрториканского экипажа, взорвался в момент десантирования. Учитывая, что корпус вездехода был сделан из алюминиевого сплава, видимо одна или несколько пуль, прошили его насквозь и попали в баки с горючим. Попадание зажигательной пули, вполне могло вызвать подобный взрыв, тем более, что с момента отъезда из Явисы прошло как минимум трое суток, и баки были наполовину пусты.

После того, как объятый пламенем грузовик был потушен, наемники осмотрели его, и из кузова были извлечены кости обгоревшие останки членов экипажа, в количестве четырех тел. Увы, все члены экипажа оказались погибшими. Дале шло выступление одного из организаторов гонки, который соболезновал о произошедшем, и заверил, что семьям погибшего экипажа будет выплачена компенсация из-за несчастного случая, а также возвращен вступительный взнос, в размере полумиллиона долларов, по первому требованию наследников. На этом сюжет был завершен, а диктор выступивший следом добавил, что организаторы гонки и все оставшиеся экипажи, разумеется скорбят о произошедшем, но гонка на этом не закончена, и следующий репортаж, об очередном этапе, выйдет в эфир в обычное время.

* * *

Фирюза, случайно включившая телевизор как раз в том момент, когда показывали бой в джунглях, вначале не обратила на это внимания, просто сделала по громче звук и переместилась на кухню, где готовила легкий ужин. И встрепенулась тогда, когда диктор выражал соболезнование о погибшем экипаже, и перечислял имена безвременно ушедших из жизни членов экипажа. Вначале, она не поверила своим ушам, и потому бросив все быстро переместилась в гостиную, но было уже поздно. Присев на краешек дивана и взяв в руки пульт начала переключать каналы, в надежде на повтор сообщения, и на одном из них, услышала тот же репортаж на английском языке.

Вглядываясь в то, что происходило на экране телевизора, Фирюза ликовала в душе. Теперь никаких сомнений уже не оставалось. Этот ублюдочный родственник, ответил за все, приняв такую же смерть как его папаша. Правда тот все же сумел выжить, хоть и ненадолго, но здесь сомнений не оставалось. Останки, извлеченные из грузовика, явно указывали на то, что Руслан находится среди них. И до исполнения желаний осталось совсем немного. Ну может быть считанные дни, и она займет место принадлежащее ей по праву. В общем жизнь налаживается. Робби, конечно неплохой мужчина, но если в кармане будет хотя бы полмиллиона, она еще подумает, стоит ли связывать с ним свою жизнь, или лучше найти кого-то побогаче. Пусть это будет даже какой-нибудь старикан. Точно, старичек будет даже приятнее, особенно если оставит ей небольшое наследство. Впрочем, зачем загадывать главное сделано остались какие-то мелочи и она будет на коне. А уж как обрадуется мама, когда узнает, чем все завончилось. Но пожалуй известие о смерти Руслана, нужно слегка придержать.

Глава 17

17.

…- Если бы все было так, как ты говоришь, все бы устроилось в течении нескольких дней. Но сейчас, так не получится. Понимаешь раньше, перстень хранился у его текущего владельца. Тогда еще не было таких заморочек как сейчас и все было устроено намного проще. Сейчас все иначе. Вначале Назари застраховав свой перстень, поместил его в банк Моргана. Если бы он оставался там, тебе достаточно было предъявить фирман наследницы титула, который могли бы отправить по почте, и ты просто изъяла бы перстень из хранилища. Но Верховный Исламский Муфтийят, не так давно ввел новые правила, и теперь подобные родовые реликвии хранятся в сокровищнице мечети Аль-Харам, в Мекке. Разумеется, никто не запретит наследнику изъять родовой перстень и оттуда, в правилах это допускается, но большую часть времени, он находится именно там. Это конечно удобно в том смысле, что не нужно арендовать банковскую ячейку, да и сам перстень застрахован от любой кражи. Причем совершенно бесплатно. Уж из сокровищницы он точно не пропадет, потому как о ее расположении знают ограниченное число людей, а уж доступ в нее разрешен совсем немногим.

Наследник же, имеет право воспользоваться реликвией рода, только в нескольких случаях. И возведение в титул один из них.

— То есть, он не может взять его и хранить дома?

— Теоретически такое возможно, но учитывая текущее положение, подобного наследника, скорее всего объявят сумасшедшим. И это правильлно, потому как сохранить подобную вещь дома, просто нереально. Поэтому реликвии хранятся именно там. Правда выдаются по первому требованию, например во время заключения брака, носящий титул обязан быть при реалиях подтверждающих его причастность к роду. Какого-то иного мероприятия. Там около шестнадцати пунктов, я честно говоря их даже не читал. Прочел первые два, которые озвучил тебе, остальные были неинтересны.

— И что же мне теперь делать?

— Да, в общем-то ничего страшного не произошло. Ты вполне можешь как наследница титула изъять из хранилища перстень, добраться до места, где тебя утвердят в титуле. Этим местом, в данный момент, служит усыпальница отца основателя твоего рода — Голубая Мечеть в Мазари-Шарифе, в Афганистане. Это не очень далеко, часа полтора на самолете, заодно посмотришь одно из семи чудес исламского мира. Не будь на территории Узбекистана одной из республик СССР, наверняка это место было бы там, где похоронен Карахан-ата. А после получения титула, тебе придется вернуться в Мекку и сдать перстень на хранение. Только и всего.

— Как это сдать? Ведь мы же договорились, что ты сведешь меня с коллекционером⁈

— Минуточку! Я не говорил, что сведу тебя с ним. Я говорил, что он желает остаться неизвестным.

— Но как же так.

— Фирюза, ну, что ты, как маленькая. Неизвестным он останется для тебя. Я передам ему перстень, и вручу тебе деньги, или ты мне не доверяешь?

— Доверяю, конечно, но.

— Я понимаю. Поэтому, как вариант, он предложил следующее. Мы идем в банк, где он на твое имя открывает счет на оговоренную сумму, а ты проверив наличие счета, передаешь перстень, причем передаешь его даже не мне, а представителю банка, который выступает гарантом сделки, и тот относит его коллекционеру. Он будет находиться в соседней комнате и ты его не увидишь. Это нормальная практика и подобные вещи происходят довольно часто. Так тебя устроит.

— Пожалуй так будет лучше.

— Вот видишь, все вопросы, вполне решаемы. Кстати коллекционер, в качестве жеста доброй воли согласился создать копию твоей семейной реликвии, так что к тебе не будет претензий и в Мекке, когда ты решишь вернуть перстень в сокровищницу.

— А там сидят недоумки, которые ничего не смыслят в реликвиях.

Может и так. Но в этом случае можно не сдавать копию, а дождаться пока представители Муфтийята, приедут к тебе сами. Не думаю, что для курьерских обязанностей тебе пришлют эксперта-ювелира. Но в любом случае можно объявить, что перстень украли, подменив его на копию, а если его заберет курьер, то в подмене можно обвинить и его. В любом случае, ты остаешься относительно чистой.

— Относительно?

— То есть тебя не обвинят в продаже семейной реликвии. А там глядишь и как-то восстановят ее, тем более, что она застрахована и тебе обязаны будут выплатить страховую премию. Так что в любом случае ты будешь в выигрыше. Останется конечно некоторое недоверие, со стороны Муфтийята, но тебе нужна их благосклонность?

— Да не особо. А страховка?

— Полтора миллиона долларов. А пока, тебе придется пройти перевоплощение.

— Какое еще перевоплощение, что это вообще значит?

— Вспомни, я говорил о том, что перстень хранится в сокровищнице Аль-Харам в Мекке, говорил?

— Ну, говорил.

— А ты знаешь, что есть закон, запрещающий не мусульманину пересекать городскую черту Священного города ислама?

— И, что? Я-то мусульманка с рождения.

— То, что ты узбечка, еще не значит, что ты исповедуешь ислам. И доказывать это ты должна каждым своим шагом.

— Чадру носить?

— Чадра сейчас находится под запретом в большинстве мусульманских стран. И носят ее скорее по собственному желанию, и то не выходя из дома. Но дело не в том, ты, во-первых, должна знать основные положения ислама, касающиеся женщин при посещении священных мест для каждого мусульманина. Вот почитай, я сделал выписку из правил для женщин.

Фирюза забрала у Роберто лист бумаги и начала читать вслух.

— «В путешествии к святым местам, женщину должен сопровождать супруг или махрам — близкий член семьи мужского пола, достигший семнадцати лет, — это отец, брат, сын. Если такой возможности нет, в хадж можно отправиться только после сорока пяти лет в компании доверенной группы»

— И что теперь, прикажешь ждать еще десять лет до наступления этого возраста?

— Можешь на это не особенно обращать внимание. Во-первых, ту появишься в Мекке, не для хаджа, а для вступления в титул, а это несколько разные вещи. А, во-вторых, можешь выдать меня за этого махрама, например, назвав меня братом.

— А может тогда, ну его этот хадж.

— С одной стороны, может и так, но как посмотрят на это мусульмане? Ведь ты после принятия титула будешь считаться потомком одного из ближайших сподвижников пророка, да тебя просто забьют камнями как шайтана, если ты не станешь исповедовать ислам. Другими словами, считай, что паломничество входит в обязательный сценарий. Читай дальше, не отвлекайся. Хотя можно объявить, что ты собираешься пройти паломничество, после вступления в титул. Такой вариант все упрощает.

«Если во время хаджа у женщины началась менструация, она всё равно допускается ко всем обрядам и ритуалам, кроме семикратного обхождения Каабы. По словам посланника Аллаха, женщина должна совершать все, что делает мужчина, но не совершать таваф, пока не очистится. В случае менструации после выполнения обхода в День Заклания, женщина имеет право не делать последний обход, а сразу покинуть Мекку».

— Чёрт! Могли бы объяснить это не столь откровенно.

«Во время ритуала бросания камней женщинам даются поблажки: им разрешено покинуть долину Муздалифа до восхода солнца»

— Это мне еще ночью там торчать⁈

— Одну ночь, можно и потерпеть.

'Запреты, во время паломничества:

Во время хаджа женщине нельзя краситься и мыться средствами с добавлением отдушек и ароматизаторов. Гели и лосьоны для душа, бальзамы и шампуни для волос, крема и маски должны быть без запаха. Мыло, которое подходит для использования во время паломничества, продается в Мекке. А для чистки зубов там применяют сивак, зубочистку из ветвей и корней дерева арак.

Запрещено стричь ногти и удалять волосяной покров: выщипывать брови, стричься, бриться. За каждый выпавший волос предусмотрен штраф. Чтобы избежать этого, следует заплетать волосы в косы или в крепкий пучок. Женщины не должны громко произносить тальбию, обязательную молитву во время хаджа. Совершать паломничество нужно с чистыми светлыми мыслями, поэтому интимные связи запрещены. Сразу после вступления в состояние ихрам в Микате, женщине нельзя прятать лицо и закрывать кисти рук перчатками. Запрещено во время хаджа показывать волосы: об этом стоит помнить после обряда бросания первых камней. Потому, что после него, придется состричь пучок волос.

— Ох и провоняю я там! Это же жуть какая-то, а не паломничество.

— Ничего неделю можно и потерпеть.

— Что⁈ Целую неделю чувствовать себя грязной и не мыться?

— Мыться, как раз обязательно, просто нельзя использовать шампуни и мыло которые издают посторонний запах. Да и не неделю, а чуть меньше. Точнее пять дней. Зато после будешь вполне обеспеченной женщиной.

— С полумиллиона обеспеченной себя не особенно почувствуешь. Я тут посмотрела, простенькая, но приличная квартира стоит от ста тысяч долларов, считай пятая часть уже ушла, а ведь ее еще нужно обставить, купить хоть какой-то автомобиль и приодеться. Нет, полмиллиона — это явно маловато. Даже положив оставшуюся часть в банк, у меня в пассивном доходе получится, какая-то мелочь.

— Я же не настаиваю на том, чтобы ты избавлялась от перстня, но большую цену он не дает. Если желаешь попробуй сама найти покупателя, только после не обижайся, что останешься и без перстня, и без денег. И потому, считай через пару месяцев ты сможешь получить страховку, а это еще полтора миллиона.

— Только это и радует.

— Только я не могу понять. Зачем тебе квартира, если ты живешь со мной и у меня.

— А, завтра ты найдешь помоложе, и что мне делать?

— Вообще-то я не давал повода…

— Успокойся, меня все устраивает. Правда, ты намекал на предложение руки и сердца, но пока я так его и не услышала.

— Давай поговорим об этом, по возвращении из Мекки. Если сейчас мы затеем приготовления к торжествам, все это оттянет нашу поездку еще на полгода. Поэтому, давай закончим сначала с этим, а сразу после завершения будум говорить о другом.

— Скользкий ты какой-то.

Уже со следующего дня, походы в ресторан, прогулки по набережной и выезды на пляжи резко сошли на убыль. Теперь приходя с работы, Фирюза, бралась за литературу, принесенную Роберто, и заучивала наизусть постулаты ислама. А в пятницу, в обязательном порядке посещала пятничную проповедь в мечете города Сан-Хуана. В общем тщательно строила из себя набожную и правильную почитательницу ислама. Именно такую, какой и должна быть настоящая наследница высокого титула.

* * *

Я пришел в себя в какой-то хижине, собранной из плотно связанных пучков сухого камыша, укрепленных на каркасе из тонких стволов какого-то дерева перевязанном растительными волокнами. Все это сооружение венчала крыша из точно таких же тонких стеблей, что и стены. Пол хижины был набран из тонких жердей и укрыт циновками, сплетенными из листьев какого-то растения. Единственным проемом в этой хижине, через который проходил свет, оказался по совместительству входом сюда. Причем, как я убедился в этом много позже, сама хижина стояла на сваях, и соответственно от ее пола до земли было довольно высоко. Но с другой стороны, здесь было достаточно прохладно и не так мучала влажность, от которой было трудно избавиться стоя на земле, наверное, за счет того что любой ветерок обдувал хижину со всех сторон и даже снизу,

Долгое время, я не мог понять, кто я, что я, и как сюда попал. Более всего поражало то, что люди изредка появляющиеся здесь были под стать самому жилищу. То есть на мужчинах присутствовала одна единственная деталь туалета — набедренная повязка, а у женщин ее заменяла короткая юбка из каких-то растительных волокон, грудь же была открыта и на нее похоже не особенно обращали внимания считая такое положение естественным. Единственной одеждой хоть как-то говорящей о том, что в мире имеются более цивилизованные места, оказалась именно моя. Хотя в данный момент, я был абсолютно гол. Впрочем, меня это не особенно смущало, как и женщин, которые ухаживали за мною приводя в порядок мое тело, которое похоже очень сильно пострадало. Отчего именно, было не слишком понятно, хотя бы потому, что последним моим воспоминанием было то, как я падаю с лесов, установленных на побережье возле города Понсе. Я точно помнил, что купил это место, под строительство детского парка развлечений, и вместе с инженером проектировщиком влез на поставленные леса, откуда упал по своей неосторожности. Такое действительно произошло со мною, но как я после падения с лесов оказался в этой хижине, было совершенно не понятно.

Еще хуже было то, что окружающие меня люди, разговаривали на совершенно непонятном для меня языке. Я попробовал было заговорить с ними по-английски, по-узбекски, попытался сказать по нескольку слов на Дари или Пушту, но никакого намека на то, что меня понимают, так и не увидел. Лишь, что-то похожее на отдаленно знакомые звуки, отразилось на лице одной из женщин, когда я заговорил по-испански. Но опять же, ни к чему хорошему это не привело. То есть возможно отдельные слова были и узнаны, но в ответ прозвучала нечленораздельная для меня речь, на каком-то зубодробительном наречии, в котором ясно улавливалось практически полное отсутствие гласных звуков, зато имелось множество рычаще-шипящих.

С каждым днем, я чувствовал себя гораздо лучше, однако так до сих пор и не мог понять, как я здесь оказался. С другой стороны, в сознании иногда мелькали, какие-то фрагменты воспоминаний, но из всех них, я уверенно вычленял только те, которые происходили со мной до падения со строительных лесов. Все остальное было совершенно непонятным, и порой даже пугающим. Почему-то вдруг всплыла в памяти четвероюродная сестра Фирюза, которая осталась в далеком Ташкенте, и о которой я ни разу не вспоминал, за все время моей жизни в Афганистане. А тут вдруг нарисовалась и еще высказывала мне какие-то претензии по поводу того, что я, якобы должен был встретить ее в аэропорту, а вместо этого проспал прилет самолета, занимаясь непонятно чем.

Вдруг ни с того ни с чего, я вдруг оказываюсь в каком-то бронетранспортере, участвующим в какой-то гонке и мало того, что должен пересечь обе Америки с севера на юг, так еще и я заплатил, за это заранее провальное мероприятие почти полмиллиона долларов, которые планировал запустить на покупку строительства курорта на южном берегу Пуэрто-Рико. Провальным же потому, что вместо того, чтобы стремиться занять лидирующие позиции, мы довольно часто останавливались в самых неожиданных местах, якобы для отдыха, а на самом деле для того, что едущие со мною скажем прямо — двое кубинских и один советский шпионы, обделывали свои дела под прикрытием гонки и такой заметной фигуры в исламском мире как я. Но самое интересное состояло в том, что я воспринимал все эти задержки совершенно спокойно, как будто бы заранее был уверен, что победа в гонке достанется именно мне, невзирая ни на что.

Чуть позже вспомнился разговор с Раулем Кастро, который предлагал мне сделку на реставрацию новой партии раритетных автомобилей, взамен участия его людей в какой-то гонке, в которой я якобы наверняка, захочу принять участие. Зачем мне это было нужно, я просто не понимал. Если я вдруг решу посетить любую из вышеназванных стран, почему бы мне просто не сесть в самолет, как все нормальные люди и не слетать в любое из этих мест в качестве туриста. Тем более, что у меня имелись деньги на это путешествие, да и мой паспорт позволял перемещаться по миру, без особых проблем, не особенно заморачиваясь на получение виз того или иного государства.

Именно этот вопрос, я задавал Раулю, но тот почему-то всегда уходил от ответа, продолжая расписывать мне все прелести подобного путешествия. Правда при этом, он почему-то утверждал, что лучшим и безопасным способом прокатиться по этому маршруту, станет путешествие на автомобиле, чем на каком-то банальном самолете.

— Ну подумай сам, что ты увидишь с высоты птичьего полета, и даже выше? Что-то напоминающее обычную карту? А из окна собственного автомобиля, можно увидеть гораздо больше. Можно остановиться в любом понравившемся месте, отдохнуть, поситдеть в ресторанчике. Как жаль, что я сам лишен возможностьи увидеть все это!

Да и по большому счету, опасаться нечего, — продолжал он — потому что всю дорогу меня будут сопровождать лучшие специалисты оного из специальных подразделений не только республики Куба, но наверняка и Советского Союза, которому тоже интересен подобный маршрут. Но разумеется главным в этой поездке, останусь именно я. И только от меня будет зависеть получится внеплановая остановка, или же вы поедете дальше.

Я же, даже сейчас прокручивая все эти фрагменты снова и снова, так и не понял, в чем именно состоит моя выгода, участия в этой гонке. Объявленный призовой фонд был нереально большим, как, впрочем, и взносы для участия в этом предприятии, и был интересен, скорее крупным фирмам изготовителям автомобильной и внедорожной техники, но уж никак не одиночкам, вроде меня. К тому же, с самого начала, закладывалась мысль, что выиграть эту гонку одиночке, не имея поддержки извне, просто нереально. А тратить деньги на заведомо провальное мероприятие, просто не хотелось.

В какой-то момент, вспомнилось, или же появилось в сознании совсем уж нереальное видение о том, что меня заводят в какое-то ослепительно белое помещение, усаживают на кресло, чем-то напоминающее зубоврачебное, почему-то пристёгивают к подлокотникам что-то рассказывают, размахивая руками и ставят укол. Дальше наступает темнота. А следующее видение говорит уже о том, будто именно я, уговариваю Рауля Кастро, выделить мне в качестве охраны и сопровождения, отставников его специальных подразделений, которые будут осуществлять охрану моих предприятий на Пуэрто-Рико, и сопровождать в поездке сквозь два континента. И почему-то предлагаю в качестве транспорта использовать именно броневик советского производства, мотивируя это тем, что по пути будут встречаться воюющие страны, и к тому же этот бронетранспортер умеет плавать, что значительно облегчит нашу поездку.

И все эти видения мне ужасно не нравятся. Так и хочется задать кое-кому парочку неудобных вопросов, хотя прекрасно понимаю, что делать этого не стоит. Но все же нужно как-то освобождаться от подобной опеки, но как?

Глава 18

18

Фирман от Объединенного Исламского Муфтийята, пришел еще в январе, вот только выехать за рубеж без печати о разводе было невозможно. Вернее сказать, никто ее не держал, но в Мекке, куда она должна была прибыть, могли косо посмотреть на то, что ее законный супруг находится в Пуэрто-Рико, а она в это время раскатывает по заграницам с чужим мужчиной. К тому же братом объявить Робби, оказалось невозможным, хотя бы потому, что у него другая фамилия, и он старше нее. В чем проблема скажете вы. А все просто, в качестве мухараба мог выступить только родной брат, отец, или любой другой мужчина, который в силу родства или возраста физически не мог вступить в половую связь с женщиной. Как оказалось, все это строго оговорено. К тому же, если Робби брат, тем более старший, то почему тогда наследником титула выступает Фирюза? Другими словами, о всех возможных родственниках в Муфтийяте, знали гораздо лучше самих претендентов на титул.

Как итог, пришлось дожидаться развода с Матео. А пуэрториканские суды, очень неторопливы. И если скажем в СССР, при отсутствии общих детей достаточно согласия обеих супругов и развод оформляется прямо в ЗАГСе, то здесь все делается только через суд. С другой стороны, это было и к лучшему. Хотя Фирюза и не настаивала на том, но суд вынес решение о том, что мужчина не вправе оставить женщину без денег. И присудил мужу, выплатить бывшей супруге годовое содержание из расчёта половины своего денежного довольствия получаемого по месту работы. Матео, разумеется согласился с подобным постановлением, а куда ему было собственно деваться, и не моргнув глазом, тут же предоставил суду справку о собственной заработной плате. Но самым большим изумлением для Фирюзы оказалось то, что Матео, мало того, что предоставил сведения, но и тут же выписал чек на требуемую сумму и передал его через судью Фирюзе.

Вот уж чего она никак не ожидала, так именно этого уже подумывая о том, что придется долго вытягивать с бывшего мужа эти деньги, неизвестно сколько времени. На деле оказалось совсем иначе. Вдобавок ко всему, начисленное ей годовое содержание равнялось восемнадцати тысячам долларов. Именно долларов, а не песо, коими платили зарплату, чаще всего на острове. Да, что говорить, если она сама получала в музее именно песо. В принципе, если тратить деньги в Пуэрто-Рико, большой разницы не было. но вот за границей, песо уже не котировалось. Другими словами, зарплата мужа равнялась трем тысячам в месяц, хотя все время говорилось только о половине этой суммы.

Фирюза уже собиралась было поднять скандал в здании суда, но ее вовремя осадили, сказав, что за нарушение регламента, придется заплатить немалый штраф. С другой стороны, развод состоялся, деньги она получила, а в том, что зарплата бывшего супруга оказалась большей чем он о том говорил, есть и ее вина. Кто ей мешал дойти до бухгалтерии цеха, где работал ее суженый и узнать правду о начислениях. Разумеется, это тайна и бухгалтер не имеет право рассказывать о зарплате посторонним лицам, но здесь можно было поплакаться, сказав, что муж держит ее впроголодь. Или придумать что-то еще. В общем женщины всегда могут найти общий язык обсуждая козлов-мужчин. И на фоне этого вполне можно было выудить хотя бы примерную сумму заработка. Но теперь поздно об этом думать. Впрочем, даже сейчас Фирюза была рада, хотя бы потому, что сможет отложить какую-то сумму в банк, не ставя в известность Робби. Он хоть и обеспечивал ее потребности, но как говорится — «Запас карман не тянет».

Оказывается, Хадж, то есть паломничество в Мекку, нужно совершать в строго определенное время года. Просто лунный календарь, не совпадает с солнечным, именно поэтому время хаджа всегда приходится на разные месяца, а иногда даже случается так, что в год выпадает дважды. В этом 1985 году, начало Хаджа падает на середину августа. Как итог, либо Фирюзе нужно было ожидать конца лета, чтобы совершить паломничество, либо как можно быстрее ехать именно сейчас, чтобы его не совершать. Это в принципе не возбраняется, но. Впрочем, решили поехать именно сейчас, мотивируя это тем, что, во-первых, в Мекке будет меньше народа, а, во-вторых, быстрее решится дело с перстнем. Ведь в конце концов, вполне можно выразить желание совершить паломничество уже будучи в титуле. На этом и остановились. К тому же именно сейчас и нет строгих правил, касающихся того, с кем можно прибыть в Мекку, до хаджа еще полгода, а обычная деловая поездка в столицу ислама никаких ограничений не имеет.

Как оказалось, прямого рейса в Мекку не существует, но с пересадкой в Лиссабоне, вполне можно долететь до Медины, куда собственно и прибывают большинство паломников. Роберто, наверное, решил поразить ее в самое сердце, потому что еще в Медине заказал номер в одном из самых дорогих отелей Мекки «Inter Continental Dar al Tawhid Makkah» где цена самого недорогого номера начинается от пятисот долларов за сутки. Впрочем, пара и не собиралась задерживаться там слишком долго. К тому же сейчас было самое время, потому что до Зу-ль-Хиджа месяца хаджа, было еще достаточно много времени, и, следовательно, от Фирюзы не требовалось представления ее сопровождающего, как махрама. Другими словами, строгого соблюдения условий паломничества от нее не требовали, и, следовательно, никому не было дело с кем она появилась в Мекке, и кто именно этот человек. Главным было лишь то, что он мусульманин. Все остальное неважно.

Хотя титул Фирюзы еще не был утвержден, но показанный ею фирман-приглашение, во время вселения в гостиницу, произвел немалый переполох, среди обслуживающего персонала. Еще бы, ее появление здесь вполне можно было расценить, как появление принцессы знатного рода. А учитывая, что основатель рода Караханидов, восходит к праведным халифам ислама, появление последнего представителя этого знатного рода произвело настоящий фурор в отеле. Далеко не каждое заведение подобного рода, может похвастаться тем, что в его апартаментах, останавливались потомки основателей ислама, а Фирюза сейчас, как раз и представляла одного из них.

Только благодаря, ее будущему титулу, паре был предоставлен самый лучший номер отеля, по цене, едва ли не трехзвездочной гостиницы. И уже на следующий день, Фирюза, предварительно созвонившись в Муфтием мечети аль-Харам, отправилась на встречу с ее настоятелем.

* * *

Постепенно приходящие в сознание фрагменты, начали стыковаться между собой, и я с каждым днем получал все более подробную картину произошедшего. Возможно в этом, мне помог местный шаман, несколько раз появлявшийся подле меня и окуривавший мою тушку ароматами дыма горящих и тлеющих местных растений, вкупе с заунывными, толи песнопениями, толи просто мычанием состоящим и десятка звуков. Но как бы то ни было, все это шло мне только на пользу, и вскоре, я уже начал подниматься на ноги, и ходить.

Чтобы хоть как-то отплатить за добро местным жителям, пытался исполнять какую-то работу, чаще всего получая в ответ улыбку, а порой и откровенный смех, хотя и тут же обрываемый несколькими гортанными выражениями, исходящими от более взрослых людей, или от мужчин. Стараясь прислушиваться к их речи, довольно быстро вычленил десяток расхожих слов, и вскоре, мог уже и сказать, и понять то, что говорили мне. Пусть с пятого на десятое, но тем не менее это очень помогло мне в понимании того, где именно я оказался, и как это произошло. Все же знание нескольких языков, очень помогает в освоении еще одного, или хотя бы его части. Благодаря этому, до меня дошло и то, что всякая работа, за которую я пытался взяться, чтобы оказать помощь, считалась женской. Именно поэтому я и получал улыбки, насмешки, а порой у меня просто отбирали орудия труда и посылали прочь. Куда именно посылали я пока не понимал, но думаю, не дальше тех мест, что упоминаются в любом другом языке.

Чуть позже, когда я кое-как смог объясниться с местным вождем, он рассказал мне о том, как я здесь появился. Выяснилось, что меня выловили в нижнем течении одной из местных речушек, множество которых пересекает сельву Дарьена вдоль и поперек. Как я туда попал, я в общем-то догадывался, а после полного возвращения всей картины произошедшего, стало ясно, что в момент взрыва моего «Крокодила», причем я точно вспомнил, что взрыв произошел изнутри грузовика, следовательно в него была подложена какая-то бомба, возможно сработавшая от сигнала извне, меня выбросило из кузова, и я упал не на землю, как предполагалось ранее, а в воду. И хотя на мне был надет пробковый жилет, я не утонул, хотя и сильно ударился о поверхность воды, хотя возможно не только о нее. Все же местные реки нельзя назвать идеально чистыми, здесь порой несложно встретить и плывущее бревно, и спрятавшийся под поверхностью воды камень, невидимый из-за мутного потока, и вообще все что угодно. Ну а дальше все как обычно. В пылу боя, не заметили моего исчезновения, и меня унесло быстрым течением реки довольно далеко от места последних событий. Где-то в нижнем течении меня выловили местные аборигены, и принеся в свою деревню поставили на ноги. Зачем? Все объяснилось довольно просто и прозаично.

Дарьенский национальный парк Панамы, иногда называемый Дарьенским пробелом, занимает довольно большую площадь. При этом сам парк, делится на несколько зон. Центральная его часть вместе с городком Явиса, и несколькими близлежащими поселениями принадлежит, если можно так выразиться, местной цивилизации. То есть здесь проживают жители Панамы, потомки тех, кто когда-то прибыл на Латиноамериканский континент из Европейских стран. Здесь же встречается немало выходцев из индейских племен и полукровок.

Кроме этой области на севере находится довольно большая область называемая — Бока де Марраганти, а на юге — Бока де Паварандо. Это своего род резервации, или точнее части Дарьенской сельвы, выделенные для проживания местных племен, которые продолжают жить по заветам предков, и не желают допускать в свой быт ничего нового. Я как раз и оказался в деревне принадлежащей племени Марраганти. Жители этого племени, находятся на обособленной территории, питаются дарами джунглей, выращивают местные растения, и используют местные травы и минералы для лечения многих болезней. При этом стараясь не допускать в свою общину ничего извне. Имеется ввиду прежде всего техника, одежда, обувь и тому подобные предметы быта.

Хотя все же время от времени и сталкиваются с жителями той же Явисы, общаясь и обмениваясь какими-то предметами. Например местные жители с удовольствием скупают у племени лекарственные травы, а племя те же топоры, или другие стальные изделия. Кроме того, как оказалось, многие женщины племени, выходят замуж за жителей Явисы, так же как и мужчины, часто берут в жены людей других племен. Правда это объясняется скорее тем, что люди понимают, что для того, чтобы племя не вымирало, нужна свежая кровь. Именно я и стал своего рода, породистым бычком, внесшим, прямо скажу, не малый вклад в дело выживания племени. Причем, заранее было оговорено не только мое участие в этом интимном процессе, но и то, что я не стану претендовать на отцовство. То есть, как бы то ни было, но женщины и возможные дети останутся на своем месте, а меня проводят туда, куда мне бы хотелось попасть.

При этом, меня никто не выгонял из племени. Если бы я выразил желание остаться здесь, мне с радостью выделили бы место, где можно было бы поставить дом, завести семью, и стать одним из них. Но это не было интересно уже мне. Оказалось, местные охотники хоть и утверждали, что не допускают излишнего общения с внешним миром, но стоило мне только исполнить свои обязательства перед племенем и приготовиться покинуть его, как сразу же у одного из охотников, нашлась подробная карта этих мест, в которой он разбирался лучше меня. И после того, как я ткнул пальцем в Пуэрто Обальдия, небольшой городок на побережье Карибского моря, где имелась взлетно-посадочная полоса местного аэропорта, никаких возражений не последовало. Мне вернули всю мою одежду, которая до этого момента, хранилась в доме вождя племени, и мы, довольно быстро собравшись в дорогу, вышли из деревни. До указанного мною поселка, по словам моего охотника-проводника, было не больше половины дня пути.

* * *

День, не задался. Во-первых, пришлось идти пешком от самого отеля, до мечети. И хотя отель находился буквально в четырехстах шагах от главной достопримечательности большого черного куба расположенного в центре площади, поневоле пришлось выполнить все то, о чем Фирюзу, предупреждали заранее. То есть и вознести молитву, несколько раз прочтя ракаты намаза, и обойти по кругу Каабу, попытавшись дотронуться до святыни мусульман, опрокинуть на себя ковш воды, из колодца Замзам, и выпить воды из этого колодца, сотворенного по преданию самим ангелом, и даже сделать забег вокруг священных холмов. Правда последние находятся уже не на открытом пространстве, а в огромном помещении, в котором работают кондиционеры, но неубывающая многотысячная толпа людей сводят почти на нет все потуги современной техники. И в галерее, по которой пришлось побегать, довольно душно. Да и ароматы вспотевших людей, тоже не добавляют настроения, особенно когда их больше сотни одновременно.

Еще худшим стало то, что выбравшись из толпы, Фирюза, окунулась под испепеляющие лучи полуденного солнца, и моментально взмокла, и предстать в таком виде перед лицом священнослужителей, было бы верхом неучтивости. Но деваться было некуда, и пришлось идти дальше. Правда в общественных туалетах, расположенных буквально в двух шагах от того места, ей удалось переодеться в свежие одеяния, купленные у входа в одной из многочисленных лавочек. Конечно обошлось все это чересчур дорого, выбора не оставалось. За фактически одноразовое одеяние из самой дешевой ткани, пришлось заплатить как за модельное платье от одного из лучших портных.

И вот наконец, она оказалась в приемной, где хоть и был относительно свежий воздух и довольно прохладно, но не было ни единого стула, или хотя бы какого-то выступа у находящихся здесь колон, чтобы, хоть на минуточку присесть. А руководство мечети, будто бы издеваясь над бедной женщиной, продержало ее в приемной целых полчаса.

Но наконец, ожидание завершилось, хотя к этому моменту, Фирюза чувствовала в себе такую ярость, что готова была разорвать всех на свете муфтиев и имамов на мелкие кусочки. И едва сумела пересилить себя и погасить свое негодование перед входом в священные покои.

Правда здесь все оказалось очень просто. Фирюзе вручили очередной фирман, на котором было что-то начертано арабской вязью поздравили с тем, что с этого момента, она является наследницей рода-Караханидов, и уже собирались попрощаться, как она, видя, что на этом все вот-вот завершится чуть ли не взорвалась, от негодования.

— И это все? — Изумленно воскликнула она.

— Да, а что вы еще хотели?

— Как, что? А, перстень? Ведь я же сейчас последний Караханид, разве для вступления в титул не положено иметь перстень рода?

— Извините, госпожа Каримходжаева, но вы не последний Караханид. Тут вы несколько ошибаетесь. Титул Караханидов, по законам ислама, может носить только мужчина. Вы же являетесь всего лишь, наследницей титула. Это означает, что первый мужчина вышедший из ваших чресл и станет наследником рода. Именно ваш сын и никто другой. Если же это будет девочка, то звание наследницы переходит на нее. Другими словами, кровь рода останется в самом роду, но наследником, может считаться только мужчина. И именно он и будет иметь право на ношение перстня.

— У меня нет детей.

— Ну когда-нибудь они же появятся. Если же нет, то мы обратимся, к более дальней родне, но в любом случае, роду Караханидов угаснуть не дадут. Но если сын все же появится, достижении им совершеннолетия, ему и будет присвоен официальный титул. Хотя и до совершеннолетия, он вправе носить приставку к своему имени.

— Но как же так? Я рассчитывала на…

— На продажу перстня? Мы знаем об этом, и это тоже одна из причин того, что вам он не достанется. Кстати, ваш спутник, уже задержан, и выдворен за пределы города. Боюсь, вам не придется увидеть его вновь. Странные люди, прекрасно знают, что сюда запрещен вход не мусульманину, и тем не менее так и стараются пролезть через любые дыры.

— Как не мусульманину. Он то уж точно мусульманин, я сама видела.

Муфтий на мгновение затих, видимо подбирая слова, чтобы не обидеть ими женщину, и произнес.

— Извините госпожа, но обрезание принято не только в исламе, но и иудеев. А учитывая то ваш друг носит фамилию Флейшман мусульманином его точно назвать нельзя. К тому он довольно известная личность среди собирателей разного рода реликвий, и одно его появление в Мекке тут же стало сигналом к тому, что затевается очередная афера. В одной из которых он уже не так давно был замечен. Его бы выдворили гораздо раньше, но стажам порядка, нужно было отследить, на что именно он нацелился, поэтому его выставили за пределы города именно сейчас. И этот коллекционер древностей, решил поживиться новой игрушкой для себя. Вы думаете, что получили с него деньги? Вы ошибаетесь. Как только перстень оказался бы в его руках, Роберт Флейшман, тут же исчез бы с вашего горизонта.

— Да, что может быть ценного в этой дешевой безделушке, разве что ее древность, а он предлагал за нее половину миллиона долларов, зачем мне громкий титул, если я, нищая как церковная мышь?

— Давайте расставим все точки над «i» как говорят англичане. Кстати присаживайтесь, разговор похоже будет долгим. Во-первых, перстень не дешевая безделушка, как вы считаете. Его страховая стоимость составляет полтора миллиона долларов, и то, в ней учтены, только материалы, из которых создан этот перстень. Скажем та же основа — это либо метеоритный сплав, либо обломок, какого-то инопланетного корабля, когда-то упавшего на землю. Во всяком случае наши ученые склоняются именно к этому, потому как сам сплав, а точнее некоторые добавки в нем, хоть и имеются в таблице Менделеева, но еще ни разу не добывались на нашей планете. Чувствуете цену этого металла? Только за подтвержденный химический состав основы перстня, некоторые предприятия готовы выложить весьма крупные суммы. Но это еще не все. На второе место выходит камень, вы, наверное, считали его чем-то простым.

— Янтарем?

— Это точно не янтарь. Это Гиацинт, слышали о таком. Вряд ли. Хотя такой камень добывается довольно во многих местах, но дело в том, что чаще всего масса добытых камней составляет от одного до четырех карат. Известен всего один камень массой в семьдесят шесть карат добытый в шестнадцатом веке в Бирме. И всего четыре камня весом от десяти до пятнадцати карат, имеющихся на данный момент в мире. Один из них, с ориентировочной массой в четырнадцать с половиной карат, вправлен в перстень Караханидов. Более того, на обратной стороне камня вырезаны специальные дорожки, в которые вделаны пластинки изумруда, составляющие собой имя четвертого праведного халифа ислама. Технология изготовления подобного, считается утерянной. Немудрено, что за этим перстнем так охотятся всякого рода мошенники и коллекционеры. Продать его невозможно, но взять в собственную коллекцию мечта многих.

— Роберт обещал, что сделка будет проходить в банке и тот выступит гарантом сделки.

— Это еще одна ваша ошибка. Ни один банк в мире никогда не станет выступать гарантом, подобных сделок. Потому, что если это станет известно, то банк тут же прекратит свое существование. Знаете, в чем разница между исламом и христианами? По заветам пророков христиане после удара по левой щеке, подставляют правую. Мусульмане, в отличии от них берут в руки меч. Мы можем стерпеть многое, но если кто-то покушается на наши реликвии, мы всегда добиваемся их возвращения. Поэтому любому банку, выступившему гарантом при продаже наших реликвий, придется либо любыми путями выкупить проданную вещь, либо признать свою несостоятельность, а в этом случае, я бы очень не позавидовал их владельцам. На них ополчится весь исламский мир. Я гарантирую это.

— И что же мне теперь делать. У меня нет денег даже на возвращение домой. — Из глаз Фирюзы потекли слезы.

— Еще ни один потомок Мухаммеда, или его сподвижников не умер с голоду. Все мы совершаем ошибки, но для того и существует наша вера, что мы знали на кого всегда можем положиться и исправить содеянное. Разумеется, за то, что ты хотела продать бесценную реликвию рода, будешь наказана. Но уж билет, гарантирующий твое возвращение, я думаю мы тебе обеспечим. Кстати у тебя есть возможность выбора.

— Какая?

— Ты можешь или вернуться обратно в Понсе, или выбрать возвращение на Родину. Муфтийят готов посодействовать этому.

Фирюза на мгновение задумалась. Предложение было более чем щедрое, в Узбекистане ее ждал хороший дом, мама, и… презрительные насмешки окружающих, всех тех, которые еще недавно завидовали тому, что она отправилась за рубеж, а они оказались неудачниками, теперь в открытую будут насмехаться над тем, что она с позором, а в их глазах это будет выглядеть именно так, вернулась назад. Ну уж нет, лучше Пуэрто-Рико и работа в музее, чем возвращение назад, решила она и озвучила свой выбор.

— Ну что же, нас это вполне устраивает.

В этот момент на письменном столе муфтия зазвонил телефон.

— Слушаю. — произнес он подняв трубку аппарата. — Не может быть⁈

Голос муфтия вдруг задрожал от напряжения.

— Это точные сведения?

— …

— Давно?

— …

— Благодарю! Это самая лучшая новость за последние дни. Еще раз, благодарю, вас!

Положив трубку на рычаги аппарата, муфтий повернулся к женщине и произнес.

— Уж, не знаю, обрадует ли вас эта новость или огорчит, но буквально шесть часов назад Ходжа Арслан Джахид Назари Карахан-ата, вышел на связь. К нашей радости он выжил в той передряге, и в данный момент самолет высланный ему навстречу, благополучно приземлился в аэропорту города Сан-Хуан, в Пуэрто-Рико и он направляется домой. Род, Караханидов, находится в надежных руках! Хвала Аллаху, Господу миров. Мир и благословение Посланнику Аллаха, а также его семье, всем его сподвижникам и потомкам…

26.09.2024 год. Конец книги.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Большая Гонка

Content

Большая Гонка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Nota bene