Потапыч: Земля Обетованная

1. Знакомые все лица

Очнулся я всё так же связанный и на этом свете. Не в нави, в любом случае. И, несмотря на то, что меня покачивало, был я уже не в телеге. Покачивание слабое, ритмичное, плюс запахи: похоже на корабль, чтоб его!

До Потапа никак не докричаться — дрыхнет, причём явно мистическим сном, порождённым артефактом. И, похоже, тот поток энергии маскировал «сонную присадку», от которой топтыгин бы отмахнулся играючи, но обеспокоенной перспективой становления божеством — просто не заметил. До Диньки тоже не достучаться: не знаю, дрыхнет мелкая или нет, но связи с фейкой, пока она в берлоге, как не было, так и нет. Да и чисто умозрительно «вязали» меня несколько жрецов (ещё бы понять, чем я так Пантеону нагадил), так что мелкой, если и призову — кирдык. Моя магия не фурычит, но это точно временное явление: никакие божественные артефакты постоянно не действовали, постоянно действовали только сами боги. А что Двуединый и Аварус меня извести захотят… не верю. Первому просто незачем, на второго ни у кого денег не хватит, бог богатства и жлобства даст фору любым жрецам. А вот кто третий жрец — чёрт знает, не чувствую. Впрочем, похоже, узнаю. Беролаконеперы изволят трещать друг с другом, а я признаков сознания подавать не буду. Буду демонстрировать наоборот и послушаю: может что-то полезное услышу.

— … продержится, — трындел незнакомый голос. — Богоданный Потап будет спать, но не вздумайте убить видома! Будет только хуже, и вам… да и нам, — негромко произнёс он.

— Подтверждаю, — сообщил двуединый драчун.

— Так и есть, — скаредно буркнул жадина Аваруса, так трясясь над звуками, как будто они ломаные медные купры.

— Вы мне это уже в который раз сообщаете, Светлые, — раздался знакомый и противный голосёнка. — И не объясняете, почему этого урода нельзя убить! Вам заплачено, этому… платить, — забормотал Лидарёныш. — Я желаю знать — за что⁈ И что будет, если этого прохиндея сейчас прирезать?

Та-а-ак, Лидарёныш, сынулька корифея-козла, сука такая. Не забыл мой посыл его бледной персоны в Пряном, все свои кретинские косяки повесил на меня и теперь мстит. И, не удивлюсь, если не без помощи козла-папашки. Впрочем, это вопрос не сиюминутный, как и то, что, похоже, надо было этого придурка рвать в клочья на Пряном, а «помощь» Шута — «искромётная щьютка»… Хотя нет: прибил бы я засранца, и в Корифействе мне бы жизни не дали. Не по законам, а по беззаконию корифея, но всё же… Ладно, хрен с ним.

А вот третий жрец, похоже, быкоголового, ко-о-о-озла такого! Обещал Потапу меня не убивать — и не соврал. Боги не врут. Но, похоже, предоставил этому продажному жрецу инсайд по мне и Потапу. И ни в буковке обещание не нарушил, более того, уверен: жрец действует как бы самостоятельно, чисто за деньги. Вообще эти попы могут, насколько мне известно, но пока будем считать Апопа редкостным козлом, пока своим примерным поведением не докажет обратного. На его сволочной персоне ещё со времён живых Потапычей косяков в адрес Потапа, а потом и в мой — вагон и телега с прицепом.

— Смерть данного видома разгневает Апопа, — ответил жрец, вихляя, как привокзальная шлюха. — Познавать Его Гнев я вам не советую… да и сам не желаю.

Не «разгневает»: просто Апопу надо, чтобы я сдох «не по его вине». И быкоголовый рассчитывает на обожествление «лучшего дружбана Потапа», но сдохнуть я должен вне «зоны влияния» быкоглавого, а то как бы его Потап и вправду не сожрал. Топтыгин такой: умеет, может, практикует. Пока ему не хватает божественности, но если станет богом по принуждению — быкоглавому точно устроит похохотать.

— Кроме того, Пантеон интересовался сим видомом, — выдал драчливый двуединщик, — и ответы богов туманны, но судя по всему — смерть не станет концом сего собрата. Он вернётся, по крайней мере, всё нами узнанное, указывает на это.

— Как навь или навка? — брезгливо уточнил Лидарёныш.

— Как видом Потапыч, — отрезал жрец. — Видимо силы, дарованные богоданным Потапом, позволят ему это. Точно мы не знаем, но враждовать с ним не рекомендовало ни одно божество Пантеона, а обращались мы ко всем.

— А сейчас…

— А сейчас с ним враждуешь ты, уважаемый. Кроме того, вариант удалить его — не рассматривался, да и не было у Пантеона нужды вопрошать о его изгнании. Нам сей видом не вредил, скорее помогал в наших трудах. Впрочем, пожертвованное тобой окупает принесённую им пользу.

Да щаззз, попы неумытые, «не враждуете»! Вот принципиально нагажу всем, до кого доберусь! А эту конкретную троицу прибью, а, возможно, и их начальство! А вот с «нельзя убивать» — интересно. Видимо, божества, к которым обращались, просматривали «линии вероятностей» или что-то такое, ну и если не поняли мою странную природу, то поняли что я буду в нави. Схарчить меня там вряд ли у кого выйдет, так что со временем — выберусь. Правда, жрец сказал «видом», а значит, Потап… Ну вот а чёрт знает: может, я и в призрачном состоянии смогу его стабилизировать. Мы, как бы, не проверяли, да и «энергоканал» в никуда тоже вызывает вопросы.

Тем временем Лидарёныш матерно шипел, но явно опасался к моему почтенству, даже связанному, приближаться. А жрецы, тем временем, сменили адресата своего зловредного трындежа.

— Сей артефакт должен прибывать на видоме, — нудел апопий поп. — Не двигать, не снимать! Богоданный Потап блаженно спит, но если воздействие артефакта прервётся — проснётся. И ни верёвки, ни что иное его уже не удержат!

— Так же и с снадобьем, — наконец подал голос жлобский жрец. — Не более стакана в день, но и не менее!

— А если не будет пить? — поинтересовался ещё один знакомый и бесящий голосёнка.

Тралк, чтоб его в корму и дышло! Вот же засранец — он вроде как с Лидарёнышем «поругался», но видно, Лидарёныш обиду от злобы сгрыз и нанял «самое быстрое судно Зиманды», что учитывая менаду и звероязыкость Тралка — так и есть. Нет, Тралка я рвать в клочья, наверное не буду: он, всё же, наёмник. Просто оторву руку и ногу и потоплю его грешное корыто! И обоссу, окончательно успокоился я, вслушиваясь.

— Как дитё малое, — посетовал жлобский жрец. — Бьёшь по голове, пока рот не откроет, туда и зелье! Или нос зажми, влей: выпьет, чтоб не задохнуться. Коли не поить — войдёт в силу магическую. И даже без Потапа вам смерть.

В общем, эти сволочи совещались, но были только технические моменты. А по сути выходило так: Лидарёныш вернулся с Пряного, как-то спевшись-помирившись с Тралком. Подозреваю это «как-то» весьма весомо в золотом эквиваленте, ну да не суть. В Золотом, уверен, что не без подмоги козла-папашки вышел на пантеонных жрецов. Что радует — явно не Пантеон в целом, а именно конкретные жрецы, повёдшиеся на деньги. Сами божества ко мне претензий тоже вроде не имеют, даже тот же Апоп… может, знает, но вполне может и не знать. На вопросы ответил, но своей воли во всём божества не навязывают и их пристрастно не контролируют.

Соответственно, эта троица, пользуясь информацией от богов и жадностью, устроили ловушку. Мой бывший клиент… Самое смешное, что может быть вообще не при делах и не знать про ловушку ни черта. А может и знать, так что надо будет котяру драную после возвращения потрясти как следует. И вообще навести порядок: может, и корифея прибить, тайно или ещё как… Посмотрим. Но возвращаться придётся — эти беролаконеперы собирались вывезти меня в какие-то далёкие ипеня зимандского океана. Доставляться я туда, как понятно, не буду: выберусь, уж найду как, но возвращаться придётся… Решено, Тралку оторву руку и ногу сразу, а топить Потрясатель буду только у Золотого. Топить корабль в жопе мира — не самый удобный вариант, из расчёта возвращения.

А эти придурки трындели, причём уже совсем не на нужные темы: Лидарёныш начал делиться с непричастными окружающими деталями и подробностями, как Потапыч нагадил в его «глубокий внутренний мир», а сейчас как вот Лидарёныш страшно и неотвратимо мстит. Врал однозначно: при его глубине внутреннего мира, он бы насмерть утонул в дерьме, если бы я туда нагадил. Притом что я — не засранец.

Ну врёт и врёт, дело даже не в том, а в том, что мне делать. Просто валяться и слушать — неохота, ничего интересного Лидарёныш не сообщит, а окружающие ему просто поддакивают (или похрапывают демонстративно — видимо, жрец Скупердяя). При этом дёргаться и пытаться порвать верёвки — несвоевременно. И магия не работает, и хрен кого позовёшь… Хотя я — видом. И моя «область действия» — навь, а не явь вообще-то. Или тоже заблокировали? Вроде такое и невозможно, но в то что можно нашу связь с Потапом заблокировать и Потапа усыпить — я вот тоже хрен поверил бы.

В общем, всё равно валяюсь, так что можно и проверить. И — проверил. Вышло. Я оказался в ночной нави, где лениво трансформировался плавучий остров вместо корабля. Неподалёку от берега, как понятно. И ехидная луна саркастично пырилась на меня с ночного неба.

— Вот точно без твоих ручонок не обошлось, — сообщил я луне и её покровителю и стал разбираться.

Выходило довольно хреново: видомские силы в виде зверодухов просто не отзывались. Огонь — был, но действовал крайне ослабленно и хреново — несомненно жрец Аваруса, скот такой, постарался. Но, при этом, работа воображением с материей нави была при мне. И никаких препятствий в этом я не встречал: что сам мог стать кем захочу, что часть холма трансформировал без проблем. Ну и полетел внутрь холма, разбираться, что тут и как.

Для начала — моё тело. Заключённое чуть ли не в саркофаг в виде светящегося четырёхцветного кристалла, да ещё и какие-то светящиеся нити по мере моего приближения проявлялись, связывающие меня и тело. Это — хреново, представить, что кристалла нет, я могу. Только этому конкретному кристаллу на моё представление плевать: не деформируется и вообще не поддаётся воздействию. То есть освободиться мне, похоже, надо будет в яви, уничтожив материальный носитель этого божественного гадства. И надо посмотреть, что за деятели скопились вокруг моего бренного туловища.

Посмотрел: три жреца, отдающих эманациями соответствующих божеств и четвёртая — менада. Жёнушка тралка, Хиза Шович.

Сам Тралк, не сильно отличающийся из нави от обычного человека, стоящий рядом с супружницой.

И, наконец, Лидарёныш. Судя по трём владетелям (точнее владетельницам) Лидари на берегу — один, брать их в «свидетельницы торжества» не стал, даже не факт, что дамочки в курсе, что тут моему почтенству стремятся нанести оскорбление действием.

И вот последний начинает у меня вызывать, паразит такой, ярко выраженную эмоциональную неприязнь. Вот даже не знаю с чего, но желание сделать его лицом, обиженным адвокатом, просто нестерпимое. Правда, чёрт его знает, как этого урода обидеть… А вернусь я не раньше, чем через несколько дней, а сучонок может на Пряный свалить. Или вообще — сдохнет, что в целом, конечно, хорошо. Но мне будет несколько обидно, что не от моих лап.

В общем-то, я понимаю, что подобная неприязнь иррациональна. Но блин, эта тупорылая сволочь мне откровенно гадит! И не я с ней враждую — мне на него, пока придурок не влез в мою жизнь, было как бы наплевать! А сейчас…

Вот только что я могу-то из нави? Ну, в принципе, «что-то» могу точно. И, заодно, проверю перспективность первого пришедшего в голову варианта собственного освобождения: естественно, первое, о чём подумал, сумев провалиться в Навь. С Лидарёнышем — скорее эмоциональное решение от безысходности, ну и эксперимент.

Правда, первое время совершенно непродуктивный: реял гордым медведем на тенью этого придурка, воображал всякие гадости — и ни черта. То есть само пространство Нави мне вполне поддавалось, а вот тень в виде антропоморфного льва — никак. Опыт «выдернуть» в навь душевным огнём прямо тут не годился: выдернуть-то, теоретически, выдерну. А вот моё тело в это время прибьют, уже без оглядки на «гнев богов» и возможные перспективы. А после смерти тела благоприятные исходы, конечно, есть. Но они — только вероятность, а не гарантия.

Так что надо попробовать этому засранцу нанести умеренный ущерб, при этом не дав повода меня прибить. Ну, наверное, тем же путём что я вытаскивал Барисула в навь, в смысле подхода: «огнём» жабий огонь не являлся, а являлся некоей энергией, способной выполнять работу. Некую. Был, скажем так, «огненно-ориентирован», но именно в нави (теоретически и в яви, но чёрт знает, как) есть возможность «задать программу». И если с Барисулом она была «вынудить провалиться в навь и пробить канал для этого», то в случае с Лидарёнышем — нанести ущерб. Причём непосредственно внутри него, благо навь подобное позволяет. Инсульт, сердечный приступ, да хоть заворот кишок ему учинить.

И стал я, очень аккуратно пыхая огоньком, пыжиться. И, вроде бы — получилось. По крайней мере, фигура льва-териантропа из зансосчивой стала скрюченной, а тень-отражение в нави явно слегка изменилась. Стала бледней, с ощущением от неё страданий и болезности. Чего воображением-пожеланиями сделать не выходило вообще.

А дальше, наверное, слегка поджарю Тралка, решил я. Связываться со жрецами, что с пантеонными, что с менадой — никакого желания. А вот «капитан Тралк», обзавёдшийся неприятной хворью (по сути — травмой внутренней требухи, но внешне — болезнью) меня вполне устроит. Возможно, это положительно (для меня) скажется на скорости Потрясателя: всё же не вполне дееспособный капитан, одновременно дрессировщик биодвигателей — личность в управлении и движении корыта не последняя.

И вот это я сделал, похоже, зря: то есть Тралк начал крючиться и корчиться, по крайней мере, так колбасило его тень в нави. Ну и желал я ему зла в гораздо меньшей степени, чем Лидарёнышу — смерть Тралка в мои планы не входила. Но долго это не продлилось: фигура тени-менады вдруг стала не тенью, а смерчем, от которого шарашило силой Эвра. И мощный поток просто подхватил меня, и игнорируя мои попытки затормозить воображением, просто вымел с холма-корабля и потащил дальше. Вреда не наносил, то ли по своей (потому что не был предназначен к нанесению урона), то ли по моей (потому что стальной звезде похрен на ветерок, хоть десять раз божественный) природе. Но относил меня от тела, несмотря на то, что аэродинамическое сопротивление металлической звезды тоже крайне мало — видимо, структурируваная желанием «прогнать» божественная мща. Так вот, относил меня от тела, что было в нави значимо: и Потап предупреждал, что «не стоит», правда без деталей, а я, блин, не уточнил, почему! В общем, моё неостановимое мотыляние как металлической звезды над Золотым — начинало вызывать беспокойство.

Которое оказалось излишним — где-то на тройке километров от тела (примерно, как понятно — никаких ориентиров, не говоря о приборах, у меня не было), меня «выключило» в нави и «включило», без каких-то нехороших явлений, в теле. А вот тело не порадовало: оно задыхалось, щёлкало пастью и вообще потихоньку помирало. Сволочная менада, потому что Тралку просто пороху не хватит, лишила меня воздуха. Ну звиздец вам всем, вернусь и буду карать, жестоко и беспощадно, мысленно посулил я, оглядывая присутствующих стекленеющими глазами. Но стать приличным и почтенным мстительным духом мне не дали: жрец Аваруса, судя по сквалыжной морде, подскачил ко мне и влил в пасть какую-то гадость. От которой, несмотря на то что я отплёвывался и пытался рычать (и то, и то в безвоздушном пространстве выходило хреново) меня неудержимо потянуло в сон. Так что последнее воспоминание, вместе с глотком воздуха, был скрюченный, бледно-зелёный и с ужасом пырящийся на меня Лидарёныш. Поздно, раньше надо было ужасаться, а теперь — всё, злорадно подумал я. И вырубился.

2. Богатый Внутренний Мир

Очнулся я от того, что меня тыкали в мордас наглым пальцем. Несомненно — немытым, и вообще хамским и явно наносящим оскорбление действием. Но, при этом, не причиняющим боль или что-то такое: тыкун явно приводил меня в сознание неподобающим моему почтенству способом, а не наносил вред и ущерб в рамках своего убогого тыкательного понимания. Судя по качке, корыто уже бороздило, а вот речку или океан — хрен знает. Теоретически, пока Золотую — аварячий жрец нудил про «раз в день», а за день даже Потрясатель до океана не доберётся. Хотя и не факт, но скорее всего — так.

— Почтенный, проснитесь, — противным голосом Тралка разразился тыкателей. — Испейте зелье, не вынуждайте принуждать силой…

— Принуждать «чем»? — радостно оскалился я, распахивая глаза.

Картина такова: стоит Тралк с бокалом яда, неподалёку — напряжённая Хиза. Больше в комнате моего заточения никого, а я даже понять не могу, на чём лежит верёвочный кокон.

— Тралк, ты вообще понимаешь, что возможностей не только остаться живым, но и, например, не стать слепым калекой без рук и без ног — у тебя не так много? — светски уточнил я.

— Капитан Тралк… — пискнуло это лицо, обиженное адвокатом, хотя и в будущем.

— Похер на твоё капитанство. Руки отрывать и дырки прижигать я буду Тралку.

— А ведь и я могу…

— Ни хера ты не можешь. Убить меня — ну попробуй, — оскалился я, несколько играя: несмотря на умозрительные построения, помирать с чего-то не хотелось. — Искалечить? Ха! Отрастёт, когда нужно. Так что, Тралк, не можешь ты ни-че-го. А вот я, перед тем, как вернуться в Золотой, найду тебя. И тебя, менада, — бросил я напряжённой Хизе. — И вам ОЧЕНЬ не понравится наша встреча, это я вам могу гарантировать.

— Что ты хочешь, видом⁈ — буркнул Тралк, переглянувшись с жрицей.

— Разворачивай своё корыто. Пристань в пустынном месте и плыви себе. Тогда я тебя прощу — просто забуду этот инцидент. Не до тебя будет.

— Нет, — решительно помотал головой пухлый воробей. — Капитан Тралк не боится…

— А зря, — для протокола уточнил я.

— И я — взялся…

— Клятву богам дал, — догадался я, а по морде Тралка стало понятно. — Дебил. Ладно, говорить не о чём. Готовьтесь к нашей обстоятельной беседе, потерпевшие, — отвернул морду я.

— И не угрожай…

— Иди нахер, — не поворачивая голову ответил я. — И валите уже.

— Зелье пей!

— Не буду!

— Тралк, можно его прикончить, — подала голос менада.

— Не поможет, — бросил негромко я.

— И я клялся, Зи, — вздохнул Тралк.

— Эвр… может закрыть глаза на это.

— А я — нет, менада. И если ты думаешь, что убив меня, ты чего-то добьёшься — то да. Я не буду связан, буду в нави. А ветерок твоего бога не сможет мне навредить. Оттолкнуть — возможно. Только я не буду нуждаться ни в сне, ни в отдыхе. И ваш Потрясатель… станет вашей могилой. После долгих мучений, — удовлетворённо сообщил потолку я.

— Не будем мы его убивать, — почему-то дрожаще-блеюще озвучил Тралк. — А ты, видом, мог бы понять, что тебя уважительно просят и…

— Хе-хе-хе! — искренне повеселился я. — В общем, Тралк, хорош блеять…

— Капитан…

— … и перебивать моё почтенство. На что ты рассчитывал — я не знаю. Но или ты найдёшь способ обойти клятву и меня вернуть, или просто готовься к долгой и мучительной смерти.

— Чёрта с два ты меня найдёшь, видом! — запальчиво сообщил Тралк. — С такими деньгами… Просто не найдёшь. А у нас будет своё владение!

— Надежды юношей питают, пока юноши не сдохнут от голода, — покивал я. — Ладно, смертнички, валите уже, не мешайте мне предаваться почтенным мыслям.

— Пей зелье!

— Хер тебе!

— Зи?

— Да, Тралк.

Ну и создала эта паразитка вокруг моей башки вакуум. Но я кобенился отнюдь не из мазохизма. Дело в том, что зелье меня усыпляет и ослабляет связь с душевным жабом. И пить его… придётся, вопрос количества. Просто если я буду послушно хлебать, то точно довезусь до жопы мира, где меня намерен выкинуть Тралк. Подозреваю, вообще какой-нибудь необитаемый остров или ещё какая гнусь. Выбраться-то выберусь, но до-о-олго и лень. А значит, надо освобождаться на корабле. А значит — снизить количество потребляемого зелья, раз уж полностью от него не «откосить». Высоковероятно, это ослабит действие, ну а там — проснувшийся Потап и весёлый ужастик «радостный беролак на корабле в открытом море».

Но сплюнуть зелье можно только после того, как эти в будущем потерпевшие свалят. А, главное, надо чтобы это сплюнутое — не бросалось в глаза. Значит, процесс пичкания меня отравой должен быть насильственным и грязным — иначе не скроешь.

Правда, с безвоздушьем я поступил мудро: не стал дожидаться серьёзного кислородного голодания, а стал пучить глаза и щёлкать пастью тогда, когда оставались силы и возможности.

Тралк с бокалом подскочил, попытался влить, ну и еле успел отдёрнуть свои пальцы от щёлкнувших зубов: противно, но надо. И зельем мне мордас облил, рукосуй толстый. Что для моих планов было к лучшему.

Правда, обнаружился не недостаток, но недостаток моих планов: жреческий яд имел и контактное действие. Это было, в общем-то, понятно по скорости действия потравы. Но тут играло роль, что это была явно не «просто алхимия», а была это «сложно алхимия»: помимо алхимических свойств она несла явно «божественную присадку», которая и блокировала-ослабляла мою душу, если выражаться пафосно. И вот как раз концентрацию этой присадки я и собирался снизить: с контактной алхимией чёрта с два что сделаешь, как понятно. Но проблема в том, что снотворное… точнее, «вырубающее» действие оказывала именно алхимическая присадка. К счастью — тоже завязанная на концентрацию, да и кожа, всё-таки — не пасть. Но башку я свесил, язык вывалил и вторично изобразил потерпевшего. Подёргивающегося даже во сне — воздуха скотская менада не завезла.

Тралк вторично потыкал артистично дёргающегося меня.

— Хватит, Зи, вроде вырубился, — проблеял он.

Хм, значит вокруг меня не вакуум, дошло до меня.

— Хорошо, Тралк. И я тебя…

— Всё будет хорошо. И у тебя свой храм, и у меня… всё! — сопел и блеял Тралк, ворочая мою башку.

— И боги могут отомстить, Тралк. Эвру всё равно, но он не всемогущий, а нашу встречу устроил какой-то бог. И в своей силе может…

— И что за бог, Зи? Апоп? Так ему всё равно, говорил же жрец! Быкоглавому нужно, чтоб эта туша… тяжеленная какая! — не сдохла. Так и не сдохнет! И ни лешего этот нас не найдёт! — сопел Тралк, удерживая мою башку и цедя отраву.

— Как скажешь, супруг, — явно махнула рукой менада.

Ну и дура, мысленно припечатал её я, удерживая зелье в глубине пасти и борясь с беспамятством. Угомонила бы своего Тралка… Хотя мне-то какая разница? Не Тралк, так нашёл бы Лидарёныш, а скорее — козлиное величество какой-нибудь транспорт. Так что то, что Тралк решил стать обиженным адвокатом — его проблемы. А мне как-то похрен на то, кого заслужено обижать. И как рубит-то!

Но выдержал, дождался, когда эти деятели утопали, ну и выпустил уголком рта удерживаемое. После чего вырубился — оставшегося хватило.

После этого я очухивался четыре раза: сценарий не менялся, хотя с каждым разом было всё сложнее заляпаться зельем. С третьего раза Хиза просто сразу меня душила, сволочь такая, так что пришлось артистично дёргаться «от удушья», но поймут же со временем! По крайней мере, могут, несмотря на то, что идиоты (ну раз со мной связались, да ещё в интересах Лидарёныша — точно идиоты). К счастью, на пятый раз мои потуги принесли плоды. Пока не слишком впечатляющие: я очнулся до того, как менада стала меня душить, в пустой комнате заточения.

Видимо, как организм выработал привычку к отраве, так и сниженная концентрация сказалась, что и к лучшему. И ещё ЧЕРТОВСКИ радует, что отрава не снотворная, а именно «отрубающая», стазисная или что-то такое. Просто если бы я именно спал, в этом верёвочном коконе… Страшно подумать, какие бы я запахи издавал. Сдох бы удушливой смертью без всяких менад! Хотя не радует, если честно… Но в самой глубокой жопе надо найти что-нибудь хорошее, чтобы потом было не так жалко заталкивать в неё причастных.

И провалился я в навь: в яви я мог только валяться и предаваться глупым мыслям. В нави, впрочем, сделать я мог… а хрен знает, что, но что-то мог. Пусть ослабленный, но жабий огонь был при мне. И если бы не сволочной кокон артефакта — спалил бы к чертям эти верёвки. Но он был, а я бился в его грани огнём, без… стоп. От меня, от тела ко мне в нави выходили «каналы», видимые. Некая связь есть, и эта божественная хренотень — не препятствие. Иначе в нави я бы оказался бесплотным духом.

И стал я пыжиться не «по площади», а в попытке пробиться по каналу. И чуть не вылетел в явь: по связи с телом пришла боль. Как будто его огнём жгут, непонятно с чего.

Но это уже шанс, перестал я себя поджаривать. Путь есть, только надо акк…

Додумать я не успел: в земляную пещеру ввалились две тени, менада и Тралк. Ну ничего, придёт наше время, посулил я, возвращаясь в задыхающееся тело. Кстати, судя по этим деятелям — выиграл я у зелья примерно четверть часа. Мало, но лучше чем ничего.

Следующий цикл я, пользуясь «каналом к себе», палил канаты в яви. Дело выходило чертовски непростым, аккуратным надо было быть до предела: область «огня», которую я тянул из нави в явь, выходила в пару квадратных миллиметров, не больше. Чтобы себя прикончить — этого с головой. А вот пережечь сволочные канаты с одного, да даже с десятка раз — чёрта с два выйдет. Так что надо: жечь между телом и собой, без внешних проявлений. Это хорошо, что тело в кожаном пальто — а то бы совсем неприятно было бы. И жечь в одном месте, да ещё, как выяснилось, заканчивать пораньше: запаха гари почти не было, но даже того, что было — хватало для того, чтобы эти сволочи принюховались и шмыгали носопырками с хмыками.

Но ладно, времени прошло до черта, за Лису и дело беспокойно, но дёргаться без толку: делаю то, что могу. К Потапу пытаюсь пробится каждый раз, даже получается… Но спит, паразит. А в берлогу попасть и попинать эту спящую задницу, пока она спит, вообще не выходит. Похоже, свойство обиталища топтыгина.

Так я потихоньку пережигал канаты и, судя по всему, мне для уверенного разрушения кокона нужно было еще минимум десяток «циклов», а то и все полтора. Но в один из циклов я немного удивился, да и обрадовался. Дело в том, что какая-то душевная мелочь в Потрясателе копошилась. Но именно мелочь, не заслуживающая внимания. Крупночь в моём теперешнем состоянии у меня даже умозрительно вызывала опасения — схарчат же, сволочи. А я даже заставить подавиться собой толком не смогу — действительно ослаб.

Так вот, ко мне из хрен знает откуда и хрен знает от кого тянулся светящийся туман, перевитый искорками, основательным таким потоком. Собственно, зрелище привычное — энергия от убийства духа или владетеля, или ещё какой пакости типа процепса. И в данном случае — владетеля. Хех, сдох Лидарёнш, ну, туда и дорога. И судя по энергии ко мне — сдох именно от моих действий, что скорее радует.

Но это — шанс. Моё ослабленное состояние связано с тем, что божественная присадка «ослабляет душу», по сути, вызывая нехватку подвластной энергии. А тут целый владетель: сволочь и засранец, но мне на это плевать. Это энергия…

И тут я взвыл, в голос, от обиды и злобы: эта сволочная энергия впитывалась в моё тело в нави и исчезало! Это было типично в обычном состоянии, но сейчас! И время!

В общем, меня буквально завязало узлом, в переносном смысле (хотя частично — и в прямом, навь) — я пролюбливал шанс. Он улетал в деревенский сортир, которым меня представлял сволочной Потап! Так что я совершил… да чёрт знает, как это назвать. Я, следуя за энергией, просто «вывернулся» наизнанку, углубляясь в себя самого, как бредово бы это ни звучало.

И оказался в месте. Совершенно бредовом, невозможном.

— Если это мой внутренний мир, я — тот ещё псих, — самокритично признал я. — Ну, зато глубина этого внутреннего мира такая, что закачаешься, — умеренно погордился я. — Бездонная, мда. Но почему так, и зачем это всё? — уставился я на структурируемую энергию.

Как и сотни и тысячи потоков энергии в меня до этого. И зачем, почему и на кой — непонятно. Но…

— Потом разберёмся, — оскалился я. — А сейчас…

Попробовал разрушить структуру структурированного, получив подвластную энергию. И — получилось. Правда, усвоил я малую часть, остальное… рекурсивно провалилось из меня в меня, став структурироваться. Но это, скорее, хорошо: потерь меньше. А весь сволочизм в яви я просто залью всеочищающим пламенем — сил хватит.

Правда, чуть не хватило меня — для начала я выбирался из этого «внутреннего мира» не меньше субъективного часа. Даже психовать начал, но выбрался. А вот выпускать моё сознание это место явно не горело желанием, хотя и признавало (и даже, возможно — уважало) мою власть. То есть на него пришлось просто рявкнуть. Не тужиться, изворачиваясь, а оттранслировать категоричное желание вовне — и сработало. Более того, побывав в этом месте, я стал его чувствовать. Собственно, я его и раньше чувствовал — просто оно было всегда, и я не осознавал его наличие и это ощущение.

В нави я бегло проверил, что мог: в беролака я, теоретически, обернуться могу. Но на практике — хрен знает, во что это выльется со сволочными верёвками: они явно непростые, а эпитафия «удавленный непомерными амбициями и чувством собственного величия Потапыч» — как по мне, несколько чрезмерно эксцентрична. Да и по-дурацки будет удавиться этими верёвками, когда путь к свободе и праведному возмездию в лапах!

Так что только огонь, причём быстро: в то, что Тралк с жёнушкой и их команда прощёлкают мощное проявление магии из трюма — верится слабо. А с огнём, без Потапа, с оборотом на «своей силе»… Ну, теоретически, с учётом своего «богатого внутреннего мира» (причём богатого в самом прямом смысле слова), я менаду могу «потянуть». Но это не точно, а главное — не будет регенеративной защищённости, которую обеспечивал топтыгин. Так что вполне могу гробануться, не успев пережечь канаты. Вот на своих лапах — да, потягаюсь. И Потап, возможно, очнётся. Точнее, очнётся-то точно: артефакт я сломаю или потеряю. Но вот сколько топтыгин будет отдупляться от его воздействия — чёрт знает. Так что на него лучше не рассчитывать.

Быстро прикинул, что и как, «прокачал» немного энергии из внутреннего мира — вполне доступна, хотя некоторая «задержка отклика» есть: структурированная в плотные структуры энергия меняла «состояние» не мгновенно. Впрочем, после удаления артефакта у меня и без Потапа появятся возможности, а задержку можно компенсировать единоразовым объёмом.

Так что вернулся в тело я «с запасцем», тут же начав жечь канаты по площади. Горели они, несмотря на почти белый огонь, хреново. Но горели, и довольно быстро, а через полминуты привязанная кривая фигулина-артефакт упала на пол, вместе с канатами.

— Вот и пришёл вам… — разминая даже толком не затёкшие мышцы, начал было говорить я.

Ну, не затекли они, очевидно, от свойства зелья — стазиса. А вот договорить я не успел потому, что мои мысли о времени отдупления топтыгина оказались излишне осторожными. Буквально через секунду после падения артефакта в сознании раздалось:

«Хорошо я поспал. А где это мы, беспокойный шебуршень?» — заинтересовался топтыгин, получив от меня сжатый, невербализованный пакет данных. — «Хр-р-р… Р-р-ры!!! УНИЧТОЖУ!!!» — прогрохотало во мне, несколько меня… заставив опасаться.

И ладно бы только внутри: одновременно с диким рёвом полился поток энергии, превращающий меня в беролака. И, одновременно же, вокруг меня стал проявляться призрачный Потап. Так что «мысленный рёв» был и вполне физическим: воздух пошёл заметными волнами искажений, дерево затрещало. А меня заливала совершенно животная ярость Потапа, осознавшего, насколько беспомощным его сделали.

— Ты это… полегче! — мужественно пискнул я. — Нам на этом корыте ещё возвращаться, а то хрен знает, куда мы заплыли.

«Р-р-р… ладно», — недовольно буркнул Потап, явно беря себя в лапы.

И даже не «проявился» полноценно, а был этаким «плащом-нашлёпкой» на моём теле, предоставив действовать именно мне — видимо, учитывая прекрасное настроение, понимал, что и вправду «уничтожит», причём не только то, что надо, но и то, что категорически не надо.

— Сейчас разберёмся с этой калошей и поговорим, — бегло сообщил я, на что последовало согласное ворчание. — Ну что, никто не ждал видома Михайло Потапыча⁈ — рыкнул я, с нижней лапы вышибая дверь комнатки своего бывшего заточения.

3. Реактивный видом

Самое забавное, что первые встречные действительно «не ждали Михайло Потапыча». И не только не ждали: при виде немного недовольного беролака, попыхивающего огоньком, помахивающего, помимо своих персональных, ещё и здоровенными призрачными лапами… Ну, естественное поведение человеков (и не только) делится на две категории: бежать нахрен (это живые) и биться насмерть (это герои и перекусон). А несколько встречных мне водоплавающих пучили глаза, щёлкали клювом и явно и очевидно удивлялись моему присутствию. Один из помощников Тралка, в общем-то, знакомый териантроп-морская корова (или свинтус или ещё какой тюлень: хрен поймёшь, уж слишком гибрид ластоного и акулы далеко ушёл от прототипа зверодуха). Ну да хрен бы с ним, главное: офицер корабля, владетель, стоял и вместо того, чтобы с визгом и писком спасать свою шкуру — непонимающе лупал на меня глазами на месте. Мало того: через несколько секунд перестал щёлкать клювом (лупать глазами не прекратил) и пискнул:

— Михайло… Потапыч?

— Ну? — вежливо прорычал я.

— А… как вы оказались на Потрясателе? И зачем?

— Сие тайны видомские, непосвященным непонятные. А появился — Тралку морду быть.

— Капи…

— Чегось? — ласково улыбнулся я, пыхая огоньком.

— Ничего, ваше почтенство, навь попутала!

— Вот то-то, — фыркнул я. — Спрячься, что ли, куда нибудь — а то пришибу случайно.

И потопал дальше. Тралка я хрен почую, воробья жирного, точнее — хрен отличу от кучи народа из экипажа. А вот Хиза чувствовалась отчётливо и была не в подвале корыта, где сейчас топал я, а наверху, на открытом полу. Ну и Тралк, небось, там ошивается, хотя на него, в общем-то, пофиг: не противник и опасность нулевая, особенно после того, как я ему оборву (ну или сломаю в десяти местах, если меня скрутит приступ непреодолимого милосердия) ручки и ножки — так и вообще даже полезный в моём возвращении персонаж может оказаться. А вот менаду надо выводить из строя, хотя… Блин, если её убить — Тралк может рогом упереться, несмотря на абсурдность наличия рога у толстого воробья.

«Сожрать!» — вынес вердикт Потап.

— Тут, чтоб его, ход на морских змеях, которыми рулит Тралк. Или ветра менады. В принципе, Потрясатель и без них плыть может, но до-о-олго, — пояснил я.

«Хр-р-ры-ы-ы», — задумчиво прорычал Потап. — «Тогда не сжирай. Но обоссы!»

— Так и собирался, — честно ответил я, хотя не уверен, что буду заниматься уринотерапией в прямом смысле слова.

Но в любом случае выходит, что команда не в курсе беролаканеперства, референдум Тралк не проводил, и совершенно не факт, что хоть одна морда на Потрясателе знает про меня. А значит, вероятность сопротивления от команды невелика. Тралк и Хиза — но тут понятно, они про меня даже знают.

С этими мыслями я дотопал до лестницы на пол корабля. И притормозил: менада почуяла видома «в силах тяжких». И, вместо того, чтобы как порядочный разумный: впасть в истерику, побегать кругами, подёргать руками, попричитать «что же делать-что же делать⁈» — эта… менада, чтоб не выражаться матом, готовилась к бою. То есть я, в подвальном ярусе Потрясателя, прекрасно ощущал пронизанное эманациями Эвра колдовство. Воющее, ревущее, режущее… Хм, а это Хиза дура: если бы она «работала» именно массами воздуха, ну, например, нацеленными меня сдуть с пола корабля к чертям, то шансы бы были. Но она готовила что-то вроде «воздушных копий, лезвий» и прочей логикопротивной хренотени. И то, что к этому прикручена сила божества — делает эту фигню сильнее. Но даже укреплённый и прессованный навоз хреново годится для пули, а вот для утопления — самое то. А всякое «воздушное оружие»…

«Уверен?» — полюбопытствовал топтыгин.

— Да, Потап. Огонь прекрасно справится с воздухом, это по логике, даже вроде по физике, да и по магии. А божественная присадка — что она сделает без воздуха?

«Р-р-р-р-ы-ы», — задумчиво прорычал мохнатый. — «Ну попробуй. Но если что…»

— Само собой! — даже несколько возмутился я. — Что я, герой, что ли⁈

«Нет, просто шебуршень», — мерзко захихикала мохнатая задница.

— Кроме того, Потап, ты же это корыто разнесёшь, даже если не будешь всё нахрен уничтожать. Ты здоровый…

«Большой, красивый и толстый», — довольно дополнила медвежатина. — «Но будешь подыхать — вытащу. И буду смеяться и пинать!»

— Как будто ты без этого не пинаешься. А я насчёт того, куда девается сила, пока ты дрых — понял, — на последнее последовало не вербализованное сопение, одновременно заинтересованное и обиженное. — Закончим с этой парочкой, захватим корабль, поднимем флаг с медвежьей головой и лапой, показывающей кукиш, — на последнем Потап довольно захрюкал, одобряя нововведение. — В общем, надо в навь… не совсем в навь… И не знаю, сможешь ли ты туда попасть. Короче: разберёмся тут — и уже в безопасности будем разбираться с «там», — закончил я, потому что мысли выходили редкостно скомканными а толковых образов, кроме «охренеть!» — не формировалось.

«Уговорил», — важно сообщил мохнатый.

Так что подготовился я, накачал в душевного жаба (с ним отдельная песня, но это с Потапом позже разбираться будем, как и с моим богатым и бездонным внутренним миром) кучу энергии и покрылся магической сверхтемпературной плазмой. И…

— Кто сопрёт мои сапоги — умрёт от пинка, — прорычал я, стаскивая обувку и пристраивая её в уголочке.

Подумал, да и вывел выжженную надпись соответствующего содержания над пристроенным у стенки имуществом. А то до кожевенной мастерской не меньше двух недель, а то и все три. И босяком моё почтенство быть категорически не желает! И не желаю разувать всяких водоплавающих, с их потрёпанными, ношеными и вонючими шлёпанцами.

И потопал по лестнице, светясь, как звезда какая, бело-голубым пламенем в виде этакого скафандра. Высунул морду в приоткрытый люк — и, естественно, получил в неё заготовленным подарком. Всякие режущие потоки воздуха и прочая хренотень, которые… сгорели или что-то такое на моём плазменном доспехе. А божественной присадки, без воздуха, хватило только на то, чтобы взъерошить мне шерсть.

— Здра-а-а-асьте! — провозгласил я, выбираясь на пол корабля под градом всякой воздушной пакости менады. — Заканчивайте уже эту хренотень и принимайте заслуженную кару от моего почтенства, — дополнил я, пафосно стоя, светясь и оглядываясь.

Вообще, опыт «боевого воздействия» божественной силой на меня выходил не лишним. Например, я понял и почувствовал, что если бы под плазменным доспехом оставался воздух — мне бы настал бесповоротный кирдык. Эврово проявление взяло бы его под контроль и начало наносить мне вред и ущерб. Но воздуха под доспехом не было, точнее… Была некая магическая субстанция, выглядящая, как воздух, выполняющая функции воздуха, но воздухом не являющаяся. Как и материальным объектом, в прямом смысле слова: я дышал, по сути, энергией, которая по принципу трансформации плоти териантропа (но ГОРАЗДО проще) формировала мне дыхательную смесь. И власти у Эвра над этой фигулиной, как понятно, не было. А вот если Ид…

«Та же хренотень», — уточнил Потап. — «Подводный владеет водой. Но кровь — не вода, и ему не слишком подчиняется даже в простом человечке».

— Кровь — не водица.

«Во-во. А в тебе, когда ты мохнатый, толстый и красивый — воды, как таковой, нет вообще».

Та же оборотническая хренотень выходит, что и с плотью из энергии, ну и воздухом, как я понял из медвежьих образов.

А пока я тестировал свою эвроустойчивость и вёл светские беседы с тотемным духом, на полу происходили следующие вещи: во-первых, кроме нашей троицы на ней никого не было. В домике-надстройке мелькали ошарашенные рожи, смотрели на все происходящее с недоумением и скорбью, ну и ныкались от окон, чтоб под лапу не попасться. А на надстройке с рулём корабля скрючился Тралк, делающий вид, что он «крутой капитан», даже аккуратно помахивающий шашкой. Но дёрганые движения этого зимандского Воробья почему-то отдаляли этого вояку от моего почтенства.

А вот Хиза выглядела впечатляюще. Не так, как я, конечно, блестяще и непоколебимо, но значительно и, возможно — пугающе. Если бы было чего бояться, кроме вида, конечно. А именно: она парила в полуметре над полом, покачиваясь в потоках ветра. Волосы бились, изображая взрыв на макаронной фабрике в процессе, одежда бултыхалась, прикрытые глаза бледно светились — прямо персонаж из «изгоняющего психическое заболевание», а не менада.

Полюбовался я на всё вот это, ну и потопал потихоньку к парочке. Град всякой воздушной глупости ударил по плазменному доспеху, слегка меня замедлил, а я прикидывал, как мне этих потерпевших «вязать». Ну точнее, как «вязать» Тралка — понятно. По маковке слегонца — и всё, повязан. А вот с менадой… Впрочем, последняя, наконец, проявила какое-то разумение: вокруг неё засветился гало-смерч, и в меня ударил мощный поток воздуха. Но — поздно. Это могло доставить неприятности, когда я выбирался из люка в подвал корабля. Или — когда топал на не слишком удобной поверхности: тот же люк окружала металлическая обшивка. Но сейчас я просто вбивал когти ходилок в пол. Замедлился, но не сильно. Ну и прорычал, добавив «динамик» плазмой, благо приноровился пока говорилку отращивал.

— Чем больше мне с вами возиться — тем хуже вам будет. Пока я не собираюсь вас… М-М-МАТЬ!!!

Последнее проникновенное высказывание было связано с тем, что меня к чертям снесло с пола Потрясателя. В моё почтенство ударил ездовой червяк корабля: морской змей. Массы у нас несопоставимы, ну а куски пола в когтях нижних лап не особо радовали. Самое забавное, что именно пробить плазменный доспех червяк не смог: шипел и ревел, от прожариваемой плоти. Но снёс меня с корабля и тащил своей противной башкой подальше.

«Я эту рыбу сожру», — деловито сообщил Потап. — «С этой ветродуйкой же справишься?»

— Ну да… Сволочь ты, Потап! — сообщил я призрачной медвежатине, с урчанием впившейся в морского змея.

Дело в том, что частично топтыгин был проявлен и так: этакие «дополнительные руки» и общее присутствие. Собственно, я на эти хваталки в некоторой степени рассчитывал, в плане закогтить менаду, ну и по полу ей слегонца постучать, чтоб не мешалась. Но, как понятно, змей значимее, а Хизу я и пнуть смогу, в крайнем случае. Даже с огоньком попинать и в принципе — не убить. Териантроп, как-никак, хотя в своём состоянии «одержимой менады» она была в человеческом обличье.

Так вот, злостная мохнатая задница проявилась, ну и первым делом злостно, мохнато и вообще — типично для него, отвесила мне ускорительного пенделя в сторону надстройки Потрясателя. А сам Потап вгрызся в мечущегося змея, эманируя весельем — ну вот охренительно смешно, сволочь такая!

Впрочем, сам пинок я почувствовал только в информационном плане, в том смысле что мохнатая задница отвесила мне пенделя под зад. Плазменный доспех и в данном случае прекрасно справился, оберегая мою деликатную часть от гнусных посягательств.

«И не гунди, шебуршень», — сообщило хамло мохнатое. — «Хватай ветродуйку и забирай всё себе. А я пожру, и будем разбираться».

Кстати, энергетический канал от «пожирания», сначала тонкий, но с каждым мигом всё более мощный, вливался в меня. Ну да и чёрт с ним: Хиза пыталась меня отфутболить потоками воздуха, что мне категорически не нравилось. Более того, у неё это частично получалось: мой полёт ощутимо замедлился и менял траекторию. А Тралк размахивал над головёнкой шашкой и ликовал, но и не только: второй змей вывернулся из-за перил Потрясателя и… залип. Уставился на плещущего кровью и жалобно ревущего пожираемого собрата. Свёл глаза на носу и… убрался за борт, явно против воли гневно подпрыгивающего толстого воробья. Выражение морды змея, помимо сведённых глазёнок, прямо орало перед его исчезновением: «Идите в жопу, граждане! Я — извозчик, а не гладиатор, и съедаться категорически не согласен!»

Всё это было, конечно, забавно. Но ни черта не хорошо: поток воздуха от менады меня затормозил, фактически остановил над краем пола корабля, в десятке метров над ним. Причём остановка — явление временное, как понятно и таким макаром меня сдует. Решение, конечно, есть, но…

— Кара моя будет ужасна! — сам себе пообещал я, начиная извергать задней частью себя потоки пламени.

Конечно, не «пердячая тяга» в прямом смысле, но близко к тому внешне! Оскорбительно для моего почтенства, хотя постановление «действие равно противодействию» прекрасно сработало, и апелляции реальность по этому поводу не подавала.

Правда, кинуло меня не к парочке, а чуть ли не на противоположный конец Потрясателя. Ну, идти не долго, да и надо действительно эту дурынду вырубать или прибить, если будет упорствовать. Потому как толку от Тралка без змеев никакого, а значит, рисковать, чтобы он не упёрся рогом — идиотизм. Упрётся — обломаю рога, а то и прибью. Заслужил, скотина такая, противоправными деяниями в мой почтенный адрес!

Рванул я к парочке, но тут они, паразиты, вознеслись. И совершенно противоестественным образом: по законам жанра воздушная ведьма Хиза должна была лететь на толстом борове Тралке. Но происходила обратная ситуация, причём парочка не просто взлетела, а начала двигаться вдаль, явно смазывая лыжи!

— Стоять, паразиты!!! — заревел я, что, на удивление, не возымело эффекта.

Как и несколько пуль, бегло выпущенных по парочке: воздушный кокон просто отклонил их траекторию.

— Запомните этот… — начал было вещать боров-Тралк с ведьмы-Хизы, но закончил совершенно козлиным блеянием: — Быстрее, любезная Хиза!!!

Дело в том, что отпускать этих деятелей в мои планы не входило. В идеале, конечно, использовать их для доставки себя обратно, но ситуация к этому не располагала. И я выпустил в них здоровенного зверодуха-заклинание, напитав его огоньком от души. Светящийся, с очень хищной мордой ёж припустил за парочкой: контракт-приказ был вернуть, ну а если не вернутся — насаживать на иголки или жрать, по настроению.

— … прощайте, команда! Капитан Тралк вас не забудет и помянет не раз в кабаке… — раздавалось удаляющееся блеяние.

Ёж деловито шуршал вслед, но если и догонял, то со стороны не слишком заметно. И уже троица вскоре скрылась вдали.

— Ка-а-азлы! — охарактеризовал я окружающих и ситуацию.

Подошёл к правому боку Погибели, полюбовался блаженно плещущимся в кровавом бульоне с кусками мяса (всё, что осталось от змея) Потапом. Дотопал до левого, полюбовался на пустое место вместо змея.

— Всё равно без Тралка они бы не фурычили бы, — сам себе напомнил я, вздохнул, сплюнул и довольно потянулся. — Ну вот и допохищались. А дальше будет хуже, — посулил я с оскалом. — Эй, команда!!! — рявкнул я. — Ваш Тралк вас бросил! Теперь я тут главный! Есть возражения⁈

Ответное разноголосье поражало слаженностью смыслового посыла: идиотов и самоубийц в команде Потрясателя с отбытием капитана и жрицы не осталось.

— А что вы желаете, почтеннейший? — подал голос с опаской выходящий из домика старпом. — И как…

— Может, и расскажу, но это не точно, — отрезал я. — И тормозите корыто.

— Так и так стоим, Михайло Потапыч…

— Вот и плавайте на месте, — одобрил я. — Меня — сопроводить в комнату Тралка. И полчаса не беспокоить — дела!

В общем-то, может, и стоило заняться корытом, но были некоторые моменты, которые стоило уточнить с Потапом. Да и вообще, хоть он и скотина пинающаяся — посвятить в курс дел, а полчаса в яви — в нави можно надолго растянуть. Ну и тридцать минут — не те сроки, чтобы было что-то принципиальное. Бунта на корабле я не опасаюсь, ну а полчасика подумать — вполне не лишнее для команды. А то ещё начнут дёргаться, когда моё почтенство их строить изволит.

Так что дотопал до каюты, послал старпома за сапогами:

— Чтоб начищенные у порога через полчаса были! И внутрь… заходить можно. Просто зашедший сдохнет, — честно предупредил я, заваливаясь на трёхспальное ложе типа «Корифей с нами».

Ну и мысленно потеребил Потапа, для начала проваливаясь в навь.

4. Неприятные последствия

Довольный топтыгин появился в нави через секунду, рядом со мной. Выпустил Диньку, радостно меня облетевшую и жалующуюся, что «этот» — спал и не будился, как она ни старалась, а ей было скучно и беспокойно. После чего мелкая бухнулась мне на плечо и сложила на нём ручки с видом «хрен меня кто отсюда сдвинет!»

Я на это посмотрел, похмыкал, даже частично поумилялся — в меру и для порядка. И стал проваливаться во внутренний мир под задумчивое гудение Потапа. Провалился без проблем, но вот как затащить топтыгина для экспертной оценки — непонятно. Само место криповатое, но и интересное, да и полезное. А ряд его проявлений — явное следствие «душевной хирургии» топтыгина, притом, что сам он явно про него не знает и попасть не может. Так вот, Потапа я «изнутри» — чуял, но связь с ним была очень ослабленная и вообще не формализованная: так, отголоски любопытства и лёгкого беспокойства.

С другой стороны, это место — мой внутренний мир. Ну, просто нечему больше быть, хотя тут несколько явно внешних факторов тоже имеется, для чего мне тут Потап и не помешает. Как подтвердить мои выводы (ну, или опровергнуть), так и оценить безопасность-вредность некоторых проявлений.

Но, главное: это место — именно МОЙ внутренний мир, по крайней мере, большей частью. И судя по ряду моментов, в том числе как я отсюда выбрался в первый раз — управляется это место моим неосознанным, подсознанием и прочей хренотенью. Просто нечем больше, по логике. Соответственно, для начала я попыжился сам, но, как и с попыткой отсюда выбраться в первый раз — ни черта не вышло. Так что я начал транслировать в окружающего меня (как ни абсурдно это звучало, но методологически соответствовало реальности) формализованное желание, чтобы Потап был тут. Ну и Динька, за компанию, пусть будет. И оформленное пожелание сбылось: Динька появилась практически сразу, прямо у меня на плече, и с писком удивления начала осматриваться, даже взлетела, несмотря на показанное желание «не слезать с плеча», для того, чтобы осмотреться. Кстати, занятный момент, но в этом месте она оказалась несколько больше себя нормальной. А я, интересно… Но начать осматривать себя я не успел: по связи с Потапом донеслись отголоски недоумения, любопытства. а через секунду мохнатый, не призрачный на вид и вполне материальный, появился, с раззявленной от удивления пастью. И тут же получил возмездный пендель носком натурально гиббса, который был насандален на лапу беролака. Вообще, мой вид тоже отличался и был… странным. На мне, помимо привычной с земли обуви, была не менее привычная двойка от бриони. В общем, как и окружающий мир, я был этакой эклектикой из своих воспоминаний и впечатлений от Зиманды.

А вот впечатлённый топтыгин, получивший пенделя (кстати, в этом месте он был не только плотным, но и не таким огромным, как обычно), просто ненаправленно дёрнул задней лапой в мою сторону, естественно, не попав. И озадаченно плюхнулся на задницу на ковёр, озадаченно уперев подбородок башки в лапу.

И, в общем-то, было из-за чего. Дело в том, что это место начиналось с кабинета. Удобного такого, добротного кабинета, со столом, бюро, монитором, креслом… Этакий «идеальный кабинет» в моём представлении, с элементами как Земли, так и Зиманды. Даже гербология на шкафу была, откуда Динька уже издавала радостные писки.

Далее, стен данный кабинет был лишён как класса. И окружала его не менее эклектичная… иллюзия, представление… Ну в общем, теряющийся в нигде этакий урбанистический пейзаж. Как земной, так и из Золотого. Именно картина-муляж — дома были, но перспектива «играла», да и были они именно плотными образами, без внутреннего содержания. И, кстати, над креслом висел портрет одной рыжей. Не ню, конечно, но одновременно ехидный и будоражащий — мне нравится, в общем. К мужеложцам-геронтофилам, украшающим рабочее место портретами престарелых хрычей, я не отношусь, так что такой портрет был вполне уместен и даже приятен.

Но это детали, отражающие мой персональный, прекрасный и почтенный внутренний образ. А вот дальше шли вещи, которые имели ко мне несколько опосредованное отношение. Хотя привлекали внимание в первую очередь (но не Диньки — она просто окинула взглядом фантасмагорические объекты и забралась в куст, довольно оттуда попискивая). Так вот, в «небе», хотя небом назвать пространство было довольно сложно, бултыхался витрувианский огненный жаб без головы. Вокруг него было кольцевое гало, в которое он прекрасно, за счёт жабьей анатомии, вписывался. И замещал обязанности светила этого места. Зрелище то ещё, особенно учитывая отсутствие большей части головной башки, ну и врущую перспективу — казалось, что жаб в тысячах, а то и миллионах километров и огромен, как полноценная звезда.

Но самое странное было прямо «впереди» кабинета — вид на это странное отрывался из кресла. Итак, за исчезающими муляжами урбанистической застройки на всё видимое пространство простиралось ничего. Именно ничего — не темнота, не светлота, не объект какой-то: именно отсутствие присутствия, данное в ощущениях. Само по себе довольно бредово, но в этом ничего был колодец с винтовой лестницей. Огромный, судя по ощущениям, составленный из блоков… энергии. Простирающийся на несколько сотен субъективных метров (об объективном и говорить смешно), уходящий вглубь перпендикулярно точке зрения находящегося в кабинете, фактически перед глазами сидящего в кресле. И блоки, из которых состоял этот колодец, и были канализированной в меня энергией.

«Никогда такой хрени не видел», — признал Потап. — «И этого — не должно быть!» — уверенно заявил он, присылая образ именно пустоты.

— У меня есть… скажем так, теория, что это такое, ну и что это за лестница, — скромно сообщил я, на что топтыгин заинтересованно рыкнул. — Смотри, тут, в этом месте, которое наверное душа…

«Нет. Но близко: твоё восприятие, которое одновременно факт, потому что твоё восприятие», — прислал мне совершенно мозголомный, но всё же понимаемый мыслеобраз Потап. — «Вот только дыры в нём быть не должно! Так не должно быть!» — ворчал он.

— А это, подозреваю, Шут. И всякая хренотень с объективным и субъективным. Я умер в своём Мире, убили. И мой мир — не Зиманда. Более того, у нас нет духов, по крайней мере, способных проявиться в яви. Нет магии. Впрочем, это дело десятое. Шут притащил мою душу в навь Зиманды. И я подозреваю, что сам факт этого… перемещения был не только вовне, но и внутри.

«Возможно».

— Так вот, именно тут, во внутреннем мире образовался трассер, след, путь…

«Я понял. Не дыра в тебе, а след от того, как тебя тащил Насмешник — в тебе».

— Ну что-то вроде того. А моё неосознанное… — на это Потап ответил понимающей мыслеэмоцией, — либо хочет вернуться. Либо не хочет терять связь с домом. Но дыра, след — зарастали, со временем.

«И ты стал строить эту тропинку. Из-за неё дырка не заросла, но построить путь хрен знает куда… Не знаю, может, и выйдет».

— Да нахрен, именно мне это не надо, — отмахнулся я. — Мне, в общем-то, и тут хорошо, пока всякие смертники мне не мешают жить. Но даже с ними — справляемся. В общем: это «ничего», как и этот колодец — следствие того, что меня притащил Шут. И кучи энергии: я через день после того, как появился, прибил владетеля — кошака, и он первый начал…

«Всё правильно сделал», — важно одобрил Потап.

— Сам знаю. Так вот, я его прибил и получил кучу энергии, с которой просто не знал, что делать.

«А раз у вас нет духов, а может, и нави, то у тебя не было инстинкта, что делать с силой», — понятливо покивал топтыгин. — «Вот твой внутренний человечек и стал строить дырку с опорами».

— И вряд ли достроит, что и пофиг. Но я здесь бывал, могу из этих блоков энергию забирать.

«Хорошо. Похвастаться позвал? Понимаемо», — одобрительно закивал Потап.

— И пнуть твою жопу, — уточнил я, после чего кивки стали не столь довольными. — Вообще — нет. Мне интересно, эта дыра — мне не опасна? Ну там какие-нибудь межмировые твари, ещё что…

«Понятия не имею. Но вряд ли: там — ничего. А если бы в ничего было что-то, то ничего перестало бы быть ничего, а стало бы чем-то».

— Э-э-э… логично, — со сведёнными на переносице глазами буркнул я.

Но что главное — понял, что имел в виду Потап. И да, там, где простирался колодец, «ничего» не было, а было что-то. Пространство, космос, чёрт знает что. А вот где не было — не было именно ничего, которому для того, чтобы быть ничем, нужно, чтобы в нём именно ничего не было.

— Ладно, опасности, значит, нет, точнее, если она есть — то ты не в курсе, а скорее всего, и нет. Пинка ты получил…

«Р-р-ры-ы-ы!» — посулил топтыгин возмездие за возмездие.

Но точно — не тут, я это фактически ощущал. Тут я был «главный на внутреннем мире» и, кстати…

— Потап, а твоё логово…

«Похоже, но не то. Могу объяснить, но ты же не поймёшь, шебуршень глупый», — с этими словами он скинул мне пакет образов, от которого я натурально окосел.

Ни хрена не понял, но собрался и перестал охреневать: моему почтенству это не подобает. И стал выбираться из этого места, сначала — в обычную навь.

«Можно и сразу в твёрдый мир», — уточнил топтыгин, став здоровенным, призрачным и бочком подбирающимся ко мне.

— Это хорошо, буду знать, — воспарил я над трансформирующимся холмом Потрясателя, оставив мохнатую задницу без поживы.

«Кстати, шебуршень», — вдруг совершенно серьёзно обратился Потап. — «Ты эту фигулину, от которой я спал — возьми. Надо разобраться. И подготовиться, чтоб всякие мелкие гады так больше не делали».

Что, в общем — логично, так что после того, как я очнулся в каюте и надел начищенные сапоги (голова у меня была светлая, а не свежая, так что в дружину бы меня не взяли), я потопал в место своего заключения. А за мной на почтительном расстоянии топало офицерьё Потрясателя. Добрался, прибрал к лапам артефакт из какого-то металлического хлама. Возникало ощущение, что просто спёртого на помойке ближайшего одарённого-кузнеца. Кривая, затрапезного вида фигулина, просто оскорбительная моему почтенству.

Но замагиченная и зачарованная, что прекрасно ощущалось. И Потап, задумчиво порыкивая, приступил к изучению фигулины, как только она оказалась неподалёку от меня. Ну а я, наконец, переключил внимание на офицерьё Потрясателя.

— Давайте в совещательную, что ли, — махнул я лапой.

— В кают… — начал было кто-то, но был прерван физическим насилием: то ли локтем под бок, то ли кулаком под почку — чёрт знает.

Но до совещательной мы добрались под наставительный шёпот, что «его почтенство изволит не любить морские названия».

— Здорово, водоплавающие, — помахал я лапой. — И, кстати, не «не любить». Я ваши смешные названия просто изволю не знать: есть нормальные, а то, что вы себе понапридумывали — так называйте для себя, я не против, — милостиво разрешил я. — Так, вкратце: как я оказался на Потрясателе и с чего свалил Тралк.

В общем-то, можно было обойтись и без этого, но и водоплавающие могли, теоретически, начать бузить, саботажничать и прочее. Вероятность невелика, но проще потратить десять минут сразу и избегнуть лишних неприятностей. Рассказывал, как понятно, ограничено: мол, так и так, подло захватили моё почтенство враги. Подло наняли подлого Тралка. И вот я мог освободится сразу, но не желал конфликта, а старался капитанишку переубедить не брать грех на душу перед видомом. В общем-то, даже прямо не врал: так, экстраполировал частное на общее, недоговаривал и намекал. Но результат был нужным, хотя претензию мне, к моему удивлению, предъявили. Завуалированно, в виде сожаления.

— Эх, что же вы, ваше почтенство, сразу не вырвались? Впрочем что уж поделать, как есть. Но жаль, — выдал какой-то типа боцман или что-то такое.

— Как есть, — отрезал я, на что возражений не последовало. — Так, ладно. Сколько нам до Золотого добираться?

Ответом мне стало чертовски мне не понравившееся бэканье, мэканье и покашливание, причём всех присутствующих.

— Не слышу ответа, — уточнил я через минуту, не слишком добрым тоном — не отвечали, паразиты, да и вообще — реакция тревожная.

— Не гневайтесь, Михайло Потапыч — не знаю. И не знаем.

— Посмотрим, может, и не буду гневаться. Ты мне скажи — не сколько точно. И понятно, что без змеев и менады — долго. Но хотя бы примерно?

А вот дальше началась крайне хреновенькая история. Мне даже карту показали и присутствующие клялись, кто Идом, кто Эвром, кто вообще — Ороци. Клялись что Потрясатель… просто не доберётся до материка!

Сволочная парочка, как выяснилось, протащила корыто на… Двести тысяч вёрст, пять диаметров Земли, чтоб его! И даже не столько в расстояниях дело: направление выдерживать и парусами помахивать водоплавающие могли. Но миновать зоны штиля, зоны «безжизненной воды», уйти от морских гадов повышенных размеров и злостности — никак. Нужен двигатель, хотя бы аквенге (какие-то колёсики на Потрясателе были, но как выяснилось — бутафория для вида, без самого движка), чтобы преодолеть неприятные места и сбежать, если нужно. А без этого Потрясатель практически гарантированно вляпается в штиль, безветренную область в океане, которую преодолевать пердячим ходом (ну то есть вёслами и к ним приравненными аксессуарами) месяцы, а то и год. А таких зон может быть не одна, а если в этой штиле будет безжизненная зона (область с недоступной рыбой и прочим подобным: может, живое на дне есть, но для корыта на поверхности воды — безжизненная), то команде Потрясателя просто кирдык, от голода и жажды.

— Та-а-ак, — побарабанил я когтями, вникая в суть окружающей жопы. — А мы вообще куда-то добраться сможем? За змеями, аквенге, хоть чем-то?

— Мыслю что да, ваше почтенство. В неделе ходу, или около того — большая земля.

— Да?

— Да, да, — закивали и заголосили водоплавающие.

— А что за земля?

— А не знаем!

— Та что ж вы, щучьи дети, врёте, что земля в неделе пути⁈ — начал звереть я.

— Не гневайтесь, почтенный. Видно же.

— За неделю пути⁈ — немного офигел я.

— Парусного — точно так, — кивнул старпом.

И выдали мне такой расклад: над «большой землёй» скапливаются облака. Этаким облачным куполом, и чем больше земля, тем он огромнее. Может, и на Земле так, чёрт знает. Но вот что я уже сам понял: на Земле линия горизонта скрывает к чертям всякие подобные явления, давая очень ограниченную видимость. А на Зиманде… то ли она не круглая, всё-таки. Или даже если круглая, то таких лютых размеров, что прямая видимость чуть ли не в сотни раз дальше. Понятно, что детали и прочее — не разглядеть. Но огромный облачный купол (маленькое облачко на вид, в нижней четверти видимого неба) виден с огромных расстояний. И это точно «облака над землёй», заверили меня водоплавающие.

В общем — жопа, как она есть. И я очень надеюсь, что рыжая меня дождётся: вернуться на Зиманду я собираюсь в любом случае, даже если плюнуть на месть и прочее. И… к чёрту, не хочу про это думать. И Тралку с Хизой — точно мучительный и продолжительный звиздец!

— Плывите к этой «большой земле», — махнул я лапой, смирившись с неизбежным. — А я — комнату. Буду отдыхать и думать тяжкую думу.

Завалился в комнату и стал думать грустные мысли, хотя и прикидывать, какие есть возможности в плане движения корыта. И, в принципе, что-то, может, и выйдет, даже если эта зажопинская земля лишена нужных технологий. А может, и нет, но чтоб понять — надо до этой земли добраться.

— И до Зиманды я всё равно доберусь, — себе и просто окружающему миру посулил я. — И все будут потерпевшими, а я — адвокатом!

5. Местное гостеприимство

А вообще, конечно, выходила жопа. И козлиная корифейская морда вместе со своим уже дохлым отродьем, получалось, что добились своего: удалили мешающего им спокойно кушать видома. Особенно «доставляет», то, что я им, в общем-то, даже и не гадил особо: этих засранцев возмущал сам факт моего не подконтрольного и плюющего на их бледные персоны существования.

Но вернуться — возможно. Я вот тут подумал, и выходило, что даже если земля впереди — необитаемый кусок суши, то возможности есть. Пусть даже не будет водных духов…

«Будет», — любезно сообщил топтыгин. — «Мне, конечно, лень. Но вернуться и отпинать всяких козлов — правильно. Так что если надо — натаскаю», — несколько порадовал мохнатый.

— А заставить, что надо делать — сможешь? — уточнил я.

«Ну в тебе же тот лягух огненный трудится», — хмыкнул мохнатый. — «Хотя ты, конечно, устроил», — смешливо захрюкал он, послав образ витрувианского жаба.

— Ну… это я, конечно, да, — вынужденно признал я, хмыкнув.

Ну а значит — проблем не предвидится, даже если мастеровитых одарённых на Потрясателе не найдётся: возможности Потапа к проникновению во всякие там планы и воздействия на духов у меня во внутреннем мире болтаются. Так что, в конце концов, можно в виде простого толкача какого-нибудь элементаля, а то и гибрида элементаля со зверодухом пристроить.

«Можно», — вальяжно отэманировал топтыгин. — «Диньку отдай, шебуршень! Она не у меня летает, а у тебя летает! А ты ей даже не любуешься!»

— Э-э-э… — глубокомысленно, мудро и почтенно ответил я.

Это я немножко провтыкал: выбираясь из внутреннего мира… немного оставил в нём фейку. И как её оттуда выколупывать? Пожелать, что ли? Или самому «смотаться»?

Для начала — пожелал. И Динька появилась: светящаяся, довольная. Забросала меня эмоциональными сообщениями, что «куст — замечательный, и много красивых блестяшек, даже не жалко, тех что были… разве что чуть-чуть».

— Вернём твой куст и блестяшки, — посулил я. — А так — хорошо, что довольна, буду тебя к себе пускать…

«Э-э-э!!!» — возмутился мохнатый.

— Тебе у Потапа не нравится? — внутренне хихикая, уточнил я.

«У него интересно. Но я там постоянно сижу, скучно бывает», — признала мелкая.

— А сейчас — у него посидишь?

«Сейчас — можно», — важно сообщила фейка, болтая ножками на моём плече.

Тут же её прибрала к себе огромная призрачная лапа, а от топтыгина шли мыслеэмоции «ну вообще охренели!»

Ну а я подумал, повалялся, да и напряг суетящихся водоплавающих (реально суетились, впрочем, пусть растрясут толстые жопы) на тему какого-нибудь консультанта. Последним оказался одноглазый (потому что носил какой-то сложный монокль под повязкой) владетель, с духом калана или ещё какой выдры (а то и бобра, курррва!) в качестве тотемного духа. Драссик Сисло обзывался этот вояка, ну и из всех офицеров Потрясателя единственный не был занят делом: остальные сгоняли жир с задниц, сгоняя жир с задниц подчинённой матросни.

Ну а Драссик меня просвещал и, в принципе, выходило, что мои планы по созданию самопального движка — осуществимы. Одарённые условно-мастеровые на Потрясателе есть, но нужны жертвы, нужны материалы… В общем, до земли в любом случае надо добираться, запасаться продовольствием и водой, мастерить двигатель (или покупать, если такая полезная фигня окажется у местных… если они сами окажутся на этой земле).

В общем, я задавал вопросы, канонир трындел, Потап — «я — спать!», потому что его морская болезнь никуда не делась. Вечером перекусил, проверил тралкову каюту — помимо ненужной фигни, которую выкинул, обнаружилось около полутысячи авров в сундучке. И не думаю, что это все деньги Тралка. Особенно учитывая гонорар за меня. Небось схоронил где-то кучи золотишка, а сейчас думает жить и радоваться, паразит такой. Ну да ладно, пока пускай побудет в этом блаженном заблуждении, а когда вернусь — начну раздавать сёстрам по серьгам, жрецам по религиозным чувствам, корифею — по рогам, а Тралку по толстой жопе.

Ещё день Потрясатель плыл, правда, на фоне нормальных кораблей — медленно и уныло. Я даже стал в некотором смысле сочувствовать водоплавающим эпохи парусов — это же кошмар какой-то! Ну ладно, матросня бодро бегает, за верёвки дёргает и ветром машет парусами. Так ведь ещё офицерьё не пинает пинусы, а бегают, что-то там высчитывают, указания выдают постоянно, причём вроде бы даже нужные. При этом скорость корыта под парусами — смешная. Но даже её нихрена не будет, если эти водоплавующие, в поте своих физиономий, не будут суетиться и бегать. Не говоря о том, что надо за едой охотиться — своих вменяемых запасов Потрясатель не имел. Мрак и кромешье, короче говоря.

А на следующий день появилось ощущение. Скорее мистическое, но и не только. А именно, явь разила богами. Не божественными проявлениями как таковыми, а этакой «фоновой божатиной высокой концентрации», примерно как в том же Пантеоне. И Потап это фоновое состояние чувствовал, и в нави оно было — я специально проверил. Более того, это ощущение росло по мере приближения земли (облачный конус занимал уже четверть неба, постепенно переставая становится конусом, из-за угла зрения).

Что за фигня — непонятно, но в общем, ясно, что на земле, к которой мы приближаемся, божественные сучности присутствуют, скажем так, в гораздо большей степени, чем на Зиманде или на Пряном. Или их действие, или чёрт знает, что ещё. Но то, что эта земля обитаема — практически гарантированно.

А ещё через пару дней, когда облака занимали полнебосклона и уже начинали становиться прозрачными — какой-то хрен пойми какой эффект, вроде из-за угла зрения, ко мне в каюту начинают стучать. Я с канониром переглянулся, тот пожал плечами. Я дядьку как магнитолу с морскими байками использовал, иногда уточняя всякое интересное.

— Чего надо? — изысканно вежливо поинтересовался я.

— Ваше почтенство, там… — раздалось взволнованное из-за двери. — И уважаемый Драссик нужен…

— Ну пойдём, — мужественно решил я.

Вышли на пол корабля — а там аншлаг и вообще суета. Появилось некое корыто, пару раз пальнув по ходу Потрясателя, взбив немаленькие фонтаны. Второй раз — гораздо ближе первого. И гадатели из команды истолковали это знамение, как просьбу притормозить, что, возможно, так и есть. Но канонир к пушчонке Потрясателя нужен, да и моё почтенство, в качестве аргумента переговоров, виделось старпому не лишним.

— А кто там такие наглые, что стреляют без предупреждения? — заинтересовался я.

— Видимо — местные жители! — с видом бодрым и придурковатым отрапортовал старпом.

Тем временем перед носом Потрясателя в небо ударил фонтан воды, корабль аж завибрировал, с треском.

— Дозвольте опустить паруса? — вытирая воду с физиономии озвучил старпом.

— Дозволяю. Вот вы, водоплавающие, извращенцы какие — всё вам кого-то опустить надо, — скорее себе под нос пробормотал я, а после руководящих воплей уточнил. — Что за корыто-то на нас нагло нападает? И где они?

— На… вон там, — указал пальцем собеседник.

Потопал я к перилам и стал всматриваться. И — интересненько. Точнее, ни хрена не интересно, это грешное корыто нам угрожает и всё такое. Но вот какое оно — действительно было интересно. В километре от Потрясателя (примерно, как понятно) бултыхался корабль. Напрочь лишённый парусов и мачт, прям классический утюг-монитор, с несколькими поворотными артиллерийскими башнями. И металлической бронёй, правда, колёсный. В общем, в том, что у местных мы надыбаем двигатель — я стал практически стопроцентно уверен. Но вот какого хрена этот деятель по нам стреляет?

Деятель, тем временем, приблизился метров на сто, чем воспользовался канонир, наведясь на супостата. Но вот чёрт знает, насколько пушечка Потрясателя будет эффективна против явной и очевидной брони этого монитора — хотя тут скорее вопрос духов, а если поднапрячься, так можно упихать в снаряд что-то совсем уж жуткое по разрушительности.

Но пока этот утюг, хищно поводя своими башнями, остановился метрах в ста от нас. И открыл какой-то люк наверху, откуда высунулась териантропья морда. Деталей морды я не разглядел, но точно владетель, и сильный. Ну и перья какие-то из башки торчат, но на это пофиг.

— Спускайте паруса, готовьте ценности к сдаче, а сами к торгам! — проорала эта охреневшая морда на понятном языке.

Более того, «торги» в данном лингвистическом построении значили, что товаром будем мы. Ну, возможно, какой-то выверт местных — всё же мы от Зиманды немного отдалились, но надо уточнить.

— А ты сам кто такой⁈ — рявкнул я.

— Ты идиот, или издеваешься⁈ Береговой патруль этерии Хитонас! Этерии, на территории которой ты, жалкий контрабандист, промышляешь!

А вот тут я подвис — «контрабандист» был именно контрабандистом, словом, которое на Зиманде и Пряном просто не встречалось в силу формата общественно-социальных взаимоотношений. А тут — «контрабандист».

— Мы про твою хтоническую этерию впервые слышим… — начал было орать я.

А в ответ — ёмкое, очень обсценное словопостроение, с эротическими фантазиями крикуна на тему того кто есть я, Потрясатель. И какой нам наступит кирдык. Проорал этот деятель глупости и скрылся в люке. А башня крутанулась и выпалила в Потрясатель, причём последствия были ни хрена не приятными — кусок стены корабля, перил и пола просто разлетелись щепками! Драссик показал, что канонир он не только по названию, навёл пушчонку и выпалил, несмотря на качку, и даже попал в охреневший утюг. Но толку от этого было ноль, разве что утюг закачало на волнах, и выстрелы улетели хрен знает куда, а не попали по нам.

— Опя-а-а-ать работать, — ворчал я, оборачиваясь. — Без соцпакета, сверхурочных и даже не по профилю!

Ну а что делать? Этот охреневший утюг нам к чертям разнесёт Потрясатель выстрела со второго-третьего. А на этом корыте моё почтенство, да и планы на возвращение с ним связаны! Так что надо этому агрессору показать неправоту и засунуть агрессилово в соответствующее отверстие. Ну и как источник информации использовать, само собой.

Обернулся, разбежался по палубе и прыгнул. И нет, стометровый прыжок я не тянул даже в обороте, на аркубулюсе и на пальме. Но «тренировочки» и сволочизм мохнатой задницы для меня не прошли даром. Я всё запомнил и отомщу… Не говоря о том, что я сам — умный и образованный. В общем, прыжок мой был хорош, но, как понятно, до утюга меня бы не донёс. Однако, уже падая в волны, я направленно пыхнул в эти самые волны огоньком. И получил неплохой (и рассчитанный) удар паром. «Стимджа-а-амп!» я не орал, но думал…

«Идиот!» — хамила медвежатина. — «И как мне пло-о-охо… Сам разбирайся, а я — спать!»

В общем, оттолкнувшись от воды паром, я шлёпнулся на мокрую броню утюга, долбанул по броне когтями. И чуть не испортил себе маникюр!

— Вот сволочи-то, — посетовал я, разглядывая четыре не слишком глубокие царапины в металле. — И не чувствую я их толком…

Очевидно, что этот утюг представлял собой сложносоставной артефакт, выполняющий ту же функцию, что и земные мониторы: высокобронированная пушечная батарея. Теоретически, я его всё равно расковырять могу — защита, уплотнение… всё это хорошо, но ломать всё равно проще и веселее, чем строить. Но для этого надо пробовать разные подходы и вообще, нужно время. А времени этот утюг не давал, начиная наводить пушку на Потрясатель. И я чуть не обгадился, пересиливая механизм наводки! Пересилил, конечно, и выстрел усвистел в какие-то неведомые ипеня. Но сволочи в утюге явно занялись перезарядкой. А я — поиском, как до них добраться.

— Откуда ты это сказал, откуда ты это сказал, — бормотал я, сайгача по броне и, наконец, нашёл квадратный люк, практически заподлицо с бронёй.

Попробовал подцепить когтями — хрен мне, не за что цепляться, а металл по прочности не хуже брони. Постучал в люк, на всякий случай.

— Открывайте, придурки, медведь пришёл! — сообщил я.

Получил приглушённый, но очень матерный ответ и махнул лапой. Но что-то делать-то надо! Потапа звать можно, но не факт, что он дееспособен, да и не факт, что придёт. Но просто скакать по этой фигулине и отталкивать пушки — бред. Попробовал различными типами воздействий поковырять люк — безрезультатно. Какое-то странное зачарование, скорее владетелей, правда, на непонятных духах, с божественной «присадкой», к чертям экранировал магию. Ну и прочность у этого металла запредельная, не удивлюсь, если он целиком такой же, как все поделки Глупых: с идеальной кристаллической решёткой, выдающий невозможные «в природной» обстановке прочность и гибкость. И что, блин, с этими паразитами делать? Попрыгать на утюге, сбивая прицел, разве что…

Хм, а они должны дышать. И пушки вряд ли герметично пристроены в башнях.

— Ну и сами себе злобные потерпевшие, — сообщил я хамлу из-за люка.

И стал шарашить огоньком в несколько щелей и башни. И, первые несколько секунд, толку было ноль. Какая-то защита от элементальных проявлений была, я прямо чувствовал рассеивающееся пламя. Но после того, как я зачерпнул энергии из внутреннего мира, пошло веселее. И тут мне в голову пришла нехорошая мысль…

«Ты там живой, шебуршень⁈» — поинтересовался страдающий Потап.

— Условно, — честно ответил я, кувыркающийся в нескольких десятках метров над океаном. — И вынужден признать вашу некоторую правоту, Потап.

«Это ты к чему?»

— Это я на тему идиотии, — самокритично признал я.

Просто буквально в последнюю секунду, ещё на утюге, до меня дошло, что я, радостно гогоча, поддаю огонька в… пушечное судно. С боезапасом, на минуточку. И то, что он не порох-взрывчатка — совершенно не гарантия от взрыва. Да и кто сказал, что в тутошней жопе мира нет пороха и взрывчатки?

В общем, покрылся я, поверх беролачьей шкуры, той же огненной бронёй, что и использовал против менады. И ЧЕРТОВСКИ вовремя: раскрывшаяся цветком броня, с огоньком, вполне могла меня если не прибить, то ощутимо покалечить. Потап бы помог, но ржал бы…

«Да!»

Но — успел, так что просто полетел. И сейчас изображал беролака, мотыляющего над океаном, одновременно являясь им. Ну, цел, здоров, хотя писханул, конечно.

— И я их предупреждал, что сами себе злобные потерпевшие, — сообщил я небу, всплыв после бульканья в воду.

Ну как-то мне не хотелось заниматься паропрыжками и вообще. Хотя… а меня эти деятели с Потрясателя не бросят?

Впрочем, раздавшийся через минуту плеск и скрип каких-то причиндалов, типа уключин, сообщил, что «не бросят».

— Михайло Потапыч, вы живы⁈ — раздался потрясающий в идиотизме вопрос.

— Не дождётесь, — последовал потрясающе остроумный ответ. — Вылавливайте моё почтенство и тащите на Потрясатель, — распорядился я. — И как корабль?

— Неважно, почтенный, — вздохнул выловивший меня боцман. — Но не тонем! — бодро доложил он.

И да, Потрясатель не тонул. Но даже с лодки было видно, что четверть корабля разнесено нахрен, хорошо, что в надводной части.

— Народу много убило?

— Трое, не слишком нужных, Михайло Потапыч.

— Ну пусть боги о них позаботятся, — махнул я лапой. — Плыть-то сможем?

— За день дойдём…

— Я предпочту доплыть.

— … доберёмся до берега. Если не будет шторма, ваше почтенство.

Ну, со штормом я и сам понимал, что Потрясатель просто потонет к чертям: в такие дырки, как у него, воде лучше не затекать.

Но в целом — первый контакт с местными… С блеском и треском провалился. Хорошо, что целые, хорошо, что нет языкового барьера. А всё остальное — жопа. С чего они такие агрессивные? Какой у них уровень технологий не только у водоплавающих? Много вопросов без ответа. Впрочем — доберёмся… И в жопу. Мне до Зиманды надо добраться, к Лисе и к лицам, потенциально обиженным адвокатом. А местные — да хрен бы с ними, в конце концов!

6. Говорящая половина

Наутро следующего дня Потрясатель был у берега. Кого-то эти водоплавающие бросили, кого-то — опустили, извращуги. Но, к счастью, не при мне. А результатом этой противоправной деятельности был корабль, стоящий на мелководье. Последнее было нужно для ремонта многочисленных дырок корабля, что мне канонир, ставший моим консультантом, пояснил.

— Только дерево дурное, ваше почтенство, — качал головой он. — Но другого тут и нет.

Последнее было действительно так: побережье покрывала чахлая роща (назвать пяток-другой деревьев в ряд иначе и не выходило) низеньких, разлапистых, бочкообразных деревьев-недомерков, которые от кустов отличались только толщиной. А за ними была даже не степь — пустыня. Не песчаная, а какая-то красновато-глиняная, с редкими саксаулами и изъеденными ветром острыми камнями. Тоже красноватыми от покрывавшей их пыли. В общем — то ещё зрелище, ни хрена не радующее.

— А то что чинить будут мокрым деревом — нормально? — уточнил я на всякий случай.

— Так одарённые же есть, Михайло Потапыч, просушат.

Ну и хорошо, расслабился я, пристально разглядывая прибрежный мухосранск. И кое что мне не то, чтобы не понравилось. А, скорее, вызывало вопросы.

— Пота-а-ап! — противным мысленным голосёнком заверещал я.

«Чего тебе, шебуршень?» — буркнул топтыгин.

— Мне кажется, или…

«Не кажется», — ответил на недооформленный образ Потап. — «Духов тут мало. Не совсем нет, но мало, над солёной водой больше, да и в пустыне той больше было».

— А с чего это? — заинтересовался я.

«Думаю, эти шебуршни, боги. Сам же чуял их шебуршню», — напомнил Потап. — «А зачем, точно ли они — не знаю! Так что сходи, посмотри, а не меня своими шебуршными воплями отвлекай!»

— От важных дел.

«Да!»

А ещё меня заинтересовал ручеёк, впадающий в океан. Метра полтора шириной, перед морем раздавался в этакий болотистый ломаный лиманчик с морской водой. Видимо, Потрясатель из-заа него к этому месту и подплыл: пресная вода — вещь небесполезная. Но вопросы вызывало то, что ручеёк терялся в красно-глинистой дали, но это бы ладно. Главное, что чахлая и бледная растительность на берегах этого ручейка, прекрасно видимая за рощицей, исчезали тоже. Что, мягко говоря, странно: какая бы жопная пустыня не была, но если есть вода — на этой воде что-то растёт. А если не растёт — то воды нет, но ручеёк должен же течь. В общем, вопрос выходил небезынтересным, да и определил мой маршрут. Побродить по этой земле и понять, что за фигня с духами, а, возможно, сходить в навь — стоило. Мы тут в любом случае задержимся, и для ремонта, и для последующей добычи двигателя (уж изготовления, покупки или ещё чего — чёрт знает), но…

— ПОТАААП!!! — уже с волнением рявкнул я.

«А? Что?!! Кого ломать?!!!» — всполошился топтыгин, понял, что меня смертью не убивают, и очень проникновенно посулил: — «Пну».

— Погоди пинаться. Серьёзный вопрос: вот я минимум одного владетеля на этом утюге прибил. Скорее — больше, но не чуял ни черта.

«Я тоже в этой коробке, пока она была коробкой, ничего не чуял. Но я из логова не выходил и думал. В нави, может, и почуял бы».

— Непринципиально. Один владетель точно был, так?

«Ну»

— Где энергия, Потап? Я его убил, и где энергия?

«Хр-р-р-м-м-м»

— Или я не заметил?

«Нет, не было. А должна была быть. И я не подумал — ты так потешно над лужей бултыхался и себя придурком признавал… Ничего не понимаю»

— И духов пусть не «нет», но очень мало и слабые, — констатировал я. — И куда ушла энергия после смерти… Хотя учитывая воздействие — похоже, что богам, сразу.

«Похоже на то», — задумчиво сообщил топтыгин. — «Ла-а-адно, слазию в навь, пошебуршу-посмотрю что тут. А ты в твёрдом мире поброди».

В итоге потопал я на землю. Какие-то водоплаваюшие суетились, кто таская воду, кто вырубая бочкообразные деревья-недомерки. Ну а я направился вдоль ручья, причувствуясь и получая данные от Потапа. И да — в нави пустынь пустынью, духов с гулькин нос, а вот божественным присутствием шарашит только в путь. И топтыгин, начав деятельно вникать в это шарашенье, выдал такой вердикт:

«Это — правила для нави, которые шебуршни прописали», — сообщил он.

— Типа законов физики? Ну там уроненное падает, впёрнутое выпирает…

«Да понял я. Не совсем, но близко. Мне, да и тебе — плевать. Но вот духи, похоже, идут им на прокорм. Или ещё что-то делают, но не живут спокойно, кроме самых слабых»

— И, возможно, самых сильных, которым, как и нам с тобой, на эти законы плевать, — предположил я.

«Возможно. Но я таких вокруг не чую».

Дотопал до места, где пропадала чахлая растительность, и любовался картиной, как ручеёк нычется в земле. То есть он был подземным, а выбивался на поверхность перед морем, потому что к нему был даже заметный «скос». И ледяной, проверил я воду.

А пока я изучал окрестности, на периферии ощущений появилось, как ни удивительно, ощущение. И Потап образом тонко намекнул. И двигало это ощущение в моём направлении из пустыни, с довольно приличной скоростью. Владетель, причём вдобавок и жрец. Ну, будем надеяться, что знакомство с местными дубль два пройдёт более информативно и менее летально.

Оскалился я приветливо, положил лапу на кобуру (кстати, надо бы патронами озаботиться) и стал выглядывать жреца. И вскоре он появился, точнее, тёмную пылящую по пустыне точку стало возможно отследить. Правда…

«Потап, твоя работа?» — уточнил я, поскольку прекрасно видел и вторым глазом, без монокля, на что обратил внимание только сейчас.

«Ага. Пока спал — приснилось. Стекляшку в глазу постоянно носишь, вот и придумалось, чтоб было глазами, но без стекляшки», — довольно ответил мохнатый.

— Хм… спасибо.

«Пожалуйста», — ехидно ответила мохнатая задница, несомненно лелеющая какие-то гадости в мой адрес.

А вот приближающийся тип выглядел занятно. Длиннополое пальто песочного цвета, полощущее полами вслед за ним. И ездовой… варан. Ну или ещё какая-то лютых размеров ящерица-рептилия, выделывающяя телом при беге кругаля, ничуть не мешающие наезднику. На башке этого типа была шапка, что-то вроде котелка, правда, с чуть большими полями, чем у классического, ну и из-за спины виднелся приклад какого-то стреляла. То, что из-за спины, и остановило меня на грани оборота. По приближении стал виден мордас с раскидистыми бакенбардами, при отсутствии усов и бороды. И выражение на морде при-и-иторное-при-и-иторное. Так и ожидаешь от него предложения впарить какую-нибудь грошовую фигнюшку «всего» за сотню золотых.

Потап тоже пристально вглядывался-вчувствовался в этого типа, ну и выходило, согласно наших наблюдений, что перед нами териантроп-ящер. На ящере, плагиатор честных Потапычей. И явный жрец, вот только даже Потап не мог понять, кого.

«Двойной, но странный какой-то», — озадаченно озвучил он.

Двойной — это Двуединый, как понятно. И странность и я чувствовал — жрец отличался от привычных, не типом: насмотрелся я на разных типов, даже с процепсом в двух телах сталкивался. А именно силой божества, которая была странной, что очень странно.

— Приветствую, путник, — широко скалась обратился ко мне этот тип.

— Привет, — помахал я лапой не на кобуре.

Прямой враждебности тип не проявлял, за стреляло за спиной не хватался, так что и я не стал. Но, например, шашки и прочего холодняка у типа не было, не было и на седле варана. А вот кольца какого-то хлыста с седла спускались, причём судя по посверкиванию металла в переплетении кожи — не просто хлыста. Да и какой-то магией ритуального толка от хлыста таращило, как впрочем, похоже, от всего снаряжения типа.

— Что привело тебя, Наблюдатель, в Безводную Равнину этерии Хитонас? — выдал этот тип, всё так же благожелательно.

— А представляться тут не принято, — буркнул я в сторону.

Думая, оскорбиться ли за обзывание меня каким-то сталкером, или в местных мухосрансках так и положено. Этария Хитонас — это я понял, это хтоническая хрень, именем которой экипаж утюга намеревался поработить Потрясатель с экипажем. Видимо, какая-то государственная структура или что-то типа того.

— Что ж, изволь. Барад Глон, Наблюдатель Алло. Под моей опекой эта часть Безводной Равнины и поселения на ней. Ты уничтожил имущество этерии, — всё так же улыбаясь, продолжил этот тип, — и не подчинился закону. И я вопрошаю — что тебя привело сюда?

— Михайло Потапыч, видом, — коснулся я поля сетсона свободной рукой. — И это «имущество» первое начало, уничтожая МОЁ, — для протокола уточнил я.

— И словами грязными ты этерию не хулил? — улыбаясь, прищурился этот Глон.

Вообще — странно. Он на меня по смыслу — катит бочку с претензиями. Уж насколько юридически обоснованными в данных мухосрансках — чёрт знает. Но претензии, и при этом — стоит, пастью скалится, к бою не готов. В принципе, я ему бестолковку могу оторвать, судя по ощущениям…

«Можешь», — экспертно подтвердил Потап. — «Но он тогда ничего не расскажет, а мне — интересно».

— Да мне, в общем-то, тоже, — признал и я, ну и уже вслух ответил типу. — Не обзывал я эту этерию никак. Я вообще про неё не слышал. И, кстати, откуда ты знаешь что было?

— Капитан Заступника сообщил о твоём нападении, а управляющие послали мне весть… — отстранённо, с поблекшей улыбочкой выдал тип, пристально всматриваясь в меня. — Кто твой бог, Надзирающий⁈ — уже без улыбки, требовательно спросил он.

— Да нет у меня бога, — отмахнулся я лапой и напрягся.

Дело в том, что тип стал оборачиваться, с зверским выражением на вараньей морде лица. Ну и я «дообернулся», приоткрыв кобуру и скалясь.

— Ты лжёшь, странник! — прошипел тип. — Отринувших такой силы я знаю, и ты — не они! Кто твой бог⁈

Думал я было уже послать этого типа, но тут мне в голову пришла основанная на его словах идея. Очень правдоподобная, объясняющая как минимум одну странность.

«Похоже что так», — признал Потап.

Дело вот в чём: от экипажа утюга, который «Заступник», не было «духовного выхлопа». Это при том, что сдохший за сотни тысяч километров от меня Лидарёныш исправно поставил мне энергетическую добычу. И вот мы предположили, что всё «улетело богам», из-за хитрых правил местного места. Но теория такая, не без изъянов: если это так, то в местной Равнинной Безводы или что-то такое фактически «план богов». То есть некое место, где воля божества более значима, чем физические, магические и прочие законы бытия и небытия. Что, мягко говоря, странно и вообще — верится со скрипом.

А вот если этот экипаж… просто не помирал, то сходится картина-то. Какая-то телепортация, ещё что-то такое. То, что на Зиманде такого не делают — совершенно не показатель того, что это невозможно в принципе. А понять, что кто-то творит подобное надругательство, не смог бы ни я, ни Потап: мне было немного не до того, а мохнатый нагло ржал над бултыхающимся в небесах мной.

Тип продолжал пыриться на меня своими рептильими гляделками, но тут со стороны берега почувствовалось магическое искажение и отдалённые звуки.

— Сам лжёшь, отстань, — бросил я типу, отходя. — Я ни от чего не отрекался, никакому богу не служу…

— Остановись! И ты лжёшь!

— Да отстань ты, потом… ну сам напросился, — оскалился я, выпуская пули из револьвера по выхватываемому из-за спины ружью.

Этот змеелюд недоделанный с шипением потряс лапами и, раззявив пасть, рванул на меня. Ну а у меня времени перезаряжать не было, как и кусаться крокодильих размахов пастью, так что зарядил я лапой этакий свинг по морде ящера… И получил в бочину хвостом! Здоровым таким, чувствительно! Правда, я этот хвост поймал, зарядив охреневшему рептилию пенделя по отсутствию жопу и откуда этот хвостяра рос. Этот Глон хрустнул и обмяк.

— Убил я его что ли? — хмыкнул я. — Так, чёрт с ним, Потрясатель…

«Не до того!» — обеспокоенно рявкнул Потап, и тут и я почувствовал, отбрасывая хвост.

От этого потерпевшего прямо таки шибануло божественной силой, его рептилье тело подняло стоймя на метр над землёй и… вывернуло, чуть ли не в прямом смысле слова, в человеческую фигуру. Прямо греческого статуя, только это был не статуй. Хотя и не живой — передо мной был Двуединый. Только…

— А почему ты — один? — немного офигело уточнил я.

— А что ты здесь забыл, древний медведь? — этаким хоралом прогудело божество, не столько словами, сколько смыслом.

Что я сам в некоторой степени понял, да и офигевающий Потап транслировал.

— Апопу нет места на этой земле! — нахмурился… полубог, правда, в несколько ином смысле, чем говорится обычно.

«Я не служу быкоглавому», — буркнул явно готовящийся к потенциальной схватке Потап.

— Ты это… а нас не того? — уточнил я.

«Нас — того, наверняка», — ответил мохнатый. — «Но подерём знатно, а, может быть, и отобьёмся, так что убежать сможем — его половина всего, а у тебя эта нора с силой».

— Я знаю, что ты — не его слуга, древний медведь, но… Впрочем, сам чувствую — связи нет. Ты всё же решил присоединиться к нам? Не первый миллениум тебя ждём, — хмыкнул этот тип.

«Не дождётесь!» — ОЧЕНЬ ехидно отэмонировал Потап. — «Сами страдайте своей шебуршнёй, раз уж ума не хватило не связываться».

Кстати, на мордас божества набежала лёгкая, почти незаметная тень. Действительно, восторга от божественности этот «шебуршень» не испытывал. Так что Потап в своем нежелании обожествляться…

«Мудрый, красивый и толстый», — сообщил мне топтыгин, эманирующий слегка бешеным весельем, явно готовый к схватке.

— Да прекрати ты шерсть топорщить, никто тебя не собирается жрать, — хмыкнула половина двуединого. — Да и что думаешь — справишься?

«Думаю», — коротко ответил Потап. — «Если нападёшь» — уточнил он.

— А меня тут игнорируют? — поинтересовался я вслух, рассчитывая как-то эту беседу от явно нежелательного момента богоборчества отдалить.

«Да!» — сообщила мохнатая задница.

— А ты… странный, — наконец уставился не «в никуда», а на меня Двуединый.

Такой, неприятный взгляд. Пробирающий до души, что, скорее всего, так и было. Впрочем матёрого адвоката взглядами не проймёшь, так что в ответ я оскалился.

— Да уж, подобрал ты себе медвежонка под стать, древний медведь, — покачал головой бог. — Но Апопа сюда не зови, нет ему тут места. И если я тут — только часть я, то есть и другие. И если ты позовёшь…

«И не собирался», — отрезал Потап.

— И почему ты один? — уточнил я.

— Потому что я — не знает про это место… странник, — ухмыльнулся Полъединый. — А с тобой пошутил Шут. Или с собой… Или с нами, впрочем, неважно. Вы оба тут не мешаете, пока не призовёте Быкоглавого и тех, кого тут не должно быть.

«Очень надо», — проворчал топтыгин.

— И не собирался, — сообщил я.

— Тогда ладно, будьте тут, если желаете, — сообщил полбога и… исчез.

Просто исчезло давление, ощущение, а на песок шмякнулся рептилий.

— Как больно-то, — простонал-прошипел он, но мне было не до этого потерпевшего.

Просто мачты Потрясателя виднелись явно не там, где я его оставил! То есть какие-то деятели свели мой корабль! И вряд ли экипаж — недаром перед этим божественным явлением там что-то чувствовалось. И… не догоню, оценил я, с оскалом оборачиваясь к валяющемуся ящеру.

То, что он был аватаром божества — мне пофиг. Он явно знаком со спёршими мой корабль типами. И вообще подельник.

То, что бегать за удаляющимся кораблём глупо — это понятно. Но заявиться к угонщикам с дружеским визитом — а почему бы и да? Не говоря о том, что этот потерпевший станет для меня неплохим источником информации о том, что тут творится.

— Поговорррим, — ласково сообщил я ящеру, страдальчески свернувшемуся на глине.

7. Земля Обетованная

Запираться этот деятель не стал, более того, постанывая и регененрируя, назвал меня «отмеченным Алло», или пророком. Более того, в процессе разговора я понял, что «наблюдатель» — скорее «надзирающий», или епископ: вполне официальный титул владетелей, с сильным духом.

Но вообще, конечно, это место, Земля Обетованная или Страна Богов, оказалось тем ещё местом. Здоровенный, очень слабо населённый материк. Слабо населён не из-за климата: жары как таковой не было даже в пустыне, хотя суточные колебания температуры были велики. Дело в том, что некое глобальное божественное воздействие нарушило (или изменило) баланс энергий нави и яви. То есть, на большей части территории материка просто было… мало жизни. Энергии жизни или ещё как назвать — чёрт знает. Но отсутствие духов привело к тому, что живое концентрировалось по побережьям и частично — на границе центральной области материка, где ситуация была тоже веселенькой. Ну и были заселены острова (подчас не меньше материков «нормальных» вокруг материка, но там ситуация складывалась похлеще, чем на Пряном. А самая звиздецома творилась в ограниченной горными хребтами области в центре Земли Обетованной. Местные туда не лезли, но вот оттуда время от времени вырывалась такая лютая пакость, что даже от рассказов передёргивает.

Это «общая картина», из которой следуют логичные выводы: есть этот регион, находящийся под воздействием божественных сучностей. И именно центральная звиздецома — лаборатория и полигон. Что и на хрена там творят божества — непонятно, но, судя по рассказам, на остальную Землю Обетованную они если не плюют, то и не особо на неё обращают внимание. Побочное явление их непонятного шебуршания, скажем так.

Из центральной области время от времени вырывается хтонь немереной силы, как в нави, так и в яви. Эту хтонь епископы и наместники (что-то уже типа кардиналов, непременно снабжённых землёй, что у епископа может быть, а может и не быть) упокаивают, в одиночку или толпой, в зависимости от хтоничности вылезшего. И с островов иногда вылезает навьё разных видов и типов, но до хтоничности выпердышей центральной области не дотягивающие.

Далее, народу на этой землице откровенно мало: просто нечего жрать и негде жить. Точных цифр жрец не знал, но думаю, наберётся на весь материк десяток миллионов, максимум два. Что, учитывая лютые площади, крайне мало, хотя живут, как понятно, очень локально. И городок — минимальная территориальная единица для жизни, всё что меньше — не выживает.

И, наконец, веселуха: простых людей на Земле Обетованной просто нет как класса. Вообще. Как и нет одарённых — никто их не одаряет. По методологии Зиманды все, начиная от самого последнего пейзанина и кончая верховным наместником этерии (которых немало, и которые — отдельная песня) — владетели. Правда, слабые: полноценный териантроп в местных местах автоматически назывался наблюдателем или епископом. При этом полноценных родов вроде как и не было: местные тотемные звери заводили крайне ограниченное количество медиумов, которые были в большей степени симбионты, нежели в Зиманде.

«Поговорю с этой ящерицей, почему они такие глупые», — сообщил Потап.

А через минуту, пока этот Глон трындел всякое (например, Алло как раз и был половиной Двуединого), топтыгин вышел на связь.

«Тупой совсем, однако. Сильный… ну слабак, конечно, но сильный. И тупо-о-ой как ящерица. Говорить не умеет».

— Так говорить…

«Там другое. Когда ленивый и говорить не хочешь учиться, пока плохо не стало — это одно. А тут как была ящерица, так и осталась. Только силы больше», — пояснил мохнатый.

Я уточнил — оказалось что да, зверодухи неразумны, как бы это «общее место» в местном мухосранске. Рассказчик, переставший стонать, оперативно регенерировавший и принявший человеческую форму, в очередной раз удивился «незнанию пророка», но, пожав плечами, продолжил отвечать на вопросы. Так вот, выяснилось, что на Земле Обетованной водятся не только зверодухи, но и духи предков. В смысле, челодухи, которых в естественных условиях харчат со страшной силой и эффективностью. Но тут, из-за бедного населения нави, некоторые не слишком живые деятели умудрились не сожраться, откормиться на мелочи (или не слишком мелочи — может, с того же архипелага, или в центральную область набегали) до уровня тотемного духа. И таки становились такими, хотя по силе, со слов собеседника, не превышали средний уровень, редко становясь епископами.

Технический, точнее маготехнический уровень у местных — повыше Зиманды, если смотреть в среднем. Примерно век восемнадцатый с претензией — что, в общем-то, по утюгу было понятно. Ну и ружьё собеседника: на взрывном расширении алхимической бурды (судя по тому, что жидкость — нитроглицерин или что-то типо того), снабжённое довольно слабыми зверодухами. С артиллерией понятно: она более похожа на земную, с взрывчатым веществом в снаряде. Ну а оружие подтянуло за собой и прочий уровень технического развития, несколько менее «маго-», чем на Зиманде. Хотя алхимия и прочее распространено, но ремесленичают напрямую духами, а с кругами, как я понимаю, вообще не знакомы — в местной нави просто нет достаточно сильных духов, чтобы от этого умения был сносный выхлоп, вот оно и не развивалось.

И из географии и технологии следует закономерная социология. Автономные поселения на побережье, при этом с непрямой аристократией: по «силе», а не по наследству или родству, хотя и по хитрожопости тоже встречалось, судя по рассказу. Этерия же выходила чем-то вроде корпорации: объединение нескольких городков и городов под контролем экономически-производственного объединения. Которое производственные мощности потихоньку сливало на подчинённых, ну а само начинало рулить экономикой и вообще руководить всеми. До тех пор, пока не теряло хватку, происходил либо переворот (в большинстве своём), либо припирались добрые соседи (крайне редко). Вообще с войнами на Земле Обетованной было не особо: рождаемость у местных была довольно низкой (опять же, похоже, не без причины в виде обездушенной нави). Расстояния — огромны. Пеший путь для воинского формирования, хоть что-то из себя представляющего, просто невозможен — сдохнут. Морской-побережный — туда-сюда. Когда-то были набеги, после чего этерии обзавелись патрульными береговыми судами повышенной злобности и живучести, и нападать на этерию становилось банально невыгодно — или потопят к чертям весь флот вторжения, или такую часть, что никакой захват этого не окупит. Кроме ситуации с «загнивающим корпоративизмом», но это, как понятно, отдельный расклад.

И, что интересно, эти этерии-корпорации строились на жречестве — уж насколько явно, чёрт знает, но в описании ящера так. И, наконец, были отрёкшиеся — специальные типы, пославшие корпоративщину и строящие свои райские королевства на островах. С населением в виде тех же самых недовольных, что в итоге приводило к тому, что эти острова больше грызлись внутри себя и между собой, чем причиняли неприятности этериям.

Ну и, наконец, за кого нас приняли местные пограничники: именно за контрабандистов. В каждой этерии есть специальный порт, в котором товар облагают пошлинами в пользу этерии (а то и сама корпорация выкупает товары), полностью контролируя торговлю как с островами, так и с другими этериями. Соответственно, любой корабль, приблизившийся к берегам этерии, кроме как в портовом городе, автоматически становился преступником без суда и следствия. Или контрабандист, пытающийся продать товары подконтрольным поселениям без таможенный мзды, или вообще агрессор. За агрессоров скорлупку Потрясателя никто не принимал, ну а за контрабандистов, как понятно, приняли сразу.

— А если кто-то, скажем, получил повреждения в море и просто нужно починиться на берегу?

— Значит, боги решили, что в трудах на этерию этим мореплавателям быть правильнее, — пожал плечами жрец.

Короче, судя по всему, к Потрясателю приплыли суда «береговой обороны», пока я занимался прикладной теологией. Захватили и сейчас везут экипаж в местный торговый город, для продажи. Рабство в Земле Обетованной процветало, хотя, подозреваю, проблема численности населения несколько смягчала судьбу рабов. Но при этом основной ценностью в этом мухосранске выходили именно люди, которых, естественно, монетизировали.

В общем — занятное место. В котором я, похоже, выхожу «некомандным игроком», но при этом и не преступником. Религиозщина корпоратов имела и обратную сторону, а то, что со мной трепался бог и «отпустил», не говоря о силе тотемного зверя — делало меня как бы «внекорпоративным игроком». Каковым, кстати, был и ящер: бродил по материку, брал среднесрочные контракты на защиту обширных земель и просто путешествовал. Насколько это нормально и принято — непонятно, но, например, на островах ящер был неоднократно и напал на меня не просто так: он посчитал меня представителем некой агрессивной этерии, потому что таких, как я, на островах не встречал.

Что действительно неприятно — трансокеанических судов Земля Обетованная просто не знала. Что «за ла Маншем жизнь есть» — местные знали, но больше из древних легенд, ну и переться куда-то наобум, вкладывая немереные средства дураков не было. Как и гости к ним не часто захаживали — как раз многосотенлетней давности посещения островов, ставшие легендами. Впрочем, тут вопрос сил и времени. И надо вытаскивать Потрясатель и его экипаж из лап местного правосудия. Меня, как пророка, никто порабощать не будет — но могут, например, попытаться убить. Если моё поведение или действия окажутся корпоратам не по нраву. В общем — неприятная ситуация, из которой хрен знает, как выкручиваться. Но для начала надо осмотреться на месте, в смысле, в портовом городе Тулапа посмотреть на всё своими глазами. Потому как вроде как Барад Глон не врал — да и незачем ему это делать, он даже довольно благожелательно трындел, хоть и часто удивлялся. Но мог и врать. А мог не знать всех нюансов — разъездной жрец-наёмник, в ту же юриспруденцию знающий только то, что это страшное слово.

На кучу вопросов, кстати, сам ящер ни черта не знал ответов: если «жизни» на Земле Обетованной так мало, так откуда жратва-то? Нет, я бы понял, если бы местные питались исключительно рыбной диетой. Это понятно, но уже в дороге к нужному городишке (до которого мне переться дня четыре — ящур жреца меня просто «не тянул» в плане веса, даже без оборота, а на своих двоих я был быстрее Глона) он рассказывал про «фермерские городки», относительно далеко от побережья. На вопрос «как они фермерствуют» — пожимал плечами: мол, как все, а что такого странного?

В общем, просто привык и принимал как должное странности этого места. Временами начиная (видимо — по привычке) проповедовать всякую ахинею про Алло. Я его трёп особо не слушал, но например, небезынтересная деталь: некая баба-Олла, вот гарантированно — вторая половина Двуединого, понималась жрецом как источник зла за пределами Земли Обетованной, фактически — адская сотона.

А вот с богами выходило так: шустрили в этом месте три с половиной бога, хотя «половина» — весьма условно. Потап сообщил, что «в силе» Алло ничуть не утрачивает, даже будучи половиной себя. Вот в «прочности», возможности держать удар-укус — слабее однозначно, почему у нас в случае конфликта был призрачный шанс. Но именно как божество — не слабее себя «нормального», а конфликтов между четвёркой не происходило, по крайней мере, со слов жреца. Более того, в рамках одной этерии могли быть представители разных божеств, ничуть не конкурирующих, хотя пантеоном в местной округе и не пахло: каждый бог имел отдельный храм.

Ну и троица, помимо полбога: Аварус, его скупердяйство. Гортах, божество конструктивной деятельности и мастерства. И вот прямо удививший меня Шут. При этом Глон хотя косвенно подчеркивал, что «Алло самый крутой», но прямо декларировал полное равноправие, этакий чуть ли не единый квартет божеств.

Всё это, конечно, не радовало. Особенно сволочизм с моим честно экспроприированным кораблём и его обслуживающим персоналом. Но бегать, пыхать огнём и реветь «УНИЧТОЖУ!» пока бессмысленно. Заниматься этим надо конструктивно, в нужном месте и в нужное время. А дела в Золотом… Ну, скажем так, рыжая наверняка дождётся. А если нет… то и к лучшему. Значит, не узнал её достаточно, так что связывать жизнь с ней не стоит. Лица, которые должны быть обиженными адвокатом, никуда не денутся. Ну а если помрут ненароком, до моего возвращения, то так уж и быть, прощу их. Милостиво и почтенно.

С этими мыслями, под безостановочное бормотание Глона на всякие там религиозные темы, я и топал. Сам дядька был… да на самом деле лично мне он был не слишком интересен. Не дурак, но сознательно ограничивал свой кругозор. Много видел — очевидно, путешествовал не без интереса и по собственному желанию — но мало замечал. Так что я его собирался использовать как проводника, источник пресной воды и провизии (опосредованно, в смысле, пользоваться его запасами), ну и пропуск в этот Тулапа. Общаться с ним уже через дюжину часов рассказа стало неинтересно — всякие истории религиозно-просветительского толка.

Хотя именно продовольствием, точнее — водой, он меня удивил. Я думал — на ящере сотни литров, но нет. Небольшой бурдючок, смотря на который, я стал прикидывать (на всякий случай) водосодержание ездового ящера и самого жреца. Но оказалось, что это «свёрнутое пространство» или что-то такое. Тонна воды в бурдюке двадцати сантиметров и весом в кило, не больше! И это надругательство, если не сказать — чудо, этот тип воспринимал как совершенно нормальную, обыденную (пусть и недешевую) вещь.

— А прыжки, телепортация, — стал уточнять я, увидел на морде собеседника непонимание и стал объяснять на пальцах: — Исчезнуть в одном месте и появится в другом — можно?

— Конечно можно, Михайло! — вылупился на меня тип. — Если Гротах благословил, и в другом месте есть гвоздь.

Детальный разбор показал, что есть некий парный амулет, дорогущий (но, очевидно, военщине доступный в рамках службы), в котором одна стационарная часть («гвоздь») способна притянуть к себе вторую («поводок»). Ну и, соответственно, того кто к этому поводку крепится. Стал я типа трясти, под внутренние подбадривающие крики Потапа «тряси его всего, тряси его полностью!» — мохнатому тоже стало интересно. И выяснилось, что данное телепортационное надругательство происходит исключительно произволом богов. Собственно, как Потап и говорил, описывая элементальные планы «в одном месте войти и выйти из этого же места, не где входил». Но именно техническое, с привязкой к Грокху, ну и непременно двухкомпонентное артефактное надругательство. Правда то, что это перемещение идёт через элементальный план — не точно. Возможно, через какое-то пространство богов, раз уж без них чуда не получается.

И да, капитан утюга и весь экипаж выжили. Моему собеседнику отправили «незримого вестника» — довольно слабого зверодуха с посланием. Такой на Зиманде, не говоря о Пряном, по нави бы и секунды не пролетел — схарчили бы к чертям. Но тут прекрасно работающий пейджер и даже рация — ответное послание Глон вполне мог создать и направить своими силами, а судя по времени пути — у духа скорость не меньше тысячи километров в час, относительно времени-расстояния в яви.

Так потихоньку, с ночёвками и прочим мы добрались до этого грешного города. Разглядев который на горизонте, я испытал некоторую ностальгию: здания Тулапа, видимые издалека, были десяти и более этажей. Этакий мегаполис… хотя посмотрим, перестал ностальгировать я, прибавив шаг.

8. Бычье этерии

По приближении к городу ощущение мегаполиса не пропало, а усилилось: высотные дома, правда, сам город окружали куча ферм с глинобитными коттеджами. Да и сам город был скорее кирпичным, чем каменным: неокрашенные многоэтажные дома отливали красной глиной, как и пустыня. И стены Тулапа не имел (или имела, черт знает, какого тут рода город). Была ограда типа проволочно-решётчатой, с колючей проволокой, как и вокруг огородов, прямо пышущих жизнью на фоне пустыни. Мы с Топтыгиным с интересом причувствовались — и да, буйство-не буйство, но навь над огородами была порядково более «живая», чем в пустыне. Ну а основную защитную функцию Тулапа выполняли сторожевые башни, блиндажи и прочая артиллерийская фортификация. И, если соотнести с реальностью и рассказами Глона, то подобная картина была совершенно естественной: основную опасность представляла не навь, а люди (хотя и небольшую, со стороны пустыни). А у людей, если нападут, тоже будут пушки, и смысла в стенах, которые разнесут нахрен, никакого. Не говоря о том, что судя по кирпичу, строительство в местных краях — вещь крайне трудоёмкая, и местные луше несколько домиков отгрохают, чем будут стену городить, которая если и пригодится раз в несколько веков — и то удача.

Пробрались по тропинке-дороге до этакого КПП: несколько типов, с мордами, преисполненными «при исполнении», в шлемах и довольно простых мундирах, с ружьями. Правда, калибр пушек, прикрывающих этих вояк с верхних позиций орудийных башен, внушал уважение.

Моему спутнику стражники поклонились, но на меня уставились с очевидным вопросом.

— Пророк Алло, — представил меня жрец, а я сделал морду посиволапее, на всякий случай.

— Нужна регистрация в ратуше, господин епископ, — твёрдо, хоть и почтительно ответил один из стражников.

— Туда и направляемся, пераспис, — сообщил Глон.

— Тогда добро пожаловать в хранимую богами Тулапу, — кивнул стражник.

По дороге к этой ратуше я потеребил сопровождающего: выяснилось, что перасписами обзывали местных вооружённых типов, дружину, армию, полицию — без разницы. А вот «уважительного титулования» Зиманды в местных краях не водилось: хоть пейзанина уважаемым называй, если уважаешь.

И, естественно, я оглядывался и знакомился с городом. И да, вполне себе мегаполис: многоэтажки, широкие дороги, колёсные экипажи. Не полноценные машины, но что-то то ли паровое, то ли магическое: лёгкие открытые пролётки, напоминающие первые попытки на Земле в транспорт на ДВС. В пустыне на таких особо не поездишь — больно лёгкие, да и с проходимостью у этих четырёхколёсных мопедов было, очевидно, не слишком хорошо. Но в городе, особенно небольшом — прекрасное транспортное средство. В общем-то, как я понимаю, тут до такого дошли из-за дефицита сильных духов.

Ну и народ, хоть и нечасто, сновал. Вывески не часто, но встречались: одеться, пожрать, побриться, помыться, поспать и потрахаться завернуть — всё, как положено. И чувствовал я себя в этом городе комфортно, хотя после схлынувшей ностальгии мог твёрдо сказать: Золотой лучше, приятнее ощущается.

А Глон, тем временем, тыча в комплекс башен, рассказывал про ратушу. Что это одновременно административно-управленческий центр, штаб-квартира этерии и, в то же время, религиозный центр региона. То есть как бы храмы-то никто не мешал ставить где угодно и кому угодно (прямо, по крайней мере). Однако социальное устройство приравнивало сильных владетелей к сильным жрецам, а сильные жрецы в этерии становились её сотрудниками. Или покидали территорию, как тот же Глон, точнее, бывали в таких местах наездами. Про то, как «прессуют» корпораты независимых — он не говорил, но и без рассказов понятно.

— А зачем ты вообще меня туда ведёшь, Глон? — уточнил я.

— Так, Михайло, я тебе немного задолжал…

— Свою жизнь? — уточнил я.

— И это тоже, — с видом говорящего о мелочи ответил он. — Кроме того, если ты явишься в ратушу, то скорее всего, придётся доказывать свои слова силой.

— И что, примут как доказательства?

— Конечно, так заповедовали боги!

И остаток дороги жрец трындел, что «право силы» — одна из реально и безоговорочно действующих правовых норм в Земле Обетованной, вне зависимости от этерии и прочего. Правда, не без оговорок, но прямо — именно так. То есть, если ты, положим, обвинил кого-то в чём-то, то есть «суды этерии». Но, при этом, именно на суде может произойти вполне зимандский расклад с поединком. То есть вариант с поверителями в Земле Обетованной развит намного сильнее, чем в Зиманде, а на эту роль нанимают обычно мордоворотов и горлорезов.

При этом, такое же право работало и вне суда. Но с тонкостями: этерия, не как территория, а как организация с людьми, могла быть интерпретирована как один объект правовых взаимоотношений. То есть чтобы апеллировать к правосудию относительно этерии — надо быть силой, сопоставимой с этой организацией. Конечно, видимость «независимого правосудия» была, но исключительно на доброй воле организации. А божественные законы, установленные четвёркой (или ими одобряемые) — вполне допускали бить толпой одного, определяя это как легальное, в рамках права силы, явление.

Дотопали мы до широкой лестницы, ведущей к воротам в эту ратушу. Стражники на входе приветствовали спешившегося Глона кивками, а мы зашли в просторный зал. И — контора конторой. Небольшая приёмная, отгороженная лёгкими перегородками и куча явных чинуш, в поте чернил своих занимающихся бюрократией.

На входе сидел довольно сильный владетель, в этакой «полувоенной» одежде, в окружении нескольких типов по слабее. И, как только мы появились, обратился к нам:

— Приветствую, епископ. Ты захватил преступника?

— Приветствую, кардинал Дрезц, — кивнул мой сопровождающий. — Нет, я выяснил что гость этарии Хитонис, епископ Михайло Потапыч — не преступник.

— Я слушаю тебя, — нахмурился этот тип, зыркнув на мою радостно улыбающуюся и сиволапую морду.

— Сей епископ — пророк Алло, что удостоверено божественным явлением, — торжественно провозгласил жрец.

— Да? — скептически-удивлённо приподнял брови этот Дрезц.

— Ага! — радостно закивал я и помахал лапой. — Мой корабль верните, будьте любезны. И его экипаж. Насчёт компенсации мне…

— Неприемлемо, господин епископ! — нахмурился тип. — Ваш… корабль нарушил границы и законы этерии Хитонис и реквизирован.

— И демонтирован… — пискнул один из типов в окружении кардинала.

— И демонтирован, — кивнул Дрезц, — в качестве частичной компенсации за понесённый этерией урон. Коль вы пророк Алло — этерия не имеет к вам претензий, но что-то требовать с нас, действующим по земным и божественным законам… — на последнем этот тип пренебрежительно фыркнул.

— Экипаж где? — не стал я упражняться в риторике.

— В темнице и будет реализован в ближайшее время в качестве компенсации на городском аукционе. Можете поучаствовать в торгах, Михайло Потапыч, — с некоторым акцентом выдал кардинал. — На этом прошу оставить нас: у меня разговор с епископом. И, как представитель этерии Хитонис и кардинал девятого круга официально уведомляю вас: ваше длительное присутствие на территории этерии не приветствуется.

Так, замечательные расклады выходят: меня ограбили, но по местному закону. И типа мне ничего не должны, а Потрясателя уже раздербанили, паразиты. При этом, как к пророку лично ко мне никаких претензий, но вот своё имущество, похоже, мне предоставляют защищать в рамках местного правового поля, в том числе права силы. Если, конечно, хватит пороха — в чём я откровенно не уверен. Потап — сильнейший и тут, да и я не лыком шит, а крючком закрючкотворен. Но в этой ратуше чувствуется масса реально сильных владетелей, плюс технический уровень: начнут по мне стрелять пушками, например. Да и алхимия у местных есть, ну и что нет «противовладетельной» — не верится от слова «совсем».

То есть, я выхожу потерпевшим, лицом обиженным этерией. Что меня категорически не устраивает! Чёрт с ним, с Потрясателем — но экипаж надо вытаскивать. Даже не из сентиментальщины и прочей фигни: у местных просто нет опыта трансокеанского плавания. У меня, как бы, тоже. Так что, чтобы вернуться — надо экипаж вытаскивать и заниматься созданием корыта, способного нас доставить до Зиманды. Долго, нудно и неохота, даже умозрительно — но иначе никак.

«Можно попробовать», — протянул Потап, но даже я чувствовал сомнение. — «Много их, хоть тупые — но сильные».

— Ну прямо штурмовать этот вертеп точно не стоит, — разумно ответил я. — И вообще: нужно разобраться в местных законах и реалиях. Они, между прочим, у меня и деньги из каюты спёрли, сволочи!

«Все?»

— Карманные есть, но сам факт… Ладно, буду выяснять, что тут и как.

Так что сделал я морду просто невообразимо сиволапой: просто эталоном, можно сказать. И, на контрасте, негромко обратился к кардиналу.

— Присутствовать на территории… этерии Хитонис мне не слишком нравится. Это накладно, кардинал Дрезц. Однако, чтобы удовлетворить наши горячие желания — этерии не наблюдать моё великолепие, а мне не торчать… в этом, — радостно продолжал я, — мне понадобится консультант, советчик. Который расскажет, как обстоят дела в этом… месте. Ну и как на этом аукционе поучаствовать.

Несмотря на мои утончённые дипломатические паузы и тонкие намёки, кардинал морду не терял. Выслушал меня, прищурив свои буркалы, а в конце монолога кивнул.

— Листрец, ответь на вопросы епископа. Он же оплатит твоё время? — скривил губу этот хмырь.

— Моя щедрость не будет иметь пределов! В разумных границах, — ответил сиволапый я.

Листрец оказался вьюношем, златокудрым-голубоглазым, лет двадцати. Кровь с молоком, прям про таких придумано. И, естественно, владетелем, с… бычарой в роли тотемного зверя. Причём не хищным, а самым что ни на есть обычным рогатым бычарой.

«Тут таких много», — сообщил Потап. — «Из-за божков и пустоты не жрут нормально друг друга, ну и заводят щенят те, которых бы сожрали много раз».

Вообще — да. Чересполосица тотемных духов чувствовалась, как и то, что в условиях жёсткой душевной конкуренции эти создания не то, чтобы не завели медиумов, а после смерти пискнуть бы не успели, пойдя на прокорм другим духам.

Правда, развившись — вполне конкурентны, несмотря на изначальную роль потенциальных жертв. Собственно, «духи предков», парочку из которых и я, и Потап чувствовали в отдалении, были в примере. Человеческую душу в нави, без божественного присмотра (ну или опеки тотемного духа) схарчат за секунду. А вот тут чувствовались вполне средние тотемные духи из людей. Которые в текущем состоянии будут конкурентны не только в нави Земли Обетованной.

Попрощался кивком с Глоном, отошёл с этим бычком чуть в сторону и озвучил:

— Есть приличное место, где можно перекусить?

— Конечно есть, епископ! — залупал на меня голубоглазыми глазёнками этот не бычок, а телок!

Стоит, глазами лупает, Потап хрюкает смешливо… Всё бесит, блин!

— Спрашиваю второй раз, для особо одарённых, — ровно, проявляя просто эпическую выдержку и добронравие, выдал я. — Итак, здесь, — для наглядности потыкал я пальцем в округу, — есть ли место, где можно поесть и перекусить? И если оно «есть», — прервал я распахнувшего варежку телка, — то я там желаю есть. Сейчас. И слушать твоё мычан… ответы на мои вопросы. Понятно?

— Понятно, — с готовностью закивал он.

— Где-е-е? — пропел я после парусекундной паузы. — Стоп! Не отвечай. Веди.

— Хорошо, — озадаченно залупал глазами он, поскакав к выходу из ратуши.

А следом потопал я, чувствуя, что предложение Потапа «разнести всё нахрен», при некотором волюнтаризме, обладает небывалой привлекательностью.

И есть я не особо хотел. Но колоть источник информации предпочитал на нейтральной территории. Пусть условно, но всё же. Кроме этого было ещё два фактора: первый — Динька. Её возможности как разведывательного дрона, скрытность и обнаружимость в этом Мухосранске. С Глоном мы экспериментировали — чует, подлец. Правда, с нюансом: в пустыне он Диньку ощущал с сотни метров, водил своим жалом, мало что языком ящериным не размахивал. И, если подумать — это логично, с учётом отсутствия нави. А вот в городе его реакция на мелкую сокращалась до пары метров. Кардинал (с волчарой позорным в тотемных духах, кстати) на Диньку до двух метров не реагировал, а ближе она не приближалась. Ну и надо было разобраться, как на фейку реагируют (или как не реагируют) местные. Мои планы, пусть пока очень примерные, фейку учитывали. И её использование если не критично, то очень и очень не помешает.

А второй причиной были деньги. У меня было полтора десятка авров, десяток аргентов и сколько-то там купров. Именно «карманные деньги» почтенного Потапыча. Местные цены Глом называл, но выборка того, что он знал — ни черта не реперезентативная. А вот то, что мои деньги будут иметь хождение — заверил. И сам продемонстрировал монеты десятка разных видов, при этом одинакового номинала. Разные этерии чеканили разные картинки, ну а вес и прочее примерно соответствовало аврам. Не удивлюсь, если тут потоптался Аварус, ну да и чёрт бы с ним.

В общем, доскакал этот телок до какого-то закоулка, где стояли плетёные столики-стулики, под навесом. Сновали девки-официантки, ну и отдыхали и питались посетители. Судя по виду — всякие служащие этерии, ну да и чёрт с ним. Заказал я пожрать-выпить, ну и насел на этого Листреца. И, оказалось, что я охренительно проницательный, пусть и не сразу. А именно, парень был «телком» именно по жизни. Инициатива у данного травоядного если и не отсутствовала, то в процессе беседы установлена не была. На вопросы отвечал, правдиво — я ему сыворотки подлил втихаря. Но толку от этого… не было. Уникальная ситуация, в которой алхимия подействовала, но болтать фигурант мог только в ответ на вопрос.

— Его никами заклинаниями там, божественными вмешательствами… — начал было я, обращаясь к Потапу.

«Нет», — отрезал мохнатый. — «Такой же… телок, как у него в духах», — вынес вердикт топтыгин. — «Ты ему вопросы правильные задавай».

— Что бы я без тебя делал?

«Задавал бы неправильные вопросы».

Оставив топтыгина пребывать в этом заблуждении, я стал выяснять всякое. И выходило, что никакой судебной перспективы отнять у этерии стыренное, не говоря о компенсациях и прочем — нет. Нет как факта, вплоть до того, что «божественные законы», вполне себе «скрижали» от четвёрки регламентирующие основательную часть жизни людей Земли Обетованной — так вот, даже по ним я просто потерпевший без перспектив. Правда, есть обходной манёвр… но тут надо думать. «Выкупать на аукционе» я водоплавающих точно не собираюсь. Как, впрочем, и оставлять на поживу местным — это моя добыча.

Так что оделил телка купром, рассчитался за перекус и направился за покупками и на экскурсию. Задерживаться в этом городке у меня не было никакого желания, но нужно было разработать план, как вернуть своё, ну и с этим своим выйти из зоны влияния этого Хитониса. Куда — тоже немаловажный вопрос, потому как надо строить судно, ну и не помереть от пылающих праведным мщением местных, которых я рассчитывал основательно обидеть.

Зашёл в несколько магазинчиков, приобрёл «скрижали богов» (дорогущая книжка, с чтоб их, картинками, на пару листов ин-октаво нормальным шрифтом!). Расстался с пятком золотых, взяв пару «сум путника» высокого качества. То же «свёрнутое пространство», что и во фляге Глона, пригодятся. Правда, живое в эту сумку класть можно, а вот достать не выйдет. Доставалось только мёртвое, в чём меня благообразный и патлатый торгаш клятвенно заверил.

А после я посетил порт, прошёл мимо портовой каталажки, ну и направился в городской парк — вполне себе общественное место отдохновения и знакомства с живой природой, в которой меня пустили за пару купров. Присел на скамейку и стал думать над полученными данными и прикидывать план действий.

9. Экспроприация века

Выходила, в общем-то, логичная картина: украденное мне эта сволочная этерия не вернёт, хоть скандаль я и правозащитные митинги устраивай. Если буду драться — могут вернуть, но перспектива не вернуть, а огрести неприятно вероятна. Соответственно, надо мне получить обратно моё имущество в виде экипажа, пристойную компенсацию за Потрясатель (чтоб на трансокеанское корыто с начинкой хватило). Отдать мне это не отдадут, а значит — надо отнять. «Разбой» по праву силы в каракулях богов класса «скрижали», считался преступлением, только если тебя победили, поймали и навешали люлей. Но разбой, то есть явное отчуждение имущества с применением силы я «не тяну». Остаётся честный и праведный грабёж, с тайным отчуждением и сваливанием в закат, пока не поймали.

При этом, покинув контролируемую корпорацией территорию, я стану ничего не должен: божественные законы. Если меня силой не принудят, но тут кто кого ещё принудит, да и не факт, что догонят: я не просто так ошивался у порта, но и наблюдал глазами и Динькой. И корабли, как хитонисцев, так и «гостей города» чётко делились на два типа: мониторы береговой обороны, как тот что я немного взорвал к чертям. И этакие буксиры-торговцы, очевидно тягающие здоровенные баржи с товаром вдоль побережья и к островам. Возможно, где-то есть и военные быстроходные корабли, но в порту таких точно не было. И даже если заныканы в каком-нибудь ангаре или доке, по-водоплавающему — чёрта с два его успеют привести в порядок, когда мы свалим. В принципе, возможно, даже этого буксира нам хватит до Зиманды, хотя вероятность мне кажется небольшой: это выходили небольшие катера, метров двадцать от силы, с стенками метра в два-два с половиной от воды. В общем, надо, чтоб мои персональные водоплавающие посмотрели и сказали своё веское слово.

То есть: из местной тюряги надо вытащить экипаж. Из ратуши — деньги-компенсацию, на более чем вероятную постройку нового корыта. И надо свистнуть корабль, причём всё это максимально быстро, в одном временном окне. И, что самое смешное, в принципе, это возможно. Ночью местные спят, более того, в заветах богов всякое не спаньё ночью непрямо осуждалось. Хотя там непрямо осуждалось вообще всё, если разобраться. Довольно похоже на некоторых жрецов Земли — самим фактом того, что ты жив, ты уже перед божеством провинился. В общем, шансы есть, причём немаленькие. Место — тоже, более того, есть возможность добраться: разведывательная Динька наблюдала за копошением местных водоплавающих. И ничего запредельно сложного и технически непонятного не было: офицеры Погибели больше мудохались со вскими там высотомерами и прочими астролябиями с узлами. А местные — некий навигатор-компас, магический артефакт. Запускали двигатель на алхимической бурде, который пахал без всяких изысков, на одной скорости: привод, точнее скорость и ход регулировался всякими рычагами, двигающими сложный механизм передачи на водяные колёса. Понятно, что тонкостей и сложностей может быть много. Но, во-первых, можно вместе с кораблём прихватить консультанта (если получится, но ничего, этому противоречащего, я не знаю, конечно, если ВООБЩЕ мои планы осуществятся). А, во-вторых, в двухстах с половиной «морских миль», что примерно полтысячи километров, располагался обитаемый остров, судя по количеству гадостей в книгах — прекрасное место, вполне мне и движимому имуществу подходящее. Скорость у местных буксиров была километров тридцать в час, так что если совершить праведное ограбление века в ночи глухой, то к рассвету транспорт покинет «зону контроля» этерии. А вне её пределов — я не только потоплю к чертям догоняльщиков. Я ещё открутить что-нибудь полезное в хозяйстве с них попробую! И в чём прелесть — буду полностью в своём праве.

Во всех этих радужных планах есть три маленьких препятствия: первое — Динька, пока я мелькал сиволапой мордой перед кардиналом, в ратуше пошуршала. И да, сокровищница, полная золотишка, была, опечатанная в тридцать три слоя всякими заклятьями, молитвами, мантрами. За лютыми металлическими дверями, с многочисленной и сильной охраной, точного количества которой не определить — близко не подлетала. Вот только «обезнавливание» сыграло с местными весёлую (для меня) шутку. Спуск в подвал был непреодолим без силового проникновения, причём ломать пришлось бы не только защитников, но и божественные зачарования. Но вот со стороны земли — просто стена. Толстая, металлическая, с зачарованием… И вполне преодолимая Динькой без тревоги. Оставался только один момент, который надо проверить, не в последнюю очередь ради которого я припёрся в парк.

Извлёк сумку-артефакт, протянул фейке. Та без особого труда удерживала и мотыляла, причём вполне успешно смещалась с сумкой в «полунавь» — ещё не мир мёртвых, но уже и не материальный мир.

Тяжело вздохнув на тему будущего разорения, я отжалел в сумку несколько монет. Проверка показала, что зачарование с божественной присадкой Гротаха прекрасно работает и в Динькином транспортном пространстве.

— Не прячьте ваши денежки по банкам и углам, — умеренно порадовался я, потирая лапы.

То есть, вопрос компенсации и капитала на стройку — решился. Обнесу на весь кубометр золота (объем металла, влезающего в сумку — на материалы это зачарование было завязано, как сообщил продавец). В принципе, и в Корифействе не помешает, особенно с учётом того, что мне венценосного козла надо карать, причём лучше всего тайно и наглухо.

Далее: вопрос с темницей. В общем-то, можно хоть сейчас штурмовать и вытаскивать экипаж: даже днём в каталажке торчала дюжина не самых сильных владетелей, замещающих должность вертухаев. Но, как понятно, поднимется тревога и всякое такое прочее. То есть, ночью, в зависимости от количества охраны (и их бодрствования), надо либо совершать лихой налёт и бежать в порт, пока местные полицаи и прочие правоущемители лупают глазами спросонья. Либо аккуратно вырубить охрану и тихо (но тоже не щёлкая клювом) двигать в порт.

В самом же порту я особых проблем не предвидел: охрана была, но не боевая а досмотровая. Несколько пушечных мониторов опять же, были. Но с какими-то унылыми дежурными. Вариант, что экипаж появится телепортом, конечно, есть. Но не слишком высокий, и даже в этом случае у нас время свалить из зоны прямой наводки будет. Ну а догнать нас эти тихоходные батареи просто не смогут.

Так что осуществить мои разумные планы возможно, причём во всех частях. А если что-то из трёх моментов сорвётся… ну значит, будем думать по месту. Экипаж я в любом случае вытащу, без них мне если не «не вернуться», то это будет НАМНОГО дольше и сложнее. Скажем так, водоплавающие с опытом трансокеанические переплывов — в данной местности уникальный и невосполнимый ресурс. А вот если будет облом с деньгами (ну, например, какие-то «ночные заклинания» или «ночные сторожа» повышенной злостности) — то просто уплывём. Возможно, буксир нам всё-таки подойдёт, и деньги будут не слишком нужны. Обидно, конечно, но некритично.

Вопрос с вытаскиванием экипажа не стоит, буду прорываться, если что. А вот если будет облом с буксиром, то просто захватим рыболовный баркас. Он весельный…

«Запрягу какого-нибудь мокрого, если что», — сообщил топтыгин.

Это он имел в виду, что отловит водяного элементаля и поставит трудиться, в смысле, толкать баркас. Что вёсла не отменяет: продуктивный труд на моё благо — вещь почётная и мне приятная.

«Уломал, шебуршень», — смешливо хрюкнул Потап.

В общем, захватываем баркас, покидаем территорию самого Тулапа, именно города. И двигаем вдоль берега до другой этерии. Догнать нас, теоретически, смогут. Но там смотреть по месту: если догоняльщики на берегу — то крутить им дули и подпустить зверодухов «с огоньком», да и в экипаже водоплавающие не безрукие. И сдались, судя по всему, под угрозой артиллерии мониторов: одного попадания хватило, чтобы четверть Потрясателя немного сломалась к чертям. Даже я впечатлился.

Ну а если догонять будут морем — то можно и отбиваться, или высадиться на берег — разберёмся по обстоятельствам.

Так что посидел ещё немного в парке, обдумал-прикинул. Полюбовался со стороны за парочкой ОЧЕНЬ незаметных наблюдателей: оставлять меня без присмотра местные не желали, но профессионализм этих топтунов таился там же, где и посетители фактически пустого парка. В общем, запомнил я эту парочку, да и Динька присмотрелась. А после мы направились по магазинам (интересно, всё-таки), закусочным — тоже интересно, но никакими интересными блюдами местные не порадовали. То есть вкусно, конечно: большая часть мясного меню составляла любимая мной и Потапом рыба. Но ничего экзотического — как в закусочной того же портового Плиска.

Так, прогуливаясь и перекусывая, дотопал до вечера. А вот дальше надо было демонстрировать наблюдателям, как я отхожу ко сну, или «гудеть не по детски». И в том, и в том случае были достоинства и недостатки, так что я положился на удачу: какое заведение попадётся, там и буду симулировать бурный отдых. Попался гостевой дом с борделем, причём тут экзотичность так и выпирала: если соответствующие заведения в Корифействе снабжались жопами, различной схематичности, то тут рядом с вывеской раскидисто примостились сисяндры. Даже пришлось выдержать словесную дуэлью с местным управляющим, по совместительству бордель-папаном. На тему интимных услуг, которые мне этот деятель пытался впарить добровольно-принудительно, апеллируя к богам. Это при том, что Яра местная мифология вообще не знала! Но отбился, занял недорогой номер с окном во двор-колодец. И, для начала, развалился на затрещавшей кровати (с надеждой, что часок она подо мной продержится). Начислил Диньке сумку, ну и расслабился, наблюдая её глазами. Фейка провалилась в полунавь и радостно мотыляла к ратуше. За полсотни метров нырнула в почву: в том промежуточном состоянии, что она была, твёрдые объекты не были препятствием. Правда, пространство под землёй выглядело как непроглядная хмарь, и я было начал беспокоится, а не промахнётся ли добытчица. Однако «чувство блестяшек» уверенно вело фейку к казне, ну а я призадумался: а не выйдет ли у меня если не телепортироваться, то провалиться в такую же полунавь.

«В такую — не выйдет, если с туловищем», — включился в рассуждения мохнатый. — «В обычную навь — сможешь, а мелкая знает, как: она умеет и может показать».

В принципе «да», те же фейки-процепсы «затягивали» своих жертв в навь, где их и потребляли, причём именно в теле.

— А в нави мне в теле не опасно?

«В нави и не в теле опасно», — фыркнул Потап. — «Но именно такой хрени, как ты… не слишком. Схарчить, конечно, могут. Но вряд ли будут связываться, да и харчунов таких мало. Таких, у которых зубы достаточно большие».

Тогда надо бы попрактиковаться как-нибудь, хотя ле-е-ень. Но место в которое можно сныкаться практически от любого врага или врагов — вещь слишком вкусная, чтобы на это забивать.

Тем временем Динька добралась до сокровищницы, где в аккуратных стопках, в ящиках на стеллажах, лежали тысячи золота. Ящики были закрыты, освящения в этом месте не наблюдалось, но «чувство блестяшек» фейки не давало сбоев. И, перед тем как набивать закрома праведной компенсацией, решили проверить на нескольких монетках. Динька пяток золотых в сумку прибрала, спряталась «в стене», попискивая от нетерпения. Но подождала десяток минут, аккуратно заглянула в сокровищницу… и — тишина, темнота, никакой суеты. То есть внутренних сигналок местные лопухи не завезли — так-то их она и не чувствовала, но не проверить было глупо. И началось затаривание золотишком.

— Мои сокровища! — мысленно ликовал я, потирая лапы.

«Фей-фей-фей!!!» — радостно пищала Динька, набивая мошну ценными блестяшками.

«Деби-и-илы!» — хрюкал Потап, понимающий ценность денег, но не разделяющий нашей радости, ограниченная мохнатая жопа.

Много времени сбор компенсационных выплат не занял: сочетание полуматериальности и телекинеза позволило Диньке уложится в четверть часа, а потом несколько монеток просто высыпались из сумы: значит — всё.

— Обманул, торгаш, — констатировал я. — Нет в этой суме «четверти сотни вершков без малого». Хотя, наверное, плотность металла играет роль, — признал справедливый я, — а о золоте торгаш и не подумал. Ладно, возвращайся, Динь — всё равно не в накладе.

«Тебя жадина не покусал?» — заботливо поинтересовался топтыгин.

— Нет. Могу мёда не покупать… — предложил я Потапу внести лепту в борьбе с корыстолюбием, но был прерван возмущённым рёвом.

Динька вернулась, сдала мне на ответственное хранение сумку с блестяшками, провела рекогносцировку. Топтуны обнаружились, но не во дворе-колодце, а через дорогу от заведения, потягивающие что-то в небольшой кафешке. Следили, но лениво и за выходом от гостевого борделя. Ну и сами себе злобные потерпевшие, хотя потерпевшими бы были в любом случае.

Собрался, проверился, обернулся. Потап своё присустствие и энергетический приток маскировал по максимуму, на всякий случай. Ну и аккуратно покинул комнатку в окно, не менее аккуратно перебравшись через дом с другой стороны, оказавшись на пустоватой по ночному времени улице. И неторопливо (ну мало ли, пырится из окна какой-нибудь сталкер), проверяя дорогу Динькой, направился к портовому ИВС. Последний представлял из себя двухэтажное здание с подвалом-тюрягой. Были какие-то вроде камеры на первом этаже, даже с какими-то обитателями, но мне на них было пофиг: экипаж уныло спал, страдал и думал именно в подвале. Судя по смутным ощущениям Диньки (она в тюрягу не залетала, говорила, что страшновато) и моим со стороны, эта богадельня была основательно зачарована. И стены подвала — тоже, видно, у местных водился свой аналог графа горы христовой. Видимо — божественными зачарованиями, ну или с «присадкой», но в данном случае мне не очень интересно. Не думаю, что эти заклятия даже придётся пересиливать: если есть тюряга, то туда впускают-выпускают, так что всякие охранные системы должны быть завязаны на простейшие вещи, типа открытия двери с нужной стороны.

Ну и защищена была тюряжка от штурма и проникновения извне (видно, на случай, как с ожидающим праведного возмездия Тралком, помощи от экипажа заключённым). Маленькие зарешёченные окна, запертые на ночь тяжёлые мощные ворота. Но вот крыша заведения была снабжена галереей с бойницами. И выходами на неё, как понятно. Так что подождав и удовлетворённо прислушавшись к гудению портового района в округе, я просто залез на крышу. И прорезал когтями деревянную, обшитую не слишком толстой сталью дверь, отложив в сторонку: не грохотать этой деталью интерьера было сложнее, чем вскрыть.

И стал вчувствоваться изнутри: шесть очевидных вертухаев дрыхли на втором этаже, шесть явно «бдели» (кто-то даже перемещался, так что без скобок) на первом. На первом же было несколько типов, «смазаных» в ощущениях — подозреваю, заключённых. Но проверим.

Для начала я стал понадёжнее усыплять спящих, тюкая их по маковкам. Много времени это не заняло, запираться на ночь местные не стали, а я законно погордился, что даже не убил никого. Потом — второй этаж. Трое вертухаев не спали, лениво обходя первый этаж и спускаясь в подвал, где перед люком в камеру бдел ещё один вертухай. А парочка дрыхли, распространяя перегар. В общем, для беролака в обороте проблемы вырубить не встало. А шесть типов «смазанных» были действительно в камерах, заперты. И они нам пригодятся, хоть и не прямо.

— Здорово, узники совести, — засунул я радостную морду в открытый люк.

Зачарования были, сильные, судя по моим ощущениям, и на прочность, и на «тревогу», но как я и предполагал — завязанные на нарушение целостности стен-люка.

— Михайло Потапыч⁈

— Аз есьмь. Так, граждане заключённые: не орём, не тупим, в темпе выбираетесь и идёте за мной.

Под звуки педагогических люлей тридцать человек экипажа (остальные были прибиты при сопротивлении, судя по рассказу старпома — жалко, но закономерный конец) провелись к воротам, с запорным механизмом на этаком поворотном штурвале, как у сейфа.

— Так, вращайте хрень. Но пока не выходите, а я — скоро, — сорвался я.

Что-то вслед пропищали, но мне было не до этого: я, уже не слишком заботясь о шуме, вскрывал камеры первого этажа. И успел вернуться как раз к открытию двери.

— Идёте за мной. Не дёргаться, не зыркать, вопросы не задавать. Морды спокойные и сиволапые.

— А сиволапые — это как? — глупо уточнил боцман, на что я продемонстрировал соответствующую морду, уже не в обороте. — Но, Михайло Потапыч, ТАК у нас вряд ли выйдет…

— Старайтесь! — наставительно воздел я палец. — Всё, потопали.

Водоплавающие первое время подёргались, но сами же в своём коллективе исправились. И предтюремную площадь наша компания покидала внешне спокойная, но собранная и деловито выглядящая. Недостаточно сиволапая, как по мне, но тут я старался за всех, выступая впереди.

И — проканало. Стражники по припортовому кварталу сновали, но не слишком много. А, главное, явно были заточены на «пьяных дебоширов». То есть на наш деловито двигающий отряд… просто не обращали внимания. Более того, абордаж буксира выглядел как спокойное проникновение по мостику: на нас просто не обращали внимания, а присмотренный мной буксир этерии содержал всего одного персонажа, видимо, дежурного и, видимо, уставшего.

— Так, вытаскивайте якорь. Как — разберётесь. И те, кому показать как этой лоханкой рулить — со мной. Самому мне рулить лениво, но покажу, — озвучил я начинающим ликовать водоплавающим. — И тихо, паразиты! — возмутилось моё почтенство. — Вот свалим отсюда — поорёте. Умеренно.

10. Золотой младенец

Проблем с «показать» не возникло, даже не пришлось трясти оперативно связанного сторожа корыта. По-моему, старпом и навигатор с штурманом (последние два — какие-то специальные водоплавающие, сделанные для того, чтобы корабль не заблудился и не врезался во что-нибудь неподходящее) понимали больше моего. Компас-навигатор управлялся кольцом с названиями мест (несколько десятков таких колец лежало под ним в ящичке), алхимической бурды в двигателе вроде как хватало, впрочем, если что — топтыгин обещал толкательного элементаля. Сейчас — несвоевременно и поднимет тревогу, но как выплывем из порта — вполне возможное решение проблем (если и будут) с топливом.

И да, все наши копошения проходили без каких-бы то воплей «держи Потапыча и наворованное!!!» и прочих неприятностей. Порт жил своей жизнью, мимо мостика, к которому крепился буксир, промаршировала стража, таща какого-то уставшего водоплавающего, даже не взглянув в нашу сторону. А водоплавающие покопошишись, да и отцепились от мостика и неторопливо поплыли из порта.

Во всём этом благолепии было два недостатка: первый озвучил старпом:

— Никак, Михайло Потапыч. Даже если вашим могуществом и милостью Апопа скорость этой лодки будет, как у Потрясателя в лучшие времена — никак. Потонем.

Это он мягко называл озвученные мной мысли насчёт «доплыть до Зиманды на буксире» волюнтаризмом.

— Совсем никак? — уточнил я для порядка.

— Совсем. Места для пресной воды нет, жреца Ида или хотя бы одарённого водой — нет.

— А они могут опреснять? — заинтересовался я.

— Не все, даже не самые сильные… но некоторые — могут.

— А артефактов для опреснения нет.

— Я о таком не слышал, ваше почтенство. И, положим, пить можно рыбью кровь. Выварить, но топливо… — замолчал, поскольку я наставительно помахал объятым огнём пальцем. — Хорошо, даже топлива не нужно. Но эту рыбу надо ловить: она над глубинами не водится, нет карт отмелей. Просто морской змей потопит эту скорлупку, даже не ударом — волной. Про шторм и говорить страшно. Так что, Михайло Потапыч, нет, совсем никак.

— А Потрясатель разобрали, — вздохнул я.

— Сволочи! — раздалось хоровое, на три голоса.

— Если не хуже. Ладно, значит, надо будет делать корабль. В этом-то кто-то разбирается? И всякие там паруса и колёса не надо — двигаться он будет. Важно, чтоб не развалился и не потонул.

— Мореходную баржу-то сделаем, — подал голос греющий уши на входе в кабину корыта боцман. — Да и колёса с приводом если не сделаем, то сможем толковому мастеру-кузнецы показать, хотя судя по этой лодке — и не надо.

После чего произошёл диспут, без рукоприкладства, но на повышенных выражениях, с использованием специфического водоплавающего жаргона. Постоял я, послушал, был травмирован в миропонимание и эстетизм: места, в которые эти страшные люди помещали якоря, мачты, крабов, пушки и друг друга — были исключительно интимными и совершенно не годящимися для размещения всего названного.

— Так, вы тут пообщайтесь, сейчас или там потом — главное, чтобы к этому острову Гратис было понятно, что и как делать.

— Почтенный, а деньги?

— А деньги есть, — хмыкнул я, потопав из кабины, где возобновился эмоциональный диспут на повышенных тонах.

Прошёлся по полу, послушал краем уха всякие «спасибки» от ошивающихся водоплавающих. Последние нашли какое-то спиртное и сейчас радостно обмывали освобождение. Я подумал, да и решил персоналу не мешать: у них офицерьё есть, вот они пусть и мешают, а мне лень.

Дотопал до задницы корабля, стал смотреть в удаляющиеся огни порта Тулапа.

И думать над вторым недостатком. Возможно — плодом моей паранойи, но вот… Не нравилось мне, как быстро, чётко и гладко всё прошло. Не результатом, он-то вполне удовлетворительный. А тем что я, непрофильный, будем честны, специалист, без особой подготовки, ни черта не знающий…

«И шебуршень бестолковый», — дополнил Потап.

В общем — ни сучки, ни задоринки. Всё гладко, и всё получилось, и вот не нравится мне это. Действовать я, нужно признать, начал скорее от безысходности: очень уж ситуация была жопная, а задержка в сутки привела бы к тому, что я начал уже неконтролируемо психовать.

Смешная шутка, что ли, вопросительно уставился я на жёлтую и ехидную луну. Но светило не отвечало, не подмигивало и, если бы не привычное ощущение саркастичного ехидства — было бы приличным светилом.

Так что пошёл я в каюту, всё же несколько дёргаясь из-за везения. Ну и умеренно огорчаясь, что нельзя прямо сейчас рвануть к Зиманде. И, потихоньку, под покачивание корыта, задремал.

А разбудил меня совершенно невозможный по силе рёв Потапа. Скатился с кровати, ухватился за кобуру, начал оборот. Одновременно стараясь понять — где враги?

«Жадина это», — мрачно сообщил топтыгин, явно готовясь к явлению в яви, ну а я — поддал энергии из внутреннего мира.

И даже немного успокоился на тему «отсутствия неприятностей», да и почувствовал, о чём ревел топтыгин: эманации Аваруса, отчётливые, нарастающие, причём локализованные на меня.

— Нам того? — уточнил я.

«Нет», — отрезал Потап. — «Жадина — не вояка, он в боги-то пробился, торгуя и договариваясь. Корыту этому, да и всем рядом — „того“. А мы отобьёмся, наверное».

— Как-то не хочется терять нажитое непосильным трудом, — покручинился я. — Хотя то, что не помрём — радует. Наверное. Блин, а может, он просто поздороваться хочет?

«Жадина?» — смешливо захрюкал мохнатый.

— Мда, — признал я, но тут же возмутился. — Какого овоща?!!

С этими словами я уцепился за сумку с золотишком, овеваемую эманациями божества. Моё имущество стало проявлять неподобающую шустрость, воспарив. Ну я её и закогтил, естественно.

А закоктив — как бы «сорвал полог». И да, Аварус, сучность божественная, жадина и жлоб. Метрового росточка то-о-о-олстый человечек. Большеголовый, похожий пропорциями на младенца, с золотой кожей — не металлической или желтушной, а отливающей-светящейся золотом. И мордас у этого божества был… запредельно жлобским. У младенцев такого не бывает — с такими мордасами пуповиной удавливаются от жадности.

— Отдай, вор! — грозно сведя бровёнки перекатами золотых монет озвучил бог.

— Не отдам! — возмущалось моё почтенство. — И я — не вор!

— Ты украл ЗО-ЛО-ТО у моего жреца — и не вор?!! — уже пророкатало, а в отсветах золота стали появляться нотки агрессии. — Отдай сумку!

— Не отдам! Моё! — сообщил я.

И Динька, хоть и боялась запредельно, гневно пища, подлетела и ухватилась за имущество. Наконец, ржущий Потап проявил пару призрачных лап, прикрыв суму, которая перестала вырываться.

— Так вот, когда твои нездоровые божественные потуги на воровство пресечены — и твои, Аварус, а не мои! — можно и поговорить. Я — не крал. Ты скрижали писал?

— Ой, да что там писал… и древний медведь тут, — скорчилась морда божка в гримасе. — Драться с вами — невыгодно! — гневно уставился он на меня.

— А зачем драться? Я ничего не крал. А взял компенсацию. По праву силы, по божественным законам, — почуял я возможность отбояриться от крайне неприятного расклада с дракой или обездоливанием.

— Врёшь же, — прокурорски уставился на меня божок, окончательно успокоив.

Он реально — жлобяра запредельный. Понять, врёт собеседник или нет — для бога раз плюнуть. Так он на этот разовый плевок жадничает. За золотишко будет держаться звиздец как, но не отдавать финансы — есть шанс.

— Ну слушай, Аварус, — начал я напевно пересказывать ситуацию с момента появления монитора береговой обороны.

Божество действительно было завязано на «договоры» — слушало внимательно, уточнило несколько моментов. Правда, у меня появилось несколько вопросов, которые я не черта не понимал.

«Потом поясню, сейчас времени нет, да и услышать может», — отэманировал явно веселящийся Потап. — «Считай, что перед тобой сильный настоящий зверь: может, и сильнее меня, но с твоей дырой — нам по силе. И жа-а-адный, да и драться не умеет. Так что не шебурши не по делу».

— Ладно. Буду шебуршать по делу, — не прерывая рассказ, мысленно хмыкнул я.

— Итого, эта этерия: повредила и спёрла мой корабль, — подытожил я рассказ. — Повредила и спёрла мой экипаж. Нанесла мне самим фактом спирания тяжёлые душевные страдания. И отказались отдавать!

— А ты просил? — хмыкнуло божество.

— Ага! — радостно закивал я, даже лапой утвердительно помотал. — И ещё они проти-и-ивно выставляли со своей земли: «этария не заинтересована в твоём длительном пребывании на своей территории».

— Я тебя услышал, видом Потапыч, — важно надул и без того толстые губы золотой младенец. — И золото — верни! Ты утащил в сотню раз больше, чем у тебя взяли!

— А корабль? А моральный ущерб⁈

— У тебя? Мораль⁈ Да я такой шутки пару тысяч лет не слышал!

— Ком-пен-са-ция! И право силы!

— Законы этерии!

— А мы на её территории? — наобум уточнил я, ну и судя по скуксившемуся золотому мордасу — нет.

— В общем, корабль за корабль ты взял. Это… равновесно, — скорчился бог. — Золото возьми столько, сколько взяли у тебя. Остальное — отдай!

— Да щаззз! — потерял остатки богопочитания. — По мне стреляли, меня… не важно, — на этапе «меня взрывали» я остановился — вчинить в ущерб нахрен взорвавшийся моими усилиями монитор как-то не очень выходило. — И членов МОЕГО экипажа убили. И мне пришлось вот этими лапами, — потряс я для наглядности лапами, — трудиться! Чтобы вернуть своё! А любой труд — должен быть оплачен!

— Глупости какие-то говоришь: «труд оплаче-е-ен», — фыркнул бог.

В общем час, не меньше, мы безобразно торговались. Ситуация выходила патовая: божок явно не горел желанием охреневать в атаке, но и оставлять лишний ломаный купр (не говоря о тыще золота) Аварус не собирался. Ну и я как бы понимал, что весовая категория не та, чтобы посылать бога. В принципе, я немножечко удивлялся тому, что нас просто не охреначили до изумления каким-нибудь божественным проявлением, но Потап грозил «позже объяснить», так что ситуацию я пока принимал «как есть».

И, в итоге, помимо кровно затрофееных у Тралка пяти сотен авров… я выторговал сотню золотых! Всего! Хотя торговался, как беролак в преддверии перебоев поставок мёда! Причём, когда я вежливо согласился («чёрт с тобой!» — ОЧЕНЬ вежливо, потому что ОЧЕНЬ хотелось материться), произошло странное. Деньги из сумы, до которой Аварус как бы не мог добраться — просто вылетели. Отделилось шесть сотен золотых (Динька тут же проверила, уперев кулачки в бока), а остальное золото ухнуло Аварус знает куда.

— Не видом, а крючкотвор! — обвинительно простёр палец в мой адрес Аварус.

— Ага, — радостно покивал я на похвалу. — И не бог, а жлобяра!

— Ага, — не менее радостно кивнул мне Аварус. — Ладно, видом. Жрецу, меня призвавшему, про то, что ты — не вор, сказать? Мне-то без разницы, но могут к другим богам обратиться. И мне за это не заплатят, — скупердяйски буркнул он.

— Ну… скажи, — подумав с полминуты выдал я.

То есть понятно, что в этой этерии мне так и так появляться не стоит, да и не собираюсь. Но с постройкой корыта и прочими вещами — проще оставаться «в правовой зоне», спокойнее. Да и призовут на мою голову Шута какого — нахрен оно мне надо?

И эта… сволочуга, с радостным воплем «пожертвование!» спёрло из моей жалкой кучки десяток золотых! И исчез, скотина такая!

— Вот же жлоб, — сплюнул я, плюхнулся на кровать и обратился к Потапу. — Рассказывай!

«На себя посмотри… хотя ты — не такой. Был бы таким — он тебя бы в бантик завязал».

И начал топтыгин рассказывать. То, чего во всяких священных книгах днём с огнём не найдёшь — хотя во всяких эпосах находилось подтверждение.

Итак, божества в пределах своего аспекта — фактически всемогущи. Но вот дальше начинается «вне аспекта». И с Аварусом, явившимся передо мной, так и было: я, как бы — домовитый, но не алчный жадина. Более того, я себя не считал и не считаю вором (а после божественного налёта — почти пострадавший!), а это при прямом божественном явлении играло немаловажную роль. Именно мои мысли и ощущения имели значение — кстати, как и с «клятвой богам», что занятно. И оказалось, что Аварус явился ко мне не как божество, с силой всего своего аспекта, а как простой, пусть и чертовски сильный дух. И этот дух бы нас с Потапом раскатал бы в блин, но он не вояка, вообще. Кстати, с тем же полуединым Аллом — ситуация для нас была ГОРАЗДО опаснее. Дело в том, что божество пользовалось аватаром, а в этом случае играли роль не мои чувства, мысли и ощущения, а чувства и ощущения Глона, одержимого божеством. Этакая субъективная объективщина.

При этом, например, Аварус вполне мог, в рамках своего аспекта, даже без личного явления, навязать команде приступ алчности и златолюбия, ну и был бы бунт на лоханке, бессмысленный и беспощадный. Вот только сотворить он такое мог не «от балды», а в рамках кучи условий, с тратой кучи энергии, если условия не соблюдены. В общем, выходила ситуация, в которой мы реально могли отбиться, а при удаче — сожрать бога. Скорее всего, он бы в случае конфликта просто убежал, но сам факт имел место быть. И могущества божества «вообще» этот факт ничуть не уменьшает.

А в эпосах, кстати, как великая редкость, описывалось как смертные выдавали люлей, навешивали лещей и вообще делали потерпевшими богов. Редко, обычно ценой своей жизни, да и если выживали — жили после этих эпических деяний хреново и недолго. Но сам факт огребпния божеством имел место быть. И, явившийся без аватара, вне своего аспекта бог, явившийся к полностью уверенному в своей правоте и СИЛЬНОМУ териантропу — уязвим. Не сильный оборотень — огребёт люлей без вариантов, да и сила у божеств такая, что они и без божественных сил вполне могут пинков надавать, но всё же.

— А он нам мстить не будет? — прикидывал я.

«За что? Он развлёкся, получил, что хотел, а мог колотушек получить» — фыркнул Потап.

— Скотина какая. И денег мало-о-о…

«Он тебя точно не покусал?»

— Тебе виднее. Но хрен знает, хватит ли того, что этот жлоб нам оставил, на то, что нам нужно, — вздохнул я, собирая жалкие остатки честно экспроприированного.

«Доплывём — увидим», — логично ответил Топтыгин.

— Кстати, то, что мы сумку удерживали, а потом он из неё золото без проблем выудил — из-за этого? — любознательно уточнил я.

«Угу. Пока ты не признал, что он может — не и мог. И качает что-то, противно так… Я — спать», — разорвал связь топтыгин.

Действительно, слегка покачивало. А я повалялся, посмирялся со сволочизмом окружающего мира, ну и тоже уснул.

А разбудил меня стук в дверь.

— Михайло Потапыч, земля на горизонте! — сообщило из-за двери.

— Прогнать её, что ли? — спросонья изящно пошутил я.

— Не надо прогонять, — испуганно ответило задверье. — Вас старший Лиам велел позвать…

Лиамом обзывали старпома, ну а «старший» — так формально капитаном выходил я. Хотя орать на всех, что я — капитан, я не собираюсь. Это Тралки и прочие воробьи пусть этим страдают. И вообще, понятно, что это именно «титул», а все капитанские обязанности уже в моём экипаже выполняет старпом.

— Сейчас буду, — буркнул я, проверил, всё ли на месте (а то после визита этого божественного жлоба, не удивлюсь, если что-то не приколоченное пропадёт!) и тут, уже на выспавшуюся голову, до меня дошёл тонкий теологический момент.

«А чего это ты ржёшь так весело?» — заинтересовался Потап.

— Да Аварус грозил сообщить жрецу, что я — не вор. И точно ообщил — деньги взял, а это его аспект, да и не врал.

«Угу, они не врут».

— То есть, я сейчас выхожу, по местным религиозным писулькам, дважды, гы-гы, пророк! — гыгыкал я. — «Говорящий с богами», куда деваться. У Алло и теперь — Аваруса.

«Угу. А чего ржёшь-то?»

— От радости, — буркнул я.

И потопал разбираться, что там за «земля на горизонте», и нахрена мне тащиться на пол этой лоханки в утро глухое.

11. Вор серебряных ложек

Остров Гратис, который и вправду виднелся на горизонте в предрассветных сумерках, был фактически на границе «зоны богов». Что, судя по описанию этого острова в пролистанных мной источниках, приводило к этакой градиентной природе острова примерно с земную Гренландию размером. И «извращённость гратисцев» описывалась и осуждалась, в качестве «доказательства» приводилась «неприличная плодовитость».

Которая, судя по всему, была ниже «средней по Зиманде», но ГОРАЗДО выше средней по Земле Обетованной. И, естественно, связана с более живой навью: на материке, кроме зон, прилегающих к центральной области, четверо детей у женщины было великой редкостью, а судя по каким-то отсылкам, в некоторых этериях двое — были «законодательно обязательны». В общем хитонасцы, со свойственной человекам зловредностью, приписали соседушкам «жуткие пороки». А сами завидуют, гарантированно.

Торговал Гратис не только с Хитонисом, но и с двумя соседними этериями, что, опять же, приводилось как показатель жуткой порочности и злонравия. При этом, торговля была жизненно необходима и островитянам, и материковянам: на острове выращивались тысячи еды — злаки, мясо и прочее такое, что в условиях Земли Обетованной если и выращивалось, то с ощутимыми усилиями и часто себя не окупало. Кстати, фермы вокруг Тулапа постоянно «удобрялись» мелкими духами: рыб, водорослей и всяким таким, создавая относительно сносный навефон для аграрствования и… слухи о «жуткой порочности и похотливости пейзан». Но, как понятно, подобная система не слишком эффективна, а обитали в этериях — придурки, не способные оценить всю прелесть рыбной диеты…

«Да!» — важно подтвердил Потап.

При этом, с ресурсами на Гратисе было не огонь: то ли вообще, то ли с методами добычи. И жратва, и дорогущая древесина (ворюги, раздербанившие Потрясатель, очень неплохо наварились, причём именно на дереве) шла на материк, а всякие стали и минералы — на остров. Производство на последнем было не хуже материкового, судя по косвенным данным, так что выходил этот Гратис отнюдь не «сырьевым придатком».

При этом, он был одним из самых крупных и удалённых островов в текущем регионе Земли Обетованной. Из чего закономерно следовало, что Гратис становился местом, куда стремились «подальше от этерий» и даже «подальше от богов». Самое забавное, что последнее действительно работало, хоть и не стопроцентно. То есть в рамках своего зачарования-колдовства-влияния на материке боги если и не обладали «большим могуществом», то уж точно тратили на свои божественные делишки ГОРАЗДО меньше энергии. По сути, явление божества в пределах зоны влияния приравнивался к появлению в храме, на алтаре. С меньшими возможностями, но трата на манифестацию, согласно экспертной оценке Потапа, выходила сопоставимой. Ну а на Гратисе, выходящем из-под «божественного контроля» вполне могли тусоваться всякие еретики и прочие нерелигиозные граждане. И божествам в этом случае приходится прикидывать — а не махнуть ли рукой на засранца, а то уж больно его наказание накладным выходит.

В Хтонисе вообще в сторону Гратиса «официально плевались», называя извращугами, безбожниками, пиратами и прочими не слишком приятными категориями граждан. Вполне нормальное, добрососедское отношение, нужно отметить. И как по мне — соответствующее действительности процентов на тридцать, как и положено добрым соседушкам.

Впрочем, даже если этот Гратис — на самом деле пиратский заповедник, с поголовно озабоченными безбожниками — нам пофиг. Вопрос постройки трансокеанского корыта в любом случае удобнее решать на островах, ну а не подойдет Гратис — запасёмся пожрать-попить и двинем куда-нибудь поинтереснее. Отбиться, если что, у нас дури хватит: как минимум, сделать так, чтобы потенциальный агрессор прикинул и предпочёл не связываться.

Так что потопал я в рулевую комнату, где торчал старпом, ну и поинтересовался — какого хрена почтенного меня будят, когда до места назначения ещё дофига?

— Я, Михайло Потапыч, потому вас позвал, что не знаю: есть ли такие же жуткие пиратские суда, как у бандитов, нас захвативших, — сообщил Лиам. — Лодка, на которой мы сейчас — не чета Потрясателю, а ему от одного попадания не поздоровилось. Так что раз подходим…

— Подплываем, вообще-то. И я понял, логично, — признал я. — Ладно, постою впереди, посмотрю. Судя по тому, что я читал — такого быть не должно, но… Лучше присмотреть, ты прав.

Так что следующий час я любовался всякой водой, разгорающимся рассветом, ну и островом с появляющимся портовым городом. Никаких судов береговой обороны, кстати, нам не встретилось. А вот жрать начинало хотеться, притом, что на лоханке водилось только выпить: видимо, запасы охранника. И то не факт, что осталось: не проверял.

Остров же радовал зеленью (довольно блеклой, но на фоне материка — прямо буйство) и портовым городом. Сам городок был больше «зимандским» в плане архитектуры: никаких десяти и более этажных башен. Кроме того, застройка была каменно-деревянная, в четыре-пять, максимум шесть этажей, каменными были первые два, а над ними — пара-тройка этажей деревянной надстройки, причём, в основном — бревенчатых срубов. Деревня, даже на фоне городов Золотой Волости и даже Пряного. Впрочем, смотрелось симпатично. А вот порт, точнее, корабли, приставшие к деревянным мостикам, меня ни черта не порадовали: всё те же буксиры, здоровенные баржи и несколько мониторов, как бы не поменьше материковых. То есть и тут никаких серьёзных кораблей не водится, а надо будет строить. Кстати, непонятно, при отсутствии вооружённых не привязанных к берегу кораблей (а мониторы именно такие: каждые лишние сто метров от берега — выше вероятность, что утюги потонут к чертям, да и медленные они) процветает «злостное пиратство», о котором жалко писалось в книжках Хитониса.

Впрочем, разберёмся, может, всё врали, может — нет. Наш буксир, тем временем, подплыл к свободному мостку. По которому бодрой рысью щеманулось человек двадцать: дюжина вояк в кирасах, похожих на привычные, но с штыковыми ружьями и касками типа «возрождённый рейх», отороченными меховыми полосками. Ну и явные чинуши, с папками-сумками, чуть ли не языками на плечах. И вот что мне реально не понравилось — один из близко стоящих мониторов завращал пушечкой, типа «незаметно» так.

— Лиам, отплывай и паркуйся где нибудь поближе к берегу! — рявкнул я.

— Что делать, ваше почтенство⁈ Отплыть-то я понял! — заорал старпом.

— На нас пушку наводят! — ничуть не стесняясь того, что подбежавшие нас слышали. — Причаль так, чтоб если будут стрелять — потопили к чертям не только нас!

— Понял, сделаю, Михайло Потапыч!

И под подпрыгивание и размахивание руками «встречающей делегации» наш буксир пошуршал глубже в порт. Пушка нас действительно провожала, но не стреляла, а старпом нашёл чертовски удачное место: между парой барж, которые нас прикрывали от всякой милитарщины. Остановились, а я, сделав мордас радостным и сиволапым, свесил его через перила, наблюдая за встречающими, беглой трусцой бегущими к новому месту парковки.

— Здрасти, — приветливо оскалился я, помахав лапой.

— Епископ Михайло Потапыч! — с запинками от бега выдал самый толстый, видимо, в не только в прямом, но и переносном смысле чин.

— А откуда это вы меня знаете? — искренне заинтересовался я.

— От… доброжелателей из этерии Хитонис, — прозапинался чин и тут же сделал морду «при исполнении» до предела. — Как прикажете понимать эволюции вашего судна в порту Рико⁈

Ну, хоть название городишки узнал — тоже не лишнее.

— А вы плохо слышали? — светски уточнил я. — Вроде я громко орал.

— Я слышал! Но действия были предприняты для безопасности порта!

— А наши — для безопасности нас, — отпарировал я. — И вообще — чего вам надо-то?

— Налог!

— Э-э-э… — немного офигел я. — Это за что это? Портовый сбор, что ли?

— Нет! Налог! По законам вольного острова Гратис, судно, встающее на стоянку, если несёт на себе захваченную в бою добычу — должно платить налог! В таком случае остров обеспечивает защиту и благоприятствование!

Понял, почему «пираты», оскалился я в ответ. Эти весёлые ребята совершенно официально «крышуют» пиратов за деньги, названные налогом. И сейчас хотят начать крышевать меня.

— Денег нет, но вы держитесь, — хмыкнул я.

— Как нет, епископ⁈ Вы…

— Можете досмотреть судно, — хмыкнул я. — Есть мои личные средства, несколько сотен золотых. Их передавать не буду, могу издали показать. И всё, никакого иной «захваченной добычи» на этом буксире нет.

Ну, не считая сам буксир, где-то валяющегося связанного сторожа, ну и экипаж — в принципе, тоже можно интерпретировать как «добычу». Но эти деятели явно нацелились на «тыщи золота» — какой-то стукачок из Хитониса им доложил, что я его экспроприировал, а вот о факте божественного ограбления информатор был не в курсе, судя по всему. Ну или Аварус вообще «придержал» денежку, пустил в оборот, а вернёт через месяцок-другой — вполне возможный вариант.

— Вы, епископ… — начал было краснеть чин, думал начать хамить, но посмотрел на мою радостную и сиволапую морду и хамить передумал. — Тулапа вы покинули с двумя с лишним миллионами золотых, епископ. Несколько часов назад.

— Ага. Аварусу отдал, — небрежно махнул я лапой.

— Э-э-э… — послышалось гудение, начались копошения и переговоры между чинуш.

Причём, один из них (наиболее оборванно выглядящий) видимо, был жрецом золотого жлоба. Потому что произошло некоторое копошение, башка закрывшего глаза жреца дёрнулась, а по окурге раздалось ощущение золотого звона. Не звук, а именно ощущение, как будто Аварус отвесил жрецу подзатыльник мешочком с золотыми монетами.

— Да, — страдальчески скривишись, буркнул жрец, сложив после этого губы в подобие завязанного кошеля — мол, ни словечка от меня больше не дождётесь.

— Тогда… буксир?

— Компенсация, признанная божеством, — лыбился я. — Так что, господа, не будет вам поживы. Вы бы лучше про оплату за стоянку, законы и правила рассказали, а не слюни пускали на божественное золото, — с елейной, ехидной и сиволапой мордой сообщил я.

Последовало ещё негромкое копошение, во время которого слышалось слово «пророк».

— Официально ставлю вас в известность, епископ, что Гратис не находится во власти божеств, хоть и не враждебен им…

— А они об этом знают? — ехидно поинтересовался я, на что чин дёрнул уголком рта, но не ответил.

— Так что присвоение чужого имущества на территории острова, вне зависимости от божественного дозволения на него, будет рассмотрено как преступление с соответствующими последствиями!

— Учту.

Блин, всё-таки слава «вора серебряных ложек Потапыча» до меня добралась. И Шут тут точно потоптался. Впрочем — шут бы с ним: в этом мухосранске мне, вроде как, на репутацию своего почтенства плевать — всё равно свалю. Так что — «твори бардак, мы здесь проездом!» Хотя лень, вообще-то: мне бы не бардак, а корыто сотворить и до Зиманды добраться.

— И мои вопросы вы оставили без ответа: что со стоянкой, где узнать правила и законы вашего острова и порта Рико. Или ваш порт отказывает в гостеприимстве?

Чины зашушукались, и оборванный аварусианец повращал пальцем у виска со жлобской мордой: очевидно, его хотели запрячь провести «досмотр», а он посылал запрягателей в дали дальние, ссылаясь на данные от Аваруса и сомневаясь в душевном здоровье окружающих.

— Ожидайте, — недовольно буркнул чин в результате этих шушуканий, — портовый чиновник вскоре будет.

— А вы все кто? — скалился я.

Ответа не последовало, а вся эта делегация поскакала вдаль. А ко мне подошёл старпом, как и прочая команда, греющая уши.

— Почтенный Михайло Потапыч.

— М?

— Два миллиона⁈

— Да щаз, — хмыкнул я не слишком весело. — Этот Аварус действительно всё забрал.

— Да уж, — скорбно вздохнул Лиам.

А по мостку к нашему буксиру уже шуршал другой чин, со здоровенным гроссбухом. И парочкой стражников в сопровождении. И вид у данного типа был несколько философский и созерцательный: очевидно, набег неких чинуш высокого пошиба с охраной на его рабочее место типа немного удивил.

— Счетовод порта Рико, Митс Нос, — дотопал представился он.

— Епископ Михайло Потапыч, — проявил вежливость и я — «делегация по встрече» такими мелочами не заморачивалась, мысленно капая слюнями и облизывая груды отсутствующего золотишка.

— Город Рико рад приветствовать вас… — казённо начал было чин.

— Я ЗАМЕТИЛ, — хмыкнул я, да и по физиономии типа пробежала слабая ухмылка.

— Баржи у вас нет, портовый сбор — серебрушка в день. За неё мы не допустим на ваш корабль лишних, да и за целостность его ответим.

— А если бы была баржа?

— То описание товара и количества, с проверкой. И цена была бы другой, епископ.

— Разумно, — не мог не признать я. — Но мы тут впервые. Хотелось бы узнать про город, про его законы и традиции. А то нарушим что-нибудь, по незнанию — потом мороки будет…

— Мороки?

— Угу. Трупы прятать, вид невинный делать, — хмыкнул я.

— Если не пожалеете пару серебряных — могу рассказать, что знаю. Моё рабочее место присмотра не требует, да и вы — нежданные гости, — пожал плечами этот Митс.

В общем-то, так и было, судя по его жестам и кивкам: несколько мостков его «зоны ответственности» были плотно заставлены всякими баржами и буксирами, между которыми мы вклинились.

— А за перекусом это сделать где-то можно? — под одобрительный гул экипажа уточнил я.

— Отчего нет, — пожал плечами чин.

Народ было выдвинулся, но тут боцман негромко поинтересовался:

— Пленного оставим в заточении, Михайло Потапыч?

— Это этого, сторожа? — припомнил я.

— Его самого.

— Развяжите и выкиньте к лешему на берег. И пяток человек оставь, сторожить буксир.

— И сам остаться собирался — мне товарищи потом расскажут. Только…

— Попробую какую-нибудь жратву прислать. Кодовое слово «корифей — козёл», — хмыкнул я.

Боцман было удивлённо поднял брови, но потом понял, кивнув. Ну мало ли, какие-нибудь местные жулики нарисуются, потравят или усыпят охранников и сопрут имущество. То, что портовый чин уверяет, что «берём ответственность» — радует, но ни черта не гарантия, вообще-то.

В итоге направились в относительно незаметное заведение — как я понял, хоть и припортовое, но ориентированное для чинуш. Такое, не слишком бросающееся в глаза, но чистое и, судя по расценкам Хитониса — очень недорогое.

Команда начала питаться, да и я чавкать пропитанием, боцману какие-то местные подавальщики еду понесли. А после потягивающий пиво Митс стал рассказывать и отвечать на вопросы. Выходило с его слов (что ещё надо проверить), что Гратс — этакая скорее конфедерация. Каждый город, которых на острове полтора десятка, имеет свои владения и свои законы: общая только оборона, а остальное — на усмотрение конкретных горожан. Не совсем так, конечно: тот же Рико — портовый город и «ворота в мир». Точно были какие-то договорённости и потоки финансов. Но, вполне возможно, негласные. Так что чин мог не врать, а просто быть не в курсе дела.

Это следовало, как минимум, из довольно строгих законов, обеспечивающих личную и имущественную безопасность (после таможенно-налогового ограбления, само собой). То есть, зазывая к себе тех же пиратов-грабителей, сдирая с них «налог за крышу», власти Рико не только оберегали заплативших, но и окружающих от них. Много стражи, ограничения на использование оружия — либо кулаками, либо обращайся к страже. И, судя по рассказам, презумпция виновности к использующему оружие или магию. Мне подобное скорее в плюс: я, как бы — териантроп, да и в команде их хватает. А вот местные, что островные, что вообще на Земле Богов — оборотни, только «начиная с епископа». Кстати, у меня в команде выходит шесть епископов, мысленно хмыкнул я.

Уточнил насчёт местных корабелов: были, но не корабелы, а некие «торговые мануфактуры». То есть некие заводы-фирмы-артели, а не «одиночные мастера с подмастерьями». Ну, в любом случае, надо туда переться, смотреть и договариваться. Только я уже было думал распрощаться с Митсом и сходить в эти корабельные верфи с командой, как в заведение вбежал расфуфыренный вьюнош, в попугайски-ярком наряде. Подбежал ко мне, протараторил «послание от градоначальника епископу Михайло Потапычу», шлёпнул на стол конверт и убежал.

А я в конверт заглянул — типа приглашение. Вежливое, типа. А на деле — чуть ли не требование явиться к местному градоначальнику на поговорить.

— Это — нормально? — уточнил я у Митса, показывая бумажку.

— Это — странно, епископ. Хотя может, дело в вас. И игнорировать это приглашение я бы вам не рекомендовал — хотя епископ Церек Нияс и не единовластный правитель, но поставлен Советом Города. И не по делу приглашать не будет.

— Не кардинал? — задумчиво уточнил я.

— У нас на Гратсе кардиналов нет! — гордо задрал нос портовый чин.

Хм, ну видимо, «феодалов с феодами» нет. То есть само землевладение быть может, но с епископством — не связано. Епископ, как и на материке — показатель силы, возможности полноценного оборота, но не более.

Ну, в любом случае поговорить не помешает: может, всё-таки нужно с этого Гратса валить нафиг, искать другое место. А может, и нормально всё будет, но сходить и узнать, что местному мэру из-под меня понадобилось — просто надо.

12. Демократический избранник

Экипаж я отправил на буксир, выделив немного золота на накладные расходы. Дисциплину велел хулиганить умеренно, водку пьянствовать в рамках, но если будет возможность с кем-то потрещать, получить информацию, а не люлей — информацию получать. Ну а сам потопал в местную ратушу, благо застройка у Рико была «квадратно-гнездовая», мимо центральной ратуши (и чуть ли не единственного полностью каменного строения из наблюдаемых) не промахнёшься. А ещё по пути к ней я понял, что бревенчатые срубы — обшивка. Дома были каменными, а сверху наляпаны поленья. Очевидно — «городские понты» для приезжих из материковых этерий, где дерево выходило фактически признаком роскоши.

Кстати, в отличие от нормальных городов Зиманды и чуть менее, но тоже нормальных — этерии, после отхода от портовых окраин стало… пованивать. Не критично, гигиену типа мытья улиц местные явно проводили, но лёгкий аромат навоза всё равно был. Основным транспортом местных были ящеры и кони — вроде такие же, как зимандские, но пониже и покоренастее. Видимо, в отличие от безжизненного материка, в местных краях конине есть, что жрать, а раз так — то и гадят, заразы такие.

Причём, судя по одежде проезжих — конина была признаком «богатства-крутизны». И вот, один деятель, вместо того, чтобы придержать свою кобылу, пока я изволю пересекать перекрёсток, противно оскалился и стал ехать дальше. Ну и сам себе потерпевший, оскалился я, не замедляя шага. И результат был предсказуем: конина, добравшись до области, где «медвежьим духом пахло», начала дёргаться. Её придурошный наездник средних лет, какой-то грызун водяного типа, судя по ощущениям, оскалил крупные зубы и стал конину принуждать к противоправному деянию в мой адрес, но добился только того, что обезумевшая от страха и боли скотина устроила родео. Ко мне не приближалась, но всадника скинула, да ещё и потопталась по нему перед тем, как радостно свалить вдаль.

И вот, лежит этот потерпевший с признаками потоптанности кониной и стонет. Народ вокруг собрался, лупает глазами. Я топаю себе, и тут меня догоняет тройка стражников.

— Задержитесь, уважаемый! — выдал один из них, догнав меня.

— Нет.

— Как нет⁈

— Так — нет. Не имею желания «задерживаться» и не вижу причины это делать, — доходчиво объяснил я.

— Стража Рико требует от вас объяснений!

— С градоначальника требуйте — я к нему направляюсь, по приглашению, — помахал я конвертом перед кислыми ментовскими рожами. — И вообще, служивые, вы что мне вменить собираетесь? — заинтересовался я.

— Чего? — свели все трое глаза в кучку.

— Обвинить в чём, — пояснил я, негромко (но и не особо скрываясь) буркнув в сторону: — Дерёвня необразованная.

— Атака уважаемого епископа…

— И чем я его атаковал, идя по своим делам?

— Заклятьем!

— И каким?

— Мы не знаем, но…

— И почувствовал кто-то заклятье? — ехидно скалился я. — В общем, я к губернатору. Если найдёте кого-то, или у самих ума хватит — давайте клятву богам давать. Сначала — тот кто свидетельствуют, что я якобы колдовал. А потом я, что этого не делал… Хотя мне и не обязательно: после ложной клятвы и так будет понятно, кто клятвопреступник.

Рожи стражей искренне порадовали, ну а причина их поведения — понятна по взглядам, бросаемым на обиженного конём и адвокатом. Какая-то немалая шишка, оборзевшая от своей крутизны, ну и стражи пожелали ей «подлизнуть». Но губернатор и моё «свежее предложение» их обломало, так что отвалили, зыркая на меня обиженно.

Вообще — странно, потому что про законы и их исполнение Мист говорил уверенно, что исполняются. Но, видимо, говорил про «гостевые районы», припортовые. А я сейчас — фактически в центре, да и докопаться до меня стражи пытались «по закону». А охреневший потерпевший — в общем-то, тоже. Ни магии, ни оружия. Ну а то что я ему дорогу не уступаю — это как бы мои проблемы. Оказались, конечно, его собственными.

В общем, похмыкал и потопал в ратушу, в довольно неплохом настроении. Которое попытался испортить Потап.

«Глупый шебуршень! Зачем вонь нюхал?» — возмущённо наезжала мохнатая заница.

— Артефакты против запаха…

«Да!»

— Одни одноразовые, уважаемый Потап. И их у меня не так много. Надежда вернуться в Золотой вскоре — есть. Надьки вообще живучие, проверено. Но сколько времени займёт постройка? Хватит ли денег? В общем, предпочту сохранить запас, а то занесёт в какую-нибудь реально зловонную дыру.

«Хр-р-р», — неоформленно буркнул Потап. — «А пешком чего шкандыбаешь?»

— Кони меня боятся, а ящеров этих мало, да и где взять? Присмотрю…

«Я не про то, глупый шебуршень! У тебя есть железный медведь! Почему не позвал⁈»

— Эм-м-м… а он вообще сюда доберётся? Не сломается?

«Не размокнет» — фыркнул топтыгин. — «Те, кто на него зуб точить будут — слабые и мелкие, ничего не сделают. Есть, конечно, сильные. Могут сожрать — но зачем? Железо погрызть?»

— То есть просто позову — и он по дну океана потопает?

«Да!»

— Ну, позову тогда, наверное, — озадаченно выдал я, прикидывая, сколько аркубулюсу переться дном моря.

В принципе — не так уж долго. Тройку недель, максимум — месяц: ему ни жрать, ни спать не надо, а динамические характеристики неплохи. Понятно, что по дну под водой не так быстро, как по земле, но всё равно — довольно быстро должно выходить.

— А ты почему не позвал? — уточнил я.

«Твой медведь — ты и зови», — ехидно хрюкнул Потап. — «И я — спать!»

Ну и позвал: самому интересно, доберётся или нет. Да и лишним точно не будет, а может и вообще пригодиться. Никаких ответных ощущений не получил — но это и неудивительно. «Обратная связь» с аркубулюсом была сильно ограничена расстоянием, а вот «зов» — хоть с другого конца Золотого. Правда, что он работает на ТАКИЕ расстояния — не знал, но тут Потапу виднее.

Так и дотопал до ратуши — комплекса из пяти зданий-башен, с трёхэтажной застройкой между ними. И сходящимся углом проходом к центральной, пятой башне — туда мне вроде как и надо. Ратуша, кстати, типично этерийская — там «в готику» явно старались, так и тут. Ну да и чёрт с ним, дотопал до треугольной лестницы, сходящейся к двустворчатым полураспахнутым воротам, ну и уткнулся в стражников. Кирасы, ружья со штыками, хотя штыки такие, что иначе как алебардами не назовёшь. Стоят втроём, с мордами при исполнении, вопросительно на меня лупают глазами и молчат.

— Пропускать будем, служивые, или будет как всегда? — радостно полюбопытствовал у молчавших ментов.

— А по какому делу… епископ? — после заминки уточнил самый сильный, в сапогах, а не ботинках — в общем главный, как понятно.

— По приглашению этого вашего… градоначальника, — небрежно помахал я бумажкой. — И у вас тут демократия вроде как. Чего же электорат не пропускаете?

— Потому, что демократия, потому и не пускаем, — фыркнул страж. — В Этериях вон — всех пускают… не всех выпускают, правда. А у нас этого… елохората в ратуше не надобно!

— Аргументированно, — фыркнул я. — Так пустите? Или как обычно?

— А как обычно — это как?

— Я — там где мне надо, — обстоятельно ответил я. — А кто мне мешает — как повезёт.

— Не стоит угрожать… — насупились стражи.

— Я не угрожал, а спрашивал. Впрочем, это вашему градоначальнику что-то там надо, мне-то всё равно, — начал было разворачиваться я.

— Мы не можем пустить, епископ! — зачастил страж. — Обождите миг!

— Один?

— Максимум два!

— Тогда подожду, — проявил я небывалое благодушие.

Тут же один из стражей рысью метнулся по лестнице, демонстрируя небывалый профессионализм в беге по лестницам. А буквально через десяток секунд возвращался с серой… мышкой. Чуть в голос не заржал, да и Потап гыгыкал: владетельница лет тридцати, в сером простом платье в пол, с узлом на голове и с постной физиономией имела в тотемных духах самую натуральную мышь. Гыгыкающий топтыгин прислал мне образ этого создания — блин, хомячки на тропе войны, иначе не скажешь. Злобное и оскаленное выражение мордочки, но при этом — мышка и есть мышка, хоть в пропорциях, конечно, побольше простой.

— Епископ Потапыч? — запредельно формальным и невыразительным голосом процедила эта дамочка.

На что я, как и положено мне, улыбался и махал лапой: не представилась и вообще какая-то канцелярская крыса, а не серая мышка.

— Вы — епископ Михайло Потапыч⁈ — нахмурилась она и требовательно повысила на моё почтенство голос, через четверть минуты радостного помахивания.

— Меня родители учили с незнакомыми не разговаривать, — честно сообщил я. — А я — послушный отпрыск! — не менее честно соврал я.

Мышка из серой постепенно становилась розовенькой — не из стыда, видимо, ампутированного в процессе посвящения в «чиновники вульгарис», а гневаться изволила: те же стражники втихаря гыгыкали в кулаки.

— Я — Арайа Хитхунка, епископ! — аж топнула она ногой. — Делопроизводитель при градоначальнике славного города Рико, Церека Нияса! Вы удовлетворены⁈

— Конечно… нет. Вы, госпожа Хитхунка, ничего для моего удовлетворения не сделали, — честно ответил я. — Но Михайло Потапыч — я.

— Следуйте за мной, — аж почернела эта мышка и двинула, топая как слон.

Ну и я за ней потопал, прикидывая — что всё-таки от меня хотят? Выдворить как потенциального вора серебряных ложек? Так вроде Гратис в целом и Рико в частности как раз на ворах ложек, серебряных и не очень, жирует. Или просто познакомиться с таким замечательным мной? Тогда надо смачно, обильно, а главное — не конфликтно харкнуть в морду этого градоначальника слюной. За то, что моё почтенство от дела отвлекает.

А мышка, не заходя в обширный холл с высокими стрельчатыми окнами, завела меня в закуток, где притаился натуральный лифт. Зашла, ну и я за ней. Дёрнула за рычаг — лифт поскрипел вверх. И зыркает на меня, важно так, с превосходством. А я улыбаюсь и машу, я так делать могу до-о-олго. Фыркнула, отвернулась. А кабина тем временем доехала, и после узкого коридора молча распахнула дверь здоровенный зал-кабинет. С мозаикой, барельефами, фронтонами, колоннами и прочими нефункциональными финтифлюшками. Диванами и банкетками, шкафами с книгами, огромным окном во всю стену… В общем: идиотский кабинет. Такие просторы нужны только чтобы самомнение тешить, а у нормальных руководителей (заслуженно погордился я) кабинет — одно. Переговорная — второе. А приёмная — совсем третье. Ну а так, с выпендрежем… Хотя тут градоначальник выборный, может, свойство не конкретного типа, а места.

Хотя тип, судя по его предосудительному поведению, соотвествовал месту на все сто: сидел макушкой ко мне, пырясь в стеклянную стену-окно. Ну… и ладно, молча оскалился я. Подтопал к книжному стеллажу, подцепил когтем дверцу, ознакомился с ассортиментом. Ухватил «Уложения Городского Совета славного города Рико», дотопал до дивана, со скрипом на него плюхнулся, начав листать чтиво. И да, законы всякие, часть — нормальные, часть — бред.

Градоначальник же старался «удержать затылок», но выходило у него на редкость по-идиотски. Голова на звуки подёргивалась, уши шевелились — но не оборачивался, молчал. Ну и хрен бы с ним, махнул лапой я, погрузившись в чтение.

Кстати, по силе этот «демократически выбранный» выборными городскими советниками тип был один из сильнейших териантропов, встречных мне. Причём с тотемным духом паука. Не гибрида, не «пути душевного развития» — как, например, обезьяно-паучий кентавр. Нет, «чистый» паучидзе, без мутаций-присадок, ощутимо сильный.

«И пакость», — озвучил Потап.

— Их огонь хорошо берёт, — уточнил я.

«Да?»

— Угу. Паутина прекрасно горит, а насекомые — они полые. У них лёгких вроде нет, воздух в теле бултыхается, ну и огоньком туда милое дело. Вдохнут огня — и всё, нет паучка.

«Хм-м-м», — задумчиво прогудел мохнатый.

А я дочитал уложения — книжка была не слишком большой — и завращал башкой, прикидывая. Ну или ещё какую-нибудь книженцию прихватить, у затылка попросить каких-нибудь крендельков и кофе. Или просто свалить отсюда — тоже вариант.

— И как вам законы Рико, епископ? — вдруг развернулся в кресле затылок.

А я краем глаза успел заметить отблеск. Хм, то есть этот тип не «зазвездился от собственной важности», а наблюдал. Вообще — довольно интересный подход, вполне себе «паучий», оценил я, скалясь с диванчика и помахивая лапой.

— Нормально, для сельской местности сойдут, — ответил я. — И раз уж вы налюбовались мной в полной мере — говорите, зачем приглашали.

Внешне, кстати, ничего паучиного в владетеле за столом не было: крепко сбитый, гладко выбритый дядька лет сорока. С красноватой мордой, глубокими мимическими морщинами, этакой благожелательной полуулыбкой. Внешне — людь как человек, без хитина и лишних лап.

— Ваш вопрос, епископ, имеет очевидный ответ: пророк двух божеств, ограбивший…

— Но-но, епископ! — укоризненно помахал я лапой с дивана.

— Хорошо, взявший добычу в казне не самой слабой этерии — так вам больше по нраву?

— Нет. Не «взявший добычу», а забравший компенсацию.

— И какая разница?

— Для меня — принципиальная, — сообщил я.

— Что ж, пусть «забравший компенсацию». Мне — не принципиально. Так вот, пророк, сильнейший епископ пребывает в м… город под моей опекой. И естественный вопрос: какие ваши планы, епископ Михайло Потапыч?

— Ознакомиться с расценками корабелов Рико. Возможно — разместить заказ, если расценки устроят. Или отплыть в другой город, если не устроят, — пожал я плечами, благо именно эти моменты скрывать просто никакого смысла.

— Понятно, — задумчиво протянул этот Церек.

Понял он явно что-то своё: видимо, предполагал, что Потапыч желает построить лютое пиратское корыто, ну и наводить страх, ужас и экономическое неблагогосостояние на всех род лапу подвернувшихся. Самое смешное, что мне это его «понимание» скорее выгодно. И уж точно не мешает: в таком раскладе с меня будет браться «налог», то есть подобные «надуманные планы» городишке откровенно выгодны. И градоначальник мне в моих начинаниях гадить не будет, а, возможно, окажет какое-то негласное содействие.

А может, и нет, но орать «вы всё не так поняли!» моё почтенство, как понятно, не стало.

— В таком случае вынужден сообщить — власти богов…

— В курсе. Какой-то чиновник, не представился, быдло неприличное, сообщил, что преступления по законам Рико, вне зависимости благорасположения и одобрения богов — преступления.

— Именно. Ну что ж, вы в курсе, мы познакомились…

— Нет.

— Что — «нет»?

— Я «не в курсе». Я не знаю ваших явных законов, традиций, обычаев, сказок и тостов. Хотите, чтоб я их соблюдал — просветите.

— Справедливо. Но не я же! — закопошился паучидзе. — Я занят…

— Окно без присмотра, понимаемо, — выполнил я данное себе обещание «плюнуть в душу». — Ну так организуйте какого-нибудь человечка там, чтобы рассказал, пояснил. Книги дал вроде этой, — помахал я литературой.

— Оставьте…

— Отлично, — убрал я книжку во внутренний карман пальто.

Ну а что? Незаслуженную репутацию надо заслуживать. Тем временем градоначальник слегка полыхнул навью, явно формируя вестника.

— И её тоже оставьте, — вздохнул паучидзе. — Сейчас явится архивариус ратуши, ответит на ваши вопросы. И книги…

— Без спроса брать не буду, — честно ответил я.

Потому что репутация «вора серебряных ложек» — ещё куда ни шло А вот «книжного вора» — мне точно не надо.

— Отлично. А вот и он. Прощайте, епископ.

— Прощайте, — помахал я лапой.

И через минуту я топал за пожилым «архивариусом Татело», териантропом-койотом, который грозил мне всё рассказать и даже дать почитать. Ну, с бесполезного градоначальника — книжка и законов клок, хоть что-то.

13. Пиратские варианты

Койот-архивариус воспользовался всё тем же лифтом, но в глубину здания меня тоже не повёл, а потащился в подвал. Ну а я решил проверить по дороге возможности Диньки — и обломался. Местные товарищи, видимо, после «бездушья» материка, овладели оперированием духами просто на загляденье, вредители-трудоголики. То есть духов было до чёрта, все в параноидальном режиме, и Динька безопасно могла пребывать только вблизи от меня — моё почтенство и величие распугивало эту защитную систему в определённом радиусе. Впрочем, будем надеяться, что мне тут шпионить и не понадобится: задач в Гратисе у меня одна штука, мешать с этим вроде как не должны, так что есть небезосновательные надежды через месяцок сделать лапой и островку, и Земле Обетованной вместе с их тайнами, защитами, епископами и прочими причиндалами.

Дотопали в подвальное, разящее книжной пылью хранилище, где дедок и пара его помощников (на удивление здоровых и зверовато выглядящих териантропов-тюленей, явно братьев) таскали мне макулатуру. Точнее, сначала Татело просто рассказывал, но потом я дядьку поймал на путанице в показаниях: книжку постановления советов я читал.

— Понимаете, епископ, — велеречиво прошамкал архивариус. — Законы, конечно, таковы. Но…

И стал мне затирать про разницу между правополаганием и правоприменением. Я чуть в голос не заржал: уж с чем с чем, а с «закон что дышло» я напрактиковался настолько, насколько это вообще возможно.

Но на описываемые моменты стал требовать книги: понятно, что правоприменение может быть совсем другим, но если у стороны есть сила заставить действовать по закону (а у меня она есть, как-никак), правополагание — тоже вещь не лишняя.

Вообще, именно тут я стал более или менее понимать, что за устройство не только на Гратисе, но и Земле Обетованной в целом. И, к собственному удовольствию, понял, что на основе прочитанного не ошибался. Итак, этерии выходили именно корпорациями, пришедшими к успеху: обладали всей полнотой законодательной и исполнительной власти, использовали территорию и население в своих интересах и как ресурс. Всё это подкреплено религиозным статусом и законами богов — в общем, корпоративизм вульгарис, с этаким оттенком святых последних дней. При этом, некоторый момент был интересен, а вот я не замечал: семейственности не было. Не вообще, какие-то протекции существовали, но при этом тотемные духи на Земле Обетованной не создавали родов — те же пара братцев-тюленей в процессе рассказа приводились чуть ли не как уникальный случай. А из этого следовало то, что основанная на силе владетеля иерархия этерии раз в поколение перетряхивалась и даже перетрахивалась. Что, как уже я понимаю, не давало этериям скатится в совсем поганый корпоративизм — у обитателей были какие-никакие права, общие правила и законы.

А вот с Гратисом, да и в целом с островными «отрёкшимися» выходило не только интересно, но и интересненько. Формально тут процветала кромешная демократия и равноправие, чем я тыкал в морду не пускающим меня стражам. Но их ответ полностью отражал общее отношение: право силы было как бы отменено, но работало «право связей и денег». То есть выходило, что есть несколько семейств (без привязки к тотемным зверям и личной силе), которые обладали деньгами и властью. Их действительно выбирали — но только среди них. Чистая финансово-аристократическая «демократия», хотя и не «выбор из одного кандидата, без учёта голосов избирателей». Ну и вопрос «разных городов со своими законами» снимался как факт: семейства, руководящие этими «разными городами» были одни и те же, хоть и конкурентны друг другу, но очень ограниченно-конкурентны.

Что было важно для меня: налогами, не работая на территории Гратиса и Рико, я не облагался и не мог быть обложен. «Военный сбор», как назывался налог на крышевание — ко мне также неприменим. А вот с потерпевшим от коня и собственной дури хамлом — сложнее. И, вроде бы, без проблем. Но я, как бы, оказался в текущем мухосранске своего пребывания потому, что с Лидарёнышем и корифейской мордой тоже было вроде как «без проблем». Кстати: клятвы богам, в отличие от Зиманды — вполне «юридическое обоснование», и принудить к ней тут можно вполне юридически, по крайней мере в Рико — точно.

В общем, выходило, что надо быть осторожным, но пока я не занимаюсь хозяйственной, торговой и прочей деятельностью — местное вывернутое правоприменение с неявными поборами и запретами мне пофиг. А как гость города с деньгами — я ещё и под прямой защитой законов выхожу: местные к любителям пилить сук своего пребывания, к счастью, не относились.

Кстати, среди «отрёкшихся» были и «совсем отрёкшиеся» — жители относительно небольших поселений центральной части острова. Как я понимаю, в основном, пейзане, которые посылали городские семейки, ну и были категорическими и ортодоксальными противниками этерийских порядков. Прямыми врагами прибрежных торговых городов они не были, более того — являлись поставщиками всякого полезного в эти города. Но им не подчинялись и, судя по рассказу архивариуса, были чуть ли не враждебны ко всяким там городским на своей территории.

— А какие расценки на постройку баржи или корабля — вы не в курсе, Татело? — на всякий случай спросил я, тут же уточнив: — Я имею в виду примерные расценки: понятно что конкретные надо выяснять в мануфактуре.

— Признаться, не в курсе, епископ, — ожидаемо сообщил архивариус. — Правда, Сол и Олс могут знать, — указал он на своих звероватых помогальщиков.

— Мда?

— Знаем, епископ, — выдал один из братцев.

— Точно, конечно, не скажем, — уточнил второй. — Но примерно — нам известно.

— А откуда? — заинтересовался я, хотя прикидки были.

— С прошлой службы, — отрезал один из них, мордой показывая, что тему развивать не намерен.

А ситуация понятна: судя по виду и даже тотемным животным эта парочка — водоплавающие, и не слишком мирные притом. Но, судя по их действиям, довольно грамотные, начитанные. И в архиве то ли скрываются от прошлого, то ли просто нашли работу «поспокойнее». Но всякую водоплавающую фигню по старой памяти знают.

Оделил я парочку серебрухой, после чего стали эти типы озвучивать виды, классы и прочее подобное производимых местными корыт. А я, мягко говоря, скучнел: полтысячи золотых как-то очень быстро потерялись, на фоне запредельных деньжищ.

— И везде так дорого? — кисло уточнил я.

— Так разве ж это дорого? Корабль построить — не в кустах помочиться, епископ.

Хм… а, понял. Легче мне от этого не стало, но понял. В Земле Обетованной просто… мало людей. Вообще мало, как ни курти: и демография, и пустыня и прочее такое. А ресурсы типа металла и прочего — скорее даже более доступны, чем на той же Зиманде. Уж в пустыне — точно. И, соответственно, труд здесь стоит намного дороже, а золото — намного дешевле. Не всегда и не со всем: зачарования недороги, как и еда, особенно на Гратисе. А вот плоды технологического производства, вроде тех же барж, кстати, домов и прочего — запредельно дорого. Тысячи и десятки тысяч золотых.

Правда, тут не стоит забывать возможность того, что братцы-акробатцы вешают мне лапшу на уши. А архивариус, с расценками на те же дома — им не только начальник, но и подельник в противоправных действиях в мой адрес. Но проверить их слова — несложно, вплоть до того, что навестить какой-нибудь другой город.

И вот если не врут — чёрт знает, что делать… Ладно, сначала надо проверить, а потом думать, логично решил я, прощаясь с архивом. И потопал, задумчивый, к нашему буксиру.

Буксир был на месте, экипаж — не сломался и даже не потерялся. Так что я ухватил старпома, боцмана и плотника (как оказалось — отдельная, причём офицерская должность) и потащил их к мануфактурам. По дороге озвучив узнанное, дождался «жадины какие!» — но… никакого изумления. Стал уточнять, что за фигня, и выяснилось, что я немного неправильно оценивал всякое кораблестроение.

Для начала, оказалось что корифейство производит корабли только само для себя. Не потому, что «никому не сделаем», а потому, что никто не может себе позволить. Три трансокеанника родов на Пряном — всё, что построили верфи корифейства за деньги. Судя по рассказам — вообще.

А как делается корабль, со слов экипажа. Для начала, тот кто хочет корабль, плывёт в глубокую жопу материка Зиманды. Там ему делают деревянный корабль типа Потрясателя, за тысячу-другую авров, что, на минуточку, цена вполне сносного владения в Золотой Волости. Владения не для рода, конечно, а для одного владетеля, но тем не менее.

Строится, кстати, этот корабль примерно год, обычно во владении, специализирующемся на кораблестроительстве. А вот после либо покупается аквенге у корифейства, как и его установка — что тоже дорого, но дешевле самого корабля. Или заводятся морские змеи — что в теории выгоднее, но «мастеров змей» изрядный дефицит, да и ценник на «конкурентное оборудование» эти дефицитные товарищи знают.

Что, кстати, объясняет внешний вид речных калош, меня в своё время удививший, в плане того, что колёсный двигатель впердолен в явно парусное судно. Так, в общем-то, и было: само корифейство, судя по скоростному катеру на Пряном, до специализированных судов прекрасно доросло, но их у него не покупают, так что аквенге ставятся на парусные лоханки из жопы Зиманды.

Дотопали до одной мануфактуры: здоровенное здание, с ангарами для кораблей. Мои водоплавающие поводили руками, порассказывали, что нам нужно. Местные мастера радостно повращали пальцами у висков и назвали ценник.

— Угу. Подумаем, — буркнул я, мрачно топая из этого места обдирания к другим мануфактурам.

И — то же самое. Через пару часов я, пригорюнившись (но с сиволапой внешне мордой) топал назад. Ну и водоплавающие рядом ошивались.

— Много не хватает? — наконец подал голос старпом.

— До… много, — оскалился я в ответ. — И продажа этого буксира не слишком поможет — в текущих раскладах его проще оставить, как резервный источник хода, — хмыкнул я.

Вообще, помимо того, что ценники местных корабелов не поддавались никакому разумному определению, я узнал довольно много. Например — как пиратствуют. Баржами, как это ни смешно, просто делают эту баржу бронированной и вооружённой. Вплоть до того, что буксир просто заводится в специальную выемку, фиксируется там и выполняет функцию двигателя, будучи защищён баржей. Но по нашим нуждам… В общем, четыре тысячи золотых — минималка, сделанная из говна и палок. То есть, местные просто отказывались делать нужные нам габариты без той же стальной основы — мол, «развалится». Плотник хмыкнул, пытался на пальцах показать, что «нет» — послали. Делай сам, мы не будем, типа того.

Это не говоря о том, что за строительную древесину гнули такой ценник, что разницы между деревом и стальными бортами не было. Собственно, стальные борта местные жадины нам и предлагали, что, в общем, вроде и нормально… Но дороже в десять раз, чем у меня есть!

— Мы сами сделать можем? — уточнил я у этого полезного типа.

— Нет, Михайло Потапыч. У нас корабельная команда, а не мастерская, — оправдывался этот спец. — Да и я — не корабел, уж простите. Примерно как — знаю, но сам корабль не сотворю, даже баржу.

— А боцман тут мне врал всякое, — смотрел я прокурорски на зардевшегося, как бухая в дрезину девица, боцмана.

— Да откуда ему знать, ваше почтенство! Ремонт на ходу, палубу отдраить, — махнул рукой плотник.

В общем, вернулись на буксир, закупились по дороге пожрать и выпить, и стал я думать тяжкую думу, параллельно консультируясь. Варианты с криминалом меня не слишком привлекали… но отказываться от них я не собирался. Но и тут был облом, по крайней мере, со «спереть баржу». Водоплавающие на мануфактурах клювом не щёлкали, выяснили кучу производственных моментов. И то, что производили на Земле Богов и окрестностях, нам банально не годилось — какие-то углове напряжения при штормах и прочая хренотень. Грубо говоря, в «нормальный» морской шторм, который Потрясатель преодолевал без проблем на высокой скорости, а обычный морской корабль покачает и всё, эти баржи просто сложатся. Плотник при этом стал трындеть на тему того, что у местных корабельных высеров есть свои достоинства — мол, держат какую-то «береговую рябь» или ещё какую-то аналогичную пакость, но я это словоблудие прекратил.

— Коррроче. Я — желаю вернуться к Зиманде, — отрезал я. — Возражения есть? — уточнил я.

Самоубийцы в команде так и не завелись, так что ответом стало поматывание башками.

— Далее. Вы хотите и готовы рисковать и вкалывать? Не уверен, что это понадобится, но…

— Готовы, Михайло Потапыч, — решительно заявил старпом. — Место тут дурацкое, без корабля нам тут только землю пахать. И это владетелям! — приосанился он. — А простым матросам разве что на корм скоту, — несколько сгустил он краски.

Но вообще — да. Прецедентов я не нашёл, но по факту местное законодательство вообще не рассматривало не владетелей даже как объект права, не говоря о субъекте. В принципе и пофиг, но, видимо, слегка жалко персонал было не только мне (в отличие от засранца-Тралка, втравившего экипаж в блудню и свалившего, спасая свою жирную жопу!), но и офицерам — привыкли к команде, или что-то такое.

— Так что если что — говорите, будем трудиться, как проклятые! — под гудение прочих сообщил он.

— Говорил же, не уверен что понадобится: нам четыре тысячи золотых надо, тут чёрт знает, как доставать. И если простой и быстрый способ не работает…

— Это увести баржу у местных? — уточнил боцман.

— Угу.

— А почему не работает, ваше почтенство? — риторически спросил этот тип, с явными криминальными наклонностями, помимо того, что трепач. — Да не смотрите на меня так! — пискнул он, потому что «так» на него посмотрели и коллеги, и я. — Лучше, уважаемые, подумайте. У нас проблема с золотом: надо строить корабль или баржу. Местные лоханки не годятся, но стоят-то они… — дальше боцман не договорил, но типично рыбачьими жестами и выпучиванием глаз отметил, что стоят эти калоши до чёрта.

— Хм. Логично, вообще-то, — признал я. — Мне, признаться, не слишком нравится. Но как вариант — возможно. Но при этом: местные владетели… тьфу, власть, в общем, местная меня неоднократно предупредили, что на территории острова и ближайшей к нему воды совершать преступления не стоит. Далее, вот, предположим, мы захватим какую-то лоханку, хрен знает, где и как её найдём, но это, допустим, решаемые вопросы. А дальше что? Кто её купит и почём? Думаете, цену, как при создании дадут? — уточнил я, на что народ похмыкал. — В общем, давайте так. Вы поошиваетесь в портовых кабаках, вот вам денежка, — вздохнув, выделил я пару десятков золотых. — Поузнаёте слухи и прочее. А я буду мотаться по городу и узнавать, не нужен ли местным видом. И через пару-тройку дней будем смотреть по результатам, поднимать нам весёлого Роджера или вешать его.

Этим и занялись, в результате узнали, что пиратствовать корабли, идущие к Гратису или от него, вне зависимости от принадлежности — преступление. Причём по всему острову. То есть вариант к чертям вырезать всю команду есть, но это уже совсем перебор. Возможно, я бы как вариант стал рассматривать и это, но, к счастью, не понадобилось. Как выяснилось, проблемы с навью и навками на острове есть. Эти проблемы решались, но неспешно, а поселения центрального региона вообще иной раз вырезались навью и навками под корень, если в поселении не оказывалось сильного одарённого и жреца не по названию, а по факту. Правда, после этого вырезания города направляли сборные экспедиции, уничтожая обожравшихся гостей из мира мёртвых.

То есть «глобальной проблемой» навство не было, а семьи местной торговой аристократии, подозреваю, использовали проблемы с навью как дополнительный рычаг влияния на «деревенских». Но при этом возможность заработать, причём, судя по косвенным данным, вполне сносные деньги, на Гратисе была.

14. Собачья работа

Но, как понятно, мотаться по сёлам и прочим весям Гратиса в стиле ведьмака не стоило. Как минимум потому, что мне надо не «пожрать», а заработать весьма ощутимые средства. То есть, нужна некая гипотетическая деревня, обладающая достаточными финансовыми средствами, чтобы оплатить услуги моего почтенства. При этом, в этой гипотетической деревне должны иметься некие проблемы, причём с навством, причём достаточно значимые, чтобы жлобские пейзане раскошелились на богатства.

И вот на первый взгляд — глупость, не бывает так. Есть деньги — нет проблем, ну и наоборот. А вот на второй, общаясь со всякими типами в кабаках, да и собирая информацию экипажем (вне портового района их били умеренно, не больше, чем в портовом, да и сами они в долгу не оставались), выходила довольно благоприятная и перспективная картина.

А именно, магнитами для сильных оборотней-магов выходили города. И, в большинстве своём, даже если такой родился в каком-нибудь Мухосранске, то к двадцати годам оказывался в прибрежном городе, паша на какую-нибудь буржуазно-аристократическую семейку непосредственно, ну или опосредованно, типа «на город». И вот, в центральной части острова средний уровень владетелей выходил очень средним. А состояние нави для появления проблем — более чем подходящее. И тут независимость этих поселений вставала им боком, потому что города использовали навскую угрозу (и избавление от неё своими сильными одарёнными) как один из основных факторов влияния и давления на отрёкшихся. Кстати в этерии «отрёкшимися» называли всех островитян, а вот на Гратисе — именно обитателей центральных областей.

Так вот, неприятности с навью у поселений будут наверняка, вопрос силы, степени, глубины. «Городские», как я уже читал, иной раз «заигрываются» и на месте поселения «деревенских» остаётся весёленький могильник, а отожравшаяся на вкусной и питательной душатине пакость точит свой хавальник на другие поселения, а то и города.

То есть теоретическая возможность работы — есть, довольно перспективная. А вот куда и как — вопрос отдельный. Остров-то, вообще-то, здоровенный! Три на две тысячи вёрст, что вполне соотносится с километрами, не считая мелочей. И это не пустыня, а вполне себе лесостепь, на удалении от материка становящаяся лесом. Не слишком высоким с довольно чахлыми, по зимандским меркам, деревьями, но именно лес. И даже была бы пустыня — топать тысячи километров моему почтенству не пристало. Оставалось только дожидаться обещанного Потапом аркубулюса: кони не носили меня, а ящеры обладали при приближении тонким «ароматом», который вызывал у меня (да и топтыгина) глухое раздражение. Видимо, что-то чисто видовое, с чем мохнатый не разобрался за неделю, после чего мы забили.

Хотя все эти задержки, прямо скажем, бесили. Но беситься было бессмысленно. Кроме того, на десятый день после после приплытия в одном из кабаков «средне-высшего» класса Рико ко мне подсел уже знакомый мне чиновник. Из «законотворческого департамента», как-то зацепились языками и разговорились. Фактически, выходил он мне как приятель: доверия ни на грош, но при встрече мы распивали бутылку местной водки на солоде, фактически вискаря, ну и трепались на тему права и юриспруденции. Довольно слабый териантроп, причём с тотемным духом-псом, чуть ли не одомашненным изначально. И как чиновник Шунка (как звали этого типа) выходил довольно высокопоставленным — заместитель руководителя департамента, в смысле министерства или управы.

— Приветствую, Михайло, — приветливо помахал он поллитровой кружкой вискаря. — Присаживайся, выпей. И ты представляешь, эти олухи… — присел на уши он.

Довольно занятная манера вести диалог, вываливая на собеседника похождения «олухов» — либо подчинённых, либо коллег, совершивших с точки зрения Шунка эпический косяк. К счастью это был скорее «приветственный ритуал», занимающий не более минуты, так вышло и на этот раз.

— Вот такие олухи, — покачивая головой закончил он рассказ про вот таких олухов, допив кружку. — Кстати, ты же очень сильный епископ, Михайло.

— Вроде того, — не стал скрывать я объективную реальность, данную в ощущениях.

— И опыт борьбы с мёртвыми ты имеешь.

— И это так.

— А с фантомами ты дело имел?

«Фантомами» местные звали навок, что изначально мне было даже более понятно, чем «навь» и «навки» Зиманды.

— Я на них специализировался, — приподнял бровь я. — С какой целью интересуешься, Шунк?

— Я в твои дела не лезу, Михайло, но, вроде бы, ты заинтересован в деньгах?

— Вроде бы, в деньгах заинтересованы все разумные, кроме тех, у кого всё есть, в том числе деньги, — ответил я. — И это не ответ на мой вопрос.

— Просто если у тебя есть интерес, то мои родственники заинтересованы в решении проблемы с фантомом. И с деньгами не обидят.

— Обидеть меня многие пробовали, но последствия никому не понравились. А почему ты обращаешься ко мне, Шунк?

— Это… дело, в которое я не хотел бы вмешивать Рико, — понизил голос он.

Хм, значит некий криминал. Уж чёрт знает, какого вида и типа — да мне и неважно. В криминал мне лезть и не надо, судя по всему. Есть какое-то место, страдающее от навки, куда официальные службы города родственнички моего собеседника не желают допускать. А сильные епископы, не говоря о жрецах не «по-местному», а по сути — все так или иначе интегрированы во властные или государственные структуры.

Пока я об этом думал, пялился в потолок, вчувствовался и даже теребил Потапа, на тему ощущения божественного вмешательства — уж ОЧЕНЬ своевременно подвернулось это гипотетическое «дельце» — Шунк трындел, что с меня требуется «клятва о неразглашении» перед посвящением в детали. Что, с одной стороны, вроде как утверждает в предположении о неком криминале, но с другой стороны — не гарантия. И, например, может быть какой-нибудь злостной подставой… Хотя зачем?

— Шунк, я услышал про клятву, — остановил я закончившего «второй круг» и явно идущего на третий типа. — И в целом — от денег и работы с фантомом не откажусь.

— Тогда…

— Тогда скажи мне, коллега-епископ, сколько готовы заплатить твои родственники за работу? Дёшево я не беру, но качество гарантирую, — с видом владельца «Медвежьей Услуги» озвучил я.

— В пределах сотни…

— Не интересно, — поскучнел я физиономией, отхлебнув вискаря. — В таких пределах я из кабака не выйду.

— Михайло, это вообще-то немалые деньги! Сотня золотых!

— Сказал же — не интересно. А тут за них ещё и рабо-о-отать, — протянул я.

— Ну… а если двести? — на что я с ухмылкой помотал головой. — Двести пятьдесят? — и так несколько раз. — Полтысячи, Михайло, в противном случае нашего с тобой разговора не было, — нахмурился Шунк.

— Эта незначительная сумма — достаточна, чтобы я поклялся и выслушал предложение и, возможно, за него взялся. Клянусь Аварусом, что не разглашу узнанное от Шунка и его родственников, если дело не будет касаться жизни и смерти, — крючкотворски выдал я.

— Михайло, это не совсем то…

— Самое «то», Шунк, если иметь дело с фантомами. Вот окажется там могучая тварь, мне не по силам, — скорчил я паладинистую и сиволапую морду. — Не сдохнуть я, положим, смогу. Но даже это не точно. И вот, окажется в окрестностях Рико…

— А откуда ты знаешь про окрестности⁈

— Элементарно, Шунк: если бы это было в отдалении, вряд ли ты бы меня позвал. Да и не называл такие смешные деньги изначально. Так вот, окажется тварь, способная извести десятки, а то и сотни людей. А я из-за клятвы, неправильно составленной, не смогу предупредить. Да мне за такое от тех же богов достанется, как бы не посильнее, чем от клятвопреступления, — художественно развешивал я лапшу на пёсьи уши.

— Кхм, знаешь, Михайло…

— Я не настаиваю, — с постной мордой сообщил я. — Обратился ты, нужды в деньгах я не испытываю, просто не откажусь. Клятву дал, иной не будет, так что решай сам, — присосался я к кружке с вискарём.

Шунк пометался, похмурился. Всё же этот деятель был юристом, пусть и не сказать, чтобы хорошим по меркам Земли. Так, уровень высшего чина юстиции. Хотя и не столь безграмотный, конечно, как руководитель, так что «дыры» в моей клятве прекрасно видел. Но резоны я приводил вполне убедительные (на самом деле — просто подстраховался), а нужда решить проблему у Шунка и его родственничков явно была. Так что он пометался-похмурился, да и махнул лапой.

— Хорошо, я тебе верю, — почти не врал он. — Слушай…

И рассказал он мне про каких-то шуринов сестры золовки и прочих невнятных типов. Тут, как я понимаю, работала модель «аристократических семейств», не только среди «владельцев» острова, но и высшего обслуживающего персонала, обеспечивающего этих самых владельцев. В общем — типа семья, да и пофиг. Так вот, эти песьи братцы-и-сестрицы занимались самой что ни на есть контрабандой. Налоги на Гратисе были, пошлины и прочее, как и в целом на Земле Обетованной, что я, подозреваю, связано как раз с кучей непригодного для жизни, ну и ограниченным для проживания пригодного пространства. И, соответственно, эти собачьи дети, не без помощи самого Шунка как высокопоставленного чиновника, завели некий тайный склад вне пределов городской черты Рико, но неподалёку от него. И имели налаженные контакты, скупая у проплывающих всякое интересное, сбывая это тем, кто интересуется, делая прибыль себе, а не налоговикам и городу в целом.

Что и как там покупалось-продавалось, неважно, а важно то, что во-первых: склад почти полон товаром. Второе: уже третью неделю складом пользоваться не выходит: трупов среди родичей Шунка нет, но попытки приблизиться и прочее заканчиваются обессиливанием, головными болями и прочим. Самый сильный териантроп из контрабандистов попробовал влезть в навь, но «школа» работы с навками была не слишком известна и местным тотемным зверям. В общем — огрёб, впал телом в кому. Что показатель ощутимой душевной травмы, травматической ампутации (или повреждения, но навки как бы не рвут в клочья, а жрут) части души.

Если же местная власть узнает про склад Шунка и его семейки, то как минимум — попросят их из Рико, типа изгнания. А реалистичный вариант — наглядно продемонстрируют неправоту, с занесением в тела. Что, как понятно, Шункам (ну, насчёт фамилиев не уверен, но в данном случае иначе и не обзовёшь) крайне не хочется. При этом, товар лежит, прибыли теряются, налаженные контакты из заходящих в Рико кораблей потихоньку отвыкают иметь дело с этими контрабандистами.

А Шунк, выходит, просто искал среди «негосударственных» епископов подходящую по силе кандидатуру. Ну и вышел на меня, «принюхался» и сделал соответствующее предложение.

— Пожалуй, возьмусь, — послушав и обдумав расклады, озвучил я. — Полтысячи золотых за уничтожение либо окончательное изгнание фантома. Одного! — уточнил я. — Будет больше — или цена вырастет, или просто не буду связываться с другим или другими. Фактом выполнения контракта будет моя клятва… — начал я перечислять пункты.

Вообще, по уму, стоило бы заключить ряд-контракт. Но в данном случае Шунк и его родственники на такое не пойдут, как понято. Шунк слушал, кивал, когда я закончил — уточнил:

— Что ты имел в виду под «окончательным изгнанием»?

— Нанесение достаточных повреждений. Возможно, ободранный кусок фантома убежит, — пояснил я. — Да просто не замечу, ещё что-то. Вредить, не отъевшись на душах, он не сможет, а это годы. Да и сдохнет, скорее всего — но формально «уничтожен» не будет, а мне клясться богам.

— Понятно, хорошо. Что ж, по рукам. Приходи…

— Стоп, Шунк. А теперь ТВОЯ клятва по пунктам. Что твои родичи там и прочее — мне не очень интересно. А вот гарантия оплаты — твоё слово. Или предлагаешь заключить контракт? — широко оскалился я.

— Да какой контракт… Не доверяешь, значит? — попробовал изобразить обиженную сиротинушку пёс смердячий.

— Ага! — с широким оскалом и сиволапой мордой покивал я, а через секунду — утвердительно помахал лапой.

Шунк помялся, демонстративно пострадал, но требуемую клятву выдал.

— На службу мне сегодня не надо, — деловито уточнил он. — Но на место выдвинемся вечером — раз уж я в это влез. Встречаемся тут?

— Можно и подождать, — пожал я плечами. — Готовиться мне не надо, я при себе.

— Ну, как знаешь.

И незадолго перед сумерками мы выдвинулись. Шунк думал использовать конину, но, как понятно, не вышло, так что потопали мы в восходные ворота Рико пешком. Кстати, в отличие от Зиманды, ночью ворота не закрывались, хотя стены, в отличие от городов этерий, были. Но не слишком внушительные, а в ночи глухой просто дежурили усиленные команды привратных мздоимцев.

Шунк, временами ворча насчёт пешего хода — не на меня, а скорее себе под нос, вёл меня к прибрежной роще в тройке километров от Рико. И там, за чахлыми пальмами и раскидистыми кустами, виднелось что-то вроде охотничьего домика, но для охоты на рыбу. Рогульки с верёвками и рыбьими хребтами, кострища. Впрочем, до домика мы не дошли, а Шунк, обернувшись, залаял. Почти закашлял, но вдали раздался похожий кашель, и через пару минут подбежал териантроп. Правда, не пёс смердячий, а волк позорный. И один: пяток были в отдалении, не приближались.

— Епископ, решит проблему, — протявкал Шунк, имея меня в виду.

— Славно, — рыкнул ликан. — Иди, — махнул он рукой в сторону избушки. — Под полом лаз…

— Не важно, — отмахнулся я. — Я внутрь не пойду.

— А как…

— Быстро, хорошо и правильно. Ко мне — не приближаться. Плохо будет, — честно предупредил я, топая на песчаный берег.

Не доходя до воды, присмотрел место, обложил защитными духами позлостнее. Подумал и призвал Диньку: если что, позовёт меня по нашей связи, которая хоть через пень-колоду, но из нави в явь (в отличие от логова Потапа) работала.

Расположился на песочке и провалился в навь.

Берег был берегом, море — морем. Духи с призрачными визгами и бесплотными писками разбегались от моей почтенной персоны, но, во-первых, они были, и были заметны. А, во вторых, их в округе было явно меньше, чем в том же Рико — что может быть объяснимо отсутствием людей, но скорее всего — следствие присутствия навки. Которую я пока толком не чувствовал — до низенького, бочкообразного дерева, которым стала хижина, было далековато.

«Тут обжора. Внизу», — уточнил Потап. — «Какой — не знаю, но не очень интересно. Справишься, а я посмотрю».

— Вот спасибо.

«А ещё ты не охотишься», — ехидно выдала мохнатая задница.

— В этой жопемира⁈ Когда хрен знает, когда вернёмся в Зиманду⁈ — немного возмутился я.

«Охотиться и становиться сильнее никогда не помешает. А то сдохнешь, а не вернёшься. Иди уже, шебуршень!»

Я сплюнул, обернулся привычной металлической шипастой звездой и полетел. Приблизился к дереву, в котором оказалось здоровенное дупло. И сам начал чувствовать из этого дупла эманации безумия и голода, свойственные навкам. Неприятные, но по силе навка была не самая злостная из встречавшихся мне.

Протиснулся в дупло, пролетел оплетённым корнями ходом и оказался в этакой земляной пещере, утыканной приземистыми и огромными грибами — так навь сынтерпретировала склад контрабандистов, как я понимаю. Вот только навки в этом складе ни черта не было. А полетав по пещере, я заметил плещущуюся в уголке лужу. Точнее — водяной ход, от которого разило навкой.

— И почему вода не заливает склад? — задумался я.

«Не знаю, шебуршень! Может, придумка какая-нибудь людишек», — отэмоционировал топтыгин.

— Шлюз или что-то типа того, — согласился я.

Запустил пару духов в воду с закономерным отсутствием результата. Мысленно вздохнул, и как и был, металлической парящей звездой, плюхнулся в лужу.

15. Собачий бизнес

Лужа моего плюхновения, естественно, лужей не являлась. Был это подводный ход, который псины сутулые использовали, очевидно, для перемещения контрабанды. Скорее всего есть в этой стае товарищей какой-то териантроп-водоплавающий, а то и не один. А вот сам ход ни черта не радовал: узкий, кривой, с какими-то погаными корнями, с какими-то не менее погаными водорослями. Мне, конечно, в текущем агрегатном состоянии пофиг. Более того, если даже что-то будет мешаться многолучевой звезде из металла — могу и газом стать, да и вообще «призрачной субстанцией», игнорируя и без того весьма условные в нави «законы физики». Но само ощущение было неприятным, да и навка самым хамским образом вела себя не как положено алчному отжравшемуся духу.

То есть, обычно навка либо «совсем уехала крышей» и бросается на всё душевное — почему засилья пакости подобного рода и не случается. Как и одержащая тела «навь» (хотя последняя в нави вообще недееспособна толком) навка перестраивает своё духовное жрало, что влечёт за собой изменение общей энергетики и снижение боевого потенциала и прочей фигни. Соотвествено, навка влёгкую огребёт и даже будет сожрана ощутимо более слабым «правильным» духом, отрастившим себе когтищщи и клычищщи в бесконечном цикле взаимопожирания духов в мире мертвых. Второй вариант поведения навки — драпануть от сильного духа. Не такой распространенный как первый вариант, но вполне возможный: именно «безумные жадины» по квалификации Потапа, до навки не дорастают, становясь навью. А навка это, помимо того что данный тип пакости сориентирован именно на пожирании душ людей, ещё и куча кропотливой и непростой работы по «саморазвитию», духовному притом. Несколько в ином смысле, чем это обычно понимается, но тем не менее так.

Так вот, текущая навка не драпала, не атаковала, и даже не пыталась «притворится мёртвой» — не самое действенное, точнее самое недейственное поведение в мире мёртвых (всё равно сожрут, разве что мысленно поспасибкают, что не дёргался), но встречающееся. А тут — мотыляет, понимаешь, круги нарезает. То ко мне дёрнется, то от меня.

«Совсем ку-ку» — экспертно поставил диагноз Потап. — «Хотя так перекорёженый жадина только совсем ку-ку и бывает».

— А что там? — заинтересовался я, целенаправлено шуруя по извивам подводного лаза.

«Я ТАКОЕ не представлю» — хрюкнул топтыгин. — «Редкостная пакость, сам увидишь».

— Хуже той вонючки в клоаке? — аж притормозил я, с некоторым опасением.

«Нет» — с ощутимым облегчением выдал топтыгин. — «Тут другое, просто расколбасило это навку так непотребно, что не каждая навь такой бывает. И функциональна!» — последнее Потап отмыслил с очевидным удивлением, естественно не термином, а мыслеобразом (который прекрасно подходил к термину). — «Потому и дёргается, что расколбашенная», — задумчиво дополнил я.

А я реально заинтересовался — что там за пакость, что Потап даже после дерьмонави из крыс, тараканов и прочей дряни «даже не представляет»? Так-то у мохнатого воображение огого какое, особенно когда меня надо во всяких непотребных видах представлять.

Ну и шуршал по этому дурацкому ходу. Особо не напрягался: моё основное «оружие» в нави именно воображение, а вообразить летальную вещь что на воздухе, что в воде (что в вакууме, кстати говоря), да даже в твёрдой среде — возможно.

И, наконец, выбрался из пещеры. Навь под водой вполне соответствовала всему, что я видел из подводного — от передач, до нескольких попыток дайвинга. Лучше бы не пробовал, единственное что радует, что эти гребучую трубку надо в пасть вставлять, а не в ноздри или куда похуже… И дышать через неё душно, а главное — хрен выскажешь окружающему объективную критику этого окружающего.

А вот навка, дёргано мечущаяся, оказалась действительно той ещё — ни словом сказать, ни в протоколе описать, ни даже в приложении к протоколу.

— Экий редкостный по бредовости сюрреализм, — аж замер я, разглядывая это полупрозрачное нечто, дёрганно рассекающее волны то от меня, то ко мне, позволяя любоваться собой во всей «красе».

«Угу» — поддакнул топтыгин.

Дело в том, что данная навка была химерой. Но это довольно типично для нави, собственно большая часть тотемных зверей — химеры. Да и боги, вроде…

«И они тоже. Не все, но многие» — подтвердил Потап. — «Облика у них уже нет, но привычка какими были — остаются навсегда, я думаю. И Апоп» — вздохнул он. — «И Шутник, наверное».

— Думаешь Шут — петух рогатый? — заинтересовался я.

«Допускаю такую возможность, хотя с Шутником — не поймёшь толком».

В общем химера и химера, бывает. Только какая! Смотря на это создание в голову приходила только один сценарий: диснеевская русалочка (естественно — мультяшная) вылавливается экипажем Дэви Джонса (не владельцем соответствующего рундука, а именно киношным щуполомордым). И вот этот гипотетический Дэви, охваченный страстью к гипотетической русалке, трахает её до появления потомства. Потомство — не гипотетическое, а как раз та фигня, что мотыляла передо мной. Рыбий хвост, трески или ещё какой вкусной и полезной рыбины, метров двух длинной крепится к торсу, формой напоминающий человеческий. Из этого торса торчат многочисленные осьминожьи щупальца, различных размеров, с ярко выраженными «руками», помогающие если не при плавании, то в смене направления точно. Ну и голова, с щупальцами формирующуюми гротескную физиономию, с человеческими и очень грустными глазами.

— Но почему у тебя такие грустные глаза? — вспомнился грустный анекдот.

«Тебя бы так расколбасило — посмотрел бы я на твои гляделки» — фыркнул Потап. — «Любоваться будешь, или прибъёшь пакость?»

Прибить, естественно, надо. Потому что несмотря на печальный вид — голодом и безумием таращило именно от пакости. И сожрала она уже не одного человека — тоже чувствуется. Правда непонятно, кто лёг в основу этой непотребной химеры, что в общем и не слишком важно. А появилась она тут, очевидно, на каком-нибудь корабле, найдя «тихий уголок»…

«Хорош глазеть…Р-р-ры!!!» — зарычал Потап, да и я сам неслабо разозлился, внутренне зарычав.

Мимоходом заключил навку в ледяной кристалл, притянул её к себе и насадил на шипы, по сути разбив тварь на осколки. Сбросил Диньке образ «что делать» и задумался, что делать мне, благо соотнесение времени яви и нави (в этот раз) было «в мою пользу» и время на размышление давало.

Итак, эти псины сутулые, волки позорные и прочие неприятные личности, родичи Шунка, похоже решили со мной «рассчитаться» по примеру Захира. А именно, ко мне «не приближаясь», остановившись в паре десятков метров от моего почтенного туловища, подобрался териантроп. И, не приближаясь, развалился на песочке, поставив свой зловредный карамультук на рогатку, наведя его на меня. Стрелять «прям щаз» вроде не собирался: Динька у этого киллера хренова буквально на ушах сидела, осматривая и ожидая моей команды. Но явно ждал, имея меня в виду. Скорее всего, ждал когда я приду в себя, начну подниматься. Это практически наверняка значит, что я справился. И тут же выпалит в моё почтенство из ружья, в качестве «гонорара», скотина такая!

Единственное, что меня останавливало в праведном желании сжечь из нави огнём всю шунковскую кодлу, так это то, что стрелок явно был один. А несколько оборотней даже не пробовали приближаться. И пусть ничтожная, но вероятность, что этот чёртов снипер — не убийца, а «подстраховка» на случай если из нави вернусь не я, а навь. Такое пусть КРАЙНЕ маловероятно, но было, всё-таки, возможно. Что меня остановит от немедленного уничтожения всех, но вот этот стрелок…

«Заломать!» — веско вынес вердикт Потап, поддержанный гневной Динькой.

— Ты, Динь, лучше от этого придурка не отвлекайся, чтоб не пальнул, — держал я себя в медвежьих рукавицах и думал.

То что это покушение — понятно. Но убивать выходит просто нерационально, по крайней мере на данном этапе. Например, клятва Шунка богам насчёт заплатить мне денежку может на этом акте правосудия «слететь». Точнее, при обращении к божеству, то прикинет «мотивацию-ущерб» и скажет: Потапыч убил твоего родича, он тебе должен, а не ты ему. Вполне возможный вариант. А то что у этих собак сутулых есть деньги «на руках», что товары на складе не испортились и я их вообще смогу реализовать — никто мне справку не давал. В общем, выходит, рационально этого деятеля не «ломать», а ломать его стреляло. Прийти в себя, полноценно обернуться и… да и просто идти в Рико. В нормальном обороте чёрта с два что мне эти уроды сделают, а на прямое нападение я их уже просто и без прикрас перебью всех, предварительно помучив на тему ценностей и тайников. А не нападут — так полтысячи золотых мне Шунк должен. Никуда не денется, отдаст за сутки, ну разве что самоубьётся. Да и то, в этом случае я смогу к Аварусу апеллировать: либо перекинув клятву-долг на родню, либо получив себе призрака-раба. Вроде и не нужен, но выбирая из «нихрена» и «призрак-раб» — второй выглядит как-то прибыльнее. Потапу там на опыты, ещё что-то…

Так что к тени в виде териантропа-тюленя я подлетел в нави, без изысков, «напролом» сквозь воду и землю. Замер над ним, причувствовался, соотнёс наблюдаемое с полученным от Диньки. И выпустил в явь небольшого огненного духа, одновременно с кинетическим воздействием фейки на стреляло.

Ну и вернулся в тело, начав оборот ещё не вставая, слыша отголоски недавнего взрыва и жалобный и матерный вой.

— А что это у нас тут? — с радостным оскалом, уже беролаком воздвигся я на лапы.

А у нас тут был парень, с чёрной и кровоточащей, слегка дымящейся и разорванной физиономией. Гриб-зонтик из ружья, разорванного напополам. Духа я подпустил с целью инициировать все заряды на алхимической бурде, что пронырливый мышонок с огненной присадкой с успехом сделал. Ружье разорвало к чертям, стрелку разворотило наглое рыло и выбило наглые гляделки. Ну а Динька ударила по стволу телекинезом — пуля в стволе могла вылететь, причём попасть не в воздух, а в меня, что нахрен не надо.

Ну и, помимо риторических вопросов, улыбки и помахивания лапой, я внимательно следил и причувствовался. Пяток териантропов стояли на границе рощи, при моих движениях несколько фигур дёрнулись, но стояли на месте. Не магичили, за оружие не хватались.

Не дождавшись ответа (кроме матерного подвывания скорчившегося стрелка), я решил что хорош моему почтенству в этой дыре торчать.

— Шу-у-унк, иди сюда, морда протокольная! — рявкнул я. — Не пойдёшь — мне плевать, клятву ты давал и объясняться с Аварусом сам будешь!

Этот вопль принёс плоды: через полминуты ко мне, нога за ногу, подтопал Шунк.

— Михайло, что ты сделал с Греном… — начал было «наезжать» он, но вышло неубедительно.

— Первое, — стал загибать когти я. — Навка мертва, других в округе нет. Второе, Шунк: у тебя сутки на то, чтобы заплатить мне полтысячи золотых. Третье: я никаких гренок не знаю и ничего с ними не делал. Если ты про вон того потерпевшего, — небрежно махнул рукой я. — Это мои духи. О которых вас, придурки, прррредупреждали! — прорычал я.

Ну а что? Говорить, что я «знаю что вы покушались»? А зачем? Мне деньги нужны, а не конфликт. Было бы у нас «чистое» дело, когда можно покусителя оттащить в суд и раздеть до всего — тогда, естественно, «да». А так как есть сейчас — проще изобразить из себя честного видома-ведьмака. Который просто не знал, что творится в яви, ну а что ружьё взорвалось… А откуда я знаю, к примеру, что оно на меня было нацелено? В общем, смысла раздувать конфликт нет. Связываться с этими уголовниками я, конечно, больше не буду, но и заниматься работой местных судов-ментов бесплатно — никакого желания.

— Он глаз лишился…

— С чем его и поздравляю, Шунк. Я повторяюсь: вас, придурков, предупреждали: не приближаться к моему телу, плохо будет. Не понял, не послушал — мне плевать. Дело сделано. Я — в Рико. До завтрашнего заката жду расчёт, и если ещё раз заикнёшься про этого пррридурка, — прорычал я, указывая на потерпевшего, — или про его проблемы и страдания, то получишь от меня пинка. И тебе это не понравится. Я — пошёл, — сообщил я, сделал лапой и потопал к Рико.

Естественно мониторя округу, да и Динька над скоплением собак сутулых висела, внимательно наблюдая. И, несмотря на очень эмоциональный и приглушённый мат, на продолжение противоправных действий в мой адрес они не решились. Парочка оборотней дотопала до потерпевшего, подняли его и поволокли куда-то. То ли лечить, то ли чтоб мясо не пропадало — мне как-то пофиг. А я спокойно дотопал до Рико, беспрепятственно добрался до буксира и развалился на уже привычной койке, потягивая водку (не пьянства ради, а релаксации для!).

Ситуёвина, конечно, неприятная. И настроение испортили, с-с-собаки сутулые! Но в общем — нормально. Денег у меня уже больше тысячи выйдет, так за месяцок и отплыть можно, а через полтора-два — перед рыжей извиниться. Я, конечно, не подкаблучник, да и не виноват ни черта, как понятно. Но в текущих раскладах перед дамой, на которую планы по жизни — только идиот извиняться не будет. Один раз, чтобы не привыкла, рассуждал я, засыпая.

А проснулся ночью, в холодном поту. Хотя, как понял потом, не вполне проснулся, ну да не важно. Приятный, вполне себе эротический сон сменился фактическим кошмаром, на тему Лисы. Всякими неприятными моментами и организм начал истошно орать, что вот «прям щаз» надо всё бросать и двигать к ней.

Что породило довольно забавный диалог-монолог:

— И как? — резонно вопрошал я у внутреннего паникёра.

— Пофиг как, бегом и срочно, а то всё пропало!

— В первую очередь, при таком «пропало» буду я.

— На буксире!

— Потонет.

— Обшить деревом, камнем, сделать герметичным!

— И куда этот деревянный гроб доплывёт? Не говоря о том, что всякие кракены, морские змеи и тайфуны? Они смогут этот гроб схарчить, меня — вряд ли. Я просто в воде размокну и сдохну во сне, от какой-нибудь рыбы или нави. Но главное — куда плыть-то?

— Навигатора прихватить!

— В коробку без окон и дверей.

— С окнами, чтобы смотрел…

— И чтобы затонула, я понял.

— Прочнее и больше сделать!

— Так это и выйдет баржа, в которую весь экипаж спокойно напихать можно, на которую я и собираюсь заработать.

— Ах ты… а аркубулюс⁈ Как он до нас добирается⁈ И ты так можешь!

— Я и вправду такой тупой?

«Почти» — сообщил Потап. — «А твой внутренний человечек — совсем такой. Угомони его уже и спите, придурки» — захрюкал мохнатый.

— Навь привязана к расстояниям. Элементали — нет. Элементаль может тут войти, там выйти. Поэтому у нас нет связи с Зимандой — духам надо именно лететь.

«Даже я ничего не чую — далеко» — уточнил Потап.

— А дух аркубулюса — часть жабы, которая часть меня. И он просто знает где я.

— А мы, значит, не знаем где он⁈

— Не-а.

«Кто ж знал? Я когда в тебя жаба пихал — о таком и не думал. Да и из логова моего к тебе всегда попасть можно. Ну а медведя делал — сразу пришпандорил, чтобы он тебя найти мог».

— Жопы ленивые, бесчувственные! — возмущался внутренний голос.

«Спите, придурки… хотя ты и так спишь, шебуршень» — сообщил Потап.

В общем, похоже что расшалившееся воображение и неосознанное подсунуло мне такую «грезу», которая вышла вполне к месту — всё же был я несколько «пришиблен» ситуацией и вообще неконструктивно страдал. А самому мало того, что страдать не надо, а надо заставлять страдать причастных. Так даже их заставлять страдать надо исключительно конструктивно, на свою пользу и благо!

16. Золотой привет

К полудню следующего дня к буксиру заявился Шунк. С видом потерпевшего, сияя заживающими фонарями из-под обоих глаз (видимо, кто-то высказал ему неудовольствие чем-то, ума не приложу, кто и зачем), начислил мне оговоренную в клятве сумму. При этом зыркал на меня злобно, говорил через губу и, в итоге, дождался:

— Деньги отдал — свободен. Шунк, — прогоняюще помахал я лапой. — Иди рожи корчи в каком-то другом месте: ты даже не поблагодарил, быдло неприличное. Всё, кыш-кыш, пока я гневаться не начал.

Утопал этот деятель с видом несправедливо пострадавшего, я на денюжку посмотрел, со вздохом понял, что маловато будет. И, от нефиг делать, ну и на перспективу собрал офицерский состав своих водоплавающих.

— Да мы… только прикажи, капитан! — браво заподпрыгивал боцман, под поддерживающие крики, когда я конкретно обозначил, что денег нет, а держаться нам никто не велел — надо доставать. — Что угодно сделаем!

— Да, вернуться хочется. Да и от безделья уже матросы дурят, — подхватил старпом.

— Так займи, — фыркнул я. — Я вот к медной фигулине свою почтенную морду приблизил…

— И что?

— И отражения не увидел! — осуждающе покачал я головой. — Непорядок, в общем.

— Исправимся!

— Во-во, исправляйтесь. Так-то я бы вас к делу, конечно, припряг, — признал я. — Но в борделе на вас спросу не будет, — печально констатировал я. — А возможности заработать много и быстро — просто нет. Грабить-пиратствовать, разве что. Но тут это не самый лучший вариант, да и не факт, что выйдет быстро. Так что «что угодно» делать не надо. А надо делать вот что…

И запряг я водоплавающих на сбор информации, причём по двум направлениям. Первое — информация о других этериях, островах. Может, где-то подешевле можно баржу построить, или качественнее. Да и вообще информацию об округе не из «официальных источников» чтобы собрали. Потому как с постройкой в городах Гратиса я уже точно установил — как бы не подороже, чем в Рико. И второе — информация о поселениях отрёкшихся. Опять же, не официальная, а в кабаках, желательно от там живущих деревенщин.

А мне, выходило, лучше в местных кабаках и прочих местах досуга лишний раз не мелькать. Сильный владетель, новенький, без связей, о котором никто и не вспомнит, если что — как к таким относятся, собаки сутулые наглядно продемонстрировали. Нет, понятно, что если что — всем устрою мать кузьмы, просто мне не самоутверждаться и доминировать надо, а деньги зарабатывать. Да и лезть в возможную подставу — никакого желания, если честно. Да и прибить ведь смогут, противоправные деятели, как бы я ни пыжился.

В общем, в самом Рико надо или оседать, нарабатывать связи, выяснять внутреннюю кухню — чего я просто не собираюсь делать. Или лишний раз своим почтенным мордасом не светить, чтобы на лишние приключения без вменяемого выхлопа не нарваться.

Ну и стал валяться, дрыхнуть и аккумулировать добытую информацию. Информацию о том, где сколько и кому наставили фонарей — не аккумулировал, а забывал к чертям.

И, к моменту когда я сам почувствовал аркубулюса — не направление даже, а «ощущение, что он существует», информация была. Была она проверена и перепроверена из нескольких источников (подтип «собутыльники», разного типа и вида), ну и скорее вселяла умеренный оптимизм, чем тревогу.

Во-первых, довольно далеко от нас, но не больше десяти тысяч километров, что даже с буксиром дней восемь-десять, не больше, располагалось перспективное место. Стоимость постройки баржи там была не намного дешевле — судя по рассказам там бывавших, расценки-то в «одном окне», в перспективном месте даже подороже выйдет. Но, например, возможно, что там удастся построить не просто баржу. Потому что крайне небольшой остров, и огромный город, занимавший основательную часть этого острова Вакан был… ну скажем так, «городом мастеров», судя по рассказам. Как позитивным «мол всё там сделают!», так и негативным «живут жадины и жлобы и гонят один брак за несусветные деньжищи!» Собственно, само описание «брака» и давало довольно обоснованную уверенность в высокотехнологичности производства. Но — явно дороже Рико, по крайней мере, ценник обычных барж для буксиров выше на четверть, а то и треть. И переться туда далеко, хотя как вариант «если что» я этот Вакан определил.

И второе: естественно, нигде объявлений «требуется Потапыч для решения ерундовой проблемы с навью за кучу золота» не висело. И даже хоровых песен под аккомпанемент и а-капелла таких не исполняли, к моему искреннему удивлению. Однако, при сопоставлении рассказов всяких мелких и средних возниц-торговцев, вырисовывалась довольно понятная картина. Итак, были поселения отрёкшихся, именно «сателлиты» города. И торгашей-возниц оттуда в Рико… не было. Вот просто не было, как факта. Логистикой занимались либо городские власти, либо крупные воротилы, ну а «заодно», на регулярной основе, занимались мистической безопасностью сателлита. И такие поселения автоматически выбывали из зоны моего интереса: мало того, что проблемы маловероятны, так ещё и практически гарантированно, что обитают там нищие пейзане, обеспечивающие благосостояние городских.

А дальше я даже поработал. Посмотрел данные, карты, собрал информацию о деревенских торговцах, возящих товар в город. И выявил несколько немаленьких, причём подчас с собственным производством, поселений, в которые городские не шастают. Притом, что некоторые сателлиты Рико очевидно подальше и менее доступны.

Соответственно, в этих мухосрансках живут либо оголтелые риконенавистники, либо те, кого город хочет «проучить» и принудить к покорности. Не настолько, чтоб не пускать в Рико караваны от деревенских — это было бы прямым противоречием законам, да и слишком неприятно репутационно. Но достаточно, чтобы дать время этим ребяткам «помариноваться» в окружении нави и навок. И заодно совершать разбойные нападения на караваны оттуда. Последнее было вещью не гарантированной, но высоковероятной: караванщики были сильны как владетели, чертовски вооружены, ну и, ВНЕЗАПНО, замечали прямую корреляцию между испорченными отношениями с городом и частотой, силой и прочими моментами разбойных нападений.

Причём в обоих случаях это мои потенциальные выгододатели, так что маршрут «видомского объезда» я примерно составил. И как раз к этому времени появилось ощущение аркубулюса. Я даже из каюты выперся, оглядел пристань.

— Мда, — констатировал я довольно неудобную для подьёма обстановку. — Так, Лиа-а-ам! — заголосил я.

— Что случилось, почтенный? — выковырялся старпом из каких-то недр.

Сам он, как ВРиО капитана, буксир покидал редко, выполняя заодно функцию некоего фильтра между бухими в дугу матросами и их россказнями и реально интересной информацией, докладываемой мне.

— Нужно пару… нет, четыре матроса, — озвучил я. — С тряпками, щётками и всяким таким. Чтоб пошли со мной, за город.

— За город?

— Ага.

— А-а-а… — понятно протянул Лиам.

— Аркубулюса моего нужно почистить, — сообщил я.

— Ы-ы-ы…

— Сие тайна великая, лишь видомам известная, — применил я привычную отмазку, которая привычно сработала.

— Но…

— Что, все пьянствуют?

— Нет, Михайло Потапыч, не все.

— Тряпок-щёток нехватка?

— Найдём…

— Так какого лешего их тут ещё нет?

— Сейчас организую, — посулил Лиам, явно в сомнениях потелепавшись в нутро буксира.

Вылились эти сомнения в том, что компанию мне, помимо четвёрки хозинвентаря на матросском приводе, составил сам старпом. Видимо, было интересно, да и, подозреваю, дядька хотел убедиться, а не протекла ли у моего почтенства крыша от чего-нибудь. В принципе — понимаемое поведение, так что на присутствие этого типа я только ухмыльнулся.

И потопал к городским воротам: собаки сутулые показали мне довольно удобный пляж, совсем близко от Рико. Ну а будут там — и чёрт с ними, полезут — получат, не полезут — не до них.

Но собак сутулых не обнаружилось. А через десяток минут из глубин прибрежных вод… в тине, какой-то гадости, горя глазами, выбрался аркубулюс. Целый, функциональный, но изгвазаданный…

— Это — не дело, — констатировал я, наблюдая какие-то поганые ракушки и чуть ли не кораллы под слоем пованивающей слизи.

Щёлкающие клювом матросы во главе со старпомом издавали какие-то в целом согласные звуки: железный медведь был в мощном слое гадости, вид которой никак не способствовал трудовому энтузиазму.

Так что я просто выдохнул пастью поток огня, да и сам медведь почистился пламенем. Потом окунулся в воду, смывая угольки и пепел, ну и вышел на берег. Не горя чешуёй (потому что она сгорела) и не слишком чистый, но уже более-менее пригодный к обработке соответствующими аксессуарами.

— И что стоим? — поинтересовался я у матросни. — Вас зачем с собой взяли?

Водоплавующие опомнились, начали елозить по аркубулюсу щётками и прочими тряпками. Старпом обходил медведя, с интересом осматривая, а я ждал, пялясь на округу и на труды на моё благо.

— Михайло Потапыч! — вдруг подал голос старпом. — А тут надпись, — потыкал он в бок аркубулюса.

— Он стальной, вообще-то. Гравировка? — заинтересовался я.

— Нет, царапины.

— Так он весь поцарапан, видно же! По дну от Золотого добирался.

— Но тут почерк…

— Мда?

— Да.

— Посмотрю, — решил я, всесторонне обдумав вопрос.

Подошёл и заулыбался во всю пасть: на боку аркубулюса, неподалёку от седла, была выцарапана, явно когтем териантропа, надпись: «Мих, д…»

Во-первых, почерк был знакомым, хоть и не слишком ровным. А во-вторых «Михом» меня называл только один человек: Лиса Рейнар.

Правда, что точно хотела написать рыжая — не ясно, видимо, не успела, а аркубулюс сиганул в воды Золотой. Но даже если «долбану скалкой, паразита загулявшего» — всё равно приятно, и приятное послание. Ну и стимул, хотя и без него я застимулирован со страшной и необоримой силой.

— Надпись, — признал я. — Мне. И чистите, а не глазейте!

— Чистите, рыбьи дети! — рявкнул Лиам.

А через полчаса я въезжал в Рико как приличный видом, на сияющем огненными глазницами и пастью железном медведе. Он, конечно, был ощутимо поцарапан, а местами обшивка даже погнулась: всё же двести тысяч километров по дну океана — это не две петиции написать. Но на функционале аркубулюса это не сказалось, да и стражники и прохожие довольно забавно щёлкали клювом.

При этом, хотя и хотелось с места рвануть, побыстрее зарабатывать деньги, надо было остаться. Оставить распоряжения, выделить деньги этим водоплавающим, договориться о связи. Последнее, вроде как, было возможно через специально обученных владетелей, что-то типа почтальонов. Духи у них, конечно, дохлые, и на острове связь была откровенно хреновой и сбоящей — это не бездушие материка, и мелкие духи часто не долетали, или не долетали целиком. Но всё же была, так что и этот момент обговорили.

А я положил себе пару недель на посещение пяти перспективных поселений. Больше — беспокойно, имущество без присмотра. Меньше — глупо, это я на дорогу буду больше тратить, чем на заработок. Если он вообще будет, что не факт. Были бы деньги — я бы вообще, скорее всего, потратил эти дни на дорогу к городу мастеров — как-то мне кажется, там вероятность построить то, что нам нужно, выше. Но денег не было, а главное — чёрта с два их на острове Вакан заработает видом. Нет, возможно, и заработает, но вероятность этого на острове с массой населения и сильными владетелями довольно низкая.

Так что на рассвете следующего дня я выезжал из ворот Рико. Повозился с боеприпасом (к счастью, мастеровые, способные изготовить пули, в команде были, а злостных присадок различной летальности я сам начаровал), взял припас, ну и выдвинулся. Если начистоту — бесило это потенциальное ведьмачество, мне бы мёду пожрать да в потолок поплевать. Но с мёдом в мухозасранске Земли Обетованной было хреново, а если я хочу быть там, где хорошо — нужно пахать. Но ле-е-ень и бесит.

В таком, довольно раздёрганном настроении я двигал по грунтовке. До мощёных трактов местная научная мысль (или жадность, поскольку в городах была вполне себе мостовая) не дошла. В пустыне материка это понятно, но на Гратисе, всё-таки, была лесостепь. И раскисшая дорога не добавляла положительных эмоций, а добавляла их противоположность.

Но при этом, всё же было повеселее чем на материке. В пустыне ощущения были, мягко говоря, неприятными: красная растрескавшаяся глина и пыль. Да и тело шалило — в смысле, хотя особо жарко не было, на морду время от времени наползала испарина: неосознанное упорно считало, что в пустыне должно быть жарко, и старалось «охладить», добавляя дискомфорта.

Ну а в лесостепи, с пусть низкорослыми, но рощами, и какой-никакой травой — чувствовалось себя получше. Ну и, как оказалось, пребывание в «обезнавленных районах» пошла моей чувствительности к навству на пользу. И сознательно и неосознанно я всё время «вчувствовался» в навь, натренировав своё навское чувствовало на большую чувствительность.

«Угу. Тренироваться — правильно», — сообщил Потап. — «А мне смотреть смешно».

— Какая ты, всё-таки, омерзительная скотина, Потап, — хмыкнул я, получив в ответ ехидно-насмешливые эманации. — Хм, а ты чуешь?

Дело в том, что за рассуждениями и прочим я отъехал от Рико уже достаточно далеко. Ну а вынеся вердикт Потапу — причувствовался, ощутив в паре, а то и тройке километров впереди некое копошение. Копошение нави, довольно активное, нетипичное для пусть наличествующей, но всё-таки немногочисленной и не слишком сильной местной духовной живности. Кроме того, эманации шли скорее в яви, так что копошения заинтересовали.

«Чую. Человечки друг друга сожрать пробуют», — сообщил Потап. — «Местные, с подделками на настоящих зверей» — уточнил он.

— А много?

«Десятка полтора-два», — сообщил топтыгин, довольно забавно используя образ медвежьей лапы в качестве числительного.

— Подождать или справлюсь?

«Заячий шебуршень! Сам, что ли, не чувствуешь⁈»

— В общем — чувствую, но… ладно, поеду потихоньку. Интересно, кто там друг друга воюет. А вообще — пофиг на них, мне деньги надо зарабатывать. Если можно объехать — объеду, но хоть посмотрю что там.

И поехал потихоньку аркубулюсом по дороге, вчувствуваясь. Постепенно стали доноситься не только ощущения, но и звуки довольно интенсивной стрельбы. Что там творится — видно не было, поскольку всё веселье происходило в роще. Число териантропов было около двух десятков, как и говорил Потап. Но лезть под выстрелы не хотелось.

— Динька, слетай поверху, посмотри. И в явь не вылазь, а то подстрелить могут.

«Слетаю, старший», — с готовностью сообщила мелкая и помотыляла над рощей в «полунави».

А вот картинка, переданная фейкой, заставила задуматься. В роще стоял этакий «гуляй-город» из торговых повозок. И пятёрка гуляй-горожан отстреливалась и магичила. Но не без потерь, безвозвратных или нет — чёрт знает. Нападающие, в основном, обходились огнестрелом, укрываясь за деревьями. Но не все: пара из териантропа-кабана и быка (минотавр, практически копия Оксов с Пряного) регулярно «шли на прорыв». Пули сильных оборотней не убивали, но, собрав организмами достаточно попаданий, парочка отскакивала, регенерировать-отходить. И снова рвалась «на штурм, на прорыв».

В общем, дорожный разбой вульгарис. И вопрос — оно мне надо, с ними связываться? Можно и объехать, хотя… Справлюсь. А с бандюг можно трофеев набрать — ружья не гроши стоят. И энергия не пропадёт, а местные оборотни хоть и «кривые», но вполне себе душевные. Да и караванщики, возможно, чем-то полезны могут быть. Как минимум — информацией о будущем месте работы.

17. Дорожная коррида

Решив поучаствовать в акте насильственного отъятия имущества на стороне потенциально потерпевших, я прикинул и подумал, благо Динька давала довольно пристойную картину боя и окрестностей. Чёртова дюжина бандюг: два на ветках деревьев, видимо, жертвы среди караванщиков — их работа, ну и остальные из-за деревьев высовываются и постреливают. Парочка из свинины и бычары, не просто териантропы, а именно сильные оборотни: обороняющиеся в них попадают регулярно и много, а местные карамультуки хоть и не зачарованы, но по убойности как бы не превосходят земную стрелковку. Так что то, что после десятка попаданий эти деятели рвутся в бой — весьма наглядный показатель силы оборотня. Другое дело, что местные териантропы даже при «мистической силе» редко были бы противникам тем же Зимандским-Пряным. Не с оружием, естественно, да и не с магией — пусть сильных духов-заклинаний у местных не было, как и, вследствие этого, школы боевой магии (хотя диверсионная — была, построенная на использовании слабых духов на не зачарованном окружении противника), но нашенские зимандские заклинания на них тоже не подействуют из-за магической силы. А именно в классическом, когти против когтей, клыки против клыков варианте — местные не пользовались (насколько я видел) обликом как средством нападения, разве что обороны-усиления-защиты.

И надо как-то поэффективнее эти полтора десятка обезвредить, не подставиться, не испортить стильное кожаное пальто (до приличного портного и кожевника как до поллуны, даже дольше!). Да и самому в себя дырки получать неохота: понятно, что заживут, но не солидно же почтеннейшему видому Михайло Потапычу быть дырявым!

Правда, зловредные нападающие проявили свою преступную и противоправную суть: пока я прикидывал, как бы мне поудачнее отпинать организованную преступность, эта преступность в свинском лице кабана не попёрла дуром на гуляй-город. А матерно прохрюкала в адрес обороняющихся: «вас предупреждали!» — по крайней мере, по смыслу. И метнулась назад по дороге, где под прикрытием необнаруженного до сих пор бандюги стояли стреноженные лошади и валялась сумки и прочая поклажа. Свин в один из баулов запустил свои лапы и вытащил оттуда небольшой бочонок. Выбил копытом пробку, воткнул в бочёнок фитиль, поджёг его и с злобным хрюканьем рванул к месту схватки. Рожа караульшика, на вид парня лет шестнадцати, не в обороте, выражала многое. Но если в том, что свин тащит тактический ядерный заряд, я закономерно сомневался (а смотря на караульную рожу это было первое, что приходило в голову), то в то что рванёт «звиздец как», я поверил. Уж больно злорадно хрюкала свинина, да и морда кабанья была маньячно-торжествующей. Причём выскочив на дорогу, этот деятель не побежал, а поскакал спиной: явно оберегая бочонок от шальной пули. Не бегом, но достаточно быстро, так что вот чёрт знает, что делать… Хотя и я знаю, оскалился я, дал аркубулюсу команду на форсированный галоп, а сам запулил в бочонок, ориентируясь на данные от Диньки, уже привычного мышонка, снабжённого огненной присадкой.

Вообще, практика показала, что этот относительно слабый зверодух отличается умом, сообразительностью и талантом пироманьяка. Настолько, что я даже стал этого исполнителя выделять из безликой когорты нашей с Потапом «свиты духов». Ну, положим, он не слишком силён: тот же ёж, рванувший за Тралком и Хизой, сильнее мыша на порядок. Кстати, интересно, догнал или нет? То, что не вернулся — не показатель, согласно оценке Потапа, я начислил «за контракт» этому деятелю достаточно энергии (причём «чистой», не несущей духовно-мутагенного фактора), чтобы он вполне «потянул» самому стать тотемным духом. Ну а почувствовать, справился или нет, мы не могли из-за расстояния.

Ну так вот, мышонок подобной силой не обладал. Но обладал очень «пронырливым», под стать природе, методом действия и был сообразителен. Подорвать тот же заряд в ружье — я бы просто не доверил обычному зверодуху-заклинанию, там бы вбахал побольше огонька, с указанием-контрактом «жечь по полной». А мышонок, с очень злостной и хищной мордой, вполне адекватно воспринял мои «примерные» представления о том «где жечь» — ну ствол там, крючок-приклад и прочее. И на основании этого прекрасно сработал.

Прекрасно сработал он и на этот раз: я аж лапами закрылся от летящих мне навстречу веток, а в вышине с оглушительным визгом, в шлейфе пламени, пролетела визжащая свинина: мышонок успешно подорвал к чёрту бочонок.

«Ничего так получилось», — оценил Потап. — «У меня всё равно лучше, и пинком — но и так ничего. Хороший мышонок».

Это он, судя по образам, имел в виду свой «эпичный пинок Бора» — кабана, тотемного духа Боричей. Летела та свинина и вправду эпично, нельзя не признать. Но и последствия моей диверсии были не лишены своеобразного очарования и блеска огонька…

«Зазнайский шебуршень», — буркнул Потап. — «Ты ломать этих придурков будешь, или со мной пинками меряться? У меня лапа сильнее и больше!»

— Это многоуважаемый Потап тут изволит «меряться», а мне как-то пофиг.

Медвежатина заэманировала раздражением, но в целом — была права. Так что я, пока нападающие переживали изумление и прочие душевные травмы… рванул к месту стоянки. Что я, дурак — в условиях безденежья терять трофеи? А обороняющиеся без меня отстреливались, вот пусть и поотстреливаются пока, я не против.

Правда, с ощутимой частью добычи вышло как обычно: конина, отнюдь не дешёвая и не бросовая, при моём появлении устроила бунт, бессмысленный и беспощадный, с идиотическим и истерическим ржанием свалив в лесопосадки. Ну, в сумках тоже что-то полезное может найтись, мысленно смирился я с утратой.

Отвесил щёлкающему клювом (в прямом смысле слова — пучил глаза и зиял пастью териантроп-страус или ещё какая подобная курица) охраннику весомый подзатыльник, я деловито огляделся, ну и послал аркубулюса «пиратствовать по тылам». В смысле нейтрализовать стрелков: проявят раскаяние, не будут рыпаться — станут пострадавшими от обстоятельства непреодолимой силы в моей почтенной морде. А не проявят — станут жертвами обстоятельств и пропитанием аркубулюсу.

Ну а сам я направился к ошалело вращающему башкой бычаре: взрыв в тылах вызвал у этого фигуранта перегруз мыслительных способностей, и он ошалело, стоя посерёдке дороги, смотрел то в сторону гуляй-города, то на дорогу. На которой появился я, во всём своём почтенстве и великолепии. Благо железный медведь уже успешно разбирался с бандюгами: опасность (да и то, чисто гипотетическую) представлял бычара и, возможно, свин. А так — пропитание, потому что бандюги самым предосудительным образом активным раскаянием не занимались.

Увидев меня, бычара вышел из состояния явно непривычного ему мышления. Взревел, пригнулся к дороге и рванул на меня, помахивая рогами. Быстро, хоть и не на сверхзвуке, как мезохи. Ну и получил боковой пинок по морде и бичом по хребтине. Вообще — прочный и крепкий, паразит такой! По силе тотемного духа приближался к Серпенту…

«У Змеича только один человечек, хотя трое, но два совсем змеёныша. Так-то не такой он и сильный, хоть и не слабак», — уточнил явно жрущий попкорн и комментирующий корриду Потап.

В общем, сильный оборотень этот бычара. Но по дёрганым жестам и прочему видно, что ищет то ствол, то что-то на поясе — взрывчатку или алхимию (хотя местная взрывчатка — та же алхимия, только с взрывным поражающим эффектом). Понятно, что всякий обвес он перед попыткой штурма снял — сам бы к чертям подорвался-траванулся под градом пуль. Но именно в рукопашной не особо. Хотя, паразит такой, следующим рывком подловил уже меня, «подстелившись» под удар, ухватившись и вырвав из лапы хлыст: явно не раз сталкивался с таким орудием-оружием, думать не хочу, в каких ситуациях. Ну а я просто не был готов к рывку, так что упустил приблудину.

«Вот щаз он тебя и выпорет», — захрюкал Потап, проявив свойственное ему искромётное и утончённое чувство юмора.

— Не дождётесь, — хмыкнул я, но тут начал гневаться. — Эй вы, потерпевшие, блин!!! — рявкнуло моё подстреленое почтенство. — Хорош в меня стрелять, а то плохо будет!!!

Дело в том, что деятели в гуляй-городе, видимо, оклемались. Аркубулюс закусил вкусной и полезной бандитятиной в окружающем лесу, включая древолазов. Ну и эти придурки из-за повозок стали стрелять. И ладно бы в воздух, ладно бы в бычару… так нет! Сшибли с меня шляпу и нанесли моей чувствительной натуре оскорбление действием, в виде свистящих неподалёку пуль.

Ответа не последовало, но пули свистеть над моей головой перестали. Что сделали очень вовремя: со зверской, быкующей физиономией на бычьем рыле мой противник перехватывал МОЙ хлыст! И дёрнул своим копытом!

Впрочем, быть битым моему почтенству не подобает: стрелять я не хотел, рассчитывая взять этого деятеля живым — вроде он последний из нападавших таким оставался. Свинина ещё, конечно, была. Но летел он задорно, высоко, визжал задорно, явно в стиле «прощай жестокий Мир». Да и горел, вроде как. Не гарантия, да и энергии…

«Не было. Я слежу», — сообщил топтыгин.

Но может сдохнуть в любой момент, если уже не сдох. А энергия от смерти досталась, например, богам — факт того, что именно я его убил, был довольно юридически несостоятелен, в смысле для энергетики нави, подчиняющейся своим, очень буквальным законам.

Стрелков заточил аркубулюс, причём вышло занятно — «излишек», хотя и с потерями от передачи, железный медведь переправил мне.

«Чтобы не пропадало — сам никак не сожрёт».

В общем, высоковероятно, бычара — последний из выживших нападающих, кроме караульщика, который мог и помереть, да и вряд ли что-то по явному малолетству знает. А я… ну несколько перебрал с боеприпасом. Не то, чтобы критично, но программа у духов в патронах была именно на летальщину, поражение мозга, сердца (вроде как последнее мистически связано с жизнью, Потап что-то такое трындел). В общем, для местных владетелей, с организмом, не привыкшим противостоять элементальным проявлениям, ну и с тотемными духами, также с элементалями не знакомыми, три шестёрки патронов (в барабане и скорозаряднике) — высоковероятная смерть. А я немного хочу с бычарой побеседовать, на тему, нет ли у них где-то пещеры, али бабы. Баба, али или нет — не особо нужна, но от склада неправедно конфискованного я бы не отказался.

Хотя вероятность наличия такой «пещеры», если подумать, близится к нулю. Но и времени об этом думать нет — бычара умело дёрнул лапой с хлыстом. А я — широким потоком выдохнул конус пламени пастью. Что само по себе, судя по изумлённому и полному боли мычанию, бычару проняло, но основной причиной было уйти от бича, не дав противнику понять, куда: умелый бичеватель направление удара за долю секунды меняет, по себе знаю.

Так что, пока бычара мычал и страдал, я под прикрытием пламени (жглось, заррраза, но я и шмотьё от огня по мере сил зачарованы, не говоря о некоторой резистентности к собственной магии, потихоньку появляющейся по мере «тренировочек») рванул за спину рогатому, подсёк ему копыта, повалил мордасом в землю и вывернул руку.

— Да не дёргайся ты! — возмущался я. — Лапу сломаю нахрен!

— МУ-У-У-УР-Ы-Ы-ЫУ-У-У!!! — сиреной ревела невменяемая говядина, бьющаяся, как бешеная.

Копытами (нижними) больно пинался, заломленную лапу дёргал, а свободной отталкивался от дороги, подкидывая нашу конструкцию.

— Совсем псих, однако, — поставил я диагноз, с хрустом ломая руку…

И еле успел откатиться! Этот рогатый маньячный берсерк… порвал сломанную руку, извернулся и чуть не насадил меня на рога!

«Мозгов нет, подделка настоящего зверя всё испортила», — пояснил несколько более собранно, чем до этого, Потап.

Судя по скинутым ему мыслеобразам — тотемный бычара, чувствуя опасность медиуму, перекосоёжил не только тело, но и мозг. Как следствие — разум. В результате выходил совершенно безумный, чертовски сильный… Ну зомби, по большому счёту.

Ну а раз брать его живым смысла нет, то я и не стал напрягаться. В прыжке ухватил за рога рванувшего на меня недоумка, в оттолкнулся от них и провернул в полтора оборота. Бычара шеей хрустнул и помер.

А я послал аркубулюса с Динькой в направлении полёта свинины — может, ещё живой этот пятак-бомбист. Всё же некоторые моменты было бы интересно прояснить. Ну и поднял бич, почистился — к счастью, меня не особо порвали в плане гардероба. А в плане меня самого — досталось только несколько ударов копытами, болезненные в момент нанесения, но совершенно несерьёзные для беролака.

Ну и шляпу эти стрелки фиговы с башки сшибли, поцарапав тулью. Впрочем зачарование на регенерацию было, так что не страшно, хмыкнул я, отряхнув головной убор и нацепив на голову.

— Так и будете там сидеть⁈ — рявкнул я на стрелков фиговых, торчащих в гуляй-городе из телег.

— А ты не с разбойниками⁈ — послышался подозревающий женский голос.

— А тебе в голову не стреляли⁈ — галантно поинтересовался я. — Ты вообще, как себе представляешь ответ на твой вопрос⁈

— Скажи что «нет»! — проорала всё та же баба.

— И ты поверишь⁈ — с интересом исследователя мира душевнобольных поинтересовался я.

В ответ тишина на четверть минуты, а потом могучие когнитивные способности этой дамочки выдали дамочкиным ртом:

— А ты побожись!

— А оно мне надо⁈ — полюбопытствовал я, начав собирать оружие с прибитых бандюг.

Тем временем вернулся аркубулюс, ну и Динька — свинину они не обнаружили. Что не гарантия ни жизни, ни нежизни этого летучего хряка. Свинина Шредингера выходила, да и хрен с ней, в общем-то. Вот только эти караванщики начали стрелять по моему железному медведю, немного меня разозлив.

— Вы там охренели⁈ Хорош стрелять, а то рассержусь! — честно предупредил я.

— И что⁈

— Проверять — не советую! Вы какого лешего в моего медведя стреляете⁈

— А это твоё чудище⁈ И докажи, что ты не с бандитами!

— Достали, — вздохнул я. — У вас, придурков, есть три варианта! — решил я пояснить спасённым придуркам политику партии. — Первый: отблагодарить меня за спасение деньгами. И заниматься своими делами: я следую своей дорогой, вы своей…

— Денег нет!

— И держаться не за что, — хмыкнул я себе под нос. — Второй вариант, — продолжил я перечисление, — вы чем-то меня благодарите. Чем — не знаю, может, товарами, может — рассказами. Не знаю, что с вас, нищих недопотерпевших взять.

— Не оскорбляй!

— Пока и не начинал. И третий вариант: вы на меня нападаете. Я посмотрю, что у вас полезного, и поеду дальше.

— Бандит!

— Дура! — ответил я. — Ладно, я пока к лагерю этих нападающих, а вы тут думайте, какой вариант выбирать.

Подъехал к лагерю и любовался скорбной пустотой на месте вырубленного: этот страус, видно, в обороте, вывернулся даже из одежды и драпанул. Страус и есть страус, даже не спёр ничего, так торопился: местоположение добычи память оборотня прекрасно помнила. Ну и хрен бы с ним, махнул я лапой, копаясь в барахле.

И через несколько минут присел на пенёк, тяжело задумавшись. Дело в том, что в мешках и баулах было, помимо всякой фигни различной полезности, форма стражи Рико. В принципе, я об этом думал, но теперь стопроцентно уверен. И что мне со всем этим делать-то, в смысле не с барахлом — его ясно, что прикарманить, а с ситуацией?

Ну, положим, страусёныш драпанул. И драпанул сразу, это точно — к месту схватки не приближался, вырубился быстро, и кто его вырубил — не запомнил. Кабан… вообще не факт, что после взрыва перед мордой у него остались какие-то гляделки. Отрастит, если выжил, но в полёте после взрыва там была свиная отбивная, факт.

Так что в Рико о том, что я помешал проведению их международной политики, вряд ли узнают в ближайшее время. А вот валить из городишки, похоже, надо будет сразу по возвращении — в город мастеров или ещё куда. Но с этим разберёмся.

Встряхнулся я, встал, и тут же приветливо оскалился, помахивая лапой: на поляну выехал ящер с наездницей, явно по мою душу.

18. Теоретический миллионер

На ящере располагалась на удивление молодая и даже симпатичная блондиночка: ей и двадцатки на вид не дать, даже с конфискацией. Ну и симпатичная, хотя мордашка загорелая-обветренная, ладони с явными мозолями, а лапка придерживает ружьё на плечевом ремне так, что выстрелить может в любую секунду. Впрочем, мне, если что, на то чтобы девицу угомонить надо меньше секунды, так что пусть держится, я не против.

— Ну здравствуй, помощничек, — процедила она мне, оглядывая окрестности.

— Я ни тебе, ни твоим стрелкам не помогал, — уточнил я, копаясь в трофеях. — Спасал от смерти — было дело. Лови, — метнул я в дамочку мундиром стражи Рико.

Просто голос этой соплюшки был узнаваемый, и переговоры вела со мной она. Ну а что в пятёрки она главная — из факта ведения переговоров логично следует. Девица шмотку поймала, упустив ружьё (был бы злодеем — тут бы её злодейству и подвергнул, ничего бы уже не сделала, клуша) и начала злобно, хоть и негромко матерится. Душевно так, с редкими повторами, в адрес Рико.

А я, пока она демонстрировала глубокие и широкие познания в обсценной лексике, я причувствовался к дамочке и теребил Потапа на тему её тотемного зверя. Вроде бы броненосец: с «шлемом», «панцирем» и прочим. Из отличий от того что я знаю — длинный хвост с «булавой» — вроде броненосцам такого аксессуара по инструкции не положено. Но так — броненосец и броненосец, довольно сильный тотемный зверь. Может поэтому она в караване главная, а может потому, что возраст не соответствует виду. Но в общем — пофиг.

Девица тем временем материлась, я инспектировал трофеи, выуживая ценное. Ценного было не так и много, но было, так что я это откладывал и запихивал в сумки аркубулюсу. Напоминавшего на текущий момент медведя-мешочника, ну и оружейного барона, с торчащими во все стороны стволами и прикладами ружей.

Ну и её запас матершины иссяк раньше, чем я закончил инспектировать законную добычу. Обматерив в последний раз риковцев, она прибрала к рукам мундир, уставившись на меня. Ну а я её игнорировал — сказал будет время подумать и выбрать, пусть думает.

— Ну ладно, верю, что ты не из этих уродов, епископ, — наконец выдала она.

— Угу, — кивнул я, не поворачиваясь к ней, следил Динькой, на всякий случай.

— И что у тебя за чудовище из металла?

— Меня родители учили не разговаривать с незнакомцами, — буркнул я старую отмазку.

— Ты уже с нами говорил!

— Не говорил, а орал, потому что вы в меня и моего аркубулюса стреляли, — уточнил я.

— Ну хорошо, я — Пай Сайт!

— Я — Михайло Потапыч, — галантно представился я в ответ, вскакивая на на аркубулюса. — И?

— Что «и»?

— Решили-то что?

— Денег нет! И ты тут набрал…

— А ты моё добро не считай, Пай Сайт. Я спокойно мог дождаться, когда бандиты вас перебьют, и забрать вообще всё, чтобы ты понимала. Но спас, так что говори, чем меня осыпать в качестве благодарности будете.

Первым делом меня щедро осыпали обсценными выраженими. Не столь ядрёными, как риковцев, но вполне крепкими. Потом девчонка окинула меня оценивающим взглядом и выдала:

— Могу с тобой трахнуться, «спаситель».

— Гы-гы-гы! — выразил я свое отношение к «привлекательному» предложению. — То есть мне: трудится, напрягаться, силы терять, чтоб ты удовольствие получила. И это — благодарность?

— Да ты… да я… да всё сама!!! — покраснела совершенно вулканически, ка свойственно блондинкам эта Пай Сайт.

— Вот сама и справляйся, — дозволительно махнул я лапой. — А теперь, раз ты убедилось, что твоей похоти не будет тут поживы — давай серьёзно говорить.

— … — где то на полминуты выдала красная и злобная девица. — Чего ты хочешь?!! Нет денег!!! Товар — медь! Много ты унесёшь?!!

— Много не унесу. И медь мне особо не нужна, даже если слитки, а не руда. А хочу я, для начала, рассказ: откуда вы красивые такие?

— Из Аргида, — буркнула девица, а я оскалился совершенно неприлично — дело в том, что это поселение-городок у меня значилось чуть ли не на первом месте.

И не просто так: он стоял на богатых серебряных копях, поставляя немало серебра в Рико, взамен на хрен знает что, но точно полезное. Поставлял, а полтора года назад перестал. И купцов Рико выкинули, чуть ли не со смертями. И вот полтора года живут «на отшибе», притом что население Аргида оценивается в полтора десятка тысяч, что по меркам центральных селений — дохренища. Но самое главное — серебро у них основной экспортный продукт. Про медь я слыхом не слышал, так что…

— А не серебряная, часом, твоя медь? — полюбопытствовал я с видом «ну что ты мне ещё расскажешь?».

— Мы год серебра не видели, епископ! — рявкнула девица, немного, не больше чем на полминуты, поматерившись.

— Аргид?

— Да,…!!!

— Ну я даже готов допустить, что не врёшь, — задумчиво сообщил я.

— Пошли к каравану — увидишь! И ребят ещё хоронить, — сплюнула она, явно не испытывая восторга от подобного способа ухода в отставку подчинённых.

— Ладно, пошли, — поднялся я. — А, заодно, расскажешь, что у вас там случилось.

Поехали неспешно, по дороге Динька проверила, и «да»: телеги гружёные слитками-прутами меди. Серебро только в кошельках, да и то мало. Золота нет вообще.

Впрочем, рассказ девицы ситуацию прояснил. Итак, Рико вела некую «набор местных идиоматических выражений» работу в Аргиде. Местным эта работа не понравилась, и работников попросили на мороз. Что за «работа» — хрен знает, но понятно что либо диверсионная работа, либо ограбление типа колониального. Через пару месяцев в Аргид заявляется караван Рико, к которому относятся с опасением. но те покупают серебро по вполне пристойной «ставке», вот только их ловят в ночи рядом с серебряными шахтами. Вваливают по мордасам и прочим деталям организмов, выкидывают из Аргида. С купленным серебром, что как выяснилось сделали зря: в серебряных шахтах с тех пор умерло не меньше трёх сотен человек, то есть соваться туда откровенно опасно.

— А что у вас там? — поинтересовался я.

На этот вопрос оставшаяся четвёрка выживших, благо мы добрались до каравана, присоединилась к мату своей предводительницы: мрут и из-за чего никто не знает.

— И что, так вот за год вы даже не наняли никого?

— Некого, — хмуро ухмыльнулась девица, под одобрительный гул подчинённых. — К Рико обращаться… — сплюнула и выматерилась она, что понимаемо. — Послали гонцоав в Левый, Храмут, да вообще всюду, — продолжила она. — Так денег у нас и десятой доли нет, что они просят! А если в долг… проще просто копи отдать, чего мы не сделаем!

— И ничего и никто?

— Был один епископ, храни его Алло от козней Олла в посмертии, — ответила девица. — Но тоже умер, как в копи вошёл.

А вот это выходило занятным. Островитян недаром называли «отрёкшимися», то есть как бы «общим моментом» было то, что центральные поселения — совсем и вообще отрёкшиеся, чуть ли не атеисты. И тут девица вполне себе богопочитаемо упоминает Полединого, что довольно странно, судя по мной узнанному.

— А вы разве не безбожники? — очень деликатно и толерантно поинтересовался я.

— Сам ты безбожник, епископ! Мы богов чтим и почитаем! Но…

В общем, выходила такая занятная вещь, что «отрёкшиеся» центральных областей — в большей степени паства богов, чем жители городо Гратиса. Ну, судя по божбе и рассказу — так. Вот антиклерикалы они знатные, противники как этерий, так и хрени в побережных городах. Жрецов считают жрецами не «по силе», а по факту. В общем — более зимандское отношение. Ну а что их «оьрёкшимися» называют понятно. Только не от богов, а от корпоративно-иерархической системы.

Под эти разговоры караван двинулся по дороге от Рико: ехать туда Пай не желала — ума не приложу почему. Проблемы с конями никуда не пропали, так что телепался я на арубулюсе в стороне, а девица отвечала на мои вопросы. Составить мне компанию до Аргида они не отказались, ну а мне было интересно, что там и как. Потому как если в серебряном руднике «смерть» — то у неё навская природа. Ну максимум — элементальная. В общем — справимся, а у местных можно решить практически все мои финансовые проблемы. Теоретически, конечно: на текущий момент в городе не факт, что вообще наберётся нужная мне сумма, судя по рассказу Пай.

Двигали до вечера, в итоге я остановился в сторонке, развалился на лежанке и стал пялится на звёзды. И думать про расстояния и планету… или твердь на которой я оказался. Ну такие, отвлечённые мысли. Ну и про всеобщее гадство и несправедливость тоже, вот как с тем же аркубулюсом.

Просто дело в том, что для Потрясателя, тащимого огромными и полумагическими змеями, подгоняемого ветрами менады скорость в полтысячи километров — достижима. Собственно это был «крейсерский ход», с которым скотина Тралк хотел от меня побыстрее избавится. Но вот в своё время, консультируясь с Потапом, я немного удивился.

— Тут двести тысяч вёрст, Потап. А ты рычишь — за месяц доберётся.

«Ага».

— По дну.

«Угу» — веселился топтыгин.

— И как?

Вопрос не праздный: скорость выходила почти в три сотни в час, что ну вот никак невозможно, особенно под водой. Нет, огненный медведь может, например, организовать плазменную подушку или что-то такое. Но траты энергии медвежьи, да и лапами ему перебирать, как не крути.

«Лапами, дурацкий шебуршень» — веселилась мохнатая задница. — «Но и не только.»

В общем, выходило что у аркубулюса сохранилась, за счёт «мозгов» огненного жаба способность вытаскивать себя в «океан огня». Как делали одарённые, обмениваясь посланиями, осуществляя «почту корифейства». Но с несправедливыми и подлыми в мой почтенный образ ограничениями. То, что железный медведь — не листок бумаги было и так понятно, так что на «прокол» требовалось масса энергии, это раз. Из огненного плана он меня не чуял, это два. А выходить мог не «там», а только в зоне своей чувствительности на Зиманде. То есть, скорость аркубулюса выходила в три сотни «в среднем», то есть он шуршит по дну, жрёт всё, что только можно, ну и совершает мгновенный прыжок на два-три десятка километров, примерно так. Из недостатков — меня он так тянуть может, только моё тело не железное и в огненном плане сдохнет к чертям, будь я хоть десять раз териантропом. Да и аркубулюсу там лучше не задерживаться, во избежание расплавления. Далее, в качестве «обратного навигатора» железный медведь тоже не годился — он просто:

«Обычный зверь, шебуршень. Быстрый, сильный, с куском жаба. Он доберётся, тебя он чует. Но не будет знать обратной дороги: нет знакомых вещей, которые он бы запомнил».

В общем-то обидно, досадно, но ничерта с этим не поделаешь, хотя я в первые минуты бурчания топтыгина понадеялся, что смогу вернутся на Зиманду через месяц. А расстояния всё-таки запредельные. И, всё-таки, Зиманда планета, или какое-то специально волшебное измерение с бесконечной твердью?

Мои полудремотные рассуждения прервало шуршание, впрочем я особо не беспокоился: Динька бдела, а ко мне пробралась Пай Сайт. Остановилась неподалёёку от круга освещаемого мистическим пламенем и пырится на меня. Ну, пусть пырится, я не против. Впрочем долго пырится на меня девица не стала, а шагнула в освещённый круг.

— И как, не передумал, епископ Михайло? — подбоченилась она, смотря на меня с вызовом.

— Это ты насчёт того, чтобы с тобой потрахаться? — блеснул я памятливостью и логическим мышлением.

— Да!

— У вас денег нет, со мной рассчитаться, — фыркнул я. — Так что сама, как хвасталась, справляйся.

Девица, злобно матерясь, потопала к каравану, несколько подняв мне настроение. Ну а потом я задремал до утра. Больше гостей не было, а караван выдвинулся. Разговоры мне не светили — Пай сайт смотрела на меня злобно, надуто и вообще проявляла все признаки возмущения пренебрежением своими прелестями. Но мне реально было ле-е-ень, да и Лиса, всё-таки… Ну а выгоды с этого коитуса ни на грош: мне эти караванщики, а через них городок, и без того ощутимо задолжали.

Двигали мы по степи, которая постепенно менялась плоскогорьем: не пустыня, но уже хрен поаграрствуешь толком, насколько я знаю. А к вечеру показался Аргид, на который я смотрел с искренним интересом.

Действительно немаленький городок, с полноценной каменной стеной, с горой в центре. Правда застройка была двухэтажнной, преимущественно каменной же: наиболее дешёвый в этих местах материал, несмотря на трудность обработки.

Стража впустила караван со мной без вопросов, разве что скорбно поохали и попричитали на несколько фраз о судьбе караванщиков. А Пай двигала впереди, пока мы не оказались на этакой площади, с аж трёхэтажным домом с островерхими крышами.

— Ратуша, — бросила она мне через губу. — Я — к мэру, расскажу что случилось. И говори с ним, насчёт награды, мужеложец! — и потопала к дому.

— С мужиков — дороже, — ехидно бросил я вслед, на что девица топнула по мостовой, но не остановилась и заскочила в здание.

А я огляделся — что-то запашок какой-то неприятный. И, мягко говоря, удивился, немного отъехав. Дело в том, что на скале за ратушей, невидимые, пока я не сменил точку зрения, крепились каменные клетки, на высоте метров пяти от земли. В паре из них были териантропы в обороте, но… в общем, просто костяки, обтянутые шкурой, даже толком не разглядеть кто пошёл в основу оборотного облика. Даже шерть вываливалась проплешинами. Ну и в нескольких клетках были трупы различной испорченности: от костяков, до костяков оптянутых полуиссохшим, полусгнившим мясом, которые и издавали неприятное амбрэ. Это хорошо ещё что мы далеко.

— А кто это там, и за что их? — поинтересовался я у одного из ожидающих караванщиков.

— Это… — последовал набор местных идиоматических выражений, подхваченой тройкой коллег дающего показания. — Редкостный урод. Мэр, бывший. И его семейка, — последовал плевок.

— А за что? — не отставал я.

Ну, реально — интересно. Я с такими весёлыми последствиями продутых выборов, да ещё и с семьёй, как-то не сталкивался ни в одном из двух Миров. Нет, ну голову там откочеврыжить, ещё как проявить власть демократии — это бывало. Но вот прям какая-то редкостно садистская казнь.

— За дело, епископ! Вон, мэр идёт, с тобой толковать будет, а нам трепать языком не с руки. Пайка тоже языком хорошо трепет, но ты не узнаешь, раз её послал, недотрога, — под гыгыканье коллег выдал этот остроумец.

— Ваше утончённое чувство юмора поражает, — хмыкнул я.

— Чего⁈

— «Того». Не с руки, вот и молчи, — отмахнулся я.

Просто из ратуши выперся териантроп, в компании Пайки. Лет тридцати с хвостом на вид, явно не «отжирающий жопу при должности», да и видок у типа был усталым. При этом, как оборотень тип был неслабым, уровня того же риковского паука. Что-то кунье и сильное, хотя понятно, что не Радз Радзичей. Шёл он неспешно, так что к моменту когда он дотопал до меня, караван с Пайкой уже свалил.

— Привет тебе, епископ Михайло Попавич, — кивнул мне он.

— Потапыч, — помахал я лапой.

— Потапыч, — не стал спорить тип. — Я — мэр Агрида, Лакма Норг, приветствую тебя и благодарю за помощь.

— А в чём-то материальном эта благодарность выражается? — заинтересовался я.

— Хех… да нет у нас ничего особо, епископ. Но немного денег найдём.

— Ты погоди, мэр. С деньгами — это хорошо. Но немного — не очень.

— Это ты точно подметил.

— Я такой. У вас, вроде как, копи серебряные. Пай мне рассказывала, что проблема. И, для начала, мэр, расскажи что у вас в городе-то творится. Только не в ратуше, — брезгливо скривился я.

— Да, воняет. Но — закон! — важно поднял он палец. — А так — я не жрамши сегодня. Составь компанию, епископ, заодно и расскажу.

Спорить я не стал, направившись за мэром в здание с таинственным названием «ресторан».

19. Серебряная нищета

Таинственное здание содержало в себе столики, кабинеты, обслуживающий персонал и прочие загадочные атрибуты. Норг смачно перекусил, заполировав тазики еды бутылкой вискаря и стал рассказывать. Выходила весьма интересненькая история, начавшаяся лет десять назад.

Итак, в результате прямого волеизъявления на плебисцитах населения в мэры Аргида выбивается некий Дром, с довольно занятной «предвыборной программой». Чем, кстати, подтверждалась довольно сильная религиозность «отрёкшихся безбожников». Мол, жизнь по заветам богов, всякие новомодные этерийские извращения — нахер. И будет у нас хорошо.

Программа занятная, народ поддержал, ну и стал Дром мэрствовать. Для начала неплохо повысив общее благосостояния городка: покупали серебро много и дороже, чем обычно. Но продлилось это благолепие год или чуть больше. Дром начал «водить руками». Для начала — выдвинул пункт, что все городские — козлы, ждут поработить и обездолить достойных аргидян. В общем-то, вполне соответствующая действительности картина: понятно, что финансовая аристократия городов от халявного серебра и недорогих работников не откажется. Но Дром начал «искать агентов» среди горожан. Как выяснилось впоследствии — наиболее опасных его месту, но первое время народ ахал и удивлялся, какие злостные и нехорошие люди. Через полгода Дром начал набирать «гвардию безопасности» — никаких военных сил Аргид не имел, полицейские были представлены парочкой шерифов с помощниками. Набирать стал в эту гвардию он самую люмпенизированную и даже преступную часть населения. И аргидяне только радовались, что «бездельники» окажутся при деле и пользу начнут приносить.

Через год уровень жизни немножко упал: кормить внушительную толпу гвардии приходилось за счёт увеличенных налогов. Начали появляться недовольные, всё шло к перевыборам… И тут всех потенциальных кандидатов на замену Дрому хватает гвардия, обвинения в агентстве на Рико и прочие города, суды и казни.

Большинство только порадовалось бдительности мэра и эффективности гвардии. Меньшинство призадумалось, но притихло и не бузило. А дальше началась веселье: добыча серебра росла, а вот уровень жизни если и не ухудшился, то не улучшился. Всё это приправлялось соусом «борьбы с враждебным окружением», а особо наглые, которые требовали «предоставить отчётность», оказывались подлыми наймитами городских, с соответствующими последствиями. Но несмотря на это, росло «общее недовольство», с которым Дром стал бороться методом перенаправления внимания. Не с «агентами», а с некими факторами влияния. Как заявлял он «для того, чтобы неокрепшие умы детей не были заражены скверной».

— Урод…! — высказывался мой собеседник. — Это НАШИ дети, нам определять, что им знать, что читать! А не всяким…! Так потом и до того дошло, что и всем знать стоит! Как и с кем трахаться — ему решать!

Но большинство опять же скушало: и дошло до сожжения книг на площади как скверны и прочего. То кто-то не с тем спит, то не так говорит, значит — сжечь.

В общем, из Аргида стал потихоньку валить народ поумнее, которые поняли, что выступать против — стать агентом городских. Что, в глазах большинства, добавило «весомости» обвинениям. Вон, валят — значит, враги и предатели.

А в Аргиде вводилась цензура, уровень жизни начал проседать — но всё «на борьбу». Правда, недоступность жизненных благ добралась до самого чувствительного места большинства: их брюха. Голодать не голодали, но когда не можешь не первый год позволить себе привычных вещей — это немного заметно. И лозунги — не лучшая замена лакомству или украшению.

Так что недовольство стало нарастать, и тут Дром пошёл по пути «малой победоносной войны». Решение для меня привычное, но ни хрена не работающее тут. А именно, стал Дром обвинять соседний город, точнее, его мэра, в продажности, готовности предоставить территорию для атаки на Аргид, ну и прочее. И направил туда половину гвардии, под восторженные вопли половины большинства. Ну и повесив мимоходом ещё десяток «агентов городских». От гвардии вернулась треть, причём эта треть огребла ощутимо. И пока Дрому не устроили импичмент, он стал орать о «войне на уничтожение Аргида» от мерзких городских и продажных соседей. И объявил сбор ополчения, для захвата соседнего города и «освобождения соседей, стонущих под гнётом».

Тут и до самого тупого большинства дошло, что «что-то тут не так». В общем, ополчение собралось, но вооружёная толпа навела ружья на остатки гвардии и Дрома. И провела плебисциты на месте, в результате чего Дром был смещён, гвардейцы обезоружены, а мой собеседник — выбран в качестве мэра. И стал он разбираться с тем, что его предшественник натворил.

И для начала выяснилась интересненькая вещь: агентом нескольких финансовых семей был сам Дром и его семейка. То есть, была провёрнута афера, в которой серебро получалось если не за бесценок, то очень дёшево. А даже минимальных обязательств, которые бы возникли при оккупации-колонизации, городские не имели. Чистая прибыль, с издержками исключительно за счёт аргридусян. Более того: «агрессивная политика» Аргида подталкивала соседей и не только «под защиту» городов. Думаю (как и мой собеседник), что не все художества Дрома были инициативой городских. Но им было на эти художества наплевать, пока шли прибыли, прямые и косвенные. Как было в своё время сказано: «Он, конечно, подонок. Но это НАШ подонок».

Данные эти были общественности озвучены, ну и тут же состоялся своеобразный «суд Линча», хотя по сути — суд присяжных, с заседателями в лице всех взрослых горожан. И результат вердикта — позади ратуши.

— Больше года? — хмыкнул я.

— Да. Живучий такой, — покачал головой мэр.

— И семью?

— Так там все поучаствовали, да и на нашем серебре жировали, — пожал плечами Норг. — Совсем мелких отдали странствующему епископу в обучение: казнить не за что, но в городе оставлять… — развёл он лапами.

Это да, хана бы спиногрызам была гарантированная: от сверстников, со свойственной детям жестокостью. Или даже от взрослых, любящих помахать кулаками после драки, особенно в адрес того, кто не может ответить.

Ну и часть «гвардейцев» повесили к чертям, часть загнали на принудработы. И вроде всё сносно, хотя отношения с соседями испорчены, а от городов Аргид добра и не ждал. Но вдруг это «добро» заявилось в виде торгового каравана от Рико, где честно лупающие глазами купцы готовы были скупить серебро по весьма высокой цене. Демократия на этот момент несколько угомонилась, напившись кровушки, так что решение мэра «продать, но присмотреть» население приняло. Денег в Аргиде особо не было, а свои накопления Дром хранил в одном из банков Рико, и получить их назад аргидяне не рассчитывали.

И вот, после покупки, в ночи глухой, группа купцов тайно топает к шахте. То ли Дрома освобождать, то ли ещё что, но местные, следящие за купцами, не дождались. Отловили, избили до полусмерти и выкинули из города.

И вот со следующего дня начались смерти в шахте. Первая смена шахтёров пропала с концами, причём хорошо, что смерть их почувствовали, так что второй очередью пошли боевики, а не смена. Тоже умерли, но было их поменьше смены.

И Аргид лишился доступа к шахте. Городские за помощь (ну, семьи к конкретным городам не привязаны, тут понятно) требовали такие деньжищи, что проще отдавать Аргид к чертям, так хоть долгов не останется. Соседи относились хреново, да и мало чем могли бы помочь. Ну а единственный сильный епископ, согласившийся помочь, сгинул в шахте.

Население Аргида на данный момент составляло меньше пяти тысяч человек, кто-то аграрствовал и охотился, кто-то перерабатывал «пустую породу», добывая ту же медь. В общем, поселение потихоньку умирало, теряя население и не имея перспектив, несмотря на богатые месторождения под носом.

— Благодарю за рассказ. И теперь понимаю, что денег у вас мало, но! — с видом уважаемого и почтенного коммивояжёра начал я. — Серебро у вас есть. Даже чеканный цех, вроде бы.

Последнее было именно так: серебряные монеты с горой на аверсе и буквами «А, Г, Р» на реверсе встречались мне даже в Рико.

— Да какой там цех, — махнул лапой Лакма Норг. — Так, пресс да плавильня…

— Есть, в общем, — не стал я углубляться в дебри чеканки монет. — Поэтому, я, видом… епископ Михайло Потапыч, предлагаю тебе вот что, мэр: я иду в вашу шахту. Если решаю проблему с внезапной смертью — с вас шестьдесят тысяч серебряных, полновесных, вашей чеканки.

— Да ты обладаешь отменным аппетитом, епископ!!! — аж рявкнул Норг, правда, несколько короче и про аппетит — одним матерным словом.

— Я на диете, — отмахнулся я. — Сколько с вас просили городские — напомнить? — на что дядька поскучнел, хоть зыркал недобро. — Если не смогу решить проблему — с вас ломаного медяка не потребую.

— Мертвецы не жадные… — начал было Норг, но уставился на мою дулю, причём для наглядности — в обороте.

— Мертвецы ОЧЕНЬ жадные, Лакма Норг, поверь мне. А я — скромный, и прошу не больше, чем вы можете себе позволить и нужно мне. И да, хрен я вам сдохну, — ответил я.

Просил я ровно пять тысяч золотых — чуть больше, чем требовали мастера Рико за баржу. Но в Рико я, судя по всему, строиться не буду, да и свалю с Гратиса побыстрее, а то местечко то ещё. И деньги не лишние, и вообще. При этом, требовать «тыщи серебра» с местных можно. Только не дадут же, паразиты такие! Люди такие, даже если не поклоняются Аварусу: вполне могут героически сдохнуть от голода, только бы «не отдавать кровного», которого ещё и нет толком-то. Не говоря о том, что было у меня подозрение, что в этой чертовски удачной встрече замешана какая-нибудь божественная морда, а то и не одна. И никакого желания просить больше нормы — нет. Эти сволочи могут оказаться совершенно не понимающими к скромным адвокатским потребностям.

Ну и, как самое незначительное — время и вес. Если монетная мастерская небольшая — это время. И вес: менять серебро на золото я, теоретически, смогу. А на практике не исключён вариант, что придётся заскакивать на буксир и валить, пока не началось. Если не хуже. А в сумку свёрнутого пространства серебро… не лезло. Вот просто не годилось, разрушало зачарования. Серебро в принципе действовало на мистические проявления не слишком хорошо, по крайней мере, тот же Потап мне скидывал несколько мыслеобразов (которые я даже частично понял), как он менял энергетику Потапычей, чтобы они от серебряных стрел и клинков не умирали с протяжными воплями «умира-а-аю!» Ну и мелкие духи от серебра шугались, да и не слишком мелкие тоже. А вот элементалям на него было пофиг, что, впрочем, для местного мухорсранска не слишком важно — элементалей тут не водится.

И, соответственно, переть мне кубометр монет, на десять тонн весом. Это только то, что я назвал, а если жадничать — так и помереть можно, смертью алчных, на расплющенном к чертям аркубулюсе.

Но Лакма Норг моих скромных запросов не понимал, точнее, не осознавал скромность и аскетичность. И самым наглым образом принялся за мной торговаться за шкуру ещё не убитой навки.

Хотя последнее — не факт. Посмотреть и я, и Потап решили точно, но вот в том, что в горе навка — топтыгин ни черта не был уверен. Эманации серебра просачивались в навь, давая помехи. Динька, запущенная на проверку, вернулась обиженная, жалуясь, что «жжётся». Ничего, как понятно, не узнав. Тут даже я не понимал, ситуация выходила бредовая: навская пакость копошилась там, где обитателям нави, мягко говоря, некомфортно. Всяко бывает, конечно, и подозрение на навку… Но на деле в шахте чёрт знает, что может быть. И чёрт знает, справлюсь я или нет, но в том, что смогу «посмотреть и с визгом убежать», если всё совсем плохо — были уверены и Потап, и я. Не говоря о том, что первый разведывательный поход я намеревался делать через навь, где мне даже боги не особо страшны, со слов топтыгина.

Но торговля была жаркая, за каждую ломаную серебрушку. Я несколько раз вставал, махал лапой, демонстративно собираясь уйти, но Норг меня за махательную конечно хватал и усаживал, продолжая безобразно торговаться с несколько менее смехотворной суммы. Почему в меня вцепился — понятно. Я особо не скрывал силы, да и Потап оживился, пытаясь разглядеть пакость в «серебряных помехах», так что силу владетеля мой собеседник ощущал, это не считая к чертям перебитых владетелей-бандитов и «жуткого железного зверя»-аркубулюса.

В итоге, убили два часа. И остались взаимонеудоволетворёнными. Но когда два разумных хотят примерно одинакового, они приходят к результату, несмотря на все приложенные усилия.

А именно: если я «очищу шахту от напасти» (мэр тоже был осторожен, и конкретно неведомую хрень не обозначал), при этом она будет функциональна и не представлять «опасности из нави» — тут его подводило образование мухосранска Земли Обетованной, но смысл понятен. Так вот, если всё будет «красиво» — Аргид обязуется предоставить мне в месячный срок (или ранее, но на это я не особо рассчитывал) сорок пять тысяч серебряных монет. На большее я «продавить» этого жлобяру не смог, ну и стал обоснованно подозревать его в причастности к пастве Аваруса. Так ещё и зыркал на меня, как потерпевший, зараза такой! Злобный вор серебряных ложек Потапыч осиротил детей, обездолил стариков, и овдовел жён — так и читалась в этих зырках.

В общем — договорились, а я потопал в ратушу, вслед за Норгом. Этот деятель обещал бесплатно (то есть даром), проявляя невиданную щедрость, выделить мне место для парковки тела. Правда, начал что-то неудобоваримо пищать, когда вслед за мной в двери протиснулся аркубулюс.

— Надо, — отрезал я, с мордой, преисполненной почтенства и сиволапости.

И — реально надо. Мне собак сутулых хватило, а денежный вопрос там был на порядок меньший. Так что не то, чтобы я местных не подозревал, а был уверен — платить не хотят. А проверять порядочность и степень нежелания без подстраховки — выбор потерпевших.

В итоге я расположился на заскрипевшем столе какого-то с писком изгнанного служащего, железный медведь, посверкивая огнём глаз, занял позицию стража-охранника. Ну и провалился я в навь, с интересом оглядываясь.

Зрелище мне предстало фактически уникальное: то есть дома были глыбами и скалами, скала скалой, владетели тенями в виде своего оборота — это-то типично. Уникальность заключалось в том, что серебра в Аргиде действительно было дохренища. И я наблюдал как это «дохренища» выглядит в нави.

А выглядело это как дождь из полупрозрачных капель серебряного цвета, хреначащих в небо мира мёртвых. Редкий на периферии города, а к центру и скале с копями — бьющий в небо уже не каплями, а мощным и уже непроглядым, отливающим серебром потоком.

— Занятно, — констатировал я.

«Угу», — признал Потап.

— А ты что-нибудь ощущаешь? — поинтересовался я.

«Серебро», — хмыкнул топтыгин.

Кстати, духов тут было меньше, чем в самой пустынной пустыне материка: эти серебряные капли-потоки действовали даже на самую незаметную духовную мелочь. И на крупность — тоже, хотя и не развеивали, как мелочь, к чертям. И даже на меня: провалившись в навь в образе беролака, я вскоре стал уже привычной металлической шипастой звездой. Потоки этого серебра пусть и не были летальны, но натурально обжигали «душевную плоть», неприятные ощущения. Ну а стальной звезде пофиг, так что, став ей, я деловито направился к скале, облетел её и деловито юркнул в хорошо заметную пещеру.

20. Тяжесть — это хорошо

Юркнул я в пещеру, отражение серебряных копей в нави, и стал там аккуратно шебуршать. Чёртово серебро «глушило» не только чувства в нави, но и просто мешало видеть: всё было «засвечено» всплесками серебра, бьющего в небо мира мёртвых. Так что двигал я осторожно, даже будучи металлической звездой. Аккуратно запускал «луч»-шип себя за угол, помахивал им, стараясь спровоцировать неведомую хрень на атаку. И… ни чер-та! Вот вообще! Я в этих злогребучих пещерах убил субъективный час, облазил всё, даже пошуровал в скале — и ни черта. То есть, теоретически, я «тень живого» в местной засветке пропустить мог, Потап тоже мог. Но сколь бы то ни было сильного духа мы бы почувствовали, гарантированно. А этого не было. Про духовную мелочь и не очень — говорить смешно: автохтонные обитатели нави к Аргиду не приближались, обжигаясь об эманации серебра, во всех смыслах.

Короче, пустая пещера. Ничего опаснее эманаций серебра не встретилось. Разве что несколько странное, неформализованное ощущение. Выбрался я из этой пещеры, повис над землёй, обернулся в беролака и присел. Задумчивый.

— Потап, ты ничего странного не почуял? — уточнил я у «молчаливого» и тоже задумчивого топтыгина.

«Почуял, как и ты почуял, глупый шебуршень», — буркнула мохнатая задница. — «Но это странно…»

— Слабо сказано, — фыркнул я. — Где тайфун, а где серебряная шахта мухосранского городка!

Дело было в том, что в потоках серебра, где вроде и ничего не должно быть, чувствовалась не навь. И не элементальные проявления: ощущения были схожими с теми, что мы почувствовали в глотке тайфуна: эманации множества божеств (причём явно больше, чем три с половиной Земли Обетованной), эманации чёрт знает чего, что явно не навь, но и не элементальные планы. В общем — похожая с тайфуном и гигантским змеем из тайфуна хренотень, хотя намного слабее, да и не такая, конечно…

«Слабее, но ты, шебуршень, не учитываешь серебро. Никогда так много в одном месте не видел, а я много где был и всякого повидал», — заэманировал информацией-образами Потап. — «Не такая уж и слабая, но похоже. Не знаю, что это, но в нави этого нет. Тут только тень, отголосок».

— А в яви — проявление.

«Похоже на то».

— Что-то типа змея, или что-то такое, не связанное напрямую с миром мёртвых.

«Какой умный шебуршень», — заэманировал ехидством Потап.

— И прочих достоинств у меня хватает, — скромно ответил я. — Ты лучше скажи, Потап: как по-твоему, в яви в эту шахту лезть?

«Проверить — можно. Дыра у тебя полезная, так что сразу в яви буду. А ты в безопасности…»

— Ну да, в безопасности, — напомнил я мыслеобразами многочисленные «провтыки» мохнатого балбеса, не говоря о засаженном мне в брюхо оторванным потапьей лапой рога носорога-Ганда.

«Мелочный, занудный и неблагодарный шебуршень!» — негодовал виновный во всех грехах и по всем статьям Потап. — «Не сдохнешь! Я точно говорю!»

— Наверное, — ехидничал я. — Ну ладно, давай попробуем, проверим, раз вы, Потап так уверены в вашей необоримой силе и неусыпном внимании…

«Да, и не нуди!»

Вернулся в явь, где местные никаких противоправных действий в мой почтенный адрес не предпринимали. Пока или вообще — не ясно, но сам факт радовал. У выхода из комнатушки копошился и подпрыгивал мэр, явно ожидая новостей. От него я просто отмахнулся — не до него, ну и потопал в обход горы, с цокающим позади аркубулюсом.

Через полминуты выматерился и активировал одноразовый артефакт от запаха — воняли остатки прошлого режима совершенно нестерпимо. Посмотрел на аркубулюса, призадумался, решил попробовать. Всё-таки безопасно для меня, вроде как…

Но попытка использовать железного медведя окончилась блестящей неудачей: через пару метров от начала шахты наша с ним связь просто пропала, при том что сам аркубулюс был виден, и послушно вернулся на мой жест. Серебро, чтоб его, а наша связь, как понятно, через навь.

«Даже такому тупому шебуршню, как ты должно было быть понятно, что не выйдет», — издевалась мохнатая задница.

— И, конечно, это причина не попробовать — очень до-о-олго и ле-е-ень, — огрызнулся я.

Ответом стало недовольное ворчание, вскоре сменившееся потоком энергии. Правда, энергообмен у нас вызодил забавный: Потап хреначил её в меня, адаптированную под беролака. А я — в него, из внутреннего мира, этакую нейтральную.

И полноценно, во всей своей призрачной красе, топтыгин не мог проявиться. Шахта банально была мала для огромного медведя, и хоть материальные объекты были препятствием для его плоти исключительно по его желанию, с пропитанными эманациями серебра стенами было не вполне так. Потери энергии топтыгина при проникновении его в стены, как пылесос, высасывали из меня энергетические запасы, так что в итоге Потап ужался до этакого «медвежьего костюма», примерно повторяя форму беролака.

— И своими ногами топать, — вздохнул я.

«Вот смотрю на тебя — и не понимаю», — сообщил мохнатый. — «То шебуршень такой, что проти-и-ивно, зайцев настолько бешеных нет, чтоб шебуршали, как ты. И вдруг — нормальный медведь, даже странно».

— Вот такой я, загадочный, — всеобъемлюще ответил я на интерес Потапа. — Потопали?

«Ага».

И потопали мы в недры серебряных копий. Через какое-то время я стал сиять огоньком — в шахте, как ни удивительно, было темно. И всякие шахтёры, явно неубедительно отмазываясь высокой смертностью, не обновляли «сдохшие» в местной атмосфере светильники. Ну а мистические способы наблюдения были к чертям засвечены.

В общем, топаю я, настороженный, даже револьвер достал. Вот бич было доставать нечем…

«Не буду я тебя такой пакостью делать!» — возмутился на мимолётную мысль топтыгин. — «К писюну своему приделай и маши, отрастил, как у козла!»

— Не я, а ты, — обстоятельно ответил я, стараясь не ржать на образ «бичечленного Потапыча», в кожанном пальто притом. — Михолап — твоя работа, я тут не при делах.

«Ыр-р-р!»

— Аргумент, — иронично согласился я.

«Пну», — привёл более основательный аргумент мохнатый пинатель.

Но я это проигнорировал — может, забудет, может, увернусь. Или пну в ответ — уже стало потихоньку получаться. Расту над собой, куда деваться.

И топаем в шахту, оглядываемся — ничего. И что-то у меня начали появляться нехорошие предчувствия. Зашедшие в копи, со слов мэра, умирали довольно оперативно и быстро. Ничего не успевали, о смерти узнавали только пост фактум. А я уже пару минут топаю в этой гребучей шахте — и ни черта…

«Поздно. Попались, но это мы ещё посмотрим, кто попался», — со злобным весельем выдал Потап, скидывая мне образы.

И, судя по его ощущениям-чувствам, мы именно «попались». Стены, пол, потолок шахты сочились той самой, странной, энергией. Чувствовалось это только вблизи, но эта пакость нас именно окружала.

— Долбани по стене, — отдал я распоряжение аркубулюсу, напряженно вглядываясь и вчувствуясь.

Железный медведь ударил, с осколками породы и… с грохотом отлетел вдаль. А стены шахты сомкнулись, как челюсти, ощетинившись сталактитами и сталагмитами как зубами.

«Смешно!!!» — рычал топтыгин, увеличившись и круша камень.

Правда, внутри чувствовалось беспокойство и «запрос энергии», которая тратилась просто чудовищными объёмами. Я начал чувствовать этакую «душевную боль» от объемов протаскиваемого через меня.

«Держись, а то сдохнешь!» — буркнул Потап. — «И чтоб на охоту ходил почаще!»

— Посмотрим, — буркнул я, поддавая высокотемпературной плазмы.

Аж шерсть на морде зашкворчала, но зубастая пещера «попыла», стала раздаваться.

«Хорош, сам себя спалишь».

— Угу, — согласился я.

Обратил внимание на слабый ритмичный грохот — это аркубулюс пробивался ко мне, просто некому больше, хотя связь в этой жопе была уровня «во Вселенной есть связанный с тобой дух железного медведя», без деталей. И через огненный план не пробьётся — не хватит энергии. А если пробьётся — то чем поможет, блин? Врага, как такового…

«Вот он», — поправил меня подобравшийся Потап.

Видимо, пещере, точнее, твари, которая использовала камень как медиума, не понравилось, что её плавят. И раздалась в стороны, оставив свободное место. А напротив нас стоял статуй. Метров трёх ростом, в виде этакого эллинского бога, из чистого серебра. И ходячий, сволочь! Отвесил Потапу удар серебряным кулаком, да так, что я почувствовал боль мохнатого. Впрочем, плакать и кататься по полу Потап не стал, а отвесил когтистую оплеуху, откинув серебряного болвана и оставив глубокие борозды от когтей. Которые стали затягивались на глазах, а болван радостно побежал, размахивая кулаками, к нам. Получил пенделя, аж сплющился об стену — и опять атаковал.

И, чтоб его, что с этой сволочью делать — непонятно! Суть неведомой хрени, убивавшей в шахте, была в серебряном болване, по крайней мере, на текущий момент. Это — ощущалось, как и то, что в стенах остались остаточные эманации. Но что это за хренотень — мы с Потапом не понимали. Ни я, ни он. Зверодухи не помогали, пламя — тоже, даже высокотемпературное. От брызг серебра только хуже стало, а никаких структурных повреждений, судя по ощущениям, болван не получил. Топтыгин, озверев, просто порвал болвана пополам (а это было ЧЕРТОВСКИ больно, я чувствовал от Потапа) — и выиграл четверть минуты. Попробовал «сожрать» — и плевался до сих пор, эманируя обидой.

При этом, структурных повреждений хрень не получила и продолжила атаковать нас.

— А нечего тянуть в рот всякую гадость, — вдруг повеселел я, нащупав возможный вариант.

«Вот сдохнешь — я посмеюсь» — буркнул топтыгин. — «Хотя и я могу сдохнуть», — признал он.

— Хер мы им всем сдохнем. Ты сможешь его вытянуть?

«Думаешь?»

— Иногда, — законно погордился я. — Ты сам говорил — там мне боги по зубам…

«Не так, зазнайский шебуршень. Но… можно попробовать, хуже не будет. И убежать сможем, если что», — повеселел Потап.

А дальше внутренний ор боли был у нас на пару: топтыгин закогтил болвана, от чего страдал и мучился. И тянул из меня энергию таким потоком, что страдал и мучился я, стараясь не представлять себя использованным контрацептивом.

Но несмотря на дёрганья статуя — задуманное получалось. Реальность «продавливалась», менялась. И через минуту Потап отопнул от себя болвана, находясь в Нави.

— Ну всё. Сейчас я буду карать. Безжалостно и беспощадно. Со всей силой своего могучего…

«Ты не трынди, а карай, если получится», — выдал явно подуспокоенный Потап. — «Сбежим, если что», — довольно заключил он.

И начал я «карать». Просто воображаемыми мелочами, для начала. Кстати, оказалось, что материя, притащенная в навь — прекрасно и без особых усилий корёжится воображением, чуть ли не проще, чем материя нави. И серебряный болван замерз, а после фирменного пинка Потапа — разлетелся мелкими осколками. Вот только тварью, как понятно, был не статуй. А какая-то… хрень.

— Ты понимаешь, что это? — уточнил я.

«Это — непонятная хрень», — экспертно заключил Потап.

— И явно искусственно сделанная.

«Умный какой. Что с ней делать-то?» — озадачился Потап, щёлкнув челюстями.

Дело в том, что «хренью» была какая-то непонятная конструкция. Я бы сказал — что-то типа аркубулюса, причём именно моего, допиленного Потапом. Химера из чёрти чего и сбоку бантик. Что-то живое вроде и было, но очень мало. А основную часть хрени составляли эманации божественных энергий и хрен знает чего, сотканные в явные зачарования. Какие-то непонятные, запредельно сложные, похожие в нави на спутанный огромный клубок разноцветных ниток. И чуждые нави — это тоже ощущалось, не инородные, а именно чуждые, «не из этих мест», скажем так.

Ну а Потап сначала долбанул по хрени лапой, потом, мысленно зарычав, щёлкнул зубами — и ничего. Призрачная хрень просто прошла сквозь плоть топтыгина, даже не причинив боли, как серебро. При этом — копошилось и творило какую-то фигню, причём судя по всему — на воображении, хотя какое воображение может быть у этой хрени — мне вообразить страшно.

Но тем не менее — кусочки серебра размягчились и начинали стягиваться к висящей в паре метров над почвой хрени. И не только они — камни и почва нави бугрилась и подтягивалась туда же. А это, несмотря на то что пугает — шанс. Не бывает так, чтобы что-то, невзирая на инородность, на что-то воздействовало, но не было от этого зависимо. Собственно, и я в нави Зиманды не неуязвим — просто оперирую большим количеством «свобод», как-то так.

То есть, раз хрень воздействует на навь — у неё есть воображение. И представления о возможном — одно без другого никуда. А значит: надо представить такое, в котором даже хрень не сможет поверить, что она живая. Думал я, думал и придумал. И вообразил. И под задорный вопль Потапа «ПРИДУРОК!!!» уносился в его нутре от настигающей нас волны смерти.

«Прекрати сейчас же представлять эту гадость!» — потребовал Потап на бегу.

— Ага… — ошалело ответил я, несколько удивлённый и обеспокоенный результатом, надеюсь — не до мокрых штанов.

И перестал «воображать» чёрную дыру, ну или что-то, ей подобное. Я — не физик, конечно, но про то, что в ней нет времени, даже вроде как трения и прочих эффектов термодинамики — я слышал. Они все, эти эффекты, на электроны завязаны, а в чёрной дырени притяжение электронам вращаться запрещает, вот и эффектов нет.

Хотя на самом деле — хрен знает, что я вообразил, не будучи физиком. Но пространство нави начало кукожится, даже горизонт заметно для глаз приподнялся. Так что правильно я перестал эту дичь воображать. И вот, кстати, сам я в этой хрени с полпинка мог сдохнуть: я просто НЕ МОГУ представить, как там можно выжить…

«Придурок! Но вроде справился», — остановился Потап, выпуская меня из своих недр.

— Точно? — мужественно пискнул я.

«Сам не видишь, что ли?»

И я увидел — из-за перекорёженых завалов земли и деревьев ко мне тянулся энергетический «туман» — видимо, законы Нави о «кто прибил, тот и хозяин» сработали и на хрень. Правда, туман был чертовски странный, отдавал божественным «душком», чем-то непонятным и прочее. Но мой внутренний я, насколько я успел понять, прекрасно справляется с очисткой от всяких присадок энергии, мастряча лестницу в ничего.

В общем, впиталась эта фигня в меня, Потап приподнялся, в стиле былинного богатыря окинул округу из-под лапы, обрушился на все четыре, и шумно выдохнул.

«Уф, всё. Я — думать, к себе!» — буркнул он. — «А ты с людишек ваши денежки тряси! И чего ты такой не радостный?»

— А чему радоваться? Сколько в этом серебряном болване было веса? — невесело хмыкнул я, рассматривая границы последствий учинённого мной катаклизма. — Могли со всем закончить…

«И как бы ты его пёр? Он ОГРОМНЫЙ! Глупый шебуршень! Радуйся, что не сожрали, дождись, пока людишки накопают этой пакости и забери. А не будут отдавать — отними. И я — спать!»

И свалил в логово. А я хмыкнул, присел на травку мира мёртвых и стал ждать, пока энергия хрени в меня впитается. И думать, от нечего делать: что это за хрень? Откуда она взялась в шахте Аргида? И нахрена она взялась в шахте Аргида, причём в одном временном окне с торговцами из Рико: это вообще — как?

Ни черта, как понятно, толкового не надумал. Разве что понадеялся, что таких хреней больше нет, а случившееся — случайность: очень уж в напряженной ситуации мы оказались с Потапом.

«Как справляться — знаем. Достал дёргаться, иди по делу шебурши. И я — сплю».

Открыл я глаза в яви, зажёг огонёк и злобно выматерился — стены сферы со сталактитами по волшебству не разрушились. Темно, чертовски жарко, да ещё дышать душно, потому что толком нечем.

Пришлось опять проваливаться в навь, не без помощи Диньки, и выходить в явь уже осознанно, не в место, «где вошел», а на городской площади Аргида.

21. Популярность

Восторженных и восхищённых толп встречающих меня, как ни странно, не встречало. Только аркубулюс, выбивая лапами искры из мостовой, через полминуты доскакал до моего почтенства. А я стоял, вдыхал немного пованивающий воздух, и приходил в себя: всё-таки, ситуация была та еще.

Правда, предаваться этому почтенному занятию мне долго не пришлось: выход материального тела из нави — вещь для яви не просто нетипичная, а противозаконная. Впрочем, как и пребывание материального тела в нави, насколько я могу судить. Так вот, по нави вокруг меня прошла ощутимая волна, край которой ощутил и я. И если бы я почуял бы такое в Золотом, то помимо того, что бегал бы кругами, махал лапами и оглашал округу воплями о некрозвиздеце, как минимум, готовил бы магию, оружие, призывал бы Потапа и готовился бы к эвакуации, на всякий случай.

Местные обитатели видомами не были, но были поголовно владетелями, так что ТАКУЮ волну почувствовали. И уже через минуту взволнованные, взъерошенные и вооружённые морды стали мелькать на периферии площади. Пришлось широко скалиться и помахивать лапой, пока какой-нибудь горячий аргидский парень не шмальнул в моё почтенство из семейного карамультука.

А еще через минуту из ратуши прискакал мэр, в компании каких-то непредставленных типов, но судя по виду — чиновников и силовиков.

— Епископ, ну как?!! — натурально подпрыгивал Норг.

Его группа поддержки подпрыгивала не столь энергично, но пырилась вопросительно-требовательно и осуществляла некие полупрыжки. Создавая ощущение кордебалета при мэре-солисте.

— Норма-а-ально, — широко улыбнулся я. — Вообще — жуть. Но справился.

— Совсем?!!

— В шахте был. Я — тут. А пакость в шахте больше не будет, — доходчиво разъяснил я.

— Это… замечательно! — начал ликовать мэр, под нарастающий (и распространяющийся вне кордебалета) гул.

Несколько рож из кордебалета, да и несколько с периферии площади, рванули к горе, явно к шахте. То ли моё почтенство внушает такое доверие — что нормально. То ли рванули люди с воображением и способные оценить перспективы Аргида без шахты. И бежали проверять из расчёта: или всё нормально, или мы сдохнем, ну и мудохаться со всем этим не придётся. Тоже в чём-то разумный подход.

— А что там было? — как заинтересовался, так и явно тянул время до возвращения проверяльщиков Норг.

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Такого никогда не встречалось. Разве что в океане, тайфуны, если вы в курсе, что это такое.

Переглядывания и пожатия плечами показали. что местные не в курсе.

— А как выглядело? Как убивало?

— Давило. Эта дрянь одержала именно скалу и серебро. Не навь, не дух зверя или человека. И не знаю, что это, — пожал плечами я.

— Од-д-держала камень? — вдруг проскрипела какая-то пенсионная развалина.

Выглядел дедок лет на двести, если не на триста: мумия ходячая, практически альбинос, не из-за альбинизма, а из-за старости. В старческих пятнах, морщинах. Правда, дух — змеюк, может, законсервировал носителя. По крайней, мере этот дед скакал к моему почтенству ничуть не медленнее коллег на порядок помладше на вид. Да и вид имел боевитый, а за прямой, а не скрюченной, спиной висел артиллерийских калибров ружьище.

— И камень, и даже серебро. Что для нави нетипично, — ответил я пенсионеру — не, мало ли, может знает, слухи слышал.

— Похоже на тварь из Пита, — задумчиво прошамкал дед, хотя учитывая его тотемного духа — скорее прошипел.

Питом местные называли центральную область материка, там где творился запредельный звиздец с высокой активностью нави, по крайней мере, исходя из моих выводов. А дед тем временем шипел, окружающие морщились, но внимали. То ли сами не в курсе, то ли затыкать дедовский фонтан красноречия добровольцев не было. А скорее всего, ждали проверяльщиков, чтобы понять, носить меня на руках или выносить меня на пинках.

Дед же шипел вещи небезынтересные, на тему того, что во времена его молодости (то ли Большого Взрыва, то ли в точке сингулярности — дед не пояснял, видно, забыл) он был «охотником на дру». В памяти что-то копошилось и я вспомнил: «охотники на дру» — специальная категория граждан, которой покровительствовал Шут. Наряду со стряпчими, крючкотворами, лицедеями, мошенниками и прочими типами. И вот, только сейчас узнал, что это за такие «охотники», поскольку на Зиманде их не было, да и не могло быть, несмотря на поминание в священно-шутейских книгах. Дру называли «порождения Пита», чудовищ, способных преодолеть высоченные горы, ограждающие центральную часть материка. И, как выяснилось, помимо запредельной опасности, дающих довольно много полезного. Например, дед оказался местным «начальником стражи» из трёх человек, при этом вроде как место совсем не синекура. А лет ему было все три сотни, что, мягко говоря, ОЧЕНЬ немало. Подобной долгожительности Ори (как называли этот реликт старины глубокой) добился, пожирая какие-то почки-печени и просто мясо дру в молодости. Что-то шло на лекарства-алхимию, что-то на поделки, и стоило весьма немало. А вот «долгожительский эффект» давали далеко не все дру, при этом всегда с риском к чертям сдохнуть от нямки, да и эффект сохранялся считаные минуты после забоя пакости. Но Ори повезло, не сдох, сожрал всё, что нужно и вот, коптит небо уже неприличный отрезок времени, хотя вскоре помрёт: бессмертия дру не давали. Но при этом — в трезвом уме, здравой памяти, телом бодр и здоров, несмотря на то, что выглядит на столько лет, сколько ему и есть.

А суть рассказа заключалась в том, что эти самые дру — лютые, требующие десятков, а то и сотен охотников, убиваемые с жертвами — материальны до предела. И никакой нави и навок в центральной области не водится. Точнее, её точно не покидает, как минимум ни разу за многотысячелетнию историю «охоты на дру» охотники таких случаев не знали, да и залётная навь и навки (которые хоть и редкость в Земле Обетованной вдали от прибрежных поселений, но встречаются: основной фактор дестабилизации энергообмена душевного пожирания — люди — встречаются и вне побережья) к скальному хребту, окружающему Пит, не приближаются. Есть их несколько типов и видов, которые старикан пытался описать, но я решил шипение не по делу не слушать.

— И какая связь между телесными, не имеющими фантомной природы тварями-дру и тварью в шахте? — вклинился я в повествовательно-напевный трындёж. — Она, как я заметил, а ты, уважаемый, аж переспросил — «одерживала». Нематериальна тварь, хотя и навь для неё — не дом. Или запамятовал?

— Я, епископ, стар. Но из ума не выжил, не запамятовал. И коль ты бы меня не перебил, а дослушал — дошёл бы я эксангуса, твари зловредной и страшной.

Ну, что огрызается, старичьё антикварное — фиг с ним, главное, что по делу шипеть начал. И выходила по делу такая фигня: эти самые эксангусы — большая редкость, но величайшая опасность. Единственное, что, судя по рассказанному и логике, не даёт этим тварям извести всех людей Земли Обетованной — метод «охоты». Как движется «основа», да и вообще её характеристики, старикан, как и его окружение и знакомые из охотников, не знал. Но тварь припирается в поселение, где побольше людей, и начинает там их массово убивать, одерживая механизмы, камни, почву. Или даже трупы, используя последние для охоты на живых. Двигаться, судя по всему, очень не любит, оставаясь на месте, пока не изведёт всех не сбежавших людей.

— Хм, — оценил я рассказ и описания, признав, что сходство описанного с встретившейся мне пакостью находится в степени смешения. — Только тут тварь из шахты не высовывалась.

— Олла знает, почему, — пожал плечами Ори. — Я сам с эксангусом, хвала четверым, не сталкивался, только рассказы слышал. Может, не хотел подниматься, может, ещё какая-то причина, не ведаю.

— Ясно. А как с ними справляются? — заинтересовался я.

— Зовут богов, либо нужно много, очень много мортуаквы, епископ. Как про эксангуса прознают — шлют гонцов во все доступные селения. А там понимают, что и за них тварь может приняться, если уж с места подымется. И заливают всё, экскангусу и конец.

Мортуаква, насколько я успел узнать — аналог «противовладетельной» и «противодуховной» алхимии, как та, которой меня ещё в Зиманде прибить пробовали. Судя по описаниям — дорогущая вещь, рецепта, естественно, не было, но распространена и используется как «навобойное» оружие. И, судя по рассказу, неведомую не навскую хрень тоже прибивает. Ну а что «по площадям» — понятно. Тварь именно одерживает предметы и материалы, берёт их под контроль, не имея места постоянного пребывания. Так что для того, чтобы убить понадёжнее — надо именно всё залить.

Тем временем, с воплями и подпрыгиваниями, из шахты вернулись проверяльщики. Представляя доказательства в виде себя, что умирать в копях больше не нужно. И… ну скажем так, ликование понимаемо, но я просто вскочил на аркубулюса, который раззявил пасть и сиял огоньком. Так эти деятели умудрились вокруг хоровод водить! Только песенки не хватало, что-то типа «в лесу родился беролак, в лесу он матерел…» Впрочем, всякие восхищённые вопли песенку с успехом заменяли. И если вообще я против восхищения своим почтенством не возражал, как и ликования от своей персоны находил разумным поведением, то от всяких обнимашек и «качать епископа!!!» восторга не испытывал. Не хрен меня лапать и подкидывать, уронят ещё на радостях или еще что-нибудь не то сотворят.

Впрочем, это всеобщее ликование вокруг моей персоны долго не продлилось: Норг начал рявкать на окружающих и водить руками. То есть, ликование продолжилось, но где-то подальше, где ему и место. А сам мэр подошёл к спустившемуся с медведя мне.

— Договор, судя по результатам, исполнен. И Аргид свою часть выполнит, — с временами нахмуренными бровями, а временами — широкой лыбой озвучил он.

А я ситуацию «в общем» — понимал. Дело в том, что в городе осталось… мало народу. При этом, десятка тысяч эмигрировавших или умерших — молодые и работоспособные. То есть, мэр помимо естественного и понимаемого жлобства, торговался со мной в рамках того, что они реально могут сделать, не надрываясь и не голодая. Быстрее и больше — никак. Или ждать ещё пару месяцев, потому что потребности самого города никто не отменял, а на предложение «а давайте пару месяцев затянем пояса, а поработаем от души» мэра в рамках демократических процедур направят в компанию к предшественнику.

То есть, дядька действительно радовался, что «всё хорошо», а хмурился из-за текущих напрягов и неприятных моментов, которые даже в рамках договора неизбежны.

Впрочем, это его и городишки проблемы, по большому счёту. У меня своих хватает, правда, появляется вопрос — а что мне месяц до сбора гонорара делать? Вернуться в Рико? Ну-у-у…. скажем так, тухловатый вариант. Как минимум, потому, что у меня нет справки с печатями, что моё присутствие и предотвращение бандитского нападения стражников Рико до городка не дошло. Если буду с деньгами — то просто прорвусь, если что, до буксира. И свалим тут же. А вот торчать в городе банально опасно, хоть вероятность опасности не так велика.

Кроме того, денег даже с учётом гонорара — впритык, да и это-то не факт. Строиться в Рико и на Гратисе вообще я не собираюсь, а расценки Вакана даже по слухам несколько выше.

— Приглашаю на празднование, — продолжил мэр. — На площади, с заката и… — на последнем он замялся.

— Пока всё не выпьете или не все не свалятся, — пришёл на помощь я.

— Да, так и выходит, — усмехнулся Норг. — И да, благодарю. И мужеложцев у нас немного, епископ — боги не слишком одобряют это блудие! Но если пожелаешь…

— А нахрена мне мужеложцы? — недоумённо уставился я на мэра.

— Трахать? — недоумённо уставился он на меня. — Пай же…

— Трепачка и врунья, — фыркнул я. — Я её трахать не стал, потому что недосуг было. Так что, если ко мне будут приставать мужеложцы, трахнуть я их могу только чем-нибудь тяжёлым по голове. Или пнуть от души.

— Да?

— Мне тебе что, доказывать и убеждать, с кем я….

— Нет, епископ Потапыч, я понял. Только…

— М-м-м?

— Нет, ничего.

И это «нет, ничего» как-то почему-то не внушало оптимизма. Но к Норгу подпрыгивающе подбежали какие-то местные деятели с делами на тему праздника, и я не стал ему выкручивать лапы и вытрясать показания. А направился в местный гостиный дом, смежный с загадочным «Рестораном». За стойкой водилась дамочка в возрасте, териантроп. Сообщила мне, что «меня ожидала», предоставила двухкомнатный, более чем приличный номер, порадовала, что «бесплатно, то есть даром». Ну и я повалялся, отдохнул. А вечером направился на гульбище.

Гульбище было как гульбище, нормальное. Пили, веселились. Вот только парни от меня почему-то старались держаться подальше. Правда, не все. А по окончании гульбища я начал догадываться почему.

Выдав десяток пинков мужеложцам Аргида, я завалился в номер, думая, что хоть отдохну пару-тройку дней… Щаз-з-з!!! Этих приставал нетрадиционных оказалось проще прибить! И на второй день, со звоном стекла, вылетающим из окна номера (по стенке забрался, паразит!) смазливого я решил. Что так жить нельзя, с этим надо что-то делать. Потому что это нашествие — точно дело ручонок этой Пай, стервы блондинистой! Распускает, понимаешь, порочащие слухи про моё почтенство, а сама радуется, небось. И надо либо валить из Аргида, до конца месяца. Либо… тоже валить. Но для начала — покарать. Жестоко, беспощадно и во все дыхательные и пихательные!!!

Особой страстью я к этой караванщице не воспылал, но реально — напросилась, паразитка! И мне не помешает, чисто физиологически. И морально: достали меня эти гомосеки, хуже горькой редьки!

Так что к стойке, где обитала консьерж Шула, по совместительству замещающая должность владетельницы гостевого дома, я спускался ехидный и злой.

— Приветствую, Шула.

— Доброго дня, епископ Михайло! — с улыбкой кивнула тётка.

— Окно — к чертям разбито. Сколько с меня?

— Да что вы, епископ! Я с вас…

— Понял. Тогда с такого, смазливого и кудрявого, белобрысого парня требуй стоимость стекла. Я им окно разбил, потому что он в него хамски залез, в мой номер.

— А… — вопросительно уставилась на меня хозяйка, на что я выдал словесный портрет акробатического и приставучего гомосятины.

— Иррум, поняла.

— Это хорошо, что поняла, — одобрил я. — Дальше, Шула, у меня вопрос и потребность. Мне нужно найти Пай Сайт, срочно!

— Сейчас?

— Да! — рявкнул я.

Спрашивать «зачем» Шула не стала, а извлекла молодого, с довольно придурковатым видом, подростка, который был посыльным, уборщиком и чёрт ещё знает чем в гостином дворе. Который, зыркая на меня то опасливо, то с восхищением, повёл меня по городу. По дороге всякие там прохожие здоровались и благодарили — я оказался в Аргиде чертовски популярной личностью, что меня почему-то не особо радовало. Тем временем провожатый довёл меня до какого-то периферийного заведения — что-то вроде бара салуна, без вывески, но с характерными дверями. Дух-броненосец чувствовался, ещё какие-то там владетели, на которых мне было совершенно наплевать, если честно.

— Превед! — радостно завалился я в заведение, и вправду оказавшееся баром.

Сидел тут десяток человек, как я понимаю — караванщики. По крайней мере, помимо Пай, рожу одного из них я узнал. Но мне было не до них, да и не до приветственных воплей. Я просто подошёл к блондиночке, ухватил за шкирку, и в удивлённой тишине вынес из заведения.

— Епископ Михайло… — жалобно запищала добыча, попробовав повырываться и убедившись в бесперспективности.

А я молча, с широкой улыбкой, топал в гостиницу. Ну не на улице же карать, я не из этих, и не из тех! И параллельно, вместо, того чтобы слушать писк Пай, общался с Потапом.

Мохнатый… ржал. Нагло, с похрюкиванием, минимум пять минут. Но потом согласился помочь. Дело в том, что Пай могла обернуться, сила её как владетеля это позволяла. А меня такой расклад не устраивал, чёрт возьми!

При этом, оборот — это потенциальная возможность тела. И у всех териантропов она напрямую завязана на тотемного духа: если пыжиться телом, то получится облегчиться, а если пыжиться очень сильно — разве что грыжу заработать. Оборот — это энергия, причём в «классическом» случае идущая от тотемного духа. Вот я и просил мохнатого помочь, что он, ржа, и согласился сделать. Дотащил эту трепачку до номера — и покарал. Во все дыхательные и пихательные, сам вымотался, но дурынду эту затрахал до полубеспамятства! Ибо нехрен моему почтенству ТАК гадить! И вообще гадить не рекомендуется, довольный совершённой справедливостью, заключил я.

Собрался, заскочил в ратушу, сообщил Норгу, что к сроку буду, и свалил из Аргида. Отъехал от городка на пяток километров и присоединился к ржущему Потапу. Как ни крути — вышло действительно смешно.

22. Медвежье портмоне

Хотя я ржал не только от этой нижепоясной комедии, где Потапыч в Аргиде выходил не только Вором Серебряных Ложек, но Латентным Мужеложцем и Трахалем-Террористом в одном флаконе. Но и от облегчения: не от ситуации с этим дурацким эксангусом — от неё меня излечил первый же мужеложец, получивший почтенного и видомского пенделя. А от накатывающей тоски-депрессухи, на тему того что: «всё пропало», «мир против меня» и что вернуться я не смогу. Мысли глупые, деструктивные, я их в себе давил, но были, подлые. И подло отравляли существование исподтишка. А сейчас, с вполне реальной перспективой — расслабился, вот и ржал.

Нет, конечно вероятность того, что аргидяне меня решат «кинуть» — есть. Но они — не штаб-квартира этерии и даже не ратуша Рико. В случае такого беспросветного хамства я просто заберу мне положенное, с компенсацией за амортизацию, моральный ущерб и прочее по пунктам. Самая прелесть в том, что то, что нужно забирать, точно будет: никто простаивать серебряным копям не даст.

Ну а свалил я… ну, как понятно, не только из-за приставучей гомосятины. Хотя из-за неё тоже — довели бы и прибил. Но и, помимо возможности подзаработать в других местах, не хотелось искушать мэра моей персоной «под рукой». Мои запросы для Аргида тяжеловаты, демократия в нём с хор-р-рошим таким, хищным оскалом. Так что Норг мог попытаться меня отравить или что-то такое, даже не по алчности и злобности, а избегая потенциального импичмента. Очень уж он в Аргиде выходил неприятным.

В общем, проржались мы с Потапом, я подумал, да и выдвинулся в относительно недалеко расположенное от Аргида поселение Хорафи. Судя по узнанным мной данным, поселение, находящееся «в зоне влияния» Рико,видело караван из города последний раз полгода назад. Да и в Рико представители этого мухосранска не мелькали, хотя и данных по ним, и чем занимаются толком, не было.

Правда, уже выехав с плоскогорья и телепаясь по грунтовой тропинке, претендующей на гордое звание «тракт», я понял, чем занимаются хорафичане. Просто не заметить обширные зелёные поля с явно организованными стадами каких-то бизонов было невозможно. Более того, видок у пастухов местной скотины был соответствующий, даже широкополые шляпы имелись. Хотя последнее, насколько я понимаю — не только и не столько «понты», сколько защита морды и глаз от солнца в полях и прочих прериях, так что сходство логично.

Ну а один из таких пастухов подобрался ко мне, как только увидел. Не с агрессией или ещё чем-то таким, а явно из интереса. Правда, в данном случае интерес вышел пастуху боком, а меня немного повеселил. Для начала, этот ковбоец разглядел телепающегося аркубулюса и выпучил глаза, да и пасть разинул. Но лошадь не придержал, а продолжил движение ко мне.

— Доброго пути! — заголосил он издали.

— Привет, — помахал я лапой. — Ты коня ко мне… поздно, — философски пожал плечами я, разглядывая торчащие стоймя из травы сапоги и жопу радостно убегающей вдаль конины. — Ты там живой? — полюбопытствовал я фигурально.

Потому что так-то понятно, что живой: если бы сдох — я бы почувствовал. Но стоймя торчащие и подёргивающиеся нижние копыта этого типа наводили на всякие нехорошие мысли.

— … .холера!!!… — выдал этот пастух, не меняя положения.

Мата в фразе было на минуту, цензурное слово (да и то — словно) — одно. А объектом матерщины выступала «паршивая кляча». Но судя по столь пространному монологу — пастух не только жив, но и цел. Нецелые такие загибы таким бодрым голосом не выдают.

— Живой — и хорошо, — дождался я окончания художественного описания многочисленных достоинств кобылы. — Чего хотел-то?

— … поприветствовать, — ответил пастух, согнул ноги и выскочил сначала на мостик, а потом и на ноги.

Отряхнулся, с усилием стянул шляпу с раскидистыми полями, съехвшей на нос, сплюнул на траву тягучей зелёной слюной. Судя по всему — не жрал траву от гнева, а какой-то наркотик или тонизирующее растительного типа, для жевания.

— Я хранитель стада, Батт. А кто вы и куда путь держите, уважаемый? — наконец обратился он ко мне.

— Епископ Михайло Потапыч, — представился я. — Странствую, добро наношу, благу подвергаю. За деньги.

— Епископ странствующий, понял. А что за деньги — так оно ясно, добро и благо даром не даются, — проявил философский склад ума Батт. — В Хорафи заедете?

— А дорога что, не туда ведёт? — уточнил я.

— Так оно, конечно, туда. Но мож, свернёте или ещё как.

— А дело для меня в Хорафи найдётся?

— Чего ж не найтись? Пакости хватает, животинам вредит, вон — Быструю мою точно фантом какой поганый сглазил!

— Меня лошади боятся, — вступился я за доброе имя порождений нави.

— Все? — на что я кивнул. — Вон оно как… И зверь железный под седлом — потому?

— Да.

— Так вам в Хорафи лучше не заезжать, епископ, — подумав, выдал парень. — Не от неуважения, не подумайте. просто разор случится, а оно вам надо?

— Вообще — не очень, — прикинув все плюсы и минусы предполагаемого разора, ответил я. — Тогда и к лешему этот Хорафи…

— Так беды же есть, епископ Михайло Потапыч! И за них деньги платят!

— Щедрые какие, — фыркнул я. — Что, сам ко мне бедолаг звать будешь?

— Могу и я, всё одно до Быстрой не доберусь, а без коня — какой я хранитель стада?

— Такой же, как с конём. Только без коня.

— Ваша правда. Но до города всё одно надо.

— Тогда расскажи, раз проведёшь, что у вас тут творится, — решил я, на что пастух просто кивнул.

На своё стадо он забил, что вскоре сам (довольно многословно) и пояснил: для местных рогатых мясомолочных животин опасна только навь. Обычных животных, вне зависимости от хищности, они топчут до смерти или бодают толпой. А навь — всё же редкость, да и не справится Батт с ней, разве что ему ОЧЕНЬ повезёт. Так что даже в случае нападения нави, пастух драпал в город, к двум местным епископам (но не чета вам, уточнил Батт), которые к нави и выдвигались.

А проблемы у этого скотоводческого ранчо были, причём регулярные, но — несерьёзные. Я вот думал, что «караван раз в полгода» — это потому, что городские на местных забили. Оказалось не так, хотя любви к городу и его обитателям провожатый не проявлял. Судя по мату на минуту — скорее наоборот.

Но при этом, раз в год в Хорафи припирался мощный владетель, а то и не один, зачищал и решал накопившиеся проблемы — и всё. А вот причина отсутствия караванов почаще — прямое следствие скотоводческой ориентации. Караваны не ходили к ранчо, а вот корованы — ранчо покидали и пёрлись в город на своих копытах. А то, что я не видел и не слышал про хорафчан — так они и не задерживались в городе. Сдавали поголовье скота какому-то там приёмщику, загружались деньгами и бартером, ну и отправлялись обратно. И с окрестными поселениями (кроме Аргида, отношение к которому было чуть ли не хуже, чем к городским) шла торговля-обмен по той же схеме.

Так потихоньку добрались до подступов к ранчо. Загоны, сараи, амбары и прочая аграрщина присутствовала, а на лавочке некоего амбара я и уместился. Батт клятвенно пригрозил притащить страждущих и утопал в направлении села: явные деревянные коттеджи, да и немного их, относительно. Хотя численность Хорафи вполне могла быть равной текущей Агрида, кстати говоря.

И через четверть часа ко мне потянулись страждущие: или владельцы скотины, или супруги-партнёры владельцев. Некоторые не пешком, чем меня первое время развлекали: тут или Батту не поверили, или он не говорил — впрочем, в этом случае он вполне может огрести по своему говорящему имечку.

А дела были действительно мелкие, но и немало. То есть за изведение «щось тако навасто» местные платили десять-двадцать золотых, навь была довольно слабой (если вообще была). По зимандским меркам — ОЧЕНЬ щедро, но по местным выходило «в пределах нормы». Так что на ранчо я задержался на пару суток, переночевав в оккупированном амбаре с сеновалом. И заработал почти пару сотен золотых, гоняя среднюю и не особо опасную навь.

Общаться с народом я общался, но через парочку нанимателей понял средний психопортрет хорафчанина: пастух пастухом. Так что через пару суток покинул ранчо, не особо сожалея о том, что в самом поселении не побывал. И, что самое забавное, провёл три с лишним недели довольно спокойно, заработав почти тысячу золотых. Всякие аграрные или охотничьи поселения, в которых была мелкая, но сносно оплачиваемая работа. Ну и парочка каких-то оголтелых поселений — то ли религиозные, то ли антирелигиозные фанатики. В сортах этих придурков я не разбирался, но в одном послали меня нехорошими словами на подъезде к поселению, матеря и сообщая, что не будет мне поживы. Сплюнул на придурков с огоньком, послушал пейзанский мат и стоны и уехал — не надо, так не надо, а вот хамить не стоило.

А вот в следующем поселении фанатиков охренели настолько, что меня вынудили карать, жестоко и беспощадно. Еду я, значит, по тропинке-дороге, природами любуюсь, никого не трогаю, да и некого трогать, даже если бы захотелось — людей не видно, зверьё от аркубулюса разбегается. И тут пастораль и прочую хренотень окрестностей нарушает характерный такой посвист. А чтобы я точно не ошибся — звон попадания металла в аркубулюса, вдобавок к достигшему меня грохоту выстрелов. Логично предположил, что разбойники. Пару раз за этот месяц мне эти правонарушители встречались (явно не «городские», точнее, может, и городские, но не стража и не какое-то подобное государственное объединение), правда, начинали один раз с требования «отдавать добро», а второй раз совсем издали, в стиле «а ты чё такой дерзкий⁈» Ну, сами начали — сами себе злобные потерпевшие: добра гопникам нараздавал, дерзость и почтенство продемонстрировал. Люди, кстати, оказались хреновыми: ни денег, ни оружия приличного. Сволочи и нищеброды, не могли прилично развороваться, прежде чем решили стать лицами, обиженными адвокатом!

Но в данном случае меня явно решили убивать без предварительных реверансов, хорошо, что я двигал по просторам Гратиса в частичном обороте. Да и не попали, но могли, и без оборота могло быть плохо. Дооборачиваясь окинул округу зорким взглядом, запустил Диньку озирать окрестности. И в роще чуть ли не на горизонте обнаружились характерные дымки от местных карамультуков. До пороховых (даже бездымных, а как дымный горит в полевых условиях, я не в курсе) не дотягивали, но тем не менее, первые секунды после выстрела были вполне заметны.

Направил несколько духов в сторону агрессоров, пустил аркубулюса вскачь, пригнулся. Бегать от снайпера, тем более, от снайперов — дело глупое, а вот к нему смысл имеет. Бандюги закопошились, и тут я чуть не навернулся: поле оказалось ископано какими-то зловредными, прикрытыми травой ямищами. Кроты, курррвы, как я подумал сначала. А после допустил, что возможно, бандюги копали эти ямины в приступе трудоголизма, потому что семёрка однотипно одетых стрелков бодро рванула от меня на своей конине. И в ямы, подлецы, не попадали, следуя сложным маршрутом.

Атакующие духи не слишком помогли: владетели были довольно сильные, драпали от меня, даже постреливали в моё почтенство время от времени наскоку. Ну а я вынужденно снизил скорость железного медведя, чтобы не закувыркаться по земле. Поорал бандюгам, чтобы стояли, а то умрут усталыми, но придурки меня не послушали.

В общем, пусть и не сразу, но догоняю уродов потихоньку. Прикидываю уже, стрелять по конине или сразу по коневладельцам, как за очередной рощей показывается селение. И бандюги рвут к нему, уже по прямой, по полям. Конину свою форсировали то ли алхимией, то ли духами — чёрт знает.

Я — за ними, но тут из домов выстрелы. И ладно бы в бандюг — в меня! А Динька скидывает картинку, что характерная, с белыми (грязными, но изначально белыми) полосками одежда — на всех видимых и даже стреляющих жителях этого мухосранска.

Притормозил, рявкнул что вот эти убегающие — бандиты. В ответ получил несколько выстрелов и мат, ну и отъехал к роще. Призадумался и решил — надо бы всё-таки этих деятелей обидеть, а то непорядок.

«И не лень тебе, беспокойный шебуршень⁈» — буркнул Потап.

— Вообще — лень, — честно признал я, прикидывая, чем бы мне этих деятелей укузьмить. — Но тренироваться надо, сам ворчишь постоянно. Да и есть у меня задумка…

«Ну-ка», — заинтересовался топтыгин, хрюкнул и сообщил: — «Есть такой».

В общем, призвал я духа самого что ни на есть петуха. Призрачного, но с хвостом, гребнем, шпорами — всё как положено. Усилил его огнём до отчётливого красного сияния и подпустил в деревеньку. Они там все выходили одной шайкой, не только из-за одежды, но и по жизни, Динька наблюдала. Как и человеческие черепа на оградах домов — вряд ли местные канибальствовали (хотя чёрт знает), но перед друг другом противоправными деяниями и их последствиями явно похвалялись.

Красный петух успешно подпустился, начав заниматься свойственной красным петухам деятельностью. А я, дождавшись более-менее удовлетворительного результата, направился подальше от этого бандитского логова, пылающего весёлым огоньком.

А через три с лишним недели я стоял на площади Аргида, широко скалился и помахивал ратуше лапой. Даже тележку специальную к аркубулюсу приспособил для моих сокровищ — соорудили в поселении за изведение навского муравейника. Натурального муравейника: этакий коллективный дух из тысяч индивидуально слабых насекомых духов, хорошо хоть горели в душевном огне без протестов и апелляций.

— Подготовился, — смерив меня взглядом и остановив взгляд на тележке выбравшийся из ратуши Норг.

— Ага, — радостно покивал я. — Привет, мэр.

— И тебе привет, епископ. Заводи своего зверя в ратушу, грузить твою награду будем, — вздохнул не слишком радостный градоуправитель.

Динька шуршала и вроде никаких гадостей не предвиделось. Так что подогнал я тележку, в которую кряхтящие чиновники стали грузить мешки. Динька их, конечно, проверить не могла. Но звенели серебром, так и ощущались. Ну а мэр клятву давал: если обсчитает, то от богов ему прилетит весьма ощутимо. Ну а примерно — так как я прикидывал и выходило, по объёму.

— Всё, — буркнул Норг. — И не был бы ты таким жадным…

— Не жадным, а домовитым. Я — не городские, на шахту вашу не претендую, и убивать и порабощать не желаю, — сообщил я.

Сделал лапой и свалил из Аргида. Двигал насторожено и параноисто мониторил округу, но засад и прочих неприятностей не было. Что меня приятно удивило, когда я через сутки дороги приближался к городским воротам Рико.

Некоторое беспокойство у меня, конечно, было. Но в Рико при всех буржуазных семействах и прочем — вряд ли перебили моих водоплавающих, по крайней мере, всех и сразу. Ну а что перебиваемые обратятся к почтальону, и я буду в курсе — я был уверен. Ну а задерживаться в городке я и не буду, даже если на буксире нехватка еды-воды — отчалим сразу. По дороге закупимся или даже просто наберём воды и еды — острова в пределах суток пути были.

— Что за груз везёте? — поинтересовался старший приворотный стражник.

— Я груза не везу, — с сиволапой и надменной мордой ответил я.

— А что в телеге? — прищурился на меня тип, тогда как прочие стражники подобрались.

— Какой телеге? — залупал я глазами, на что нахмуренный стражник указательно тыкнул в тележку. — А-а-а… Это. Так это не телега, — наставительно поднял я палец. — Это — мой кошелёк.

— Это⁈

— Ага.

— Э-э-э… — свёл страж глаза в кучу, да и его подчинённые не отставали.

— Ну могу показать, — добродушно махнул лапой я.

— Эта… да!

Показал, даже один из мешочков развязал. Собственно, основной причиной, почему я с аргидусян требовал монеты, именно законы Рико и были. Весовое серебро вполне могло стоить больше, чем аналогичный объем серебряных монет. Ненамного, но вполне возможный расклад, как могло и меньше. Вот только серебро, как и любой товар, в Рико облагался пошлиной. А деньги, как понятно, нет. Правда, стражник попытался подвести мои капиталы под «получено с боя», на что я спокойно поклялся, что серебро в телеге — плата за работу, и данная пошлина тут не применима. Ну а про золото в сумке аркубулюса я не говорил, а придавленные объемами серебра стражи не спрашивали. Так что они остались без поживы, а я поехал по улицам Рико в направлении порта.

23. Ожидаемые и не очень неприятности

Несмотря на то, что стражники на меня с воплями «держи-хватай мешавшего нам заниматься противоправной деятельностью Потапыча» не орали, расслабляться я не собирался. И сам исправно зыркал вокруг (и приглядывал за телегой, само собой), да и Динька сверху мотыляла, оглядывая округу. Но до порта никаких неприятностей не было. Не было их и в порту: я до них просто не доехал, проверяя Динькой.

Зрелище ни хрена не радовало, хотя было не настолько хреновым, как могло бы быть. А именно, наш буксир как был запаркован в порту, так и был запаркован. Правда, внутри и на палубе никого не было. А на мостках торчала четвёрка стражи со скучающими мордами, явно охраняя моё имущество. И есть у меня подозрения, что охраняют эти типы буксир не от несознательных элементов, пока команда предаётся культурному отдыху. При этом, кровищщи на буксире не было, как и эманаций недавних смертей, такое Динька прекрасно чуяла.

А значит, надо найти экипаж. То, что их перебили — крайне маловероятно, стал я вспоминать законы Рико. Да и отсутствие боя-смертей на корабле — тоже фактор, этому противоречащий. В тюряге… возможно, но маловероятно. Как моя «собственность» водоплавающие не значатся, но при каких-то претензиях подобного толка привратная стража бы и мне претензии предъявляла, а не изумлялась изяществом и роскошью моего портмоне. Ну а что ВЕСЬ экипаж, поголовно, накосячил на каталажку — просто из разряда фантастики, учитывая мягкое к приезжим законодательство.

Вот только где эти бездельники могут ошиваться… О, понял! Они ошиваются в близлежащем кабаке, с вероятностью в девяносто процентов. Девять — на каталажку, но туда я направлюсь если в кабаке не найду. Да и если их не будет в питейно-гостиничном заведении, там точно будет информация. Ну и процент остаётся на то, что их всё-таки перебили. И… да, каталажка выходит восемь: ещё процент на то, что эти деятели получили какое-то (ума не приложу — какое) завлекательное предложение и просто свалили. Вроде бы и бред, но то, что мне не прилетело никакого послания о творящемся в Рико бардаке — делает из нуля процент. И вообще, надо этих раззяв попинать, уже начал гневаться я. Творится какая-то нездоровая хрень, а я не в курсе!

Так что, не подъезжая к пристани, направился я к кабаку. И уже через минуту вычеркнул десять процентов из вероятностей: Динька обнаружила этих водоплавающих в кабаке, а я начинал сердиться уже серьёзно: сидят, квасят, а сообщить мне ни одна зараза не почесалась!

Так что в кабак я вваливался с ОЧЕНЬ сиволапой и злобной физиономией. Правда…

— Михайло Потапыч, радости-то!!! Ура, видом с нами! Качать почтенного!!!

— Стоять! — возмутилось моё почтенство посягательством на него.

Но немного оттаял — радуются, паразиты, искренне. От праведной кары это их, конечно, не избавит. Но совсем уж зверствовать не буду, да и вообще — разберёмся сначала.

— Первое: здорово, водоплавающие, — помахал я лапой. — Второе: что за хрень тут творится и почему вы не на буксире? И третье… — выдержал я паузу, широко скалясь.

— Что третье, Михайло Потапыч? — не выдержал старпом через полминуты.

— Какого лешего я узнаю, что с буксиром какая-то хрень, только оказавшись в Рико⁈ — ласково прорычал я.

— Так не выходит…

— Квасили, паразиты⁈

— Выпивали, само собой, почтенный видом, — признал Лиам под кивки команды. — Но вам весть отправить не вышло.

— И почему?

— Местные колдуны врут, что тяжёлый вы слишком…

— Не понял, — возмутилось моё почтенство. — Какого хрена какие-то местные раздолбаи обсуждают мой прекрасный вес, да ещё не шлют вестника?

— Так слали, четыре раза, Михайло Потапыч.

— И?

— Вы не слышите, колдуны деньги вернули.

«Я — понял», — буркнул мохнатый. — «Эти мелочи местные — совсем сла-а-абые и мелкие. А ты к драке был готов, почти красивый и толстый, постоянно».

— Их что, развеивало на подлёте? — хмыкнул я.

«Похоже на то. И пропищать, зачем их послали, они не могли».

— Всё равно местные — раздолбаи, рукосуи и дилетанты, — вынес вердикт я. — Но в общем — понятно.

— Ладно, леший с местными колдунами, — махнул я лапой. — Рассказывайте, что с буксиром, и почему вы тут, а не там.

Рассказ выходил интересненьким. А именно, неделю назад к буксиру подваливает представительная делегация чиновников Рико, поддержанная «тысячами» (детальный разбор показал, что полусотней, что, в общем-то, дохрена) стражников. Чиновники неоднократно спрашивают, является ли буксир частной собственностью Михайло Потапыча (довольно занятно, учитывая, что именно в этом качестве буксир и был зарегистрирован). Мои водоплавающие многократно отвечают что «является». После чего производится «арест имущества».

— Именно «арест»? — хмыкнув, напряжённо думая, уточнил я.

— Так их главный, с противной рожей, сказал, — кивнул Лиам.

— Раз восемь! — уточнил боцман.

То есть команде сказали «валить». Полсотни вооружённых одарённых были им не по силам, попытку свалить от причала блокировал ехидно помахивающий пушками монитор Рико. В общем — свалили, не без лёгких телесных повреждений, нанесённых самой же командой «горячим головам».

— Сдохли бы без толку, Михайло Потапыч, да и корабль бы могли потерять. Решили вас дождаться, хотя вы задержались…

— Уж как вышло, — хмыкнул я. — Зато деньги на корабль есть. Вот только не нравится мне этот «арест».

— А уж как нам не нравится, ваше почтенство!

А мне расклад не нравился. И не только тем, что меня собирались ограбить, в той или иной форме. Ознакомившись с законами Рико, я не вполне понимал, что выкруживают этим «арестом» местные. Хотя… да, кажется, понял. Конфискация имущества, отчуждение и всякое такое по суду — проводится исключительно в присутствии владельца. Был такой пункт, ну и причина того, что буксир просто не отняли, может быть только в этом. Значит, некто высказал мне именно имущественные претензии, типа я ему денег должен. Кто — в общем-то, похрен, подозреваю сам Рико, как город. Скорее всего, имущественная претензия — именно перебитые к чертям стражники. Прямо обвинять в «препятствовании бандитскому нападению» не решились, а выдали какой-нибудь перл типа «препятствования законным требованиям и действиям». Не выводя ситуацию за пределы имущественного спора. Кстати, суда могло и не быть, арест мог быть обеспечительной мерой.

И-и-и… нет, судиться я в Рико не буду. Это будет медвежий суд, только в роли судьи буду выступать не я, что мне категорически не нравится. Как и собирался — просто сваливаем с этого островка. И время лучше не тратить: претензии именно имущественные, с обеспечением их арестом буксира, почему стражники на входе на меня и не топорщились. Но о том, что я в городе, заинтересованные рыла уже знают. И дожидаться их действий — никакого желания.

— Собираемся на наш корабль, — поднялся я. — Трактирщик!!!

— Да, уважаемый?

— Всю жратву, что есть в заведении, покупаю, — махнул я лапой.

— А-а-а…

— Заплачу.

— Но-о-о…

— Могу не платить, — пожал я плечами.

— Покупайте, ваша милость, — принял быстрое, всем понятное и верное решение.

Водой тоже затарились, хотя и не так много, как хотелось. И выдвинулись к буксиру. Стражники приняли вид «при исполнении», естественно.

— Пошли вон! — в форме беролака, пыхая огоньком, с горящего глазами и пастью аркубулюса рявкнул я.

Свалили, оперативно протиснувшись мимо ржущей команды. И только я было тронул аркубулюса, как Лиам, побледнев, выскочил перед мордой аркубулюса, разведя руки.

— Не понял, — нахмурился я.

— Михайло Потапыч, сколько веса в вашей тележке⁈ — выдал старпом.

И тут до меня дошло: от каменной набережной до буксира шли деревянные мостки. Прочные, конечно. Но на десятитонную телегу просто не рассчитанные, не говоря про дощечки с борта буксира до мостков. Я просто важно, почтенно, с треском ломающегося дерева, ухну в воду.

— Понял, — признал я. — Что делать будем, вручную?

— Только так, — успокоенно кивнул Лиам.

— Только быстрее! — рявкнул я.

И началась суета: водоплавающие выстроились цепочкой и с кряхтением передавали мешочки. Мостки держали, не рушились, но время-время… Хотя пофиг:если местные будут мешать — сами себе злобные потерпевшие, оскалился я. Разозлят — красным петухом не отделаются. И… идут, почувствовал я, спрыгивая с аркубулюса и делая морду максимально сиволапой.

— Лиам, грузите быстро. Не вмешивайтесь и не влезайте!

— Во что, Михайло Потапыч?

Но вопрос повис в воздухе: на набережную выехала «представительная делегация». И, кстати, гораздо меньше, чем я ожидал: пяток стражи, сильный, но всего пяток. Четыре действительно сильных одарённых, в богатой но «боевой» одежде. А главное — на ящере чуть впереди возвышался Церек Нияз, градоначальник этого жалкого городишки. И териантроп-арахнид впечатляющей силы. Ну… видимо, мирно не разойдёмся, положил я лапу на рукоять бича.

— Остановитесь, епископ! — повелительно, с претензией на величественность, выдал Нияз, приблизившись.

— Я, вообще-то, стою на месте, — для протокола отметил я. — Чего надо-то?

— Ваше судно конфисковано, по суду Рико! Не противьтесь правосудию!

— Я вашему кривосудию не противлюсь, Церек. Я его просто не признаю. О суде меня в известность не поставили, да и вообще: с какого хрена я ВООБЩЕ что-то должен вашему поганому городишке, не соизволите ли сообщить?

— Соизволю. Вы, епископ, трудились и приняли плату в Рико. И уклонились от налога!

Та-а-ак. Про ситуацию с стражниками-бандитами местные либо вообще не знают, либо не стали позориться и «выносить на люди». А вменяют мне «неуплату налогов» за оплату от контрабандистской шайки псин сутулых. Всё же, похоже, это была подстава… Хотя нет: меня там, на минуточку, убивать пытались. Или… так, понятно что пёс смердячий меня «сдал». Но он со своей контрабандой «подставился» почище меня. Вот только совершенно не факт, что про эту контрабанду не знает руководство. Это я сам себя убедил, что «опасается и скрывается», а на деле — не факт. Кроме того, меня он мог «сдать» за блага, амнистию, много за что. Вот только…

— Клевета, Церек. Я не трудился в твоём поганом городишке, — фыркнул я с огоньком.

— Не оскорбляй наши уши ложью, епископ! Ты оказал услугу семейству Шунк, о чём городу прекрасно известно!

— Какой осведомлённый город, — иронично покачал я головой. — Услуга была оказана ВНЕ пределов городской стены Рико. Товара я не производил, так что иди в навь, со своими прихлебателями и лживыми наветами, Церек. Просто оставь меня в покое, и я не буду гневаться.

— Плату ты получило в стенах Рико и договорился о услуге тут! Этого довольно!

— Нет. В ваших законах этого нет.

— Это решать суду! И суд решил: ты виновен! Штраф составляет десять тысяч…

— Угу, — кивнул я, отслеживая за инвалидно суетящимися водоплавающими, как вдруг раздался выстрел, выбивший щепки из мостков.

— Остановитесь! И Рико готов пойти тебе на встречу, епископ. Предоставив кредит…

Ну красавцы, блин! Они меня хотят повязать контрактом, ну и использовать как силовика. Меня и команду, судя по всему, так выходит.

— Ещё один выстрел, Церек, и я начну убивать, по законам богов, — небрежно бросил я. — Продолжайте, Лиам.

— Слушаю, Михайло Потапыч!

— Значит заставим, — сообщил Церек, начав оборот вместе со своими прихлебалами.

В общем-то, закономерно, я потому и не особо дипломатничал: подобная «представительная делегация» — это не просто демонстрация силы, но и попытка этой силой подчинить. Так что первое, что я сделал… это просто рванул вперёд, даже не используя магию и оружие. Паучидзе-Церек был на ящере, да. А вот стражники и помощники — на конях, что сделали очень зря. Что через секунду, сброшенные убегающей вдаль кониной, наглядно продемонстрировали. Трое навернулись очень удачно, несмотря на начавшийся оборот: стукнулись организмами о мостовую и признаков желания вступить в бой не подавали. Остальные — спрыгнули с конины, но были явно ошарашены, а времени прийти в себя я им не дал: кого бичом, кого подзатыльником привёл к удобоваримому знаменателю.

При этом сам Церек, несмотря на то, что обернулся (пакость редкостная, челопук нервно курит в сторонке!) с ящерицы не слезал, в бой не вступал и просто замер. Следил за мной, но даже отвратительной башкой не вращал: восемь буркал давали ему обзор на триста шестьдесят градусов. То есть напрягал самим фактом наличия, но не дёргался. И была, пусть и слабенькая, но надежда, что просто свалит. Или останется на месте, в общем — не захочет становиться пауком, обиженным адвокатом.

Но надежда была тщетной: только-только я обезвредил хулиганствующих элементов, как Церек раззявил хавало (и жвала, и рот, и ещё какую-то пакость, разглядывать которую у меня не было никакого желания) и харкнул в меня тугой струёй… Паутины, конечно. Точнее, не струёй, а этаким овальным куском, который заляпал моё почтенство и приклеил к мостовой.

— Вот и всё, епископ, — лениво прощёлкал жвалами недалёкий челопук, смотря как я пробую на прочность и разрыв белёсую пакость. — Освободишься ты лишь по моей воле. И силён, — покивал он. — Это хорошо. Подпишешь бессрочный контракт перед богами…

— Церек, а Церек, — решил я не выслушивать самодовольный трындёж.

Расклад и так понятен, рейдерский захват. Только не судна, а моего почтенства. Ну а если совсем точно — глупая и бездарно проваленная попытка рейдерского захвата.

— Чего тебе, епископ⁈ — возмутился челопук. — Отучись перебивать! И в контракт…

— А тебя мама-паучиха не учила, что паучкам не стоит баловаться с огнём? — лупая глазами, окутался я тонким слоем пламени.

Делая шаг вперёд из составленного пеплом паутины корявого круга.

— Оружия у тебя нет, почему я тебя не стал атаковать. А то твоих придурков некому будет остановить, убивай ещё их потом всех, чтоб не мешались. Короче, Церек: вали нахрен, не мешайся и благодари богов, что Я не требую у лживого тебя и твоего поганого городишки компенсацию.

А Церек отскочил и замер, стоит и пырится во все стороны своими паучьими гляделками. И вроде бы и вырубить стоит, вот только я ему не врал: например, тот же монитор (причём, только один, да и вообще что-то водоплавающие суетятся и отплывают — небось почуяли что-то) Рико запаркован неподалёку. И, положим, от пары выстрелов я буксир…

«Не ты, а я. И мне ле-е-ень!» — пришло от Потапа.

Хрен с ним, от пары выстрелов Потап буксир убережёт, просто отпиннув снаряды. Вполне потянет, недаром он знатный и заслуженный пинатель всея Зиманды и окрестностей. Но это пара. А мне придётся этот монитор топить, чего я не горю желанием делать. Можно, в теории, захватить, а на практике — у нас команды не хватит, да и не в курсе ни я, ни мои водоплавающие, как этим утюгом рулить. И он, зараза, ме-е-едленный, впридачу ко всему. В общем: зашуганый потерпевший челопук меня устраивал больше, чем вырубленный или дохлый. И внешне Церек эту зашуганность проявлял. Замер, не рыпался, жвалами не водил. И не магичил, хотя «в магию» я местных не особо опасался. Алхимия и техника у них сильны, а вот с боевой магией и прямым противостоянием не очень.

Но тут от Церека шибануло божественной силой, самого его выгнуло, но… Скажем так, я ощущал, что происходит явно не то, что должно. То есть и я, и напрягшийся Потап ощущали, что произошёл призыв божества. Но энергия манифестации, при этом, не делала паучидзе аватаром, как должна была по логике вещей. Она явно «в обход» призыва формировала «в сторонке» божественную манифестацию. И никого иного, как Шута.

— Ты звал, и я явился! — важно озвучила подпрыгивающая на воздухе лолька. — Привет, Потапыч! — радостно оскалилась она, помахав мне лапой.

— Привет, Шут, — оскалился я в ответ, совершив аналогичный жест. — И не хочещь ли…

— Не хочу, видом, — показал язык Шут. — У тебя тут конфликт интересов с моим жрецом, — тыкнул он пальцем в скособоченного и щёлкающего жвалами Церека.

— И что? — уточнил я, чувствую нарастающий поток энергии от Потапа.

— И ничё, — кривлялось божество. — Мне — всё равно, сами разбирайтесь, а я посмотрю.

— О стоящий на грани и за ней… — заголосил Церек.

— Отстань. Сказал — сами разбирайтесь, — сложила лолька ручонки. — Э-э-э… видом, это вообще-то мой жрец!

Дело в том, что после божественной манифистации я миндальничать не стал. И убедившись, что вмешиваться он не будет, разогнался и выписал Цереку смачного пенделя, с огоньком. От Потапа пришла эмоция одобрения, а вращающийся и заполошно машущий лапками паучидзе, с шлейфом пламени, по параболе скрылся за домами.

— Ну ты же божество на грани, — развёл лапами я. — А теперь уникальная ситуация: у тебя есть пограничный жрец. Когда я пинал и после — он был жив. В полёте — тоже. А вот что будет после падения — непонятно. Так что очень в твоём аспекте, Шут.

— Принимается, — фыркнула лолька.

— И зачем ты меня сюда закинул? — стал я ковать железо, не отходя от шута.

— Я? Я тебя суда не закидывал, видом. Это корифей и его сынок.

— И ты не имеешь к этому отношения? — оскалился я.

Впрочем, оскал пропал без толку: лолька с задумчивым видом уставилась на облака, не отвечая.

— Шут с тобой, — махнул я лапой. — Эй, водоплавающие! Чего встали⁈ Грузитесь быстрее! — рявкнул я, топая к буксиру.

— Видом, — произнёс Шут мне в спину.

— Да? — полуобернулся я.

— Не будь я мной — я бы не советовал тебе стремиться вернуться в Золотой. Но я — это я. Так что до встречи, адвокат, — произнесла лолька и исчезла.

24. Божественный сток

Топал я к буксиру, вчувствовался в округу, был настороже. И мысленно проклинал эту несмешную сволочь: «не советует» он, скотина такая! Закинул меня в эту жопу мира, уж точно поспособствовал. И… чхал я на Шута. Приняв его «помощь», по его совету я оказался в текущем положении. То, что «могло быть хуже» — факт. Вот только даже этого божественная скотина, прославленная способностью «врать правдой», мне не обещала. И сейчас: не «не возвращайся — умрёшь». И даже просто — «не советую». А «если бы да кабы, да я не я»… Да пошёл он в жопу, урод несмешной, окончательно решил я и махнул рукой.

Вырубленные мной сопровождающие градоначальника притихли, как мыши под веником. Изображали из себя даже не потерпевших, а жертв. Явно пришли в себя (уж тройка — точно), но выдавали признаки бессознательности и ударенности адвокатом. Что, в общем-то, понятно: мало того, что сильнейший из них улетел чёрти куда от могучего пинка (что они могли и не видеть, кстати). Но вот беседа с Шутом происходила у них на ушах, даже если и головы были слегка контужены моими подзатыльниками. Так что лежали тихо, не отсвечивали и явно хотели жить.

Водоплавающие, во время боя и общения с божественной сучностью щёлкали клювами и хлопали развесистыми ушами, но после моей улыбки оживились и стали бодро загружаться.

— Лиам, долго? — уточнил я у старпома.

— Не больше десяти минут, почтеннейший Михайло Потапыч! Постараемся побыстрее!

— Ну-ну, старайтесь, — разрешающе махнул лапой я.

Чуть подумал, вырвал из мостовой несколько булыжников и поднялся на буксир. Запустил Диньку над неподалёку запакованным монитором и стал в него кидаться камушками.

— Эй, водоплавующие на мониторе! — рявкнул я. — Немедленно отвечать мне, а то потоплю к лешему! Или водяному, но точно потоплю, — тоном ниже поправился я.

То ли слова, то ли камни были убедительными. А может, на мониторе Рико были сплошь вежливые и культурные водоплавающие — и такого исключать нельзя, хоть и маловероятно. Но через полминуты после моего дипломатичного обращения открылся квадратный люк, и из него показалась морда, старающаяся выглядеть грозно и независимо. Получалось не очень: грозные и независимые так не дёргаются, петуха в голосе не дают, да и цветом рожи такими бледно-зелёными редко бывают.

— Что вам уг-г-годно, епископ⁈ — заорал этот водоплавающий.

— Уточнить мне угодно! — проорал я. — Мне ваш монитор сжигать к чертям, или вы мне не будете мешать⁈

— Приказа препятствовать вам не было! — заорал этот тип.

— А атаковать? — уточнил я.

— Тоже! Так что не будем, епископ! — проорал он.

А Динька, бултыхающаяся неподалёку, донесла до меня бормотание под нос: «Да и с приказом — в жопу! Пусть других самоубийц ищут. И развелось пророков…» — последнее тип буркнул скрываясь в люке, который после этого закрылся.

Тем временем водоплавающие загрузили добро и начали загружаться сами. А я стоял, напряжённо вчувствуясь: местные, судя по всему, просто так отпускать нас не хотели. Точнее, скорее, имитировали бурную деятельность: на периферии ощущений собиралась если не толпа, то немалая группа сильных владетелей. Правда, именно собиралась, в бой не рвалась, по крайней мере — пока. Но мешали праведному стремлению смотаться к ратуше, поискать там что-нибудь интересненькое и неприколоченное (в крайнем случае — не слишком крепко приколоченное). А отсутствие кораблей, кроме монитора — не давало возможности взять какую-нибудь скромную компенсацию в порту.

Впрочем, и чёрт с ним: вроде бы успеваем спокойно отплыть, за монитором я пригляжу, а как отплывём — уже плевать на местных. В общем-то, несмотря на жалкие и раздражающие попытки меня ограбить и поработить — пребывание в Гратисе меня обогатило, во многих смыслах.

— Куда держать курс, Михайло Потапыч? — бодро и молодцевато прервал меня Лиам.

— Вакан, Лиам… хотя, у нас всего хватает? В смысле поесть-попить? — предусмотрительно уточнил я.

— С выпивкой у нас всё хорошо, почтеннейший, — довольно покивал старпом. — Провизии тоже хватает. С водой, правда, не очень.

— Ну тогда за водой, только не на Гратис — они тут все одна шайка, на побережье. И в Вакан.

— Как скажете, отход… отплываем, — кивнул Лиам и ускакал строить подчинённых.

А я наблюдал за удаляющимся городом, приглядывал за монитором, ну и отметил положительные изменения в старпоме. Этак, под моим чутким руководством, приличным человеком станет, а не просто водоплавающим. А буксир отплывал, и гадостей не случалось: монитор стоял на месте, довольно ощутимая в силе толпа скопилась на набережной, смотрели нам вслед. Но противоправных действий не предпринимали, видимо, занятые вытиранием плевков в душу от моего почтенства. А через пару часов я окончательно расслабился: от Гратиса осталась только линия вдали.

И потопал в свою комнату, думать. И даже чертить схемы, хотя с этим фигурантом в их действенности я сомневался. Потому что на берегу и в преддверии опасности я на писки Шута лапой махнул. Но… боги не врут. И если что-то говорят, то не просто так, даже Шут, как ни несмешно это звучит. Заодно насиловал память, в малейших деталях вспоминая нашу с ним предыдущую встречу. И выходил такой, скорее обнадёживающий расклад: в Золотом меня ждут неприятности, довольно весомые. Это ЕСЛИ я сейчас, с места рвану в Золотой, окажусь там и с радостным оскалом начну махать лапой всем встречным-поперечным. По крайней мере, это следует из моего анализа Шута. При этом, эти неприятности появятся ТОЛЬКО в том случае, если я сиволапо и с радостной улыбкой завалюсь в Золотой. А вот если, например, так я завалюсь в Плиск, а в Золотой завалюсь потом и не настолько сиволапо — вполне возможно, что неприятности не последуют. Это как с Лидарёнышем: Шут мне не врал, это точно. Но, например, у меня был прекрасный выход: просто прибить Лидарёныша ДО приёма, тайно. Хотя… боги. В принципе — могут и «настучать», Лидари бы рогом упёрлись, ища убийцу родича. Но возможны варианты с «навкой»… В общем, не уверен, конечно. Но предложенный Шутом вариант однозначно не единственный. И совершенно не факт, что лучший: текущее моё местопребывание на это тонко намекает. Так что этот «совет» я учту: дуром лезть не буду, а попробую незаметно принюхаться уже на Зиманде, но не более.

После чего я махнул рукой на шутовские выкрутасы: если учесть особенности этой божественной сучности, то его «предупреждение» вполне может иметь под собой только одну причин: заставить меня дёргаться и суетиться, пока он наблюдает и ржёт.

Буксир, тем временем, отдалился чуть дальше в океан, что считалось местными «опасным». В общем-то, так и было: насколько я понимаю, в зоне «божественных законов» Земли Обетованной море было не слишком беспокойным. Или это связано с какими-то климатическими-географическими выкрутасами, чёрт знает. Но буксиры-баржи, как и мониторы были именно береговыми корытами, с низкими бортами и осадкой (как мне объяснял, а я даже что-то понял, Лиам). И при относительно серьёзном волнении просто перевернутся к чертям. Ну а остров, на который мы направлялись, был уже однозначно «за» зоной влияния. То ли божеств, то ли географии, но «спокойной воды» там могло и не быть. Впрочем, водоплавающие поставили на нос буксира специального типа, обученного смотреть вперёд (может, ещё куда мог, я не уточнял, но назывался он «вперёдсмотрящий», так что вперёд мог смотреть однозначно). И если бы были признаки волнения или бури — буксир бы просто изменил направления плавания.

Но пока нам везло, и небольшой островок появился к вечеру на горизонте, а в темноте водоплавающие бросили якорь. Даже, судя по воплям, «трап был опущен». Я, к счастью, наверху в этот момент не торчал, так что моя психика избежала жутких травм, а глаза — душераздирающего зрелища.

Сам же остров был вулканическим, не больше пары километров длины-ширины, изобиловал источниками, горячими и не очень. В один я, узнав про такой неслыханный сервис, радостно плюхнулся вскоре после причаливания. И валялся, любуясь небом, время от времени показывая луне то оттопыренный средний палец, то коготь.

Ну и вчувствовался в окружающие просторы. И был островок вполне нормальным, естественным для Зиманды местом, без извращений Земли Обетованной. Правда, никаких сверхсильных духов и нави…

«Говорил же тебе», — наставительно, но добродушно загундел Потап. — «Сильные обжоры появляется там, где людишки водятся. А если не водится — то жрут себе друг друга, а со временем — сами исчезают».

— Реинкарнация? — заинтересовался я.

«Возможно, и так. Людишки точно снова рождаются, если их не сожрут. Правда, не все и не всегда, не знаю точно, да и не очень интересно… Хм, шебуршень, а ты ничего не чуешь?»

— Тепло, хорошо, — честно ответил я, подрыгавшись в источнике. — Хотя-а-а-а… Ну вот какого….

«Не шебурши. Это от нас, а не к нам. Но это — точно тайфун».

И да, причувствовавшись, я почувствовал очень характерное ощущение, которое запомнил с первого морского путешествия. Точно тайфун, без всяких «похоже», но далеко и ощущаемо на периферии чувств.

— Ну и хрен с ним, раз не к нам, — облегчённо плюхнулся я в ванну источника.

«Так-то оно так, но… Ладно, корнеплод в виде собачьего пениса с ним», — согласно послал образ Потап.

А через полчаса и слабое ощущение исчезло.

Водоплавающие тем временем запасли воды, каких-то фруктов (не слишком вкусных, так что пусть сами жрут, а я буду яблоки в сахаре из запасов с Рико), ну и со всем почтением уведомили меня, что на рассвете можно отплывать. Что мы и сделали, но тут…

— Стоп! — рявкнул я, судорожно вчувствуваясь. — Или нам надо плыть к берегу… хотя не надо.

И задумался: дело в том, что я опять почувствовал тайфун. Примерно там же, где ночью, но вроде как другой…

«Точно другой», — экспертно подтвердил топтыгин. — «И тоже от нас куда-то шурует».

— Это я сейчас и сам почувствовал. А не много ли тайфунов в одном месте, и все от нас? — риторически уточнил я.

«А нам-то какое дело?»

— А нам тут плыть, вообще-то: возвращаться домой.

«И ты хочешь в эту дыру в воде сигануть, чтобы ничего не делать» — захрюкал мохнатый.

— Ваше непревзойдённое чувство юмора, Потап, как всегда, на высоте, — хмыкнул я. — Но вообще — если они все от нас, то хочется приблизиться и понять, с чего они зачастили. Или это вообще — нормально?

«Сюда-то приплыли без всяких тайфунов», — напомнил Потап.

— Менада Эвра, — напомнил я. — Она их прекрасно чует, могли просто оплыть, так что водоплавающие даже не заметили: ветром рулила она, змеями — Тралк.

«Х-р-р-р… Ну если аккуратно — можно и посмотреть», — подумав, озвучил топтыгин.

— Так, Лиам. К берегу нам плыть не надо. А надо ОЧЕНЬ аккуратно, медленно и печально двигать вон туда, — указал я лапой.

— А что там, Михайло Потапыч?

— Там, похоже, зарождаются тайфуны, — фыркнул я, полюбовался зелёной физиономией старпома. — Не дёргайся, Лиам: именно рождаются. Точнее, я так думаю, а если что — вернуться всегда успеем.

— Вы уверены, Михайло Потапыч?

— Нет, конечно. Почему и надо проверить. Просто… Зови офицеров: день потратим в худшем случае. Может, я себе надумал что-то, может, вообще не стоит плыть, — задумчиво выдал я.

Офицеров собрали, и я выдал свою гипотезу. По крайней мере, эти тайфуны, уже третий, прекрасно в неё укладывались. Итак, мы имеем Землю Обетованную: место, где божественные законы действуют гораздо действеннее, чем в других частях известной ойкумены. При этом, есть центральная область, где творится, по слухам, кромешный звиздец. И с одним «выходцем» оттуда я однозначно сталкивался, и энергетика его схожа с тайфунной до предела. И появилась у меня такая гипотеза, что центральная область «фонит» гадостью невнятного типа. А тайфуны — просто «побочка», способ сбросить некие отходы. По крайней мере ничего, этому противоречащего, я не знаю.

— Михайло Потапыч, это всё очень интересно, — подал голос корабельный плотник. — Только зачем нам… ну того?

— Дурья башка! — фыркнул боцман. — Если его почтенство правильно рассудили, то считай, что вокруг тут — тайфун на тайфуне, тайфуном погоняет. И по всей Зиманде они отсюда движутся. А значит что, пло-о-отник? — ехидно протянул он

— Что мы их не обойдём. И значит — баржа не годится, — нахмурился древоточец.

— Примерно так я и рассудил, — покивал я. — Тайфун — не волнение и не шторм. Впрочем, сами в курсе, — на что водоплавающие скорбно покивали. — И к чему плыть: я чую, как они там есть, уже третий. Но как часто появляются? Может, раз в год, в десять, в сто? А мы такие везучие.

— При всём моём уважении, Михайло Потапыч, но даже ежели раз в сто лет — всё одно надо готовится так, что мы непременно в него попадём, — подал голос задумчивый плотник.

— Тоже верно, но посмотреть — не помешает. Но аккуратно и не приближаясь, — подчеркнул я.

Подплыли, даже увидели «зарождение». И Потап пошуршал, знакомясь с явлением. В итоге выходила такая сволочная картина, которую мы наблюдали почти день, двигая вдоль «внешней границы» Земли Обетованной. Похоже, моя теория насчёт «сброса отработки» верна. В океан просто «стекала» дикая энергия. И тайфуны зарождались с удручающей частотой — раз в несколько часов, на протяжении всего нашего пути вдоль «границы». Водоплавающие даже вспомнили волнение, но Тралк и Хиза провели Потрясатель между тайфунами, так что волнение экипаж воспринял как простой шторм.

В общем, отплывали мы от этого аномального места в гораздо более хреновом настроении, чем подплывали: варианты мореходной баржи оставались, но уже очень виртуальные. Похоже, нужен полноценный трансокеанник, способный в глотке Тайфуна к маневрированию, возможности «пройти краем». А вот баржа… Так мы с топтыгиным надорвёмся, если элементаль будет «толкать» в глотке, это Потап практически гарантировал. КПД прямого действия у элементалей не слишком высокий, не говоря о том, что в начленоверченном в глотке «свободный» элементаль, то есть не заключённый в зачарованный двигатель, с полпинка может «сорваться» в родной план. То есть, то, что «толкать» — должно быть мореходным, а не герметичным ящиком.

Подумал про воздух — и плюнул. Не вариант, как бы не хуже, чем с водой: воронка из облаков над глоткой однозначно показывала, что наверху — тоже весело. И всякие там воздушные шары долбанёт об воду, причём это если повезёт. А если не «простой воздушный шар», а какой-нибудь лютый дирижабль… Так корабль выйдет быстрее, дешевле и надёжнее.

Знай мы это на Рико, не зная о Вакане — прям совсем беда. Но про Вакан мы знали, туда и направлялись. А на всякие «а если не сделают?» от водоплавающих я почтенно отвечал подзатыльниками. В четверть силы, но с паникой и упадническим настроением справился. Ничто так не поднимает настроение, как падение после подбадривающего видомского подзатыльника, проверено на практике!

С собой было посложнее, но я всё равно — сделаю. Пррревозмогу, если понадобится! Найду деньги, ЗАСТАВЛЮ делать то, что нам нужно. Деньгами или силой, неважно.

Так и плыли потихоньку. И, к моему некоторому удивлению, ни на каких пиратов и прочую асоциальную публику не наткнулись. Проплывала рядом баржа с буксиром неподалёку — так поздоровались, пожелали доброго пути и пожелали «милости богов», заразы такие. Но в остальном — никаких гадостей не случилось. Доплыли, по словам Лиама, да и на горизонте виднелось тёмное пятнышко, которое вроде как остров Вакан.

Правда, я заметил какую-то лоханку, без деталей, которая шустро плыла к нам. Заметил даже не её, а белую полосу буруна, потеребил смотрящего вперёд, чтобы смотрел, куда нужно — и он тоже увидел. Ну и стали мы готовиться: вроде всё должно быть нормально, но становиться лопоухими потерпевшими коллектив желания не проявлял, как и я.

25. Родимая бюрократия

Приближаясь к буксиру, лоханка внушала. И внушала она сдержанный оптимизм на ближайшее будущее: к нам подплывал не утюг-монитор и даже не буксир: на такие средства плавания Земли Обетованной мы насмотрелись. А к нам приближался, на чертовски высокой скорости (хотя хрен знает, как достигаемой), этакий катер. Длина этого судна была метров восемь, не больше. Лютая такая, впечатляющая пухала, в башне, спаренная, внушающая как бы не большее опасение, чем крупный калибр монитора. Как минимум потому, что калибр на утюге был явно избыточен, а тут и стреляет пошустрее, очевидно. Но это было мелочью, а вот серьёзным было то, что лоханка имела… подводные крылья. То есть, между поверхностью моря и брюхом корыта было не меньше метра, а то и побольше. И четыре обтекаемые стойки. Правда, ни черта не понятно, а что движет это корыто… Хотя, если подумать, то какие-нибудь фигулины, типа торпед в подводных «крыльях», а алхимическая горючка подаётся по стойкам.

Корыто это с лихим разворотом и брызгами (не в нашу сторону, к своему счастью, а то облитый я точно придумал бы, как выразить своё неудовольствие) подплыло к борту буксира. И продемонстрировало типа в простом мундире, без особых украшений, но с металлическими и явно зачарованными вставками. Териантропа, как понятно, средней по Земле Обетованной силы, с мордой «при исполнении».

— Кто вы и с какой целью вы вошли в береговые воды Вакана, уважаемые? — озвучил этот тип, тогда как спаренная башенная пушка в нас прямо не целилась, но повернута был в нашу сторону, так что для наводки только опустить градусов на двадцать, как-то так.

Хотя уже — не напрягала. С учётом скорости этого корыта на водных крыльях, когда оно на ходу — это реально опасно. А вот сейчас, когда после остановки этот катер лёг на воду пузом и находится недалеко от нас — не страшно.

— Мы — это мы, — доходчиво ответил я. — Епископ Михайло Потапыч и мой буксир с командой, — решил я не конфликтовать на пустом месте. — Направляюсь в Вакан с целью познакомится и, возможно, заказать новое судно.

— То есть товаров не везёте, преступников перед Ваканом не скрываете? — прищурился тип, достав какую-то цацку, слабенько эманирующую божественной силой.

— Только деньги. На Вакане не были ни разу, так что преступников в рамках местного законодательства у нас просто не может быть. Вы же не считаете преступлением не совершённое, или совершённое вне пределов вашего острова?

— Не считаем, — покачал головой тип, вглядываясь в фигулину.

— А с чего такой пристальный интерес? — заинтересовался я.

Нет, теоретически, тут может быть тьмуща патрульных, да и со скоростью этого катера столь быстрая явка неудивительна. Но он реально маленький: например, потопить нас, да и любой буксир, он теоретически сможет. Но, например, таможенники в эту скорлупку толком не влезут — а без них какой досмотр?

— А с того, епископ, что вы подплываете не к городу, а к берегу. И так поступают преступники и контрабандисты.

— Э-э-э… а как мы…

— Прошу простить, Михайло Потапыч! — раздалось из кабины за спиной. — Указатель показывал какой-то крюк, а я правил к видимому острову!

— Вот, поняли? — уточнил я.

— Понял, не дурак. Навигатор указывает разрешённый путь к городу, шли бы нормальным маршрутом — досмотр был бы в порту. И сейчас… провести вас придётся, — нахмурился он.

— А почему?

— Ловушки, защищающие город. Вы отклонились от правильного маршрута, теперь непременно вляпаетесь и потонете без провожатого.

Хм, видимо какие-то морские мины или какая-то подобная хрень. Ну, то что вляпаемся — не факт. Хотя если они на алхимии и без магии — можем и вляпаться.

— Не бесплатно, небось? — уточнил я.

— Три золотых.

— А подешевле?

— Можешь в округе поискать, — с омерзительно сиволапой мордой ответил этот противный водоплавающий.

Редкостная сволочь, оценил я, максимально сиволапо оскалился и махнул лапой, мол веди. Водоплавающий с противной ухмылкой сделал характерный жест: деньги, понимаешь, вперёд. Ну и получил в пузо золотой монеткой, жалко что лёгкой… хотя нет, не жалко — тяжёлая стоила бы больше.

— Остальное на месте, — помахал лапой я.

В принципе был готов, что этот деятель свалит — но нет. Просто кивнул, скрылся в недрах своего транспортного средства, которое стало разгоняться. И да, очень медленно стартует, со всякими бурлениями, попёрдываниями. Но вот уже стартовав — чертовски быстрое и маневренное судно. Сделало вокруг буксира пару кругов, потом выровняло скорость и реально стало указывать путь. Действительно «кривым» маршрутом — вбок от острова, который почти скрылся из вида, а потом уже по прямой к нему. И стал появляться город. Вообще, судя по рассказам всяких очевидцев, весь остров — город. Но, как и положенно очевидцам, эти типы врали, выдавая воображаемое за реальность. Город был действительно огромен, но не подавлял — скорее радовал. Уж меня точно радовал, потому что состоял из десяти и более этажной, плотной застройки. Не безликих серых коробок, всякие украшения, мозаики и прочие финтифлюшки были, и были вполне уместны и симпатичны. Но ощущение настоящего мегаполиса появилось у меня впервые… Ну хотя Золотой я тоже стал воспринимать мегаполисом-домом, но всё же Вакан выходил более мегаполисом, вполне себе мегаполис Земли, если вместо безликой урбанистической архитектуры использовать не безликую.

Ну так вот, остров был километров пятнадцать на тридцать, этаким полумесяцем. И город занимал от силы пятую часть, что на остальной — не знаю, но подозреваю какое-то аграрство или что-то такое.

При этом порт хоть и был немаленьким, но недостаточным для такого огромного города. По моим прикидкам, здесь жило не меньше миллиона горожан, учитывая высотность домов. И при этом порт был далеко не забит кораблями, свободного места было не меньше трети. Ну а корабли — типичные буксиры, как и наш, с не менее типичными баржами. Хотя отдельно от общей массы были запакованы пяток катеров с пушками, однотипные с нашим провожатым. Который довёл нас до входа в полукруглую искусственную бухту, замещающую должность порта, получил в своего капитана прицельно брошенными монетками и, лихо развернувшись, уплыл вдаль. А мы двинули в порт, где пристали к этакому розовато-белому каменному мостку.

Кстати, этот же цвет преобладал в застройке города: не удивлюсь, если местные то ли вывели, то ли как-то используют с помощью магии или алхимии кораллы: очень на это похоже.

А к месту нашей парковки ехал… автомобиль. Ну, скорее багги — открытый, вообще без стен четырёхколёсный агрегат, с тремя седоками. Подъехал, и из него выбралась тройка бюрократов столь бюрократичного вида, что ошибиться невозможно. Даже если не обращать внимания на паки в лапках и выражение физиономий, сюртуки (практически пиджаки) серо-пыльного цвета в бледно-зелёную вертикальную полоску. Так одеваться могут только заслуженные бюрократы, любой другой в этой одежде просто растворится от блеклой серости.

Но машина меня окончательно убедила: технологический уровень этого Мегаполиса чертовски высок. И возможность сбацать судно тут не просто вероятна — а гарантированно возможна.

— Представьтесь, назовите цель прибытия, предоставьте товары для осмотра и занесения в таможенные списки, — очень скучно, ровно, но тем не менее, прекрасно слышимо с нескольких метров огласил самый скучный и забюрокраченый из троицы.

— Епископ Михайло Потапыч, цель — знакомство с городом, товаров нет.

— Необходимо проверить, — проскрипел чин.

— Представляться в ваших краях не принято, я уже понял. Национальная традиция? — широко скалясь уточнил я.

— Если у вас будет жалоба на нашу работу, — загудел бюрократ, — то обратитесь в портовое управление. Местопребывание служащих и выполняемая ими работа там фиксируется. Так что представляться нахожу излишним. Ваше же имя, как и имена вашего экипажа, нужны не ради праздного любопытства, а для составления документации. Могу оформить обязательство, в письменном виде, что я и мои подчинённые не будем использовать узнанные нами имена вас и вашей команды, кроме как в оговоренных законом случаях.

— А оформляйте, — заинтересовался я.

И ведь действительно оформил, чернильная душонка! Вытащил из папки лист, начирикал там пером в полминуты, приложил печать. И его подчинённые — тоже. Так мол и так, портовый смотритель с шестизначным номером (соответствующим номеру на печати) обязуется… и дальше по тексту. И его помогальщики так же отметились печатями-номерами.

После чего эта троица уныло накинулась на корабль и команду. По буксиру пробежались галопом, но носы засунули везде, вплоть до двигателя, который, как оказалось, довольно легко собирался-разбирался, точнее, его кожух. То есть за десять минут «обшмонали» весь буксир, причём как руками-глазами, так и магией с какими-то артефактами.

— Товарного количества имущества не обнаружено, кроме серебряных монет. Епископ Михайло Потапыч, с чем связано хранение средств в серебре, а не золоте?

— С моим желанием, — фыркнул я, что чин с каменной мордой записал в папочку.

И вот я думал, что всё… Да щаззз! Эти деятели накинулись на команду. Вопросов было не так много, но задавали их каждому и каждого записывали. Лиам, прошедший эту процедуру одним из первых, подошёл ко мне, ошалело поматывая головой и с ужасом взирая на разнузданный кутёж бюрократии.

— И тебя посчитали, — ухмыльнулся я старпому.

— Это… да, Михайло Потапыч. А что это всё так…?

— По-моему — нормально, — хмыкнул я. — Вот если бы у нас вымогали мзду…

— Мздоимство по законам Вакана карается десятикратным штрафом в размере мзды и отлучением от права служить городу, — занудно проскрипел один из чинов, явно греющий уши одновременно с опросами. — Мздодатель, в случае если инициатором дачи мзды был он, карается двукратным штрафом от размера предложенной мзды.

— И что, соблюдается? — уточнил я.

— Да. Следующий, — проскрипел чин.

— Так вот, Лиам, это — нормально. Правда, причин может быть несколько.

— И каких же, Михайло Потапыч?

— Слишком много чиновников, которые выполняют работу полностью по предписаниям. Иначе их работы не будет видно, а из-за количества на их место всегда найдётся другой. Часто ненужную работу, бывает, что вредную, но она сделана, а они при деле, — обозначил я земной вариант бюрократии.

— А ещё?

— Мало чиновников. В таком случае эта троица делает нужное дело, фиксируя и регистрируя нас. Возможно, есть какие то способы обмена ими узнанным, для стражей, мытарей, других чиновников.

Чинуши это слушали, но дела не прекращали и всех посчитали. После этого главный и ещё один свалили к своей машинке гольфиста, а один остался и потопал ко мне.

— Епископ Михайло Потапыч, портовый смотритель не выявил у вас облагаемых пошлиной товаров, — пробубнил он. — За пребывания вашего судна в порту Вакана надлежит заплатить портовый сбор…

— А что мне за это будет? — заинтересовался я, хотя готов был к ответу «на восстановление провала» или что-то типо того.

— Вакана отвечает за вашу собственность, пребывающую в порту, в случае, если ущерб ей будет нанесён не вами и не по вашей вине, — несколько удивил, в хорошем смысле слова, чиновник.

— Словами? — уточнил я.

— Финансами, вплоть до полной компенсации в случае уничтожения, если вашей вины в том не будет.

— Ну и хорошо, — довольно заключил я, хотя сомнения в сказанном были.

Но даже если это «декларация намерений», сам факт этого уже довольно интересен. И вообще, хотя забюрокраченность портовых как по мне — чрезмерная, но в общем мне уже нравится.

— Рекомендую заплатить на месяц — так вы сэкономите пятнадцать процентов платы, — страдающе продолжил чин.

— И сколько?

— Полтора золотых, епископ.

Дороговато, но после даже не квитанции, а полноценного «договора» я денег жалеть не стал. А чин выдал мне бумажку и потопал к таратайке.

— Эй, уважаемые! — рявкнул я.

— Да, епископ?

— Мы, вообще-то, в первый раз в вашем городе. Где…

— Обратитесь в портовое управление. Соответствующий чиновник ознакомит вас с правилами, законами и обычаями. Рекомендую проследовать всем, выйдет дешевле.

— А серебро на золото где поменять можно?

— Обратитесь в портовое управление. Соответствующий…

— Не утруждайся. Где это благословенное место?

— Что вы имеете в виду?

— Как введу… портовое управление где?

— Здание по правую руку вдоль набережной, в двух минутах ходу, шесть этажей, золотая крыша, вывеска «Портовое Управление» над воротами.

— Понял, прощайте.

Типы уехали, не попрощавшись. А я, конечно, местным верю. Но серебро на корыте не оставлю, так что потратили мы четверть часа на перегрузку богатств на телегу. А после и вправду потопали всей командой к указанному домишке. Прохожие на набережной были внешне — этерийцы этерийцами. А вот редкие типы в строгих пиджаках и шляпах с небольшими полями, причём вне зависимости от пола, явно были местными.

Кстати, в управлении нас поджидали. Чиновник, попросивший тройку серебрух, повёл команду в какие-то недра управления, лекционный зал или что-то такое. А вот меня остановил молодой тип, посыльный-посыльным.

— Епископ Михайло Потапыч?

— Угу.

— Вас приглашает на беседу глава службы правопорядка портового района.

— Приглашает? — поднял бровь я.

— Да.

— Лично меня?

— Именно, епископ.

— А если я не пожелаю? — уточнил я.

— Ваша воля, — пожал плечами курьер. — Передать ваш отказ?

— Пожалуй, нет. Веди.

Ну серьёзно, вставать в позу на пустом месте глупо, нам в этом городе хрен знает, сколько быть, да и строиться надо. Так что если «приглашает» — можно и припереться, послушать.

Курьер провёл меня по широким лестницам на третий этаж, где в открытом помещении было что-то вроде… нет, не казармы. Пожалуй, что-то вроде полицейского участка, по крайней мере, ближе к этому. Подвёл к двери, приоткрыл её, я туда и завалился.

— Приветствую вас, епископ и пророк Михайло Потапыч, — слегка приподнявшись кивнул мне дядька средних лет со шкиперской бородкой, явно компенсирующей отсутствие растительности на блестящем черепе. — Добро пожаловать в Вакан. Вынужден вас предупредить…

И начал этот дядька трындеть, а я — мысленно обтекать. Впрочем, спохватился, плюхнулся на табуретку для посетителей и принял вид «ну, что ты мне ещё расскажешь?»

Сам дядька, кошачий териантроп, был, к слову, довольно слабым. Но физиономия несла печать интеллекта, да и трындёж хоть и был мерзкими инсинуациями, был словами не идиота.

— Во-первых: приветствую, — перебил я очередное «в Вакане нельзя». — Во-вторых, неизвестный глава службы правопорядка портового района, я — не насильник. Не разбойник и грабитель. Не вор серебряных ложек…

— А монет?

— Тоже не вор, — отмахнулся я. — И не мужеложец, леший побери! Так что ваши предупреждения понятны, но я в них не нуждаюсь. Потому что заниматься всей той хренью, о которой вы говорили, не собираюсь.

— Положим, что так, — позыркав на меня, кивнул тип. — Хотя слухи о вас, епископ…

— Это проблемы слухов и их слушающих. Какие-то претензии ко мне у вас есть?

— Нет, это было предупреждение гостя города.

— Ну и отлично. Представляться у вас не принято?

— По службе — не слишком, — развёл руками дядька. — Но представлюсь, если желаете: глава службы правопорядка портового района Вакана, Дрош Миттин.

— Вот и познакомились. И, господин Миттин, у меня к вам вопрос: приглашение к вам лишило меня лекции чиновника управления. Где я могу узнать о правилах, законах, услугах, предоставляемых городом Вакан? И где бы мне обменять серебро на золото, есть ли какие-то службы, или обращаться к менялам?

— Есть городской банк Вакана и его представительство в управлении. А узнать — так обратитесь к чиновникам гостеприимства управы.

— И снова платить? — сиволапо оскалился я.

— Ничем не могу помочь…

— Можете. У вас есть какой-нибудь знающий подчинённый?

Просто полицай мне сообщит гораздо больше профессионального чиновника. Даже если будет умалчивать, а если нет — так совсем хорошо. Ну а судя по тому, что я вижу, всякие библиотеки, а то и сборники законов и прочего должны быть в общем доступе.

Дрош на мое предложение восторга не высказал, но когда я посулил полицая не обижать и даже накормить — махнул рукой. Вызвал какого-то дядьку лет под пятьдесят, обрисовал ситуацию и распрощался.

А дядька отвёл меня на первый этаж, во внутренний дворик, где была даже не столовая, а кафешка. Даже со спиртным… хотя в Земле Обетованной все териантропы. Не говоря о том, что всякие законы «о выпивке», как и правила, даже на земле появились в последнюю сотню лет. Если на ногах не держишься и лыка не вяжешь — то и раньше со службы просили и по шеям давали. Но на «запах» и прочее такое никто внимание не обращал. Можешь работать — работай, а под мухой или нет — сам решай, спрос по результату.

В общем, расположились мы за столиком под навесом, и стал я задавать вопросы. А дядька (не представившийся, точнее, представившийся «биархом службы правопорядка») на эти вопросы отвечать.

26. Патентный медведь

В результате рассказа биарха-полицая выстраивалась такая картина: Вакан выходил этаким технократическим городом-полисом, что, в общем-то, ожидаемо. Сословное разделение имело место быть, но строилось оно на «общественной значимости». И основным критерием этой значимости было производство, научные разработки, хотя и не только: те же полицаи, медики и прочая полезная публика имела немалый «вес». При этом, помимо индивидуальных, практически таких же, как в Зиманде, мастеров, существовали производственные фирмы-корпорации. Как я понимаю, изначально десяток не гениев объединились в структуру, чтоб один гений не решал, как им жить — окончательный «вес» выходил сопоставимый. Ну а потом эти многочисленные фирмы-корпорации стали основной силой… Хотя и не до конца — гении появлялись, да и просто хорошие мастера, вполне независимые. Не говоря о том, что фирмы появлялись даже в смежных направлениях, конкурируя друг с другом — это уже, как понимаю, когда руководство фирмы-корпорации «засиживалось», наглело и считало себя незаменимым-непогрешимым.

С технологиями, маготехнологиями, как и ожидалось, выходило очень хорошо. На уровне двадцатого века, хотя с ожидаемыми отклонениями. Но, например, у моего собеседника был пейджер — в смысле, аналог этого приспособления, на которое начальство в режиме реального времени могло трындеть указания разной степени ценности. При этом, со слов собеседника, да и из газеты (которую, помятую, он извлёк из за пазухи, иллюстрируя рассказ) выходила интересненькая история.

А именно, Вакан создавался разработчиками-мастерами. И изначальные законы и отношения на острове строились на «защите интеллектуальной собственности». Что, вроде как, понимаемо, и ничего плохого в этом нет. А на деле, очень сильно мешало в глобальном смысле. То есть, например, были колёсные телеги, которые я видел. Но производила их только одна-единственная корпорация, которую основал разработчик. Одного вида, одного типа, без развития. Потому что патент, точнее, аналог его. И, например, на экспорт эти телеги не делали — их и так не хватало, точнее, производственные мощности патентодержателя еле-еле обеспечивали потребность города. Собственно, имущественному разбирательству в рамках патентного права и была посвящена немаленькая статья на два разворота Глашатая или Герольда Вакана, печатного издания на тонкой бумаге.

А в остальном — очень регламентированное общество, с массой законов. Напоминало современные города-полисы Земли: высокотехнологичные, ориентированные на производство, с технократией, зависимые от внешних поставок и рынок сбыта. С местным колоритом и прочими погремушками. Кстати, занятный момент, связанный с теологией: Гротах считался покровителем города и был единственным божеством, имеющее на территории Вакана капище. Единственное. Остальные два с половиной бога Земли Обетованной официальных представительств не имели. Хотя религия вообще считалась личным и суверенным делом, а агрессивное навязывание её и всяких религиозных действий было преступлением.

Что, кстати, объясняет, какого хрена до меня безопасник с «предупреждениями» докопался. Я выхожу, вроде как, пророком двух с половиной божеств, что автоматически делает меня «проводником их воли». Ну и меня предупреждали, как, впрочем, и в Рико, что на мои отношения с божествами (и не с Гротахом) местным похрен, так что тырить серебряные ложки в Вакане не стоит.

При этом, есть библиотеки: общественные и корпоративные, с открытым доступом (за деньги, естественно) к информации. То есть, детали юридического и не только толка я смогу узнать беспрепятственно. А вот с поиском того, кто мне отстроит корабль — помощников вроде как нет: есть объявления в Герольде, занимающие последние два разворота, есть вывески на магазинах и мастерских. А «бирж услуг» или жёлтых страниц каких-нибудь не наблюдается. Правда, есть некие «гиды», не столько в смысле «показать достопримечательности», сколько в смысле «найти исполнителя, материалы» и прочие моменты. По сути — специальный организатор работ, обычно не являющийся частью фирмы-корпорации, а именно работающий с несколькими из них, отвечающий за конечный результат.

— Вот их объявления, — тыкал пальцем в соответствующий раздел газеты сыто отдувающийся полицай. — Потому как если вам нужно что-то сделать, а не купить готовое, то вы, епископ, без гида не обойдётесь.

— Понятно, — хмыкнул я. — Газету оставите?

— Берите, я уже прочёл. И я пойду, уважаемый: служба.

На что оставалось только кивнуть. Полистал газету в одиночестве, вздохнул-понастальгировал, но встряхнулся: дела не ждут. Рассчитался и потопал разбираться с моими водоплавающими и банком-обменником. Водоплавающие оказались действительно в зале, где тот самый чин, что нас встретил, рассказывал, что бывает в Вакане за дебош и хулиганство дисциплины. А также про то, что этим самым дебошем и хулиганством считается — тоже не лишнее. Я от порога послушал, похмыкал, ну и потопал разбираться с финансами, с которыми оказалось довольно занятно. Потому как банк Вакана оказался не «казначейством», а скорее полноценной банковской структурой. Точнее, местом перераспределения денег между теми, у кого они есть, и теми, кому они нужны. Формально проценты это заведение не брало, только отдавало вкладчикам, но за «кредит» шла фиксированная оплата как за услугу, плюс необходим был залог. Познакомился я с этими деталями не из праздного любопытства: довольно смазливая девица-кассир сообщила, что достаточным количеством золота портовое отделение не располагает. Но готово принять средства и открыть мне расчётный или иной вклад, как я пожелаю. Естественно, я заинтересовался предложением: пять с лишним кило золота — вроде и не много, но в кошельке его не потаскаешь. А если счёт — надо было понять, что за шарашкина контора этот счёт предлагает, на каких условиях и вообще — не финансовая ли пирамида какая?

Но оказалось — нет. Государственная структура, подчинённая «совету мудрых» — тринадцати наиболее влиятельных разумных Вакана. Не демократически избираемых, кстати говоря: в эти мудрилы выбивались согласно «достижениями», фиксируемым развитой бюрократией Вакана. Более того, предлагалась чековая книжка на сотню чеков, замагиченная и предельно надёжная, как по рассказам кассирши, так и по моим ощущениям. Так что я решился: открыл счёт, а потом полчаса, с широкой лыбой и искренним наслаждением любовался, как четвёрка чиновников таскает мешочки с серебром из телеги в недра портового управления. Считать не стали, взвесили — кстати, оказалось, что начеканили мне несколько более полновестные монеты, чем традиционно принятые. На десятые грамма, но учитывая количество — прибыток, который в счёте был зафиксирован. Получил чековую книжку, ну и потопал к водоплавающим, которые как раз заканчивали просвещаться. Судя по редким подзатыльникам боцмана и мату старпома на отдельных матросов — нормально просветились. Правда, на пути к буксиру меня окружили офицеры.

— Михайло Потапыч, мы тут уточнили… — начал Лиам, замявшись, как красна девица.

— Есть работа, — рубанул боцман.

— Не всем, — уточнил плотник, — но есть.

— А конкретнее? — поинтересовался я.

А конкретнее выходила такая фигня: Вакан — импортозависимый город. Имеет свои буксиры-баржи, которые ходят караванами, но при этом заинтересован в увеличении их парка. И за разъездные услуги готов платить. Немного, относительно: как я понял, владелец буксира на такое предложение вряд ли согласится, по крайней мере, на регулярной основе. Но «немного» — именно относительно. А экипаж и буксир будут приносить и зарабатывать себе денежку.

— В общем — интересно. Но зачем это? — решил я уточнить свои предположения.

— Деньги не лишние, Михайло Потапыч. И на корабль, и на карман, — начал издалека Лиам. — Кроме того, команде без дела долго нельзя. Матросы дурят, да ладно бы только матросы, — прокурорски уставился он на боцмана, принявшего настолько невинный вид, что тот тянул на двадцать пять строгого режима с конфискацией.

— В общем — логично. И если караван — то вроде как безопасно?

— Караван, Михайло Потапыч. И Ромн, который нам рассказывал, говорил, что безопасно: пиратов, нападающих на караваны Вакана, полтысячелетия не было.

— С их катерами не удивительно, — хмыкнул я. — А справитесь?

На последнее водоплавающие разразились шумом, демонстрируя оскорблённое водоплавающее достоинство. Мол, с этим и младенец справится, а уж они, приложив массу усилий и трудов, справятся наверняка.

— Ну и хорошо. Только команду надо разделить на две половины, Лиам. Чтобы одна оставалась в Вакане, могла меня или там строителей проконсультировать. И была способна, если плаватели не вернутся, довести построенный корабль до Зиманды, — ласково оскалился я.

Последнее породило задумчивые физиономии — эти деятели о возможности гробануться, конечно, помнили, но внимание на нём не акцентировали. Хотя задумчивость их от решения «поработать» не оттолкнула. Да и я, в общем, не возражал: а то, беспробудно пьянствуя, совсем расслабятся, да и потопят корыто с моим почтенством к чертям вместо пути до Зиманды. Правда, вставал вопрос «что делать?» — не вообще, а сейчас. Дело в том, что то, что нам нужно — мы представляли. Плотник, наморщив ум и с поправками от прочих офицеров, даже накорябал чертёж. Но вопрос осуществимости его был под вопросом: непонятно, какие технические решения предлагают местные фирмы. Их катера на подводных крыльях на это тонко намекали, что и сам плотник признавал.

— Коррроче, господа, — закрыл я прения хлопком лапой по столу. — В этом городе водятся специально обученные консультанты-посредники. И такого нам в любом случае надо нанять, чтобы понять что нам строить. Но этим мы займёмся чуть позже, а пока надо решить вопросы проживания и размещения команды. Вам этот Ромн про какие-нибудь недорогие гостиницы не говорил?

Оказалось — говорил. На границе портового района водились доходные дома с небольшими квартирками. Были и «гостевые дома», типа гостиницы, но там выходило дороже: нам в Вакане в любом случае минимум месяц ошиваться, причём месяц — это оптимистичный прогноз, а так-то может быть и дольше. Так что остаток дня мы занимались организационными вопросами, без особых сложностей — доходный дом типа «общага» и вправду был, мест хватало, и денег много не требовалось — но всё же день на это всё ухнул. Вечером я направился в «городскую библиотеку», прихватив с собой плотника: были планы понять, что и как тут делают. Правда, по результатам мы только убедились, что гид нужен: вроде как ничего не скрывалось, только защищалось патентами, но количество технических решений просто заплетало ум за разум, не только у меня. Такие выкидыши техномагопанка, что ни в сказке сказать, ни в протоколе описать!

— Короче, нужен гид, — заключил я итог ознакомления с притащенной парнем-служкой литературой, не старше тринадцати лет.

— Видимо, так, Михайло Потапыч, — кивнул плотник.

— Если вам угодно, господа, — вдруг подал голос паренёк.

— Что угодно?

— Гид-консультант, господа. Вы же хотите что-то заказать?

Ну, из подборки запрашиваемой литературы это выходило очевидно. Хотя и не только — я интересовался писаными законами. Довольно занятная тут выходила картина, кстати, но мне пока без надобности. Но знать — надо, если я предпочитаю оставаться адвокатом.

— Положим, что хотим, — ответил я. — Но чем твой гид лучше тех, кто даёт объявления в Герольде?

— Он мой дядюшка, — важно сообщил парень, на что я еле удержался от ржача. — И объявление он даёт, только их там много. Тридцать лет помогает как гид, всех знает. Берёт недорого, вот только… Зануден и дотошен — страсть, уважаемый, — понизив голос, признал парнишка, — жизни никакой дома нет…

— И ты, — оскалившись, под хихиканье плотника, констатировал я, — собираешься нам сосватать этого брюзгу, чтоб за наши деньги немного отдохнуть?

— Да… ну не желаете — как вам угодно, — надулся паренёк.

— А ты знаешь, парень, пожалуй, что желаем, — хмыкнул я.

Поговорили, паренёк божился, что в десять утра его занудный родич будет у причала. Ну и свалили из общественной библиотеки, потопав к доходному дому.

— Михайло Потапыч, а может стоило тех, что в газете? — на ходу уточнил плотник.

— Может, и стоило. Но рекомендации этого мальчишки — хороши. Ему-то занудность и дотошность не нравится, но он с этим дядюшкой живёт.

— А нам только хорошо: зануден — значит, знает дело, — дошло до водоплавающего.

— Да. Хотя посмотрим: с утра встретимся, если вообще будет, там и поговорим. А если его не будет, или что-то не понравится — объявлений в газете хватает.

Сами мы топали по пешеходной дорожке, которая обрамляла проезжую часть с двух сторон. Аркубулюс же топал по предназначенной для местных машинок дороге, подстраиваясь под нашу скорость ходьбы. Редкие по уже почти ночному времени проезжие железного медведя объезжали, зыркая на нас и поднимая настроение. Некоторые даже говорили прочувствованные слова, неизменно веселя.

Но вообще город выходил очень симпатичным: и ночное освещение не хуже, чем днём, и светящиеся вывески, да и в целом — интересное место. Не удивлюсь, если самое цивилизованное в Зиманде, с моей точки зрения уж точно. Но побродить, поглазеть, да банально ознакомиться с ассортиментом магазинов и кабаков нет времени, да и желание вернуться сильнее. И газета эта про рыжую напомнила, хотя я про неё и не забывал.

А на следующий день к пристани и буксиру, где собрались офицеры, подкатила машинка. Тип, из неё выбравшийся, был чертовски колоритен: метра полтора ростом, под сотню весом — кругл, почти сферичен. С шикарными подкрученными усами, с зачарованным моноклем и довольно противным выражением на толстощёкой физиономии.

— Я — Ингим Рок, гид, — выкатился гид из баги, а произнёс представление он так, как будто провозгласил себя властелином Вселенной. — Вы — епископ, которому нужен гид. И Я — знаю, что вам нужно.

— И что же? — приподнял бровь я, прикидывая, не послать ли типа.

— Патент, епископ! И я в этом вам помогу! — решительно заявил он.

Водоплавающие удивлённо переглядывались, да и я уже почти уверился в том, что типа надо посылать. И искать нормального гида по объявлению. Но перед посылом — решил уточнить.

— И какой же патент мне нужен?

— Конечно, на ваше транспортное средство! — заявил Игним, подняв брови и потеряв монокль — очевидно, в отличие от того, которым пользовался я, магической «присоски» его аксессуар не имел.

— На аркубулюса, железного медведя?

— Да!

— А оно мне зачем?

— Ну как же!

И зачастил колобок, довольно толково, в общем-то. Что в Вакане всё на патентах, а аркубулюса уже заметили. И вскоре, если не запатентовать, будут пользоваться идеей со страшной силой.

— Не думаю, особенность этого транспортного средства вряд ли позволит его создать тут, — выслушав резоны, ответил я.

Дело в том, что даже на Вакане духовный фон был относительно бедным. А принципа призывных кругов тут и не знали, при том, что неразумные тотемные духи просто не смогут сотворить то же, что Потап.

— А общий принцип? Подобие? Вам это точно нужно! Или получите пристойный доход, или не дадите проходимцам наживаться на вашей идее!

— Вообще-то я вас позвал не для этого… Но давайте попробуем, по крайней мере, расскажите, что мне для этого понадобится.

И в четверть часа пухлик разложил всё по полочкам. Мы с ним идём в ратушу, где он составляет нужные документы, на «звероморфный подвижный механизм», предназначенный для перемещения человека. Я плачу десяток золотых патентному бюро, пяток — гиду за составление и суету. И через час, максимум два, мои права защищены «и никакие прохиндеи на вас не наживутся!»

Мне некоторые вещи показались сомнительными, но в целом — толстяк показал себя довольно толковым спецом на первый взгляд. Так что направив водоплавающих ждать, я направился на аркубулюсе вслед за машинкой гида. В высоченной, этажей на тридцать, ратуше он ориентировался прекрасно, отвёл куда надо. А у меня пропали сомнения в некоторых вещах. Дело в том, что патентщиком был жрец Гротаха, он и осуществлял патентование, фактически — религиозное действие обращения к божеству. Ну и бог ремёсел в моём праве патентовать не усомнился, а я понял, почему Гротах имеет храм, в отличие остальных богов. Чёрт с ним с «уважением ремесла», просто в таких раскладах всё патентное законодательство строится на нём, ну и не ставить ему храм со стороны ваканцев было бы просто идиотизмом.

После же, рассчитавшись, я всё-таки прихватил Ингима и оттащил в кабак, за столик с офицерами. Где он как показал причину, по которой столь сферичен (жрал, как профессиональный уничтожитель пищевых отходов!), так и вторично показал свою компетентность. После пятка высказываний «так не делают!» вник в рассказы офицеров, призадумался.

— Я понял, уважаемые, епископ, — сообщил он. — И нужное вами осуществимо, хотя и затруднительно. Мне понадобится этот день, для визитов и уточнения деталей.

— Договор и аванс? — уточнил я.

— Только «за», — покивал Ингим.

Составили договор, после чего толстяк укатился. А я направился знакомиться с городом, ассортиментом лавок, да и просто оглядываться-причувствоваться.

27. Осмысленное шебуршание

Результат знакомства с городом и ассортиментом лавок… точнее — магазинов, если говорить начистоту, радовал. Если бы не обстоятельства — я бы подпрыгивал от радости, но… Обстоятельства были весомее. И, тем не менее: телефоны (правда, стационарные), те же текстовые пейджеры, наручные часы и прочие признаки пристойной цивилизации. В чисто бытовом плане Вакан действительно давал до чёрта, но… Мне НАДО было на Зиманду. И рыжая, и раздача справедливости. В общем, помимо радости, было некоторое сожаление: какую-то часть местной прелести я, возможно, прихвачу. Но полноценно работать она в том иже Золотом без налаженной инфраструктуры не будет. Хотя-а-а… А если Товарищество займётся производством? Типа реверс-инжиниринг: в принципе, выходит и доход, и уровень комфорта, и подталкивание научно-технической мысли мастеров в плане удобства и прочего.

Так что в итоге моё сожаление сменилось прикидками: а сколько времени-усилий понадобится, а будет ли это возможно, а оно вообще — мне надо?

Но настроение было неплохим, до тех пор, как не прикатился Игним. Извлёк из папки кучу бумаг и стал демонстрировать.

— И какого лешего так дорого⁈ — возмутилось моё почтенство, ознакомившись с бумагами.

— Заверяю, епископ: расценки, названные вами, невелики, если вы обратитесь в фирмы сами — выйдет дороже.

— Да?

— Точно, — кивнул толстяк.

— А если проверю? — сиволапо оскалился я.

— Проверяйте, — пожал он плечами.

И я проверил: список, предоставленный Игнимом не трогал: вероятность того, что это одна шайка-лейка, была довольно вероятной. И воспользовался местным «говорильником» — для себя я арендовал номер «на четыре звезды», и данный артефакт в нём имелся.

И… мда. Местные паразиты действительно драли три шкуры. На треть дороже обозначенный гидом расценок, даже считая его трёхпроцентную комиссию.

— И всё-таки, — потёр я переносицу лапой, — почему так дорого? Многое из названных работ гораздо дешевле на том же Гратисе, это такой остров, — пояснил я.

— Сложный заказ, епископ. Фирмы не любят работать с субподрядом, предпочитают производить налаженную продукцию и продавать её целиком. А в вашем случае надо останавливать производство, производить единичную деталь.

— А в цену ещё и упущенную прибыль вчиняют, — скривился я.

— Да, епископ.

— Так, а что, только с субподрядными? Крупных фирм полного производства нет?

— Так вы только что сами с ними говорили, — напомнил гид.

— Да, говорил… — задумался я.

И задумался серьёзно: с помощью плотника и гида мы накорябали весьма пристойное корыто: метров тридцать длиной, высокое, хищное, на местных «винтовых» двигателях, которые, как выяснилось, оказались шнековыми, с архимедовым винтом в «крыльях». Почему шнековый, зачем два спаренных — я толком не понял, но работало, а манёвренность и скорость катера на этих движках я сам наблюдал.

И каждый отдельный элемент — дорогущий. Движки нужны нестандартные — дороже. Каркас и обшивка — дороже. Материалы вообще дорогущие, но это было понятно изначально. И выходило, что моих пяти тысяч золотых ни черта не хватает. Точнее, шести без малого, если перетрясти всё, ну и пару тысяч стоит буксир — но даже в этом случае нужно дюжина тысяч, ещё треть от имеющихся активов. Это ещё и жить… Ну, хотя, водоплавающие вон грузчиками подрабатывать вздумали, так что деньги на прожитьё будут — не всё же им у меня на шее сидеть.

Но при всём при этом — беда-беда огорчение, денег не хватает. А самое неприятное — чёрт знает, где их добыть: про проблемы с навью на Вакане я и не слышал. А сделать, как мы собирались, коробку-баржу (на неё-то денег хватит) — с немалой вероятностью потонуть к чертям в одном из многочисленных тайфунов.

— Так, Игним. Вы свою работу выполнили и выполнили хорошо, — озвучил я. — Но с производством пока задержимся.

— Финансы?

— А это ваше дело? — оскалился я, потому что догадливость гида била по самолюбию, да и вообще — не его, наёмного специалиста, дело!

— Не моё, епископ, — надменно задрал нос толстяк и ощетинился усами. — В присмотре за производством не нуждаетесь? — через губу процедил он.

Это отдельный момент, довольно актуальный в свете того, что строить корабль в нескольких местах — дешевле. Собственно, за итоговый результат гид и получал процент: текущие его копошения оплачивались авансом, отдельно.

— Скорее нуждаюсь, чем нет, — озвучил я. — Но через некоторое время. Обращусь к вам, как только, так сразу — ваши услуги меня вполне устраивают.

— Отрадно слышать, — с такой физиономией ответил Игним, с которой нахрен посылают. — Результаты моей работы, — выложил он на стол листки. — Прощайте, епископ.

— До встречи, Игним, — кисло помахал я лапой.

Посидел, выматерился, чуть к чертям не разнёс стол ударом лапы. Но собрался: во-первых, надо направить водоплавающих проверить расценки. При всех прочих равных, может, есть какие-то не слишком шикарные, не слишком известные, но сносные производства. Второе: деньги. Нужно до черта денег, нужно их зарабатывать. Вакан, согласно всему мне известному, такой возможности видому не предоставит: просто нет соответствующих проблем в видомских масштабах.

А значит, мои водоплавающие обламываются со своими караванными перевозками. А будем мы мотаться по островам, себя показывать, услуги странствующего епископа предлагать. На материке, с его конскими расстояниями, это довольно долго, не говоря о том, что с этериями у меня как-то не складывается.

Или, всё-таки, пиратство? Не лежит к этому занятию нутро, но в текущих раскладах… Обдумал я эту идею со всех сторон, аж вслух произнёс: «Потапыч. Капитан Михайло Потапыч!» — чуть не убился к чертям челодланью от идиотизма. И решил этот вариант рассматривать как совсем крайний, если с заработком на островах выйдет совсем хреново.

«Шебуршень глупый», — высказался Потап, до того молчаливо наблюдая за моими метаниями и копошениями.

— Уж какой есть, — огрызнулся я. — Может его ленивая мудрость, сам Потап, соизволит предложить что-то поумнее?

«Делать мне нечего, я лучше на Диньку полюбуюсь, поду-у-умаю, и посплюу-у-у», — ехидно издевалась мохнатая задница.

— Медведь ленивый, глупый, — послал я соответствующий мыслеобраз Потапа, со сведёнными на носу косящими глазами, высунутым языком набекрень и максимально идиотским выражением морды.

«Ах ты!!!…» — возмутилась мохнатая заднца. — «Сам всё шебуршал — адвокат! А тут читал про суды какие-то! И обзываешся, тупой, наглый, вредный, безмозглый шебуршень!»

— А обзываться можно только почтенному Потапу, — задумчиво ответил я.

«Да!» — прорычал топтыгин.

— Вообще — действительно надо бы проверить. Хотя я тут ни черта не знаю, да и с адвокатурой в Вакане непонятно как…

«Вот и проверь, а не шебурши бессмысленно!» — буркнул Потап. — «И я — … »

— Спать ты, я в курсе.

Но вообще — шанс есть. Только надо больше знать и вообще понять: есть ли клиентура. Так что встряхнулся я, вытащив помятый номер Герольда, доставшийся от полицая. И стал внимательно вчитываться, с понемногу поднимающимся настроением.

— А это шанс, — вслух признал я, по результатам ознакомления. — Хотя такой… надо бы подробнее вопрос изучить, — поднялся я.

Про то, что сама ситуация с возможным делом, подсунутым мне под морду, может быть делом рук божественных сучностей — я даже не стал задумываться. Возможно и даже вероятно, но что с того? Ни хрена не делать, обламывая возможного божка-манипулятора? Да щаззз!!! Домой желаю!

В общем, забил на метания, да и потопал в публичную государственную библиотеку Вакана. Как я выяснил, в сфере интересующего меня вопроса, а именно — законов, подборок прессы, судебных прецедентов и решений эта богадельня оптимальна. Были частные публичные библиотеки, как это ни забавно звучит, но в них содержались, в основном, научные и технические талмуды. Хотя деньги канючили везде… Но деньги везде конючат, а если написано «бесплатно», то точно рассчитывают получить больше, чем по ценнику.

В расположенном неподалёку от ратуши здании я уже был, но забегал так, налётом, с водоплавающим под мышкой. А сейчас расположился основательно: нанял специального служку, для обеспечения моих запросов, переписчика (хотя с техническим переписовалом, но это маготехнологическое уёжище без специально обученного погонщика протестно не фурычило). Ну и приступил к изучению законов, правополагания, правоприменения и прецедентов.

И, для начала, обнаружил я интересный момент: право в Вакане было «хромым». Не «неисполняемым» или наоборот, а именно хромым: очевидно, патентность и интеллектуальные права вводились рывком, когда всех всё задолбало. Да и в целом, основополагающие моменты вроде баланса «прав-ответственности» работали хреново. Не игнорировались, как на Земле, не были ограничены сословиями Зиманды или корпоративизмом Этерий, а просто «не подразумевались» при составлении массы законов.

Что не мешало быть законодательству самым развитым и интересным, из мной встреченных на Зиманде. Например, судей просто… не было, как класса. Любой суд — это тринадцать мастеров, не профессионально судящих, а «призванных» на суд, типа присяжных, но при этом — полноценных судей, выносящих не только вердикт, но и приговор… То, что они законы Вакана знают — подразумевалось автоматически, самим фактом гражданства и мастерства.

При этом, поверенные-адвокаты и консультанты-сутяжники были, но были это государственные должности, вполне себе чиновники, представляющие интересы не граждан города, нуждающихся в представителях. Сами граждане в представителях практически не нуждались, за исключением убийства одиноких — тогда голый труп и его претензии представлял Город. И ограниченно дееспособных, типа малолетних детей на государственном попечении.

Но это общая картина, а конкретная, заинтересовавшая меня, была такова: изобретатель-разработчик как раз тех самых машинок гольфиста изобретение, естественно, запатентовал и стал производить. Но столкнулся с ограничениями производственной базы: машинки распробовали, и рынок требовал больше машинок.

После чего он создаёт консорциум-корпорацию, со знакомыми и вроде как родичами, получая производственные мощности и производителей. А вот дальше начинается веселье: в людях, похоже, Лос Лай (который изобретатель) ни черта не разбирался. Потому что итогом этого консолидирования через три года оказалось то, что работают активы Лоса, принося прибыль всем, а его совладельцы плюют в потолок, если что-то и производят, то откровенный брак.

И вот, изобретатель понимает, что от корпорации у него толку никакого: заставить работать совладельцев он может только лично и пинками, что просто не имело смысла — проще расширить собственное производство. Так что Лос решил начать «развод» корпорации, потому что фактически кормил бездельников. Желание — понятное, но вот вдруг, внезапно, через пару дней после этого оказывается, что доли партнёров выкуплены корпорацией, одной-единственной.

И начинается интересненькое: оценка вклада и долей принималась как в договоре слияния. То есть эта ушлая корпорация платила сообразно долям, а потом… провела оценку стоимости. И вышло, что Лос ДОЛЖЕН этой корпорации немалые деньги, если выходит из дела. Причём нелепость ситуации отмечали в том числе и журналисты, но в том что Лос «попал» — никто не сомневался. Высказывания «жалко хорошего мастера» и «ну сам дурак, надо было проверять» в статьях соседствовали, ну и в том, что изобретатель окажется в фактическом рабстве корпорации, никто не сомневался. Особой беды в этом никто «в общем» не видел: просто на будущее процесс слияния будет делаться сливающимися более разумно. А пока по закону выходило, что Лос должен, и это рассматривалось как «общий момент», а его копошения с судом рассматривались как жест отчаяния.

И вот это мне стало интересно как адвокату, да и как заинтересованному в постройке трансокеанника. Лос обладал мощной производственной линией, сам по себе, был хорошим производственником. Ну и находился в глубокой жопе, в которой я наблюдаю некоторый просвет, исключительно потому что я очень умный…

«Зазанайский шебуршень».

— И это тоже, — не стал спорить я.

А также потому, что смотрю на сложное законодательство Вакана несколько под иным углом, чем местные. Они многое принимают как «само собой разумеющееся», что потерпевшим и клиентам свойственно. А я, что свойственно адвокатами, имею вопрос: «а с хрена ли само собой-то?» Местные же чиновники-юристы просто не имеют стимула, действуют по накатанной колее, вот и имеем, что имеем. И это имеемое — перспективно. Вопрос в том, станет ли перспектива чем-то реальным, а ответ на этот вопрос есть у Лоса. В смысле, останется ли он сам себе злобным потерпевшим или пожелает быть клиентом.

— Как можно в Вакане найти конкретного человека, зная имя? — поинтересовался я у библиотечного служки, ну мало ли — знает.

Последний переглянулся со специально обученным погонщиком копира, эти деятели взаимно пожали плечами и покачали головами.

— Обратиться в полицию Вакана или в управление конкретными делами, епископ. Там обосновать свой интерес — родственник он вам, партнёр, подопечный. И получить искомое, — ответил парень.

— Доказать с бумагами или клятвами?

— Само собой, уважаемый.

— Ясно-понятно, — хмыкнул я. — Так, а принеси ка мне, любезный, подшивку Герольда за прошлый год.

Потому что доказывать местным забюрокраченым товарищам то, что, возможно, будет в будущей перспективе — дело не слишком разумное. А вот объявления конторы Лоса, до суда, в этом Герольде точно были, а там и адрес, и прочие данные. Попробую через производство найти потенциального клиента. Что с трескучим успехом получилось: «Мобили Лая» рекламировались в своё время от души, адреса приёма заказов были напечатаны.

Ну я туда и направился, не нарушая отсутствующие в Вакане правила дорожного движения: ещё три года назад мобилей не было, а использовалась конина. Но перспективность разработки оценили, и уже полгода как центр города днём был закрыт для гужевого транспорта. Да и какие-то весёлые указы, мельком просмотренные, были, на тему мешков-нажопников коням и ящеров и приборка за ними навоза совочком, под страхом… Не штрафа, а принудработ по уборке улиц в течение четырёх суток.

Ну так вот, ПДД в Вакане не было, кроме запрета въезда на пешеходную часть, ну и размазывания транспортом пешеходов в специально положенных местах. Если же пешеход был в месте неположеном, никаких санкций против раздавливания не было. А радовали меня водители мобилей, часть — искренним интересом и даже следованием за аркубулюсом и наблюдением за ним, с вопросами «где такое можно приобрести и почём». А часть — дёрганой ездой, столкновениями с другими мобилями и злобными воплями на тему «панаехало!» Очень приятно слушать, когда эти вопли — следствие беззубой злобы на собственное раздолбайство и криворукость.

Так добрался я до обозначенного адреса, встав, как медведь на медведе, перед закрытыми, металлическими, лютыми на вид воротами. Вывеска «Мобили Лая» имела место быть, но воротища закрыты, несмотря на кромешный и глухой день, никаких часов работ и прочих пояснительных надписей не наблюдалось. А внутри — чувствовались люди. И Динька, запущенная для проверки, всяческие пролетарские рожи наблюдала. Так что застучал я, с грохотом, сначала лапой себя, а через четверть минуты — аркубулюс присоединился, подняв более чем приличный грохот. В воротах открылось окошечко, в него высунулась перекошенная пролетарская физиономия.

— Каково… надо⁈… ты тут грохочешь?!! — поинтересовалась она.

— Здорово, — улыбнулся я, помахав лапой.

— Иди на…! — огрызнулся пролетарий, явно намылившись захлопнуть смотровое окошко.

— Нет, — отказался я от завлекательного предложения. — И не захлопывай дверь — снесу ворота на хрен…

— Так ты из этих!!! — злобно вытаращился на меня пролетарий, всунул морду внутрь и заверещал. — Братва, они опять припёрлись!!!

— У-У-УХ КАК МЫ ИМ!!! — проревела неведомая братва.

А через считанные секунды в воротах открылись воротца поменьше, а оттуда вывалилась дюжина работяг, со всякими монтировками, гаечными ключами и прочим инструментом межличностной коммуникации. И говоря исключительно дурные слова и исключительно матом, кинулись на моё почтенство, размахивая этим коммуникационным инструментом!

— Да хорош уже! — возмутился я, отпинываясь от озверевшего пролетариата. — Я по делу…

— Знаем мы твое дело, вали его братва!!! — упорствовал в преступном поведении пролетариат.

— Ну, сами напросились, — заключил я, оборачиваясь полноценно.

Потап, зараза такой, хрюкал и ржал. Динька мыслеэмоционировала всяческими вариантами заготовки охреневшего пропитания. А я даже за бич браться не хотел — забью же придурков ненароком, а мне просто адрес узнать.

Так что под вопль «Епископ! Поднажми братва!!!» начал я заносить этим хулиганствующим молодчикам неудовольствие в тела. Не опасно, да и не долго, но ловки, сволочи! Один раз меня по хребту разводным ключом огрели, и один получивший плюху уронил мне монтировку на лапу, паразит! Но в остальном пролетариат был призван к порядку, лежал и постанывал.

— Придурки, — отряхивая пальто констатировал я. — Я даже не буду вас, недоумков, спрашивать, какого лешего вы на меня напали. Мне нужен Лос Лай, где он⁈

— Так ты не из этих⁈

— И даже не из тех, придурки.

— А сразу сказать мог? — возмутилась морда, высовывающаяся из смотрового окна, сейчас сияющая шикарным фингалом.

— Я — всё могу. Но ты не слушал. И вообще — достали! Немедленно мне отвечать, а то буду пинать, пока не расскажете, — с этими словами я топнул лапой так, что оголтелый пролетариат немного подкинуло на брусчатке.

Совсем идиотами они не были, пинательной мощью прониклись, адрес назвали. Заодно сообщили, что меня приняли за корпората Плауструма, как раз обидчика моего потенциального клиента. Эти ушлые ребятушки собирались описать и загрузить личное производство Лоса ещё до суда, в чём им местные работники неоднократно, с использованием инструмента, препятствовали. А сейчас сидят почти как в осаде, ждут или Лоса, не появлявшегося неделю, или решения суда.

28. Правоприменение

Жил Лос фактически на границе Ваканы, в трёхэтажном особняке с палисадником: довольно типичном месте жительства «высшего света» для производственного мегаполиса, которым Вакан являлся и практически, и теоретически. При этом, никаких слуг или чего-то такого не ощущалось, Динькой не виделось. А виделся тип в самом особняке, дрыхнущей мордой в стол — именно дрыхнущий, а то появились в первый момент опасения, что потенциальный клиент хамски дезертировал. Но нет, дышал. А пустые бутылки на полу отвечали, от чего он так притомился. Ну, будем надеяться, что немного проспался, понадеялся я, подгоняя аркубулюса к воротам особняка. В которые, как вежливый адвокат, даже постучал.

Ответа не было, а хозяин, согласно наблюдений Диньки, дрых беспробудным сном, несмотря на стук. Так что заморачиваться я не стал и потопал в недра особняка, тем более дверь даже не пришлось ломать — была открыта. Заходи, кто хочет, предлагай адвокатские услуги, когда пожелает.

Обстановка особняка была дорогой, со вкусом подобранной, но пыльной, и вообще бардак: возникало ощущение, что Лос разогнал к чертям прислугу (или сама разбежалась), когда начались проблемы с судом. Вообще, судя по тому, что он неделю не появлялся на производстве (своём, персональном), да и валяется явно в состоянии пьяного сна, Лос на ситуацию махнул рукой. Типа, ничего не сделать, так сопьюсь к чертям, и получат эти охреневшие корпораты не раба-мастера, а пьяную проспиртованную развалину. Кстати, вполне выход, если нет другого варианта, но как раз с таким вариантом наперевес я к Лосу и спешил. Поднялся на второй этаж и постучал уже в дверь, сначала слабо, а потом ногой.

— Какого?!. — раздался недовольный побудкой голос, но это явно спросонья.

— Приветствую, Лос Лай. У меня к вам…

— Кто вы… а, не важно! Я вас не знаю, идите нахер!!! — хрипло, всё громче и громче рявкнул этот потерпевший.

— Дело есть! — рявкнул я. — Важное…

— Тупо-о-ой… Ну сам напросился, — раздалось из-за двери.

И если бы не Динька — я бы получил пулю в организм! Просто не увидел бы, как этот придурок вскинул маленький пистолетик и выпалил в дверь. Не страшно, в общем-то, но какое хамство: обзываться и в адвокатов стрелять!

Лос закопошился, перезаряжая свой пистолетик, а я решил прекратить миндальничать: такого удобного варианта, как с этим придурком, вокруг не наблюдалось. При этом, кстати, по законам Вакана я и этот стрелок херов оказывались «в серой зоне». Он у себя дома, меня не звал. Но при этом, по мне стреляют, хотя я не предпринял ничего враждебного и агрессивного. А значит: надо предпринимать это враждебное и агрессивное, раз уж «ответ» я получил авансом.

Дверь, заррраза, оказалась металлической, но удар корпусом от полностью обернувшегося беролака… выдержала. А вот косяки, к которым она крепилась — нет. Так что в комнату я зашёл в обороте, с грохотом и клубах пыли.

— Привет, — рыкнул я. — Убери пистолетик, а то окажется где-нибудь не там.

— И где же⁈ — уже более вменямо, с некоторым опасением, уточнил Лос.

— В жопе. В чьей — уточнить? — любезно поинтересовался я.

— Не надо, — последовал ответ. — А кто вы и что вам надо?

— У вас замечательная манера задавать вопросы, — светски констатировал я, облокачиваясь о заскрипевший стол. — Сначала стреляете, а потом «кто там?»

— Ну-у-у… думал, журналист. Достали! И я предупреждал. И кто вы, что делаете в моём доме⁈

— Пока — ломаю имущество и стараюсь наладить вменяемый диалог, — сообщил я. — Ломать вас пока не планирую. Епископ Михайло Потапыч, хочу предложить вам помощь, мастер Лай.

— Какую же?

— С корпорацией Плаустурм.

— Всех не перебьёте. И это преступление… — махнул рукой Лос. — Выпьете, епископ?

— Нет. И вам не советую. И убивать этих… личностей по корпоративному признаку я не собираюсь. Мне лень. Я хочу помочь вам с судом, Лай. И не безвозмездно, — уточнил я.

— То, что не безвозмездно, это понятно. И даже внушает некоторое уважение, потому что всякие мошенники с «безвозмездной» помощью меня уже достали, как и журналисты. Но, епископ, хочу вам сообщить: насилие и убийство к членам судебного совета карается смертью.

— Да что вы всё из меня какого-то головореза делаете, — состроил я очень почтенную и благостную морду, что, судя по реакции Лоса, получилось хреновато. — Так, я — стряпчий и поверенный. Законный представитель в своих краях. Не как ваши чиновники, а частный. Знаток законов, суда и прочего. Так понятно?

— Так — понятно. Но суд мне не выиграть, не говоря о том, что прибегать к помощи представителя гражданину — позорно!

— Не видел в законах такого, — хмыкнул я. — Кроме того, юридическая состоятельность статуса «позор» вызывает у меня некоторые сомнения. И не всё ли вам равно, Лай? Вы продуете этот суд, вы сами это понимаете. Окажетесь в фактическом рабстве, причём за вашу же добротно сделанную работу, за ваши же деньги. И «общество», в глазах которого это «позорно» — это принимает. И вам не всё равно? — приподнял я бровь. с кривым оскалом.

— Если так смотреть… то всё равно. Но вы уверены?

— Да. А вы ничего не теряете.

— А что…

— Договор об оказании услуг, Лос Лай. С вашими обязательствами в случае выигрыша в суде, в мою пользу.

— А если я сам выиграю?

— А вы в это верите?

— Не очень… точнее, вообще не верю. Ну, как вы верно сказали — я ничего не теряю. Давайте попробуем, — устало махнул он рукой.

Составили договор: к моему некоторому удивлению, Лос в этом себя лопухом не показал. Хотя да, Вакан: тут знание законов и договоров выходит не только как «обязательное образование» (которое через год к чертям забывают, если вообще что-то знают во время обучения), но и жизненной необходимостью, уж мастеру-владельцу точно. Собственно, после подписания договора я стал, для начала, теребить Лоса насчёт отчётности фирмы: вообще выиграть это не помешает, то есть «оставить всех при своих», но меня подобный вариант не слишком радовал. По-моему, Лос не придал значение или посчитал глупостью пункт о «возмещении ущерба» и моих процентах, но ему я ничего до суда рассказывать и не собирался. Отчётность явно огорчала Лоса, пока он был руководителем собственной корпорации, и явно радовала меня.

— Суд будет на следующий день после вашего согласия или через одиннадцать дней? — уточнил я, на что получил кивок.

Дело в том, что «обвиняемой стороне» местное законодательство предоставляло преференции: месяц на подготовку защиты и аргументов в свою защиту. При этом, Лос мог вот прямо сейчас заявиться в ратушу и сказать, что готов: тогда суд завтра, а корпоратам, раз уж они начали иск, нужно подстраиваться.

— Тогда мне нужно встретиться с вашими бывшими совладельцами. У вас с ними как в смысле взаимоотношений?

— Да как сказать, — криво усмехнулся Лос. — Не очень хорошо, но и не враждуем — продажа Плауструму законна, ну а что были проблемы с производством… так это скорее у меня к ним претензии, а не у них.

— То есть, встретиться и вне суда описать процесс покупки они согласятся?

— Думаю, да, епископ.

— Поехали, — махнул я лапой.

И да, все бывшие совладельцы оказались либо родственниками, либо выбившимися «в люди» подчинёнными Лоса. Скорее чувствовали вину перед ним, хотя, как и свойственно человекам, часто пытались решить вопрос агрессией. Но добрым словом и приветливо помахивающей медвежьей лапой в обороте можно добиться гораздо больше, чем просто добрым словом. Так что пять деятелей, к которым мы наведались, не просто рассказали, но и подписали записанные мной показания.

— То есть, епископ, этот Плауструм знал, что покупает убыточные доли? — протянул Лос.

— А вы сомневались? — ехидно поднял бровь я.

— Были сомнения. То есть, они изначально планировали меня разорить.

— Не разорить, Лай, а поработить. По результатам суда, если ничего не сделать, вам придётся восстанавливать изначальное благосостояние долей, не говоря о процентах.

— А что тут сделаешь⁈ — взорвался мастер.

— Увидите. В ратушу вроде успеваем, объявляйте, что готовы к суду. И да, я уверен, Лай. Как вы уже заметили, терять вам нечего. А всё, что вы делали — уничтожали алкоголь. Могу вам авторитетно заявить: бессмысленное занятие, алкоголь непобедим, всё равно ещё наварят.

Съездили, Лос объявил, слушание назначили на десять. Так мне ещё пришлось оставаться и приглядывать за клиентом: психовал, тянулся к бутылке… Пришлось потратить снотворное зелье, ещё из золотых запасов. К счастью, когда меня беролакопёрли, в карманы заглядывать побоялись, даже жрец Аваруса.

Да ещё звонить в гостиницу, просить передать водоплавающим, что задержусь. Не факт, конечно, но ведь могут затеять какую-нибудь розыскную деятельность с непредсказуемыми последствиями.

Но в итоге даже подремал немного: Динька бдила. А вот с утреца прихватил клиента под мышку и… наткнулся на пяток каких-то невнятных придурков. Эти невнятные потерпевшие хамски вломились в особняк клиента в количестве пяти рыл. Я тоже вламывался, но я по делу, я — адвокат, и вообще мне — можно. А никак не невзрачным придуркам, самым наглым образом игнорировавшими моё почтенство.

— Лай! — пролаял один из этих охреневших. — Корпорация Плауструм предлагает тебе решить вопрос во внесудебном порядке!

— Иди на…! — очень вежливо ответил побагровевший клиент на лестнице, закопошился и потянулся за пистолетиком.

— Твоя несговорчивость дорого тебе….

— ПОШЛИ ВОН!!! — рявкнул я, обернувшись.

До этого я стоял с почтенным видом в сторонке, а эти сволочи на меня не обращали внимания.

— Епископ? — оскалился говорящий, довольно сильный владетель, точно териантроп. — Зря ты связался с наёмником, Лай. Но разомнусь… Ай! — заверещал этот тип, сбитый на полуобороте.

Ну, естественно, вытянул я этого хама бичом: а нечего хамить и вообще вести себя в моём присутствии так нагло. И мешать нам с клиентом идти в суд.

— Стреляйте! — заверещал ящер-териантроп, скорбно наблюдая за подранным пиджаком и порванной на хребте шкурой, благо ящерная шкура позволяла.

— Да щазззз! — сиволапо оскалился я и начал орудовать бичом.

Не стопроцентно надёжно — один ганфайтер, пинка ему по жопе (что я смачно и с хрустом сделал), успел в меня выстрелить. Но однозарядные пистолетики, да и с траектории я сместился. А потом понадавал сначала полюх, повергнув недобросовестных конкурентов, а потом начал выпинывать придурков из особняка.

— Развелось недоумков, пищат под ногами, — ворчал я. — Лай, не стойте столбом! У нас суд скоро!

— А? Ага, — поскакал клиент в свой мобильчик.

Несмотря на непредвиденную задержку (которой не особо не было) — успели. Правда, я не понял, чего эти потерпевшие хотели от Лая, точнее, их поведение было идиотским. Ну понятно же, что мастер закусил удила, надо ему не ультиматумы ставить и собственной крутизной кичиться, а подлизываться, пытается психологически «влезть в одну лодку», типа: «у нас ОБЩИЕ убытки, с этим надо как-то ВМЕСТЕ, всеми силами справляться». Очень действенный метод: втравливает какой-нибудь бездарный деятель коллектив в блудню, с убытками, а то и жертвами — но «Что уж делать? Не отступать же, не опускать руки? Жертвы-убытки уже есть, а мы в одной лодке.» В таком раскладе шансы были, а вот какой толк пятёрки отбойщиков? Ну, положим, справиться с ними бы Лай не справился. Хм… провокация на агрессию, с ранением одного из пятёрки. Тогда, несмотря на то, что они на «чужой территории», у них появляется свобода манёвра в плане законного насилия. И, блин, что: околачивать мастера, выбивая сотрудничество? Какой-то идиотизм, или… Ладно, не вышло у придурков, да и теперь неважно.

В ратуше был довольно большой, светлый, овальный с прозрачно-витражным потолком зал, за круглой кафедрой полукругом сидели тринадцать рыл, в основном, антикварного возраста: мастера-судьи, в большинстве своём смотревшие на Лая с жалостью, но поджимающие губы. Типа: «Осудим, с глубоким внутренним сожалением», так и читалось на их мордасах. Кроме этого, в зале суда сидели, копошились и подпрыгивали многочисленные зрители — дело-то было резонансное, освещённое прессой и, скорее всего, слухами и разговорами. Кстати, пару знакомых рож, из которых мы вчера выбивали показания, я в зрительском атриуме отметил.

Ну и длинный стол, за которым с одной стороны торчал представитель истца, а с другой встали мы с Лайем.

— Господин Лай, а кто с вами? — поинтересовался один из судей-заседателей, имея в виду мою персону.

— Это мой… представитель в суде, — запнувшись, с несчастным видом, выдал клиент.

Что вызвало удивлённый шум, усмешку корпората, ну и удивлённое бормотание и переглядывание в судейских рядах.

— Кто вы, представьтесь, представитель, — обратился ко мне всё тот же говорливый судья.

— Епископ Михайло Потапыч, — изящно приподнял я сетсон. — Изволите ознакомиться? Договор представителя, — помахал я соответствующей бумажкой.

— Да, предоставьте, — отстранённо произнёс судья, так что бумажку я им на стол начислил.

Атриум шумел, судьи шушукались, наконец, какая-то престарелая перечница из судейских рядов повысила голос, которым не в суде говорить, а лесозаготовочные работы осуществлять — перепилит к чертям любой многовековой бор.

— Вы — не гражданин Вакана!

— Ага, — сиволапо ухмыльнулся я, помахав лапой.

— Вы не можете представлять гражданина в суде!

— Да-а-а? А в каком законе Вакана это написано, не напомните ли, уважаемая? — полюбопытствовал я.

— Так не делают!

— А закон-то какой?

— Вопрос снимается, — пробасил первый говорун, зыркнув на перечницу. — Хотя такое и не принято, но закона, запрещающего или требующего от представителя быть гражданином — нет. Хотя зачем это вам, мастер Лай — не понимаю, — сообщил он, с сочувствием глядя на клиента. — Что ж, давайте начнём тяжбу. Господин Ферл Плауструм, озвучьте претензии.

И закаркал вороной, иной раз подхрюкивая боровом, истец. Что было зоологическим нонсенсом — сам он был каким-то волчарой позорным по тотемному духу.

Ну а трындел — так мол и так. Купили, а тут мастер, руководитель производства, сваливает. Сплошные убытки, развалил своим руководством такое предприятие, пусть компенсирует, а потом валит.

— Претензия законна, — переглянувшись с коллегами озвучил говорун. — Мастер… точнее — епископ, есть что возразить?

— Есть, уважаемый суд, — потёр я чистые и сухие лапы. — По законам Вакана, точнее, по закону и уставу консолидирующих корпораций, если в уставных документах не установлено иного — всё так, — начал я, вызвав лёгкое окосение у части слушателей и нескольких судей. — Но подобный закон в данном случае… неприменим.

— Это с чего бы это, представитель?

— А с того это, что данный закон регламентирует взаимоотношение дольщиков, внёсших свою лепту в компанию

— А корпорация Плауструм выкупила эти доли, законно. Став полноценным совладельцем и дольщиком, со всеми правами. И даже провела аудит имущества, — пожал плечами судья. — Убытки и вправду огромные.

— Только сознательные, господин судья. Взгляните, — подошёл я к столу и выложил показания. — Каждый, подчёркиваю — каждый из дольщиков, у которого Плауструм покупал долю «за полную цену» ручаются, что честно предупредили о том, что данные доли столько не стоят.

— Действительно, так, — через минуту шушуканья и ознакомления последовало от судейства. — И это — вызывает вопросы…

— И не указано в законах! — закаркал Плауструм, злобно зыркая на всех, даже на судью, даже на меня.

— Не указано, так. Нам надо посовещаться, — сообщил судья.

Посовещались, я насторожил уши — вроде как в среднем по судятнику пришли к выводу, что вешать на Лая «все долги» не стоит, сошлись в обсуждении на трети. А убытки Плауструм в этом раскладе — их проблемы, были в курсе неликвидности покупаемого. Хотя в данном случая я уже создал прецедент для ваканского законодательства — такие аргументы использовались в уголовном, а никак не гражданско-имущественном праве.

— Сторонам есть, что сказать? — уточнил судья.

— Ага! — радостно помахал я лапой. — Итак, судья: согласно законам Вакана, Плауструм выкупил не только права на доли, но и обязанности владельцев?

— Это… логично, — кивнул судья, переглянувшись с коллегами.

Как раз тот «люфт» законодательства, хромая нога, на которую я обратил внимание, знакомясь с законами. И судья признал, в данном и конкретном случае, при непротивлении коллег, этот факт.

— В таком случае, судья, я как представитель Лоса Лая, на основании закона «об имущественных спорах дольщиков», объявляю встречное судебное требование корпорации Плауструм, дольщику корпорации «Мобили Лая»!

29. Сомнительный фулл хаус

Моё заявление вызвало некоторый ажиотаж. Плауструм защёлкал клювом, но вскинулся и влез в какой-то саквояж, несомненно, для ознакомления с законами. Тем не менее, в их рамках моё требование было совершенно нормально. Дело в том, что пусть не прописывалось, но подразумевалась «добросовестность дольщиков». Если дольщик не добросовестен, то глава консорциума может его просто изгнать, именно как глава консорциума. И требовать через суд… компенсацию корпорации. Вся беда Лоса была в том, что он именно покидал корпорацию, тогда как ему всего навсего надо было… разогнать дольщиков за недобросовестность. Ну и сыграл роль тот момент, что иск был от Плауструма: кто суд инициирует, тот музыку и заказывает, до поры. Но главное, для чего я суетился: суд признал ответственность дольщика за долю, вклад и её состояние.

— Поясните суть иска, представитель.

— Поясняю. Мой клиент, Лос Лай, на основании недобросовестности, неисполнения его распоряжений как главы компании, выводит из компании дольщиков.

— Он собирался покинуть компанию! — заверещал корп.

— Передумал, — сиволапо оскалился я, на что Лос, до которого стало доходить, закивал как болванчик. — И не перебивай меня, когда я изволю отвечать на вопрос уважаемого суда, — махнул я лапой на корпа. — Так вот, аудит, как суд отметил, проведён. Усилия моего клиента отражены в бухгалтерии, так что мы имеем дольщика, который на протяжении многих лет наносил ущерб компании, нанёс ущерб моему клиенту. И помимо того, что этому бездельнику не место в рядах корпорации «Мобили Лая», Лос Лай требует возместить понесённые убытки.

— Ага… — потеряно пискнул клиент

— Это у нас убытки! — заверещал Плаустром. — Это мы…

— Потерпевшие вы, и хватит перебивать.

— И вправду, господин Палустром, это суд, а не базар. Помолчите, пока вас не спросят, — протянул судья. — Объявляю совещание на пять минут.

А я подскочил к клиенту и зашипел:

— Пиши срочно, в двух экземплярах!

— Что?

— Ты совсем дурак? — ласково поинтересовался я.

— Не совсем, — встряхнулся Лос и быстренько накалякал указание главы консорциума об «исключении из состава».

Ну а я быстренько пихнул один экземляр корпу, который начинал пугать цветом и перекошенностью рожи. И судьям впихнул, а тут же после окончания совещание радостно объявил:

— Прошу слова!

— Говорите уж, представитель, — вздохнул судья.

— Первоначальный иск, в свете предоставленных суду документов, выходит незаконным: у бывшего дольщика Плаустрома нет прав и оснований выдвигать имущественные претензии консорциуму «Мобили Лая» и его главе.

— Это так, по закону, — кивнул судья. — Что ж, будем рассматривать имущественные претензии к бывшему дольщику консорциума.

— Я протестую! — заподпрыгивал корп. — Мы понесли убытки!

— На которые пошли абсолютно осознанно, — припечатал я. — И если вы купили убыточные доли, о чём вас предупреждали, то должны были вложить в консорциум достаточно ресурсов, чтобы у консорциума не было к вам имущественных претензий. Не сделали — отвечайте по суду, — оскалился я.

— Представитель прав, господин Плауструм, — с некоторой ехидцей развёл руками судья. — Иск вами был подан вполне законно, аргументы приняты судом. Но в свете полностью законной и соответствующей организационным документам «Мобилей Лая» реорганизации ваши претензии стали ничтожны. А вот ответственность как дольщиков перед консорциумом — никуда не делась.

— Протестую! — повторял, как заклинание, Плаустром, но уже видно было — опустил руки.

— Протест отклоняется.

В общем, суд мы, как понятно, выиграли: из тринадцати судей нас поддержали восемь, два воздержались, глава судебной коллегии голосовал только в случае, если голоса судей разделились поровну. Ну и два типа голосовали против, но на общее решение это не повлияло. Суд вынес решение провести независимый аудит, с целью выяснения объёмов возмещаемого ущерба Лосу. А я потирал лапы: вопрос решился, день выжду и…

— ВИДОМ! — прогрохатало в зале так, что задрожал пол.

С этим рёвом двери в зал распахнулись, а на пороге стоял, сияя, как котячьи яйца… Гротах. В виде этакого атлета, в переднике кузнеца, с молотом на поясе. С опалённой бородой, но вполне антропоморфный, человек-человеком. Только здоровый, как сволочь, метра два с половиной ростом, не говоря о ширине плеч.

— Потянем? — мысленно и мужественно пискнул я.

«Нет, это не Жадина», — буркнул Потап. — «Драпать надо, если что. Может, и выйдет».

— Учту, — мысленно вздохнул я, оскалившись и помахав божеству лапой.

Народ в зале в это время щёлкал клювами и изображал мизансцену «никто не ждал божественного явления в зал суда». А божество зыркнуло на всё это, ухмыльнулось и продолжило тоном ниже.

— Тут ты закончил. А у меня к тебе разговор и дело. Следуй за мной, Михайло Потапыч, — с этими словами божество развернулось и неторопливо потопало.

А я, помахав лапой присутствующим, потопал за Гротахом. Агрессии он вроде не проявлял, да и Вакан — «его» город, если не де юре, то де факто точно. Собственно, ратуша ВСЯ — храм Гротаха, с некоторой оторопью констатировал я свои ощущения, формализованные с манифестацией божества.

Божественная орясина тем временем провела меня какими-то переходами, которые не факт, что конструкционно задумывались: от опускающихся лестниц, раскрывающихся в глухих стенах проходов таращило силой гротаховой. А через пару минут этой прогулки мы оказались в алтарной зоне храма.

— У меня, Потапыч, к тебе есть просьбы, — расположилось божество на лавочке.

— Приветствую, для начала, — помахал я лапой, рассевшись на другой лавочке. — А что за просьбы? И что мне за это хорошего будет? И не будет ли плохого? — уточнил я.

— Притащил Шут на нашу голову, — ухмыльнулось божество. — Хотя, возможно, он так и планировал — шут его знает.

— А мне всё сразу стало со страшной силой понятно, Гротах, — откинулся я на спинку лавочки с видом «ну, что ты ещё мне расскажешь?»

Потому что боги — не врут. А Гротах вообще среди них отличался редкостной приличностью, согласно всему, мне известному. Нет, божество, конечно: рушил народы, садистски изводил и мучил дома и пастбища, всё, как положено. Но при этом предельно логичен, рационален, честен. Не удивлюсь, если это следствие его аспекта — созидательного труда и творчества.

— Да, пожалуй, объяснить тебе будет справедливо. Давай так, видом, — повело рукой божество, и алтарную зону закрыло марево, как будто отрезавшее нас от Зиманды.

Вот только через секунду этот купол разнесло к чертям, а передо мной сформировалась жопа Потапа. Даже жопа была бешеная, а уж про морду, пырящуюся на Гротаха, думать страшно. Так что я немного подумал, задвинул лапами отложенные крипичи под лавочку и мужественно решил столь беспечно подставленную деталь топтыгина не пинать.

— Ну прости, древний медведь, — совершенно спокойно произнесло божество. — Не подумал. Присядь, послушай, я не против. Но от Зиманды я нас отрежу — мне это надо.

Потап рыкнул, но сел… чуть не раздавил, паразит мохнатый! Еле успел вывернуться из под призрачной жопы! А Гротах опять создал воздействие, которое, судя по бегло скинутому мыслеобразу Потапа, отрезало алтарную зону от всего. И пробил это непонятное Потап в твёрдой уверенности, что меня уже грохнули.

А отрезало нас, похоже, не только от Зиманды, но и от времени и вообще всякого такого, как мне кажется, из того, что я понял.

— Так вот, видом, — продолжил Гротах. — Задавай вопросы. На многие я не знаю ответы, на многие не смогу ответить. Но отвечу, на что смогу.

— Вообще любые? Не только про просьбы?

— Любые. Считай это «авансом» за исполнение моих просьб.

— Я ещё не согласился их выполнить. И буду считать это актом доброй воли, не требующее от меня отдачи и согласия на твои просьбы, — не стал хлопать ушами я.

— Пусть так.

— Зиманда — планета или что-то иное?

Понятно, что вопрос не самый актуальный. Но мне нужно время подумать и сформулировать — как-то боги у моего порога, с предложением «дать ответы на вопросы» толпами не ошиваются. Так что такой шанс упускать не стоит.

— И то, и то, видом.

— Это ответ божества, а не собеседника.

— Справедливо. Но это правдивый ответ, Потапыч. Это зависит от точки зрения. От её высоты, — ухмыльнулся Гротах. — Считай, что поднявшись над поверхностью Зиманды на пару десятков лиг, ты увидишь планету. Огромную, являющуюся центром, вокруг которой вращаются светила.

— А на поверхности — бесконечная твердь?

— Очевидно. Бесконечна или нет — не знаем даже мы. Края Зиманды нет даже для нас.

— И никто сверху не посмотрит, чтобы понять, — задумчиво протянул я, пытаясь как-то уместить эту картину Мира в голове.

— Почему никто? Есть там люди, да и нельзя сказать, чтобы мало. И воздушные города, и даже… спутники.

— Автономные?

— Да. Живут, плодятся, даже молятся. Но стараются не спускаться — нас, всё-таки, не любят. А силы наверху у нас в разы меньше, чем тут.

— Благодарю. Почему Шут сказал, что «не советовал бы мне возвращаться в Золотой?»

— Это тот вопрос, на которой я не знаю ответа, Потапыч. Я — Кузнец, он — Шут. У нас разные пути.

— Опасность мне там грозит? — переформулировал я.

— Да. Впрочем, как любому существующему — в безопасности только небытие. Впрочем, твой вопрос я понял — и отвечу так: ничего, с чем бы ты не справился, тебя не ждёт на материке Зиманда. Более того — моя просьба как раз связана с твоим пребыванием в Золотом. И в качестве платы — я посодействую и пригляжу за постройкой твоего корабля. Считай — благословлю.

— Это… щедро, — признал я.

Но благодарить не стал, хотя и орать, что это не «плата», а просто содействие планам бога, не стал. Эти планы, пока, в рамках мне известного, меня БОЛЕЕ чем устраивают, так что пусть содействует. Но вот что за просьбы — знать надо.

— И ты хочешь спросить что за просьбы, — протянул Гротах. — Слушай: мне нужно, чтобы ты установил в Золотом большой гвоздь и портал.

— Связанный с Землёй Обетованной? — задумался я.

— Да.

— Но она же закрыта, я как-то…

— Скажем так: причина, по которой она «закрыта» — себя исчерпала века назад. Мне, да и нам, это больше не нужно. Но… договоры.

И рассказал Гротах такой расклад: Земля Обетованная — именно «полигон» трёх с половиной богов. Чего они тут испытывают — не говорил, но это понятно из контекста. Эти деятели желают «сойти с колеса сансары», не в смысле бессмертия — они и так бессмертны. Просто аспект и ограничения богов им мешают. Гротаху — мастрячить всякую фигню, что соответствовало его внутренней потребности. Шуту — тут понятно, он как бы — пограничник-анархист, как бы само существование «законов бытия» раздражает его бубенцы. Аварус предпочёл бы копить богатства, а не метаться по просьбам жлобских верующих. А с полъединым вообще веселуха: контекстно выходило, что Двуединый — одна личность. Которая стала Двуединой и даже поменяла божественный аспект в результате попытке выйти из-под правил бытия. И половина, стремящаяся к этому — тут. А ретрогадская — не тут и «вроде как» не знает. То есть не знает и даже против… Только это одна личность. В общем, всё сложно.

Короче, закончить всю тягомотину Земли Обетованной, в принципе, желает вся четвёрка. Но это «в принципе», а на деле, формально же, полъединый Алло и жлобский Аварус против. Первый — опасаясь возмездной сковородки своей «второй половины» или типа того. Второй — потому что жлоб, и сама идея ликвидировать актив без прибыли Аваруса бесит. Это при том, что «актив» уже чёрти сколько убыточный, но — жлоб.

А Гротах и Шут просто не могут бросить проект — договор между богами, когда они начинали заниматься этим полигоном, составлен так, что нужно либо «всеобщее согласие», либо «обстоятельство непреодолимой силы». В роли которого меня и хотел видеть Гротах.

— Возможно, Шут вытащил твою душу изначально не без прицела на текущую ситуацию, не поручусь, — пожало плечом божество.

— Так, эта просьба — понятна. И Двуединый с Аварусом на меня злобиться…

— Нет. Я говорю, видом: от этого деяния со стороны богов не будет к тебе ни вражды, ни мести, — тяжело упали слова, а я не удержался и присвистнул.

Конечно формулировочка была очень аккуратной: «от ЭТОГО деяния», то есть например если меня Двуединый или Шут запланировали как-то укузьмить, ВНЕ зависимости от просьбы, то им это слово — не препятствие. Но если захотят именно «в связи»… Это полноценная война не только богов, а их принципов и законов Мира. Слово, которое закон, против потенциального действия бога, у которого деяние и мысль — практически одно и тоже. В общем, в этом плане я практически спокоен, а «плата», хотя и поможет мне в выполнении просьбы — меня устраивает.

— Так, уважаемый Гротах, с этим разобрались. Что у вас ещё? — полюбопытствовал я.

— Твой… ре-вол-вер. И не только. Из твоего Мира с тобой пришли идеи. Мне хочется их воплощения в материи, Потапыч. А ты с этого получишь прибыль.

— А уважаемый Гротах понимает, сколько крови…

— Это ерунда, Потапыч, — отмахнулся бог. — Всё умирает и рождается. Но если всё начнётся… — на последнем физиономия бога осветилось предчувствием наслаждения.

— Война — двигатель прогресса, — протянул я.

— В общем — да. Но ты слишком сгущаешь краски, видом. Если ты вспоминаешь войны своего Мира — и да, я знаком с ними — то такого на Зиманде не будет. Навь, владетели. Резни станет больше, но не настолько, чтобы повлиять на что-то глобально.

— А оружие массового поражения?

— Ерунда оно. Слишком много сил на создание. Слишком много свободной земли и ресурсов. Сам подумай, Потапыч — кто соберёт «армию», что посулить ей, как защититься от одного владетеля, не думающего о смерти, одержимого желанием убивать?

Ну-у-у… я не вполне согласен с божеством, конечно. Но если бог ремесла желает выпустить джинна из бутылки, то я могу в этом поучаствовать и получить прибыль. А могу постоять в сторонке, любуясь за тяжёлой поступью прогресса со стороны. Итог глобально будет аналогичным, только во втором случае я выйду непричастной жертвой обстоятельств, а то и потерпевшим. А в первом — выгодополучателем и держащем лапу на пульсе изменений.

— Но я же не сам буду мастерить, — протянул я.

— Само собой. И не так, как у вас. Давай идеи, приглядывай за мастерами. Один — в Золотом. Один — в Вакане.

— Лос Лай?

— Да. Пока рано, но он попросится под твою руку, видом.

— А жить мне на два дома, — хмыкнул я.

— А как иначе? Гвоздь и портал для того и нужны. В Золотом за ним приглядит Пантеон, но твоё право прохода будет вечным и неограниченным. Правда, в Золотом… Впрочем, справишься.

— Не могу сказать, что мне это нравится. И не могу сказать что я согласен, Гротах. Но… я не столь важен?

— Важен. Но не слишком: идеи пришли с тобой, как только Шут пошутил свою шутку, они уже здесь. Вопрос в том, как они будут воплощены. И мне угодно, чтобы они воплотились через тебя. В качестве платы предлагаю благословение твоим мастерским, на десять лет.

— Пятьдесят…

— Пусть будет сто, — ухмыльнулся бог.

Да уж… как-то после этого не хочется и спрашивать про следующее пожелание. И ведь отделывается благословениями, в пору посчитать жлобом… Только благословение бога в его аспекте — это не слова. Это дороже любых денег, если начистоту — отсутствие неприятных случайностей и высочайшая вероятность полезных. Только в конкретном аспекте, но тем не менее. Но уточнить надо.

— А что ещё, уважаемый Гротах? — поинтересовался я.

— Это довольно сложно, видом. У меня к тебе не просьба, хотя и просьба. Не совет, хотя и совет. И награду за исполнение, если возьмёшься, получишь сам. Но если откажешься — будешь жалеть очень долго.

— Ничего не понял, — признался я.

— А я не могу сказать, — развёл руками бог. — Это епархия Шута и Двуединого, но они к тебе не обратятся и ничего не скажут. А я могу только дать совет, иначе нарушу слишком многое.

Ничего не понимаю, точнее, понимаю. И, похоже, в отличие от «совета» Шута, этот лучше выполнить, потому что боги — не врут. А «жалеть очень долго» в мои планы на будущее не укладываются, нет в напряжённом графике времени на такую хрень.

— Не позднее чем через пятнадцать дней тебе надо быть в Безымянном и предложить там услуги видома, Потапыч. Возьмёшься или нет — сам решай, но быть там я тебе СОВЕТУЮ, как и посмотреть на место заказа.

— Понял. А Безымянный это…?

— Поселение, небольшой городок на склонах гор. Твой аркубулюс доберётся за неделю.

— А до берега? — деловито уточнил я.

— Катер. Он же тебя будет ожидать с моим жрецом. Хоть это совет, но… — на последнем по физиономии бога прошла не тень, а прямо пространственное искажение, иначе и не скажешь. — Не могу, — ухмыльнулся он. — Божественность, чтоб её, — как будто извинился он, хотя он — бог, мог и извиниться — судя по мне известному, его могущество позволяет даже такое.

— Понял. Заказываю корабль, думаю, завтра управлюсь, и тут же в путь.

— Сам решай, это просто совет. И прощай, видом: долго удерживать это пространство даже в своём храме я не могу.

— Прощай, Гротах…

Правда, слова прозвучали уже в пустом храме. Переглянулся я с молчаливым Потапом, который пожал призрачными плечами с озадаченной мордой и развеялся. И потопал из храма, размышляя. Вроде как даже неплохо, несмотря на принудительную роль промышленного магната, выходит. И Вакан мне нравится… Стоп!!!

— ПОТАП!!! — мысленно взревел я, потому что в голову пришла ОЧЕНЬ нехорошая идея, внушающая ОЧЕНЬ неприятные и правдоподобные опасения.

30. Вторая половина

«Чего орёшь, беспокойный шебуршень⁈» — последовала возмущённая мыслеэмоция от Потапа. — «Мне отдохну-у-уть надо, поду-у-умать, на Диньку полюбоваться. И успокоить мелкую — нас хоть немного не было, но испугалась».

— Потап, боги не врут, так?

«Пну», — посулил раздражённый топтыгин. — «Ну, так: всё, что говорят боги, становится тем, что есть. Если его ещё нет».

— Так. И происходит это на Зиманде, законы существования божеств такие.

«Ну так».

— А где с нами говорил Гротах, Потап?

«Р-р-ры…»

— Его же слова: «отрезать от Зиманды», — напомнил я.

«Вот же шебуршень мозголомный! Дай подумать…»

— На подумать, — махнул я лапой.

И потопал дальше. Засунул морду в суд — пусто, потопал на выход, а там клиент, отрявкивается от кучи всяких журналюг. Ну и я рявкнул, получилось поэффективнее. Выдал уже не клиенту, а должнику и потенциальному сотруднику (хотя в свете предположений — хрен знает) ценные указания. В смысле, ждать меня с консультантом и чертежом, на тему того, что мне надо.

А сам взгромоздился на аркубулюса и задумчиво потелепался в порт, задумчиво шугая вских мимо проезжающих.

«Всё не так!» — заявил Потап на полпути торжествующим мыслеобразом. — «А ты — заячий шебуршень!»

— Очень информативно, — восхитился я. — И не соблаговолит ли богоданный Потап сообщить, почему «всё не так»? И как, если не так?

«Гротах не мог врать», — начал кидаться мыслеобразами Потап.

И, выходило, согласно ощущений и мыслей Потапа, такая фигня: это алтарное колдовство «отрезало» от времени и пространства Зиманды, но не от «мистических законов». Потому что то самое «искажение божественной морды» Потап почуял. И было это именно «работа законов».

«И вообще: чего ты шебуршишь — непонятно», — продолжал топтыгин. — «Он хочет, чтоб ты вернулся — так и ты хочешь вернуться к своей рыжей. Он хочет, чтоб твои людишки шебуршали и всякую фигню делали — так обещал благословение. Если обманул — просто не делай! А в пустыню ехать — так ненадолго, а что он хочет, чтобы тебя там сожрали — не верю! Совсем глупо, даже эти бешеные шебуршни такими глупыми не бывают!» — категорично отрезал мохнатый. — «А просто сбегать… ну ле-е-ень, конечно», — признал он. — «Но пока будут корабль мастрячить — делать всё равно нечего».

— Вернуться — это само собой, Потап, хочу. И в этой части не сомневаюсь — это ему и нужно. Как нужно всё, что он сказал, иначе бы не говорил. Да и что не сдохну на материке — тоже почти уверен: иначе первые два пункта бессмысленны. Вот только второй, с «делать»: он дал божественное слово, что божества, Аварус и Двуединый не будут иметь ко мне претензий. Да и насчёт Шута — божество надвое сказало.

«Ну разозлятся — и что? От мелочей отбьёмся…»

— Аварус: нищенствовать мне не улыбается. Двуединый: как бы мне в нави не стало слишком весело. Про Шута даже говорить не хочу.

«Так уточни», — дал на удивление толковый совет Потап. — «Пока ехать будем — позови и спроси. Тут они точно услышат, а вот если не явятся — тогда и шебурши».

— Логично. И, выходит, звать надо Шута, — мысленно поморщился я. — Впрочем, не всё ему к моему почтенству являться незванным. Позову разок, — вздохнул я.

Ну, хоть с этим определились. А так — вернулся к водоплавающим, собрал всяких плотников и прочих старпомов. С сиволапой мордой заказал у портье местных телег-таксо: ждать, пока не слишком быстрые (пока медведь за жопу не укусит, но кусать этих типов мне было лень) водоплавающие дотелепаются до окраин Вакана — не было никакого желания. А потребности экономить уже не было… Хотя, если подумать, то Гротах плёл про «жить на два дома». Это мне даже скорее нравится, но вот деньги… Так, вернусь на Зиманду, раздам всем сёстрам по серьгам, а лицам, обиженным адвокатом — по жопам. И Тралка с Хизой надо бы проведать, на тему схарчил ли их ёж, или живут и радуются, паразиты. Так вот, вернусь, с делами разберусь, ну и займусь недвигой в Вакане. Если всё будет нормально. И, кстати, на разнице покупательной способности монет можно удачно сыграть: тащить деньги в Землю Обетованную глупо, тут они дешёвые. А товары — наоборот, так что… Впрочем, не до того пока — делю шкуру недобитого кошака.

Добрались до производства «Мобилей Лая», где этот самый Лай с битым пролетариатом моё почтенство поджидали. Поклонились чуть ли не в землю, зыркали, как школьницы на какого-нибудь попсового певца ртом: ну как же, пророк самого Гротаха, божества созидательной деятельности! Впрочем, напустил я на них водоплавающих, ну и через четверть часа началась нормальная коммуникация, только слов маловато. Мата — до чёрта, а слова — только предлоги, да и то не точно. Но обсуждение шло, как и ожидалось — построить корыто, от и до, Лос сможет.

— Ты, кстати, ценник выставляй повыше, — протянул я, почтенно молчавший в процессе обсуждения рангоутов, распорных балок и прочих заклинаний, типа «углового гидродинамического сопротивления», на которое даже мои водоплавающие удивлённо и непонимающе лупали глазами.

— Епископ, да я вам…

— Кон-тракт, — отчеканил я. — Договор, в смысле. И учти, Лай: Плаустурм заплатит тебе, в оплату моих услуг.

— А-а-а! Ага! — закивал мастер, до которого дошло.

Вообще, возможно, не стоило сразу после суда его нагружать: тупит-тормозит, да и религией контужен, судя по всему. Но времени ни черта: Земля Обетованная, вообще-то, довольно немаленькая, хоть и пустыня. Переться мне к центральной области, да ещё чёрт знает, где этот Безымянный. То есть пальцем-то покажут, да и карты наверняка есть, но ехать тысячи километров. И «катер со жрецами»… Хотя разберёмся.

Но разбираться не пришлось: вечером к гостинице, где я изволил предаваться думам, подвалил жрец Гротаха с несколькими вояками-ополченцами Вакана. И лупая на меня глазами, как на пророка своего бога, доложил: катер ожидает епископа и пророка Михайло Потапыча в порту, готов к отплытию в любой угодный момент.

— Да? — протянул я, прикидывая.

— Да, благословенный пророк! — отрапортовал жрец. — Воля Гротаха будет исполнена! — фанатично засверкал он глазами.

— Ну и хорошо, — не стал возражать я. — Так, с утреца в порт и заявлюсь. И вот что: мне надо в Безымянный. Ты, часом, не в курсе, где это место?

— Нет, епископ, даже не слышал. Но я получил на алтаре благословение на этот механизм, — благоговейно протянул мне он наручные часы, таращащие гротаханятиной.

И часами они перестали быть: судя по тому, что я видел, стрелки сплелись в этакую косицу-стрелку, с надписью (еле разглядел!) «Безымянный». И действовала эта стрелка на манер компаса, «держа направление».

— Тогда я это приберу, — прибрал я приборчик к лапам и никаких возражений не услышал. — Кстати, на катере неплохо было бы поставить портал, а мне гвоздь.

— Сделаем! — истово кивнул жрец.

— Тогда до завтра, — помахал лапой я, скрываясь в номере.

И вообще — замечательный я со всех сторон человек. Мог и совсем обнаглеть, требовать, чтоб моё почтенство пёрли на паланкине, с музыкой и куртизанками. Но вот, героически сам попрусь, погордился я и уснул.

На рассвете я погрузился на катер, который за четыре часа доплыл до берега — реально быстроходная калоша, даже не уверен, что на Земле найдутся аналоги по скорости плавания.

Получил гвоздь — металлический вытянутый ромб, больше похожий на веретено, припасы. С последними чуть не провтыкал: сухпай и вода в безразмерной сумке была, но это пропитание. А судя сумке с фруктами-деликатесам, жрец снабдил меня в дорогу не хуже любящей бабушки.

И выдвинулись по компасу. Как только катер скрылся, я начал мысленно, на всю навь и куда доорусь, реветь: «Шут! Вызывает Потапыч!» и прочее подобное. Пару раз даже Потап присоединился, эманируя весельем. Но толку не было — комедийная морда не являлась. Перекусил на аркубулюсе, ну и уже в сумерках остановился. И, пока готовил перекус, орал в жёлтую луну, появившуюся над горизонтом.

— Чего верещишь? — раздался голос, на этот раз совершенно незнакомого человека. — И угощай, раз звал! — нагло потребовало божество, усаживаясь у костерка и принюхиваясь.

Провизии на всяких проглотов не напасёшься! Но угостил, куда деваться. И молча, до поры.

— Неплохо, — снисходительно буркнул заточивший мой ужин Шут. — Так чего звал-то?

— Со мной говорил Гротах.

— Угу.

— Он врал?

— Боги не врут, Потапыч. Всё что сказал бог — правда.

— А то, что он «отрезал нас от Зиманды»?

— Хм, а занятно, — ухмыльнулся Шут, блеснув желтизной отражённой луны в глазах. — Но нет, адвокат. Там это не работает. И когда вернёшься… Точнее, если уйти от Зиманды достаточно далеко, чтобы врать, по возвращении придётся исполнять.

— То есть вы — часть системы…

— Умный ты, видом! — практически прорычал Шут. — Мы — она и есть, чтоб её! У тебя всё?

— Будет ли Аварус, Алло и ты мстить за исполнение…

— Нет, — буркнул Шут, с все более злобно-саркастичной рожей.

— Почему ты советовал…

— Я — не советовал, — оскалился бог в саркастичной усмешке.

— Что меня ждёт в Безымянном….

— Радость. Или горе, если не успеешь, — на этом оскал божества стал совсем пугающим.

— С чего бы мне не успеть…

— Ты призвал меня, видом. Плата за это — десять дней. Успевай, — оскалилось божество, и пропало.

И пропало всё, а появилось одновременно с рассветом. Судорожный взгляд брошенный на приобретённый в Вакане хронометр показал, что прошло десять дней. На мне и аркубулюсе была пыль, в общем….

— С-с-сука не смешная!!! — выразил я всё, что думаю. — А ты, Потап!!!

«А что я?» — возмутился топтыгин. — «Ты — шебуршал. Вот и узнал, что хотел».

— Бойтесь своих желаний, — буркнул я себе под нос.

Просто я не знаю что, но «горе» и «сожаление» меня ни черта не радуют. И в рамках всего мне известного, как и Потапу, это именно то, что меня ждёт.

— Так, от двух до трёх тысяч километров, — бурчал я на разгоняющемся аркубулюсе. — По прямой, и черт знает, может, этот Безымянный в горах. Четыре дня… Три, что его! Если по прямой, то сорок километров в час, может чуть больше, аркубулюс вытянет без проблем. Но ни спать, ни жрать лучше не стоит. И лучше гнать по полной — черт знает, что там на месте, ущелья или ещё какая-то пакость…

«Через навь и железного медведя протащить можно», — впечатлился топтыгин предстоящим подвигом аскетизма.

— Жаль, что не на любое расстояние, — хмыкнул я. — Но потороплюсь. И знаешь, Потап…

«?» — пришла вопросительная мыслеэмоция.

— Если в этом Безымянном хрень, а жалеть и горевать я буду о сломанном когте или какой-то подобной херне — я этим божественным сучностям устрою, так что мало не покажется!

«Ну попробуй. Я даже помогу, если так — шебуршать придётся совершенно по-дурацки!» — ответил топтыгин. — «И Шутник уже пошутил».

— Дошутится, скотина. И призывать эту суку я ТОЧНО никогда не буду. А появится — буду посылать. И постараюсь… хотя посмотрим, — махнул я лапой, нахлобучил сетсон поглубже, застегнул пальто и вжался в аркубулюса.

Через час «ветра в морду» и злобствований у меня немного включились мозги. И от бьющего потока воздуха и какой-то зловредной пылюки меня прикрыл огненный купол.

А с «путешествием через навь» и вправду выходило неважно. Дело в том, что материальное тело немножко не предназначено для мира мёртвых. Да и живое не очень предназначено, но тут воображение справляется. Те же процепсы — не живые, а именно полуматериальные, в яви дохнут через некоторое время. Ну а материальный объект, вытащенный силой в навь, сохраняет за собой «пробой». И имеет возможность оставаться материальным до тех пор, пока «пробой» не исчезнет — около суток, со слов Потапа. Ну вообще, скорее пуповина, километра на два — удались от места пробоя, и этот «шланг» просто лопнет, исчезнет. Ну, примерно, как понятно, но в общем — так. И даже мне мало не покажется: «живым» я остаться, теоретически, смогу: как-нибудь придумаю, что я живой. А вот материальным — уже не буду, законы нави дематериализуют «непорядок», приведут к духовному состоянию. Так-то, почувствовав-узнав о возможности «выйти» не там, где вошёл — я ликовал, особенно учитывая, что навь и явь в плане расстояний и объектов — одно и то же, вопрос их состояния.

Но как транспортная магия этот проход через навь — фигня. Куча сил, потраченных на перемещение максимум на полтора километра, а если без риска — километр. Попасть в какое-нибудь место, взобраться — иной раз может быть полезно. Но не более того. Можно бы было скакать через огненный план… но там совсем пекло, кромешное и во всех смыслах. Не дематериализует — просто сожжёт и расплавит к чертям.

В общем, гнал я себе, гнал. Ночевать я не решился, хотя перекусил на аркубулюсе без проблем. И чем-то мне этот путь напомнил марш-бросок на Пряном. Хотя там было ГОРАЗДО хуже, даже не считая груз в виде Лидарихи. Ну и перекусить мог, хоть и всухомятку — плазменный экран позволял. И, кстати, не зря гнал: доехал до предгорий, а компас Гротаха тычет в горы. И вроде никакого альпинизма, до момента когда стала видна долина, с всякой травой, домиками, рощами и даже городком. Вот только от меня эту долину отделял каньон, в три десятка метров шириной, глубиной… до фига. Там речушка какая-то бурлила, а мне лень было даже плевать. В итоге пришлось нам с Потапом пыжится и перетаскивать меня и аркубулюса через навь. И, кстати, духовная активность в этом месте уже не просто была — зашкаливала. Всякие духи кишмя кишели, от меня шарахались, но их было побольше, чем в самых буйных джунглях Пряного. И в таких раскладах я понимаю, откуда тут, фактически в горах, такое буйное аграрство. Площадь долинки-то маленькая, вроде как то количество домов (ну и следовательно — жителей), что видно — хрен прокормит. Но экстраполируешь безнавье пустыни на буйство духов тут — и всё становится понятно.

Правда, вышел из нави злобный, усталый и… чуть не занялся нанесений массовой справедливости. Мне и так всё не нравится, а тут в меня десяток местных с мрачными рожами из ружей целяться!

— Рекомендую убрать ружья, — с трудом держа себя в руках, в небо сообщил я. — А то ведь озверею.

— Это не дру, — прошамкала самая возрастная старушенция из целящихся.

Ну, не в последнюю очередь я с ходу не озверел потому, что целились в меня, в основном, старики и дети, на фоне которых пара мужчин смотрелись бледно.

— Кто ты? — продолжила старуха, немного отведя ствол, как и прочие, но наготове держали.

— Вид… Епископ я, Михайло Потапыч. И могла бы представиться!

— Раме я, епископ. Потьяпьич, говоришь? — прищурилась она, делая жест, от которого остальные опустили ружья.

— Потапыч говорю, а не как ты прошамкала, — буркнул я.

— Ущь кхакь смогля, — с ухмылкой, явно намеренно шепелявя и запинаясь, выдала бабка.

— Ещё скажи, что меня ждут.

— Да. Староста получил весть, что будешь. И ты поможешь.

— Если заплатят, — уточнил я, хотя чёрт знает, что с местных взять, но бесплатно пусть работает Гротах, он божественный.

В общем, провели меня к избе, в которой водился такой персонаж, как староста Онкис. Кстати — жрец, и кстати — Аллло.

— Пришёл, епископ Потапыч, — приветствовал он меня. — Это хорошо. Это — плата, — положил он на стол мешочек, явно приготовленный.

— Я назначаю плату сам, если берусь за работу.

— Тебя ведут боги…

— Говори, что за работа, или ухожу, — посмотрел я на блаженного.

Хотя, в чём-то — да. Но «быть» и «бесплатно вкалывать» — две большие разницы. И слова Гротаха «работа видома». А уж кто-кто, а бог ремесла не находит формулу «труд должен быть оплачен» глупостью.

— К нам идёт эксангус, епископ. Он сожрал деревню неподалёку, а наши воины и охотники не справились.

— Замечательно, — ликовал и радовался я так, что было бы рядом молоко — точно бы скисло. — Впрочем, работа видома у Пита только такой и могла быть, — скорее себе пробормотал я. — Что за плата?

— Изумруды, — гордо заявил староста.

Ну я сунул нос в мешочек… И да, несмотря на то, что воевать придётся НЕХа, да ещё отожравшегося, плата очень неплоха. Сколько стоят драгоценности в Земле Обетованной, я просто не в курсе, но на Зиманде я за эти крупные и чистой воды камни смогу выручить не меньше пятнадцати тысяч золотых, а то и побольше. И плата, в общем-то, оправданная: отожравшийся эксангус — это сумрак. Я в общем-то даже не уверен…

«Не трясись», — покровительственно сообщил Потап. — «Если не выйдет вытащить в навь — просто убежим. Но удастся, даже если в два раза больше — он же не серебряный будет».

— Ладно, значит, берёмся, — мысленно согласился я. — Где? — коротко уточнил я у жреца.

— Выше по тропе, епископ. Эксангус медленный, но точно идёт к нам.

— В курсе. И не выспался, блин… Ладно, я — пошёл, — сообщил я, потопав из избы.

Стащил пальто и шляпу, да и вообще приготовился к тому, что мне надо быстро и много бегать, а не «держать лбом удар» — эксангус одерживает неодушевлённые предметы, анимируя их. И бодаться с куском скалы — глупо. Надо за неё уцепиться и вытащить пакость в навь.

Взгромоздился на аркубулюса, посетовал на всеобщий сволочизм, ну и медленно поехал по тропе, минуя поля и тучные стада местных. Вообще, несмотря на этот божественный полигон-Пит, живут очень неплохо. И не удивлюсь, если изумруды не без этой звиздецомы из-за хребта сформировались — реально СЛИШКОМ большие и чистые.

Ну и выехал на тропу, двигая потихоньку и причувствуясь. Динька мотыляла над дорогой, Потап был боеготов. А тут за поворотом, на краю небольшой рощицы, появилась сторожка, небольшой домик. Явно не пустой, и вот ощущения от этого домика… Я честно говоря подумал, что меня что-то морочит. Слез с аркубулюса и тут… домик просто разлетелся в клочья, из него вылезли какие то противные щупальца и шипы, из камня, от которых прекрасно ощущался экскангус. А в воздухе кувыркалась… Лиса. Сюр полнейший, но Лиса, как она есть, разве что одета непривычно, как местные. Летела, вращалась, падала и кричала!

Ну, морок не морок, но ловить надо, а там разберёмся. И поймал, заорав и таращась на экскангуса, похожего на какой-то поганый лес каменных шипов и щупалец, уже метров двадцать высотой!

Но ор не помешал мне пощупать пойманную рыжую — ну мало ли. И она, точно! Причём сама рыжая орала, смотря на эту пакость, но тоже приобняла и пощупала.

— А-а-а-а!!! Привет, Ли! — орал я.

— И-и-и!!! Привет, Мих! — визжала в ответ рыжая.

А экскангус не орал, а разрастался, протягивая к нам каменные щупальца.

— Так, — перестал я орать, усадил рыжую на аркубулюса и быстро протараторил. — Времени ни черта, отъедь, я эту пакость прибью, потом поговорим!

— Удачи! — чмокнула меня в нос рыжая, перед тем как аркубулюс отвёз её ниже по тропе.

А я встряхнулся — как она здесь оказалась, я не понимаю, но догадываюсь. И это пока подождёт, но зло я на этих сволочных божков затаю такое, что когда перестану таить — мало им не покажется! Но всему — своё время.

— Потап, готов? — мысленно поинтересовался я у тотемного духа.

«Вообще — так же фигею, как и ты, шебуршень», — офигело ответил Потап. — «Но готов, справимся. Хотя здоровы-ы-ый… ты побольше из своей дыры вытаскивай».

— Угу, — согласился я, рванув в центр каменной рощи, фактически разрушившей рощу живую.

Ввинтился между каменными шипами и щупальцами, которые ко мне дёрнулись, но явно не успевали, да и трескались и ломались — не металл они, всё-таки, и экскангус просто не мог совершать ими сложные движения, не сломав. А уже ближе к центру вокруг сформировался Потап, плюхами и пинками ломающий камень, пробиваясь вглубь.

«Поймал», — довольно сообщил топтыгин, а мне опять поплохело — шланг-энергопровод, а не почтенный видом!

Но и Потап имел опыт, да и моя душевная требуха явно тренировалась, так что через полминуты мы были в нави: разлапистый каменный куст с щупальцами, гораздо меньше себя в яви…

«Что я, дурак — всё тащить?» — довольно буркнул топтыгин. — «Ладно, ломай его полностью. Той же дрянью?» — уточнил он.

— Угу…

Только и успел буркнуть я, как меня подхватило за шкирку. Времени возмущаться неподобающим методом транспортировки моего почтенства у меня не было. Но запомню и это! А так — формировал тот же коллапсар-не коллапсар, который ухайдокал прошлого эксангуса. Справился и тут — через несколько секунд ко мне потянулся поток энергии с оттенком божественности.

— Ну, хорошо потрудились и неплохо заработали, — вслух сообщил я, ожидая, когда всё впитается. — Но Шуту я это ТОЧНО припомню!

«Думаешь, что Шутник?» — задумчиво отэманировал Потап.

— А кто ещё? Это точно бог, хотя… ладно, вроде всё. В явь и узнаю…

«Ни хрена ты сейчас не узнаешь», — сволочился топтыгин. — «Но может, медвежата будут. Или потренеруешься, как делать», — ехидствовал он, исчезая.

А я вышел в явь. И как ни прискорбно признавать — Потап был прав. Осмысленные разговоры у нас с рыжей начались только через полдня — соскучились, переволновались… Масса причин, занятий, методов и способов нашлось, не до разговоров было.

А вот после Лиса начала рассказ, и мне крайне не понравились весёленькие новости. Итак, из важного: род Лидари официально объявил кровную вражду роду Потапычей. Лидарёныш сдох, это я по энергии понял. А какой-то сволочной божок настучал Лидари, от чьих лап. Корифей с ходу объявил меня преступником, но данное начинание поддержано было его родом только через несколько дней. Как поняла Лиса, да и как потом объяснялись Лидари, что «только виновный сбежит».

В общем — хреново. Но варианты «разойтись бортами» с Лидари есть, хотя и сложные и с непременно дохлым козлом-корифеем. А совет Шута, выходит, имеет смысл и даже не шутка: именно в Золотой мне лучше не лезть.

Потому что преступником меня не признали, то есть у Корифейства де юре претензий к видому Михайло Потапычу нет. У владетелей, даже у Пантеона — тоже. Только у рода Лидари, и именно вражда по укладам, с которой примерно понятно, что и как делать. Ну, помимо вырезания львятника к чертям, само собой — это дело глупое и лень.

А сама Лиса по мне скучала. И обратилась к богу, причём я про такой ритуал вообще не знал: она обратилась к Двуединому, с просьбой «воссоединить со своей половиной». Когда она рассказала детали этого религиозного действия — я рыжую чуть не выпорол! Если она ищет не «вторую половину» то «плата за ложный вызов» — половина души. Не знаю, как и насколько это много, но уверен — неприятно, болезненно, да и долголетию не способствует. Но Двуединый, скотина диссоциативная, признал, что я — вторая половина. Правда, не признал, что она — моя. И всё произошедшее, похоже, было как издевательством полъединого, так и доказательством… слабости его. Потому что, если подумать, выходит что полъединый просто не смог доставить Лису ко мне. А вот рядом с Питом — выходило, ну а прочие божки устроили из этого «цирк с видомом», что я им припомню.

В общем, поговорили, потом опять проверили, всё ли у нас на месте, всё ли совместимо, ну понятно, в общем. И я уже было активировал гвоздь, как появилась самопризванная Динька, верещавшая про «красивые блестючки!»

Это она мне во время напомнила, признал я. А то на радостях и прочих эмоциях чуть не пролюбил к чертям ощутимые деньги, да и просто уникальные вещи. Не говоря о том, что адвокат без гонорара — точно потерпевший!

Прибрал изумруды к лапам, усадил рыжую на аркубулюса перед собой, телепортировались на катер. Который вскоре отошёл, а я, приобняв рыжую, рассказывал про свои приключения. И прикидывал, что новый журнал «Лиса» увидит не только Золотой, но и Вакан. И вообще, похоже, медвежат завести не помешает, как только с Лидари разберусь…

«Да! И побольше!» — довольно заявил Потап.

Послесловие

И-и-итак, вот я и закончил, дорогие читатели. Закончил там, где планировал с первого тома. Но сам понимаю, что некий потенциал для развития есть. Но пока писать не буду: и мне надо отдохнуть, да и Потапычу от меня. Может и вообще не буду — история, в общем, получилась законченная, хоть и с открытым финалом. Корроче — спасибо всем кто читал на АТ и комментировал.

Довольный, но усталый старина Киберъ Рассвет

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Потапыч: Земля Обетованная

Content

Потапыч: Земля Обетованная

1. Знакомые все лица

2. Богатый Внутренний Мир

3. Реактивный видом

4. Неприятные последствия

5. Местное гостеприимство

6. Говорящая половина

7. Земля Обетованная

8. Бычье этерии

9. Экспроприация века

10. Золотой младенец

11. Вор серебряных ложек

12. Демократический избранник

13. Пиратские варианты

14. Собачья работа

15. Собачий бизнес

16. Золотой привет

17. Дорожная коррида

18. Теоретический миллионер

19. Серебряная нищета

20. Тяжесть — это хорошо

21. Популярность

22. Медвежье портмоне

23. Ожидаемые и не очень неприятности

24. Божественный сток

25. Родимая бюрократия

26. Патентный медведь

27. Осмысленное шебуршание

28. Правоприменение

29. Сомнительный фулл хаус

30. Вторая половина

Послесловие

Nota bene