Cyberdawn

Потапыч: Изнанка

1. Кромешное свинство

Преследуя оставившего письмо-шантаж одарённого, я держал себя даже не в рукавицах, а в медвежьих лапах. Потому что хотелось к чертям рушить всё, куда-то бежать и кого-то ломать. Чего делать было нельзя категорически, даже в том случае, если угрозы Лисе и заявление о её пленении — правда.

При этом, правдой это было с не слишком высокой вероятностью. Насилие любого толка и вида над представительницей рода Рейнар… Ну есть менее изощрённые способы самоубийства. Лисы не были мстительными и злопамятными, просто отвечали на агрессию в свой адрес зеркально, только в десятикратном размере. А лисье воображение позволяло эту десятикратность осуществить там, где, казалось бы, это невозможно.

Но, при этом, было два варианта, которые напрягали:

Первый — Зелецы. Которым на гнев Рейнаров плевать — они и так в Золотой Волости вне закона, а с Рейнарами были кровниками ещё до попытки переворота. В таком раскладе, если Лиса и вправду захвачена, опасность для неё ОЧЕНЬ серьёзная.

А второй — одарённые, действующие алхимией и артефактами. Те же бандиты, чиновники, да хоть чёрт в ступе. Родичи Урга из пейзан, в конце концов. Узнали, что этот придурок на службе мне самоубился с особой жестокостью, вот и решили моему почтенству отомстить.

Оба варианта не гарантированы, но пренебрегать ими я не собираюсь. Конечно, если что, и без Лисы проживу… Но это будет чертовски неприятно, можно сказать, больно. И ведь вряд ли забудется, как забудется, если мы просто разбежимся. В общем, жить так дальше — у меня никакого желания. Предпочту жить ближе и с одной рыжей.

Ну а отбрасывая вариант с похищением, мне в любом случае надо захватить этого «почтальона». И выбить из него информацию (или дух, если это письмецо — «весёлая шутка» самого письмоносца). Захватить, выпотрошить на информацию, и в наиболее вероятном варианте «засада обиженных адвокатом» думать, что делать. Покушение после суда — почти наверняка дело этих обиженок, два события в одном временном окне от разных придурков — крайне маловероятно. Так что даже в случае того, что Лиса приплетена «для надёжности» — действовать надо максимально быстро. Как минимум — чтобы понять, кто враг. Как максимум — прибить урода или уродов к чертям, в педагогических целях. Чтобы знали, как почтенному видому Потапычу портить настроение и пытаться гадить.

В общем, хоть времени прошло немного, но к моменту, когда я догнал топающего быстрым шагом мельком виденного одарённого — я был относительно спокоен. Не пышущая из всех отверстий яростью и пламенем неуправляемая меховая скотина, а злобный, но спокойный и рассудительный адвокат в теле беролака. То, что поздно, было хорошо: не было особо прохожих, и мои лютые прыжки в виде огромного беролака с паразитными потерями в виде никто особо не пялился и под лапами не хрустел. Но это же выходило неважно: на отсветы пламени и грохот письмоносец стал оборачиваться. Но ме-е-едленно, относительно меня, хотя времени у меня нехватка.

И, первым делом, даже не приближаясь, я засандалил в него кучу духов-заклинаний. Не атаковать-парализовать или что-то такое, а «вымести» из его организма духов-запреты, явно подсаженных одарённым как слуге. Хрен знает, какие там зложелатель навертел «программы», а запасного письмоносца для поспрашивать-помучить у меня нет. Так что мистическая энергия, которой хватило бы к чертям выжечь округу, ухнула на «очистку» этого типа.

Вторым делом я, слегка исказив не без помощи Потапа лапу, схватил типа за пояс. Было желание за шкирку, но опять же — сверну шейку, или просто задохнётся. Надёжнее за серёдку, раз уж возможности позволяют. Тип мной успешно тягался, реагировать просто не успевал: выпученные глаза, раззявленная пасть парня лет тридцати или меньше, даже не одарённого, а «потенциально одарённого», не имеющего элементаля. Что и вовсе замечательно, порадовался я, отсылая Потапы мысль, что «пора».

«Сам знаю, шебуршень бесноватый!» — выдал Потап, выпуская в реальность Диньку и вклиниваясь в нашу с ней связь.

И начали мы ковыряться в в желаниях этого типа. Через несколько секунд, он с радостно-идиотским выражением тарахтел. Я слушал, задавал уточняющие вопросы и оглядывался. В сторонке, сгрудившись, лупая на меня ошалелыми глазами стояла пятёрка городской стражи. Больше вроде никого не было, а полицаи на жест лапой «кыш-кыш» понятливо стратегически отползли подальше. Впрочем, не свалили, что прям заслуживает уважения. И, видимо, захотят уточнить, когда моё почтенство «освободится от дел», какого хрена я изволю творить в Золотом, практически в ночи глухой, за несколько минут до закрытия врат.

Ну это — хрен с ними. А вот сбивчивая, частящая речь слуги Боричей меня не порадовала. А были это именно они, свиньи неприличные, хотя и не весь род. Особо тупорылая его часть, четырнадцать пятаков, пожелавших «наказать Потапыча».

— Борисул с ними? — быстро уточнил я, пока слуга (хрен знает, как его зовут, да и не очень интересно) не утопил меня в ненужных подробностях.

— Да, — радостно закивал слуга. — Он с этой уважаемой Рейнар и помог. И найти смог как-то, и зелья снотворного подлить…

В общем, Лиса у них. Что несколько успокаивает: «обращаются с вежеством, только не выпускают». То есть, идти на конфликт с Рейнарами эти отморозки не хотят, рассчитывая использовать Лису как наживку на меня, а потом отпустив «без ущерба и поругания, с вирой роду Рейнар». Но это слова слуги, хотя так и по логике выходит. Если бы не этот трахнутый Барисул: напрягает меня эта дрянь психопатическая. А отравит медленным ядом, ещё что…

«Не шебурши!» — высказался Потап. — «Если потрава ме-е-едленная, то и плевать на неё. Ты руку за минуту отрастить можешь! Лис этот послабее, конечно. Но какой „ме-е-е-едленный“ нормальной самке может быть опасен⁈»

Под «нормальной» Потап понимал териантропа, и вроде как был прав: с регенерацией оборотня любые медленные отравы, действующие постепенно, не страшны. Сам об этом думал, когда рассуждал о токсических металлах для пуль. Но… всё равно тревожно, и надо бы побыстрее. А главное — не дать понять этим лицам, прибитым адвокатом (хотя об этом своём социальном статусе они ещё не в курсе), о том что у них всё «не по плану», до того, как я окажусь в непосредственной близости.

В рамках этого уточнил: да, ждал этого деятеля подельник-слуга, с парой коней. Задача же у допрашиваемого была доставить письмо, доскакать до фактически оккупированного трактира, по закатному направлению, и доложиться о доставке. Что несколько ограничивает меня во времени: подельника надо нейтрализовать до закрытия ворот Золотого, да и времени рассиживаться-думать не слишком много. Если эти письмоносцы не появятся в нужном временном окне — свинтусы могут насторожиться, с последствиями вплоть до неприятных. И мне надо быть там, вытащить Лису и… да. Перебить к чертям всех, кто там есть, не столько из мести или жестокости (хотя заслужили, скоты), сколько из соображений элементарной безопасности. Вражда с оставшимся родом Боричей… Ну так и сейчас не в дёсны целуемся, прямо скажем. А жёсткий, быстрый и неотвратимый ответ даст несколько большую гарантию безопасности, чем попытка вилять задом и подлизываться. Засадят в этот виляющий зад что-нибудь неприятное практически гарантированно.

И… посмотрим по месту. Вытаскиваю Лису, выбиваю Боричей и Барисула, а дальше подумаю. Сейчас времени нет, по дороге прикину.

И стал выяснять точнее про трактир, как вдруг, с чистого темнеющего неба в допрашиваемого долбанула лютейшая молния! Причём разящая божественной силой и действовала она совершенно антифизично: почти не ослепила меня, прожарила удерживаемого мной слугу до хрустящей корочки, при этом я не пострадал, даже ожогов на лапах не было.

— Клятву давал, придурок, — под нос констатировал я, отбрасывая жареный труп. — А свиньи — те ещё параноики. Впрочем, это им не поможет…

— Почтенный видом, а кто это и за что… — начали было исполнять служебные обязанности полицаи, аккуратно приближаясь.

— Грешник это. А боги его сожгли за грехи, — отмахнулся я.

Стражники зашушукались, а я, махнув лапой, погнал к закатным воротам: времени было немного. Орать «держи видома!» не лишённые инстинкта самосохранения стражи не стали: кто я и где — явно знали. Жареный дохлый труп явно притащат в покойницкую, проведут какие-то мероприятия и, если ко мне появятся вопросы, то стражники навестят в Услуге. Даже если я злодей — то не пятёрке стражей меня «задерживать», ну а наказание мне, в самом худшем случае — штраф в казну Корифейства.

А вообще — в первый раз «натурно» наблюдал-ощущал божественную магию. Можно было бы сказать «воздействие», но, судя по ощущениям, это была именно магия, однотипная с магией владеющих и одарённых. Правда, запредельно точная по области воздействия, при этом — без проводников, типа духов и элементалей.

«Всё сами», — подтвердил Потап. — «Я тоже так могу, но мало. А чтобы мочь, как они — надо быть шебуршенем таким бешеным, что ты нормальным покажешься. А мне — лень!»

В общем, в роли духа-фокусировщика выступало само божество, окрашивая магию соотвествующей себе «стихией», в смысле, придавая различимые свойства.

Тем временем я доскакал до ворот, которые уже медленно закрывались. Чуть притормозил, рявкнув стражам:

— Придержите ворота ненадолго!

— Не можно! И на кой⁈ Надо — так проходи!

— За мной аркубулюс. Закроете — по стене взберётся, самим потом объяснять, откуда выбоины на стене и воротах, после того, как мое почтенство предупредить изволило! — отмахнулся я, пригнулся и втопил к обочине леса.

Дело в том, что слуга с конями стоял на опушке, видя ворота. Да, темно, относительно далеко, но я хотел застать этого типа врасплох. Благо траты времени мизерные. И врасплох не для того чтобы убить — это-то как раз можно было сделать и на аркубулюсе, пыша пламенем из всех возможных отверстий. А именно вырубить на полчасика — за это время как раз управлюсь. Или со мной управятся, но об этом думать, а главное — допускать мы не будем. А вырубить не из порочного пацифизма или чистоплюйства: просто хотя на почтальоне не было никаких артефактов-заклятий «на жизнь» (только явно связной амулет, к чертям сгоревший в божественной молнии), но никто не справки с отпечатком свиного копыта не давал, что «на жизнь» не будет у второго. А смерть посланника — суета в свинарнике, что мне к чертям не сдалось.

Проскользнул в придорожный лес и, по дуге, приблизился к ожидающему почтальона молодому слуге, время от времени испуганно озирающемуся. Ну, в принципе, понятно: лес Зиманды ночью — ещё более неприятное место, чем днём. А он и днём ни черта не приятен. Рванул к нему и выматерился: моя «териантропья фишка» сработала и в этот раз. Привязанные за узду к ветке лошади рванули, раздирая губы, сбили парня с ног. А одна, особо опозиционная, выразила протест окружающему миру в виде копыта, наступившего на лицо слуги.

— Ну и сам себе потерпевший, — махнул я лапой. — Но надо поторопиться.

И выскочил на дорогу, где меня поджидал аркубулюс. Привратная стража всё же подзадержала закрытие врат. Оседлал железного медведя и, наконец, устроил ревизию того, что у меня есть. Тесак (что хорошо), револьвер и всего один скорозарядник. Как-то направляясь в гости к Серпенту, я не озаботился полноценным арсеналом, в чём явный дурак…

«И шебуршень бестолковый!»

— Ты лучше скажи, поможешь? — не стал препираться с мохнатой задницей я.

«А куда я денусь», — проворчал Потап.

— Спать?

«Спать — хорошо. Но ты ж сдохнешь, недоумок. А мне бегай, суетись. И…» — на последнем Потап «скомкал» мыслеэмоцию до воспринимаемого и буркнул: — «Помогу и не трясись!»

В общем, надо бы мне арсенал, да с запасом, иметь на аркубулюсе. Даже если я еду на природы любоваться или в гости к приятелю.

Под эти мысли аркубулюс доехал, не до самой таверны: лезть дуром я находил несколько идиотским, тем более, некоторое время было — с момента передачи письма прошло не более пяти минут. Динька понятливо упорхала в направлении трактира, а я стал внимательно воспринимать, что у нас там.

В первую очередь — Лиса. Жива, цела, без признаков насилия любого типа и толка. Сидит в тяжёлых кандалах в уголке центрального зала-трапезной трактира, с очень злорадным и многообещающим выражением на мордочке. Но, время от времени, беспокойно зыркает на присутствующих, хотя практически незаметно.

Далее, Боричи, свинтусы неприличные. Вольготно расселись за столами, дежурными не озаботились, но, сволочи такие, явно не расслабляются: на столах взведённые пищали, не жрут-не пьют, время от времени обмениваются короткими репликами. В основном типа «ух как мы, свинские уроды, пристукнем уважаемого и почтенного со всех сторон Потапыча».

И, наконец, Барисул. Был, козлина неприличная, причём не в общем свинарнике. Торчал на втором этаже, в какой-то алхимической лаборатории и, с одухотворённым выражением на омерезительно ряхе, творил какую-то пакость со склянками и ретортами.

Прочие жилые комнаты были пусты, хозяин корчмы (судя по одежде и возрасту) скорбно стоял за раздаточным столом у кухни. А семья и, возможно, слуги были заперты в подвале, очевидно — чтобы не мешали. И, выходило… хотя нет, фигня выходит, дошло до меня. Ну ладно: разогнали посетителей, заперли семью владельца: нормальное для свинот поведение. Но вот то, что пару слуг отправили передавать письмо, а больше их нет… Не верю. Но где эти потерпевшие?

Ладно, с рыжей вроде всё хорошо, немного времени есть. Так что Динька покинула таверну и замотыляла вдоль дороги. Оказалось — я прав. В древесной развилке, в трёх десятках метров от таверны, сидела парочка слуг. Один держал крупнокалиберную пищаль-трёхстволку (как по мне — этого снипера отдачей с дерева сшибёт к чертям), второй, вытянувшись, расслаблялся на развилке широкой ветки. Видимо, дежурят посменно, ну а то, что выстрелом стрелка, скорее всего, сбросит с дерева (ну или травмирует, потому как пищаль «под териантропов»), никого особо не волнует — это, очевидно, такая «сигнализация», выстрел этой дуры в таверне гарантированно услышат.

Ну, с этими деятелями миндальничать точно не стоит. Слез с аркубулюса, аккуратно углубился в лес, достигнув зоны «уверенного поражения», направив в парочку десяток заклинаний-духов. И приглядывая за засадниками Динькой, что сделал очень не зря: сдохнуть то слуги исправно сдохли, но вот тяжеленная пищаль закувыркалась к земле. И вполне, если бы не напрягшаяся Динька, могла пальнуть от удара. Но фейка использовал телекинез, так что пищаль плавно опустилась на лесную траву.

И, одновременно с этим, к таверне рванули трое. Моё почтенство — это понятно. Аркубулюс, получивший мысленный приказ: будет резервом, да и, возможно, пристукнет кого-нибудь убегающего. И Динька, в качестве целеуказателя. Она быстрее всех до таверны и добралась, продемонстрировав не самую приятную картину: свиньи в зале оживились и взволновались. До полной боеготовности им было как до Пряного, только раком, но часть встала, а пара особо свинских тварей взялись за пищали, держа их неприятно направленными в сторону Лисы.

Ну, в любом случае штурм, хотя приоритеты целей надо сместить. Потап без слов отэмоционировал, что справится, накачивая меня энергией. За секунду, перед тем как моя туша вбила двери внутрь заведения, Боричи меня почуяли: повскакивали все, наводя на дверной проём пищали и пистоли. Кроме троицы, взявшей Лису на прицел.

Вот всегда всё через жопу, промелькнула скорбная мысль. И это будет больно, чертовски. Но вариантов нет.

И, в момент когда щепки и куски дверей полетели внутрь, им компанию составили две пули из револьвера, разнёсшие голову сторожам Лисы. Да и Динька, на всякий случай, ударила по стволам пищалей телекинезом, но это и не понадобилось: среагировать сторожа не успели, зачарования на пулях были повышенной злостности, так что не успели щепки от двери коснуться пола, а бошки этих стрелков были в виде расколотых и обугленных черепушек. А у меня, после мгновенного удовлетворения, оставалась одна мысль: «вытяну или нет?»

Потому что в меня летело не меньше дюжины пуль, не считая заклинаний и склянок с какой-то гадостью. И, прежде чем первые пули попали в меня, я стал «отстреливать» склянки, опустошив барабан. А на перезарядку времени не оставалось, потому что пули до меня добрались.

2. Хорошие люди

Уклоняться от летящих пуль возможности не было: просто не хватало времени. Разносить склянки к чертям — тоже, часть разнёс, но патроны в револьвере кончились, а перезарядить я бы никак не успевал. Но склянки меня напрягали больше, чем пули: на пули хрен присобачишь алхимию, так что я просто рванул вепрёд, пригнувшись и прикрыв лапой мордас.

Получилось почти неплохо: почти, потому что одна из сволочных пуль влетела в револьвер, выбив его из лапы и вроде как покорёжив. Это не говоря о том, что уходя от целых склянок, я «поймал» брызги от части разбитых, получив «чудесный» букет болевых ощущений от экстренной ампутации кусков себя, поражённых ядом.

И с пулями я не рассчитал, хотя и не критично. Я рассчитывал по огонькам, но не соотнёс тот момент, что у меня — револьвер. А прочих — многоствольные пистоли, так что вспышка, зачастую, значила не одну, а две, а то и четыре пули. В общем — тряхнуло знатно, лишило револьвера и нанесло немалые повреждения. Но от яда — гораздо серьёзнее, так что в целом — было нормально. Не говоря о том, что часть капель из разбитых склянок попало на Боричей, причём подействовали меньше, чем за секунду: места поражения практически мгновенно становились белоснежно-белыми, а остальные части Борича, поражённого своей же потравой — зелёными, скорченными, дёргающимися и корчащимися. Явно недовольными попаданием в организм алхимической дряни, и не менее явно — помирающими в знак протеста против этого попадания.

Но, при этом, восемь Боричей начали оборачиваться, кто — выхватывая свои свинские шашки, кто продолжая вести огонь из запасных пистолей или лезя запазуху. Надо их быстренько пристукнуть, да ещё Барисул этот наверху…

С последним вообще выходило не очень. Я этого засранца опасался (возможно — чрезмерно, но так), и появилась идиотская мысль устроить диверсию Динькой, прибив засранца к чертям, не приближаясь. Вот только мозготрахнуть или что-то такое владетеля у фейки не выйдет, хоть утопи я её в энергии. Есть телекинез, есть алхимическая лаборатория, вот только ЧТО телекинезить в Барисула, из этих долбанных ретор-склянок? Всё? Так рвануть может огого как, в описании алхимических средств, помимо ядов (и лекарств), психотропщины всякой и даже бытовых составов — ну чистка всякая, нанесение слоя металлов и даже восстановление вещей — были и зажигательные и даже взрывные смеси. Так что от «всего» — вполне могла получится весёленькая воронка от таверны. Не говоря о том, что такой взрыв разметает и яды, в виде какого-нибудь аэрозоля, по площади.

Так что удалённо прибить пока торчащего в комнате засранца не выходило. Хотя…

Додумать я решил позже, парируя тесаком выпад костяного клинка Борича и снося ему морду лапой. Смятая морда полетела в одну сторону, остатки Борича — в другую, я рванул дальше, и начались неприятности. Точнее, закономерности, но которых очень не хотелось. Дело в том, что я, отвлекая Боричей от Лисы, был несколько ограничен в манёвре. Не говоря о такой вещи, которую я знал ОЧЕНЬ теоретически, как родовая связь владетелей. Некое взаимодействие между териантропами-родичами, посвещёнными одному духу. Данная вещь нигде не описывалась, была далеко не у всех владетелей и была, как понятно, родовой тайной каждого конкретного рода. У Потапычей её вообще не было: родичи друг друга «не чуяли» и эмоциями-мыслями не обменивались. А вот у Боричей, как выяснилось на практике, было. Потому что очень слаженно, очень быстро, просто невозможно, если не чувствовать другого как самого себя, действовали отдуплившиеся от атаки свинтусы. Пара — стреляла, замедляя меня, пара — прикрывала стрелков с шашками, а остальные, сволочи, метнули склянки по площади. Только в меня, что несколько порадовало в плане Лисы (которая оперативно скатилась под стол, умница), но ни хрена не радовало в плане личных перспектив. И огонь не используешь — практика показала, что эти подлючие яды от температуры не портятся, а если отжечь эти склянки — утрою тот самый аэрозоль, прибив всех в зале, да и сам вряд ли выживу — лёгкие, всё таки.

«Выживешь», — буркнул Потап. — «Но делать ничего не сможешь и сгоришь», — признал он после примерного мыслеобраза последствий.

— Как-то мне не хочется сгорать выжившим, — капризничал я.

Одновременно запуская… самых обычных, простых зверодухов. Более чем способных оттолкнуть и прочее. Не успел я порадоваться, какой охренительно умный, как произошла очередная сволочная случайность. Дело в том, что духов я призвал ровно столько же, сколько было склянок: на автомате, да и быстрые они, относительно. Так что больше и не нужно, как мне показалось… да щаз! Один из них просто… разбил склянку. А ядовая алхимия, как оказалось, разрушает не только плоть, и пару не успевших откинуть склянки духов просто развеяло брызгами. Сделать я ничего толком не успел, только поток энергии от Потапа увеличился… но он не успевал тоже: судя по всему, хотел проявиться в материи, приняв удар алхимии на себя. Понятно что это не «героическое самопожертовование», несмотря на то, что эта пакость вполне может (судя по духам) нанести ущерб Потапу. Но он как бы огромный, да и покрепче меня. Но на половине проявления топтыгин притормозил, начав подавать в меня энергию не для своей манифестации, с которой уже не успевал, а териантропьей регенерации. И во время — склянки разбились неподолёку от меня и я взревел: боль была нестерпимой, ядом меня окатило душевно.

Вдобавок, через багровую пелену боли, краем сознания я отметил, что сволочной Барисул закопошился.

«Достало. Я — сам!» — рявкнул Потап, явно стабилизировав моё положение после потери чуть ли не половины меня. — «Займись ядоваром, а я сожру этих и вытащу самку», — скинул он мыслэмоцию, проявляясь в материи.

Проверять, что там со мной, я даже не стал: жив, а значит — восстановлюсь, да и глаз у меня, судя по ощущением, не было вместе с половиной морды. Но я то, чего не было, к своему удивлению, открыл: похоже, териантропья регенерация шуршала, подстёгнутая щедрым потоком энергии от топтыгина. Но быть ободранным скелетом мне было некомфортно, так что я неосознанно… воссоздал недостающие куски из жабьего пламени. И работали, однако, как удивился, так и порадовался я, бултыхаясь в серёдке медведя в виде этакого огненного беролака, внешне состоящего из потоков пламени больше, чем наполовину. Прям адский гонщик из фильма, мысленно хмыкнул я, но перестал думать глупости: Потап явно выполнял «свою часть», сгребая живых Боричей лапой и отправляя себе в пасть. Кстати, повреждения от остатков зелья его призрачная плоть получала, но незначительные, как и ожидалось. А видел я странно — не цвета, а какие-то там электромагнитные излучения, что-то вроде того, что, учитывая глаза из огня, и неудивительно.

Но разглядывать округу у меня не было времени: Барисул двигал к выходу из комнаты, а Потап сказал заняться… Кстати да, аркубулюс, но там же рвануть может…

«И хрен с ним!» — рявкнул Потап, занятный «пережёвыванием» Боричей, а точнее, перетягиванием всяких энергий с явно возмутившимся всем этим свином-Бором.

И хоть силы были явно несопоставимы, кабан явно не собирался отдавать своих владетелей без сопротивления. А месте с эмоциональным посылом, я получил от топтыгина очень схематичную, «быструю» схему, что он сделает на тему «рвануть». Так что я, успокоенный, отдал приказ железному медведю, добавив уже своей, жабодушевной огненной энергии. Аркубулюс втопил с места, в несколько толчков-зацепов вбежал по стене трактира, Вломился в осколках стекла и кусках стены в лабораторию, размахивая лапами и пыхая пламенем… И вылетел из лаборатории, отброшенный мощным взрывом. Что я отметил краем сознания с некоторым удовлетворением, но сам больше наблюдал за Потапом: последний скакнул к столу, под которым пряталась Лиса, ударом лапы разнёс его в щепки. Подхватил девчонку зубами за шкирку, благо она обернулась в условиях боестолкновения и даже освободила одну верхнюю лапу из кандалов. И втопил с добычей в зубах от трактира, одновременно с рушащимися перекрытиями. И — успел. Взрыв был мощный, но трактир делали на совесть, и он получился «направленным», то есть вымести аркубулюса и прибить Барисула мощи ему хватило, как и пройтись огненным штормом по второму этажу. А вот с первым он ничего толком не сделал, только разрушил потолок, и вслед драпающем нам даже огня, не говоря о яде, не летело.

Ну а сожранные Боричи Потапу удерживать Лису не мешали: от них в секунду оставались голые костяки, падающие на пол трактира. А бодался Потап с Бором за энерго-душевную составляющую этих типов, на бегу, довольный, прислав мне мыслеобраз. Нельзя признать, что красивый:

Типично навский лес, поляна с холмом-трактиром, мёртвые окаменевшие пни — площадка вокруг трактира. Здоровенный и злостный кабанище, летящий на вставшего на дыбы Потапа, имея своими клычинами его в виду. Изящный медвежий пируэт, пропускающий Бора мимо топтыгина… И смачный, просто можно сказать идеальный пендель под кабаний зад, добавляющий и так немалой скорости свинины воздушного очарования. В смысле, после пенделя, с оглушительным визгом, Бор превратился в опознанный летающий объект: ударом его подбросило метров на десять, придало скорости и вращения, так что визжащий, с выпученными свиными глазками тотемный дух скрылся над деревьями мира мёртвых.

— Сильно, — признал я.

«А то!» — довольно буркнул Потап. — «Но это…» — последовал ОЧЕНЬ эмоционально насыщенное определение ситуации, которое можно было понять как даже не большой, а ОГРОМНЫЙ медвежий матерный загиб. — «Ты — слабый! Становись сильным, а то сдохнешь! А я — тебя и себя латать».

После чего выпустил Лису на землю и свалил в мир мёртвых. Вяло дёрнув задней лапой в моём направлении, но я после впечатляющего пенальти свининой был настороже и отскочил от дёрнувшейся лапы с запасом. И, смотря на ошалело вращающую головой Лису, потирающую загривок (целый, Потап был аккуратен), бегло проводил ревизию себя. Большая часть плоти уже восстановилась, а энергия от Потапа, явно от «переваренных» Боричей, затягивала оставшиеся дырки на глазах. Но заполненные пламенем дыры во мне оставались и впечатляли. Морда тоже почти восстановилась, хотя глаза пока были сгустками пламени. Но восстановлюсь, вопрос минут, судя по ощущениям.

Остальное — ерунда, разберёмся со временем, заключил я, шагнув к Лисе. Последняя зыркала на меня чуть ли не с испугом, но, помотав головой, улыбнулась, поднялась, явно желая кинуться на шею.

— Стой! — рявкнул я. — Обожгу, — пояснил рыжей.

— Спасибо тебе, любезный Михайло, — понятливо кивнув, с улыбкой, в пояс поклонилась Рыжая. — А как?

— Это недолго, стану нормальным за минуты. Ты в порядке?

— Да, эти прохвосты ничего со мной не делали, только держали в плену. Обещали золотом осыпать, как только «поганого видома» накажут, песни пели, что к Рейнарам с вежеством относятся!

— Ладно, сдохли — и чёрт с ними. У меня к тебе… но позже, — прервал я сам себя, подходя к Лисе и начиная ломать браслеты кандалов.

С ОЧЕНЬ ощутимым усилием — от них разило силой Аваруса, божества богатства и жлобства, почему эти украшения вообще могли удержать владетельницу. Насколько я знаю, жрецы клепали такие «одноразовые», в плане, ограниченные по времени применения артефакты, наполненные божественной силой. Одноразовые — из соображений финансового и мистически-религиозного прибытка. Но вот про кандалы я не слышал, хотя Аварус за золото (как и его последователи) сделает всё, и даже больше.

Но поделка была «одноразовой», как и положено таким артефактам, божественной силой не переполненная, так что справился. А пока справлялся, Лиса рассказывала, как она вообще оказалась в таком положении.

Оказалось — Барисул, скотина такая. Итак, валандаясь с семейными делами (пообещала всё рассказать позже, а я не настаивал — пока не горит), получает Лиса от Млады, своей подруги, уже фактической супруги Лаша Квадрасека, письмо с просьбой о срочной встрече. Мол, спешила как могла, срочно надо встретиться.

— И ты поверила?

— Этот… явно знал о нашей дружбе, секреты, которые упоминались в письме. Наши, женские, но как я думала — об этом знала только Млада. И про тебя в письме было, не написано, но намёком, что с тобой беда…

— А за всё время написать… — хмыкнул я, но махнул лапой. — Ладно, понял, позже поговорим. А с тобой — снотворная алхимия в месте встречи, очнулась в кандалах.

— Как ты и говоришь, — кивнула, опустив уши, рыжая.

— Ладно, пойду пока проверю трактир. На всякий случай.

Потопал в трактир, который стоял относительно целый и без пожара — зачарован, что логично. Из интересного — хозяин трактира сиганул в подвал во время начала разборок, выжил вместе с домашними, и сейчас, судя по всему, в обнимку дрожали всей семьёй и слугами под полом.

Из забавного: от Боричей осталась куча всякого полезного добра. От банальных денег (кстати совсем немалого количества, несколько сотен золотых на беглый взгляд), до оружия и артефактов. Самым примечательным было то, что сожранные Потапом оставили самые целые и доступные трофеи: из призрачных недр мохнатого вывалились не только гладкие кости, но и чистое барахло. Интересно, а дерьмо…

«ХАМЛО!» — донеслась возмущённая эмоция от Топтыгина. — «Это — сила, энергия! Нет там дерьма!!!»

— А куда оно делось? — любознательно уточнил я. — На полу не видно…

«Отстань!» — буркнул Потап. — «И я — спать!!! Трудиться, для тебя тоже, хамский шебуршень!»

Ну вот, за попытку пинка, в очередной раз рассчитался, довольно заключил я. И вслух озвучил:

— С дохлой свиньи — хоть шкуры клок, — начав копошится с трофеями.

Отобрал деньги, артефакты и несколько пистолей с пищалями. Всё брать не стал: и тащить неудобно, и вообще — пусть трактирщику останутся. Он в этих разборках действительно выходит невинно потерпевшим, а мне тягать кучи барахла лень. Да и с деньгами вроде особых напрягов нет, но чёрта с два я оставлю всё, нажитое непосильным трудом! Часть — возможно, но точно не всё. А ещё, оглядывая подобранное добро, вспомнилась невесть где слышанная хозяйственная фраза. Очень уж к месту пришлась, так что я её озвучил.

— Это были такие хорошие люди, — вздохнул я, на что Лиса удивлённо на меня вытаращилась. — И стволы у них хорошие, — продолжил я, прибирая к лапам названное. — И деньги. И водка хорошая во фляжках… Кто сказал «мародёр»? — вскинулся я.

— Я — не говорила, — растерянно озвучила рыжая. — Твои трофеи, по праву, Михайло. А что случилось? — отметила моё поскучневшее лицо.

— Да насчёт этого Барисула, канальи, подумал. Лабораторию его к навке разнесло, он там был. Но костяки, — ответил я. — Четырнадцать штук.

— Наверху? — предположила рыжая, сама же легко вскочила в дыру в потолке, завлекательно махнув хвостом.

Пошуршала там, спрыгнула вниз, разведя лапами: ни фрагменов тел, ни кусков сырого или прожаренного мяса.

— Потап! — мысленно загундел я.

«НЕ ЗНАЮ! Не до того мне было, беспокойный шебуршень!» — буркнул явно ещё дующийся за мой праведное возмездие топтыгин. — «У него гадости всякой куча была, может, в пыль перетёрло», — предположил он, в общем-то, возможный вариант и «отключился».

Собрал барахло, загрузил на аркубулюса — тот от взрыва практически не пострадал, разве что на полировку в Товарищество надо загнать. Крикнул подвальным сидельцам, что «всё закончилось», а барахло в трактире им в компенсацию. Подхватил, приобняв, рыжую и поехал в лес: торчать в развалинах трактира не было никакого желания, а до рассвета и открытия ворот Золотого было ещё немало времени. Которое я рассчитывал потратить на выяснение, что за хрень была с этим отсутствием рыжей, без хотя бы писем. И, заодно, прикинуть, как поступить мне в текущих реалиях. Объявить во всеуслышание, что я перебил свинтусов за дело, объявив их остатком кровную вражду. Или нет — участвовала-то часть, относительно небольшая, и молодёжь. Или… в общем: варианты были, надо было их обдумать.

Но по дороге моим планам настал кирдык: рыжая, зыркая на меня, прижимаясь и елозя, очень тонко намекала, чего от меня хочет. И организм на это отвечал более чем взаимно. Так что махнул я лапой на разговоры и разборы с разборками, а занялся с рыжей тем, чем хотелось. И то что в лесу — для териантропов, в общем-то, не большая проблема, даже романтично в чём-то.

И, в процессе, я установил такую вещь: импринтинг на сильного партнёры у рыжей за время её отсутствия явно ослаб, если вообще не пропал. Но восстанавливала она его сознательно, с удовольствием и явно положительными эмоциями. Так что, возможно, долгое отсутствие Лисы — «проверка себя», вполне возможный вариант. Завершившаяся к моему удовлетворению и удовольствию, что не может не радовать.

Короче, вместо разговоров и мыслей мы до рассвета славили Яра. Нравилось ли это божеству или нет — чёрт его знает, главное — нам понравилось. А через полчаса после рассвета аркубулюс миновал закатные ворота Золотого. В Услуге я всучил зеающей рыжей бо-о-ольшую кружку кофе с мёдом и, ехидно скалясь, сообщил:

— Любезная Лиса, нам с тобой надо серьёзно поговорить!

3. Шляпа, револьвер и хлыст

Рыжая глазками полупала, ресничками по-рейнарски похлопала и вообще сделал вид непричёмистый. Но посмотрела на мою физиономию, вздохнула и стала рассказывать.

Выходила у девицы такая, довольно непростая с её точки зрения история (вообще — херня-хернёй, но это на мой взгляд, а живёт Лиса за себя, а не я за неё). Итак, последние пару раз, что я застал, с поездками рыжей в родовое логово было связано с похоронами. Патриарх и матриарх семейства, сначала он, а потом она, изволили помереть от старости.

При этом, семья именно Лисы занимается какой-то хернёй (какой — рыжая не сказала, разве что «очень попросишь», а я не стал: конкретный род деятельности её семейства вот совершенно не принципиален). Но эта херня обеспечивает в роду Рейнар довольно высокое благосостояние и социальное положение, притом что ко всяким там «советам рода» и прочим главлисам отношения не имеет. Далее, эта херня требует постоянного и деятельного присмотра Рейнара, и занимался этой хренотенью, до кончины, патриарх, дед Лисы. Потом бабка, которая, очевидно, трудовой повинностью возмутилась и вскоре померла, несомненно, зловредно хихикая над потомками.

А вот дальше начиналась веселуха: папахен Лисы, довольно возрастной Рейнар, разыграл мощное представление, на тему того, что он вот никак не может трудиться, а должна этим заниматься дочурка. А он валяться и ни хрена не делать. Позиция, в общем-то, понятная. И даже заслуживающая уважения, если бы не затрагивала МОЮ Лису.

Рыжая извивалась, посылала папахена, не желая заниматься семейной хернёй. А желая заниматься репортёрским делом, да и я там как фактор вроде как значился. При том, именно роду Рейнар, журналистка-Лиса более полезна, чем занимающаяся семейной хернёй, это она чётко обозначила. Да и я с главой Рейнаров в Золотом когда общался — тоже такая тема мелькала, то как бы совсем в Лисьей Правде Лиса не лишняя, а даже наоборот.

Так что папахена Лиса посылает, предлагает трахаться с хернёй согласно старшинству… А тот, засранец такой, с воплями и причитаниями падает с сердечным приступом, естественно, не помирая. И причитая, что вот он хворый и слабый, и если жестокосердная дочурка не будет пахать в поте лица своего на семью, то вскоре он совсем помрёт, и пахать ей и так и так придётся.

— Не притворялся? — поинтересовался я, поскольку подобных старых пердунов знал не одного и не двух

— Не знаю, Михайло. Мог притворяться, а мог нет. Лекарь приходил, опасности не обнаружил, но посоветовал покой. Терять его мне не хочется, — призналась Лиса, посмотрела на меня. — Тебя тоже, — призналась она в ещё одной привязанности.

Я быстренько подумал, и решил уточнить.

— Потап, слушай…

«Может быть», — важно буркнул топтыгин. — «Мне вот с сердцем и медвежатами пришлось сезонов двести возится, пока хорошо не стало. А то совсем сердце слабое было, умирали. А у лиса этого куча щенков — могут хворать. Но они — лисы, так что врать тоже могут».

А рыжая, тем временем, рассказала, что пыталась решить проблему, как и семью не бросить и папахена, лентяя престарелого, не угробить. И как в Золотом быть. В итоге решила, пока, жить на «два дома». Месяц в Золотом, неделю-десять дней в Хюлсте — столице владений Рейнаров.

— А мне не писала, чтобы себя проверить? — хмыкнул я.

— Да… И зачем ты спрашивал у насчёт выкупа⁈ — подбоченилась Лиса.

— Уточнял, — приподнял бровь я. — А ты уже знаешь,

— Знаю.

— Шустрые вы какие…

— Уж какие есть! Вопрос-то не ерундовый: из Золотого и главе рода вопрос пришёл, и отцу — он глава семьи, формально… Сканда-а-ал был… Хотя из-за него я так на письмо и сорвалась.

— Если бы некоторые рыжие появились через две недели, как обещали, я бы с ними посоветовался, — отметил я.

— Если… ладно. Но я — обижена!

— С чем тебя и поздравляю, — радостно оскалился я.

— Вот ты… — возмущённо уставилась на меня Лиса.

— Вот я — не обижен. Сделал гадость — на сердце радость, — важно покивал я. — Ладно, разобрались. Год, как договаривались, тебя на решение семейных проблем. И в Золотом живёшь у меня!

— А если…

— То будешь дура. Лиса, тебя захватили, и твоя жизнь подвергалась нешуточной опасности. И я знаю, что «они говорили», — отмахнулся я. — Пищали на тебя при опасности наводили они, несмотря ни на какое «говорили».

— А ты… спасибо, — отвернулась Лиса.

Видимо, вспомнила прекрасное зрелище изрешечиваемого пулями Потапыча — я тогда действительно «сознательно подставлялся», вышибал угрожающих Лисе и отвлекал от неё внимание. Не меньше часа трещали о всякой бытовой фигне — кстати, хорошо успокаивает, даже уютно стало. Но через час я встряхнулся.

— Лиса, иди отдохни.

— А ты? — поиграла ресничками рыжая.

— Я то хотел бы… но дела.

— А какие?

— Уж точно не для Лисьей Правды.

— А для меня-а-а?

— Ладно, слушай, — подумав немного, озвучил я. — Может, что и посоветуешь.

А волновала меня ситуация с Боричами — не только, но этот вопрос стоял наиболее остро на текущий момент.

Возникал вопрос: предавать ли огласке инцидент, объявлять вражду и прочее. Вроде бы и надо, но тут крылась куча подводных камней.

— И не скроешь — Бор там был, так что про меня Боричи точно узнают.

— Это, кстати, совершенно не обязательно, — удивила меня рыжая.

«А чего ты удивляешься?» — хмыкнул Потап. — «Мы — разные. Некоторые вообще тупые и говорить не умеют, только чувствуют — голод, злость, страх», — уточнил он, имея в виду тотемных зверей. — «И тот свин может промолчать. Хрюкать про то, как он с визгом летал, не захочет», — с весельем эмоционировал топтыгин. — «А про это не расскажет — значит, и про то, что мы там были, промолчит».

— Не обязательно, — признал я, получив новую информацию. — Но я, как-то, в тонкости взаимоотношений Бора И Боричей не посвящён.

— Я — тоже. Но даже если узнают — лучше вообще промолчать. Я вот в роду сообщать не буду.

— А почему? — заинтересовался я.

А тут крылась «владетельная социология», в которой я разбирался «условно-достаточно», а в данном, конкретном случае — «безусловно недостаточно».

Так вот, значительное количество рода на меня напало. И перебиты к чертям, все. Что случилось в таверне, может, узнают, может, нет, но даже это неважно. Просто если будут слухи, уровня «все знают» — есть немалый шанс «разойтись бортами».

— Ты, кстати, расскажи мне про род с которым ты воевал, эти…

— Феллисы.

— Да, они. Я статью напишу, это… ну как предупреждение. Что ты сильный владетель, видом — известно. Но многие не понимают или не верят, насколько сильный.

— Так, предположим, Боричи узнают, что я их придурков вырезал. И — боятся. Сидят тихо, как мыши под веником, понимая, что рыпнутся — и я приду к ним.

— И даже если думают, что с тобой справятся, понимают, что от рода ничего не останется. А взамен… ничего, — хлопнула в ладоши рыжая.

— Ну не так уж «ничего», — буркнул я. — Но да, для рода владетелей именно так. Даже славы особой не поимеют, скорее потеряют: всем родом, с огромными потерями, справились с одним.

— А если ты объявишь, что их перебил, то у Боричей просто выбора не останется, как объявлять вражду. Я вот потому про себя писать не буду, да и не сообщу, наверное, никому, — задумчиво сообщила рыжая.

В общем, выходило, что орать на всю Зиманду о происшествии не стоило. Таиться, впрочем, тоже — просто не поднимать вопрос, подглядывая за Боричами. И… вот волновал меня этот скотский Барисул, всё-таки! Да, взрыв, да — я сам через аркубулюса видел, как в спину этого психопата полетел поток огня, приправленный алхимической дрянью. И, наконец, да: объяснение Потапа, что алхимическая пакость вкупе с огнём оставила от родственничка Млады только пыль — правдоподобно. Но без гарантии в виде его дохлой башки, или ещё какой-нибудь характерной части неприятного организма, без которой хрен выживешь… Ну неспокойно мне, скажем так. И до покушения-похищений было неспокойно, а сейчас уж совсем напрягает ситуация.

Хотя бегать, «как заячий шебуршень», я не стал. А оттащил рыжую в термы, пропарил (в прямом смысле слова, без всякого — девчонка реально устала) и, уснувшую, отнёс спать. Да и сам завалился, распорядившись Млада будить нас стуком вечером.

Что дворецкий исполнительно и сделал. А я всякие планы Лисы (и свои, если начистоту) жестокосердно обломал.

— Едем к твоей подруге, Лиса. Если этот пройдоха выжил, то она под угрозой. И она может сказать, кстати говоря, жив он или нет: Рад.

— Ну-у-у… а может и не сказать, Михайло. Но проверить, ты прав, не помешает, да и предупредить. Раз уж до такого дошло. Но как — ума не приложу. Она к Барисулу относится…

— Самое смешное, что довольно нормально. Какой бы урод родич не был, зачастую ему всё прощают, видят только хорошее.

— Твоя правда. И всё же, как узнать…

— А я скажу, — мудро ответил я. — Смотри: письмо было?

— Конечно, я же говорила!

— Не отняли?

— Сейчас… — рванула рыжая с койки, открывая такой вид, что… я превозмог, и не стал хватать и затаскивать её назад, с интересными целями. — Нет, на месте. Видно, только оружие и отняли, вещей не тронули, — сообщила она, помахивая бумаженцией, извлечённой из радикюля.

— Отлично, без него тоже бы вышло, но с ним — лучше. Едем к Радичам, я — к Лашу, хотя я его предупреждал… Но лишний раз предупредить — не лишнее, да и расскажу. А ты — к Младе. По-женски поговорить.

— И рассказать, что её братец сгорел?

— Зачем? — оскалился я.

— Зачем… а зачем! — дошло до рыжей, оскалившейся в ответной лисьей ухмылке.

— И про подложное письмо, и про похищение — только правду и ничего кроме правды, — елейно продолжил я. — Захватили, а ты освободилась. А уж как — дело десятое, и говорить об этом не стоит. А вот узнать, чует ли она этого братца или нет…

— Если не чует — то и без письма и рассказов не скроет, в печали будет. Очень она к нему привязана.

Направились после этого к особняку Радичей. Без толку: Рад информацией о родичах не менялся и, вполне возможно, считал Барисула как владетеля — перспективнее. Или вообще не заморачивался, или… Много что могло быть «или», но Млада про братца ничего не знала. Так что остался у меня этот деятель в разделе «условно-живой, пока своим примерным дохлым поведением не докажет обратного».

А из этого следовало то, что мои задумки о безопасности стали как бы не более актуальными, чем после одиночного покушения. То есть пролётка — нужна однозначно. Шляпа, да и рыжей тоже барахло надо «парадно-защитное». Куча дел, хотя от обновки Лиса не отбивалась, и то хлеб.

А ещё у меня ситуация в трактире вызвала некоторое дежавю. Не моё — Михолапа, но рефлексы тела-то никуда не делись, да и память. Дело в том, что оружием Михолапа Потапыча был короткий нож, даже не тесак. И… бич. Которым он, да и я, по наследству, владел виртуозно. Но… не использовал. Не возникало потребности-нужды: лапы, клыки, магия, револьвер и тесак закрывали, до поры, все боевые потребности и даже больше. Но вот в той же таверне — я просто почувствовал (вместе с желанием очелодланиться, в лёгкой форме): был бы у меня бич, то все эти «скляночные метатели», да и большая часть Боричей безблагодатно сдохли бы от собственного яда. Я бы успел перебить этот аптекарский припас в воздухе, задолго до того, как сам оказался в зоне поражения.

«Да! И шебуршень бестолковый!» — попробовал внести свои пару копеек Потап.

— А что не сказал до того, как я подумал? — ехидно уточнил я.

Ответом стало недооформлено-недовольное ворчание, завершенное коронной фразой топтыгина. А я, всё-таки, обзавёлся бичом — несколько более технологичным, точнее, маготехнологичным, зачарованным. Хотя внутренне посмеивался над своим образом (ну, не над собой же мне смеяться⁈) — сетсон, кожаное пальто, бич. Ещё шерифскую звезду в задницу — и в прерии, крутить хвосты коровам. Впрочем, эффективность и нужность некоторая комичность барахла не отменяла, так что чёрт с забавными ассоциациями.

А дальше… ну не знаю, лично мне чертовски понравилось время, до, похоже, регламентного на ближайший год отъезда рыжей. Как-то приятно, спокойно, по-семейному… Хорошо, в общем. Несколько заказов с навью — без проблем, с прибылью. Обновки и транспорт — понравились. Быт и вовсе замечательный…

Даже с Боричами вышло как и ожидалось: история с трактиром (кстати, без участия Лисы) получила известность на уровне слухов… И всё. Несколько знакомых высказали даже не словами — жестами одобрение-восхищение (или осуждение-ужасание, такие тоже были). И всё, никаких больше последствий.

Начал собирать «алхимический набор боевого адвоката», благо Корчмарь не обманул. Многое требовало обновления, что-то раз в год, что-то в полгода: алхимия, как выяснилось, долго не жила. Магия в ней была, не только при изготовлении, но и вообще. А не чувствовалась в силу того, что готовый алхимический продукт имел магический фон… соответствующий окружающему миру. Который тоже имел магический фон. Просто в алхимии была «аномальная структура» этой фоновой магии. Ну и в нормальном фоне — развеивалась со временем, становясь из аномальной — нормальной.

Так что к отъезду рыжей я жалел, что уезжает, но был чертовски доволен жизнью. Кстати, уезжала она не в пролётке, а в полноценном «бронеавтомобиле», запряжённом снабжённым Потапом (ворчал долго, но снизошёл, задница мохнатая) эксклюзивным духом «аркубулюсом-тяжеловесом». Правда, в этом довольстве было некоторая… ну не скука, не недовольство и уж тем более не, прости логика, «жажда на свою задницу приключений». Просто как-то уж слишком спокойно и ровно, непривычно…

Вот только ехидно заглянувшая в окно жёлтая луна напомнила — спокойно не будет. Не факт, что Шут будет целенаправленно гадить, но он прогнозировал, что ему будет «интересно». Так что засыпал я после отъезда Лисы в твёрдой уверенности, что какое-то дело — не за горами. Наутро же оказалось, что оно не только не за горами, а ожидает меня, со слов Млада, в приёмной Медвежьей Услуги.

— Опя-а-а-ать работа-а-ать, — скорбно и традиционно простонал я, потягиваясь.

— Видимо, господин, — сочувственно покивал Млад.

— Ладно, — встряхнулся я. — Кофе в приёмную, там попью. И узнаю, что этому…

— Этим, Михайло Потапыч. Пара владетелей, супруги, как я думаю.

— Ну значит этим понадобилось, — закончил я, одеваясь.

Завалился в приёмную, увидел двух… ну возрастных, не совсем старики, конечно, но близко к тому, владетелей. Очень слабых владетелей — точно не териантропов, из кошачьих. И что-то было вроде знакомое, но какая-то мелочь, которую не мог вспомнить. Но реально мелочь, на которую я махнул лапой. Сидела эта парочка со скорбными мордами, с печатью горя и прочей фигнёй, свойственной нормальным клиентам.

— Приветствую, уважаемые, — прервал я скорбную тишину. — Я — Михайло Потапыч. Стряпчий, поверенный, видом. Чем Медвежья Услуга может быть вам полезна.

— Горе у нас, — вздохнул старик, но получил незаметно локотком от старушки, со вздохом заткнулся и продолжила уже бойкая бабка.

— Слава Апопу, почтенный, — бойко затрещала бабулька, хотя тоже не сказать, чтобы радостно. — Мой супруг, Касс Квидый правду рёк — горе. И я, Мачка Квидая, как и он, на вас уповаем.

— Как на видома или как на поверенного? — деловито уточнил, потому что престарелая парочка занялась скорбными вздохами и печальными ахами, переглядываясь.

Ну а что не благотворительность — так заметно. При деньгах владеющие, пролётка богатая, одеты, несмотря на возраст — стильно, модно, молодёжно. Драгоценности более чем ценные, да и у обоих шестиствольные пистоли-уродища. То, что страшные, про прицельный огонь лучше скорбно молчать, как по покойнику, да и перевешивать должны старичков — говорить можно, но нет смысла. Главное, что эти порождения сумрачного зимандского «гения» стоили на уровне качественного, со всех сторон отличного и прогрессивного аркубулюса. Так что при деньгах старички, а значит — точно клиенты.

Вот только «Квидый»… царапает что-то память, причём скорее комичное — но ничерта не помню.

— Как поверенный, почтенный Михайло Потапыч, — фактически хором ответила парочка.

— Слушаю вас, уважаемые, — сложил лапы домиком и навострил уши я.

4. Типичное сельское убийство

Начали старички наперебой рассказывать. А я с трудом, наконец, вспомнил, откуда я про этих Квидых вообще знаю. Захиревший род (что с такой силой владетелей и неудивительно), но один из первых данников Корифея. И опрыск этого семейства, в своё время, изволил споткнуться о мою ласту на ступенях собрания. И девять раз стукнутся бестолковкой о эти самые ступени. В мой адрес тогда тоже глупости орал, но для молодого балбеса-владетеля это на тот момент было нормально: в плане, велась деятельность по дискредитации моего почтенства, а идиоты, которых подавляющее большинство в любых группах, на это велись. Впрочем, ущерба мне этот Жатец Квидый не нанёс, а наглядно продемонстрировал прочность бестолковки владетелей, даже не териантропов. И заодно стал причиной одной из первых бесед с Лисой, так что чёрт бы с ним.

Но именно «бы», потому что «горе» и вообще причина обращения престарелой парочке была именно в этом Жатеце. И к нашему мимолётному (и гораздо более плотному — со ступеньками) знакомству эта причина отношения не имела. Вроде бы, потому что если теми ступеньками из молодого идиота выбило остаток разума… Ну, впрочем, разберёмся.

А дело было вот очень адвокатским, причём почему старички, регулярно читающие Лисью Правду, обратились ко мне — я прекрасно понимаю. Итак, Квидые имели в своих владениях довольно обширные сельхозугодья, возделываемые довольно обширными пейзанами. Границы из владений находились в паре дюжин километров от Золотого, элитное сельхозугодье, можно сказать. И сами Квидые, несмотря на ослабленность и малочисленность (старички и идиот, их отпрыск — единственные Квидые в роду), на лапах стояли прочно: Лидари, несмотря на заштатность и ослабление, одних из первых своих данников берегли.

Прада, меня заинтересовал момент именно «захирения» рода. В смысле — это вообще как? Я даже было думал со свойственной мне деликатностью и вежливостью поинтересоваться у старичков, но товарищ мохнатая задница, по своей традиции, вклинился в мой внутренний монолог. Хотя дал ответ на вопрос, что неплохо.

«Не знают они ни фига. А я — знаю. Помнишь того жадного пучеглаза, который от лопоухого тебя кусок отожрал, возвращать пришлось?»

Того куньего воздушного бегуна, устроившего в подведомственной деревни навоакопалибздец, этакую ферму из слабых навок, себе на прокорм я помнил.

«Он — криво рос, щенков завести не мог, накопленное жалел. А тут», — на этом Потап продемонстрировал образ ОЧЕНЬ толстого, свернувшегося клубком и дрыхнущего песочно-жёлтого котяры, — «тоже рос не туда. Но не такой недоумок как тот пучеглаз, хотя и жадный».

В общем, оказалось, что степной котяра Квид тоже в своём духовном развитии «свернул не туда». Насколько я понял, это «не туда» — либо развитие своих духовных причиндалов, сиюминутно дающих преимущество, но в перспективе развития — гадящих. Либо интеграция таких же причиндалов от сожранных духов. Это Потап «на диете», опасаясь перейти грань божественности, а прочие тотемные духи жрут духовную нямку при возможности так, что за духовными ушами духовно пищит. Оптимальным выходом, с мыслеэмоций Потапа (что, учитывая силу, возраст и знания-умения топтыгина — почти наверняка так и есть), для тотемного духа в таком раскладе становился осознанный регресс, до момента, когда развитие становилось «не так» необратимо. Что для духов, как я понимаю, чертовски неприятно и даже страшит до усрачки. Тот же Потап, хоть и не трясётся, как заяц, но явно не желает и опасается возможного регресса, почему и держится за меня, как за единственного доступного шамана-медиума.

«И ещё потому что лень. И ты — бестолковый шебуршень но… поумнее тех, что были», — отвесил мне тяжеловесный комплимент мохнатая задница. — «Так-то можно было найти человечка, или даже десяток, раз ты, шебуршень, медвежат не заводишь. Но ле-е-е-ень! Их же надо…» — на последнем Потап продемонстрировал титанических размеров работу, по коррекции гипотетических Потапычей, как в плане тела, так и в плане душевно-магических свойств. — «Вдобавок, сделаю, а они сдохнут по глупости. А вот у твоих медвежат так горбатиться не надо будет, да и тоже, может, не совсем тупые выйдут. Так что заканчивай быстрее со своим шебуршанием и заводи медвежат, да побольше, побольше!»

Проигнорировав этот очередной пассаж на тему становления меня мишкой-осеменителем (нет, ну понятно, что придётся, со временем, но точно не в ближайшее время!), я стал дальше вникать в объяснения-образы. И выходило, что в отличие от пучеглазого психа, Квид устраивать безумных ферм из одержимых слабыми духами пейзан не стал, как и его владетели. Но и регрессировать не пожелал, хотя без некоторого регресса он не обойдётся. Но не настолько сильно, как могло бы быть: Квидый, почуяв «неладное», уже когда Квидые «легли» под Лидари, «большого кота», лёг на «самоизлечение». Впал в этакую гибернацию-спячку, в которой его медиумы получали какие-то крохи (гораздо больше чем большинство одарённых, кстати) магической энергии. А котяра, свёрнутый клачиком, дрых и сжигал жиры.

Но это небезынтересно, но к делу отношения фактически не имеет. А имела к делу отношение кромешная юриспруденция, распределение судебных и властных полномочий Золотой Волости, ну и тот самый Жатец.

Итак, пару недель назад Жатец Квидый, наследник и сынулька парочки, изволил намылиться на гулянку к соседскому роду Курбичей. Последние — териантропы-мезохи. Последние звери, насколько я знал, аналогов с земной фауной не имели, были всеядны, здоровы и… копытны. Вроде и некий аналог свиней, но здоровые, да ещё лапы на четырёх копытах имели ведущие к этим копытам подвижные и относительно функциональные пальцы. В общем — хрень непонятная, гибридная, видимо следствие, воздействия нави на реальность. В общем, были эти мезохи обитателями холодных лесов Зиманды, ну и никто духу из их братии не мешал стать тотемным духом. Вот Курб и стал.

Род этот владел прибрежным городком на берегу Золотой и какими-то там окрестными плантациями, окучиваемыми окрестными пейзанами. Площадей, как я убедился, перебирая бумаги паралельно с рассказом старичья, у чудо-юд непонятных было гораздо меньше чем у Квидых, но у Квидых не было выхода к реке. Хотя учитывая расстояние до Золотого — не так он им и нужен. Так вот, затевали Курбичи гулянки довольно регулярно, сами там гуляли и окрестных владетелей зазывали. Судя по всему, желали быть «самой большой жабой на болоте», потому как, не испытывая проблем в деньгах и будучи довольно многочисленны, в Золотой не лезли и даже, как сообщили задумавшиеся старички, не имели там родового особняка.

Жатец бывал и в Золотом, и у Курбичей, в общем вьюнош вёл активную «социальную жисть», что старички только одобряли. Проблем с деньгами род не испытывал, а вот для «поддержания» владетельности в детях, с учетом дрыхнущего Квида, ой как нужна была владеющая. Причём, КРАЙНЕ желательно, чтобы не посвящённая тотемному духу. Такие вроде как и есть, но в детородном, или хоть сколько-то близком к такому возрасту — как суслик. Они вроде как есть — и всё. Потому что бастарды в девяносто девяти процентов случаев необнаружимы и давно в Академии. А в родах оставить ребёнка без защиты тотемного духа, а себя и его без усиления новым членом рода не то, что не принято. Такое вообще кажется запредельным идиотизмом, за исключением ситуаций с ослаблением тотемного духа или какими-то родово-матримониальными договорами. Такие, как меня удивили старички, вполне были и, например, старушка была от рождения вполне себе… Радич. Правда шестилапой кунице не посвящённая, а единственный дух, с которым старушенция взаимодействовала — дрыхнущий Квид. Ну и каких-то родственных чувств или даже общения с родом прародителем, судя по всему, не поддерживала, что и неудивительно: ещё живые Радичи её родили и, по сути, «продали» Квидым, за какие-то бонусы и плюшки, так что старушка совершенно искренне и совершенно обоснованно считала себя Квидихой.

В общем, Жатец на гулянках деньгами сорил, водку пьянствовал и дисциплину хулиганил в поисках супружницы, старичьё это одобряло, но вот с результатами было неважно. Или старался Жатец просто потрахаться поразнообразнее, а не договорится о браке, тоже вполне возможный вариант: старичьё родовой особняк не покидали и с свечку с пристрастием над отпрыском не держали.

И, наконец, само «дело». О нём старички узнали от своего сынульки, на данный момент торчащего в самой натуральной темнице сырой и ждущего судебного решения по своей судьбе. Ситуация для владетеля, мягко говоря, уникальная и возникла она вот как:

Отрывающегося на гулянке в Жатеца начала высмеивать, прилюдно, громко и вслух, одна из девиц-Курбичей. То ли по пьяни, то ли в силу ангельского характера — хрен знает. Причём высмеивать довольно «жёстко», одновременно сомневаясь в мужской силе, при этом задевая «дрыхнущего кота» Квида, проводя между гипотетическим нестоянием Жатеца и дрыхнущим состоянием Квида прямые паралели. Для поединка — более чем достаточно, вплоть до смертельного… Но вряд ли Жатец вытянул поединок с нормальным владетелем. При этом ответил нормально: мол, так и так, если ты такая языкастая, то пойдём-ка потрахаемся. Если обломишься, а у меня не стоит — так будут твои слова обоснованными и правдивыми, а откажешься — пустословка, трепачка и неприятная личность.

В принципе, учитывая алкоголь, гулянку, находящиеся, в общем-то, в приятельских отношениях рода — выход из ситуации оптимальный. Правда, это интимное дело оказалось излишне публичным, и в потрахушечное место Жатец и девица удалились, но среди гуляющих ситуация обсуждалась широко. Насчёт ставок не уверен, но про подбадривающие вопли и многочисленные советы «спорщикам», в плане как, чем, куда и сколько раз — Жатец сообщил. Уединились, парень сходу (не слишком заботясь о целостности) разоблачил девицу. Продемонстрировал вполне работоспособный агрегат, перешёл к горизонтальной позиции, против которой девица не возражала… И очнулся в темнице, со следами звездюлей средней тяжести.

Дальше старики рассказывали со слов «видоков», то есть знакомых владеющих, водку пьянствующих и дисциплину хулиганящих на гулянке. Парочка удалилась, общественность гудела на тему кто кого, сколько раз и в какой позе. Через несколько минут послышался полузвериный крик — явно изданный териантропом, причём скорее всего — самкой и Курбишной. Народ погудел, на тему того, что Жатич — огого какой молодец, и вернулся к пьянству водки и хулиганству дисциплины.

Через пару часов кто-то из Курбичей решил проверить парочку (с хрена — непонятно), после чего поднялся просто невообразимый гвалт и прочие признаки великого скандала. И причина была: обнажённая девица лежала с нахрен разодранным горлом, безоговорочно дохлая. Щедро заляпанный кровью девицы Жатец, со спущенными штанами, был метелим ногами невменяемым, в обороте, бешеным Курбичем. Что, учитывая копыта, подозреваю, вскоре привело бы к смерти. Но тут вмешались гости, вместе с более вменяемыми Курбичами пинателя (главу рода, на минуточку) оттащили.

Ну, в общем, ситуация «как бы ясная». Пьяная болтовня девицы про Жатеца оказалось правдой, скорее всего, по пьяни последнего. И по этой же пьяни, оказавшись несостоятельным как самец, он девицу прирезал, о последствиях не задумываясь. И, по пьяни же, заснул. А теперь Курбичи в своём праве и будут этого алкаша-маньячило убивать: в рамках укладов-правосудия владеющих, если вопрос решался не поединком-войной родов, работал закон прямого действия. Кровь за кровь, золото за золото и прочее подобное.

Правда, часть владетелей-очевидцев возмутились, начав апеллировать к законам Корифейства: мол, не можно так, и вы данники, и Квидые, если бы была вражда объявленная — обоссы, трахни и сожри, всё правильно. Но раз Жатец бессознательный, то будь любезен, по-корифейски чтоб всё было. На что удерживаемый глава рода, несколько подутративший в бешенстве, рявкнул — чёрт с вами, гости дорогие. Буду судить этого каналью справедливым судом, как владетель и глава рода. Осужу, выкину в терновый куст, оболью мёдом и напущу муравьёв. Или ещё что-нибудь кроткое, легальное и справедливое сотворю. Суд завтра, в полдень, коль хотите — смотрите. И гостюшки дорогие, а не надоели ли вам хозяева? Не до вас сейчас! Гостюшки вняли и свалили.

В течение часа после этого старички от одного из гостей-знакомых узнают расклады. И поступают, на мой взгляд, ЧЕРТОВСКИ правильно: не срываются к Курбичам, а рвут в Золотой. Чуть ли не с боем пробиваются к самому Корифею и канючат «защиты и справедливости»! Его козлиное величество в ответ находит какого-то юного Лидарёныша, причём судя по всему — не из корифейского прайда, что, в общем-то, и неважно. И через час Лидарёныш в компании трёх боевитых Лидарих и старичков движется к Шкофье, столице и владению Курбичей.

Приезжает, наблюдает Жатеца со следами среднего похмелья и слабых побоев, задаёт вопросы. Курбичи на старичков смотрят териантропами, но на Лидари пасть не разевают. И по результатам опросов выдаёт Лидарёныш такой вердикт: суд будет, проведёт этот суд Курбич, а Лидари — присмотрит за судом. Приговор — дело Курбчей, если вердикт будет «виновен». А вот за судом и принятием вердикта Лидари присмотрят, поскольку обязательства у них перед обоими родами. А Квидым в лице старика и старушки он даёт седмицу, на то чтобы найти видоков, доказательства и прочее, если они так уверены в невиновности своего отпрыска. На виновность которого указывает всё, что Лидари узнал.

Жатеца заключают в управе корифейства — надзорно-фискальным органом, типичным для крупных поселений Золотой Волости до суда, даже дают старичкам с ним пообщаться. Они мечутся по знакомым, но понимают: в Шкофье им не рады, смотрят недобро. Всё, что они узнали, если выбросить родственные чувства — указывает на маньячилло-алкашню-импотента Жатича. Вдобавок, пока мотались, на Жатеца было совершено натуральное покушение, в ночи глухой.

В управе именно «тюрьмы», зиндана и прочей подобной роскоши не водилось. Вся надзорно-полицейская деятельность по городу осуществлялась Курбичами и их наёмниками, что и логично. Но некая камера, что-то вроде предварительного заключения, была: основной сферы работы управы был порт, ну и для публики оттуда, в основном, как я понимаю, по экономическим преступлениям против корифейства в подвале управы была даже не тюрьма, а что-то вроде клетки на несколько камер. Тут я старичков расспрашивал пристрастно, поскольку сынульку они навещали. И именно клетка с ложами, ни больше, ни меньше. И вот, в зарешеченное окно этой клетки, в ночи глухой, мечется склянка с отравой. Курбичами, горящими праведными пуканами — девяносто процентов. Но Жатец выживает, причём, видимо, по незнанию структуры места заключения. Если бы в клетке были бы стены и дверь — то Жатецу гарантированный и неминуемый некролог. Но была именно клетка, метатель метал от души. И результат покушения: обблевавшиеся и обосравшиеся, зелёные и страдающие стражники-одарённые. До владетеля Жатеца брызги от склянки, разбившейся в другом конце подвала, просто не достали. И его, высоковероятно, надёжно бы прикончили.

Лидари побуйствовал, поорал, но никаких прямых доказательств против Курбичей не имел (хотя понятно, что в их виновности не сомневался). И заточил Жатеца где-то не в клетке, причём со сменяющейся охранницей-Лидари.

Ну а мои потенциальные доверители, порыдав, попсиховав и подумав, рванули в Золотой. Сделать в текущей ситуации они ни черта не могли: вариант с принесением клятвы богам Жатецом был откровенно тухлым из-за дрыхнущего Квида. Чем и как этот кот поднасрал божествам — старички не знали. Самое весёлое, что не знали и каким божествам. Но за последнюю сотню лет четыре попытки клятвы разным богам, по разным поводам, закончились четырьмя дохлыми Квидичами. И проверять на последнем наследнике какого-нибудь пятого божка (при учёте, что в Шкуфье было святилище Ида и Шута, гарантированно летальных для Квидичей) у старичков желания не было, как и у самого наследничка. Привереды — сил нет.

Ну а с поединком — даже не смешно. Жатец-то, как боец, уступит любому дорожному одарённому, не говоря про владетелей. Прочный на всю голову, но для поединка этого маловато. Ну а про старичков говорить даже не смешно, а грустно.

А про меня и Медвежью Услугу эти потерпевшие читали, так что просто на ходу завалились в Услугу с желанием сделать меня поверенным по делу.

— Хм-м-м… — умудрённо протянул я, но паузу решил не тянуть.

Нет, понятно, что я — адвокат, а не пап Терез, и всяческих потерпевших жалеть — жалелка отвалится, доходы упадут и вообще — непрофессионализм. Но в данном, конкретном случае выбивать из стариков «кусок пожирнее» было также непрофессиональным. Так что озвучил я расценки сходу:

— Сотню золотых за поверение. Еду в Шкуфью, разбираюсь с делом. Гарантии, что выиграю тяжбу — не дам, уважаемые. Что по вашим словам следует — сами понимаете, — на что последовали тяжкие вздохи и скорбные кивки. — Но возьмусь. И посмотрю, что можно будет сделать. Если ничего — половину денег за поверение возвращаю. Если сына вашего моими трудами оправдают — ещё две сотни авров. Если осудят, но жизни не лишат — то обговорим отдельно. Устраивает?

— Так может полсотни… — начал было старичок, получил локтем от супруги, скорбно вздохнул и замолчал.

— Согласны, почтенный! — закивала бой-старушка.

— Тогда буду ряд составлять на поверение, — стал я набрасывать контракт на извлечённом пергаменте.

И не ради полтинника золотых и проигрышного дела я решил взяться. И не из жалости к пенсионерам — я их умеренно пожалел, четверть минуты, ну и перестал этой хернёй страдать. Просто в описанном стариками было несколько нестыковок. Незаметных, сами они их передавали с чужих слов и внимания не обратили. Но они были и превращали дело из «тухлого» в интересное. Может, конечно, я ошибаюсь, а старичьё по альцгеймеру и прочим хворям заговаривается. Но за полтинник авров смотаться на тройку десятков километров от Золотого, на народ посмотреть, своё почтенство продемонстрировать — а почему бы и «да»?

5. Старая знакомая

Составил ряд, подробно расспросил стариков о «контактах» — в смысле, знакомых, которых можно благожелательно трясти на информацию. Тут меня старичок, неизменно огребающий локтём, несколько удивил. А старушка, замершая с привычно отведённым предметом семейной коммуникации и озадаченной физиономией, повеселила:

— Так давайте я вам, почтенный, грамоты для знакомых сооружу. Всяко сподручнее будет, да время лишнее тратить не придётся — я мыслю, его и так немного, — вздохнул Касс.

— Времени не много, но и не мало. А грамоты — это толково, — признал я, начислив клиенту бумагу и писчие принадлежности.

В итоге был готов выдвигаться через час: сотни золотых у них с собой не было, но поручительство мне написали честь по чести — с собой клиенты сотен золотых, как понятно не таскали. Имена, пароли и явки всяких там уважаемых знакомых мне тоже сообщили, так что послал я старичьё в их особняк, дожидаться результатов.

А сам стал собираться: терять время не стоило, от отведённого Лидари срока и так осталось пять с хвостом дней. И этот хвост — как раз сегодня, вот только надо определиться с одним моментом: выдвигаться в Шкуфью или попробовать отловить трёх из названных знакомых-очевидцев в Золотом? Время не позднее, живут они точно в родовых особняках, ну а на гулянке оказались именно из-за гулянки — торчать в родовом городке Курбичей им просто незачем.

Наверное, попробую с ними, решился я: возможно, «зацепившие» меня моменты окажутся фикцией. И тогда вместо попытки «разобраться» надо будет не тратить время, а прикидывать, как клиента «отмазать». И чем раньше я это пойму, тем выше вероятность выигранного дела.

Так что выдвинулся я в особняки Золотого, сопровождаемый Младом: дворецкий с возможностью наблюдения вполне мог понадобиться в предстоящем деле, хотя и не в Золотом. Но в Услугу я до завершения возвращаться и не планировал.

В первом особняке меня послали, со всем уважением и даже почтением, но куда-нибудь подальше: владетельница изволила пребывать в состоянии сильнейшего алкогольного… погружения. Проспиртовки, если разобраться. И была не коммуникабельна: как я понимаю, события на гулянке травмировали чувствительные фибры и недра тётки средних лет, и на текущий момент она проводила реабилитационные мероприятия водкой. Во втором — тоже послали, причём за моим корреспондентом вдаль: где он, встречающий слуга банально не знал, после гулянки у Курбичей он в особняке просто не появлялся, мог быть и в Шкуфье, ожидать суда как зевака.

А вот в третьем, в роду дружественных (относительно, конечно) Квидым владетелей, тоже данников корифея, очевидец был на месте. Более того, именно он предупредил старичков о случившемся, доскакав до их особняка.

— Приветствую, почтенный, — рассеяно поприветствовал меня в какой-то малой гостиной особняка владетель лет тридцати.

Был это Этар Блонг, представитель рода с тёплого побережья Зиманды. Териантропы, точнее маймотропы — тотемным духом под именем Блонг была горилла. Точнее — был, хотя пол у тотемных духов играл не настолько важную роль, как у живых, хоть и не дотягивал до полностью андрогинных богов.

Мордас и прочие детали Блонга Потап мне милостиво продемонстрировал — здоровенный, просто карикатурный обезьян, с лютыми клычищами и лапами столь мускулистыми, что не будь он духом — так и невозможными. А мордас этого гориллыча был просто ужасен — возможно, из-за «зловещей долины», попытки найти что-то человеческое в роже примата. Но грубые, гипертрофированные черты морды заставили меня мысленно передёрнуться.

И, видимо в качестве компенсации за облик тотемного зверя (ну и в обороте у Блонгов, скорее всего, та же отвратительная ряха), Этар обладал просто… ну красавец-мужчина, иначе не скажешь. То есть действительно красив, почти женственной красотой, хотя и не перепутаешь, не в последнюю очередь из-за щёгольских усиков. Мельком увиденные мной Блонги демонстрировали ту же «утончённую красоту», так что я окончательно убедился — тотемный зверь своеобразно компенсировал. Или свои комплексы, или комплексы своих владетелей-шаманов — не принципиально. Очень уж кукольно-красивыми были Блонги.

На вопросы Этар отвечал, да и вообще — выразил «надежду на благополучное разрешение случившегося без ущерба уважаемым Квидым», вот только возникало ощущение, что его отоварили пыльным мешком. И далеко не пустым: он временами «зависал», морщился, пытался вспомнить детали — и не вспоминал. Я бы подумал, что парень тоже кривой в дрезину — но нет, совершенно трезвый. Но нужных деталей происшествия он мне просто не мог сообщить.

— Простите, почтенный Потапыч, — развёл он лапами после четверти часа прямых, наводящих и перефразированных вопросов. — Не помню.

— Понимаю, гулянка, водка, — махнул лапой, мысленно вздохнув я.

— Нет, — удивил меня Блонг. — Мы вне рода практически не пьём — особенность прародителя, — пояснил он на вопросительный взгляд. — Просто… ярился, почтенный. Такая женщина, такая… — аж закатил парень глаза, чуть ли не пустил слюнку.

— Ну, как минимум — живая, — изящно пошутил я, с учётом происшествия на гулянке.

— Конечно живая, просто так… не обращал ни на что внимания, наверное. Понимаете.

— Понимаю, — не стал я высказывать я всё, что думаю, планируя распрощаться.

— И ведь внешне не скажешь, — бормотал под нос явно оживившийся Этар, с взглядом «в воспоминаниях» и дебильной улыбкой. — Но какая замечательная, страстная… А какое прекрасное имя — Драса…

— Дабар? — хмыкнул я.

— А вы знакомы, почтенный? Согласитесь — очаровательная дама!

— Соглашаюсь, соглашаюсь, — хмыкнул я. — Что ж, уважаемый Этар, благодарю за беседу. Прощаюсь, — поднялся я. — Поверенное дело не ждёт.

— Удачи вам в ваших начинаниях, почтенный.

В общем — Зиманда круглая, а Золотой — большая дерёвня. Хотя фактически, судя по всему этому известному, это и не так, но тем не менее, иначе и не скажешь. Забывчивость и рассеянность Этара вызвана ударной дозой афродизиака с галлюциногеном, которую моя знакомая бобриная суккуба-полунавь использует для потрахаться. А то, что она оказалась на пригородной гулянке — совсем неудивительно. В силу потребности в частом и регулярном сексе дамочка (которая даже вызывает некоторое сочувствие своей судьбой и необходимым для выживания методом жизни, хотя и смешно это всё в определённом смысле) логично меняет дислокацию гулянок, чтобы не вызвать лишних подозрений. Хотя, как мне кажется, она их в принципе не вызовет: Потап, сильнейший и умелейший…

«Да!»

…из известных мне дух, понял, что с бобрихой «что-то не так» только фактически в упор. Жрецы богов, волхвы и прочие персонажи могут даже яриться с ней непосредственно, ну и ничего не почувствовать, кроме, возможно, лёгкого беспокойства.

«Скорее всего — так», — подтвердил топтыгин. — «Только эта недодохлая бобриха — не навь»

В общем-то, тоже верно. Духов в мире мёртвых и живых навалом. И, методологически, навью или навками считаются «поехавшие» от желания жрать душатину. Агрессивные, не контролирующие себя духи. В случае с Драсой Дабар — это не только не так, она вообще не способна «жрать душатину», так что её мало того, что вряд ли выявят как «неправильно живую». Так ещё и если выявят… то что? И даже «и чё?» Самый ударенный жрец, видом или волхв не воспримет её ни за «злого человека», ни за «злого зверя», тут скорее «хворая владетельница» (или страшила, как называли её «сердобольные родственнички» из-за уродливой, по зимандским меркам, худобы). Хотя менада или мемаллон, жрец, одержимый «силой бога», её вполне может прибить. Но таких в Золотом водилось всего одно семейство, под плотным контролем Серпента. И эти одержимцы могут прибить вообще любого, причём с минимальным или отсутствующим поводом: крыша у этих товарищей стабильно «подтекает» из-за этого самого божественного одержания. В разной степени, но они вообще ни разу не репрезентативны в плане оценки «могут прибить».

Короче, были у меня не раз и не два мысли эту дамочку привлечь к труду на моё благо, в плане сбора информации и прочего. Она ОЧЕНЬ социально активна, пользуется алхимией, из-за которой «страшилу» не только с самоотдачей трахают, но и явно «плывут» сознанием и могут выболтать что-нибудь интересненькое. И даже нужное. Но как-то всё руки не доходили заняться этим вопросом (и ле-е-ень, если честно), а сейчас — само дело велело.

Так что от Блонгов я направился к доходному дому, где проживала бобриха. Где это — я прекрасно знал, выяснив все возможные детали, поймав суккубу в процессе потрахушечного суккубирования какого-то под… руку, скажем так, подвернувшегося.

Дом был доходный, сдаваемый в аренду, так что стучать в двери с приветливым рёвом «открывай, Дабар, медведь пришёл» я не стал. А честно постучался, сообщив слуге-одарённому, что так, мол, и так, желает моё почтенство лицезреть хозяйку.

Приняли меня с неприличной для владетеля скоростью — испуганно зыркающая на меня Дарса аж беспорядок в гардеробе судорожно выправляла. Ну, боялась, тут понять можно.

— Приветствую. С твоей «особенностью» мой визит никак не связан, уважаемая Дарса, — с самого начала озвучил я, а то уж больно дёргалась бобриха.

Ответно поздоровавшись, Дабар немного расслабилась, но всё равно испуганно зыркала.

— Приветствую, почтенный видом. Желаете отвар, кофе… ой! простите!

— Прощаю, — фыркнул я. — Так, успокойся, уважаемая Дарса: от меня из-за твоей истории тебе ничего не угрожает. Просто появилось несколько вопросов.

— А каких? — заинтересовалась, хотя побаиваться явно не прекратила, дамочка.

Ну и спросил я её про гулянку. И — чертовски наблюдательная и толковая информаторша. Хотя это, скорее всего, связанно с её постоянным напряжением и опасениями. А не свихнулась от постоянного стресса — так она сексом занимается регулярно и постоянно, а это прекрасное лекарство от всяких стрессов-депрессий. Вне зависимости от того, что ей это жизненно необходимо.

Так вот, когда она на Блонге скакала — естественно, ничего, кроме скакательного приспособления, толком не видела. Но на скандал прибыла оперативно и подметила массу интересных деталей. Правда, не сопоставила их с реальностью, да и перепроверить её слова не помешает, но смысла врать я ей не вижу. А «перепроверить» скорее потому, что использовать Дарсу как видока-свидетеля не стоит. Можно, но она и сама дёргаться будет, да и подставить её можно капитально, если её шалости с алхимией всплывут.

— Так жалко Ралу, такая молодая была, — трещала Дарса. — А этот Жатец — такой негодяй!

— Это не он, — отстранённо отметил я, обдумывая рассказанное.

— Как — не он⁈ — вытаращилась на меня девица, приоткрыв рот и демонстрируя удлинённые резцы — «фирменную» дабаровскую «фишку», как я понимаю, что смотрелось довольно забавно.

— Так не он. Ты сама мне об этом только что рассказала. Жатец не убивал эту Ралу, просто не мог этого сделать, — констатировал я. — Хотя это не решает всего… — опять задумался я.

— Почтеннейший видом, а не скажите…

— Скажу, не секрет. Я — поверенный Квидых в этом деле.

— Понятно, благодарю… — задумалась и Дарса.

— Так, — встряхнулся я. — Благодарю тебя за рассказ. Но у меня, к тебе, Дарса есть дело и предложение.

— Какое? — испуганно зазыркала бобриха.

— Тебе род денег много присылает? — брякнул я.

— Не слишком, но мне хватает… вам заплатить, почтенный, чтобы вы про меня… — печально выдала она.

— Тьфу! — высказал я сам себе отношение к продемонстрированным рекрутёрским способностям вслух. — Значит, Дарса. Мне, как поверенному, стряпчему, а возможно — как видому, нужен видок и прознатчик. Не лазутчик, а просто человек с умом и острым слухом. Ты — много где бываешь, много слышишь. И твои любовники — бывают разговорчивы. Кстати, своё любовное зелье варишь сама?

— Да… — пискнула бобриха.

— Если договоримся — покажу список того, что есть у торговцев алхимией Золотого. Мне кажется, твой состав не лучший. Да и вообще — не думаю, что тебе нужно это любовное зелье.

— Но я же страшная!

Ну, я бы так не сказал. «Модельная» внешность мира Земли, близко к тому. Ни сисек, ни жопы (ну точнее, что-то, типа обозначающее, что оно есть, но до факта не дотягивающее), и даже рёбра сквозь кожу видны, хоть и не выпирают. Не эталон красоты, конечно. Но не страшная уж точно, на мордашку так даже и симпатичная.

— Не особо, — не стал я отвешивать комплименты.

А то последует логичное «а докажи» — а мне лень, если честно. Да и не хочется, тем более, что если это «докажи» будет, то придётся потенциальную сотрудницу окучивать на регулярной основе, против чего я уже категорически против.

— Впрочем — сама разбирайся, но, как по мне — некоторые владетели не откажутся пояриться с тобой и без любовного зелья. А предложение: я тебе плачу, скажем, пару авров в неделю. Обозначаю, что мне интересно, раз в неделю навещаешь, забираешь деньги, рассказываешь мне интересное. И узнаёшь, что интересно мне. Если надо будет узнать что-то конкретное или соблазнить или разговорить конкретного владетеля — плачу отдельно, золотом.

Деньги я предлагал не огромные, но и немалые. В полезности Дарсы — практически не сомневался, особенно после её «рассказа очевидца». А кроме того…

— И, если согласишься, то в случае неприятностей со жрецами или Лидари из-за твоих особенностей, я встану на твою защиту, — не без внутренней иронии предложил я «крышу» полунави.

В общем-то, и не врал ни разу — сотрудников надо защищать, хотя в вероятности таких неприятностей я сомневался. Но если будут — то встану на защиту, факт. А то, что она этого маловероятного расклада боится — мне дополнительный вербовочный плюс.

В общем — согласилась, причём с благодарностью и поклонами в пояс. Как я понял, её род (в рамках «клана» Дабар — этот распределённый по Золотой род, в большинстве своём никогда не видящийся друг с другом за всю жизнь, корректнее называть «кланом», несмотря на единого тотемного духа) от «хворой страшилы» не то, чтобы с облегчением избавился, но и не особо желал её видеть. Деньгами не осыпали, хотя на жильё и потребности хватало. Но для владетельницы в Золотом — ОЧЕНЬ скромная жизнь, даже слуга всего один, ну в общем — моё предложение ей было интересно со всех сторон. Выделил денежку, сообщил область интересов в плане слухов (на будущую неделю), отдельно указав что «без фанатизма». А то затрахает к чертям популяцию Золотого, в приступе энтузиазма.

Ну и свалил, титаническим усилием удержав себя от слов «Бобр, курррва!» в качестве прощания.

А дело, как я думал по пути к Шкуфье, выходит действительно «интересным». Вполне детективным, правда, есть нюансы: криминалистика в Зиманде в зачаточном состоянии, именно как наука. И то, что мне очевидна невиновность… Не доказательство. Точнее, суд, особенно проводимый Курбичами, несмотря ни на какого Лидари-арбитра, может не принять мои выводы, даже если я притащу десять свидетелей-видоков. То есть, они подтверждают основу для выводов (что не факт, но скорее всего, подтвердят) и… Курбич-судья говорит, что «всё так, но самого жуткого преступления твои видаки не видели, кроме кровожадного маньячилы Жатеца, убивать некому, так что виновен!» И вероятность того, что Лидари в таком раскладе встанет «на мою» сторону — пятьдесят на пятьдесят. Или встанет или нет, потому что все мои выводы — «умствования», принимаемые к сведенью «на усмотрение судьи».

Чтобы выиграть суд с гарантией — нужны не «доказательства». В идеале — нужен виновный, но с этим посмотрим, как пойдёт. Пока я точно установил, что поиск этого «виновного» — не пустая трата времени. А что он вообще есть — гарантированно. Владетельницы, неважно в какой степени опьянения, глотки себе не разрывают, юридический факт. Стреляются, вешаются, топятся, травятся — бывает. Но точно не разрывают себе глотки так, что: «голова на одном хребте и держалась, а уж кровищи — страсть!»

6. Рыбный эксперимент

По дороге в голове закономерно крутилась мысль, что я — адвокат, а не следователь или, прости логика, оперативник. И что, по уму, надо бы мне сидеть в Медвежьей Услуге, принимать клиентов, с видом мудрым и сочувствующим. Брать у них дела и деньги или околачивать бивнем (и то, и то — непременно с мудрым и сочувствующим видом), а со всякой суетой гонять некоего условного «Арчи Гудвина» или какой-нибудь приравненный к нему аксессуар. Однако так не получится: мешают два фактора.

Первый и основной: социум, точнее — общественное сознание Корифейства и Зиманды. То самое «доказательство» и «улики». Они просто не рассматриваются процессуально как основания для вердикта. Судья ЛИЧНО — может принять или нет, но не более того. Криминалистики нет, законов, регламентирующих косвенные улики, нет, населена оборотнями. Собственно, моя деятельность как поверенного, возможно, и приведёт к формированию процессуального законодательства-регламентирования. Работать бесплатно, конечно, ле-е-ень. Но я не бесплатно, кроме того, эти потенциальные изменения направлены на моё личное благо, в перспективе, что не может не радовать.

И второй фактор: Арчи Гудвин безблагодатно сдохнет в первом же деле. Прибьют его нахрен, полезного такого, потому что он — не могучий владеющий, не видом и куча чего ещё «не». Так-то тот же Млад кажется подходящей кандидатурой, но даже если исключить социально-сословные моменты и «право силы» — не годится. Он — боевик, силовик, сознательно «рубит» свои не самые слабые умственные способности для принятия максимально быстрого решения. Для выживания и исполнения моих почтенных указаний — идеально. Но как бы для расследования и подобного шебуршания — плохо. Так что если и будет у меня какой-нибудь арчигудвин, то явно не скоро. А самое жуткое, что его придётся учить, наставлять и натаскивать практически с нуля. Перспективно (в смысле, мудро сидеть, а не суетно бегать), но… посмотрим. Скорее всего, на такую роль подойдут «медвежата», потенциальные спиногрызы, о которых жалко ноет Потап. И «адвокатский клан»… Что-то в этом есть.

С такими мыслями я и добрался потихоньку до Шкуфьи. Вообще, с холма, на который поднималась дорога, городок выходил очень чётко разделённым на две части. Первая из которых — родовая, под Курбичами. Дома в некотором беспорядке, явно выделяется центральный комплекс родового особняка. И коттеджики пейзан начинались с городской черты, что, учитывая не слишком обширные владения, и неудивительно. А вторая — «корифейская портовая администрация», контролирующая порт: однотипные, в «стиле», островерхие домики. Занятно, что порт — явно не «зона контроля» Курбичей, хотя это не гарантировано. Может, корифейство отгрохало здания «по доброте душевной». А возможно, всё так, как и выглядит, а Курбичи просто прощёлкали клювом, «ложась» под корифея.

Стен городок не имел, а из будочки городской стражи (в окружении пейзанских полей и халуп) высунулась стражническая рожа. Смерила меня с Младом взглядом, раззявила пасть, начала было трындеть «Подор…», не обзываясь — огрёб бы за такое — а, очевидно, спрашивая подорожную. Но оценил мой наглый, ехидный и сиволапый мордас, огненные огоньки в глазах аркубулюса и не договорил. Поелозил башкой в дверном проёме, типа поклонился, выдал «добро пожаловать в Шкуфью, уважаемый!» и скрылся в будке.

— Дурно службу несут, с вашего позволения, господин, — не вынесла душа служаки Млада подобное попрание дисциплины.

— Мне, в общем-то, всё равно, — пожал я плечами. — Но в Шкуфье проверять подорожную у едущего по дороге от Золотого владетеля… Можно. А смысл?

— Указ корифея, Михайло Потапыч.

— А стены где? — ехидно полюбопытствовал я. — Нет, спрашивать они спрашивают. Но не для дела: понятно, что владетель без подорожной, если ему понадобится, просто объедет эту… цитадель порядка и безопасности, — охарактеризовал я деревянную будку на пару ментомест.

— Для мзды?

— Думаю, что так, — кивнул я. — Возможно — просто просят, или что-то рассказывают. Возможно — вымогают у лопоухих владетелей мелочёвку на «ремонт дороги» или ещё что.

— А нас… — начал было Млад, посмотрел на мою ехидную, сиволапую и наглую морду и кивнул, не договорив. — Понял, господин.

Добрались до городской черты, где я отловил стражников не «корифейских», а судя по виду и характерному знаку «рогов и копыт» (ну вообще — клыков и копыт, но из-за схематичности эти зубы вполне тянули на рога) — наёмников Курбичей. В общем — стражники как стражники, с мордами умеренной ментовизны.

— Есть вопросы, — перекатил я аргент между пальцами.

— Ответим, уважаемый, — состроил глазки серебрухе главный стражник. — Коли не во вред владетельным Курбичам и Корифею наши ответы будут, — сделал он морду «при исполнении», но романтический взгляд на монету смазал эффект.

— Не будет, — махнул лапой адвокат в моём лице.

И стал узнавать, есть ли в Шкуфье владетели, на текущий момент, кроме как Курбичи. И если есть — то где.

— Как не быть, уважаемый. Слышали, небось — на днях страсть и душегубство учинилось, над уважаемой госпожой! Суд убивца ждёт, а на суд и казнь праведную уважаемые владетели не против полюбоваться. Да и вы, небось…

— Мои дела — мои, — небрежно бросил я.

— Понял, — всё понял главстраж.

— Где они есть-то?

— Так в Карасе, почитайте, все комнаты сняли. Это если друзей господ Курбичей не считать — они-то как были в гостях, так и ныне есть. А Карась, — правильно интерпретировал мою мимику стражник, — это трактир портовый, уважаемый. По левую руку от порта, портовой управы не доезжая… — стал рассказывать маршрут. — Но благородных комнат там, мнится мне, не осталось. И неблагородных тоже.

— Нет и нет, посмотрим. Благодарю, — метнул я монетку в информатора.

Последний от броска ловко увернулся, более того — монетку поймал и не стал ответно кидаться в меня. А мы с Младом поехали к этому Карасю. Дело было вот в чём: для нормальной работы с делом мне было бы очень желательно заручиться поддержкой (или благожелательным нейтралитетом) Лидари. Вариант благожелательно расспросить Кубричей, с учётом того, что я — поверенный Квидых, был не просто тухлым, а практически невозможным. Соответственно, Лидари-наблюдатель, которого желательно перевести в разряд «сочувствующего», если не «союзника». Мне нужны, пусть и не протоколируемые, рассказы если не самих Курбичей, то хотя бы слуг, горбатившихся на гулянке. Лидари может помочь с этим (если нет — придётся подкупать слуг, что мало того что накладно, так ещё и бессмысленно — вероятность вранья крайне высока). Но для этого, помимо моей обаятельный морды и чудесного характера, нужны основания. Желательно, точнее, непременно — в бумаге.

Таскаться по окрестным владениям, где обитают очевидцы — долго, не факт, что эффективно, да и вообще — ле-е-ень. А вот в этом Карасе — вполне могут быть владетели, рекомендательные письма к которым выдали мне Квидые. И от этих граждан мне нужны показания, письменные и заверенные — хотя бы личной подписью. Подобное в уголовном судопроизводстве, насколько мне известно, не использовалось, но мне нужно было для убеждения Лидари, а не для непосредственного суда. С судом, есть у меня обоснованное ощущение, всё будет не так просто, а мне придётся немало побегать. Но ощущения ощущениями, а попробовать «по-быстрому» — надо, как и заполучить благожелательность Лидари.

В Карасе было и вправду плюнуть некуда от владетелей: рыл двадцать, не меньше, не считая слуг. Копошились, подпрыгивали, водку пьянствовали (дисциплину — не хулиганили, но это не точно) и переговаривались в здоровенной трапезной. Место было «блааародное», с кабинками, но владетели решили этот вопрос настежь распахнутыми дверями и перестановкой столов. От чего заполошные метания половых, шугающихся от не предусмотренных внутренними картами мебелей (точнее, их местоположения), смотрелись особенно комично. На момент моего вщемления в Карася управляющему, дядьке средних лет со скорбно обвисшими усами, какая-то владетельница предъявляла некие претензии. Чёрт знает, какие, да и не очень интересно, но по мордам обоих всё было понятно. Как и по реакции дядьки: на меня он зыркнул как на спасителя, закланялся перед собеседницей, разводя руками. Кивал в мою сторону, так что был «отпущен» надменно задравшей нос дамочкой.

— Приветствую, уважаемый, в лучшем трактире Шкуфье — Карасе. Я — Клеб, управляющий… — обратился ко мне управляющий, как только добрался.

— Отлично. Скажи мне, Клеб, управляющий: уважаемые владетели… — перечислил я имена, сверяясь с письмами, — Находятся в этом заведении?

— Уважаемая госпожа Гмырец изволила… беседовать со мной, перед тем как вы появились, уважаемый. Уважаемые господа Куква, Слентий и Шаты — изволят пребывать во-о-он в той комнате, — указал управляющий на кабинку. — остальные названные вами уважаемые не почтили Карася своим великодушным вниманием. А вы, уважаемый господин…

— А я изволю кофе, небольшую плошку мёда, поднос. И буду беседовать с названными мной, из присутствующих, — отрезал я и потопал.

Учитывая место и общую атмосферу трапезной, появилась у меня одна идея. Владетелям интерсно и нечем заняться, ждут суда и трындят про происшествие, так что есть небезосновательные предположения, что мне удастся вовлечь в своё дело побольше народа, как бы не всех.

Но для начала я начал всучать рекомендательные письма и расспрашивать. И — ожидаемо. Если «в общем» — без противоречий, то в деталях и частностях выходило «кто во что горазд». Чисто человеческое свойство, основанное на воображении и эмоциональном потрясении, а происшествие таковым и было, хотя владетели на мёртвых трупов насмотрелись за жизнь, даже наделали таких немало, гарантированно. И даже на не очень мёртвых трупов — тоже насмотрелись, хотя, думаю, с этим уже не все.

В общем, у кого-то Жатец был «с гнусным и хищным оскалом, полным кровожадности и ликования». Это, на минуточку, пинаемый смертными пинками Курбичем, со спущенными штанами… У кого-то башка мёртвой девицы чуть ли нахрен оторвана. Но мало этого: летала по помещению, со скорбным выражением на залитом кровью дохлом мордасе, кривлялась, указывала языком на Жатеца и скорбно вопияла, требуя покарать убийцу!

Нет, с последними перлами «народного творчества владетелей-очевидцев», конечно, было ясно: водка несвежая, почему и потреблённая в избыточных количествах. Но даже без этого: показания разнились, не бились, но не по злобе, а из природы человеческой. А мне нужна была истинная картина происшествия, и для себя, и для Лидари. Так что я несколько раз специально, с деталями, переспросил. На что разгорячённый докладчик аж голос повысил, на глуховатого видома, повторяя свои слова — что мне и требовалось. Потому что из-какой-то кабинки послышался возмущённый голос:

— Да что ты за херню несёшь, совсем упилась что ли⁈ Не так всё было! — возмущался кто-то там.

— А за херню и слова поносные делом ответить не желаешь⁈ — окрысилась дамочка, как раз и рассказывающая мне «своё виденье ситуации».

Как раз та самая, которая капала на мозг управляющему, с благородным и не вызывающим вот никакого желания неприлично ржать фамилием «Гмырец». Вдобавок была рассказчица вполне упитанной, так что выходило, что Гмырец — полный.

— Погодите, уважаемые, не ссорьтесь! — пробасил я на весь кабак. — Понятно, что все смотрели с разных сторон, кто-то так видел, кто-то эдак. Ничего зазорного в этом нет, всё же на гулянке были, а дело-то случилось страшное, неожиданное, — дипломатничал я, на что послышался, в общем-то, одобрительный гул. — Однако, мне, уважаемые, до зарезу требуется узнать, как было не с одного взгляда, а вообще. И вам, думается мне — тоже интересно будет!

— Может, и будет, видом, — раздался пожилой голос некоего опознавшего меня владетеля. — Но мы же тут глотки друг-другу перережем, разбираясь, как было! Так-то ты прав, правда у всех своя, но как ты истину-то узнать хочешь?

— А предлагаю я вам, уважаемые, представить как всё было… — начал я.

В общем-то я предлагал, в игровой манере, провести следственный эксперимент. Дело, в общем-то, веками проверенное. А заинтересовавшимся да и не имеющими особого занятия, кроме как водку пить и по десятому разу проишествие обсуждать владетелям — стало инетерсно. На что я и рассчитывал, устроив этакую импровизированную «сцену происшествия» в центре трапезной, с условной койкой и всеми условными фигурантами, разной условной живости.

Кстати, рассудительный дед оказался, к моему, удивлению Троксборсом, росомахом. Причём с парой молодых и симпатичных владетельниц «под мышками» — родовая жадность тут проявлялась, но и мозги у деда (или опыт) были в достатке.

В общем, присутствующим, даже которые не имели к рекомендациям Квидых отношения, развлечение «зашло». Даже попыток поединков было не больше двух, «разведённых» общественностью. А так, ходили, примерялись, переговаривались. И через час пришли к общему знаменателю: кто где и как был, лежал, стоял, пинал, пинался и прочее. И результат меня более чем устраивал, по крайней мере, для начала. То есть, Жатец просто физически, в силу известных, проверенных и прекрасно перепроверяемых причин, НЕ МОГ убить Ралу Курбич. Самое забавное, что участвующие в следственном эксперименте владетели этого не понимали, даже не будучи идиотами. Ну, как минимум, кто-то из них не был идиотом точно, статистически. Правда, Троксборс на меня задумчиво прищурился, хмурился, но ничего прямо не говорил, так что я ему просто кивнул слегка, молча.

И, составляя этакий «протокол показаний», громко уточнил:

— Так ли, уважаемые, всё было, как мы установили?

— Так, так! — на разные голоса подтвердили уважаемые.

— А не откажитесь ли засвидетельствовать подписью под сей записью сей факт? Прочёв её, само собой перед этим.

— Эм-м-м… — ответила задумчивая общественность.

— Я — подпишу, — ухнул Куква средних лет, подходя к столику.

Пробежал глазами написанное, кивнул, поставил подпись с припиской, что «так всё и было, своими глазами зрел». После оглядел общественность характерным, совиным взглядом и надменно проухал:

— По крайней мере, я, говоря, что было так, готов делом свои слова подтвердить, — тыкнул он в бумагу, незаметно мне кивнув.

Хм, это выходит этакий «реверанс» от сов, некое «извинение» за расклад с пиратским копированием аркубулюсов. То есть, Куква-то в этом не слишком виноваты, но «замазались». А в данном случае — немного, не слишком напрягаясь, помогли в деле. Точнее, помог, конечно, один владетель, но судя по кивку и выражению клюва… в смысле морды — этакий «родовой подгон видому».

И «подгон» имел вполне удобоваримые для меня результаты: общественность запереглядывалась, носы позадирала… И чуть ли не локтями пихаясь, рванули подписывать. Чудом избежав ещё тройки поединков.

А я обзавёлся уже чертовски весомой цидулиной: это не один видок, а двадцать один владетель из разных родов ручались в достоверности.

На этом я бумаженцию прибрал, в саквояж к Младу поместил и сделал обществу лапой: дела не ждали. И не ждали они меня в Управе, где торчал Лидари. И теоретически, Жатец — с этим потерпевшим тоже не помешает поговорить. Если не по делу, то хоть узнаю, как на нём сказались те ступеньки: вываленный язык, когда он под ними валялся, видимо, не был естественным атрибутом этого типа. Мне почему-то так кажется. Да и синячины по морде тоже как-то инородно смотрелись, так что увидеть это рыло ещё раз и убедиться в правильности своих умозаключений — не помешает.

Стал ломиться в Управу, куда меня стражники одарённые не желали пускать под какими-то надуманными предлогами. А на рёв «пускай моё почтенство к Лидари, канальи, а то разнесу всё в навь!» явилась одна из Лидари. Смерила меня взглядом.

— Чего надо твоему почтенству, видом⁈ — довольно занятно, одновременно регламентно-уважительно, но в то же время «с наездом» уточнила она.

— Я — поверенный рода Квидых. И имею к Лидари разговор и просьбу.

— И какую?

— Мне потребно переговорить с Жатецом Квидым.

— Это… — задумалась на четверть минуты дамочка. — Следуй за мной.

Ну и привела меня к Лидари, лет двадцати пяти, парню. Сидел за столом и что-то там читал-писал.

— М-м-м? — вопросительно оторвался он от бумаг.

Но я шмякнул на стол, для начала, ряд с Квидыми на поверение. Парень нос в бумаженцию сунул, прочитал, на меня зыркнул.

— Приветствую, почтенный. И что тебя привело ко мне?

— Приветствую, уважаемый. Две вещи, начну со второй. Прочти-ка эту бумагу, составь труд, — протянул я «протокол».

Парень хмыкнул, взял, прочёл. Хмыкая и приподнимая брови.

— Занятно, многое тут написанное для меня внове, — помахал он бумаженцией. — И что с того, видом Потапыч?

— А вот что, Лидари, — подошёл я к столу и стал тыкать в строчки документа.

— Это… безумие какое-то! — растерянно уставился он на меня.

— Жатец — не убивал Курбишну, — веско озвучил я. — Не мог. Он — не владетель в прямом смысле, Квид спит. Жатец — не может обернуться.

— Положим, то что Квид спит, вещь тайная, — прищурился Лидари на меня.

— Я — поверенный, — приподнял бровь и задрал нос я. — Считай, как лекарь, уважаемый. Мне поверяют тайны, и это нормально.

— Хм, да. Но нож…

— Следы зубов. И родовишна, которой ПИЛЯТ глотку, не сопротивлялась?

— Пьяна… хотя настолько пьяная до алькова бы своими ногами не добралась бы. И Жатец с ней бы не справился, просто не успел бы…

— И на его лице — нет крови. На теле — есть, он в ней валялся и измазался. А на лице, плечах — нет крови.

— Несподручно… стёр? Да нет… Так, хорошо, Михайло Потапыч, меня ты убедил: возможно, ВОЗМОЖНО! — девицу убил не Жатец. Но кто? Все, тобой приведённые наблюдения видоков — могут иметь объяснения. Стёр кровь, закинул под кровать нож. Глотку перерезал ударом, сразу, а потом начал кромсать, вырвая куски…

— И съел их? — скептически поднял бровь я.

— Да хоть бы и так! Сомнения ты во мне посеял, это так. Но пока ты не назовёшь, КТО это сделал — Лидари в суд Курбичей вмешиваться не будут, — сложил он руки на груди. — Если Курбичи беззакония творить не будут.

Ну, последнее — процессуальные нарушения законов корифейства, которые никто, как я думаю, нарушать и не будет. А вот реакция — ожидаемая. Косвенные улики не воспринимаются доказательствами вообще — только прямые. Вдобавок, играет роль «очерёдность получения» информации, которая первее — та и правдивее. Неприятно, но и чёрт с ним.

— Мне, Лидари, нужно потолковать с Жатецом, — вызвав удивление отсутствием споров и пререканий, сообщил я.

— Это — скорее до́лжно допустить, раз уж ты поверенный, — растерянно сообщил он.

— И, раз уж ты спросил у меня — «кто убил», то и дай мне возможность ответить.

— И как же?

— Мне нужен ярлык от Лидари. С правом задавать вопросы и требовать ответы у людишек Курбичей. И задавать вопросы Курбичам.

— Положим, задавать ты и так можешь… Но я тебя понял, видом. Поединки будут, оскорбления. Хорошо, будет тебе ярлык, что ты просишь.

— Благодарю, — с видом Потапыча кивнул я.

И «ярлык», а именно этакое «поручение-разрешение именем Лидари» — я получил. Понятно, что Курбичи меня и с ярлыком пошлют — они хоть и данники, но владетели. А вот слуги (если удачно поймать) — вынуждены будут отвечать. Правда, их «показания» стоят мало, но мне нужно понять «куда копать», хотя предположения уже есть. Хотя «копать» — сильно сказано. Один подозреваемый уже есть, но очень, ЧЕРТОВСКИ неудобный. Тут как бы не со всем родом придётся воевать, просто чтобы добраться, несмотря на ярлык. Но в любом случае — посмотрим, для начала надо поговорить с Жатецом.

К которому меня провела Лидари-телохранительница. И в комнатушке (видимо для слуги, с маленькой койкой) сидел в неволе уже знакомый мне вьюнош. Язык у него был не выкачен, синяков не было. Но глаза слегка косили, и общий вид был скорбный, обречённый и несколько возмущённый творящимся с ним непотребьем.

— Я — видом Михайло Потапыч, поверенный твоих родителей, уважаемый. И твой — по их воле, и если желаешь жить, — радостно поприветствовал я парня.

— Желаю! — заявил он, после чего поверг меня в челодлань: — А как⁈

7. Сбор всякого

Справившись с челодланью, я решил на скорбного на всю голову не орать и не глумиться, а обстоятельно объяснить, что, как и куда. Очевидно, что лёгкое косоглазие и отсутствие ума — последствие ударенности в голову, причём не только во время нашей первой встречи, но и по жизни.

— Долго и мучительно. Или быстро и весело. Или долго и весело — как желаешь, так и живи, — ответил я. — Твоё признание меня своим поверенным — желательно, но необязательно. Согласно воле главы твоего рода я уже таковой. Но мне нужны от тебя ответы на некоторые вопросы.

Вообще — не вполне так. Точнее, если во время суда Жатец начнёт противным и дебильным голосёнком орать: «Не желаю я, чтобы моим поверенным был противный Потапыч, желаю сам за себя быть!» — судья меня вполне может послать. И заткнуть не бузящего придурка, а почтенного меня. А в случае с Курбичем это «может» будет гарантированно будет.

А на физиономии придурка (вот чудо-то!), сквозь обеспокоенность и офигевание пробилась мысль. И, в общем-то, логичная, на удивление, хотя чертовски несвоевременная. Выражалась она в зырках на мою почтенную персону, полных подозрения и сомнений. Потому что если вникнуть в нашу «историю знакомства» то, с точки зрения Жатича, выглядит всё так: он узнаёт от «заслуживающих доверия владетелей», какой злостный, гнусный и со всех сторон неприятный видом Михайло Потапыч. Как он прекрасных владетельниц жестоко насилует, подвергает мучениям моральным и физическим. Полыхает Жатич пуканом, узнаёт, что я в Собрании, и бешеным козликом сайгачит меня вызывать на поединок.

Видит меня, бежит… и очухивается с побитостью средней тяжести, в окружении слуг Собрания. Злостный видом срулил (несомненно, подло отметелив перед этим блааародного защитника безосновательного трёпа и идиотии), а Жатец ни хрена не помнит. Потом у меня находится орда защитничков и ситуация с жутким насильником Потапычем разъясняется (хотя что за гнусная скотина мне так подгадила — я до сих пор не знаю; кто-то из Лидари, корифейского прайда — всё, что известно). Но ключевой момент: ни хрена не помнит, очухивается после звиздюлей. Текущая ситуация, судя по всему, мне известному: Жатец идёт трахаться, девица готовая к употреблению, штанцы спущены… И очухивается в тюряге, с ощущениями звиздюлей средней тяжести, а то и тяжёлых. И перспективой вскоре мучительно сдохнуть в терновом кусте. Но главное — ни хрена не помнит. И тут появляется моя ехидная, почтенная, поверенная видомская морда. И вот гнетут отсутствие разума Жатеца сомнения, что вот я ему амнезией (и звиздюлями) гажу и намерен довести до смерти.

— А-а-а… — начал было тянуть Жатец.

— У тебя, уважаемый, выбор: ответить на мои вопросы и тихо ждать, когда я тебя спасу от лживого обвинения. Или «ду-у-умать», мешать мне заниматься поверенным делом. Тогда ты сдохнешь, мучительно. И время у тебя на твои размышления есть. А у меня ждать их результатов — нет. Либо начинаешь отвечать на вопросы, либо я просто ухожу.

— А-а-а… Задавайте, — махнул лапой Жатец.

Впрочем, знал он даже меньше, чем владетели-очевидцы. Уточнять «вставить успел?» я не стал, но судя по всему — нет. Разоблачил девицу, спустил штаны — и всё. На койку, судя по всему, просто упал, уже без сознания. Скорее всего — от очередного удара по бестолковке, потому что дрыхнущий Квид хорошо позаботился о магической безопасности своих медиумов: количество защитных духов, их сила и качественные «программы» их работы впечатлили даже Потапа.

«Всё фигня!» — буркнул мохнатый.

— И даже удачные решения, подсмотренные, использовать не будешь? — поинтересовался я, потому что именно это решение чувствовалось от Потапа.

«Р-р-ры! Я — СПАТЬ!»

Ну спать и спать, только как же ментально заорал, заррраза мохнатая! Но привыкаю, и есть надежда, что до ударенности того же Жатеца меня Потап не доведёт. Потряс парня на вероятных недоброжелателей и прочее подобное. Ожидаемо — безрезультатно. Врагов у Квидых не было, да и не могло быть в Золотой Волости. Лидари над этим родом тряслись, делая из них «витрину» — вот, проблемы у владетелей, но в Корифействе живут и процветают. Правда, в текущей ситуации их раскорячило: дело выйдет резонансное и «обиженные» и так, и так выйдут. Ну и определённая антиреклама, как ни крути, получится. Почему, как мне видится, так и не представившийся наблюдатель не стал орать про «своим судом судить будем!» — дело для львов тухлое, из любого положения.

Впрочем идеи были, построенные на двух основополагающих принципах: «кому выгодно?» и «кто мог?» Подозреваемые выходили очевидными: Курбичи. Выгода в виде земель, которые можно с полным основанием прибрать к лапам, объявив обоснованную вражду родов. В таком раскладе Лидари просто не смогут прикрыть Квидых, хотя до суда этого сделать Курбичи уже не смогут. Ну и про «мог» — можно не говорить. Вот только, при всех прочих равных, кандидатура «повода» вызывает сомнения. Молодая, способная к рождению, вроде как симпатичная девка. Что бы у прочих владетелей вызвать сочувствие? Так бред, таким сочувствием подтерется можно. В таком раскладе жертвовать надо либо младенцем — это реально заденет общественное мнение. Или кем-то совсем уж не нужным, помирающим стариком или кем-то таким.

При этом совсем уж «обелять» прочих владетелей нельзя. Теоретически, какой-нибудь «интриган», рассчитывающий с конфликта что-то поиметь, мог Жатеца по бестолковке отоварить, а Курбишне глотку вырвать. И, злодейски хихикая, раствориться среди гостей. Правда, суть «интриги» я ни черта не могу понять, но опять же — вопрос получения информации.

Так что оставил я этого потерпевшего и направился, для начала, в Карася. И перекусить, и про местные расклады послушать, да и выяснить, где бы мне слуг Курбичей ловить для допроса с пристрастием удобнее. Ну и чтобы конфликта с самим Курбичами не вышло, само собой.

В Карасе народ всё так же гудел, так что я спокойно перекусил рыбным меню. Потап это одобрил довольным порыкиванием изнутри, Млад — скорбной физиономией извне. Не любил мой дворецкий рыбу, что предосудительно, конечно. Но у каждого человека есть недостатки, а мне больше достанется, решил я, отняв у страдальца непонадкусанное и заказав ему каких-то там колбасок.

— Кстати, Млад, — прочавкал я, припомнив. — Мне, помнится, товарищ главы Пограничной Стражи грозил, что разберётся с твоей отставкой. Что-то сделал?

Ну, то, что не «потащил в суд» из-за преступной халатности, я как бы и без того знаю. Но выполнил ли обещание или нет, что там и как — я не в курсе. Если господина Пшёного Пограничная Стража о чём-то и оповещала, то это прошло мимо меня.

— Да, господин, — кивнул Млад, явно довольный сменой рациона. — От Пограничной Стражи на моё имя пришёл официальный пакет. Сожаления о досадной ошибке и выплата всего выслуженного. Благодарю вас за заботу.

— Заботы особой не было, просто упомянул. И компенсаций никаких, извинений не было? — педантично уточнил я. — Только тобой заработанное и «сожаления о досадной ошибке»?

— Точно так, Михайло Потапыч, — кивнул Млад, явно не имеющий ничего против.

— Засранцы, — вынес вердикт я. — Ладно, посмотрим, если руки дойдут и не лень будет — попробуем их потрясти на что-то вменяемое тебе.

— Зачем, господин? Я полностью доволен и искренне благодарен…

— За дело, Млад. Хотя процессуальные сложности… Ладно, смотри: твоя искусственная нога, например — немалые траты. Травма получена на службе. Ряд со стражей не подразумевает излечения по отставке, но сам факт не выплаченного после травмы — ущерб тебе, нарушение законов. В общем — имеется перспектива, хотя… — посмотрел я на офигевшего дворецкого. — Ладно, говорю же — не бегу в суд, просто при случае, возможно, займусь.

— Как вам будет угодно, господин Потапыч, — с некоторым опасением ответил Млад.

Ну а после перекуса я стал общаться с владетелями, узнавать, «как живётся» в местных округах, кто с кем дружит, кто наоборот. И выходило, что были даже враги, но у Квидых таких не наблюдалось. Некоторые владетели не слишком жаловали «захиревший род», но претензии имели не к Квидым, а к самим Лидари.

А вот что я установил достоверно, так это то, что… никто, ВООБЩЕ никто не знал, что Квид спит! То есть, то что мне казалось общеизвестным, было настоящей «тайной», недаром Лидари на меня зыркал и всякие слова про это говорил. А беседующие со мной недовольные — морщились, говорили про «ослабшего до неприличия кота». Но тот факт, что он вообще не способен к взаимодействию с явью на текущий момент, как и то, что Квидые — не териантропы, никто не знал.

И, в таком раскладе, детали постановки с дохлой Курбишной находят вполне себе резонные объяснения. И судебная перспектива без виновного выходит действительно бледной, если без раскрытия «родовых тайн». Дело-то выиграю, скорее всего: доказать сам факт неспособности оборота в суде — отдельный геморрой, вообще-то. Но в результате такого выигрыша могу огого как репутационно пострадать, вплоть до того, что мне перестанут доверять как поверенному. Это если Квидые начнут бузить, что Потапыч, зараза такой, растрепал поверенную тайну. Сами, конечно, виноваты: раскрывая родовой секрет, могли и предупредить, старичьё. Но смягчающие обстоятельства у них есть, а в случае бузы — чёрта с два я отмажусь от звания «трепача поверенных тайн».

Впрочем, глобально — ничего не меняется. Как надо было найти убийцу, так и надо его найти. Просто момент с найденными мной нестыковками (которым я, пусть несколько по-детски, но гордился: книги про всяких замудрильных сыщиков читал, всё-таки) не применим в суде, даже если бы косвенные доказательства процессуально принимались во внимание.

А вот про Курбичей я почерпнул несколько занятных моментов. Например, о том что Рала Курбич имела жениха. Который «очень убивался, страдал» и удалился скорбеть в семейный особняк в пригород. Семейный, что любопытно, и удалился, а не остался дожидаться правосудия. И Жатеца ножищами метелил глава рода, а не жених. В общем, подозреваемый нарисовался. Как и то, с чего мне вообще стоит начинать: у Курбичей было, по примеру Лидари, «управление стражи», расположенное за пределами особняка. Более того, стражники «обеспечивали безопасность» на гулянке. Вообще глупость, понятно, что эта «безопасность» заключалась в докладе Курбичам. Или, максимум, вытащить за шкирку ужратого в зюзю владетеля из миски супа, в которой тот прикорнул, перепутав по пьяни с салатом. Но почему и для чего стражнические морды мелькали на гулянке мне, в общем-то, пофиг. Главное, что были, а с ярлыком от Лидари мне вполне удобно потрясти стражу. И будут трястись, никуда не денутся.

А вот после стражи выдвинусь я к этому «женишку». Вообще хочется его подозревать, очень. Приревновал невестушку и прибил. Вот только до вступления в официальные отношения (и импринтинга друг на друга в обороте, у тех родов, в которых он работал, то есть у большинства) ревность была… Ну скажем так, скорее патологией, редкой, нежели нормой. Но кто мешает этому женишку быть патологическим ревнивцем, Отлеллой по-зимандски?

Под эти мысли я добрался до относительно небольшой, трёхэтажной башенки-стражнической. И задумался перед тем, как оповещать местных ментов, что к ним пожаловал медведь в кожаном пальто.

— Господин, что-то не так? — уточнил Млад, оглядываясь и подложив руку на пистоль, по своему сынтерпретировав мою заминку.

— Что-то не так, — согласился я. — Думаю я. Хотя… как вот ты думаешь, как узнать, кто из стражников был на гулянке? Или сразу к главному?

— Раз уж спрашиваете, почтенный Потапыч, то я бы к главному с ярлыком от Лидари обратился, — подумав, ответил Млад.

Ну, в общем, логично. Но не начнёт ли этот главный кобениться? Так-то, этот ярлык — вещь неплохая, но для высокопоставленных слуг и самих Курбичей — если не «тьфу», но никак не обязательная к исполнению фигулина. То есть, по сути, Лидари написал: сей видом задаёт вопросы в интересах Корифейства, и на них надлежит отвечать. И обычный человек и одарённый в Золотой Волости ответит, никуда не денется. А вот владетель, хоть и тысячу раз данник — может и послать. Как и высокопоставленный слуга. Правда, тут казус: я могу ПРИНУДИТЬ выполнить указание в ярлыке силой, не будучи стороной конфликта. Это Лидари спрашивают, а что ты их не слушаешь — получи, молчун, пинков, пока не начнёшь говорить.

Ладно, попробуем с главой стражи, решил я не переливать из пустого в порожнее. Привратники на ярлык попырились, моё веское «дело корифеево» выслушали и к главному привели. Одарённый, лет тридцати пяти, довольно сильный — до могучего не дотягивает, но посильнее того же Млада. И довольно нетипично выглядящий, я его чуть за териантропа не принял в частичном обороте. Очень уж у него морда лица была «зверская», да и некоторые моменты, вроде роговых мозолей на здоровенных (диспропорционально здоровых) кулаках.

— Приветствую, уважаемый, — не вставая, кивнул он головой. — Я — Янош Курбич, глава городской стражи и капитан гвардии.

— Кхм-кхе, — раскашлялся я, не слишком удержав мордас. — Курбич?

Просто передо мной сидел одарённый. Даже Потап заинтересовался и это подтвердил, как и то, что передо мной человек, а не хитро замаскированный териантроп. И «Курбич», за самозванство его же…

— Дарованное уважаемыми Курбичами право. И некоторое родство, — с лёгкой, привычной усмешкой пояснил этот Янош.

Ну, очевидно, реакция владетелей, способных почувствовать, кто перед ними, на представление — однотипна. А «некоторое родство», хм. Так, бастард, это очевидно. Родового от человека. И, скорее всего, о нём просто не знали. Попал в Академию, одарился. Вернулся в родной город, а вот тут, скорее всего, родство и всплыло. Так-то тотемному зверю пофиг, бастард-не бастард…

«Не так», — сообщил Потап. — «Когда свои друг с другом — проще. Но не всегда лучше».

— Инбридинг? — уточнил я, сопровождая соответствующими образами известных мне последствий этого весёлого занятия.

«Такой жути я не видел», — оценил Потап образ Зачарованного. — «Людишки и так не красавцы — ни меха, ни когтей, ни зубов приличных. А тут совсем всё плохо. Но я тебя понял, шебуршень. Да, эта пакость: иногда проще щенка от простой человечки или человечка поправить, чем такое нормальным делать. Но от щенков других — проще и лучше, иногда и полезное что-то появляется, хотя редко».

Ну тут тоже понятно — какие-то полезные свистоперделки от другого тотемного духа могут в линии владетелей-медиумов пригодится. А что редко — так Потап, всё-таки, вполне себе умелый и опытный, из всех известных тотемных духов как бы не самый сильный, включая рода видомов, волхвов и прочих.

— Понятно, — кивнул я Яношу и развернул, не передавая, свиток ярлыка.

— Понятно, — кивнул он, слегка приподнявшись и ещё раз поклонившись, — почтенный. Воля Лидари ясна, а я, хоть и слуга Курбичей, как и они, признаю власть Корифея и волю его рода. Вот только… почтенный, вы поверенный?

Умный какой, зараза. И газеты, видимо, читает.

— Я предлагаю услуги поверенного, если тебе интересно, Янош Курбич, — ответил я, делая морду сиволапой, а лапой помахивая ярлыком.

— Хорошо, — с сомнением уставился на меня этот тип. — Так что за вопросы у вас, почтенный?

— Гулянка, на которой умерла Рала Курбич. Стражники были там, мне нужно знать, что они видели. Позови их. Или ты сам знаешь?

— Знаю. Был там, да и докладывались мне. Что ж, слушайте, секрета рода тут нет…

Рассказывал Янош час, подробно, на аккуратные вопросы отвечал. И растрепал те самые «родовые тайны», о которых трындел. Растрепал не прямо, а косвенно, упоминая различных владетелей и Курбичей, описывая, что они делали, с кем трещали. Кстати по «месту происшествия» он выдал несколько интересных деталей, не подмеченных никем из владетелей.

В общем, вопросов всё меньше, а петелька вокруг убийцы стягивается. Я теперь знаю: это был Курбич. Более того, круг подозреваемых ограничился семью рылами, двух из которых я косвенно знаю. А значит — к женишку. Пусть поплачется мне в жилетку (она кожаная), предаваясь скорби.

Или Диньку запустить на поместье? Блин, оно огромное по площади. И я толком не знаю, что и где искать, так что фейке придётся перелопачивать вообще всё… Завтра займусь, если с женишком толка не будет, решил я.

Распрощался с Яношем, направился за город, ну и через полчаса стучал в дверь небольшого двухэтажного коттеджа.

— Кого несёт⁈ — поинтересовалась закрытая дверь, не снабжёная даже наблюдательной щелью.

— Почтенного видома Потапыча, с делом от Корифейства, — сообщил я двери.

— Ожидайте, доложу.

А через минуту я наслаждался слегка истеричными воплями, что оруну на всё пофиг. И пусть валит визитёр на (солидный набор зимандских идиоматических выражений). А не мешает уважаемым владетелям придаваться скорби. А если визитёр не свалит, то орун отвлечётся от предачи скорби и сделает (ещё более солидный набор идиоматических выражений).

— Так и передай, Холька! И вали! Не видишь — занят я! — надрывался орун, накликая на своё орало неприятности в моей почтенной морде.

8. Зимандский Ромео

Перед осуществлением логичных и естественных ответных действий я вздохнул, слез с аркубулюса и провозгласил:

— Ты знаешь, Млад.

— Да, Михайло Потапыч?

— Мне кажется — нас тут не уважают.

— Мне тоже так кажется, господин. Но, возможно…

— Я — представился, — напомнил я, начав оборот. — И законы города Золотого тут не действуют. А ярлык от Лидари — уместен по всей Золотой Волости, — пояснил я, вынося к чертям дверь лапой.

А то развели моду — честных и почтенных видомов не уважать. И идиоматическими выражениями на них выражаться… А вообще — просто решил сэкономить время. «Люфт» на действие у меня был, главное — этого женишка не убивать и не калечить. А набить морду — так скорее нужно: повод он мне дал более чем отличный, а после хорошей плюхи по морде…

«И пинка», — уместно уточнил Потап.

… и пинка, вытрясти из женишка данные будет гораздо удобнее, чем без них. Да и вероятность, что он убийца — не нулевая. И… блин, а вообще-то с этим выходит странно… Ладно, разберёмся, махнул лапой я, сделал жест Младу стоять у аркубулюсов, ну и, как нормальный беролак, ввалился в коттедж. Ощущения показывали, что в небольшом домике всего пять разумных: довольно слабый одарённый в костюме слуги, замещающий должность «говорящей двери». Сейчас бледнел, закатывал глазки, хватался за грудку и падал в обморок. Реакция здоровая и правильная, правда слуга немного ошибся с руками с перепугу: сердце выходило немного с другой стороны. Конечно, убивать или как-то ещё ущемлять слугу без причины я не собирался, так что пусть посимулирует обморок: для продолжительности жизни очень полезно.

Далее, на втором этаже было четверо. Трое — сгрудились, причём простые люди, не одарённые. Если бы это было в городе — я бы и не почувствовал, но в загородной халупе они ощущались. Ну и один владетель, чуть в сторонке от троицы, копошился и явно оборачивался, на звук. Женишок, несомненно, хотя появились мысли, кто эти трое в обнимку… Ну, каждый «предаётся печали» по-своему, мысленно махнул я лапой на невинные развлечения Адавра, как назывался данный фигурант. Хотя подозрений в его причастности подобный досуг добавляет, надо отметить.

Был я в полном обороте, проскакал по лестнице, перед которой замер на секунду: оценивал ситуацию вблизи. И да: три тела человеков, судя по ощущаемому положению — на койке, в обнимку. И замерший в паре метров от двери териантроп в обороте. Без заклинаний, без пистоля — вблизи бы я почувствовал, но явно боеготовый, пригнулся. Довольно силён, но вполне терпимо, хотя…

— Динька, глянь-ка сверху, на всякий случай, — распорядился я оставшейся на улице с Младом фейке.

Просто только сейчас в голову пришло: а если алхимия, например? Вряд ли, передо мной точно спальня, отсутствие огнестрела у фигуранта тонко намекает, что он вообще, скорее всего, голый, не говоря о чём то ещё. Но всё-таки…

«Недоумок», — дополнил Потап. — «С начала мелкую послал бы, а потом топал».

— Ну, в общем, да, — признал я. — Ты от ядов и прочего обещал прикрыть, но посмотреть с начала стоило. Так он же, скотина такая, обзывался!

«А тебя это трогает?» — ехидничал топтыгин.

— Нет, но какой он дал прекрасный повод дверь выбить…

Договорить, даже мысленно, я не успел: владетель в комнатушке, видимо, устав ждать, когда я вежливо постучусь, решил встретить моё почтенство лично. И дверь, как и метра три, разделяющие нас, препятствием ему не стали: дверь взорвалась щепками, я — шибанул пламенем, прикрывая морду лапой: и рефлекторно, и прикрывая глаза. Но это не помогло: прыжок Курбича был ЧЕРТОВСКИ быстрым, не удивлюсь, если сверхзвуковым. И пламя этот хмырь преодолел играючи, в полёте зарядив мне по прикрывающей морду лапе кулачищем. Люто зарядил — я натурально полетел. И если бы прохлопал клювом — то закувыркался бы в полёте. Но, по причине того, что я был беролаком, клювом я был обделён. Как следствие — не щёлкал. А ухватил второй лапой за запястье ударившего меня кулачины.

Курбич находился «в полёте», бил сверху. Ну и думал погасить свой могучий разгон об меня, но, в итоге, полетел над лестницей вместе со мной. А я хоть увидел оборот Курбичей, с их мезохом-копытным. Кулачищи, огромные, с роговыми напластованиями на костяшках — что было видно по главстражнику, действительно, «гены» сыграли, и он даже без посвящения Курбу был как Курбич в полуобороте. Ноги — мощные, оканчивающиеся тремя пальцами с копытами, то есть двигался Курбич «на мысочках». Несколько напоминая сатира, но никаких рогов не было. Мордас — гибрид волка и грызуна, острый, с загнутыми внутрь зубами, даже более выраженными, чем у Курба. Очевидно — компенсировал отсутствие когтей.

После рывка он несколько растерялся, в полёте подрыгал захваченной рукой и попробовал по мне зарядить второй, попавшей в захват. Сбил нашу траекторию, так что на первый этаж мы летели с огоньком, стукаясь о стены и ступеньки. Пытался что-то намагичить, что я проигнорировал.

Ну а я прикидывал, как мне этого типа иммобилизовать. Кулачищи у него могучие, копыта — тоже. То есть «заломать» лоб в лоб не выйдет, он меня отпинает, а Потап будет ржать.

«Буду».

Но и рвать фигуранта когтями, тыкать магией и прочее — не хочется. Он мне, вообще-то, как источник информации нужен, а не как дохлый труп или бессознательный калека. Но этот мезохотроп, БДСМ-шик фигов — чертовски неудобный для захвата противник. Вообще, эти кулачищи, именно для антропоморфа, как бы не получше когтей…

«Но-но!» — возмутился топтыгин.

Нет, понятно что когти, особенно мои — круче. Но для человеков органичнее бить кулаком, приходится постоянно себе «перестраивать», оборот-вне оборота. С другой стороны — мне нужно работать головой, а не когтями или кулаками. Поработал головой, благо мы ещё летели, весело стукаясь о ступеньки и стены и руша коттеджик. В принципе, возможность иммобилизовать есть…

«Так и делай! То шебуршень неуёмный, а когда надо делать — ули-и-итка!»

— Сам такой, — отпарировал я.

Но действовать начал: в момент стуканья о ступеньки, выпустил когти на нижних лапах (прощайте сапоги!), зацепился за ступеньку, выгнулся, гася инерцию и перекидывая Курбича через себя. Ступенька нашей массы вскоре не выдержала, точнее — её крепления. Сама ступенька составила нам компанию в полёте, но задачу свою выполнила: мы летели на пол, спина к спине, но я — сверху, а лапы Курбича были вывернуты. Так и грохнулись на пол, к чертям его пробив Курбичем, а я засуетился: полом в мордас и Потапычем сверху этого деятеля вырубило, но порыкивал, может, даже землю жрал, так что надо его поэффективнее заломать, в смысле зафиксировать. Сказано — сделано. Коленом на поясницу, руки в жесткий замок. Курбич подёргался, помагичил…

— Не понял, — удивился я. — Это чем это он меня?

И немножко офигел: копыта у ходилок Курбича были, почему я принимал его за сатира. Но оказались именно ногтями, с мощными пальцами собранными при ходьбе «в щепоть». Тремя, очевидно большим и двумя отстающими. И теперь, он эти пальцы растопырил и большими гвоздил по мне копытцами!

«Никогда такого не видел, вот хренотень-то!» — удивился, как и я, Потап.

— И не говори, — признал я мохнатую правоту.

Ухватил Адавра Курбича (то ещё имечко, хотя и даже понятное — «идущий в Золотой», довольно распространённое в Корифействе) за загривок, потыкал мордасом в землю: удары копытцами были, вообще-то, ощутимыми.

— Прекрати копошиться, — по-доброму попросил я, когда раздался рычащий кашель — видимо, от жадности: жранул слишком много земли. — За слова поносные ты трёпку получил, — продолжил я, наблюдая повернувшиеся уши. — И… не буду я тебя жрать. Трахать тоже. И даже обоссывать мне тебя неохота. А охота мне, чтобы ты выполнил распоряжение Лидари.

— Это какое? — удивлённо прорычал Адавр.

— А вот встретил бы моё почтенство с уважением, выслушал, тогда бы и знал. А не жрал землю и домик ломал, — оценил я нанесённые нашим падением повреждения недвиге. — Я тут с ярлыком от Лидари. Не нравится ему это убийство на вашей гулянке.

— А кому нравится⁈ — с прорезавшейся истеричной нотой рыкнул Адавр. — Рала такая была… И уроду этому, Жатечишке проклятому… — начал он бодро есть землю и ругаться.

А я задумался. Нет, то, что «вольное поведение» девицы «до брака» и отношения парня к ней парня — две разные вещи, я знал. Чисто умозрительно. А тут я видел. И не только голую мохнатую жопу териантропа, с куцым, фактически крысиным хвостиком, и раскидистые, скорее коровьи ухи. Но и искреннее (вроде) горе. Правда, чёрт его знает, может играет…

«Вряд ли», — откомментировал Потап. — «Совсем щенок — зим пятнадцать-шестнадцать, не до конца вырос ещё».

— Ну это не показатель, может тем ещё лицедеем быть. Хотя вряд ли, да, — признал я.

Тут тоже занятно: у людей дюжина лет считалась нормальным возрастом совершеннолетия. Можешь зачать-рожать, мозги работают — значит, взрослый. Ну, в общем-то, логичная позиция. Те, кто из-за подростковых взбрыков гробятся — естественный отбор, на благо популяции, если смотреть в общем.

Но при этом понятно, что опыта у двенадцати или даже шестнадцатилетнего владетеля маловато. И для достоверного лицедейства… Ну скажем так, если бы парень варился в Собрании — мог и быть лицедеем, факт. Но не в благополучном родовом владении, просто нет тут причин выворачиваться.

А занятность вот в чём: Потап считал «взрослость» по порогу жизни, лет двадцать для человека. Когда он перестаёт формироваться — до этого щенок. Почти как «онжедеть» у нас, хотя совсем по иным причинам.

— Выговорился? — полюбопытствовал я у замолчавшего парня.

— Да!

— Поражение признаёшь? — на всякий случай уточнил я.

— Только… не тронь Маку, Глашу и Ришу! — потребовал он.

— Это кто это? И с чего мне их не трогать? Или с чего мне их трогать? — немного не въехал я, даже мордой помотал — вроде никаких персонажей с такими именами я не знал.

— Служанки мои, — буркнул парень.

Ну долбануться. Это, видно, троица любовниц (ну есть ощущения, что любовниц, хотя пол не проверял). И этот деятель о них заботится… Блин, чужая душа — потёмки, а в внутренних реалиях «тонких чувств-с» натуральных родовых териантропов я разбираться, похоже, не смогу. В смысле прочувствовать — я базово «другой». Хотя запоминать, учитывать и рассчитывать, естественно, надо. Но сам факт — молодой пацан, вроде как любит невесту, но нормально относится к её потрахушком. А утешается после её гибели с тремя служанками, обычными людьми. К которым привязан достаточно, чтобы рисковать.

— Хм, а ты понимаешь, что я могу их «не тронуть». А трахнуть, например, тебя? — любознательно уточнил я, хотя голая мохнатая жопа никаких желаний, кроме как пнуть не вызывала.

Просто как раз реакции на такое были интересны, для правильных расчётов в будущем.

— Понимаю, а всё одно не тронь. Пусть я — за дело, перетерплю. А их — не тронь!

Ну… охренеть, мысленно хмыкнул я.

— Ладно, уговорил. Не трону, если полно, честно ответишь на мои вопросы, волей пославшего меня Лидари…

— Эвром клянусь! — рявкнул парень, причём ветерком так, ощутимо повеяло.

— Хм, а вы, Курбичи, как-то с Гонителем Туч связаны? — уточнил я, поднимаясь и отпуская парня.

— Мы, конечно, не видомы и не волхвы. Но молимся исправно, к роду Эвр благорасположен, алтарь всегда с нами, Курбичами, был.

Занятно, не полноценные жрецы, но так, наполшишечки. И, видимо, раз Эвр и портовый городок… Хм, а они ощутимо богаче могут быть, чем кажется. И амбиции… Впрочем, разберёмся.

Парень тем временем стал выходить из оборота, оглядывая скорбные руины коттеджика. Ну, не совсем, но та же лестница нашего энергичного приветствия не выдержала, разлетевшись к чертям. Слуга, этот… Холька вроде, исправно симулировал в уголке обморочную ветошь. А три девицы время от времени мелькали глазом в потолочном разломе и грели уши. Комедия, блин, фыркнул я, разглядывая парня, ставшего человеком. Действительно, скорее подросток, чем вьюнош. Особенно смотрелись лютые кулачищи: они сохранились и в человеческом обличьи. Только лапки, к которым они крепились, были тоненькими — не истончёнными, скорее пропорциональными телу, но на фоне кулачищ выглядели сиротски. Обидел сиротинушку, отнял конфетку у младенца, мимоходом погордился я под хрюканье мохнатой задницы.

— Оденься, что ли, — фыркнул я.

— Так не во что, вроде…

— Эй, вы там, наверху! — рявкнул я отпрянувшим от пролома и замершим девицам. — Маша-глаша… да пофиг, как вас зовут. Одёжку своему господину принесите и скиньте! — рявкнул я. — А то уставились, зрелища, небось ждут, — пробормотал я себе под нос. — Яойщицы, точно. Не будет им поживы!

— Что? — уточнил Курбич, заметно сжав булки — видно, жопом почуял.

— Ничего, — не ржал я, восседая на стол — стулья и всякие кресла, которые были, в виде щепок покрывали пол. — Одевайся, — указал я на барахло, со стуком упавшее на пол.

— Но тут… — растерянно уточнил он.

— Знаю. И девки у тебя заботливые. Хотя могли тебя и угробить, если бы я был врагом. Похер мне на твой пистоль. И что там ещё? — заинтересовался я.

— Кистень, — сообщил Адвар, одеваясь.

— У меня лучше, — хмыкнул я, продемонстрировав высовывающийся из рукава бич — недаром чаровали. — Ладно, оделся, теперь отвечай, — после чего последовал кивок.

И отвечал: мне даже Млада с алхимией звать не пришлось. Этот при… вьюнош уже умудрился совершить «малую клятву именем Эвра», без алтаря и жреца. Ну и если бы врал… Смерть от удушья не самая приятная, но Адавру она, похоже, не грозила. Отвечал эмоционально, часто ругался, но похоже, что честно.

А я узнал, кто убийца, да и почему. Причём Жатец в данном случае… просто под руку подвернулся, нахрен не нужен и вообще поломал планы. Ну не он сам, а его предки, призвав меня. Видимо, убийство именно на гулянке не планировалось, было спонтанным, без учёта фигуранта «слабого владетеля», который на текущий момент и не владетель методологически.

Итак, у Курбичей действительно был «торговый флот». О чём они не распространялись, и вроде как «тайна». Не страшная, да и глупость, как по мне, но в рамках Зиманды водить речные шаланды владетелям — не вместно. Как по мне — бред сивой кобылы, но «общественное мнение». И сей «позорящий факт» Курбичи скрывали, вроде бы даже от Лидари, причём вполне успешно.

Ну и как следствие, были богаты если не как Троксборсы на золотых рудниках, то сопоставимо. И числом побольше, чем «все знали», раза в полтора-два. Но это в общем, просто «интересно». А по факту, дело в том, что теперешний глава рода — фикция, компромиссная фигура. Рала и этот Аварус помолвлены чуть ли не с рождения, ожидали «взрослости», которая у Курба, как и Потапа, считалась «по физиологии», двадцать-двадцать один год. Они — представители «оседлой» и «речной» части рода, а брак предварял их восхождение на «трон», то есть во главу рода. Реально — Ромео и Жульета, с специфическим антуражем териантропов Зиманды. Ну и травиться-резаться парень не стал, а стал группенсексом трахаться с горя. Это он, конечно, молодец. Только то, что я понял, «кто» мою задачу делает…

«Не тупи», — сообщил мохнатый.

Правда, тупил он сам: он предлагал быстрое, понятное… неправильное решение. Заявиться в родовой особняк Курбичей, отметелить главу рода, Порала Курбича, вынудив его признаться в убийстве… Тухлый вариант.

— Полрода придётся перебить, — сообщил я Потапу. — Это просто пробиваясь к этому козлу. В общем — не жалко, но они и ценного меня могут прибить!

«Хр-р-р… Ну ла-а-адно, помогу», — снизошёл жестокий и жуткий Потап.

— И нахрена? Мне надо вытащить Жатеца, мне это поверили. Эта девка… ну, убили. Это не мои проблемы и не моя забота. Пусть Курбичи разбираются сами. Кстати, в таких раскладах ТОЛЬКО они и могут разобраться — дело внутриродовое, в юрисдикцию корифейства, Лидари, храмов-жрецов просто не входит. Так что нужны доказательства, а не отметеленный засранец.

«Динька?»

— Она самая, — продумал я, обратившись к Алавру. — Где покои главы рода в родовом особняке?

— А зачем вам?

— Надо, — всеобъемлюще ответил я.

Узнал и свалил. И к Шкуфье ехал с ощутимыми сомнениями. Дело в том, что доказательства нужны. Но… чёрта с два я уверен, что они будут. Хотя… думать надо. И да, Динька, тут пригодится, пока чисто умозрительно. Завалился к Курбичам: смотрели териантропами, но впустили. Побродил, позадавал вопросы, послушал мата различных конфигураций. И свалил, не солоно хлебавши. Не налили, паразиты и жлобы, самому моему почтенству!

И никаких признательных записок, окровавленных фигней и прочих «однозначных улик» Динька тоже не нашла, пока я Курбичам на нервы действовал.

«И что?» — ехидствовал Потап.

— Алхимия и Динька, — сообщил я.

«Р-р-р-ры», — задумчиво прорычал Потап.

— Не вижу других вариантов. Не то, что проще, а вообще не вижу, — признался я.

«А шебуршал зачем⁈» — нашёл до чего докопаться мохнатый.

— А чтоб узнать, кого этой алхимией травить, — ловко отпарировал я.

В общем-то, так и выходило. Ну а если «не проканает» — то поединок. Но уже на суде, иначе без вариантов, заключил я. В Карасе места не оказалось, думал уже в Золотой выдвинуться, до суда. Но Торксборс пригласил, милый старикан. Даже предложил одну из любовниц «по братски», от чего я отказался — сам развёл нездоровый гарем, вот пусть сам группенсексом отдувается. Мне всё равно не мешает — «золотой росомах» арендовал под свои нужды четыре номера, один из которых я и занял.

9. Медвежий суд

Время до суда я частично провёл в попойках и беседах — народ оказался занятный, хотя и далеко не все. Просто тот же Ромео Курбич, который Адавр, меня ощутимо впечатлил. Именно «другой моралью», системой оценок и отношений, продемонстрированной натурно перед моими глазами. Соответственно, раз уж я копошусь в обществе Зиманды, а не бирюкую сиволапо в Жопе Мира — надо с этими кадрами контачить. Понимать их не только «в общем», но и в частности, стиль мышления, те самые ценности. В общем, время, проведённое за кружкой водки — оказалось совсем не лишним. И заметно отличным от дружинных посиделок: всё же там своя, очень ярко выраженная специфика «действующих боевиков по найму» очень сильно размывала всякие тонкости. Которые в дружине — не важны, а вот не в дружине — немалая часть жизни.

Остаток времени я запирался в комнате, отговариваясь «делами видомскими, никому, блин, неизвестными» и валандался с алхимией. Не варкой зелий и прочей фигнёй, а скорее зельеприменением. Сыворотка болтливости у меня была, алхимическая, но были и сомнения. Не насчёт заметности Диньки: хрен заметят, проверено, а если фигурант что-то почует и отреагирует, как териантроп — так для моих планов только лучше.

Вопрос в том, что в моём «походном нессере зимандского адвоката» была смесь для потребления через пасть. Варианты клизм, инъекций и аэрозолей создателем и продавцом, придурками такими, не описывался. А я сам — ни хрена не алхимик, да и книг по этому затейливому искусству нет. И Потап в вопросе «плавает» — он был могучей и слабопобедимой мохнатой жопой ещё тогда, когда про алхимию слыхом не слышали. И появилось это направление прикладной магии как раз для того, чтобы как-то скомпенсировать слабость молодых родов владетелей с не особо могучим тотемным духом.

За сотни, точнее тысячи лет «подпорка» превратилась в чертовски опасную и неприятную вещь, но потребности вникать у Потапа всё равно не было, ну и он — ленивая задница. В общем, до момента выпиливания Потапычей этой самой алхимией — топтыгин с этой пакостью просто не сталкивался толком.

Принцип действия был «в общем» понятен. На вещества воздействовали зверодухи-заклинания, делая их не «жутко магическими», а переконфигурируя текущий (свойственный любой материи Зиманды) мистический фон из неструктурированного в структурированный. Вещества всякие, варки-возгонки добавляли свойств, причём работать на таком тонком уровне могли только зверодухи, что автоматически делало алхимию прерогативой владетелей.

Это «в общем». А конкретно — мне нужно было понять как подействует «сыворотка правды-больтливости» на териантропа вне оборота. Подействует ли вообще, если подействует — то сколько надо. Динька — не грузовой дирижабль, да и создавать телекинезом аэрозоль ей тяжеловато. При этом давать мелкой мощный канал подпитки своей энергией я не могу. И вопросы: «какого хрена этот подозрительный видом-поверенный магичит на судью, замещающего должность главы рода⁈» — появятся у Курбичей ГОРАЗДО раньше, чем дело будет сделано. И, для начала, подопытной мордой пришлось быть мне. Потап некоторое время ментально орал и обзывался, но аргумент принял:

— Помимо того, что это нужно для дела, а дело, раз уж взялся, должно быть сделано. И сделано хорошо! — рявкнул в ответ я, блеснув профессионализмом. — Это — идеальная возможность тебе разобраться с этой пакостью. Ну хорошо, с отравой ты справишься. Но вот ты бурчал, что долговременный яд — неэффективен против владетелей.

«Так и есть!»

— Фиг тебе! — отпарировал я. — Тот мальчишка-алхимик, мститель недоделанный. Он говорил про то, что «они все умрут», и отказывался говорить про противоядие. И ты думаешь — шутил?

«Зануда! Ладно, пробуй. А я присмотрю: будешь помирать — вытащу. А начнёшь блевать и гадить — буду смеяться!»

— Ваше непревзойдённое чувство юмора, уважаемый Потап, мне прекрасно известно. И каждый раз поражает своей утончённостью…

«ДЕЛАЙ ДАВАЙ!!!» — возмущённо проревел топтыгин, подняв мне настроение.

Ну и «дал», хотя перспектива блевать и гадить — не радовала. И, почему-то, смех мохнатой задницы в подобном случае не рассматривался как главное зло. Но пронесло. Не в смысле сортира, а в смысле от него: зелье на аэрозолизацию никакими нехорошими свойствами не отреагировало, своих не утратило. А Потап набирал статистику действия по моему экспериментальному организму, искал методы противодействия и прочее. Тут был ещё один момент, что зелье было именно «болтливости», поэтому, во избежание предотвращения зала суда в коллективный могильник, стоило локализовать действие именно судьёй-убийцей. А то как насчёт уважаемые владетели рубить друг другу правду-матку неудержимо. Неловко может получится, немного.

Но справились, я даже в приватной обстановке протестил динькин аэрозоль не только на себе, но и на Троксборсе (под руку подвернулся и было ле-е-ень куда-то переться). Действие показал, ослабленное, но вполне рабочее. А я убедился окончательно — у росомах за Брана ко мне не только нет претензий, а меня скорее считают «оказавшим услугу, благорасположенным к роду Троксборсов», что очень неплохо. А сам дед наблюдал за мной, как за актёром, как выяснилось. Что в общем-то тоже не страшно — на «бис» не звал, постановку не заказывал, ну а что развлекается, за мной наблюдая — так не он один. Некоторые, про которых и говорить не хочется, этим самым занимаются, сучности, чтоб их, божественные. Да и не только они, как я думаю, но пока не орут про «фигляра Потапыча» — мне пофиг.

Наутро дедок, правда, кидал на меня настороженные взгляды.

— Да, помню. Нет, не в обиде, уважаемый Кейдио. Вы меня тоже развлекаете, — хмыкнул я.

— И чем же, почтенный Михайло?

— Вашими меняющимися любовницами и их количеством, а так же рассуждениями о том, как вы с ними справляетесь в вашем уважаемом возрасте, — оскалился я. — И я оценил ваши упорные попытки избавить чресла от бремени, свалив его на меня…

На этом моменте старикан заржал, искренне, с подрыкиванием. Ну а вопрос «неуместной болтливости» и неудобного момента был снят с повестки дня.

— И вообще — во всём виновата водка, — подытожил я.

— Да, надо бы пить поменьше…

— Не в количестве дело. Она, уважаемый, просто лежалая, — с важным видом констатировал я. — И вообще, уважаемый, я — собираться. В полдень суд, — закопошился я.

— Да, любопытное предстоит зрелище, — подмигнул мне Троксборс.

— Отменное, — посулил я, ответно оскалившись.

И да, Лидари я в результаты своих изысканий не посвящал. Не его львиное дело: ярлык я получил за приведённые доказательства, для «предоставления убийцы». Что и будет сделано: а вот всякие интересные данные, да ещё и бесплатно, пусть всякие потерпевшие выкладывают.

Сам суд, по понятным причинам, происходил на территории особняка Курбичей. Пустили всех, включая Касса и Мочку Квидых. Старики мне поклонились, зыркая жалобно, на что моя преисполненная бесконечного милосердия и прочей хренотени морда сделала успокаивающий жест и кивнула. Курбичи на нас, как понятно, смотрели, как оборотни какие-то, даже непонятно с чего. А вот зала суда, как такового, не было. Была поляна в приусадебном парке Курбичей, где сидел только сам Порал-убийца, с мордой скорбно-возмущённо-правосудной. Ну посмотрим на твою морду, мысленно посулил я говнюку, широко скалясь всем, кто под улыбку подвернулся. Улыбайтесь: это всех раздражает. И поднимает настроение, если раздражённые не могут навредить.

Тут подвалил Лидари с боевым гаремом, который конвоировал кислого Жатеца. ОЧЕНЬ кислого и печального: не видь я своими глазами вполне пристойную комнатушку, при виде парня подумал бы, что жестоковыйные Лидари всё время до суда мариновали бедолагу в бочке с уксусом.

Пара Курбичей с мордами суровыми подошли к конвоирами, но Лидарихи его не отпустили.

— Волей Корифея, по законам и укладам Корифейства, до решения суда сей владетель останется под моей опекой, — выдал парень.

— А отвечать… — нахмурился Порал.

— До решения суда — слово и дело Жатеца Квидого поверенно почтенному видому, Михайло Потапычу, — озвучил Лидари, потыкав мою скалющуюся, делающуюю шаг на «поляну суда» персону.

Курбичи загудели, причём слово «поединок» звучало часто, причём КРАЙНЕ недовольно. Почему-то не хотят поединиться, трусы такие…

— Решение суда поединком неприемлемо, если судья принимает это, — ну не сказать, чтобы «обломал», но явно урезал карася возможностей Лидарёныш.

Козлы они, всё-таки, ещё шире оскалился я, в знак того что я думаю об этом суде и Лидари надел свою новую и стильную шляпу. Довольно оскорбительный жест, если бы… Это было в помещении. А вот на природах, как сейчас — тоже оскорбительный, как понятно. Но тут пусть Курбич сам думает.

Говнюк веком подёргал, но бузить в мой почтенный адрес не стал. А громко и явно отрепетировано стал бузить в адрес со всех сторон потерпевшего (даже по жизни) Жатеца. Вот какой он жестокий, подлый, злокозненный говнюк. Убил прекрасную Ралу, надёжу и опору Курбичей. На празднике, бесчестно, подло, жестоко.

— … обездолил, лишил нас, Квидых, отрады. А её жениха — смысла жизни! — выдал этот тип. — Посему, выношу…

— Ты, Курбич, погоди выносить, — повысил я голос, наблюдая как Динька аэрозолит. — Ты вот много слов сказал. Только суд — не твоё слово. Суд — тяжба сторон. И я, как представитель Квидых имею что сказать.

— Говоррри!

— Говорю. Оговор.

— Что — оговор⁈

— Слова твои лживые — оговор. Жатец Квидый к смерти Ралы Курбич имеет отношения не больше, чем Корифей. А вот как представитель Квидых… — на этом поднялся просто неприличный гвалт, пришлось морфировать и рявкать: — МОЛЧАТЬ!!! Уважаемые, не препятствуйте мне в моём поверенном деле, по-хорошему прошу, — улыбнулся я уже беролачьей мордой. — Как поверенный рода Квидых я требую от рода Курбичей виры. За пустословные обвинения, за подлое нападение со спины, ничем не оправданное, — радостно прорычал я.

— Да ты сдурррел, видом!!! — попробовал решить криком вопрос Порал. — И Рала — мертва!!!

— Именно. Ты её и убил, лживый судья. А зачем? — состроил я любопытную морду.

— ЗАЧЕМ?!! ЗАЧЕМ?!!! — начал бесноваться надышавшийся зелья Пролап. — Да потому, что эта курррва заняла бы МОЁ место! С этим недоумком! — махнул он в сторону фигеющего (как и все присутствующие) Адавра. — Уродцы, которым повезло родится в богатых семьях! Я — лучше! Я приведу семью Курбичей к процветанию!!!

— Ты уже привёл её к краху, придурок, — пробасил я.

— ТЫ!!! — уставился на меня налитыми кровью глазами Пролап. — ВСЁ из за тебя… УМРРРИ!!!

С этими словами он рванул на меня, с уже знакомым по Адавру прыжком, разнося стол и стул, за которыми размещался. На что-то подобное… я не рассчитывал. Но возможность — предполагал. И не даром полностью обернулся — для того чтобы рявкнуть, полный оборот был не нужен. Просто прокрутился вокруг своей оси, пропуская рывок (реально сверхзвуковой — грохот был огого). И отоварил, сбив прыжок, ломая руку, бичом. Действительно сподручно, оценил я первое боевое применение своей новой цацки. Порала это не остановило — завывая, как штурмовой вертолёт, со сломанной лапой, он ударил копытами и опять бросился на меня. А окружающие — просто не успевали отреагировать. Точнее так: Лидарихи могли отреагировать. Действительно боевые дамочки. Но в их задачу оберегание моего почтенства и прибивание говнюков не входило: Порал не покушался ни на Лидари, ни на охраняемого. А остальное — не их дело, без распоряжения. Ну а Лидарёныш щёлкал клювом.

И не только Лидари, отметил я несколько боеготовых владетелей, даже Курбичей. Но не Курбичи — просто наблюдали. А Курбичи щёлкали клювом, пытаясь вникнуть в новые показания.

А мне этого засранца… вот опять не стоило убивать. Прям как пап Терез, но в данном случае нужен был однозначно виновный, живой, а не поехавший крышей бедолага, приконченный злостным видомом. Кроме того, у меня были некоторые планы… Которые вместо одного условно-враждебного рода (не точно, но назначать во всём виноватых в природе людей и териантропов), сделают два, в разной степени, благодарных рода моей почтенной персоне. Что предполагало живого Порала, но прёт же, скотина бешеная…

Мои мысли прервал выстрел из пищали. Млад, пусть и не обладал реакцией териантропа, обладал прекрасными рефлексами. И тяжёлая пуля из пищали сбила прыжок, развернув Порала на месте. Мелочь для териантропа в полном обороте, но тут уже я не упустил возможность, отвесив со всей дури мощного пенделя. Ломая к чертям тазобедренные кости придурка. Не хрен скакать, потому что.

Порал заскулил, матерясь и падая на землю, где закопошился, не способный к самостоятельному передвижению. Потап послал одобрительную мыслеэмоцию, что было даже слегка приятно. Похвала мастера пинательного дела — не бросовая вещь.

Ну а я поднял, отряхнув, шляпу. И надевать не стал, демонстрируя, что пренебрежение было адресовано именно Поралу. Гвалт поднялся лютейший, Порала пара Кубричей было подхватила, но тут Лидарёныш пришёл в себя. И стал орать, в смысле, оглашать всякое, как представитель Лидари.

— Признанием вины Порала Курбича, по Законам Корифейства, уважаемый владетель Жатец Квидый признаётся не повинным в попрании гостеприимства, злодейском убийстве. И свободен!

Фигеющий парень попал в объятия родичей, Лидари же задумался и продолжил.

— В родовые дела Курбичей Корифейство вмешиваться не будет: не по закону, не по укладам. Так что дальнейшая судьба Порала Курбича — дело Курбичей. На сём суд…

— Защиты и справедливости! — ехидно заголосил я. — Как поверенный рода Квидых я, Лидари, ТРЕБУЮ защиты и справедливости. На моего поверителя было совершено подлое нападение, а под прикрытием правосудия — и покушение на его молодую жизнь!

— Видом… это…

— Это твоё дело, Лидари, — негромко сообщил я.

Потому что защита Квидых было дело Лидари, их обязательство. И вопрос «суда корифейства» тут не стоял. А стоял вопрос вассалов Лидари, Квидых и Курбичей, одни из которых совершили покушение. Ну, скажем так, я сформулировал это как «покушение», а опровергнуть мои слова просто невозможно.

— Да, — нахмурился парень, поняв, что я прав. — И какой виры ты желаешь?

Курбичи стали смотреть на меня косящими глазами — просто картина очень быстро менялась, так что окосели. Но с опасением, чего этот жуткий видом запросит.

— Не я, а уважаемый род владетелей Квидых, — для протокола уточнил я, изящно игнорируя тотальное охеревание обнимающейся троицы Квидых.

— И какое же⁈ — уже рявкнул Лидари, нахмурившись.

— Кровь за кровь, жизнь за жизнь, Лидари, — озвучил я правовую норму.

— Да забирай! — крикнул один из старейшин Курбичей, с явным облегчением.

Курбичи особого восторга не испытали, Адавра даже придерживали — буйствовал, Ромео истеричный. Но в целом не возражали, как и Лидари. Только возражал я.

— Это ВАША падаль, — ответил я старейшине. — Сами с ней разбирайтесь. Вира — жизнь за жизнь. Но никто не сказал, что её надлежит отнять, — пояснил я. — Покушение от рода было. А значит, в качестве виры род Квидых требует жизнь. Отроковицы крови Курбичей, не посвящённой Курбу. Для брака с Жатецом Квидым, для того, чтобы породниться, забыть обиды. И жить в дальнейшем без обид, как родичи и добрые соседи, под властью славного Корифея.

«Э-э-э» и косоглазие поразило всех. Кроме матриарха Квидых — старушка мелко закланялась, закланяла мужа и сынульку и даже старческую слезу пустила.

А несколько особо престарелых Курбичей даже не совещались — переглянулись, пожали плечами и покивали.

— Род Курбичей принимает виру. Она справедлива, просит год, для передачи отроковицы в род Квидых, — озвучил старейшина.

— Да будет так! — поспешил Лидари. — У тебя ВСЁ, почтеннейший видом⁈

— Я слагаю с себя поверенные мне права и обязанности, — ответил я, обращаясь к Квидым. — Поверенное исполнено.

— И исполнено, превзойдя все наши ожидания, почтеннейший Михайло Потапыч!

— Поручение, будьте любезны, уважаемая, — прибрал я из дрожащей лапки свой гонорар. — Прощайте, уважаемые. Я — спешу в Золотой, исправлять ущерб от этого дела.

— Какой⁈ — рявкнул лыбящийся Троксборс.

— У меня сапоги — в клочья! — пожаловался я. — А негоже моему почтенству быть босяком!

10. Глупое происшествие

В общем — свалил я с этого сборища, в которое превратился суд. Причин было несколько, хотя озвученная, про разодранные сапоги, вполне имела место быть. Ну не солидно же!

— Млад, — задумчиво обратился я к дворецкому, выезжая из Шкуфьи.

— Слушаю, господин Потапыч?

— Напомни мне заказать не пару, а три… нет, четыре пары сапог. Горят на работе, — вздохнул я.

— Напомню, Михайло Потапыч. А может…

— М-м-м?

— Вы же изволите заказывать обувку у того же мастера?

— Изволю, — не стал спорить я с этим вопиющим фактом.

— Так не угодно ли вам, чтобы заказ на сапоги сделал слуга?

— Хм-м-м… угодно, — довольно покивал я. — А ты — ма-ла-де-е-ец, Млад. И ты тоже, — дополнил я, обращаясь к болтающей ножками на плече Диньке.

Последняя довольно улыбнулась и совершила какую-то фигуру фейского пилотажа, вернувшись на погон. Надо будет сотрудников премировать, причём по уму — узнать, чего сами хотят. Но это уже в Золотом, хотя до него недалеко. И интересно — Лиса уже вернулась?

Лиса «уже» вернулась и была в Услуге. Так что мои планы были несколько подкорректированы: я был ультимативно ухвачен за хобот и оттащен в места совместного досуга. Где, на удивление, совсем не отбивался, а даже предавался совместному досугу.

— А ты где был, Мих? — захлопала глазками рыжая на следующее утро, поводя ушами.

Вот реально — чудо, а не женщина. Сначала — главное, а всякие дурацкие вопросы потом. Правда с формулировками надо аккуратно. Я, как бы, как поверенный стал хранителем нескольких родовых тайн и тайн Лидари. То, что клиенты у меня были Квидые — дело десятое, оглашать эти тайны и «тайны» в Лисьей Правде — путь к заведению себе врагов, да и репутационные потери. При этом дело лишается части своего очарования без подробностей… Ну да и чёрт с ним.

Так что рассказал, зацензурив «кто убил» и ряд моментов. Это всплывёт, очевидцев среди владетелей полно, но не в моём интервью для Правды, о чём я рыжую уведомил, а она, чирикая стилом, согласилась.

— У тебя-то, Ли, как дела? — поинтересовался я после сдачи отчёта.

— Всё неплохо, — рассеянно сообщила рыжая. — Отец совсем сдурел — пробует пристроить к делу младшего братца, а тому и девяти годов нет!

— Так не хочет работать сам?

— Видимо, — пожала она плечами. — Но придётся, а пока я хочу оставить дела в образцовом порядке!

Правильный подход, мне близкий: взялся за дело — делай его хорошо или не берись вообще. А ещё я сначала выяснил у рыжей, а потом несколько раз сходил в Собрание. Меня интересовали некоторые моменты с алхимией, нелогичные и неправильные. По логике в Собрании должно быть логово Борджиа Медичивечей, владетели массово дохнуть от отравленных боеприпасов, клинков, газов, одежды… Но этого нет. И это странно, неправильно.

В итоге оказалось, что странный и неправильный я. Хотя этого не продемонстрировал, да и, потихоньку, ситуация меняется (не сказать что к лучшему). Дело в том, что на протяжении тысячелетий владетели не рассматривали владетеля врагом. Вот именно так и никак иначе! Враждовали рода, именно РОД был организационной единицей, которую надо уничтожить, причём полностью. Хотя бы один выживший член рода — род «не убит», а ранен. И скорее всего, от напавшего не останется уже никого, выживший учтёт личный опыт. Чему я сам был свидетелем и даже, можно сказать, косвенно поучаствовал.

И, в разрезе этого, алхимия просто не применялась массово, как средство индивидуального поражения. Только «жалкими людишками», которыми небогатые алхимики и рода «загоняли» плоды своего мастерства. Это был именно «затык общественного сознания», хотя и в чём-то разумное опасение: убивать ОДНОГО члена рода не на поединке — чертовски, смертельно опасно. В мире с богами и магией понятие «скрытно» — может сработать. А может и нет. Практика же показывает, что отдельные «самородки» есть, выбивающиеся из общей массы владетелей. Но они либо чертовски рискуют, либо им нечего терять. Либо они долбанутые психопаты, хмыкнул я, в очередной раз вспомнив, что косточек этого засранца, Барисула, я так и не нашёл.

Так отдыхал и разбирался с делами домашними недельку. Младу выделил отпуск на три дня, по его просьбе, на встречу с родными. Последние у дворецкого были, но жили на периферии Золотой Волости, какие-то кузнецы, причём отдалённого родства. Хотя уязвимость, конечно… Но не стоит забывать про кучу духов, напиханых мной в дворецкого. Да и вообще, с таким подходом — сирот на мои потребности не хватит. Придётся самому всех сиротить, до полного обезлюживания Зиманды. А риск — есть, надо просто его учитывать.

А вот Динька меня удивила. Я ей щедро предложил залететь в ювелирный, выбрать что угодно. Но фейка помотала головой и захлопав ресничками (у рыжей подсмотрела, точно!) спросила:

— А можно мне цветок?

— Это какой? — уточнил несколько обескураженный я.

— Чтобы рос, — вспорхнула Динька, размахивая ручками, показывая, как должен расти желаемый ей цветок.

Пристрастный разбор выявил: Динька считает место на шкафу — домом. Что, в общем, логично. Хранит там свои сокровища, любуется ими, но… Хочет вырастить себе что-то вроде фейского домика. Чтобы хранить сокровища в том числе, а возможность как-то взаимодействовать с растениями у фей есть. Не новые виды или какие-то атакующие деревяги, но например «сломать» программу роста' растения, не повредив ему — они могут. Ну и вырастить из него что им угодно. Убедившись, что на всю недвигу флористические запросы Диньки не претендуют, я с мелкой даже сходил на рынок, где были в том числе и декоративные, живые цветы — для палисадников, да и не только. Так что мой шкаф обзавёлся цветочным украшением в виде орхидей, к счастью, не слишком вонючих. Нет, пахнут они ничего, но некоторые образцы разили так сильно, что иначе как вонью их аромат и не назовёшь. К счастью, выбирающая себе стройматериал для логова фейка на особо пахучие образцы морщилась, как и я, отлетая подальше.

А через неделю Млад (уже вернувшейся от родичей, причём, судя по всему, восторга от встречи не испытавший) сообщил, что меня ожидает одарённый, которому требуется Медвежья Услуга. Завалился в кабинет, плюхнулся. действительно одарённый, лет пятидесяти, гладко выбритый, что скорее свойственно владетелям, да и те оставляли всякие там усики и прочую фигню. Даже некоторые дамы, наводя на мысли о чувстве юмора своего тотемного зверя, ну да и чёрт с ними.

Одет посетитель был не бедно, но практично: очевидно, мастер или иная, приравненная к ним категория потерпевших. Причём, даже если у него нет дела — всё равно будет потерпевшим, у меня околачивательный бивень без дела висит, непорядок.

А так дядька при моём появлении вскочил, поклонившись в пояс, что, в общем, по укладам и нормально. Но в Золотом не слишком распространено. Заставь в пояс кланяться Лаша… хотя Квадрасек может и поклониться, ему пофиг. Ну, скажем Тихого или Бешеного. Эти могучие одарённые такого надутого владетеля прибьют, и скажут что так и было. Первый из свойственного Тихому энергосбережению, а второй — потому что Бешеный. Впрочем, поклонился и пофиг.

— Почтеннейший, уделите мне толику своего внимания, — задребезжал дискантом этот тип. — Я — недостойный Варун Глупый, ничтожный ремесленник, никогда бы не осмелился беспокоить ваше почтенство, но господин Корчмарь…

— Стоп! — поднял я лапу. — Присядь. И прежде, чем расскажешь, с чем тебя прислал тебя этот прохвост, ответь на несколько вопросов. Ты меня заинтересовал, — пояснил я бухнувшемуся в кресло типу.

— Как пожелает почтенный.

— Ты не из Золотого?

Вопрос был не на пустом месте. Лёгкий… ну не акцент, а слегка иной говор. Несколько отличные черты лица, от среднего по Золотой Волости. А главное — фамилия и поведение. «Глупые», «Битые» и прочие «Гнилозубы» не практиковались не только в Золотом, но и в известной мне части Зиманды даже среди пейзан. Впрочем, пейзане фамилиев как бы не имели, но по факту назывались ро имни патриарха-матриаха, типо Коржунецами и прочими Ивановыми с Машкиными.

С поведением же совсем швах: не ведут себя так одарённые в Золотой Волости. Да даже пейзане так не ведут. То есть, если накосячат, как тот же Грошен с моей почтенной (и несколько сиволапой, прав был управляющий, не без гордости отметил я) персоной — то да. Могут не только в пояс, но и на четыре кости рухнуть, вымаливая прощение — но тут понятно. А в бытовой речи и поведении они намного свободнее, что, в общем-то, и владетелей не особо напрягает. Насколько я знал, «в среднем» от слуг и прочего обслуживающего персонала требовали услужливости и эффективности, а не низкопоклонства не по делу.

— Проницательнось почтенного велика, как звёздное небо.

— И откуда?

— Это… прошу простить, почтенный! Я не осмеливаюсь…

— Сбежал, — констатировал я. — Но мне-то что за дело? Мне просто интересно, сдавать твоим бывшим господам я тебя не собираюсь.

Дело в том, что выходил только один вариант: одарённый не из Академии. Такие были, хотя видеть мне их не доводилось: как раз следствие той самой «маго-технической» гонки, которую владетели разгромно продули Лидари. Не в последнюю очередь, как я подозреваю, из-за неправильного одарения. То есть, Лиса, например, по секрету рассказывала (секрет весьма условный, двухсотлетний, но всё же), что род Рейнар экспериментировал с одарением. И добился появления полунави, причём перекорёженной. Выбраковка чудовищная, девяносто процентов. Десять — зверолюди, способные к сознательной деятельности (но не речи), со слабыми способностями оперирования мелкими зверодухами. То есть, Рейнары не знали, не умели, не понимали — чёрт знает, что конкретно — что такое элементали. И хреначили в людей слабых (относительно тотемных зверей, само собой) зверодухов из нави. В результате получались груды трупов, безумные животные или навки. С десятью процентов нахрен не нужного выхлопа.

— Да и были бы они посильнее — не те траты, на которые род был готов пойти. Десятая часть здоровых людишек, а остальных изводить — слишком накладно. Да и жалко их, — сообщила рыжая.

Так что Рейнары свои эксперименты по одарению свернули пару сотен лет назад. Кто-то экспериментировал и, вроде бы, добивался более-менее сносного результата. Собственно, я в примере — и владетель, и одарённый, без всякого льва…

«Сравнил Потапа с кошаком драным!» — возмутился топтыгин.

— Это ты сравнивал, а не я. Ты лучше скажи, у этого одарённого разница с академическими есть?

«Да они все разные, потому что кошак криволапый», — фыркнул Потап. — «Но этот — такой же. Лучи какие-то, светляк» — дополнил он. — «Я лучше сделал!»

— Не сомневаюсь, — не стал спорить я.

В общем, кто-то за пределами Золотой Волости балуется своей Академией, со студентками и должниками. Причём успешно: у этого рода владетелей высококвалифицированный и мощный дух, способный дёргать элементалей из их элементалова. Ну и интересно, для общего образования, кто такой прошаренный.

— Надеюсь ваше благодушие, почтенный. Я родился в городе Бильбао, под сенью благословенных Арраториа…

На последнем я почувствовал хрюк и нарастающий внутренний ор от Потапа. Ор нарастать вскоре перестал, и мыслеэмоция ржача и веселья, фактически хохота, чувствовалась отчётливо.

— Ты чего это? — заинтересовался я.

«Да знаю я эту крысу», — ржал Потап. — «В своё время ржал сезон, как про него узнал, гыгы! Но выжил и вырос, однако»

— А чего там такого смешного?

«Смотри».

Пакетная передача данных показала: да, смешно. Но не сказать, чтобы сезон ржать. Впрочем, я утончённым юмором Потапа, к счастью, обделён.

А дело было вот в чём: согласно пакетной информации, Потапычи кочевали по Зиманде несколько тысяч лет назад. То ли по делу, то ли Потапу было скучно. И на южной стороне материка (ну опять же, вопрос с югом-севером открытый, но восток-запад — восходная и закатная сторона, так что юг исходя из этого). И там Потап узнал и вроде познакомился с молодым тотемным духом. От вида этого духа я немного удивился, потому что это была… крыса. С лютой чешуёй, огромным хвостом, гибкая и приземистая. Возникало ощущение, что Чебурашка достал крокодила Геннадия, который первого и сожрал, морфировав. Потому что непонятно, какая часть, крысы или крокодила доминировала.

История «становления» этой неведомой зверушки была действительно забавна. Итак, какой-то тип болотно-тропической крысы, здоровенной, как сволочь даже в виде обычного животного (полметра, исходя из мыслеобраза Потапа!), помирает и становится, соответственно, зверодухом в нави. И ведёт там продуктивную деятельность по набору духовной массы, пока её не сжирает дух-крокодил. Но данный крыс был злостен и сжираться не пожелал, а…. сожрал крокодила изнутри! Став наблюдаемым мной гибридом: перестроить столь обильное количество душатины крыс не мог физически, но удивительно удачно интегрировал в своё духовное тело «недопереваренное». Более того, за счёт этого акта пожирания пожирателя энергобаланс гибрида пошёл в разнос — но крысюк стал тотемным животным, стабилизировавшись.

А сейчас, похоже, занимается тем, что дёргает элементалей и одаряет людей этим надёрганным.

«Этот — может», — экспертно подтвердил Потап. — «Изворотливый, пронырливый, жить хочет так, что страшно: на меня кидался, когда я его загнал, чтоб разглядеть это чудо-юдо»

— Ну про крысу, загнанную в угол и у нас поговорка есть, — философски рассудил я. — А крыса, загнанная в крокодила — вообще страшная вещь.

Потап в ответ хрюкнул, послав эмоцию согласия, а я вернулся вниманием к посетителю. Который рассказывал, как за одарение «против нашего согласия, почтенный!» его и семью имели во все дыхательные, пихательные, даже делали новые и в них имели. В прямом и переносном смысле.

В общем, если не врал — Арратори делали из одарённых рабов в жёстком, типа Пряного, варианте. Как понятно, не считаясь с мнением одаряемых, желают ли они мириться с одарением, ну и последующей судьбой. Ну и сбежал с семьёй, покуролесил по Зиманде, пока не вынесло его в Золотой, где он обосновался и занялся мастерством.

— А простым людишкам как живется у Арратори? — уточнил я.

На что последовал ответ, что как в среднем по Зиманде. Прав особых нет, но даже к земле не прикреплены, как и везде. То есть Арратори «прессовали» именно своих одарённых, «за любовь и ласку». И чёрта с два они с таким подходом построят какое-то вменяемое конкурентное Корифейству общество-социум-государство. Вот создать могучего одарённого, который устроит «восстание Спаратака», причём не факт, что провальное — могут.

А вот дальше Варун рассказал мне интересненькую историю, с которой Корчмарь послал этого потерпевшего ко мне. И история действительно интересненькая, во всех смыслах. Итак, Глупые в Золотом занялись мастерством. Не нашенским, посконно-традиционным, с дёрганьем всяческой душатины из нави, а воим, самобытным-колоритным. Даже антуражным, местами.

А именно, они работали ТОЛЬКО своими духами, не прибегая к схемам и призывам духов вообще. Кажется — хрень, но с поклоном протянувший кинжал Варун меня разубедил. Это было «как алхимия», но ей не являлось. Кинжал был прочный, зарраза, реально звиздец какой прочный.

— А если сломаю? — уточнил я.

— Как будет угодно почтенному, но осмелюсь сообщить — возможно, вам это окажется…

— Маловероятно, — хмыкнул я, сгибая кинжал, от чего немного офигел.

Дело в том, что хоть я не металлург какой, но корреляция прочность-хрупкость, она, как бы — вещь известная. Есть композиты типа булата, но тут был нож как нож (кстати, похожий на тыкало воровки, которой я в своё время околачивал её подельников). Я даже морду отвернул и держал ножик на отлёте, чтоб самому стальных заноз не нахвататься и потенциального клиента не посечь, но нож… согнулся. И вернулся в прежнее состояние. Это при том, что он вообще не поддавался усилию, до того, как я не начал морфировать мышцы!

— Из чего он?

— Сталь, почтеннейший.

— Сталь согнулась бы раньше. Или сломалась в навь.

— Познания почтеннейшего достойны преклонения, но молю не гневаться — эта сталь, которую мы с сыном варили седмицу…

В общем, судя по описанию действий, передо мной была сталь. С идеальной, именно идеальной кристаллической решёткой. Где клетки из стали охватывали упорядоченные кристаллы присадок, без изъянов. По крайней мере так я понял из бормотания дядьки — терминологии не было, а он рассказывал поэтическими иносказаниями, про «создания красоты и порядка, удаления излишнего» и прочее такое.

— Занятно, — констатировал я. — Много вы такого не сделаете, но само по себе интересно. Возможно, будет заказ, а возможно — не только, — скорее себе сообщил я. — А теперь говори, что случилось.

И началось не интересное, а интересненькое. А именно, четыре года назад семейство перебралось в Золотой. И Корчмарь «взял под крышу», довольно гуманно, судя по рассказу. Десятина с доходов, предоставил место для жизни-работы, не лучшее, но семейство было довольно.

Через полгода к семейству припирается мытарь, требуя «долг Академии». Немного офигевшая семейка сообщила налоговику, что они, как бы, ничего Академии Золотого не должны. Мытарь похмыкал, записал всякие данные. И всё, до пяти дней назад никаких известий от администрации Золотого. А вот пять дней назад отправившегося за покупками Варун останавливает какой-то жулик Корчмаря, и сообщает «туда не ходи, но можешь посмотреть, аккуратно». Ну а из подвала небольшого жилого дома, где мастерили Глупые, выносили всё неприколоченое, а его семейку конвоировали стражники.

А сейчас вся семья кроме Варуна томилась в каталажке, ожидая суда. Имея «долг перед Корифейством» в пару тысяч авров. Мягко говоря, немаленькая, точнее — запредельная сумма. «Долг перед Академией, злостно не отдаваемый». Суд через три дня, полсотни авров Варун (а, подозреваю, Корчмарь) готов предоставить.

— Погоди с золотом, — хмыкнул я. — Я тебя услышал. Надо кое-что проверить, посиди пока. Попей кофе, — оделил я клиента чашкой.

А сам углубился в свои записи. Были у меня довольно неприятные для потенциального клиента подозрения.

11. Пряный привет

Дело в том, что на первый взгляд казалось, что сотрудники Управ и стража решила немного подкормить семью, или ещё как-то улучшить благосостояние за счёт Глупых. Но я всякие уклады, указы и прочие законы изучал, в том числе и по мещанскому сословию (отнести семью моего потенциального клиента к иным сословиям не выходило вообще никак: мещане как они есть). И, просматривая, с некоторой ехидцей отмечал довольно типичное для ментов поведение, подозреваю — всех времён и народов. С одной стороны — потерпевший должен знать все законы, а то и «внутренние постановления» полицейской службы, чтобы им соответствовать и «не нарушать». Вот только стоит начать сообщать о этих самых законах — настроение у этих товарищей портится. Часто общение со знатоком законов (который сообразно с их поведению, эти законы как бы должен знать), при отсутствии очевидцев, переходит во внеправовое поле, делая его ещё более потерпевшим, чем до встречи с ментами. Видимо — чисто профессиональная деформация…

Вот оно! Хм, Корифейство жжёт, констатировал я. То есть де факто — произвол и рэкет со стороны Управы, вымогательство денег и вменение в вину долга, которого не существует. А вот де юре, выходит, что Глупые… должны. Законы просто не регламентировали конкретно «обучение в Академии» в случае сбора мыта-долга «за обучение». А регламентировали они «обученного, наделённого силой чаровской одарённого». То есть, по букве закона, выходило что Глупые должны Корифейству стоимость обучения в Академии самим фактом того, что они одарённые. И «не должных одарённых» как бы и не существовало в правовом поле вообще: были закрывшие долг и долг выплачивающие. Это… действительно неприятно для семьи Глупого. Так-то понятно, что в данном случае чинуши просто решили что-то поиметь с семейки, правда непонятно что: уж точно не непосредственные деньги, тогда бы вымогали. А тут сразу «загребли», без предупреждений и реверансов. Впрочем подозрения зачем — есть, разберёмся… Хотя стоп, а я вообще в это дело вляпываться намерен?

Подумал немного, даже оскалился: дело было не «тухлым». То есть закон-то существовал и трясли Глупых по этому закону формально верно. Но был ма-а-аленький нюанс, не учтённых хитрожопыми чинушами. Впрочем, есть у меня подозрение, что и судом учитываться не будет: для должников-одарённых, насколько я знаю, действовала «упрощённая схема судопроизводства». Больше по бумагам, а присутствие подсудимых — формальность. С моей бывшей рабыней-служанкой это «не проканало», но ей и обвинение изначально вчинили по «особо тяжкому»: воровство у стражи. А с Глупыми выйдет, скорее всего, так: загонят скопом в зал суда лиц, рыл и морд двадцать зараз. Вывалят на судью список с суммой и причиной — он и будет «клепать вердикты». Теоретически, «докричаться» до него можно (если он не будет покрывать из «корпоративной солидарности», что вещь в Золотом нечастая, но и не невозможная), а на практике — хвост Лидари даю на отрубание, что сначала каждый из двадцатки (а двадцатка скорее всего будет полусотней, не меньше — двадцать семей, как организационной единицы ответственности). И визжать как потерпевшие буду все, стараясь друг друга перекричать, убеждая судью в своей невиновности. А слуги суда — затыкать… В общем, даже при беспристрастном судье шансы у Глупых оправдаться призрачные. При том, повторюсь, что по букве закона они ещё и виновны. Правда по букве другого закона… они тоже виновны. Но послушать вердикт мне самому интересно, на тему как судья будет выворачиваться.

При этом, надо примерно очертить круг причастных и виновных к этому интересненькому делу. Не потому, что «высокопоставленных задниц» лучше не трогать — если бы это было распоряжение козлиной корифейской рожи, на тему «Закабалить Глупых!» я бы этим наглым мордасом со всем нашим удовольствием поездил по законам Корифейства. Но вопрос как подходить к суду. Либо мимоходом упомянуть паре-тройке знакомых, перед заседанием. Ну и Лису позвать, хотя не факт что пойдет: дело для статьи в Правде не сказать, чтобы громкое. Это в том раскладе, если управные чинуши пожелали Глупых зажопить по большому уму и заботе о благе Корифейства.

Либо, если это целенаправленная политика, со многими высокопоставленными интересантами, то готовится надо основательно, запасаясь гласностью потяжелее. И, кстати, ен столько владетелями, а мастерами, могучими одарёнными. На «зюденарбайтера» Глупого те же мастера… Да нет, эта семейка даже на конкурентов мастерам Золотого не тянет. Скорее, мастера заинтересуются методами работы, так что было бы неплохо после суда вытащить эту семейку и законопатить в Товарищество: сталь, да и не только сталь, обладающая наблюдаемыми мной свойствами без зачарования — это вещь. Тот же револьвер, например, чёрта с два сломают, а тесак царапаться не будет. А вот с бичом — фиг знает. Но кираса и вставки в кожаное пальто и шляпу — однозначно станут гораздо эффективнее. Кстати…

— Тебе и твоей семье последнее время не поступало предложений от мастеров Золотого поработать на них? — уточнил я у Глупого.

— А откуда достойным мастерам знать про недостойных рас, ваше почтенство? Не гневайтесь…

— Пока не гневаюсь. А кому вы продавали результаты своих трудов? Может по ним про вас и узнали.

Варун заизвивался, в мягкой и почтительной форме донося до меня, что моё предположение — фигня. Потребителями их продукции были жулики Корчмаря: всякие отмычки и прочие, полезные в бандитско-воровском промысле агрегаты. И поставлял их же… видокам, наёмникам, охотникам за головами. В общем наёмной публике, которая своими рабочими цацками перед физиономиями мастеров не размахивает, хвастаясь «какая охренительная у меня цацка!». В общем-то действительно, «заказывать» глупых у какого-то мастера, о чём я подумал, нет никакого смысла. Ни из конкурентной борбы, ни из зависти или мести за отказ на мастера горбатится.

В общем, в случае если я выясню что это дело лап (или копыт) высокопоставленных морд Корифейства, то за дело я тоже возьмусь, не без удовольствия. Но притащу на слушание «с собой» побольше значимых одарённых, которые просто своим присутствием не дадут проигнорировать мои усилия.

— Я посмотрел, — важно озвучил я.

— И что, почтеннейший? Молю простить, но скажите, есть ли надежда⁈

— Прощаю. Надежда всегда есть — она та ещё… Живучая, — припомнил я несколько Надек, и вправду отличающихся запредельной выживаемостью. — Семью твою отпустят, да и к тебе лично по этому делу домогательств от Управ не будет. Или сотворили в золотом какое-то злодейство? — уточнил я, а то мало ли.

Варун чуть на колени не бухнулся, заверил что «ни-ни». И в целом, почти верю. Почти, потому что в быстро составленным рядом с «семейством Глупых, обитающих в городе Золотой» был отдельный пункт о том, чем я должен заниматься, каким делом. А если сверх того — не должен, потому что считать окружающих идиотами можно. Но вот относится, если ты сам не идиот, нужно как к продуманным и коварным типам, претендующим на твоё всё. Ну, как минимум допускать такую возможность и перестраховываться от неё доступными средствами.

Ряд заключили, денежку дядька оставил и свалил: в Золотом ему, с учётом семьи в каталажке, лучше не мелькать. И снычется он пока в крочме Корчмаря, куда я пошлю служку с запиской, если что.

А я задумался, но тут в приёмную просочилась рыжая, задавая вопросы. Ответил, это в общем-то особым секретом не бвло.

— Вот вообще не за что? — ошалело захлопала ресницами Рыжая. — Даже и сказать нечего. Но если ты, Мих, с судом справишься, то толковый мастеровой под рукой Рейнаров…

— Стоп! — возмутился я. — Это моя корова и я её дою… тьфу! В смысле это добыча Медвежьего Товарищества! Точнее — моё! — отрезал я. — И рад что я тебя повеселил, — хмыкнул я.

— Смешно же, Мих. А в чём заковыка-то?

— А в том, что назвать законы Корифества глупыми — можно. Но они не совсем такие. Этот закон принят не на пустом месте, а из-за разграничения полномочий управ. И существует не меняясь, потому что применение его, из известных случаев, полностью оправдано. Количество одарённых мастеров не из Академии… я даже не знаю, кроме этих Глупых — они в Золотом есть?

— В Волости — точно есть. И в Золотом, думаю, тоже, хотя не встречала и не слышала.

— В любом случае вряд ли их и сотня наберётся. И мытари с такими сталкиваясь просто не пытаются собрать мыто за Академию.

— А с чего с этими Глупыми так?

— Думаю узнать… Кстати, Ли, а что у нас в Корифействе творится последний месяц? Я как-то больше делами занят был, да и ни Голос, ни Правда ничего не пишет особо.

— Потому что Голос — не напишет. И мы — тоже, Лидари специально в редакцию приходил, просил, — оскалилась по-лисьи подруга.

— А я почему не знаю?

— А ты сказал, что тебе интересно, Мих? Вот той бобрихе тощей — говоришь.

— Подслушивала?

— Да.

— Понимаемо. В общем, говорю: мне интересно что творится, что аж Лидари вас молчать просил, — озвучил я.

И Лиса рассказала, а пазл с делом — почти сложился. Хотя надо уточнять всё равно.

Итак, на Пряном творился кромешный придурошный звиздец. Лидарёныш, после моего героического убиения носорожьей морды (и не менее героического посылания Лидарёныша нахрен, с последующим покиданием Пряного), просрал все полимеры в прямом и переносном смысле.

Итак, каким я оставляю дела на Пряном после своего отбытия: глава рода Ганда сдох, род обезглавлен — а они сильнейшие в из тех аборигенных родов Пряного, что в досегаемости земель Корифейства на пряном. Войска — есть, владеющие с дружинами подтягиваются, подготовка ведётся, а до конца сезона дождей, когда надо выступать — считанные дни. И… вместо того, чтобы тотчас после окончания сезона дождей выдвинуться и захватить земли Ганда, окопаться там и подождать отстающих владетелей, этот придурок ждёт всех в Рачительном. Месяц, светило стратегии и тактики! Естественно владеющие Пряного про его «военную экспедицию» узнали и в подробностях. И как-то между собой договорились и без Ганда — жить хотелось, да и время Лидарёныш противникам начислил немало.

То есть, для начала, победоносная армия топающая вдоль реки дотопала до первого оазиса Ганда потеряв порядка десяти процентов списочного состава. Засады, ловушки, поджёги джунглей (они морющщие и ни черта не горят, но если дать время подготовится — никуда не денутся, а времени ударенный губернатор дал достаточно).

Но ладно, десятая часть вроде и не страшно. Но оазис… не защищали. Вообще. И владетелей не было, ценностей не было, только поля и рабы. Даже еды толком не было, так что «занимать захваченное» можно, но смысла особого нет: нужно налаживать снабжение из Рачительного.

И стали искать, мечась по пустыне и предгорьям, чтобы захватить и где закрепится. Доискались до потери трети дружины: с ними НИКТО не воевал. Всё те же засады, налёты летучими отрядами, ловушки, фейки, стада взбесившихся животных… И продолжается эта прелесть ещё месяц, когда жрецы при войске сообщают, что Рачительный фактически под осадой, как и многие владения присутствующих владетелей.

Это и стало концом «победоносного расширения территорий под дланью Корифея». Куда смотрела нянька-Лидари — чёрт знает. Может она в стратегию ещё хуже меня, ни черта в этом не разбирающегося. А, возможно, получила травмы несовместимые с выполнением служебных обязанностей, от челодлани. Насмотревшись на Лидарёныша.

Результат: несколько порушеных зданий Рачительного, одно уничтоженное и несколько страдающих по сей момент от налётов владений. И количество войск, несмотря на доставленные Гордостью Лидари, меньше чем было до «воцарения» нового губернатора. В общем: на Пряном просрато всё, что только можно. А владения Корифейства остаются таковыми исключительно потому, что владеющие Пряного справившись с непосредственной угрозой, бодро принялись за привычную междоусобицу, запала на «объединится до победного» просто не хватило. Что не мешает им «кусать» владения с ослабевшими владетелями набегами и вообще всячески гадить Корифейству уже отдельными родами.

— Ну почему Лидари попросили это скрыть — прекрасно понятно, — хмыкнул я. — И, кстати, прекрасно бъётся с моим делом, с этими Глупыми.

— Думаешь, Мих, стали хватать всех?

— Думаю — да. Корифею нужно восстанавливать силы на Пряном, а значит — дружина. Но дружина войну выиграть не может, нужна инфраструктура… снабжение, пища, обслуживание, снаряжение, — пояснил я. — А значит — увеличивать количество населения, крестьян, ремесленников на Пряном. По крайней мере так всё выглядит с Глупыми: пять лет никто даже не заикался ни о каком «долге», а тут вдруг — появился, с лихвой за неотдачу, с заключением в каталажку. Просто я хочу понять: то, что приказ Корифея был, «грести всех» — это точно, до отплытия корабля две недели. Но вот вопрос — расклад с Глупыми дело рук простого чиновника, которому прислали «распоряжение сверху», или главы Управы? Или Корифея?

— Не знаю, Мих.

— И я не знаю, Ли. Но от этого многое зависит. И нет, дело я не брошу. Просто вопрос подготовки, — правильно сынтерпретировал я закушеную губу рыжей.

— А может… всё же Лидари, — понятно произнесла Лиса.

— Пока — терпимо, — озвучил я свои размышления. — И я им немало помог и не отказываю. А тут — действую в интересах поверителя.

— Но всё же, будь осторожнее.

— Класть голову за Глупых — глупо, — ответил я. — А я вроде не совсем глупый.

— Нет.

«Да!» — не преминула сообщить мохнатая задница. — «И шебуршень беспокойный! Но ладно уж, защищай этих крысят, интересно» — барственно дозволил Потап.

Защита же началась с попойки, устроенной моим почтенством в управе городской стражи. Руководство городской стражи было задёрганным, так что к возможности «залить проблемы, да ещё за чужой счёт» отнеслись крайне положительно. Ну а после тройки кружек — начали жаловаться на жизнь, правило вселенной.

Из чего я почерпнул такие сведения: действительно «форс-мажор», страже спустили «разнорядку» на захват: должников, бродяг (такие в Золотом водились, в основном в клоаке) и мелких преступников, вплоть до воров — в каталажки, а в суд не тащить. То есть «срочный донабор» мяса, рабского или повязанного рядом — тут уже что за распоряжение судьям будет — вопрос.

Но, при этом, «форсмажор» и взмыленные стражники были, а вот распоряжения «хватать вообще всех» — нет. Так что выходило, что его Козлиное Величество всё же не настолько охренел. А Глупые — «инициатива на местах», вплоть до товарища по мытным делам Денежной Управы, а то и главы этой самой Управы. Но это уже терпимо: как бы я сам перед собой не рвал рубаху, если бы было «прямое распоряжение корифея» — сдал бы. Не в смысле суда вообще — тут точно нет, раз уж взялся. А в смысле доведения дела до суда: был бы приказ Корифея, я бы просто пошёл по знакомым, решая дело в досудебном порядке. Раз уж взялся — надо делать.

Пошуршали с Лисой, по узнавали слухи до суда: вроде как действительно «инициатива на местах», особых зверств в Золотом не творилось и никого из дюжины мастеров со стороны за «долги» в суд не тащили. Так что подготовка закончилась ни к чему не обязывающим разговорами, хотя некоторых мастеров из знакомых я не то, чтобы позвал, но предупредил, что может быть интересно.

Ну а само поверенное… Если судья не начнёт гнуть законы через колено, то вполне прекрасно… Проигрывается, ехидно оскалился я, засыпая.

12. Неважный суд

На следующий день я собрался и переговорил с Лисой: мне нужно было чтобы в одном временном окне с тяжбой в суде появился ещё один фигурант. Потому что дело я проиграю, как не крути, а клиентов надо вытаскивать. И если фигуранта не будет, то Глупым придётся торчать в каталажке день или два, что не слишком профессионально, да и лень: надо решить всё вовремя и сразу. А привелегии владетелей в Золотом давали рыжей возможность беспрепятственно добраться до нужного мне владетеля, моя записка — сподвигнуть к нужным действиям. Ну а не припрётся — значит сам себе злобное лицо, обиженное адвокатом. Потому что в этом случае я буде «жестить», возможность чего имею по букве закона. Но не думаю, что этот тип дурак, так что придёт.

А на самом заседании рыжей быть не особо нужно: дело выходило, при всей своей крючкотворной небезынтересности, совершенно не для статьи в Правде. Хотя в отчёте-Вестнике, что самое забавное, как раз могли бы написать.

В здание городского суда я припёрся во время, оказавшись в полуподвальных помещениях: суд был «низким», не только в переносном, но и прямом смысле слова. А в качестве судьи выступал довольно молодой Шаты — род данников Корифейства, с гиеной-тотемным духом. Довольно занятный род, с очень субтильными и женственными мужчинами и очень мужеподобными женщинами, которые были сильнее и больше мужчин. Как я понимаю — из-за особенностей гиен, при этом мелкие мужчины были больше «в магию», а женщины — «в мордобой», ну и матриархат, само собой. Подробностей жисти половой этих товарищей я предпочёл не узнавать: про то, что у гиен-самок внешние половые органы от воздействия мужских гормонов практически не отличаются от самцовых я узнал ещё на Земле, ну и во что териантропит своих медиумов-шаманов гиена Шат — не знаю и знать не хочу.

Впрочем, несмотря на дурную славу гиен как падальщиков и в целом — неприятных животных, Шаты были владетелями с вполне пристойной репутацией, да и несколько случаев моего общения показали, что довольно нормальные териантропы. Правда самки… в смысле женщины довольно сексуально агрессивны, чему я был свидетелем в Собрании: какого-то молодого владетеля высоченная и широкоплечая Шаты утащила в альков, просто «положив глаз» без знакомства и прочих мелочей. Ухватила за хобот сквозь штаны (ну, хоть не оголила прилюдно — и то хорошо) и утащила удивлённо попискивающего паренька с неизвестными целями. Совсем неизвестными — ничего не хочу знать даже теоретически, из того что творилось в алькове!

Но несмотря на это, как род Шаты обладали вполне пристойной репутацией, как владетели — были умеренно сильны, с отчётливой половой дифференциацией. Ну а судьями в Золотом могли быть только владетели, тоже выверт сословного разделения. Изначально, как я понимаю, только Лидари, но по мере разрастания бюрократического аппарата — и их данники.

Так вот, этот Шаты сидел в просторном, но невысоком полуподвальном помещении, половина из которого была огорожена решёткой-клеткой. Также в зале прибывало пяток одарённых, судебные стражи, не говоря о том, что как раз к моему приходу стража тюремная загоняла в клетку скорбно подвывающую толпу. Ну, полсотни не набиралось, но человек сорок выходило, от дюжины до пятидесяти лет на вид. Малолетних детей в клетку не тянули и долгами не обвешивали: как я понимаю, их направляли в приюты Корифейства, откуда их, теоретически, могли забрать оправданные родные. Впрочем вопрос количества (а то и вообще — прецедента) оправданных должников был открытым: хрен знает, были ли такие вообще, или я положу начало ещё одной традиции, в виде… Хотя нет, не положу: приговор-то будет обвинительным, практически гарантированно.

Так же, вместе с тюремными стражами, пребывал довольно надутый вьюнош, не удивлюсь, что недавно из Академии. При этом, довольно сильный, я бы сказал — приближающийся к могучему одарённый. В чиновничьей одежде, причём явно не соответствующей возрасту, уж учитывая Академию — точно. А сила одарённого в Управе Денежных Дел никак не плюс в иерархии. И вообще этому детинушке бы в дружину, по уму — но он чиновник, немалого ранга. Что, учитывая надутый мордас, подталкивает к очевидному выводу: династия чиновников, а в Управу оболтуса протащил старший родич, при немалом чине. Вообще подобное для государства (если оно ориентировано на развитие, конечно) — крайне хреново, но в Корифействе, насколько я понимаю, проблемой пока не стало. Ключевое слово «пока», да и «выбраковка» Академии явно мешала созданию кланов чиновников. Но это вопрос времени: прямые дети, ближнее и дальние родичи протаскиваемые «на тёплое мето». Ещё сотня-другая лет — и готовы бюрократические кланы в соответствующих Управах. Хотя с учётом того, что владетелями им не стать, то скорее всего Лидари, когда такое положение дел сформируется и начнёт мешать функционировать государству, просто «вычистят» все эти кланы, послав на освоение целины глубинки Зиманды, или на подкорм москитов Пряного, всеми кланами в полном составе.

Впрочем, это дело возможного будущего, да и не слишком важно. Да и конкретный чин управы мне не слишком интересен, по большому счёту, просто очень уж он хорошо подходил под определение «мальчик-мажор», прямо ностальгией повеяло.

А со мной, помимо непременного Млада с саквояжем, топал Лаш и Любим, откликнувшиеся на приглашение и вращающие головами. Причём Любим — с очевидной ностальгической полуулыбкой. Как я понимаю, начало карьеры мастера было связано с препарированием трупов, для создания магооптических моноклей. Ну а претензии по поводу подобного обращения с неживыми товарищами были как у Пантеона, так и у Корифейства. Дядька свои действия объяснил, наказан не был, но идея моноклей ушла «в массы», что на благополучии Любима не слишком сказалось: он один из самых «модных» мастеров Золотого, обслуживающих ту же дружину Корифея. Ну а в стенах суда, скорее всего, вспоминал как его мурыжили в молодости, на тему: не нарезал ли мастер под шумок десяток-другой объектов исследования.

— И кто вы, уважаемый и ваше сопровождение? — приподняв бровь высоким альтом практически пропел женоподобный Шаты. — И что вам потребно в суде Корифея? Сейчас мне предстоит рассматривать дела, — тонко намекнул он на то, чтобы мы валили к какому-нибудь другому судье.

— Я — видом Михайло Потапыч, уважаемый судья Шаты, — озвучил я. — Моё сопровождение — со мной, — сиволапо оскалился я, намекая на неуместность подобных вопросов. — А здесь мы именно потому, что тебе предстоит рассматривать дела.

— Так… Поверенный? — на секунду нахмурившись, пришёл к верному выводу судья, на что я, оскалившись, кивнул.

А судья окинул забитую клетку, удивлённо приподнял брови и так же, удивлённо, уставился на меня.

— И кого же, почтенный? Этих⁈ — кивнул он в сторону обитателей клетки.

— Их самых, — подошёл я к столу и протянул ряд на поверение.

— Хм, хм, глава рода Глупых, Варун Глупый, проверяет почтенному видому Михайло Потапычу дела судебные своей семьи, — прочитал он, негромко фыркнул и в сторону буркнул. — Бывают же имена.

— Там ещё и Гнилозубы и Дерьмонравы водятся, — поделился я почерпнутыми от Варуна знаниями.

— Да уж, — ещё раз фыркнул судья. — Но…

— Варун Глупый — преступник пред лицом Корифея, должник! — заверещал вьюнош, греющий уши и закопошившийся с бумагами, по мере нашего с Шаты разговора.

— А ты — недоумок, — любезно просветил чина я. — Ты влез в беседу владетелей, не представившись, — стал я загибать когти на морфировавшей для наглядности лапе, — не говоря о том, что признавать преступником человека может только суд.

— Он должен предстать перед судом, где он⁈ — не внял придурок, возникая.

На него, как на идиота посмотрели все присутствующие, включая стражу и даже, по моему, должники. Но отвечать ему никто не стал.

— Это Зтол Деревянный, окладчик Управы Денежных Дел, истец, — негромко сообщил Шаты.

— Благодарю, уважаемый. И вправду — совсем деревянный, — бросил я беглый взгляд на красного придурка.

Никто не понял, да и хрен с ним — главное что мне понятно. Тем временем судебная стража, по указанию Шты, вытащила тройку одарённых из клетки: пожелую даму и парня с девицей помоложе, Глупых.

А Шаты просматривал документы и аж присвистнул.

— Две тысячи авров? Зтол, за что такие средства?

— Мыто долговое, с одарённых, за четверых, с лихвой за четыре с лишним года, судья Шаты, — заподпрыгивал мажор, подскочил к судье, положил перед ним бумажки и, победно взглянув на моё почтенство, утопал к клетке.

— Да, верно. А чтож раньше мыто не взяли? Они скрывались?

— Великий… — заголосила старшая из Глупых, но судебный стражник замахнулся на неё, так что дамочка замолчала и испуганно сжалась.

— Это — мои поверители, — сообщил я, шагнув к стражу и поймав его занесённую руку, прикидывая ломать её к чертям, или и так сойдёт.

— Не калечь стражника, почтенный, он больше не будет, — послышалось от судьи, а стражник всем своим видом выражал, что и вправду раскаивается и даже подумывает о смене места службы, так что руку я отпустил.

— Продолжай, женщина, — кивнул Глупой Шаты.

— Великий, прости ничтожную, — забормотала она, опустив глаза в пол, — Но в благословенном Золотом наша семья не скрывалась, живет уже пять лет на одном месте. И грозный сборщик дани приходил, но мой супруг ответил, что мы не брали у сиятельного Корифея ни купра. И не врал, великий!

— Так вы не из Золотого?

— И в Академии не учились, прибыли в город пять лет назад. С побережья Зиманды, — уточнил я.

— Тогда…

— Уважаемый судья Шаты, закон! — заверещал Зтол.

— А почему четыре года долг не взимался?

— Так мытарь глуп, — развёл руками Зтол. — Варунишка его обманул злонамеренно, что закон для него не писан. А как стали списки проверять, так обман и выявили.

— Странные дела, но да, закон, — протянул судья. — И, почтенный, я закон не поменяю. По закону — должны, хоть и неверно сие, — признал он. — Однако тысяча авров долг, да столько же лихва за четыре года выходит. Или возразишь?

— Не буду возражать, — оскалился я. — Только решение суда Корифейского вынеси. Кто должен, да за сколько.

— Быть по сему, — совершенно офигело уставился на меня Шаты, но стал выносить решение, которое писец, чирикая стилом, записал. — Решение вынесено, семейство Глупых — дол…

— Погоди, судья, минутку, — оскалился я, чувствая приближение к двери владеющих.

Вовремя, впрочем, если что, то я бы сам потянул время. Дверь распахнулась, в залу ввалились пара боеготовых Лидари, а следом за ними — Лидари в возрасте, тот самый, кто выяснял про моё отношение к Роду.

— Ректор⁈ — пискнул мажор, тогда как Лаш и Любим, молчавшие в сторонке, глубоко поклонились.

Хм, а я не знал что ректор. Хотя логично — в прайдовой системе глава прайда может быть только один, а этот дядька в академическом прайде. Впрочем, припёрся и хорошо, приветливо оскалился я, помахав лапой. Ну и Лисе, просочившейся в зал благодарно кивнул.

— Лаш, Любим, — кивнул ректор, — Зтол, — кивнул он и мажору, после чего перевёл взгляд на меня. — Ты звал, видом. Я пришёл и слушаю.

— Слушай, Лидари. И минуты не прошло, как в этом суде мои поверители были признаны должниками, — сообщил я. — Должниками по закону, который гласит: любой одарённый, кроме уже оплатившего Академию, должен за обучение.

— Сие так, — кивнул Лидари.

— Вот только сейчас, они уже должны. Должны тебе, а Управе Денежных Дел — должны лихву. И я спрашиваю у тебя — сколько задолжали твоей Академии Глупые, все четверо?

Шаты, судя по физиономии понял, ухмыляясь — видно было, что решение «по закону», но не по праву ему не слишком по душе. А Зтол начал идти пятнами. И, судя по морде, вся эта Глупая фигня если не его инициатива, то он точно «при делах»

— Почему ты называешь этих одарённых глупыми? — недоумённо переспросил меня Лидари, вглядевшись в троицу. — Да и не обучались эти одарённые в моей Академии. Последние полвека — точно. Только их трое, видом.

— Глупые — их семейное имя, в местах откуда они родом и не так людей обзывают, — пояснил я. — Четвёртого тут нет. То есть — не обучались?

— Не обучались, видом. А-а-а, понял, — усмехнулся он.

— Уважаемый судья Шаты, ты принял решение судом Корифея, что Глупые дожники. И лихвы столько же, сколь должны.

— Да, видом, — девчоночьи хихикнул судья.

— Эй, парень! — обратился я к Глупому. — Подойди к этому человеку, — указал я на зелёного от переживаний Зтола, — и отдай долг. И лихву не забудь.

— У меня нет ничего, почтенный…

— Вот это и отдай. Два ничего, — пояснил я, вызвав фырканье Лидари и девчоночьи-заливистое хихиканье Шаты.

Задача была сложной, но парень справился. Подошёл к Зтолу, поводил пустыми руками и, пусть не с первого раза, но отдал два ничего. Физиономия мажора при этом радовала, возмущением и переливами.

— Эй, Зтол, не забудь бумагу, что получил плату с лихвой, — напомнил я. — Для того чтобы долг снова не появился, — пояснил я вопросительно взглянувшим на меня судье и ректору.

Подписал, никуда не делся. А бумажку я Глупым не отдам: повешу на стеночку, как уникальны раритет: расписка в выплате двух ничего Управе Денежных Дел.

— Всё это весьма забавно, — лыбился ректор. — Но я — занятый…

— Я догадываюсь. Я позвал тебя, уважаемый, потому что этим деянием — пусть и по закону — Управа Денежных Дел тебя и Академию подводила под весьма неприятную тяжбу.

— Так, погоди, Потапыч…

— А чего годить, ректор? Есть требование долга в тысячу авров. Который требует Академия. Но долга нет, и если бы тебя тут не было и мы, при суде, не определили долг как «ничего», я бы мог идти в суд сутяжных дел и требовать покарать нечестного вымогателя.

— Я не настолько хорошо сведущ в законах. Судья, что скажешь?

— Прав Михайло Потапыч, можно сие. По закону выходит что так — вроде вы и не виноваты, а виновны.

— Тогда благодарю, Михайло Потапыч, — слегка поклонился ректор. — И Зтол, — улыбнулся он пытающемуся стратегически отползти мажору. — У меня к тебе есть беседа.

— Уважаемые, вы тут сами разбирайтесь, а я забираю поверителей и вас покидаю. Дела, — сообщил я.

И, прихватив Глупых, покинул суд. Лиса и Лаш с Любимом брели, задумчивае, рядом. А эта семейка принялась пытаться целовать руки!

— Отставить слюнявить почтенного видома! — возмутился я. — И ваш Варун в корчме Корчмаря, вас дожидается. Где это знаете, доберётесь? — на что парень кивнул. — Ну и ступайте себе. Варуну передайте, чтобы в ближайшие два дня посетил Медвежью Услугу, будет разговор.

— Передадим, благодетель, прибудет! — закланялась семейка и свалила.

— Что только не творится в Золотом, почтенный Михайло Потапыч, — покачал головой Любим.

— И не говори, мастер. А позвал я вас, тебя Лаш тоже, чтобы в видоках были. Ну и мастерам знакомым, да и одарённым передали что видели, — озвучил я свою надобность.

Потому как в Правде на этом деле не отрекламишься. А сарафанное радио — тоже вполне себе реклама. Ну и напоминание одарённым, что я не видом-небожитель, а вполне нанимаемый. ими в том числе, специалист. А то с владетелями не адвокатом, а следаком себя чувствую. Вдобавок, если Шут (кстати гарантированно довольный текущим делом) заскучает, на меня смотря, то мне может стать СЛИШКОМ весело, так что «крючкотворные» дела однозначно нужны.

Добрались до дома, Лиса хмыкала и в итоге сообщила:

— Даже жалко что статьи не сделаю, Мих. «Два ничего», — засмеялась она.

— Это я «да», я такой, — заслуженно погордился я.

«Шебуршень бестолковый» — любезно добавила мохнатая задница.

И, в тот же день, после наград героическому видому и отдыха, направился было я к Лашу: срок его службы заканчивался, хотелось поговорить с потенциальным партнёром, формализовать ряд моментов. Да и узнать — что-то вроде свадьбы будет? И если будет — то когда? А главное: сменит ли Квадрасек свою уникальную фамилию, став Радым?

Лиса же от похода отказалась, развалившись в кровати и, по моему собираясь засыпать. В общем, захожу я во внутренний «гараж» — сделали для безопасности, выезжаю на аркубулюсе, начинаю удивляться, что эта непонятная куча народа делает рядом с Услугой, причём явно не по мою душу: владетели в количестве не меньше сотни рыл смотрели на улицу, а не в мою сторону.

И тут появляется несколько телег-карет и… залп, ставший для меня неожиданностью И пулями, и магией, в проезжающих. Так, пусть дураки сами разбираются, а я валю, только в дом или от дома?

Додумать я не успел: здоровенный булыжник, точнее несколько десятков булыжников мостовой, снесли пару стрелков и на ощутимой скорости вписались в Медвежью Услугу, оставив выбоины и кровавые разводы! Мало того, один зловредный булдыган зарядил мне по башке — не опасно, но чёрт возьми, они вообще охренели!

13. Сюрприз на пороге

— Да вы охренели! — сообщил я окружающим, прикидывая, что мне делать.

Нападающие на мой праведный рык не обратили внимания, обстреливая телеги заклинаниями и огнестрелом. А в телегах началось ответное копошение, которое вылилось в стену из булыжников, прикрывших телеги от нападающих.

А это — Тихий, могучий одарённый, телекинетик в дружине корифея. Значит, передо мной опозиционэры, а убивают они… да в общем-то, пофиг, кого. Надо стратегически заваливаться в дом и держать там оборону: пусть воюют идиоты, ну и те, кому за это деньги платят.

Но осуществить разумный план я не успел: из «каменного колодца» выпорхнул орнитоморф, Зорга Гордич, чтоб его. Ну, выпорхнул и выпорхнул, безумным ломаным зигзагом помотался над нападающими, пострелял и покидался в них всяким и на лету брякнул, трепач такой:

— Михайло⁈

— Привет, Зорга, — мысленно вздохнул я, помахав летучему трепачу лапой вслед.

А нападающие, не все, но ближние, стали на меня бросать взгляды и разворачиваться. А пока я старался найти конструктивный выход, одна из каменных стен сжалась в глыбу, полетев в нашу сторону. За ней копошилась дружина, Лидари, вступающие в бой, но это всё фигня. Эта глыбина, сшибив ещё нескольких нападающих, с треском влетела в Услугу!

Достали, понял я, начиная звереть во всех смыслах, хорошо хоть не окончательно.

— Не высовывайся, Ли! — крикнул я рыжей, мелькнувшей в окне спальни.

То есть желание понять, кто шатает стены моего особняка понятно. Но стреляют же, паразиты! А рыжая хоть и владеющая, неслабая, но точно не боевик, да и мне беспокойно. Пусть дома сидит, в общем. И я бы там посидел, но уже… хотя, для начала, надо обезопасить свою недвижимость от долбанного телекинетика:

— ТИХИЙ, СВОЛОЧЬ! ЕЩЁ ОДИН КАМЕНЬ ВЛЕТИТ В МОЙ ДОМ — БУДЕШЬ ВЫКОВЫРИВАТЬ ЕГО ИЗ СВОЕЙ ЗАДНИЦЫ!!!

Реветь, как беролак, одарённый не мог, но, очевидно, услышал. А у меня наблюдалась поганая вилка: если бы я успел юркнуть в особняк… Она тоже была бы, но, возможно, не столь поганой. Итак, у меня никакого желания лезть в разборки между козлоборцами-оппозиционэрами и свитой козла, замещающего должность Корифея всея Зиманды. Мелькнула эта несимпатичная персона среди отбивающихся, так что точно на него. То, что в дружине у меня знакомые — совершенно не причина мешать им отрабатывать ряд с корифеем. Ну и помогать придуркам-козлоубийцам никакого желания. Во-первых, в дружине всё же знакомые. Во-вторых, эти охреневшие паразиты выбрали округу МОЕГО особняка для своей деструктивной деятельности. И, в-третьих — лень.

Но глазастый паразит Зорга просто не оставил мне выбора: вся козлиная конница и вся козлиная рать оповещены и в курсе (не говоря о самом козлином величестве), что Михайло Потапыч тут вот. И если я: свалю в кусты, да даже не буду этому козлиному сборищу помогать, то последствия будут неприятными.

Скажем так, отмазаться от участия в покушении на корифея я смогу, вот только вероятность что у меня будет возможность это сделать, довольно бледные. То есть, дружина отобьётся, это даже сейчас видно — нападающих откровенно не хватит. Эти покусители — либо просто идиоты, либо сложно идиоты: положились на непроверенные данные или были введены в заблуждение. Соответственно, им вскоре кирдык. К Услуге подъезжает сам его козлиное величество и требует у меня объяснений, а то и сразу идти в каталажку. Это я говорю в лучшем случае, если не будет с ходу: «вязать мятежного видома!»

Я, соответственно, корифея посылаю, и начинается конфликт. После которого уже разбора полётов просто не будет: я «врагом корифеевым» выйду из любого положения. В общем, самим фактом засады у моего дома и зоркостью сволочного птаха я уже подставлен, втравлен в этот нахрен мне не нужный конфликт. И как же ле-е-ень и как же бе-е-есит!

Тем временем мои благородные и почтенные размышления прервал выстрел, причём по мне: один из оппозиционеров блеснул умом, выпалив в меня из своего карамультука. Вот точно — Шут потоптался, констатировал я, отдавая мысленный приказ аркубулюсу. Железный медведь сделал резкий прыжок, ухватив придурошного стрелка зубами за шею. Тот был в обороте, не слишком слаб, но я подал скакуну энергии, и голова придурка была переработана на топливо, а туловище шмякнулось на мостовую.

— Не хрен в меня… — наставительно сообщил я окружающим, прерванный выстрелами. — Да хорош в меня стрелять, придурки! — возмутилось моё почтенство.

Придурки не вняли, злостно упорствуя, даже с аркубулюса пришлось соскочить, за ним укрываясь.

— Ну и сами себе злобные потерпевшие! — констатировал я, прикидывая, как этих не проявивших деятельного раскаяния убивать.

В общем, может, и польза выйдет, рассуждал я, уже врубившись ряды этих придурков и орудуя когтями. В жопу такую пользу, лучше бы дома сидел, но выбора мне не оставили, что бесит отдельно и со страшной силой!. И какие блин, уроды — устроили свою придурошную засаду фактически на пороге Медвежьей Услуги! И вот нахрена⁈ Не могли там у ворот в корифейский палисадник свои суицидальные порывы осуществлять⁈

И дела у нападающих шли действительно кисло: выбить дружину, как они явно рассчитывали, у них не вышло, так что их успешно перемалывали. Ну и я, озверев от несправедливости мира, да и того что эти лица, обиженные адвокатом, упорствуют в преступном поведении в мой почтенный адрес, вносил свою лепту.

Вообще, если бы те полсотни (хотя уже гораздо меньше) владетелей, что копошились вокруг Услуги, стали бы меня целенаправленно убивать, не обращая внимания на козлиных величеств и его гвардию, могло быть кисло. Но «общим вектором» атаки были гвардейцы, а я «пиратствовал по тылам», просто снуя между ними, раздавая плюхи с огоньком. И то попадали, сволочи! И лапами, и пулями, хорошо хоть на магию мне плевать.

Но после пятого окончательно и бесповоротно обиженного адвокатом придурка, я несколько вышел из состояния «я обиделся» и включил голову. И выходила какая-то неудобоваримая хрень: ну ладно, выбрали нападающие кретинское место для атаки. И то, что Услуга тут — просто вишенка на торте, само место идиотское, козла надо убивать либо на выезде из палисадника, либо гораздо дальше от него, когда дружина расслабится. В идеале — когда корифей доберётся до места, куда пёрся, ну а там уже делать колбаски из козлятины.

Выбрали и выбрали, но что делают эти суицидники: вместо того, чтобы рвануть врукопашную, ограничить возможности Тихого и Лидари, да и, пусть маловероятно, но возможно пристукнуть корифея, прячущего тело козлиное в дружинниках, эти недоумки разделились на две группы, с двух сторон улицы и затеяли весёлые пострелушки. Их, блин, убивают нахрен, весма эффективно, даже без меня! Тихий — реальная смерть владетелям, он просто размазывает оборотня к чертям, несмотря ни на какой оборот! Зверодухи Лидари с световой присадкой, да и в целом — у гвардейцев даже огнестрел зачарован получше и покачественнее.

При этом, почему гвардия «окопалась» в центре улицы — понятно. У них Тихий, возвёдший редуты и прочие брустверы из мостовой, а главное — они не охреневают в атаке, а защищают особо важного козла. Но эти нападающие… и Куква есть, мимоходом удивился я, отметив краем глаза «воздушный бой». Впрочем, за Зорга, птаха придурошного, я не беспокоился. Во-первых, сдохнет — сам виноват, не хрен почтенного меня подставлять! Ну а если без эмоций, то сова днём соколу в небе не противник.

Но ведь не только Куква, стало доходить до меня. Вполне лояльные владетели, данники и сочувствующие, участвовали в нападении на корифея. Странно, но я вообще — в ту ли сторону воюю? Если взбунтовались ВСЕ владетели Золотого — то Лидари гарантированно звиздец, не вытянут. Да и часть дружины разбежится, но когда поймёт, что «все владетели против». Но не вот так, с дурацкой атакой в неподходящем месте. Ничего не понимаю…

«Потому что глупый шебуршень! И хорош дырки получать!»

— Так они их во мне вертят! — возмутился я. — А я их убиваю за это.

«И правильно. Но хватит дырки получать!»

Но не получать выходило хреново, хорошо, что мало. И тут, наконец, появилась причина, по которой эти чёртовы опозиционэры атаковали корифея рядом с моим домом. Дело в том, что Услуга стояла на широком перекрёстке. Корифея заблокировали… и вынудили окопаться на улице, а сейчас, когда дружина втянулась в перестрелку, по улице скакали как на аркубулюсах, так и в обороте, порядка сотни териантропов. Рассчитывая снести защиту ударом и прибить козла. И…

Додумать я не успел: атакующие метнули кучу склянок, а в голове забилось только одно слово, и было оно матерным.

Потому что земля и мостовая, вокруг дружинников, просто стянулась в купол, а склянки, перехваченные телекинезом… полетели в нападающих. И в меня, чтоб его!

— УРРРОДЫ! — охарактеризовал я ситуацию, уже не обращая внимание на нападающих и повреждения, метая всех, кто под лапу подвернулся, навстречу летящей смерти. И вполне справился — пяток придурков почти прикрыли меня от алхимии. Но — почти. От долетевших брызг я взвыл, теряя плоть…

«Сдохнешь же», — озабоченно констатировал Потап. — «Ладно, я сам. Жратвы много, дырки зарастим», — эмоцией опытного медика донёс до меня свою позицию мохнатый.

Вообще, с покушением выходил не такой идиотизм, думал я, болтаясь в недрах призрачного медведя и регенерируя. Если бы в сопровождении его козлиного величества был бы не Тихий, а тот же Бешеный — то корифею наверняка настал бы звиздец. Дружина бы врубилась в нападающих из засады, нанесла им гораздо более значительные потери, чем с текущими пострелушками пулями и магией (а они были бы в обороне, нанося повреждения атакующим), но через две минуты после начала нападения — удар с тылов и всё. Нет у Корифейства Корифея. Правда, что дальше — непонятно, и сколько родов-то, разных! Реально, что ли, все владетельный заговор⁈ Хотя многих явно оппозиционных родов не наблюдается, что тоже странно.

«Хорош фигнёй страдать!» — возмутился Потап. — «Огоньком попыхай, что ли!»

Самое забавное, что с уничтожением врагов мохнатая задница прекрасно справлялась без меня. А в возмущённом эмоциональном посыле было «я — пашу как трактор, а этот шебуршень беспокойный хамски ни хрена не делает⁈»

Ну, в принципе, можно и попыхать, попыхал во всяких потерпевших я. Призрачная плоть Потапа препятствиям потокам пламени не стала, а огонь если не убивал, то наносил вражинам ущерб и отвлекал. И вообще, возникла поразительная по своему хамству ситуация: атакующие, вместо атаки Корифея, сконцентрировались на мне и Потапе! Алхимия, оружие, куча заклинаний! Потапу «доставалось», но он не только раскидывал и ломал своими лапищами владетелей, но и время от времени ими перекусывал. Не только восстанавливая моё дырявое тело, но и нивелируя повреждения своей призрачной плоти фактически в тот же миг, как они появлялись.

Вообще, конечно, «чит», вот только тут выходит дело в том, что Потапу на «душевную энергию» с противников пофиг, совсем. Он поглощает владетелей, духов, но тут же тратит, и восстановление меня и себя — единственный «выхлоп».

«Я и в тебя пихаю», — дополнил Потап, в очередной раз представляя меня в виде деревенского сортира для канализации энергии. — «Интересно, куда это всё девается?»

— Мне, в общем-то, тоже, — признал и я не бесполезность данной информации.

«Надо тебя почаще и подольше на охоту гонять», — пришёл к жутким выводам топтыгин. — «Может, научишься из дыры себя назад вытаскивать — полезно будет».

— Ым-м-мыр-р-р-х-х… — издал я звук под веселье мохнатой задницы.

Потому что в общем — Потап, задница мохнатая, прав. Если эта «дыра» — возможность аккумулировать энергию меня-иномирца, что вполне возможно, использовать эти запасы при нужде — очень вкусно и не помешает. Банально, вот сейчас: в меня проваливается не так много энергии, общий энергобаланс фактически нулевой: Потап жрёт владетелей, но получает массу повреждений и латает меня. А если бы куча оппозиционэров не была такой плотной, а сами они — не такими идиотами (и молодыми, дошёл до меня занятный факт — по териантропу в обороте определить возраст сложно, но статистически можно, а средний возраст атакующих колебался в районе двадцати лет). Так что кубышка нам не помешает, но ле-е-ень же! И так на эти тренировки дурацкие, как спортсмен позорный, чуть ли не каждый день таскаюсь! Лиса не ржёт вслух (а сбегала разок со мной, чтобы понять, куда это моё почтенство мотается) только из за чувств-с к моей персоне и деликатности! А тут ещё и с этой хренотенью возиться…

Хотя расстройство на моём огнепыханье сказалось в положительном ключе. Пыхать я стал ярче, сильнее, эффективнее. Если не «веселее», то точно злее. Да и Потап клювом не щёлкал (у него этого самого клюва конструкционно не предполагается). В общем, через пять минут после начала нападения, остатки опозиционеров, включая вторую волну, стали с писками расползаться. Правда, тут притихшие было дружинники (на наших с Потапом плечах хамски выехавшие в рай!) стали имитировать бурную деятельность, бодро рванув за недобитками.

Ну а нас круговерть боя вынесла буквально на самого корифея, так что именно битва для меня с Потапом закончилась так: стоит перед мордой Потапа корифей, зыркает на нас. Поджилками не трясёт напоказ, но явно трусит, морда козлиная, хотя гриву втопорщил и нос задрал. Вокруг корифея две Лидарихи в боеготовности — но эти дамочки такие всегда. Дружина с развесёлыми криками добивает недобитых и убегающих. А Потап разглядывает корифея огромной призрачной мордой, поворачивая башку.

«Вроде и не козёл», — выдал результаты наблюдения топтыгин.

— Козёл, однозначно! — вынес я вердикт, припоминая всякие гадости от этого венценосного засранца.

«Ну так-то да», — признал Потап. — «Сожрать его, что ли?»

— Было бы неплохо, но потом бегать, жить в каких-то жопах… Не стоит, — вынужденно ответил я.

«Ладно, тогда я — пошёл» — сообщил топтыгин, развеиваясь.

А я, в виде беролака, утвердился на ногах. Оглядел окружающих, демонстративно махнул лапой и потопал к Услуге.

— Погоди, видом, — раздалось мне в спину корифейским голосом, на что я приостановился, полуобернувшись. — Следуй за мной, во дворец.

— Пожалуй… нет, — негромко ответил я, возвращая слова этого козла, когда он меня конопатил на Пряный, взад.

И потопал себе в Услугу. Мешать мне никто не мешал, ну а что «неуважение»… Да пошёл он в жопу, натурально! Я эту скотину фактически спас от смерти, ну даже пусть его дружину. Я не говорю о благодарности — он даже не поздоровался, козёл. Ну и приказывать мне, вольному владетелю и видому, он просто не может. Я — не его данник и прочее, он может только просить. Просьбы — не было, была попытка мне приказать. Так что пусть благодарит моё почтенство, что я просто отказал, а не послал его в жопу, прилюдно. На что имел по укладам полное право, не нарушая при этом законов.

Осмотрел с печалью повреждения, нанесённые моей недвижимости — к счастью не слишком серьёзные, но и неприятные. Помахал лапой на приветствия и благодарности (ну, не козлы, сразу видно) дружинников. И завалился в Услугу, где меня встречала представительная делегация.

— Всем молчать! — ловко прервал я всякие попытки поздравить-расспросить. — Тащить мне мяса, пуд, а лучше полтора!

— Какого мяса, господин? — деловито уточнил Млад.

— Любого, но лучше не сырого. И быстро.

— Исполняю, — на бегу сообщил дворецкий.

Он с Лисой постреливал по всяким нападающим из окон, и вообще — молодец. А я потопал в свои покои, по пути, уже не на глазах слуг, обнявшись с рыжей. Дотопали, я стал жрать. И, чавкая, выяснять: а что всё это было?

— Не знаю, Мих. И ведь сколько родов, много данников! — удивлённо хлопала глазами Лиса.

— Куква были. Рейнаров — не было. Троксборсов тоже, но их всего два рыла на Золотой и десяток в округе, не больше, — прочавкал я.

В общем, рыжая понимала не больше, чем я. Хотела рвануть «разбираться», но я не отпустил.

— Сейчас коз… Корифей начнёт «наводить порядок», Ли. Вот прямо сейчас. Рода нападавших — защищаться, так что в Золотом просто начнутся бои. Сколько всё это продлится — навь знает, но пока не станет понятно, что и как — я тебя не отпущу. И Корифей, кстати, вряд ли даст возможность Правде что-то печатать, пока ситуация не разрешится. Да и продавать и доставлять газеты в городе, в котором идут бои, нет особого смысла. Так что никуда я тебя не выпущу, давай ждать, отдыхать. И… — зачавкал я.

— Что «и», Мих? — поинтересовалась рыжая, пусть хмурая, но с моими аргументами не спорящая.

— Выражать восхищение почтенным, могучим, победившим врагов мной, конечно! — уточнил я.

— А как?

— Действием, — веско сообщил я, отодвигая опустевшие тазики с мясом.

14. Корифейские интриги

А на следующий день начались неожиданности, наводящие на ОЧЕНЬ параноистые мысли. По крайней мере, меня — уж точно. Потому что никаких уличных боёв, карания владетелей-агрессоров путём выжигания их к чертям… не было. Вот вообще. Дружина и Корифей помотались по Золотому, навестили родовые особняки и… всё. Вообще всё, никаких иных последствий произошедшего у нас на глазах покушения. Более того, Вестник Корифея вышел с короткой, на пару абзацев заметкой, что на его козлиное величество было совершено злодейское покушение. Доблестный козёл, то есть корифей, от оного отбился, с незначительной поддержкой дружины и «других владетелей», как изящно лживо пропагандировало моё спасение козлиной задницы от справедливости это издание. Нет, я бы вообще предпочёл, чтобы меня в разрезе данного происшествия не упоминали: пользы социально и профессионально с гулькин нос, а потенциального вреда — бочка с прицепом. Но сам факт «незначительной помощи» вызывал сожаления, что я Потапа от сжирания к чертям козлиного величества отговорил.

А главное: нападали владетели, те самые, которые психосоциально не рассматриваются как отдельные единицы (ну разве что в рамках дел интимных, да и то не всегда), а рассматриваются как составная часть рода владетелей. И, при этом: никаких развесёлых виселиц по всему Золотому, ни сожжённых особняков. Одарённые городской управы с покряхтыванием и попёрдыванием латают улицу перед Услугой — и всё, никаких других заметных последствий.

— Это насколько же он их всех прогнул, — задумчиво протянул я Лисе, имея в виду дальнейшие вассальные отношения с родами, из которых были нападающие.

— Не знаю, Мих. Но мне надо в редакцию, — твёрдо заявила Лиса. — Боёв, которых ты опасался, нет…

— А должны быть! — возмутился я.

— Должны, — согласно кивнула рыжая. — А их нет. И мне ОЧЕНЬ интересно, почему.

— Да мне тоже. Вдвоём поедем. Я тебя у редакции подожду, — решил я.

Добрались, через час озадаченная Лиса вышла из редакции, рассказав такое, что моя паранойя расцвела буйным цветом. Итак, нападающие, вроде как, действовали «супротив воли родов, по молодости и глупости». Точнее в это «вроде как» я даже верю, вот только виру с родов за нападение Корифей взял в виде… направляемых на Пряный владетелей. Не всего рода и не навечно, но «службой доблестной за нападение подлое отплатить». И… это не просто ОЧЕНЬ подозрительно. Так не бывает: корифейству вваливают неиллюзорных люлей на Пряном. Из-за эпичного по долболюбизму руководства просравшего все полимеры губернатора, но это момент второй. То есть на Пряном не хватает всего, но в первую очередь сильных владетелей, чтобы надавать по щам разрозненной вольнице местных. И именно в тот момент, когда эта потребность чуть ли не жизненна, некая «молодёжная организация», включающая в себя представителей родов, вполне лояльных корифею, на него радостно покушается. Оппозиции среди покусителей… нет. Только лояльные и нейтральные рода. С ма-а-аленьким нюансом: лояльные-то лояльные, а вот на Пряный, как разумные владетели, переться не желающие.

И вот, происходит массовое нападение. Чертовски серьёзное, с подготовкой, практически наверняка — успешное, если бы не Тихий. И про Тихого, готов рога корифея дать на отсечение, нападающие не знали. В общем, ситуация такова, что кроме как «провокацией с достижением поставленных целей» я её не назову, вот вообще никак. Не знаю, понимали ли рода владетелей-данников, что их поимели: свидетелей не осталось вообще, кроме дружины и нас. Всех, до последнего, нападающих перебили, что было в статье Вестника, а врать газеты Зиманды не приучены. А без этого понять, что всё это нападение — ловко расставленная ловушка и решение козлинских проблем — нереально. Да и сам я, если начистоту, был в этом уверен всего на девяносто девять с половиной процентов: полпроцента выходили на практически невероятную, но возможную случайность, ну и на возможное «божественное вмешательство».

А вот со мной — непонятно. То есть, некая контролируемая (скорее всего не прямо) Корифеем молодёжная оппозиционная организация (тут просто опять же — единственное объяснение), охватывающая именно молодёжь лояльных домов. Причин не только «смирения», но и даже создания такой контролируемой оппозиции — масса, даже все обдумывать лень. И вот, когда Корифею понадобилось серьёзно «потрясти» рода данников — сливается информация, что его козлинское величество точно можно пристукнуть, как, где и когда.

Так вот, мог ли этот козёл учитывать в своих раскладах меня? В теории — мог, вот только у меня были сомнения, пусть и не слишком ощутимые, а не присоединиться ли мне к нападающим, и не пристукнуть ли главу государства за все многочисленные милости, которыми он меня осыпал. И никаких оснований для того, чтобы я присоединился… Хм-м-м, а может, просто как элемент интриги. Меня морда козлиная не любит, это установлено и достоверно. Прочие Лидари ему пальчиком погрозили, на тему «не обижай полезного видома», но. Если он решил попробовать меня извести? Из козлинства, мелочного характера и прочих свойственных ему достоинств — то пазл вполне складывается. И я, участвуя в битве по защите его козлиной задницы этак капитально поломал его планы в свой адрес. Что не может не радовать со всех сторон, вот только сама ситуация мне чертовски не нравится.

То, что Корифей «поимел» лояльных владетелей — проблемы самих участвующих в этом добровольно-принудительном коитусе. В общем-то, даже за потерявших членов рода, да ещё вынужденных отправлять часть родовичей на Пряный — не обидно. Ни в кавычках, не без: сами, придурки, виноваты, что за молодыми балбесами не следили, воспитали хреново, выпускали из рода без контроля. Тут венценосному козлу остаётся только похлопать в знак уважения: интрига очень неплохая, для Зиманды так и гениальная. Но дело в том, что раз это интрига корифея, то с той же девяносто девяти с половиной процентной вероятностью место «покушения» выбрано сознательно. И, соответственно, его полорогая венценосная персона, интригуя с «покушением», имела меня в виду. И не передо мной трясся, урод неприличный: он ЗНАЛ свой косяк, и так как Потап, даже по общеизвестным представлениям личность, к богам близкая (что в его имени прямо отражается), стоял перед ним и разглядывал явно не с целью «погладить по квадратной головушке» — трепетал, паскуда. Трясся и дёргался, что его планы в мой адрес известны «Посланному Апопом», ну и что этот посланник сейчас прервёт его козлиную жизнь, причём не «по праву силы», а именно за дело.

Интрига в отношении меня замечательным мной, при незначительной поддержке Потапа…

«Зазнайский шебуршень»,

…похерена, великодушно проигнорировал я внутренние инсинуации. Но ситуация — херовая. Этот казёл не «махнул лапой», а имеет меня в виду, что ОЧЕНЬ и ОЧЕНЬ хреново. Воевать со злонамеренным корифеем… Хм, а возможности у него какие, кстати? Нет, понятно, что довольно ощутимые, но при этом: претензии у его козлиного величества ЛИЧНЫЕ. И если в плане составления интриги он МОГ меня попытаться подставить, имея некие рычаги влияния на этих мальчишей-кибальчишей (информационного толка, как понятно), то натравить на меня… А никого он не может, дошло до меня. Он ни хера не единовластный правитель, он — выразитель воли Лидари, которые однозначно определили: «полезным видомом пользуемся, с ним не ссоримся». То есть, даже в рамках корифейского прайда гадить мне точно будут далеко не все. А на попытку такое приказать, с высокой степенью вероятности, просто настучат прочим Лидари, и козлу настучат по рогам. В принципе — вплоть до смещения его (или вообще его прайда) с корифейского места. Не только из-за меня, как понятно: ситуация со мной — это изящная соломинка, добавленная к эпически просратым полимерам на Пряном. И косяк этот нашего полорогого величества, направившего рулить заморской территорией своё тупорылое и некомпетентное отродье, тут все это понимают. При этом, даже просто приказать дружине, имеющей с ним личный ряд: вязать неугодного мне умного и красивого видома! — корифей не может. Этот приказ просто не выполнят, по крайней мере, большинство дружинников. Как и некоторое (неустановленное, но точно наличествующее) количество Лидари его прайда. То есть, чтобы реализовать в мой адрес свои козлиные планы (если они, конечно, остались после энергично обмоченных штанов перед Потапом, тут тоже неясно), ему надо меня именно подставить, выставить врагом не только и не столько в общественном сознании, сколько с точки зрения своего рода и своего окружения.

«Самое весёлое будет, что вот если ты башку шебуршную ломаешь, придумал такое, что не каждая змея так извернётся», — пришла довольно весёлая эмоция от Потапа. — «А на деле — всё просто потому, что всё так как сложилось, а котёнок этот — ни при чём!» — весело захрюкал топтыгин.

— Ну вообще — некоторая ирония в таком раскладе наблюдается, — признал я. — Вот только Потап, если это так — я с удовольствием сам с тобой посмеюсь над своим «бестолковым шебуршанием». И как, не шебуршать? — ехидно уточнил я у закашливавшегося товарища мохнатой задницы.

«Шебурши уж, на то ты и шебуршень», — милостиво дозволил мне топтыгин.

— Ваша снисходительность и великодушие, богоданный Потап, не знает…

«Я — спать!» — буркнул Потап, отключаясь. — «И шебурши давай!» — потребовал он, несколько подняв настроение.

И начал я шебуршать, обратившись к задумавшейся рыжей.

— Ли, тебе нужно написать про происшествие.

— Мих, а ты уверен, что стоит? — искренне удивилась Лиса. — Всё же ты, ну точнее богоданный Потап, но всё равно — ты убил очень немало…

— Стоит, Ли. Естественно, писать про мои многочисленные подвиги не стоит. Более того, стоит в статье отразить, что ин… про происшествие я ничего говорить не стал, — во время поправился я, потому что слово «интервью», с лёгкой руки одной рыжей, уже вошло в лексикон владетелей Золотого, как не слишком распространённый, но уже не раз слышимый мной эвфемизм традиционного «яриться». — Но ты — видела, Ли. Своими глазами, — почтенно покивал я.

— Это… интересно, — признала рыжая.

— Не говоря о том, что я не раз видел, как Правда ведёт диспут с Вестником: тот печатает одно, а вы — то же самое, просто освещая всё с другого ракурса. А они уже…

— Напечатали. Да, ты прав, Мих, — загорелись глаза у рыжей.

А пока Лиса с высунутым язычком исписывала листы бумаги, я прикидывал свои резоны. Моё участие в этой мясорубке, в принципе, всплывёт. Дружинные трепаться не будут, а если и будут — то нормальные владетели спишут это на горячку боя. Или «божественную волю». Сами по себе тотемные звери крайне редко и неохотно проявлялись в материи, потому что… росли и экономили энергию. То есть, чтобы именно проявиться в материи — нужна СЕРЬЁЗНАЯ причина, как с тем же Ганда: риск уничтожения всего рода медиумов. Собственно, даже «большой Потап» хоть делает это относительно часто, но по той же причине, по большому счёту.

«Да и с медвежатами я тебя вытащу», — буркнул топтыгин, несколько неверно сынтерпретировав мои мысли. — «Так что заводить — надо!»

— Я и собираюсь. Но вот этот козёл устроил вот это всё. А были бы были медвежата⁈

«Всегда найдётся кто-то, кто будет пытаться тебя сожрать», — наставительно сообщил Потап. — «Медвежат завести всё равно надо, и побольше! Но я тебя понял. Ты сла-а-абый и хлипкий. Будешь каждый день охотиться!» — ликовала жуткая медвежатина.

В итоге рыжая написала статью «из глаз очевидца», основными моментами которого было удивление «где же корифей, неужто пострадал?» — ну и описание подвигов Тихого, как и Зорга: в описании Лисы «битва в воздухе» выходила вполне эпичная. А про меня… нет, рыжая не скрывала. Просто не давала детальных описаний, так что всё выглядело как в бессмертном партизанском дневнике: а потом пришёл лесник, и выгнал всех из леса. Цитирование гневного рёва «почтенного видома» в процессе «повержения врагов», на тему: «А не перестанут ли многоуважаемые наносить вред и ущерб моему имуществу?» — прилагались.

В общем, так, как нужно. То есть как бы я в «сочувствующих корифею» для общественности, но я и так в них. После дружины и прочих моментов. Но на «ура-поцреота», даже с учётом вмешательства в конфликт, никак не тяну. Просто оборонял своё имущество, а то, что нападающие его подвергли риску и опасности — сами себе злобные потерпевшие. Основным лейтмотивом статьи была, конечно, шпилька в козлиную задницу: Вестник расписывал (без деталей), как корифей чуть ли не собственными рогами всех поверг, а тут — недоумение очевидицы. Но это как раз в рамках вечной «полемики» Вестника и Правды. А упоминание меня в текущем ключе — хуже практически не сделает. А вот коридор возможностей мне нагадить одному козлу ещё чуточку урежет. Пусть немного, но лишним не будет.

Рыжая укатила в крытой пролётке в редакцию, а я думал было предаться блаженному нихренанеделанью, перед жуткими мучениями на рассвете, как вдруг — заваливается ко мне одна Глупая персона. Мол, так и так, благословенный, почтенный, милостивый и прочее и прочее видом изволил звать ничтожного Варуна в к себе. И я, признаться, думал что-то выкруживать, но в свете текущих раскладов махнул лапой и рубанул:

— Пойдёшь с семьёй трудится в Медвежье Товарищество?

— Почтеннейший зовёт недостойного…

— Коррроче: да или нет. С деньгами не обижу, безопасность обеспечу.

— Как будет угодно почтенному, только…

— Корчмарь. Знаю. Поехали, — поднялся я.

Завалился в корчму, рявкнул приветственно, ну и негромко сообщил бандюгану, что семья Глупых теперь моя. Уголовник начал кривляться, даже приплёл своё уголовное «не по понятиям», на что я улыбнулся настолько сиволапо, что самому стало страшно.

— Так это ты про уклады владетелей и богов, Корчмарь? — уточнил я. — Правильно, по ним по правде, не то что какие-то «зако-о-оны».

Мафиозо сбледнул: по укладам… ну в общем, законы корифейства воспринимали его как некоторую личность, с некоторыми правами, защищёнными законом. Та же неприкосновенность жилища, штрафы — ну в общем, понятно. А вот по укладам он и вся его организованная преступная группировка… просто смазка для когтей. Они никто, звать их никак, и стоят они даже не «штраф за убийство» в корифейскую казну с выплатой родным, а вообще ничего.

Морду сделал жалобную, но я грабить грабителя не стал: он мне потенциально полезен. Так что вернул гонорар за суд (понятно, что как раз от Корчмаря) и даже ещё столько же «за то, что оберёг такого замечательного работника до встречи с замечательным мной». Ирония этого дела прям выпирала, связанная с удвоением: удвоенный гонорар откупных мафиозо, два ничего Управе Денежных Дел. Корчмарь же на деньги взглянув, перестал корчить из себя сиротку. Точнее, корчить-то продолжил, но явно удовлетворился: «выхлоп» с Глупых ему за пять лет выходил ненамного больше. И не удивлюсь, если гонорар в полсотни золотых был мне назначен именно по «бандитской справедливости», то есть: не имея возможности защитить, Корчмарь возвращал ему заплаченное таким своеобразным образом.

В общем, судя по всему, «разошлись ровно». Полтинник авров — деньги немаленькие, но Корчмарь (Глупых бы я прибрал к лапам в любом случае) мне был полезен. Алхимия, информация, возможность использования его бандюков. И, судя по незаметному кивку — понял всё правильно (что и не удивительно — простой человек в бандитских главарях должен быть ОЧЕНЬ умным, потому что, кроме ума, ему удерживать банду просто нечем).

Отдал Глупых Готному, подкинув причастному партнёру проблем. И направился в Услугу, прикидывая, а не навестить ли мне Радичей, как собирался. Но для начала мне помешала Лиса: уже вернулась. меня поджидала, и решила попрощаться. В редакции её «поймало» письмо из дома, так что она на «недельную вахту».

А наутро, распрощавшись с рыжей, я был озадачен. Дело в том, что за час до полудни в Медвежью Услугу щемились две группы товарищей. Одна группа товарищей была мне знакома неплохо, представлена одной извивающейся змейской мордой: Воевода Серпент, как он тесть.

А вот вторая — была не слишком знакома, но тем не менее, представление о её представителях я имел. Два чиновника высокого ранга и два жреца пантеона, причём вместе. И все из-под меня что-то хотят.

— Так, уважаемые, — решил я. — Вы и собратья — погодите в приёмной. Поговорить с другом — дело первейшее, — сообщил я чинам и жрецам, на что последовали понимающие кивки. — Кофе, водки или перекусить — скажите служке, доставит. Не думаю, что наша беседа займёт много времени.

— Немного, — кивнул Серпент. — Дел невпроворот, но поговорить надо.

Так что притащил я морду змейскую в свой кабинет, где эта прорва, не заморачиваясь бокалом, залпом усосала бутылку водки, мне подмигнув. Хоть об пол разбивать не стал! А после, посерьзёнев, Серпент стал рассказывать, на кой его змейскую персону ко мне принесло.

15. Семейный секс-шоп

Змейский визит, как выяснилось, связан именно с копошением в моём дворе интриганов и хулиганов. А именно: змеюк передавал от козлиной рожи корифея «благодарности». Словесные, вот сюрприз-то: ни денег. ни ещё чего-то полезного в хозяйстве.

— Так ты же не на службе, Михайло. Невместно… — зашипел виновато змеюк.

— Я — видом, — ехидно напомнил я. — Жрецы Пантеона — тоже владетели и не данники. Так что если обеднел корифей до неприличия — до и леший с ним. Но про «невместность» мне сказки петь не надо, — широко оскалился я.

— Язва ты, Михайло… а, нет, вспомнил: гастарит! — поправился Серпент. — Доложу твои слова, сам пусть решает. И есть к тебе от Корифея при… просьба. И чего ты рожи такие непотребные корчишь?

— Не «рожу», а морду почтенную и очень потребную, — сообщил я. — Даже если не брать в расчёт то, о чём ты почти оговорился… Хотя когда корифей меня во дворец звал, я потому и не пошёл: за услугу БЛАГОДАРИТЬ надо, а приказывать можно тому, кому платишь за это, — наставительно сообщил я страдающе извивающемуся змею. — И вот, корифей мне задолжал, по правде. Скуден деньгами стал — навь с ним, починю особняк, его дружиной порушенный за свой счёт, — с видом обездоленного до руин, но благородного домовладельца произнёс я. — Но ты мне говоришь: про-о-о-осьба. Давай так, Серпент: сразу «нет». Не желаю я просьбы исполнять. А будет дело для меня у Корифея и Корифейства — так на него я пойду тогда, когда у корифея со средствами наладится.

Последнее, кстати, было более чем нормально. Если соотнести с Землёй, то корифей выходил князь. Который мне по всем укладам задолжал. Говорить об этом Серпенту я прямо не стал, но сам факт был очевиден и понятен. И если корифей от меня что-то желает, то прежде, чем согласиться на найм, я тонко намекаю: предыдущий должок закрой.

— Пристукнут тебя, видом, с таким характером, — вздохнул змеюк.

— Пристуковалка не выросла. И, Серпент, я по правде — не прав? — захлопал глазами я.

— Да прав, прав, — раздражённо прошипел Серпент. — Сам смотри, Михайло: я тебе не голова, но советую как другу: прислушайся к просьбе. А она такова: не распространяйся о том, что было перед твоим домом. Бой был, да и всё.

— И как Корифей собственноручно орды врагов поверг — не рассказывать?

— Водки нальёшь? — изобразил из себя потерпевшего Серпент.

— На, — щедро выставил я на стол сныканную в ящике коробку, на дюжину бутылок.

— Эх, хороша у тебя водка, Михайло, — оприходовал змей бутылочку.

А я прикидывал и размышлял. Корифею ОЧЕНЬ не хочется, чтобы детали боя всплыли для общественности. И не во мне дело: я — фактор не слишком важный, «в общем». А вот то, что состав дружины, их возможности и прочее были таковы, что методы атаки нападающих просто не годились против жертвы… В общем, это наш венценосный козёл ОЧЕНЬ не хочет пустить в массы. Не удивлюсь, если какой-нибудь деятель поговорит в Рейнарами, как и в случае с просранными полимерами на Пряном. Потому что разумному человеку, по обдумавании ситуации-диспозиции, становится понятно: корифей был готов к нападению, именно такому, как оно было. И нашему козлейшему интригану категорически не хочется, чтобы это всплыло. И… а вот чёрт знает. Наверное — промолчу, но оставлю что-то типа «подарочка мёртвой руки».

— Так, Серпент, передать просьбу тебе корифей лично приказал? — уже без кривляний и жёстко спросил я, на что змей кивнул.

— Тогда передай от меня его величеству вот что, дословно: Михайло Потапыч — поверенный и трепать языком о делах не приучен. Если его к тому не вынудят, угрожая имуществу, жизни и интересам. И если кто его умудрится убить — цели своей не добьётся, а только неприятностей и бед для себя. Так и передай, слово в слово, воевода.

— С-ш-ш… передам, видом. Только с делами видомскими для корифейства…

— А это — другой расклад, — уже с сиволапой мордой ответил я. — Должок закроется — так и о деле говорить можно. С тобой, с управами, да хотя с кем, кому надо. А пока не закрыт… — выдержал я театральную паузу. — Тоже говорить можно. Только я сам определю, сколько мне задолжали, и к плате за работу сам и добавлю. А аппетиты у меня… — аж прищурился я, улыбаясь.

— Медвежьи, я помню, — фыркнул змей. — Ну хоть так — и то хорошо, Михайло. И мог бы и в гости позвать! А то каждый раз…

— Чтобы водкой угоститься — приходится делами прикрываться, — с постной миной покивал я. — Да не до гулянок как-то было… Так, Лиса Рейнар вернётся, она сейчас по родовым делам отлучилась — зову. И тебя, и супругу. Просто посидим, потолкуем. Ты мне с водкой поможешь справиться, чтобы не испортилась и не протухла.

— Помогу. А рыжая твоя делами занята, — важно покивал змеюк. — Будем, — посулил он.

— А ты часом не знаешь, какими? — не то, чтобы сильно заинтересовался, но поинтересовался я.

Просто на прямой вопрос рыжая не отвечала. А давить я не стал: просто нет смысла, у самого секретов до чёрта, а праздный интерес — не та причина, чтобы ухудшать отношения. А раз у меня высокопоставленный чиновник корифейства, по совместительству мой приятель-друг, да ещё явно показывающий осведомлённость в рейнаровых делишках (ну что всякие шпионы-прознатчики есть — дело понятно) — глупо не спросить.

— А ты не знаешь? — ехидно извивался змеюк.

— Ну не хочешь — не говори, — пожал плечами я.

— Да скажу, что уж. И почему не говорит тебе — я понимаю, — после чего рассказал, а я неудержимо проржался. — Вот потому и не говорит, — важно покивал Серпент после окончания моего веселья.

Дело в том, что мысли были… ну не сказать чтобы навязчивые, но были. Вплоть до эскорт-услуг особо уважаемым и престарелым Рейнарам. Что я вполне допускал, как и мораль Зиманды, но вот знать… Скажем так, предпочитал я, если такой расклад, не знать. Что было немаловажным фактором, почему не нудел на рыжую: расскажи да расскажи. Ну расскажет, и что? Сделать я с этой ситуацией ни хрена не сделаю: у Лисы долг перед семьёй-родом. Причём ко мне она неравнодушна и привязана, что факт неоспоримый, и даже если оказывает — то не из «любви к искусству», потому что у неё ко мне вполне классический импринтинг владеющих, когда все кроме объекта привязки, просто не рассматриваются сексуальными объектами. А «по долгу», от которого не откажется, скорее всего, разбежавшись со мной, если я начну настаивать.

Так вот, всё оказалось… смешно, причём некоторой схожестью с моими «жуткими подозрениями». Итак, семья Лисы производила… алхимические афродизиаки и парфюмерию на их основе. «Ночь любви» и всякое такое, то есть секс-шоп, в определённом смысле слова. И «не говорила» — понятно почему. Тут пара причин: первое — все «виагрой» пользуются (или будут с возрастом), но среди владетелей есть общее отношение к афродизиакам как если не к «позорному», то «стыдному». Ну и производители этих «резиновых членов» и «надувных женщин» — это если соотносить с Земными представлениями, как-то так выходит — как бы несколько… стыдные. Бред бредом, но в общественном мнении так.

Ну и второй вариант — явно опасается, что я подумаю «приворажила». Но тут даже с Потапом можно не советоваться…

«Нет», — важно внёс свою ненужную лепту мохнатый.

— Я — знаю. Потап, мне рыжая нравится, но никакой «страсти» и зуда в члене я не испытываю. Привязан головой, скажем так. И какие афродизиаки и любовные зелья?

«Ну-у-у… может, и есть».

— И как работают?

«Как-то».

— Тогда я, одурманенный этими может существующими, как-то работающими, возможно зельями — как-то к этому отношусь, — сообщил я, на что топтыгин весело хрюкнул.

В общем — понятно, что не приворожила, но «профиль» своего семейного бизнеса не хочет раскрывать в том числе и из-за того, что я «могу подумать», судя по всему. Но вообще — забавно, да и её возмущение от попытки папахена перекинуть производство на малолетнего брата — тоже понятно.

— Ладно, спасибо, что сказал. Говорить, что знаю, я ей не буду, — на что Серпент одобрительно покивал. — А вас с женой — жду, как Лиса вернётся. Считай, сразу приглашаю, потому что гулянок не будет, а на посиделки на четверых у меня водки хватит, — сообщил я, распрощавшись с важно уползшим Серпентом.

Посидел с минуту, обдумал, что и как. В принципе, корифей идиотом не был, это факт. Интриган, редкостный засранец и страдалец мерцающим кретинизмом в мой почтенный адрес. То есть: мой посыл он поймёт, и есть надежда что просто вычеркнет меня из памяти. А я — его, ко всеобщему удовлетворению. Гадить, естественно, буду, как и работки подкидывать, но именно как поверенный, в рамках законов Корифейства.

Ну а нет… посылку «мёртвой руки» сообразим, причём, пожалуй, через Пантеон. И если что — буду выходить на контакт с Лидари не из корифейского прайда и ябедничать, что я со всей душой и вообще молодец, а меня всякие козлы обижают. В принципе — проканает, с вероятностью в девяносто процентов.

И потопал в приёмную, где мои водку и кофе у меня изничтожала четвёрка: два жреца и два чиновника.

— Приветствую, уважаемые, собратья, — радостно помахал я лапой. — Вам понадобилась Медвежья Услуга? — поинтересовался я.

— Славы Апопу, собрат, — свёл большие пальцы жрец Ида. — Не только нам. И не столько нам. Но да, понадобилась.

— Я всё обдумаю и отвечу в следующем году, — деловито покивал я, на что послышались смешки.

— Давайте лучше я, светлый, — подал голос чиновник. — Страв Гоньский, голова недр под Золотым и Клоаки, — представился он. — Хотец Бадар, старший жрец Ида, — представил он говорившего жреца. — И наши товарищи, — махнул он лапу на пару младших, не представляя, что мне, в общем-то, пофиг.

— Меня вы знаете, уважаемые и светлые, — констатировал я.

— А дело у нас, Михайло Потапыч, — подтвердил мою проницательность Страв, — такое…

Кстати его «глава недр», а по сути «главный над Клоакой» — ни хрена не слесарь-сантехник хрен пойми какого разряда. Это должность в Золотом сопоставима с городским головой, ни в чём не уступая, а, подчас, превосходя «весомостью». Клока, помимо каналов и прочего — сложнейшая система маготехнических сооружений, поддержание которых позволяет Золотому существовать как городу, не утонув в дерьме или не захлебнувшись в паводке. В общем — реально немалый чин, с немалой властью и не меньшей ответственностью.

А вот «дело» заставило меня задуматься и даже пострадать паранойей в умеренной форме. Дело в том, что «сборная комиссия по очистке недр», из сантехников и жрецов, звала меня как видома на «субботник» по этой самой очистке. Вроде и смешно, а на деле не очень: дело-то ежегодное и важное для города. И если нижние обводные каналы за могучими створами просто заливают «водой Ида» — по сути свячёной кислотой, выжигающей всё живое и неживое, то верхняя часть Клоаки чистится «ручками»: заливать её кислотой — это не только убить немалое число «бомжей» Золотого, что вроде как и фигня, но тоже фактор, почему не делают. Но затопление подвальных помещений массы зданий. С не менее массовыми смертями: Идова вода — реально ядовейше действует на органику. В общем, Клоаку не просто «патрулируют», а вычищают, в основном, от средней нави. При этом принять такую просьбу, да ещё и за деньги (а мало я не попрошу) — скорее правильно. И репутационно, и в смысле благожелательных связей. И никто меня дерьмочистом обзывыать не будет: отношение к Клоаке у жителей Золотого соответствующее важности места, а сантехники-дератизаторы пользуются уважением. Место противное, ле-е-ень, но пойти имело бы смысл.

И вот тут появляются два «но». Первое: вроде как ни жрецы, ни сантехники к своим диггерским походам со стороны никого не привлекали.

— Так а кого звать, Михайло Потапыч? — развёл руками жрец на мой вопрос. — Сильные владетели за деньги не трудятся, невместно. А доблести им в Клоаке никакой, хотя там такие твари встречаются, что самому страшно. Но не идут, хоть звали. А не слишком сильные, в деньгах нужду испытывающие, ходили когда-то, много лет тому назад. Так дохнут, прости Ид, как крысы от воды! Мало того, что не помогают, так навь на этих «помощниках» отжирается так, что без них проще. При том, каждый год мы в Клоаке теряем до десяти жрецов, про служек я даже не говорю. А у уважаемого Страва — те же потери, только среди одарённых мастеров, что как бы не хуже, прости меня Ид. Таких только учить лет пять, да и не каждый годится, да и не каждый пойдёт в Клоаку.

— А меня вы желаете нанять как видома, снизив возможные потери среди жрецов и мастеров.

— Именно, почтенный, — покивал чиновник.

— При том, что большая часть умерших от нави — умирает от навок, — дополнил жрец.

Ну-у-у… нет, в свете визита Серпента и интереса от козла-корифея — всё равно есть сомнения. Но что Пантеон строит мне ловушку, в интересах Корифея, я не просто сомневаюсь — я уверен, что это не так. Не те у Пантеона отношения с Лидари, чтобы помогать в таких вопросах. Ни за какие деньги. И высшие жрецы этим заниматься точно не будут: претензии к Лидари именно у богов, так что «подлизывающего» корифею жреца тот же Ид наделил бы своей водичкой, изнутри.

А в остальном — по времени-то сходится. И, по уму, сходить-то не помешает, хотя…

— И как вы это видите, уважаемые? — уточнил я.

В общем — опять же вполне приемлемо. Мне работы на пару дней: в компании нескольких жрецов и одарённых посетить самые «проблемные», в количества смертей, насосы и прочие сантехнические сооружения. Их проверяют, если навь — я её упокаиваю. И назвали эти деятели с ходу двести пятьдесят авров, даже торговаться неприлично.

— Люблю круглые цифры, — задумчиво произнёс я.

— Ну-у-у… Хорошо, триста. Но больше не можем, почтенный. Средства, выделяемые корифеем…

— И конклавом архижрецов, — вставил Хотец.

— … на ежегодный осмотр и проверку ограничены, — сообщил Страв.

— А я и не просил добавить, — хмыкнул я. — Но не откажусь, конечно, — с самой что ни на есть сиволапой мордой улыбнулся я.

— То есть, вы берётесь?

— Да в общем-то, почему нет, дело как дело, — пожал плечами я.

Составил ряд, прикрыв свою жопу рядом пунктов — и ничего. Спорить не пришлось, подписали и сантехник, и жрец. Ну, во всём есть свои плюсы: в нижние обводные с их дрянью лезть не надо. Деньги очень неплохие. А главное…

«Чтобы больше магичил, шебуршень!» — зловредно отэмоционировал на невысказанное зловредный Потап.

— А может не идти-и-и… — протянул я, рассчитывая, если честно, откосить от этой спортивной каторги.

«И сдохнуть».

— Так, может это козёл устроил…

«Сам думал — щенки богов его не любят. Слабые человечки с духами — что тебе сделают?» — вещала мохнатая задница. — «Ле-е-ень — это понимаемо», — ехидно добавил он. — «Но тогда в лес, на охоту».

— Сволочь ты мохнатая, — вздохнул я, получив от Потапа мыслеэмоцию, полную заслуженного довольства.

Стали собираться с Младом: а без дворецкого я не пойду, однозначно: если навки, то мне проваливаться в мир мёртвых, оставляя ценное тело ценного себя без сознания. И всяким там жрецам-мастерам я столь важный актив доверять не намерен.

Да и в целом подготовился от души: кираса, кожаное пальто, шляпа. Да и артефакты не только от запаха, но и вообще от ядов: не помешают. Думаю, и аркубулюса с собой протащу — переходы Клоаки огромные, туда и четвёрка железных медведей влезет. А скрытность, как при пробежках с посланцами во время службы в дружине — нахрен не нужна.

Так что на следующий день стояли мы с Младом рядом со столичным Пантеоном всех богов. И оттуда же в клоаку и проникли. Кстати, архижрец Ида, который благословлял спускающихся (какие-то божественные чары действительно шли, явно не вредоносные) и себя благословил. Осенил свой лик челодланью, смотря на следующего за мной аркубулюса.

В принципе — пусть пользуются, я в Клоаку особым желанием ходить не рвусь, даже за деньги. А поддержка железных медведей добавит безопасности сантехникам-дератизаторам. И денежек Товариществу, что тоже неплохо.

16. Клоачные повороты

Отряд мне начислили из шести мастеров, четырёх идовых жрецов и пятёрки храмовой стражи: странного выверта работы богов, когда из простых людей творился гибрид одарённого и владетеля. На самом деле довольно слабые в плане магии выходили товарищи, но, при этом, обладали свойствами и владетеля и одарённого. Одарённого, потому что не взаимодействовали с духами, оперируя в ограниченной степени аспектом божества (воды, в случае с Идом). Владетелями — потому что методологически эти храмовые старжи выходили медиумами для божества, проводниками его манифестации в явь. Теоретически — сильнейшее преимущество жречества и божеств в яви, потому как пусть храмовые вояки относительно слабые, но наделать их можно дохренищща, и они толпой людого запинают. А на практике — довольно неэффективный, ситуативно-статусный метод использования божественной мщи. Насколько я знал, за всю писаную (и записанную с изустной) историю, какой-то реальный боевой успех был продемонстрирован только храмовыми воинами Орци, божества войны и боя. С выпилом к чертям около сотни храмовых вояк, но эта сотня, умирая, выпилила небольшой род владетелей, которые Орци оскорбили, не понравились или что-то такое. В общем, были эти ребятки ни рыба, ни мясо, статусные слуги и церемониальные стражи, не больше и не меньше. Хотя в текущей формации, без меня — выполняли важную функцию: бегали, пищали, сжирались и вообще отвлекали навь и прочие неприятности Клоаки, пока жрецы раскочегаривали свой божественный идов водомёт.

Топал я, кстати, на своих двоих, как и следующий за мной с дробовичком Млад. Не столь монструозный, как у гномов-кротов, но вполне эффективная «траншейная метла» вышла, причём барабанная, что скрывалось от окружающих внешним коробом. Вообще, с «тайной» барабанной подачи боепитания выходило… Да нет, револьверы не появлялись, и Готный не «проговорился». Просто было у меня ощущение, что вся моя скрытность — вопрос нескольких лет. Пусть даже нескольких десятков, потому что многоствольный огнестрел начал появляться лет десять-пятнадцать назад — до этого и пистоли, и пищали были обычными переломками с одним стволом. И с двух доросли до шести, восьми и даже десяти (последний выкидыш магопанка поразил меня в самое воображение — десятиствольная пищаль для владетелей, потому что эту орясину только териантроп и поднимет, а понятие «прицельная стрельба» уходила в отрицательные значения даже с упора). В общем, вне зависимости от моих потуг, до того что надо иметь не тыщу стволов, а тыщу патронов для одного ствола — додумаются, гарантированно. Возможно — останется двух или даже трёхстволка: жар и перегрев у магического боеприпаса был поощутимее порохового. Но сама идея — вопрос времени, так что я даже потихоньку прикидывал, а не начать ли Товариществу производство нового, стильного и модного пулестрела. Останавливали, правда, две вещи: идея-то новая, но в том что за Товариществом останется приоритет — не верю. Так, сливки снять, не больше и не меньше. Так что идея — была, но была отложена на спад спроса на аркубулюсов.

Хотя и другие идеи были, с колёсной техникой. Потому как аквенге кораблей — духи прекрасно колёса крутят. Так что использование зверодухов в металлических зверотелах — скорее инерция мышления, чем настоятельная необходимость. Но это чисто теоретические рассуждения: в аквенге трудятся не зверодухи, а элементали. Тут действительно надо смотреть КПД, стоимость призыва и прочие подобные моменты, потому что, возможно, что зверодухи-железные звери всё равно выходят рациональнее элементалей в колёсах. А от «системы переработки энергии зверодуха в крутящий момент» отдавало такой махровой кустарщиной и колхозом, что даже меня, ни разу не технаря, коробило. В общем — идеи были, но на будущее, требующие испытаний и работы специалистов, которые и без того трудились, улучшая моё почтенное благосостояние.

Думал я эти мысли, топая за аркубулюсом: в данном, конкретном случае — прекрасным зондом, способным извести значительную часть клоачных неприятностей самостоятельно. Связь с ним была не слишком удобной, да и не создавался железный медведь как разведмодуль. Но Динька отсиживалась у Потапа: при таком количестве жрецов мотылять по яви ей было откровенно опасно.

А аркубулюс Млада телепался сзади отряда. Он был стандартным, не особо боевитым по функционалу (да и по желаниям травоядного духа), но как прикрытие — вполне годился.

Ну и Клоака как Клоака: не слишком чистая, но не наплывы пакости. Сливы нечистот мы обходили, а вскоре вообще спустились в довольно небольшой коридор, в котором было откровенно пыльно. И в этом самом коридоре у меня поинтересовался жрец: чего это железный зверь забегает вперёд, есть ли в этом какая-то сакральная цель?

— Разведка, светлый, — фыркнул я.

— А он чувствителен к нави?

— Не слишком. Но навь чувствительна к топающему железному медведю, — отметил я, на что жрец понимающе кивнул. — Кроме того, насколько мне известно, а был я в Клоаке не раз, тут могут быть бродяги и бандиты.

— Тут — нет, — покачал головой жрец, а мастера-сантехники подтверждающе закивали.

— Совсем? — резонно уточнил я. — И какого лешего везде есть, а тут — нет?

— Насчёт «совсем», конечно, не поручусь. Но очень вряд ли, почтенный.

И рассказал, что мы топаем по так называемым «насосным коридорам», в которые попасть не проще, чем на нижние уровни. Только нижние уровни имеют входы в Клоаке, а техкоридоры — нет. Вот вообще — есть три входа: под Пантеоном, под козлиным Дворцом и где-то ещё. Где — мне не сказали, сволочи скрытные, впрочем не сказать, чтобы было очень интересно. Академия или ещё какое-то место Золотого, что и пофиг.

Соответственно, пользоваться этими коридорами, ведущими к гидротехническим сооружениям, имеет смысл только сантехникам и жрецам. Тем же посланникам и приравненным к ним гражданам — только совершать бесцельный променад, бродя по кругу. Выхода из этих коридоров нет как факта. Что, кстати, объясняет момент с гибелью мастеров и жрецов от навок: материальная нечисть или бандиты просто не могут проникнуть в изолированную систему техобслуживания.

Но «не совсем». В случае поломки насоса и прочей фигни, выходит свободным путь «для воды». Которым могут воспользоваться и навь, и лица с клоачным местом жительства. Слово «кломжи» меня искренне повеселило, но со слов спутников — это чуть ли не основная причина поломок обслуживаемой техники. На втором месте — навь, на третьем — износ. А обычное зверьё в клоаке размерами не отличается, и к чертям и без последствий проходит или перемалывается механизмами. Ну и интересен факт, что никакой «сигналки» насчёт работы гидротехнических сооружений нет.

— Но есть духи на страже воды, Михайло Потапыч, — вещал жрец. — Коли воды затапливать начнут, то поймём, где.

— И поломку исправим! — бодро, с видом сантехника пятого разряда, высказался один из мастеров-одарённых.

Наверное, учитывая площади, сигналки «по уровню воды» хватает. Хотя работает она только в паводок: в сухой сезон «заливать» начнёт при выходе из строя не одного, а не одного десятка насосов. Впрочем дело это не моё: пусть сами сантехники напрягаются, им за это деньги платят. А мне разово, за то, чтобы они сейчас напрягались где надо, а не где попало.

Из рассказов выходила довольно занятная, хотя вообще — слабо применимая информация. Разве что если я теоретически буду от кого-то скрываться, да ещё и в Клоаке, то теоретически есть место, где, разхреначив какой-то насос… В общем, КРАЙНЕ маловероятно, что пригодится: разумнее рвать когти из Золотого, если что.

Ну и под рассказы мы дотопали: аркубулюс перестал «сновать», а просто двигался впереди, в десятке метров. Смысла в заглядывании за угол не было никакого. Более того, Млад, греющий уши (и правильно) во время нашего разговора, заэманировал магией, напыжился, а через несколько секунд негромко доложил:

— Господин, полторы версты вперёд до залы, коридор поворачивает, но не ветвится. Странного не чую.

— И неплохо. Чуешь в коридорах лучше?

— Лучше, Михайло Потапыч. Ветра и ветки не мешают, я как услышал, что коридоров нет, так и напрягся. Были бы — толку вышло меньше.

— Воздушный одарённый, — через некоторое время послышалось от одного из сантехников. — А почему мы…

— А потому, дурья твоя башка, — ответил ему тоже мастер, но самый «толстый», явно главный в сантехнической команде, — что чтоб «чуять» — надо много трудиться, годами. Слуга почтенного, небось, не один год в страже али дружине провёл, чутьё оттачивая? — скорее спросил, чем констатировал мастер, на что Млад, не поворачиваясь, слегка кивнул. — Вот так. А как ты дружинника в Клоаку затащишь?

— И совсем никак?

— Служители Эвра могут помочь, — неожиданно сообщил жрец. — Но Пантеон на сие средств не отпустит: и так делаем больше, чем должны по ряду с Корифеем, — педантично уточнил он, явно имея в виду ситуацию с Клоакой.

Хотя я бы на этот ряд взглянул. Потому что если на жрецах «безопасность», то ни хера это не «больше», а недостаточно. А если формулировка другая — то Лидари капитально «провтыкали». Впрочем, это праздный интерес.

— Так что, мастер, вопрос про то направь Корифею: даст авров — будут жрецы, и будем знать, что нас поджидает…

— Если не навка, — уточнил я. — Одарённый непроявленного в яви духа почуять вроде и может, но разве что вплотную. И не каждый одарённый, не каждого духа.

Жрец на меня зыркнул не слишком одобрительно: Пантеон явно не отказался бы от «больше золота», но в данном случае мастер — не вполне та величина, чтобы давить на корифея. Да и кормить навок жрецами Ида или Эвра — прямо скажем, не велика разница.

Дотопали до просторной залы, в которой за металлическим кожухом таился здоровенный, метра три на пять, насосище. Рабочий, судя по бормотанию мастеров, но кожух они сняли, смазали монструозные шестерни, редукторы и прочую машинерию, ну и в целом провели ТО, после чего кожух поставили на место.

И потопали мы обратно: один насос с дорогой занял у нас где-то час. А я лениво прикидывал, и не выходила картина. Хотя есть варианты: от того, что в других группах есть товарищи посильнее наших спутников, мной же «заткнули» вакантное место сильного жреца. А причитания насчёт «злобных навок» — нытьё из разряда «сами мы не местные». До того, что техосмотр осуществляется не каждый год, а, положим, через два-три для каждого механизма. Тогда, с учётом того что говорили про «самые проблемные» места наниматели — картина вырисовывается.

Вернулись под Пантеон, пошли по другому коридору. Топаем, коридор ничем от предыдущего не отличается, причувствувуюсь, на всякий, но…

«Мне — лень», — буркнул Потап на мои недооформленные ощущения. — «И Диньку не отпущу», — жлобился он. — «У тебя фигня всякая там, сам справишься, раз уж на охоту не ходишь».

— Вот будет процепс какой-нибудь злостный…

«Если и будет — справишься. И я — спать», — отрезал мохнатая задница и «отключился».

— Стоп, — остановился я и поднял лапу. — Навью тянет, еле-еле, но чувствуется.

Народ остановился, я напыжился… Но именно «тянуло». Никакой локализации или чего-то такого. В принципе, можно завалится в навь, проверить, но явно не на таком «слабом фоне». Тут реально непонятно, что и откуда, вплоть до того, что навь за стеной сдохла пару дней назад.

— Идём дальше, но аккуратно, — сообщил я.

А вот ощущения «формализовывались». Напряжение навской энергии или мира мёртвых ме-е-едленно нарастало по мере нашего продвижения. В принципе, и от духов в насосах таращило мистикой, не сказал бы, что намного слабее, но тут отчётливый душок не стихий, а именно нави.

— Господин, — подал голос Млад. — Если я правильно ощущаю — защитный кожух повреждён. Но нави я не ощущаю. Сложные шестерни — да, но больше ничего.

— Может быть и такое. Затянуло навь в насос, она в нём сдохла, а перед этим — повредила, — сообщил мастер.

— Если только на днях — навь уже и я чую, — напряжённо сообщил жрец. — Одарённый, ты на ощупь чуешь вдали? — на что Млад кинул. — Говори, что ощущаешь.

Млад после этого хамства демонстративно взглянул на меня.

— Светлый пошутил, Млад, — сделал я сиволапую морду. — Ему не интересно. А вот мастеру можешь рассказать, больше толка будет.

Жрец морду состроил кислую, но даже какой-то извиняющийся жест совершил в мой почтенный адрес. А вообще — не хрен, а то знаем мы этих попов: с начала — скромные слуги божеств. А оглянуться не успеешь — наместники на Зиманде. И ножки свесят.

А Млад рассказывал и уточнял, что ощущает. Мастера устроили совещание, тоже уточняли. И выходило, что насос цел.

— Вот только что сбило кожух — непонятно. Если навь затянуло в насос — то её или раздавило бы, или сломало… — начал было один из мастеров.

— Одарённый. А то и владетель, но владетель только один раз бывало, — подал голос жрец. — Сил сломать насос не хватило, но когда давило механизмами — использовал магию, вот кожух и сорвало.

— Тогда духи в насосе освободились, — вздохнул мастер, на что жрец пожал плечами.

Ну, скажем так, вероятная вероятность, объясняющая странности: и почему так навью шарашит — тоже понятно. Мучительная смерть, да ещё духов в нави Клоаки… немного. Их тут профилактически уничтожают, вообще-то, а мрут считанные единицы. Вся их опасность из редкого посещения этого места и прекрасно ощущаемой «пищи» на больших расстояниях, при отсутствии навоборцев. А статистически что в Золотом, что в Клоаке — один хрен. Так что если сильный одарённый или, тем более, владетель так сдох — то сейчас мы можем стать свидетелями зарождения «злого человека», не как его «все понимают», а методологически верно. Редкость ОЧЕНЬ большую, не в плане одержания человека зверодухом — это то как раз вещь распространённая. А именно дух человека в нави, перерождающийся в навку. В вольных землях такое бывало столь редко, что Потап вообще не верил в таких, мол, «звери человечка сжирают раньше, чем он станет обжорой». Да и Потапычи ни разу не сталкивались, но легенды были. А вот в книгах Пантеона описывалось, и именно в городах навка-человек встречался. И был гораздо опаснее зверей, по массе понятных причин. Вот сейчас он там шебуршит, злобится-страдает и жрёт духов крыс: сильной нави нет, сожрать его некому. Откормится на мелочёвке… хотя не успеет.

«Если так, то там где он сдох — там и сидит, иначе никак», — заинтересованно перестал «я — спать» Потап. — «Подойдёшь — посмотрю, интересно».

Двигаемся дальше, навский фон потихоньку растёт, но некритично. И вот — добираемся до залы. И тут от Потапа… меня чуть самого не вывернуло! От Топтыгина приходит мыслеэмоция безудержного, могучего блевания!

«БУЭ-Э-Э-Э!!! Справишься… буэ-э-э… шебуршень… Я…буэ-э-э… эту пакость», — и ушёл со связи.

Я немного напрягся — это что за пакость, что топтыгина ТАК проняло? Причуствовался, осмотрелся… И ни хрена не понял: итак, покорёженный и местами с рваными дырами погнутый кожух — на полу. А насос — стоит, шестерни там и прочие причиндалы. Залитые какой-то маслянистой зелёной слизью. Далее, от насоса шибает навью — не сказать чтобы сильной, но и не слабой. Вперемешку со стихийкой духов. И никаких оформленных ощущений, что за пакость.

Так что направил я аркубулюсу приказ — потыкать насос лапой. А потом может огоньком подышать, посмотрим. Как-то у меня пакость зелёная желания в неё тыкаться не вызывала.

Аркубулюс лапой ткнул… и с грохотом, кувырком, улетел в противоположный конец зала!

17. Фекалоид

Я, смотря на отброшенного аркубулюса, форсированно «дообернулся» — в полуобороте был и без того. Положил лапу на револьвер, стал жутко опасен… И жутко недоумевающ. Дело в том, что мощнейший удар, отправивший почти два центнера железного медведя полетать как мячик — не имел ВООБЩЕ никакого отражения в ощущении магии. Вот вообще никакого! То есть от арукбулюса какая-то неведомая, причём не слишком сильная хрень просто отмахнулась, «голой физикой», не используя энергию нави сверх того, что уже было. Но что за хрень — я в упор не понимал. И да, это точно не дохлый одарённый или владеющий, никаким человечьим духом от насоса даже близко не пахло. Но кроме зелёной маслянистой слизи — никаких проявлений. Вид на насос в момент удара прикрывала железная медвежья задница, сам дух, что его отшвырнуло — не зафиксировал. Слизь? Перекачанный слайм на анаболиках? Вот хрен знает, как-то странно, маловато его тут, вроде как, для того, чтобы ТАК корёжить законы физики и прочей механики. Ни черта не понимаю, не очень интересно, но подходить к этой хренотени никакого желания.

— Михайло Потапыч! — подал голос жрец от порога зала. — Что тут?

— Хрень, — голосом знатного и опытного хреневеда ответил я. — Не знаю, не слишком сильное, буду разбираться. Не заходите пока, на всякий случай, тут может быть жарко, — предупредил я.

Не только потому, что я сильно опасался хрени, хотя судя по удару в аркубулюса (к счастью целого, только обшивка немного помялась), она тут вполне может устроить пинг-понг металлом, что, мягко говоря, не способствует целостности и здоровью окружающих. Но и потому, что жарко может стать в самом прямом смысле слова: к насосу лучше не приближаться, а значит — попробую его потыкать магией. И духами и огоньком.

И, для начала, попробовал зверодухами. Результат… обескураживающий. Дух долетел до насоса, бестолково заметался и… разорвал контракт-заклинание, в одностороннем порядке, несмотря на то что это его духовной структуре наносило ощутимый ущерб! И развеялся нахрен, по сути — ни хрена не сделав.

Ну ладно: непонятно, надо проверять. Сосредоточился, потянулся ощущениями в навь… И не стал бороться с организмом, проблевавшись. Из нави тянуло… просто концентрированной эссенцией тухлой воды, прокисшего дерьма и мочи, гнилья и прочей прелести. То есть я даже понять не смог, что там — концентрация 'отвратных ощущений и мыслеэмоций была такова, что меня начало выворачивать наизнанку от одного ощущения.

«Это блю-э-э-э…ц!» — отэмоционировал страдающий топтыгин, на миг вышедший на связь.

— Удивительно точное определение, — согласился я.

«Только сунулся — этой пакостью накрыло. Противно и плохо!» — жаловался потерпевший Потап, имея в виду навь в месте нашего пребывания. — «Но ты — колючка непотребная и прочая хрень. Ты — справишься, только не дыши там, а то блю-э-э-э!» — выдал он столь яркое ощущение тошноты, что меня чуть не прочистило снова. — «Но сама пакость не сильная, точно справишься».

— Я бы как бы попробовал через явь, — передёрнулся я. — Я, конечно — колючка и хрень, но противно.

«Понимаемо».

— А этот блюэ-э-эц — это вонючая пакость? Вроде в нави Клоаки такой мерзости не было, — уточнил я, пока Потап на связи.

«Она, вонючка отвратительная! Даже не разглядел толком», — отрапортавал топтыгин. — «И я — блевать!»

— Удачного прочищения, — пожелал я.

Вообще, даже комично в чём-то: настолько отвратительная в нави хренотень, что даже зверодухи-заклинания от неё блюэ-э-эют и сваливают, не попрощавшись. И хрен знает, как появилась, но явно не слишком сильна в плане нави. Так что:

— Выжжем мерзость! — пафосно провозгласил я.

И в две пасти, с подошедшим аркубулюсом, стали шарашить в насос огоньком. А вот дальше началсь хрень невиданная: насос стал… изменять форму, из него появились мечущиеся «лапки», причём абрисом от насекомо-тараканьих, до бесформенных щупалец из… маслянисто-зеленоватого металла. То есть, это не «противный слайм», а сам насос стал… навью. Как — я в упор не понимал, пока в недрах подогревамеого механизма не стали появляться эманации водяных элементалей.

Это, выходит, некая коллективная навь (вряд ли с человеком, по крайней мере, надеюсь на это, а то противно слишком) зародилась в насосе. Скорее всего, случайно, занесло всякую мерзость типа крыс, тараканов, червяков и прочей мерзости — судя по «лапкам», так выходит. И очень много, в одну единицу времени. И сдохла вся эта пакость локализовано, как раз в насосе, став духами. Радостно накинулись друг на друга, сожрали…. А вот дальше только предположения. Из сожравших друг друга канализационных обитателей получилась редкостно противный и не идентифицируемых дух, вроде и не слишком сильный, но редкостно отвратный. И не слабый. И локализованный в насосе, который, на минуточку, есть «дом элементалей», маготехнический механизм, хреначащий на духах с водяного или какого-то такого плана. Ключевой момент — «дом духа». Локализованная химерная хренотень стала «просачиваться» в призывные и контролирующие круги-зачарования насоса, как-то так. И совершила практически невозможное: одержала механизм. То есть все заклинания, круги и прочая хренотень стали для хрени вполне проходимой лазейкой, да ещё и инструментом контроля одержанного. И, подозреваю, нормальный дух, пусть даже сто раз навь, просто не сможет воспользоваться этой теоретической уязвимостью: тут сыграли «составные части» химерной хрени, червие-тараканы и прочие крысы, природно «заточенные» на поиск лазеек. И будучи «насосом», эта навь давила к чертям попавшее в насосные механизмы живое, продолжая откармливаться на душах.

Ну да неважно: технонавь так технонавь. Огонёк её прожаривает исправно, хотя водяные духи, ставшие «интегрированными» в навскую структуру, несколько мешают «прожарке». Но некритично: они ограничены призывателями и кругами, несмотря на «общую интегрированность» в технонавь.

И есть у меня подозрение, что это Шут гадит. Может мне, может вообще — но само возникновение такой хренотени НАСТОЛЬКО «на грани», что это точно его аспект…

— В СТОРОНУ!!! — вдруг невозможно громко прогрохотал жрец, просто втекая в залу.

А пока я пытался понять, что за хренотень творится, и вообще — смирится с происходящим хамством: клиент мне МЕШАЕТ РАБОТАТЬ! — жрец шибанул силой Ида как алтарь в Пантеоне. И зал разделила напополам тонкая пелена воды, фонящая идовщиной, как сволочь. Разделив меня, жреца и аркубулюса — с насосом.

— И какого… — начал было я, но не договорил.

Водяная стена начала с огромной скоростью двигаться к нам, просто выкинув меня и жреца, да и железного медведя, из зала, протащив по коридору. Под визги и писки потерпевших — ожидающие тоже под наш полёт подвернулись.

— Я сейчас озверею, — предупредил я потолок, валяясь на ком-то копошащемся, потирая себя в смысле определения ущерба.

Ущерба вроде не было, да и храмовый вояка, копошащийся подо мной — живой. Хотя фраза «мёртвые не кусаются» к Зиманде не относится — тут мёртвые кусаются так, что все живые завидуют.

— Озверею и сделаю всем плохо и больно, — продолжил я уже не столь злобно, как начал.

— Не стоит, почтенный. Я не успел предупредить, но иначе было нельзя, — с кряхтением выдал откуда-то жрец.

— И с чего это⁈ — возмутился я, поднимая морду и поднимаясь.

— Там — насос, — ответил жрец, но я сам уже всё понял.

Дело в том, что слой воды фонящей Идом перекрывал коридор. А за ним бурлила редкостная по омерзительности, буро-коричневая жижа.

Итак, технонавь огоньком прожаривалась. Медленно, но верно, структурно разрушаясь, точнее, детали насоса по мере моей прожарки становились не подходящими для вселения. Дух, конечно, останется, но даже не видя его, могу точно сказать что вскоре сдохнет. Вопрос даже не химерного сращивания, делающего таких выпердышей недееспособными и не конкурентными. К нему просто никто не будет приближаться из духов: ни добыча, ни конкуренты. Потому что вонючий очень. А в таких условиях он вскоре загнётся от энергетического голода.

То есть быть навью — ему жизненно необходимо. А я этому мешал. При этом насос — не только тело нави. Но и насос — заклинания-зачарования не были разрушены. И это копошение водяных духов, которое я почувствовал — не ворочание от неудобства. А просто выполнение своей непосредственной функции — качать жидкость. А вот направление, куда шибануло накачанное — уже дело… чего-то там нави-химеры.

Далее, никаких особых колебаний магии не было: навь в металле, им управляет, магичить ей не надо и, скорее всего, она и не может — слишком примитивные организмы легли в основу этого конструкта. Элементали — просто выполняют свою контрактную работу, толкая поршни, шестерни и прочие механизмы, нагнетая воду (точнее, поганую канализационную жижу). А я с аркубулюсом жарим внешние стенки насоса, не особо напрягаясь, во время того, как сточная дрянь копится и нагнетается. Ну и на определенный момент навь «развёрзся», выпустив накачанное, как метод борьбы с угрожающими нами.

И всё без всплесков магии, блин! Сдохнуть вряд ли сдох бы, но среди охраняемых потери бы точно были. Не говоря о том, что мне бы не просто подмочило репутацию. А подмочило репутацию всяческим дерьмом, что неприемлемо!

А жрец — Ида. И почувствовал нагнетание… жидкости. И среагировал на загляденье оперативно и вообще молодец: просто перекрыл от хреначевшего (на тот момент ещё потенциально хреначевщего) потока нас. Хотя…

— Светлый, а почему ты не запер воды в самом насосе? Или перед ним? — уточнил я, думая, что морда жреческая «провтыкал».

— Потому что не мог — сила этих духов превосходит отпущенное мне Идом.

— Не понял, — не понял я.

И получил краткий ликбез, в общем-то, логичный, но мне просто не были известны все детали. Итак, у жрецов Ида с водой «другие» отношения, скажем так. Если сравнивать с элементалями — разное КПД на выходе, с разными проявлениями. Жрецы могут делать идову воду, защиты из воды, атаки водой — от кислот до твёрдой воды (подозреваю не лёд и что-то такое, а именно поток высокого давления, режущий) и всякое такое — от чего элементали надорвут элементальный пупок, но просто не смогут повторить. Но, при этом, в плане «грубого движения», перемещения массы, «магомеханического прямого воздействия» — элементали по силе превосходят практически любого жреца, кроме менад и мималлонов. Не говоря о насосе — маготехническом сооружении, предназначенным для перемещения массивов воды, с несколькими десятками элементалей. То есть, жрец… не удерживает нагнетаемую воду. Его идов барьер медленно но верно движется, отступает под давлением нагнетаемой воды. При этом, как заверил жрец, выдержит ещё сутки и на своё поддержание сил не требует.

— Если Ид не пожелает иначе, — охренительно обнадёживающе сообщил он.

И выходила поганейшая ситуация: не слишком сильная навь, в общем-то тьфу да растереть, используя рабочий механизм, мало того, что трудноуязвима, так ещё натруально угрожает здоровью и жизни. И сделать с ней присутствующие ни черта не могут! Хотя…

— Так, — веско уронил я, встряхнувшись и оглядел окружающих.

Ну… живы. А что помяты немного, так это им плюс в карму и прочие чакры: оберегать моё почтенство от жёсткого падения — почтенно.

— Мастера, все жрецы кроме вас, светлый, — слегка поклонился я держащему барьер. — И храмовые воины — отступайте. Отойдите не меньше чем на версту и будьте готовы бежать. Млад, ты на аркубулюсе сопровождай, прикрывай по возможности.

— Слушаюсь, господин. Но…

— Без «но». Я пойду в навь, отходить мне нельзя, — вздохнул я.

— А если…

— А если — меня вытащит аркубулюс, — сообщил я. — Может, и жреца, — с сомнением посмотрел я на служителя культа, но мысленный приказ железному медведю отдал.

Естественно, если мне ничего не будет угрожать. И когда прочие свалили, я лёг пузом на железного медведя, поместив свою лапу ему в пасть: если говны прорвуться, он меня удержит за лапу и вытянет. А жреца — если держаться будет. Хотя идов жрец, как мне видится, и в говнах не потонет.

— Благословение Ида твоим начинаниям, видом, — произнёс жрец, судя по спокойствию — действительно не особо опасавшийся прорыва говен.

И провалился в навь… с уже привычным «блюэ-э-эц!» метнувшийся от облака… озера… В общем, пакость в нави создало просто невозможное для яви надругательство. Говняное: затхло-канализационные воды скрывали эту пакость, а в отдалении — меняли агрегатное состояние, становясь говняно-мелкодисперстным туманом. И во-о-онь — кошмарная, хуже настоящей, потому что это было именно «ощущение». То есть — всё совсем хреново.

Ну а я дёрнулся подальше, выйдя из зоны химического поражения.

«Становись пакостью колючей и убивай эту дрянь», — вышел на связь Потап.

— Сильно проняло? — посочувствовал я.

Потому что я, как Потапыч — отражение возможностей Потапа. И если меня крючит — топтыгина даже жалко. Умеренно.

«Да! Буэ-э-э!!! Прибей это! Это — не должно существовать!» — возмущался контуженный в обоняние и эстетизм Потап.

А я смотрел на говняное облако… И вот ну никакого желания лезть в эти говны в себе не находил. Даже если стать «злостной колючкой», падучим топором, электрическим стулом… Хм-м-м…

«Чего надумал?» — заинтересовался Потап.

— Ляпиздричество, мохнатый. Я, конечно — не электромонтёр, но вода, даже с говнами — прекрасный проводник. Ну а что я деталей не знаю — так в нави это неважно! — оскалилась моя эрудированность.

«Молнией — тоже ничего. Ну шарашь тогда»

Вокруг меня защёлкали мелкие молнии, трава нави расцвела голубоватыми светящимися метёлками — подозреваю, это моё неосознанное расшалилось. Но для задачи «расчистки говен» это препятствием не стало. И, с соответствующим гоготом и воплем, я разрадился потоком белоснежных молний, шарашущих в говённую мглу.

— Абсолютная власть! — сообщал нави я.

Ну а что — после этой гадости и поржать не помешает.

«Хорош уже, шебуршень», — через минуту шарашенья молниями добродушно сообщил Потап. — «Сдохла пакость».

И вправду — искорки синего света летели к моей персоне. А говёное облако на глазах уменьшалось. Шарахаться я от них не стал: как неоднократно заявлял Потап — это просто энергия, суть нежизни в нави. Дождался развеивания облака, взлетел и решил посмотреть… Зря. Какое-то поганое месиво из крыс, хитина, слизи — причём полупризрачное. И смерть её не повредила — она и при жизни, как заметно, не сильно отличалась внешне.

— Редкостная дрянь, — сплюнул я в месиво с воздусей.

И пришёл в себя в теле: к счастью, не в воде. И на аркубулюсе. Правда…

— На мне же артефакт от запаха! — взмутился я, ощущая от плещущейся на полу жижи зловоние, пусть не запредельное, но… ощутимое!

— Воняет преотвратно, — прогудносил жрец, зажимающий носяру в щепоть. — Артефакт не помогает, уж не ведаю, почему.

— А вода где? — прогудносил я, прикрывая нос рукавом.

— Когда поганая навь сдохла, я смог развернуть работу механизма. Он повреждён, но исправен, а моих познаний хватило, чтобы откачать эти… это…

— Говна, — пришёл я на помощь жрецу, который кивком принял определение — И светлейший, вы — как хотите. А я туда, — потыкал лапой в сторону залы. — Не пойду. Нави там нет, навок тоже, гарантирую. Уж на ближайшие сутки — точно. А нюхать эти говна я не буду. У Пантеона с Корифеем денег не хватит, чтобы я туда полез, даже если они продадут вообще всё!

— Понимаю, собрат. Надо выждать, пока это… развеется. Возвращаемся? В силах ли ты продолжать? Нам предстоит осмотреть ещё…

— В силах. Потопали, — вздохнул я.

18. Шутовщина

Потопал аркубулюс и жрец, а я предался почтенному мышлению. Вообще — ничего странного и страшного не произошло. Но намёки… От боевых, разрушительных роботов на навчьей тяге — это же реально звиздец по разрушительности! До отравляющих веществ в нави…

«А это они и были», — сообщил слабым мыслеголосом ещё не «отошедший» Потап. — «Ты, конечно, слабый и шебуршень. Но и хрень непонятная — ты НЕ УМИРАЕШЬ в нави. Так не бывает, все умирают, даже боги. А вонь хрень не только воняла, но и убивала».

— Не умираю — потому что не хочу умирать, — хмыкнул я. — В нави этого достаточно. Скажи, что нет?

«Не скажу. Не знаю. Но ты — хрень!» — поставил диагноз Потап. — «Хотя, может быть, твоя дыра — как раз затыкает там, где ты должен был бы сдохнуть».

— Может, и так, — не стал спорить с логичным предположением я…

— Стоп! — рявкнул я, тяжело вздохнув.

— Что такое, почтенный? — напрягся жрец.

— Впереди, светлейший, с высокой долей вероятности — навь. Злой зверь, причём скорее всего — навка. Там, где находятся наши спутники. Правда, непонятно, — выдал я, изрыгая внутренне тонны мата в адрес всех, всего и вообще.

— И что же, почтенный?

— Вы чувствуете колебания?

— Да… после ваших слов — да. Наши спутники отбиваются. Поспешим…

— Нет, мы не будем спешить, светлый. Там — навка. И скажите мне на милость, от кого отбиваются наши спутники В ЯВИ?

— Э-э-э… — подвис жрец. — Признаться — не знаю…

— И я не знаю. Поэтому не нави мы спешить не будем, светлый.

Соскочил с аркубулюса, пошёл, причувствуваясь. И именно «навка», есть с чем сравнивать, причём классическая, объятая жаждой жрать — ну я на эти эманации начувствовался уже.

— Потап?

«Буэ-э-э!!!»

— Совсем?

«Нет, но лень», — призналась ленивая задница.

— Кхм, а тебя не потравило случайно?

«Мне это не страшно», — надулся Потап. — «Но не потому, что я — хрень! А потому что большой, толстый и красивый».

— Особенно в этих замечательных качествах важна красота.

«Не такой уж и глупый шебуршень», — снисходительно выдал Потап.

— Так что там?

«Навка там, сам же почувствовал», — сообщил Потап. — «Не слишком сильная, не слишком слабая. Но не опасная. И не вонючая, точно. Обычная. Но я к ней не полезу!»

— Это почему?

В ответ Потап направил в мой адрес образ летучей мыши.

— Так ты же вроде защищался от воплей? — хмыкнул я.

«Это — другая. И ты, шебуршень, должен отдуваться, раз не охотишься» — говнилась мохнатая задница.

— А сейчас я что делал⁈

«Говны чистил!» — неприлично захрюкал меховой гад. — «Там такой пакости нет. Обычная навка, да ещё и не опасная. Сам увидишь, попробуй из яви прибить»

— Навку?

«Навку. Говорю — увидишь. ТОЧНО не опасно» — отрезал топтыгин, когда я собирался высказать про его прошлое успокоительное блеяние. — «И сам козёл и хрень!» — отрезал он. — «И я — смотреть! И Динька смотреть будет!»

Ну-у-у…. не сказать, что меня эта жопа успокоила: его провтык был как бы буквально только что. Но на аркубулюса я взгромоздился, подумал, ухватил жреца за лапу, посадил за собой. Поможет, если что. В крайнем случае — метну свячёной гранатой типа «жрец Ида» в опасность. Не слишком профессионально, но жизнеспасительно, если что.

Втопил аркубулюс, выскочил в расширение коридора… И я заржал. А за спиной козлино захихикал жрец. Потому что навка — да, была, факт. И не слабая…

Вот только опасности это влекомое жаждой создание не представляло вообще. Простым людям — возможно, но и это не точно…

«Если тупые и слабые. Ей человечка, самого слабого, много дней жрать надо», — сообщил Потап.

А вот в нави, с тем же звуком, которого опасался Потап — могла и подгадить серьёзно. Но, несмотря на то, что это была навка — дух без материального воплощения в материи — она действовала в яви. И, судя по двум мной прочитанным упоминаниям, да и косвенным данным от Потапа — она была ПОЛЕЗНА. Довольно комичный выверт, но именно так. Потому что навка питалась слабой навью. Она не могла, физически (точнее — духовно, но по смыслу — физически) жрать человека. Духовная структура и «размах пасти» не позволял. От простых зверей ей просто не было толка — не та энергонасыщенность. И пищей этого своеобразного, связанного с деятельностью человека вида нечисти были крысы, тараканы и прочая мелочевка, одержимые духами. Призрак в виде голубоватой, заполошно машущей на данный момент нави охотился на этих мелких духов, как только их энергонасыщенность позволяла.

Но, при капитальной «перестройке» и своеобразном методе питания, это была именно навка, одержимая чудовищным желанием жрать. И, наткнувшись на человеков, она не справилась с желанием вгрызться. При том что сделать она этого не могла.

— А когда отожрётся? — поинтересовался я, внешне и внутренне ржа.

«Сбросит шкуру и изменится», — сообщил Потап. — «Может останется навью, жадной и безумной. Может нет, щенков заведёт… хотя если щенков — прибей пакость!» — в очередной раз припомнил бэтменов Потап.

Ржали же мы со жрецом (последний, очевидно, с такими или однотипными видами нави сталкивался и не опасался) потому, что картина наших спутников, атакуемых «жуткой навью», другой реакции не предполагала: один из храмовых воинов, с жутко суровым и одухотворённым лицом прикрывал основную группу. Прикрытие это заключалось в размахивании ритуальным бердышом (которым он не попадал, а даже если бы попадал — нематериальной тварюшке было бы индиферентно). И героически убегал от тварюшки по кругу, Делал он это, одновременно пытаясь отоварить бердышом сверхскоростного, по ломанной траектории мечущегося призрака. Вдобавок, отвлекая от копашащихся жрецов, защищаемых ощетинившимися алебардами коллегами. Но самая соль была в методе перемещения и осанке вояки: какое-то идово воздействие он использовал, на собственные ласты. И не столько бежал, сколько скользил, как на коньках, по влажному полу. При этом он как бы «маршировал». Задирал ноги, пусть согнутые, но почти на девяносто градусов. И спину держал, как будто кол проглотил, что в общем — понимаемо. Так было удобнее махать на навку бердышом, но выглядело это, на фоне «коньковых покатушек», роже, преисполненной героизма, отваги и самопожертвования… Ну, в общем, не заржать, смотря на это было просто невозможно.

Мастера сгрудились, прикрылись руками и изображали из себя потерпевших в процессе потерпежа. А жрецы с натугой разражались всякой магической фигнёй. Причём десятка не слишком сильных зверодухов-заклинаний на эту навку бы хватило. Но жрецы хреначили идовой силой, с нулевым эффектом: хоть что-то «духобойное» по навке просто не попадало, она металась, как бешеная фанера над Парижем. А площадные воздействия и не могли ей ни хрена сделать, потому хоть и были наполнены идовой силой, но заточены на материю, в которой у тварюшки были лишь «светящаяся тень» и некий, оперативно восстанавливаемый эффектор наблюдения за явью. Та же вода Ида его к чертям растворяла, а навка, не претерпевая особого ущерба (но противно и оглушительно пища, прав был Потап), отращивала новый, продолжая погоню за храмовым бойцом. Видно, окончательно озверев от творящегося бардака и жажды жрать, решив хоть не съесть, но понадкусывать вёрткого поганца за свои неисчислимые мучения.

Вишенкой на торте этой канализационно-навской клоунаде был Млад. Пребывая в челодлани средней тяжести, не в силах выйти из этого положения, он нудно бубнил из под неё: тварь непосредственной опасности в ближайшее время не представляет, полетает и удалится, поскольку вреда никому из присутствующих нанести не сможет. Бубнил ровно, даже, можно сказать, занудно — видно, не в первый раз. Ну а с такой пакостью бывший десятник разъездной стражи сталкивался, понятно. Вообще Млад разбирался в нави и ряде навских проявлений именно Золотой Волости явно лучше меня. И получше многих жрецов, на что текущая скорбная (только уржаться хочется) картина указывала.

И да, бормотание дворецкого эти воены картонные не слушали, либо пафосно первозмогая на пустом месте, либо азартно хренача бессмысленной магией, издавая азартные звуки типа «Вот чуть-чуть! Я почти достал эту идопротивную пакость! Ещё немного!!!»

— Идиоты! — ласково произнёс жрец за спиной, явно со специально жреческой магией, потому как повисла тишина, заклинаниями кидаться перестали.

Правда, Млад по инерции добормотал свой речитатив, который в тишине, наконец-то, дошёл до вояк.

— Услышали? — не менее ласково продолжил захребетник. — Вы какого лешего делаете, придурки? Чем вы, гнев Ида на ваши пустые головы, в храме занимаетесь?!! Прихожанок лапаете?!! Что в библиотеке храма написано про «тварей нави, синими призраками именуемыми»⁈ И если мне никто не ответит, — настолько ласково продолжил в тишине жрец, что аж непричастного меня передёрнуло, — то следующую пятилетку он будет нести Слово Ида на полночь, настолько далеко, что ему придётся лёд своей тупой головой раскалывать!

— Синие… призраки… — проблеял один из жрецов. — Есть твари нави редкие, вне жилья человеческого редко встречаемые. Навки поганые, притом для человеком не опасны, а полезны: изводят навь, во множестве заводящуюся в заброшеных домах и иных схожих местах. Однако, жите с синим призраком под одной крышей вредно и опасно — нанести вред человеку такая тварь не может. Но вкусив человеческой души не приемлет иной пищи. И живущее в доме слабеют, хворают. А коли синий призрак переродится, то станет опасной навкой али навью.

— Замечательно, Рабзус, — аж поаплодировал жрец, наконец сползая с аркубулюса. — И что за навь, прости Ид, вы тут устроили?!!

— Э-э-э… ну мы это… почтенный Кжитик… — блеяли жрецы на три голоса.

— Ладно, вы, светлый, их потом довоспитаете, — прервал я приятное, но несвоевременное зрелище. — Навку надо извести, — кивнул я в сторону офигело преследующей храмового бойцы мышатину.

— Понимаю, вкусила души человеческой, — кивнул Кжитик.

— Угу, — почтенно покивал я, помотав головой подскочившему Младу. — Нет, Млад, в навь я пока не пойду. Хочу кое-что проверить.

— Как скажете, господин.

Ну не то, что «хочу», но Потап, злостная мохнатая задница, меня этими тренировочками изведёт, скотина такая!

«Изведу», — довольно посулил топтыгин, эманируя весельем — зрелище суетящихся «военов» ему тоже «зашло».

Ну вообще, как я и думал, тут вполне хватит десятка типичных зверодухов-заклятий. Но это не вполне то, что можно назвать тренировкой. Хотя идиотическое пыханье огнём — тоже не то. Потап, конечно — скотина и не непогрешим: ошибается, зараза, подставляя ценного меня. Но в данном случае — он знал что тут, не ошибся. И ревел — «попробуй из яви». И простые заклятия зверодухами — не то.

«Не отпущу!» — подтвердила мохнатая задница, эманируя интересом.

— Жлоб! — охарактеризовал я это свинское поведение, но задумался.

Теоретически, я могу справится и огнём — собственно в этом, в большей степени и заключалась «тренировка», в смысле бессердечное топтыгинское надругательство над моими спокойными утренними часами. Душевный жаб меня «качает» гораздо эффективнее, нежели стандартные заклятия владетелей. Оборот — ещё сильнее, но там «перерасход», тренировка на разрыв выходит, что сам Потап тормозит.

А вот что я могу с этой пакостью сделать огнём? Хммм… теоретически — могу. Как и, теоретически, одарённые…

«Не смогут», — сообщил Потап. — «У них целый дух, не часть их. Они с ним договариваются, хотя и не словами. Но он делает, как умеет, по-другому не понимает»

Тогда ясно, я могу за счёт того, что жаб — интегрированная в меня приспособа, играть именно «типом» пламени, а не формой, как обычный одарённый. Душевный огонь, хмыкнул я. Но, в принципе, возможно…

«Ты ещё попади», — веселился топтыгин.

— Ещё попаду, — отмахнулся я, формируя магическое воздействие.

В виде гибких, самонаводящихся лент огня, которые, как клетка, охватили бешено мечущуюся, бешено завизжавшую мышь. А вот дальше я напрягся: выжечь навь, оставаясь в яви, теоретически, возможно. А на практике вышло сложно, но справился. Покрылся испариной, чуть не обгадился от натуги (но, учитывая место пребывания — опомнился, удержался) и не сломал мозги, но через минуту справился.

«Хороший шебуршень», — одобрительно сообщил Потап, с медвежьего плеча возобновляя мои оскудевшие закрома. — «И я — спать».

И выдвинулись мы дальше. К моему искреннему удивлению и радости — никаких больше гадостей нам «на маршруте» не встретилось. Шесть часов отдыха я просто послал нафиг, а Млад закинулся алхимией. Так что с «заказом» мы справились за тридцать с копейками часов. Выслушали велеречивые благодарности, выслушали гадости о богах (в плане призвания их внимания на наши непричастные головы) и свалили. Млад — отсыпаться. А я забывать прошедшее и бороться с внутренним определением своей почтенной персоны как «говночиста».

Правда, когда Млад завалился дрыхнуть, а я как следует попарился в баньке, мои «душевные переживания» как ветром сдуло. Не до того стало. Просто я вчитался в прессу, как Вестника, так и Правду. И то, что я прочитал, мне не то, чтобы не понравилось… Просто было действительно важным, по массе причин. Так что со стонами, кряхтениями, причитаниями Потапа «беспокойный шебуршень!» я попёрся в Собрание. Где было… тревожно. Не напряжено, но тревожно и неспокойно. Хорошо, что были знакомые, в том числе те же Куква, которые как бы «бунт затеяли». И выходило, что «охренительно креативная» интрига Корифея вышла Корифейству боком. И даже раком.

Владетели, хоть и данники (хотя не все), не стали «молча жрать» требования его рогоносного величества. А… свалили. Не все, несколько родов, не самых богатых и многочисленных, но просто порвали перед собранием ряд и оставили земли в Золотой Волости, свалив в Вольные Земли. Более того, масса родов, как данников, так и просто вольных владетелей, направили «наблюдателей», чуть ли не большим количеством, чем сами сваливающие рода. По факту — охрана от «случайностей по пути».

Результат: несколько родов из «мятежного списка» остались и даже готовы направить часть владетелей в Пряный. Но после «исхода» — на общих основаниях. В том плане, что не «отрабатывая грехи», а просто посылая владетелей. И если, например, те же Куква, завоюют земли на Пряном — они получат их во владения.

— А если его величество не примет условия? — задумчиво уточнил я у бабушки-Куквы, наухавшей мне (чрезмерно многословно, чисто по-старчески) большую часть прикладной информации.

— Тогда родовичи не поплывут, — пожала она плечами. — Мы потолковали, промеж собой, Михайло. И уходить, как мелкие Грохичи и Олоры — не собираемся. В Золотой Волости у нас слишком много всего. И самих нас немало. Но… странно всё. Молодые как с цепи сорвались, да всё вместе, да так вовремя. Сдохли — так по заслугам, да и вина наша есть, — поджала она старчески уголки рта. — Но перед молодыми родовичами, которых пороли мало, ум не вложив. А в том, что перед Корифеем долг — очень мы сомневаемся, все. Вот если бы нашёлся кто, кто точно знает… — прищурилась она на меня.

Я плечами пожал, с мордой сиволапой и непонимающей. Но «мда», вот просто иначе не скажешь. Далеко не такой «наивняк» владетели, и прикинуть, «кому выгодно» сами могут. Корифей напоказ возмутится… и то не факт. Есть у меня ощущение, что ближайшие дни корифейский палисадник будут оглашать козлиные вопли, имеемого в хвост, гриву и прочие дыхательные и пихательные венценосного козла. Иметь будут прочие Лидари, с чувством, толком, расстановкой. И это всё, с одной стороны, приятно, вот только и потенциально неприятно: трон-то зашатался, это вот прямо чувствуется. А трон — это не конкретный козёл, это государственный институт. И, наверное, приторможу я на месяцок с «нагадить корифею», если и появятся такие дела. Буду помягче: не из-за внезапно вспыхнувшей катсикофилии, а потому что… ситуация выходит предреволюционная. Корифейство, скорее всего, не развалится, да и «парламента вольных шляхтичей» не будет. Но «усохнет» за счёт потерь владетелей, а вдобавок — переформатируется. И есть у меня обоснованные подозрения, что из довольно перспективного формата в более «средневековый», с кучей сопутствующих «прелестей» и потенциальным застоем, а то и регрессом. И развалом усохшего на феодальные княжества. В общем — не самая приятная перспектива для будущего, с междуусобицами, раубриттерами (а не смешными борами-кротами)…

Так что пока — с месяц примерно, пусть ситуация определится. Политика партии, в смысле, решение Лидари, а часть владеющих отправятся на Пряный. Вот это время будем тихими-мирными. Будет дело против служб и управ — решать с ними попробую не судами, а разговорами, во внесудебном порядке.

С такими мыслями я направлялся к Услуге, как на подъезде почуял в приёмной пару одарённых. Довольно сильных, причём явных беролаков, так что Потап с интересом закопошился. Но вскоре презрительно фыркнул, скинув образ относительно мелкого, короткошёрстного, полностью чёрного медведя. «Мелкий слабак», охарактеризовал он сородича.

«И цвет некрасивый!» — дополнил он.

— Ну, на вкус и цвет… Хотя да, на крота похож.

«Во-во!»

Но самовозвеличивание Потапа — самовозвеличиванием. А дело — делом. Так что вздохнул я, посетовал на беспросветные трудовые будни, да и ввалился в Услугу с желанием разобраться: просто околачивать посетителей, или сложно?

19. Медвежий полтергейст

Посетители были представлены в виде двух типов. Полу мужского, мордами грубоваты и заросши. Точнее, заросши шкиперской бородой лопатой: усищ, видимо, за счёт териантропии, у посетителей не было. Впрочем, у меня, например, бородень с усами вообще росла «сознательным усилием»: подгон от Потапа, вот уже и не пойму, то ли Потапычам вообще, то ли мне персонально. После занятия мной тела Михолапа топтыгин довольно ударными темпами взялся за «модернизацию и оптимизацию», а с шерстью вообще работал капитально, несколько раз.

Но помимо округлых бородищ, посетители щеголяли многогичисленными косичками, торчащими из буйных шевелюр. Не дредами, именно косами, спускающимися и на лоб, и пейсами, и по бокам головы. Вдобавок, одеты эти товарищи были довольно смешно: не бедно, но настолько эклектично-бестолково, что вызывали улыбку. Тонкие белоснежные кружева сорочки одного (постарше), на лапах оканчивали дубовейшего вида некрашеными кожеными крагами. Причём сами краги — инкрустированы золотой нитью, растительным узором, но при этом — на них крепилось пара коротких металлических шипов, очевидно, в дополнение к родным когтям.

В общем, вид — «бально-рабоче-боевой», иначе не скажешь. И беролаки, то есть один из трёх известных мне родов Золотой Волости.

— Приветствую, уважаемые, — злобно оскалился я.

Злобно, потому что с учётом заказа в Клоаке, разборок с происходящим и прочих моментов, я мало того, что четверо суток толком не спал. Это-то ладно, компенсируется магией, и Потап, почти не совсем засранец, энергии подкинул. Но я, блин, пашу, как папа Карла! Без продыху! И эти деятели сейчас, небось, тоже будут мне деньги пихать, чтоб я пахал! В общем — сама ситуация возмущает, ну и эти «родственнички» (во многих смыслах — от моего с ними терианторпьего родства, до того, что владетели, лет пятидесяти и примерно двадцати пяти на вид, явно были близкими родичами, на мордах написано) возмущают как часть ситуации, принуждающего меня пахать, как трудоголик.

— Я — Потапыч. Видом Михайло Потапыч. Владелец Медвежьей Услуги. Вам её оказать?

— Да! — брякнул молодой, после чего сморщился — тип постарше, не меняясь в лице, засандалил по ласте трепача каблуком ботфорта, отвороты которого были на середине бёдер.

— Мёда вам, почтенный, — более чем уместно поздоровался старший. — Как и богоданному Потапу.

«У-у-умный какой», — отметил топтыгин.

— Просто опытный и знает, что важно…

«Я и говорю — умный».

— А мёда я не вижу. На слух он не очень выходит.

«Ну так-то да», — признал Потап.

— Я — Хонак Барибалыч, почтенный, — продолжил посетитель с опытом. — И у нас к вам дело.

— Как к поверенному или видому? — уточнил я.

— Как в видому быкоглавого, несложение у нас.

Хм, довольно занятно: второй из трёх родов беролаков Золотой Волости с «несложением» по видомской части. И занятно не то, что проблемы с навью: это-то скорее закономерно, учитывая общую «картину по Зиманде» и обширность владений беролаков Волости. А то, что припираются эти родственнички к моему почтенству. Причём прошлые — ладно, там с Пантеоном «тёрки», уж хрен знает, какого толка. Но эти Барибалычи что, тоже с жрецами срутся? Взаимная нелюбовь с Пантеоном по видовому признаку териантропа, что ли? Так у меня с жрецами вроде бы всё неплохо, даже на деньги их, морды религиозные, развожу так, что воплей потерпевших на весь Золотой не раздаётся.

— А что жрецы? — поинтересовался я. — Или сразу ко мне направились?

— Не сразу, — признался Хонак. — Да только толку от жрецов этих — ни на купр!

— Рассказывай, уважаемый, — уже всерьёз заинтересовался я.

Потому как пантеонные жрецы — жлобы и рвачи, это факт известный. Но «толку ни на купр» — это уже некие серьёзные проблемы. Или — присутствие проблем с головой нанимателей, тоже возможный вариант.

Рассказ, довольно подробный, показал некое промежуточное состояние этих двух крайностей: проблема была, была с навью, но не смертельная и решаемая и без жрецов. Почему за «решение» столичный Пантеон выкатил совершенно несусветные деньги.

Итак, Барибалычи владели пограничным с Вольными Землями городком и окрестностями. Не речной порт, конечно, но и водой возили далеко не все товары, да и с аграрщиной выходило неплохо, то есть вполне успешный, обеспеченный род. Вдобавок, как-то хитро вывернулись с рядом корифею как данники: чиновников корифейства на их родовых землях не было, по крайней мере, официально.

И вот, пару недель назад в их родовом особняке нежанно и даже негаданно объявилась навка. Навка, кстати говоря, крайне неслабая, имеющая «вид в яви», что показатель. «Тварь зловредная, противно светящаяся», сообщил Барибалыч. Вообще, это признак звиздец как отожравшейся навки или навки, ориентированной на охоту в яви, как та же клоачная летучая мышь, «синий призрак». Потому что свечение в яви — паразитные потери энергии, которые происходят либо по причине её переизбытка, либо по нужде: у мыши, например, вариантов «не светиться» не было, ей нужен был эффектор-наблюдатель в яви, существование которого и вело к «светящимся потерям».

При этом выходила довольно непонятная хренотень. Данная навка сильна, нанесла нескольким слугам и двум Барибалычам ощутимые повреждения: «лежат, стонут, в себя приходят почтенный, не первый день», — что и не удивительно: при «отжоре» части души живому немножко хреновато. Странно, что не до смерти, хотя тут как раз может играть роль «ширина пасти». Откормился из какого-то синего призрака, но «пасть» не отрастил в должной мере, чтобы заточить человека полностью и быстро.

А не быстро у навки не вышло: Барибалычи, для начала, совершили «массовый заход» в навь всеми дееспособными и наличествующих членами рода. И — без толку, только некоторые родовичи получили относительно слабые повреждения. Что и как в нави — Барибалычи просто не знали, потому как нормального сознания в нави не имели, становясь больше медведями, чем оборотнями.

Но сам факт показателен: куча владетелей, которая чистыми когтями, зубами и количеством может в клочья порвать весьма сильного духа — навку не порвали. А получили от неё ущерб лёгкой и средней тяжести. Это — проблема, так что всем составом рванули Барибалычи врассыпную, таща потерпевших в лапах. Слуги также особняк покинули, с пристойной для проблемы поспешностью, но гнаться навка за ними не стала. Вполне возможный вариант: переваривала отожранные куски, не до развесёлых догонялок.

Рванули же Барибалычи в малый храм Пантеона родного городка, где были святилища Грокха, Яра и Двуединого. И жрец Яра, наиболее сильный из них, озвучив суровый ценник, направился в поместье, навь изгонять.

При этом, судя по мордасам моих потенциальных клиентов, был это Барибалыч, но в сане жреца. И осуждение было не только «пантеонной жадности», но и отсутствии приличной для кровного родича скидки.

Ну да ладно, завалился, значит, жрец, завывающий воззвания к Яру, в особняк, за чем Барибалычи приглядывали со стороны. А через десяток минут выкатился из ворот особняка. Встал, отряхнулся, похромал к поджидающим его заказчикам. И, радуя тех следами побоев средней тяжести на жреческой морде, озвучил такой расклад: навка есть, лютая и справиться с ней жрецу не по силам. Но, навка эта из особняка не выберется, а если ей будет нечего жрать — за год-другой ослабеет и рассеется. Так что нужно Барибычам особняк свой запечатать, пару лет перекантоваться где-то, а через пару лет будет тишь, гладь, да божественная благодать. За «риск смертный» и «наставление мудрое» жрец, так уж и быть, взял «всего» половину от оговоренного гонорара, и похромал в Пантеон, отлёживаться. Вариант мыкаться хрен знает где пару лет Барибалычей не обрадовала почему-то. Но на скорбные вопли вслед жрец ответил, что он — не справится, опасности вне особняка навка не представляет, так что (набор процитированных идиоматических выражений, не обсцентными в которых были только предлоги). В Пантеоне Золотого, выслушав историю, зарядили ценник в три четверти стоимости поместья, во что я, зная примерные аппетиты жрецов, поверил. Ну и, наконец, глава рода и его сынулька припёрлись ко мне, вопиять о подмоге и предлагать за неё деньги «не столь несметные, как эти кровопийцы хотят!»

А я думал. Дело было в том, что ни черта всё это было непонятно:

Первое — привязка «к месту». Такое у мёртвых бывало, но первые годы после смерти. Уж какие там механизмы работали, чёрт знает, но какое-то время мертвецы были локализованы…

«Не все», — уточнил Потап. — «Есть такие, что сразу мечутся, как духом станут».

Тем более. Но даже привязанные — они никак не могут быть «сильной навкой». Или сильной навью, да просто — сильным духом. Сильные к месту не привязаны, это факт…

«Я — привязан. К тебе: могу из логова выбраться только там, где ты есть».

— А если меня не есть? — уточнил я.

«Логова не будет. Или меня, если не вылезу — пропадём вместе», — сообщил топтыгин. — «Так что чтоб был!» — ультимативно потребовал Потап.

— Буду, уговорил.

Но опять же — хорошо, у Потапа привязка, но не на «место», а на медиума, как у прочих тотемных духов…

«Если логово есть, если нет — бродят по нави, где их щенки».

Но всё это неприменимо к навке, жрущей людей. Она может мотаться, где пожелает, точнее, где есть, чем поживиться. И если в особняке, который она облюбовала по каким-то своим, навским предпочтениям, нечего жрать — то она радостно накинется на ближайших людей и прочие окрестные запасы душатины. То есть: либо сильная навка, либо привязанный дух. Вот навью привязанные дух вполне может быть, но разговор идёт именно про навку.

Хотя… ну ладно, допустим, в процессе обретения люлей и получения душевных лещей жрец Яра «отъярил» навку, привязав её к особняку, заякорил или что-то такое. Ну, теоретически, возможно.

— Вопросы к вам, уважаемые. Вы Барибала не призывали?

— Нет, почтенный, — надулись на меня оба беролака.

«Они не могут», — фыркнул Потап. — «То есть могут, но этот мелкий ответить не может, да и не поймёт. Он совсем глупый, говорить не умеет».

— И делает териантропов, тотемный дух? — удивился я.

«Ну да, одно другому не мешает. Как был глупым зверем, так и остался. Силы набрал только. Ну а что щенков наделал, так думать для этого и говорить не надо».

— Младенцы и старики у вас в последнее время умирали? — уточнил я.

— Барибал упаси! И боги! Нет, почтенный, уже больше года все живы.

Хм… ну ладно. Предположим: навка отжралась на простых людях в городе, была незаметна и аккуратна. Готовилась к «атаке на особняк», где владетели, которые по своим кулинарным свойствам…

«Без разницы», — выдал Потап.

Тогда просто хрень редкостная: силу противника навка чувствует. И лезть в особняк владеющих будет либо если голод отключил мозги, либо она столь сильна, что ей похрен на владетелей и тотемного духа… Только нахрена ей тогда ВООБЩЕ быть навкой⁈

— Слушай, Потап. А не может эта навка попытаться… Ну я не знаю, сожрать тотемного зверя? Этого Барибала? Потому что иначе — бред абсолютный: если она достаточно сильна, чтобы справиться с владетелями, то ей нужны медиумы, энергия дестабилизирована. И никакие пожирания ей не помогут…

«Не совсем так, но похоже», — задумчиво отэманировал топтыгин. — «Но если без щенков — она жрать должна так, что страшно».

— И не пара-тройка слегка душевно контуженых, а нахрен мёртвый город.

«Во-во», — подтвердил Потап. — «А если не сильна — то на кой она в логово этих чернышей полезла? И почему они с ней не справились? Они слабаки, конечно, но не настолько слабаки, и много их. Сам не понимаю, шебуршень», — озадаченно сообщил он.

— Опасно может быть?

«Щенок трахаля сказал — сидит на месте. Другие щенки, к которым черныши ходили — так же себя вели», — начал рассуждать топтыгин.

Что, кстати, было ого-го каким показателем возможной опасности: обычно Потап рычал: «на одну лапу положу, другой прихлопну!» — причём не врал. Мне, правда, от его лаположества почти каждый раз доставалось…

«Неблагодарный шебуршень!»

— Раззявистая клуша!

Засопели мысленно друг на друга. А потом Потап продолжил вполне логичные рассуждения. Что ладно, пусть там лютейший и страшнейший, злобный и навский дух. Но он локализован особняком, а соваться туда мы не будем. А если жрец ошибся, а лютость хрени запредельна…

«И бешенные шебурешни тогда там бы порядок наводили», — отметил Потап. — «Или всё вокруг тряслось, рушилось. Потому что нельзя быть настолько сильным и не стать богом. Не бывает такого!»

И сам топтыгин поспокойнее стал, подытожив: что бы там в Лакоте, городке Барибалычей не было, то справимся наверняка. И если «всё совсем плохо» — сбежать сможем, уже без «наверняка», а точно. Так что закончил я внутренний диалог, посмотрев мудро и почтенно на ожидающих моих слов Барибалычей. Всё же разговор с Потапом, с кучей образов, взаимными рассуждениями и претензиями, оказался не мгновенным, а занял около минуты. А потенциальные клиенты замолчали, не нарушая мои мудрые мысли.

— Значит, уважаемые. За дело ваше я возьмусь, за сотню авров. Это в случае, если я вашу навку упокою, а в особняке от нави станет безопасно. Если нет — то скажу, почему, да и в Пантеон обращусь, что такая сильная навка, а они стяжают, а не людей оберегают, — посулил я. — И тогда с вас авр — не из жадности, а потому что я с вами направлюсь, и совсем без награды — невместно.

— А коли помрёте? — уточнил младший, взвыв от мощного удара ботфортом от Хонака.

— Тогда на глаза — по золотому! — затребовал я. — И чтоб было! Вернусь — проверю, — посулил я. — Принимаете ряд?

— А ряд будет?

— А как же без него, — покивал я, набрасывая первичные пункты. — Так согласны? А то я торгуюсь только вверх, силы свои ценю, — уточнил я.

— Согласны, почтенный! — махнул лапой Хонак.

В общем — трудоголизмом заниматься не очень хотелось. Но Лисы нет, а если не попрусь в этот мухосранск — Потап меня тренировками затрахает. И самому интересно, если начистоту. И деньги — не лишние. Кстати, уже на пути из Золотого оказалось, что в деньгах прибыток будет в любом случае: у Барибалычей была вполне типичная для беролаков проблема с кониной. Точнее — у конины с ними. Ехали они на телеге с гелеакулюсом, но и старший, и младший на аркубулюса слюни роняли, даже уточнили, что и как. И, что не может не радовать, скидку, оперируя названием «Медвежье Товарищество», требовать не стали — а то пришлось бы дать, процент-другой, не больше. Но пришлось бы, из чувства лингвистической справедливости.

Заночевали в какой-то придорожной корчме, где я, наконец-то, выспался как приличный беролак… Вообще — как неприличный, приличный бы на пару дней завалился после моей шебуршачей жизни… Но уж как есть. Девок, парней и всякие мешающие предложения я послал в жопу, ну а пошли или нет — не знаю. Не проверял, отсыпаясь.

И к полудню мы подъезжали к Лакоте — не слишком большой, но и немаленький городок, низкоэтажный, с двухметровой городской стеной и мощёный деревесными пнями. Я чуть было не подумал, что меня в навь занесло случайно — но нет, просто срезы древесных пней и вправду использовались в виде этакой деревянной мостовой. И первым делом я направился в местный Пантеон — самое высокое здание-шпиль в городке. Правда, толку никакого: жрец валялся и страдал.

— Не хочу говорить, почтенный собрат. Сильная навка, ОЧЕНЬ… — страдающе простонал с ложа этот тип.

— Так что ж ты Барибалычей успокаивал, светлый⁈ — возмутился я. — «Сильная навка» весь город сожрёт, да и на нём не остановится!

— Яр изрёк… — умирающе выдал жрец, поморщился и рассказал.

В общем, в навь он даже не попал. Переступил порог родного (Барибалычем был, морда религиозная) особняка, после чего стал стучаться о пол, стены, потолки и прочие детали интерьера. И «жуткий, поганый рёв!» — жаловался он. Пробовал хоть что-то сделать, но толку от силы Барибала просто не было. Обратился, метелимый, к Яру. Получил от того СМС-ку: «проблемы нет, а что есть — дома не покинет». И всё, после чего навка просто выпнула жреца из особняка, полного звиздюлей средней тяжести.

— А на душу покушалась? — допытывался я.

— Вроде и нет, но уж прости почтенный — не до того мне было. Может, обращение к Любящему помогло, не ведаю, — буркнул жрец.

— И никаких барьеров, молитв и ритуалов?

— Сам Яр рёк!

— Ясно-понятно. Ну, прощай, светлый собрат, — распрощался я.

И, не вылезая из храма, присел на какую-то скамеечку, думать и совещаться с внутренним голосом. На тему «как делать?» Потому как «что делать?» — на первичном этапе и без того было понятно.

20. Неведома зверушка

— Домовой? — мысленно предположил я, посылая Потапу образ.

«Нету таких. Хотя… смотри», — отправил он пакет весьма занимательных данных. — «Может, первые щенки так настоящих зверей», — под последними он имел в виду тотемных духов, — «и вырастили».

А пакет информации заключался вот в чём. Когда трава была зеленее, а Потап — простым, хоть и сильным зверодухом, рассекающим леса нави Зиманды с напарником-Апопом (и устраивали некислый шорох подвернувшимся под лапы и копыта), в яви Зиманды копошились и подпрыгивали люди. Так вот, теория (потому что точно Потап не знал) была очень похожа на правду. А именно: прирученные и домашние животные, умирая, становились зверодухами. И не все из них, даже одержимые голодом жадины, забывали хозяев. И всякие племена и трибы получали защитника от нави. Ещё не тотемного духа, но уже близко к тому. И теория Потапа заключалась в том, что сам механизм становления тотемным духом (или создания щенков — не принципиально, вопрос точки зрения) зародился как раз от одомашненных животных, с которыми хорошо обращались при жизни и со страшной силой уважали после смерти.

— А ведь очень и очень похоже на правду, — признал я. — Но в качестве тотемных духов я всяких собак-кошек чего-то не наблюдаю.

«Конечно», — фыркнул Потап. — «Они же лесному зверю в подмётки не годятся, ни по силе, ни по уму. Хотя не всем, но всё равно — слабаки. Те, первые — как раз боги, наверное. Самые первые — Ороци этот психованный, Ветер и Трахаль. А потом и нормальные звери научились. И сравни шавку дворовую и волчару позорную. Про приличных со всех сторон беров», — последний образ был именно «со всех сторон»: Потап во всей красе, с эмоцией его невозможной толщины, крутизны и красоты, — «можно даже не говорить — достаточно увидеть. Так что и не остались псов и кошаков. Но в начале — были они».

— И тут, ты думаешь, что-то вроде того: собака какая-то или даже кошка?

«Кошаков драных — пинать!» — отэмоционировал Потап. — «Но сам смотри, шебуршень: там такая сильная навка-обжора, что пинков в яви раздаёт, в тело не влезая. Такие должны быть огромными, злобными… А эта — даже не сожрала никого насмерть!»

— Пасть маленькая…

«Пасть — херня. Они жадные и безумные. Да и нормальные звери ВСЁ сожрать не могут, если друг друга жрут. Не все хрень с дыркой, как некоторые шебуршени», — в очередной раз хамски представил деревенский сортир с моей физиономией наглый мохнатый. — «Коррроче: он хоть кого-то должен был задрать. Даже не по злобе, а по жадности и глупости. А он не задрал, даже этого щенка Трахаля об дом постучал и выкинул. И с места не уходит».

— Пёс, охраняющий дом. Или что-то такое.

«Во-во».

— А то, что он Барибалычей отпинал в нави? Там народ до сих пор валяется. И до того тоже, про него же не просто так узнали.

«Так псы — разные. Для кого-то вся семья — хозяин. А для кого-то — хозяин один. А остальных терпит. Ну а чернышей помял — так сам прикинь: ввалились к нему и стали кусать и когтями тыкать. Но не убил!»

— Так, допустим, — обдумал я. — И два вопроса… точнее, первое — утверждение: в этот особняк я в теле не полезу! Потапыч в качестве пипидастра — не мой выбор!

«А эта пипидастрина — что такое?» — заинтересовался Потап, на что я ему послал образ более «образный». — «Смешная штука, красивая. Сделай своим людишкам, пусть с пылью ими воюют, красиво будет», — проявил медвежий эстетизм топтыгин. — «А лезть туда — не надо, даже таком шебуршеню, как ты. Через навь доберёшься и заломаешь. Ты — хрень, справишься. И помогу, если надо, хоть и ле-е-ень».

— Тогда второй вопрос: ну если там кошатина какая — то пинка, это понятно, — под одобрительное рычание Потапа продолжил я. — Но вот если пёс, то как-то не хочется его ломать. Придётся — сделаю, но…

«Ну-у-у… думаешь псину завести?» — догадался топтыгин.

— Или отпугнуть. Вот и уточняю у тебя — возможно?

«Вроде как да, хотя я такой хренью не занимался», — задумчиво протянул топтыгин. — «Посмотрим, что там, а дальше разберёмся. Может, там бешеная шавка, которую только ломать — кусать противно», — на последнем он представил совершенно озверелую, лохматую-взъерошенную, с косящими глазами навыкате псину, тявкающую, забрызгивая слюнями округу.

— Такую — да, — только и оставалось признать мне.

В общем — примерно поняли, что за хрень завелась у Барибалычей. Ну а по месту посмотрим. И, что важно — нужно место для входа в навь, поближе к особняку. Но для начала — «принюхаться» вблизи. Так что поехал я на площадь перед особняком. А там мы с Потапом коллективно немножко ни хрена не поняли: от особняка хреначило навью, люто, мощно. Только… Барибалом.

— Потап, а этот черношкурый поехать мог, своих медиумов пиная? — поинтересовался я.

«Да вроде не поехал, такое чувствуется сразу. Но говорить не хочет, огрызается».

— Ты же говорил — он не говорит.

«Глупый шебуршень! Я что, с тобой вашими дурацкими словами веду мудрые речи⁈ Слова ваши дурацкие понимаю, конечно. И ответить так, чтобы ты понял — могу…»

— Иногда.

«Потому что ты — недоумок!» — перекладывал топтыгин с тупой башки на здоровую голову. — «А черныш — говорить не умеет. Но говорить может, только человеков ни сам не поймёт, ни они его!»

Совершив чудеса когнитивной деятельности, я пришёл к такому выводу: Барибал обладает сознанием медведя, как он есть. То есть, не столько тупой (хотя и тупой, конечно: заводить медиумов-людей, не имея возможности нормальной коммуникации — тупо), сколько просто не умеет именно «говорить с человеками». А вот какими-то специальными медвежьими порыкиваниями, танцами с бубном и не очень, а так же прочими попёрдываниями — предоставить информацию, понимаемую Потапом — может. Но не желает и огрызается в стиле: иди нахрен с моей земли!

— В общем, воевать надо с Барибалом, пока не сдастся и всё не расскажет. И гадит он…

«Нет», — буркнул Потап.

— Что — «нет»?

«То — „нет“! Там не только черныш, но и навка», — сообщил мохнатый. — «Ты не чуешь, но есть. Я сам еле чую — черныш, как фонтан в ваших городах, энергией исходит. Жрут его, что ли?» — скорее себе задал вопрос топтыгин. — «Не, не похоже. И огрызается ещё, а когда жрут — не до огрызаний».

— В общем, надо мне в навь лезь, смотреть, что там, как и собирались.

«Ага».

— Может сразу проявишься?

«Нет. И не шебурши: я, конечно, ленивый. Толстый и красивый. Но тут дело в другом…»

И выдал Потап такой расклад (вроде — не врал, но это не точно). Его манифестация в нави — очень энергоёмка, как и бои. Фактически он создаёт, каждый раз, своё «духовное тело», потому что ни в нави, ни в яви его просто нет. А есть он в своём логове. Явь, как понятно, ещё более энергозатратна для его появления.

Так вот, полноценно проявится «в силах тяжких» Потап не только хочет, но и «может», только когда выхлоп от пожирания причины проявления окупит это проявление. Некоторый «запас» у него, само собой, есть. Но тратить этот НЗ «на всякий случай» мохнатый отказывается категорически: только по делу и когда совсем жопа.

Ну а сейчас — не так. И то, что этого Барибала надо жрать — совершенно не факт. Как и сила навки непонятна, в плане, хватит ли её на полноценный «перекус». Так что надо мне быть аккуратнее, шурша в нави, чтоб не нарваться.

Огляделся: самым хамским образом на площади перед особняком не было ни трактиров, ни постоялых дворов, ни борделей. Даже заговорщикам посидеть прилично негде, с видом на объект заговора. Впрочем — Барибалычи неподалёку оттираются, смотрят на меня с надеждой. Не весь род, само собой, но полтора десятка морд отчётливо фиксируется. Ну и заклинания, аркубулюс… кстати на нём и расположусь.

— Я — в навь. Моё бесчувственное тело не теребить, не приближаться. И оберегать от возможных угроз. Тогда всё будет хорошо, — сообщил я клиентуре.

— А если нет? — любознательно поинтересовался сынулька главы, получив на этот раз тяжёлый подзатыльник.

И вообще, мысленно фыркнул я, некоторый «наивняк» и простоватость этого двадцатипятилетнего детины — вполне может быть следствием «педагогической системы». Если бедолаге с детства такие подзатыльники прилетали, то там не мозг, а костяная мозоль.

— А если нет — то очевидно: ВСЁ будет ОЧЕНЬ плохо. Совсем плохо, — мудро и почтенно сообщил я, пристраиваясь на железном медведе и «заряжая» защитных духов.

И провалился в навь, напряжённо оглядываясь. Непосредственных супостатов в округе не наблюдалось, правда, момент с ничуть внешне изменившейся деревянной мостовой — повеселил. Ну и отражение аркубулюса в нави (хотя, методологически, скорее наоборот, духи — автохтонное для нави население, а в яви он гастарбайтер) разглядел нормально, а то всё не до того было. И — медведь медведем, хотя Потап явно поработал над ходилками духа: медвежий призрак обладал длинной лап раза в два побольше, чем прилично нам, медведям. Ну и, несмотря на навь и призрачность — сиял из глазниц, ноздрей и пасти огоньком. Остальное не проверял, не интересно, но тоже явно следствие духовной хирургии.

А округа — типична для отражения города в нави. Разве что из-за невысокой застройки в Лакоте были высокие холмы вместо домов. В том же Золотом, например, скалы, пусть и невысокие. Ну и тени людей, отражение окружающих меня Барибалычей в виде теней беролаков — всё, как положено.

И высокий холм особняка, с кучей пещер, покрытый зеленой травой. И таращило от туда силой тотемного духа, а никак не навкой, которую я даже в нави толком не чувствовал. Ну и Потап прямо сказал — такое фонтанирование энергией неестественно, ненормально, свойственно скорее умиранию тотемного духа, с соответствующей потерей энергии.

Вирус в виде навки?

«Глупость шебуршная. Сила на силу, только так и работает — это в яви есть подлое варево. А в нави кто сильнее — тот сильнее. И никакой мелкий никак большого не сожрёт, разве что убежит. Всегда так работает. Ну… ты разве что, странная хрень. Но ты тоже не сожрёшь — провалишь в себя без толку», — буркнул топтыгин. — «И хорош, как улитка, рогами размахивать! Иди, проверяй!»

Ругаться я с наглой медвежатиной не стал — толку никакого, да и есть его правота, процентов на пять-десять. Так что представил себя металлическим, с крупными шипами, кристаллом. И полетел к особняку. И даже влетел, замер…

— Ничего не понимаю, — отметил я, бултыхающийся в пещере-коридоре.

«Аналогично», — просопел Потап. — «Ну, полетай, посмотри, что тут такого — может, ты вблизи почуешь».

Дело в том, что на моё появление никто просто не отреагировал! Вот вообще! То есть, есть холм, переполненный силой Барибала, которая даже видна в полумраке, как флуоресцентный туман. Теоретически, где-то в недрах холма тусит навка. Но ни тотемный дух, ни навка никак на меня не отреагировали — никаких колебаний энергии, не говоря о каких-то конкретных преступных действиях в мой почтенный адрес.

Стал я летать по этой земляно-каменно-моховой пещере. И — ни чёрта. Вот вообще: никаких духов и прочего, за десяток субъективных минут — хрен знает, как коррелируется время нави и яви…

«Странно», — ответил Потап на мой неназванный вопрос. — «И полетай снаружи — внутри ничего. А если не найдёшь — будем пробовать черныша выдернуть. Ле-е-е-ень, да и жрать его неохота-а-а», — признался топтыгин. — «Но псины…»

— Тупим, Потап, — дошло до меня. — Дух действует в яви, а в нави…

«Всё равно тебя чувствовать должен, да и ты вблизи его должен почуять — я просто знаю, что он тут, но места понять не могу».

Ну, снаружи так снаружи. Вылетел из пещеры, стал облетать холм по спирали и нашёл. Хрень непонятную. Дело в том, что на верхушке холма-особняка сидел, прислонившись спиной к каменному гребню-коньку, беролак. Барибалыч, несомненно. Но с рядом серьёзных отличий. Первое: он не был «материальным», как положено быть владетелям в нави. Но и призрачным, как и положено духам, он тоже не был. Какое-то промежуточное положение, чем-то смахивающее на процепсов — те тоже были слегка «имматериальны», хотя беролак явно посильнее.

«Похоже», — признал Потап. — «Только он — мёртв. И он — дух».

— И оборотень?

«И… не знаю. Но других духов тут нет, а… Разберись с ним, может, расскажет, что он такое — а то от силы черныша ничего толком не понять. А чтобы понять — надо черныша пнуть».

Стал я аккуратно подлетать к этому деятелю. И — беролак, причём в характерной одежде, пусть и призрачной. Но при приближении две другие странности проявлялись всё сильнее. Первая: да, Барибалыч, это точно. Но гораздо матёрее и зверее на морду, чем те, с кем я встречался, даже в обороте. Не фурри-медведь, а слегка антропоморфный топтыгин, скажем так. И он пырился жёлто-коричневыми, чисто медвежьими гляделками вперёд. Я мимо это взгляда раз десять пролетел, и вообще в районе десятка метров от этого деятеля бултыхался. При этом — не скрывался, а гранённая металлическая звезда, ещё и эманирующая силой владетеля, ДОЛЖНА была привлечь внимание. Хоть бровью бы дёрнул! Но не дёргал — пырился пустым взглядом хрен знает куда, на меня никак не реагируя.

— Он вообще — живой? — скорее для себя подумал я.

«Конечно… нет!» — захрюкал Потап. — «Он дух, в мире мёртвых, нави. Какое „живой“?»

— Мёртвый живой, — буркнул я, подлетел к типу на три метра и завибрировал собой-металлом, создавая звук:

— УВАЖАЕМЫЙ…

— Хто тут?!!! — с этим воплем непонятный типа вскочил, в явной боеготовности, сфокусировал буркалы на мне и взревел: — Это моё место! Проваливай, или заломаю!!!

— ЭМ…МИНУТОЧКУ… ДА ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ, ПАРАЗИТ?!! — возмутилось моё почтенство.

Просто эта морда протокольная зарядила по мне лапой. И, вместо того чтобы нанизаться на шипы, получив ущерб и повреждения, отфутболила меня на десяток метров!

— Да ты озверел! — возмутился я своей мордой из металла (на всякий случай), вылезающей из шипов.

Ответа не было, а этот дохлый потерпевший (он у меня точно потерпит, паразит!) рванул ко мне прыжком, оскалив пасть и размахивая лапами. Ткнулся в полёте мордой в придуманную мной воздушную стрелу, оттолкнулся от воздуха и повис в каменных «оковах», протянувшихся от дома.

И… разорвал себя в куски! Не порвал каменные цепи, а порвался сам, на секунду. Пропустил кандалы сквозь плоть и сросся!

— Ха-ха-ха! Я — мёртв, чужак! Мне ничего не страшно! — ревел он. — Беги с моего места, пока не сожрал!

Мда уж, договороспособность табуретки, оценил я. Впрочем, если табуретку умеренно попинать — она становится несколько более договороспособна: как минимум скрипит. Но в нави этот дохлый Барибалыч практически неуязвим, как бы не как я… Хотя.

«Огонь».

— Помню, Потап. Крысиные короли, — уточнил я.

И стал летучим огнемётом, поливая этого типа потоком душевного пламени. Рёв поднялся несусветный, вдобавок к мощному запаху палёной шерсти. Но мне его не сжечь надо, а разобраться, так что поток пламени я приостановил.

— Поговорим? — предложил я.

Правда, вместо членоразделного ответа последовал просто сокрушительный по мощи рёв: навь натурально заходила волнами. И пространство раскололось щелью, расширившейся и осыпавшейся на холм осколками. То есть над холмом оказалась здоровенная дырень, просто в воздухе. А оттуда, из непроглядной темноты, сияли огромные жёлтые глазища.

— Барибал, — внутренне поёжился я от потока энергии и ощущения тотемного духа.

«Он самый», — признал Топтыгин. — «Ладно, я сам»

— А не вокруг меня можно? Я этого хочу «повязать», а то вы же его раздавите. А может, и меня.

«Заячий шебуршень!» — оскорблённо сообщил Потап. — «Можно», — буркнул он, проявляясь в сторонке.

И, опять же, был он намного более «призрачен», чем выбравшийся из дыры Барибал. И морда у Потапа была ехидная, а у чёрного — ошарашенная и не слишком победоносная. Но Барибал зарычал, оскалившись. А Потап встал на задние лапы, уперев передние в бока и рыкнул. В ответ — рык чёрного. Ну, я в этой коммуникации не участвую, так что аккуратненько и огородами добрался до щёлкающего клювом Барибалыча, да и заключил его в огненные цепи. Тот поревел, подёргался, но обмяк — очевидно, огонь моего душевного жаба был губителен и для «разделённого» призрака.

Барибал на это дёрнулся, оскалился… И уткнулся носом в пузо Потапа. Тот рыкнул, чёрный отступил, зарычав… жалобно. Почти заскулил.

«Я понял, шебуршень», — довольно сообщил Потап. — «Правда, не всё: всё сам черныш не понимает», — уточнил он. — «Так что слушай, а потом щенка спросишь. И собака из него не выйдет, наверное», — задумчиво дополнил топтыгин, начав осыпать меня мыслеобразами.

21. Владетельная пенсия

Выходила такая, в общем-то, понятная ситуация, а именно:

Барибал столкнулся с проблемой отсутствия толковой коммуникации с Барибалычами. Вещь, в общем-то, очевидная, но до поры черный медведь обходился. Однако проблемы, проистекающие из-за непонимания, росли и множились, беспокоя Барибала. Оценка временных промежутков у тотемного духа очень специфическое, но, со слов Потапа, за последние полвека «умерло десяток медвежат». Не вообще, как понятно — териантропы как бы не бессмертные, а именно в ситуациях, когда тотемный дух теоретически мог помочь, но просто не понимал ситуации, пока не было слишком поздно. Это не говоря о нескольких случаях, когда Барибалычей гробили несвоевременные и неуместные вмешательства медвежатины: и такое было. То есть была проблема, чёрный её осознавал, но сделать ничего не мог: путь развития, который он выбрал, предполагал прокачивание в «силу», а не мозги. Мозги потихоньку подтягивались, но проблемы несовместимости понятийных категорий, что-то там с абстрактным мышлением… В общем, Потап закидал меня кучей данных, в которых даже профессиональный мозгоправ своё правило безвозвратно сломает…

«Глупый шебуршень!»

Далее, год с лишним назад помирает смертью дряхлых Аскук Барибалыч, патриарх и глава рода, которому наследует нанявший меня Хонак, сынулька Аскука. И происходит довольно интересная фигня. Дело в том, что мертвецы в нави Зиманды — это духи. И, теоретически, вне зависимости от «владетельности», их должны сжирать обычные духи… что происходит крайне редко. Тут Потап меня удивил, при том, что раньше детали описывал только косвенно.

«Потому что ты не спрашивал, недоумок! Послал Шут на мою голову неведомую хрень, да ещё и тупу-у-у-ую!»

— Снизойдите с высот вашего неизмеримого интеллектуального величия до сирых и убогих адвокатишек, уж будьте так любезны, богоданный Потап.

«Гр-р-р-р!!!»

Выходила такая картина: основная часть вообще в нави не задерживалась или даже не попадала: божества прибирали души к лапам, устраивая им посмертие. Насколько там хорошо, плохо и прочие моменты — вопрос отдельный. И в то, что души мёртвых граждан в этих божественных кущах бессмертны или счастливы — факт не стопроцентный. Но есть описанные примеры, да и Потап подтвердил, да и сами боги сообщали, что никто души не жрёт, а через какое-то время (неустановленое, примеры общения с мертвецами посредством богов указывали срок более тысячи лет) эти души сваливают непонятно куда. По делам своим особым, никому, блин, неизвестным. Вроде бы не исчезают и не разрушаются, но это не точно.

А вот дальше идёт интересное, касающееся только владеющих и косвенно — меня. Оказывается, что тотемные духи занимаются… примерно тем же самым, что и боги, только труба пониже, а дым, соответственно, пожиже. То есть, мертвый владетель оказывается рядом со своим тотемным духом своей душевной персоной. Если божество его какое-нибудь не прибирает к лапам. И… теряет некую энергию, на протяжении некоторого времени, после чего исчезает всё в том же непонятном направлении. Сами тотемные духи держат этих мертвецов как «свиту», Потап не — держит, и потребности не возникало. Потапычей прибирает к копытам Апоп (что особенно доставляет, с учётом перебитых с его подачи Потапычей)…

«Скотина рогатая!» — подтвердил Потап.

Но в целом, картина такова: призрачная душа мёртвого человека истекает некоей энергетической фракцией (судя по 'энергетическому дисбалансу — все души, но человеческие наиболее интенсивно и какой-то особо полезной), делая это фоново, до своего исчезновения. И часть этой нямки достаётся тотемному духу (КПД, судя по всему, удручающе невелик, но гораздо эффективнее прямого пожирания, не говоря об отсутствии этого самого пожирания и дестабилизирующих мутагенных факторов), что немаловажный фактор становления этим самым тотемным духом. Потапу — не надо, он хрен знает, сколько времени на диете и в полуспячке, но в целом по коллегии тотемных духов так.

И вот, помирает, значит этот Аскук, и вместо того, чтобы бултыхаться в окружении Барибала и истекать вкусной, полезной и витаминной энергией, начинает истекать попытками коммуникации. И не сразу, с трудом, но доносит до медведя свое предложение. Предложение интересное, вроде как осуществимое (по крайней мере, Потап находил возможным), которое звучало как объединение Аскука и Барибала. Душевное, личностное, магическое и прочее подобное. В отличие от «пожирания» подобный метод давал гораздо более продуктивное, неконфликтное объединение способностей. То есть Барибал получал возможность понимать-общаться с Барибалычами, а сам Аскук — этакий эквивалент бессмертия. Так вот, предложение было чёрным принято — как-никак Аксук прожил больше двух веков, более того, смертность Барибалычей насильственным путём при нём значительно сократилась, и начался ощутимый прирост: более чем аргумент для чёрного медведя. При этом он не учитывал (а, подозреваю, не в полной мере понимал), что эти два века беролаки тусовались в Золотой Волости, причём привёл род под руку Лидари не Аксук. Но даже не это главное: есть у меня подозрение, что предложивший это дохлый дед рассчитывал «сожрать» Барибала, став доминирующей личностью, по сути, самим тотемным духом. Но тут ему ничего не обломится, Потап на мои мысли отреагировал и авторитетно ответил, что сколь бы неразумен черныш не был, величины несопоставимые, то есть деда просто растворит в медведе, оставив не столько личность, сколько часть знаний-умений.

Но оставались резонные вопросы. Первое: нахрена Барибалыч раздавал лещей и выписывал люлей родичам и слугам, по сути, выжив их из особняка? Да, они ему не нужны, в плане энергии: Барибал, объединяясь-ассимилируя деда, фонтанировал энергией, происходил некий «откат в силах», хотя, безусловно, порядково меньший, чем если бы чёрный «качал мозги» традиционным методом.

Второе: если дед поехал кукухой и стал чрезмерно агрессивен, сможет ли Барибал ограничить его деструктивную деятельность? Потому что меня, на минуточку, наняли для решения проблемы с навкой, должность которой замещал озверелый дед. И судя по его отношению к родным, да и реакции на моё почтенство — псих и асоциальная личность, хулиганьё духовное. И тут либо его сожрать (нанеся чёрному ощутимый ущерб, что проникнувшегося медвежьим, хех, товариществом Потапа не слишком устраивает), либо как-то принудить контролировать распоясавшиеся мертвечину тотемного духа. Вопрос без ответа, потому как надо понять, что движет этим Аксуком, и насколько дед вменяем (после звездюлей — до звездюлей был невменяем гарантированно).

Так что принял я свой нормальный вид беролака — почтенный и уважаемый. И неторопливо потопал к скорбно обвисшему в огненных цепях Аксуку.

— До того, как ты столь пренагло прервал мои мудрые и почтенные речи подлым нападением, Аксук, я намеревался представиться, — сообщил я. — Я — Михайло Потапыч, видом, владетель Потапа, — указал я на радостно оскаленного и помахавшего лапой топтыгина. — И я тут по делу. Так что отвечай мне, как на духу, на мои вопросы. Полно и честно. Потому что от сжирания тебя отделяет только то, что Потап не хочет обижать Барибала. Но если будешь хамить, врать и запираться….

— С-с-сука… Ой! — ойкнул дед на подзатыльник.

— Не хрен ругаться и пастью щёлкать не по делу, — наставительно ответил я. — Щёлкать пастью надо исключительно по делу, когда моё почтенство тебя спросит. Итак…

Ну и начал я задавать вопросы, ответы на которые объясняли почти всё. Во-первых, дед немного… сместился сознанием, после смерти или из-за процесса интеграции в чёрного — чёрт знает. Идиотом он не стал, но многие вещи вылетели из его дохлой башки, а о многих он не задумывался.

Во-вторых, он… продолжил жить в особняке, как ни в чём не бывало. Для воздействия на материю паразитных потерь от Барибала хватало с лихвой, и этот старый пердун вёл себя так, как будто не подыхал. Ну кроме того, что получил немалую силу и лишился потребностей в сне и еде. А судя по общению — характер у старого пердуна был мерзким, склочным, вредительским — в общем, более чем достойным двухсотлетнего деда. Последние годы после смерти он его проявить в полной мере уже не мог, ну а сейчас отрывался на все деньги. Служки, которых он отпинал — были «ленивы и нерасторопны». Родовичи — «непочтительны и наглы». Ну а про «жреца-предателя» дохлый дед говорил только матом, даже предлоги, и то были нецензурными (в нави такой лингвистический выверт выходил возможным). И «оставил в живых только потому, что мерзкий предатель продался богам».

Но, что самое главное, старый хрыч… не понимал, как смотрится он из яви и как его воспринимают Барибалычи! То есть он находил происходящее… нормальным, более того, по мере рассказа я находил, что в его позиции есть некоторое здравое звено. А именно: когда он был жив, он ни хера никого не слушал, что хотел, то воротил, то есть действовал в интересах рода, с его слов. С завидной регулярностью применя психическое, физическое (вроде всё, но это не точно) насилие к подвластному контингенту, мотивируя это «а то совсем обнаглеют» и «чтоб было».

Даже атака всем родом его дохлой персоны, с его точки зрения, из «нормы» не выходила. Потому что при жизни этого редкостного засранца пытались отпинать всем родом и устроить импичмент не раз и не два. Безуспешно, как понятно — и опыт, и действительно очень неслабый владетель. И да, после озвиздюливания родовичей они нередко драпали из особняка и отсиживались, пока злостный хрыч «не остынет», опять же — ещё при его жизни.

Ну а Барибал на эти «милые шалости» вообще не обращал внимания: интеграция идёт, займёт несколько лет, медвежата относительно целы и здоровы — значит, всё хорошо.

— Ты — идиот, — ласково, под одобрительное ворчание Потапа, просветил я возмущённо подпрыгивающего деда. — Ты — мёртв. Слов твоих в яви не понимают, даже если ты говоришь. В нави — не могут понять из-за оборота. Твои действия выглядят для живых Барибалычей как проявление злобной и сильной навки, с которой они не могут справится.

— Э-э-э… — подвис дед. — Сами виноваты! — задрал он нос.

— Что не прибили такого засранца, как ты, сотню лет назад? Безусловно, — оскалился я. — Степень вины огромна. Только меня, видома, наняли чтобы избавиться от навки, изгнавшей род из родового особняка.

— Никого я не изгонял! Пусть возвращаются, так уж и быть.

— И ты снова начнёшь их изводить?

— Чтоб всё было!

— Потап, и что с ним делать?

«Обоссать, разве что. Жрать и трахать не стоит», — рассудительно сообщил топтыгин. — «Вот только узнай у этой дохлятины, откуда он узнал про объединение с чернышом».

— Хм, а информация эта не слишком известная?

«Я — не знал», — сообщил Потап. — «Понять, что такое возможно — могу. Но чернышу такое в голову не приходило, пока этот престарелый хрен ему не предложил. И то, что все людишки так хорошо и много знают про правильных зверей — не уверен. И точно не этот склочный хрен придумал! У него весь ум на склочность уходит!»

— Пожалуй, ты прав, — согласился я.

Стал теребить Аксука — и обломался. Дохлый хрыч просто не помнил, откуда эта идея. Я поорал-погневался, даже Барибал на него рыкнул — без толку. Вроде как «придумал сам», как врал с начала, но после рыков задумался. И выходило, что идея появилась незадолго до смерти, после гулянки, на которой престарелый глава рода изволил ужраться до непотребного состояния. Впрочем, судя по контексту, так нажирался Аксук при каждом гульбище, компенсируя «нервное напряжение при руководстве родовым объединением».

«Ну и навь с ним», — махнул лапой Потап. — «Могла и водка эта ваша нашептать — от неё у вас в головах такая хренотень творится, что башка кружится, и смотреть неохота».

После чего начались разборки: в том смысле, как сделать так, чтобы дед не «блистал характером», то есть мой заказ был бы выполнен. Ну он, как бы, типа обещал «не трогать недоумков, разбазаривателей и глупцов», но делал это с таким скрипом, что падающие деревья и несмазанные двери позавидуют. И веры его словам было процентов пятьдесят: либо не врёт, либо врёт.

А Барибал просто не понимал, что с этим делать. Контролировать действия деда он не мог из-за непонимания. Забрать того в своё логово — мог, но в таком случае процесс ассимиляции ехал по звизде, с непредсказуемыми последствиями. То есть ассимиляция-то будет, но чёрт знает, когда, да ещё с вероятностью капитально протёкшего крышей тотемного духа.

Так что оставалось нам с Потапом только пугать… хотя и честно говорить. Или Аксук ведёт себя прилично до конца ассимиляции и свои «порядочки» в особняке не наводит. Или мы вернёмся, и я дохлятину пристукну, вне зависимости от последствий.

— На беду мой род обрекаешь, видом! — ныл старый пень. — Эти недоумки всё…

— Хуже, чем ты — не сделают при всём желании. У тебя талант, редкостный, — отрезал я. — И пререкаться с тобой мне недосуг — без тебя и твоего рода дел хватает. Существуешь мирно, живым не гадишь — существуй, пока не сольёшься с Барибалом. Ну а начнёшь гадить, ты для меня — навка. Я — видом. Продолжать?

— Не надо, — с видом невинно потерпевшего буркнул дед. — Навь с тобой, видом: не буду этих недоумков трогать. То-то посмеюсь, когда они всё просрут, да и сдохнут! — нашёл что-то позитивное в кромешье «дать живым жить своей жизнью» старый хрыч.

В общем, свалил я из нави, сообщил Барибалычам, что «всё в порядке, но…». Вопль Хонака: «Так это этот старый, злобный, мерзкий старый хрыч?!!!» — подхваченый барибалачьей общественностью — искренне порадовал. Но от «контракта на деда» пришлось отказаться, несмотря на то, что, судя по копошениям, наниматели были готовы даже продать исподнее, только бы донести до дохлого бывшего главы рода свою искреннюю любовь.

— Не могу пока, — отрезал я. — Барибалу этот дух нужен. А богоданный Потап не желает огорчать сородича. Однако, Аксук дал мне слово, что не будет вредить живым. Пинать — тоже. Возможно, научится общаться — писать там…

— Боги упасите!!! — в ужасе взвыли Барибалычи.

— … или нет. Но вредить не будет, а если начнёт — шлите гонца. Упокою деда. И не врать, что он вредит! — уточнил я. — А то нарвётесь на гнев мой, Потапа, Барибала, богов… поняли, в общем. Я вас понимаю, но этот дух нужен, так что с присутствием — смиритесь.

— А вредит — гонца, — вздохнул Хонак, соглашаясь. — Хорошо, почтенный. Надеюсь, вы этому зловредному поганцу, гадящему даже с того света, хотя бы трёпку устроили?

— Трёпку — устроил, — согласился я.

— Сто авров?

На последнем я задумался: в общем-то, моя работа заключалась в «пришёл-увидел», с предварительным упорным мозгоблудством. И если для адвоката это норма, то как видома меня нанимали «упокоить навку» по духу. А по букве… Припомнил я быстро набросанный ряд-договор и успокоился: даже на автомате составил верно. Формулировка была «устранить угрозу из нави, обеспечить безопасность родового особняка». Так что гонорар честно отработан, по букве не прикопаешься, ну а что навки нет — проблемы клиентов.

— Да, — кивнул я после раздумья.

Прибрал к лапам гонорар и неспешно направил аркубулюса в Золотой. Думой тяжкой удручённый, с тяжёлой башкой наперевес.

«И чего это ты мыслями шебуршишь?» — заинтересовался Потап через четверть часа моего мозгоблудства.

— Думаю.

«Я ЗАМЕТИЛ», — с медвежьей иронией сообщил Потап. — «О чём?»

— Да две вещи. Смотри, этот Аксук — редкостный старый пердун, говнюк и засранец.

«Да», — важно подтвердил топтыгин.

— И сливается с тотемным духом. Не получится ли в итоге Барибал…

«И не начнёт ли тебе гадить», — закончил за меня Потап.

— Ну как вариант. В принципе, если окажется говнюком — то Барибалычи просто по другим родам разбегутся, но…

«Понял. Нет, шебуршень. От старого хрена останется так мало, что и не считается. А тебе черныш скорее благодарен, что хрена не сожрал».

— Ну и неплохо, — озвучил я, опять задумавшись.

«Говори».

— Потап, понимаешь, есть такая формула-правило, — задумчиво продумал я. — «Ищи, кому выгодно». Я вот ни разу не верю, что Аксук сам догадался до слияния. Барибал — просто не знал, так?

«Так».

— Значит, Аксуку рассказали про такой вариант. И вот думаю я, кто, а ответ мне не нравится. Смотри, вроде бы жрецы напрашиваются: у них и знаний достаточно, и просчитать последствия, пусть примерно, но могут. Ну и с помощью богов — вполне могут Аксука упокоить. Но…

«Но?»

— Им это невыгодно, Потап. Они запросили огромные деньги…

«А говоришь — невыгодно, глупый шебуршень! На эти ваши деньги можно много всего полезного достать, сам знаешь!»

— Знаю. Но — невыгодно. Слишком большие деньги, которые Барибалычи, скорее всего, заплатили бы — тут всякая «честь владетелей» и прочая хренотень. Но отношения с Пантеоном были бы напрочь испорчены. И Пантеон получает деньги, особой нужды в которых у него нет. И враждебно настроенный немалый род, не говоря о том, что Барибал на них тоже будет злиться.

«Будет. Но если не щенки богов — то кто?»

— Кому выгодно, — хмыкнул я. — Барибалычи заключили ряд данников очень вольно. Они и не данники Лидари, по сути — только на бумаге. А Лидари не только могут знать, но и решить проблему: зверодухи со светом, судя по всему, вполне Аксука упокоят.

«Если светом с зверями — то могут», — задумчиво протянул Потап. — «Но котята волосатого котёнка, по-твоему, слишком много знают — но это ладно. Могли за время, пока они главные, собрать всякого интересного. Но понять что будет— как? Они с богами не дружат».

— Просчитали, рискнули, рассчитывая на один из вариантов — причём рискнули не собой, а данниками, которые фактически бесполезны. Да и к богам могли обратиться — не прямо, а через кого-то. К Авару, например, отсыпав золота, — выдал вариант я, на что Потап понимающе рыкнул — этот бог скупердяйства за золото продал бы даже себя.

«Ну а если так — то что?»

— Просто мне надо понимать этих кошаков, Потап. Воевать я с ними не имею никакого желания. Но если они интригуют именно так — то надо их опасаться несколько больше, чем я опасался до сих пор.

«Сам смотри: я в шебуршении людишек так хорошо не разбираюсь. Ты — шебуршень, вот и понимай», — заключил Потап.

К вечеру добрался до Золотого, даже успел до заката. Но к городу приближался напряжённый и готовый к неприятностям: с учётом последних событий в Золотом всё могло быть совсем плохо.

22. Привратная водка

Золотой, по приближении, руинами не красовался, боевой магией не эманировал, да и стражи меня в город впустили без дурацких вопросов в стиле: «ты нашенский или ихний⁈» Проезжая по городу, я любовался снующими прохожими: прохожие были не зашуганы, целы и не разграблены. Дома тоже не несли на себе признаков насилия, сексуального и не очень. В общем, на вид — никакой гражданской, как я опасался, не происходило. Впрочем, внешний вид — не показатель, так что я юркнул в Услугу. Ознакомился с прессой, потрепался с Младом и Грошеном насчёт обстановки в городе. И облегчённо выдохнул: ситуация стабилизировалась. Не гарантия, конечно: надо и с владетелями в собрании пообщаться, да и вообще своими глазами посмотреть. Но ощущаемое, «предвоенное» ощущение спало.

Ну и обдумывать, не интрига ли Лидари была в Лакоте, я тоже перестал. Скажем так: вероятно. И мне стоит считать Лидари именно такими, злостными и вывернутыми продуманами, строя исходя из этого свои планы. В противном случае я могу оказаться потерпевшим, причём по собственной дури, что вообще оскорбительно.

Расслабился, отдохнул. Отоспался почти на сутки — уж не знаю, насколько это вообще необходимо териантропу, но после нескольких бессонных дней просто приятно. И стал думать уже не о всякой дурацкой геополитике, а о деле. Просто ко мне заскочила моя агентша-бобриха (она и пока меня не было, заскакивала, но меня, как ни удивительно, не было). Осыпала меня новостями, прибрала к лапками денежку, постреляла глазками и ускакала, подвергать сексуальному надругиванию владетелей Золотого.

Ну и помимо новостей и слухов владетелей Золотого, принесённых на хвосте (а у бобров этот аксессуар более чем подходит для транспортировки всего и побольше), натолкнула меня Дарса на не то, чтобы «забитый», но отложенный в дальний ящик момент. Я как бы собирался познакомиться с наёмничей тусовкой Золотого. Наёмники-силовики, видоки-топтуны, даже воры вроде как: не жулики, а вполне себе наёмные специалисты. Тут законодательство Корифейства очень чётко делило «наёмника» и «ворюгу». То есть, если какой-нибудь карманник или форточник реализовал свои профессиональные навыки для прямого обогащения, он — ворюга. А вот если наёмник — то вопрос к нанимателю (если он его сдаст, попавшись, и сдавали впереди своего визга, как понятно — просто профессионалы не попадались), сам наёмник выходил из правовых взаимоотношений. Хотя если в процессе осуществления того, зачем нанят, он прикарманит в личное пользование хоть сломанный купр — всё, ворюга… Впрочем, вопрос правопологания и правоприменения — десятый, в данном случае. Мне эти полезные персонажи, которые наёмники, вполне могут понадобиться: и как адвокату, и как видому. Чтоб не бегать, как в жопу ужаленному, когда это дурацкое занятие можно переложить на чужие, оплаченные плечи.

И я от местного мента, который высоко поставленный одарённый в городской страже, знаю место, где эти персонажи тусуются, причём знаю довольно давно. Даже адресочек записал: «посолонь от северных врат Золотого, там не промахнётесь, почтенный». При этом, хотя намерение у меня именно «ознакомиться», вваливаться в некий приватный трактир с воплями «я тока посмотреть!» — не слишком рационально. Надо какой-то заказ, что ли, изобразить… Хотя с этим делом сложностей не предвидится, да и лишний контроль над сотрудниками — не лишний. И заодно проверка возможного профессионализма возможных наёмников.

Так что решил я не тратить время: опять какие-нибудь дела навалятся, а то и просто лень станет. А перепоручить беготню и сбор данных каким-то специальным типам — я только «за». Если они работают хорошо и денег хотят в разумных количествах. Позвал Млада: а то у дворецкого жопа жиром заплывёт на кресле управляющего. Да и в целом — не лишнее с бывшим стражником, несколько получше меня разбирающегося в местных реалиях, проконсультироваться или совет там какой выслушать.

Добрались до Северных Ворот, а налево от них, фактически первое здание — не маленький такой трехэтажный домик, с вывеской «Привратный». Я как-то, когда мне говорили про Приватный трактир, думал — это связано с его положением, а не названием. Впрочем — пофиг, заключил я, вваливаясь, сопровождаемый Младом, в здание общепита.

Внутренности здания как-то общепит не напоминали: от деревянной стойки расходились два коридора, вествясь вглубь здания вдали. А за стойкой обитал просто красавец-полмужчина. Красавец, потому что весу в одарённом дядьке было кило под стопятьдесят, ну а фактически все сословия Зиманды почитали жирноту за красоту. Владетели — скорее полноту, к жирноте относились с понятным скепсисом, но в среднем по Зиманды — красавэц, куда деваться. Причём, будь дядька в полной мере комплектен, то за двести он бы точно перевалил. И составлял его организм далеко не только жир — лапища бугрилась мышцами, а могучие сисяндры, видимые через рубашку, бултыхались, как силиконовые. Последнего в Зиманде вроде как не водилось, а значит, под слоем жирноты ныкалась пристойная и рельефная мускулатура. Ну и причина, почему этот дядька «наполовину» — тоже бросалась в глаза. Ног и правой руки у этого одарённого не водилось, рожа были изукрашена шрамами, вплоть до косой проплешины в пару сантиметров через голову, от шрама же. Колоритный дядька, на наше появление на удивление ловко поклонившийся с кресла на колёсах — судя по рычагу, под имеющейся рукой аналог инвалидного.

— Добро пожаловать в Приватный… — прищурил толстяк свои почти исчезнувшие глазки, — почтенный видом.

— Привет, — помахал я лапой.

Спрашивать «как узнал?» — я, естественно, не стал. Не блином Ньютона для читающего газеты и слушающего слухи в Золотом, вплоть до того, что моя одежда эксклюзивна. Хотя видел я в собрании всякие попытки в плагиат, ну да и хрен бы с ними, у меня красивее и лучше.

— Какого рода услуги интересуют почтенного? — не стал дальше блистать красноречием этот тип.

— Представляться тут не принято? — приподняв бровь, уточнил я.

Не то, чтобы я был великим сторонников этикета и формализма (кроме случаев, когда это надо, но тут явно не он), но есть определённый «код поведения». И он нарушен, причём, если в случае с владеющим повышенной злостности и говнистотсти или некоторыми адвокатами — это оправдано. То в данном случае вопросы стояли так: толстяк — быдло неприлично? Или мнит себя таким толстым (это — небезосновательно), что считает, что «правила не для него»? Или это местный код: не представляться «до дела»?

Интерес не праздный, так что вопрос я задал совершенно спокойно, без битья пяткой в грудь. Вот если этот инвалид начнёт орать «ещё самому мне представляться⁈» — тогда можно и побить. И пяткой, и не пяткой, и в грудь, и не только.

— Прошу простить, почтенный, — ни хрена не извиняющимся тоном выдал тип, — но традиция Привратного — обходиться без имён. Меня вы вряд ли наймёте, так что называть прозвище я не стал. Но Шустрый, к вашим услугам, управитель Привратного.

— Видом, очень приятно, — ответил я, не став ржать над прозвищем. — Млад, доверенный слуга, — кивнул я в сторону дворецкого.

Последнее я сообщил, не «отчитываясь», а по делу: если я буду пользоваться услугами местного наёмного персонала, то таскаться своей почтенной мордой в заведение мне неохота. Да и может быть неуместно. Так что Млад изначально представлен как «довереный слуга», представитель меня, если что.

— Так вот, Шустрый, — продолжил я. — Мне нужны прознатчики, проследить за владетелем. Разузнать, с кем общается, чем занимается.

— В Золотом, почтенный?

— В Волости. А есть разница?

— Да, есть, — кивнул тип. — Есть прознатчики, которые не гожи для леса, есть — не гожи для города. Притом в своём деле — доки, но в вашем деле не годятся.

— Кроме того, я бы хотел вообще узнать про Привратный. Расценки, кто что может, кого имеет смысл искать.

— Это… сделаю, почтенный. Но не сам, прошу простить…

— Обязанности, понимаемо.

Через четверть минуты Шустрый организовал полового, с поклоном взявшегося нас провожать. Половой, конечно, был ещё тот: таким полы ломать, а не мыть. Впрочем, понятно: специфика заведения. Поход по коридору обнаружил массу кабинок и некое центральное помещение, с умеренно гудящим народом: каким — неясно, а гонять Диньку смысла не вижу.

— Я в середине посидеть желаю.

— Прошу простить, почтенный, не можно… не гневайтесь, — правильно интерпретировал мою морду половой. — Не из неуважения: просто там отдыхают и ждут дела работники. А дела-то разные, да и многие лица скрывают, а при найме такое никак не можно. Так что провести могу, только вы там работников не найдёте, да…

— Отдыхать всяким помешаю, — фыркнул я, на что половой поклонился, извиняясь.

— Так что, ваше почтенство, пожалуйте в комнату, там вам и стол организуем, и работники нужные подойдут. С девками у нас не очень…

— Морды попроще делать не пробовали? — светские поинтересовался я.

— Э-э-э…

— Морды, лица, в смысле, попроще делать не пробовали? Тогда и с девками попроще будет. А то две рожи в вашем Привратном встретил — так не будь я собой, испугался бы. Потому и с девками «не очень», — наставительно сообщил я.

— Э-э-э… м-м-м… как вам будет благоугодно…

— Да мне, вообще-то, всё равно, — пожал плечами я, заваливаясь в переговорную.

Потому что ничем иным комната с магическим освещением быть не могла: большую часть пространства занимал стол, а «председательское» в глубине — явно для нанимателя. Ну и остальная часть с табуретками для наёмников, тут понятно.

— А благоугодно мне, любезный, — выдал я с широкой улыбкой, на что полового аж передёрнуло.

Дело в том, что «любезный» в большинстве своём использовался в Зиманды для обозначения полового партнёра или сожителя. Ну и «любезная» — наоборот. Собственно, лексически так и выходило. При этом в восточных зажопинсках Зиманды, откуда я (ну, точнее Михолап, но всё равно я) «любезный» использовался и для обозначения обслуживающего персонала. И в прямом смысле использовалось — для половых девок и парня в плане потрахаться. И в переносном, как определение обслуги, причём не пренебрежительное а, скорее, уважительное (насколько владетель вообще может иметь уважения к простым людишкам).

Но в Золотом так было не особо принято, соответственно, моё обращение, да ещё в свете предыдущего «с девками не очень» очень даже забавно передёрнуло полового, рефлекторно потянувшегося к поясу. И не «снять», естественно, а к отсутствующим ножнам-кобуре. Полюбовался я этим, выдал паузу, ну и продолжил:

— Так вот, для начала мне угодно мне кофия свежего большой кувшин. Водки… Млад, водку будешь?

— Предпочту употребить в особняке, господин, когда у вас для меня не будет распоряжений.

— Тогда водки штоф. Закусь к ней какую-нибудь, а главное: нужен человек, который мне расскажет о Привратном, что здесь за работники есть, чем занимаются, помимо моей теперешней нужды. Шустрый грозился, что есть такой.

— Осмелюсь уточнить — в каком виде вашему почтенству угоден…

— В живом. И одетом. И способом на разговор. И я про человечка, а не про стол.

— Сей миг исполню, — сведя глаза на переносице исчез слуга.

— Михайло Потапыч…

— Интересно? — усмехнулся я негромко, благо Динька шуршала, я причувствовался — приватность наниматели в Привратном похвально соблюдали.

— Да, господин.

— Ну, во-первых — мне весело. Ты его рожу видел?

— Признаться да, потешная. И всё?

— Конечно, не всё. Сейчас этот парень шебуршит в зале работников, ища мне рассказчика. И был бы я надменным владетелем, с носом в потолок — нашёл бы мне этот парень лизоблюда и подхалима, чтобы моё почтенство не гневить.

— А сейчас он либо поймёт, что вы шутковали, и пришлёт человечка не подхалимажного, а знающего…

— Либо ни нави не поймёт, но человечка тоже пришлёт толкового, чтоб у бестолкового заворота ума в беседе со мной не приключилось.

Результат моего запроса появился практически сразу, после еды. Причём, похоже, сработал второй вариант: половой ни черта не понял и призвал владетеля. Лет тридцати с хвостом, в «рабочей» одежде, кожа и кольчуга (что довольно редко — обычно использовались кирасы, хотя меня в кожаном пальто под подкладкой были большей частью кольчужные вставки). Известного рода, так что вопросов «с хрена ли наёмничает» не возникало. Правда, полумаска волка добавляла шарму к «маскировке». Впрочем, и без полумаски даже слабый владетель прекрасно почувствовал бы вблизи, кто перед ним.

— Приветствую, почтенный, — кивнул мне этот тип. — Меня стоит называть Хвостатый, я пришёл побеседовать с вами.

— Приветствую, уважаемый Хвостатый. Меня стоит называть Михайло Потапыч, — ответил я, вызвав усмешку. — Водку будете?

— Водку? Буду! — решительно сообщил он, плюхаясь за стол.

В общем, побеседовали (два штофа выжрал, проглот, полового пришлось вызывать!), ну и более ли менее ввёл меня наёмник в курс дела. Например, можно было нанять наёмника «за клятву», что стоило на порядок, а то и порядки больше. И не каждого: мой собеседник «на такое не пойду, почтенный, ни за какие деньги». А именно: наёмник давал клятву богам о неразглашении ни при каких условиях. То есть провал дела автоматически означал конец жизни такого, почему и ценник запредельный. Но было тут и некоторое лукавство: заинтересовавшись Кацлом, в свое время я навестил Пантеон и потрещал с жрецами. И в «клятве богам» была некоторая лазейка, то есть боги, при обращении к ним жрецов и при соблюдении ряда условий, вплоть до хорошего божественного настроения, могли эту клятву снять, полностью или частично. Точнее, избавить клятводателя от своего гнева за нарушение клятвы. Но дело это было «тайное», в книгах не отражённое. При этом, обычно боги требовали за такой выверт что-то равнозначное жизни нарушителя клятвы — в большинстве своём… служения себе в качестве религиозного служки. В общем вариант «откосить» был. И я, кажется, знаю откуда в пастве Авара столько прощелыг различного толка, помимо обычных и приличных жлобов и жадин. Хотя и немного, понятно, что такой способ — редкий и нераспространенный. Если те же Лидари с таким обратятся — то их и жрец пошлёт в жопу, и боги.

Ну а в целом — Хвостатый подтвердил уже известное. Телохранители-силовики, отбойщики, силовая поддержка. Наблюдатели-прознатчики, взломщики, карманники, вскрыватели домов (много чести им будет «медвежатниками» называться!) и прочий добывающий нужное контингент.

— И с вашей нуждой я и мои ребятки справятся, — заверил меня Хвостатый.

Ну, в общем, логично: не просто так ко мне этого типа подвели. Можно повыделываться, на тему «предоставьте весь ассортимент на пощупать», но смысла никакого. Я пока оцениваю Привратный в целом, как некое место, где быстро и без проблем можно нанять нужного спеца. Если мне заведение в целом подсунет некомпетентного засранца — так и нафиг этот Привратный. Найти нужных спецов можно и из бывших сослуживцев Млада, из выпускников Академии, да много где. Да, «ле-е-ень» — ими заниматься придётся. Но если в Привратном придурки, подсунувшие мне криворучку, то всё равно экономия времени сил и нервов выйдет. Потому что «свой» специалист — это инвестиция. Или всё же самому заниматься, хотя тоже неохота. А наёмник, которого надо постоянно проверять — это пассив, трата сил и времени на то, за что УЖЕ заплатил, причём без вменяемого выхлопа в будущем.

Так что обозначил я Хвостатому задачу: слежка и сбор данных по некоей Дарсе Дабар, владетельнице. Тайное, но пристальное.

— На пару седмиц, с детальными отчётами… докладами: где была, чем занималась, с кем встречалась.

— Проверка, почтенный?

— А тебе-то что за дело, уважаемый? — хмыкнул я.

— Так дело-то вот в чём: а коли попадёт сия девица в неприятность? Сама по глупости, или неудаче. А мне что делать? Наблюдать, вмешаться? И как: помочь девице, или… наоборот?

— Хм-м-м… — задумался я. — Помочь в случае прямой угрозе жизни. В остальных случаях — доложить мне, как в ряде будет.

— В Привратном…

— Похер, уважаемый, как тут принято. Работать со мной будешь по ряду, как и ещё кто, если понадобится. Скрывать свой род и прочее — скрывай. Но не в деле: да и толковали мне, что для дела все эти традиции неприменимы.

— Так-то так, да не совсем…

— Я — поверенный. И орать на каждом углу, кто ты такой, уважаемый Шкавич, не намерен. Но не желаешь — могу поискать кого посговорчивее.

— Эх… — с видом потерпевшего вздохнул наёмник. — А денег-то сколько положите?

— А сколько надо?

— Много!

— Много — не дам!

В общем, поторговались немного, ну и нанял я именно Шкавича. Понятно, что у него отряд, но это уже его дело. Подписали ряд (в двух экземплярах), я наёмника осыпал деньгами, и направились мы с Младом из Привратного.

— Хм, господин, у меня есть вопрос, — по дороге поинтересовался дворецкий.

— М-м-м?

— Этот Шустрый — калека.

— Я понял. Можешь сообщить, если будем работать с Привратным. Тебе в таком случае здесь бывать придётся. А можешь нет. Дело в том, Млад, что этот управляющий — управляет теми же прознатчиками. И тайны в том, что Медвежье Товарищество делает железные руки-ноги — никакой. Либо денег нет ни черта, либо слепоглхонемой этот Шустрый, либо копит. Так что сам смотри, я говорить ему смысла не вижу.

Добрались до Услуги, где Грошен с ходу озадачил моё почтенство: в приёмной меня ожидают, уже не менее часа, два владетеля.

— Уважаемый воевода Серпент, ваше почтенство. И, если я не ошибаюсь, уважаемый Рейнар — в возрасте, имени не назову.

— Вместе пришли?

— Раздельно, но почти в одно время, к вам, Михайло Потапыч.

— Да понятно, что если бы в Счёты, то в другую дверь бы щемились. Ладно, пойду узнавать, что этим деятелям понадобилось, — риторически оповестил я округу и потопал в приёмную.

23. Между львом и лисом

В приёмной мои стратегические запасы водки уничтожали два решительно жутких типов. Решительно жутко мне знакомых: не к водке помянутый Серпент, змеюк подколодный. И сам Бач Рейнар, главный в рыжем семействе по городу Золотой. Морды знакомые, заслуженные, вызывающие искренние опасения: каждую из них я бы не против увидеть, поговорить, почерпнуть из беседы информацию и даже взяться за дело, если предложат. С Серпентом даже не против «встретится семьями», а Бач, в принципе, довольно полезен в моих теоретических матримониальных планах… Но эти два деятеля сидели в моей приёмной. С широкими лыбами уничтожали мою водку и щурились друг на друга: Серпент, как и положено — змейски. А Бач, соответственно, лисьи.

Всё это, конечно, жутко. Но это МОЙ кабинет, чёрт возьми! И вообще, среди трёх жутких типов в приёмной Медвежьей Услуги моему почтенство положенно быть самым жутким: это моя территория, как-никак. Так что оскалился я в медвежьем оскале, вылупился на посетителей, приветливо помахал лапой и ласково прорычал:

— Приветствую, уважаемые. Вы нуждаетесь в Медвежьей Услуге? Так я вам могу её оказать, — с этими словами я плюхнулся в кресло и вызверился на посетителей.

А эти типы уставились на меня. И ещё друг на друга зыркали, обмениваясь жестами и кивками — типа кто говорить будет. Победил Змеюк — апеллировал к «дружбе», на что Лисяра, слегка сморщившись, кивнул.

— Здрав будь, Михайло, — велеречиво начал Серпент.

— Не дождётесь! — отрезал я. — И тебе здоровья побольше, воевода. Что за дело-то?

— Корифейство желает нанять тебя, как поверенного, Потапыч, — озвучил он.

При этом Рейнар мимикой и жестами показал, что Рейнары вот тоже со страшной силой нуждаются в таком замечательном поверенном. Что занятно, из жестов следовало что именно «поверенном», а не видоме.

Но самое забавное — формулировка Серпента. Змеюк, зараза такой, умный и изворотливый и в словах не ошибается. Разве что «ошибается» намеренно, но на моей памяти вне зависимости от критичности ситуации всегда контролировал беседу и слова. Так вот, раньше этот деятель формулировал: «Корифею». «Корифейство» он в речи практически не использовал, разве что там, где без этого не обойтись. Что, с точки зрения традиций Зиманды и верно: социальные структуры и связи строились на личной преданности и личной отвественности, никаких «патриотизмов» и прочего, позволяющего использовать лопухов бесплатно, для защиты своих интересов, ещё не сформировалось. Только прямой… ну фактически договор между людьми, с правами-обязанностями сторон. Понятно, что Корифейство пыталось себя позиционировать как государство, сформировать в той же Академии преданность именно как к структуре, но до бесплатной рабочей силы и боевых рабов по призыву ещё не доросло. А, возможно, не дорастет: сословная структура и «двухпозиционная» природа магов не очень этому способствуют.

А сейчас — даже тоном выделил «Корифейство». И не столько как «структуру», нет. А именно «Лидари», если разобраться, а не Корифей. Не было бы Рейнара — явно бы сказал «прямым текстом», а сейчас этак намекнул. Все всё поняли, но приличия соблюдены. И чертовски интересно, что в корифейском палисаднике происходило. Похоже, мои предположения про имеемого всеми Лидари, под протестующее блеяние, во все дыхательные и пихательные Корифея — факт. И в государственный аппарат, по результатам этого козлоложества, внесены некие структурные изменения, либо не гласные, либо гласные. И мне очень хочется потрясти змеюка, вытрясти из него «в каком формате государства мы сейчас стали жить» — очень и очень хочется, но несвоевременно.

При этом, довольно занятный момент: требуется именно «поверенный», что как бы довольно нетипично именно для «Корифейства». Если бы какая-нибудь управа или служба — то да, их представлять в корифейском суде действительно нужно, да я этим и занимался. Но именно «Корифейство», пусть и как «Лидари в целом» — звучит как-то странно.

Это не говоря о том, что Бач «тонко» намекал, что Рейнарам я тоже нужен.

— Уважаемый Бач, а не по тому же делу вы навестили меня? — уточнил я.

— Ваша проницательность, почтенный, вас не подвела, — ощерился в лисьей ухмылке лисяра.

А это если не «жопа», то её очертания. По сути, лисы и львы (посредством подколодного, но тут понятно что он не инициатор, а непричастный передаст) ставят меня в крайне неприятную позу. Позу необходимости выбора между Рейнарами и Корифейством. Вариант крайне херовый: не любить (обоснованно) козлиную корифейскую персону — это одно. А выступать в качестве оппозиции государству и государствообразующему роду Лидари… Нет, вообще — в этом что-то есть, может, и интересное. Только для такой позиции надо минимум сотню Потапычей, причём сильных, полноценных видомов каждый. И куча материальных благ и прочих ресурсов, путь не в сто, но в двадцать-тридцать раз больше, чем у меня есть. Но этого нет, так что фрондировать против Корифейства и Лидари прямо (а сторона Рейнаров в данной ситуации — именно «фронда» по отношению к Корифкйству) мне не стоит. А то потерпевшим можно стать, если вообще не жертвой.

При этом: моя, на минуточку, личная жизнь немножко связана с Рейнарами. Точнее, планы на эту совместную жизнь с приятной во всех смыслах и со всех сторон женщиной. И ссориться с этими рыжими мне также не стоит, потому что меня могут со сватовством послать прямо, а могут зарядить такой ценник выкупа, что я сдохну смертью дряхлых трудоголиков раньше, чем соберу нужную сумму.

Хотя-а-а… Призадумался я на несколько секунд и оскалился этим деятелям широко и радостно.

— Вот если бы, уважаемые, вы пришли раздельно, то я бы стал поверенным кого-то из вас, — начал я радостно. — Но вы пришли вместе. Так что поверенным ни уважаемых Лидари, — назвал я вещи своими именами, — ни уважаемых Рейнар я быть не смогу.

— То есть вы нам отказываете? — даже слегка морфировал, вытянувшись рыжим рылом, Бач.

— Конечно… нет, не отказываю. Просто вариант, в котором я становлюсь поверенным одной из сторон — оскорбителен и вам, и мне, — сделал я морду постную и оскорблённую, а Серпент через секунду шипяще захихикал — понял, подколодный.

— Аукцион, уважаемый, — пояснил он вопросительно щурившемуся Бачу. — Михайло Потапыч не желает обозначать позицию…

— Не желает иметь позицию в данном положении. Мне и в сторонке комфортно, — уточнил я.

— И, как нанимаемый поверенный, сводит весь выбор к простому денежному вопросу, — фыркнул лис. — Умно, почтенный.

— Просто логично, уважаемый. Так что был рад вас увидеть, но всё что я могу вам предложить — стать стряпчим.

— И кому?

— Обоим, конечно, — радостно заявил я, любуясь косящими змейскими и лисьими глазами. — Поясняю, уважаемые: не думаю, что вы изволили меня навестить только ради «проверки». И даже если ради неё — дело-то у вас есть. Некий спор, который потребно решать тяжбой, а не силой.

— Ну, в целом, да, есть такое, — признал Бач, а Серпент просто согласно кивнул. — Но как это — стряпчий обоим?

— Разобраться в ситуации, подготовить дело к тяжбе. Или предложить вариант обойтись без неё, ко взаимному удовлетворению. Или неудовлетворению, но тоже взаимному, — пожал я плечами. — Ну а не надо — так и ладно.

— То есть стать третейским судьёй в нашем споре, — фыркнул лис.

— Не «судьёй», а именно «стряпчим», уважаемый. Судить и рядить — не моё дело, а готовить и давать советы. В текущем споре, если вы пожелаете меня нанять.

— Пожелают, — дал подтверждение моим мыслям и словам Серпент. — К тебе, Михайло, меня направили как раз потому, что ты в крючкотворстве знаешь толк, причём не только по законам, но и по укладам. А что насчёт «проверки» — так тебе скажу. Может, и так, только пославшие меня о том ни прямо, ни намёком не говорили, а потребность разрешить спор есть.

— У нас тоже есть потребность в разрешении данного спора, если не в нашу пользу, — чего бы очень хотелось, так и читалось на рыжей морде, — то без ущерба для рода Рейнар.

Что характерно — врать насчёт «да мы тебя не проверяем» — не стал. Ну, в общем-то, это и так понятно было. Переглянулись змей и лис и начали, почти как подельники, рассказывать.

И выходила интересная, почти интересненькая история. Связанная с Рейнарами, корифейством и земельным правом Зиманды. Последнее — самая семечка, потому что связано-то было, а вот самого «земельного права» не было как факта. А так — спор хозяйствующих субъектов вульгарис, если разобраться.

Итак, у Рейнаров довольно обширные земли: несколько городов, сёла, которые так и хочется назвать городками. В общем, если по карте смотреть, то десятая часть Золотой Волости. Вот только Рейнары — не данники корифея, не вассалы. И при этом — их земли окружены корифейством, в связи с чем возник существующий спор хозяйствующих субъектов. Лисы обнаружили неподалёку от своих земель какую-то богатую рудную жилу, вроде как серебряную, только почему-то и медную, и даже свинцовую. Хрен знает, я в шахтёрстве всяком не особо, но добывают на шахтах в этой области и серебро, и свинец, и медь. Месторождение богатое, появился малый городок… И тут припираются чиновники Корифейства, занимаясь даже не рейдерством, а просто говоря: это — наше, корифейское. Лисы немножко окрысились, чинов послали.

А вот дальше выходила «серая зона». Итак, корифейство позиционирует корифейскими землями всё, что находится в границах корифейства. Что вроде как и логично, но. Есть многотысячелетний уклад, да и общее понимание «владения землёй», которую арендуют людишки. А именно: владетель владеет той землёй, которую контролирует и оберегает. Собственно, это даже лексически в название «владетель» вкладывается. Корифейство для данников внесло ряд «нововведений» в виде единой правовой зоны, работы чиновников «по всему корифейству», но были эти нововведения не законом, а именно конкретным рядом данника с конкретным родом. А что «все земли корифейские» — как бы подразумевалось… Ну так и корифей себя называет «всея Зиманды», при том что и десятой части материка не контролирует. Государственных образований-конкурентов корифейству нет. Но «всея Зиманды» — лишь громкие слова, типа «сотрясатель Вселенной». И так же, с точки зрения Рейнаров, выходило с землями. Корифейство эти территории не контролировало, никого там до постройки Рейнарами шахт и городка не было, никто никого не защищал и не владел. А вот когда производство наладилось — пришли охеревшие в край чиновники, заявляя, что городок — Корифейство.

В общем, рейдерский захват в лучших традициях. И чиновников со стражей, почти без травм, попросили на выход. С другой стороны: позиция Корифейства, что это земля государства, и хитрые лисы занялись самозахватом и оккупацией. И тоже ведь не безосновательная, уже в рамках формата Корифейство-государство. Вдобавок сраться до мордобоя ни Корифей около года назад, ни Рейнары желанием не горели. Произошёл диалог в стиле: «Это моя корова и я её дою! — Обоснуй! — 'От обоснуя слышу!» А после — ситуация подвисла в неопределённости почти на год.

А вот дальше мои предположения, из косвенных данных. Итак, сейчас Лидари и Корифейству понадобились деньги: на Пряном, мягко говоря, звиздец, и туда нужно больше воевать, больше строить, всего больше. Эмиссией львы баловаться стали, а, помимо траханья корифея и разбора его козлиных делишек, перетряхнули «зависшие дела», подозреваю, скопом определив их как «косяки козла», что, может, методологически и неверно, но меня более чем удовлетворяет. И вот натыкаются на эту спорную землю, приносящую всяким рыжим приличную прибыль.

Ну и в какую-то Лидариную голову пришла идея, что раз вот есть такой весь из себя прошаренный видом (ну а то, что я в процессе разборок всплыл — к гадалке не ходи, хотя бы помянули моё почтенное имя — точно), то пусть напрягается и придумает, как бы нам с этого потока серебра отжать побольше. И вообще, господа Лидари — не дело! Воевать с рыжими, конечно, не хочется, но бардак в Золотой Волости творится, а всё из-за одного козла! Дальше мой воображаемый слух усладило скорбное блеянье подвергаемого заслуженному насилию корифея. Ну и в целом, расклад выходил примерно таким: разобраться с ситуацией «малой кровью», получив прибыль. Заодно — проверить слишком шустрого меня на враждебность-полезность, тоже гарантированная, хотя далеко не основная цель.

И тут в дело вступают рыжие прохвосты, у которых, похоже, в корифейском палисаднике «всё схвачено». Узнав (скорее всего — на этапе передачи распоряжения Серпенту, но об этом пусть у него и всяких корифейских служек голова болит) про коварные лидарьи планы, Бач подгадал время и припёрся ко мне с Серпентом.

— Я вас услышал, уважаемые. И моё предложение в силе: либо готов наняться как посредник-стряпчий, постаравшись решить ваш спор до суда. Или помогая перед судом. Причём каким — подозреваю, вы сами не определились.

— Нас бы устроил суд богов, — хмыкнул Рейнар. — Но на это Лидари не пойдут, что мы понимаем. Суд владетельного собрания… — на что Серпент змейски фыркнул. — Тоже не устраивает уважаемых Лидари, я хотел сказать — Корифейство, — намеренно не оговорился он. — А в суд корифейства не пойдём уже мы.

— Хотите с-с-сказ-с-с-сать, что суд корифеев — нес-с-справедлив? — прошипел Серпент.

— Отнюдь, уважаемый — вполне справедлив. Только судит он по указам Корифея, законам. А мы им подчиняемся на его земле. Находка же — земля наша.

— На земле Золотой Волости.

— На которой…

— У-ва-жа-е-мы-е! — раздельно подал голос я. — Не стоит начинать склоку, потому что она не приведёт к желанному результату никого из вас, а неприятности могут быть. А насчёт суда — Пантеонный отвергнет Корифейство, по тем же причинам что и суд богов. И остаётся — третейский судья, устраивающий обе стороны спора. Либо — суд поединком. Иных вариантов я для этого спора не зрю.

— Я — тоже, — пожал плечами лис.

— Я — понятия не имею, — ехидно прошипел змей. — Меня послали тебя нанять, как поверенного, Михайло. Что-то я могу решать сам, но знал бы, что будет, сказал бы, чтобы звали крючкотвора.

— Серпент, ну а кто тут тебе враг? — хмыкнул я. — Уж точно не я — был бы ты один, так и нанялся бы. И к тебе, уважаемый Бач. А сейчас — есть как есть, так что решайте сами.

— Сам — не могу, — прошипел змей. — Надо сообщить.

— Я — могу, но понимая ситуацию уважаемого воеводы и почтенного видома — готов подождать до вечера. Ситуацию со стряпчим надо обдумать, да и если до вечера ответа от Корифейства не будет… — вопросительно взглянул он на меня.

— Наймусь, уважаемый, — ответил я. — Тут сам понимаешь, Серпент — наём, ничего личного.

— Поеду докладывать, — вздохнул змеюк, усосал полштофа водки из горла и гордо уполз.

А через пару часов меня наняли как… ну, по сути, третейского стряпчего. В Услугу собственной мордой заявился Мрилет Лидари, судья корифейства. И подтвердил найм, заключив со мной ряд. И Бач, соответственно, поступил так же.

А мне предстояла серьёзная работа, причём помотаться придётся. От библиотеки в корифейском палисаднике до Пантеона. Потому что возникал прецедент, именно внесудебный. И мне надо было сделать «и нашим, и вашим», притом не потому, что я так пожелал, а отталкиваясь от правополагания и правоприменения как укладов владетелей, так и жреческого законодательства. Да и сказать, что законы корифейства тут не причём — не скажешь. В общем, выходило посреднически-адвокатское, но интересное дело. Хотя и опасное в чём-то: ни одна сторона не должна иметь оснований обвинить меня в том, что я подыгрываю другой. И если и быть взаимонеудоволетворёнными, то и взаимно недовольными, а не недовольными мной.

24. Неожиданная находка

Правда, сразу за дело я взяться не успел: вернулась Лиса. Что приятно — сразу ко мне, но даже поговорить не успели толком: полсуток провели вместе, не до разговоров. Ну а после рыжая ускакала в Лисью Правду, знакомиться с обстановкой. Только хвостом на прощание взмахнула.

Впрочем, дел у меня хватало: взятое дело, по большому счёту, делало меня и вправду третейским судьёй. Только не «независимым» от сторон, а наоборот. Лидари, в переносном смысле, держали меня за глотку. Будучи государствообразующей силой, могли «перекрыть кислород», а то и вовсе «придушить». В кавычках, потому что чёрта с два я им дамся, но на деле, как меня лично, так и Медвежьего Товарищества и обитании на территории корифейства эти потенциальные странгуляционные потуги скажутся летально. Огрызнусь, естественно, нагажу, но потерпевшим стану я, а не наоборот. Ну а Рейнары — держали меня за яйца, тоже в переносном смысле, но ситуация понятна.

Впрочем это ситуация понятная, да и профессиональный риск на Зиманде для адвоката такой, никуда не деться. Но соломоновы решения (и подобные исторические решения прочих раздолбаев) в данной ситуации не годятся. Нужно, чтобы решение спора основывалось на общепринятых укладах Зиманды, при этом не вступило в прямой конфликт с законами Корифейства.

Да ещё вдобавок надо, чтобы фигуранты это решение приняли, пусть недовольно и со скрипом. Потому что если не примут — смысла в моём участии не будет, а я, как стряпчий-консультант, блестяще и с треском провалюсь

Обдумал я всё это, признал себя ослом…

«Да. И шебуршень глупый», — не остался в стороне Потап.

Но не потому что взялся, а потому что мыслеблудствую. Надо дело делать. Собрался и поехал в корифейскую библиотеку. Потратил там полдня, с некоторым толком. Потом — в Пантеон, потрещал с жрецами. Жрец шута, паразит такой, хоть я к нему не подходил, отирался неподалёку с моим почтенством и корчил рожи. Типа: многозначительные, заговорщические и смищьные. Лично у меня эта клоунада вызывала рефлекторное подёргивание лапы к кобуре, правда, осуществить естественный порыв я себе не давал. Как-то пристрелить старшего жреца одного из божеств в сердце Пантеона несколько нелюбезно. Да и последствия могут быть неприятные…

Но к счастью подходить ко мне и требовать, чтобы я по утрам кричал петухом или совершал ещё что-то такое, угодное Шуту, жрец не стал. А я в текущем деле нашёл тропинку: пока умозрительную.

Дело в том, что ключевым моментом действий фигурантов было то, что они… не хотят конфликта. Ни Лидари ни Рейнары: им это не выгодно, бесперспективно и даже потенциально опасно. При этом, у сторон есть интересы, есть «принципиальные моменты» — всякие там блааародные чести. Не говоря о самом факте прецедента данного конфликта и его возможного разрешения. Но ключевой момент — конфликта они не хотят, от этого надо отталкиваться.

И то, что на первый взгляд их интересы напрямую сталкиваются — так это исключительно на первый взгляд. На самом-то деле интересы львов и лисов пересекаются в месте этого грешного добывающего городка, но лежат в разных плоскостях, если разобраться.

Правда, есть несколько чисто прикладных моментов, из-за которых мне, по уму, надо бы в эту Находку смотаться. Потому что «словесные описания» — вещь занятная. Но в данном случае нужны конкретные данные. С расстояниями, дорогами и видимостью — вплоть до того, чтобы я мог принести клятву богам при переговорах, что «всё так, и никак иначе». Тогда пазл складывается, и возможность развести клиентов бортами — почти гарантированная. Недовольны будут обе стороны, но решение не затронет принципиальных и ключевых моментов, так что почти гарантированно «проканает». Ну а нет — буду дальше думать. Хотя есть у меня подозрение, что если придуманный вариант не сработает, моё посредничество будет заключаться в жалком нытье на тему «ну может договори-и-итесь⁈»

Впрочем, заниматься этим «прям щаз» я не стал, а как нормальный и почтенный я, дождался подругу. Провёл с ней время, уже с разговорами: про текущее дело, конечно, не говорил, но она, как Рейнар, «в общем» — была в курсе. Ну и про дела её семейного сексшопа, на тему сколько было отгружено резиновых членов… в смысле афродизиаков и стимуляторов, сама рыжая не рассказывала, стеснялась. Всё равно пообщались не только телами, что неплохо.

Наутро топтыгин поднял меня непотребным рёвом ни свет, ни заря, но был обломан:

— Никакой охоты… и-э-эа-эа-эах, — душераздирающе зевал я. — Мне в эту Находку переться. Отстань!

«Вот и прись», — буркнул Потап. — «Не отстану!»

Но соврал: если не вообще — понятно, что вообще хрен отстанет, то в частности. Так что собрался, нараздавал героически борющемуся с зевотой Младу указаний и направился в, чтоб его, утренний променад. Впрочем, сидеть на аркубулюсе и обозревать утреннюю округу несколько приятнее, чем в беролачьем обличье сайгачить по лесам, судорожно пытаясь попасть огненным потоком в какую-нибудь вёрткую животину.

Добрался до района ближе к вечеру и стал шагами аркубулюса вымерять примерные расстояния. Тут крылась некая особенность маготехнической цивилизации: вопрос с теми же боеприпасами решался мастерами без проблем, единые лекала и размеры были. Но вот с большими расстояниями чёрт голову сломит. Я сам в свое время, ориентируясь по карте, несколько раз пропускал нужные повороты, несколько раз не доезжал. Это при том, что тракты, крупные дороги в Корифействе, были снабжены верстовыми столбами! Просто понятие «верста» — понятие растяжимое во всех смыслах. Примерно километр, а вообще — «расстояние, которое может пройти пахарь с плугом за лошадью до передыха». Понятно что с такими «вводными» верста могла быть и полкилометра и все полтора. Причём никакой систематизации в виде соотнесения мер расстояния и стандартизированных мастерами мер длины не наблюдалось. Дни пути и прочая хренотень, даже в морских расстояниях: вроде как мера — узел. Та же верста, точнее — верёвка, к которой крепится дощечка, верстовой длины (которая сама по себе, как мера расстояния, плавает!). Так вот, эту доску выбрасывают в море, ну и время-расстояние (время-то точно) высчитывают. За сколько вся верёвка вытянется и узел на её конце не застопорится. Точностью, как понятно, даже близко не пахнет, не говоря о том, что корабли даже если бы были точные мерила расстояний, как бы не по верёвочке плавают, всякие там отклонения, течения, штормы и прочие похмелья водителя корыта.

Хотя в данном случае мне были важны не точные расстояния — чёрт бы с ними, к вывертам картографии я приноровился и на бардак плюнул. Мне важна была прямая видимость и именно «дни пути» — именно от них отталкивались уклады и основанные на укладах прецеденты.

И, вроде, всё выходило: то есть вариант решения в рамках укладов Зиманды, частично удовлетворяющий обе стороны, нашёлся. Правда, когда я закончил изображать беролака на распутье, на сосне-на беролаке, солнце уже сныкалось за горизонт, а ехидная луна подмигивала с синего неба. Саркастично напоминая, что врата Золотого — закрыты, и если я не хочу перед ними подпрыгивать до рассвета — надо думать, где переночевать.

Впрочем, особой проблемой это не было, хотя я бы предпочёл дрыхнуть дома. Находка эта под боком, так что напрошусь к лисам воды напиться. А то так жрать охота, что переночевать негде.

Сам городишко городишкой как таковым можно было назвать с большой натяжкой. Именно домов — два штука, коттеджей, каменно-деревянных, в два этажа. Со всякими лисами и прочими управляющими. Ну и под сотню каких-то хижин, чуть ли не землянок. Судя по мной узнанному — не из лисьей жадности, а просто потому, что поселение существует хрен, да ни хрена. Форсированно возводилось после обнаружение рудных залежей. А вот с логистикой данного засранска всё хреново, что я, собственно, и выяснял, объезжая округу дозором. Были бы нормальные дороги — Рейнары отгрохали бы сносное поселение, со стеной и прочими причиндалами. Но их банально не было: вялая тропинка в двух верстах, ведущая через земли Корифейства от Рейнаров к каким-то замшелым владениям. Судя по тому, что тропинка после поворота к Находке начинала нахрен зарастать молодыми деревцами — пользовались ей полтора человека раз в полтора года.

При этом транспортный трафик, даже при мне, вечером, был довольно активным, только вёл не в Золотой, а в Рипеер, фактически столичный город лисов, хотя с последним у них было… по-лисьи, в смысле, хрен поймёшь, если не вникать, какой из десятка городков столичный. Может, и вообще все, с «переходящим знаменем». А активность трафика, как я понимаю, была связана как раз с тем, что дороги хреновые. Для нормальной телеги не годятся, так что руду возили чуть ли не пролётками, относительно малыми партиями. Причём именно руду — из-за той же фиговой логистики нормальных плавилен и прочего такого в Находке не наблюдалось.

В общем, сделал я морду почтенную и сиволапую и направил аркубулюса к самой большой лисьей избушке. И даже постучал в двери, не стал вваливаться, вежливый я со всех сторон адвокат!

— Кто… — раздалось из-за двери от явного Рейнара, молодым, почти подростковым голосёнком.

— Медведь в кожаном пальто, — вежливо представился я. — Видом Михайло Потапыч изволит просить Рейнар приютить: ночь в пути застала.

— Здравия вам, уваж… почтенный, — открылась дверь, обозначив и вправду совсем молодого лисёнка. — Добро пожаловать.

Ну а что? Гостиниц в «походно-полевой» Находке не водилось, вторая сносная изба — явно обитель управляющих и чиновников, не говоря о том, что «ратуша», о чём возвещала табличка перед входом. Либо в землянку к пролетариату сиволапо заваливаться, что лень и вообще проще на природах переночевать: и трудяг не напрягу, а главное — самому же приятнее будет на травке, а не в зачуханой (и гарантированно вонючей!) землянке.

В общем, завалилось моё почтенство в гости к лисам. Слуг в избе, кстати, оказалось всего трое, на пятёрку Рейнаров: один матёрый лис в возрасте, явный боевик. Престарелая лиса (не удивлюсь если Патрикеевна) с молодыми и зоркими глазами, причём, судя по всему, за главную в Находке. Ну и троица подростков — то ли родственники, то ли опыта набираются, то ли хрен знает что, да и не очень интересно.

Провёл меня мелкий провожатый к застолью, в котором принимала участие вся присутствующая лисья общественность. Поздоровались, представились, за стол усадили, в ночлеге не отказали. И засыпали всякими вопросами насчёт новостей последних дней: лисы от природы любопытные, а до местных всякое интересное добирается с явной задержкой.

Про своё дело я рассказывать не стал — уж чёрт знает, знали ли местные про дела Бача. Этот пройдоха вполне мог вообще род в известность «по мелочи» не ставить, огласив уже свершившийся факт. Правда, если ущерб от его скрытности нарисуется — стопроцентно отымеют, всем родом, не хуже корифея. Но если молодец — так только спасибо скажут. По крайней мере, насколько я понимаю взаимоотношения в лисятнике.

При этом, в качестве ответных рассказов приводилось несколько комичных моментов «рейдерского захвата», точнее, попытки такового чиновниками корифейства.

— Смотрю — стоит рожа незнакомая, противная, прямо на железке, — хихикал ветеран, Одл, имея в виду рельсы из шахты. — Там затор уже, а этот тонконогий стоит, в тележки нос суёт, записывает. Я к нему — мол, кто таков, какого лешего мешаешь работникам? А он в ответ щёки надул и талдычит: «Дело Корифеево, не препятствуйте».

— А ты? — хмыкнул я.

— Пинков надавал, на пинках до центра Находки и доставил, — оскалился лис.

— Всё правильно сделал, — покивал я под одобрительное урчание Потапа в недрах.

— Это само собой, только в Находке — таких пара десятков. И стражники бегают…

— А мы, что делать — не решили. Со мной их главный толковал, — подхватила старушенция с именем Нариха. — И тут смотрю — летит. Листами машет, как крылами, и прямо в лужу мордой, — захихикала она.

— Под ногу удачно подвернулся, — фыркнул Одл.

Ну такая, забавная выходила история, в которой корифейских рейдеров просто выпнули из Находки. Что мне небезынтересно: это был не «захват», силовой поддержки чиновники не имели — стража ни количеством, ни качеством для «оккупации» не годилась, а так: отбиться от зверья, нави и разбойников по пути. То есть вполне возможно, что изначально конфликта-то не возникало: Корифей про Находку просто не знал, чинуши «проявили инициативу», что логично следует из поведения «как дома». Получили по щам, но его полорогому величеству было не до того, так что от повреждённых средней тяжести чинов он просто отмахнулся. Возможно, даже их начальника из Управы нахлобучил, за самоуправство.

Тем временем, на улице раздался ну если не грохот, то громкий стук. Я было напрягся, причувствовался, ну и не стал расслабляться: владеющий, Курбич, судя по ощущениям. Вроде как у меня конфликта с этим родом нет, но «вроде» — не гарантия. И сам факт нахождения в чужом владении…

— Слован Курбич это, часто приезжает, — заметив мою реакцию махнула лапкой Нариха. — Да и не только он…

И рассказала, что из-за фиговых дорог и отсутствия производства часть покупки-доставки берут на себя… владетели. Причём обычно — в ночи глухой, потому как «невместно», хихикала старушенция.

А на деле — вроде и глупость, но вот тот же Курбич — загрузится парой десятков пудов руды. Медной, серебряной и свинцовой. И не меньше десятка, а то и все двадцать авров отобьёт за такую поездочку, если литейные у рода есть. А если металл на производство нужен — так и побольше выйдет. Так что «ночные закупки», «чтоб никто не догадался» — как по мне, придурь. Но каждому своё, а мне — поспать не помешает.

Лисы мне выделили, извинившись, небольшую комнатушку — но тут и понятно, сама трёхэтажная изба не слишком велика, а «гостевых комнат», судя по контексту, аж три штуки — для всяких гостей и прочих залётных товарищей. Но тут Потап начал занудно клевать меня в мозг, на тему «не охотился, глупый шебуршень, вот помрёшь смертью дохлых!»

— Высокочтимый Потап отметил отсутствие в моём окружении Лисы Рейнар и, по причине своей бесконечной милости, решил поспособствовать моей регулярной половой жизни за счёт траха в мозг? — поинтересовался я, которому все это гудение не давало спать.

«Смешно», — расхрюкался Потап. — «Но ты, шебуршень, не делал ничего! Лень, понимаемо», — понимающе выдала эта ленивая мохнатая задница. — «Но сдохнешь же ленивым!»

— И когда мне тренироваться было? Купцов и прохожих огоньком прожаривать⁈ — возмутился я. — Дай поспать, зануда мохнатый!

«Глупый шебуршень!» — буркнул Потап.

— И тебе доброй ночи, — заворочался я.

Подумал и навертел вокруг лежбища защитных духов — всё же не дома, нехрен расслаблятся. И уснул. Правда, спал неважно — какие-то владетели в ночи глухой суетились, а расшалившееся подсознание и без всякого Потапа будило меня появлением «неопознанного опасного объекта в зоне обнаружения». Но я превозмог и выспался. А с утра меня усадили за стол, заставленный блинами с начинкой.

— Сама стряпала, — небрежно сообщила старушенция, что было весьма почётно.

Так-то владетельницы сегрегированы не только не были, но даже были матриархами в чуть ли не большинстве родов: свойство тотемного зверя. Но, как бойцы-териантропы, всё же несколько уступали мужчинам, хотя именно в среднем. Так-то дамочки так жгли, как не всем не дамочкам дано: те же Лидарихи — те ещё «домохозяйки», как самый наглядный пример.

При этом, определенный флёр «домохозяйства» оставался, по ряду причин. И готовить всякое вкусное своими руками считалось для владетельницы приличным. Потребности в этом не было, так что подобные «накормить собственноручно приготовленным» было скорее знаком внимания, уважения или намёк на «личные отношения». Правда, не только мне: за стол присела Шелец, териантроп-черепаха лет тридцати. Тортиллой её называть очень хотелось, но не выходило: и довольно молода, и даже, можно сказать, симпатична. Хотя во что её растериантропит — видеть совершенно не хотелось.

— Уважаемая Лица Шелец, почтенный Михайло Потапыч, регулярно закупается в Находке, — сообщила старушенция.

— Приветствую, почтенный, — кивнула Тортилла.

Ну закогтил я блинчик с мясом — пахли вкусно, чего же не пожрать? И через секунду мою пасть и не только раздирала адская, сводящая с ума боль. А Потап ревел медведем, шараша в меня просто ниагарой энергии…

25. Призрачный ездун

Первая мысль была — перебить нахрен мерзких отравителей. Но первая же реакция окружающих была такой, что я желание атаковать угомонил, несмотря на чертовскую боль. Да и прямо скажем — доставалось мне и похуже, тут скорее место поражения неприятное — пасть и горло, отчего ощущения отделяемой плоти особенно «пикантные».

Так вот, окружающие замерли с ярко выраженным недоумением и ужасом, а никак не злорадством. Пара подростков замерли с блинчиками в лапах, третьему бабка отвесила леща, заставив выплюнуть отраву. А Тортилла вообще начала блевать, явно сознательно, начав оборачиваться. И обернулась, уже подёргиваясь на полу, исходя из клюва-пасти чёрно-красной жижей.

В общем, выходило что это не Рейнары, точнее — точно не Рейнары «вообще». Вот кто-то отдельный может быть, но крайне маловероятно: меня крючит, колбасит, я явно небоеспособен (уж внешне точно), но не менее явно не собираюсь помирать. Отравитель хоть как-то бы проявил себя, а если это лисье коварство — то я бы сейчас обдирал лисьи шкуры с напавших на меня. Или они медвежью — с меня…

«Хрен им! Но неприятно могло быть», — буркнул несколько успокоенный Потап. — «И найди отравителя. И чтоб его сожрал!»

Последнее было не проявлением кровожадности (хотя этого подонка я бы не только прибил, но и обоссал бы!), а проблемой энергобаланса. Потап в меня ощутимо вложился последнее время, выхлопа же толком не было. Ну а моя «энергодыра» отдавать что-то назад не желала, так что кого-нибудь сожрать было просто необходимостью.

Ну да ладно, Щелец свернулась в панцире, вроде помирать не собирается. Рейнары смотрят на меня с ужасом разной степени — что понимаемо. Я ЧЕРТОВСКИ зол: ощущение выплёвывания части пищевода на пол немножечко раздражает. До желания кого-то немножечко убить, немножечко долго и немножечко мучительно.

Хотя и моя «замена плоти», видимо, действует на психику, отметил я огненные отсветы на столе.

— Э-Э-ЭХ-ХТСС-О-О Й-А-А-Т, — прогудел-прошелестел я, тыкая лапой в блинчики.

И ладно бы только с языками пламени: на стол, в качестве подтвержения моей правоты, шмякнулась нижняя челюсть, освобожённая от плоти.

— Н-У-У-У ПСС-Т-Ц!!! — выразил я, всё что я об этом думаю.

Взял себя в руки, насколько возможно. И представил не связки из огня, потому что о связках я знал не так много. А этакий динамик, о которых знал гораздо больше. И с речью получилось получше, а то совмещение живой (хоть и повреждённой) части говорильника и нижней, из пламени, давало редкостно поганый и не воспринимаемый результат.

— Как яд попал в еду⁈ — уточнил я шипяще, с излишне задранными басами, но в целом — понятно.

— Почтенный, это не…

— Не тратьте время. Понятно, что не вы — иначе вы бы напали, а я вас…

— И всё же: я, Нариха Рейнар, жизнью своей клянусь, именем Апопа… — заголосила бабка, а за ней прочие Рейнары.

В общем-то, я их фактически и не подозревал. Да и в то, что Апоп покарает за мою смерть — имел некоторые обоснованные сомнения, правда, лисы об этом просто не могли знать: Потап скинул мыслеобраз, в котором распространение такой информации нарушало данное ему обещание быкоглавым. А мне, блин, пришлось дослушивать эти дурацкие клятвы.

— Всё? — ядовито уточнил я, а после кивков изошёл на яд. — Вы, уважаемые ЧРЕЗВЫЧАЙНО любезны, — аж закапал я на пол жидким огнём. — Я СРАЗУ спросил — как? Она — могла? — тыкнул я в панцирь.

Сам понимая несостоятельность — мне с Щелецами делить нечего, да и Тортилла явно сама с трудом не померла, нажравшись блинцов. И ещё может помереть…

«Не помрёт», — уточнил Потап, скидывая схемы-понятия.

И да. Щел отжёг, «панцырь снаружи, панцырь внутри». Не черепаший, но плоть пищеварительного тракта Щелеца была повышенной стойкости. И Лица сблевала кусок пищеварительного тракта (как, впрочем, и я), а сейчас под панцирем медленно, но верно боролась с ядом в организме и регенерировала.

— Как думаешь, могла для видимости яд жрануть?

«Как по мне — нет», — ответил Потап. — «Она потраву жрать стала до того, как ты лапы к ней протянул», — пояснил он. — «Так что задержись бы ты немного — и не выжила бы».

В общем, так я и сам думал, что подтвердили и Рейнары — прибыла недавно, к еде не прикасалась.

— В отравленных кур и прочих коров я не верю, — отметил я в ответ. — Да и не отрава это, а алхимия.

— Вы правы, почтенный. Наша вина пред вами…

— Вполне может быть заглажена сведеньями об отравителе! Не теряйте время, уважаемая! Кто⁈

— Был родич, но в это я не верю, уж простите, почтенный! Была одарённая, имя не вспомню, но она не оборотень, просто не успела бы. И Борич…

— ИМЯ?!! — гаркнул я, выдув клуб пламени.

— Не знаю, почтенный. Принятый, из Радзичей если не ошибаюсь…

— Когда был? Когда отъехал? — перестал орать я, собираясь.

— Часа два тому назад. А так — через наши земли к себе.

— Я — пошёл. Это он, — бросил я.

Потому что Радичей, или Разичей, или Радзичей — всего двое. Трое уже — Квадрасек был принят Радзом, не как владеющий, а партнёр Милы, так что формально он Разич. Только «по крови» — их два. И отравитель-психопат Барисул не в первый раз пытается потравить моё почтенство. Не понравилось, мрази такой, что его планы ограбить сестрёнку прахом прошли. И выжил, с-с-сука! Хотя… игра с весом как особенность оборота. Мог, подонок — если его взрывом просто выкинуло. Отлетел, не стал копошиться, а затаился, отползая. А мы с Потапом провтыкали, и вправду не до того было. Надо было…

«Не трать время, а догоняй» — рассудительно отэмоционировал Потап. — «Ничего мы бы не могли сделать: бегать кругами глупо. Увидел бы и уполз, просто не нашли бы»

— Может, и так. Только знаешь что, Потап… — мысленно оскалился я.

«Что?»

— Сделаем-ка круг вокруг Находки.

«Может быть», — задумчиво отмыслил топтыгин на мою мысль. — «Но аккуратнее будь! Сил не так много осталось, если опять из тебя куски вывалятся — будет беда!»

— Учту, куски терять не буду, — посулил я.

Мысль же заключалось в том, что Барисул, скотина такая, скорее всего, пожелал убедиться в моей кончине. Это логично следует из того, в каких условиях он выжил. Так-то он — социопат и с собой никого не «равняет», но при этом на ошибках учится. Чужих тоже, так что немала вероятность, что в пределах пары километров эта скотина отирается.

Рванул я из избы, вскочил на аркубулюса, выпустил Диньку и погнал. И чуть не упустили: только Динька и заметила с высоты мелькающую сталь в лесу. Этот скот мало того, что ныкался в чаще и убегал лесами, так ещё и аркубулюса заимел. Видимо, впечатлился, когда мой разносил его алхимическую лабораторию.

И вот есть у меня подозрение, что не просто так этот скот тут оказался… Хотя и случайности бывают и похлеще. Да и даже если Шут — то что, встать в позу потерпевшего от божества адвоката и заявить, что вот не буду я Барисула праведно карать, раз так? Бред, как понятно, так что шут с Шутом.

Подумал я, да и пустил железного медведя не прямо, а параллельно драпающему засранцу, благо Динька мотыляла вверху, отслеживая беглеца вне пределов его чувствительности. И, к счастью, никаких хищных летунов на неё не охотилось. Так-то разобравшись с возможностями и способностями фейки, насчёт её безопасности от зверья и навья практически успокоился: она сама довольно сильна, так ещё и в навь, точнее, в некое «пограничное» состояние, может мгновенно провалится. И звери её вообще чёрта с два там обнаружат, а навь… Ну, как минимум, должна быть очень сильной и опытной, такая будет энергией фонить за километры, так что и Динька ко мне рванёт, да и я найду, чем пакость встретить.

Мой аркубулюс был помощнее барисульего, плюс питался от огненного плана, плюс я делился жабьей энергией — в общем, двигался я побыстрее засранца. Но у него мало того, что была фора, так ещё он оставил несколько «подарочков» — в лесу сзади и сбоку грохотало, а Динька отмечала вспышки. То есть, он меня не видит, даже не имеет гарантии, что я за ним гоняюсь, а раскидывает мощную алхимию «на всякий случай». Ну, я бы поржал и назвал долбанным параноиком, только если бы за мной гнался злобный беролак, которого я не добил, я бы тоже перестраховывался. Впрочем, я бы просто не стал бы связываться с таким, но я — Потапыч, а не трахнутый психопат Барисул. Вот реально не понимаю — чего ему, засранцу, не жилось в сторонке спокойно? То есть да, прекрасно знаю, что есть такие гады, которым гадить просто необходимо, но почему им так важно нагадить, даже ценой собственной жизни — мне не понять. Свой комфорт, безопасность и прочее важнее всяких мстей и прочей фигни, факт.

Ну и потихоньку догонял я этого засранца, пока, наконец, он меня не почуял. И тут же сменил направление бега аркубулюса, а я выпустил несколько духов, зашипев: этот гад метнул что-то вроде световых гранат (хотя возможно — лютых плазменных, по крайней мере, ветки просто слизало бело-голубыми вспышками). Монокль глаз защитил, а вот вторая гляделка стала видеть только пятна и размытые тени, так что я её закрыл, от греха подальше. А Барисул, видимо, рассчитывая, что меня либо прибило либо ослепило, обернулся шестилапой куницей и… Ну не полетел. Стал двигать гигантскими прыжками по кронам деревьев, тогда как его аркубулюс, ускорившийся из-за снижения веса, бежал по прежней территории. Если бы не Динька — вполне мог упустить, погнавшись за удаляющимся железным медведем.

Но Динька была, правда, что делать со скачущим по кронам териантропом — непонятно. Атаковать духами — теоретически поможет, а на практике не факт. При этом я обозначу своё присутствие, и этот долбанный алхимик загадит меня сверху всякими ядами и взрывчаткой. А мне нельзя, я Потапу обещал куски себя не терять.

При этом выходило, что я Барисула вообще ничем не могу толком достать, пока он вот так скачет. Револьвером — опять же, теоретически да, а на практике хрен знает, что он наалхимичил. На зверодухов ему точно пофиг, огненная присадка, теоретически, поможет. А на практике — работает только с необернувшимися оборотнями, если они по силам выше среднего. Да и нет у меня сейчас мощных заготовок — я в своё время четверть часа потратил, создавая боеприпас «смерть владетелю». Так он ещё и жил не больше часа по времени, даже не из-за дезертирства духа: просто смешение подходов и сил разрушало сам патрон.

В принципе, можно просто следовать за Барисулом в отдалении: териантропом он вечно не пробудет, устанет, да и энергия истощится. Но опять же — алхимия. Не говоря о том, что текущими скоростями он, паразит такой, может часа за три-четыре добраться до земель Боричей. И там будет кисло не только мне, но и Потапу…

«Есть вариант», — сурово сообщил топтыгин, присылая образ.

Тухленький вариант, если начистоту: превращаться в ходячую мясорубку. Жрать Боричей в том числе и в прямом смысле слова. Но если «войти в ритм», — им не поможет ни алхимия, ничего такого. А если пожалует Бор, точнее он ТОЧНО пожалует при массовом поркоциде…

«Сожру», — довольно сообщил Потап. — «Сейчас можно. Жалко, из него колбасок не навертеть», — пустил слюнку мохнатый гурман.

Ну, он как бы мои ощущения в определённом смысле испытывал, да и прочих Потапычей. И к кулинарии имел некоторую слабость, хотя и от «свежатины-дичины» не отказывался…

«От такого только дураки отказываются», — уточнил топтыгин.

— Ну да… не нравится мне этот вариант, Потап. Риск, да и изводить род — такого не скроешь. По делу, по укладам. Но по законам — могут быть претензии. Да и бояться меня начнут.

«А сейчас не боятся?» — фыркнул мохнатый.

— Боятся, но скорее — опасаются. Сильный владетель, такие есть, хоть и немного. Да тот же Серпент…

«Мы — сильнее».

— А он ядовитее.

«Ну так-то да», — признал Потап.

— Так вот, они есть. Но работать адвокатом я не смогу. Никто не будет нанимать систему залпового огня для защиты в суде.

«А что за система?» — заинтересовался топтыгин, получил образ и категорически отрезал: — «Не потянешь».

— Я образно. Но вот что делать бедному видому с этим засранцем? Хм… видому…

«Обжоры так делают».

— Я безумен от голода? А этот Барисул — не обжора, только наоборот?

«Это как — наоборот?»

— Всё загаживает со страшной силой. Никто столько сожрать не может, как он гадит, но гадит же.

«Засранец», — фыркнул Потап. — «В принципе — потянешь. Ты — хрень непонятная, опасная. И делать сам будешь, а дырка не страшна», — на этом он прислал мне мой образ «со стороны», и мне немножко поплохело от вида беролака с нахрен вырванной нижней челюстью и отсутствием части горла.

Нет, понимать, что со мной, я понимал, даже чувствовал (чтоб его!), но видок, да ещё без огня — пробирал.

В общем, выходило, что мне надо заниматься «духовной акробатикой». Не слезая с аркубулюса, на ходу, влезать в навь. Там я до Барисула доберусь, но нужно, чтоб его тушка была вблизи моей, иначе чуда не получится.

Хотя и сложного в этом ничего нет. Да и прибить меня засранец в теле просто не успеет — в нави свои, эксклюзивные отношения с временем. Так что зафиксировался и, матерясь от тряски, не с первой попытки, провалился в мир мёртвых.

Пейзаж в нави фактически не изменился. Как и наше взаиморасположение. Правда, аркубулюс еле-еле перебирал лапами, что…

«Потому что ты так в навь вошёл. Мог по-другому, по-другому и было бы», — пояснил Потап.

Ну а над ветками ме-е-едренно летела шестилапая гибкая тень куницы-дракона. А если Радз…

«Нет. Он за этого заступаться не будет. И так куница глупая начудила: гонки устроил между той девчонкой и этим. Вроде как: кто живучее, тот и лучше. Совсем глупый! Щенков учить надо, а не стравливать!» — буркнул Потап. — «Так что не придёт, что и к лучшему: куницы не очень вкусные. Но ты чтоб засранца сожрал!» — выдал он мне ценное указание. — «Со всем его дерьмом», — захрюкал топтыгин, мстя мне за беседу во время прошлой встречи с Барисулом.

— Сожру, сожру, — отмахнулся я, «стартуя» с аркубулюса в виде огненного беролака, сайгача по воздуху.

Сблизился с тенью куницы, и замер. И непонятно, что, блин, делать: удары огненными лапами проходили через тень.

«Я — не знаю. Я — не обжора», — уточнил Потап. — «Как убить — знаю, и ты знаешь. А как сделать, как ты хочешь — не знаю».

«А я — знаю», — пискнула Динька. — «Но они сами», — уточнила мелкая.

Это она имела в виду возможность «затягивать в навь», но такой вариант и вправду не годился: фейки взламывали мозг, и одарённый сам проваливался в мир мёртвых, по своей инициативе и фейкиной воле. Какие-то невнятные, присущие человеку механизмы работали, как я понимаю. А мне надо или убить из нави, или вытащить в навь владетеля. Что вроде и непонятно как, а на деле…

И стал я «душевно жечь». А через полминуты поджаривания в нави появилась ошарашено вращающая башкой шестилапая куница с подпалинами. Понять засранец ничего не успел: моя лапа пробила ему грудку, ухватив за пульсирующее сердце, держа на весу. Думал, что-то пафосное сказать, но плюнул. И просто раздавил сердце засранца, с интересом ожидая результата. Потому что мы были в Нави, а есть ли «сердце» у Барисула как жизненно важный аксессуар — я был не уверен.

Но, как оказалось, было. Обмяк и стал рассеиваться искорками, впитывающимися в меня, под одобрительное урчание Потапа.

«Вот я поел, и силушки медвежьей прибавилось», — довольно констатировал он. — «Чего задумался, шебуршень?»

— Да как-то думаю. Впрочем — врагом этот скот не был. А был он гадом, без которого просто спокойнее жить будет, — сам себе ответил я на всякие переживания. — Ладно, надо… хм, надо в Находку вернуться.

«Нахрена?»

— Он Тортиллу… тьфу, Щелец траванул. И если жива — надо сообщить, что отравитель мёртв. А если мертва — передать Щелецам через Рейнаров.

«Шебуршенство человечков! Но, может, и верно — что с щенками творится, лучше знать, чем не знать», — выдал мохнатый.

А я вышел в явь, на всё так же сайгачущем аркубулюсе. И чуть не получил по башке дохлым трупом мёртвого Барисула! Вот даже сдох — и то нагадить норвит!

Аркубулюс притормозил, подчиняясь моему пожеланию, пыхнул в дохлятину высокотемпературным пламенем на всякий случай: несложно, а потом спокойнее будет. Впрочем, дохлый труп обгорал без вскакиваний и протестных воплей на тему неподобающего отношения. Так что развернул я аркубулюса к Находке. И стал слушать нудёж Потапа, что ему охота белок. И белок, и лосей, и вообще мяса побольше, а то меня чинить без расходников накладно.

26. Подушечная личная жизнь

Добрался до Находки, рёвом оповестил окружающих, вне зависимости от причастности, что моё почтенство изволит хотеть жрать. Пожрать мне оперативно и обильно начислили. И пока я восполнял дефицит организма в белках и прочих коровах, Рейнары зачастили всякие извинения. Упомянув что Щелец не сдохла, но лежит в панцире и на тыкание в него палочкой не реагирует.

— Так в панцире, потому что. Потому и не реагирует, — мудро и почтенно прочавкал я. — Так, уважаемые, всё это весело, но давайте к делу. Отравителя я поймал…

— И скушали? — пискнула лисичка-подросток, с ужасом (хотя с ужасом — не только она) наблюдающая на уничтожение тысяч провизии.

— Нет, — отрезал я. — Испорченный был, потому не скушал. И немного проголодался, — пояснил я свой незначительный аппетит. — Так вот, догнал, поймал и не скушал. И больше отравитель не будет.

— Что не будет?

— Совсем не будет. Вообще и совсем.

— А род Боричей…

— А вот тут, уважаемая, — нахмурился я, обращаясь к старушке, — дело ваше. Мои дела — мои. Ваши — ваши. Что и как у меня будет с Боричами — вас не касается. Как и меня, что у вас или Щелецов, — разграничил я зоны беседы.

Потому что после действия Барисула, с одной стороны, выходило, что свинтусы «подло напали» на меня и Рейнар. И на Щелецов, за компанию. Совсем подло и неблагородно, то есть естественный ответ по укладам, традициям и всякому такому — кровная война родов. Но это сферически и в вакууме, как понятно. Боричи — данники Корифея, Барисул — «принятый родович», за которого по букве род отвечает. А по факту, за счёт того, что не было кровного родства, есть некий люфт, зависящий от воли «подвергнутых подлому и бесчестному нападению».

В общем, я от данной ситуации официально отклонялся: например, Рейнары, положим, предъявляют свинтусам претензию. И, теоретически, говорят: так и так, вы потравили подло, чуть нас не подставив непричастных нас, почтенного видома Михайло Потапыча, ну и Тортиллу, совсем непричастную, тоже потравили. То есть, фактически вмешивают меня в конфликт родов. А разграничивая «области нападения и ответственности», я выводил свою морду из этой шебуршни. Понятно, что, возможно, мне Боричей реально придётся вырезать к чертям, но именно как «роду Потапыч», независимо и по делу.

Может, и стоило бы «подмазаться», но проблем из этого вылезет как бы не побольше, чем от Боричей. Я всеми силами стараюсь сохранить нейтральность, хотя бы внешнюю — в общем, нахрен в качестве потерпевшего входить в группу «обиженные Боричами».

— Вина же ваша передо мной, — продолжал я, потому что извинениями подзадолбали, — на ваше усмотрение. Не твоё, уважаемая Нариха, а рода Рейнар, так что хорош извиняться уже. Аппетит не испортите, но подавиться же могу!

В общем, пожрал, да и выдвинулся в Золотой. Несмотря на возможные неприятности с Боричами — довольный. Да и с Младой Разич и, косвенно, Лашем отношения испортиться могут — но не критично. Кроме того, выбирая между «отношениями» и дохлым Барисулом — мне как-то дохлый социопат милее, уж не знаю с чего.

«Да не дёргайся, шебуршень», — вышел на связь Потап. — «Сам же думал, что лисы трепаться о тебе не будут. А черепахи вообще не трепливые».

— Это понятно, но Радз…

«Промолчит эта змея мохнатая, кунья», — отрезал Потап. — «У него одна девчонка осталась, а ты ей помогаешь, он это понимает. И ссорить её с тобой он не будет. Ну сам подумай — про этого засранца молчал-молчал, а тут ябедничать будет», — фыркнул топтыгин.

Последнее было именно так: я про отравителя помнил, ну и через Лису, а один раз сам с Милой разговаривал. И нет, Радз про своего второго медиума молчал, даже не отвечал Миле «жив или мёртв». Так что, скорее всего, даже рыжая со своей подружкой отношения не испортит.

В общем, порадовался решённой проблеме — а гадил точно этот засранец, и мне, и Младе. Квадрасек парочку неприятных моментов ликвидировал, ну и, как и я, был практически уверен что они — не 'глупая случайность.

И выкинул к чертям этого дохлого социопата из головы: у меня, вообще-то, дело. И пусть оно, по результатам моей экспедиции, вполне решаемое — это ни черта не значит, что не надо думать. Потому что решение надо предложить такое, чтобы согласились обе стороны, а это работа. И…

— Потап, а у меня морда скоро зарастёт? — поинтересовался я, потому что в прикидках и рассуждениях добрался до окрестности Золотого.

И если горло восстановилось, то нижняя челюсть — ни черта. Язык уже был, но размахивать им не было никакого желания, почему-то. А огненная плоть в качестве протеза, опять же хрен знает почему, напрягала.

«Нет!» — глумился в ответ вредный топтыгин. — «Сил — ма-а-ало! С этого засранца дерьма больше, чем сил вышло. Так что завтра или послезавтра — отрастёт. Ну а пока или с огненной мордой ходи, или прикрой её чем-то».

— Хм, прикрыть — это идея, — признал я.

Потому что огонь, из которой мое неосознанное в паре с куском жаба воссоздавали плоть, был не вполне огнём. Как я понимаю — некоей «огненной энергией», принимающий вид и функции плоти, с этим прекрасно справляющейся. И не горячей, точнее горячей, но не более полусотни градусов. То есть платок на мордас или полумаску нацепить можно…

«Хрен тебе, а не полумаска», — бурчал Потап. — «Пока морду не отрастишь — чтоб был беролаком! А то жопа отрастёт вместо морды!» — устрашил он меня мыслеобразом меня с упомянутым аксессуаром на пол-лица.

Тогда тряпка, без вариантов: маска на беролачью морду, тем более на пол беролачьей морды не полезет.

— А я от оборота на несколько суток не того? — уточнил я, соображая из шейного платка намордник.

«Не „того“. Силой я поделюсь, а что сам устанешь — так сам от охоты бегал, шебуршень ленивый!»

— Гад мохнатый! — печалился я.

«Да!» — ликовала мохнатая задница.

В общем, с замотанной мордой ввалился в Золотой. К счастью (для собственной психики и здоровья), стражники под паранджу мне не лезли — хватило и видомской фигульки, да и морда я в Золотом небезызвестная. Не только мордой.

Добрался до Услуги и тут же был пойман рыжей, явно с претензией на тему «где изволил всю ночь гулять этот Потапыч, когда я изволила вернуться с сексшопных рудников⁈» Особой комичности добавляло то, что будучи правильной подругой, Лиса сначала предпочитала потрахаться сексом, а уже потом, размякшего и довольного, в мозг.

Вообще, возможно, тут крылось некое лисье коварство, чёрт знает. Но со мной не работало, подобную очередность действий я только приветствовал. Ну а что подруга время от времени пытается устроить «разбор полётов» — так этих «разборов полётов» у живых человеков, живущих вместе, не может не быть. Если их нет — то живёшь или с искусственной женщиной, или с фаллоимитатором. Да и это неточно: не проверял, но подозреваю, что разборки можно устроить и с этими аксессуарами.

Веселье же заключалось в том, что рыжая со своими коварными (и вполне меня устраивающими) планами хищно накинулась на моё почтенство с порога. И, естественно, потянулась к парандже почтенного видома.

— Ой, — констатировала она, опуская матерческую маску.

— Ага, — радостно прогудел я, вполне сносно освоив мастерство «огненного динамика».

— А это…

— Незначительный момент, связан с делом, — ответил героический я.

— А надолго? Или…

— День, может два. И в обороте мне надо постоянно быть.

— И вот как⁈ — с обидой топнула она ногой, обвинительно смотря на меня.

— Медленно и печально, — мудро ответил я.

— Но ты… но как-то…

— Так можно тряпку оставить. Или подушкой морду закрыть, — мысленно веселился я.

— Да?

— Да!

— Пойдём тогда, — деловито ухватила меня за лапу рыжая.

В итоге я получил уникальный опыт общения телами с подушкой на морде. Повторять — желания не возникало, да и неприличный ржач постоянно прорывался, хорошо, что, как контуженный и израненный, я валялся и ни хрена не делал.

Пообщались, про Барисула, уже бывшего, рассказал. И Лиса больше опасалась Боричей, чем радовалась ликвидации угрозы. Моих опасений этого психопата она не разделяла, несмотря на то, что очень неглупая дама, мерила степень опасности мерками владетелей. Что объяснимо, в общем-то. Ну а восхищения «какой ты молодец!» пусть и формально, мне досталось и так.

А после — начал возиться с делом, думая и прикидывая. И рыжую потеребил, кстати говоря: не в плане какой-то конкретики, а именно «внутреннего ощущения» Рейнаров, очень не лишняя вещь.

И тут, нежданно-негаданно, к нам заваливается змейская чета: собственно, я сам Серпента звал, в смысле, «заходи без проблем». И, не считая выпитым зловредным змеем в одну морду ящика водки — неплохо, на удивление, посидели. С водкой же ситуация выходила мистически-логичная: огонь моей морды ткань и прочее не жёг, но неизменно поджигал сорокоградусную, уж чёрт знает, почему. Так что пока ликующий змей потреблял (из принесённой кружки со змеем) водку, я обходился пивом. О чём не слишком жалел, особенно после того, как дамы свалили почистить уши или отполировать носики — посекретничать, в общем. Так вот, секретничать мне на ухо стал именно Серпент, на тему «внутренних перестановок» Лидари. Вещи вроде и не «невозможной секретности», с одной стороны. А с другой — чёрта с два их узнаешь, не ища и не тратя время и средства.

Так вот, по результатам прорсранных полимеров Пряного (и былинной подставы молодёжи данников, что даже не упоминалось, но понятно и без этого), род Лидари действительно затеял мощный совет. С инспекцией и разборами, что его козлиное величество начудило. И, по результатам, корифею «подрезали крылышки» власти. Про то, как трахали корифея, и про его жалкое блеяние в процессе Серпент не рассказывал, но у меня воображение хорошее.

Из значимого: корифей из практически единовластного правителя становится на текущий момент главой исполнительной власти и кризисным управляющим. При этом, значимые решения принимает именно «совет Лидари», президиум которого в виде глав основных прайдов собирается еженедельно. Как львы обходят свои биологические установки «другой лев в зоне видимости — враг и конкурент» — чёрт знает. Возможно, «президиум» — самые выдержанные и контролирующие себя, возможно — сам лев Лидари что-то подшаманил в условиях кризиса. При этом внешне — ничего не меняется, корифей полновластен, всея Зиманды и прочее. Но «прямого подчинения» Управ он на текущий момент лишен как факта. И хотя законами Корифейства всё так же являются «указы Корифея», указывать он с текущего момента будет как «говорящая голова» Совета Лидари. Комичный момент, что «сейм с вето» в Корифействе появился, но в таком формате, которое идёт скорее на благу государству и будущему развитию, по крайней мере с текущим корифеем — точно.

Из любопытного — Лидарёныша с губернаторства на Пряном сняли, ВРиО губернатора на текущий момент становится его нянька, а в качестве нового губернатора направили какого-то великовозрастного отпрыска академического прайда. Скорее всего — для создания на пряном прайда Лидари уже местного, но это не точно. И, судя по сведениям змеюка, сынка корифея оставили на Пряном, «кровью искупать» его многочисленные косяки. В мой адрес никаких особых новостей не было, но и не та я фигура, в государственном смысле, чтобы у Лидари в мой адрес голова болела. Хотя то, что текущее дело появилось не на пустом месте, а как последствие разбора корифейских косяков — Серпент подтвердил.

— А дружина? — заинтересованно уточнил я.

— Дружина Корифея, — змейски шипел Серпент.

— И всё-таки?

— Вот что ты за владетель, Михайло — верёвки из меня вьёшь, — посетовал змеюк, строя глазки бутылке водки.

В общем, и с дружиной корифею «урезали порося». Формально — главнокомандующий. А по факту призвали Серпента, как «надёжного и верного», перед собранием, где его наделили правом вето распоряжений корифея, до сбора президиума совета Лидари.

Довольно занятно это выходит, но возникают некоторые вопросы и опасения. Потому как то, что корифей — козёл, факт проверенный. И мелочный засранец, то есть за праведное возмездие от Лидари за свои косяки — может затаить зло на непричастных и не при делах персонажей. Тот же Серпент — вполне может как «личный враг» рассматриваться, потому что со своим родом связываться ссыкотно, да и бесперспективно: начнёт казёл бузить — пустят его шкуру на барабан или ещё какое полезное в государственном хозяйстве приспособление.

Ну и ладно — Серпент, он змеюк изворотливый и удачливый. А вот мне надо держать ушки, как и положено беролаку: то, что корифею «урезали порося», не лишает его массы возможности нагадить, особенно если козлинство в голову ударит, и он плюнет на последствия. Блин, не успел от одного потенциально опасного урода избавиться, как тут же ещё один «всплыл». И покушения от венценосного козла ничуть не менее вероятны, чем от Барисула, особенно в текущих условиях.

А в остальном — неплохо посидели, хотя начинают у меня возникать подозрения, что надо мне, помимо Медвежьего Товарищества и Медвежьей Услуги открыть «Медвежью Винокурню». Потому что прекращать общаться с Серпентом я не собираюсь, но он же пьёт, как… Да никто так не пьёт, как змеюк. И собственное водочное производство в таких раскладах выходит просто экономически оправдано без всяких продаж и прочего.

На следующий день челюсть отросла и была покрыта жутковато выглядящей свежей кожей. Потребность в огненных протезах исчезла, да и говорил я вполне сносно, хотя паранджу мне лучше не снимать — видок жуткий, хоть и не мистически-криповый, как было вчера. Но дело надо делать, так что начал я подготовку, ну и направил слуг-посыльных к фигурантам. И к вечеру в Медвежью Услугу завалился Бач Рейнар, с интересом водящий носом. И незнакомый молодой Лидари. Причём из корифейского прайда, судя по дамочкам-телохранительницам. Смысл подобного мог быть разным, но наиболее вероятным являлось то, что совет Лидари проверяет наследников, а, возможно, скорую замену по причине скоропостижной кончины корифея. Тем не менее, сам факт участия в деле Хэдера Лидари, как представился этот вьюнош, меня несколько напряг. Но оказалось — довольно сносный парень, по крайней мере, если засранство и козлинство в нём и проявлялось, то он это умело скрывал.

Ну а я разместил на стене карту корифейства, разложил на столе выписки и начал свою «презентацию». Кстати, на паранджу присутствующие реагировали правильно: не пырились и дурацких вопросов «на кой тебе тряпка на морде, Потапыч⁈» не задавали.

— Итак, уважаемые, вы обратились ко мне как к стряпчему, с вопросом, как решить спор с поселением Находка: кому она принадлежит, как и прилежащие шахты, — начал я.

— Не вполне так, почтенный Михайло Потапыч, — отметил Батч.

— Но по смыслу, уважаемый, именно так, — развёл руками Хэдер.

— По смыслу да, так, — признал лис.

— Я ознакомился с укладами всех земель и богов, поскольку законы Корифейства в данном случае — неприменимы, — продолжил я. — И смотрите, — начал я тыкать в карты.

И, по укладам, выходило что земля — Рейнаров, как ни крути. Они взяли её во владение, фактически.

— И то, что это земля Корифейства, почтенный Потапыч, не имеет значения? — уточнил с ровной мордой Хэдар.

— В смысле того, кто владетель Находки — не имеет, уважаемый Лидари. До ближайшего тракта, которые есть несомненное владение Корифейства — полдня конным. Тропинка рядом с Находкой — проложена Рейнарами. Поселений Корифейства в видимости Находки нет: ни деревеньки, ни сторожки стражи. Сам факт того, что корифейство узнало о возникновении Находки через полгода после основания поселения — прямое подтверждение того, что Лидари и Корифейство этой землёй не владели, не были владетелями, — развёл я лапами.

Самое забавное было то, что парень морду держал, а вот Бач смотрел на меня со скепсисом и недоумением: лисяра прекрасно понимал, что Лидари такое «решение» не сожрут.

— Что ж, понятно, Михайло Потапыч. На этом я с вами…

— Погодите, уважаемый Хэдар. Я не договорил: Находка — владение Рейнар, это подтверждено сами владением. Но не всё так просто, — оскалился я.

— А как? — практически в один голос, с заинтересованными мордами, уточнили фигуранты.

27. Медвежье решение

А дело было именно в интересах лисов и львов. Понятно, что в идеале для каждой из сторон Находка полностью и безоговорочно принадлежала ей, а оппонент уныло облизывался на обочине жизни. Но на такое мог рассчитывать только венценосный козёл, и даже он, судя по «подвисшей» ситуации не рассчитывал.

Итак, проще всего с Лидари: им банально нужно серебро, да просто — деньги. Последствия действий Лидарёныша просто вынуждают затыкать ситуацию деньгами (войсками и работниками, но в Золотой Волости и для Лидари всё это упирается в денежки). При этом Находка… не мгновенный актив. То есть получить из неё тыщщи серебра прям сейчас — никак не выйдет. По примерным прикидкам, если не выкидывать кучу денег «в скорость» (что бред первостатейный — Лидари не нищие, у них с денежкой всё неплохо, это в условиях кризиса возникла потребность в деньгах), нормальная логистика именно с Золотым наладится самое ранее через год, а по уму — полтора. Ну и производство наладить и прочее. То есть, Находка себя окупит, принесёт ощутимую прибыль, но до этого — будет «пожирать» деньги, те самые, что нужны Лидари «здесь и сейчас», в идеале — вчера.

То есть, в условиях текущего кризиса, Находка Лидари… не нужна. Вот такой занятный расклад — она УХУДШИТ текущее кризисное положение Корифейства, требуя немалых денежных вливаний — ну или махнуть на неё лапой, но на это самый тупой владетель не пойдёт, не говоря о государствообразующем роде. И причина «наезда» на Ренар, не тогда, тупым рукосуйством чинуш, а сейчас — вынужденная мера. Лидари бы не против оставить Находку «под Рейнарами» на годик-другой, но, очевидно, всплыла не только Находка. То ли ещё «самострой», то ли ещё что. Что, несмотря на кризис надо решать быстро, пока не появился прецедент.

С Рейнарами же ситуация такова: Находка лисам не особо-то нужна. Естественно, не откажутся, но учитывая уровень развития инфраструктуры за время существования шахт-поселения, на владение этим городом лисы… не рассчитывают. То есть, для них Находка — способ немного заработать, наладить отношения с владетелями и не только, закупающимися металлом. И, кстати, не удивлюсь, если основную прибыли от Находки лисы получают не от руды, а от проезжающих по их землям. Ну, конечно, Находка — способ безопасно куснуть Корифейство в зад, кирпичик в лисий танец интеграции в Корифейство. И на данный момент, похоже, рыжие растеряны: ситуация сложилась с кризисом в Корифействе. И, судя по морде Бача, он бы вообще предпочёл, чтобы Потапыч сказал: всё корифейское. Из такого положения можно выкружить и наинтриговать, «опустив» жадных беспредельщиков-Лидари и злобного видома «на подпевках», вполне приемлемые бонусы роду. Нематериальные, но на материальные с Находки лисы изначально не рассчитывали. При этом Рейнарам НУЖНО, чтобы землю «отняли», отняли «по беспределу», иначе не выходит лисья интрига. И тут такой пердимонокль — земля их. Отдать её просто так — они не могут. Это чудовищные потери репутации. Продать — да в общем-то, тоже, да и Корифейство не купит — прецедент, не говоря о том, что денег-то дефицит.

И вот, на основании интересов и планов (с хитрожопыми лисярами я догадался только сейчас, по роже Бача — может, и играл, но очень вряд ли, ошарашен был старый лис «крушением планов» до потери контроля над лицом) фигурантов, я предложил теоретически устраивающее всех решение.

— Непросто, уважаемые, потому что данные земли — не владения Лидари, это факт. Но они… — выдержал я паузу. — Находились под протекцией, оберегались Корифейством, — на что послышалось задумчивое гудение от обоих фигурантов. — Смотрите, уважаемые: тракта — нет, но при этом, топтание всякими посторонними — ограничено, так?

— Положим, что так, почтенный, — выдавил из себя судорожно думающий Бач, тогда как Хэдар просто кивнул с равнодушным лицом, ОЧЕНЬ пристально вглядываясь в меня.

— Навь и навки — не заводились, можно много описывать, что делали Лидари и Корифейство для этих земель, — описал я круг на карте. — Но это делалось, делалось по чести. При этом, земли — не владение. Но основав поселение Находка, род Рейнар воспользовался протекцией Корифейства. Не прямо, а всё время, что Корифейство оберегало эту землю до основания поселения.

— И к чему вы ведёте, почтенный? — уточнил Хэдар.

— К мзде, благодарности, выплате, уважаемый Хэдар, — разведя лапами оскалился я так, что даже паранджа это показала. — Это пристойно благородному владетелю: ознакомьтесь. Под сенью богов, несколько раз благородные владетели «держали землю» для других родов, — протянул я выписки. — И это — свершившийся факт, отмеченный в летописи. Так что, по чести, род Рейнар задолжал Корифейству.

— И не дань, — уточнил Бач.

— Безусловно. Дань без ряда, не от данника — беззаконие, в чём Корифейство никто не упрекнёт. И что скажете, уважаемый Лидари?

— Это интересно Корифейству, в подобной формулировке, — протянул парень, но глазками засверкал интенсивно.

Очевидно, опять же, это для него «проверочная работа». И если в результате Лидари получат что-то полезное — то ему немалый бонус. А нужны им деньги, которых у Рейнар хватает. Естественно, платить «просто так» они не будут. Но в данном случае — прекрасный выход.

— Кроме того, если земли станут не спорными — Корифейство будет заинтересовано в ответвлении тракта к Находке, — нейтрально отметил я.

На это последовали кивки и довольные оскалы — по разным причинам. В таких раскладах это становится выгодно обоим фигурантам.

— Пожалуй, род Рейнар готов выплатить Корифейству откупное за земли, которые Лидари оберегали для рода Рейнар, — наконец, выдал Бач.

— Корифейство готово принять откупное, уважаемый. Вопрос размеров и сроков, — ответил Хэдар.

И меня подключили к переговорам и составлению ряда. Хэдар, очевидно, имел все нужные полномочия, да и Бач — тоже. Бач, кстати, вполне мог быть фактическим главой рода Рейнар. А мог не быть — очень хитро было у рыжих.

— Этот пункт, уважаемые, — очнулся я от рассуждений, потыкав в размер откупного. — Не подлежит огласке, что должно быть отражено в ряде. И я бы сумму вообще не указывал в ряде, а сформулировал бы так: «по удовлетворению договаривающихся благодарность передана и обид они друг на друга не держат».

— Нас устраивает, — быстро ответил Лидари.

Естественно «устраивает», вопрос прецедента. Если указать сумму — то в дальнейшем Лидари придётся «плясать от неё», возможно — уже сейчас, с такими же самозахватчиками. А если не указана и не оглашается — то вполне себе пристойный коридор возможностей.

— В случае если оговоренная сумма не изменится и срок выплаты увеличится… — на что я слегка покачал головой, смотря на Бача. — Ну, тут почтенному стряпчему виднее, — усмехнулся он, махнув лапой. — Хорошо, пусть будет не подлежать огласке, для рода Рейнара вопрос не принципиальный.

В итоге — решение нашлось, а стороны были не только «взаимоудоволетворены», но и довольны, что большая редкость. Рейнарам ни одна зараза не скажет «прогнулись под Лидари» — они действовали полностью в рамках укладов. Чем могут с размахом и оттяжкой треснуть по морде говорящей заразы. Ну и Лидари, если понядобится, смогут крутить яйца самозахватчикам до визга и полного своего удовлетворения, опираясь на уклады и прецедент.

— Что ж, почтенный Михайло Потапыч, — после подписания ряда прибрал к лапам свой экземпляр Хэдар. — Я полностью удовлетворён вашей медвежьей услугой, — серьёзно кивнул он.

Ну, для того и бралось название, чтобы было смешно только мне.

— И имею к тебе вопрос: что ты желаешь? В ряде на услуги стряпчего вознаграждение не прописано.

Естественно, не прописано — ещё чего не хватало. Расклад мог быть совершенно другим, стороны могли упираться рогом, и ко мне могли возникнуть необоснованные претензии. А правоприменение судов корифейства, в случае с рядом, «плясало» от оговоренной в ряде суммы, что мне нахрен не сдалось. Да и если начистоту — я в данном раскладе не столько рассчитывал на гонорар, сколько извернуться с делом. Впрочем, вопрос совершенно резонный.

— Для Корифейства мои услуги стряпчего, содействия в переговорах и составление ряда обойдутся в полторы сотни авров, — озвучил я сумму.

На самом деле, можно было и больше, но тут ещё играл роль такой момент, что я показывал Лидари — я к вам благорасположен. Собственно, скидка в полсотни золотых относительно предыдущего заказа от Корифейства это символизирует. Ну а если не жадничать — более чем пристойные деньги, вполне окупающие менее двух суток работы. Конечно, был прямой риск моему почтенству в Находке, но Лидари к этому не «прицепишь», и платить за это должны явно не они.

— Прекрасно, почтенный. В казначействе или прислать человечка Управы?

— Человечка, уважаемый. Мне с чего-то нездоровится, — изящно указал я на паранджу, приглядывая за Бачем.

Рыжий чуть заметно поморщился — что он в курсе отравления в Находке, я не сомневался. Тем временем Лидари пожал плечами, начислил мне расписку — упомянутый курьер получит её взамен на деньги — ну и откланялся, довольный. Для него дело закончилось более чем приемлемо во всех смыслах.

— Полторы сотни авров? — залупал старческими ресничками Бач, демонстрируя, что хлопанье ресничками — действительно рейнарская черта.

— Не думаю, уважаемый, — ласково прорычал я. — Ну какие золотые — мы почти р-р-родственники.

Бач на это стал изображать безвинно потерпевшего, но получалось это у пройдошистого лиса откровенно хреново. Наконец, перестал лицедействовать и спросил прямо:

— Содействие в вашем союзе с Лисой Рейнар?

— Непротивление ему, вне зависимости от дальнейшего. И я про ситуацию буду молчать, тем более, что вины Рейнаров особо не наблюдаю.

— Тогда…

— Но другие-то наблюдать будут, если я разговорюсь, — не дал я Бачу возможности юлить.

— Хорошо, Михайло Потапыч, род Рейнар благожелательно смотрит на ваш союз. Это моё слово, слово рода. И до Лисы Рейнар, как и её родичей, это будет донесено.

— В таком случае, уважаемый Бач, какой гонорар? Просто посодействовал по-родственному.

— Мда уж, — хмыкнул рыжий. — А у вас, Михайло Потапыч… — не договорил он, охренительно деликатно поводив лапой у морды.

Ну я паранджу и отогнул, что мне — скрывать что ли? Рейнара заметно передёрнуло, но и вздохнул он с некоторым облегчением.

— Неприятно, но со слов уважаемой Нарихи, у вас половины лица и горла не было, как нет. Рад, что…

— Их и не было. Впрочем, заживёт, со временем. И моя морда — не тема для дискуссий, — тонко намекнул я.

— Хорошо. И род Рейнар, как и род Щелец, ведут переговоры о Боричах, их подлом нападении, почтенный.

— Рад за род Рейнар и Щелец. Уважаемая Щелец поправилась?

— Не вполне, но жива. Я к тому, Михайло Потапыч, а не желаете ли вы…

— Нет. Мои дела с Боричами — мои. Отравитель мёртв, к их роду лично я — претензий не имею. Они за все свои дела передо мной ответили.

Немалым количеством членов рода, но озвучивать я это не буду. А если Щелецы и Рейнары начнут прессовать свинтусов — я только «за». Причём выйдет изящный выверт, когда Корифейство при всём желании и нежелании в этот конфликт вмешаться не сможет: если бы на Боричей стали переть Рейнары, то Лидари вынужденно (или по желанию, неважно) стали бы защищать данников. Но Щелецы — гораздо более данники, потолще, и отношения с Лидари подревнее. Так что свинтусов, скорее всего, пустят на колбаски, уменьшив количество моих потенциальных недоброжелателей.

В общем, разогнал всяких фигурантов из Медвежьей Услуги и, как пострадавший (хорошо, что не потерпевший), предался отдыху и гедонизму. Какое-то время попараноил на тему того, что всё произошедшее было подставой, но… Скажем так, если у Лидари или Рейнаров есть служба-структура, столь качественно и эффективно работающая в прогнозировании вероятностей (даже если она опирается на некий инсайд от богов), то скромному мне ловить нечего. В противостоянии с подобной «сверхслужбой» я заранее выхожу потерпевшим со всех сторон, но вероятность существования подобной близится к нулю. Просто текущего дела не было бы, а что возню с Находкой начали задолго до моего появления, с прицелом на меня и Барисула… Это уже не паранойя, а натуральный психоз — к такому всерьёз относиться.

Кстати решение Рейнарами и Щелецами свинского вопроса, произошедшее через неделю, подкинуло дровишек в костерок паранойи: уж как и чем давили на Боричей — чёрт знает. Но результат — Боричи в полном составе перебираются в Пряный, оставляя родовые земли, в том числе захваченные через браки с угасающими родами. Крепко их прижали, хотя не стоит забывать потерю половины молодёжи рода — это придурки, затеявшие похищение Лисы.

Ну а я просто отдыхал, хотя морда ещё через день пришла в свой нормальный, почтенный и сиволапый вид. А я, наконец, вышел из постоянного оборота: несмотря на поддержание этого состояния Потапом, я тоже вымотался, и всё было лень. Что не мешало мохнатой заднице будить меня на рассвете и ментальными пинками гнать заниматься сволочной физкультурой в лес.

А через неделю я, для начала, помелькал мордой (целой) в Благородном Собрании. Обдумал данные от Лисы и Дарсы и решил, что хорошего мало, но и плохого не наблюдается. Лидари с кризисом, похоже, справились. Отчёты в Вестнике с Пряного приходили не «ура-победные», что было бы оскорбительно. Либо для Лидари, которые «отвоёвывают пролюбленное», либо для читателей, которых листок полагал, в случае победных реляций, беспамятными идиотами. Либо и то, и то вместе взятое, но до такого уровня раздолбайства и непрофессионализма корифейское издание ещё не дошло, так что концентрировалось на расширении Рачительного и падении цен на пряности. Что указывает на увеличение объёмов поставок, ну а они — на успешные боевые действия. То есть владетелей Пряного загоняют туда, откуда они вылезли усилиями Лидарёныша.

Ну и Лисья Правда перестала «отмалчиваться» про Пряный, время от времени разражаясь типично-лисьи саркастично-восхищёнными статьями про действия нового губернатора. Сравнивая со статьями про прошлого — новый справлялся неплохо. Кстати с рыжей, похоже, Бач переговорил, так что несмотря на время от времени надуваемые губы, в разговорах стали проскакивать вполне практические планы на будущее.

Появилось несколько заказов, от одного из которых я даже отказался, несмотря на то, что он был адвокатским. Совершеннейший бесперспективняк от богатого купца-одарённого, видимо, полагающего что Михайло Потапыч — специальное приспособление, которое недорого вытащит из Корифейства много денег. Так ещё на расклад на пальцах, что ни по законам, ни по укладам, его претензии не обоснованы — не реагировал! Так что околачивательный бивень нашёл свою цель, и в качестве околачивательного приспособлени проявил себя вполне положительно.

Остальное — видомская «рутина». Проверки, изведение навок, со вполне пристойной оплатой. В общем, жизнь стала достаточно ровной, что меня искренне радовало.

И вот, в очередной отъезд рыжей для инспекции семейного секс-шопа (и подготовке к «отходу от дел» — призналась таки, «чем занимается», подарив несколько весёлых минут, хотя не ржать было сложновато) заваливается в услугу пожилой, довольно слабый владетель. Представляется Фикосолом (что-то про такой род упоминалось, но давно и неправда), сам по себе — териантроп-камышовый кот. Я, конечно, к кошакам драным без особой приязни отношусь, как и Потап, но клиент есть клиент, пока своим безобразным поведением не нарвался на бивень.

— И какая услуга Медвежьей Услуги вам потребна, уважаемый Фикосол? — уточнил я после расшаркиваний. — Видома или поверенного?

— Пожалуй, почтенный Потапыч, и так, и этак, — несколько удивил меня потенциальный клиент.

28. Неликвидный актив

— А конкретнее, уважаемый? — уточнил я, на что Фикосол задумался, формулируя.

Вообще — не слишком мне понравился этот деятель. Начиная от естественной нелюбви к кошачьим, заканчивая своей, несвойственной для владетеля серостью. Последняя была прямо «кричащей» — небогатая одежда, без попытки её «приукрасить» рюшками, финтифлюшками и бижутерией со всякой позолотой, чем грешили даже самые нищие владетели — голодают, но ноблесс оближ. Это не хреново, но нетипично, да и если у клиента нет денег — какой он, в задницу, клиент? Так, потерпевший посторонний, разве что с дела что-то полезное можно поднять, чего я в деле с владетелем на текущий момент не предвижу.

Но с другой стороны — клиент мне и не должен нравиться, вообще-то. А живу я в государстве, основанном и управляемым гривастыми кошаками, часть из которых прямо предпринимали в мой почтенный адрес враждебные действия. Так что прежде, чем кобениться и хвататься за околачивательный бивень, я решил всё-таки выслушать этого владетельчика, потому что владетелем его назвать язык не повернётся. Да и интересно, если начистоту, это как: «и так, и этак»? Поверенный работает с законами, укладами, имуществом и судами. Видом — с навью, предпочтительно навками, сильными духами. И вот как-то у меня, несмотря на богатое воображение, два этих направления деятельности не складывались. То есть теоретически — возможно, но ситуативно, если в процессе дела кто-то там умрёт и станет алчным духом. Но чтобы на этапе заключения договора на услуги — как-то странно выходит. Ну и любопытно.

Тем временем тип додумал и завёл рассказ. В этаком боян-стиле, упоминая себя от третьего лица, причём на удивление профессионально, как диктор или что-то такое.

— Пота-а-ап, — позвал я персонального мучителя, мерзкого ЗОЖ-ника и фитожопу.

«Чего надо, шебуршень бестолковый⁈» — недовольно буркнул мохнатый из недр. — «И обзываешься как погано! Непонятно, но всё равно погано!»

— А кто меня ни свет, ни заря…

«Не ври! Как раз заря!»

— Хорошо, а кто меня ни свет, заря, поднимает заниматься этими жуткими тренировками? И отвратно нудит, чтоб не отлынивал?

«Я», — самодовольно подтвердил валяющийся и ни хрена не делающий Потап. — «Это тебе нужно, чтоб не сдохнуть, глупый шебуршень».

— А тебе не нужно⁈

«Ну если ты сдохнешь — мне будет неприятно. Но я переживу. А ты, если сдохнешь… Хм-м-р-р-р…» — задумчиво затарахтел топтыгин. — «Хрен тебя знает, ты хрень непонятная. И я тебя подшаманил. Не знаю я, что будет, но тебе — будет хуже!» — победно заключил он.

— Чем кому?

«Чем мне. Так что на охоту тебе надо. И ты вместо того, чтобы мне спасибо говорить и мёд с рыбой жрать — обзываешся, глупый шебуршень!»

— Можно подумать я мало мёда и рыбы жру, — буркнул я.

«Нормально, но можно и побольше», — наглел топтыгин.

— И вообще — не обзываюсь. А честно перекладываю ответственность, — отмазался я.

«Это как?» — поинтересовался Потап.

— Ну смотри, мне на эти дурацкие, чтоб их, тренировки ходить неохота. Ле-е-ень, противно и вообще глупо. Но надо, так?

«Так».

— А значит кто-то в этом должен быть виноват. Ну не я же⁈ С хрена ли я?!!

«Хм-м-м… Что то в этом есть. Жалкое и шебуршное, гы-гы-гы!» — нечутко заржал топтыгин.

— Ты не ржи, а скажи — от этого кошака драного Шутом не тянет? — вспомнил я, зачем потеребил своё злобное меховое проклятье.

«Тянет», — «обрадовал» меня Потап. — «Но не щенок, и даже не как эта девка, в которую он влез. Я после неё понял, как смотреть: тут такого нет. Как от кривляк на улице тянет», — пояснил он.

Что в «общем» — мне не нравится. Но в частности вполне объяснимо тем же «обращением к Шуту». То есть этот «серый» (который может быть ни фига не серым, а отыгрывать «роль») может быть даже не из «паствы» Шута — делал шутоугодные деяния и обратился в храме — вот и «фон». От меня после Пряного шутовщиной таращило (позорище моему почтенству!) не меньше пары месяцев — этакая «метка внимания».

Хотя надо быть поосторожнее, а возможно — околотить бивнем превентивно. Впрочем, по мере рассказа выходило довольно объяснимо. То есть у потенциального клиента, с его слов, случилась интересненькая история (которую я проверю, на всякий).

Итак, у рода Фикосол возник конфликт с родом Шкавич, насколько я понял контекстно — имущественный. Оба рода небогаты, но если Шкавичи расплодились до неприличия и подвизаются наёмничеством разного вида и типа по всей Золотой Волости (ходят слухи, что и раубриттерничают, но свидетелей нет), то кошаки Фикосолы сидят себе в своих приречных камышах, имеют какой-то доход, ну и не выпендриваются. Оба рода — данники, что к судебному разбору конфликта уже привело. И первый интересненький момент — суд УЖЕ был. То есть, Фикосолы спор по решению корифейского спора, правосудия Лидари — выиграли. И Шкавичи по суду отдали им… особняк в Золотом. Не родовой, а какой-то там периферийный и заброшенный, который не использовали от слова «совсем», даже не сдавали из «блааародной гордости». Этот момент наглядно объясняет, какого хрена вполне сильный и многочисленный род наёмничает и сосет лапу. Причём, то что лапу — это не точно.

Ну да и чёрт с тараканами в бошках Шкавичей — лично моё общение с представителем этого рода было вполне взаимоудоволетворительным: Шкавич с позывным Хвостатый получил денежку, а я дополнительную проверку моей бобрихе-информатору. По-моему, Дарса и Шкавича мимоходом трахнула, но не менее очевидно, без афродизиака и галлюциногенов — то ли под рукой не было, то ли тёртый волчара почуял и жрать виагру на клофелине не стал. Впрочем, чёрт бы с ними, пока мне по делу не понадобятся.

Так вот, к Шкавичам у моего потенциального клиента претензий, по большому счёту, нет, что открывает «интересненько» за номером два. А именно, род Фикосолов оказался децентрализован почище бобров-Дабаров, не большей частью не видящихся ни разу в жизни. Но хотя бы испытывающих какие-никакие родственные чувства. А тут, судя по рассказу: кошаки, гуляющие сами по себе, сами по себе в том числе друг от друга.

«Не совсем так, шебуршень», — деловито уточнил Потап. — «Эти кошачьи дети — на присутствие друг друга завязаны, похоже. Пока этот котёнок драный», — послал он образ потенциального клиента, — «жил с ними — родные. А как его в этот Золотой послали — просто забыли, что родной. Заслуживающее пинка отношение», — осуждающе заключил топтыгин.

— Сапогом метнуть в кошака тоже можно, — припомнил я классику, под одобрительное ворчание Потапа.

В общем, выходила у моего потенциального клиента такая хренотень (хотя многое недоговаривал, но просчитывалось на раз-два): Фикосолы, получив особняк, скинули на Абинита (хоть представился, наконец) этот заброшенный особняк. И перекрыли и без того не слишком щедрое финансирование представителя рода, в стиле «денег нет, но вы держитесь». Что, вроде как, неплохо: у моего клиента предубеждений против «сдачи в аренду» не было, так что его финансовое благосостояние и уровень жизни должны были бы подрасти… Вот только особняк — заброшенный. Тыркнулся Абинит к жрецам Пантеона, причём морду скорчил и за сердце этот тип хватался, даже когда рассказывал. Что мной, знающим аппетиты жрецов, понимаемо. То есть «за посмотреть» эти жадины выкатили ценник, в несколько раз превышающий все средства Абинита. Которые этот тип, в размере сорока трёх авров и шести аргентов сулил мне за «решение проблемы». Кстати, то, что он эти средства озвучил так — ни черта не показатель «бедственного положения», сам себе напомнил я. От кошака таращит Шутом, так что может лицедеить с полпинка, назвав такую «окончательную сумму» чтоб пробить на жалость (щаз-з-з!) или чтоб я умерил свой медвежий аппетит. Но это он зря — сумма-то вполне приличная, а Потапыч — не пантеонный жрец, с религиозной установкой «раздевать до исподнего».

Так вот, после поучительной беседы с жрецами Пантеона Абинит Фикосол заявился на территорию своего нового имущества.

— Порушено всё, почтенный, — вздохнул он, — но не совсем, чтобы сильно. Так что арендаторов-то найти, за небольшую мзду, но рукастых, чтобы подновили да переделали — можно.

— А чего не нашёл, уважаемый? — резонно уточнил я.

— Так проверить сам решил, коли жрецы столь жадны. Всё же не тварь я дрожащая, а владетель! — приосанился он, но тут же сдулся.

— Морду набили? — уточнил я.

— Если бы морду… не желаю говорить, почтенный!

В общем, нави в особняке не обнаружилось. С навью этот тип справился бы, если бы она была не запредельно лютая — не самый слабый владетель-оборотень. Но нави не было, и Абинит полез в мир мёртвых. И что там случилось, учитывая зверооблик и неосознанность большинства владетелей — он не в курсе. Но в яви пришёл в себя в полуверсте от особняка, усталый, с повреждениями средней тяжести организма «не спрашивайте куда, почтенный!»

— Оттрахали его там несексуально, что ли? — мысленно хмыкнул я.

«Могли», — экспертно ответил Потап. — «Не 'сексу-а-а-ально», — насмешливо протянул он, — «а по праву силы. Это у вас, людишек, глупости всякие. А нормальные звери трахают чтобы потомство иметь и власть показать».

— И для удовольствия.

«И это — тоже, но это не так и важно».

Впрочем, момент с разницей мальчика и девочки и клиента, его пихательных отверстий и несексуального насилия — непринципиален. А я — не депутат, чтобы до нави докапываться из-за сексуальных предпочтений. Важно то, что в нави есть угроза, предположительно, навка достаточно большой силы, хотя…

«Навка бы сожрала или подрала, а не оттрахала».

— Ну так «оттрахала» — это, скажем так, предположение. Хотя, может, и не навка, а, например, владетель, — дошло до меня. — Какой-нибудь шутник озабоченный, или тот же Шкавич, обиженный судебным решением.

«Или навка закогтила этого драного кошака за какое-нибудь место, он завизжал, вырвался и убежал. И стал драным», — логично предположил топтыгин. — «А теперь не говорит, потому что драное место — неудобное, хр-хр-хр!» — смешливо захрюкал искромётно остроумный тотемный дух.

В общем, в особняке водится какая-то пакость. Жрецы, к которым обратился раненый в неудобное, резво взвинтили ценник до половины стоимости особняка. Более того уведомили, что раз Абинит — владетель, а особняк — его владение, то ответственность за всякое потустороннее, вылезшее с его территории, на нём. Или пусть платит «скромным» служителям богов за решение проблемы. Звук печального гогота прилагается — у дядьки, если он не врёт, складывается отвратительная ситуация главного героя чёрной комедии. Вроде есть чуть ли не богатство, только скоро жрать будет нечего, вдобавок, опасность того, что навка или ещё какая-то хрень вырвется из «его» имущества, вполне реальна, а это ответственность и по укладам, и законам корифейства, и по «правде» богов.

Ну и наконец, зачем он припёрся ко мне, и почему «так и этак».

— Вам, почтенный видом, решать, — выдал дядька. — Может, в тяжбе Шкавичей уязвите, чтоб они с навкой справились. А то что за дело: откупное и с таким довеском! Они или шавок своих нагонят и навку изведут, или к вам обратятся, и всё с них-то поболе, чем с меня, получить можно, — скромно порадовался он чужим неприятностям. — Или сразу навку изгоните, коли денег хватит. Потому вам и решать, так или этак или так и этак, — пояснил он.

И, в общем-то, был прав. Правда, с этим делом выходил ряд «шероховатостей» и непоняток, так что ряд на поверение я составил с кучей пунктов, описывающих ситуацию «со слов поверителя» и снимающих с меня всякую ответственность, вплоть до невозврата гонорара, если поверитель соврал или ввёл поверенного в заблуждение.

Подписал, даже не спорил, более того — сорок три авра и шесть аргентумов вывалил сразу и авансом. И свалил.

— Не нравится мне это, — признал я, смотря на матерчатый кошелёк с гонораром.

«А сам ныл — деньги нужны-ы-ы, чтоб медвежата были», — ехидно напомнил мне Потап.

— В общем — нужны, — признал я. — Но ситуация какая-то мутная. Впрочем, — встряхнулся я. — Меня никто не подгоняет, так что проверю-ка я всё, что можно.

«И, небось, крючкотворить будешь?»

— Даже кошак этот правильно сказал: если развести Шкавичей на найм — то получится два гонорара.

«А они не нищие разве?»

— Не настолько, чтоб ещё полтинник аргентов по сусекам не намести.

«Сам смотри тогда. А я — Динькой любоваться», — сообщил топтыгин.

После я заскочил в городской суд, поинтересоваться архивами. Служки этого уважаемого заведения исправно зеленели и кашляли, проявляя цеховую особенность, но данные мне выдали. Точнее — хрен мне, а не данные. Не было такого судебного решения в городском суде Золотого, так что и в архиве ничего нет.

Но напрягаться по этому поводу я не стал: то, что решение принято не городским судом — не показатель, что клиент подарил моему почтенству сорок с лишних авров. Так что направился в палисадник корифея, в библиотеку. Там в архиве были все решения даже полевых судов. И через час думал: уж не «смищная щьютка» Шута меня навестила: взмыленные служки перерыли всё, но никаких решений по «Фикасолы против Шкавичей» в архиве не было!

— Это, любезный, бред, — констатировал я служке. — У меня ряд, гонорар за который — десятки авров. И в ряде прописано, что если поверитель врал — деньги не возвращаются. Не бывает так! Может, не все решения судов в библиотеку попадают? Или приняли решение… ну скажем, месяц назад, а к вам ещё не попало?

— Так ваше почтенство, ежели месяц — то попало бы. Все отчёты по надзорам, правосудию Лидари, идут тот же миг к нам, — растерянно пожал плечами служка. — И я посмотрел в неразобранном — нет, совсем.

— Так, погоди. Ты за какой срок смотрел? — ухватился я за бредоватый, но возможный вариант.

— Как вы и изволили наказать, почтенный Потапыч: за год от сего дня.

— Посмотри за два. Не найдёшь — за три.

— А коли не найду?

— Тогда и не ищи, — отмахнулся я.

Потому что три года — совершенно несерьёзно. И так я…

— Нашёо-о-о-ол! — радостно ввалился служка, размахивая листами.

— Давай сюда, смотреть буду.

И история становилось не только «интересненькой», но и «весёленькой»: суд, по которому у Шкавичей отчуждили особняк в пользу Фикасолов был… полтора года назад. И чем…

Стоп, перестал фигеть я и стал думать. Итак, полтора года назад моему клиенту «приваливает щасссье», а его род обрубает финансирование. А мне он предлагает сорок авров — весьма немаленькие деньги. Это не говоря о том, что особняк в Золотом, по закону — его. А это коммунальные платежи городу, весьма немаленькие: никаких «налогов» корифейство с домовладельцев-владетелей не собирает, отбивая своё с «коммуналки». И если бы клиент не платил — не было бы особняка, а значит, платил. И управы и службы Корифейство то, использует или нет плательщик своё имущество — не сношает.

А значит: либо врал насчёт денег, что не похоже, что так. Примерные данные о роде у меня и так были, ну а что он — специальный плюшкин с тыщей золота — не верю. Либо клиент… работал. Скорее всего, занимался наймом, оплачивая коммуналку и копя на «решение проблемы». И в таком раскладе — всё сходится. И «серый вид» — видимо, рабочая специфика. И сроки — деньги надо было заработать. И «внимание Шута», кстати говоря: скорее всего, специфика службы, какой-то вид шпика на доверии или что-то такое, на лицедействе построенное. Вполне возможный вариант.

Вот только с судом — нихрена не выйдет. Сроки «приемлемого суда» — вышли. И ничего с Шкавичей не поиметь, даже если они сами, гнусно гыгыкая, организовали навку при свидетелях. Правоприменения корифейства просто не будет рассматривать претензию по истечению такого срока. Шанс… да никакого шанса, а у меня десятки примеров отказа в суде по «прошествии срока исковой давности».

Так что направился я к спорному имуществу как не очень довольный (всё же я — адвокат, а не охотник на привидений), но и более спокойный, потому что странности этого дела нашли вполне логичное объяснение. Но сначала — проверю. И Диньку запущу.

«И правильно», — одобрил Потап.

29. Эпилог

Особняк был и вправду заброшенный: из-за ограды пёрла всяческая флора диковатого вида, на видимых просторах недвижимости — пыль и грязь. При этом находился особняк на самой границе «Золотого кольца», но своим заброшенным видом не бросался в глаза: его фактически окружали пара зданий с торговыми и увеселительными заведениями, так что вид на него открывался только разглядывающему. И, кстати, вполне возможно, что жрецы ещё и поэтому «загнули ценник»: окрестные и оживлённые здания очевидно регулярно проверялись, а лютую пакость жрецы… Ну, как они думают — выявят. А на деле — совсем не факт. В общем, поразглядывал я место работы со стороны, ни черта толкового не почувствовал, да и направился в кабак в ближайшем здании. Где, потребляя кофе с мёдом (кофе — переваренный, мёд — неплохо, так что в среднем выходило сносно), направил Диньку дозором. И Потап напрягся — на этом расстоянии сныкать мелкую «к себе» он мог без проблем, главное — не провтыкать.

— А навок ты не чуешь? — резонно уточнил я.

«Чую. Их куча, тут вокруг. Слабые, для человеков неопасные, но много».

Пакет данных от мохнатого показывал, что духовная мелочёвка, которую навками толком не назовёшь, клубилась в округе, выдавая своими эманациями «засветку».

«Сильных вроде и нет, но проверить не помешает».

Проверили: особняк как особняк, никаких особенных гадостей, хотя явно заброшенный: пыль и прочее. Нави точно нет, Динька облазила всё с подземельем. Как и разумных, как понятно: пустое, пыльное строение.

«Неуютно тут, большой», — вдруг сообщила фейка. — «Как будто смотрит за мной кто-то, а кто — непонятно».

— Похоже, навка, — заключил я.

«Похоже на то», — признал Потап.

Динька вернулась, а я арендовал в трактире небольшую комнатушку на часок. Мне ещё какую-то девку в качестве бесплатного приложения начислили, но мне было вот совсем недосуг. Так что этот подарочный аксессуар я послал подальше, а сам зачаровал комнатку и провалился в навь.

Приблизился к холму-особняку… и с полными праведного возмущения словами отпрыгнул: холм при моём приближении закрыл этакий «купол» божественной энергии, причём явно не одного божества. Причём, ни черта перед появлением я не почувствовал.

«Я — тоже», — уведомил мохнатый. — «Это щенки богов, наверняка».

— Да, похоже на то, — признал я. — Что внутри творится — не поймёшь, или ломиться, или изнутри заходить. А защита эта, похоже, от лютых навок — перестраховались жрецы.

В общем — картина понятная и скорее одобряемая. Хотя жлобство запредельное: вместо того, чтобы за вменяемые деньги помочь, жрецы вбухали немало сил в защиту окружающих и стали ждать невменяемых денег. Впрочем, это их дело. А моё — решить проблему клиента и заработать гонорар.

Так что потопал я из трактира. Особняк, как и предупреждал клиент, не был занят, но в заросшем палисаднике я остановился, побродил, причувствовался. И выходила какая-то странная и неудобоваримая фигня.

— Потап, ты чуешь?

«Чуешь, чуешь», — ворчливо отэманировал топтыгин. — «Тут всё загажено энергией богов. Никакой навки тут появиться не может — сдохнет. Тут вообще духов нет».

— Вот да, — согласился я. — Но этот кошак заплатил. Просто так? Или… ловушка?

«Не чую ничего гадкого», — выдал Потап. — «Пусто и божками веет. По-моему, тут так было…»

На этом он сбросил пакет информации, объясняющий расклады. И, в принципе — правдоподобно выходило. Итак, больше года назад к жрецам припирается Фикосол и ноет. Те ему выкатывают конский ценник, но. «Но» заключается в активно работающих и явно регулярно оплачивающих жреческие услуги развлекательно-торговых заведениях. То есть если из особняка вырвется навка и начнёт харчить персонал и клиентов заведений — виноват, конечно Абинит. Вот только претензии у потерпевших будут не к нему, а к жрецам, причём обоснованные: мы вам оплатили очистку-защиту, а нас харчат! И корифейский суд, например, да даже суд богов может жадных жрецов вынудить платить сообразно их жадности: по возможности, то есть, сколько есть. Потом эти слегка небогатые жрецы накинуться на Абинита, но у него денег-то нет, а больше, чем есть — не возьмёшь. Или суд с родом, но там и денег нет, и перспективы туманные. Короче, эти прощелыги вычистили от навья и даже духов весь особняк надёжно и поставили защиту. И стали, потирая лапки, ждать, когда кошак им принесёт деньги, за уже сделанную и оплаченную другими работу. Те ещё деляги, но похоже на правду.

— Но проверить не помешает. И, кстати, возможно, кошака драла не навка, а владетель.

«Может быть. Но ты что, думаешь, что он тут торчит больше года и ждёт?» — насмешливо фыркнул Потап.

— Нет, конечно. Но проверить стоит — самому спокойнее, всё же деньги надо отработать, даже просто посмотрев.

«То-то ты шебуршал как в жопу ужаленный, последнее время», — хрюкала мохнатая задница. — «А ещё ноешь — на охоту не охота-а-а — пропищал он. — 'Ещё и вечером…»

— ИДИ В ЖОПУ, ПОТАП!!! — мыслерявкнул я, так что даже «перебил» сволочные медвежьи рассуждения.

А он ещё и похрюкивал, свинтус мохнатый. Впрочем — хрен бы с ним. Побродил, полюбовался на пыль и разруху: как Динька и наблюдала. Сама фейка уже была у Потапа, услаждая мохнатый эстетизм полётами и искорками, наряду с кино про мои унылые блуждания.

Кстати, то, что в особняке не завелось всяких бомжей и люмпенов — вполне естественно и нормально. Не говоря о том, что владетель, обнаружив таких «гостюшек», может сделать много весёлого для себя, а несанкционированным жильцам грустного, так ещё и навь и навки в заброшенных строениях заводятся с гарантией, вопрос времени. То, что жрецы тут «божественную цитадель» отгрохали — у особняка не написано, даже маленькими буквами.

— Ладно, я — в навь, — хмыкнул я, отряхнув какой-то стул, на котором и расположился.

И провалился в мир мёртвых, в котором было… стерильно. Вот именно так, и никак иначе: внутри особняка, ставшего холмом, не было вообще ни-че-го душевного. Даже растений: жреческая защита оставила только землю, камень и несколько «мёртвых» деревьев и корней. Побродил и тут, выбрался, посмотрел на гаснущий «купол».

— Знаешь, Потап, я и раньше считал, что жрецы — долбанутые, — озвучил я. — В разной степени, но как класс. А теперь — я в этом точно уверен.

«Да, шебуршни-недоумки похуже тебя».

— Ладно, дело сделано: нави тут нет и быть не может. Единственное что — не знаю, говорить кошаку про жреческую защиту или нет?

«Я — не знаю. Сам решай свои шебуршные делишки!» — ответил Потап.

— Это был риторический вопрос, обращённый к самому себе.

«Мало того, что шебуршень, так ещё и на голову скорбный — сам с собой разговаривает», — ехидствовал топтыгин.

— Угу. Единственное, что меня смущает…

«Что?» — заинтересовался Потап.

— А сколько по времени существуют мёртвые деревья мёртвого мира? — поинтересовался я, разглядывая мёртвые ветки.

«Хр-р-р-ы-ы-ы», — задумчиво прорычал топтыгин.

И тут, без каких-то предварительных ласк, купол вокруг особняка полыхнул запредельно ярким светом, а на меня обрушилась просто… лавина энергии. Не атаки, а именно энергии, как при убийстве духов. Не огоньками — слепящими белыми потоками. Пока я пытался вникнуть в суть творящегося беспросветного хамства, Потап начал злобно рычать: поток энергии явно «перекрывал» возможности моей энергетической дыры к утилизации энергии. И мохнатый начал получать явно излишнюю энергию, приближающую эту мохнатую задницу к божественности.

Но ведь бред, судорожно думал я. Ловушка, сделанная на меня, чтобы Потап стал божеством? Так тут море энергии, что, мягко говоря, чертовски расточительно. И не факт, что я от становления Потапа богом помру, да даже не факт, что перестану быть видомом. При этом, Золотому с его населением, если не всей Золотой Волости, гарантированный звиздец: становление духа божественной сущностью всегда сопровождалось милыми вещами вроде бурь, землетрясений, вулканов, наводнений… В общем, природы колбасило не по-детски, а обитающим в этих природах наступал кирдык.

Или… диверсия «врагов Корифейства»? Использование меня с Потапом как стратегическое оружие? Как-то не слишком верится, потому что тут задействовано миним три божества, их же коллеги пристукнут. Как минимум потому, что если с этой гекатомбы и будет выхлоп (что совершенно не факт), то только ставшему божеством Потапу…

«Не хочу!!!» — прорычал топтыгин, пока вполне удачно борясь с потоком, правда, используя меня как энергоотвод: моя беролачья персона стала светиться, чуть ли не сильнее, чем потоки вливающейся в меня энергии.

— А если…

«Попробую», — явно поспокойнее ответил Потап.

И стал бороться с пожаром огнём, что вышло вполне эффективно: опять же, через меня, что начинало вызывать некую «душевную боль», пока не слишком сильную. А именно: направил потоки энергии «в противоход», используя впихнутое в меня для выпихивания впихуемого.

В общем — справились, вроде как. Но ничего не понимаю…

«Я — спать. Устал. Драпай в берлогу, отлежись там», — пришло явно «засыпающее», а не как обычно, от Потапа.

Логично, заключил я, став приходить в себя в яви. Вот только на меня тоже навалился сонливость, фактически непреодолимая. То есть тело засыпало, а вместе с ним и я. И мне это ЧЕРТОВСКИ не нравилось, хотя никаких вражин вроде не наблюдалось. И сонливость может быть объяснена состоянием Потапа. И надо бы мне комнату понадёжнее зачаровать перед сном… А на этом я заснул.

А очнулся я в чём-то трясущемся, с очень странным состоянием-ощущением. Попробовал дозваться Потапа внутренним ором — ничего, вообще. Точнее, некий отголосок вроде «я сплю, не кантовать», очень слабый и невыраженный пришёл, а на этом всё. И, что самое странное, я вообще не чувствовал окружающее своим чутьём. Всё же засада и ловушка, заключил я, попробовав обернутся… и ни черта. Вообще никакого эффекта, как будто я погадить напрягся! Обратился к духам-заклинаниям — ни черта. К огненному плану… и получил по башке неслабый удар!

— Не балуй, видом, — произнёс мерзкий голос, источника которого я не ощущал. — Убивать тебя нельзя, но искалечить мы сможем.

— Отращу, — хмыкнул я, судорожно пытаясь понять, что происходит.

Глазами этого не выходило: меня окружала непроглядная темнота, покачивание и стук железными копытами по камню.

— Отрастишь, только не скоро. И мучиться будешь сильно, а своими огоньками ты нам ничего не…

Договорить он не успел: я зажёг «огонёк», не атакующий, а чисто световой, чтобы понять что вокруг. И прежде, чем зажмурился от боли в отвыкших от света глазах (проигнорировав удар — глазам было больнее) успел увидеть, что меня окружало.

И ни черта меня это не радовало. Сам я был перевязан, как катушка ниток, верёвками. А находился я в какой-то телеге, в которой, кроме меня находилось минимум трое. Жрецы, судя по обертке, а остального я разглядеть не успел.

Ничего не понимаю, но надо вырываться, стал я формировать пламя уже атакующего толка… и тут меня как морозом обдало. Не холодом, но в ощущениях чем-то похожим.

— Денег мне должны всё больше, — проскрипел голос, несомненно жреца Авара.

— А тебя бы он не сжёг, собрат, — фыркнул голос драчуна.

— Зато денег тратить бы не пришлось.

— Всё равно к нанимателю с этим, а не к нам, — раздался третий голос.

— А вы подтвердите! А то знаю я всех этих, так и норовят обмануть и не заплатить!

— Подтвердим, подтвердим…

Так, жаба во мне заблокировали, перестал рыпаться я. Не лишили возможности магичить, как и, кстати, не лишили возможности «чуять», но это ограничено моим телом. И призывать в себе огонёк мне почему-то не хочется. И оборот недоступен. И верёвки, сволочи, плотные и не рвутся.

Единственное, что радует в текущей ситуации — «убивать нельзя». А значит — всем совершившим попытку сделать меня потерпевшим — кирдык, путь и не сразу. И Потап очнётся, наведём шороху, даже если это сам Корифей, собственной козлиной мордой!

На этой мысли я опять провалился в дремоту, а засыпая, прикидывал: что за сволочь мне устроила такое скотство? И нахрена, если не убивать?

30. Послесловие

Итак, дорогие читатели, книга закончена и начат 5й том. Правда выкладка последнего столкнулась с некоторыми… затруднениями со стороны тех, которых я в рамках договора не обсуждаю. То есть глава есть, в процессе написани следующая, вот только ряд «непрописанных условий» внезапно нарисовавшихся, либо просто самодурства неназванных даелают выкладку на текущей платформе затруднительной, если не невозможной. Сейчас я жду ответов на свои прмые вопросы и результатов моих действий в рамках договора. По результатам (даже если не дождусь — это тоже ответ) будет ясно.

Ну и пишу тут, чтобы объснить, почему традиция с выкладкой книг подряд задерживается: я просто не знаю, указывать ли мне «ознакомительный фрагмент» и заниматься подготовкой выкладки на другой платформе, или нет. В рамках предьвленных мне неназванными претензий указываю — их никто не обсуждает, читателям перед которыми у меня обязательства, объясняется задержка с выкладкой.

Серия будет продолжена в любом случае, а я, в данном послесловии, либо укажу где (со ссылкой в профиле), либо если «недоразумение» — выложу на данной платформе, а это послесловие удалю. В любом случае выкладка будет на днях, как и конкретика. Так что заканчиваю книгу и прошу отнестись к текущей ситуации (в мой адрес) с пониманием: я ничего не могу сделать, кроме как искать возможность писать и выкладывать, а методы влияния на неназванных в любом случае излишне времязатратны.

Как-то вот так.

Старина Киберъ Рассвет

Content

Cyberdawn
Потапыч: Изнанка

1. Кромешное свинство

2. Хорошие люди

3. Шляпа, револьвер и хлыст

4. Типичное сельское убийство

5. Старая знакомая

6. Рыбный эксперимент

7. Сбор всякого

8. Зимандский Ромео

9. Медвежий суд

10. Глупое происшествие

11. Пряный привет

12. Неважный суд

13. Сюрприз на пороге

14. Корифейские интриги

15. Семейный секс-шоп

16. Клоачные повороты

17. Фекалоид

18. Шутовщина

19. Медвежий полтергейст

20. Неведома зверушка

21. Владетельная пенсия

22. Привратная водка

23. Между львом и лисом

24. Неожиданная находка

25. Призрачный ездун

26. Подушечная личная жизнь

27. Медвежье решение

28. Неликвидный актив

29. Эпилог

30. Послесловие