Опричник. Канцелярия Государственной Безопасности

Глава 1

— Колокольчик, остановись! Он уже мёртв! — приказал я, устав наблюдать за избиением трупа.

— Он шевельнулся! — воскликнула девушка, с ног до головы заляпанная фиолетовой жидкостью. — Вот! Видел!

Последний удар и несчастный древовидный монстр превратился в большую смачную серо-зелёную лепёшку.

Колокольчик мстительно пнула его ногой, отчего бубенцы на её поясе издали короткий мелодичный звук, вытерла широким листом катану, убрала в ножны и широко улыбнулась.

— А это за что?

— Шеф, он мне маникюр испортил! Гад! — девушка мстительно бросила на труп испачканный лист.

— Да твою ж… Ясно, — коротко ответил, закидывая обрез за спину. — Имей в виду, за погром в исследовательском комплексе по головке не погладят. Хуже того, вычтут ущерб из нашего гонорара.

— Но… — напарница захлопала длинными ресницами, надула пухлые губки.

— Вербена, всё, я сказал. Нам ещё местного диктатора надо найти и уничтожить.

— Надо, так надо.

Бывшая графиня пожала точёными плечиками, изящно переступила через останки, поправила причёску и нахмурилась. Обломанный ноготь зацепился за волосы, тонкая белая прядка выскользнула из укладки. Через секунду всё легло на свои места, девушка вытащила из нагрудного кармана острую пилочку и принялась на ходу наводить красоту.

Фейспалм! Слава богам, что мы в артефактной боевой форме. Кожа василиска, из которой она сделана, моментально впитывает кровь и прочую грязь. Иначе пришлось бы ждать, пока наша аристократка приведёт себя в достойный вид, ибо «девушка всегда должна выглядеть прилично». Это не мои слова.

Пропустил девушку вперёд и пошёл следом, контролируя обстановку.

Дилинь-дилинь, дилинь-дилинь. Каждый шаг Колокольчика сопровождался тихим перезвоном. Не идёт, плывёт по воздуху. Настоящая аристократка, чтоб её.

— Слушай, давно хотел спросить: зачем тебе бубенцы? — прервал я затянувшееся молчание.

Раздался мелодичный смех, вот честное слово, не знал бы, что Колокольчик напрочь отмороженная, влюбился точно.

— Враги должны слышать тихие шаги смерти. Мои шаги.

Вербена взмахнула рукой, и любопытный маленький бутончик, не вовремя вынырнувший из густых зарослей, упал на землю, срезанный пилочкой для ногтей.

Хрякс, и от цветка осталось только неприятное мутно-зелёное кровавое пятно. Ну или что там у ожившей травы вместо крови?

Хляпс!

— Вербена! — рявкнул, глядя на очередной срубленный бутон.

— Он смотрел на меня без уважения! — царским тоном ответила виновница и пошла дальше не оглядываясь.

Я остановился, давая шанс зубастому растению убраться с моего пути. Про ущерб я не шутил, потому не было желания лишний раз кромсать взбесившуюся траву.

— Южно-уральская глазастая росянка, — прочитал вслух надпись на табличке. — Ты не лопнешь, веточка?

Крупный цветок, усыпанный каплями, похожими на росу, моргнул, пощёлкал многочисленными усиками-пастями и торопливо убрался с моей дороги.

— А вот и мальчики, — раздался игривый голосок.

Чёрт, какие ещё мальчики!

— Колокольчик! Кто там?

— Охрана, — радостно сообщила напарница.

— Охрана⁈ — удивился я.

Нам сообщили, на территории комплекса не осталось никого живого. Ну, кроме растений, внезапно возомнивших себя венцом творения. После того как люди отказались принести клятву верности высшему разуму, (и где только нахватались, зелёные паразиты?), практически все люди были уничтожены. Выжили те, в чьих кабинетах отсутствовали кактусы и прочая трава в горшках.

— Мёртвые, — «успокоила» меня Колокольчик. — Бедненькие, из них тут целую картину сделали! Живописненько!

А, ну если мертвые… Хотя… Я ускорился, кто его знает, что придёт в голову этой безумной в следующий момент. Надо оценить обстановку и прикинуть, как пробираться дальше, лишний раз не выкашивая безобидные зелёные насаждения, если таковые тут еще остались.

— Шеф, мне срочно нужно кого-то убить! — снова раздался голос Колокольчика, на этот раз кровожадный.

— Что опять? — прорычал я, проходя сквозь колючую арку, усыпанную цветами с зубастыми тычинками.

К моему удивлению, растение торопливо втягивало в себя ветки, листья и цветы. Я выскочил на открытую площадку, пытаясь охватить взором масштаб бедствия.

— Он, — острый красный ноготь ткнул в сторону кучки колючек и щепок. — Испортил мне сапожки. Между прочим, они от Венето Боттичелли!

Колокольчик приподняла ногу, обутую в кожаный сапожок с высоким ковбойским каблуком, повертела, разглядывая повреждение, вздохнула и просительно посмотрела на меня.

— Можно?

Ответить я не успел. Зелёная стена разошлась в стороны, мы увидели песчаную дорожку, по которой в нашу сторону стремительно неслась гигантская кобра, по-научному — дарлингтония, если верить табличке, которая болталась на её толстой жёлтой шее с коричневыми прожилками.

— Зашибись, — скривился: терпеть не могу змей, даже в зажаренном виде.

— Будет сложно, — склонив голову к плечу, протянула Колокольчик.

— Я знаю волшебное слово.

— Какое? — графиня затаила дыхание, не сводя глаз с твари.

— Убей.

Напарница счастливо рассмеялась, одним незаметным глазу движением выхватила катану и скользнула в сторону ничего не подозревающей кобры.

— Хорошо бы пива, — пробормотал я, глядя, как девушка танцевальной походкой отправилась мочить монстров.

За Вербену я не беспокоился. Иногда мне казалось, что у неё дополнительная пара глаз есть не только на затылке, но и на других частях тела. Не зря в имперском разведывательном отряде особого назначения (РООН) её называли Многоликой мамбой. Смертельно опасная, скользкая и такая же быстрая, как змея. Безжалостная и хладнокровная, одно слова — психопатка.

Колокольчик красива. Миниатюрная красотка с васильковыми глазами, пухлыми чувственными губками, с тонкой талией и… кхм… четвёртым размером груди. В жизни не догадаешься, что за этой хрупкой внешностью скрывается жестокий убийца. Вот только никто из команды не рассматривал её в качестве объекта вожделения. Красива, как кобра перед прыжком. И неуправляема, как машина без тормозов. На фига такое счастье?

Однажды она в одиночку отыскала и вырезала подчистую больше сотни человек, которые участвовали в убийстве её семьи. После этого сожгла усадьбу отставного полкана, который совмещал пенсию с делами разбойными, грабил, убивал, торговал людьми, насиловал. Короче, всяко разно портил жизнь подданным Империи.

То, что осталось от полковника Христофорова и его ближайших прихвостней после пыток смогли опознать только при помощи ДНК-экспертизы.

Когда прибыли полиция, пожарные и прочие военные чины, графиня Вербена Алтуфьева, сотрудник РООН в звании подпоручика, спокойно сидела в удобном кресле в центре своего родового герба, сложенного из мёртвых тел, неторопливо подпиливала красные ноготки и мечтательно улыбалась.

Дело тогда замяли, а графиню отправили под моё начало после того, как она прошла курс реабилитации. Как по мне, он несильно ей помог. Идиот, который доставил её в мой отдел, лишился собственных колокольчиков за попытку назвать её Бубенчиком.

Мысли о холодном пиве не отпускали, уж больно горячий случился бой. На помощь самоуверенной кобре кинулись зелёные насаждения. Ветки хватали Колокольчика за ноги, за руки и за одежду. Ну как хватали, пытались. У них это плохо получилась, особенно у тех, кто норовил вырвать клок волос из безупречной причёски графини. Эти умирали в первую очередь.

Я неторопливо достал любимый многозарядник с бронебойными пулями, зачарованными на пробивание. Последний образец, созданный лучшими оружейниками Российской Империи, мастерами своего дела — моим Родом. Позже я его усовершенствовал. Теперь вместо обычных пуль пистолет заряжался специальными энергетическими патронами, наполненными моим Даром. Я непросто поглощаю энергию из убитых монстров и зачищенных Рифтов, но умею преобразовывать её в оружие, маскируя под пули.

Щёлкнул затвор, я вскинул оружие, но не выстрелил. Честно говоря, можно было не дергаться, Колокольчик справится сама. Скорость, четкость движений, виртуозное владение катаной, высокая эффективность. Со стороны кажется, Колокольчик находится одновременно во всех местах сразу.

Вот охамевшая ветка увеличила шипы и метнулась, чтобы напасть со спины ударить и опутать. Вжух, и вот уже колючки отделились от гибкого щупальца и впились в тело извивающейся кобры. Ядовитые колючки, насколько я мог оценить со стороны. При полёте капли вещества веером рассыпались по кустам, отчего листва моментально пожухла и осыпалась к ногам графини.

Блыц-блыц. Мой выстрел попал точно в цель, выбив правый глаз твари. Змеюка зашипела от боли, плюнула очередной порцией яда в сторону Вербены, но девушки уже не оказалось на том месте, куда целила противница. Она уже стояла на толстом извивающемся хвосте, балансируя и орудуя катаной.

Мой организм на яд практически не реагирует. За последние годы я выработал иммунитет практически к любой отраве, с незнакомым ядом тоже справлюсь. Ну, может, поплохеет ненадолго, так проблююсь и все дела. В любом случае, если даже случится критическое отравление, духи предков не дадут сдохнуть, пока не убью последнего врага. Да и потом посодействуют, до больнички всяко дотяну.

— Колокольчик, заканчивая развлекаться, — крикнул я и добил одноглазую кобру.

Ждать, когда графиня наиграется, не имея при себе холодного пива с попкорном, — такое себе удовольствие. Особенно когда пара запотевших банок ожидает дома в холодильнике. Вербена послала мне воздушный поцелуй, а дальше всё случилось, как если бы я смотрел фильм на перемотке.

Вжух, и голова второй кобры, которая сдуру сунулась на помощь подружке, слетает с туловища в ближайшие кусты.

Вжиу, вжиу, вжи-и-и-у, и оба ряда зелёных стен легли к ногам графини искромсанными листьями и ветками.

Блыц-блыц-блыц. Мой пистолет не отставал, расстреливая вконец охамевшие ожившие зелёные насаждения.

Вжик, грязно-белое пузо кобры оказалось аккуратно вспоротым.

Пчык, пчык, катана дважды по самую рукоятку вошла в два странных шара, которые напоминали человеческие сердца, только сделанные из перепутанных и перекрученных веток.

Блы-ты-ты-ты-тыц, я прошёлся очередью по кустарникам, срезая их под корень.

Пши-и-и-и, мёртвые растения обернулись трухой, покрывая круглую площадку, дорожку, на которой шло избиение кустарников и змеи.

— Чёрт, — выругался я, отступая на пару шагов назад.

Арка, под которой я стоял, развлекаясь смертельным покосом кустов, оказалась единым целым с комплексом погибших растений, прах убиенных посыпался мне на голову.

— Шеф, можно я заберу это с собой?

Тиу-тыц, катана легко вошла в ножны, бубенцы на поясе сыто звякнули, Вербена достала зеркальце и принялась осматривать причёску в ожидании моего ответа.

— За каким демоном тебе дохлая змея? — с лёгким раздражением уточнил я. ПОхоже, зверюку придётся тащить с собой.

Если нашей графине что-то вошло в голову, то пока она, в смысле Вербена, не добьётся своего, из её прелестной, но очень сумасшедшей головушки, эта мысль не уйдёт. Осаживать её моно и нужно. Но зачем лишать… хм… нестабильную личность любимых игрушек?

— Сумочку сделаю. Хотя нет…

Колокольчик на секунду отвлеклась, окидывая взглядом приличных размеров тушку. Я было обрадовался, как выяснилось зря.

— Как раз на новый комбинезон хватит, а если останется, то и на сумочку, и на туфли, — радостно сообщила девушка, спрятала зеркальце и выжидательно уставилась на меня.

Вот же черти её забери!

— Давай сюда, — провернул камень в оправе, активируя пространственный карман, подошёл к мёртвой кобре, коснулся тушки. Через пять секунд останки втянулись в перстень. Мама учила не отказывать девочкам по мелочам. Мне несложно, Ло приятно, в результате внутренние бесы графини сыты и довольны.

— И голову, пожалуйста.

Взмах ресниц, пронзительный взгляд, и я, хмыкнув, оглядываюсь в поисках отсечённой головы. Вот как она это делает? Вербене практически невозможно отказать, хоть рогом упирайся, хоть на уши становись, всё равно сделаешь то, что она просит. Причём совершенно добровольно. Я в который раз подумал, что в роду Алтуфьевых точно знают секрет русальего взгляда. Ну, или какая-нибудь прабабка согрешила с инкубом, отсюда и способность очаровывать. Или прадед обрюхатил летавицу.

Со мной прокатывает только когда я не против выполнить просьбу графини, по собственному желанию. Но я видел, как действует ядовитое очарование Колокольчика на мужское население. Не хотел бы я оказаться на их месте. Мужикам без стержня к Вербене лучше не приближаться, согнёт в бараний рог, перемелет и развеет прах по ветру. Но и после смерти они останутся её верными рабами.

— Голова-то тебе зачем?

— В спальне повешу, — мечтательно прикрыв глаза, поделилась Колокольчик. — У меня там ма-а-а-ленькая такая коллекция, на девяносто девять голов.

— Угу, одной, как я понимаю, для ровного счета не хватает.

Я мысленно скривился, представив девичью спальню в розовых тонах, увешанную чучелами чудовищ.

— Угадал! — хихикнула Вербена. — Я готова!

— Раз готова, идём дальше.

— Далеко ещё? — уточнила напарница.

— Вряд ли. Самый смак ждёт нас в центре новой экспозиции. Во всяком случае, так утверждают оставшиеся в живых. Какой-то там редкий цветок не то полили чем-то не тем, не то удобрили, очевидцы об этом умалчивают. А вот дальше понеслось гав… э-э-э… пошло-поехало. Оживший экземпляр покусал собратьев, и понеслась душа в рай.

— Зомби-цветы? Какая прелесть!

Колокольчик захлопала от восторга.

— Заживо съеденные посетители вряд ли с тобой согласятся, — хмыкнул я. — Кажется, мы близко.

Вербена завертела головой, пытаясь определить, где мы находимся. Мёртвая тишина давила на плечи, в висках бухало от какого-то напряжения. В голове закопошились странные мысли. Кто-то или что-то коснулось разума, пытаясь подчинить меня себе.

— Ло, ты как? — негромко окликнул я.

Ло — только для близких, а ближе нас, опричников, у Вербены Алтуфьевой никого не осталось.

— Кто-то шалит, — прошелестело сбоку. — Слышишь?

— Тишина.

— И мёртвые с косами. Вернее, с шипами вдоль клумбы стоят.

Колокольчик ткнула пальцем куда-то вправо, вбок.

— И вот это вот сожрало половину ботаников? — пробормотал я, скептически разглядывая маленький фиолетовый цветочек с пятью фиолетовыми лепестками.

— Кто-то шалит, — настойчиво повторила Колокольчик.

И тут я почувствовал ментальное воздействие. Кто-то очень осторожно, стараясь быть незаметным, пытался проникнуть в мой разум. Щупальцы достаточно нежно ощупывали первый защитный барьер, отыскивая прорехи. Тихий успокаивающий шёпот вещал о спокойствии, умиротворении, внеземном счастье, удаче и всех удовольствиях мира. В комплекте шли самые прекрасные женщины земли.

Чтобы получить столь щедрый дар всего-то и нужно поднять барьеры, раскрыть свой разум, и позволить другу и покровителю себя осчастливить. Я наблюдал, не сопротивляясь и делая вид, что колеблюсь. Щупальца, довольные происходящим, осмелели и попытались аккуратно взломать мою защиту, чтобы пройти дальше. Вот тут-то я и ударил.

Мерзкие отростки сгорели в адском огне от моей ментальной атаки, уши заложило от визга, которые издавал маленький фиолетовый цветочек, на наших глазах превращаясь в огромное чудовище.

Первую атаку отбила Колокольчик, с восхищением присвистнула, отсекая отростки, которые пытались меня захомутать. Я потряс головой, вскинул пистолет-автомат и выматерился, обнаружив, во что превратился нежный фиолетовый цветочек с пятью лепестками.

— Хорошее удобрение, — оскалился, отступая на пару шагов.

Хренотень вымахала под три метра, ощерилась многочисленными зубастыми пастями. Теперь каждая тычинка яростно клацала зубами, пытаясь сожрать меня и Вербену. Цветок злобно таращился на нас фиолетовыми глазами, ветки удлинились и уплотнились. Маленькие листья развернулись, увеличились раза в три в размере, переплелись между собой и превратились в крепкие зелёные лапищи с когтями.

Вечнозелёная тварь выпрямилась и требовательно взревела. Со всех сторон раздался ответный вопль, земля вздыбилась, выпуская корни, и на нас со всех сторон зашагали всевозможные растения, рванули щупальца, полетели цветочные стрелы, колючки и прочая ядовитая гадость. Только и успевай уворачиваться да отсекать.

— Бр-ра-та-та-та-та-та-та-та-тац, — застрекотал мой маленький помощник. — Бла-блац-блац. Бр-ра-та-та-та-та-та-та-та-тац.

— А тут ничего, весело, — задорно выкрикнула Колокольчик, кромсая наглого тёзку, который плевался в неё тычинками.

— Обхохочешься, — хмыкнул я, высоко подпрыгивая и выпуская подряд три пули в толстый корень плюща, который норови связать меня по ногам, опрокинуть на землю и сожрать.

Ползучий гад заверещал, когда первая особая пуля вошла в его единственный глаз, сплетённый из листвы. Тварь, вероятно, решила, что надёжно укрыла его, разместив практически у корня. Ошиблась.

Вторая пуля чётко вошла в толстый корень, отделяя раскуроченную гляделку от основного ствола. Монстр-плющ заверещал и забился в агонии. Клубок зелёных веток-змей вздрогнул, зашипел, заморгал глазастыми многочисленными листиками, дернулся в мою сторону и застыл, желтея и скукоживаясь на глазах.

— Ух ты, шеф, а можно его тоже забрать с собой? — радостно воскликнула Колокольчик.

Я оглянулся и охренел. Напарница методично уничтожала стаю львиных зевов. Вы глядели они нынче как маленькие зрелые львы ростом с хорошего французского бульдога. Вербена проткнула очередного, рванула вперёд и ухватила последнего за зелёную холку.

— Ми-и-иленький! — умильно разглядывая рычащего миниатюрного льва, протянула графиня, при этом не забывая рубить, колоть, резать, расчленять и уничтожать многочисленную армию зелёных монстров.

— Нахрена? — рявкнул я.

Пистолет вернулся на своё место, я принялся орудовать дедовым мечом, прокладывая себе путь к фиолетовой неженке.

— Всегда мечтала о пёсике, — пропела Вербена, один выверенным ударом разрубая пополам оживший кактус.

— Выгуливать кто будет? — уточнил я, дырявя и разрезая пополам шары перекати-поля. Вот спрашивается на фига они в ботаническом саду?

— Коржика попрошу, — графиня весело рассмеялась, расчленяя очередную зелёную гадость, которая пыталась откусить ей голову.

— Тогда нет, — отрезал я, представив нашего вечного подростка с монстром на поводке.

Будет как в том анекдоте про собачку, которая писалась и какалась от команд хозяина. Только в нашем случае обосрётся весь квартал, если зелёная собачка не послушается интеллигентного Коржика с первого раза.

— Прости, малыш, злой дядя не разрешает тебя забрать, — печально вздохнула Вербена.

Колокольчик сжала кулак, раздался короткий чмок, и душа львиного зева покинула бренный мир ботанического сада. Собственно, как и многочисленная армия зелёных уродцев, которых насылала на нас фиолетовая дрянь.

Кстати, попытки манипулировать нашим сознанием главный босс закончил, осознав их бесполезность. Но зато отрастил вокруг своей полянки четыре ряда живой изгороди. Растения ощетинились колючками, ветками, тычинками, пестиками, на кончиках которых поблёскивали ядовитые капли.

— Ух ты, какая грозная тварюшка, — восхитилась Колокольчик. — Шеф, ну хоть цветочек можно забрать?

— Нет.

— А…

— Поливать некому, — отрезал я.

Мы приготовились к последней атаке, но ударить не успели. Заросли зашевелились, раздвинулись, и мы увидели чьё-то тело, распятое на длинных колючках ежевики.

— Креативненько, — восхитилась Вербена.

— Не поможет, — ответил я на предложение обмена, которое прозвучало в моей голове. — Мёртвых не обмениваем.

И тут девчонка застонала, попыталась приподнять голову. Твою мать! Живая!

Колокольчик кинула на меня короткий взгляд, я едва заметно дёрнул бровью, давая понять: будем спасать.

— Может, отдашь по-хорошему? Обещаю, тебя не трону. Остальных, извини, придётся уничтожить, — кивнул в сторону живых ограждений.

Фиолетовый монстр взревел, из зелёного забора стремительно вырвались колючие ветки, одновременно оплетая несчастную полумёртвую девчонку и приподнимая её над защитной оградой.

— Ну, всё, тварь, тебе не жить.

Ледяным тоном пообещала Вербена и понеслась в атаку. Ошмётки растений полетели в разные стороны, разбрызгивая серо-зелёный сок. Фиолетовый цветок-переросток взревел и попытался провести ментальную атаку. Увы, тот, кто ставил мне защиту, хорошо знал своё дело. Внутренние защитные щиты сработали, щупальца обуглились, тварь заревела и попыталась прикрыться пленницей, одновременно кидая в атаку оставшиеся растения.

Вжиу-пшик, Колокольчик походила на очень опасную ветряную мельницу. Она одновременно отсекала ветки, которые опутали жертву с ног до головы, и отростки, которые пытались схомутать её.

В последнем, отчаянном жесте гадёныш подкинул жертву в воздух, желая нанизать на длинный шип. Но просчитался. Катана нежно отделила отросток от туловища. Затем, не прекращая движение, просто-напросто срезала все ветки-руки, превращая их в щепки для растопки. Пока Колокольчик рубила дрова, я зашёл сзади и одним ударом снёс фиолетовую зубастую цветочную голову охеревшего от собственной значимости уродца.

Пленница рухнула на мягкую подушку из нашинкованной в мелкую крошку листвы и стволов, и затихла.

— Жива?

— Что с ней станется, — фыркнула Колокольчик, отсекая от себя последний прут и оглядывая побоище.

— Ты жива, — хмыкнул я.

— Не дождутся, — объявила Вербена и тут же витиевато выругалась.

— Причёска? Ноготь?

— Все вместе, — графиня мстительно вдавила каблук в мёртвый фиолетовый глаз, тут же брезгливо поморщилась. Отошла в сторону и принялась приводить себя в порядок.

— Эй, ты как?

Я подошёл к девчонке, проверил пульс, просканировал состояние организма. Жива, в меру потрёпана.

— Говорить можешь?

Бывшая пленница застонала, попыталась подняться, тут же охнула, но всё-таки умудрилась перевернуться на спину и принять вертикальное положение.

— Кажется, могу, — огромные зелёные глаза с подозрением смотрели на меня сквозь спутанную гриву тёмных волос.

Ну, здрасте, а где благодарность и поцелуй спасителю? Эх и куда подевались трепетные барышни? Нынче куда ни плюнь, попадёшь в феминистку или в другую хренотень.

Девчонка отказалась от моей помощи и через пару минут самостоятельно поднялась на ноги и огляделась. С удивлением наблюдал игру эмоций на её лице, испачканном грязью, кровь и фиолетовой жижой. Спасённая сначала ужаснулась, затем удивилась, потом покраснела, побледнела, рассердилась, сдвинула брови, развернулась в мою сторону и начала светопреставление.

— Вы что натворили⁈ Вы зачем всех убили⁈

— Детка, прикрой ротик, гланды простудишь, — ласково посоветовала графиня, подпиливая ноготки.

— Да как вы могли! Да вы… вы — монстры, а не люди!

— Отморозки, угу, — кивнул я, достала мягкую тряпочку и принялся протирать меч.

— Они же живые! Разумные! Это же уникальный случай! Мясники, вот вы кто! — выпалила вконец обнаглевшая бывшая жертва.

— Скорее вегетарианцы, — выдала Колокольчик, не прекращая приводить себя в порядок.

— Почему вегетарианцы? — опешила спасённая девица.

— Где ты здесь… — Ло обвела рукой залитую серо-зелёной жидкостью площадку, — видишь кишки и мясо?

Девчонка побледнела, судорожно сглотнула, на секунду прикрыла глаза. И я, и Колокольчик уже поняли, перед нами одна из тех полоумных защитниц монстров. Хэштег «Жизни монстров важны» заполонил всю сеть и газеты. Зелёные активисты требовали не убивать, а социализировать рифтовых тварей, а разумным и вовсе предоставлять право на жизнь в Империи. Идиоты.

— Я этого так не оставлю! — прошипела защитница чудовищ.

— Ага, в Гринпис позвони, пожалуйся, — Колокольчик, не скрываясь, издевалась над малахольной.

— И позвоню! И в газеты, и на телевидение! Да вы знаете, кто я?

— Неа, а должны? — удивился я, убирая меч в ножны.

От такого неуважения юная аристократка взбесилась. Стройная ножка, обтянутая сапожком из искусственной кожи, топнула по ошмёткам растений.

От удара одна из веток плюща подлетела, упала на разодранный рукав девицы. Неожиданно мёртвый плющ распахнул пасть и впился двойным рядом мелких заострённых зубов в нежную обнажённую кожу радетельницы.

— Ай! — вскрикнула девчонка и попыталась стряхнуть монстрика.

Не тут-то было. Ожившая ветка не желала расставаться с куском плоти, активно вгрызалась глубже.

— Что вы смотрите! Помогите мне! — приказным тоном велела девчонка, сдерживая слёзы.

— Сейчас, только ноготь допилю, — Колокольчик помахала пилочкой.

Жертва Гринписа закусила губу, отчаянно дёргая плющ за толстый хвостик с корешочками. Плющ моргал, но не сдавался, всеми отростками впиваясь в кожу.

— Не-не, сама. Я не спасатель, моё дело убивать. Колокольчик, а ты?

— С нашим удовольствием, — кровожадно улыбнулась графиня, пряча пилку в карман.

— Так чего вы ждёте? — воскликнула глупышка.

— Ты точно этого хочешь? — засомневалась графиня.

— Да!!! — взвизгнула девчонка, едва удерживая монстра за короткий хвост. Плющ норовил полностью залезть под кожу.

— Ты замужем? — задумчиво поинтересовалась Вербена, высвобождая катану.

— При чём тут это? Нет!

— Теперь точно не возьмут, — доверительно сообщила графиня.

— Почему?

Девчонка так опешила, что забыла про плющ. Мелкая тварь воспользовалась случаем и ещё глубже ввинтилась в плоть.

— Кому нужна невеста без одной руки? Да ещё и правой?

— Вы… издеваетесь⁈ — взвизгнула девушка, отпрыгивая от графини. — Уберите это! О-о-о! Бо-о-ольно! Он грызёт мою руку! Помогите, пожалуйста! — гринписовка сдалась и расплакалась.

— Рубить?

— Нет!

— Ну нет так нет, — Ло пожала плечами и вернула катану на место.

— Снимите его с меня, пожалуйста, — глотая слёзы, взмолилась девчонка, безуспешно пытаясь отодрать плющ от своей опухшей руки. — Вы — не джентльмен! — всхлипнула защитница монстров.

— Я — опричник.

Слово было сказано, реакция последовала незамедлительно. Девушка побледнела теперь уже не от боли, а от ужаса, сжалась, глядя на меня.

Я достал фляжку, глотнул древесного самогона, перекинул Вербене и двинулся в сторону жертвы. Девчонка дёрнулась в сторону, но я удержал её за плечо.

— Не дёргайся, — приказал внезапно онемевшей пигалице.

Одним сильным рывком сдёрнул тварь, свернул ей голову, вытащил ножик, чиркнул по руке. Колокольчик тут же ливанула в открытую рану самогон, обеззараживая. Девчонка охнула и осела в глубокий обморок.

— Тащить будешь сам, — резюмировала Колокольчик.

Я вздохнул, перекинул дважды спасённую на плечо, сделал ещё один глоток, чисто для дезинфекции организма, прицепил фляжку к поясу, и мы потопали обратно, мечтая о душе, вкусном ужине и долгом сне.

Мечты так и остались мечтами. На выходе из ботанического центра нас ожидал сюрприз.

— Лежать, лицом вниз.

— Стоять!

— Руки вверх!

— Не двигаться!

— Мордой в землю!

— Руки за спину!

Глава 2

— Мальчики, вы уж определитесь как-нибудь, стоять мне, или лежать? — игриво уточнила Колокольчик, томно потягиваясь и демонстрируя своё совершенное тело, затянутое в форму.

— Лежать, я сказал!

— Работает гвардия князя Зверева!

Мы с Колокольчиком стояли и тихо офигевали, слушая противоречивые команды. Однако князь Зверев не бедствует, броня-то последнего поколения, суперсекретная разработка. Не у всех спецназовцев такая имеется. А тут у гвардейцев царского зеленщика такой шикарный набор, включая модернизированные балаклавы.

В случае атаки отравляющими веществами маска одним движением руки превращается в подобие противогаза. Правда, пока на пять минут, но иногда и пять минут — это очень много, чтобы спасти или выжить.

— Дёрнешься, стреляем на поражение!

— Прыжок на месте, я так понимаю, засчитают как попытку улететь? — съязвил я, высматривая того, кто командовал этим балаганом.

— Молчать! — рявкнули откуда-то из-за спин.

— А то что? Начнёте зверствовать? — едва не заржал я.

— Да я тебе сейчас руки вырву! Чтоб не болтал, когда попало!

Пока командир огрызался, раздавая команды издалека, я размышлял: кому понадобился весь этот цирк? Мы — опричники, по-простому — группа быстрого реагирования. Проще говоря, затычка в каждой бочке с нестандартной ситуацией. Нам неважно, кого зачищать — людей или монстров, одинаково ровно уничтожаем любого врага Российской Империи и батюшки-царя. Как говорится, когда жалко подставлять человеческий ресурс под непонятки, в бой идут одни отморозки, то бишь моя команда — отряд самоубийц.

— Немедленно отпустите заложницу!

— Медленно положите заложницу на землю!

— Поставьте заложницу на землю!

— Мордой в землю!

— Кого? Заложницу? — изумилась Колокольчик.

— Молчать!

— Да поняли мы, поняли, — буркнул я. — Стоять, лежать, не двигаться, положить мордой в землю.

Я не торопился выполнять приказ. Девчонка по-прежнему висела на моём плече. Получается, бравые вояки припожаловали именно за ней? Неужто дочка князя? То-то она ножками топала, ручками хлопала, приказы приказывала.

Я с неподдельным изумлением продолжал разглядывать мини-армию, ощерившуюся автоматами. Кто отдал им такой самоубийственный приказ? Или парни не в курсе, против кого им придётся воевать? Хотя мы сегодня налегке, без своей обычной узнаваемой формы.

Девица голубых кровей, предположительно княжна, продолжала висеть на мне аппетитной попой кверху, не подавая признаков жизни.

Я похлопал по выдающейся части тела, поудобней пристраивая на плече.

— Не сметь трогать княжну за жо… Не трогать! — тут же раздался приказ.

— Отдайте заложницу!

— Поставьте княжну на место!

— Положи, где взял!

Вот и выяснилось, кто такая наша гринписовка. Мы с Вербеной документов в карманах девчонки не нашли, а рюкзак, если таковой был, искать не стали. Посовещавшись, решили не будить лихо, пока оно сопит тихо.

С другой стороны, ни разу не слышал, чтобы князь Зверев — известнейший поставщик редчайших трав, зелий и прочих рогов, копыт и шкур из своих угодий, ратовал за спасение монстров и за их права. Неужто дочка не в батюшку пошла? Ну, в семье не без урода, как говорится.

Я скептически покосился на девчонку. Вот ведь хитрая жучка, очнулась и молчит. Хмыкнул, но не стал ничего говорить. Раз висит, значит, так надо. Поглядим, посмотрим, подумаем, а потом разберёмся, отдавать или не отдавать заложницу.

— Господа, господа! — раздался чей-то властный голос.

Строй зашевелился, пропуская вперёд невысокого колобка в каске в сопровождении двух гвардейцев, которые прикрывали его высокими щитами.

— Не будем горячиться! Давайте договоримся мирно!

— Ну, валяй, договаривайся, — миролюбиво кивнул я.

— Позвольте представиться, я адвокат князя Зверева, Слабый Святослав Святогорович.

— Эк тебе с имечком-то не повезло, служивый. Небось намаялся в школе-то, — сочувственно выдал я, старательно делая вид, что не замечаю внезапной суеты в рядах гвардейцев. Никак на штурм собрались, болезные?

— Э-э-э, так вот! — колобок растерялся, но быстро взял себя в руки. — Вы отдаёте нам княжну, а мы отпускаем вас с миром.

— А давай так: вы отпускаете нас с миром вместе с княжной, — выдвинул я встречное предложение.

— Мы согласны! — радостно воскликнул адвокат. — Что? Нет? Как княжну? Куда княжну! Княжну нам!

— А если она к вам не хочет? — уточнил я, стараясь не заржать вслух.

— Как не хочет? Почему не хочет? Князь не давал такого распоряжения! — запаниковал Святогорович.

— М-да, и эти люди, — графиня ткнула пальцем в сторону напряжённых гвардейцев, — называют меня психованной? Ох! — огорчённо вскрикнула Вербена.

— Стоять! — скомандовал я одновременно всем, но опоздал на долю секунды.

Вербена обнаружила заусеницу на пальце и тут же полезла во внутренний карман.

— Стоять!

— Не дёргаться!

— Лежать!

— Руки в гору!

— Брось княжну!

— Отставить! Не бросать княжну!

— Лежать!

Вербена скептически изогнула бровь, наглядно демонстрируя всё, что думает о бравых вояках. Дотянулась до карманчика и вытащила ножницы. В этот момент у кого-то из гвардейцев не выдержали нервы, раздался выстрел.

Блымс. Сработал энергетический щит, о который расплющилась пуля. Придурки. Я щёлкнул ментальным хлыстом, где-то в толпе гвардейцев взвыл неудачливый стрелок. А как ты хотел: нападение на опричника при исполнении карается немедленно, без суда и следствия.

Следом за первым ударом я запустил серию вспышек. Энергошары ударили по гвардейцам, сбивая их с ног. Воины падали, как кегли, корчась от боли. Я ещё не решил, убивать или нет, но позволить непонятно кому стрелять в опричника, точно не мог. И неважно, случайность это была, или спланированная закономерность. То, что это провокация, и ежу понятно. Вопрос, чего добивается гвардия князя Зверева, противопоставляя себя отряду Канцелярии государственной безопасности?

— Можно, я их всех убью? — медленно выпуская ауру яки, сладким голосом попросила графиня.

— Фу! Брысь! Твою жесть! Нельзя, Вербена! Нет! — рявкнул я, напрочь забыв стоп-слово.

Колокольчик разочарованно прицокнула языком, ни на минуту не прекращая давить жаждой крови на гвардейцев и прочих княжеских прихвостней. Солдаты застыли, боясь шелохнуться. Я слышал, как участился пульс у всех живых. Запах пота и страха медленно разливался в воздухе.

— Колокольчик, милая, заканчивай. Всё хорошо. Глупые мальчики наигрались в войнушку и уже уходят.

Ласково, как ребёнка, увещевал я графиню, потерявшую связь с реальностью.

— Мальчики уходят, — добавил силу в голос, надавил, кивая командиру отряда.

Не тому, кто вякал из-за гвардейских спин. А тому, кто для гвардейцев в бою и в жизни и отец, и мать.

— Вот сейчас медленно развернулись и свалили отсюда. Быстро и молча.

Секунду мы поиграли с командиром отряда в гляделки, затем от коротко кивнул, признавая за мной силу, и отдал приказ своим ребятам. Гвардия медленно, не опуская оружие, шагнула назад.

— Ло, милая, прекращай пугать ребят. Они уже уходят.

Аура полыхала, заставляя гвардейцев, привыкших ко всему, с трудом держаться на ногах. Парни отступали, уводя с собой придурка, который продолжал что-то тихо вякать за их спинами, пока его не заткнул чей-то властный мужской голос. Похоже, князь Зверев прибыл собственной персоной за драгоценной доченькой.

— Ваше сиятельство, я буду разговаривать только с вами.

Высокий седовласый мужчина, ещё не старый, пристально посмотрел на меня, кивнул и двинул в нашу сторону. Какой-то мужик дёрнулся следом за ним, но князь махнул рукой, и начальник охраны, судя по всему, остался на месте хмуриться и сверлить меня взглядом.

— Ваше сиятельство.

Я коротко кивнул, приветствуя князя.

— Сергей Владимирович, — представился отец гринписовки,

Я удивился, но не подал виду. С чего это князю разрешать называть себя по имени-отчеству. Вот так с ходу какому-то незнакомому мужику, который якобы похитил его дочь.

— Полагаю, Оружейник? — помолчав, поинтересовался князь.

М-да, слава пришла, откуда её не ждали.

— Мы знакомы? — холодно уточнил у сиятельства.

— Нет.

— Слухами земля?

— Что-то вроде того, — уклончиво ответил князь, и сразу без перехода. — Откуда у вас моя дочь?

— Вот и я интересуюсь: как ваша дочь оказалась на территории исследовательского центра в момент проведения операции по зачистке территории?

— Что? — князь побледнел.

Похоже, Зверев в курсе, что там, где мечом и огнём прошли опричники, в живых обычно никого не остаётся.

— Ваша дочь, Сергей Владимирович, не просто проникла на территорию центра. Она повела себя неосмотрительно, и нам пришлось её спасать из лап монстра, который сожрал добрую часть учёных и посетителей ботанического сада.

Лицо князя потемнело, он скрипнул зубами и сурово посмотрел на дочь, которая всё ещё не пришла в сознание. Точнее, делала вид. Я-то чуял, как девчонка елозит на моём плече, пытаясь устроиться поудобней. Княжна старалась шевелиться незаметно, но забывала, что лежит на моём теле, и я всё чувствую.

— Собственно, имею полное право взять её под арест до выяснения обстоятельств, — сурово добавил я, ощущая, как напряглась княжна после моих слов.

— Как вы там оказались, господин Оружейник? — оценив мой взгляд, князь на мгновение прикрыл глаза, перестраиваясь, и уточнил. — Расскажите что можете, чтобы я мог сделать выводы.

— Встречный вопрос: как вы… ваши гвардейцы докатились до жизни такой? Нападение на опричников — плохая идея. Приравнивается к государственной измене.

Девчонка на моём плече ощутимо вздрогнула. На лице князя заиграли желваки.

— Мне сообщили, что моя дочь похищена неизвестными и её держат здесь.

— Выкуп требовали? — полюбопытствовал я.

— Нет, — растерянно сообщил князь.

— Очень интересно. Тогда чего хотел аноним?

— Доброжелатель, — задумчиво погладив подбородок, уточнил князь.

— Что? — переспросил я.

— Доброжелатель, так было написано в записке.

— Записка с вами? — деловито уточнил я.

Князь молча достал из кармана тщательно сложенную писульку. Написанная на плохой бумаге корявым почерком, она не несла какой-то конкретной информации, кроме той, что озвучил отец княжны. «Вашу дочь похитили и держат в зале редких растений в ботаническом саду. В шестнадцать часов по московскому времени похитители будут перевозить княжну в тайное место. Поторопитесь. Доброжелатель».

— Ересь полнейшая, — дважды перечитав записку, выдал я. — А скажите мне, любезный Сергей Владимирович, не намечается ли у вас какая-никакая серьёзная сделка государственного масштаба? О которой никто, кроме вас и государя не знает, не ведает? И которую, предположительно, будем обеспечивать мы, опричники?

— Не могу ответить на ваш вопрос, господин Оружейник.

Я довольно кивнул. Знаки тела не обманешь, если знать, на что обращать внимание. Князь сурово поджал губы, и непроизвольно оттянул воротничок, словно тот натирает ему шею.

— А и не надо, Ваше Сиятельство, — совершенно искренне улыбнулся я. — И так понятно, стравить нас хотели из-за вот этой красавицы.

Я радостно хлопнул вконец обнаглевшую княжну по выдающейся пятой точке. Девчонка взвизгнула и моментально спрыгнула на землю. А то ишь, хитрая, лежит, сопит, подслушивает. Надеется, что батюшка её с рук на руки получит, в машину отнесёт, дома нянюшкам-гувернанткам сдаст, и ругаться не будет. Как же, девочка ужаса натерпелась.

Не на того напала, красавица. За свои поступки надо отвечать.

— А позвольте полюбопытствовать, князь, — не дав княжне прийти в себя, коварно начал я. — У вашей девочки всё в порядке… кхм… с головой?

— Да как вы… — начал было Зверев, но оборвал сам себя, увидев, как побледнела родная кровиночка. — В связи с чем вас интересует здоровье княжны, господин Оружейник?

— В связи с тем, Ваше Сиятельство, что только скорбные на голову граждане Российской Империи считают, что у монстров должны быть права. И никаких обязанностей, — припечатал я, глядя на княжну.

Девчонка побледнела ещё сильнее, сжала кулачки, гордо вздёрнула подбородок и вызывающе посмотрела на отца.

— Розалия, ты снова взялась за старое? — буквально прорычал князь. — Ты опять связалась с этими бездельниками?

— Никакие они не бездельники, — кинулась в защиту дочь. — Они — защитники всего живого! Монстры тоже важны! — девушка яростно выкрикнула лозунг зелёных, от избытка эмоций стукнув себя кулачком по бедру.

— Вас вернуть обратно, сударыня? — лениво поинтересовался я.

Княжна вспыхнула, скривилась, хотела промолчать, но не выдержала: юношеский максимализм одержал верх над разумом.

— Да как вы не понимаете? Они разумны! Значит, с ними можно договориться. Что если там… — девчонка махнула в сторону исследовательского центра. — Случилось не просто чудо? Что если эти растения изначально живые! Нужно научиться слушать и слышать их! Вы только представьте, какие тайны вселенной они могут открыть человечеству. У них же практически коллективный разум!

— Угу, для полного счастья мне только говорящей морковки не хватает в тарелке супа, — съязвила Колокольчик. — Я её ем, а она мне подмигивает. Фу-у, жуть!

Сказала та, которой расчленить человека, что ноготь подпилить.

— Да причём здесь!.. Это же уникальный случай. Ладно, растения. Хорошо, допустим, — эмоциональный фон княжны начал стремительно расти. — Но монстры из Рифтов? Ведь мы точно знаем: они приходят к нам из других миров. И вместо того, чтобы наладить межрасовый контакт, мы… вы, — исправилась девушка. — Вы и подобные вам их уничтожают! Вы даже на секундочку не задумываетесь, сколько… уф…- указательный палец ткнулся мне в грудь, девчонка поморщилась от боли, — броня-то на мне не из лебяжьего пуха.

— Знаний они могут подарить человечеству. Бла-бла-бла, эта песня хороша, начинай сначала, — оборвал я словесный… поток княжны, наблюдая за тем, как полыхает её аура.

— Можно мне спросить, — тоненьким голоском пропела Колокольчик, усердно потянув руку вверх, как примерная ученица за партой.

— Спрашивай, — кивнул я.

— Если они такие замечательные зверушки… Ой, прости-прости, разумные существа, безобидные, милые и желающие делиться всем-все-всем, чего ж вы кричали и звали на помощь, когда один маленький беззащитный плющик едва не отгрыз вам руку? -ласково поинтересовалась графиня, улыбнулась и склонила голову на плечо, ожидая ответ. — Надо было поговорить с ним, он бы всё понял и перестал жрать вас заживо,

— Вы… да вы… — княжна открывала и закрывала рот, но не находила слов. — Да у вас просто нет души! А вместо сердца…

— Пламенный мотор, ага, — хмыкнул я издевательски.

— Да о чём с вами можно разговаривать! — вспыхнула княжна, не найдя аргументов, и отвернулась, яростно сопя.

Я же сканировал её ауру, сильную, природную, но очень нестабильную. Однако интересная структура. Даю на отсечение руку стрелявшего придурка из свиты князя, что княжна не только сильный менталист. Что-то ещё пробивается, глубоко и надёжно скрытое от посторонних и любопытных глаз.

— Хватит! — рявкнул отец. — Розалия! Ты наказана!

— Что, опять карманных денег лишишь, и в усадьбе запрёшь? Всё одно сбегу, ты же знаешь, — свирепо огрызнулась девчонка, больше похожая на сердитого котёнка, чем на великую защитницу прав монстров. — Лучше в коммуне с зелёными жить, чем с такими бездушными людьми!

— Эти люди стоят на страже жизни миллионов людей нашей Империи, а ты и твои друзья-бездельники только и могут, что воевать в салонах за рюмкой чая, — вскипел князь. — Никаких денег, подруг, балов, лошадей, курортов. Выпорю и запру дома. И пороть буду каждый день, пока не поумнеешь, — взревел Зверев в ответ на яростный взгляд дочери.

— Вам бы её в армию, Ваше Сиятельство, в женский батальон. Там её быстро научат Родину любить, приказы не обсуждать, и правильный выбор делать, — вкрадчиво протянул я, глядя на взбешённую девицу.

Ну и на странное поведение её ауры, чего уж скрывать. При правильном подходе, если хорошенько покопаться в хитросплетениях нитей, из девчонки получится сильный боец-природник. Нам бы такой не помешал. Жаль, что у неё с головой и в самом деле беда-беда. С другой стороны, кто в моём отряде дружит с головой?

Я задумчиво прищурился и тут заметил оценивающий взгляд князя, и Вербену, которая едва сдерживала смех.

— Что?

— Мне нравится ход ваших мыслей, господин Оружейник, — с ходу выдал Зверев.

— Каких мыслей? — я пытался понять, что ж такого ляпнул, отчего князюшка так возбудился.

— Господин Оружейник, — издалека начал князь. — Армия всегда нужны солдаты.

— Угу, без них в армии разлад и коррупция, — пошутил я, улыбаясь про себя. Похоже, князь решил пристроить свою взбалмошную девицу на перевоспитание в ряды имперского легиона.

— И всё-таки, господин Оружейник, сколько лет каторги полагается за причинение вреда опричнику? — закинул удочку Зверев.

— Десять, — машинально ответил я.

— Но я… — пискнула ошарашенная княжна, с ужасом глядя на отца и начиная понимать, куда он клонит.

— Десять, — кивнул Сергей Владимирович. — Но ты не причиняла. Твоя провинность куда хуже — ты помешала проведению операции опричников. Операции по защите жизни людей. А за это, если меня не подводит память…

— От десяти до двадцати, всё зависит от тяжести вины и сложности операции, — подсказала Колокольчик, невинно хлопнув ресницами.

Какого черта здесь происходит? Я же не хотел?.. Или хотел заполучить этот бутончик розы в свою команду отморозков?

— Князь, но вы же понимаете, если я соглашусь на эту авантюру, ваша домашняя девочка поступит в полное моё распоряжение? И жить ей придётся в казарме без права выхода за территорию базы. Я стану её отцом, богом и командиром, и её титул, как только она подпишет соглашение, ничего не будет значить? — уточнил я, в упор глядя на княжну Звереву, побледневшую до синевы под глазами.

— Понимаю. И… прошу вас, господин Оружейник, не откажите мне в этой маленькой просьбе, — князь помолчал и добавил. — Я буду у вас в долгу.

— Даже так, — удивился я.

Это ж как юная девочка достала родного папочку, что он готов сбагрить её в суровые руки отмороженного на всю голову опричника, лишь бы только деточку привести в чувство.

— Если проблема с местом, есть у меня должник один в самых верхах…

Я прервал размышления князя.

— В моей власти казнить и миловать, в том числе и принимать на службу нужных мне людей. Можем забрать прямо сейчас, — я кивнул в сторону онемевшей княжеской дочери, застывшей в ступоре. — Либо сейчас, либо никак.

— Сейчас, — подтвердил князь своё решение. — Розалия Сергеевна, отныне твою жизнь в руках господина Оружейника. Будь добра, не опозорь честь родового имени. А если ты отказываешься… — Зверев сурово нахмурил брови и жёстко закончил. — Как суд решит, так и будет.

— Но, папенька… — пролепетала княжна.

— Шеф? — Вербена плотоядно облизнула острым язычком пухлые губы.

— Забирай, — вздохнул я.

— Отец! — взвизгнула Розалия, когда ухоженная изящная ладонь с длинными, тонкими пальчиками легла на её плечо и крепко сжала.

— Я всё сказал. Откажешься, пойдёшь на каторгу, — сказал князь, как отрезал, развернулся и пошёл к ожидающим его людям.

— Да, вот ещё что…

Сергей Владимирович остановился, оглянулся, но посмотрел не на дочь, а на меня.

— Я эту историю так просто не оставлю, найду пакостников, и ноги выдерну. Если что узнаете, сообщите.

— Договорились. Встречная просьба — вы тоже.

Князь кивнул, соглашаясь с моим предложением.

— И эту… безмозглую расспросить не забудьте. Как она здесь оказалась. Жду вас завтра на доклад.

Я вопросительно приподнял брови.

— Прошу извинить, привычка, — извинился князь. — Розалия, имей в виду — откажешься или сбежишь, я весь твой гринпис недоделанный под корень вырежу. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю.

И, не позволив дочери, ответить, князь развернулся и стремительно нас покинул. Через минуту ни его самого, ни гвардейцев, ни прочих княжеских слуг на площади перед исследовательским центром не наблюдалось.

— Шеф, беру девицу на поруки, — не выпуская княжну из своих цепких пальчиков, заявила Вербена.

— Забирай, — буркнул я, недовольно глядя на перепуганную девчонку.

Терпеть ненавижу женские слёзы, а эта того и гляди расплачется. Не погорячился ли я, согласившись на провокацию, которую сам себе нечаянно и устроил? Ладно, будем живы — не помрём, всех построили, и эту выровняем.

— Так, хватит лясы точить, двинули на базу. И так полня убили на цирк с конями.

— С танками, — хихикнула Колокольчик, схватил княжну за руку и потащила за собой. — Вон, смотри, смотри, танк вышел из цирка. Клоуны уехали, а про танк забыли.

Я оглянулся на большое здание цирка и офонарел. Из него действительно выкатывался танк. Это они против нас что ли тяжёлой техники нагнали? Ну, идиоты, как есть идиоты.

Надо князю при встрече намекнуть: пора ему менять начальника гарнизона, сто пудов, тыловая крыса. Если это он командовал парадом по освобождению княжеской дочери, не завидую я Звереву при серьёзной проблеме. Дров наломает, себя и князя под монастырь подведёт. Впрочем, это точно не моё дело.

Мы забрались в неприметный с виду микроавтобус. Причём Колокольчик, вопреки устоявшейся традиции, залезла в салон, вместо того, чтобы занять законное место рядом с водителем.

Я глянул в зеркало заднего вида и улыбнулся: не завидую княжне, ох, не завидую. Вербена в армии с подросткового возраста, причём выбрала этот путь сама, без понукания родни. Там, где она служила, муштруют на славу, дисциплина жёсткая, любовь к Родине и государю искренняя. Вот и посмотрим, из какого мякиша нутро у теперь нашего новобранца: гнилушка или горбушка княжна Розалия Сергеевна Зверева.

Девушки, наконец, устроились, и я тронулся в путь, размышляя о дне сегодняшнем, его необычностях и нежданных подарках. Вербена и без меня посвятить Розу во внутренние дела отряда, о которых ей нужно знать.

На базе нас ждали пироги с мясом, и отрубленная голова князя Беляева.

Глава 3

До базы добрались быстро, как говорится: время — обед, а мы ещё не завтракали. К моему удивлению, княжна всю дорогу больше слушала, чем спрашивала. То ли Колокольчик чересчур красочно живописала наше житьё-бытьё, в багровых тонах расписав нас самих и наши задачи. То ли девчонка до конца не верила в наказание, надеялась, что отец к утру, а то и к вечеру, передумает и заберёт нерадивое чадо домой.

Как бы там ни было, доехали мы без слёз, соплей и скандалов. Ворота гостеприимно распахнулись, пропуская наш чёрный микроавтобус «Барбадос Венц» на территорию базы.

Колокольчик первой выпрыгнула из салона, потянулась от души, огляделась по сторонам, кивнула Розалии, подзывая её к себе. Девчонка хоть и насупилась, но из машины вышла и подошла к Вербене.

— Так, держи, — графиня принялась потрошить багажник. — Тащи во-он туда. Видишь, дверца распахнута? Тебе туда.

— А дальше?

Княжна охнула, принимая рюкзак из рук Колокольчика.

— У вас там что. Кирпичи?

— В основном трупы, — с невозмутимым лицом выжала Вербена.

— Что? — девчонка выпустила мешок из рук и отскочила в сторону.

— Голову включи, — расхохоталась шутница. — Или мозги дома забыла? Трупы перевозят в специальных мешках, непромокаемых. Уяснила?

— Д-да, — процедила княжна, сообразив, что над ней прикалываются.

— Тогда рюкзак подняла и потопала, куда сказано. И осторожней, не дрова несёшь

— А что? — машинально поинтересовалась Розалия, в очередной раз попав в ловушку.

— Сердце живое, из груди материнской руками богатыря вырезанное, — замогильным тоном выдала Вербена.

Рюкзак снова выпал из рук княжны, я высунулся в окно и рявкнул:

— Ло, заканчивай, а то княжна прям тут окочурится от страха, а мы потом задолбаемся бумажки объяснительные писать. Тебе же и придётся.

— Шучу я, шу-чу, — мило улыбнулась Колокольчик. — Всё, больше не буду. Ступай вперёд, там тебя встретят.

— Да ну вас, — Зверева обиженно надулась, не без некоторого опасения пощупала его со всех сторон, но всё-таки закинула на плечо тяжёлый вещмешок и, сгорбившись под весом, пошла, куда послали.

— Ну вот на фига, спрашивается? — вздохнул я, выбираясь из кабины.

— Психологическая подготовка, — Вербена с коварной улыбкой смотрела вслед девчонке. — Пошли скорей, самое интересное пропустим.

— И когда только успела, — проворчал я, подхватил свой рюкзак и пошёл в казарму.

— Это ты у нас пень замшелый, хоть и молодой. А я барышня современная, мессенджерами всякими пользоваться умею…

Договорить Колокольчик не успела, тишину базы нарушил оглушительный визг.

— Да твою ж дивизию! Когда успели?

— Долго ли умеючи, — хихикнула графиня и ускорила шаг.

Нам навстречу неслась насмерть перепуганная княжна.

— Ну что, милая, что? Ноготь сломала? — сочувственно вздыхала Колокольчик, обхватив Розалию за плечи и заглядывая ей в глаза. — Каблук отлетел? Нет? Пятно на джинсы посадила? Ну тогда я даже не знаю, — всплеснула руками графиня. — Для девицы на выданье пятно на платье как пятно на репутации, хуже ничего случиться не может.

— Там… там… — княжна тыкала пальцем в сторону двери в казарму, одновременно отрицательно качала головой, отвечая на вопросы Вербены, и пыталась спрятаться за мою спину.

— Ну, пошли посмотрим, что там, — вздохнул я, прекрасно зная, что увижу.

— У вас там голова мёртвая! Живая! — завопила Розалия, обретая дар речи.

— Так живая или всё-таки мёртвая? — деловито уточнила графиня, беря девчонку под руку и целенаправленно таща за собой к казарме.

— Отрубленная! — вяло сопротивляясь, выпалили несчастная жертва команды отморозков.

— Отрубленная? Ну надо же. Слышишь, Свар, у нас тут голова без тела объявилась. Это кого же мальчики в расход пустили, пока мы монстров драли за листву и пестики?

— Разберёмся, — коротко бросил я, не желая участвовать в разговоре.

— Я… я туда не пойду, — заупрямилась княжна, когда до входа оставалось пару шагов.

— Что, прям там, на пороге?

Колокольчик остановилась, озадаченно поглядывая то на девушку, то на двери.

— Слушай, вот ты говоришь, голова мёртвая, но живая. Это как? — склонив голову к плечу, ласковым голосом поинтересовалась графиня.

— Она… она… она мне подмигнула! — смущённо прошептала княжна, внезапно осознав, какой бред несёт.

— Голова? Подморгнула? Ну надо же!

— Да!

— Мёртвая голова?

— Отрубленная!

— Ну хорошо, отрубленная голова тебе подморгнула. Чья?

— Что? — опешила княжна.

— Ну, мужская, женская, коровья? Может, свиная или кабанья?

— Мужская, — пробормотала Розалия, старательно отводя взгляд от тёмного дверного проёма.

— Мужская, значит, — покивала Колокольчик. — Ну, пошли, что ли, знакомиться с командой.

— Да вы! Да как вы можете! У вас здесь отрубленная голова валяется, а вы!

— А что мы? — невинно хлопнув ресницами, уточнила Вербена.

— Да вы не люди! Вы — монстры! Вы хуже монстров! — завопила княжна. — У вас на территории отрубленная голова! Го-ло-ва! Почему вы такие спокойные⁈ Вы люди вообще⁈

— Ну, голова, и что, — вздохнул я, устало поднимаясь по ступенькам. — Главное не это…

Я остановился и огляделся по сторонам. Девушка моментально смолкла и с подозрением уставилась на меня.

— Не это? А что тогда?

— Главное, — я понизил голос до таинственного шёпота. — Главное — где гуляет остальное тело! Почему не на месте? Кто дал разрешение? — вещал я из тёмного коридора. — А голова что — отфутболил и все дела.

Это я и продемонстрировал, от души пнув пресловутую голову. Черепушка с воплями и матом вылетела из дверей, спикировав прямо на княжну. Розалия завизжала, отбила подачу и бросилась за мной, видимо, решив, что за моей спиной окажется в безопасности.

Позади нас ворковала Колокольчик, сочувствуя несчастной отрубленной части тела, которую никто не любит, и все обижают.

— У вас тут всегда так? — напряжённым голосом поинтересовалась Розалия из-за моей спины.

— Обычно ещё хуже, — равнодушно ответил я, галантно распахнул двери в общую комнату.

За столом в одиночестве сидел Бермонт, довольно урча над тарелкой с мясом. На нас он даже не оглянулся. Наш товарищ жил по принципу: когда я ем, то глух и нем.

— Прошу, — гостеприимно кивнул, приглашая девчонку пройти в столовую-гостиную.

Если бы я знал, чем закончится моё приглашение, вошёл бы первым. Но, увы, нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся. Слово отозвалось болезненным воплем и отборным матом.

Княжна, недолго думая, переступила порог вслед за мной. Но не успела оглядеться и поздороваться с командой, как обнаружила обезглавленный мужской труп. Онемев от испуга, Розалия широко раскрытыми глазами наблюдала за тем, как тело внезапно поднялось и приветственно помахало ей ручкой.

Девчонка икнула, ойкнула, зажала рот ладошками, попятилась. Её и без того огромные глазищи увеличились раза в три, когда труп, пританцовывая, подошёл к ней, поклонился, приглашая на танец.

Не дождавшись ответа, тело подхватило княжну и закружило в вальсе, нахально переместив руки с девичьей талии на попку, аппетитно обтянутую джинсами. Вот после этого и раздался болезненный вопль с отборным матом. И нет, ругалась не княжна.

На руках у Колокольчика изыскано и витиевато материлась отрубленная голова. Обезглавленный труп отпрыгнул от княжны, согнулся в три погибели, обеими руками прикрывал собственные яйца, чтобы не получить добавки.

Княжна, недолго думая, превратила мужское достоинство в омлет, когда нахальное тело полезло её лапать, и теперь норовила сделать из омлета блюда дня — отбивную с кровью. В защиту девушки могу сказать одно: она не ведала, что лупит по живому.

— А я предупреждал, — невозмутимо выдал Бермонт и вернулся к поеданию бифштекса.

— Да пошёл ты, предупреждальщик! — простонала голова на руках графини.

— Ну, будет тебе, Бес, — Колокольчик потрепала голову по макушке. — Вот учу я тебя манерам, а всё без толку. Это тебе не девка деревенская, которую цап-царап и на сеновал. Это целая княжна. К ней с почтением и обходительностью надобно. А ты сразу лапать.

Графиня аккуратно поставила голову на стол, хлопнула Бермонта по плечу и походкой от бедра отправилась к умывальникам мыть руки, деловито поинтересовавшись:

— Что у нас на обед?

— Борщ, гречка с гуляшом, огурчики-помидорчики, пироги с мясом.

— А компот?

— И компот. Земляничный. Как ты любишь.

— Бер, ты — душка! Спасибо! — графиня чмокнула Бермонта в макушку, плюхнулась на любимый стул и вопросительно уставилась на меня.

Я вздохнул, чертыхнулся про себя, обнаружил, что вся гоп-компания в сборе, и представил новобранца.

— Знакомьтесь. Розалия Сергеевна Зверева, новый член команды.

— Да какой же она член, она…

— Молчать! — рявкнул я и от души отвесил Бесу подзатыльник.

Отрубленная голова подскочила на месте, слетела со стола и покатилась по полу, ругаясь и причитая, прямо к ногам княжны. «Да чтоб тебя! — Выматерился про себя, закатывая глаза. — Точно в обморок грохнется, откачивай её потом, рот в рот. Хотя… — я оценивающим взглядом прошёлся по ладному княжескому телу. — Тут очередь выстроиться, чтобы рот в рот. А уж на массаж сердца придётся талончики под запись выдавать».

Надо отдать должное княжне: она не отпрыгнула и не рухнула без чувств, когда бесхозная голова подкатилась к её ногам. Брезгливо сморщив носик, Розалия аккуратно отпихнула башку кончиком сапога, вежливо поздоровалась со всеми сразу и поинтересовалась у меня:

— Где я могу вымыть руки и привести себя в порядок?

— Ло, покажешь? Заодно и экскурсию по базе проведёшь.

Я с удовольствием перевёл стрелки на единственную девушку в нашей команде отморозков. До сегодняшнего дня. «Не было печали, — завелась в команде неведомая зелёная зверушка. "Наплачемся мы с ней, — тоскливо вздохнул я, глядя вслед графине и княжне. — Лучше б таксу завели, честное слово. Весёлый пёс, и для охоты сгодится. А тут… котёнок в мешке. Но — сам захотел, самому теперь и расхлёбывать».

Девушки вернулись довольно быстро. К моему удивлению, Розалия быстро пришла в себя, но всё равно зависла в ступоре, когда увидела Беса в собранном виде.

— А это у нас Кощей Бессмертный, — широко улыбаясь, представила Колокольчик. — По паспорту Константин Беляев, по жизни Бес окаянный, не убиваемый, вечный клоун, в прошлом князь. О прошлом расспрашивать не советую, — доверительно понизив голос, уточнила графиня. — Его Сиятельство гневаться начнут, и частями тела кидаться.

Вербена продолжала развлекаться, красочно характеризуя каждого члена команды

— Очень приятно, — пробормотала княжна, бочком обходя Беса. — Розалия Зверева. А… как так получилось?.. — девчонка замялась, стесняясь спросить у Кости подробности его лего-тела.

— А уж как мне приятно, — демонстративно потирая ушибленное место, осклабился Костя.

— Бес, — одёрнул я, падая на стул и пододвигая к себе тарелку с ароматным борщом.

— Трагическая случайность, — картинно вздохнул Бес. — Поскользнулся, упал…

— Закрытый перелом не вижу, — улыбнулась княжна.

— Не срослось, — развёл руками Костя.

Бес шутливо поклонился, при этом голова упала с плеч ему в руки. Княжна отшатнулась, но тут же взяла себя в руки и посоветовала:

— Не болтайте ерундой, тогда и падать не будет.

— А-ха-ха, — заржал Бермонт, хлопая ладонью по столу. — Уела она тебя, да, Бес?

— Бер, ну твою ж мышу, — поморщился я.

От удара беровской лапищи борщ расплескался. Пришлось вставать и топать за тряпкой.

— А ты ничего, малышка, — Костя подмигнул Розалии, порозовевшей от смущения или собственной смелости. — Замёрзнешь, приходи, согрею. А там, глядишь, и женюсь.

— Женилку сначала отрасти, — фыркнула Колокольчик. — Не обращай внимания, дорогая, мальчики до сорока лет остаются такими мальчиками. У у наших и вовсе пубертатный период затянулся. Присаживайся.

Девушки уселись, и графиня продолжила знакомить княжну с командой.

— Наш Бес юноша справедливый. Особенно переживает за слабых, сирых и детей. После того как он примерно наказал целый штат педагогов детского приюта за плохое обращение, его к нам и отправили.

— К вам — это куда? — уточнила Розалия.

— К нам, к опричникам, — негромко ответил я, опередив Колокольчика.

— А вы кто?

— Мы — последний аргумент империи. Монстры в человеческом обличье, — просветили княжну вместо меня.

Мы разом обернулись, приветствуя нашего пятого товарища.

— Коржик, милый, как дела? — защебетала графиня.

— Коржавый, салют, чё как? — помахал Бес.

— Пирогов будешь? — предложил Бермонт.

— Готово? — уточнил я, получив в ответ короткий удовлетворительный кивок, я вернулся к тарелке борща, краем уха прислушиваясь к разговору соратников.

— А это наш Коржик, — любовно представила Колокольчик. — Прошу любить и жаловать. Скромный, милый, интеллигентный юноша, очень застенчивый. Наш Коржик обладает уникальным носом, чует любые ароматы и запахи.

— Ага, слоновые землеройки рыдают от зависти, — прокомментировала Бес.

— Коржик уникален, — пропела графиня. — И в отличие от этих балбесов знает, что нужно девушками. Спасибо, милый, — поблагодарила Ло, принимая букетик каких-то полевых цветов.

— Благодарю, — пробормотала княжна, получив имбирный пряник в виде тюльпана.

Иногда я думаю, Коржик — один большой пространственный карман. Другого объяснения не нахожу, потому как ни одного артефакта (кольца, броши, булавки, любой другой вещицы) на нём нет. Тем не менее он буквально из воздуха достаёт кучу полезных и даже съедобных вещей. Может, папаша-гений подшил к сынишке карман, когда подсаживал к ребёнку прямо в утробе матери разные гены?

Ещё парнишка — гениальный конструктор. Вот и сейчас по моей просьбе химичил в оружейной, прикидывая, как можно улучшить наше снаряжение. Жаль только, что, улучшая генофонд сына, родитель позабыл про эмоциональную стабильность.

В приюте, где он жил после гибели родителей, его обижали как самого слабого и странного. Теперь на том месте пустырь. Коржик сжёг его до головёшек. Собственно, как и одного нехорошего физрука, который пытался воспитывать мальчишку очень странными способами.

А так он замечательный человек, с сильной привязкой к людям, которых считает своими. Мы — свои, и за нас он разнесёт вселенную. Или уничтожит, тут всё зависит от степени обиды, которую нанесли близкому человеку.

Я вздохнул, отодвинул от себя пустую тарелку и придвинул тарелку гречки с мясом. Хорошо дома, тепло, светло, и никаких монстров. «М-да, Свар, вот ты и казарму стал домом называть», — мелькнула печальная мысль.

— С Призраком познакомишься попозже. Тони — Антон — большой любитель поспать днём.

— Ага, ночами он носится на своём железном драконе и пачками гасит всяких монстров, — встрял Бес.

— Монстров? — встрепенулась княжна.

«Ну, началось», — мысленно закатил глаза, но решил не вмешиваться.

— И монстров тоже, — подтвердил Костя. — Но это когда с нами на задании. В основном трахает всех, кто плохо себя ведёт.

— Фу, Константин, вы же князь! — графиня погрозила напарнику пальчиком.

— Прошу пардону, милые дамы. В смысле, убивает отморозков, убийц, говнюков и прочих козлов, насильников и отщепенцев. Бережёт девичью честь. Короче, санитар джунглей.

— Санитар? Это как? — удивилась княжна.

— Ну, как волки в лесу. Так и наш Призрак — санитар городских джунглей.

— Но в столице нет джунглей, — девчонка конкретно тупила.

— Столица и есть джунгли. Каменные джунгли, — заржал Бес. — Могу устроить прогулку по злачным местам. Ночью. Только ты и я, луна и звёзды, — страстным шёпотом закончил Бессмертный, за что и получил по носу от Колокольчика, когда едва не перевернул на неё стакан с соком.

— Ты закончил, я могу продолжить? — тоном истиной королевы уточнила графиня.

— Да, госпожа, я удаляюсь.

Бес кивнул, снова уронил голову, поднял её, приставил на место, после чего у него отвалилась сначала одна рука, затем вторая.

— Исчезни, — велела Вербена, и Константин, подобрав части своего тела, слинял из столовой.

— Если что, я у себя, — крикнул уже из перехода.

— У себя — это в анатомичке, — доверительно сообщил Бермонт.

— Где? — княжна вздрогнула и отложила пряник, который вручил ей Коржик.

— В анатомичке, — пояснил Бер. — Там трупы препарируют.

Княжна прикрыла глаза. Какая чувствительная барышня, ну ничего, и не таких воспитывали.

— Это наш мишка, медвежонок, медведь. Младший сын князя Авалова-Бермонта. Он же Бермонт. Он же Бер. Он же Михаил. Впрочем, своё имя, данное при рождении, он не очень любит. Отзывается на Бера или Бермонта. Выводить из себя не рекомендую. Переход в состояние берсерка две секунды. Впрочем, в обычной жизни вывести его из себя практически невозможно. Сильный, выносливый, добродушный. Надёжный как медведь, и злопамятный, как родовой зверь.

— Чего это я злопамятный? — буркнул Бермонт, покраснев как помидор.

— Ты мне год припоминал за ножичек. Ну, сгорел он вместе с черноногим клещом-вампиром. Я же невиновата! И потом, я тебе новый подарила, ничуть не хуже.

— Тот мне Свар подарил, на день рождения, — ещё больше засмущался Бер.

— Ну, прости, хочешь, я тебе ещё один подарю?

— Хочу, — буркнул здоровяк.

— Очень приятно, Розалия, — девушка вполне искренне улыбнулась нашему медведю.

Бермонт поднялся, протянул свою лапищу княжне. Девчонка, не колеблясь, подала свою ладошку. Медведь осторожно пожал её и вернулся на место.

— И главный член нашей команды — это Оружейник. Суров, но справедлив. Практически не убиваем, упрям как сотня буйволов, несгибаем как рог носорога, гениальный артефактор, менталист… — Ло поймала мой взгляд и закончила. — Он же Оружейник, он же Свар, он же граф Мстислав Сваров, отец родной, шеф, командир отряда опричников.

На слове «член» княжна отчего-то хихикнула и чуть покраснела. Вот ведь леди, блин, если она так каждый раз будет краснеть от любого слова, сгорит к чертям. Крем ей, что ли, подарить, от ожогов?

Продолжить рассказа обо мне Колокольчик не успела. Мужской баритон сурово сообщил всем собравшимся:

'Раз, два, три, четыре, пять,

В Рифт опять идём гулять,

Десять, девять, восемь,

Монстров всех закосим…'

— Ах да, наш медведь в свободное от зачисток время стихи сочиняет. Вполне милые, не находишь? — промурлыкала графиня.

— Да ладно тебе, Ло, — окончательно смутился Бермонт и скипнул экран, чтобы ответить.

— Да… Добрый… Это обязательно? А если я не хочу… Ты же знаешь, я не хотел этого…

С каждым словом Бер мрачнел всё больше и больше, значит, звонил отец и настаивал на исполнении каких-то семейных обязанностей. С тех пор как Михаил из младшего княжеского отпрыска превратился в наследника, его спокойная жизнь закончилась.

Старший брат Бера служил в разведывательной роте. Его группу кто-то предал, отряд попал в засаду. Большую часть уничтожили на месте, а вот Павла (наследника генерал-майора российской армии князя Рафаила Бермонт-Авалова) взяли в плен, надеясь обменять на какую-то шишку, прихваченную на шпионаже.

Не срослось. Павел менять свою жизнь на жизнь шпиона отказался, отец его шантажу тоже не поддался. Так и сгинул старший княжеский сын в иноземных застенках. Тело его, разрубленное по частям, доставили в усадьбу Аваловых, прямиком в личный кабинет князя. С тех пор наследником значится Бермонт со всеми вытекающими из статуса обязанностями.

'Десять, девять, восемь, семь,

Я убью тебя совсем.

Шесть, четыре, пять, три, два,

Покатилась голова'.

Замогильным голосом заговорил чей-то рингтон и тут же затих. Похоже, творчество Бера пошло в массы. Колокольчик грациозно поднялась, с непроницаемым лицом поднесла трубку к уху и произнесла уже на выходе из столовой:

— Добрый день, мама. Как ваше здоровье?

Правда, выйти за дверь она не успела, застыла соляным столбом в центре комнаты.

— Какой бал? Что? Какая пара? Мама, но… Хорошо, мама. Да, мама. Буду, мама. Да, не одна, мама. Да, с достойным спутником. Вам понравится, обещаю.

От этого обещания у меня на голове волосы встали дыбом. Я торопливо опрокинул в себя остатки компота и попытался улизнуть по тихой. Не срослось.

— Свар, что ты делаешь в пятницу вечером?

— Я? Э-э-э… Мотор надо перебрать, запасы в оружейке пополнить, отчёт написать, куратор уже бесится… Короче, занят я, — понимая всю бессмысленность моих оправданий, перечислял я.

— Неверный ответ.

Колокольчик улыбнулась нежнейшей из своих улыбок, поправила и без того безупречную причёску и категорично объявила:

— В пятницу ты сопровождаешь меня на бал.

— Нет. И это — не обсуждается, — отрезал я.

Ло хотела что-то сказать, но не стала. Графиня прекрасно знала, когда можно у меня продолжать что-то требовать, а когда лучше смириться и не наглеть.

— На бал? Вы тоже на бал? — радостно заревел медведь, от полноты чувств хлопнул рукой по столу.

Многострадальная мебель не выдержала и треснула пополам.

«Твоя мама звонит, сними трубку, твоя ма…»

Все разом уставились на княжну. Девочка покраснела, ткнула в экран и прижала телефон к уху.

— Я… Но… Да, мама. Хорошо, мама. Да, мама. Как скажете, мама. Конечно, я не хочу огорчить папу. Да, мама. Буду, мама, — смиренно дакала младшая Зверева.

Меня накрыло ощущение дежавю. Я напрягся ещё больше: не хочется верить в дурацкое совпадение, но, кажется, это полный попадос.

Княжна закончила разговор, в замешательстве оглядела наши напряденные лица и едва слышно пискнула:

— Кажется, я тоже иду на бал, — пискнула княжна.

Глава 4

Кто-то застонал громко вслух.

— Не страдай, дорогой, — улыбнулась мне Колокольчик, и только тогда я понял, кто издаёт страдальческие звуки.

— Свар, может, всё-таки с нами? — просительно пророкотал Бер мне на ухо и хлопнул меня по плечу.

— Ты уже взрослый мальчик, справишься, — хмыкнул я.

— Мне нужна пара! — графиня окинула взглядом команду.

— Вербена, возьми с собой Призрака, или вон Кощея. Он умеет угождать дамам.

— Фи, мне нужен приличный кавалер, повторяю: при-лич-ный! А не гусар с казарменным юмором.

— Бермонт… — продолжил было я, но не договорил.

— Нет, Свар, — печально вздохнула графиня. — Либо ты… — я покачал головой. — Ну, я должна была попробовать ещё раз. Либо никто. Что касается Бермонта, полагаю, у князя Авалова свои планы на наследника. Не с руки ему появляться с дамой на смотрины.

Бермонт побледнел, отступил и в ужасе посмотрел на меня. Похоже, такая идея не посещала его светлую голову.

— Свар… — жалобно простонал медведь.

— Смотреть — не значит жениться, не боись, прорвёшься, — утешил я друга. — Призрак?

— Не впишется в общество лицемеров и подхалимов. Ему же дай только повод кулаками помахать, — печально вздохнула графиня. — К тому же половина из тех, кто придёт на бал, прекрасно знакомы с методами воспитания Призрака. Может случиться скандал.

Ну да, было дело, выпорол Тони пару-тройку мажоров. Золотые дети оскорбились и вызвали Антона на дуэль. Призрак и там учудил: устроил показательную порку, знатно погонял дуэльщиков по поляне, лупя по их задницам мечом в ножнах, громко цитируя Кодекс аристократа.

— Вербена… — я собирался утешить Колокольчик, но тут мой телефон выдал «ж-ж-ж», радуя новым оповещением.

Команда выжидательно уставилась на меня. Я взял аппарат в руки и нахмурился. Трижды перечитал, потупил, прикидывая все за и против, но выбора не оставалось: при таких раскладах, похоже, нашей графине повезёт с парой.

— Так, всем вольно, я к князю, — хмуро буркнул я.

— Удачи! — воскликнула графиня. — Нам нужен план. Розалия, и ты мне с ним поможешь.

Княжна хотела что-то сказать, но Вербена ухватила её под руку и потащила к окну, возле которого стояла пара мягких кресел, столик и полка книгами и модными журналами. Несмотря на службу в армии, а теперь и пребывание в опричниках, графиня прекрасно разбиралась в моде, никогда не забывая о том, что она красивая женщина из родовитой семьи.

— Шеф, это катастрофа! — буксировка княжны к журналам прекратилась, я притормозил в дверях.

Вербена обернулась ко мне, неподдельные страдания на её лице вызвали недоумение.

— Что ещё? — подозрительно поинтересовался я.

— Нам не в чем идти на бал! — воскликнула Колокольчик.

— Парадная форма? — предложил я, заранее понимая, что моя идея обречена на провал.

— Моветон!

— Ло, — мне надоел этот цирк. — Реши этот вопрос. Сама. Иначе я его решу по-простому: все пойдут в парадной форме.

С этими словами я развернулся и вышел, клоуны, точнее, светские львицы остались на арене с медведем. Через минуту препирательств я услышал, как сбежал Бермонт, рявкнув напоследок:

— У меня есть костюм!

— Где? — сурово вопросила графиня.

— Вечером из дома курьером доставят, — пророкотал Бер, хлопнула дверь, и дамы остались вдвоём.

— Денег нет, но вы держитесь, — проворчал я, шагая к административному корпусу.

Подумал и заскочил в гараж, выгнал электро-кар и покатил к центральному особняку. На территории, где расположились все службы опричников, включая апартаменты начальника и его замов, приёмную, кабинет, санчасть, полигон с подземными уровнями, спокойно можно разместить две Швейцарию — наземную и подземную, так сказать.

Жилой массив и спорткомплекс нашего особого отдела скрывался от посторонних глаз на задворках отдела, глубоко в лесной чаще. Да, к нам вела ухоженная тропинка, по которой я сейчас ехал, но вот попасть за ворота без личного разрешения князя Вяземского Александра Алексеевича, не получится даже у императора.

Моя команда — полные отморозки, которых нужно держать подальше от обычных людей во избежание, так сказать. Не повезло княжне, вляпалась девочка в историю. Хотя, если судить по тем статьям, которыми пестрит интернет-пространство, наша гринписовка та ещё штучка. Обливание зелёной краской натуральных шубок гражданок Империи — самое малое, что натворила эта фиалка княжеских кровей.

Пока обедал, я такого начитался про младшую Звереву и про её гоп-компанию защитников монстров. Охота на охотников — любимая забава маленькой княжны. Нет, не на профессиональных. Такие как мы золотой девочке и её прихвостням не по зубам. А вот родовитых отпрысков, устроивших тотализатор и тайные бои, княжна наказывала примерно.

Ребятишки организовали подпольную арену, на которую выходили сами, если позволяла собственная сила, выпускали против монстров неугодных или не угодивших. Ежели графиненки, княжата и прочие дворянские недоросли сами шли на ринг, то верные слуги обдалбывали монстров наркотой, сдерживали магией, чтобы, значит, отпрыск сильно не пострадал в бою, но показал друзьям свою удаль молодецкую.

Неугодным, должникам и прочим счастливчикам так не везло. Их сознательно стравливали с рифтовыми чудовищами, предлагая перед выходом на арену выбрать оружие. Если боец обладал внутренним резервом, способностями, его накачивали все той же наркотой, чтобы расширить сознание и увеличить время боя. Необученный одарённый со слабым или средним ресурсом не протянет долго против монстра, как бы не хотел жить.

Вот одну такую подпольную арену княжна Зверева и разнесла к нефритовым ежам. Причём спасла несчастных, запертых в ожидании боя, а затем натравила монстров на молодых аристократов.

Скандал вышел знатный. При таких раскладах не представляю, сколько сил и денег потратил князь Зверев, чтобы отмазать свою единственную дочурку от сурового наказания. Подозреваю, имперская канцелярия захлебнулась в количестве жалоб, которые подали оскорблённые родители потрёпанных высокородных щенков.

Так что да, удивительно, как девочка не попала на перевоспитание в казармы после той истории и ещё нескольких сюжетов похлеще. Видимо, нынче терпение отца лопнула, потому и сдал нам её с рук на руки, в полное распоряжение. С моей подачи.

В приёмной главы службы особого отдела князя Вяземского, как ни странно, было пусто. Обычно тут толпятся командиры отделений, просители, иногда даже гражданские с какими-то запросами или вопросами.

— Елена Александровна, вы, как всегда, очаровательны.

Я расплылся в искренней улыбке, поцеловал протянутую руку и кивнул на закрытую дверь.

— У себя?

— У себя. Подожди, доложу.

Бывшая фрейлина Её императорского Величества подняла телефонную трубку и произнесла пару слов. Да так тихо, что даже я, стоявший в шаге от секретарского стола, ничего не услышал.

Ходили слухи, что Елена Александровна Нарышкина служила не простой фрейлиной, а возглавляла личную службу безопасности императрицы. Самолично приводила в исполнение приговоры, по приказу императрицы убирала неугодных, особо опасных и провинившихся.

Никто не ведал уровень её силы. Лично я подозревал, что графиня давным-давно перешагнул рубеж вне категорий, но так и не сумел отыскать доказательств. Всегда безупречно вежливая, при необходимости строгая, Елена Александровна твёрдой рукой вела дела князя, не давала спуску заместителям, при случае могла построить командиров отделений. Боевых командиров, которым сам чёрт не брат, а тут, казалось бы, всего лишь женщина.

Что характерно последние на неё едва не молились, особенно ветераны, прошедшие ни одну битву. Честно говоря, я до сих пор не знал, сколько лет секретарю нашего куратора. Все документы, касающиеся личности Нарышкиной, носили гриф «Совершенно секретно». Но, даже получив личное дело бывшей фрейлины, я мало что выяснил. Большая часть текста оказалась вымарана чёрной краской.

Судя по отдельным репликам в наших беседах, очаровательная пенсионерка знавала батюшку нынешнего государя-императора, а то и с прадедом на балах танцевала. Для пенсионерки, которая пришла работать от скуки, Елена Александровна слишком много знала и умела. А после того случая, когда мы пересеклись на нашем спортивном полигоне и графиня поспросила меня занять место её спарринг-партнёра, моё любопытство возросло в разы.

Хрупкая женщина в возрасте пару раз уложила меня на лопатки неизвестным приёмом. Потом, правда, Нарышкина показала и объяснила, что да как, но провести мастер-класс моим отморозкам отказалась, сославшись на возраст и прочие глупости. При этом она не кокетничала. Я подумал и решил, что либо техника чересчур секретная, потому графине запрещено распространяться, либо… Второе «либо» я так и не придумал. Тем не менее время от времени встречал Нарышкину в спортивном городке, и мы продолжали с ней спарринговаться.

Подозреваю, Елена Александровна нарочно выбирала время, когда я приходил туда побыть в одиночестве, скинуть напряжение, очистить голову от мусора перед очередной сложной зачисткой.

— Проходи, Славочка, ждёт, — голос секретаря вернул меня в реальный мир.

Ей единственной позволялось меня так называть.

— Благодарю, Елена Александровна.

— Не забудь приказ забрать, как выйдешь, — раздалось мне вслед, но уточнить, что за приказ такой, уже не успел, потому как нажал на ручку и вошёл в кабинет.

— Александр Алексеевич, приветствую. Вызывали?

— И тебе поздорову, приглашал, — князь оторвался от монитора, махнул в сторону стола, указывая на стул по правую руку от него. — Присаживайся, докладывай.

— Центр зачищен, фото-видеоотчёт пришлю к вечеру, как и докладную.

— Мстислав, — поморщился князь. — Бумажки не по моей части. Коротко, только суть.

— Пришли, увидели, зачистили. Всё как всегда.

Вяземский кивнул, принимая мой ответ.

— Живые?

— Спасли одну, остальных после зачистки забирала гвардия из лабораторий, туалетов и прочих мест, где не стояли кадки с растениями.

— Любопытно, — в голосе князя звучал вопрос. — Погибли все, кто соприкасался с растительностью?

— Так точно. Ожила вся трава, включая зелёные заборы, декоративных зверушек и прочие незабудки. Радиус поражения — территория всего исследовательского центра. Все поголовно плотоядны. Во главе банды зелёных стоял цветок-людоед, — я не отказал себе в удовольствие пошутить. — Может, конечно, это и повлияло на скачок агрессивности, хотя не факт. Уж не знаю, чем там поливают цветочки, но эту волшебную водичку нужно изымать, причём срочно.

— В том-то и суть, Мстислав, в том-то и суть.

Вяземский ненадолго задумался.

— Изымать, говоришь.

— Не просто изымать. Гриф «секретно» и к нашим головастикам для изучения.

— Да-да, — князь рассеянно кивнул, думая о чём-то своём. — Странности? Необычности?

— Из странного только младшая Зверева, которую вызволять пришлось из плена. Спасли. Хотели передать с рук на руки отцу родному, да не срослось.

— Почему? — удивился князь. — Ах да, заберёшь потом у Елены Александровны приказ о её зачислении в твой отряд.

— Александр Алексеевич… — все-то он знает. Вот интересно, кто ему насвистел о нашем новобранце?

— Да-да, наслышан. Ну что сказать молодец. Потенциал у девочки хороший, а вот контролировать данную природой силушку княжна пока не научилась. Молодость да глупость ум туманит. В другой раз начудит до казни. Императорская семья уже вопросы задаёт. Пока через фрейлину императрица интересуется, вскоре и государь к ответу призвать захочет. Дочка у Зверева одна-единственная. Князь же Империи ох как нужен, сам понимаешь. Случись, что и… Так что наша задача — предотвратить.

— Угу, и обезвредить от самой себя.

— Верно, мыслишь, Мстислав. Ты и не таких психов обламывал, в разум приводил. А тут всего лишь девчонка неопытная, как говорится, сила есть ума не надо, дурь юношеская в голове бурлит, того и гляди башню снесёт или вовсе выгорит. Наше дело — профилактика.

— С каких это пор? — удивлённо вскинулся я.

— А вот с этих самых. Всё, занимайся, Зверева в твоём полном подчинении. Приказ по месту есть. Но, сам понимаешь, девицу нужно проверить в полевых условиях. Посмотреть, что да как. Тут как раз новый Рифт вскрыли, по данным разведки — класс пятый-шестой. Вот и сходите завтра, развейтесь. Посмотрите её в бою, так сказать. Но — без фанатизма, ясно? Знаю я вас, весельчаков. Отработаете, возьмёте выходной и готовьтесь к балу.

Возразить я не успел.

— Не обсуждается! — князь упреждающе помахал пальцем. — Ожидается присутствие цесаревны, так что лишняя охрана не помешает. К тому же поглядишь на княжну в свете, оценишь, что да как, с кем, о чём, зачем. Кто косо поглядывает, кто, наоборот, привечать станет. Не мне тебя учить.

— Работаем под прикрытием? — уточнил я.

— Именно.

— Принято, — буркнул я.

— Вопросы?

— Вопросов нет.

— Говори.

— Кто вызвал опричников на зачистку, могу узнать? — поинтересовался я у начальника.

— Звонок передали из службы спасения, звонивший назвал код «Черный-один». Быстрая скан-проверка с воздуха подтвердила опасность, потому вас и послали. Что-то не так?

— Всё не так, Александр Алексеевич. Собственно, там бы и гвардия имперская одним отрядом справилась, есть у них свои спецсредства. Но кто-то очень сильно хотел, чтобы прибыли именно мы, особый отдел, отдельное подразделение. Конкретно мои отморозки.

— Почему так решил?

— Князю Звереву сообщили, что его дочь похищена, и похитители в одиннадцать пополудни буду тайно вывозить княжну из ботанического сада. Этот кто-то чётко знал, сколько времени нам понадобится на зачистку. Когда мы вышли из здания, нас ждала гвардия князя с неприятным разговором.

— Как разошлись?

По тону, которым был задан вопрос, стало ясно: Вяземский в курсе ситуации и, вполне возможно, даже на след доброжелателя вышел. Но сказать ничего не скажет, пока сам не решит. А лишние вопросы в нашем отделе задавать не принято.

Я рассказал как есть, даже выводами своими поделился. Вяземский, как водится, слушал внимательно, не перебивал. Но понятно было: спрашивает для проформы, всё ему известно, и наш разговор с князем Зверевым, и мои прикидки по ситуации, и договор.

Но Александру Алексеевичу непременно от меня услышать надобно, что да как. Другими глазами взглянуть, под другим углом и ракурсом на тот абсурд, который возле ботанического сада устроили зверевские гвардейцы. Точнее, начальник их недоделанный. Гвардия у князя что надо, да только стоит во главе дурной человечек. Ну да то не моя печаль.

— Узнаешь, что — сообщи.

— Договор, — ответил я. — Могу идти?

— Иди, — махнул рукой князь, но тут же вскинулся. — Хотя погоди. У Елены Андреевны заберёшь приглашение на приём к Болконским.

Я едва слышно чертыхнулся, но вопрос задать не успел, князь опередил.

— Мундир парадный разрешаю. И награды не забудь. Не забудь, сказал, — нахмурился князь, не дав мне возразить. — Забываться стали, паразиты. Ну, ничего, напомним.

Вяземский чуть прихлопнул ладонью по столу, будто точку с кем-то в разговоре поставил.

— Премию вам выписал, на нужды отряда. Потрать по уму.

— Принято, Александр Алексеич, — я ещё раз тяжело вздохнул. — Оперативное сопровождение наше? Или только наблюдаем и прикрываем?

— Наблюдаем, прикрываем, вмешиваемся по необходимости, — подтвердил князь мои догадки. — И вот ещё что, Свар… Чую, неспроста эта возня со Зверевым, не на пустом месте. Будь осторожен.

— Слушаюсь, — щёлкнул каблуками и двинул к выходу.

— И не кочевряжься мне. При полном параде, слышишь? — добавил вслед князь. — Тебе зимой сестру на первый бал вывозить. Так что пусть вспомнят, кто таков Мстислав Сваров. Какого роду-племени. Да и тебе пора о себе напомнить. Всё, ступай. В Рифт сходите — доложись.

Князь махнул рукой и снова уткнулся в монитор, я тихо прикрыл дверь, несмотря на желание громыхнуть, и, не изменяя традициям, продекларировал:

— Что за Рифт? Какого рангу? Отправляться спозаранку?

Любезная Елена Александровна хмыкнула, ткнула пальцем в графу ведомости. Я оставил закорючку подписи, подхватил папку, присвистнул, увидев сумму премии.

— Не свисти, карман порвётся.

— Ничего, у нас пространственный. Своего не упустим и чужого не отдадим, — отшутился я, покидая княжеский особняк.

Глава 5

В казарме творился полный бедлам. Девушки спелись на почве нарядов и предстоящего бала, захомутали беднягу Бермонта, превратив его в манекен. Бер не очень-то и сопротивлялся. У медведей в принципе не принято обижать детей, а уж девчонок в старых семьях, ведущих свой род от древних богов, и вовсе баловали нещадно. Потому каждая — семейная ценность, от которой в будущем ждут для семьи больших преференций.

Вот и сейчас Миха в нарядной широкополой шляпе ржал как конь богатырский, тыкая пальцем в страницу журнала и отвешивая комментарии по поводу очередного наряда, который рассматривали девушки. Вербена и Розалия возмущались, стукали Бера по рукам, натягивали шляпку ему на нос.

Накатила тоска. Точно такие же вечера случались в нашем доме, когда вся семья собиралась в домашней гостиной для общения. Точно так же я дразнил мелкую, которая разглядывала наряды в столичных модных журналах, мечтая о своём первом бале.

— Свар, ты чего?

Я моргнул, прогоняя видения счастливого прошлого, и вопросительно уставился на Ло.

— Всё нормально.

— Тогда приглуши ауру, не пугай ребёнка. — графиня кивнула на бледную Розалию.

— Я не ребёнок! — процедила княжна сквозь зубы. — Просто не ожидала.

«Вот, чёрт», — выругался про себя, улыбнулся через силу, поднял ладони в извиняющем жесте и плюхнулся в свободное кресло.

— Что-то случилось? — Колокольчик не сводила с меня строгий взгляд.

— Угу, заканчивайте показ мод, завтра идём в Рифт, — вжикнул молнией, раскрыл фолдер, достал бумаги и принялся изучать.

Вербена как-то сразу подобралась, стянула перчатки с рук (с правой белую, с левой чёрную), скинула миниатюрную шляпку, меховую горжетку. Через секунду на месте очаровательной смешливой барышни в столовой стояла собранная боевая единица отряда самоубийц, как называли нас за глаза.

— Что за Рифт? — графиня скользнула за мою спину и заглянула в бумаги.

Я протянул ей копию разведданных, не отрываясь от чтения. Колокольчик сцапала бумаги и примостилась с краю на ручку кресла. Бермонт снял шляпу, поднялся и пошёл звать парней. И только Розалия не знала, куда себя деть, потому принялась наводить порядок в том углу, где до моего прихода работал модный салон.

Кстати, надо ей придумать позывной. Розалия слишком длинно, Роза — пафосно. По фамилии тоже не вариант. Ладно, посмотрим на неё в бою, глядишь, что-то само и образуется.

— Что за шум, а драки нету?

В столовую ввалился Призрак, потягиваясь и зевая.

— Лови, — Колокольчик протянула Антону папку, сама же отправилась варить кофе.

Графиня единственная, кто предпочитал турку кофемашине, потому всегда сама готовила, зная предпочтения команды. А вот новенькой не повезло — в первый раз будет пить кофе, который любит лично Колокольчик: чёрный, что твой гуталин, крепкий и без сахара. Я раз попробовал, желая побыстрей проснуться, так чуть кони не двинул, сердце зашлось в джиге-дрыге, резко перешло на чечётку с твистом.

— Пошто звал, хозяин? — завывая не хуже иной неупокоенный души, поинтересовался Кощей. — У меня там процесс, надолго оставлять нельзя.

— А придётся, завтра рейд, эксперименты отменяются.

— Да и ладно, — отмахнулся Костя. — Не впервой. Что там?

— Новый Рифт, предположительно пятого-шестого класса. Разведданных мало, — окинув команду взглядом, начал я. — Тени не смогли зайти глубоко, потому подробного описания нет. Предположительно, внутри гнездо аждаев.

— Сколько детёнышей? — уточнила Колокольчик, переставляя с подноса чашки, сахарницу, сливки и турку, источающую умопомрачительный аромат кофе.

— Разведчики утверждают, внутри два гнезда, по их прикидкам, у обоих самок не меньше трёх детёнышей разного возраста.

— Бред, — фыркнул Бес, насыпая сахар в чашку. — Аждаи не живут колониями. Одна самка — одно гнездо. Никакой конкуренции.

— Согласен с Кощеем, — Призрак принял из рук графини чашку с кофе, пригубил и продолжил. — Ни одна аждая женского пола не потерпит рядом с собой ещё одну даму, тебе ли не знать Свар?

— За что купил, за то и продаю.

— Не нравится мне всё это, — пророкотал Бермонт. — Не бывает так. Разве что наложение.

— Это как? — подала голос Розалия, молчавшая всё это время.

Все тут же посмотрели на девчонку. Княжна держала лицо, стараясь не покраснеть. Команда перевела взоры на меня, предлагая объяснить новенькой, что да как.

— Надеюсь, ты в курсе, что Рифтам присваивают классы, согласно уровню сложности?

— Да, — кивнула Роза.

— Так вот, обычно Рифт оценивают или разведчики-тени, или егеря. Реже мы, опричники.

— Почему?

— Почему что? — уточнил я.

— Почему опричники реже участвуют в оценке класса нового Рифта?

— Потому что, малыш, мы — последний аргумент в извечном споре между монстрами и людьми. Если зовут нас, Рифт автоматом становится минус чёрным.

— Это как?

Я видел, что фраза о монстрах очень не понравилась княжне, но Зверева, хоть и скрипнула зубами, пока промолчала. Интересно, надолго её хватит?

— А вот так. Кстати, нас не представили. Я — Призрак, — Тони помахал рукой.

Розалия кивнула, назвала своё имя и выжидательно уставилась на Тони, ожидая продолжения.

— Градация Рифтов очень просто. Десяточка — самый слабый уровень, с его зачисткой справится и младенец.

— Ну ты загнул, — буркнул Бермонт. — Не вводи девочку в заблуждение, она теперь с нами повязана накрепко.

— Я знаю градации Рифтов. Ходила на зачистки с отрядом егерей. С семейным, — уточнила княжна. — Правда, меня брали в основном в растительные Рифты. Я умею договариваться с чужаками, — с гордостью объявила Розалия.

«Вот даже как, — отметил про себя. — Надо уточнить, каким образом. Если у девочки ко всему прочему ещё и менталка развита, нам крупно повезло».

— И мы не защищали, мы договаривались! Понимаете, договаривались! Они разумны и все понимают! И если с ними по-хорошему, с добром, они откликаются, не нападают.

— Хм, почему же тогда в ботаническом саду ты не смогла договориться? — пробурчал я.

Княжна вспыхнула и яростно продолжила.

— Монстры имеют право на жизнь! Никто ведь не уничтожает редких животных и растения! В Империи существует Красная книга. Да, есть браконьеры, но все мы знаем, что случается с нарушителями! Как минимум срок, если убивал обычным оружием. А если использовал магию, частичная блокировка способностей!

— Однако, — удивился Бес. — Не знал. Жестоко, однако.

— Вот поэтому популяции редких зверей и стали расти. Люди векам беспощадно их уничтожали. Учёные наконец-то смогли возродить погубленную живность. И теперь вы не убьёте просто так ни уссурийского тигра, ни сивуча, ни афалина, потому что они — редкость. И потому что побоитесь лишиться силы. Если уничтожит все деревья, земля задохнётся от углекислого газа! Кто сказал, что монстры не часть нашего мира? Что, если мы нарушаем баланс? Почему хотя бы не пробуем договориться с теми, кто приходит извне? Заметьте, не по своей воле приходит! Мы ведь не знаем, почему случаются провалы в коре и разрывы в материи! Так называемые монстры не сами их создают! Им точно так же страшно, как и нам! Они защищаются, потому что мы — нападаем!

Княжна выговорилась, и сейчас её внутренняя аура просто полыхала. Я вглядывался в сполохи и никак не мог их квалифицировать. Что-то скрывалось в сердцевине силы, что-то такое, чему не находил объяснение. Надо переговорить с князем Зверем, поинтересоваться медицинской картой Розалии и магическим анамнезом. Сдается мне, или князь не в курсе, или знает, но скрывает.

Команда слушала княжну, в буквальном смысле раскрыв рот. Парни забыли про кофе, с восхищением любуясь раскрасневшейся девушкой. Зелёные глаза метали молнии, по волосам тут и там скользили яркие, разноцветные искры, демонстрируя потенциал природной силы.

Одна только графиня наблюдала за девушкой с лёгкой улыбкой, практически материнской. Уж не знаю, кого вспоминала Колокольчик, глядя на юную гринписовку, но малышка явно запала ей в сердце. «И это хорошо, — отметил я про себя. — Это просто отлично». Я не оставлял надежды на то, что рано или поздно все мои психи вернутся в себя и заживут обычной нормальной жизнью. Если, конечно, доживут до этого момента.

— Абсолютно с тобой согласен, — отозвался я, нарушая воцарившееся молчание.

— Чего? — Константин закашлялся. — Шеф, не шути так.

— Ты серьёзно? — хитро прищурившись, поинтересовалась Колокольчик.

Медведь молча цапнул пирожок, таращась на меня, а Призрак и вовсе покрутил у виска. Мол, шеф соскочил с катушек при виде юной девы. Княжна же недоверчиво на меня поглядывала, ожидая подвоха.

— Ну а что, все беды оттого, что люди друг с другом не умеют разговаривать. Сколько проблем можно решить, если общаться через рот, а не через…

— Жопу? — подсказал Бес.

— Вот-вот, — вздохнул я, демонстративно закатив глаза. — Княжна права: кто-нибудь хоть раз пробовал поговорить с монстром? Договориться? А мы, вместо того, чтобы их изучать, исследовать, убиваем их или разбираем на запчасти. Хуже того, сажаем в клетки и показываем за деньги. Представьте, что будет, если однажды монстры в зоопарках взбунтуются, вырвутся на свободу и захватят власть?

— Что? — наивно поинтересовался Бермонт.

— В клетках окажемся мы! — назидательно объявил я.

— Это как в Планете обезьян? — хмыкнул Призрак.

— Именно так.

— Вы… издеваетесь? — прошипела Розалия, судорожно вздохнув.

— Нисколько. Мы не умеем разговаривать. Ну вот скажи мне, Бес, что ты подарил подружке на день рождения?

— Ну… подшивку модного журнала.

— Идиот, — вздохнула Колокольчик, закатывая глаза.

— Чё сразу идиот? Я спросил, она ответила.

— Что, прям так и сказала: хочу подшивку? — уточнил Коржик.

— Ну, нет, на столике валялся журнал, она ткнула в него пальцем и сказала: «Хочу вот это». Кто я такой, чтобы спорить с красотками? — пожал плечами Бес. — Я и так расстарался, достал все номера за год, включая свежий выпуск, который ещё даже не вышел!

— Вот я и говорю: идиот. Что было на обложке?

— А причём тут… Твою мышь! — Костя хлопнул себя по лбу. — Ло, ты хочешь сказать, что она браслет от этого хотела… этого… как его… От ариведерчи? А не подшивку?

— В точку, милый! В самое сердечко!

— Так вот почему мне прилетело этой самой подшивкой, — задумчиво протянул Бес.

— Вот я и говорю: ртом надо разговаривать, ртом! Кучу проблем через рот можно решить, — поднимаясь с кресла, повторил я.

— Шеф звучит двусмысленно, — заржал Призрак.

— С кем приходится работать, — Колокольчик закатила глаза. — Не обращай внимания, милая. У мальчиков переводный возраст в разгаре.

Княжна разглядывала меня во все глаза, подозрительно щурилась, порывалась что-то сказать, тут же прикусывала губу, морщила лоб, пытаясь понять степень моего коварства. Но я с честью выдержал пытливый девичий взгляд, и Розалия робко улыбнулась, уверовав, что нашла во мне соратника, если не сказать — сообщника.

— И если ты, Розалия, умеешь договориться с монстрами — это прекрасно. Завтра идёшь с нами, покажешь, на что способна.

— Завтра?

Мне показалось, или княжна побледнела?

— Что-то не так? — я прищурился, разглядывая игру эмоций на лице девушки.

— Всё так… но… Нет! Я не пойду! — решительно выдохнула Зверева.

— Что так? Девочка испугалась? — лениво протянул Бес.

— Ничего я не испугалась! — княжна моментально вспыхнула, аура её засверкала оранжево-красным.

— Всё-всё. Сдаюсь, пощади меня, суровая амазонка, — Бес шутливо задрал руки вверх, демонстрируя полную капитуляцию.

Однако какой быстрый переход из одного состояния в другое. Интересно, в какой степени она управляет своим странным даром и управляет ли?

— Я просто не хочу убивать монстров, — девчонка скрестила руки на груди, насупилась, нахмурила брови и обвела каждого из нас сердитым взглядом.

Колокольчик же скользнула к Розалии, обняла её за плечи, проникновенно заглянула в глаза и буквально промурлыкала:

— А вот скажи мне, девочка, что ты будешь делать, если… у тебя есть брать или сёстры? Мама? Семья?

— Есть, — кивнула княжна. — Сестра, младшая, и брат.

— Так вот, представь на секундочку, что твоих самых младших и беззащитных захватила рифтовая тварь. Сильная, жадная, несговорчивая. Времени у тебя… — Ло задумалась, а потом кровожадно улыбнулась. — А нет у тебя времени, совсем, ни капельки. Что будешь делать?

— Попробую договориться, — твёрдо заявила княжна, гордо задрав подбородок.

Колокольчик коварно улыбнулась, махнула рукой куда-то в сторону и отступила за спину наивной девушки. Я сообразил, что сейчас произойдёт, когда обнаружил у входной двери Коржика. Он не прятался, просто стоял, наблюдал, слушал, делал выводы. Когда и как они успели договориться с Вербеной — загадка, иногда мне казалось, что они общаются на каком-то своём вербальном уровне. Вздохнув, поднялся и неслышно скользнул к княжне, чтобы помочь в случае чего, или вытащить, если уж совсем растеряется.

Но в шаге от девушек передумал. Посмотрел на Коржика, покачал головой. «Не спорь», — прошептал одними губами графине, которая непонимающе изогнула бровь.

— А знаешь, что, Розалия, — негромко произнёс я за спиной княжны.

Девчонка от неожиданности дёрнулась в сторону, увлечённая борьбой за свои принципы, Роза не заметила моих передвижений.

— Что? — Зверева с подозрением переводила взгляд с меня на графиню, потом на Бера. Коржика она всё так же не замечала, ну и хорошо.

— Не люблю откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Колокольчик, Коржик, Зверева — на выход. Учебный Рифт номер два. Остальным — отбой, — скомандовал я. — Приказы не обсуждаются, девочка. Взяла оружие и на выход.

— Я не буду убивать! — поджала губы княжна.

— Не убивай, милая, не надо, — ласково погладив по плечу девушку, пропела графиня.

— Ты… серьёзно? — опешила Роза.

— Конечно, — кивнула Ло. — Не хочешь убивать — умрёшь. Выбор простой, и тебе придётся его сделать.

Княжна вспыхнула яростным румянцем, но промолчала. Колокольчик вернулась из оружейки, грохнула на стол перед девушкой пару мечей, лук, ножи, пистолет, автомат, махнула рукой — выбирай.

Девчонка, яростно сопя, схватила один меч, второй, определилась с выбором, пристегнула на пояс. Я мысленно улыбнулся: как бы Розалия не шипела, не сопротивлялась, учителя у неё были хорошие. Во всяком случае, смогли вложить нужные знания о том, как выбирать правильное орудие для убийства.

— Свар, ты уверен? — негромко поинтересовалась Колокольчик.

Я задумался, прикинул все за и против, вздохнул, но сказать ничего не успел. Внезапно взвыла сирена:

— Боевая тревога! Минута на сборы! Время пошло! — рявкнул я.

Команда слаженно принялась за дело. Княжна растеряно вертела головой, не понимая, куда бежать и за что хвататься. Графиня одобряюще улыбнулась и вместе с парнями исчезла в темноте коридоров.

— За мной, — приказал я и повёл девчонку в оружейку.

Когда девчонка увидела наш арсенал, её глаза увеличились. Я даже начал бояться, что они вылезут из орбит. Но обошлось. Розалия под моим чутким руководством собрала всё необходимое в небольшой походный рюкзак, и молча покинула оружейную комнату, демонстрируя подчинение приказу и несгибаемую волю одновременно. Ну-ну, посмотрим, на что ты годишься, девочка. Отсидеться в казармах на бумажной работе я тебе не дам.

Завтра предстоит зачистка серьёзного Рифта, и тащить туда непроверенного новобранца у меня нет ни малейшего желания. Значит, используем способности Коржика к иллюзиям по назначению, проверим княжну на вшивость на учебном полигоне. Оценим и потенциал, и разумность, и психологические риски. К чему откладывать то, что неизбежно?

Коржик — лучший тренировочный снаряд, как бы цинично это ни звучало. Его иллюзии — это не просто фантазии психопата. Он проникает в мозг человека и вытаскивает наружу глубинные личные страхи, превращая их в ожившую реальность.

В каждом из нас живут персональные демоны. Пришло время встретиться с ними лицом к лицу, маленькая княжна. А дальше выбор за Зверевой.

Убей или умри — девиз опричников Российской Империи. Третьего не дано.

Глава 6

Через пять минут мы оперативно загрузились в машину. Через двадцать наблюдали бледное до синевы лицо княжны, когда девушка увидела, куда мы прибыли. За всю дорогу, пока мы мчали на вызов по тревоге, Зверева только раз поинтересовалась, куда мы едем, я туманно ответил:

— Вызов класса КМБ, — потом расшифрую, как вернёмся.

И вот теперь, выбравшись из машины, девчонка с ужасом разглядывала полуразрушенный кованый забор, пылающую сторожку, до боли знакомый особняк.

Ясный, красный, никакой боевой тревоги не случилось, никуда мы не поехали. По факту так и стояли посреди столовой в родимой казарме. Говорю же, иллюзии Коржика куда хлеще реальности. Здесь и сейчас княжне предстоит нелёгкий бой с самой собой.

Дури в голове у девицы много. Да только за своих ребят я головой отвечаю перед собой и перед их семьями, у кого они остались. Если девчонка затупит в бою, в самый ответственный момент, и откажется убивать, всякое может случиться.

Команда справится, но не забудет. В бою каждый должен быть уверен, что товарищ прикроет спину. Идти на зачистку в связке с девицей с высокими моральными принципами такое себе. В Рифте всё просто: тут или ты, или тебя. А всякие сопливые лозунги монстр с удовольствием послушает, пока будет закусывать дураком.

План созрел быстро, был простым, и я надеялся, на княжну он произведёт неизгладимое впечатление. Иллюзии, которые создавал Коржик, отличались жёсткими реальными подробностями. Вот и сейчас, глядя на то, как княжна застыла в предбаннике учебки с широко раскрытыми глазами и некрасиво искорёженным ртом, можно не сомневаться: Коржик в эти минуты демонстрирует несчастной девчонке все её страхи, чаянья, надежды и глубинные травмы.

Я кивнул Колокольчику, графиня чуть отодвинулась, освобождая место. Шагнул за спину Розалии, положил ладонь на левое плечо, правое крепко сжимали тонкие, но очень сильные пальцы Ло. Едва коснулся княжны, как очутился вместе с девушками в иллюзиях Зверевой. Следом туда нырнули остальные члены команды.

Ну ни черта себя, фантазия у девчонки, не дай бог каждому.

Княжна вместе с нами стояла в центре разрушенного двора богатой усадьбы. Судя по всему, мы находились в родовом поместье князей Зверевых. В окнах первого этажа виднелись части тел, которые методично пережёвывали вьющиеся плотоядные цветочки, кажется, вьюнки.

Часть второго оплетал хищный плющ. Третий этаж оказался полностью разрушен. Из крыши здания торчал древесный монстр, размахивая ветками. Чудовище с несколькими гнёздами-головами пробило стеклянную крышу оранжереи, утробно выло, разбрасывая в стороны остатки зверевской гвардии. Двор, усыпанный трупами военных, челяди, родственников, впечатлял лужами крови, связками кишков, оторванными конечностями и покорёженной техникой.

Однако знатные монстры живут у княжны за душой. Я таких не встречал даже в таёжных Рифтах, а хожу в них лет с четырнадцати.

Зелёная жирная тварь на втором этаже цвела и пахла в прямом смысле слова. Кончики красивых зелёных листиков заканчивались с острыми загнутыми когтями. Именно они удерживали плющ на стене. Каждый цветок на ветке испускал аромат болотных испарений, из маленьких жадных пастей капала слюна. Она разъедала стены, позволяя тонкой молодой поросли пробираться внутрь здания. И мерзости плевать хотела на магическую защиту и артефакты, которыми утыкана вся усадьба не только по периметру, но и внутри.

Чем больше плющ жрал, тем толще и длиннее становился.

— Что за хрень? — присвистнул я.

— Что? — княжна резко обернулась и увидела меня с Колокольчиком. — Так вы знали, куда мы поедем на вызов⁈ Почему не сказали⁈ Они… они все погибли!

— Вот сейчас говорю, — буркну я, оценивая порождение разума Розалии.

— Это… всё вы? Да? — поинтересовалась младшая Зверева, с подозрением оглядывая нас своих.

— Вызов класса КМБ, — равнодушно повторил я.

— Угу, последний аргумент, — невозмутимо подтвердила Колокольчик, не сводя восхищённого взгляда с плюща.

Девчонка надрывно дышала, её трясло, но слёз не было. Оранжевая аура разгоралась всё сильнее. Я с любопытством ждал, когда же у княжны упадёт планка, надеясь оценить потенциал. Но к моему удивлению Зверева умудрилась каким-то образом взять себя в руки, при этом страх, боль, ужас никуда не делись. Интересное кино.

— Кра-аса-а-вчик! — восхищённо пропела графиня. — Шеф, можно мне пару цветочков для экспериментов?

— Бери, — разрешил я. — Осторожно! — резко крикнул и тут же рубанул мечом по белоснежной плитке, которая вздыбилась от травы, желающей нами пообедать.

— Да вы! — княжна рванула к дому, но Бер перехватил девчонку.

— Куда? Приказа не было, — медведь, не напрягаясь, легко удерживал Розалию одной рукой.

Остальная команда стояла за нашими спинами, не отсвечивая. Каждый знал свою роль в этом спектакле для наивной девочки, верящей в добро и справедливость.

— Помогите! — раздался детский крик из правого крыла, до которого ещё не добрался плющ.

Растение дрогнуло и выбросило пару отростков в сторону звука. Цветы активней стали плеваться ядом, размягчая пищу. Ого, тварюшка питается всем, что попадётся на зуб, от камней с цементом до человеческой плоти. Только что на наших глазах шустрая ветка метнулась в разбитое окно и вытащила наружу отчаянно орущую женщину в белом переднике. По всей видимости, горничную.

Я уважительно покосился на Звереву: это ж надо иметь такую богатую фантазию и при этом трепетно относиться к монстрам! Как вот с этим можно договориться в реальной жизни?

— Марго! — ужаснулась княжна, окончательно поверив в происходящее. — Рита! — заорал через секунду, увидев чью-то кучерявую головку в окне правого крыла. — Держись! Я иду!

Розалия резко наступила каблуком на ногу Бермонта. Миха, не ожидавший такой подлянки, охнул и ослабил захват. Девчонка ужом вывернулась из-под руки медведя и стрелой сорвалась с места. Бежала она, на ходу отмахиваясь воздушными плетями от атакующей мелкой живности: шмелей, пчёл и даже агрессивных бабочек.

— Ну, не черта ж себе, — присвистнул Призрак, выражая всеобщее изумление.

— Принципиальная, — задумчиво протянул Кощей.

Команда задумчиво смотрела вслед княжне, которая с боем пробивалась к сестре, верещавшей в окне. Коржик никогда не погружал человек в свою вымышленную реальность. Личные страхи — лучшие иллюзии, в которые человек поверит, не раздумывая. А их в голове у каждого бесконечное множество, главное, нырнуть на нужный уровень и вытащить их оттуда.

Девчонка тем временем легко перепрыгивала через изломанную плитку, неслась на помощь к сестре, по-прежнему не применяя оружие. Отбивалась водными и воздушными плетями от цветов, травы и прочей поросли, пробивающейся сквозь покрытие двора.

Я неторопливо двинулся вслед за Розалией, скашивая растительность на пару с Колокольчиком. Иллюзии Коржика настолько идеальны, что иногда приходится их убивать. Картинка двигалась вместе с нами. Если княжна сейчас обернётся, она увидит нас, сражающихся с монстрами, напавшими на зверевскую усадьбу. Я надеялся, что девушка не станет останавливаться и проверять каждый труп, который лежал на её пути.

— Ро-о-зи-и-и-и! — детский крик разорвал воздух, пахнущий ядом, строй, болотом и смертями.

Вопль тут же оборвался, кучерявая головка исчезла из окна, которое тут же заплела повилика. Миленькое жёлтенькое безобидное растеньице на земле. Не знаю, какие условия жизни там, откуда оно к нам прорвалось, но жрать эта тварь предпочитала исключительно мясо с горячей кровью. Да-да, эта хренюшка жила не только в голове нашего новобранца.

Повилика практически моментально опутывала жертву с ног до головы и начинала медленно высасывать из него кровь. При этом несчастный исходил криком, потому что в слюне миленького монстрика отсутствует парализующий яд. Эта дрянь предпочитает кровушку, насыщенную адреналином страха.

Я догнал княжну, которая растерянно остановилась перед парадным входом, перекрытым густыми зарослями цветущего шиповника. Едва мы оказались в шаговой доступности, кустарник оживился и начал плеваться нас шипами. Эта скотина работала в паре с травкой, похожей на нашу ясколку войлочную, которая оживилась и шустро двигалась в нашу сторону. Честно говоря, монстро-яснотка вела себя также агрессивно, захватывала всё, до чего дотягивалась.

Вот и сейчас я дёрнул княжну за плечо, оттаскивая подальше.

— Пусти! Там Рита! — крикнула девчонка, рванувшись из моих рук.

— А там — монстры. Живые. Попробуешь с ними договориться, может, пропустят к сестре? — равнодушным голосом поинтересовался я, отпуская Розалию.

— Я…

— Па-ма-а-аги-и… — снова раздался крик с верхнего этажа, резко оборвался, а через секунду продолжился на одной душераздирающей ноте.

— Рита! — заорала Зверева, метнулась вдоль стены особняка туда, откуда кричали.

Но вокруг начала активизироваться вся растительность, которая украшала клумбы, росла вдоль дорожек, от травинки-былинки до столетних деревьев. Причём последние норовили вытащить корни из земли, чтобы добраться о живой плоти.

— Свар! Помогите! Пожалуйста! — княжна заметалась вдоль стены из вьющихся роз, задыхаясь от аромата.

Эти мерзкие сучки источали приятный запах, переплюнув даже тигровые лилии, которые огрызались на соседок, но не сдавали позиции. Сладкий яд проникал в поры, оставляя на коже мелкие язвочки, попадал в кровь, усиливая эффект от иллюзий Коржика.

Не знаю, что сейчас видела девчонка, но визжала она знатно.

— Монстры всякие важны, монстры всякие нужны. Поговори с ними, объясни, что такое хорошо, что такое плохо. Договорись, — заботливым тоном произнёс я, отрубая наиболее настырным тварюшкам бутоны, листья, некоторые приходилось разрубать до корня.

Зелёная, фиолетовая, коричневая жижа разлеталась в разные стороны, попадая на меня, на Розалию. И только Колокольчик,как всегда, поражала безупречным видом, бесшумно шагая рядом со мной, прикрывая спину.

— Ты всё верно говоришь, Розалия. Жизни монстров важны. Но мы — тоже монстры. Ты, я, графиня, наша команда опричников, гвардия, твой отец. Даже твоя милая благородная мама — тоже монстр.

— Нет! Мама — нет! — по щекам княжны текли слёзы, она умоляюще смотрела на меня.

Надо отдать ей должное: было видно, как мучительно вздрагивает её тело, реагируя на непрекращающийся протяжный детский крик. Но девчонка не закрывала уши, рвалась туда, где медленно умирала в смертельных объятиях повилики её сестрёнка. Вот только рвалась как-то несерьёзно, что ли. Желала загрести жар чужими руками, в данном случае конкретно моими, по-прежнему работала только воздушными плетьми. Дорогу расчищала, стараясь не убивать монстром.

— И мама тоже, — повторил я. — Ты правда думаешь, твоя матушка сегодня здесь не убила ни одну тварь? Не пыталась защитить своих детей? Сомневаюсь. Я слыхал, у княгини Зверевой сильный источник, да и боевое прошлое славное.

Я хмыкнул и принялся выкашивать охреневших эльфов. В смысле, не настоящих, все знают, что их не существуют. Название у розового куста такое, «Эльф кучерявый вьющийся». За разговорами мы с Колокольчиком успевали отсекать, рубить и втаптывать в землю ожившие растения. Княжна по-прежнему орудовала воздушными потоками, но я видел, несмотря ни на что, она меня слушала. Слышали ли — это другой вопрос.

— Ты уверена, что нам туда? — я показал мечом в сторону непроходимых зарослей.

— Но там Рита! — воскликнула девчонка. — Да!

— Пошли через главный вход, — покачал я головой. — Проще прорубить окно и пройтись с мечом и другим арсеналом по лестнице и через этаж, чем дойти до угла и думать, как подняться по стене без лестницы. Или ты умеешь летать?

— Нет, — растерялась Зверева, метнула страдальческий взгляд в сторону правого крыла, полностью покрытого плющом, и рванула к парадному крыльцу.

— Добро пожаловать в особняк князей Зверевых, — нежно пропела Колокольчик, заканчивая крошить в мелкую крошку шиповник и яснотку. — Вперед, показывай дорогу.

Розалия рванула в холл, раскидывая травяных монстров, рванувших к ней со всех сторон. Упёртая, это хорошо, но иногда мешает.

По лестнице, в сторону детской, где умирала Рита Зверева, мы пробивались с боем. Вот, спрашивается, за каким чёртом на перилах понатыкали столько вазонов со всякими пионами, маргаритками и прочими анютиными глазками?

Эти глазки сейчас вовсю на нас таращились, плакали крокодиловыми слезами, при этом норовя стряхнуть слезинки на наши тела. Чёрт его знает, что там в этой цветочной жидкости, с такой фантазией я сталкивался впервые, но проверять не хотелось. Я усилил доспех и зашагал вверх по лестнице.

Мы с графиней рубили направо и налево, Розалия — страдала фигней, отбиваясь от тварей, но не убивая. Я продолжал размышлять вслух, перекрикивая звон стали, отрубая очередной бутон, втаптывая в мрамор ветки и листья.

— А ещё, княжна, в мире есть такое понятие, как пищевая цепочка. Сожри или будь сожранным. Ты или хищник, или добыча. Третьего не дано. Люди заняли верхнюю позицию не просто так. И вот сейчас на наш мир, на нашу территорию претендует множество других хищников. Разумных, хитрых, смертельно опасных. Они не хотят с тобой договариваться. Они хотят тебя сожрать, стать сильнее за твой счёт и пойти дальше.

— Угх, — со стороны Гринпис раздалось невнятное бульканье.

Тихо звякнули колокольчики: я упреждающе покачал пальцем, запрещая нашей безупречной убийце спасать бедовую неразумную княжну. Зверева дорвалась до детской и вела ментальные переговоры с чудовищем, которое медленно высасывало жизнь из её сестры.

Тело девочки, сплошь покрытое листвой, казалось коконом, из которого торчала только белокурая головка. Самая младшая Зверева сорвала голос, но продолжала кричать. Точнее, хрипеть. Монстр не давал ей умереть, вот любит эта тварь издеваться. По краям каждого из зелёненьких листочков располагались крючочки. Именно они впивались сейчас в нежное детское тельце, капля за каплей выкачивали кровь. И душу. Посмертия у ребёнка не будет.

Что уж рисовал зелёный ублюдок в голове маленькой девочки оставалось только догадываться. На лице Марго застыла маска первобытного ужаса. Такая же искажала черты княжны.

— Ну как? Договорилась? — негромко окликнул я Звереву.

Розалия сосредоточено сверлила остекленевшим взглядом монстра, по всему — пыталась достучаться до его разума. Я прикинул, подсчитал и добавил:

— У твоей сестры осталось жизни минут на десять. Дальше, даже если договоришься, девочка умрёт. Ни одна магическая реанимация не вытащит.

Девчонка вздрогнула всем телом и усилила ментальный напор. Виски вспухли, по лицу потекли капли пота, из прокушенной губы бежала кровь. Монстр взревел, дёрнулся, мне даже показалось, княжне удалось сломить его волю. Но нет. Древесная тварь раззявила пасть, заревела, потрясая кроной, и потащила свою жертву к себе, решив закусить перед тем, как прихлопнет назойливую муху, жужжащую в его разуме.

— Розалия, — вкрадчиво прошептал я в самое ухо девушки. — Скажи мне… Ты хищник или добыча?

Княжна завизжала и выбросила в сторону монстра красно-оранжевые щупальца.

— Ох, ни хрена себе! — выдохнул я, моментально поставил защиту и набросил полог тишины на всех участников спектакля. Ультразвук, которым Роза кромсала на части разум монстра, пробивался даже сквозь барьер.

Через пару секунд дерево-переросток, так и не отпустившее ребёнка, просто взорвалось изнутри. Вместе с младшей сестрёнкой Розы. Жирный слой пепла блестящей, чёрной плёнкой покрыл стены и потолок. Ультразвуковое ментальное пламя Зверевой выжгло помещение до основания, включая иллюзии Коржика.

Офигевшая команда стояла в центре нашей столовой, таращась на княжну. Розалия, моргнула, пытаясь понять, что происходит. Я сочувственно улыбнулся, подмигнул и поинтересовался:

— Что, плохой сон приснился… Гринпис?

Глава 7

Княжна дулась до утра. Что уже там с ней делала Колокольчик, не знаю и знать не хочу, но утром перед рейдом девчонка в полной экипировке ожидала выезд вместе со всей командой. Парни хлопали Звереву по плечу, желали доброго утра, называли «Гринпис». Вот ведь, хотел пошутить, чтобы, значит, запомнила своё перерождение. Но, похоже, прозвище прижилось. Ну, Гринпис так Гринпис, вечером разберёмся.

Я скомандовал на выход, мы загрузились в транспорт и отчалили зачищать Рифт.

— Сегодня-то хоть настоящий? — буркнула княжна, зыркнув в сторону Коржика.

Парни заржали, я же сдержанно ответил:

— Это как себя вести будешь.

— В каком смысле? — удивилась Гринпис, и впервые за утро посмотрела прямо на меня.

— Начнёшь снова чудить, будешь раз за разом попадать в иллюзии. Нет, не будешь, — опережая вопрос, покачал я головой. — Ты не будешь знать, в какой момент окажешься в мире собственных страхов.

— Я просто ничего не буду делать, — упрямо буркнула девушка.

— И умрёшь, — ласково ответил я. — Вот сейчас ты уверена, что всё это не иллюзия? Может, мы всё ещё в казарме, кофеёк допиваем?

Гринпис вздрогнула, огляделась по сторонам, даже ущипнула себя за руку, чем вызвала приступ хохота у парней.

— Щипай, не щипай, иллюзии Коржика просто так не развеешь. В момент погружения в собственные страхи сложно отыскать точку опоры. А без неё картинку хрен развеешь.

Если умная — услышал, запомнила и поняла с первого раза. Дураки мне в опричниках не нужны. Слишком высока цена у дурости.

— Ладно, это всё лирика. Кто такие аждаи знаешь? Встречалась? — резко переключился на задании.

— Аждаи — подвид лернейских гидр, разумные, обладают зачатками ментальных способностей, на контакт не идут, — отрапортовала Гринпис.

Начитанная, однако.

— Молодец, возьми с полки пирожок, — хмыкнул я.

Княжна вспыхнула, но, к моему удивлению, промолчала, в бочку не полезла. Быстро учится.

— В чём разница между гидрой и аждаем?

Девушка зависла, наморщив лоб, вспоминая курс школьной зоологии. Не знаю, как сейчас, не спрашивал у сестрёнки, а в моё время на внеурочнку по монстрам в добровольно-принудительном порядке загоняли. Не скажу, что много усвоил на этих уроках, но общее представление и квалификацию тварей получил.

— У гидры головы вырастают на месте отрубленной… — неуверенно произнесла Гринпис.

— Вырастают, — хмыкнул я. — Разница в том, что у гидры девять голов, и на месте каждой отрубленной отрастают ещё две, — продолжил нудным менторским тоном. — А у наших доморощенных взрослых аждаев изначально две башки. И обе две нужно рубить сразу, не рассусоливая, не пытаясь договориться. Каждое обезглавливание идёт гадине в плюс. Плюс рост, плюс вес, плюс способности. Ясно?

— Ясно.

— Ещё раз: ясно?

Девчонка непонимающе уставилась на меня: мол, сказала же, ясно, что ещё:

— Так точно, командир, — весело откликнулась Колокольчик. — Ты не в казарме, Гринпис, субординацию на зачистке никто не отменял. Впрочем, — графиня аккуратно зевнула, прикрыв ладошкой рот, и добавила. — Дома её тоже никто не отменял несмотря на всю демократичность нашего командира.

Ну да, мы зовём нашу базу домом, другого-то у нас по существу нет. Мы — изгои Российской империи, так было, так есть и вряд ли когда-нибудь что-то изменится.

— Так точно… командир… — повторила княжна, но я успел заметить ехидную улыбку, мелькнувшую на красивых капризных губах.

— Наша задача — зачистить гнездо, сделать территорию полностью безопасной. Гринпис на рожон не лезешь. Идёшь в связке с Коржиком. Изучаешь, наблюдаешь, если сумеешь перехватить управление тварью, подчинить — подчиняешь. И тут же сообщаешь мне. Делаешь всё без колебаний и раздумий. Думать — задача командира, задача бойца — выполнять без раздумий. Любая заминка в бою — минус одна жизнь. Ясно?

— Так точно, командир, — звонко подтвердила княжна, по глазам вижу: хочет что-то сказать, но пока держится.

— Если не сработает ментальный захват, работаем на полное уничтожение. Полная зачистка, включая молодняк.

Гринпис вскинулась, кинула взгляд по сторонам, заметила, что вся команда за ней наблюдает, сникла, но тут же гордо выпрямила спину, уставилась в окно и продолжила слушать инструктаж.

— Для тех, кто в бронешлеме, напоминаю: взрослая зрелая особь в процессе боя способна отпочковывать от себя свою точную копию. Взрослую копию, готовую боевую единицу, — я помолчал, давай возможность Гринпис переварить информацию. — Поэтому, Гринпис, если рубишь — руби две головы одним ударом. Два монстра вместо одного — это двойная проблема. Вопросы есть? — я смотрел только на княжну, команда сомнений не вызывала.

— Нет, командир, — замотала головой девушка.

— Хорошо. Продолжаем. По данным разведки, в Рифте два гнезда.

— Что? — изумилась Колокольчик.

— Фигня, — пророкотал Бермонт, хрустко откусив половину яблока.

— Командир, не бывает такого, напутала разведка, — Кощей высказал общее мнение.

— Есть многое на свете, друг мой Бес, чего по идее не должно быть. Повторюсь: по предварительным данным разведки гнёзд два. Второй точно не самец. Эти твари парами не живут. Но если разведка не ошиблась, и в Рифте действительно два гнезда, вывод один: разлом двухуровневый. Причём уровни скорей всего не пересекаются, функционируют параллельно, соприкасаются только в нескольких точках слипания. Поэтому аждаи промышляют каждый на своей земле, знать не зная о конкуренте.

— Можно вопрос? — Гринпис потянула руку, словно на лекции, тут же смутилась, сделала вид, что поправляет волосы.

— Валяй, — кивнул я.

— Почему аждаев не может быть двое?

— Потому что две бабы на одной кухне никогда не уживутся, — заржал Призрак, заработал «фи» от Колокольчика, и снова уснул.

Тони умеет спать в любой обстановке, даже стоя и на бегу.

— Отчасти Призрак прав, — подтвердил я. — Аждаи в гнёздах — это самки. А девочки не терпят конкуренции рядом с собой.

— А самцы? — продолжала уточнять княжна.

— А у самца, после того, как уломает аждаиху не секс, сил нет, чтобы уговорить даму ещё и на брак, — снова встрял Призрак.

— Шутник, — фыркнула Колокольчик, приоткрыв один глаз. — Аждая в процессе спаривания отжимает всю энергию у самца, для будущих детёнышей. Ему только и остаётся, отползти в сторону и сбежать, пока самка переваривает всё, что получила. Не успел смыться, считай, пошёл на прокорм детёнышам. Упакует, высушит, сделает сухпаёк.

Гринпис слушала, приоткрыв рот от удивления. М-да, так и поломаем девочке психику. В смысле, избавим от розовых ебинорогов в голове.

— Так, повторяю: Гринпис в связке с Коржиком, остальные работаем по стандартной схеме. Если вопросов нет, отбой. Через сорок минут будем на месте.

— Опричники вопросы не задают, — хмыкнул Бермонт, доставая очередное яблоко.

— Угу, опричники жестоко наказывают, — пробормотал Кощей, закрывая глаза.

Колокольчик улыбнулась, откинула сиденье, и моментально уснула. Княжна поёрзала на сиденье, оглядела команду, кинула взгляд на меня, словно хотела что-то спросить, но передумала, смежила веки и сделала вид, что спит. Вот и ладно, пусть молча переваривает полученные сведения.

Я оглядел команду, закрыл глаза и отправился на прогулку в свой личный ад.

* * *

Шесть лет назад

По заснеженным улицам рассветного Петербурга брели двое.

Высокий нескладный подросток в грязной школьной форме и девочка лет десяти, закутанная в огромный не по размеру пуховик.

— Братик, я устала…

— Потерпи, пожалуйста. Ещё немного осталось.

— Я есть хочу… и пить…

— Знаю, милая, знаю… — выжал парень усталую улыбку и ласково погладил сестрёнку по голове. — Смотри, мы почти дошли, видишь вон тот красивый дом? Вот он нам и нужен.

— Ты это и про прошлый дом говорил… — девочка надула посиневшие губки.

— Там всё будет, обещаю.

— Ладно… — малышка вздохнула, шмыгнула носиком, покрепче ухватилась руку брата.

Они дошли до роскошного дворянского особняка.

— Мстислав Сваров, к графу Жарко́, — сообщил он открывшему дверь дворецкому. — Я…

— Господина нет дома, — резко оборвал его слуга.

— Это срочно. Вы можете сообщить ему, что мы здесь?

— Не имею возможности. Пожалуйста, уходите, — дворецкий начал закрывать дверь.

— Подождите! — упёрся парень. — Мы же Сваровы! Жарк о — партнёр моего отца по бизнесу! Нам нужна помощь.

— Уходите по-хорошему или я вызову охрану.

— … Я понял. Дайте хотя бы воды ребёнку.

Несколько секунд дворецкий смотрел парню в глаза, затем медленно кивнул и отступил. Мстислав отпустил дверь и принялся ждать. Но прошла минута, затем вторая, третья. Он постучал. Тишина. Закрыто.

Тук-тук-тук.

Тук-тук-тук.

Бум! Бум! Бум! Бам!

— Братик? — испуганно позвала сестра, когда её маленькую ручку сжало в тисках. — Мне больно!

Вдох. Выдох.

— Прости, милая. Нам нужно будет ещё немного пройтись.

— Но я устала…

— Я знаю, родная… — парень наклонился и поднял девочку на руки. — Я знаю…

«Господин занят».

«Мы не можем вас принять».

«Уходите».

Твари… Какие же твари!

На большее не хватало сил, но он должен держаться. Ради сестры.

— Князь вас примет.

— А? Что? — Мстислав открыл глаза, с трудом вспоминая, где находится. Разум всё ещё не верил услышанному.

— Следуйте за мной.

— Ах да, спасибо большое! — воодушевился парень и повернулся к сестре. — Посидишь пока тут, хорошо?

— Братик, а можно мне конфету? — девочка голодными глазами смотрела на вазочку с угощеньем для гостей.

— Да, конечно, бери что хочешь.

— Но мама говорила, что сладкое можно только после еды…

— …

Но мамы больше нет.

— Иногда можно, малышка.

— Если юная госпожа Сварова подождёт немного, то я организую лёгкий завтрак, — вмешался в щекотливую ситуацию дворецкий.

— Я подожду! Но только немного, — девочка склонила головку к плечу, подумала, улыбнулась слуге и добавила. — Благодарю вас.

— Спасибо, — выдохнул Мстислав, когда они вышли из комнаты.

— Это моя работа, господин Сваров.

Они шли по богато обставленному коридору, и Мстислав невольно поморщился, поймав взглядом отражение в ростовом зеркале. Он выглядел как нищий оборванец, которому совершенно не место в княжеском особняке.

— Сочувствую твоей утрате, Слава… — кивнул старый князь Илларион Громовой, когда гость расположился в кресле. — Потерять за одну ночь весь Род… немыслимо.

— Спасибо, Илларион Филиппыч, — искренно поблагодарил Сваров. — Мне больше не к кому было обратиться.

— Да, оно заметно… — поморщившись, вздохнул князь. — Так чего ты хочешь?

— Помощи, — слегка удивившись вопросу, прямо ответил парень. — У меня с сестрой ничего не осталось. Ни дома, ни друзей, ни союзников… словно мы стали никем.

— Так ты теперь и есть никто, Славушка, — ласково прогундосил Громовой.

— Простите? — опешил он.

— Эх, молодо-зелено… — покачал головой старик. — Так и быть, объясню на пальцах. Между родом Сваровых и родом Громовых было соглашение о помолвке, так? Так. Где теперь род Сваровых? А нет его. Испарился, исчез, уничтожен. Остались пацан да девка, у которых нет ничего. Ни силы, ни власти. С какой стати мне тебе помогать?

«…» — в голове пронёсся неясный шум, словно там хором возмущалось сразу несколько голосов, кровь закипела, требуя немедленно разобраться с тем, кто проявляет неуважение к его Роду.

— Илларион Филиппыч… вы же были побратимом деда? Вы клятву давали, что поможете в час нужды… — парень прямо и пытливо смотрел на князя.

— Давал, — кивнул старик. — Патриарху и главе рода Сваровых. Гордому, но, увы, мёртвому человеку, что так и не обратился за этой помощью в час нужды.

«Ах ты, пёс брехливый… Я запомню».

Мстислав порывисто встал и направился к выходу.

— Постой, — нагнал его голос князя у двери. — Так и быть… сестру можешь оставить.

— Что?.. — юноша обернулся, не веря своим ушам.

— Примем в княжеские слуги, отошлём в деревню, там вырастет… а как подрастёт да отдаст долг, в пору девичью войдёт, выдадим замуж за приличного человека, не пропадёт.

Мою сестру… Кулаки сами собой сжались, парень сделал шаг к князю, но вдруг уловил что-то в старческом взгляде, резко остановился, развернулся и практически выбежал из княжеского особняка, не забыв прихватить сестрёнку, которая так и не успела позавтракать.

И снова они брели по заснеженной улице в поисках человеческого тепла.

«Мою дочь…»

«Мою племянницу…»

«Мою внучку…»

«Мою сестру…»

* * *

— Ишь ты, гордый какой… — хмыкнул Илларион Филиппович, когда хлопнувшую дубовую дверь перекосило. — Я убивал и за меньшее. Старею, что ли?

— Не по-людски это… — покачала головой его супруга, держа в руках так и не тронутый поднос с едой. — К тебе за помощью дети пришли, а ты…

— Не по-людски? — фыркнул князь. — Целый род, богатый, могущественный, исчезает бесследно за одну ночь! А если за недобитками придут? К нам? Отобьёмся, но какой ценой? И ради чего? Сварога крови? А где их божественный покровитель? Молчит? То-то и оно, дело по всему видать нечистое, — Илларион хмуро глянул на жену, поджавшую губы. — Да он мне в ножки кланяться должен, что решил сестру его пожалеть, шанс ей дать! Но ничего… побегает по морозу голодный, образумится ещё, на колени встанет, прощенье вымаливая. Если, конечно, выживет…

* * *

Я заметил неладное сразу после выхода с территории Громовых. Легко понять, что неприятности прямо по твою душу, когда рядом с тобой, визжа тормозами, останавливаются чёрные внедорожники без номеров.

— Бежим! — крикнул сестрёнке и рванул по улице, крепко держа её за руку.

Но уйти от преследования с маленьким ребёнком на руках невозможно. Нас быстро загнали в угол.

И никто не помог.

Ненавижу…

— Братик, мне страшно!

«Ненавижу…»

«НЕНАВИЖУ…»

«Уничтожу! Родом клянусь!»

Это стало последней каплей, что переполнило Источник.

— Всё будет хорошо, родная, — Мстислав с неестественно мягкой улыбкой присел напротив. — Мы сейчас сыграем с дядями в прятки. Закрой глазки, зажми ушки и считай до ста. А когда закончишь, они исчезнут, и ты никогда их больше не увидишь! А потом мы пойдём искать новый дом.

— А мама с папой там будут?

— Мы уже здесь, Светлячок.

Девочка удивлённо распахнула глаза. Ведь об этом прозвище знал только папа! Криво усмехнувшись, Мстислав набросил ей на глаза капюшон куртки и развернулся. А наёмным убийцам очень резко стало не до смеха.

— Один… два…

Когда Светлячок досчитала до ста и открыла глаза, в переулке действительно больше никого не было…

Час спустя. Отделение полиции.

— Желаю вступить в ряды царских опричников. Желаю карать врагов государства, клятвопреступников и прочих нарушителей мира и порядка Русского царства. Клянусь исполнять свой долг до последней капли крови… моих врагов.

«Месть…»

«Без жалости и страха…»

«Убей или умри…»

И, быть может, тогда духи предков утихнут в его голове.

* * *

Наши дни. Два часа спустя

— Гаси тварь! Контрольный!

— Хрена! Помеха!

— Сука, куда⁈

— Сука и есть! — заржал Бермонт, уходя вправо, выпуская медвежьи соты.

Наш медведь, несмотря на громадный рост и кажущуюся неповоротливость, владеет своим телом получше многих имперских танцовщиц. Сетка взлетела вверх и… убралась обратно.

— Млять! Ты чё творишь, дура⁈ — заревел медведь, уходя в сторону.

Гринпис, упрямо качнув головой, встала напротив разъярённой самки аждая, вперилась в монстра взглядом и застыла изваянием. Всем своим видом демонстрируя, что справится и не позволит убить милого монстрика. Зверюга взревела, замотала башкой, пыталась кинуться на помеху, но ментальный поводок Зверевой крепко прихватил разум твари, не позволяя двигаться вперёд.

Однако у княжны-то в запасе интересные инструменты воздействия. Нужно срочно изучить её личное дело. Причём не то, что вместе с заданием выдал мне князь Вяземский. Надо раздобыть семейный архив Зверевых. Уверен, именно там хранится всё самое интересное, скрытое от посторонних глаз.

— Гринпис! Отступай! — приказал, заметив, что девчонка стремительно начала даже не бледнеть, а синеть.

Упрямая княжна качнула головой. Плюс ещё два наряда вне очереди за неподчинение приказу.

— Тони, давай! — рявкнул Коржик, растягивая страховочную ленту за спиной Зверевой.

— Жди! — приказал я, и Коржик замер, отслеживая момент, когда можно будет спеленать девчонку, не зацепив своих.

Однако самомнение у нашего новобранца будь здоров. Решила, что ей сам чёрт не брат после того, как сумела посадить на ментальный аркан первого аждая. И удержать до подхода тяжёлой артиллерии в лице Колокольчика.

Ошиблась, милая, за что и будешь наказана. Посмотрим, насколько хватит твоих морально-волевых зелёных принципов. Умереть я тебе, конечно, не дам. И не потому, что гуманизм преобладает. Как говорится, не в мою смену, детка. Но урок преподам. И тут сама выбирай, что тебе ближе: собственная тушка или мерзкая тварюшка, желающая тобой закусить.

В голове нарисовался план по воспитанию жестокости у юных женщин почти детей, я ухмыльнулся и скомандовал:

— Тони, давай! — скомандовал я, наблюдая, как аждай ярится, плюётся ядом и огнём в сторону идиотки, других слов для Гринпис у меня не находилось. Тони мигнул и растворился в тенях, уходя на перехват.

В тот момент, когда Призрак выскочил из тени, чтобы одним чётким движением отфутболить княжну в мою сторону, разрывая ментальный контакт, зверюга крутанулась на месте, пытаясь зацепить девчонку двумя коротковатыми шипастыми хвостами. Девчонка отпрыгнула, при этом покачнулась и едва не упала. Но поводок не отпустила, несмотря на то, что из носа уже потекла струйка крови. Тони ушёл в тень, не получив возможности для манёвра.

Я довольно улыбнулся: Гринпис заслужила не просто хорошую порку, причём не только моральную. И она её сегодня подучит, здесь и сейчас.

— Бермонт, контролируй гнездо! Ло, Коржик, на местах! Призрак, в исходную точку, наблюдать. Всем — наблюдать!

Не умеешь работать в команде? Научим. Не хочешь — заставим, а если надо, дадим магического пенделя для быстрой усвояемости.

Пока я отдавал приказы, справа и слева от монстра задрожал воздух, аждай начала создавать своего полноценного клона. Двух. Гринпис, похоже, не в курсе, что перед ней старая самка, об этом говорят кольца в месте, где головы соединяются с шеей. Эту тварь уже пытались убить. Причём убийцы явно не знали, что сносить нужно обе башки одним ударом. Или знали, но не смогли. Зато зверюга славно подзакусила, подзарядилась и увеличила свой потенциал.

Одно радует: двойня эта у неё первая. Потому процесс слегка замедленный, успеем и воспитательный урок для непослушного новобранца провести, и аждаев в капусту покромсать, если что. «Если что» теряла силы с каждым прыжком.

Я хладнокровно наблюдал за боем, не делая попыток вмешаться и не позволяя никому из команды лезть на помощь. Как говорится, что посмеешь, то и пожмёшь. Гринпис забыла, где она и что она. Тут не княжеские ясли, в которых и сопли вытрут, и сочувственно выслушают, и втихушку Рифт зачистят, когда девочка наиграется в разговоры с монстрами.

Потому буду воспитывать кнутом без пряника: не дошло с первого раза, дойдёт со второго, когда задница зачётная пригорит, и выбора не останется. Бойцы на местах, если всё-таки княжна предпочтёт сдохнуть, но не убить, успеем командой в последний момент завалить всех монстров.

— Командир… — негромко окликнула Колокольчик.

— Ждать, — отрезал я.

Надо же, волнуется. Чем её Розалия так зацепила? Юностью? Принципиальностью? Ну да боги с ней, с графиней, всё самое интересное только начинается. Я довольно хмыкнул, оценив очередной пируэт упрямой княжны. Зверева упрямо не желала обнажать меч и по-прежнему наделась на то, что сумеет ментально продавить аждая, чтобы самка ушла с насиженного места.

Гринпис умело защищалась, раз за разом уходила в сторону, делала обманные движения, не позволяя ящерице-переростку достать себя. При этом надо отдать должное: ментальный поводок Розалия держала крепко, ни разу не упустив. Даже в движении не оставляла попыток подчинить тварюшку. Но это её никак не оправдывало. Вчерашний урок прошёл впустую, не был усвоен самоуверенной девицей в высокими моральными принципами. Быстро она позабыла свой страх. Хорошая психика, легко восстанавливается. Да только мёртвому эта радость до лампочки.

Как минимум неделю нарядов на кухне Гринпис заработала: за двойное неподчинение приказу, неверную оценку уровня твари, переоценку своих сил — полный комплект нарушений. Придётся преподать урок прямо здесь и сейчас. Напросилась.

Я сделал Колокольчику знак приготовиться. Ло с лёгкой полуулыбкой наблюдала за смертельным танцем Зверевой, не выпуская катану из рук. За боем неотрывно следила вся команда, готовясь нанести последний удар, прийти на помощь, если понадобится.

Гринпис продолжала отступать, теряла силы, но по-прежнему не желала убивать. Кровь текла уже не только из носа, маленькая струйка бежала по шее, видимо, из уха. Чудовище взревело, накачиваясь силой клонов. Ещё несколько минут и перед нами встанут две взрослые боевые особи.

Зверюга затрясла головой, пытаясь ослабить контроль над собственным разумом. Глаза налились кровью, видимо, от перенапряжения и у тварей лопаются сосуды. Но упрямая Гринпис продолжала давить. В этот момент из-за спины самки выскочил маленький аждай, пока что одноглавый.

— Бермонт! Нет! — рявкнул я.

— … — ответил Бер, приготовившись к прыжку.

Я прикинул траекторию выхода и нахмурился: какого хрена тут происходит? Откуда взялся детёныш, если первое гнездо зачищено полностью. Тут никаких сомнений. Во втором, то бишь здесь, где проходит показательная порка Зверевой, Колокольчик лично вырезала всё потомство, пропустить никого не могла.

Двойной Рифт, двойные сюрпризы, двойное потомство?

Тем временем мелкий аждай топорщил короткие крылья, скалил двойной ряд острых длинных зубов и кидался на Гринпис, пытаясь помочь мамке-самке разорвать контакт. Девчонка отмахивалась от него воздушными плетями, но упрямо держала ментальный поводок.

Я сплюнул: идиотизм в чистом виде — выгорит или рухнет без сил.

— Призрак, правый! Бермонт, левый! — рявкнул я.

Бойцы одновременно метнулись к двум клонам, едва-едва обрётшим натуральную, непризрачную плоть, и двумя слаженными движениями, почти синхронно, снесли головы у отпочковавшихся тварей. Старая аждая взревела, тряхнула головой. Звонко лопнула ментальная привязка. Гринпис скрючило, но девчонка успела отскочить в сторону.

Нет, я не пожалел маленькую дурочку. Команда на то и команда, чтобы страховать.

— Не встревать! — рявкнул я, заметив, как напрягся Коржик, внимательно наблюдая за согнувшейся пополам княжной.

— Командир… — негромко окликнула Колокольчик, добавив в голос настойчивости.

— Ждать! — жёстко отбрил я, готовясь кинуть на голову каждого члена команды защитный шлем, памятуя, как визжала княжна, когда в усадьбе разрывала на клочки зелёного монстра. Я видел то, чего не замечала команда, волнуясь за девчонку: ещё пара минут и княжну накроет, как тогда в усадьбе.

В этот момент детёныш аждая кинулся Гринпис под ноги. А дальше случилось то самое, чего я ждал. Не размышляя, на чистых инстинктах, одним отточенным движением девчонка снесла ему голову воздушной плетью. Одновременно с её ударом я кинул на нас на всех шлемы, защищая от ультразвука.

Через секунду от старой самки, как и от убитого детёныша, остались только два жирных пятна. Звуковая волна размазала их по стенам, потолку и полу. В оглушительной тишине Гринпис медленно повернулась ко мне, отёрла лицо, заляпанное кровью и ошмёткам монстра, улыбнулась полностью обескровленными губами и выдавила из себя:

— Убей или умри.

После чего благополучно рухнула в обморок.

— Командир, ты прям этот… как его… Пестицид, — сумничал Кощей.

— Песталоцци, бестолочь, — поправила Колокольчик. — Шеф, моё восхищение, впечатлена твоим педагогическим талантом, честно, — Колокольчик от души похлопала.

— Все молодцы. Бер, княжна на тебе.

— Всё в порядке… командир… я… всё хорошо…извините… — раздался чей-то сиплый голос.

— Да ты молодец! — восхитился Кощей. — Даже не пришлось нашатырь искать.

Зверева, шатаясь, поднялась на ноги, отказавшись от помощи Бермонта, который, как истинный аристократ, подал ей руку.

— Прекрасно. Но от недельного дежурства на кухне Гринпис это не освобождает. Посуда на тебе.

Княжна было вскинулась, вспыхнула, но тут же взяла себя в руки и просипела:

— Так точно, командир. Есть наряд на кухню на неделю.

— Призрак, Коржик, на вас сбор ништяков. Бермонт — контролируешь местность. Колокольчик, присмотри за княжной. Не обсуждается, — отрезал я, заметив, что Гринпис раскрыла рот. — Кощей, прикрываешь.

Команда молча занялась делами, я же под прикрытием Бессмертного решил проверить гнездо. Всё-таки аждай очень странно себя вёл.

Глава 8

Пещера, в которой обитал аждай с детёнышем, ничем особым не отличалась. Стандартное гнездо из камней у дальней стены, пара примитивных ловушек на подходе к нему, источник воды, запас еды и костей. Запашок от провианта стоял тот ещё, я поморщился, но таки подхватил костомаху побольше и пошевелил склад продуктов. Ничего интересного не обнаружил и двинул по большому полукругу к самому гнезду.

По документам этот Рифт отписали к пятому-шестому уровню. По факту вызвали нас, а это, как я уже говорил, означало минусовый уровень. То бишь самый хреновый, с сюрпризами, разными сложностями и прочими нежданчиками в самый последний момент. Пока ничего такого, кроме возраста второго аждая и нестандартного поведения, я не заметил.

Слишком резвый, слишком умный, слишком хорошо сопротивлялся ментальному воздействию, а это не есть хорошо. Аждаи, конечно, твари полуразумные и хитрые, но эволюционируют очень медленно, а тут такой скачок. Даже принимая во внимания, что я точно не могу оценить возраст самки, всё равно такой уровень сопротивления ментальному поводку о многом говорит.

Первую часть Рифта мы зачистили за час, ничего сложного, обычный пятый с плюсом без сюрпризов. Странно только, что два гнезда в одной впадине, но и это в принципе объяснимо. Изредка, но случаются казусы: один Рифт наслаивается на другой. Ну как если бы на штанах прореху заштопали, а из-за сильной потёртости ткань поползла рядом, краем зацепила заштопанное, в результате штаны проще выкинуть, чем починить.

Так и здесь. Кабы нижнее гнездо, которое появилось позже, зашло на территорию первого гнезда, где обитала старая самка, нам может, и делать ничего бы не пришлось. Ну, точнее, мочили бы только последнюю злыдню, которая научилась двоих клонов создавать.

А так твари друг с другом не пересекаются, ходят параллельными путями, нос к носу не сталкиваются, за тонкую плёнку, отделяющую старый Рифт от нового, не заходят. Ну вот особенность такая у двойных прорех, учёные до сих пор не в курсе, почему так происходит. В принципе сюда можно было отправить стандартный отряд бойцов-приграничников, но начальство в таких случаях теперь перестраховывается.

Был инцидент, когда двойной Рифт оказался с третьим дном. Никто не вернулся, отправили последний аргумент в лице моего отряда. Мы — зачистили и вернулись.

Я медленно шёл по кругу, осматривая каждый сантиметр в свете мощного фонаря. Кощей запустил пару световых шаров под каменный свод пещеры, так что света длля осмотра хватало. Пока не наблюдал ничего необычного. Разве что магический фон здесь слегка отличался по уровню силы. вполне возможно, из-за двойственности Рифта.

Наконец, я добрался до самого гнезда. И вот тут меня ждал сюрприз.

Вообще, Рифты в нашем мире появились давно. В тот самый момент, когда боги решили поделить сферы влияния. Для чего и разделили наш мир на три уровня бытия: Явь, Правь, Навь. Затем выстроили по периметру высокий забор, отгородились от тварей изначальных из первозданного Хаоса. Время от времени эти твари прорывали защиту, но то дело божественные, люди в таких битвах редко участвовали.

Собственно, Явь — это наш план реальности, смешались в кучу люди, монстры, как говорится. Правь — удел светлых богов, вроде как защитников наших, пращуров. От них, от светлых, появились на землях российских первые Рода. Боги наделили их великими Дарами, которые передавались из поколение в поколение.

Понятное дело, тёмные сущности тоже в Нави ровно не сидели, наклепали своих отпрысков, одарили способностями. Навь — мир, в котором обитают разные духи, нечисть и прочие демонические твари. И все они с удовольствием питаются энергией как отрицательной — это когда сущности насыщаются страданиями или болью человеческими. Так и греховно-материальной, скачанной с умерших грешников. Тем самым пресловутым грузом души разной степени тяжести, который есть у каждого человека.

Так вот, если твари Хаоса до нашей реальности редко добираются, то из навьих планов к нам рвутся все кому не лень, чтобы подзакусить, да и про запас набрать энергии. Кланов на той стороне бытия предостаточно, тут тебе и вампиры, не те, киношные, от которых юные барышни кипятком писаются, мечтая о вечной жизни с избранником.

Наши собственные зовутся упырями. Живые мертвецы с неправильным посмертием: кто-то самоубился, кого-то душегуб на тот свет отправил, кого-то похоронили неправильно. В результате имеем тварь хитрую, ненавидящую всё живое. И никакой романтики с бледными красавчиками, ждущими веками истинную любовь. Тьфу, гадость.

Водяные, шишиги, домовые, полуденницы, луговые, лешие, ауки и аспиды, банники, вурдалаки и дрекаваки, лихо и мавки. Это только мелкая и средняя шушера, жаждущая кровушки, плоти и энергии. А есть ещё высшие сущности, хитрые и умные. Про богов, что навьих, что правьих и вовсе молчу, эти себе на уме. Тут одной энергией не обойтись, у этих жажда власти над всеми и вся в крови. Вот и рвутся к нам со всех сторон, иногда и не понять, кто светлый, кто тёмный.

Вот и выходит, что Рифт — это аномалия в ткани реальности, разрыв между мирами Яви и Нави, через который к нам проникают чужеродные твари, жадные до энергии, человеческих душ и плоти.

Это не просто портал или проход, а глубокая трещина в самом пространстве-времени. Рифт выглядит как зияющая чёрная бездна, окружённая искажёнными, изломанными краями реальности. Вокруг него воздух всегда дрожит и искажается, словно само пространство отвергает это аномальное явление.

Из Рифтов исходит жуткая энергетическая пульсация, заставляющая кровь стынуть в жилах. В самой глубине Рифта клубится первобытный хаос — смесь тёмной энергии, обрывков иных измерений и осколков миров. Иногда из этой бездны вырываются жуткие создания, порождённые сущностями Нави — искажённые, деформированные твари, жаждущие прорваться в Явь.

Сердце Рифта — это сгусток первобытной энергии Нави, замкнутый в кристаллической форме. Его можно или уничтожить, или поглотить. Обычно я занимаюсь последним, редкий родовой Дар позволяет. Открылся он во мне примерно за полгода до того, как семью мою вырезали. Сдаётся мне, из-за этого с нашим Родом всё и случилось. Из-за моего проклятого Дара.

За последние шесть лет в Империи извели под корень несколько семей, которые вели свои летописи от первых богов. Первые после богов — на заре времён бытовал такой титул. Потом упразднили. Теперь его носит только императорская семья.

Обычному человеку находится возле Рифта смертельно опасно — он способен высасывать жизненные силы, искажать пространство и время, подчинять разум. Рифты — это раны в ткани реальности, через которые очень редко, но просачивается в Явь первобытный хаос Нави. Они несут с собой не просто разрушение, безумие и смерть. Появление таких аномалий минус чёрного уровня всегда предвещает грядущие катаклизмы.

Простые люди в Рифты не ходят. Аномалии зачищают отряды царской службы, в которой служат магически одарённые воины из разных родов и кланов. Сотрудники Канцелярии Государственной Безопасности. Ну и мы, опричники — надклановая структура быстрого реагирования. Действуем везде, где нужны наша помощь: и кланам слабым помогаем, и обычный люд защищаем, который живёт не на клановых или родовых территориях.

В спецструктурах служат отщепенцы и прочий сброд. Кого-то из семьи изгнали по разным причинам, отрекли от рода, назвали безродным. Кто-то неудачно отомстил за честь семьи, кто-то из долговой ямы попал на царскую службу. Таких не любят, опасаются, но считают за людей. Все мы здесь, в структурах КГБ, отморозки, и наши титулы — пустая формальность, но честь рода всё равно обязывает. Даже если род про тебя не помнит.

Нас же, опричников, ненавидят лютой ненавистью. Мы проходим под грифом «РОК» — реально отмороженная команда. Мы — психопаты с уникальным уровнем магической силы, редкой и слабо контролируемой извне. У нас высокий болевой порог, неоднозначные моральные ценности, нестабильная психика, быстрое реагирование на любые раздражители. Для нас не существует авторитетов. В нашем прошлом — горы трупов и никаких психологических терзаний по этому поводу. Мы можем убить любого, от ребёнка до цыплёнка и неприкосновенного, если Отечество скажет «фас».

Мы — последний рубеж между тварями Нави и мирной жизнью. Наша задача — Рифты и их закрытие, потому как это вопрос выживания не только Российской Империи, но и мира в целом.

Бдыщ!

Моя голова дёрнулась, словно я схлопотал воспитательный подзатыльник от сурового родителя. «А, ну тихо! Расшумелись тут, спать мешают!» Я слегка фыркнул — до опасной границы, когда срабатывают ментальные предохранители, дело не дошло, но внутренним тараканам это не объяснишь.

«Ты кого тараканом обозвал⁈» Не став спорить с внутренним голосом, я призвал на помощь другой, что без устали повторял много лет: «Очисть свой разум», — пока я не овладел этим навыком в совершенстве, что и позволило мне, единственному выжившему мужчине из старейшего рода оружейников и огненных стихийников, ступить на путь менталистики. Что, в свою очередь, вознесло меня до уровня сильнейших одарённых Российской империи. Со скрытыми талантами.

Эк меня занесло, от пафоса в зобу дыханье спёрло. А, не от пафоса, от переизбытка энергии. Я откинул камень, похожий на крышку люка, и обнаружил под ним кристалл, которого в гнезде аждая не должно быть.

Вот она, странная странность, из-за которой самка настолько эволюционировала, что едва не соскочила с ментального поводка. Сердце у этого двойного Рифта необычное. Кристалл оказался полуразумным. Как говорится, жить захочешь и не так раскорячишься.

Пока я обходил пещеру, он начал незаметно меня обрабатывать. Сначала вернул в прошлое, затем умело всколыхнул ненависть, подсиропил мыслями о мести, которую я до сих пор не исполнил. Показал величие и мощь миссии спецструктур, ну и напоследок шлифанул личным превосходством.

Оставался один шаг, подвести меня к тому, что я — единственный спаситель человечества, разбавив ментальные путы картинками предательства собственной команды. И всё, выноси готовенького. Точнее, вышел бы я из Рифта в абсолютной уверенности, что бойцы мои пали в неравной схватке с сущностями Хаоса, превосходящими по силе.

После чего опечатал впадину, навесил на неё ярлык «Три Х», и покинул территорию. А спустя неделю взял был и повесился от мук совести, мол, товарищей не спал. Вот такое вот отложенное действие ментального яда.

Интересный кристалл, редчайший. Я от таких только слышал, но до этого дня не встречал.

Я повертел тёмно-фиолетовый камень в руке, прислушался к соблазнительному шелесту голосов в моей голове. Сердце Рифта, запертое в ментальной ловушке, не сдавалось, искало лазейки, чтобы снова накинуть на меня поводок.

— Командир, с тобой всё в порядке? — окликнул Кощей. — Ты уже пять минут стоишь и таращишься на камень…

— Всё отлично, Бес, всё отлично, — широко улыбнулся я. — Пять минут на закрытие, и на базу.

Я стянул с плеч рюкзак, вытащил из него свинцовую коробку, уложил в неё кристалл, запер и засунул добычу в вещмешок. Давно я не встречал такой прелести. Вот и заберу на опыты. Мне, как оружейнику, такие редкости жизненно необходимы. А с князем Вяземским договорюсь. С другой стороны: меньше знает, меньше запрещает, крепче спит.

— Уходим, — кивнул Кощею.

Бес показал, что приказ понял, выскользнул из отнорка к команде. Через полминуты бойцы двинулись на выход, я покинул опустевший Рифт последним. Оставалось одно — оборвать связку и поставить заглушку.

После окончательного изъятия по всему Рифту прокатилась мощная волна дестабилизации. Впадина, лишённая своего источника энергии, начала стремительно схлопываться.

Вокруг места, где возник двойной Рифт, образовались трещины в самой ткани реальности. Они расползались с угрожающей быстротой, грозя разорвать пространство на части. Энергетические потоки, питавшие Рифт, резко иссякли, и он стал стремительно сжиматься, словно пытаясь втянуться обратно в точку своего зарождения.

Само измерение Нави содрогалось, словно живое существо, испытывающее невыносимую боль. Его хаотические энергии, лишённые привычного канала выхода, начали бушевать, грозя уничтожить всё вокруг. Повсюду вспыхивали опасные аномалии, разрывая пространство и время.

Я стоял в центре энергетического урагана, поглощая выхлоп. От переизбытка энергии уже тошнило, но я старательно переваривал, распределял и утрамбовывал аномальную активность. Надеюсь, по возвращении в родные казармы у меня будет время слить заёмную силу туда, куда мне надо.

А пока худшее, что меня ожидает, — это жуткая изжога от передоза. Как назло, все пакетики с гелем в автоаптечке закончились, придется мучатся всю дорогу. Главное, странный Рифт навсегда утратил свой источник энергии, барьер установлен, прореха заштопана.

Я вышел из мёртвого Рифта наполненный по самую маковку. Команда в полном составе ожидала меня у машины.

— По коням, — махнул я. — Занимаем места согласно купленным билетам…

— Слева — с дорогими, справа с дешёвыми, — как обычно схохмил Бес, и мы помчали назад в казармы.

— Дом, милый дом, — входя в столовую, завопил Кощей. — Петровна, а что, пироги сегодня с мясом али с печёнкой?

— И с тем, и с другим, — пробасила дородная кухарка. — Куда, паразит? Руки мыть! — оприходовав Костика мокрым полотенцем по спине, Василиса Петровна обвела всю команду суровым взглядом. — Марш умываться!

— Так точно, — грянули хором бойцы, включая графиню.

И только княжна растерянно хлопала ресницами, принимая очередной нюанс новой для неё жизни. Тем не менее как и все, потопала в душевые приводить себя в порядок.

— От паразит, и когда успел! — ласково прогудела Петровна вслед довольному Бесу, который таки успел стащить пирожок с тарелки перед тем, как отправиться мыться.

Я проводил команду взглядом, поколебался, но решил скинуть кристалл в личный сейф в казарме. До дома недалеко, но там сестрёнка, по-любому пристанет на счёт бала, придётся объяснять, что это не то мероприятие, на которое стоит идти маленькой девочке. За маленькую я, конечно, получу по полной. Но воспринимать шестнадцатилетнюю малышку взрослой леди мне сложно.

После быстрого сканирования организма решил, что часа три в запасе у меня есть. Значит, для начала душ и ужин, потом разбор полётов по зачистке, ну а потом уже домой. Благо наша с сестрой избушка располагалась на территории спецотряда, в самом глухом уголке леса. К моменту, как я вернусь, сестрёнка или уснёт, или будет занята общением с подружками по видео. Глядишь, ещё один разговор про бал меня минует.

— Славочка, поди устал? — Петровна сочувственно покачала головой. — Иди уж, мойся да за стол, а то остынет всё, — наша личная повариха умело расставляла тарелки со снедью и закусками.

— Иду, Петровна иду, — сглотнув слюну, откликнулся я, шагая в душевую.

Обычно мы на самообслуживание: еду нам оставляли в подогреваемых термосах. На кухне дежурили по очереди. Но после рейдов сложилась своего рода традиция, Петровна нас сама лично встречала, накрывала на стол с двумя молчаливыми помощницами, потом они же и убирали все, оставляли только самовар с пирогами и прочей выпечкой, которой всегда в нашем казарменном доме было предостаточно.

— Да, Петровна, у тебя с завтрашнего дня на кухне новая помощница, — вспомнил я. — Всё как обычно: поступает в полное твоё распоряжение, гоняешь как сидорову козу. Любое невыполнение приказа плюс один наряд.

— Ох, ты ж горюшко, — завздыхала кухарка. — Кто на этот раз?

— Новенькая.

— Это вот та пигалица? — всплеснула руками Петровна. — Никак провинилась?

— Она самая. И не один раз. Так что на неделю поступает в твоё распоряжение.

— Она хоть знает, с какой стороны к печке подходить? — засомневалась повариха.

— Разве что ложку как держать, — хмыкнул я. — Я на тебя рассчитываю, Василиса Петровна. Ты уж не подведи.

— Не подведу, Славочка, не подведу, — закивала Петровна. — Иди уже. Стынет всё.

Через пятнадцать минут команда собралась на ужин, слаженно заработала ложками. Ещё через полчаса, жуя пирожки с мясом и запивая чаем с мятом, мы разбирали рейд по минутам. Княжне досталось по полной, к концу разбора полётов она сидела пунцовая от макушки до шеи. Сумела даже удивить: не возмущалась и не спорила.

— Ну и последнее на повестке дня: присвоение новобранцу позывного. Идеи есть, команда?

— Попадос? Монстролюб? — первым начал Кощей.

— Феечка? — смущённо пророкотал Бермонт.

— Пигалица? — встрял в обсуждение Призрак.

— Дриада? — робко заикнулась княжна.

— Кто? — влез со своим вопросом Бес.

— Лесная нимфа, покровительница деревьев, — пояснила девчонка.

— О, точно, нимфа как она есть? — заржал неугомонный Кощей. — Только тогда давайте полным именем: Нимфа — покровительница монстров.

— Слишком длинно, — невозмутимо прокомментировал Коржик.

Ну да, с юмором у него проблемы.

— О, Зверушка! Ну а что, от фамилии, — пробасил медведь. — За что? — завопил, получив подзатыльник от Колокольчика.

— За неучтивость, — пояснила графиня.

— Ну и всё, тогда думайте сами, — Бер сделал вид, что обиделся, и с облегчением принялся поглощать пироги.

— Тогда Мухоловка! — опять влез Бес.

— Аргументируй? — заинтересовался я, краем глаза наблюдая за девчонкой, чьё лицо вспыхнуло по новой.

— Ну, в смысле приказы с первого раза не понимает, получается, мух не ловит. Значит — Мухоловка, — объяснил свою сложносочинённую логику Кощей.

— Хм… — я сделал вид, что задумался.

— Может, Теллус? — княжна торопливо выдвинула ещё одну версию.

— А это что за… зверушка такая? — не удержался от шпильки Бес.

— Это богиня земли из римского пантеона, неуч! — фыркнула Колокольчик, наливая себе чашку чая.

— Ну если только боги-и-иня!

— Богиня здесь одна, — отрезала графиня.

— Слишком жирно для Гринпис, — согласился я.

— О-о-о… — протянула команда практически хором.

— Командир, ты у нас гений, — пропела Ло.

— Почему? — не врубилась княжна, а потом как врубилась. — Нет! За что⁈ Я же исправилась! Я больше не буду!

— Выбирай… — хищно улыбнулась Колокольчик. — Гринпис или Мухоловка.

Княжна скривилась, поняв, что ей так или иначе будут припоминать буйное прошлое.

— Согласна на Гринпис.

Можно подумать, здесь что-то зависит от её согласия.

Глава 9

Объявив завтрашний день выходным, назначив время тренировки, я приказал Гринпис прибыть к девяти утра ко мне домой. Появилась у меня кое-какая идейка, раз уж княжна влилась в нашу дружную команду психов, к тому же оказалась знатным ментальным дрессировщиком, заслужила подарок.

Пока прикидывал, что полезного подарить новому опричнику, дошёл до канцелярской оружейки. Трёхэтажное здание стояло малость на отшибе от всех остальных сооружений, да и называлось по-другому — спецхран для артефактов, оружия и боеприпасов любого типа. На трёх этажах размещались не только комнаты с оружием, в подвалах чего только не хранилось. Говорят, в хранилищах на нулевых уровнях имелись артефакты с начала времён, и даже оружие старых богов.

На нижние этажи попасть можно только с разрешения князя Вяземского. На нулевые без подписи государя-императора никого не пропустят ни при каких условиях. Старожилы утверждают, что внизу легко можно заблудиться, ну, если проникнуть туда без разрешения. И бродить без сопровождения.

У меня был не просто допуск к части АО-1 — артефатное оружие, минус первый этаж. По личному разрешению князя Вяземского мне выделили лабораторию для моих опытов с собственным Даром и оружием.

Оружейка — это государство в государстве. Я спустился в отдел артефакторики, толкнул тяжёлую дверь и зашёл в предбанник, или приёмную, как называл её старый цверг, заведующий нижними этажами.

— Приветствую, Свар, давненько тебя не было.

— И вам поздорову, мастер Модсогнир.

Я склонил голову в знак уважения, затем достал из кармана пачку табака с вишнёвым запахом, и положил на стол хозяина местных подземелий.

— Вот, примите от чистого сердца.

— Вишнёвый, — не торопясь брать в руки подарок, определил цверг.

— Вишнёвый, — подтвердил я.

Табак исчез, как обычно, в мгновение ока.

— Присаживайся, в ногах правды нет, — кивнул мастер Модсогнир.

— Так её ни в чём нет, — степенно ответил я, усаживаясь на добротный стул.

Со старым хранителем у нас сложились странные отношения, мы вроде приятельствовали, я ему табак таскал новомодный, с разными вкусами, он же время от времени делился со мной своими знаниями, отвечал на вопросы Мастер многое знал, многое помнил, многое подмечал. Подозреваю, лет ему немало, но сколько — никто в Канцелярии сказать не мог. Как и то, откуда мастер появился в наших пенатах, и почему служит в Канцелярии, променяв каменные подземелья на искусственные.

Говорят, мастер Модсогнир никогда не выходит из оружейки. А ещё говорят, он сильно накосячил у себя на малой родине, потому и сбежал оттуда, теряя молот и наковальню, потому и сидит теперь в подвалах, охраняет тайны Империи и время от времени мастерит орудие и артефакты.

Врать не буду, не знаю, насколько верные слухи. Только насчёт оружия — истинная правда. На этой почве мы с ним и сошлись в один прекрасный для меня момент. Что уж мастер разглядел во мне, не ведаю, но на вопросы отвечал, иногда даже идейки подкидывал интересные, как улучшить тот или иной доспех, пульку там или пистолет.

Кстати, знаменитые парные катаны Колокольчика его рук дело. Цверг не пр осто их выковал, он подсказал, как применить мой Дар, чтобы усилить свойства чудесного оружия, за что я ему бесконечно благодарен.

Князь Вяземский, когда узнал, что хранитель самолично создал мечи для графини, только улыбнулся, покачал головой, похлопал меня по плечу и сказал: «Каждый получает то, к чему имеет естественную склонность». Я долго ломал голову, но так и не понял, что князь имел в виду.

— Хороший табачок, — набив трубку и сделав первую затяжку, выдохнул цверг, довольно прикрыв глаза.

Не дай вам боги назвать мастера гномом даже мыслено, проклянёт для седьмого колена. Не вслух, конечно, но будьте уверены, проклятье исполнится, а прощение замучаетесь вымаливать.

— Чайку? — хранитель приоткрыл один глаз.

— Спасибо, мастер, не сегодня, — отказался я. — Дел много, ночь коротка.

— Ну как знаешь, — пыхнула трубка, по предбаннику поплыл густой вишнёвый аромат. — У меня сегодня на смородиновом листе.

— В следующий раз обязательно, — покачал я головой.

— Всё торопишься, Свар, всё бежишь куда-то, — проворчал цверг.- Нет бы, остановиться, да призадуматься, а оно тебе надобно? — мастер хитро блеснул глазами.

— Надо, мастер, надо, — улыбнулся, этот спор о моей жизни мы ведём бесконечно.

— Говори уж, зачем пожаловал… — снова пыхнул трубкой старый хитрец.

— Да вот ходили мы сегодня в поход, — начал я. — Попали в двойной Рифт со странностями. Не слыхал чего про такие?

Мастер Модсогнир снова затянулся, выпустил ароматных колечек штук шесть, кинул меня задумчивым взглядом, огладил свою короткую лопатообразную бороду и только после этого недовольно проворчал:

— Умеешь ты, Оружейнк, приключения находить на свою задницу.

— Уж какой есть, — развёл я руками. — Так что с этими Рифтами не так?

— Сердце взял?

Я поколебался, но всё-таки кивнул:

— Взял.

— Не скажу, хорошо это или плохо, жизнь покажет, — цверг снова затянулся, запыхтел трубкой. — Скажи мне вот что, чего ты делать с ним будешь?

Я помолчал, прикидывая, что сказать, решил, хуже не будет, если скажу правду. Почти всю.

— Есть у меня задумка создать кое-что, да и продать потом патент государству родимому, за процент малый от барышей великих. Мне Род поднимать надо, сестру в свет выводить, приданное готовить. А это всё денег немалых стоит, сам знаешь, уважаемый.

— Патент, говоришь… — трубка яростно заклокотала. — Отговорить не получится? — цверг зыркнул на меня из-под густых бровей.

— Аргументы?

— Опасное ты затеял. Коли броню создашь, куда ни шло. Коли в оружие сольёшь, получишь оружие великой силы. По моему разумению никто таким владеть не должен. Особенно если ты Даром своим его усилишь. А ты усилишь.

Мастер ткнул трубкой в мою сторону.

— Отчего так, мастер Модсогнир?

— Сердце Рифта — это источник силы, способный как спасти, так и уничтожить целые миры. Его энергия первобытна и неукротима. Если ты попытаешься использовать её для создания оружия, последствия могут быть катастрофическими.

— Хотелось бы подробностей, — настойчиво произнёс я.

Цверг помолчал, попыхтел трубкой, но всё-таки рассказал мне всё, что знал. Хотя в последнем я неуверен. Я поблагодарил хранителя и отправился в свою каморку тридцать на тридцать, которую называл лабораторией. М-да, наши родовые экспериментальные помещения занимали отдельное здание на четыре этажа вниз. Теперь я довольствуюсь малым, ещё и благодарю.

Однако, как бы то ни было, мастер поведал много интересного. Я и не знал, что Сердце Рифта, которое мы добыли сегодня в двойной впадине, состоит из двух связанных между собой кристаллов, наполненных первозданной энергией Нави. Тогда как одиночный камень насыщен обычной. Каждый из этих кристаллов сам по себе уже является мощным источником силы, но в паре они образуют нечто поистине грандиозное.

Когда кристаллы Сердца Рифта соединены, они становятся своего рода порталом, через который можно черпать безграничную энергию всех планов бытия. Энергия эта неукротима и первобытна, подчас непостижимая для смертных. Она может как разрушить целые континенты одним мощным импульсом, причём во всех трёх мирах, если, к примеру, кристалл уничтожить, так и наделить оружие невиданной разрушительной силой. Подконтрольной силой.

По словам цверга, управлять этой энергией крайне сложно. Она подобна дикому зверю, готовому в любой момент вырваться из-под контроля и обрушить свою ярость на всё вокруг, включая на того, кто поставит её себе на службу. Недаром Сердце Рифта называют ещё «Сердцем Хаоса» — его энергия способна не только созидать, но и уничтожать без разбора. Кстати, мастер так и не объяснил, почему именно Хаоса, мой вопрос он попросту пропустил мимо ушей, как делал всегда, когда не желал отвечать.

Самое главное я всё-таки услышал. Тот, кто сможет подчинить себе двойное Сердце Рифта, получит в свои руки невообразимую силу. Но и цена за это может оказаться слишком высокой. Если вступить в тесную связь с этим практически готовым артефактом, можно навсегда потерять свою душу, превратившись в раба первобытной стихии.

Ну, с этим я попробую управиться, не зря же у меня в учителях и наставниках все предки моего Рода. Да и цверг помог, чего скрывать, объяснил, как можно интегрировать частицы Сердца Рифта в снаряды и патроны, чтобы наделить их разрушительной мощью. Малой мощью. Как по мне, то, что задумал я, куда как страшнее, но зато надёжнее для моих целей.

В лаборатории я вытащил свинцовую коробку, в которой хранилось Сердце Рифта, поставил на стол и осторожно открыл крышку. К моему удивлению, кристалл вёл себя вполне миролюбиво, хотя заметно было невооружённым взглядом, как изменился его цвет. Из светло-фиолетового он стал темно-пурпурным, в глубине камня мелькали лиловые всполохи. Воздух вокруг него дрожал от переизбытка первозданной энергии.

Я чувствовал, какая сила пульсирует внутри этого артефакта, словно в камне пробудилось живое существо. А ведь когда я взял его в руки в гнезде аждая, ничего подобного не было.

Прикрыв глаза, я вслушивался в едва различимый шёпот в моей голове, пытаясь понять, что делать. Возбуждение предков передалось и мне, но я взял себя в руки. Как говорил мой дед, спешка нужна в трёх случаях, и ни один из них мне сейчас не подходил.

Я оставил в покое кристалл, достал инструменты, заготовку и начал работать.

Медленно и осторожно я плавил и ковал металл, вкладывая в каждое движение всю свою волю и мастерство. Я формировал броню, которая должна была стать идеальным проводником для энергии Сердца Рифта. Каждый удар молотка, каждая капля расплавленного металла были наполнены концентрированной силой, которую я заимствовал в Рифте и не стал сливать.

Когда основа перчатки была готова, я приступил к следующему этапу. Достал из сейфа родовую готовальню, одну из немногих вещей, которые сохранились после уничтожения моей Семьи. Смешно, но именно её стащила сестрёнка из мастерской деда в тот самый день. Чехол с инструментарием я обнаружил гораздо позже в её рюкзачке.

Если этот набора продать, мы с сестрой спокойно сможем жить в собственном доме, с приличествующим нашему положению штатом слуг. Мелкая смогла бы учиться в императорском колледже, а не в закрытой школе на территории опричников, и имела бы все шансы удачно выйти замуж. Но такие вещи не продают.

Я погладил холодный металл, щёлкнул замком и достал инструменты. Вторая и немаловажная часть — это рунный рисунок.

Я подхватил чертилку и начал наносить замысловатые узоры рун и древних ведических знаков, внимательно слушая подсказки внутренних голосов. Постепенно я погрузился в медитативное состояние, моё сознание расширялось, впитывая потоки энергии, струящиеся сквозь начертанные символы.

Мои руки уверенно двигались, выписывая круги и спирали, переплетая линии в сложные, многослойные конструкции. Я привычно работал в паре с родовой энергией, направляя её течение, подчиняя своей воле, вплетая в узоры заимствованную силу из Рифта. Руны и знаки складывались в замысловатые, многослойные узоры, которые излучали мерцающее сияние.

Вскоре я почувствовал, как металл под руками подчинился моей воле. Броня оживала, впитывая в себя энергетические потоки, которые образовались при помощи начертанных символов.

Когда основа перчатки была готова, я приступил к следующему этапу — встраиванию кристалла. Для начала я аккуратно вмонтировал его в специальное гнездо, расположенное на тыльной стороне ладони будущего доспеха. Сердце Рифта легло как влитое и тут же засияло ровным фиолетовым светом. Я закрепил артефакт, осторожно снял перчатку с подставки, натянул её на левую руку. Ну а что, правая у меня заточена под мечи и пистолеты, левая сама станет оружием.

Я сжал кулак, активируя механизм, и довольно улыбнулся: получилось! Энергия артефакта начала пульсировать, перчатка окрасилась в тёмно-фиолетовый цвет. Я ощутил, как сквозь неё потекла сила, концентрируясь в моей руке. Несколько раз я сжал и разжал пальцы, проверяя работу механизма. Дед бы улыбнулся и похвалил, отец бы скупо похлопал по плечу и сказал свою любимую фразу: «Кто готов трудиться постоянно, исполнится мудрости независимо от достоинств и недостатков, данных ему природой».

Внезапно перчатка засветилась ослепительным светом, да так, что пришлось прикрыться рукой, чтобы не ослепнуть. Воздух вокруг наэлектризовался. Я почувствовал, как меня охватывает первозданная мощь, будто сам стал частью Сердца Рифта, а кристалл — частью меня.

Я поднял руку, направляя энергию, и из моей ладони вырвался разряд, сметая всё на своём пути. Во вспышке фиолетового цвета мгновенно сгорела часть обстановки, расплавился камень, потёк каменный потолок. Твою нечисть! Хорошо хоть стены лаборатории сделаны из огнеупорного сплава с применением сильнейших технологий защиты и артефактов. Упс… Но это не точно.

Я ошарашенно замер, разглядывая метровую дыру в стене, которая уходила куда-то вглубь, судя по всему, на пару метров точно. Остынет, надо будем изменить дальность удара. Спасибо предкам, в последний момент я передумал и не запустил удар в полную силу. Хвала богам, стены здесь очень толстые, причём в несколько рядов, потому сигнализация вряд ли сработает. Но всё равно сигналки по периметру отметят вспышку силы, придётся доложить князю про эксперимент, внезапно вышедший из-под контроля.

Я задумчиво посмотрел на перчатку, пожалуй, не буду пока про неё никому рассказывать. Голоса в моей голове одобряюще забормотали и наконец-то стихли, оставив меня в покое до следующего раза.

Я стоял, ошеломлённый силой своего творения. Прав цверг, — это оружие способным уничтожить целую армию одним ударом. Жаль, проверить полную мощь пока нет возможности. Да и лаборатория для дальнейших экспериментов — плохое место. Ещё одна такая вспышка силы, и кто-нибудь из старших офицеров безопасности придёт к хранителю и начнёт задавать вопросы. Он, конечно, пошлёт их за рудой к хозяйке Медной горы, но, тем не менее, осадочек останется и копать эти ищейки всё равно продолжат.

Опричники вне категорий, на нас приказы и законы имперских безопасников не распространяются. Но всё равно искать полигон для испытаний. Если кто-то прознаёт про перчаточку, вопросы начнут задавать уже мне. И далеко не славные парни в серых костюмах из службы императорской безопасности. В меня вцепится Канцелярия, и не факт, что от неё мне удастся отбрехаться.

Я снова сжав кулак и ощутил, как кристалл, вделанный в перчатку, пульсирует в такт с моим сердцебиением. Эта связь наполнила мрачной радостью и уверенностью.

«Мне отмщение, и аз есьм воздам»', — девиз моего Рода. Ждать осталось недолго.

Глава 10

Сердцем Рифта и перчаткой я провозился до рассвета. Усталый, но чертовский довольный, спрятал новое изобретение в сейф, по возможности прибрался в лаборатории и задумался, глядя на дыру в стене. Надо как-то её заделать, но вот как? Пускать в помещение работников мастерка и правила мне не хотелось, самому изучать способы кирпичной кладки тоже не с руки. Ни времени, ни желания.

Поколебавшись, решил пока поставить защиту, на выходе посоветоваться с цвергом, и там уже решить. Нацепив на дыру пару заклинаний, усилил магию артефактом-ключом. Теперь с той стороны ко мне без спроса точно никто не войдёт. А если кто и попробует, я об этом моментально узнаю и накажу. Мои артефакты всегда с двойным дном, чаще с тройным. Не люблю сюрпризы, но для других рад стараться.

Вот и ключик не простой, а золотой. Я коротко хохотнул и попенял на себя вслух:

— Так, Свар, пора спать. Смех смехом, а шутить в одиночестве — это как бухать без компании, до добра не доведёт.

Окинув помещение взглядом, я собрался на выход, но на пороге вспомнил, зачем ещё приходил в лабораторию. Пришлось снимать сигналку с сейфа, чтобы достать вещицу, которую собирался отдать Гринпис в вечное пользование. Во всяком случае, до той поры, пока она с нами — живая или мёртвая.

Достав из железного ящика футляр, я осторожно щёлкнул замочком, открыл крышку и поглядел на содержимое. Пришла пора, как говорится, доставай все топоры. Этот артефакт я создал давно, думал, сестрёнка вырастет, подарю на её на шестнадцать лет. Но понаблюдал за княжной и её даром, понял: у этой штучки другой хозяин, точнее, хозяйка. Усилить команду — благое дело для командира.

Крышка щёлкнула, пряча от мира артефакт. Я запер сейф, заново установил систему охраны, выключил свет, проверил газ. Ухмыльнулся собственно незамысловатой шутке, запер двери и потопал домой.

Мастер Модсогнир, как обычно, восседал за своим огромным столом. Вот на фига, спрашивается, ему такой шикарный дубовый монстр, если на нём лежат от силы две-три папки, стоит пресс-папье, литровая кружка чая с лимоном и миска с бубликами? Причём над кружкой всегда вьётся парок, словно кипяток только что налили. А чайник где? В ящике стола?

Ни тебе компьютера, ни факса с принтером. Помнится, по первой я пытался подловить старого цверга и застукать его за работой. Ну не сидит же он, в самом деле, целыми днями без дела? За что ему зарплату платят, за чаи с баранками?

Плюнул я на это дело после третьего раза, справедливо заподозрив: без ведома хранителя на подвластной ему территории и муха не пролетит. Что уж про меня говорить. Да цверг поди уже на подходах к зданию за десяток метров в курсе, кто пришёл, откуда и зачем. Хотя мелькали иногда мыслишки в качестве учебной тренировки устроить захват спецхрана. Команду потренировать, и слабые места объекта проверить. И отряду польза, и князю.

Ну да, звучит слегка по-детски, но так и детство у меня, считай, украли, а любопытство осталось. Благодаря таким редким дуростям я всё ещё чувствую себя живым. Хотя бы изредка.

— Доброй ночи, мастер Модсогнир, — попрощался я с хранителем.

— Дык светает уж. Доброго утра, — фыркнул цверг. — Получилось, что хотел?

— Да так… — махнул я рукой, не желая открывать правду. — Не совсем то, что хотел. Да и не получилось. Но продолжу экспериментировать. Глядишь, что-то да получится, — отбрехался я.

Не друзья мы с цвергом, так, сослуживцы-приятели. Да и другу таких вещей не расскажешь, разве что отцу родному.

— Ну-ну, — глаза матера хитро блеснули.

— До новых встреч, — кивнул я и зашагал на выход.

— Ты это… заходи… если что…

— Да куда ж я денусь с подводной лодки, — устало проворочал я, однако вымотал меня этот день. — Хорошего дня, мастер Модсогнир.

— Если помощь какая нужна, подремонтировать там чего, дырки залатать. Так ты обращайся. Помогу по-свойски, не сомневайся — догнал меня у дверей ехидный голос.

— Обязательно! Спокойного утра, — с шага я не сбился, плечом не дёрнул, но уверен, хитрый цверг пристально за мной наблюдал, фиксируя реакцию на свои слова. Не оборачиваясь, покинул нижний уровень, поднялся на верхний этаж и вышел на улицу.

Свежий воздух взбодрил, наполнил лёгкие чистым кислородом, прочистил голову. Шагая к дому, прикидывал, откуда цверг знает, что я стену в лаборатории повредил. Сделал мысленную зарубку вернуться вечером, проверить помещение на предмет жучков и прочей подглядывающей аппаратуры. Обычно провожу осмотр, как кто только прихожу. «Бережёного боги берегут, осторожного чуйка выручает», — говаривал дед.

Мой прокол, не проверился сегодня. Замотался за сутки и забыл. «Это не оправдание», — прозвучал в голове строгий голос отца. Ну да, не оправдание, согласен. Из таких мелочей складывается цельная картина, которая рано или поздно приводит к смерти.

«Или всё-таки уже звонили по поводу странного выброса энергии, и хранитель отчитался о всех присутствующим в спецхране?» — стоя на пороге собственного жилища, подумал я. Ладно, выясню днём, звякну приятелю из службы охраны территории, попытаю на предмет местных новостей.

В небольшом холле горел ночник. Дом спал, тихонько поскрипывая и постанывая, словно живой. Бревенчатый сруб в полтора этажа, это не батюшкина резиденция, в таких домишках у нас слуги близкого круга жили, семейные. А теперь вот мы с сестрой. Но зато защита на нём стоит не в пример нашей, если судить по тому, что случилось с моей семьей.

Этот дом я получил в качестве награды за одну практически невыполнимую миссию. Жильё тоже вошло в список условий, который я выкатил князю Вяземскому, когда понял, для чего ему нужен.

Сруб стоит на территории базы, глубоко в лесу, на отшибе, спрятанный от посторонних глаз. Пока был рядовым царским опричником, сестрёнка жила в общежитии, училась закрытом колледже тут же на территории базы. Чужих там не было, только кровная родня опричников. Карьера у меня задалась. Спустя год князь Вяземский предложил мне стать командиром отряда самоубийц. Ещё пару месяцев мы с ним изучали личные дела бойцов и родовитых преступников, набирая команду.

После первой победоносной маленькой войны, которую мы с отрядом устроили по приказу князя, я получил дом для нашей маленькой семьи. Оправдал, так сказать, доверие высокого начальства.

Я прислушался. Тишина настолько мирная, что аж по спине мороз позёмкой. Ненавижу тишину. В ней таится смерть. Ступает на мягких лапах под покровом магии, беззвучно открывает двери и убивает всех подряд, от младенцев до женщин и стариков.

В голове зашумело, перед глазами поплыла алая полоса. Я шумно вздохнул, помотал головой, скользнул на кухню, открыл холодильный шкаф, достал запотевший графинчик с водкой, банку солёных огурцов, поставил всё на стол. Плеснул в лафитничек полтинничек, опрокинул в себя. Прикрыл глаза, подождал, когда огненная слеза прокатится по пищеводу, выжигая дурацкие мысли, довольно ухнул, вытащил из банки огурец и схрумтел в два укуса.

Пить не люблю, голова должна быть в трезвости, не в том я положении, чтобы иметь возможность расслабиться. Но сегодня особый случай, можно сказать, праздник в нашем доме.

Я налил ещё рюмку, закусил огурчиком, отметив, как быстро меняется жизнь. Кто бы мне сказал шесть лет назад, что юная графиня будет готовить, мыть посуду и делать домашние заготовки, я б не просто не поверил. Я б такому наглецу по голове настучал за оскорбление чести и достоинства.

Нет, нас в семье белоручкам не воспитывали. Несмотря на то что Род наш древний и знатный, ведёт начало от первых богов, отец с матушкой, да и дед тоже, предпочитали научить нас всему, что может в жизни пригодится. Потому сестра в свои десять лет умела и завтрак приготовить, и пирог простой испечь, и вещам цену знала, не ломала попусту из каприза. Да и со слугами родовыми вела себя достойно, без выпендрёжа и прочих издевательств, принятых в среде богатых деток.

Меня тоже мужчиной растили, мастером на все руки. И дров нарубить, и дом построить, как говорится. Дед считал, что для истинного Сварова нет недостойных умений и навыков, в лихую годину мужчина должен не только встать на защиту Рода, но и помочь семье выжить в нужде и бедствиях, чтобы выстоять и отомстить.

Понятное дело, светским премудростям тоже обучали, как и прочим наукам, необходимым наследнику Рода. Но и в походы ходили с дедом и отцом, без слуг и прочих сопровождающих. Ох, как они надо мной издевались в тех походах. Это я так по малолетству считал, когда гоняли меня как сидорову козу, вбивая родовые знания, воинские навыки. Когда учили контролировать собственную непредсказуемую силу.

Мой Дар открылся случайно, после того как я едва не умер, перенёс клиническую смерть. Играли мы с двоюродным братцем на озере в отважных пиратов — покорителей морей, брали плот с «купцами» на абордаж, я и упал в воду. Плавать-то я умел, да вот для полноты картины нацепил на себя кирасу, прихватил без спросу меч родовой малый, наколенники опять же и прочее защитное железо. Вот и пошёл ко дну.

Нет бы меч из рук выпустить, стянуть лишние железки, чтобы выплыть. Так я с ним не пожелал расстаться, ну так, родовой, как никак. Так и барахтался, выгребая наверх, так и на дно пошёл.

Отец рассказывал, так меня и вытащили с мечом, никто пальцы разжать не смог, чтобы оружие отобрать. Так и лежал сутки в кровати с ним, пока в себя не пришёл.

Вот с того момента, когда предки меня с того света вывели, они всем гуртом во мне и поселились. С того самого дня, когда я пришёл в себя в больничной палате с мечом в руке, голоса предков звучали в моём сознании, нашёптывали древние знания, делились воспоминаниями, наставляли на верный путь.

Это было похоже на одержимость, но в то же время — на благословение свыше. Духи Рода не стремились мне как-то навредить, напротив, они оберегали, делились своей мудростью и опытом. Однако их постоянное присутствие в моей голове требовало от меня колоссальной внутренней дисциплины и самоконтроля.

Когда отец с дедом выяснили, что произошло, детство моё тут же и закончилось. Меня учили управлять Даром, контролировать, соразмерять свою Силу.

С годами я научился управлять этим потоком голосов, с помощью глубоких медитаций отточил свой ментальный фокус. Я научился слышать каждого из своих предков, различать их личности и мотивы. Иногда мне казалось, за короткий срок я прожил сотни, тысячи жизней. Это выматывало посильнее жёстких тренировок в зале с разными видами оружия и без него.

Но были моменты, когда эта связь с прошлым становилась моей слабостью. Когда Род уничтожили практически полностью, и мы с сестрой остались одни на всём белом свете.

В ту роковую ночь мой Дар изменился. Духи предков из добродушных родичей обернулись в кровожадных монстров. Их ни на минуту неумолкающий мстительный шёпот сводил с ума.

Мне в одиночку пришлось столкнуться с кровожадностью предков. Их жажда возмездия порой затуманивала мой разум до такой степени, что пару раз я оказывался на грани безумия, уничтожая врагов моей семьи., защищая сестрёнку. Тогда-то я и встретил князя Вяземского. Он оценил мой потенциал, принял на службу и пообещал пополнить мой список тех, кто погубил мой Род.

В такие моменты, когда накатывал кровавый прилив, я словно переставал быть самим собой, уступая место своим предкам. Их последние мгновения жизни, полные боли и ярости, заполняли мою душу без остатка, грозили полностью затопить сознание, подчинить и выпустить на свет зверя, неподконтрольного никому. Но я держался, порой приходилось с такой силой натягивать ментальный поводок, что иногда у меня носом шла кровавая пена. Благодаря этому жёсткому способу я до сих пор сохранил трезвость ума и не позволил жажде мести затмить рассудок.

Дар предков стал одновременно благословением и проклятием. С тех пор как он во мне проявился, я прожил не одну, а сотни жизней. И каждый день нёс на своих плечах груз родовой вечности. Но именно это закалило меня, сделав одним из сильнейших воинов Империи. Я научился слышать голоса прошлого, но не позволял им управлять собой, сохранил твёрдость духа и верность своим принципам.

Я криво улыбнулся: надо же, родные со мной ежедневно и еженощно. Но я бы отдал все, что угодно, лишь бы снова оказаться в заповедных лесах с отцом и дедом, пройти полосу препятствуй хоть десять, хоть сто раз. Неделю готов просидеть на пне, не двигаясь, медитируя, отпуская и возвращая душу, лишь бы матушка вот прямо сейчас взошла на кухню, потрепала по волосам, да завтраком накормила.

Накатив третью рюмку, убрал всё со стола, сполоснул лафитник и пошёл в душ. Через пару часов проснётся сестрёнка, позовёт завтракать. Лада очень старалась, вела дом, соблюдала семейные традиции. Да, нас осталось двое, но за нами огромные Род, и предки пристально наблюдают, как мы с сестрой живём. Мне ли не знать.

Контрастный душ взбодрил, но я решил-таки, что короткий сон мне не помешает. Едва голова коснулась подушки, я провалился в приятное забытье без сновидений. Проснулся я внезапно, как будто кто-то меня из собственного сна выпихнул в реальность.

Минут пять лежал, переваривая мысль: не стоит продавать Империи формулу Сердца, во-первых, рановато, не все свойства изучены, во-вторых, проверить в бою надобно, поэкспериментировать, самому пригодится. В-третьих, зачем армии одна перчатка? Надо полный доспех собрать, вот тогда модно думать о выгодном контракте.

Надо сказать, родня, живущая в моей голове, решение моё одобрила. Я поднялся и с чистой совестью отправился на кухню готовить завтрак на двоих и варить крепкий кофе для себя. Сестрёнка предпочитала чай с сахаром и лимоном.

Омлет практически подошёл, помидорки с огурцами подмигивали глянцевыми боками, исходили соком от соли. В турке поднимался кофе по-арабски, но без сахара, в кружке с маками заваривался чай. Тихое, мирное утро, редкое при моей профессии.

И вот эту идиллию нарушил возмущённый крик Лады:

— Слав! Ты кого в дом притащил? Лучше б котёнка, честное слово!

— И тебе доброго утра, сестрица, — буркнул я в ответ.

Кого я мог притащить? Пришёл утром, один, трезвый. Мелькнула мысль, что в дом пробрался лазутчик и его покромсало лезвиями на входе. Я выключил газ под туркой и метнулся в холл, где сестрица продолжала упражняться в остроумие.

— Это кто? Это что?

— Это где? — оглядывая просторную прихожую, изумился я.

— Мы же договаривались: никаких девок ты в дом не тащишь! — рявкнула младшенькая. — Хочешь развлекаться, ночуй у них.

— Да чтоб тебя паук за язык цапнул, — я шлёпнул ладонью по выключателю и наконец-то увидел, ту, из-за которой разгорелся весь сыр-бор.

Глава 11

— Умеете вы удивить, командир. Такой солидный мужчина и такие тараканы в голове. Никогда бы не подумала, что вас на школьниц тянет, — Гринпис оценивающим взглядом прошлась по сестрёнке, последняя не осталась в долгу.

— Братец, что-то недотягивает сия мамзелька до твоего обычного стандарта. Больно тощая, да и потрёпанная какая-то, — пренебрежительно фыркнула Лада. — И волосы как мочалка, да и лицо интеллектом не изуродовано. Сразу видно, без греховных связей в семействе не обошлось, такая-то красота неземная на свет божий появилась. Небось, и попы в церкви, когда крестили, морды свои отворачивали, чтобы не ослепнуть от сияния.

Вот ведь язва малолетняя! И когда только выучилась? Или у женщин эта функция с рождения заложена, так сказать, язвительность и уничижение конкуренток идёт в комплекте с прочими недостатками характера.

— Это ничего, деточка, не печалься, сейчас чудо-доктора, — ласково, как с несмышлёным ребёнком, заговорила Зверева. — Могу посодействовать, примут в больничке по высшему разряду, операцию проведут на высшем уровне, и станешь ты красавицей писанной. С одним, правда, не смогу помочь… — княжна всерьёз опечалилась, задумчиво разглядывая мою сестрёнку.

— С чем? — мелкая скрестила руки на груди, пренебрежительно скривив губы.

Я скрыл улыбку: Лада попалась на крючок. Оно и немудрено, молодая ещё, зелёная, да и с кем ей в закрытой школе пикироваться? Девчонок там раз, два и обчёлся, да и мелкие они, Ладамира там самая старшая. Но всё равно, с Гринпис ей не тягаться. Сестрёнка с малых лет в суровом мужском коллективе живёт, с неё тут пылинки сдувают, балуют невозможно, она из парней верёвки вьёт. Опыта боевого общения с себе подобными язвами у сеструхи нет. А княжна наша с малых ногтей в великосветском террариуме крутится, на ристалищах бальных с благородными гадюками ядом обменивается.

Княжна оправдала мои ожидания, ответ не заставил себя долго ждать.

— Ну не делают покуда в Империи пластические операции на мозг, — сочувственным тоном выдала Розалия. — Но ты не переживай, я попрошу доброго дядю доктора, он тебе таблеточки пропишет, синенькие. И красненькие. Какую выберешь, такой станешь.

— Какой такой? — сестра сердито засопела, уперев руки в бока.

— Одно из двух: или красивой, или очень красивой. Умной, увы, тебе в этой жизни уже не бывать.

— Да я тебе!..

Лада шагнула вперёд, полыхая праведным гневом и наливаясь родовой силой.

— Хватит, — негромко сказал я.

Сестра вздрогнула, моментально обмякла, растянула губы в вежливой улыбке и процедила:

— Воспитанная прислуга заходит в дом с чёрного входа.

Княжна сверкнула глазами, но промолчала. Умная девочка, ничего не скажешь.

— Лада, познакомься: княжна Розалия Сергеевна Зверева. Розалия, это, как ты уже поняла, моя младшая сестра Ладамира Сварова, существо милое, но не всегда воздержанное. Особенно когда встаёт не с той ноги.

Сестрица едва заметно покраснела, буркнула «здрасте» и удалилась на кухню, гордо вздёрнув свой аристократический нос. Вот где она этого понабралась? Подружек у неё нет, соученицы девочки простые и вежливые, я бы даже сказал, пугливые. Я задумчиво проводил мелкую взглядом. Может, она одноклассниц запугала? Пожалуй, надо наведаться в колледж, узнать, как ведёт себя Сварова младшая.

— Кофе? — предложил я Гринпис.

— Не откажусь, — кивнула девушка и проследовала за мной на кухню.

За столом сидела недовольная Лада с кружкой чая. Увидев Звереву, сестрёнка фыркнула, но с места не сдвинулась. Я хмыкнул про себя: любопытство не порок, а большое свинство.

— Лада, ты позавтракала? — ласково поинтересовался я.

— Нет ещё.

Хитрый ход, но не на того напала.

— Разрешаю сегодня позавтракать в своей комнате. Можешь даже книжку почитать во время еды, — припечатал я.

Шах и мат, маленькая девочка. Крыть тебе нечем. Не скрывая недовольства, Лада бухнула на поднос кружку, тарелку с бутербродами, которые я нарезал на двоих, покосилась на омлет, глянула на меня и решила всё-таки не рисковать, оставляя брата голодным. Я, когда голодный, о-о-очень злой.

— Я пью без сахара, — засыпая в турку новую порцию кофе, сказал княжне, когда мы остались одни на кухне. — Один воскресный наряд по дому, — чуть погромче сказал в сторону прихожей.

Раздался недовольный топот, хлопнула дверь на втором этаже, всё стихло.

— Без сахара, с молоком, если можно, — ответила княжна.

Я кивнул и продолжил колдовать над кофе. Этот напиток, когда его готовят в джезве, не любит, чтобы кому-то кроме него уделяли внимание в процессе.

Наблюдая за пенкой, я прокручивал в голове утреннюю стычку. Надо отдать княжне должное: родительскую тему она трогать не стала несмотря на то, что моя малолетняя зараза наговорила много лишнего. За такие слова в нашей прошлой жизни при нашем статусе и положении княжны я бы уже на дуэли дрался.

А своей заразе хвоста накручу, когда гостья уйдёт. Не дело это, такими словами разбрасываться. Хочешь язвить — учись изъясняться так, чтобы человек не смог к словам придраться, но при этом чётко осознавал: его только что опустили, как стульчак в туалете, ниже некуда.

Кофе я едва не упустил, потому что в двери кто-то постучал. Да что за утро такое, всем чего-то от меня надобно. На втором этаже хлопнула дверь, сестрёнка неслась вниз на всех парах. Интересно, кому это она так радуется?

Я снял турку с огня, налил Гринпис кофе, поставил перед ней чашку, уже догадываясь, что сейчас на моих глазах начнётся вторая часть Марлезонского балета. И я даже уже понял, кто будет в главной роли.

— Ло-о-о! привет! Я так рада тебя видеть! — завопила мелкая, распахивая входную дверь.

— Колокольчик? — я выглянул из кухни.

— Всё в порядке, шеф! Малая, ну ты и вымахала. Сколько я тебе не видела? Неделю? Две?

— Месяц! — надула губы Лада, но тут же заулыбалась.

Как ни странно, эти двое любили друг друга. Во всяком случае, я точно знал: графиня за малую любого покрошит в мелкий фарш. Не знаю, кого видела Колокольчик, глядя на Ладамиру, но когда они общались, в мёртвых глазах Ло появлялось что-то живое.

— Кофе?

— Чай с лимоном и сахаром, — попросила Колокольчик. — Доброе утро, Гринпис.

Княжна не успела ответить, как в разговор влезла мелкая.

— Фу-у, Гринпис? Ты из этих, что ли, мелкотравчатых? — фыркнула неугомонная девчонка.

— Лада! — одёрнул я.

— Юная леди, что за тон? — попеняла Колокольчик.

— Что? — огрызнулась сестра. — Мелкотравчатые и есть. Защитнички монстров, — продолжила вещать сестрёнка. — Я бы посмотрела на неё, кабы её семью рифтовая тварь сожрала. Вы чего улыбаетесь? — изумилась Лада, глядя на нас троих. — Что смешного я сказала?

Мы втроём переглянулись, графиня успокаивающе ответила:

— Ничего, милая, обычная профдеформация.

Гринпис коротко глянула на меня поверх чашки, в её глазах отчётливо читался вопрос: «Ты видел, командир? Видел? Почему ко мне такая предвзятость⁈» Лада чётко срисовала посыл и, мило улыбнувшись, отчеканила:

— Потому что Колокольчик — добрая и хорошая. И она — своя!

Княжна едва не подавилась кофе. Судя по всему, вспомнила, как эта добрая, хорошая женщина на днях вырезала всё условно живое в Ботаническом саду. Да и вчера в Рифте Колокольчик не слишком походила на милую леди. Скорее, на демона из Нави, с той лишь разницей, что от кровожадной улыбки графини и демоны сбегут, роняя копыта и отбрасывая рога, чтобы быстрее бежать.

«Ну да, все мы тут сумасшедшие, милая, одна ты нормальная. Но это пока», — подумал я про себя, выложил омлет на тарелку, достал приборы, перебрался за стол и принялся с удовольствием завтракать.

Останавливать шоу не стал, в какой-то момент вся эта утренняя катавасия напомнила мне счастливое время юности. Когда к нам в родовое имение под Москвой на лето съезжались двоюродные братья и сестры. Точно такие баталии, делёжка власти, влияния, прокачка лидерских навыков происходила с утра до вечера, только на детском уровне.

Мелкая метит территорию, так сказать. Пока не переходит на личности, пусть тренируется. Заодно и княжну прощупаю в неформальной обстановке. М-да, звучит сомнительно, что поделать, отвык я от светских бесед, даже мысленно разговариваю порой, как босяк какой-то с улицы. Голоса в голове зашелестели, торопясь высказать своё мнение, пришлось шикнуть на них, чтобы не мешали смотреть спектакль.

Колокольчик уселась на своё любимое место, Лада тут же налила ей чаю и даже предложила бутерброд, прекрасно зная, что Ло по утрам не ест. Гринпис улыбнулась одними глазами и принялась неторопливо пить кофе.

— И незачем так смотреть на моего брата! — вызывающе заявила сестрёнка.

— Так — это как? — поинтересовался я.

— Жалобно, — выпалила Лада.

— Тебе в школу не пора, дорогая сестричка? — я коротко глянул на сестру.

— Свар! Ты совсем со своей работой память потерял. Сегодня выходной. Вы-ход-ной! А это значит что?

— Что мне придётся весь день терпеть головную боль, — вздохнул я, допивая кофе.

— Братик, у тебя голова болит? — заботливо зачирикала мелкая.

Княжна фыркнула, не сдержалась. Колокольчик хихикнула, не скрываясь.

— Ты, ты моя головная боль, — вздохнул я, протянул руку и потрепал мелкую по макушке.

— Свар! Ты! Ты! — возмущённая сестрёнка вскочила на ноги. — Свар ты и есть! — выпалила, плюхнулась на стул рядом со мной, прижалась к моему плечу, сердито глядя на княжну.

Я улыбнулся:

— Ты похожа на маленького ёжика, когда злишься. Что? — спросил у Колокольчика, увидев, как она закатила глаза.

— Лада не права: леший ты дремучий, вот ты кто! — фыркнула графиня.

— Ладамира, предлагаю перейти от боевых действий к мирным переговорам, — умненькая Гринпис не стала протягивать руку, прекрасно понимая, что мелкая зараза её не пожмёт.

— Вот ещё, — Лада демонстративно сложила руки на груди. — Станешь своей, тогда и поговорим.

— А своими через сколько становятся? — совершенно серьёзно уточнила княжна.

— Да ты хотя бы годик в самоубийцах продержись. А то приходят такие вот… княжичи… и сбегают после первого боя.

— Самоубийц? — Гринпис удивлённо приподняла бровь.

— О-о-о, — довольно протянула мелкая. — Так ты не знаешь, как отряд брата на базе прозвали? Отряд самоубийц, — выпалила Лада. — И знаешь почему? Потому что им поручают самые сложные дела! Да они в такое пекло попадают, что там никто, кроме них, выжить не сможет! Особенно всякие мажорчики и мажорки. Приходил один такой, и тут же вышел, — презрительно закончила сестрёнка.

— О, это было эпичненько, — рассмеялась Колокольчик. — Ты про того, что ли… княжонка? Свар, ну помнишь, прикомандировали к нам как-то мальчика такого кудрявенького… блондинчик-херувимчик. Ну, тот, который полдня заикался, когда Бес его без головы встретил.

— А, соплежуй, — флегматично ответил я. — Ну, было и было. А вообще, Ло, я тебе сколько говорил: не смущай юные умы своей боевой формой.

— Так что мне, в мешок рядиться, или в рыцарскую броню одеваться? В бою нормальный воин на врага смотрит, спину прикрывает. А не прикидывает, как бы…

— Ло! — остановил я, кивнув в сторону мелкой. Сестрёнка немедленно закатила глаза, на её лице отчётливо читалась мысль: ой, всё, можно подумать, я не знаю, что хотела сказать Ло!

— Так вот, нормальный воин не обращает внимания на такие мелочи, когда есть кого убивать! — закончила графиня.

— Твоим…кхм… мелочам, что пониже талии, любая модель позавидует. Уж больно выпуклые мелочи-то, — хохотнул я.

— Что есть, то есть! — Ло грациозно поднялась, огладила себя ладошками по бёдрам и снова уселась.

— А что было-то? — заинтересовано спросила Гринпис.

— Что было, что было… Этот придурок княжеских кровей решил, что у нас тут малина. Ну и перевёлся к нам по какому-то великому блату. Подозреваю, Вяземский на этом поимел какой-то профит для базы. Ну да ладно, — Колокольчик кивнула сама себе и продолжила. — Этот херувимчик решил, что с нашей помощью он непременно станет героическим героем, спасёт мир, получит награду из рук государя-императора, и прочая ересь. Он нам своими фантазиями весь мозг выел десертной ложечкой. А я говорила: в психушку его надо, на обследование.

— Ло, княжич был абсолютно здоров, читал я его личное дело.

Графиня тонко улыбнулась и выдала:

— Не бывает абсолютно здоровых людей, Свар…

— Бывают необследованные! — хихикнула Лада, и эти две невыносимые девицы понимающе улыбнулись друг другу.

— Именно, моя дорогая!

— А дальше что? — полюбопытствовала Гринпис.

— А дальше… — я задумчиво потёр подбородок. — А дальше юноша не рассчитал свои силы, и в первом же бою слился, не послушав приказ командира.

Княжна недовольно засопела, но промолчала. Говорю же, умная девочка, должен выйти толк.

— Убили?

— Мы? Мы детей не трогаем. Если, конечно, они не смертники и не монстры, — уточнил, глядя прямо в глаза Гринпис.

— Тогда что? — княжна сделала вид, что не поняла намёк.

— Этот милый малыш вместо того, чтобы прикрывать мне спину, пялился на мою упругую попку.

Лада захихикала, княжна чуть смутилась, я захотел закрыть лицо рукой. Какое счастье, что у меня всего одна сестра, было бы три, я бы, наверное, из казармы не вылезал круглосуточно.

— Ло, не томи! — попросила Гринпис.

— И что ты думаешь? Этим воспользовался мохноед. Ты же знаешь, кто такой мохноед? — дождавшись кивка от княжны, Колокольчик продолжила. — Он отлип от стены, подкрался и цапнул княжича за твёрдую задницу. Я, конечно, не проверяла твёрдость его ягодиц. Но вот бедняга мохноед лишился одного из жвал.

— Это как? — сдерживая смех, простонала Гринпис.

— Ну как… мы и сами сначала не поняли. А потом оказалось, что этот… княжич… Кольчужка у него была поддета под снарягу. Даже не кольчужка, а эдакий комбинезончик железненький. Ну вот бедняга мохноед и укусил на свою голову…

Гринпис не выдержала и расхохоталась, следом прыснула Лада, мы с Колокольчиком смотрели друг на друга, улыбаясь. Дети, как есть дети. Дай боги, чтобы это детство продлилось как можно дольше хотя бы у одной из них. Гринпис уже не светит. Надеюсь, у меня получится подарить сестре нормальную юность. И жизнь в целом.

После минутки юмора между Гринпис и Ладой вроде как возникла взаимная симпатия. Во всяком случае, сестрёнка перестала цеплять княжну. Понятное дело до дружбы тут ещё далеко, но первую проверку Зверева прошла, дальше будет проще.

— Всё, посмеялись, и будет, — скомандовал я. — Марш к себе, мне с девочками поговорить надо.

Лада снова фыркнула, но уже по-дружески.

— Нужны мне ваши секреты! — бросила напоследок и умчалась в свою комнату.

— Сначала ты, — я посмотрел на графиню.

— Командир, я насчёт бала… Нам с Гринпис нужны наряды. Я кое-кому позвонила, договорилась, нас ждут на примерку. Нужно только твоё разрешение на выход.

— Ты только за этим притащилась ко мне спозаранку? — удивился я. Так и хотелось сказать: «Не верю».

— Не только, — улыбнулась графиня. — Тебе письмо принесли.

Движением фокусника Колокольчик откуда-то вытащила приличных размеров конверт, поднялась и подошла ко мне. Увидев адрес, я не удивился.

— Спасибо, Ло.

— Всегда пожалуйста, — кивнула графиня, возвращаясь на место.

Я же в очередной раз подумал: вот правда, откуда она достала конверт, при её любви к облегающей одежде и отсутствию дамской сумочки? Уверен, если я попрошу, дать мне пистолет прямо сейчас, Колокольчик в ту же секунду его откуда-то вытащит. И дело не в пространственном кольце. К нему Ло не прикасалась. Не мог я пропустить.

— Свар, но нам с Гринпис нужен весь день, чтобы достойно выглядеть на балу.

— Да идите уже, — махнул я рукой. — Тренировку разрешаю прогулять.

— Спасибо, командир! — воскликнула довольная Ло. — Ну что, пошли? Будем из тебя делать настоящую опричницу.

Гринпис вздрогнула, увидев улыбку Ло, посмотрела на меня, ища поддержки. Я безмятежно улыбнулся, не собираясь облегчать княжне жизнь.

— Ступайте уже.

Девушки поднялись и двинулись на выход.

— Стоять! — скомандовал я. — Чуть не забыл. Гринпис, это тебе.

Я достал с полки футляр и протянул Зверевой. Колокольчик понятливо кивнула, Розалия сначала недоверчиво покосилась на коробочку, обитую чёрным бархатом, потом на меня.

— Это что? — не прикасаясь к коробке, уточнила девушка.

Я скривился: ох уж эти мне девицы из благородных семей. Щёлкнул замочком, открыл крышку, являя миру содержимое. На красном атласе лежала тонкая витая нить с каплей по центру. У девочек это называется то ли чоппер, то ли чокер. У меня же артефакт «Мозгоправ». Неказистый селенит мягко мерцал в утреннем свете.

— Это зачем? — с подозрением глядя на меня, спросила Гринпис.

— Затем. Дополнительная защита. У тебя очень мощная ментальная нагрузка. Артефакт поможет тебе не только в бою, но и в жизни.

— Каким образом? — в глазах княжны мелькну неподдельный интерес.

— Надела и носи, не снимая. Селенит помогает защищать нервную систему от истощения, в бою усилит ментальные способности, если что, сработает как предохранитель.

Гринпис покраснела, видимо, вспомнив нашу вчерашнюю вылазку и то, что натворила.

— Спасибо… командир, — пробормотала девушка, перехватила у меня футляр и собралась на выход.

— Стоять, — приказал я.

Колокольчик как стояла, так и осталась стоять. Гринпис непонимающе вытаращилась на меня.

— Я что приказал?

Княжна нахмурилась, перебирая в памяти наш разговор.

— Носить, не снимая? — полуутвердительно уточнила.

— Именно.

— Так точно, командир! — звонко отрапортовала Гринпис, открывая коробочку, доставая артефакт. — Застегните, пожалуйста, шеф! — невинно хлопая ресницами, попросила девчонка.

Я застегнул замочек, взял княжну за плечи, развернул Гринпис лицом к выходу и скомандовал:

— Шагом марш в расположение, и чтобы через пятнадцать минут я вас обеих на территории базы не наблюдал.

— Так точно, командир! — синхронно отрапортовали обе две, и через минуту в моём доме наступила долгожданная тишина.

Боги, вот за что мне это? Мало мне сестры с её переходным возрастом, Колокольчика с её неустойчивой психикой. Теперь ещё и девица с романтическими тараканами в голове. Судя по всему, не убиваемыми.

«Сынок, партия-то хорошая», — прогудел в голове отец. К нему присоединился дед. И совсем уж тихо, ласково в разговор вплёлся матушкин голос:

«Сынок, Славушка, пора уж тебе о невесте задуматься. Один ты остался, тебе и Род возрождать».

«Мам, не один я, сестрёнка со мной», — напомнил я.

«Береги сестру, Славушка, силы в ней предостаточно. А вот ума пока маловато, они эмоции», — на душе посветлело, словно матушка по голове погладила.

«Дочь в другой Род войдёт. А тебе жена нужна», — в разговор встрял отец.

И понеслась какофония!

«На приёме будет Она! Я-ты-мы обязательно должны с ней поговорить!» — внезапно проснулся ещё один призрак прошлого.

«Она это кто? Цесаревна? А губа не дура?»

«Если любить, то королеву!»

«Да я…!»

«Да ты…!»

— А ну, цыц все! — рявкнул я вслух, сварил себе ещё кофе и принялся планировать вечер приёма. Всех нюансы и внезапности учесть невозможно, но купировать грядущие неприятности можно попробовать. В том, что неприятности будут, я не сомневался.

Глава 12

Мы с Колокольчиком прибыли на приём первыми. Графиня была чудо как хороша. Серебристое платье жидким металлом струилось по совершенному телу Ло, подчёркивая все выпуклости. Глубокий вырез открывал взгляду длинную шею, тонкие ключицы и все остальное, приятное мужскому взгляду.

Из общей картины слегка выбивалось кольцо с чёрным бриллиантом, но убедить Колокольчик расстаться с ним невозможно. Семейная ценность, к тому же пространственный карман. Уверен, там спрятан целый арсенал, способный помочь в небольшой, но победоносной войне.

Графиня блистала и наслаждалась внимание, словно ненадолго сумела запереть призраков прошлого, и вернуть себе прежнюю лёгкость жизни. И только я знал: Ло чётко контролирует ситуацию, отслеживает всех и вся. И даже великолепная причёска, на которую потрачено немало времени и денег, — ещё одно оружие. Ло в совершенстве владеет техникой убийства длинными булавками для волос, которые поддерживают её шикарные волосы.

Завершали образ утончённые серебряные украшения — тонкое колье, изящные серьги и браслет, игравшие бликами в свете хрустальных люстр бального зала. Не удивлюсь, если драгоценный набор тоже усилен убойными свойствами. Графиня двигалась с грацией и достоинством, олицетворяя собой воплощение аристократической элегантности.

Я прибыл в форме и чувствовал себя странно. Отвык я от светской мишуры. Да, собственно никогда и не любил все эти балы, приёмы, рауты. Светить лицом дела наследника Рода, я же второй сын. Моя задача — стать опорой и поддержкой брата. Была. Нынче все заботы легли на мои плечи. Честно говоря, не сильно рад этому обстоятельству. Отец всегда говорил, что гибкости и дипломатии во мне ни на грош. А сейчас так и вовсе не осталось.

— Граф Сваров! Приветствую! Совсем вы нас забыли! — и окликнул меня чей-то смутно знакомый игривый голос.

Я развернулся, слегка склонил голову, приветствуя даму, принял протянутую руку, поцеловал воздух возле запястья и выпрямился.

— Баронесса фон Рихтер! Выглядите очаровательно.

— Слышала, про несчастье, которое постигло вашу семью, милый граф. Соболезную! — дама сделала печальные глаза. — Вы здесь один или с дамой?

«Слышала она, сука старая», — стиснул зубы, нацепил маску секундной грусти, поблагодарил.

— С графиней Алтуфьевой.

— С этой… очаровательной наследницей Алтуфьевых? — баронесса поморщилась, но уже через секунду её фарфоровое лицо снова стало безмятежным. — Надеюсь, вы подарите мне танец, милый граф? — великовозрастная кокетка игриво шлёпнула веером по моему рукаву.

— Почту за честь, баронесса, — я улыбнулся. — А сейчас прошу меня извинить, прибыли мои друзья.

— Конечно, милый граф, — фон Рихтер с интересом поглядывала в сторону двери, в которую прямо сейчас входил Бермонт. К моему увиденную, медведь, как и я, предпочёл парадную форму гражданскому костюму.

Я попрощался баронессе и двинул в сторону Бермонта, по пути отсматривая местонахождения Колокольчика. Графиня улыбалась, щебетала, танцевала и пила шампанское, которым её наперебой угощали поклонники. Со стороны казалось, Ло беззаботна и весела. На самом деле, компьютер в её голове чётко фиксировал происходящее в зале, людей и лица, обрывки разговоров и эмоции.

Мы встретились глазами, графиня едва заметно кивнула, показывая, что всё в порядке, причин для беспокойства нет. Я показал в сторону Бера, предлагая присоединиться к нашей компании. Ло улыбнулась и принялась маневрировать среди великосветских хлыщей, изящно обрубая лишние хвосты по пути к нам.

— Приветствую, княжич. А форма тебе к лицу. Что так?

— Здорово, Свар. Да вот так. Сказал отцу: или так, или пусть идёт на бал сам.

— Неужто князь согласился? — удивился я, но ещё больше удивился тому, что Бермонт, наверное, впервые после гибели старшего брата, сумел настоять на своём. Всё это время Бер отчего-то вини себя в гибели брата. Потому позволял старому князю манипулировать собой и своими чувствами.

— Я не оставил ему выбора. — хмуро улыбнулся медведь.

— Конечно, не оставил, — раздался мелодичный голос за нашими спинами. — Он перепортил все вечерние костюмы. Они просто треснули по швам, когда Михаил хлопал в ладоши, проверяя, как сидит смокинг.

— О, Гринпис, привет — смущённо пророкотал Бер, принимая ладошку княжны в свою лапищу для вежливого поцелуя.

— Да ладно, Бер, серьёзно? — заржал я.

— Ну… есть немного… — пожал плечами медведь. — Я не виноват, что раздался в плечах.

— Гринпис, прекрасно выглядишь, — подмигнул Зверевой.

— Благодарю, граф, вы тоже, — Розалия присела в лёгком реверансе, поднялась и тут же принялась разглядывать награды на наших могучих… хм… грудях? М-да, смешно звучит.

— Все вопросы потом. А лучше никогда, — на корню обрезал желание девчонки вызнать, откуда и за что.

— Но, командир… — княжна включила светское очарование. — Вы же не можете отказать даме.

— Могу. И откажу, — улыбнулся я. — Шампанского? — предложил я, давая понять, что разговор окончен.

— А можно?

— Нужно?

— Тогда не откажусь, — разочарованно вздохнула Гринпис. — А где Колокольчик?

— Розалия, здесь, на приёме, никаких позывных. Исключительно светское общение. А вот и графиня Алтуфьева. Вербена, ты знакома с княжной Зверевой?

— Да, милый граф, приветствую, милая княжна. Прекрасно выглядишь, — светским тоном откликнулась графиня.

— Коло… Графиня, рада вас видеть, — княжна включилась в беседу.

Однако, как мало нужно людям, чтобы скинуть с себя привычную мишуру. Гринпис пробыла с нами едва ли трое суток, и вот уже готова отринуть воспитание, светское словоблудие, общаться на ты и без всяких приседаний.

— Милые дамы, я вас покину ненадолго. Круг вежливости, — с огорчением произнёс Бермонт.

— Удачи, мой друг, — графиня потрепала медведя по плечу и переключилась на княжну.

— Возвращайся скорее, потанцуем.

— Уверена? — Бер приподнял брови. — Разговоров потом не оберёшься.

— Плевать, — хихикнула княжна. — Буду делать что хочу.

— Но в пределах разумного, — приструнил я Гринпис.

— Так точно, командир, — девчонка склонила в голову, но я-то видел, что в её глаза уже заплясали черти, которые почувствовали свободу.

Мы снова разошлись в разные стороны. Новоприбывшие отправились совершать круг вежливости, я пошёл к столам, решив перекусить. Но реализовать желание не удалось.

Чья-то прохладная ручка закрыла мне глаза. В последний момент я успел удержаться и не выкрутить запястье, сообразив, кто позволил себе такую вольность. Тем не менее захват осуществил, крутанулся на месте и оказался лицом к лицу с девушкой в полумаске.

— У-у, как был медведь, так и остался, — произнесла незнакомка.

— Тогда уж вепрь дикий, — ответил я, перехватил ладошку и с нескрываемым удовольствием прикоснулся губами к нежной девичьей коже.

— Однако, где ты успел поднабраться манер, Свар? — веер прошёлся по моему плечу, я выпрямился и отпустил женскую руку.

— Ваше Высочество, прекрасно выглядите, — проигнорировав вопрос, улыбнулся я.

— Фу быть таким, Свар. Я здесь инкогнито, — шаловливо улыбнулась царевна.

Я улыбнулся в ответ, прикидывая, где сейчас Колокольчик, и набрасывая примерный план, как развести этих двух девиц по разным углам, если они, не приведи боги, встретятся.

— Инкогнито так инкогнито, — покладисто согласился я. — Как мне к вам обращаться, сударыня?

— С каких пор мы на вы? — царевна нахмурилась, глаза в прорезях маски сверкнули недовольством.

Я успел подзабыть, как своенравна Ольга, насколько вспыльчива. Семя Перуново, что поделать, огонь в её крови не даёт покоя, постоянно требует выхода. Царевна хоть и славилась выдержкой, но вспыхнуть могла по любому поводу.

— Как скажешь, твоё высочество. Потанцуем?

Краем глаза я заметил, что Колокольчик увидела нашу встречу и собралась подойти, выяснить, что за дама в полумаске со мной беседует.

— Почему бы и нет? — царевна подала мне руку, и мы отправились в сторону танцующих. Через минуту мы уже танцевали, непринуждённо улыбаясь.

— Прости меня, Свар, — не сводя с меня глаз, первой заговорила принцесса.

— Мне не за что тебя прощать, высочество, — подмигнул я Ольге.

— Я не смогла тебя отстоять. И за это кое-кто скоро ответит, — красивое лицо царевны исказила мимолётная гримаса гнева.

— Не стоит, твоё высочество. Политика — дело такое, в ней нет места дружбе. Даже сейчас мы совершаем глупость.

— Нет, не глупость. Пусть все знают: ты под моей защитой, — процедила царевна, сверкая светской улыбкой.

— Теперь все знают, что я предположительно твоё слабое место. Тебе это ни к чему. Да и мне не слишком поможет.

— Ты отказываешься от моей дружбы? — голос царевны изменился, глаза полыхнули огнём.

— Ни в коем случае. Я от друзей не отказываюсь, что бы ни случилось, — успокаивающим тоном произнёс я. — Я за тебя переживаю. Дворцовые интриги, кланы, заговоры… Как ты в этом живёшь?

— Привыкла, — равнодушно кинула Ольга, приходя в себя.

С детских лет меня скорее завораживали, чем потрясали вот эти её резкие перепады настроения. И то, как Ольга моментально брала себя в руки и переключалась. Окружающих это пугало, меня забавляло. Как-то так получилось, что я один из тех немногих, кто мог привести царевну в чувство. Я не боялся царственных вспышек гнева, не опасался огня. Моей силы даже в юном возрасте хватало, чтобы противостоять своенравной принцессе.

Мы слыли неразлучной проказливой парочкой. «Отморозки», — шепталась за нашими спинами разностатусная дворцовая челядь. Напророчили, чтоб их леший забрал. Жаль, царевну нельзя забрать в мою команду. То-то веселье началось бы. Враги содрогнулись бы, да и Рифты закрывались в несколько раз быстрее. Но — не судьба. У второй наследницы своих дел хватает. То воюет, то на балах пляшет, то с дипломатическим корпусом зачистки проводит. В смысле, беседы ведёт с непослушными подданными и заграничными несговорчивыми кланами.

— И всё-таки, Свар, за твою семью с меня причитается. Все заплатят, — повторила царевна.

— Не нужно, Ольга. Это моё право — мстить. Но от помощи не откажусь, — весело закончил я.

— Любую, какую пожелаешь. Говори, — приказала царевна.

— Подумаю и сообщу, договор?

— Договор, — улыбнулась принцесса. — А теперь я хочу шампанского.

Мне ничего не оставалось, как отвести Её Высочество к столу. Маневрируя в толпе придворных, я одновременно отслеживал передвижение по залу своей команды. Бермонт первым заметил мой взгляд, принял сигнал, и не торопясь переместился к нам за спину, прикрывая тыл. Придворные здоровались со мной и с великой княжной, старательно делая вид, что они не узнают девушку в полумаске.

Надо отдать должное хозяевам бала, многие дамы пришли на приём в изящных масках, иначе царевна смотрелась бы странно. Тем не менее не узнать особу императорских кровей знающим людям не составило труда.

— Ты здесь потанцевать? Или по делам государственным? — уточнил я, раскланиваясь с очередным придворным.

— Если бы, — вздохнула царевна, улыбаясь направо и налево. — Встреча в неформальной обстановке. Прикроешь?

— Конечно. Если не секрет и не государственная тайна, с кем встречаешься?

— С иностранным гражданином, — ответила царевна, давая понять, что не стоит выяснять имя и должность.

— Шампанского, княжна? — я опустил официальную прибавку «великая», предлагая вино царевне. Инкогнито так инкогнито. Свой статус для этого бала Ольга так и не обозначила, потому я пошёл наименее простым путём.

— С удовольствием, граф, — улыбнулась девушка, принимая бокал из моих рук.

— За мир во всём мире, — поднял я тост с самым серьёзным лицом.

— Наш любимый детский тост, — звонко рассмеявшись, царевна подняла свой бокал. — Интересно, сколько надобно выпить, чтобы это желание исполнилось?

— У тебя осталось время? Или нужно проводить в кабинет?

— Полчаса ещё есть, — кивнула великая княжна.

Мы чокнулись, сделали по глотку и собирались отойти к окну, поболтать, но не успели.

— Ваше сиятельство, поухаживайте за дамой, — мило улыбаясь, к нам присоединилась Колокольчик.

— Графиня, — я подал Вербене бокал, кивнул, предлагая оставить нас.

Не тут-то было. Уйти и оставить меня в лапах какой-то аристократки? Колокольчик склонила голову набок, пытаясь распознать даму под маской.

— Княжна, может, потанцуем, — предложил царевне, желая увести её от греха подальше.

Этим двум нельзя пересекаться, иначе вспыхнет пламя. Несколько раз мы прикрывали отход дипломатического корпуса принцессы, и каждый раз Колокольчик вступала с ней в конфронтацию. Потому как царевна регулярно нарушала субординацию. Да, вот такой парадокс. Когда опричники вступают в дело, им подчиняются все, вне зависимости от званий, статуса, регалий и прочих наград.

Но Ольге всегда было плевать на регламент и прочие нюансы. Если ей что-то втемяшится в голову, она непременно добьётся своего. Собственно мне в таких ситуациях царевна подчиняется без вопросов. Тут без вариантов. Но вот команда моя от неё натерпелась по самое не хочу в паре рейдов. Точнее, выхватывала конкретно Колокольчик, требуя от царевны беспрекословного подчинения.

Опустим тон, которым графиня требует. Подозреваю, суть конфликта лежит в иной плоскости. Отчего-то обе девушки решили, что я чуть ли не их собственность. Отсюда и все вытекающие: ревность и желание показать, кто в рейде хозяйка. Точнее, кто больше на меня имеет прав. С чего они так решили, мне неведомо, но взаимная нелюбовь друг к другу у обеих на уровне инстинкта.

— Графиня, позвольте представить тебе княжну Смолину, — строго глядя в глаза Колокольчику, с нажимом на фамилии произнёс я.

— Приятно познакомиться, княжна… Смолина, — пропела Ло.

— Взаимно, графиня Алтуфьева.

Кто бы сомневался, Вербена с её абсолютной памятью на лица и голоса явно узнала царевну. А принцесса, не мудрствуя лукаво, специально спалилась, назвав фамилию графини, которую я не успел обозначить, представляя девушек друг другу.

— Как вам приём… княжна? Стоит ли нам ожидать сюрпризов?

Похоже, милой беседы не стоит ждать. Девочки с ходу включились в свою любимую игру: побей соперницу словами.

— Вечер без сюрпризов скучен, не находите, графиня?

— Смотря какие сюрпризы, Ваше… княжна. Иногда стоит придержать подарки, которые не к месту.

Колокольчик не удержалась, воткнула шпильку, намекнув на последнюю вылазку дипломатического корпуса принцессы, о которой трубили все имперские газеты. Переговоры зашли в тупик, и бравые дипломаты устроили показательную порку. В буквальном смысле выпоров представителей знатного семейства в небольшом заграничном княжестве. Скандал вышел знатный, едва удалось замять. Но победителей не судят. Задачу, поставленную Императором, великая княжна выполнила. А как она это сделала, дело десятое.

— Милая графиня, неужели вы думаете, что я смогу отказаться от ваших подарков? Даже если они не к месту.

— Что вы, сударыня, как я могу такое подумать о… целой княжне. Но хотелось бы напомнить: скромность и сдержанность — лучшие качества для знатной особы, — ехидно пропела графиня.

— О, графиня, я всегда говорила графу Сварову, что вы не по годам умны. И та-а-ак самокритичны, — с нежностью саблезубой тигрицы ласково парировала Ольга. — К себе нужно нежно, дорогая. Тогда и люди к вам потянутся.

Принцесса снисходительно улыбнулась, повернулась ко мне. Но не успела раскрыть рта, как Колокольчик продолжила:

— Как вы могли подумать, дорогая княжна, что я посмею с вами соперничать? Право, я всего лишь скромная гостья на вашем празднике.

— Вот и не забывайте своё место, дорогая, — с ледяной улыбкой отчеканила Ольга. — Граф, проводите меня.

Царевна оперлась на мою руку, графиня растянула губы в сладкой улыбке, но я опередил:

— Выход в сад на тебе. Бермонт прикрывает спину. Гринпис контролирует вход. Выполнять.

— Так точно, командир, — прорычала Колокольчик. — Хорошего вечера, княжна.

— И вам не хворать, графиня. Ах, вот ещё что… Я где-то посеяла свою накидку, не могли бы вы отыскать её и принести мне в кабинет.

— Ваша Сиятельство, — я не дал Колокольчику шанс раскрыть рот. — Приказывать, равно как и просить графиню что-то сделать в этой комнате имею право только я, как её командир. Графиня находится на службе. Вашу накидку отыщет слуга, и он же вам её доставит. Ло, выход в сад.

— Да, командир, — весёлым голосом откликнулась Колокольчик, развернулась и исчезла в толпе, не попрощавшись с принцессой.

— А была ли накидка? — задумчиво проворчал я.

— Свар, я всё понимаю, но сейчас ты перешёл все границы, — возмутилась Ольга. — Я…

— Я прекрасно помню, кто ты, Ольга, — со всей серьёзностью заверил я принцессу. — Но здесь и сейчас ты попросила тебя сопровождать. Значит, светская жизнь кончилась, работают опричники. А это значит, что нам…

— Подчиняются все, — недовольно буркнула царевна, отняла свою руку, гордо вскинула голову и неторопливо двинулась в другой конец зала.

Пока сопровождал великую княжну, я успел выдохнуть и порадоваться тому, что умудрился удачно развести двух разъярённых кошек по углам, при этом обе сохранили лицо и не устроили скандал.

Кто мог подумать, что самой страшной угрозой на приёме стану я сам. Мы дошли до дверей, к которым так стремилась Ольга, когда мажордом объявил о прибытии иноземного посла и его свиты. Я кинул короткий взгляд на принцессу, она в ответ чуть скривилась, подтверждая мои догадки. Именно с этим господином у неё назначена неформальная встреча. Интересно, что на повестке дня: замужество второй наследницы или все таки очередная силовая помощь дружескому государству? В смысле, дипломатическая.

Я собрался открыть дверь, но принцесса качнула головой, стрельнула в сторону новых гостей глазами, отчего-то слегка побледнела. Я повернул голову и тут услышал предельно требовательный голос царевны:

— Свар, пожалуйста, держи себя в руках!

Я изумлено глянул на принцессу дней моих суровых: даже не припомню, чтобы она когда-нибудь кого-нибудь о чём-либо просила. Только приказы и требования. Принцесса с тревогой заглядывала мне в глаза, сжимая веер.

— Ольга, ты сейчас его сломаешь.

— Что? — нервно переспросила великая княжна.

— Веер. Ты его… Упс… только что сломала…

— Свар, прошу тебя. Держи себя в руках. Нам не нужен международный скандал. И я… правда не знала, что он в свите посла, — отчаянно глядя на меня, речитативом сказала принцесса. — Пожалуйста, принеси мне другой веер… Там в кабинете…

Я удивлённо приподнял брови.

— Ну да, глупо. Но я должна была попытаться, — пробормотала в мою спину царевна.

Мой взгляд зацепился за неприметную фигуру позади посла, только-только прошедшего в бальную залу со своей свитой. Я застыл, а затем двинулся вперёд, рассекая танцующую толпу, не реагируя на возмущённые возгласы танцующих.

— Шеф? — откуда-то сбоку подлетела Колокольчик и стала передо мной, перекрыв путь. — Где цель? Надо устранить? — пошутила графиня, но резко замолчала, прочитав по моему лицу, что шутка не зашла. — Командир?

Но я её уже не слышал. Голоса в моей голове зашумели. На глаза упала кровавая пелена, в центре которой чёрной тенью пульсировал образ виконта Дыевича Петра Патеровича.

Человека, убившего моего отца.

Глава 13

Перед внутренним взором вспыхнула оранжево-чёрная картина: я стою на пепелище посреди разгромленного поместья. К моим ногам жмётся чудом уцелевшая сестрёнка. Самое страшное, что Ладамира молчит, даже не плачет. Как будто за те несколько часов, что длилось уничтожение главной ветви нашего Рода, малышка выплакала все слёзы.

На моих руках кровь врагов. Отец запретил мне убивать, он велел поглощать души тех, кто пришёл по наши души. Вот такой вот каламбур. Я нарушил его приказ. Во мне клокотала сила. И я не понимал, чего во мне больше: ярости предков, отчаянья поглощённых врагов, которых я лишил посмертия. Или ненависти. Холодной, ослепляющей, выворачивающей наизнанку ненависти.

Сейчас я способен был уничтожить весь мир, превратить города в руины. Сжечь дотла планету. От меня исходили волны ужасающей незнакомой силы. А голоса в голове требовали, кричали, приказывали. Но всё перекрывал голос отца: «Я даю благословение. Род даёт благословение. Даже если мы все погибнем, твоя задача — захватить всех, кто пришёл за нашими жизнями. Контроль и холодный расчёт, Мстислав. Будет сложно. Но ты справишься, сын. Не позволяй им… нам… управлять твоей жизнью. Ты — за старшего. Помни!»

Я сжимал в одной руке меч, в другой ледяную руку сестрёнки. Мы оба смотрели на распятое тело отца. Убийца скрылся, уверенный в своей безнаказанности. Глупец, те, кто сейчас разговаривают со мной, буквально впечатали лик врага в мою сетчатку.

Отец был жив, когда я пришёл за его душой. Не знаю, почему его не добили. Хотя нет, уверен, его специально оставили умирать на воротах собственного дома, чтобы он видел, как в огромном погребальном костре сгорают тела его семьи, жены, родных, слуг и верных воинов.

Нас предали, другой причины, по которой целый Род смогли вот так запросто вырезать, уничтожить в одночасье, я не видел. Нас не просто предали. Нас отдали врагам государевым на жертвенный алтарь. Не удивлюсь, если сам государь…

Я заскрежетал зубами, отказываясь верить в крамольную мысль. Наш Род испокон веков верой и правдой служил государям российским. Славен был оружейниками и артефакторами. Остальные способности — секреты Рода. О них догадывались, но наверняка никто не знал. Не за них ли нас превратили в пепел?

Жаль, я всего лишь второй сын. Жаль, что мало интересовался политикой и прочими придворными интригами. Моё дело — Дар и меч. Дело отца и старшего брата — Род, выживание и благосостояние. Теперь это бремя легло на мои плечи.

И месть.

Я огляделся вокруг. Чёрный пепел, трупы и кровь. Всё, что осталось от нашего с сестрёнкой дома и семьи.

Голоса в моей голове становились все громче и настойчивее, требуя немедленной мести. Я едва сдерживался, чтобы не поддаться ярости и не отправиться за виновным прямо сейчас. Сквозь какофонию обезумевших голосов прорывался один, до боли родной, рассудительный голос отца: «Мстислав, это нерационально. Неэффективно. Всему своё время. Контроль и холодный расчёт».

Внезапно заговорил кто-то незнакомый: «Не время и не место». Фраза наложилась на слова отца о контроле и холодном расчете, — я склонил голову, пытаясь понять, кто из предков вошёл со мной в контакт. Но тут сестрёнка дёрнула меня за руку. Я посмотрел вниз, нахмурился, пытаясь понять, почему не узнаю собственную сестру. Когда Лада вдруг раскрыла рот и отчётливо произнесла:

— Свар, не время и не место.

Почему Свар? Ладамира никогда меня так не называла, да и никто в семье.

Я моргнул, оранжево-чёрное марево перед глазами колыхнулось и пошло волнами.

— Свар, я прошу тебя, посмотри на меня, Свар. Ты меня слышишь?

— Да, Ольга, слышу, — прохрипел я.

«Кто такая Ольга? И где Лада?» — мелькнула мысль. Голоса в голове снова завыли, требуя возмездия, пришлось привычно приструнить:

— Молчать всем.

— Что? Свар, ты в своём уме?

Я снова моргнул, перевёл взгляд на девушку, и, наконец, осознал себя в бальной зале на приёме у князей Болконских.

— Ольга? Какого?..

— Свар, посмотри на меня, — тихо, но отчётливо произнесла царевна.

Краем глаза я отметил: нас прикрывают с трёх сторон. Бермонт чуть впереди, по бокам Гринпис и Колокольчик. Если что ряды сомкнутся, принцесса окажется в центре круга под нашей защитой.

Великая княжна стояла на полшага впереди меня, но вполоборота ко мне. Время от времени она смотрела на меня, и твердила одно и то же: «Свар, посмотри на меня. Свар, не время и не место». В её синих глазах плескалась тревога, как тогда, после моего утопления. Мы долго не виделись, а когда нам разрешили встречу, принцесса держала меня за руку и всё время требовала смотреть на неё. Хотела убедиться, что я — это я, а не какой-то там водяной.

Я улыбнулся.

— Всё в порядке, Ваше… Ваша светлость.

Ольга, чуть прищурившись, внимательно посмотрела на меня, потом кинула взгляд в сторону, кивнула и снова повернулась ко мне. И буквально через пару секунд распорядитель бала объявил во всеуслышание:

— Дамы и господа, объявляется белый танец. Дамы приглашают кавалеров.

Гости оживились, дамы устремились к своим жертвам, я приготовился отпустить царевну, но Ольга меня удивила:

— Господин граф, вы позволите пригласить вас на танец?

Я принял тонкую девичью ладонь в свою загребущую лапу, обхватил царевну за талию и шепнул:

— Ты что творишь твоё высочество? Завтра вся столица будет шептаться за твоей спиной, уверяя всех и каждого, что у великой княжны в любовниках опричник без роду, без племени!

— Пускай их, — равнодушно кивнула Ольга, отдаваясь моим рукам и танцу. — Для них сплетни как воздух, без них они долго не живут. Чахнут.

Мы кружили в танце, не обращая внимания на окружающих. Понемногу я успокаивался, голоса в голове тоже. Каждый из тех, кто теперь жил во мне, понимал: убить — проще простого. Отомстить надо так, чтобы враг не просто содрогнулся, но боялся даже имя Рода произносить вслух и потомкам завещал не связываться со Сварожичами. Если таковые, конечно, останутся. Потому — не здесь и не сейчас. «Контроль и холодный рассудок», — твердил я себе мысленно, уверенно ведя великую княжну в танце.

Подруга детства сочувственно смотрела на меня. Но даже её поддержка не могла угомонить бурю, которая по-прежнему рвалась наружу. Мысли мыслями, а чувства обуздать не так-то просто. Особенно когда вот она цель, совсем рядом, только руку протянуть.

Сделав глубокий вдох, я кивнул Ольге, давая понять, что вернулся к трезвому рассудку. Мне не нужен международный скандал. Да и вообще скандал. Не стоит привлекать к себе внимание.

«Ты уже сделал это сотней возможных способов, — хмыкнул в моей голове старший брат. — Слав, сколько можно повторять: держи себя в руках. Контроль и холодный рассудок — вот способ достичь успеха».

«Тебе хорошо говорить. Ты там. Не здесь», — огрызнулся я, взглядом отыскав виконта. Снова накатило. Но предупреждён, значит, наготове, и на этот раз я остался в ясном сознании и перестал прожигать взглядом дырку в будущем трупе.

Убийца вместе со свитой посла медленно двигался по залу, раскланиваясь со знакомыми, останавливаясь на короткие разговоры. Вся делегация медленно перемещалась в сторону той части особняка, куда остальным гостям ход был заказан. Видимо, туда мне и придётся сопровождать великую княжну, когда она натанцуется.

Мы танцевали что-то очень медленное и долгое. Я переключился на процедуру охраны царственной особы. Моя команда прекрасно знала свои задачи. Колокольчик, Бермонт и даже Гринпис, не привлекая внимания гостей, передвигались вслед за нашей парой по залу, умело контролируя подходы, отслеживая посольскую свиту. Никто из них не понял моей реакции на вновь прибывших гостей, но тем не менее и графиня, и Зверева, и медведь сообразили: что-то не так и взяли иностранную группу под особый контроль.

— Слав, Слава, — острые коготочки впились в мою ладонь.

— Прости, задумался, — покаялся я, обращая внимание на Ольгу. — У тебя когда встреча?

— Танец закончится, и всё, кончится светская жизнь, начнётся сплошная дипломатия, — вздохнула великая княжна, и на мгновение прижалась ко мне, как в детстве, когда искала поддержки после очередной проказы.

— Мне тебя проводить? Ты же понимаешь, мы здесь неофициально… — я осторожно сжал тонкие пальчики, давая понять, что всегда приду на помощь.

— Пожалуй, — задумчиво протянула Ольга, словно невзначай покрутила головой. — Давай так, после танца проводишь меня к столу, угостишь шампанским. А потом, легко и непринуждённо отведёшь к во-о-он к той арке. За ней коридорчик и библиотека. Мне как раз в библиотеку.

Я плавно развернул принцессу спиной к указанному месту, чтобы оценить путь, препятствия и обстановку в целом.

— Мне остаться?

Царевна на секунду задумалась, видимо, прикидывая все за и против. В любом случае её мнение мало что решает. Мы здесь затем, чтобы прикрыть её незаметно ото всех, в том числе и от её собственной службы охраны. Проследить, чтобы встреча закончилась без эксцессов. Не то чтобы князь Вяземский не доверял личной гвардии принцессы, но подстраховка в таком деле лишней не бывает. Поэтому мой вопрос чисто для проформы.

Да и Ольга не дура, явно сложила два плюс три и сообразила, что мы здесь неслучайно. Она прекрасно знает, как я отношусь к великосветским тусовкам. Я и раньше их не сильно жаловал, а уже после падения моего Рода и вовсе положил с прибором и кисточкой на все приличия.

— Да, Свар, пожалуй, подожди меня, я освобожусь, и мы ещё потанцуем. Как раньше, — царевна улыбнулась, на секунду превратившись в ту проказницу из детства.

«Вот только как раньше уже никогда не будет», — подумал я, вслух же ничего не сказал, только кивнул, подтверждая правильность решения.

— Ольга, — хмыкнул я. — С огнём играешь. Государыня императрица гневаться будут.

— Погневаются, матушка, погневаются, и баиньки лягут, — хихикнула принцесса, отмахнувшись от моих предостережений. — Слав, расслабься. Я знаю, что делаю, — принцесса чуть запрокинула голову и улыбнулась мне уже другой, самой ослепительной улыбкой из своего богатого арсенала.

Ну, точно, что-то задумала уже, по глазам вижу. Я вздохнул: сплетен теперь не обреешься. Да и тайная канцелярия заинтересуется моей особой. Мне-то плевать, а вот Вяземский взбесится. Они ж как те слоны в посудной лавке, полезут своими грязными лапами в святая святых: на территорию опричников. Знамо дело, не пролезут. Но нервы князю потреплют знатно. А тот потом и мне головомойку устроит.

Я широко улыбнулся своим мыслям: а и ладно, ну и отправит меня князь в очередной Рифт. Хорошо бы в такой же двойной, как последний раз. Одна перчатка хорошо, а две лучше.

— Слав, пора, — шепнула Ольга.

Музыка затухала, на последних аккордах мы с принцессой эффектно закончили танец, я склонил голову в коротком поклоне, благодаря партнёршу. Царевна ответила неглубоким реверансом. Я подал руку и повёл Ольгу к столам с шампанским, как и договаривались. К этому моменту голоса в моей голове практически стихли. Остался только недовольный бубнёж где-то на заднем плане. Но фраза про контроль и холодный рассудок делала своё дело. Когда начинало подкатывать, я повторял её, как магическую формулу, и меня попускало.

И только брат в моей голове никак не могу угомониться. Во-первых, он скептически относился к моему внезапному спокойствию. Во-вторых, настоятельно рекомендовал проводить принцессу и заняться поисками его невесты, теперь уже бывшей, с которой был помолвлен до того, как его убили. Подозреваю, старший наследник планировал нашу с ней будущую свадьбу. Но вот тут хрен ему, а не бывшая невеста. Как-нибудь сам разберусь, на ком жениться. И когда.

Всё шло по плану ровно до того момента, как я открыл двери, чтобы пропустить принцессу в княжескую библиотеку, где её уже ожидали. Один взгляд внутрь кабинета, и кровавая пелена мгновенно смывает всё человеческое с моей души, весь налёт цивилизации стекает без следа.

Одновременно я делаю три вещи: взмахом руки приказываю Бермонту прикрыть принцессу и не пускать её в библиотеку. Медведь заграбастал великую княжну и потащил её на танцпол.

Ускоряюсь, и через секунду оказываюсь рядом с ничего не подозревающим послом. Обезвреживаю его на пару с секретарём, но так, не до смерти. За моей спиной на пол падает охрана. Бравыми парнями занялась Колокольчик, в ней я уверен как в самом себе. Безопасники ещё долго будут приходить в себя, а с ворчанием Ло: «Почему ты не разрешил мне их убить», — я разберусь потом, на базе.

Ничего не понимающая Гринпис, подчиняясь приказу, закрыла двери и осталась с той стороны охранять.

Теперь мне никто не помешает снять шкуру с убийцы моего отца, и забрать его голову в качестве трофея.

— Ну, здравствуй, Дый, — оскалился я и ударил убийцу.

Мой кулак впечатался в лицо виконта, сминая нос, ломая зубы. Кровь брызнула во все стороны, попала мне на лицо. Не обращая внимания на такие мелочи, я ударил ещё и еще раз. Сила, с которой я бил по лицу убийцы моего Рода, размазала бы по стене любого другого. Но не его, потомка древнего, почти всеми забытого бога Дыя. Вечного врага создателя нашей Семьи.

Спелёнутый по рукам и ногам моей магией, виконт, тем не менее, оскалился, выплёвывая осколки зубов.

— Ошибка…

— Что?

В моих ушах гудела кровь, в висках стучали набаты, в голове на разные голоса вопили, визжали, орали предки, требуя немедленно растоптать, уничтожить, растерзать, распять, выпотрошить.

Разноцветными пятнами перед моими глазами мелькали видения пыток, одно другого ярче и кровавей. Где-то там, на задворках разума, я смутно слышал испуганный голос матери и строгий, настойчивый голос отца. Но никак не могу расслышать то,что они пытались мне сказать.

— Ты — ошибка. Сбой… прос… тьфу… кхы-кхы… просчёт…

Виконт Дыевич сплюнул кровавый сгусток на шикарный шелковый Исфаханский ковёр. «Зря он это сделал, — машинально отметил я. — Князь не простит пренебрежения. Надо же, какая ересь лезет в голову», — отметил как будто со стороны.

— Сейчас мы это ошибку исправим, — криво улыбнулся я.

Одним рывком поднял виконта на ноги, швырнул на огромный рабочий стол красного дерева.

— Говорят, твои пращуры, убивая врага, вырывали у него сердце и сжирали, веря, что забирают силу. Не знаю, правда, это или нет… — я достал нож, подумал, убрал обратно, ухватил виконта вырез жилета, дёрнул, вырывая пуговицы с корнями. Та же участь постигла белую рубашку. Уже не совсем белую, точнее, совсем не белую.

— Что… делаеш-ш-ш… — прохрипел наследник Рода Дыевичей.

— Заберу твоё сердце, — равнодушно ответил я.

— С-с-ъеш-шш-шь? — разбитые губы Дыя искривились в пародии на улыбку.

Внутри шевельнулось что-то вроде уважения: достойного врага и убивать радостно.

— Собакам скормлю. Собаке собачья смерть, — доверительно пояснил я своё решение и пробил грудь ладонью.

В тот же миг что-то горячее коснулось моего лица, и чей-то знакомый голос заговорил, перекрывая все остальные голоса в моей голове.

— Свар, отзови своего медведя. Свар, я прошу тебя, пожалуйста. Он меня совершенно не слушается, — жаловался кто-то, дёргая меня за руку. — Меня! И не слушается! — в девичьем тоне было столько изумления пополам с недоумением, что я и сам невольно удивился, прислушался, пытаясь понять: что за новая родственница поселилась в моей голове. — Свар! Меня ждут, — настойчиво твердил голос, а женская рука всё крепче сжимала мои пальцы. — А твой… опричник не разрешает мне покинуть зал, без приказа командира. Ему, видите ли, велено задержать и не пущать! — принцесса смешно передразнила Бермонта.

Принцесса… Бермонт… Контроль и холодный рассудок… Колокольчик… Гринпис…

Я мотнул головой, сфокусировал взгляд на двух ярко-синих пятнах.

— Свар… Меня ждут! — острые ногти впились в моё запястье, раздирая его в кровь.

Я вздрогнул, моргнул и вынырнул из безумного видения. Окинул взглядом Ольгу, которая стояла рядом со мной с совершенно безмятежным лицом, и только в глазах плескалась тревога и совсем небольшое желание прибить меня на месте.

— Бермонт, свободен. Княжна, прошу вас, — произнёс я голосом, скрипящим как несмазанные петли, и отступил в сторону, позволяя принцессе пройти в библиотеку, где ожидали иностранные гости. И виконт Дыевич. Пока ещё живой.

Интерлюдия

«Мститель и Бессмертный» (бонусная глава)

* * *

Игорь Тимофеевич Певцов обвёл взглядом разномастную толпу и недовольно скривился.

Кого только не было в рядах опричников. Беглые и пойманные преступники, выбравшие службу вместо каторги. Должники, банкроты, крестьяне. Аристократы, изгнанники, мстители. Принимали всех. И сейчас этот сброд толпился на площади, выделенной под точку сбора, и маялся бездельем.

Да, это не армия. Но опричникам и не нужно быть армией. Толку от строя, если первый же вопль призрачной баньши превратит солдат в обоссавшееся от страха стадо.

Собственно, Игорь Певцов, он же «Соловей», собирался сделать то же самое. Он коротко, но пронзительно свистнул, и звуковая волна больно ударила по собравшимся людям, производя первичный отсев.

«На тварей дрожащих или право имеющих».

— Так-так… — присвистнул Соловей, увидев среди сумевших устоять на ногах парочку знакомых лиц. — Сваров, опять ты?

— … — ответил мрачным взглядом мальчишка.

Мстислав Сваров. Дар Оружейника. Последний выживший член графского рода Сваров, не считая сестры,. Имеет подтверждённую связь с духами предков. Считалось, что из-за этой же связи парень помешался на идее мести. Ведь чтобы отомстить, надо что? Правильно, иметь силу и возможности. Спрятав сестру на закрытой территории опричников, он вызывался на любые, даже самые опасные миссии, из-за чего имел репутацию самоубийцы. Но умудрялся выживать, оставаясь зачастую последним выжившим из отряда, что и возвращало его на первичное распределение. Уж сколько князь Вяземский с ним ругался, давлением ауры сшибало всех вокруг. Секретарь Елена Александровна сама рассказывала, как после очередного спора отпаивала шефа коньяком, и тот ворчал, что слишком стар для всего этого.

— Молчишь? Понятно всё с тобой, — хмыкнул Игорь Тимофеевич, перевёл взгляд на его случайного соседа и недоумённо нахмурился.

На земле в позе сдохшего от приступа эпилепсии лемура валялся армейский офицер.

— Перестарался, что ли?

— Прикидывается.

Сваров замахнулся ногой, чтобы ударить по яйцам, и «труп» чудесным образом тут же ожил, перекатился в сторону и вскочил на ноги.

— Сударь, вот что вы за человек такой? — шумно возмутился он. — Испортили такой план! Отправили бы меня в госпиталь, здоровье подлечить, а там молодые медсестрички в обтягивающих халатах! Ляпота же!

— Ляпота, — согласился Соловей, посмеиваясь про себя.

Новенький ещё не в курсе, что любимым средством лечения господина Мухова является питательная клизма. Вреда никакого, зато таких симулянтов вылечивает за одну процедуру.

— А вы у нас?

— Беляев, Константин.

— Беляев, Беляев… — задумчиво пробормотал Игорь Тимофеевич, вспоминая собранные досье. — Уж не из князей Беляевых?

— Никак нет! Поручик Беляев, штурмовая пехота!

— Ах, этот Беляев! — с воодушевлением воскликнул Соловей, чем вызвал у Сварова раздражение излишней громкостью.

— Простите? — уточнил поручик, вытряхнув из уха запёкшуюся кровь.

— Вас-то мы и ждали! Даже ставки делали! И признаться, моя ставка выиграла!

— Вы поставили деньги? На то, что меня с позором выгонят из армии? И кто-то выиграл? — он недоверчиво покачал головой. — Да как вы могли⁈ Это ведь моя карьера, моя жизнь!

— Признайтесь, поручик Беляев, вас никто не заставлял доводить генерала до сердечного приступа. Но шутка была отменная.

— Так-то это так… — кивнул было Беляев, но тут же вскинулся. — И всё же это… это совершенно возмутительно! Где моя доля⁈

— Не переживайте, будет вам доля. Уверен, вам понравится, — пообещал Игорь Тимофеевич, уже составляя в голове текст докладной записки, что ляжет на стол князя Вяземского.

Мститель и Бессмертный. Этот набор обещал быть очень многообещающим.

* * *

Я выскользнул с территории базы, поправил на плече котомку и направился по маршруту, уже ставшему привычным. Мой путь лежал по самым злачным местам столицы, что только были доступны в пешем радиусе. Денег на такси у меня не было. Всё, что я разрабатывал, приходилось тратить на молодой постоянно растущий организм под называнием «сестра» и на информаторов. А служебный транспорт старый хрыч не давал, ссылаясь на ещё слишком молодой возраст.

Ну да, конечно, слишком молод, чтобы пить и водить машину, зато убивать — разрешено в интересах государства, — ворчал я под нос, толкая дверь рюмочной «Рюмкин-Бутылкин».

Здесь меня уже знали и, благодаря парочке сломанных носов, даже уважали и не лезли в чужие дела. Поэтому завсегдатаи, бросив на меня любопытствующий взгляд, вернулись к своим делам.

— О, Свар, — поприветствовал меня Бармалей, бармен и хозяин заведения. — Давно не заглядывал, я уж думал, не случилось ли чего. Как поживаешь? Дела-заботы?

— Убивал тварей, — бросил я в ответ. — Есть что?

— Ох, молодость, — проворчал мужик, не прекращая полировать грязный стакан. — Вечно вы куда-то спешите… Ты чего такой напряжённый? А поговорить? Может, выпьешь для расслабления?

— Времени нет. Так что?

— Ну… — бармен закончил своё бесполезное занятие, убрал стакан к таким же грязно-мутным братьям, огляделся по сторонам, наклонился и заговорщицки произнёс. — Есть один слушок… один наёмник на пьянке проболтался, хвастал, что самого Сварога смог уколоть.

— И? — не поверил я. — Мало ли что народ по пьяни болтает.

— Так-то это так, вот только этот солдат удачи оказался на коне, кутит, ни в чём себе не отказывая. Выпивка, девочки, сам понимаешь… хотя да, куда тебе до взрослых вещей.

— Ты мне минуту назад предлагал выпить.

— Я тебя умоляю, парень, в этой выпивке больше воды, чем в мировом океане.

— И как тебя не побили ещё за такие махинации?

— Эффект плацебо, слыхал о таком? — усмехнулся бармен. — Пока народ считает, что стакан наполовину полон спиртом, его всё устраивает.

— Ладно, — не стал я вникать в особенности ресторанного бизнеса. — Вернёмся к нашему вопросу. Имя? Где найти?

— Вот с этим сложнее… — вздохнул бармен. — Сам понимаешь, узнать несложно, сложно не оставить следов…

— Сколько? — устав от словесной воды, прямо спросил я.

Бармен назвал сумму, и я недовольно поморщился. Цены на информацию всё росли и росли, и пока что затраты никак себя не оправдывали.

— У меня столько нет, — признал я и стянул с плеча котомку. — Заплачу, как обычно?

— Твой товар сложно сбыть, Свар, — протянул бармен. — У ребят, которые используют подобные игрушки, могут появиться вопросы к поставщику.

— Да-да, плюс время на реализацию и так далее и тому подобное, плавали, знаем, — фыркнул я, доставая на свет маленькую картонную коробку.

Открыл, достал оттуда пистолетный патрон, покрытый слегка светящейся вязью рун, и протянул бармену для проверки качества «товара».

— Маленькое произведение смертоносного искусства, — причмокнул Бармалей, разглядывая патрон. — Эх, Свар, ты бы мог такие деньги зашибать… не хочешь выйти на серьёзный уровень? Я бы мог свести тебя с нужными людьми.

— Нет, меня всё устраивает, — отрезал я, закрывая котомку, где хранилось ещё несколько таких коробок. — Тогда я зайду через неделю за информацией. Пока.

Похожая сцена повторилась ещё в трёх питейных заведениях разной степени социальной ответственности.

Моя ночная прогулка закончилась в городском саду. Я уселся на поскрипывающие качели и принялся ждать.

Прошла минута, вторая, я продолжал сидеть, тихонько покачиваясь на качелях. Вперёд-назад. Прошло полчаса. Скрип-скрип.

Этот звук был настоящим испытанием для нервов всех слушателей. И, как говорил голос опытного охотника в моей голове, рано или поздно цель не выдержит и сорвётся.

Скрип-скрип.

Шурх-шурх. Топ-топ. Стук-стук.

— Бу-га-га!

Громкий пьяный смех, бормотание пары десятков человек, слившееся в гудящий шум. Это со всех сторон ко мне приближалась нехилая такая толпа бандитского вида.

Скрип-скрип. Я был изрядно разочарован.

— Да остановись ты уже, наконец! — донёсся до меня злой крик доведённого до крайности бандита. — Скрипит и скрипит. Убил бы падлу!

— Нельзя, — одёрнул торопыгу другой мужик. — Пацан живой нужен.

— С фига ли? — возразил третий. — В награде чётко указано — живым или мёртвым.

— Это тем надо мёртвым. А тут надо живым! — резонно возразил еще кто-то.

— Так как делить будем? — озадачился еще кто-то.

Скрип-скрип. Да, качели тоже хотели сделать жест рука-лицо, но, увы, природа их обделила такой возможностью.

И пока толпа утопала в хаосе, пытаясь решить мою судьбу, среди бандитских лиц мне попался кое-кто неожиданный.

— Саске! Вернись в Коноху! — заорал поручик Беляев, когда я обратил на него внимание.

Скрип. Качели аж замерли на середине движения.

— Ты что здесь делаешь? — удивлённо спросил я.

— Как что? Возвращаю блудного товарища! Нам же нельзя покидать расположение.

— Мне — можно!

— Так это же прекрасно! — тут же переобулся Беляев. — Можно тогда мне с тобой?

— Мужик, а ты кто такой вообще? — поинтересовались в толпе.

— Я опричник! — гордо ткнул себя в грудь поручик.

Шлёп. Это я не удержался и всё-таки сделал жест рука-лицо. Тут стоило отметить, что одет Беляев был так, что его не отличишь от любого другого представителя уличной преступности.

«А за базар надо отвечать», — хмыкнул в моей голове голос деда, когда поручик, получив удар в спину, упал и на него посыпался град пинков.

Спасать дурака я не собирался. Да и было у меня смутное подозрение, основанное на некоторых оговорках Соловья, что с этим Беляевым не всё так просто.

Подозрение переросло в уверенность, когда толпа в месте драки колыхнулась, и Беляев вскочил на ноги.

— Порублю! — вопил он, раздавая удары непонятно откуда взявшимся мечом.

«Против лома нет приёма, окромя другого лома», — выдал очередную жизненную мудрость дедушкин голос.

Грохнул выстрел, а следом за ним раздался вопль раненого бандита. Крик быстро стих из-за шокового состояния.

— Ого, мужик, да у тебя проблемы, — удивлённо заметил поручик, смахивая с груди кусочек оторванной кисти.

А потом он заметил огромных размеров дырку в брюхе, сказал: «Только не суйте в неё ничего», и рухнул на землю.

— Это чо было-то? — ошарашенно произнёс один из целых бандитов.

— Это были мои патроны, — пояснил я, слезая с качелей. — Как видите, имеют очень большую мощность, потому что зачарованы. И не приспособлены для стрельбы из обычного оружия. Осталось выяснить, откуда они у вас. Так что, мужики, поговорим по-хорошему?

По-хорошему, конечно же, никто говорить не захотел, так что через несколько минут в живых не осталось никого, и я принялся за сбор трофеев.

— Я одного не пойму, — внезапно раздался позади меня голос.

— Чего? — я обернулся и посмотрел на живого и совершенно невредимого поручика Беляева.

— Почему ты не оставил кого-нибудь для допроса?

— Мелкие сошки, вряд ли что-то знают. А рисковать тем, что кто-то сбежит, я не собираюсь.

Никто не должен знать, как работает мой новый Дар. Видимо, что-то в моём взгляде промелькнуло, раз поручик тут же примиряюще поднял руки:

— Спокойно, господин Тёмный владыка! Я на вашей стороне! Позвольте принести клятву верности в обмен на обещание возглавить ваши тёмные легионы смерти.

— Всё шутишь?

— Почему шучу? — обиделся он. — Я вполне серьёзен! Ах да, забыл ещё кучу сокровищ и гарем наложниц!

— Ну-ну, — я зевнул и решил уточнить один важный момент. — Пространственное кольцо есть?

— Как догадались?

— Меч. Спортивка, в которой нет дырки.

— Штирлица выдал волочащийся парашют, — пробормотал поручик.

— Что?

— Ничего, босс!

— Тогда будешь отвечать за сбор трофеев. И не называй меня боссом.

— Есть, шеф, — шутливо отсалютовал поручик. — Так что насчёт допроса? Он бесполезен, потому что…

— Я и так знаю, кто продал моё снаряжение не в те руки.

— Но, Холмс, как⁈

— Кто такой Холмс? Неважно… я просто продавал в каждом баре разные калибры, — я потряс останками взорвавшегося пистолета. — Ага, девять миллиметров. Значит, из «РБ»

— Откуда?

— «Рюмкин-Бутылкиг», — пояснил я.

— Гениально, шеф! А теперь что?

— Пойдём и убьём предателя с особой жестокостью.

— Так… а вот тут стоп. У меня есть предложение получше!

— Это какое?

— О-о-о… — мечтательно протянул поручик. — То, что нужно для лечения любого мстителя!

Если бы я знал, чем закончится дело, сбежал домой. Но, как говорится, поздно пить боржоми, когда перед тобой коньяк.

Я проснулся, терзаемый жутким сушняком. Организм жил своей жизнью. В голове гудели колокола, в висках долбили молотки, во рту ворочалось бревно, царапая о наждак.

Мутным взглядом обвёл незнакомую комнату, увидел полный, покрытый запотевший графин с водой, дотянулся до него и с наслаждением присосался к горлышку. Придя в себя, я ещё раз огляделся и понял одну важную вещь: я ни хрена не помню о том, как сюда попал. Даже голоса в голове подозрительно молчали, а это было неспроста. Неужто алкоголь и на них подействовал?

Рядом с графином на прикроватном столике лежала записка.

«В следующий раз я не проиграю!» Отпечаток губной помады и большая снежинка, что даже не думала таять в тепле. Палец кольнуло обжигающим холодом, и я проснулся окончательно. И решил не забивать голову загадками, а сперва позавтракать. Хорошо хоть сестра не дома, осталась ночевать у друзей, поэтому я и мог позволить себе ночную вылазку без свидетелей.

— О, живой и даже невредимый! — пока я одевался, ко мне заявился Беляев.

Я покосился на пышущего довольством поручика. Вот уж кого точно не бывает похмелья.

— А что, не должен был?

— А ты прислушайся к себе. Как себя чувствуешь?

Я недоверчиво хмыкнул, но решил последовать рекомендации. Действительно, давно я не ощущал такой лёгкости в теле. Словно все переживания и заботы сняли с плеч.

Мы едва успели вернуться, как во всей базе раздался сигнал срочного сбора. И сейчас перед строем опричников туда-сюда расхаживал могучего вида вояка. С аккуратной седой бородой, лохматыми бровями, ледяным взглядом и мощными ручищами. Чуть позади него стояла невысокая девушка с длинной толстой светлой косой, перекинутой на аппетитную грудь выдающегося размера. Девчонка оглядывала строй с лёгкой улыбкой на пухлых губах, поигрывая кончиком косы.

— Это что за мужик?

— Ты что? — округлил глаза Беляев. — Это же генерал Мороз! О нём все знают! Это легенда!

— Фамилия?

— Сваров.

— А, Сваров… наслышан-наслышан… соболезную о твоей семье. Род Сваровых создавал прекрасные образцы вооружения, наша страна потеряла куда больше, чем один старинный род.

— Спасибо, — слегка смутившись, поблагодарил я. Удивительно, что такой древний и могущественный старейшина знал о моей семье.

— Чем, говоришь, занимался прошлым вечером?

— Охотился на предателей, — невольно оскалился я в кровожадной улыбке.

— Эх, парень… Месть — это блюдо, которое надо подавать холодным. А тут у нас… Князь Беляев?

— Поручик Беляев

— И ты вчера

— Блядствовал, ваше благородие!

— Ну, ты, — генерал поморщился, оглянулся на внучку. — Хм…

— Дедушка! — тут же вспыхнула от возмущения внучка. — Да чтобы я! Да с ним⁈

— Ну да, самому не верится, — Мороз потёр подбородок, окинул взглядом наш строй.

— А вот теперь я возмущён до глубины души! — возмутился Беляев. — Сударыня, умоляю, дайте мне шанс!

— Скорее Навь замёрзнет, — отрезала Морозова.

Но как только грозный дед отвернулся, её лицо на мгновение озарилась лукавой улыбкой. Девчонка нам подмигнула, вызвав у строя дружный выдох. Морозов отметил неладное, недоумённо оглянулся, но наваждение спало, и взгляду генерала Мороза вновь предстала ледяная Снегурочка.

— Ты видел? Видел? Она мне улыбнулась! Значит, есть шанс! — горячо зашептал мне на ухо поручик.

Я же краем глаза заметил на шее девушки синяк, что очень походил на засос. Вспомнил фонящую холодом записку, и сам похолодел.

Да нет…

Да не может быть…

«Слава, твою мать!»

«Хо-хо… Неплохо, внучок неплохо».

«О чем ты, старый пень?»

«Если драть, то королеву!»

— Погоди…

Беляев посмотрел на мою невозмутимую физиономию, видимо что-то вспомнил, или воспользовался этим самым дедуктивным методом, что бы это не значило, и заявил:

— Да ты отморозок, Свар.

Что же, по крайней мере, у меня появился друг.

Глава 14

Пока великая княжна решала вопросы государственной важности, я прикидывал дальнейший план действий. С Ольгой всё понятно: выйдет, примем, сопроводим к выходу и машине вместе с её личной охраной. Надеюсь, после переговоров у царевны пропадёт желание остаться на приёме и потанцевать. Убийца моей семьи — приоритет и высшая цель, несмотря на поводок, на котором держит меня князь Вяземский. Как ему кажется.

Мне не составило большого труда выяснить, кто в ту страшную ночь приходил за нашими головами, не делая выбора между взрослыми и детьми. Да, я пока не отыскал ту тварь, которая постаралась и ослабила как защиту поместья, впустив нелюдей на нашу территорию. Так и уровень родовой силы с помощью тёмной крови.

Сваровы — потомки бога Сварога, так называемого светлого бога. Отравить нас почти невозможно, но ослабить способы есть. Навья кровь делает нас заторможенными. У сильных одарённых она вызывает замедление, у слабых — галлюцинации. Это при малых дозах. В ту ночь кто-то конкретно озаботился этим вопросом, отец, дед, старший брат и матушка, элита родовой гвардии, личные телохранители семьи получили почти смертельную дозировку. И всё равно при этом остались на ногах и до последнего защищали родовое гнездо.

Меня и сестру пропустили по недогляду. Или шпионы плохо сработали. В десять лет Ладомиру считали слабосилком. В семье Ладу обожали. Мы живём по другим законам, для нас семья — главное, и не суть важно, у кого и какой уровень силы. Это, думаю, и спасло мелкую. Ну ещё и то, что она сбежала вечером из дома, чтобы нарвать маме цветов на дальней поляне в старом саду. А потом ей хватило ума спрятаться и не отсвечивать, когда полыхал особняк.

Нашёл я её по наводке одного из духов, которые оккупировали мой разум. Кто-то из давно ушедших предков, я так и не понял, кто конкретно, владеет поисковым импульсом. За её слабый Дар малышку не брали в расчёт, справедливо полагая, что не стоит тратить на неё удар, сама сгинет вслед за Родом.

Все эти годы я искал убийцу своей семьи, пытался понять, почему государь пожертвовал целым Родом. Во имя чего? Сейчас в Империи не осталось оружейников того уровня, какой был у наших семейных мастеров.

Да, блоху уральские умельцы по-прежнему подкуют, и даже полный комплект брони для неё выкуют. Но то, что творили мы, Сваровы, осталось там, на руинах нашего дома. Больше чем уверен, убийцы выпотрошили тайник, который находился за книжной полкой в кабинете отца. Но очень сомневаюсь, что они знали о втором уровне в том же схроне, который открывается только родовой кровью и словом. Иначе полегли бы прямо там, не успев насладиться кровавым деянием рук своих.

Взломать родовой тайник невозможно. При попытке войти без кого-то из Сваровых вор там и останется, поглощённый входной дверью и обречённый на бесконечное блуждание в осколках зеркал, которые искусно встроены в массив дуба, преграждающий путь в сокровищницу Рода.

Если бы эти твари про это прознали, мы бы с сестрой так просто не ушли. Убили бы, понятное дело, но сначала попробовали через меня добраться до схрона. А так просто сожгли особняк. Так и лежат руины, покрытые пеплом из крови и костей, скрывая под собой тайны Рода. Я пока не рискую возвращаться за семейным достоянием. Не время.

После кровавой бойни оказалось, что я никто и звать меня никак. И узнал я об этом раньше, чем подписал контракт с Канцелярией. Оказалось, наши семейные счета частично пусты. Твари, которые назывались партнёрами, вывели все деньги, оставив нас с сестрой без средств к существованию. Ну да, никто же не предполагал, что из Сваровых кто-то да выживет. Я для них как кость в горле: живое напоминание о собственной трусости, подлости и предательстве.

По первому времени не проходило месяца, чтобы ко мне не подсылали убийц. Понятное дело, за наш высокий канцелярский забор посторонние просто так не попадают. Но и в гильдии убийц работают заплечных дел мастера, не мылом сделанные. Чего только не было: и ядом травили, и подорвать пытались, и самоубийство даже организовали, но не срослось. Исполнитель остался висеть на той верёвке, которую приготовил для меня.

Я радовался, что тогда, в том переулке, уничтожив охотников за головами, принял решение принять присягу и пойти на царскую службу. По-другому сберечь сестрёнку не получилось бы. А так она жила в закрытой общаге на территории Канцелярии, училась в закрытой же школе. Только последние пару лет мы живём вместе в так называемом своём доме.

Радовался. Служил. И пёр к цели, становясь сильнее.

Спустя несколько лет я выяснил имя того, кто отдал приказ, и сам лично участвовал в той давней бойне. Был бы один, рванул бы сразу исполнять родовую месть. Но с сестрёнкой на руках, которой я обязан обеспечить достойную жизнь и хорошую партию, на царский контракт сильно не наплюёшь. Да и родственники в голове, несмотря на неугасающую жажду мести, наоравшись вдоволь, оценили мой план честной дуэли.

Восстановить доброе имя нашей семьи, на законных основаниях, вернуть всё то, чем мы владели — не менее важная задача, чем вендетта. Род не умер, я верну ему и славу, и честь, и великое имя. А потом уничтожу всех, кто отдал мою семью на заклание.

Проблема в том, что виконт Дыевич все эти годы на территории Российской Империи не появлялся. После той ночи он вообще исчез с радаров, словно его не существовало. Клан Дыевичей живёт и процветает, а Петра Патеровича в нём нет. Отказались от него добрые родственнички, во всеуслышание объявили парией и даже сняли с родового древа его портрет. Мои соглядатаи так и не сумели выяснить причину такого странного решения. А сами Дыевичи о ней не объявляли.

И вот на тебе, нарисовался, сволочь, не сотрёшь. Руки так и чешутся… Голоса в голове снова заволновались, наперебой предлагая способы убийства. Но тут распахнулась дверь кабинета, в котором заседала великая княжна с послом и парой неизвестных мне личностей из сопровождения. Оттуда вышел один из посольской свиты и торопливо куда-то помчался.

Я проводил его взглядом, попутно кивнул Колокольчику, Бермонту и Гринпис, указывая на библиотеку. Команда начала подтягиваться к выходу. Личная охрана великой княжны недовольно нахмурилась. Я осклабился, давая понять, что мне совершенно параллельно на их мнение. У меня своя задача, у них своя. Но делать они будут ровно то, что прикажу им я.

Бегун вернулся, в руках у него оказалась замшевая сумка небольшого размера. Я нахмурился, наблюдая, как человек из свиты посла спокойно собирается войти в библиотеку, а охрана не планирует проверить, что он принёс.

— Минуточку, господин хороший, — я скользнул к кабинету, перекрывая путь носатому худощавому усачу. — Что это?

— Да как вы смеете, мсьё! — заволновался усач. — Я — помощник посла.

— А я — опричник государя российского. Что в сумке?

— Господа! Сие есть тайна великая! Это подарок великой…

Я оборвал возмущения лягушатника.

— Это подарок княгине Ольге?

— Да, — радостно закивал носатый. — Оттуда… — кривоватый палец с желтоватым ногтем потыкал куда-то вверх.

Видимо, я должен был впечатлиться и догадаться, кто ж там наверху осчастливил нашу царевну подарком. И впечатлился. Догадался, но не проникся.

— Господин Сваров… — начал было один из охранников, что стояли у входа.

Я кинул на него короткий хмурый взгляд и отчеканил:

— Это — ваша задача, проверять всё, что приносят в кабинет, когда там находится княжна Ольга. Покажите, что в сумке.

— Но… — чуть повысив голос, заверещал иноземный гость.

— Покажите, — чуть надавил я. — Безопасность княжны — моя задача.

— Будет международный конфликт! Я буду жаловаться послу!

— Да хоть папе Римскому. Покажите, что в сумке.

В этот момент дверь в библиотеку приоткрылась, из неё высунулась голова второго неизвестного мне иностранца из свиты посла.

— Ле Барбье, поторопитесь! Вас ждут! — зашипела голова с толстыми губами и тонкой ниточкой усиков. Мода у них, что ли, на усы? Этому точно за ней гнаться не стоило. Смотрится, как сопля под носом.

Увидев меня возле Барбье, толстячок полностью вышел из библиотеки, прикрыл двери, посмотрел на меня, сурово сдвинув брови. Ой, боюсь, боюсь, аж ладошки вспотели.

— Господа, что здесь происходит? — требовательно вякнул толстый.

Тонкий горестно вздохнул и пожаловался:

— Меня не пускают, де Виарго.

Виагра? Я хмыкнул: ну да, этот виагру точно принимает, вон как возбудился, болезный. Покраснел как рак, как бы удар не хватил.

— На каком основании вы задержали мсьё ле Барбье? Он — подданный иностранного государства! Мы…

— Жалуйтесь, — покладисто согласился я, перебив второго помощника посла. — Но пока я не увижу, что внутри сумки, этот господин не войдёт в этот кабинет.

Для наглядности я ткнул пальцем сначала в тощую грудь гонца, затем указала на вход в библиотеку.

— Кто вы есть такой? — вздёрнув три подбородка, воскликнул Виагра.

— Царская служба Его Императорского Величества, — отчеканил я. — Ещё вопросы будут? Или уже покажете, что в сумке, да и закончим на этом?

— Вы… вы за это ответите, — вякнул слегка побледневший толстячок.

Хорошо быть опричником, все боятся, некоторые даже уважают. Носатый прижал сумку к груди и таращился на меня круглыми глазами.

— Проблемы, командир? — раздался мелодичный голос за спиной худощавого.

Ле Барбье обернулся и застыл, потрясённо глядя на графиню.

— Мадам, о, мадам, — галантно склонился, не сводя глаз с Колокольчика.

— Между прочим — мадемуазель, — улыбнулась Ло одними губами, кинув взгляд на меня.

— Господа, не толпимся на пороге, сумочку показываем и проходим, — настойчиво повторил я.

За моей спиной затрещала рация, один из охранников царевны что-то в неё забормотал.

— Граф… там ждут, — отчеканил за моей спиной.

— Подождут, — отрезал я. — Вас я не задерживаю, господа, проводите Виагр… господина Виарго в библиотеку. Господина ле Барбье я провожу сам. В соседнее помещение для личного досмотра.

— Не надо, я… покажу! Подчиняюсь грубой силе! Но знайте, я напишу докладную! Посол узнает о вашем насилии над иностранным подданным! Ваш Император подучит ноту протеста! — заверещал носатый, открывая сумку.

— Что это? — поинтересовался я, заглядывая внутрь.

— Подарок, — с достоинством ответил толстый, взяв себя в руки.

— Какой? — я начинал терять терпение. Если в свите у посла все такие же тупые, немудрено, что их король до сих пор не может с нашим государем договориться.

Толстый переглянулся с худощавым, они оба печально посмотрели на нас, затем на Колокольчик. Я сделал знак, графиня мило проворковала что-то про неотложные дела и покинула нас.

Толстый вытащил коробку, осторожно щёлкнул пряжкой замка, приоткрыл шкатулку и показал содержимое. Я махнул охране, один из стражей шагнул вперёд, достал сканирующий сигнализатор, провёл над футляром, затем над изящным стилетом, проверяя на предмет запрещённой магии и прочих странностей.

Посмотрел на меня, отрицательно покачал головой и вернулся охранять двери.

— Проходим, не толпимся, — разрешил я.

— Что здесь происходит?

Двери библиотеки распахнулись в третий раз, из неё вышел виконт Дыевич. Его взгляд остановился на нашей живописной группе, я видел, как Патерович зафиксировал положение графини. Ло щебетала в двух шагах от нас в компании какого-то хлыща. Охрана не реагировала на посторонних рядом с кабинетом, из этого Дыевич сделал свои выводы. Думаю, даже верные.

На меня он кинул один-единственный оценивающий взгляд и больше не смотрел, делая вид, что не узнает. А может, и вправду не узнал. Я тогда, шесть лет назад, помладше был, не такой широкий в плечах, без седых волос на висках. Мальчишкой я тогда был, весёлым и шебутным. Вот за него тоже спрошу, и за растоптанное детство моей сестры, и за унижения, и за…

«Контроль и холодный рассудок»…

— Закон и порядок. Проходите, господа. Вы свободны. Пока, — не удержался от шутки.

Толстый и тонкий поджали губы и засеменили под крылышко посла. Виконт пропустил их в кабинет, зашёл следом, так и не посмотрев на меня. Ладно, тварь, я ещё заставлю тебя смотреть на меня, долго и пристально, умоляя о пощаде. Веки отрежу, чтобы глаза не смог закрыть, сволочь криворожая.

— Свар, спокойно.

Я перевёл тяжёлый взгляд на Колокольчик, которая непонятно как оказалась рядом со мной. Мрак меня побери, опять накатило. Надо успокоиться. Шанс вызвать виконта на дуэль мизерный, но он есть, не стоит всё портить из-за дурацкого срыва.

«Молчать всем! — рявкнул я про себя. — Никому не двигаться, работают опричники, — пошутил и закончил. — Вызов — вот что главное. Так что заткнитесь… пожалуйста. И не мешайте мне творить добро во имя Рода!»

— Всё в порядке. Княжну провожаем до машины, сдаём с рук на руки охране, возвращаемся на бал.

— Может, домой? — понимающе глядя на меня, уточнила графиня.

— У меня тут одно незаконченное дело, — отказался я. — Но вы с Гринпис, если натанцевались, можете возвращаться в казарму.

— Не дождёшься, — ответила Колокольчик, поправляя локон. — Помощь нужна?

Я задумался. Гибель Рода в данной ситуации не повод для дуэли, как ни странно это звучит. Официально моя семья погибла частично от рук неизвестных бандитов, часть сгорела в пожаре. Придраться не к чему. Да и по сводкам, насколько я в курсе, имя виконта не проходило, как причастного к смерти целого Рода. Значит, провокация. Но всё оказалось проще, виконт нарвался сам.

После того как переговоры на высшем уровне закончились, мы сопроводили великую княжну на выход, сдали с рук на руки охране. Стражи вздохнули с облегчением, вернув себе полномочия, усадили царевну в автомобиль, попрыгали в машины сопровождения и отбыли императорский дворец. Ну или куда в другое место, не знаю, не спрашивал.

С Ольгой мы так и не успели перекинуться парой слов, но это и к лучшему. Уверен, принцесса стала бы меня отговаривать, предлагать другое решение вопроса. Заказное, к примеру. Но вот другого решения мне не надобно. Я сам должен убить эту тварь, никакой палач тут не нужен. Ни государственный, ни тайный.

Мы вернулись в особняк князя Болконского. Приём медленно катился к своему финальному аккорду. Посол вместе с двумя лизоблюдами и виконтом покинули библиотеку, и присоединился к свите, которая отдыхала в зале.

Я отслеживал перемещения Дыевича, выбирая удобный момент для провокации. И он не заставил себя долго ждать.

— Это же надо! Именно мне и на мой самый любимый мозоль, — процедил я, встретившись взглядом с виконтом Дыевичем, который заступил мне путь.

Виконт удивлённо приподнял брови, глянул вниз. Мы стояли в шаге друг от друга.

— Кто вы, мсьё? Мы знакомы?

— Граф Сваров, — представился я.

В глазах Дыевича мелькнуло понимание, но я видел: он меня так и не узнал.

— Хм… — холодно произнёс Пётр. — Мне казалось… Мон шер, уберите от меня этого… самозванца, — виконт небрежно махнул рукой, из-за его спины выдвинулся коротыш с бычьей шеей, плавно переходящей в голову. — Я был уверен, мы выпотрошили всех, избавили мир от своры… несговорчивых диких кабанов. Разве кого-то не зажарили?

Виски пронзило болью, в голове лопнула струна, перед глазами взметнулось алое пламя.

— О, прошу прощения, милейший. Оговорился. Что вы говорите, милейший князь? Это последний представитель семейства Сваровых? Не знал, не знал. Ах, ещё сестрица имеется?

Виконт сочувственно покивал головой, слушая князя Болконского, который ни с того, ни с сего возник возле нас. Старый чёрт делал круглые глаза, кривил губы, при этом не забывал улыбаться и стрекотать, что-то объясняя виконту, деликатно склонившись к его уху.

— Несчастный юноша, остаться одному, без поддержки Рода… Какое несчастье постигло один из… хм… некогда славных имперских Родов. Кажется, вы клепали оружие для государя?

Приторный голос урывками прорывался скользь кровавую пелену, накрывшую мой разум. Но при этом я отчётливо слышал каждое слово. Каждое оскорбление.

— Лучшие оружейники… почёт… гордость… — вещал князь, предупреждающе зыркая в мою сторону. — Теперь опричник.

— Что вы говорите? — изумился виконт. — Надо же, такая славная фамилия. И так опозорить имя… Опричник… — Дыевич цокнул языком и получил кулаком в наглую рожу.

Голова виконта дёрнулась, из носа полетела юшка. Коротыш с бычьей шеей шагнул ко мне, я поманил его к себе поближе. Телохранитель остановился, оглянулся на виконта.

Дыевич запрокинул голову, пытаясь остановить кровь. Князь Болконский торопливо протянул ему платок, зыркая в мою сторону, но не решаясь что-либо сказать. Виконт прижал платок к окровавленному лицу и из-под него сдавленно ругался.

Пётр пытался сохранить лицо, но окровавленный воротник, свёрнутый на сторону нос портили всю картину. Болконский яростно сверкал глазами, не представляя, как выкрутиться из неприятной ситуации. Мало ли, вдруг я на задании, а тут он влезет и ему по шапке прилетит.

За что боролись, за то и напоролись, как говорится. Я всего лишь на пару минут опередил ударом действия виконта. Надеюсь, он оценил моё приветствие. Я ухмыльнулся.

— Виконт Дыевич, назовите имена ваших секундантов, — равнодушно глядя на сломанный нос иностранного гостя, потребовал я.

— Ничего страшного, просто кровь носом пошла, — процедил виконт.

— Граф, граф! Вот видите, ничего страшного! — виконта торопливо поддержал князь.

— Виконт Дыевич, я требую сатисфакции по праву старшего в Роду Сваровых. По законам родовой мести. Или вы трус, сударь? — скривился я.

После этих слов Дыевич выпрямился, злобно сверкнул глазами, отнял окровавленный платок от лица, сплюнул мне под ноги и процедил:

— Вызов принят. Видят боги, ты сам этого захотел, Сварожич.

С этими словами виконт развернулся и, не обращая внимания на хозяина дома, на что-то говорящего посла, стремительно покинул усадьбу Болконских.

Кровавая пелена отступила, в уши ворвался шум бала, который перекрыл звонок.

— Свар, возьми трубку, — я посмотрел на Колокольчик, перевёл взгляд на карман, из которого раздавалась незамысловатая трель.

— Граф! Что вы себе позволяете! — раздался недовольный возглас князя.

Я прижал указательный палец к своим губам, призывая Болконского к тишине.

— Что-о-о? — взревел старый чёрт, но тут же охнул и заткнулся, Бермонт умеет приводить убойные аргументы.

— Слушаю? — вежливо буркнул в трубку и тут же поморщился от гневного рыка.

— Ты что творишь, Свар⁈ Навьи тебя забери!

— Порядок, Александр Алексеич, — довольно ответил я. — Это была провокация. И я в неё попался.

— Что⁈ — взревел Вяземский.

— Зато теперь мы сыграем в мою любимую игру, — чуть отодвинув трубку от уха, продолжил я доклад.

— В какую игру, леший тебя забодай?

— Говорю же — любимую: 'я знаю, что ты знаешь, что я знаю".

На другом конце замолчали, затем виртуозно выругались и бросили трубку.

— И незачем было так орать, — ухмыльнулся я, но прятать трубу не успел. Вяземский позвонил снова.

— Не разбили? — посочувствовал я.

— После бала — ко мне! — рявкнули в ответ, и телефон отключился.

Вот спрашивается, и на фига так нервничать?

Глава 15

— Какого демона ты творишь, Свар? — бушевал князь Вяземский, когда спустя пару часов я зарулил к нему на огонёк по его же просьбе.

Скулы свело от зевка, пошли вторые сутки, как я не спал по-человечески. Нехорошая тенденция, надо выспаться, тем более впереди дуэль с неизвестным противником. Пока добирались на базу, я разбудил Коржика, попросил скинуть всю новую информацию по виконту Дыевичу, которую он отмониторил для меня за последние пару недель.

Тех сведений, которые по крупицам собирал я сам, недостаточно. Пока, к сожалению, никто так и не смог раздобыть для меня инфу с полной раскладкой по Дару виконта, и по его боевым навыкам. Даже наш гениальный Коржик. Но надежда, как говорится, сдыхает последней, а значит, шанс есть.

Я-то запомнил его в роли мясника, которому удобней орудовать ножом, чем благородным оружием. Но, думаю, Пётр с неплохо умеет обращаться с мечом и шпагой по праву рождения.

— Что ты молчишь? Сказать нечего?

Князь Вяземский наконец проорался, резко повернулся ко мне, внимательно вгляделся в моё довольное лицо, махнул рукой и отошёл в угол кабинета. Нет, наказывать сам себя за инициативного бойца Вяземский не собирался. Просто там у него находился неприметный шкафчик с волшебным успокоительным средством.

Вяземский открыл дверцу, внутри что-то звякнуло, потом булькнуло, куратор недовольно на меня посмотрел, подошёл к двум удобным креслам возле камина, расположился в одном из них и махнул рукой, приглашая занять соседнее.

— Тебе не предлагаю, — буркнул князь.

— А и не надо, — хмыкнул я. На трезвую голову и думается легче, и план допроса хорошо разрабатывается.

— Ты понимаешь, что натворил? — заговорил Вяземский, после второго глотка.

— Вполне, — я откинулся на спинку, с наслаждением вытянул ноги.

— Зачем, Слава?

— Всё просто, Александр Алексеевич. — Но сначала вопрос.

— Задавай, — кивнул князь.

— Кому ещё, кроме меня, вы говорили, что мой отряд будет негласно сопровождать великую княжну Ольгу?

В это момент Вяземский как раз сделал глоток. Мой вопрос явно вошёл не в то горло, куратор поперхнулся, закашлялся. Я ухмыльнулся и сделал три хлопка. Александр Алексеевич от возмущения подавился воздухом, но зато перестал кашлять.

— Безотказный способ всегда помогает, — на полном серьёзе заверил я куратора.

— Ну ты и… — покрутил головой князь. — Отморозок как есть.

Я согласно кивнул. Вяземский — один из тех немногих, точнее, тот единственный человек во всех мирах, которому позволено меня так называть. Собственно, это было его первое слово, когда я показал ему, что случилось с убийцами, которые первыми пришли по наши с сестрой души. Отсюда и пошло-поехало негласное название моего отряда.

— Ты понимаешь, что вот так запросто отдал место для дуэли? Это ты бросил вызов, а виконт его принял. Значит, он в своём праве, и именно он будет выбирать место для боя, оружие, настаивать на своих условиях.

— Понимаю.

— И что ты собираешься делать?

— Как что? — удивился я. — Пойду и всех убью.

— Егорьевская кочерыжка! — князь не выдержал и выругался. — Свар! Ты понимаешь… Да всё ты понимаешь.

Вяземский одним махом опрокинул в себя успокоительное с высоким градусом, поставил стакан на стол и совершенно спокойно выдал:

— А теперь поговорим о главном.

— О чём? — расслабленно поинтересовался, догадываясь, о чём пойдёт речь.

— О ситуации в целом и о конкретных частностях, связанных с тобой и с международным скандалом, который ты учинил, — проворчал куратор. — И ладно бы Колокольчик… Ладно, вернёмся к нашим баранам…

Князь поднялся, подошёл к столу, открыл ящик, достал из него какую-то папку и вернулся в кресло.

— Вот, оперативные данные по твоей семье. Всё, вплоть до ДНК-анализов, магических отпечатков, допросы очевидцев и свидетелей. В том числе все возможные версии, даже натянутые на глобус. Свар, с чего ты взял, что виконт Дыевич принимал участие в нападении на твою семью? У нас нет никаких доказательств, ни одного. Поверь, мои спецы хорошо знают своё дело. Они носом землю рыли, но ничего не нашли. Почему ты так уверен в том, что он виновен?

— Александр Алексеевич, вы мне доверяете? — я спокойно смотрел на князя.

Вяземский задумался, что-то прикидывая и просчитывая в голове. Была у него такая привычка: он никогда сразу не отвечал ни на один вопрос.

— У меня нет повода тебе не верить, — выкрутился куратор.

Я хмыкнул, показывая, что ответ принимается и даже засчитывается.

— Не знаю, говорил я вам, или не говорил, но мой Дар Поглощения несколько специфичен.

Князь напрягся, подобрался, исчезла расслабленность, в глазах появился стальной блеск и ожидание.

— Насколько специфичен?

— Ну… скажем так: Дар развился и приносит свои дивиденды. С некоторых пор в моём вместилище душ появился ещё один отсек. Точнее, тюремная камера. В ней обитают души моих врагов. Тёплая встреча и допрос с пристрастием, в результате у меня в голове много новой информации. Скажем так, очень интересной информации.

— Вот как… — задумчиво пробормотал князь Вяземский.

По лицу куратора стало ясно: Александр Алексеевич уже начал прикидывать, как он сможет использовать эту мою новую способность, о которой только что узнал. Жаль, но придётся его огорчить. Тюремная камера не безразмерна, и мне она нужна. Поэтому амбиции и грандиозные планы, которые прямо сейчас выстраиваются в княжеской голове в ровные ряды стратегий мне побоку, у меня своя цель и приоритеты. И ради них я совру и глазом не моргну. Это моя корова, и я сам буду её доить.

— Не хочу вас расстраивать, — хмыкнул я. — Но места там мало. Поэтому помочь ничем не могу. Род важнее.

Вяземский задумчиво на меня посмотрел, хотел что-то сказать, но промолчал.

— Я продолжу?

— Слушаю.

— Так вот, пару месяцев назад одна из моих ловушек принесла результат. Меня навели на исполнителя. Старший наёмник хорошо известной вам гильдии убийц.

— Которой из? — уточнил князь.

— Не суть важно, — отмахнулся я. — Умирал он долго, потому что допрашивал я тщательно. В конце концов, он назвал мне фамилию человека, который руководил операцией «Забей вепрей».

— Что? — не понял князь.

— Вот такие юмористы сидят у виконта в Роду. Операция называлась «Забей вепрей».

— Тотемный зверь Сварога?

— В точку, — с уважением произнёс я.

Честно не думал, что догадается. Мало кто сейчас помнит тотемы первых богов. Хотя он же канцелярский, а они многое знают, но ещё больше помнят. Хотел бы я с ним побеседовать…

— И фамилия эта была Дыевич?

— И снова бинго, — я похлопал, радуясь догадливости князя.

Вяземский скривился, как будто куснул лимон.

— Сведения, полученные под пытками, сомнительные сведения.

— Это смотря какие пытки, — довольно сказал я. — Это если пальцы ломать, да на дыбу подвешивать, ну или там растяжку позвоночнику сделать, тогда да. Тогда свидетель, он же подозреваемый, всё что угодно тебе скажет лишь бы получить передышку.

— А ты не так? — ухмыльнулся князь.

— А я не так, — второй раз аплодировать не стал, ещё обидится.

— И как же? — поинтересовался Вяземский.

— А этого, Александр Алексеевич, я вам сказать не могу, — со всей серьёзностью ответил я. — Иначе мне придётся вас убить.

Вяземский поперхнулся. В момент моей речи он как раз решил водички испить.

— Похлопать? — сердечно предложил я.

— Не надо. Свар! — отдышавшись, рявкнул куратор.

— Я за него.

— … навий шут!

— Не, я свой собственный. Но всё равно не скажу. Секреты Рода, уже извините.

— Да что тебя…

— Мне продолжать?

— Продолжай, шутник.

— Так вот, наёмник этот рассказал как на духу, что виконт Пётр Дыевич самолично возглавлял карательную операцию под названием «Забей вепрей». Разрабатывали они её долго, тщательно. Искали ходы-выходы, слабые места и гнилых людишек. У нас таких не оказалось…

Князь удивлённо выгнул бровь.

— Как же не оказалось? Установлено, что вторые ворота открыл сторож, пропустил отряд по зачистке. После сторожа убили, охрану сняли, заменили своей. Вошли в особняк с четырёх сторон…

— Все верно вы говорите, Александр Алексеевич. Только сторож тот был не наш.

— Это как?

— Да вот так, — я налил себе воды из графина, отпил и продолжил. — В тот вечер должен был дежурить Антипин Иван Саввыч. Но случилось у него цепь странных таких оказий. Сначала дочка под машину угодила. Потом в больнице у жены сердечный приступ приключился. Но дядя Ваня всё равно на службу собирался, вот такой он был человек, преданный делу и верный Роду. Понятно начальник охраны его бы отпустил. Но отпроситься Саввыч должен был сам, лично. Правило у нас такое было. Мало ли что вдруг человека под дулом пистолета держат да требуют замену за себя предоставить. Так вот Саввыч пришёл, всё чин по чину, отпросился и за брата троюродного попросил.

— И начальник согласился? — не поверил князь.

— А вот тут всё и пошло-поехало. Начальника вызвали разбираться с воришками, которых якобы застукали в лесных угодьях на краю усадебных земель. К тому времени егеря уже прибрали и разговаривали от его имени.

— А что зам?

— Зам позвонил начальнику, обсказал всё честь по чести. Тот дал добро, Саввыча отпустили, брата пробили по базе, не первый раз он на замене, утвердили. Ну и дальше вы знаете… — я пожал плечами.

— Был ещё кто-то Свар. Кто-то внутри дома, — задумчиво произнёс Вяземский.

— И я узнаю, кто это, Александр Алексеевич. Узнаю. Жизнь на это положу, но выясню, кто гнидой оказался, чужих-то в доме не было в тот день. И гвардия на полевом выходе почти вся была. Там-то их и положили, сволочи… И ладно в честном бою. Так ведь отравили, как собак уличных. А потом ходили и глотки резали мужикам. Твари… — мрачно выругался я.

Мы замолчали. Князь поднялся, принёс бутылку и два гранёных стакана, плеснул в них коньяку, подвинул один ко мне.

— Не чокаясь, — буркнул хмуро.

Выпили, не поморщась, думая каждый о своём. У Вяземского за душой имеется своя история, вот только такая давняя и засекреченная, что мне не удалось выяснить подробностей. Впрочем, несильно я и старался. Своих секретов полно, к чему ещё чужие собирать?

— Так, ладно. Оставим секреты твоего Рода. Отвлеклись мы от виконта. Что в результате сказал наёмник?

— Имя он назвал. Александр Алексеевич. Конкретное имя — Дыевич Пётр Патерович, второй сын храбия Дыевича, под началом которого тайная служба графа польского. Больно хитёр, умён, к каверзам всяким да к интригам предрасположен с малых лет. Говорят, Дыевич младший психопат почище нашей графини. Сам пытать любит, потрошит людей не хуже иного хирурга. Особенно ножи уважает. Самые важные операции возглавляет и разрабатывает лично. Но вот на нас прокололся, — я зло ухмыльнулся.

— Ты хочешь сказать… — протянул князь.

— И снова бинго, Ваше Сиятельство. Изгнали его из Рода за то, что прокололся, не всех потомков Сварога под терновое одеяльце уложил. Нас с сестрёнкой пропустил. Причём вот что я вам скажу по великому секрету, Александр Алексеевич… — я приглушил голос.

— Что? — князь напрягся, не спуская с меня глаз.

— Наёмник этот уверяет, что нас с сестрой виконт не добил по каким-то своим личным соображениям, а не потому, что плохо искал. И вот именно этого храбия клана Дыевичей ему не простил. За это его изгнали из семьи и вырезали с семейного древа. Ну и ещё за пару кровавых дел, по которым плохо хвосты зачистил. Из-за этого международная сыскная служба вышла на его след. Поэтому храбия Дыевич и поторопился распрощаться со своим сыном-психопатом. Как говорится, отделался малой кровью: и своего вроде как не сдал, и в белом пальто остался для всех.

Вяземский задумчиво разлил по стаканам остатки коньяка, мы выпили каждый за своей. Хотел я предложить тост за недоработку в рядах доблестной тайной канцелярии, но решил не сыпать соль на княжеский сахар. Если куратор и в самом деле не в курсе, тогда у меня вопрос: чем занимается его верные ищейки и не пора ли им хвоста накрутить?

Согласен, у меня способ добывания информации чуть лучше. Но они-то рыли по горячим следам, а я на пару лет позже. Ну, ладно, наёмника могли не отыскать, я сам на него случайной вышел. Точнее, вывели меня. Но ведь князь знал, какую должность в собственном клане занимал виконт. Не поверю, что Вяземский не сложил два и два. Хотя, может, у него пять вышло из-за неточной и неполной информации? Вот я и говорю: поддувает в Канцелярии, а то и сквозит. Не удивлюсь.

— Чего ты хочешь, Свар? — спросил князь, прерывая затянувшееся молчание.

Я подобрался, сел ровно, посмотрел на князя и напомнил условия нашей с ним сделки.

— Ваше Сиятельство, когда мы заключали сделку…

— Контракт, — поморщился князь.

— Сделку, — упрямо повторил я. — Контракт я заключил с Канцелярией, с вами мы заключили дополнительную сделку.

— Допустим, — нахмурился куратор.

— Когда мы с вами заключали сделку, вы обещали не только защиту мне и моей сестре, но и любую помощь, которая понадобится мне в моих поисках.

— Ты и твоя сестра в безопасности, — медленно сказал князь, пристально глядя на меня.

— Насчёт себя относительно, — хмыкнул я. — Но я не в претензии, знал, на что шёл. За сестру спасибо уже говорил, повторяться не буду. Насчёт остального я не забыл. Мне хватало своих сил и возможностей…

— Которые появились у тебя благодаря царской службе.

— Вероятно.

Я вдруг ярко почувствовал сопротивление князя, его нежелание мне помогать. При этом мне не понадобилось даже залезать в его голову. Хотя я никогда этого не делала, до этого момента Вяземский всегда держал своё слово. Да и если взламывать его ментальную защиту — это сжигать за собой мосты. После такого меня объявят государственным преступником, и на меня начнут охоту все кому не лень. Не факт, что поймают, но с сестрой на руках, пусть и шестнадцатилетней, долго не побегаешь.

— Я не послушный пёс на поводке Канцелярии государственной безопасности. Этот момент мы с вами сразу обговаривали, когда вы предложили мне создать отряд особого назначения и поставили главным психом на прочими психопатами.

— Свар, успокойся, я не отказываюсь… — в глазах князя мелькнула тревога.

Но моя сила уже проснулась, по кабинету прокатилась волна ужаса, зацепила князя, заставив Вяземского заскрежетать зубами. Яки (жажда убийства) полыхнула с такой силой, что куратор невольно защиту, пытаясь противостоять моей ауре подавления.

— С-с-вар-р-р… — Вяземский с трудом, но выпрямился, подался вперёд, пытаясь поймать мой взгляд. — Великая сила… предполагает… великую… ответственность… — буквально прорычал князь, пытаясь достучаться до моего разума. Ты ста несдержан, как в юности. Это не есть хорошо, — процедил куратор.

Но голоса выли, мешая думать, требовали убить предателя немедленно.

— Свар-р-р-р! — куратор поднялся на ноги, встал напротив и врубил собственную силу. — Возьми себя в руки. Иначе никаких дуэлей, никаких Рифтов. Отправишься на персональную реабилитацию. Два раза за вечер — это хреново, Свар. Это очень хреново. А если на сестру сорвёшься, что тогда?

Духи внутри захохотали, радуясь тому, что потомок сильнее, и получили по ушам, когда я перекрыл доступ к своему разуму, разогнав их по лавкам, так сказать. Мне вдруг понравилось ощущение собственной власти, я бы даже сказал всемогущества. Губы растянулись в улыбке, хотя скорее это напомнило оскал безумца.

Я видел в отражении тёмных окон всполохи яки, по сравнению с тем, что бушевало во мне сейчас, вспышки гнева Колокольчика — детские капризы. Твою хмарь, снова-здорова, кажется, я открыл новый уровень собственного Дара.

«Кон-т-ро-ль-и-хо-лод-ный-рас-су-док-кон-т-ро-ль-и-рас-су-док» — в висках речитативом застучала кровь.

— Свар-р-р! — этот рык услышал уже я, а не то чудовище, которое поднялось с глубин памяти Рода.

— Д-да! — рявкнул я в ответ.

— Всякое достоинство, всякая сила спокойны, — без страха глядя в мои глаза, заговорил князь. — Не просто так опричникам дали такую большую власть и полномочия, что их должны слушаться все. Но невинных жертв быть не должно. Опричник — оплот и последний рубеж государства Российского. А это значит что?

— Что? — понимая, к чему клонит куратор, спросил я.

— С большой силой приходит большая ответственность. Тебе придётся доказать государю-императору, что ты достоин. Или представить неопровержимые доказательства того, что виконт виновен. На данный момент я не вижу ни того ни другого.

Я загнал жажду внутрь и молчал, размышляя над словами князя.

— Вызов брошен. Виконт согласился. Кто меня остановит?

— Международный скандал императору сейчас не нужен. Если понадобится, тебя заставят принести извинения. Мне бы этого не хотелось. А тебе?

Очередная вспышка, испарина на висках Вяземского, стук чужого сердца в висках. Я нахмурился прислушиваясь. Надо сказать куратору, что ему пора к медикам, мотор барахлит.

— Что вы предлагаете? — холодно поинтересовался я.

— Список Рифтов, которые нужно закрыть, чтобы убедить Его Императорское Величество в твоей полезности. И получить официальное разрешение на убийство иностранного гражданина из свиты посла.

Князь наклонился, открыл папку, которую в самом начале разговор вынул из ящика стола, достал из неё один лист и протянул мне.

— Что это?

— Разрешение на убийство, — ухмыльнулся князь. — Думаю, даже не на одно.

Я взял бумагу и вчитался в аккуратные строчки, написанные явно женской рукой. Десять Рифтов категории минус чёрный? Да легко.

Я осклабился.

— Договорились, — и протянул руку куратору, чтобы скрепить новую сделку.

В небесах громыхнуло. Боги услышали и подтвердили.

И я очень надеялся, что один божественный предок тоже меня слышал. Я ещё жив. И однажды обязательно взыщу все долги.

Глава 16

Утро началось с общего сбора. Я ткнул в кнопку, часть стены отъехала, открывая карту государства Российского, но не простую и даже не золотую. Территория страны подсвечивалась разными цветами, показывая точки расположения Рифтов разного уровня. Самые лёгкие по традиции отмечали жёлтым цветом, самые сложные — чёрным. Зелёные по десятибалльной шкале сложности находились между седьмым и восьмым уровнем.

Существовали даже розовые провалы. По уровню они не дотягивали до пятёрочки, подвох в том, что внутри обитали русалки всех мастей. Отряд царских гвардейцев справится с такой впадиной за несколько часов. Проблема в том, что босс локации, который появляется в самом конце, выглядит как маленькая девочка.

Первые группы, которые обнаружили розовые Рифты, при зачистке полегли полностью. Минута промедления стоила жизни многим хорошим воинам. Девочка похожа на человека, долгое время бывшего в плену. Каждый раз эта тварь отыгрывает разные сцены, копаясь в мозгах тех, кто прибыл по её душу. И даже матёрые волки, которые чётко знают, кто ожидает их в самом центре Рифта, попадаются на её уловки.

Ну а как не попасться? То русалка сидит, прикованная цепями, в рванине, но хоть не на дубе. То в темнице, измождённая до такой степени, что рёбра торчат, и просит покушать. А перед ней стоит пустая миска и лежит корочка заплесневелого хлеба. Иной раз находят её распятой на кровати. Вот тут у парней и вовсе крышу снимает напрочь. Не от желания. Точнее, от желания найти и жестоко покарать того, кто издевался над малышкой.

Короче, вариантов множество. Проблема в том, что мужики, повидавшие в жизни горы трупов, включая расчленёнку, а некоторые даже пытки, глубоко попадаются в сети иллюзий, и не в состоянии поднять руку на маленькую девочку. Даже понимая, кто она. Даже в самый последний момент, когда тварь показывает своё истинное лицо с мелкими острыми зубами, лягушачьим носом и широким ртом, нормальные парни всё равно не могут убить чудовище. Перед глазами стоит невинное дитя, которое нужно спасти.

Мы — опричники, мы можем убить любого, и моральный аспект нас сильно по нам сильно не ударит. Фантазия у нас напрочь отсутствует, уверяют царские мозгоправы, — поэтому мы сразу видим, кто перед нами. Ну а если тварь использует иллюзии, Коржик в ответ запускает свои. То ещё зрелище, доложу я вам. Я видел, как одна такая девочка-русалочка визжала, сдирая с себя собственную кожу своими руками. Уж не знаю, что ей показывал Коржик, но таких кошмаров я и врагу не пожелаю. Хотя это смотря какому врагу.

Коржик тогда, кстати, с превеликим удивлением разглядывал то, что видела русалка. Но как мы его не пытали после зачистки, он нам так и не рассказал, что ж такого примерещилось боссу Рифта перед смертью.

Ладно, это всё лирика. Самые сложные — это двойные Рифты. На карте они выкрашены в красно-чёрный. Иногда вокруг обозначают радужный круг. Значит, внутри Рифта ждёт сюрприз, и не один. Сколько полос, тсолько и сюрпризов. Примерно.

Но хуже всего двойные, нестабильные, в которые очень сложно попасть и почти невозможно выйти. Эти мигали белым светом. Всего их на карте Российской Империи отмечено десять штук в разных краях страны. Причём встречаются они исключительно в узловых точках энергетических потоков. Там, где пересекаются несколько линий. Юеда в том, что их невозможно стереть с лица земли. Как только зачистишь семь из десяти, обязательно где-то проявится новый. Причем натыкаются на такой Рифт, как правило, случайно. И сигналки в узловых энерготочках не срабатывают на новообразование.

Белые Рифты как золотая медаль для спортсмена: всю жизнь готовишься, чтобы попасть на Олимпиаду и взойти на пьедестал. Но в последний момент что-то идёт не так, и вместо почётного первого места получаешь носилки и скорую. И это в лучшем случае. В худшем тебя уносят с поля в чёрном пластиковом мешке.

В ДНР (двойные нестабильные Рифты) опричники ходят в совместные рейды, не чаще двух раз в год. Это вторая причина, почему их до сих пор так много открытых. Одиночный отряд не потянет полную зачистку. Ну либо выйдет не в полном составе.

А нас, опричников, не так уж и много в Империи. Да, всякой магически одарённой знатной шушеры по стране хватает. Да только не вся она подходит для нашей работы. Психопатические отклонения — это не придумка для запугивания детей. Все мы реально психи. У некоторых из нас высокий болевой порог, и в момент боя, когда срабатывает состояние «берсерк», мы рубимся, не замечая ран. Иногда опричник сражается почти мертвым, просто потому что его мозг до последнего не в курсе, что тело уже того, максимально искромсано, ниже критической точки выживания.

Некоторые обладают полным иммунитетом к любым ядам и химикатам. Кто-то не знает, что такое эмоции и мораль. Есть напрочь отбитые, им бы только убивать. Кто-то не убиваемый, как наш Бессмертный. Таких как Бес единицы на всю страну. Хотя наш Кощей — все равно редчайший экземпляр, условно-проклятый-мутант так сказать.

Всех нас объединяет одно: мы — психопаты-абсолюты Империи с глубоким источником силы, полным отсутствием моральных барьеров, совершённые убийцы на службе у государя. И да, мы изгои. Нас ненавидят, нас презирают, нас бояться. За силу, за редкие способности, за то, что мы идём до конца. Для нас не существует преград, мы всегда выполняем поставленную задачу.

Мы не благородные рыцари с двойной моралью. Убийства, шантаж, пытки — это тоже входит в наш арсенал. Нас называют охотничьими псами царя, тварями преисподней, убийцами и моральными уродами. Мы стоим выше других, находясь в самом низу. Мы вне закона.

Но больше всего нас ненавидят за то, что мы поставили свой Дар не на службу собственному Роду. Мы служим Родине и Императору. Мы не продаём свой меч и свои способности за деньги и за иллюзию свободы. Мы — абсолютный щит государства, который государь создал для защиты страны. Иначе твари с той стороны, кторые приходят из Рифтов, сожрали всех удельных князьков, да и сильными кланами не подавились бы.

И да, нам плевать, что о нас думают обыватели. Но если император спустит нас спустить с поводка в самый критический момент для Империи, мы уничтожим весь мир. И скажем: «Недостаточно».

Я ткнул стилусом в интерактивную карту. Черно-красная точка приблизилась, показывая рельеф местности, ближайшие населённые пункты. На экран выскочило подробное описание Рифта.

— Куратор предлагает нам закрыть вот эти три черно-красных Рифта, ну и штук десять условно минус чёрных.

— А что с ними не так? Почему уральские отряды их до сих пор не зачистили? — щёлкая орехи, как семечки, поинтересовался Бермонт.

— Все три находятся в аномальных зонах. Вот здесь, — я ткнул стилусом. — Судя по разведданным, случился прорыв из пределов Хаоса. Эдакая матрёшка. Первая кукла — твари Нави, с этими просто: агрессивные змеи, слуги Полоза. Рифт открылся возле недавно открытого золотого рудника.

— И что сложного? — удивился Бес.

— Внутри этого змеиного клубка открылся ещё один Рифт… — продолжил я.

— И поглотил сердце первого, змеиного? — спросил Коржик.

— Зришь в корень. Дальше угадаешь? — поинтересовался я.

— Третья матрёшка откуда? Из Хаоса?– подумав, уточнил наш учёный.

— Так, глубоко разведка не заходила, но по энергетическим эманациям и магическому эху, аналитики предполагают, на поверхность вышли низшие демоны Хаоса. Вышли и качают энергию со всего живого в окрестностях.

— Вышли и попали в ловушку, — хмыкнул Призрак. — Пиявками стали, хорошо. Если бы сумели выйти наружу было бы хуже. А второй слой кто?

— Предположительно, аспиды — крылатые змеи, — ответил я.

— Слушай, может, бомбанём их и вся недолга? — предложил Тони. — Думаю, я тенями смогу пройти достаточно глубоко. Заряд отложенного действия, можно даже парочку, все дела? И монстры сдохли…

— И овцы вместе с ними, — хмыкнул я.

— А там овцы есть? — удивился Бермонт.

— Скорее, бараны. Призрак, ну зайдёшь ты туда тенями. И что дальше?

— Закладку сделаю и вернусь, — уверенно заявил Тони.

— Рванёт только первый уровень. Сомневаюсь, что ты сумеешь дойти до центра третьей матрёшки, — задумчиво протянула Колокольчик, разглядывая красно-чёрный Рифт. — Видишь, бликует радугой? Думаю, там у каждого Рифта свой уровень защиты.

Призрак мигнул и через секунду оказался возле карты. Ткнул пальцем, увеличивая обзор.

— Хм… Получается непросто три в одном, а все шесть, — обрадовался Тони. — Сначала придётся взломать кольца защиты, типа границы между разноуровневыми Рифтами. А потом мочить тварей. Верно понимаю?

— Думаю да, — согласился я. — За первый щит ты пройдёшь, змей, думаю, разнесём в клочья твоим способом. Но вот чтоб одним ударом и все три впадины отработать — это вряд ли.

— Ну, значит, дорогу расчищу, — хмыкнул Призрак. — А вы добьёте. Пройдём как нож сквозь масло. Горячий, — уточнил Тони. — Смотри, Свар, вот тут, тут и тут, если ты меня усилишь, а Коржик подкинет свою замечательную энергоглушилку, я смогу установить заряды. Если после взрыва мы зайдём клином, то очень быстро пройдём до центрального Рифта. Там, где демоны. Там ты быстренько изымаешь кристалл, и мы сваливаем. Попутно потрошим всех тварей и забираем остальные камни.

— Идея неплохая, — кивнул я. — Но я сомневаюсь, что там всё будет настолько просто, как ты живописал. Повторяю: разведка исследовала только первый уровень, змеиный. Дальше пройти не сумели. Ну, нет у них в рядах сверхчеловеков, — хлопнул по плечу Призрака.

— А я давно говорю, — подала голос Колокольчик. — Нам нужно свою разведку создавать. Мы выстраиваем стратегию, опираясь на непроверенные данные, в результате всё как обычно пойдёт через…

— Жопу? — заржал Кощей, за что и получил подзатыльник. От этого легко удара голова Беса шлёпнулась на колени Гринпис. Девчонка не растерялась и отбросила её в сторону Бермонта. Медведь принял подачу и пнул часть тела в сторону Коржика.

— Меня сейчас стошнит! — заорал Бес.

— Хватит! — рявкнул я, отобрал голову Кощея и поставил на стол. — Сидеть! — приказал Бесу, когда тот дёрнулся за своим телом. — Закончим, заберёшь.

— Так его, шеф, — хохотнул Бермонт.

Колокольчик вернулась к столу, села рядом, пригладила вздыбленные волосы голове Беса и принялась плести косичку. Кощей злобно сопел, но молчал. Его туловище грозило графине пальцем и кулаком, но Ло не обращала на эти угрозы никакого внимания. Наказан значит наказан.

— Предлагаю оставить этот Рифт напоследок. Зачистим остальные, а потом зависнем возле него. Сами всё разведаем на месте и решим, как его закрывать, — не прекращая издеваться над Бесом, предложила Колокольчик.

— Поддерживаю, — согласились все члены команды.

— А ты чего молчишь? — поинтересовался у Гринпис. — У нас тирания только на боевых выездах. На обсуждениях можно и нужно предлагать идеи, но с аргументами.

— Я пока не знаю, что сказать, — пожала плечами девушка. — Один выход — это слишком мало, чтобы оценить весь масштаб ваших операций. Я зачищала Рифты, но… — княжна замялась, потом всё-таки решилась. — Но сейчас я понимаю, что меня не просто вели за ручку. Меня катили в коляске, чтобы я набила руку. Мне казалось… — девчонка махнула рукой и отвернулась.

— Не бери в голову, — Бермонт похлопал Гринпис по плечу, отчего так перекосилась на правый бок. — С нами погуляешь по Рифтам, наберёшься настоящего опыта. Мы ещё сделаем из тебя настоящего отморозка, — и широко улыбнулся. — Ну и чего вы ржёте? — удивился медведь, глядя на нас.

— Всё, рекламная пауза закончилась. Идём дальше. Вот здесь, — я ткнул стилусом в следующую черно-красную точку. — Начали агриться дивьи люди.

— Дивьи? — удивилась Колокольчик. — Давненько они на поверхность не выходили. Свар, у меня созрел вопрос.

— Говори, — кивнул я графине.

— Мне кажется, или за последнее время в Рифтах происходит что-то странное?

— Поясни, — попросил я, прекрасно понимая, что хочет сказать Ло.

— Поясняю. Слишком много давно забытых тварей вышло на свет. Аждаи — раз.

— Да ладно, аждаи в каждом пятом Рифте, — удивился Бес.

Гринпис хихикнула, глядя на говорящую голову, украшенную косичками.

— Раньше их не было, — уточнила графиня. — Они появились с полгода назад, ну, может месяцев десять.

— А ведь точно, — Коржик с восхищением посмотрел на Ло. — Точно! Если провести аналогию… собрать статистику… отследить фазы луны… сравнить с датами…

— Коржик, мы тебя услышали. Что тебе для этого нужно? — утчонил я.

— Статистика и доступ ко всем оперативным данным, — наш домашний учёный помолчал и добавил. — И к архивам за последние десять лет.

— Будет тебе и первое, и второе…

— И компот, — пошутил Кощей. — Всё, молчу, молчу, — поймав выразительный взгляд Ло, объявил Бес.

— Я продолжу? — холодно поинтересовалась графиня.

Ну не любит она, когда её перебивают. Такое прощается только Коржику.

— Кто обитает в третьем? Не удивлюсь, если на поверхность прорвался кто-то из таких же редких или старых тварей.

— Ты права. Здесь, — и я показал на последнюю черно-красную точку. — Гнездо сиринов.

— Бабы?

— Женщины?

Хором выдали Кощей и Бермонт.

— Женщины-птицы? Они что, правда существуют? — воскликнула Гринпис, и глаза её подозрительно заблестели ожиданием встречи с чем-то невероятным.

Я проигнорировал реплики парней и начал сразу с княжны.

— Приручать мы их не будем. Да, они полуразумные. Да, частично похожи на женщин. Вторичными половыми признаками.

— Чем? — Бес не смог промолчать.

— Грудь у них имеется, бестолочь, — Колокольчик взлохматила косички на голове Кощея.

— Только грудь? А… — ногти графини впились в мочку уха, Кощей охнул и моментально заткнулся.

— Но, командир, — Гринпис аж поднялась со своего места, возбуждённая предстоящей перспективой знакомства с редкими тварями.

— Нет, Гринпис. Приручать мы их не будем. твоя задача — накинуть ментальный колокол на их головы и не дать этим тварям раскрыть свой рот, — приказал я.

— А если заговорят? — княжна жадно рассматривала полудев, полуптиц на интерактивной доске.

— А тогда нам хана, — улыбнулась Колокольчик.

— Почему?

— Потому что у сиринов невероятной красоты голос, которым они завораживают, соблазняют и искушают человека, — начал рассказывать Коржик. — Но и это ещё не всё. Беруши и прочие приспособления не помогут, как, например, с греческими сиренами. Помнится, Одиссей, командир греческого отряда ловагетов, залил воинам уши воском, чтобы зачистить Рифт. С нашими не сработает, — замолчал Коржик.

— Почему? — тут же снова спросила Гринпис.

— Потому что от пения птицы сирин человек теряет самообладание, память и собственную волю.

— Хорошо, что мы не люди, — хмыкнул Призрак. — Ну, или не совсем люди.

— Ага, или уже совсем нелюди, — встрял Бес.

— Ты со словами-то поосторожней, — полыхнула Колокольчик. — За такое и убить можно.

— Прости! — абсолютно искренне извинился Кощей. — Что-то меня занесло. Можно мне уже голову вернуть на место? Я без головы, как без рук, — объявил Бес и тут же продемонстрировал собственные слова. выложив оторванные руки на стол.

— Возвращай, — разрешил я. — Ло, ты так и не высказалась до конца.

— С вами разве это возможно? Но в целом ты понял ход моих мыслей, а Коржик, думаю, сделает выборку и аналитическую справку.

— Сделаю, — подтвердил Коржик.

— У меня вопрос, — Гринпис прям как в школе, подняла руку, тут же покраснела и опустила.

— Задавай, — разрешил я.

— Чем страшны сирины? И как мы собираемся с ними… взаимодействовать.

— То есть порабощение человеческой воли по всем параметрам тебя не впечатлило? — ухмыльнутся я. — Ну а взаимодействовать будет с помощью твоего Дара. Ментальный колокол на головы, заклёпки на рты и рубим всех, чтобы перья летели.

Княжна возмущённо сверкнула глазами, нахохлилась, но промолчала. Я довольно кивнул, но решил расставить все точки на черно-красным Рифтом.

— Гринпис, игры закончились. Больше никто никого спасать не будет. У каждого в бою своя задача, и он должен чётко её выполнять. При необходимости я пожертвую одним бойцом, чтобы вытащить остальных. Ты меня поняла?

— Поняла, — плечи у девчонки поникли, но голову она не опустила, продолжила смотреть прямо на меня.

— Надеюсь, не просто поняла, но услышала, заполнила и приняла к исполнению.

— Так точно, командир, — кивнула княжна.

— Значит, подвожу итоги. С дивьями мы уже работали, схема нестандартная, но довольно простая: работаем кислотой и мечами.

Я заметил изумлённый взгляд Гринпис и пояснил:

— Дивиьи люди — создания старых богов. Точнее, одного из первых, бога Дива. По слухам красивые, высокие, с мелодичными голосами. Обычно их не увидишь, если сами не захотят.

— А по факту? — уточнила княжна.

— А по факту уродливые карлики с железными телами, красными глазами, — ответил я. — Хорошие бойцы, да и оружие у них знатное. Жаль только вынести из Рифта его невозможно.

— Почему? — продолжила допытываться Гринпис.

— Потому что ржой рассыпается после смерти хозяина, — огорчённо пророкотал Бермонт. — Эти карлики с мечом единая плоть.

— Так, подвожу итоги, — я посмотрел на каждого. — Что мы имеем? Три черно-красных Рифта, один из которых с тройной начинкой. Его оставляем напоследок. Командировку начинаем с десятка минус чёрных провалов. Информацию по ним я скинул на ваши планшеты. Там ничего сложного стандартный набор мелкой нечисти. Колокольчик, на тебе Гринпис, если у неё возникнут вопросы.

— Да, командир, — откликнулась Ло.

— Гринпис не стесняйся, спрашивай всё, что непонятно. Завтра жду твои мысли по поводу того, как ты можешь помочь в зачистке Рифта, с учётом специфики твоего Дара, — я улыбнулся и добил. — И скрытых талантов.

Княжна вскинула голову, посмотрела на меня сердито, но снова промолчала. Видно было, девчонка начала прикидывать, что я выяснил про неё и её способности. Вот завтра и посмотрю, какой выбор она сделала.

— Коржик, на тебе дополнительная ифна по низшим демонам. Разведданные по Рифту с сюрпризом я тебе скинул, подумай, может, появится идея, кто может заседать в последней матрёшке.

— Хорошо.

— Призрак, на тебе взрывчатка. Чем больше и разнообразней, тем лучше. Материалы у тебя, посмотри подумай, что лучше использовать.

— Как скажешь, командир, — отозвался Тони.

— Бермонт, колюще-режущее и собственный арсенал.

— Без проблем, шеф, — пророкотал медведь.

— Ло, — я улыбнулся. — Мы на острие удара вместе. Я первый, ты страхуешь.

— Принято, командир, — улыбнулась графиня, шлифуя ногти.

— На сегодня всё. Задания есть. Выполнять.

— Свар, — остановила меня Колокольчик, едва я закрыл карту.

Я обернулся и удивился: вся команда осталась сидеть на своих местах, включая удивлённую невыполнением приказа Гринпис.

— Не понял?

— Свар, — настойчиво повторила графиня. — Ты ничего больше не хочешь нам сказать?

— Да вроде всё сказал.

Я понимал, куда клонит Ло, но это мои проблемы, и втягивать отряд в родовые разборки и месть я не собираюсь.

— Что ты решил с виконта и вызовом на дуэль? — Колокольчик перестала тянуть кота за бубенцы и спросила напрямую.

Я оглядел команду и понял, что в этот раз списать всё на личное не поучится.

Глава 17

— Это моё дело и только моё, — ровно сказал я. — Вполне возможно, встреча с виконтом — это запланированная. Хорошо продуманная подстава, чтобы получить законный повод убить последнего Сварова. Рисковать вашими жизнями я не собираюсь. Да и на дуэль я собираюсь, а не в личный рейд за местью.

Парни выразительно хмыкнули, Колокольчик закатила глаза, и только Гринпис ничего не понимала.

— Да, месть личная, но я же на дуэль, а не просто так убивать. Что со мной там может случиться? Зачистим Рифты, высплюсь, приду, убью и в очередную командировку. Есть у меня кое-какая мыслишка, как усилить Гринпис.

— Какая? — встрепенулась Розалия.

— Об этом потом, — рассердилась Колокольчик, княжна послушно заткнулась. — Свар, не пудри нам мозги. Ты прекрасно понимаешь, о чём речь, — обвиняющим тоном сказала как отрезала графиня. — Мы — одно целое, одна команда. Семья, если хочешь, — выдала Ло. — Куда ты, туда и мы.

— Мы? — удивлённо встрепенулся Коржик, отрываясь от своего планшета. — А мы тут причём? Это дуэль, там свои законы…

Колокольчик хлопнула себя по лбу, наглядно показывая всё, что она думает о некоторых учёных, которые витают в облаках. Коржик окинул каждого из нас взглядом, что-то сопоставил в своей голове и кивнул:

— Ну, да, мы одна команда. И вообще, мы жить хотим, — хихикнул наш меланхоличный друг и снова погрузился в планшет.

Подозреваю, его тайное хобби — дразнить графиню. Но так, чтобы она об этом не догадывался. Мы и правда жить хотим, а шутки с Ло иногда выходят боком. Ну если вспомнить того типа, который пошутил про бубенцы.

— Ло права, — Бермонт прихлопнул по столу, подстаканник подпрыгнул, упал на бок, покатился на пол, тарахтя карандашами и ручками.

— Бер, соразмеряй свою силу, пожалуйста, — не отрываясь от планшета, прогудел Коржик.

— Вот и я о том! Свар, мы все в курсе, что ты во многом превосходишь нас по силе, и что у тебя… кхм… скажем так, родовые секреты, которые помогают там, где совсем жо… э-э-э… в смысле хреново совсем. Сколько раз эти твои секреты нас выручали из… короче выручали, — медведь потряс головой, покосился на княжну, тяжко вздохнул. — Но мы команда. Кто его знает, что тебя ждет на той дуэли. Как минимум я иду твоим секундантом. Коржик сойдёт за лекаря.

Барон Корнелиус Жирар-де-Сукантон, по-русски говоря, — Коржик хмыкнул и кивнул, подтверждая своё согласие.

— Я обеспечу предварительную разведку, — активизировался Призрак.

— Я обеспечу отход при необходимости, — широко улыбнулся Бессмертный. — Гринпис мне поможет. Поможешь, малышка? — Бес залихватски подмигнул княжне.

— Я тебе не малышка, — отчеканила княжна и тут же добавила. — Помогу, конечно.

— Вот видишь, план готов. Осталось понять, где и когда состоится дуэль, — довольным тоном заявила Колокольчик.

Честно говоря, я не ожидал такой поддержки. Отвык за годы одиночества. Привык со своими проблемами разбираться сам. Что сказать, тронут.

— Ладно. Согласен. Но с одним условием.

— С каким? — подозрительно поинтересовалась Колокольчик.

— В этом… дуэльном рейде, как и в любом другом, командир — я. И если я скажу: «Отступать», собираете манатки и сваливаете без разговоров. Ясно?

— Командир… — зарокотал Бермонт.

— Или так, или я иду один.

Хрен его знает с чего вдруг, но на душе стало как-то пакостно, появилось нехорошее такое предчувствие.

— Договорились, — процедила Колокольчик, ответив за всех.

Я посмотрел на каждого по очереди, дождался кивка, после чего повернулся к Гринпис и сказал:

— Ты не обязана участвовать во всём этом бреде. Это моя, так скажем, личная жизнь. Моя месть. Парни и Ло их бесполезно переубеждать. Но тебя это не касается… Ты… — договорить я не успел.

— Не продолжай, пожалуйста, если не хочешь, чтобы я тебя вызвала на дуэль прямо сейчас, — вспыхнула Гринпис, команда негромко засмеялась.- Мы команда, и я иду с вами. Да, я новенькая. Но мы всё равно уже часть команды, хотите вы этого, или нет, — княжна вызывающе упёрла руки в бока. — И так будет всегда.

Я ухмыльнулся, со всей серьёзностью протянул ладонь Розалии и сказал:

— Добро пожаловать в отряд самоубийц, Гринпис.

Девчонка крепко пожала мою руку и ответила:

— Убей или умри, командир.

Народ не выдержал и заржал. Пафос зашкаливал, Гринпис вспыхнула, сердито зыркнула на нас, но уже через секунду хохотала вместе с нами. Психи мы или нет, имперским врачам виднее. Я знаю одно: эти отморозки всегда прикроют мне спину и не ударят в неё. Чего не скажешь о тех психически здоровых предателях, которые остались в прошлой жизни. Ну и кто из нас моральный урод, спрашивается?

— Ладно, хватит о личном.

— Не забудь, — нахмурилась Колокольчик.

— Не забуду. Как с датой и местом определимся, сообщу.

— А когда? — уточнил Призрак.

— Как только, так сразу. Вяземский намекнул на императорское разрешение, но только после того, как закроем все Рифты по вот этому списку, — я махнул рукой на бумагу.

Ло придвинула её к себе, нажала кнопку пульта, снова открывая карту.

— Ну что, мальчики, составим план прогулки? — кровожадно улыбнулась Ло, поглядывая то в свой планшет, то на карту.

— Да, чуть не забыл. Нам нужно усилить Гринпис. Там в списке есть один Рифтик, думаю, её подойдёт, — ухмыльнулся я. — Думаю, ИЗЖОП подойдёт. Там вроде парочка есть.

— Чего? — обалдела Гринпис.

Мы дружно заржали.

— Институт зверологии, животнопетства и охотничьего промысла, — пояснил я. — У них на территории такие Рифты открываются, пальчики оближешь. Мы туда на охоту ходим, за зверушками для петоводов.

Розалия смотрела на нас, как на умалишённых. Какие зверушки, какая охота, какие петоводы. Я коварно ухмыльнулся: план, который созрел в моей голове, должен был не только усилить княжну, но и отряд в целом.

— Отрабатывайте план прогулки, а я пока с Гринпис побеседую, — дал отмашку команде. — Иди сюда, что покажу.

— Зачем? — насторожилась княжна. — Я и отсюда хорошо вижу. И слышу.

— Не боись, не съем, — подмигнул я, выводя на монитор рифтовых зверушек, которые прошли через наши руки.

— Что ты знаешь о рифтовой живности? Ну, кроме своих девизов и лозунгов?

Гринпис недовольно надула губы, но ответила:

— Ну… некоторые из них поддаются приручению, если специалист высокоуровневый, с хорошо прокаченной менталкой. Но, насколько я знаю, таких спецов в Империи очень мало. В основном зверей используют для охраны каких-то военных объектов, дрессируют с помощью артефактов и… боли.

Княжна поморщилась, но в зелёные дебри не полезла.

— Молодец, садись, два, — ухмыльнулся я.

— Почему? — возмутилась девчонка.

— Потому что болью их не возьмёшь. От боли они только ярятся. Артефакты и ручное управление. Точнее, ментальный контроль, подчинение и слияние разумов.

— Что? — восторженно пискнула княжна.

— То. Последнее привязывает зверя к твоей душе, вы становитесь единым целым. В идеале твой пет начинает с тобой общаться, мыслеобразами.

— Невероятно! Я о таком даже не слышала, — удивилась Гринпис.

— Ещё бы ты о таком слышала. Секретные разработки, хренова туча уровней доступа, красный гриф и прочая лабуда.

— Но… У меня же нет этих доступов, — удивилась княжна. — Ты сейчас меня разыгрываешь? Или проверяешь? — насупилась девчонка.

— Не то и не другое. Назови виды рифтовых тварей. Быстро, не думай, — приказал я.

— Э-э-э… Морские чудовища, сухопутные монстры, летающие твари, подземные и потусторонние сущности.

— Верно, — довольно кивнул я. — В школе небось отличницей была?

— Ну да… — смутилась Гринпис.

— А вам в школе рассказывали, что существуют условно нейтральные твари, которые, если ты сумеешь взять их под контроль, очень полезны в бою?

— Нет, — протянула княжна. — А это как нейтральные?

— При контакте они не проявляют агрессию, если их не трогать, не тронут тебя. К примеру, стихийные духи, загадочные сущности, связанные с силами природы. Если их подчинить, можно призывать молнии, дождь, землетрясения и другие природные катаклизмы. Или элементали. Договоришься с ними и к твоим услугам помощь воды, огня… Несколько таких духов… пару сотен… на службе у императорской семьи. А есть… — я осёкся. — Впрочем, тебе ещё рано.

— Что? Говори уже! — Гринпис, как и положено молодому неотпиз…. мало лупленному хворостиной организму, тут же встала в стойку.

— Есть один… объект. Сильный, бесстрашный, почти бессмертный… — начал я издалека, стараясь не заржать, наблюдая, как княжна подпрыгивает от нетерпения. — Регенерация бешеная. Характер тоже. Мы его привезли с ИЗЖОПа на заказ… неважно для кого.

— Бессмертный? — княжна вдруг замерла и отчего-то покосилась на Беса.

— Бессмертный, — подтвердил с самым серьёзным лицом. Девчонка отчего-то начала нервничать.

Краем глаза я видел, что команда прислушивается к нашему разговору и начинает понимать, о ком идёт речь.

— Всё бы ничего, но этот гад как-то раз сбежал из своей клетки. Будто этого мало, случилась расслойка пространства, и объект попал в лабораторию, где его попытались утопить в чане расплавленного разломного металла.

— И он выжил? — встрепенулась Розалия.

— Ой, этот… — вздрогнула Колокольчик. — Шеф, а может, не надо?

М-да, даже нашу жизнерадостную психопатку что-то способно пронять. Когда мы ловили этого неуловимого мстителя в экспериментальной лаборатории зверопсихолухов… Словами не описать, что там творилось, это надо было вдеть. Особенно битву двух якодзун… и одним из них была невозможно злая Колокольчик.

Раздалось яростное фырканье графини, парни сдержанно заржали, но тут же заткнулись под бешеным взглядом Ло.

— Это была эпическая битва. И, как ты понимаешь, оно выжило. Так что, если не справишься с контролем, тебя ничто не спасёт… и ждёт тебя участь хуже смерти, — широко улыбнулся я, предвкушая встречу.

— Что может быть хуже смерти?

— Он тебя… — я понизил голос до таинственного шёпота. — Обоссыт.

— Что? — опешила Гринпис.

— Не, шеф, ты не прав, — встрял Бес. — Её он точно не обоссыт.

— Почему? — в разговор влез Бермонт.

— Потому что она во… и во, — Бес руками обозначил выдающиеся выпуклости княжны. — Он её пометит. Как свою самку, — и Кощей заржал.

— Э-э-э? — Гринпис переводила недоумённый взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что из всего сказанного правда, а что нет. И вообще, есть ли хоть что-то достоверное в том, что я только что рассказал.

— И даже если ты его поцелуешь, он не превратится в прекрасного принца! — заржал Бер.

— Да ну вас, я думала, вы всерьёз, — махнула рукой Гринпис, насупилась и отвернулась.

— Так мы серьёзно, — фыркнул Кощей.

— Завтра познакомлю, надеюсь, вы поладите друг с другом, — подмигнул я.

— Командир, ты серьёзно? — переспросила княжна.

— Более чем. Так, что там у нас с планом прогулки? — переключился я на команду.

— Но…

— Всё завтра, — отрезал я. — Утверждаем план и на тренировку. Гринпис, ты на психотренинг.

— Куда? Зачем? — возмутилась девчонка.

Я приподнял брови, в упор глядя на Звереву.

— Ой… в смысле, так точно, командир. А можно вопрос?

— Задавай, — разрешил я.

— Зачем мне тренинг? У меня с психикой всё в порядке. Ужасы после зачистки не снятся, кушаю хорошо, — съязвила Гринпис.

— Ло, отведёшь и по дороге объяснишь.

— Хорошо, шеф, — кивнула графиня, поднимаясь. — Просмотрела Рифты, кину свои мысли тебе на почту.

— Договорились.

— Призрак, разведданные на тебе. Скоординируешь, кинь аналитику по списку куратора.

— Лады, — Тони подхватил свой планшет, закинул в рюкзак и пошёл на выход.

— Тренировка для всех.

— Так точно, — не оглядываясь, ответил Призрак.

— Бермонт…

— Оружейка на мне, — кивнул медведь. — Бес, ты идёшь? А то жрать охота.

— Иду.

— Как всегда, — махнул Кощею.

— Ладушки, посерфю, — ответил Бес. — Что искать?

— Как обычно, слухи, сплетни, необычные происшествия. Всё необычное в аномальных зонах. Любая мелочь.

— Ушёл, — и Бес вымелся за дверь.

— Коржик, ты с дамами. Отработайте по полной. Уровень сложности красный. Пускай Гринпис попробует, что да как.

— Хорошо. Я тебе кинул там на почту, посмотри.

— Гляну, спасибо. Всё, увидимся через два часа на общей подготовке.

Команда исправилась, я остался в комнате для внутренних совещаний, успев услышать, как Колокольчик успокаивает Гринпис:

— Да не волнуйся ты так, нет там никаких мозгопрвов. Там тренажёры. Мы эту комнату называем психиатричка. Там так весело! Тебе понравится! — заверяла Ло княжну.

Не знаю, что подумала Зверева, но в психиатричке действительно весело. Тебя подключают к аппарату, запускают программу, которая сканирует твой мозг. А затем начинается отработка стандартных ситуаций, виртуально. Машина считывает твои показания, корректирует сюжет под человека, доводя до грани. При этом контролируется не только физическое состояние, но и морально-психологическое. Грубо говоря, проверяется насколько боец крепок духом и разумом.

Это если стандартно отрабатывать.

У нас подход другой. К аппаратуре, после того как жертва вошла в виртуальную реальность, подключается Коржик. Вот тут-то и начинается самое веселье. Не все опытные вояки спецподразделений выдерживают бурную фантазию нашего барона. Который, собственно, и придумал эту адскую машинку.

Так что да, Гринпис ждет то ещё веселье. Так сказать, надо закрепить предыдущие уроки.

Ну а я рухнул в кресло, подключился в родовому инфополю, то бишь разрешил предкам свободный диалог с собой, открыл планшет с общим списком Рифтов и вместе с населением моей головы стал прикидывать, какие точки стоит забронировать под свою команду, чтобы усилить отряд.

Предки зашептали, перебивая друг друга, но я давно научился отсеивать ненужное, выбирая лишь самое важное.

«Загляни в штольни стальных щитоносцев, у них убойная энергия, да и шкурка бронированная. Сделаешь потом ребятам нагрудники. Ни одна пуля не возьмёт, да и магический удар выдержит», — вещал прадед, по старинке называя Рифт штольней.

'Смотри, внучок, низшие демоны те ещё твари. Могут подселиться в душу-то. Сдаётся мне, в той штольне-от, что тройнм кольцом отмечена, там стржиги сидят.

— Стржиги? — переспросил я.

— Они самые. Низшие. Одни из. Человек при жизни-то дурость совершил, повесился. Потом в навьем тумане заблудился, а то и встретил кого нехорошего, поддался соблазну или ещё что. Его-то за грань и турнули. Низший демон — это ещё не хаосит, но уже близко. Стржиги — они кровью человеческой питаются, это когда голодные. Когда сытые, они над людишками любят поиздеваться, помучить, кошмары да ужасы наслать, — добавил другой пращур. — Ты бы с ними поосторожней. Они как репей, если к душе прицепятся, за тобой в мир выйдут, будут искать сродственников своих, чтобы, значит, отомстить за смерть свою.

— Так повесился же сам? — удивился я.

— Такова натура человеческая, любые свои грехи на других норовят повесить, — философски закончил дед'

Я кивал, впитывая в себя мудрость предков. Увидит кто со стороны, подумает, Свар окончательно съехал с катушек. Но мне было плевать. Свои привыкли, а чужим здесь делать нечего.

Спустя полтора часа я отправил князю Вяземскому новый список, в котором количество чёрных Рифтов увеличилось вдвое, а к тройке черно-красных добавилось ещё столько же. Довольный, я поднялся с кресла, потянулся, глянул на часы над картой и заторопился.

Перед общей тренировкой я хотел успеть попасть в артефакторную. Во-первых, прихватить пару-тройку своих игрушек, которые помогут, если что-то пойдёт не так. Во-вторых, пополнить свой личный запас патронов, созданных моими руками.

Поздней ночью, завершив все дела, пожелав сестре спокойной ночи, я засел в своём кабинете, выложил коробку с патронами, достал свой любимый многозарядник, разобрал, почистил, собрал и принялся заполнять магазин.

Свет я не включал, вполне хватало того, который исходил от моих пуль. Каждая начинала сиять, как путеводная звезда, заряженная энергией моей ненависти. До момента, когда я снова смогу себя уважать, оставались считаные дни. Мой Род будет отомщён в полной мере. Сначала виконт, потом все остальные.

Глава 18

* * *

— Ой, какие котики! Шеф, можно… Ах, ты тварь летучая!

Ответить я не успел, останки летучих тварей, похожих на котов, усеяли пол Рифта. А вот нечего расстраивать Колокольчика.

— Он меня поцарапал! — возмутилась Ло и добила зверушку, неосторожно подавшую признаки жизни. — Шеф, как думаешь, может крылья отпилить в качестве трофея? — задумчиво разглядывая плотные кожистые короткие крылышки, поинтересовалась графиня.

— Нет, — отрезал я. — В твоей комнате уже музей можно открывать. Естествознания и рифтоведения!

— Злые вы, уйду я от вас, — опечалилась Колокольчик, очищая катаны и убирая их в ножны.

Сай (ножны) для этих мечей я заказывал через мастера Модсогнира. Обошлось в серьёзную услугу, но оно того стоило.

Навершие ножен (кодзири) по моей просьбе сделали из рифтового металла. Собственно, это было не совсем железо, а часть брони волосатого мозгоеда. Бронированная такая зверушка, большая любительница человеческого мозга. Эта тварь пробивает кость длинным хоботком и высасывает содержимое из черепушки.

Убить сложно, но можно. Надо только попасть или в точку в подбрюшье, или в глаз. И то и другое проблематично. В момент серьёзной опасности гадёныш сворачивается в клубок и становится одним большим бронированным шаром. К тому же глаза у мозгоеда прикрыты выступающими веками, выгляди как козырёк, поди, попади под него.

Для чего я извращался, добывая бронированную чешую? Во-первых, при необходимости, кончиком ножен можно пробить любую стену одним ударом. Во-вторых, мастер Модсогнира по моей просьбе сделал внутри специальную выемку, из которой выскакивает ядовитая игра. Так что, даже если Колокольчик попадёт в безвыходную ситуацию, к примеру, не успеет достать катану, у противника всё равно не останется ни единого шанса.

Ну, да, Колокольчик и не успеет… Смешно.

А если графиню перед рейдом ещё и отборным кофеем напоить, то этот электровеник не успокоится, пока не выметет, в смысле, не выкосит всё и вся из этого пласта реальности.

* * *

— Гринпис! Не лезь на рожон! Держи поводок!

— Держу! Может…

— Не может!

— А если!

— Никаких если! Бей!

Виу-ф-с-с-с-фипс!

Тушка енота мутанта, переевшего рифтовой энергии, дёрнулась и развалилась на две части. На две поперечные части, после того как Гринпис прошлась по нему воздушной плёткой с алмазной крошкой. Интересная способность. В усадьбе, помнится, она такую воздушку не применяла. Я сделал пометку, чтобы порасспрашивать Звереву на предмет её возможностей.

Честно говоря, то досье, которое мне удалось собрать на Гринпис, ничем особенным не отличалось. Кое-что интересное нашлось в той папочке, которую передал мне князь Вяземский. Но вот до детской медицинской карты и к личным архивам княжеского семейства подобраться пока не удалось. Но ничего, я упёртый. Если сама не расскажет, выясню другими путями.

— Ну вот зачем ты так его изуродовала, — огорчилась Колокольчик, потыкав в трупик носком сапога. — Отличная шкурка на шубку.

— Если только для Беса, — хмыкнул я.

— Почему? — удивились девушки.

— Потому что енот после смерти выделяет такую дозу яда, что она убьёт любого, — прокомментировал Коржик. — Ну, разве что Бес в живых останется. И, возможно, Свар, — Корнелиус окинул меня оценивающим взглядом.

* * *

— Ух ты, какие зайки! — радостно орал Кощей, раскручивая связку трёхметровых змей над головой.

Ненавижу змей. Мерзкие твари, а, главное, никогда не знаешь, что в следующий момент придёт в голову этой хладнокровной мерзости. Вот и сейчас мы косили гнездовье алмазных полозов каждый своим оружием и Даром. Эти, правда, больше похожи на гадюк, потому как особенные. У них в кончике хвоста — вросший неограненный алмаз, накачанный по самую маковку особой энергией. Ядовитой.

За такие камушки имперские ювелиры отстёгивают кругленькие суммы. На черном рынке. Официально все такие камушки должны сдаваться в казну. Жалко, что полозы так редко встречаются. Как пропал Великий Полоз, так с тех древних лет все редкие виды тварюшек поисчезали. А тут прям целые Рифт змеиный.

С одной стороны — отличная добыча. С другой — ненавижу змей!

Каблук опустился на плоскую голову, вдавливая её в скальную породу.

— Бес, ты убийца! — трагическим тоном возвестила графиня.

— Вот сейчас не понял, — удивился Кощей.

— Мог бы просто оторвать хвосты и аккуратно расплющить головы. Зачем было ТАК мочалить кожу для моих будущих сапожек? — Колокольчик поворошила кучу растрёпанных тушек, раздосадовано вздохнула и пошла на следующий уровень. — Это моя территория! Работайте рядом! Кыс-кыс-кыс, мои хорошие. Идите к мамочке. Мамочка хочет новые сапожки!

П-ш-ш, ш-ш-ш-ш, вжих-вжих-вжих-вжих.

— Ого, командир! Да тут целая анаконда! Ах ты, гадость! Ещё плеваться! — радостно заорал Бессмертный. — Ты что? Меня жрать? Ну, всё! Ты попала, детка!

— Бес! Аккуратней! — выбегая из своего отнорка, крикнула Колокольчик.

Но было уже поздно, гигантская змеюка на наших глазах проглотила Беса в два присеста. Ну, сама виновата.

— Ну, всё, теперь точно шкурку повредит, — расстроилась Вербена.

— Продолжаем зачистку гнезда, — приказал я.

Бермонт, Ло и Коржик спокойно двинули каждый в свой квадрат.

— Но там же Бес! Его же съели! — вскрикнула Гринпис. — Его надо спасать!

— Вот кто его съел, тот пусть сам и спасается, — хохотнул Бермонт.

— Да всё уже, Гринпис, не переживай, поздно, — меланхолично сказал Коржик, аккуратно отрывая змеиные хвосты и головы.

— Как все? — побледнела Гринпис. — Командир! Беса надо спасать! — крикнула девчонка и метнулась в сторону раздувшейся анаконды.

— Говорю же: кто съел, тот пусть и спасается. Вон смотри, началось, — довольно ухмыльнулся медведь.

— Что началось? — Зверева притормозила, увидев, как змея вдруг раздула щёки и начала издавать странные звуки, как будто её тошнит.

— Рекомендую отойти подальше, — посоветовал Призрак и исчез в тенях.

— Почему? — удивилась Гринпис.

— Потому что у Беса, даже если его съели, всегда в запасе как минимум два выхода, — прокомментировал Коржик.

— Потому что сейчас рванёт, — я схватил девчонку за плечо, отшвырнул за спину, накрывая нас куполом.

Ык-ык-ык-ыра-ара-ак-ык-ары-ы-ы-ы-ы!

Раздался душераздирающий звук, анаконда раззявила пасть, пытаясь срыгнуть тяжёлую пищу. Но пища не дала её такой возможности. Кощей просто-напросто прошёлся по всей длине, с двух сторон разрезая изнутри шкуру пресмыкающегося.

— Ло, животик мой, я из него дороку сделаю, — выбравшись из рептилии, крикнул Бес. — Остальное тебе на сапожки! И помни мою доброту!

— Век не забуду, — откликнулась издалека Колокольчик.

— Фу-у-у-у, какая гадость! — стирая жёлто-зелёную слизь с лица, проворчал Бессмертный. — Ну и гадость эта ваша заливная рыба.

— Почему рыба? Ик, — спросила из-за моей спины Гринпис.

— Так на вкус эта гадость как варёная рыба. Хочешь? — Бес протянул княжне кусок серо-белой плоти.

— Фу-у-у! Ик. Уф-уф-у-у-уф! — и княжна склонилась в три погибели, пытаясь удержать в себе давний завтрак.

— Вот учи тебя, учи, а всё без толку! — раздался голос Призрака. — Ну кто так с девушками заигрывает, — покачал головой Тони. — Гринпис, водичку будешь?

— Да, спа-асибо, — пробормотала Зверева, стараясь не смотреть на нас. Девчонке было стыдно. Хотя ничего тут стыдного нет, как по мне. Ну, со всяким бывает, тем более с новичком. Это мы привычные, а тут целая домашняя бунтарка, сроду в кишках и грязи не ковырявшаяся.

— Ло, что у тебя? — крикнул я в темноту.

— Заканчиваю. Тут та-акие залежи! — восторгу графини не было предела. Ещё бы, столько рифтовой змеиной кожи и всё бесплатно.

— Отлично. Коржик, ты смотри не перепутай: хвосты в сумку, головы в мусор, — глядя, как увлечённо Корнелиус чекрыжит ползучих гадов, уточнил я.

— Помню, командир, — кивнул Корнелиус, не отвлекаясь от процесса.

Змеи, ошалевшие от такой наглости, пытались жалить его со всех сторон. Но Коржик, окружённый не пробиваемой защитной плёнкой, неторопливо шёл, сдирая тварей со стен. И не обращал никакого внимания на то, что его спасательный кокон буквально позеленел от яда, которым его заливали разъярённые алмазки.

Время от времени он останавливался, делал какие-то измерения, что-то отмечал в блокноте, и снова снимал, отрывал, закидывал в пространственный мешок.

— Командир, я нашёл, — из теней вынырнул Призрак.

— Далеко?

— Минус третий уровень.

— Проведёшь?

— Готов?

— Да, -кивнул я.

Тони ухватил меня за плечо и вместе со мной ушёл в тени.

Не люблю я это дело. Тени — это как дорога между дорог. Никогда не знаешь, куда попадёшь и как выбираться. Ну, если ты, конечно, не Призрак. Учёные императорского специнститута до сих пор исследуют природу его магии, когда Тони позволяет им заманить себя в гости.

Призрак легко телепортируется между миром живых и мёртвых, скользя в тенях и не поддаваясь их воздействию. Там, внутри, на дороге не мёртвых и не живых, у него просыпается дар предвидения. Надо сказать, своеобразный дар. Тони наперёд знает, каким путём идти, чтобы не встретиться с местными жителями и не огрести по полной.

К сожалению, эта способность работает только в тенях. Здесь, в нашем явном мире, Призрак ничего не может предсказать. Ну, разве что когда дождь пойдёт. И то, потому что в детстве сломал руку и теперь у него кости крутит на погоду. Это я с его слов рассказываю, а как оно на самом дела, кто его знает

Но предсказателем Тони промышляет только тогда, когда проводит нас теневыми путями, навьими тропами. Когда ходит один, ему по барабану на местных. Скорее, это они его боятся, чем он их замечает.

Призрак практически неуязвим. Говорят, в старые времена один из его предков был женат на маре. Вроде как злой дух случайно попал в детское тело, прижился в нём, а потом предок Тони влюбился и женился на этой одержимой девице. Отсюда и родовые способности.

Подозреваю, дух не просто прижился, но и поделился некоторыми тайнами с Родом Призрака. Иначе почему возможность ходить тенями передаётся из поколения в поколение? Но только у Тони этот Дар принял неожиданные формы и раскрылся достаточно опасными гранями.

Наш Призрак очень сильный, практически не нуждается в запасах энергии, включая еду и воду. Пулей или ножом его невозможно убить, а ещё он не очень-то и нуждается в воздухе. Но самое шикарное: Тони спокойно может войти в огонь и выйти из него целым и невредимым. Если наш Бессмертный полностью сгорит в сильном пламени, то Тони даже не почешется. Вот такой полезный Дар.

Мы вынырнули на минус третьем уровне Рифта, Призрак замер, давая мне прийти в себя. Я осторожно выдохнул, стараясь не шуметь. Тони кивнул в сторону и я, наконец, увидел ту тварь, которая охраняла мою прелесть — сердце Рифта. Мы разделились и начали заходить с двух сторон.

Призрак не стал нырять глубоко в тени, пошёл полутенями, причём мимикрируя под тушку питона. В том смысле, что Тони начал мерцать, как шкура этой полупрозрачной рептилии, что возлежала на куче камней. В какой-то момент я даже перестал понимать, где Призрак, а где гигантские кольца твари.

Время от времени гад раскрывал пасть и выстреливал в пространство тонкие чёрные нити. «Тьфу ты, мерзость», — я сплюнул себе под ноги. Эти чёрные ленты оказались маленькими юркими змейками, которые уходили через подпространство наверх, к нашим друзьям, которые остались зачищать змеиное гнездо. Так вот почему мы так долго провозились. Ну, всё, рептилия, готовься к смерти!

Подав знак Тони, чтобы не отсвечивал и нырнул в сторону, я достал свой любимый многозарядник, поднял ствол и прицелился. По логике, самое уязвимое место у этой твари либо глаза, либо странный кадык. Никогда не видел у змей кадыка. Я наблюдал сквозь прицел за странной горбинкой, которая выступала чуть пониже широкой пятнистой головы. «Сожрал что ли кого-то, пища в горле застряла?» — подумал я.

Но тут в горле у питона заклокотало, этот непонятный горбик слабо замерцал грязно-жёлтым светом. Свет разгорался всё сильнее и сильнее. Я жестами показал Призраку, чтобы он спрятался и сам отступил как можно дальше.

Через минуту призрачный огонь охватил всю змеиную голову, рептилия широко раззявила пасть и выплюнула свёрнутую клубком маленькую анаконду. Точно такую же, как недавно убил Кощей, только размером поменьше. Новорождённая распрямилась, зевнула, показав изогнутые зубы, напитанные ядом, махнула хвостом и скользнула в тени.

Ну, ни черта себе! Это что же получается, если бы Призрак не отыскал гнездо, в котором хранится Сердце Рифта, мы бы до сих пор кромсали змей там, наверху? А этот производитель вот так бы и плевался тут себе вместо яда новыми тварями.

Так, сияние померкло, значит, есть какое-то временной интервал между рождением новой анаконды и выплёвыванием следующей партии ядовитых полозов. Это хорошо. Значит, можно смело убивать. Хотя… Я прикинул, но потом с сожалением отказался от мысли засечь временной интервал между выходом одной анаконды и появлением второй. В другой раз. Если повезёт.

А сейчас… Я вскинул верного друга, прицелился и двумя одиночными выстрелами чётко выбил оба глаза. Питон беззвучно взревел, я накинул на нас заглушку, но тут увидел, что Призрак махнул рукой, показывая на стены. Ещё два выстрела (один в тот самый кадык, второй в основание шеи) и голова змеюки падает на камни. Огромное тело начинает сотрясать предсмертная судорога, и мне это очень не нравится. Колебания, вместо того, чтобы затихать, наоборот, усиливаются. Тони показывает два больших пальца и отчего-то беззвучно хохочет.

Да что б тебя разорвало, скотина! Не Призрака, конечно, а чёртова питона. Мало того что на его короткий рёв сейчас спешили все живые змеи, включая тех недобитков, которые пришли к своему повелителю с первого этажа, где их убивала команда. Так ещё и тушку начало раздувать в разные стороны. Похоже, сейчас случится большой бадабум.

— Уходим! — крикнул я Тони.

Призрак понятливо кивнул, нырнул в мою сторону и через секунду мы скрылись в тенях, чтобы выждать. Через короткое время где-то там, на нашем плане, что-то негромко бухнуло и вскоре всё стихло. Мы подождали ещё минуту, затем осторожно вынырнули из теней в комнату с питоном. Рептилия лежала, вывернутая наизнанку.

Вокруг неё умирали сотни змеиных тел. Часть всё ещё ползла в сторону питона, пытаясь защитить своего господина. Но гигантская тварь была мертва.

Распихивая ногами мёртвые тушки, я добрался до каменной кучи, покопался в останках, забрал Сердце Рифта и кивнул Призраку, показывая, что готов к перемещению наверх. Тони схватил меня за плечо и повёл обратно. Мгновение холода и вот мы там, откуда уходили.

— О, командир, да ты красавчик, — хихикнула Колокольчик, мельком глянув в мою сторону, и продолжила сдирать шкуру с убитой анаконды. С двух убитых анаконд. Вторая, рождение которой мы с Призраком видели своими глазами, за время пути успела слегка подрасти до размера полноценной особи. Той самой, которую выпотрошил Кощей.

— Что не так? — удивился я.

— Я помогу, — застенчиво произнесла Гринпис, чему я удивился даже больше, чем возгласу графини.

— Ну… помоги, — пожал плечами.

Зверева встала на цыпочки и принялась снимать с меня хорошо прожаренные тушки змеек. Да тьфу ты, мерзость какая. Похоже, когда я до предела разгонял энергию ненависти в пулях, не заметил, как поджарил рептилий в ближайших ко мне тенях. Ну, как говорится, упс.

— Спасибо, дальше я сам, — сказал Гринпис, девчонка кивнула и отошла. Мне показалось, или Зверева отчего-то покраснела? Выбросив из головы ерунду, я встряхнулся, скидывая с головы и плеч хорошо прожаренные трупики.

— Готовы?

— Так точно! — в разнобой ответила команда.

— Тогда на выход.

По традиции я остался один. Пришла пора насытиться рифтовой энергией, накачаться под завязку, и закрыть последний из обычных чёрно-красных Рифтов. Впереди самый сложный объект: чёрно-красный двойной, с тройной радугой по периметру. Надеюсь, хотя бы там я получу достойную награду — двойное Сердце Рифта.

Глава 19

Двойной нестабильный Рифт оказался с подвохом. Нужно будет позже сказать разведчикам, что тройное радужное кольцо не означает, что внутри впадины только три уровня. В каждом из них оказалось еще три подуровня. И это я молчу про подходы к самому Рифту. с которых всё и началось. И о которых в данных разведки не было никаких подробностей.

Впервые радужные кольца вокруг черно-красной точки на карте оказались не просто пометкой, указывающей на сложность. Обычно аномальная активность зоны проявляется в энергетических всплесках. К примеру, бродят вокруг души умерших, иногда по одиночке, иногда компанией, и пугают народ.

Вокруг Рифтов всегда много смертей, значит, и сущности, которые служат Моране или Чернобогу, очень активны и изобретательны. Ну а как по-другому, когда в их распоряжении постоянно действующий источник навьей энергии.

Обычные мертвецы, ставшие бесплотными духами, в принципе безопасны. Бродят себе без плоти и памяти, никого не трогают. Иногда покойники доставляют неудобства живым. Если тело неправильно похоронили, или душа сбежала с кладбища, или просто застряла между мирами, потому что человек не выполнил своего предназначения, или у него осталось незаконченное дело. В основном таких отрабатывали, в смысле, упокаивали, волхвы или обавники — служители Великой Божественной Матери-Земли.

Но здесь, возле аномальной зоны, творилось чёрте что. С таким ни я, ни команда за всё время службы никогда не сталкивалась.

На подходах к Рифту нас встретил густой серый туман. Поначалу он стелился под ногами, но чем глубже мы заходили, тем выше поднималось марево. Когда мы подошли к странному небольшому лесочку, в котором росли сплошь чёрные искорёженные низкорослые деревья, клочья тумана колыхались у кого-то возле груди, у кого-то возле лица.

Короче, чем дальше влез, тем толще нечисть. Хотя именно навьих жителей вокруг не ощущалось, наоборот, стояла такая тишина, что хоть вешайся. В странном лесу даже ветки не трещали под нашими ногами. А вот наросты на деревьях вызывали желание порубить в щепки все насаждения. Они больше походили на глаза и рты, причём возникало ощущение, что чёрный сухостой наблюдает за нами и чего-то выжидает.

Инстинкты нас не подвели. Едва мы вышли на поляну недалеко от входа в Рифт, деревья сомкнулись плотной стеной и попытались нас сожрать. Пришлось исполнить мечту всей команды и настрогать щепок на большой костёр. Жаль, что сейчас не Масленица, а то бы заодно и кукловода спалили.

Им казался худосочный, высокий, похожий на длинное, тонкое веретено дрекавак, с огромной несуразной головой и пастью, полной острых зубов. Существо мерзкое, жадное до человеческой крови. Если верить старикам, эта тварь появляется на свет из души младенца, которого не успели поименовать и представить богам. Обычно эти твари трусоваты, при серьёзной опасности предпочитают сбегать.

Этот же не просто хотел нас сожрать. Он настолько напитался энергией Рифта, что в нём зародилось подобие разума и магии. Дрекавак сумел подчинить себе чёрную рощу, превратить мёртвые деревья в собственных слуг. Они-то и пытались нас не просто задержать, но выпотрошить и подвесить части наших тел на ветках для усушки. Руководящая нечисть оказалась гурманом, сырому мясу предпочитало вяленое.

В результат мы сравняли с лица аномальной зоны и чёрную рощу, и кукловода загнули в бараний рог, отрубили лапы-ветки, снесли голову и спалили её на всякий случай. А пепел развеяли по туману.

Туман, кстати, это ни разу не порадовало. В тех местах, куда попал прах дрекавака, клочья дёргались, пытались отползти подальше, затем съёживались и оседали на мёртвую землю мутной жирной росой.

Коржик уговаривал нас немного задержаться, чтобы он мог набрать материала для изучения и прочих научных изысков. Но я отказался участвовать в авантюре: сначала дело, потому развлечения. Так что едва мы зачистили мёртвый лесок, как перешли на новый уровень бытия.

Так нам показалось на первый взгляд.

Потому что туман, который сопровождал нас во время перехода через рощу и мешал, когда мы превращали деревья в щепку, не закончился. Он видоизменился, стал белой пеной. Ну такой примерно, как на литровой кружке со свежим пивом.

Закончилась и тишина, от которой болели уши в мёртвом лесочке. Зато теперь нам шагалось веселее: из белого марева кто только нас не звал, включая давно покойных родственников и вполне себе живого и грозного государя Императора. В какой-то момент его облик показался из белой пены, и царь-батюшка суровым голосом приказал нашему отряду немедленно вернуться на базу и наказать супостатов, которые на неё напали.

Честно говоря, получилось очень похоже. Вот только сам образ подкачал, вся фактура молочно-белая, куда такое годится?

В этой пене мы едва не потеряли Гринпис. В какой-то момент Зверева вдруг выпучила глаза и шагнула в сторону от тропы. Точнее, попыталась сойти в густой туман. Колокольчик, которая шла за ней, успела ухватить её за руку и остановить. Девчонка яростно сопротивлялась и даже попыталась применить свою ментальную силу. Пришлось оглушить и осмотреть.

Мы тщательно осмотрели тело нашего боевого товарища и обнаружили слизня, который непонятно откуда взялся, умудрился проползти до шеи и благополучно прилепился между первым и вторым позвонком. Судя по тому, что рассказала княжна, когда пришла в себя, слизняк владел зачатками ментального управления. Гринпис успела увидеть, как Коржика что-то затянуло в туман. Она тут же бросилась ему на помощь, а потом мы её оглушили.

— Наряд на кухне на все выходные, — подвёл я итог, когда мы разобрались с ситуацией.

— За что? — изумилась девчонка.

— Думать надо, а потом делать, — рявкнул я. — Ты куда попёрла без команды?

— Но Коржик… его… — залепетала княжна, краснея и бледнея попеременно. — Я же хотела как лучше! Надо было сразу спасать, и я… Но…

— В другой раз, прежде чем сунуться непонятно куда, не забудь командира предупредить. Ясно?

— Да, — насупилась Гринпис.

— Кто у нас командир напоминать надо? — уточнил я.

— Нет, командир.

— Коржик, Гринпис поступает в твоё распоряжение на неделю. Отработать на тренажёрах все возможные нештатные ситуации, вбить до автоматизма. Чтобы в другой раз не думала, а действовала.

— Но я и так действовала, — вскинулась княжна.

— Чародействовала, блин, — отрезал я. — Будь ты замыкающей, мы бы тебя недосчитались. Увидела что-то необычное, внезапное, странное, сообщи по цепочке, а не прыгай в неизвестность. Ясно?

— Ясно… Так точно, командир.

— Тебе повезло, — слизняк-менталист взял добычу не по зубам. Или что там у него? Присоски? Ну вот не по слизню шапка оказалась. Будь ты худее и мельче, он бы тебя под полный контроль взял. Через пару часов он бы ещё и на нас напал с твоей помощью.

— Видишь, Гринпис, — Кощей радостно улыбнулся, и похлопал девчонку по плечу. — Хорошо быть толстой! Толстые выживают чаще! Их даже ветер не уносит!

— Да ты! Да ну тебя! — взвилась было Зверева, но тут же остыла. Видать, начала привыкать к дурацким шуточкам Беса.

— А что там, в тумане? — робко поинтересовалась Гринпис. — Зачем он меня туда хотел заманить?

— Да чёрт его знает, но вряд ли что-то хорошее. Может, там слизнематка, а может и сам туман плотоядный. Там, где погуще и просвета нет. Сожрали бы тебя и всё, — пожал я плечами. — Всё, привал закончен. Призрак — замыкающий, остальные в том же порядке. Двинули, — приказал я и первым нырнул в белую пену.

Как ни странно, больше в белёсой мгле никаких неожиданностей не случилось. Часа через два мы вынырнули из слизи, в которую под конец пути превратился туман. И оказались на краю вполне себе приличной поляны. Ни тебе монстров, ни тебе прочих странностей. Обычная лужайка, и ловушек никаких. Брошенные ветки и парочка иллюзий это подтвердили.

Но в аномальных зонах всё обычно не то, чем кажется.

— Командир, — окликнул меня Коржик и пояснил, потрясая колбочкой из не разбиваемого стекла. — А слизь-то не простая.

— Золотя что ли? — не удержался Бес.

— Нет. Я могу ошибаться, но, думаю, погрешность будет ноль целых…

— Коржик, давай по делу, — прервал я.

— А, ну хорошо. Так вот, мне кажется. Точнее, я почти уверен в том, что вот эта слизь прожжёт любую высокоуровневую броню! — учёный радостно улыбнулся. — Если из неё сделать небольшие бомбочки, начинённые этой субстанцией, то можно остановить любую технику. Но мне ещё надо провести эксперименты, уверен, она меня ещё удивит!

И Коржик уставился на меня.

— Заполняй тару, — кивнул я. — Бермонт, прикрываешь. Призрак — разведка. Бес — периметр. А мы пока оглядимся.

— Красота — страшная сила, — протянула Колокольчик, внимательно разглядывая каждый листок, цветок и травинку.

— Интересно, в чём подвох? — пробормотал Призрак. — Свар, я не могу пройти на ту сторону. И это мне не нравится.

— Вообще не можешь, или только по прямой? — уточнил я.

Тони мигнул и исчез, чтобы через минуту появится с другой стороны поляны.

— Фигня какая-то, командир, — пробурчал за моей спиной.

— Призрак, ну, сколько можно, — гася ауру убийства, рыкнул я.

— Извини, — как обычно ответил Тони, не чувствую ни капли раскаяния.

— Так что там? В чём подвох?

— Подвох есть, я это печёнкой чую. Но вот в чём — непонятно. Тенями через поляну не пройти. Даже с моими способностями я напрямки не сунусь.

— Почему?

— Тени не пускают. Они наслаиваются она на другую, я не вижу ни переходов, ни зазоров. Ни-че-го. Такое чувство, что на поляне кто-то или что-то лежит. Кто-то очень и очень большой, из нижнего теневого плана. И это нечто закрывает собой всё пространство и подпространство.

— Лежит, говоришь, — задумался я. — Тони, а ты пока прыгал туда-сюда, часом нигде не приметил камушка или там брёвнышка?

— Не понял? — удивился Призрак.

— Так видел, или нет?

— Ну, было дело, — подтвердил Тони. — Вон там с краю за кусами деревце валяется.

— Деревце?

— Хорошее такое деревце, в два моих обхвата. Пенёк.

— А принеси-ка его сюда, — попросил я.

Я уже говорил, что наш Тони очень сильный. Он в одиночку способен поднять несколько тонн, что ему какое-то деревце. Которое как раз легло к ногам Колокольчика.

— Что дальше? Костёр запалим? — хмыкнула графиня.

— Ну зачем же костёр. Призрак, скажи, а ты сможешь докинуть это брёвнышко прямо в центр этой замечательной полянки?

— Как нефиг делать, — подтвердил Тони.

— Тогда кидай.

— А зачем? — удивилась Гринпис.

— Чтобы проверить мою догадку. Так, все назад, за деревья. Призрак, как зашвырнёшь, уходи в тень и тоже к нам. Ясно?

— Понял, принял, — кивнул Тони.

— Бер, Бес, Коржик, отошли от поляны. Бер, уводи Коржа, он натура увлекающаяся, тем более тут столько вкусного и неизведанного, ухмыльнулся я, глядя, как Корнелиус тщательно упаковывает пробирки с туманной слизью.

— Всё, народ, сидим тихо, не высовываемся и наблюдаем. Пока не скажу «фас».

— Так точно.

— Лады.

— Принято.

Мы отошли от края поляны, морально приготовившись снова оказаться в молочной пене, но её, к нашему удивлению, не оказалась. Она переливалась всеми оттенками серого где-то далеко позади нас. И это тоже настораживала. Если туман разумен, значит, он опасается того, что прячется на поляне. Вот сейчас и узнаем, кто это такой хитровыдуманный.

— Призрак, давай, — скомандовал я.

Тони играючи поднял тяжеленное бревно, подумал, перехватил обеими руками, качнул и закинул на поляну. Толстое коренастое деревце рухнуло ровно по центру. Раздался шлепок, словно кто-то чмокнул. На наших глазах дерево зависло, не долетев до земли. А затем воздух вокруг него колыхнулся, словно ствол попал в огромное желе.

— Твою мышь, — пробормотал я. — Тебя-то к нам откуда занесло?

— Шеф, это что за хрень такая? — шепнул Кощей. — Что за пироженко с глазками?

— Где ты там глазки видишь? Сплошная пасть, — восхищённо фыркнула Колокольчик. — Командир, а…

— Нет.

— Офигеть! Ты смотри, что творит? — обалдело выдал Бермонт.

И мы зависли, глядя, как на наших глазах дерево разбирают на запчасти: ветки отдельно, листья в другую сторону, кора в третий отсек. Все составляющие зависли в желе, а затем поляна вдруг полыхнула по диаметру серым цветом и перевернулась, скрыв под землёй и желеобразное чудовище, и бревно, ставшее пищей.

Лужайка же снова обрела первозданный вид, с той лишь разницей, что ровно по центру появился цветочек.

— Подозрительно знакомый бутончик, не находишь Гринпис? — изумилась Колокольчик.

— Похоже на то, — отозвалась Зверева.

— Сразу обеим нет, — не дожидаясь просьб, отбрил я.

— Да мы и не собирались, — возмутилась Ло.

— Почему нет? — встрял в разговор Коржик.

— И ты туда же. Коржик, ты свою слизь получил? Получил. А цветок останется на поляне. Трогать мы его не будет, обходим по кругу и топаем в Рифт.

— Мы оставим это за спиной? — удивился Призрак.

— Пока да. Сначала Рифт, потом вернёмся и закопаем этих двух уродов.

— Каких? — Бес завертел головой. — Вроде один, да и тот под луговую травку смылся.

— Один смылся, второй нарисовался. Вот это, — я ткнул пальцем в фиолетовый цветочек. — Далеко не то, чем кажется.

Я огляделся по сторонам, не нашёл ничего метательного и решил пожертвовать одним из добытых змеиных хвостов. Кончик улетел чётко в центр поляны, а дальше началось шоу.

Команда как один описала увиденное одним ёмким словом: «Млять!», ну, кроме наших дам, разумеется. Кто-то, а графиня умеет держать лицо, княжна не удержалась, призвала мамочку.

Когда хвост пересёк определённую черту, цветочек в одну секунду увеличился в размерах, вымахав на два метра, лепестки ощерились зубами, а пестики с тычинками превратились в пасть. Клац, и от останков змеи ничего не осталось.

По краям лужайки опять вспыхнул серый свет, и полянка, словно огромная тарелка, снова перевернулась.

— Да у них тут симбиоз, — потрясённо пробормотал Коржик.

— Нет, — повторил я. — Обходим по краю, зачищаем Рифт, возвращаемся, разбираемся с лужайкой.

— Командир, а ты вообще понимаешь, что это было, — Колокольчик задумчиво смотрела на пустую поляну. — Я такого никогда не видела, а повидала немало.

— Догадываюсь. Если разведка права, а судя по увиденному, это так и есть, последний внутренний Рифт — это низшие демоны. Вот это, желеобразное, это одна из сущностей старого бога жадности. Точнее, демона. Причем вот это даже не он сам, а его слуга. Вот про цветок не спрашивай, про него не в курсе. Гринпис?

— А? Нет, про цветок тоже не знаю. Да, он похож на тот, из Ботанического сада, но там всё дело было в поливе, а здесь… Это новая форма жизни, думаю. Но не уверена. Об этом надо доложить!

— Вернёмся, доложим. Каждый. На бумаге. Всё, двинули.

И мы двинули. Лес по краям оказался с подвохом. Не живой и не мёртвый, но колючие ветки норовили ухватить за одежду, оплести листвой, оставить с собой. Пару раз мы встречали не до конца съеденные трупы, вдавленные в стволы плотоядных деревьев.

Жаль. Уничтожить и лужайку, и лес прямо сейчас мы не могли. Вся эта природная зона — ареал сущностей двойного нестабильного Рифта с тройным радужным кольцом. И чтобы уничтожить его, придётся для начала зачистить все три «матрёшки» с сюрпризами.

В том, что внутри нас ждут неожиданности, я не сомневался. Препятствия по дороге к месту — это всего лишь завязи, от которых за версту несёт старой нечистью. Пресловутые вишенки будут потом. И голоса в моей голове утверждают: приятного от встречи ждать не стоит.

Негромкое обсуждение версий в голове неожиданно прервал до боли знакомый и ненавистный голос.

— Добро пожаловать в Серый План, граф.

Из тумана нам навстречу выступил виконт Дыевич. За его спиной маячили вооруженные до зубов бойцы.

Глава 20

В этот раз крышу у меня не сорвало, хотя кровь закипела мгновенно, а сила едва не вырвалась из-под контроля. Умом я понимал, Дыевича здесь не могло быть, но глаза и прочие органы утверждали обратное. А значит, что? Верно, я просто пойду и убью эту гадость, которая сейчас пудрит нам всем мозги. Или только мне? Впрочем, неважно.

— Я ненадолго. Ждите, — сказал команде и шагнул в туман.

— Командир! — выкрикнула Гринпис.

— Стопэ!

Кощей удержал девчонку.

— Всё нормально, не паникуй. Стоим ждём.

— Но я его… он там! Это же тварь, которая меня… Это иллюзия! Как вы не понимаете!

— Да не волнуйся ты, всё путём, — Призрак закинул в рот арахис. — Будешь?

— Вы чего такие спокойные? — возмутилась Гринпис. — Мы же команда!

— А зачем нервничать? — Колокольчик придирчиво посмотрела на свои ногти, достала пилочку и принялась пилить. — Свар знает, что делает. Он в курсе, что никакого Дыя тут нет. Ему надо пар спустить, вот и пошёл кромсать всё, что под руку попадётся. Иллюзия хорошая, но, думаю, через десять… девять… восемь… семь… шесть… пять… четыре… три… два… один… Па-бам! Он вернётся с добычей. Ну, или в добыче.

— В смысле? — опешила Гринпис.

— Фу-у-у, командир! Ну, и запашок от тебя! — Бес демонстративно зажал нос и замахал ладонью, перед лицом. — Туалетный монстр напал? Или в болото провалился?

— Кровь оказалась с душком, — отозвался я, запуская систему очистки. — Однако, Колокольчик права. Что-то неладное творится в аномальных зонах. Слишком много старой нечисти и нежити повыползало на поверхность. Сомневаюсь в точности разведданных. О том, что творится на подступах, отчётах речи не было. И тут у меня есть целых два версии ответа на вопрос «Почему».

— Случилось что-то нестандартное после того, как разведчики здесь побывали? — выдвинул свою версию Призрак.

— Скорее, местность запустили под нас, — высказался Коржик, любитель мировых заговоров.

— Думаю, готовится серьёзный прорыв, причём не из Нави, а с другой стороны. Или одновременный удар с двух фронтом, — выдала Колокольчик, убрала пилочку и поинтересовалась. — Чего стоим, кого ждём? Рифт сам себя не зачистит.

— Это точно, — рокотнул Бермонт.

— Командир, а твои версии? — спросила Гринпис.

— Отвлекающий манёвр, — помолчав, выдал я. — Надо связаться с базой и попросить у куратора информацию по другим окольцованным Рифтам. Если там творится такая же чертовщина, значит, Колокольчик права: готовится хороший прорыв, причём как из Нави, так и с планов Хаоса. Не удивлюсь, если старые темные боги и прочие демоны объединились в кои-то веки для общего удара.

— Вполне возможно. — пробормотал Коржик. — Свар, мне нужно взять анализы почвы, воздуха. Стой! Поздно, — разочарованно выдал учёный.

— Что поздно? — переспросил я.

— Надо было взять частицы останков на анализ с твоей брони, — расстроенно ответил Корнелиус.

— Ну, может там кое-что осталось, если не впиталось в землю, или не сожрал ещё кто-то, — я махнул в сторону поредевшего тумана. — Коржик, у тебя десять минут на сбор необходимого. Остальные — смотреть в оба, подмечать всё нестандартное, а лучше включить камеры, попробуем что-то записать.

— Так аномалия, не запишется, — сказал Призрак, запуская видеосъёмку.

— А вдруг, — включая свою нагрудную камеру, буркнул я. — Призрак, метнись-ка на разведку. Попробуй дойти до Рифта, оценить обстановку. Туман ещё метров на десять, потом редеет. Возле входа — чистая полоса зелени, будь осторожен. Возможно, в засаде такая же или похожая тварь, как на поляне.

— Ушёл.

Коржик управился за семь минут, Призрак вернулся через восемь с половиной. Выслушав нашего разведчика, мы прикинули пути захода и выдвинулись на точку. Кстати, зелёная полоса, как успел выяснить Призрак, полностью окружала Рифт. И на ней никого и ничего не было. Во всяком случае, Тони ничего не заметил, не почувствовал, и даже физическое воздействие на поляну не принесло результатов. Цветочки не выскакивали, желе не разделывало бревно на составляющие.

И всё-таки когда мы прошли три метра, ловушка сработала. Земля под нами провалилась, и мы рухнули в бездну. Ну, не совсем в неё, конечно. Просто кто-то сэкономил нам время и доставил сразу на первый уровень, к милым змейкам. Потолще, побольше и поядовитей, чем в предыдущем Рифте.

Оставив команду зачищать первый Рифт, мы с Призраком ушли в тени на поиски призрачного змея. Нашли, прибили, собрали добычу, вернулись к отряду. Добили ползучих гадов, оставшихся без предводителя, и выдвинулись на следующий минусовой этаж.

Аспиды порадовали тёмной энергией. И подтвердили догадку о прорыве хаоситов. Вообще, эти крылатые твари с птичьими клювами, с парочкой хоботов, с когтистыми лапами и рогами — порождения Нави. Точнее, прислужники Чернобога. Но здесь откровенно пованивало демонической энергией, а значит, чёрные аспиды пришли с другой стороны. Как посланники Утгарда, или даже первый разведывательный отряд с отверженных планов Хаоса.

Интересно, кто засел в последней матрёшке? Неужто и правда стржиги?

Труднее всего при зачистке чёрных крылатых змеев пришлось девчонкам. Эти твари, в смысле аспиды, большие охотники до женского тела. К тому же обладают зачатками магии иллюзий. Не знаю, что там мерещилось Гринпис, но покраснела она знатно, дралась отчаянно, раз за разом развевая иллюзии, пока мы поливали рептилий живым огнём. Колокольчик же –хохотала и просила ещё. Что уж там её мерещилось, честно говоря, даже знать не хочу.

Да, аспидов ничем другим не убить, только огнём. С огневой поддержкой у нас в команде небольшие проблемы: нет никого с хорошо выраженным родовым огненным Даром. Но зато у нас есть Коржик, у которого в заплечном мешке, то бишь в пространственном кармане много всякого-разного, нужного и полезного.

Вот и сейчас Корнелиус достал приличных размеров огнемет, заряженный небольшими такими снарядами, заполненные огненной смесью, в которую я добавил кое-какую энергию.

Эти твари в контрах с матерью Землёй. Аспид — исчадье зла и порождение тьмы. Земля-матушка — воплощение добра. Потому змеи испокон веков не могут к землице прикасаться. Только на скалах и могут жить.

Поэтому передняя крышка снаряда, которая разрушаемая, — двойная. Между двумя прослойками находится земля, к тому же заряженная энергией позитива, избытки которой я иногда скачиваю у сестрёнки. Иначе наш дом не устоит от фонтана, который в ней бурлит. Дар формируется, перестраивается, просыпаются новые грани, вот и приходится иногда помогать Ладомире, чтобы девочка не уморила окружающих своей добротой. Когда Лада решает причинять добро, окружающим лучше прятаться, иначе я не виноват.

Так что работали мы слаженно: сначала рубили крылья, затем в игру вступал Коржик, засаживая каждой орущей твари в глотку огненный снаряд с землицей. Результат радовал: головы аспидов разрывало в клочья, а затем они сгорали до жирного пепла. Крылья мы собирали, из них получаются отменные плащ-палатки. Непромокаемые и практически непробиваемые никакими пулями. Разве что воспламеняющимися.

Самое веселье нас ожидало в третьей матрёшке. Это на самом деле оказались стржиги. Но стржиги оказались высшими сущностями. Низшие, как я уже рассказывал, питаются кровью, когда голодные, и эмоциями, если сытые.

Высшие в этом плане предпочитали чистые эмоции, глубинные страхи, фантазии, мечты. Эти твари умеют принимать любую внешность, изображать кого угодно, лишь бы получить желаемое.

— Гринпис, ставь защиту! — заорал я, едва увидел в проёме родную матушку, ныне покойную.

Но Гринпис чуть-чуть не успела. Девчонка застыла, широко раскрыв глаза, и полностью погрузилась в какой-то личный кошмар. Чёрт, только этого не хватало. Без сильного менталиста с прокачанным поводком и стеной защиты придётся повозиться.

Отряд услышал приказ, парни и Колокольчик успели выставить дополнительные блоки. Но я видел, каких трудов им стоило сдерживать своих внутренних демонов. Стржиг было слишком много.

Вот оскалился Коржик, теперь главное, чтобы он не достал из недр своего кармана оружие массового уничтожения, иначе всем хана. Ну, кроме нашего Бессмертного.

Гримаса ненависти изуродовало совершенное лицо графини, зазвенели колокольчики, сопровождая каждый шаг сумасшедшей убийцы. Но Ло пока танцевала на месте, успешно справляясь с кошмарами прошлого. Призрак ушёл в тени, успел. Значит, скоро в тылах стржиг начнётся веселье.

Бермонт… Бермонту было весело. Он раз за разом пытался перекинуться в медведя. Говорят, когда-то давным-давно, когда род Аваловых-Бермонтов только-только появился в этом мире и обрёл Дары от своего божественного покровителя, все родственники первой крови умели оборачиваться в медведей.

Потом то ли божество за что-то наказало Беров, то ли Дар начал развиваться по-другому, но оборотные способности Аваловы утратили. Остался только призрачный медведь, который проявлялся, когда Михаил впадал в состояние берсерка. Полностью обернуться в медведя никто из Аваловых не может. Но, думаю, рано или поздно у нашего Бера должно подучиться. Есть для этого кое-какие предпосылки, только я пока не придумал, как ему помочь освободить тотемного зверя.

М-да, мысли неслись со скоростью пули, пока я оперативно прикидывал варианты воздействия на Звереву. За остальных я не переживал, вырвутся и надерут задницы тварям, которые заставили мой отряд глубоко нырнуть в болезненное прошлое. Но Гринпис надо было как-то приводить в чувство.

Придумать я не успел, княжна вдруг зарычала и бросилась на меня с мечом, одновременно пытаясь накинуть на мой разум и затянуть потуже ментальный поводок. Никогда не бил женщин, но тут пришлось аккуратно стукнуть по голове и сразу же накрыть заглушкой, чтобы стржиги не пролезли дальше в закрома души, пока девчонка валяется без сознания.

Рассерженный стржига, которого одновременно лишили первого, второго и десерта, протянул ко мне свои мерзкие щупальца. Я оскалился и разрешил дорогому гостю зайти в гости. «Добро пожаловать в мой персональный ад, милый друг», — добродушно шепнул я перед тем, как мои изголодавшиеся духи накинулись на ошалевшего демона.

Ну да, голоса предков живут в моей голове. А духи мёртвых — в бездонном колодце моей собственной души. В самых мрачных её закоулках, и я очень редко выпускаю их погулять. Потому что только учусь управлять новой, неизвестной гранью родового Дара. Предки уверяют, что детей с такой способностью в нашей семье не рождалось более тысячи лет. А уж чтобы такая грань проявилась во взрослом возрасте, такого и вовсе нет в семейных архивах. Ну да ладно, разберёмся как-нибудь. Надеюсь, толпа родственников, которая во мне проживает, сумеет-таки достучаться, докричаться до старца — одного из первых пращуров, который в теме.

А пока имеем то, что имеем. Голодные духи-души накинулись на несчастного стржига, и принялись его рвать на кусочки. Я поставил блок, чтобы не слышать воя демона и довольного рычания духов. И принялся разделывать под орех стржига. В тот момент, когда его атаковали духи, он застыл истуканом, выпучив глаза и протянув ко мне длинные костлявые руки-лапы. Теперь стоит вот, подрагивая всем телом. Глаза бешеные, так бы и убил меня, а не может. Ну, прощай, дорогой недруг.

Меч свистнул, и голова стржига упала на пол.

К этому моменту с наваждением справился весь отряд. И даже Гринпис поднялась на ноги, потрясла головой, окинула грот мутным взглядом и поставила ментальную заглушку. Сначала себе, потом расширила зону влияния, подгребая под полог всю команду. Молодец, девчонка.

Я видел, что Зверева ещё не до конца пришла в себя, но, тем не менее, за дело взялась сразу. Пожалуй, увеличу ей срок тренировок с Коржиком на неделю. Силы, способностей и Дара в ней с избытком, как и скрытых возможностей, о которых Гринпис пока предпочитает не рассказывать. Но техники, которые девушка нет-нет, да и применяет в моменте боя, наводят на мысль о скрытом огромном потенциале.

Такие сюрпризы я люблю. Но только если я контролирую процесс разворачивания подарка. Пожалуй, стоит и самому подключиться к тренировкам, заодно прикину, каким оружием можно усилить Гринпис, и проверю, не погорячился ли я, решив отдать ей нашу бешеную зверушку на воспитание.

«Интересно, кто кого в результате воспитает? Он её или она его?» — я хмыкнул, и одним ударом снёс очередную голову. Многозарядник не стал доставать, иногда тянет помахать мечом.

Пели катаны Колокольчика, рычал призрачный медведь Бермонта. Во все стороны летели ошмётки стржиг, до которых добирался Кощей со своей игрушкой, которую придумал для него Коржик. Бес называл её «Моя мясорубочка», собственно, принцип был тот же, только отсутствовал диск с дырочками, через которые выходит фарш.

Призрак косил поляну с другого конца. Но демоны никак не заканчивались. Едва стихала одна волна, как тут же начиналась другая. Высшие, которые нас встретили у порога как дорогих гостей, ушли в подплан после гибели троих своих товарищей. И теперь оттуда гнали через открытую дверь низшую нечисть.

Уродливые твари с клыками, длинными языками и острыми когтями раз за разом бросались на отряд, издавая пронзительные вопли. Бермонт без устали махал молотом, одним ударом подбрасывая тварей вверх, и затем пасовал своему призрачному медведю. Тотемный мишка ловил подачу и тут же разрывал нечисть пополам.

Колокольчик танцевала свой танец смерти, катаны в её руках мелькали с такой скоростью, что превратились в один сплошной смерч.

— Призрак, забирай меня, — крикнул я, когда мы закончили с очередной волной. — Коржик, командуй.

— Принято, — ответил Корнелиус. — Внимание! Отступаем! Достаю ляльку!

Я улыбнулся: ну всё, Корнелиус достал свои экспериментальные игрушки, давая ребятам передышку.

Перед тем как Призрак увёл меня в тени, мы успели заметить вспышку ослепительно-белого пламени. Подпространство, в которое мы нырнули на поиски источника тёмной энергии, тоже зацепило. Мы едва удержались внутри. Вот было бы весело, если бы нас вышвырнуло как раз в эпицентр взрыва. Не знаю, что там навертел Коржик и что за лялька такая, но волна дикой злобы прокатилась по всему местному подпространству.

Сердце Рифта неиствовало. Энергия бушевала не только снаружи, но и здесь, внутри теневого плана. Энергетические смерчи искажали путь и поиск. Но мы с Призраком и не в таких переделках бывали. Но надо отдать должное: никогда ещё мы не продирались к источнику сквозь плотные ряды призраков своих умерших, и через свои личные самые глубинные страхи. Пожалуй, Коржику есть чему поучиться в плане иллюзий.

Я уже предвкушал, как заполучу ещё один двойной камень, и проведу все выходные в своей лаборатории, создавая вторую перчатку. Ну, после того как убью виконты Дыевича на дуэли.

Но всё вышло куда круче, чем я думал.

В конце концов, мы добрались до каменного гнезда, в котором пульсировало сердце Рифта. Нет, не так, сердца Рифта. Потому что их было три, от каждой матрёшке по серёжке, так сказать. Но бонусом, который достался мне в процессе поглощения энергии, стал тот самый источник, благодаря которому творилось всё здешнее безумие.

Да, пришлось умертвить оставшихся на защите высших стржигов окончательной смертью, но это того стоило.

Когда я извлёк все три энергетических камушка, на самом дне оказалось ещё кое-что. Невзрачный серый камешек, похожий на огромное человеческое сердце, только прозрачное. Он запульсировал всеми цветами радуги, едва я взял его в руки. И, кажется, это радужное сердце обладало разумом.

Во всяком случае, кто-то или что-то явно хотел со мной поговорить. Когда я ментально стукнул по бесцеремонным щупальцам, попытавшимся залезть в мою голову, меня накрыло чужими воспоминаниями.

— Ну, ни черта ж себе, — только и смог сказать я, когда понял, что держу в руках.

Глава 21

Когда мы вышли из Рифта, нас ждал сюрприз. Вокруг на пару-тройку километров оказалась выжженная земля.

— Ух, ни фига себе, — озвучил наши общие мысли Кощей. — Это что, мы так постарались? Командир, это что ж такое ты раздавил, раз такая отдача?

— Пока сам не пойму, проверю, буду знать точно, — уклонился я от прямого ответа.

Но, похоже, мои подозрения начинают обретать почву. Когда я взял в руки радужный камень, в какой-то момент мне показалось, что здороваюсь с родственником, причём близким по крови. Но это ведь невозможно.

Или возможно?

Наш Род ведёт своё начало от светлого бога Сварога. Но братья-сёстры у него имеются, в том числе тёмные. Может поэтому энергия Сердца Рифта мне показалась такой знакомой? Ладно, доберусь до лаборатории, посмотрю, изучу, выясню. А пока озадачу родственников: нечего просто так в моей голове отсиживаться, пусть информацию добывают, поднимают пращуров, которые стояли у истоков создания нашего Рода.

На базу мы вернулись довольные и с добычей. Пока отряд приводил себя в порядок, занимался оружием и прочими послепоходными делами, я заскочил на огонёк к князю Вяземскому. Куратор не сказать, чтобы сильно был доволен нашими подвигами, похвалил скупо и выкатил претензию за пустыню, образовавшуюся на месте аномального Рифта.

Претензию я не принял, а после того как поведал князю, что было, с кем дрались, и чем сердце успокоилось, Вяземский и вовсе подобрел, начал задавать дополнительные вопросы. Про радужный камешек я, кстати, умолчал. А вот три остальных сдал с чистой совестью. Ну и зарезервировал за нами каждый новый радужный Рифт.

Князь удивился, но в просьбе не отказал, только поинтересовался мотивами. Я рассказал ему приглаженную легенду о тёмной энергии, которой в таких местах в достатке, и которую я с удовольствием использую на благо государства Российского. Я всё ещё не отказался от мысли создать новое оружие, чтобы с чистой совестью продать его Империи.

Восстановление Рода из пепла в буквальном смысле обойдётся мне в копеечку. Лезть же в потайные закрома я пока не собирался. Раз залезешь, потом добра недосчитаешься. Больше чем уверен, наблюдают и приглядывают за мной со всех сторон. В том числе и имперская тайная служба. Все эти годы я твердил одно и то же: не знаю ни про какие родовые захоронки, я всего лишь второй сын. На момент гибели семьи я был несовершеннолетним, и к управлению меня никто не подпускал, в том числе к родовым тайнам и капиталам.

Решив все служебные дела, мы перешли к моим персональным. Конверт с гербами Дыевичей давно мозолили мне глаза. Князь то ли специально, то ли по забывчивости (ну да, ну да) оставил его на столе. На самом видном месте.

— Свар, ты же понимаешь, что вот это, — князь выразительно похлопал ладонью по конверту. — Скорей всего ловушка?

— Понимаю и даже надеюсь на это, — залихватски выдал я.

— Вот тут поясни, — куратор сурово сдвинул брови, буровя меня взглядом.

— Законный повод убить Дыевича. Не просто убить. Вырезать всех, кто с ним придёт. Это те самые ближники, которые участвовали в уничтожении моей семьи. Я очень долго ждал этого дня, и упускать своё право на месть не намерен, Ваша Светлость, — уже безо всяких смешуёчков закончил я.

Вяземский побарабанил пальцами по конверту, рассматривая меня так, словно видит впервые.

— Дыевич — маг вне категорий. Да, его отлучили от Рода, но, Свар, его не отрезали от источника. Это значит…

— Это значит, что отречение — полная показуха, пыль в глаза, отмазка для властей, чтобы прикрыть кланового палача. Собственно, ничего нового вы мне не открыли. Я это предполагал. Теперь знаю наверняка.

— Свар, виконт старше, за его плечами не просто боевой опыт. Он лучший мастер боя на сегодня. Лучший. И это только та верхушка айсберга, которую мы знаем. Которую нам показывают. Кто он на самом деле, а возможно уже и что, ни одна спецслужба мира не сможет тебе сказать достоверно.

— Не переживайте, Александр Алексеевич, — вежливо ответил я. — Со мной — правда, а, значит, боги на моей стороне.

А также вся сила Рода, опыт и знания, плюс мой собственный Дар, о котором князь знает, но не всё. И это «не всё» я нигде не афишировал до поры до времени. Теперь время пришло.

— Темнишь ты, Свар, ой, темнишь, — куратор помолчал, не сводя с меня глаз, покачал головой и добавил. — Дуэль должна пройти полностью по правилам, ты меня слышишь, Свар? Если задумал какую каверзу, сразу раздумывай обратно. Нам нужна чистая победа, тогда любой скандал или кляуза, а они будут, поверь мне… — князь скривился, словно укусил лимон. — Так вот, тогда и только тогда любой скандал и кляузу я сумею не просто остановить, но и развернуть в сторону тех, кто их учинит. И государь будет на твоей стороне, а не на политическом ринге.

— Я понял, Александр Алексеевич, — со всей серьёзностью заверил куратора.

— И вот ещё что… Это — твой шанс вернуться в нормальную жизнь. Вернуть имя, достояние Рода Сваровых, возродить былое величие и занять место, данное тебе по праву рождения.

— Это какое? — я слегка напрягся: что-то слишком много обещает куратор за то, что свершу свою личную месть.

— Место государева оружейника, первого среди равных. Лучшего среди первых, — с невероятным пафосом закончил свою речь князь Вяземский.

В кабинете повисло молчание. Князь выжидающе смотрел на меня, я — отвечал непроницаемым взглядом, при этом внутри меня ликовали голоса многочисленной родни.

«Поздравляю, Свар, тебе только что предложили убить Дыевича в обмен на восстановление Рода Сваровых. Это не месть. Это подкуп!», — проворчал кто-то.

«Да и какая разница? Всё равно эту собаку давно пора было убить!» — радовался другой.

«Сварожичи — не палачи и никогда ими не были», — возмутился третий.

«Ты говори, говори, да не заговаривайся! Месть — это святое. А раз государь такие преференции выдаёт, так поди есть за что. Значит, допёк, паскуда, не только наше семейство, но и государю чем-то насолил. А тут такой законный повод убить проклятущего Дыя, раздавить змеиное гнездо. Царь всегда по счетам за хорошую службу платит. Нам ли не знать».

«Угу, заплатили нам от царских милостей щедро. Вона, только пацан-несмышлёныш да девка малолетняя остались от всего Рода Сварожичей».

«Молчи, дурак! Никогда государь не встревал в клановые да родовые разборки. Никогда ничью сторону не занимал. Свои нас заказали, точно тебе говорю. А Дыям тот заказ только на руку был. Ослабили не только всю Империю, но и всю службу царскую. Кто после нас пришёл на оружейное дело? То-то и оно, что иностранцы, будь они не ладны. Тот же храбия Дый вылез поперёд всех, залез на оружейное место. А какой из него оружейник? То-то и оно, что никакой».

— Я понял, Александр Алексеевич, — повторил я.

Князь ещё с минуту побуравил меня взглядом, потом как-то подрасслабился и проворчал:

— Ждёт тебя там засада знатная, Свар, к гадалке не ходи. Вот смотри, — куратор ткнул пальцем в бумагу. И когда только успел достать письмо из конверта? — Место виконт выбрал более чем странное: заброшенный недострой. Когда-то барон Малевич выбил местечко под строительство свечного заводика.

— Свечного? — я опешил: какие свечи в век современных технологий.

— Свечного, — ухмыльнулся куратор. — Но потом что-то пошло не так, разорился баронишка. А земля с цехами осталась.

Князь достал схему производства.

— Ох, ничего ж себе свечной заводик, — теперь уже я ухмылялся: темнит что-то князь, не договаривает, такие площади под свечи не выделяют. А если выделяют, то под совсем другие свечи.

— М-да… Так вот, Свар, баронишка этот, ныне покойный, приходился какой-то там роднёй храбию Дыевичу. Седьмая вода на киселе, сам понимаешь, но после смерти неудачливого коммерсанта объявился наследничек, желающий продолжить дело незабвенного родича.

— Не из Дыевичей? — уточнил я.

— Нет, конечно, — улыбнулся князь. — Не из прямых. Так, десятая вода на пятом киселе.

— Удалось?

— Что?

— Наследство отжать.

— Хм… Суды идут, нашлись в нашем государстве поближе кровинушки.

— А у кровинушек нашлись покровители, — пробормотал я.

Интересно, за каким лешим канцелярии понадобились эти земли и этот свечной заводик? Но куратор не скажет, это точно.

— А как же, нашлись, — кивнул Вяземский. — Нашлись добрые люди, защитили сироток. Так что земля пока в ведении опекунского совета. Государева.

— Ага, и виконт для дуэли выбрал именно это место? — я кинул быстрый взгляд на куратора. Темнит что-то князь, ох, темнит. Но моё дело — сторона. Убью виконта, а дальше пусть делают что хотят.

— Так места много, снайперов можно посадить сюда и сюда. А вот тут татей спрятать, отрядик рыл на десять. Мимо пройдёшь, не заметишь. Вот здесь и здесь дополнительных бойцов можно поставить, с огнедаром на всякий случай.

— Угу, а случаи бывают разные. Спасибо, Александр Алексеевич, сердечное и самое что ни на есть искреннее. Помогли так помогли, — от души улыбнулся я. — Можно я схемку у вас отожм… попрошу ненадолго? Копию сделаю и верну.

— Бери, — хмыкнул князь и протянул мне ксерокопию той схемы, в которую только что тыкал пальцем.

— И ещё раз — благодарствую за заботу, Ваша Светлость. Вы мне только скажите, куда своих архаровцев не ставить, чтобы вашим людям не мешать, — со всей серьёзностью уточнил я.

— Отряд берёшь? — куратор насупился.

— Не возьму, сами придут, — пожал плечами.

— Это да, эти могут, — мне показалось, что в голосе князя проскользнули горделивые нотки.

— Как говорится, не можешь остановить анархию…

— Возглавь её. Запомнил, молодец, — ухмыльнулся Вяземский.

— А как же, — подтвердил я, невольно вспомнив разговор с князем, который перевернул мою жизнь с ног на голову, разделив её до и после.

День, когда он предложил мне возглавить команду отморозков, которым за деяния грозила смертная казнь. Но убивать аристократов с таким сильным потенциалом — это на грани государственной измены. И в голове князя Вяземского, бессменного главы канцелярии государственной безопасности, родилась безумная идея. Так я стал первым командиром подразделения опричников. Если быть совсем точным: подразделения в подразделении.

— Всё, что хотел. Я тебе сказал, Свар, — пытливо глядя на меня, сказал князь. — Дело за тобой.

— Я вас услышал, Александр Алексеевич, — ответил, пряча схему свечного заводика в карман. — Пойду я?

— Иди, — махнул рукой куратор. — И… будь осторожен, Свар. Иногда собственная сила оборачивается слабостью. Спокойный ум приносит внутреннюю силу и уверенность в себе.

— Спасибо за науку, Ваша Светлость, — я слегка склонил голову, развернулся и покинул кабинет куратора.

Едва покинув приёмную, достал конверт, вытащил письмо и внимательно его прочитал. Виконт предлагал встретиться завтра в присутствие секундантов, и обсудить условия дуэли. Ну что ж, осталось определиться, кто станет моими свидетелями, и убить виконта в честной схватке. Казнить. Если я правильно понял слова князя Вяземского насчёт возвращения рода Сваровых на политическую арену Российской Империи. Поработать императорским палачом, при этом исполняя свою месть.

Утром следующего дня в компании князя Вяземского, Бермонта и Коржика я ожидал виконта Дыевича в гостевой приёмной на территории базы опричников. Дыевич прибыл без опозданий. После представления всех и вся друг другу и взаимных холодных приветствий, мы сели за стол переговоров, чтобы обсудить место и время встречи, условия и прочие нюансы.

Как я и рассчитывал, простодушный Бермонт, узнав, где мы собираемся драться, удивился и поинтересовался, почему именно в таком заброшенном месте, когда совсем недалеко от нашей базы есть замечательное место, где так приятно поутру убить достойного противника.

Я со скрытым любопытством ждал, что ответит виконт. И Дыевич меня не разочаровал, наплёл какую-то правдоподобную чушь о том, что место там глухое, никто случайно не помешает, и никого нечаянно не зацепим. Ну, так, значит так. Мне лично всё равно, где его убивать: в лесу или на заброшенной стройке.

Стройка, кстати, знатная. Мы с Призраком успели сгонять туда на разведку, прикинуть, кого и где из отряда поставить в засаде, причём так, чтобы противник, расставляя своих бойцов, наших не обнаружил. Я больше чем уверен: если что-то пойдёт не так… Когда кое-что пойдёт не так, виконт даст отмашку на моё уничтожение. И плевать ему на законы чести и дуэльный кодекс.

Вчера мы с отрядом пару часов ломали копья, когда я рассказал обо всём, что узнал от куратора.

* * *

— Шеф, ты же понимаешь, что это ловушка? — как всегда, немного театрально вещал Кощей. — Какой заводик? Какие свечи? Да на нас, как на живца, буду ловить какую-то большую рыбу!

— Я знаю.

— А они знают, что ты знаешь? — невозмутимо уточнил Коржик, не отрываясь от изучения лабораторных данных, которые он получил по слизи из аномальной зоны.

— Я знаю, что они знают, что я знаю.

— Они — это виконты Дыевич со товарищи? Или князь Вяземский и его пронырливая кодла? — дожёвывая пирог с мясом, поинтересовался Бермонт.

— Все.

— А они… э-э-э… так, это какой же у него уровень? — воскликнула Гринпис, глядя на видео, которое Коржик умудрился-таки раздобыть. Видеозапись короткого недавнего боя Дыевича впечатляла. Правда, бой тренировочный, но и это потрясло Звереву до такой степени, что она попеременно краснела, бледнела, не дышала и под конец даже тихонько выругалась. Причём так виртуозно, что Бес покосился на неё с уважением. И даже не стал комментировать неожиданный выпад княжны, чем крайне меня удивил.

Колокольчик же и вовсе зависла.

— Стесняюсь спросить, ЭТО учебный бой?

— Да.

— А есть что-то… — графиня пощёлкала пальцами. — Более свеженькое и недавнее?

— Нет. Всё, что смог. И то случайно. Этот виконт шифруется похлеще шпионов со стажем. Свидетелей не оставляет.

Ло кивнула и зависла, в пятый раз проглядывая детали короткого боя на медленной промотке.

— Ух ты, е-моё, — первым нарушил тишину Бес. — Мне кажется, или у нашей Ло начал дёргаться глаз, как тогда, после эпичной битвы с нашим милым домашним питомцем?

— Ло? — позвал я. — Колокольчик?

Графиня не реагировала, а вскоре к ней присоединилась Гринпис. Обе девушки с застывшими лицами наблюдали, как виконт медленно, очень медленно, раз за разом убивает противника каким-то необычным приёмом. Причем, бой был тренировочный, а вот умер соперник на самом деле.

И каждый раз Колокольчик ставила запись на паузу, пытаясь рассмотреть, что за сила уничтожила мальчика для битья. Бесконтактный удар или магия, непонятно. Вот виконт стоит напротив спарринг-партнёра и улыбается, а в следующий момент человек падает сломанной куклой на пол, словно кто-то обрезал нити жизни одним невидимым ударом.

— Ну вот, мы опять сломали Колокольчика… И похоже, Гринпис вместе с ней.

— И нам не стыдно, — хихикнул Бес. — Нет, ну ты посмотри, что творит, а? — Кощей завис рядом с девушками, вглядываясь в видеокадры.

— Бес, мы тебя теряем. Бес? Кощей? Ау? Йо-о-жы-ы-ык, вернись из тумана, — Призрак вынырнул из тени и завыл Косте прямо в ухо.

И началась обычная вечерняя потасовка.

Иногда мои отморозки ну чистые дети. Правда, прибабах у них далеко не детский. Но зато они верные друзья и надёжные соратники.

* * *

На следующее утро я, в гордом одиночестве, перешагнул черту, которая в очередной раз разделила мою жизнь на до и после. Бермонт и Коржик — мои секунданты, вышли из автомобиля и остались ждать окончания дуэли возле проходной, точно так же как и секунданты виконта.

Согласно условиям, когда один из нас — я или Дыевич — выйдет с поля боя, тогда и только тогда наши секунданты смогут зайти внутрь заброшенного свечного заводика.

Вдыхая свежий утренний воздух, я шагал на встречу с главной целью своей жизни и размышлял над тем, как изменится моя (наша с сестрёнкой) жизнь, после того как я поставлю кровавую точку в затянувшейся родовой мести. По всему выходило, будет ещё веселее, чем сейчас.

Глава 22

Мои шаги отдавались гулким эхом, отражаясь от бетонных плит. Я неторопливо шёл на главную площадь перед административным зданием свечного заводика. Именно там мы договорились встретиться с виконтом Дыевичем. Площадка для дуэли была выбрана умело. На первый взгляд казалось, что во внутреннем дворе мы одни, сопровождающие остались за забором.

По факту я чётко знал, в каких точках разместились сейчас мои архаровцы. И примерно представлял, где находился отряд виконта.

Почему примерно? Потому что утром Призрак не смог отследить перемещение прислужников Дыевича. Видимо, виконт воспользовался каким-то необычным артефактом, который заблокировал проходы на теневые планы. Призрак сумел проскользнуть на третий этаж теней, так сказать. Но на первый так и не смог подняться.

Однако неплохо подготовился виконт, навёл справки о моём отряде. Или просто подстраховался на всякий случай?

Как по мне, это даже хорошо. Если что-то пойдёт не так, Призрак останется не при делах. При таких раскладах меня никто не сможет обвинить в том, что своего врага я убил не по закону мести. Не сам.

Я вышел к площади. Дыевич уже ждал меня.

Мы вежливо поприветствовали друг друга, и заняли позиции. Согласно уговору, мы имели право использовать только собственную силу и ничего кроме неё. На проходной стояли мощные артефактные металлоискатели. Вяземский позаботился, организовал, подготовил, проконтролировал.

Воздух звенел от напряжения. Мы молча встали друг напротив друга, никто из нас не делал первый шаг. Своеобразная минута молчания перед тем как один из нас сгинет в вечности.

Как ни странно, ярость и ненависть, сжигающие меня столько лет, внезапно куда-то исчезли. В голове звенело от тишины и пустоты. Отсутствовали какие-либо мысли и чувства. Я мельком отметил молчание родственников, но скорее обрадовался, чем огорчился такому раскладу. Не будут отвлекать. В моменте боя нужен контроль и трезвый рассудок, а не яростные вопли «Да свершится месть!»

Солнце покинуло линию горизонта, воздух дрожал от наших щитов и аур. Птицы стороной облетали территорию завода. Даже крысы, давным-давно занявшие территорию завода, и те забились глубоко в норы и не отсвечивали.

Убийца моей семьи разглядывал меня как какую-то диковинку, оценивал взглядом. Я внимательно наблюдал за каждым его жестом, движением, следил за дыханием, ожидая, когда он ударит. По правилам, первый «выстрел» за ним.

Но вместо того, чтобы ударить, виконт заговорил.

— Сван, Свар, Свар, — небрежно произнёс противник моё имя. — И чего тебе тихо не сиделось? Не время и не место. Рановато ты вылез из той дыры, в которой прятался все эти годы. Но раз ты сам захотел, то, пожалуй, я тебя… не убью.

Виконт благожелательно улыбнулся и замолчал, давая мне возможность ответить.

Я молчал.

— Разве ты не хочешь узнать, за что уничтожили твой Род, и как так получилось, что могучие дети Сварога исчезли без следа?

— Почему же без следа? Вот он я, стою перед тобой.

Я раскинул руки в стороны, чтоб виконт полюбовался широтой моей ауры. Моя жажда ждала своего часа, я придерживал её глубоко внутри. Виконт прав: не время пока, а место роли не играет. Захотел он сдохнуть здесь, в этом богами забытом месте, так я не откажу ему в такой любезности. Меня родители учили уважать не только старость, но и противника.

— Ты жив только благодаря моей прихоти…

Кажется, виконт начал потихоньку закипать, не наблюдая нужную ему реакцию.

— Твой отец слабак.

Сила внутри меня полыхнула, внешне я не подал вида. Разводит меня, как малолетку, на первый удар. Я давно уже не поддаюсь на провокации. Привык сам их моделировать.

— Да, я был совершенно разочарован его слабостью, — повторил Дыевич. — И это прямые потомки Сварога? Поэтому я решил вырастить себе врага… и получил… это, — виконт пренебрежением скривил губы.

— Опричник? Последний из рода великого Сварога и опричник? Не за Род, не за клан, за царя? Мальчик решил спрятаться за императорскую спину? Обидно. Но ничего… не бойся… Повторюсь, я тебя не убью.

И снова пауза, и снова ждёт вопрос, который я не задам. К чему что-то спрашивать у покойника? Пока виконт болтал, хвастаясь своей силой и великим стратегическим умом, как злодей в паршивом детективе, я осторожно запустил сканирование самого Дыевича.

Однако силён, и такое чувство, что живёт уже не первую жизнь. Но не подселенец точно. И не перерожденец, Аватар родового бога? Сомневаюсь. Тогда что с ним не так?

— Молчишь? Правильно, молчи. Что ты можешь мне сказать?

Вот теперь внимание: кажется, виконт готов ударить, рассчитывая сразу стереть меня с лица земли. Я немного просадил вниз собственную защиту, сделав вид, что вспышка его ярости зацепила мой щит, снесла один слой. Но продолжал молчать.

Вместо разговоров я накачивал свою ауру тёмной силой, заимствованной в последнем двойном Рифте, в том самом, где добыл необычное Сердце.

Внезапно пространственное кольцо на правой руке нагрелось, привлекая моё внимание. Чёрт, как не вовремя, я так и не переложил добычу в сейф, не до того было. И теперь оно пульсирует, тоже напитываясь тёмной силой, которую я прямо сейчас заливаю из своих внутренних энергохранилищ в ауру.

Попытка пресечь наглое воровство не увенчалась успехом. Сердце недовольно полыхнуло и продолжило забирать часть тёмной энергии. Как ни странно, ощущал я себя прекрасно. Основной поток по-прежнему шёл на меня, камень довольствовался тоненьким ручейком.

Интересно, что оно делает и чем мне это грозит в дальнейшем? Никакой опасности я не ощущал, только своего рода связь между моей энергией и энергией Сердца.

Виконт тем временем продолжал вещать.

— Нет, Сварожич, убивать я тебя не буду…

Сила продолжала нарастать вокруг виконта, вот-вот и ударит. Это хорошо, я устал слушать его разглагольствования, ни к чему это. После того как я его убью, узнаю правду без лишних слов. Кто сказал, что я собирался отпускать душу Дыевича?

— Когда ты падёшь, я позабочусь, чтобы ты сумел послать весточку своей сестре… Когда она сдохнет на твоих глазах, а умирать она будет долго, очень долго… Может быть, тогда ты очнёшься и вернёшься в реальность!

Вспышка, и я едва успеваю отклониться в сторону и усилить защиту.

— Ты силён, но разве это сила Сварога? Ты слаб, как и твой отец, — не сказал, а буквально выплюнул слова Дыевич. — Я уничтожил твой Род, неужели этого недостаточно, чтобы стать сильнее⁈

Волна хаоса рванула в мою сторону, я ответил лавой света, запустил дробилку, ломая бетон под ногами Дыевича.

Виконт рассмеялся и поднялся над землёй. За его спиной распахнулись чёрные крылья. Какого демона он творит? Что за сущность впустил в свою душу?

Я снова ударил светом, на этот раз спрятав внутри тёмную стрелу хаоса, напитанную моей силой. Да, любимый многозарядник пришлось оставить дома. Но кто сказал, что я не умею отливать пули из чистой энергии?

Да, все духи рода плачут горькими слезами от такой мизерной эффективности. Потраченной энергии хватило бы на усиление не одного десятка патронов, что куда рациональнее для мастера из рода оружейников и артефакторов. Но выбирать не приходится.

Стрела зацепила виконта, прошила бок, но Патерович словно не заметил удара. Зато я видел, как свет, смешавшись с тьмой, начал расползаться по телу виконта, отравляя магические каналы. Пока это незаметно, но через какое-то время две противоположные силы вступят в противоборства, и виконта накроет адской болью. Я знаю. Я проверял на тех, кто прямо и косвенно виновен в гибели моей семьи.

Виконта взмахнул крыльями, и меня отшвырнуло на несколько метров. Приземлился я неудачно, но успел вскочить на ноги до того, как по мне, хлобыстнула призрачная кровавая плеть. Точнее, ударила она в то место, где секунду назад находился я.

По бетону пошла трещина, завоняло горелым камнем. Куски покрытия буквально плавились на моих глазах. Ох, ни черта ж себе.

Я пропустил энергию через себя, и со все дури топнул по бетону.,в сторону Дыевича покатилась разрушительная волна страха, которую я позаимствовал у высших стржигов.

Но в двух шагах от виконта волна осела серым туманом на землю.

Дыевич расхохотался. Его глаза полыхали алым, зрачки запульсировали, со стороны казалось, что из глаз виконта вытекают красные туманные нити. Туман, который осел на бетон, вдруг поднялся, уплотнился, и в мою сторону двинулись призрачные души. Это ж кого Патерович пустил в свою душу? Такое умение за гранью добра и зла. Это некая концентрация того, что умею я, плюс способность выпускать поглощённые души наружу, вынуждая их раз за разом вступать бой и умирать.

Думать и анализировать я практически не успевал, отбивая атаки виконта. В какой-то момент я осознал: Дыевич одержим. Причём одержим не жаждой убийства, и даже не яростью боя. Он одержим мной. Даже не так. У виконта навязчива идея выяснить, на что я способен. Интересно, зачем это ему?

Я метнул с двух рук с десяток энергетических снарядов, заряженных разнообразными убийственными смесями. Разрыв-трава, бешенство берсерка, медвежья ломка, чёрная кровь, синий огонь… Часть пуль вошла в тело Дыевича, несколько штук сгорели на подлёте. Их словно корова языком слизала. Невидимая такая корова, с широким языком.

Парочка попала в крылья. Клубы тьмы, из которой состояли крылья, полыхнули чистой энергией, и на моих глазах в них появились прорехи.

Дыевича хорошо тряхнуло и отшвырнуло в сторону. Вниз. Но уже через пару секунд он взметнулся вверх и рванул ко мне.

Плети Хаоса заплясали вокруг меня, я с трудом умудрялся отбиваться. Пришлось отступать. Я знал, что за моей спиной в одном из зданий за боем наблюдала Колокольчик. Главное, чтобы графиня не сорвалась на помощь. Иначе всё, конец. По законам дуэли после чужого вмешательства я обязан сложить оружие. В нашем случае прекратить бой и позволить виконту убить меня.

Каждый мой ответный удар распалял виконта всё сильнее и сильнее. Дыевич реагировал очень странно. Он буквально рычал оскорбления в мой адрес.

— Слабак! Мозгляк! Ты никто! Щенок. Сопляк. Слабосилок. Позор Рода. Ты хуже своего отца-ничтожества.

«Контроль и холодный рассудок, Свар! Контроль. Контроль!» Слова отца загрохотали кровью в моих ушах.

Я пошёл в контратаку.

Мои ладони засветились. Из них вылетела серия мощных энергетических пуль с особенной внутрянкой. Кровь плюс концентрированная ненависть, завязанная на парочке проклятий, созданных опять же на крови. Оболочку для этих пуль я отливал, комбинируя, светлую и тёмную энергии. Пространство между оболочкой и сердцевиной заполнил огненными духами, которых раздобыл в одном из рейдов в земли огненных ифритов.

Вся эта убойная смесь, столкнувшись с магией Дыевича, рванула так, что от его крыльев в считаные секунды остались только ошмётки. Виконт рухнул на землю, с трудом отбивая мои атаки. Пули летели со всех сторон, не давая Патеровичу сосредоточиться.

Я искусно маневрировал, стараясь сблизиться с противником, чтобы нанести решающий удар.

Дыевич, видимо, почувствовал, что начинает сдавать позиции. Его попытка прикрыться щитом смерти не увенчалась успехом.

Но едва я поднял руки для последнего решительного удара, как почувствовал неладное. Моё сердце словно кто-то сжал ледяной невидимой рукой. Я остановился, сканируя свой организм, пытаясь отцепить от важного органа огромные чужеродные пальцы. Но клешня и не подумала подаваться. Я запнулся, дыхание сбилось, меня согнуло пополам.

Я задышал часто, пытаясь сопротивляться. Дыхание вырывалось с хрипами, рваными толчками. Во рту появился привкус железа, сердце билось с перебоями. Невидимый противник будто играл со мной: то сожмёт его, то отпустит. В какой-то момент я упал на колени, харкая кровью на искорёженный бетон, чувствуя, как сила по капле уходит из меня.

Дыевич к этому моменту уже более-менее пришёл в себя, крепко стоял на ногах и с презрительной гримасой меня разглядывал.

— Слабак, всё твоё семейство — слабаки. Может хотя бы Ладомира Сварова оправдает мои надежды, когда я сойдусь с ней в схватке. Говорят, в девочке проснулся родовой Дар? Куда только делась детская слабость?

Я сплюнул кровь под ноги виконту, поднял голову, оскалился, хотел броситься на него, но в этот момент невидимая рука снова сжалась в кулак. Я захрипел, хватая остатки воздуха, и завалился на бок. Сила чуть-чуть отпустила, я судорожно вдохнул, снова закашлялся.

Дыевич подошёл ближе и пнул меня в бок.

— Вставай, Сваров. Умри с честью! — рявкнул Патерович.

— Ты же… не собирался… гхы… меня… убивать… — прохрипел я, собирая в кулак тёмную силу и формируя из неё Кулак Бога: один из родовых приёмов, которые я усилил особенностями собственного Дара.

— Верно. Но если ты сейчас же не встанешь, я тебя убью, — благожелательно ответил виконт и тут же заорал, как полоумный. — Вставай, я сказал, вставай и сражайся, как подобает наследнику великого Рода!

Я не отреагировал, продолжая концентрировать силу для последнего удара. С чужой рукой в груди я уже справился, искренне надеясь, что пришелец этого не заметил. Призвав дух отца, я создал иллюзию собственного сердца, для начала сделав вид, что умираю.

Дыевич взбесился, бешено взревел, выкрикнул какое-то слово на неизвестном мне зыке и, видимо, ослабил контроль.

Нечто отреагировало так, как я и думал: ледяные пальцы разжались, потому что хозяин приказал не убивать. После этого я подсунул дух отца, накинув на него иллюзию сердечной мышцы.

— Встать! — рявкнул Дыевич. — Иначе сейчас сюда доставят твою милую сестрёнку. И, поверь, те, кто стоят у входа, мне не помешают. И даже те, кто охраняет вашу хвалёную базу, не смогут встать на моём пути.

Я поднялся, упираясь на одно колено, усиленно делая вид, что слаб. Тёмная энергия сплеталась в длинный толстый жгут, в сердцевине которого билась вся ненависть погибшего Рода и моя собственная ярость.

Жажда убийства клокотала в солнечном сплетении, требуя выхода.

«Рано. Ещё рано, Свар».

«Знаю, отец».

— Знаешь, что я сделаю с малышкой? Нет, не убью. Сначала я с удовольствием с ней поиграю в кошки-мышки. И знаешь что? Она сама, доброй волей, будет делать всё, что прикажу. Почему? — Дыевич издевательски скривился. — Ты даже не хочешь знать, почему? Какой же ты брат после этого? Да ты мерзавец, а не родная кровинушка. Правду говорят, у опричников ни Рода, ни семьи, один царь в голове и его приказы. Псы вы шелудивые, а не потомки достойных родов.

— И как же ты её заставишь? — предполагая ответ, поинтересовался я, одновременно с вопросом поднимаясь на ноги.

— Я покажу ей братца, связанного, избитого, лишённого силы, слабого… — радостно ответил Дыевич. — И пообещаю, что не стану его убивать. Девочки-подростки такие сентиментальные, такие доверчивые, такие… сладкие… — глаза виконта сально заблестели, когда он демонстративно облизнулся.

И в этот момент я ударил. Три отростка стремительно вошли в тело Патеровича. Один оплёл ноги, второй обездвижил остатки крыльев, третий вошёл прямо в сердце.

Виконт удивлённо вытаращил глаза, некрасиво раззявил рот в беззвучном крике. Ещё бы. Внутри него сейчас рванула атомная бомба, практически в буквальном смысле слова. Каждая клеточка, каждая жила его тело, кровяные тельца и остальная начинка организма прямо сейчас сгорали в божественном огне.

Кулак Бога сам по себе неприятен, но усиленный моей энергией и тёмной субстанцией стржигов, накачанный под завязку светом и ядом моей ненависти, он превратился в силу, способную снести с лица земли небольшое государство. Размером с княжество Дыевичей.

А тут всего лишь какой-то человек, пусть и немереной силы, со сложной начинкой.

Дыевич рухнул на колени, закашлялся, продолжая смотреть на меня с искренним изумлением. Губы его дрогнули и растянулись в счастливой улыбке.

— Достоин…

Не понял? Это он мне?

Жизнь вытекала из виконта каплями серого пламени, которое вырывалось из его рта, когда он кашлял. Воняло серой.

— Кто тебя нанял?

Теперь я мог задать этот вопрос.

Не верю я, что виконт действовал сам по себе. Кто-то оплатил и наёмников, и снаряжение, и отход, и взятки другим родам. Да, храбия Дыевич мог себе позволить многое, но такую масштабную операцию по уничижению целого Рода оружейников и артефакторов сложно провернуть в одиночку.

— Скажи, кто тебя нанял. И твоя смерть будет быстрой, — повторил я.

Виконт ухмыльнулся.

— Силё-о-он… но цверги… сильнее, — Дыевич поднял на меня глаза, в которых светилось безумие и радость, и прохрипел:

— Мы все — рабы Судьбы, — Патерович сплюнул серое пламя, утёрся рукавом. — И ты — не исключение.

Виконт захрипел и умер.

— Не так быстро, — ухмыльнулся я и занялся поглощением души Дыевича.

Закончив, я хотел достать переговорник, чтобы дать команде отбой. Но не успел я сунуть руку в карман, как в меня полетели пули. Засада не заставила себя ждать…

Эпилог

Я принял удар, подпитал силой собственный полог непроницаемости, нажал кнопку и, глядя прямо в глаза тому, кто продолжал дирижировать моим убийством, сказал одно слово:

— Выпускайте.

Потом крикнул своим убийцам, которые боясь подходить близко, стреляли издалека:

— У вас тридцать секунд, чтобы смыться… Ну, извините, просчитался, — я пожал плечами, глядя на кровавые ленточки, которыми Колокольчик украшала исковерканную магией заводскую площадь.

Рядом появился Призрак:

— У меня чисто.

— Сняли?

Тони кивнул, подтверждая, что ограничений йна выход больше нет, и продолжил вместе со мной наблюдать за процессом зачистки.

— Что Вяземский?

— Доволен.

В рации раздался треск, я ответил.

— Чисто, — отчитался Бермонт.

— Чисто, — подал голос Бессмертный.

— Чисто, командир, — отрапортовала Гринпис.

— Чисто, — обернулась к нам довольная Колокольчик и, по традиции, достала из кармана пилочку.

Отряд рассредоточился по территории, проверяя закоулки. Я усилил щит и вместе с командой пошёл собирать трофеи. Что с бою взято, то свято. Особое внимание уделил трупу виконта. Оружие, артефакты, кольца. Единственное. Что меня озадачило: я так и не понял, что за странная магия едва меня не угробила.

Я не обнаружил у Дыевича никаких странных артефактов или амулетов. Значит, это либо что-то родовое, либо приобретённое не так давно. Будем искать.

Рация затрещала голосом Вяземского.

— Свар, вы чего там возитесь? Зачистили территорию? Добычу собрали? Вперед, на базу. Вечером жду отчёты. От каждого. Не обсуждается, — приказал куратор, не позволив мне вставить ни одного слова.

Ну и ладно, не нужны нам ваши тайны, Ваша Светлость. У нас своих хватает. Отчёты так отчёты. Я ухмыльнулся, прикидывая дальнейший план действий.

— Заканчиваем, пора на базу, — оповестил я свою команду. — Подсчитывать ресурсы будем дома.

— Дома так дома, — весело откликнулся Кощей, увешанный огнестрелом всех мастей. Причём не простым, а модернизированным.

Отряд потянулся на выход, я же ещё раз оглядел раскуроченную площадь свечного заводика, прикидывал, какую тайну он хранит? Не придумав ничего существенного, двинул следом за командой. Через час мы разгружались на базе, обсуждая бой. Коржик обещал показать видео.

Оказывается, наш гений умудрился натыкать камер на территории. И когда только успел? Так что можно будет не только оценить собственные ошибки, но и попытаться понять, какой силой обладал виконт, и куда она подевалась после его гибели. Впрочем, для этих целей у меня есть целая душа Дыевича.

На базе я от души наградил всех невиновных и непричастных, отправив всех членов отряда писать подробные отчёты. Сам же, под дружное недовольное ворчание команды заперся в своём кабинете под тем же самым предлогом. Но на самом деле занялся кое-чем другим.

Устроившись в любимом кресле, я нырнул вглубь себя.

— Ты! — взвыла душа виконта.

— Я, — согласился с пленником и начал сразу с места в карьер. — Так о чём ты там говорил? Что за пророчество? И причём тут цверги?

Дух Дыевича взбеленился. Попытался кинуться на меня, но я его быстро осадил, натравив родственников. Есть у меня такие старейшины, которые так давно не живут, что для них в радость чужие эмоции. Особенно если в них присутствует память о самом дорогом, что было в жизни поглощённой мной души. То ещё удовольствие, доложу я вам. Врагу не пожелаю. Хотя нет, врагу-то как раз и пожелаю. Прямо сейчас от чистого сердца.

Патерович взвыл, дух его почернел, заметался, но из моей души без моего ведома и согласия выйти никто не сможет.

— Так что там насчёт цвергов? Давай так: ты мне всё рассказываешь, а я, после того как проверю информацию, убью тебя окончательно. А. главное, быстро.

Голоса в моей голове взвыли, требуя отдать виконта им на дальнейшее растерзание. Но я проигнорировал вой. Мне решать, что делать с мёртвыми, на правах живого главы рода Сваровых.

— Пророчество, говоришь… — проскрипел виконт, глядя на меня тёмными впадинами глазниц.

На его отныне призрачном лице эти провалы смотрелись жутко, словно заглядываешь в глаза бездны.

— Всё в этом мире предопределено, Сварожич. Одному из рода Сваровых суждено убить Чернобога. Я хотел знать, кто из нынешних сыновей Сварога способен на такой поступок. Именно поэтому я оставил в живых тебя, мальчишку, который ещё не вошёл в силу, и твою слабосильную сестру. Твой отец, твой брат сдохли, а, значит, не им суждено стать богоубийцами. Но ты…

Дыевич снова попытался дёрнуться в мою сторону, но старейшины зорко следили за пленником, быстро привели его в чувство.

— Что я?

— Ты оказался достоин пророчества. Ты можешь больше, — исступлённо выкрикнул виконт. — Я чую ту силу! Силу, которая нужна, чтобы убить Бога! Жаль, я так и не сумел заставить тебя показать всю твою мощь.

Дыевич расхохотался. Старейшины занервничали, желая присосаться к чересчур живым эмоциям мёртвого духа.

— Мои соглядатаи врали. Твои силы возросли. В тебе открылся ещё один Дар! Какой? — дух виконта жадно подался ко мне, требуя ответа.

Я проигнорировал вопрос и продолжил допрос:

— С пророчеством более-менее разобрались. Цверги здесь при чём?

— Ремесленники, — дух попытался пренебрежительно сплюнуть, но у призраков нет человеческих реакций организма. Виконта передёрнуло. Я ухмыльнулся:

— Привыкай.

— Цверги — ремесленники. Их всегда бесило, что какие-то человеческие потомки бога превосходят их. В разы. Но больше всего их раздражает невозможность использовать энергию для создания своего оружия. То, что доступно вам, Сварожичам, неподвластно им, несмотря на все дары, коими цверги обладают. Управление энергиями — единственное, что им не дано. И это стало вашим приговором.

Дух попытался злорадно расхохотаться, но у него не получилось. Зато старички мои снова занервничали, оскалились, заворчали, желая попробовать на вкус новую для них эмоцию. Ничего, подождут, не помрут. М-да, так себе каламбур.

— Ты хочешь сказать, что из-за такой малости жадные до невозможности цверги заплатили запредельную сумму твоему клану, чтобы нанять тебя — главного палача Европы? Собрали в помощь целую армию наёмников и кланов-конкурентов? И всё это для того, чтобы уничтожить мой Род? Не маловата причина?

— Мальчишка, — прошипел дух виконта. — Чему тебя только учили? Хотя да… у второго сына больше свободы выбора, — возмутился Дыевич. — Монополия. Вы нарушили вековое монопольное право цвергов. Вы пришли на их рынки, отобрали клиентов, которые столетьями плясали перед ними на цырлах, лишь бы получить оружие, равного которому никто не делает. И тут вы, имперские оружейники, независимый Род, потомки светлого бога…

— Не верю, — качнул я головой. — Деньги — не первопричина, как и конкуренция. Подумай хорошенько, я спрошу ещё раз…

Но Дыевич меня перебил.

— Я — инструмент Судьбы, и я выполнил свою роль. Теперь и ты — её послушный раб. Тебе не избежать того, что предназначено. Больше ничего не скажу.

Я нехорошо ухмыльнулся и хотел было дать отмашку терпеливо ждущим старейшинам, но тут возмутился отец, и я отдал дух виконта тому, кого Патерович подло умертвил.

Отец нехорошо улыбнулся. По правую руку от него встал дед, по левую — старший брат. Из темноты появилась фигура матери. И вот тут даже я содрогнулся… Никогда в жизни я не наблюдал на лице родной матушки такого выражения. Мне стало не по себе. И я покинул собственный внутренний мир, богатый на родню и события.

Вынырнув из мира духов, из личной своей тюрьмы, я огляделся в мире живых, стараясь не вслушиваться в то, что творится сейчас внутри меня. Каждый из сотен умерших родственников желал хотя бы раз умертвить Дыевича. И неважно, что большинство из них умерли задолго до того, как Сваровых вырезали под корень. Почти под корень, поправил сам себя.

— Командир? — окликнул меня Призрак из-за двери.

— Да?

Я рывком распахнул двери и вопросительно уставился на Призрака.

— У тебя всё в порядке? — Тони пытливо на меня посмотрел.

Я кивнул и только тут осознал, что вся команда собралась в коридоре возле моего кабинета, и напряжённо на меня таращится.

— Что случилось? — нахмурился я, успокаивая силу, которая внезапно заволновалась ни с того, ни с сего.

— Свар, ты только не волнуйся, ладно? — успокаивающе выдала Колокольчик, отчего я напрягся ещё сильнее.

— Что уке натворили? Ну?

— Ничего такого, — протараторила Гринпис — Свар, держи себя в руках!

Я прибрал силу к рукам и потребовал:

— Говорите. Быстро.

— Там это… — пророкотал Бермонт, почему=то глядя на меня виноватым взглядом.

— Короче, — встрял Бессмертный. — Звонили из приёмной куратора. Там малая наша то ли кого-то убила, то ли кого-то осушила.

— Поглотила, идиот! — рявкнула графиня. — Ладомира поглотила чью-то душу.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Опричник. Канцелярия Государственной Безопасности

Content

Опричник. Канцелярия Государственной Безопасности

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Интерлюдия «Мститель и Бессмертный» (бонусная глава)

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Nota bene