Кирилл Шарапов

Почти человек

Почти человек

Деньги — кровь войны,

наемники — те еще кровососы,

но Родине скидка.

(К. Шарапов)

Глава первая

Свет… Золотистый свет, слепящий и не дающий ничего вокруг себя увидеть, ни теплый, ни холодный, вообще никакой…

Павел, не сказать, чтобы был сильно верующим, но в рай и ад верил, вот только он как-то по-другому себе все это представлял. Хотя, не жгут, вилами не тычут, и на том спасибо. Светлое ничто можно было охарактеризовать только одним словом — скучно, и если это надолго, то он сильно попал.

— Ты нужен, — раздался неожиданно из окружавшего его света голос.

— Кому? — озадачился Головин.

— Нам, — последовал довольно глупый ответ.

— Я тоже умею быть упрямым, — хмыкнул Павел. — Нам — это кому?

— Мы — древняя раса. На твоем языке наше название можно перевести как «Изначальные».

— И какое я к вам имею отношение? — удивился Головин, уже прекрасно понимая, что это ни хрена не рай, и его подписывают на какую-то мутную работенку, которую сами выполнить не могут, или не хотят.

— История мира очень стара, гораздо старее, чем ты можешь себе представить. Галактика велика, да и не одна. Только населенных миров насчитывается около трехсот тысяч. Но твой мир такие задворки, что мы там были всего пару раз и пролетом, для нас и наших потомков, расселившихся и переставших быть Изначальными, там нет ничего интересного. Мы покопались в твоем разуме, человек, и если привести аналогию с понятными тебе образами, то ваша Земля — покосившийся нужник в заброшенном селе в тысячах километрах от ближайшего города.

— Хрена себе задворки, — восхитился образности собеседника Павел. — И зачем я вам понадобился? Я вообще-то умер.

— Все есть круг перерождения, — бесстрастно прокомментировал его слова голос. — И судьбами душ, как вы, земляне, это называете, ведаем мы, Изначальные. У тебя есть выбор.

— О, уже неплохо, — обрадовался Головин.

— Не перебивай, человек, — потребовал собеседник, — удерживать твою сущность вне хранилища очень тяжело. Итак, у тебя есть выбор. Ты можешь отправиться в хранилище, пребывать там, пока о тебе не вспомнят. Но поскольку ты с периферийной, не развитой, планеты, то твоя наследственная память может и не понадобиться никогда, тебя ждет вечность в пустоте, где, можно так выразиться, ты будешь в щелочку смотреть что-то вроде вашего телевизора.

— Скучно, я человек действия, — вклинился Головин в возникшую паузу. — А что такое наследственная память?

— Вечное развитие, — ответил голос, — но она у вас, землян, слабая. Да и что вам передавать? Что твой предок был солдатом? Что и его предок был солдатом? Что все твои воевали? Хотя это тоже наука, правда, так, как вы, воюют только примитивы. В остальных мирах такие знания не котируются, так что, твоя сущность с наследственной информацией мало кого заинтересует. — Он на секунду замолчал, потом продолжил. — Мы наблюдали за тобой всю твою жизнь, короткую жизнь. Вы, люди, вообще живете коротко, быстро, но ярко. Удивительный вид получился, идеальный хищник. Но это не то, что ценится в остальных мирах. И я это уже говорил. То, что ты называешь Землей, не колонизировалось специально, вы побочный продукт одного эксперимента, крайне неудачного. Ну, какой есть. Вообще думали, вас нет уже, а лет сто назад засекли сигналы, и решили заглянуть.

— Вот сейчас обидно стало, — высказался Павел, до своей смерти боец ЧВК Вагнер, носящий позывной Ухо. — Реально обидно.

— Не обижайся, такое редко, но бывает. У тебя есть шанс увидеть, насколько велика вселенная, но для этого, как вы, люди, говорите, сослужи нам службу.

— Сначала объясни, почему я? Кстати, как тебя называть?

— Зови Саакс. А почему ты? Так случилось, что ты уникален, мы насчитали всего двоих таких среди всех землян, а в остальной вселенной вообще таковых нет. Второй человек, хоть и подходит нам, но не справится с задачей, просто не сможет, у него отсутствуют какие-либо полезные навыки. А ты воин, ты выживал в разных местах вашей планеты, ты можешь справиться.

— Интересно, с чем я могу справиться, с чем вы не можете, включая триста тысяч миров?

— Ну, что ж ты такой нетерпеливый, — укорил его Саакс, — я же все по порядку излагаю. Есть планета, мы не знали о ее существовании, мы открыли ее совсем недавно, всего сто двадцать три года назад. Земля заурядна и интереса не представляет ни ресурсами, ни обитателями, да и загадили вы ее порядочно. А вот тот, другой, мир нам очень интересен. Во-первых, ни мы, ни наши потомки, не могут туда попасть, эту планету защищает какое-то поле, а во-вторых, там произошла глобальная катастрофа непонятного нам свойства, это случилось почти тридцать лет назад. Большинство жителей погибло. Иногда наша станция слежения, спрятанная на орбите, засекает разумных, которые бродят по руинам, но не сказать, чтобы их очень много — да, десятки тысяч, но, по сравнению с тем, что было, это как крохотная песчинка. — Голос замолчал, ожидая вопроса.

Но Павел помалкивал. Он уже понял, что от него хотят, и размышлял, что делать. Как и сказал Саакс, выбор имеется — спокойно ждать своего часа на перерождение в каком-то стакане, смотря телек, если образно, или ему же предлагают как-то попасть на эту планету, и что им там нужно?

— Человек, для меня твои мысли не секрет, — неожиданно заявил голос. — Будем считать, что ты спросил. Да, мы хотим высадить тебя на планету. Мы предлагаем тебе тело, искусственно созданное, усовершенствованное, с кое-каким функционалом, вполне себе человеческое, поскольку внешне аборигены этой планеты никак от тебя и большинства обитателей вселенной, за редким исключением, не отличаются. Две руки, две ноги, голова, органы размножения. Срок жизни элемента питания — пять лет, после этого оболочка погибнет, столько же продлится твой контракт. Поскольку через этот экран, что защищает тот мир, не способно пройти ничего, кроме плоти, тебя отправят туда голым, без каких-либо вещей, оружия. У тебя будут кое-какие уникальные умения. Твоя задача — изучать тот мир. Он построен совершенно на иных принципах, чем твой, родной, и даже мы за сотни тысяч лет не встречали ничего подобного. Но основная задача — выяснить, как работает защита, и по возможности ее снять, или хотя бы узнать о ней побольше. Если не удастся, мы отключим твое тело, и ты покинешь планету точно таким же способом, как попал сюда. Но если ты думаешь, что мы будем тебя воскрешать каждый день, когда тебе не повезет, не рассчитывай, изготовление подобного тела занимает, даже с нашими возможностями, двадцать два года по вашему земному летоисчислению. Оно уникально и создано исключительно, чтобы преодолеть барьер. Сейчас у нас есть два, еще два будут готовы в течение трех лет.

— Что я получу? — поинтересовался Павел.

Что ж, тут все просто, он был наемником, его нанимали, поставили задачу. Обрисовали, что будет в случае отказа от невыполнимой миссии, теперь настал черед послушать про «пряники».

— Нас интересует результат. Мы рассчитываем на новые знания и успех миссии. Если не выйдет в первый заход, будет второй и третий, и так, пока не удастся достигнуть результата. Ты, человек из далекого мира, даже не подозреваешь, какие ресурсы мы затратили на этот проект.

— А если не выйдет? Я что, так и буду туда мотаться, пока не найду, как вам пройти барьер? — поинтересовался Павел, он уже видел ловушку, и очень не хотел туда угодить.

— Да, — ответил Саакс. — Но когда ты выполнишь задание, ты получишь новую жизнь, тело на одной из планет второго класса развития. Не высший статус, но тебе понравится — почет, уважение, власть. Поверь, тебе там будет комфортно, ты станешь полноценным гражданином и сам увидишь, насколько велика вселенная.

— Заманчиво, но я пас. Так можно вечность менять оболочки, но так и не достичь результата. Вдруг этот щит, или что там такое, вообще нельзя снять? Кто решит, что я достойно выполнил долг, меняя шестидесятую оболочку, облазив всю планету и сунув нос в каждую щель? По вашему договору я буду работать бесконечно, выполняя невыполнимое задание за возможность где-то поселиться. Да у гастарбайтеров в Москве условия лучше. Это вечная кабала. Тебе понятен данный термин?

— Да, я понимаю все, что ты говоришь, и мне ясны твои размышления, — ответил Саакс и задумался.

Головин тоже молчал, даже размышлять было особо не о чем, так, мурлыкал себе под нос популярную песенку, дабы не давать собеседнику копаться у себя в голове.

— Справедливо, — наконец, произнес голос. — Я принял решение. Срок твоей активной службы — двадцать лет. Четыре оболочки. И даже, если не удастся решить главный вопрос, ты получишь обещанное. Но в этом случае, ты получишь жизнь на планете третьего класса. Ниже только четвертый, они чем-то похожи на твою родину, заштатные мирки. Третий — это все равно несоизмеримый уровень, ты даже не можешь осознать, насколько щедрое мое предложение.

— Двадцать лет службы, потом новая жизнь в богатстве, власти и почете?

— Если результат нас устроит, — поправил Саакс. — Если твои данные и вправду будут важны.

— А если… — начал Павел, но не успел досказать мысль.

— Мне незачем тебя обманывать. Да, решать, что важно, а что нет, буду я, но все мной обещанное мне не будет стоить ничего, достаточно подумать, и ты это получишь. Так что, да, чем больше ты принесешь в проект, тем лучше будут обещанные мной условия. Ведь ты был солдатом-наемником, воевал за деньги, теперь будешь жить и трудиться ради мечты. Но мы что-то затянули этот разговор, я уже знаю, что ты согласен. Тебе осталось оформить это в четкую мысль, что и станет подписью под нашим соглашением.

— Я согласен, — мысленно произнес Павел Александрович Головин, боец группы Вагнера, получивший второй шанс, и он не собирался его упускать, в любом случае, это все же лучше, чем сидеть в стакане и ждать, а вдруг повезет. А так двадцать лет, и все, он свободен.

— Прощай, Павел, — раздался голос в золотом свете. — Скоро тебя доставят на станцию возле планеты, которую мы назвали Эксиола, что значит на нашем языке, самом древнем во вселенной, «Сокрытая». Там ты получишь оболочку. У тебя будет некоторое время, чтобы освоиться с ней, ее возможностями и функциями под присмотром наших специалистов. После краткого курса тебя переправят на планету, дальше сам. Что потребуется делать и как, тебе расскажут специалисты.

— Саакс, один вопрос, хотя ты уже наверняка знаешь, какой.

— Конечно, — согласился голос. — Твой мир даже не знает, что существует ментальная блокада. Я, можно сказать, правитель одной из ветви народа Изначальных. Если говорить терминами, к которым ты привык, я министр науки. Мне примерно около миллиона лет, фактически бессмертный, я просто меняю тело, родовая память возвращается, и я продолжаю труд своей жизни, пока верховный правитель нашего народа не сочтет, что я недостоин занимать эту должность. А теперь тебе пора.

— Ну, бывай, Саккс, — подумал Головин. — Надеюсь, ты меня не обманул.

— Я не могу и не хочу тебя обманывать, — с укоризной произнес собеседник, голос его стал тише, словно он отошел подальше. — Как я уже сказал, знания бесценны, а то, что я тебе предложил, для меня ничего не значит. Прощай, человек с окраины вселенной.

Павел остался в одиночестве. Золотой свет вокруг, ни тепло, ни холодно, скука смертная. И так вечность… Нет, уж лучше и вправду всю жизнь на Саакса пахать, умирать, брать новое тело и снова спускаться на… Как он ее там назвал? Эксиола? А что, красиво звучит. Интересно, как на его языке звучит Земля? Наверное, тоже красиво, ведь не может Земля звучать плохо? Хотя, если честно, название для планеты так себе. Интересно, а как они людей называют? Наверняка даже названия нет, какой-нибудь длинный номер.

Сложно оценить время, находясь посреди ничего, хорошо хоть можно отключаться от мыслей и впадать в какой-то транс, который отдаленно напоминает сон. Скука… Поэтому чужой голос, раздавшийся из света, Головин воспринял с оптимизмом.

— Объект, называющий себя Павлом, вы слышите меня?

— С кем имею честь? — мысленно поинтересовался Головин.

— Я начальник станции слежения, находящейся над планетой Эксиола. Можете звать меня Тираем.

— Хорошо. Значит, я прибыл? Когда начнем, а то мне тут жутко скучно.

— Прибыли, — заверил его собеседник. — И надо сказать, мы не ожидали, что Саакс пришлет вас на самом быстром курьерском корабле.

— Для меня это было не слишком быстро. Могли бы хоть какой-нибудь телевизор поставить.

— Сожалею, но это невозможно. То, что вы бы могли увидеть, повлияло бы на ваше восприятие мира, а сейчас это совершенно не нужно, это только усложнило бы вашу задачу. Чем меньше у вас будет новой информации, тем лучше. Тот мир отдаленно похож на ваш, и вам будет проще там освоиться без новой информации. Ведь от этого будет зависеть ваш успех. А насчет вашего вопроса, оболочка уже находится в капсуле, и очень скоро… Поскольку вам невозможно отследить время, примерно, досчитайте до трехсот вот с такими интервалами. Раз… Два… Три…

— Понятно, чуть больше секунды. Хорошо, начинаю отсчет, — согласился Головин, — и вправду недолго. Раз… — мысленно произнес наемник. Потянулись секунды ожидания, — Триста восемнадцать…

Павел уже хотел послать мысль, что пора бы уже, как в этот момент почувствовал, как его тянет куда-то то ли вверх, то ли вниз.

А затем свет резко исчез, и одна пустота сменилась другой. Не успел он подумать, что что-то пошло не так, как из ниоткуда возникла светящаяся нить, не толще волоса, затем еще одна, и еще. Вскоре их стало столько, что он не мог сосчитать, да и сомнительно, что он представлял подобные цифры. Затем они резко рванулись к тому, что он ощущал собой. Хотя, что значит собой? У него же ничего не было — ни тела, ни зрения, только сущность, которая так понадобилась Изначальным. Нити, одна за другой, к чему-то присасывались, сходясь в определенной точке. Некоторые начинали светиться ярче, другие, наоборот, тускнели и исчезали, их место занимали новые.

— Начинаем сопряжение, — раздался голос, и на этот раз он был не повсюду, а пришел издалека, с одной стороны, допустим, это будет гипотетически справа, так что Павел услышал правым ухом чьи-то слова, и это дарило надежду.

— Какая примитивная, простейшая сущность, — брезгливо произнесла женщина, и это пришло с другой стороны, гипотетически слева.

— Пошла ты на хер, тоже мне, пуп галактики, — мысленно послал ее Головин.

— Гилая, а он нас, похоже, уже слышит, — заявил Тирай, — во всяком случае, когда ты ляпнула про него гадость, его мысленный спектр стал коричневым. И тебя явно куда-то послали, — при этом мужчина весело хохотнул.

Женщина это никак не прокомментировала. Какое-то время они работали молча. Павел попытался пошевелиться, но даже пальцем двинуть не смог, зато, наконец-то, появилось обоняние, причем то, что он ощутил, заставило его слегка напрячься, раньше он не мог уловить такой спектр запахов, а теперь он ощущал целых шесть. Пахло какими-то цветами, очень приятный, ненавязчивый запах, еще немного потом, и снова не отталкивающий запах. А вот и что-то кислое, резкое. Остальные были едва уловимые — железо, какая-то резина, причем совсем близко.

— Обоняние активировано, — подтвердила Гилая. — Сейчас снижу параметры, а то он лучше, чем служебный дронг, натасканный на филк, все чует.

Через пару минут и вправду его обоняние пришло в норму, остался только цветочный запах, перемешавшийся с кислым, просто они были самыми мощными.

— Вот, уже лучше, — согласился Тирай, — а то и вправду как дронг.

— Согласна, сейчас зрением займусь, — отозвалась Гилая.

Не прошло и пары минут, во всяком, так показалось Павлу по внутренним часам, как вместо темноты начали проступать сначала световые пятна, затем они сменились серым светом. Еще через десяток секунд Головин начал различать какие-то массивные силуэты, наверняка оборудование. С каждой секундой зрение обретало четкость. И вправду, перед ним множество приборов — роботизированные руки, виртуальные дисплеи, и много всякого непонятного. Дальше, метрах в семи, стена стерильно белого цвета, столик, два кресла, дверь, широкая и наверняка раздвижная, несколько шкафов, с десяток не слишком ярких ламп под потолком. Выглядит все новеньким, в общем, приличная дорогая научная лаборатория. Сам он расположен вертикально, притянутый к какому-то ложу, но не ремнями. Если это высокоразвитая цивилизация, может, силовое поле? Головой и ничем другим он ворочать не мог. «Хорошо зафиксированный мужик в предварительных ласках не нуждается», — вспомнил он старую шутку и мысленно рассмеялся.

— Ооо, — протянул Тирай, — а сейчас его что-то развеселило.

Смотреть Ухо мог только прямо перед собой, а оба сотрудника находились с разных сторон и чуть позади него, так что, выяснить, как выглядят люди с далекого края вселенной, он не мог, хотя было очень интересно.

— А у него богатый спектр эмоций, — с удивлением прокомментировала Гилая, — у многих обитателей миров четвертого класса такого нет. Не такой уж он примитивный. Беру свои слова назад.

— Вот спасибо, — мысленно процедил Головин. — Королева изволила похвалить. Да пошла ты, очень мне нужно твое извинение.

— О, какой злой, — восхитился начальник станции. — Слушай, а мне начинает казаться, что это не такая уж и плохая идея. Может, и вправду справится? Выжить на Эксиоле непросто.

— Посмотрим, — буркнула помощница. — Так, зрение в порядке, слух и обоняние тоже. Сейчас начну подключать нервные окончания, двигательные функции и тактильные ощущения.

— Ты про речевой аппарат забыла, — напомнил начальник станции.

— Не забыла, я его последним подключу, иначе он нам работать не даст, будем бесконечно на глупые вопросы отвечать.

— Тоже верно.

— Сука, — мысленно прокомментировал Павел.

И тут же услышал смех Тирая.

Подключение всего перечисленного заняло примерно около двух часов. Где-то на середине этого срока Головин начал ощущать спиной поверхность, к которой был притянут. Она была теплой, слегка пружинила, а потом еще и начала покалывать.

— Так, все в норме, — довольно прокомментировала Гилая. — Остались двигательные функции и речевой аппарат.

С этим она справилась примерно за час.

— Пошевели пальцами, — распорядился Тирай.

Головин выполнил просьбу, пальцы слегка покалывало, словно он руку отлежал. Но скоро это ощущение ушло.

— Работает, — радостно заявил он, и тут же замолчал, голос был не его, приятный такой, с небольшой хрипотцой. — О, как! — удивился он. — Непривычно, но сойдет.

— Благодарю, — обходя ложе Павла, произнес мужчина. — Давай знакомиться, я — Тирай Риок, начальник станции слежения за планетой Эксиола, что значит на древнем языке изначальных «Сокрытая».

— Павел Головин, позывной Ухо, — представился экс-вагнеровец.

— Мы знаем, — улыбнулся мужчина, изучая собеседника. Был он невысок, полноват, с заостренными ушами, как в некоторых фильмах про эльфов, желтые глаза, густые волосы пшеничного цвета. Стрижка была самой мерзкой из возможных — под горшок.

— Я отношусь к народу Эгол, мы третьи по древности жители населенной части вселенной и самая многочисленная. Можно считать нас внуками Изначальных, так тебе будет понятней.

— Понятно, — улыбнулся Павел. — А я дикарь-наемник с окраины вселенной, который вам очень понадобился, поскольку сами вы не можете сделать то, что требуется.

— Все верно, — ничуть не обидевшись и вполне искренне улыбнувшись, ответил Тирай. — Вы мне очень нравитесь, Павел. Если я уберу энергетический захват, вы не будете делать глупостей?

— Не буду, — заверил его Головин со всевозможной искренностью. — В побег мне пока что рано.

— Ну, вот и хорошо, — обрадовался собеседник. — Гилая, переведи платформу в горизонтальное положение и убери захват.

Стенд, на котором был закреплен Павел, плавно опрокинулся назад и замер в метре от пола. Сдерживающее поле пропало, и бывший наемник медленно сел, бросив заинтересованный взгляд на женщину. Надо сказать, она ему не шибко понравилась. Видимо, Гилая прочла это у него на лице. Она с вызовом посмотрела на Павла.

— Не нравлюсь?

— На любителя, — честно признался наемник, ожидая чего-то большего.

Каланча в два метра, тощая, с тонкими сероватого цвета волосами, такими же, как у Тирая, желтыми глазами, отсутствующей грудью и задницей. Короче, все, что ему не нравилось, собрали в одном человеке.

Гилая зло стрельнула в него глазами, встала с кресла, которое парило над полом, и молча вышла.

— Зря вы так с ней, Павел, она хорошая, — развел руками Тирай. — Но в личной жизни не везет вот уже полторы сотни лет. Ладно, вас это не должно интересовать. Осталось последнее — нужно проверить вашу память. — Он достал прибор, напоминающий девайс для измерения скорости у гайцов с голографическим экраном, и навел ему прямо на лоб. — Что вы помните до того, как попали в золотой свет?

Глава вторая

Павел вздохнул. Он не знал, сколько времени прошло с того момента, но произошедшее помнил, как будто это случилось только что…

Разрыв… Изломанное тело с размочаленными осколками ногами летит в соседнюю воронку. Ухо пришел в себя, лежа на спине, в голове шумело, в глазах плыло. Нащупав шприц-тюбик с противошоковым, он загнал себе иглу в бедро. Полегчало, мир перестал вращаться, муть ушла. Первое, что он увидел, это серое безрадостное зимнее небо Соледара. Порядком осточертевшее, оно снова было готово разразиться снегом с дождем. Павел Головин опустил глаза. Посекло его так, что без докторов ясно, он отсюда уже никуда не уйдет, и ноги были только частью того, что прилетело, еще минимум один осколок, разминувшийся с бронепластиной, вошел в спину. Земля под ним пропиталась кровью, и это за то короткое время, что он был в отключке.

— Ухо, Маяку, — раздался голос из чудом уцелевшей рации, — ты живой там?

— Не живой, пришел я, Маяк, и не вздумай за мной лезть, мне с пару минут осталось. А укры совсем рядом, за гаражами, метрах в двадцати перекрикиваются. Скоро с Богом повидаюсь, что-то передать?

— Не надо ничего передавать, — мрачно отозвался Маяк, — у нас с тобой, брат, Родина одна, а Боги разные. Прощай.

— Я нацикам подарок оставлю. Если повезет, прихвачу кого-то. Не вздумайте, если первые доберетесь, переворачивать. Все, давай, Маяк, — он сплюнул на измочаленный на груди броник кровавый сгусток, — некогда мне.

— Понял тебя, прощай, боец, — отозвалась рация и замолчала.

Над глубокой воронкой засвистели пули. Ухо перевернулся на грудь, автомат у него был в обвесах, жадные нацики точно поведутся. Устроив оружие так, чтобы из-под тела был виден дорогущий тепловизор, он левой, которая слушалась все хуже, начал по одной доставать гранаты, затем цеплять кольца за крюк на подвесной, рывок, засунуть гранату под себя, прижав рычаг телом и зацепив за ремень калаша, повторить. Укры, твари ученые, переворачивать не будут, вытащат автомат вместе с подарками. Пристроив гостинцы, прям как в анекдоте про пиндосов и инопланетян, где «штука неприятная, но хватит всем», Павел, чувствуя, как уходит из изорванного тела жизнь, последним движением сорвал патч Вагнера и сжал его в кулаке, шепнул: «Прощайте, мужики…». Тело слегка дернулось, и сознание погасло.

Павел Головин, позывной Ухо, умер. Его душа отделилась от тела и встала над истекающей кровью оболочкой. Никакого коридора, ничего. А укры были совсем рядом, троица самых наглых с шевронами иностранного легиона запрыгнули в воронку. Из-за гаражей их поддерживали не меньше пяти стволов, отгоняя отступающую группу.

— Руска курва, — скатившись в воронку и сплюнув на тело, заявил тот, что постарше, и, выставив автомат, дал пару коротких очередей наугад.

— О-па, тепляк, крутой, — заявил самый молодой из них, с явным с прибалтийским акцентом.

Ухо, стоящий призраком рядом, усмехнулся. Уже давно замечено, что укропы и прочий нацистский сброд, припершийся резать русских со всей Европы, предпочитают между собой разговаривать на великом и могучем, мовой, только если рядом ярые западенцы-бандерлоги, да и не знают они ее, так, могут три слова с трудом связать.

— Ну, давай же, тащи уже, — чувствуя, как его начинает тянуть в небо, прошептал Ухо, очень уж хотелось полюбоваться результатами своей работы.

И молодой словно его услышал, ухватился за цевье автомата и дернул на себя, выволакивая сразу тройку эфок. Хлопнули запалы, два дружка прибалта с ужасом обернулись. Немая сцена длилась с секунду. Они рванули вверх, но поскользнулись на склонах. Потом рвануло, и три окровавленных тела рухнули поверх него, устлав дно воронки.

— Бывайте, уроды, вас в аду заждались, и мне пора, — шепнул Ухо и ушел не в серую, а золотую небесную высь…

— Отлично, — произнес Тирай, но, перехватив мрачный взгляд Головина, поправился, — отлично то, что память не пострадала. То, что с вами случилось, конечно, ужасно. Давайте проверим те воспоминания, что поглубже. Например, припомните ваш день рождения за пять лет до вашей смерти.

Головин выпустил из легких воздух, передумав бить рожу пухляшу. Тот и вправду не хотел его задеть.

— Пять лет назад, говорите… — наморщил лоб Павел. — Это получается двадцать семь. Помню, это было в песочнице, — но, увидев непонимание со стороны Тирая, поправился, — так мы называли Сирию, страна такая. — Паша улыбнулся и процитировал:

«Где с тобой мы только не бывали —

Сирия, Мали и Мозабик.

Вот теперь под Бахмутом застряли»…

Он улыбнулся.

— Я — наемник, я географию хорошо знаю. Так вот, о днюхе… На базе справляли, мне тогда еще посылку с военным бортом закинули, там был домашний самогон из родной Воркуты, отец гнал, чистейший, как слеза, и башка не болит. Вот там мы под знойным солнцем и отмечали, даже шашлыки сделали.

— Шашлыки? — переспросил Тирай.

— Блюдо, ставшее национальном достоянием, — пояснил инопланетянину Головин, — маринованное в уксусе или в вине мясо, зажаренное над раскаленными углями. Целый ритуал, при котором тот, кто жарит, ненавидит тех, кто уже пьет и лезет с советами. — Он усмехнулся. — Я любил жарить шашлыки. Никого не подпускал.

— Поделитесь рецептом? Я очень люблю покушать. У нас есть похожие блюда, но интересно было бы попробовать то, что готовят именно на вашей Земле.

— Напишу и объясню. Но как я умею, ты все равно не сделаешь. Как в анекдоте — «жалкое подобие левой руки».

— Что? — опять не въехал начальник станции.

— Забей, — со смехом отмахнулся Головин. — Есть у тебя еще вопросы?

— Давайте еще на пять лет назад, пусть будет какой-нибудь обычный день, но который стал особенным.

Паша наморщил лоб, улыбнулся и рассказал о покупке машины, ржавого ведра, под которым он дольше лежал, чем ездил.

— Слушай, любопытный, давай закончим, а? — попросил Головин. — Все я помню, причем всплыло то, что давно уже забыл. Не хочу ворошить прошлое, а то сейчас загрущу, и всем вокруг тошно станет.

— Ладно, давайте оставим память, — согласился Тирай. — Вижу, все работает, как надо. Оболочка отлично приняла сущность. Позже вернемся, попробую разбудить то, что давно было забыто, память рода, но это не сейчас. Вставайте, я проведу пару тестов на физическое совмещение.

Ухо дисциплинированно спрыгнул со стола.

— Слушай, дохтур, а как бы мне на себя посмотреть? Вроде, глаза вниз опускаю, и ничего так, и мышца есть, и красиво, словно машина новенькая, а в комплексе, что вы мне за тушку дали, можно глянуть?

— Можно, — усмехнулся Тирай.

Он ткнул куда-то, и между ним и Головиным прямо в воздухе появилось что-то вроде полупрозрачного экрана, который через секунду отобразил новое тело Паши в полный рост.

— Удобно, — разглядывая себя в зеркало, задумчиво произнес Павел, и понял, что старый позывной никуда не годится. Тело было не его, и исчезла пара ушей-лопухов, одно из которых было ломанным, в честь чего и прогнали. Ладно, это потом можно обдумать. Не до того. Тело крепкое, на вид лет двадцать пять, отлично сложенное, сбоку рост отображается, только вот единицы измерения — какие-то значки-каракули. Хренотень инопланетная. Но стоило обратить на них внимание, как они тут же отобразились родными единицами — метр семьдесят восемь. «Что, блин, сложно было два сантиметра добрать? Пожадничали, господа инопланетяне», — промелькнула мысль. Ну да не до жиру. Естественно никаких шрамов, словно только с полки. Мускулатура на уровне, хотя нужных навыков наверняка нет. Сила есть, больше ничего нет, это плохо. Ну да наработать можно, опыт имеется. Да и непонятно пока, что нарабатывать. Саакс вроде говорил, что мир необычный. Может, там его знания беготни с автоматом ровно ноль и ноль десятых. Ну да ладно, ему обещали ликбез, а сейчас тело: голова по форме вроде родной осталась, овальная, с мощной квадратной челюстью, только сама по себе поменьше, волосы вместо темных стали русыми, прическа — дежурный полубокс, в принципе нормально. А вот глаза вместо привычных черных сделали изумрудными и очень яркими, подобных на земле Головин не встречал. Он даже приблизился к экрану, вглядываясь в них.

— Черные глаза могут быть только у народа Огол, — вдруг произнес Тирай, — это пятая ветвь Изначальных. На Эксиоле нет темных оттенков глаз ни у кого. Ну, во всяком случае, мы не видели через нашу систему наблюдения с орбиты.

— Да нормально, понимаю, — отмахнулся Павел. Он поскреб небольшую щетину, которая придавала серьезности. Вроде лицо знакомое и одновременно чужое. — Сойдет, — вынес он вердикт. — Слушай, можно одежду какую-нибудь? Мне не холодно, да и не стесняюсь, просто как-то неудобно.

— Позже, Павел, — отрицательно качнул головой начальник станции.

Он мановением руки убрал зеркало, и открыл дверь в соседнее помещение, которое оказалось смесью исследовательского центра и спортзала.

— Давай посмотрим, как ты двигаешься, насколько вынослив, — начальник станции сделал приглашающий жест. — Нужно понять, как реагирует тело на нагрузки, этого у тебя будет в избытке.

— Догадываюсь, что вы мне эту тушку дали, чтобы я не с девками в ванной валялся, хотя прибор, дай бог, я на свой не жаловался, но этот впечатляет.

— Бог? — озадачился Тирай, потом его взгляд на секунду расфокусировался, словно он смотрел в пустоту. — Великолепно, у вас, оказывается, есть такая вещь, как религия. Мы просто от этого пережитка давным-давно отказались. Да и учитывая расу Изначальных, мы прекрасно знали, кто нас всех создал. Хотя, теперь и ты знаешь.

— В общих чертах, — проходя в дверь, прокомментировал Головин.

— Потом, если интересно, я подробней расскажу. У нас не так много времени, скоро будет окно, следующего придется ждать долго, так что, у нас примерно около сорока двух звездных единиц. Если переводить на понятную тебе систему, это четыре дня.

— А до следующего? Может, лучше без спешки?

— До следующего почти двести сорок единиц. Это долго.

Да уж, торчать здесь месяц, не с руки. Надо и впрямь поторапливаться.

— Давай, начнем упражнения. Куда мне?

— Вон на ту черную площадку, — указал в центр комнаты Тирай. — Это универсальный тренажер. Я говорю, ты делаешь, сколько нужно.

Павел кивнул и вступил на платформу.

— Беги, — приказал начальник станции.

— Куда? — озадачился Головин.

— Это всесторонняя беговая дорожка, так что, беги, куда хочешь, пока не быстро, потом потихоньку ускоряясь.

И Павел побежал…

В каюту, которую ему выделили, он попал только через четыре часа. Его накормили, дали простой черный комбинезон. Он так вымотался на тестах, что едва на ногах держался, и почему-то очень хотелось спать. Он тут же стянул с себя одежду и что-то вроде мокасин, и, завалившись на узкую койку, мгновенно уснул без каких-либо сновидений.

Проснулся Павел потому, что в голове кто-то потребовал встать. Похоже, инопланетяне установили какой-то внутренний будильник. Как ни странно, он неплохо выспался, внутренний хронометр говорил, что Головин проспал шесть часов по времени станции. Что ж, Тирай честно предупредил, что разбудит пораньше, слишком много нужно успеть за оставшиеся дни — посмотреть архивные записи, как те, что были до момента гибели цивилизации планеты Эксиола, так и те, что снимали последние годы. А еще освоиться с новым телом и поработать мышцами в зале. Показатели он дал хорошие, но тельце нужно простимулировать, дабы реакцию улучшить, да отработать то, чем его снабдили создатели оболочки. Все же тушку ему дали для работы, она сама по себе — сложный биологический механизм.

Выбравшись из-под тонкого регулируемого одеяла, Павел быстро заскочил в душ и смыл с себя пот. Почистив зубы какой-то хитрой штуковиной, он уже через десять минут бодро шагал по коридору внешнего кольца станции в сторону кают-компании, где автомат навалит ему еды. Да, оболочке нужно кушать, иначе та био-батарейка, что питает ее, сдуется.

В крохотной кают-компании было всего четыре стола и пищевой автомат. А еще тут собрался весь экипаж станции — Тирай, его помощница Гилая и два сидящих за отдельным столом мельком видимых им вчера техников, Тор и его брат Тек, они относились к четвертому народу Егол. Крепкие, мускулистые, высокие, на голову выше даже длинной несуразной Гилаи, и без ушей, что смотрелось дико на их лысых головах.

Павел кивнул всем сразу и, набрав несколько комбинаций, получил из автомата завтрак. Кормили тут синтетической едой, яйца вроде на вид обычные, только желток красноватого оттенка, что-то наподобие черных тостов и бодрящий горячий энергетик по цвету ближе к какао, не сказать, что очень вкусно, но вполне съедобно. Каждый день меню обновлялось, так что, жить и жрать можно. Усевшись за пустующий столик, Головин принялся за поглощение завтрака.

— Готовы к новому? — поинтересовался Тирай.

— Всегда готов, — вскинув руку к голове, шутканул Павел, вот только инопланетяне шутку не оценили, только смотрели с недоумением. Ну, да и хрен с ними, главное, что ему самому понравилось.

День начался со спортзала. Звездный час, как для себя обозвал местные единицы измерения Головин, пролетел в работе. Поскольку он знал, что на планету он прибудет абсолютно голым, то значит, нужно заниматься физической культурой плотно, нарабатывать прежние навыки махания руками и ногами, хотя он ни разу не слышал, чтобы кто-то в современном бою сошелся с врагом в рукопашную, для этого, как в анекдоте, «нужно все пр…бать и найти точно такого же дол…еба». Но поскольку его закинут не обратно в Соледар, а значит, подзабытая и заброшенная давным-давно рукопашка может и пригодиться.

Отработав, он снова отправился в душ, мысленно ругая Саакса, не могли сделать тело не настолько аутентичным, вот потовые железы можно было бы и отключить.

Тирай ждал его в очередной лаборатории, на этот раз разделенной надвое прозрачной тонкой пленкой. Указав Головину на висящий в воздухе стул, он уселся напротив.

— Итак, начнем первую и одну из самых важных лекций. Твое тело.

— Да, мне что-то говорил Саакс, — кивнул Павел, — но я пока не заметил никаких отличий от старого.

— Отличия? Х-мм, — почему-то развеселился Тирай. — Видишь ли, твое тело — одно большое отличие. Начнем с того, что твои ладони — это сканер объектов. Все, что ты возьмешь в руки, будет изучено, обработано и передано на станцию в конце дня в виде информационного пакета. Никакой активации не требуется, за всю исследовательскую деятельность отвечает имплантат с ограниченным искусственным интеллектом. Ты тоже сможешь получить эти данные, но что это такое и как с этим обращаться, тебе придется разбираться самому, связь будет односторонняя.

— Не понял, это что еще за пассажир у меня? — в голосе Уха появились стальные нотки. — Про это разговора не было.

— А какой нам без ИИ с тебя толк? — возразил начальник станции. — Ну, найдешь ты камешек, повертишь в руках, положишь обратно, нам, что с этого? Как мы получим его анализ?

— Так пошлите туда тушку с искусственным интеллектом, я вам зачем?

— Вы, Павел, нужны как раз, чтобы он туда попал. Так вышло, что это поле убивает любой искусственный разум. Вы думаете, мы не пытались? Две такие оболочки были отправлены в разное время, они даже достигли планеты, но остались стоять столбами на месте приземления. Потом одного убил какой-то зверь, другая просто пропала в тумане, когда через несколько часов наступила ночь. Кстати, вот вам для размышления, скорость вращения планеты чуть ниже вашей родной, две звездные единицы, для вас это чуть больше суток по-старому будет день, и ровно столько же ночь. Восемнадцать часов света, восемнадцать тьмы.

— Привыкать придется, — вздохнул Головин.

— Что есть то есть, — пожал плечами Тирай. — И вот вам еще одна информация для размышления, аборигены, которых мы засекали, никогда не покидают ночью свои подземные убежища. Наша техника не смогла засечь ни одного. Вернее, не так, мы несколько раз засекали в ночи несколько групп, не успевших укрыться, все они погибли в течение одной ночи. Как? Мы не знаем.

— Зашибись, — прокомментировал новые данные по необычному миру Головин. — То есть, вы меня туда голышом, без точных данных… Вы не слишком большие надежды возлагаете на меня? Я к вам буду летать быстрее, чем вы мне оболочки выращивать.

Тирай пожал плечами.

— Я Сааксу точно так же сказал. Но он уверен, что вы справитесь. Ладно, про планету потом, давайте вернемся к вашему телу. Про сканер я уже сказал. С искусственным интеллектом, отвечающим за исследования, мы уже тоже все прояснили. Теперь по другим имплантатам. Далее универсальный переводчик, учти, мы не знаем, как звучит речь обитателей Эксиолы, поэтому поначалу он будет набирать базу, запоминать, а ИИ анализировать. Первые дни ожидаются сложными, но вскоре ты без труда начнешь их понимать. Слышать ты будешь, как меня, как свой родной русский язык. Термины, если таковые имелись в твоей родной речи, во всяком случае, большинство, будут адаптированы, имплантат соединен с голосовыми связками, и слова, которые ты произнесешь, для аборигенов зазвучат совершенно нормально. Давай попробуем.

Павел согласно кивнул, девайс очень полезный. Тирай задумался и произнес фразу со множеством шипящих, которая в голове наемника всплыла как простой вопрос:

— Хорошо себя чувствуешь?

— Ишшьь сарссся, — не задумываясь, ответил Головин.

— Отлично, — обрадовался начальник станции. — Это было сказано на моем родном языке народа Эгол. Давай, проверим другие.

Минут пятнадцать Тирай спрашивал, а Павел отвечал. Никаких проблем с пониманием вопросов и воспроизведением ответов не возникло.

— Закончим. Теперь дальше по имплантатам, — прекратил заниматься межгалактической лингвистикой Тирай. — Сначала медицина, она автоматическая, военная разработка, диагност и инъектор с запасом лекарств сама решит, что тебе нужно. Вот только плохо, что его надо переснаряжать каждый раз после рейда, или определенного времени. Думаю, вскоре она будет опустошена, но поначалу выручит очень здорово. Перейдем к относительно боевому. Твое единственное оружие, никаких лазеров из глаз, никаких молний из пальцев, тебе установили модуль телекинеза, так вроде вы, люди, называете возможности управления предметами силой мысли.

— То есть, я теперь смогу стакан взглядом поднять?

— Да, это, если очень грубо, ты сможешь поднимать силой мысли предметы, весящие не больше трехсот грамм в сумме на дистанции в три метра вокруг себя. И не только поднять, но и метнуть. Причем на приличное расстояние. Увеличение массы и дальность броска будут повышаться, этот имплантат, как мышца, его развить нужно.

— И сколько в идеале? — заинтересовался Головин.

— В идеале — бесконечно, — пожал плечами Тирай. — Предела никто не видел, это распространенный имплантат. Обычно от полусотни килограмм до двухсот, это у тех, кто не применяет его очень часто, радиус подъема — метров до десяти. Те, кому он нужен специально и часто используется, от пятисот кило до трех тонн. Рекордсменом является житель мира третьего класса, он способен поднимать до шести тонн на дистанции метров в двадцать.

— Понятно, — прикинув, что это действительно полезно, подвел итог Головин. — Что ж, значит, если потренирую, будет очень неплохим оружием, причем которое никто не увидит. А скорость?

— В понятных тебе единицах — 41 м/с. Но она тоже будет расти.

— Неплохо, не пуля, конечно, да и точность наверняка так себе, но все же это быстро. Потренироваться бы не помешало.

— Для этого мы здесь, но сначала закончим с твоим телом. По имплантатам все, больше ставить не решились по причине, что будет сложно их прикрыть при прохождении барьера. Твоя оболочка адаптирована для выживания, кожа усилена нано-волокном, устойчивым на разрыв. Обычным стальным ножом ее не пробить, а пуля из пистолета, будь дело в твоем родном мире, застрянет. Испытания показали, что максимальное углубление примерно на сантиметр-полтора. Мышцы тоже усилены, сейчас ты без проблем сможешь поднять около двухсот килограммов, и довольно долго их нести. Причем, как и обычные, они будут прогрессировать. Предел — тонна, больше оболочка и скелет не выдержат. Кстати, о скелете, это не кость, это крепчающий пластик. Чтобы его сломать, нужно оказать давление не меньше тонны. Все способно регенерировать. Рана, если не убьет, затянется. Но на мгновенный ремонт не рассчитывай. Я видел стандартные ранения от земного оружия, что вы используете, пулевое примерно зарастет дней за пять.

— Мне бы такое в последнем бою, хрен бы к вам попал, — прикинув новые возможности, прокомментировал Головин. — Ну да ладно, нечего сожалеть о прошлом. Кстати, забыл спросить, чисто теоретически, вы меня можете вернуть обратно на Землю?

— А зачем? — приподняв бровь, поинтересовался Тирай. — Когда вы закончите свою миссию, те, кого вы знали, уже умрут, сменится несколько поколений. Что вам с той Земли будет?

Павел прислушался к своим ощущениям, и вправду, а что ему с Земли? Долгов он не оставил, даже Родине отдал кровью и потом, приближая победу. Семьей не обзавелся, родителей точно не увидит, да и погиб он для них. Так, чего туда рваться? Нечего. А значит, эта страница перевернута, впереди только новое и неизведанное, что для него, человека беспокойного, не могущего усидеть на одном месте, крайне интересно.

— Ладно, Тирай, давай дальше, или по оболочке все?

— Не все, — покачал головой начальник станции. — Все жизненно важные органы прикрыты вплетенными в мышцы нано-волокнами. Так, чтобы добраться до твоего сердца, печени и почек и пробить их, потребуется приличное усилие.

— А зачем они мне вообще нужны? — задал он давно мучавший его вопрос.

— Ты ведь не андроид, обтянутый псевдо кожей, ты — почти человек, — терпеливо прояснил Тирай, — и функционируешь точно так же. Мы даже оставили тебе боль, хотя можно и убрать, но без боли ты не сможешь понять, что с тобой не так, и разучишься бояться. Мы уже проходили это. Ладно, дальше, — он задумался. — Скелет, органы, мышцы… Что, неужели про все рассказал? Ну, вчера ты уже выяснил, что твоя выносливость и скорость существенно возросли. Да, вроде все, — помечая в голографическом планшете пункты, подвел итог Тирай. — А теперь двигай вон в соседнюю секцию, буду учить тебя пользоваться телекинезом. Пройди прямо через защитный экран, там, видишь, на полу, обычный легкий шарик, на нем будешь тренироваться.

Головин кивнул и прошел через полупрозрачную пелену. Обнаружив на полу небольшой шарик красного цвета размером с теннисный мячик, Павел его поднял, прикинул вес, тот был очень легким, грамм тридцать, не больше, материал напоминал поролон.

— Положи его перед собой, — начал инструктировать Тирай, — сядь рядом, не дальше метра, прикрой глаза, попробуй его нащупать мысленно, потом подними в воздух.

Головин уселся на пол, который слегка пружинил и напоминал какую-то прочную резину, и прикрыл глаза.

То, что для местных было обыденным, для него оказалось довольно сложным, но спустя час, он все же увидел мячик внутренним взором, и тот легко поднялся вверх на уровень глаз.

— Наконец-то! Ох, и трудно с тобой, — обрадовался Тирай. — Теперь удерживай его, пускай будет десять минут.

Павел кивнул и на мгновение отвлекся, и шарик тут же упал на пол. Но он уже понял, как и что, подхватил его и начал упражнение на концентрацию…

Глава третья

На узкую койку Павел просто падал. Весь день или как тут, на космической станции, это называется, он занимался физухой и тренировкой с шариком. С последним все складывалось так себе — поднимать мог, удерживать мог, а вот нормально отшвырнуть нет. Когда Головин отправлял его в полет, тот не напоминал пулю или стрелу, скорее удаляющийся в безветренную погоду воздушный шарик — медленно, неторопливо. А пересекая границу в три метра просто падал на пол. Но Тирай заверял, что это получится само собой. Кроме начальника станции Павел никого больше так и не увидел. Обедали и ужинали они вдвоем, причем Тираю было очень интересно послушать про жизнь и устройство дикого мира. Последний такой был найден лет триста назад, когда он был еще подростком и подобными вещами не интересовался. На вопросы же Головина о вселенной он отвечал скупо, не давая наемнику никакой информации, которая могла повлиять на его мировосприятие. Им важно, чтобы Павел попал на Эксиолу таким же, каким оставил родной мир. Но байки и полит информацию слушал охотно, для него война с соседним государством — варварство и пережиток. Да, в его мире войны тоже случались, колонии исправно поднимали бунты, но это были целиковые планеты, на которых единое правительство, население относилось к одному народу, и ресурсы принадлежали всей планете.

— Ну, ты же не дружишь со всеми своими соседями? — поинтересовался Павел. — Кому-то завидуешь, кто-то раздражает тебя своей позицией, ведь не могут быть все хорошими для всех. Вот так и у нас, наших соседей одни уроды из-за океана обманули и натравили на нас, пришлось упреждать удар, чтобы не стать историей. Да, там много разных факторов. Ладно, Тирай, мне этих споров еще дома хватило. Может, покажешь вашу звездную карту? Страсть, как интересно взглянуть на мир.

Тирай в очередной раз покачал головой.

— Не нужно вам этого, Павел. Как вы сегодня сказали, во многих знаниях — много печали, вы начнете думать о величине вселенной, о мирах и населяющих их народах, а вам нужно думать, как шарик оттолкнуть.

Головин отмахнулся, уже понял, что бесполезно, и даже по приборам, которые он видел в лабах, ему не дали никакой полезной информации. Так, название, да что примерно делает. Он пробовал смухлевать и использовать ИИ, но тот молчал и никак не реагировал.

Проснулся Павел опять по команде «вставай» в своей голове, все те же шесть часов сна. День повторился, только теперь добавились часы по изучению планеты, на которой ему предстояло действовать. Надо сказать, посмотреть было интересно. Сначала ему показали несколько записей, сделанных в самом начале наблюдения, после того, как разведывательный катер достиг атмосферы и разбился о какой-то энергетический щит неимоверной мощи. Дальше посылали только роботизированных наблюдателей. Экспериментировали с формой, с маскировкой, с размерами, результат остался таким же — даже дрон размером с иголку не смог проникнуть за барьер. Остался только вариант с визуальным наблюдением. И вот уже долгие годы крохотный экипаж станции висел на орбите и смотрел на Эксиолу. Сами аборигены в космос не стремились, хотя в воздушном пространстве летали довольно активно. Картинку системы наблюдения станции давали хорошую, можно было рассмотреть внешность конкретных людей, детали одежды. С виду — люди, как люди. Стиль одежды больше всего напоминал готический, или что-то вроде стимпанка, хотя, все же неверный термин, но Павел был не в состоянии выразить его точнее. Платья полуоткровенные, а иногда и совсем откровенные, жилетки, блузы, котелки и цилиндры, мужчины таскали с собой трости. Но при этом цивилизация в паре моментов обогнала мир Головина лет на сто — у них имелись летающие в паре метров над брусчаткой экипажи, причем довольно шустро, форму их можно было охарактеризовать стилем машин тридцатых годов — большие, блестящие. Какие-то существа, явно искусственного происхождения, выполняли различную работу. Больше всего они напоминали роботов, только выглядели как механические игрушки. Здания готические, со шпилями, барельефами, колоннами. Старая, старая Англия. Но вот кое-что выбивалось из привычного — прямо над центром города метрах в ста висел объект, обода вокруг черного шара, который искрил молниями. На вопросительный взгляд Павла Тирай только пожал плечами, это могло означать только одно — тот был без понятия о том, что это такое.

Головин продолжил смотреть фильму. Внутри городов в транспорте жители Эксиолы не слишком нуждались, они возникали и исчезали на круглых, слегка светящихся площадках, которые он условно обозначил для себя как телепорты. И когда спросил об этом Тирая, тот подтвердил, что аборигенам известен секрет не совсем мгновенного перемещения в пространстве, и принцип его не такой, как использовали народы, населяющие вселенную. Поэтому этот мир так и заинтересовал Изначальных.

— Смотри сюда, — начальник станции указал на небольшую окраинную площадь довольно внушительного города, в котором, по прикидке Головина, жило с пяток миллионов людей. Он укрупнил картинку так, что люди стали видны совершенно отчетливо, словно снимали с коптера, висящего метрах в тридцати над землей.

Головин с интересом наблюдал за разворачивающимися событиями. Две группы людей, одетых в простую городскую одежду, вступили в схватку между собой. Надо сказать, это было познавательно. Поначалу все начиналось вполне прозаично — рукопашка, обычная уличная, дикая, без правил, садануть коленом по яйцам, выдавить глаз, порвать рот, раздавить каблуком сапога кисть. Минуты две они так и бодались, потом в ход пошли различные сопутствующие предметы — биты, ножи, дубинки, кастеты. Почему сразу с этого не начали? Для Павла было загадкой.

— Ничего интересного, обычное дело для моего мира, — откинувшись на третьей минуте на удобную мягкую спинку парящего кресла, прокомментировал действие Головин. — Думаю, выиграют те, что справа, дерутся злее и толковей, командир у них в драку не полез, а грамотно руководит. Если впишется, чтобы поддержать авторитет, то только в последний момент.

— Торопишься, — с усмешкой прокомментировал Тарий. — Если бы у тебя что-то было, я бы заключил с тобой пари, и ты бы проиграл.

— Я бы не стал спорить, — отозвался Павел.

Он снова сосредоточился на картинке. Еще с минуту продолжалось обычное месиво, правые победили, с левой стороны остался всего один боец, он крепко стоял на ногах, возвышаясь над тремя поверженными противниками.

— Смотри внимательней, — наставительно произнес Тирай.

Но в этом не было нужды, Головин и так с интересом разглядывал единственного представителя проигравшей группировки. Вот тот запустил руку в карман. Головин присмотрелся, перчатка на правой руке была необычной, он заметил пару каких-то кристаллов, которые начали светиться именно в этот момент. Из кармана на свет появился алый шар размером с бильярдный, он взял его в обе руки и резко повернул половины в противоположенные стороны. И тут же тот вспыхнул алым, после чего мужик резко подкинул его вверх метра на три. Враги, видимо, прекрасно понимали, что происходит, и бросились врассыпную. Да вот только далеко не убежали. Из шара в спины бегущих ударили короткие алые молнии, только мужик в перчатке управлял шаром, выбирая цели. Все, до единого, повалились на плиты площади, застыв изломанными куклами, из-под некоторых расплывались кровавые лужи. Даже умный главарь последних не успел ничего сделать, его обожженное до мяса почерневшее лицо было отлично видно.

— Неслабо жахнуло, — прокомментировал Головин. — Хорошая гранатка, нам бы такие нацистов давить. А почему автора не тронула?

Тирай пожал плечами.

— Возможно, она расценивала его, как своего. Думаю, перчатка — управляющий элемент, а других людей на вечерней площади нет, похоже, местные знали, что случится стычка двух банд, и держались подальше. Смотри, это еще не все.

Выживший поднял руку, и алый шар опустился ему на ладонь, ту, которая в перчатке. Он снова сделал вращательные движения, словно соединил его обратно. И тут, наконец, проснулись городские власти, прямо из пустоты на площадь шагнули несколько людей в темных длинных плащах с прикрытыми лицами. Вместе с ними пришли три железные, а может, и не железные, игрушки, или, как для себя Павел их окрестил, големы. Бежать бандиту было некуда. Он снова активировал свой шар, но на этот раз он не сработал, висел себе у того над головой и висел. Рука одного из мужчин окуталась странным багровым светом, он вытянул ее и поманил шар, который послушно влетел в его ладонь. Деактивировав устройство, страж порядка сунул его в карман. Затем что-то произнес, обращаясь к бандиту. Тот скривил рожу в стиле «хрен вы меня возьмете, волки позорные» и вытащил из другого кармана рукоять от ножа, которую перекинул в правую руку, и из нее тут же появилось полуметровое узкое призрачное лезвие.

Черный никак не прореагировал, только сделал знак своим игрушкам, и те с невероятной скоростью, сжимая в руках какие-то шесты, по которым бегали электрические разряды, ринулись на бандита. Что ж, дальше ничего интересного не было, железки уложили сопротивленца в три секунды, он смог ударить только один раз, отрубив голему кисть, после чего тело подняли и утащили в пустоту. Черные в сопровождении пострадавшей железяки обошли побоище и, добив тех, кто был, видимо, еще жив, прихватив с собой артефактный нож, ушли так же, как и пришли.

— Очень интересно, — озвучил увиденное Павел. — А у них только контактное оружие или есть и дальнобойное? И что насчет огнестрела?

— Того, к чему ты привык, тут нет. Вообще нет огнестрельного оружия. Почему? Мы не знаем. Дальнобойное имеется, не хуже ваших пистолетов и винтовок, но на каких принципах оно работает, понятия не имеем. Скорее всего, это зависит от уровня создателя или владельца работать с энергией, поскольку пользоваться им могут далеко не все. Ну, во всяком случае, к такому выводу мы пришли. Да что я рассказываю, сейчас покажу.

Следующие два часа Павел изучал методы и возможности вероятных противников. Надо сказать, интересно. Были у них действительно винтовки, которые стреляли белыми энергетическими шариками, как только заряд поражал цель, следовала небольшая вспышка, и тело зависало в воздухе. Правда, при этом никаких видимых повреждений Головин не заметил, кроме того, что на землю падал труп с белым от ужаса лицом, а через несколько мгновений исчезал и странный снаряд. Были и другие заряды с уже привычным действием, некоторые поджигали, другие промораживали, и нечто, напоминающее кислоту. Но вот что странно, этих вещей было очень мало, настолько, что одновременно на поле боя использовалось не больше десятка таких артефактных стволов, и только у офицеров, остальные аборигены имели более простые, но чаще предпочитали резать друг друга холодняком или стрелять из самострелов, напоминающих арбалеты, которые тоже имели кое-какие артефактные улучшения, но не слишком отличающиеся от того, к чему привык он.

— Из тысячи часов записей, — вздохнул Тирай, когда Головин попросил поставить еще парочку, — я отобрал самые интересные. Но пора переходить к катастрофе, времени мало. А тебе еще нужно с телекинезом освоиться.

Павел вздохнул, вот с этим дело не шло совсем. Тирай даже вызвал одного из техников, вроде это был старший Тор. И тот показал класс, вошел на тренировочную площадку, поднял с пола взглядом три мячика, затем покружил их над головой и как-то неуловимо отправил в мишени, которые стояли треугольником, причем две из них были основанием справа и слева за спиной.

— Долго тренировался? — спросил Головин, когда техник покинул площадку.

— Тут ничего сложного нет, — пожал тот плечами, — концентрация, видение окружающего пространства. Я ведь не всегда техником был, моя должность по совмещению ликвидатор угрозы для персонала станции. Раньше был в частной армии правителя планеты Голг. Но это так, забава. Тренируйся. С одним я могу еще с учебы, когда только имплантат поставили, примерно за неделю. А вот с тремя… На это ушло с полгода. Только я не с шариками тренировался, а с различными острыми предметами, вроде железяк, которые твое тело насквозь пробьют. Я видел, как ты тренируешься и отрабатываешь удары, хочешь, с младшим моим братишкой сойтись в тренировочном поединке?

— А чего не с тобой?

— Военные модификации, — ответил Тор. — Случайно покалечу, вовек не расплачусь. А братец — любитель кулаками в питейных домах помахать, вам с ним будет интересно.

— Ну, тогда вечером попробуем с Теком, — согласился Павел.

Запись с гибелью большинства населения Эксиолы не сказать, что произвела впечатление, не было ни мировой войны, ни ядерных взрывов, ни вирусов, все случилось как-то прозаично. Просто в одно прекрасное утро от одного из артефактов, висящих над не слишком крупным городом, в сторону соседнего выстрелила серая нить. Она ударила в шар между игл, и из него вылетело уже две. И так дальше, разрастаясь по всей планете. Люди на улицах останавливались, задирали головы вверх, не понимая, что происходит. А затем экран, который защищал планету, стал плотным и непроницаемым.

— Мы вели непрерывную запись, — пояснил Тирай и ускорил запись, — щит прояснился спустя год и два месяца. Мы не смогли понять, что случилось, но к этому моменту мир погиб.

Головин увидел только мертвые города. Нити, связывающие артефакты, изменились, теперь с них свисала бахрома, длинная, достающая до земли, и стелилась по ней тонкими нитями, расползаясь по округе. Она была везде — в городах, в лесах, каменистых пустынях.

— Вот что нам удалось запечатлеть спустя несколько месяцев.

Головин сосредоточился на картинке. Двое мужчин крались по окраине города, у обоих на глазах были какие-то очки. Они шли очень осторожно, активно вертя головами и внимательно смотря, куда ставят ноги. Неожиданно один оступился и задел одну из серых нитей, и оба бросили бежать. Они неслись так, словно за ними гналась сама смерть. Вот только от этой дамочки с косой не убежишь. Из стен начали появляться полупрозрачные силуэты, отдаленно напоминающие человеческие, которые скользили вслед убегающим. Те неслись, как сумасшедшие, задевая новые нити, и количество призраков, или фантомов, росло. Первый бегун несколько раз вскидывал руку с зажатым в нем предметом, который видно не было. Фантомов отшвыривало с дороги, двоих даже расплескало, превратив в лужи на грязной брусчатке. Но, видимо, заряд оружия был сильно ограничен, поскольку мужчина с грустью на лице опустил руку и сунул девайс в карман. Вскоре призрачные силуэты окружили незадачливых путешественников. Один из них в итоге дотянулся до того, что потревожил сеть, тот замер с ужасом на лице, из него отделилось какое-то полупрозрачное облако, которое было поглощено фантомом, а на землю упал высохший до состояния мумии труп. Напарник погибшего, понимая, что все кончено и его ждет такая же судьба, с выражением обреченного на лице упал на колени. Все повторилось — прикосновение, поглощение, назовем это душой, высохшее тело. Призраки с минуту постояли над останками, после чего начали втягиваться в стены домов. Вскоре улица стала абсолютно безжизненной, на ней остались только два высушенных тела.

— А ночью еще и бродячий туман появляется. Мы думаем, в нем скрываются такие же призраки, — прокомментировал ситуацию Тирай. — Где возникнет, никто не может предугадать, но живность, которая обитает на Эксиоле, спасается от него, предчувствуя появление. Замечено, что в пустошах и лесах призраков гораздо меньше, чем в покинутых городах. — Он запустил новую запись. — Так Эксиола выглядит сейчас.

Головин с интересом наблюдал за местом, куда ему предстояло отправиться, и задачка нравилась ему все меньше. Мир медленно умирал, города разрушались, серых нитей стало гораздо больше. А еще там стало расти какое-то растение, которое очень любило ночной туман, оно отлично чувствовало себя на камнях, вгрызаясь в них, используя любую щель. Природа тоже не осталась неизменной, с каждым годом она чахла, некоторые места с наибольшей концентрацией населения уже превратились в каменистую пустыню, в которой единственным местом, где что-то растет, это побережье рек, озера высохли. Каменный плющ, так называли растение на станции, не в счет.

— Печальное зрелище, — подвел итог Павел.

Тирай кивнул.

— Поэтому мы хотим спасти знания, хотим спасти выживших, сохранивших наследие предков. Изначальные — хранители всей бесценной информации, и потерять то, что знают те, кто еще не погиб там, внизу, считают преступлением. За этим ты здесь.

— Ну, затем, так затем, — философски пожал плечами Павел. — Я — наемник, вы поставили задачу, обозначили плату, моя работа — выполнить свою часть сделки и получить награду. Правда, у меня есть сомнения по поводу войны с тем, что будет охотиться на меня внизу, уж больно мне не понравилось увиденное, не уверен, что ваш имплантат способен помочь мне в схватке с призраками. А ведь они будут основной угрозой, не люди.

Тирай выслушал все это молча.

— Не знаю, что ответить, — наконец, произнес он после затянувшейся паузы. — Сам видел, что у аборигенов есть какие-то устройства, способные убивать их и убирать с дороги. Кроме того, ты гораздо быстрее этой парочки. Возможно, бегство будет оптимальным способом для спасения. Ладно, у нас осталось два дня, сейчас на Эксиоле ночь, мы воспользуемся окном, которое появится чуть позже, почти ранним утром. У тебя будет максимальное количество времени. А теперь давай обратно на тренировочную площадку, нужно подтянуть концентрацию. Поможет телекинез или нет, но ты должен научиться им управлять.

— В этом ты прав, уж коли отправляете туда с голым задом, хоть пусть какое-то оружие у меня будет. А вообще у вас есть какие-то боевые скафандры? Интересно было бы взглянуть.

— Есть, — кивнул Тирай, — но сейчас их все равно нельзя использовать, так что, толку знакомить тебя с их разновидностями и возможностями, это попросту тратить время, которого у нас и так нет. Потом сам изучишь. Во вселенской сети достаточно информации по этому вопросу.

— Твоя правда, — согласился Головин и прошел в тренировочную зону.

К концу второго дня ему, наконец, удалось послать мягкий шарик в сторону цели, не попал, но тот, развив приличную скорость, просвистел сантиметрах в двадцати.

— Наконец-то, — обрадовался Тирай, голос его звучал устало, словно он сам весь день тренировался. — Уловил, как ты это сделал?

— Сейчас выясним, — поднимая отлетевший к нему шарик взглядом и концентрированным резким выбросом силы отправляя его в цель, ответил Павел. Красным росчерком тот просвистел через всю комнату и даже почти угодил в край мишени, разминувшись с ним в считанных сантиметрах.

— Устал? Или закрепим?

— Сделаю десяток бросков, если сбоев не будет, то завтра начну тренировать точность.

— Давай. Кстати, а ты понимаешь, что телекинезом можно не только швырять, но и ловить вещи?

— Догадываюсь, что у него много возможностей, но сейчас нужно разобраться с той, что мне наиболее нужна. А как разовью имплантат, так… — при этом Головин снова отправил шарик к цели, и на этот раз попал. Его лицо осветила улыбка, наконец-то получилось. Пусть не идеально, но все равно это было ощущение победы. Он научился делать то, что раньше делать неумел.

— Он питается от твоего тела, — начал просвещать насчет имплантата Тирай, — чем хуже ты будешь себя чувствовать, тем больше энергии будет забирать телекинез, и ты можешь просто перенапрячься. Теперь по поводу перегорания. Если ты часто используешь его, очень часто, причем используешь на максимуме возможностей, для тебя это триста грамм, если ты зацепишь четыреста и станешь их тянуть к себе, то это у тебя выйдет, но имплантат будет греться, и если вовремя не остановиться, просто отключится, и не будет активным, пока не остынет. Поверь, это ты почувствуешь.

— А совсем выйти из строя? — спросил Павел, в десятый раз подряд попадая в мишень и покидая тренировочную комнату.

— Может быть и такое. Износ, частое употребление, множественные отключения, все это может привести к его перегоранию. И тогда только замена. Сам понимаешь, что выполнить ее на Эксиоле не выйдет, только здесь, на станции. А сюда можно будет попасть, только умерев.

— Не уверен, что выйдет, — хмыкнул Павел. — Тирай, не надо считать, что люди глупее, чем вы. Я же прекрасно понял, что, если попадусь призракам, они из меня вытянут душу, так же как из этих бедолаг. Единственный шанс — это умереть раньше, чем они до нее доберутся, или без их участия.

— Я рад, что вы понимаете всю опасность. Вероятно, как это, — он щелкнул пальцами, — вы, люди, говорите, билет в один конец?

— Да, ты все правильно сказал, и да, я прекрасно понимаю, что, возможно, умру безвозвратно. Но я и раньше так жил. Мы, люди, живем, не зная, что нас ждет за гранью, но все равно живем, рискуем шкурой, иногда даже просто так, ради интереса. А что если… Ладно, пошли ужинать, мне, если ты еще не забыл, с Теком махаться.

— Зачем тебе эта стычка? — тут же напрягся Тирай. — Покалечить он, конечно, тебя не сможет, но все же это ненужный риск.

— Я могу до одурения махать руками, вспоминая приемы, — отозвался Павел, шагая по коридорам станции, — но тренировочный спарринг с партнером покажет, чего я на самом деле стою. Кроме того, я хочу попробовать вплести в рисунок боя мою новую способность. А с самим собой, сам пронимаешь, этого отработать не выйдет.

Тирай ничего не сказал, Головин его не убедил, но начальник станции решил не мешать. Он был сугубо гражданским, и лезть в подобные дела не хотел, не считал себя в них достаточно компетентным.

— Готов к взбучке, землянин? — услышал Павел, стоило ему переступить порог кают-компании.

— Всегда готов, — отдав пионерский салют, отозвался Ухо.

Тек одобрительно кивнул.

— Тогда ешь, силы тебе еще понадобятся. И милости прошу в наш развлекательный центр.

Головин кивнул и направился к автомату. Получив поднос с очередным набором рациона, он уселся за стол к братьям, а не как в прошлый раз за отдельный. Те синхронно кивнули, принимая новичка.

Они обсуждали что-то вроде сериала, который смотрели, только, в отличие от земных, это был интерактив, где зритель мог участвовать в действии и влиять на сюжет. Головин, жуя, прислушивался к их обсуждению. Не сказать, что было интересно, но все же какое-то разнообразие.

В развлекательном центре ему еще не доводилось бывать. Большая комната на другом уровне, тут был ринг, какие-то столы для игры, огромный полупрозрачный дисплей, капсулы виртуальной реальности, бар с разными бутылками. Короче, все, чтобы персонал не скучал. Вообще станция была небольшой, всего на сотню человек, но столько персонала для слежения за планетой, на которую нельзя попасть, не нужно, и всех отослали, оставив четверых, которых по графику меняли.

— Хорошая у нас станция, — произнес Тор, — не работа, а отдых, разве что девочек не хватает, Гилая не считается, будь она последней бабой во вселенной, я бы на нее не полез.

— Полез бы, — отозвалась женщина, занимая один из диванчиков, стоящих вдоль столиков, после чего телекинезом притащила из бара бутылку и стакан и налила примерно четверть. — Еще как полез бы. Если на пару месяцев задержимся, в ногах к концу второго будешь валяться, и пальцы мне целовать, чтобы я тебя в койку пустила.

Техники одобрительно заржали.

— А ведь она права, братец, — толкнул Тора Тек, — виртсекс — это все фуфло. Ты без живой бабы два месяца не протянешь. Ладно, землянин, готов по полу ползать?

— Только над твоим телом, — весело и с задором отозвался Головин, и все засмеялись, ответ понравился.

Тек скинул форменную куртку и прошел за защитное поле, Павел поступил идентично.

— Правила? — спросил Ухо.

— Просто поединок, — отозвался Тек. — По яйцам не бить, конечности не ломать, глаза не выдавливать, уши, ноздри и рот не рвать. Если хочешь пользоваться телекинезом, валяй, я не буду, а то ведь раз двину, и грудная клетка всмятку, потом восстанавливай тебя, а у тебя имплант свежий, ты мне все равно своим теликом ничего не сделаешь.

— Договорились, — отозвался Павел.

— Тогда по сигналу, — кивнул противник, и тут же под потолком что-то громко и резко прогудело.

Ухо пошел вперед, работая руками и ногами. Пару раз пытался сделать толчки силой, но из этого ничего не вышло, только один раз показалось, что Тек покачнулся, но почти незаметно. Противник пока слегка кружил, ведя его за собой, не бил, так, не давал навязать схватку на чужих условиях.

— М-да, — синхронно протянули оба бойца, вывалившись с «ринга». Рожи у обоих были помятые.

— Боевая ничья? — предложил Тек, протягивая руку. — Не ожидал.

— Согласен, — кивнул Головин и пожал сероватую конечность. — Ты бы мог меня сломать, но для этого пришлось бы меня вырубать жестко, на грани, или убивать.

— Вроде того, — согласился Тек. — Выпьешь?

— Выпью, — согласился Головин. — Тирай, что мне можно пить-то? Вдруг у вас есть напитки, которые нельзя мне.

— Тебе все можно, — отозвался начальник станции. — Интересный бой, впервые видел Тека, лежащим на полу. Ни разу его не роняли.

— Все бывает, — философски отозвался Тор и притащил из бара еще пару стаканов и бутылку какой-то красной жидкости, которая оказалась довольно приятной и не очень крепкой, что-то вроде кислой настойки.

Время до отбоя прошло хорошо. Головин весь вечер тренировал телекинез, поднимая и опрокидывая стопки себе в рот. Плохо, что пил, и совершенно не пьянел. Похоже, пьяные биороботы были тут без надобности. Он весь облился, но на седьмой прекратил мазать.

— Неплохо, — прокомментировала Гилая. — Но вот когда пообедаешь, не обляпавшись, вот тогда можно сказать, что начального уровня достиг.

Головин пожал плечами.

— Не все сразу, и на моей улице перевернется грузовик с бухлом.

Глава четвертая

— Что по плану сегодня? У нас осталось два дня, — после завтрака поинтересовался у Тирая Головин.

— Шарик меняем на тяжелый, максимального веса, снаряд, даже чуть больше, — пояснил начальник станции. — Будем продолжать развивать имплантат. Тек вызвался с тобой поработать на ринге, помочь с тренировкой. Только не поубивайте друг друга. А еще я хочу опуститься по линии твоей родовой памяти.

— Зачем? — тут же напрягся Павел.

— Не беспокойся, это безопасно, но может тебе пригодиться, хоть ваше общество и не использует подобное, сохраняя наследие крайне неудобным способом в виде внешних носителей, это не значит, что ты не можешь воспользоваться тем, что умели твои предки. Просто это нужно пробудить.

Головин пожал плечами.

— Знания лишними не бывают. Хотя не понимаю, чем мой предок, воевавший с Наполеоном и стрелявший из примитивного кремневого пистолета максимум на десять шагов, может помочь мне, человеку, который стрелял на полкилометра без всякой оптики и попадал?

Теперь уже Тирай пожал плечами.

— Пока не попробуем погрузиться, не узнаем. Но почему ты все сводишь к боевым навыкам? Вдруг ты получишь знания, которых раньше не имел? Например, ты сможешь самостоятельно сделать зажигалку? Или бомбу? Не забывай, мы выкинем тебя на опаснейшую планету, класса диких, одного, без одежды, с низким уровнем подготовки. Думаю, тебе пригодится все.

— Ну, в принципе, да, — не слишком уверенно кивнул Павел, он уже понял, куда клонит собеседник. — Все же, наверное, ты прав, одно дело думать, что можешь, а другое точно знать. Ну что, на полигон?

— На полигон, — подтвердил Тирай.

Стальной шар весом триста сорок грамм, оказалось, двигать гораздо тяжелее, чем маленький резиновый мячик. К концу первого часа Головин вспотел, заболела голова, а область внутри черепа ближе к затылку начала слегка нагреваться. Но результат был, тяжелый шар с силой бил в центр мишени, и если бы не материал, который плавно принимал на себя удар, роняя снаряд на мягкий пружинящий пол, то от мишени после первого броска ничего бы не осталось.

— Хватит, — неожиданно приказал Тирай, наблюдавший за ним. — Имплантат близок к перегрузке, еще немного, и перегреется окончательно, и потом будем ждать часов пять, пока нормально начнет функционировать. Запомнил ощущения?

Ухо кивнул.

— Понял, дальше лучше не доводить, ощущения неприятные. Ну, тогда я на ринг?

— Нет, ты в кресло, — указав на парящий предмет мебели с вращающимся вокруг него прибором, приказал начальник станции, — поработаем с твоей родовой памятью.

Головин вышел из тренировочной камеры.

— Как скажешь, — легко согласился он.

Кроме того, после прошлого разговора его этот вопрос реально заинтересовал. Например, дед хоть и был солдатом и в войну дошел до Праги, пока не поймал свой осколок, но был рукастым, дом сам построил, машину старую чинил, мог легко разобрать часы, отладить и собрать обратно. У Павла даже с более несложными вещами не всегда получалось собрать так, чтобы работало. Это не касалось оружия, вот с этим всегда порядок, он мог взять в руки незнакомую немецкую штурмовую винтовку, раскидать ее на части, а затем без проблем вертать все в зад. Поэтому все с «новьем», взятым трофеями, шли к нему.

Павел забрался в кресло и, усевшись поудобней, вопросительно уставился на Тирая.

— Что дальше?

— Закрой глаза, — начал инструктировать тот, — и думай о своих предках. Думай о тех, кого помнишь. Не надо глубоко забираться, больше от тебя ничего не требуется. Ах да, не усни, — добавил начальник станции.

Головин кивнул, ничего сложного. Он прикрыл глаза и начал вспоминать деда и прадеда. Ничего не происходило, кроме того, что снаружи изредка мелькал свет…

— Ну, здравствуй, внучок, — неожиданно появилась в его голове чужая мысль. — Э-ка ты, куда забрался-то.

— Дед?

— Он самый, оболтус голозадый. Значит, вот как все вышло, нашел ты свои два метра. Но нашел с честью.

— Такая судьба солдата, не ты ли меня этому учил? — мысленно ответил Головин.

— Верно, внучок, все ты правильно помнишь. Для солдата боевой поход — это судьба, остаться в живых — удача, вернуться домой — случайность. Ну да ладно, вижу, не посрамил ты род. А теперь давай, возвращайся обратно, а то твой инопланетник уже побежал за аптечкой, или чего там у него? Если что, зови, чем смогу, помогу.

Головин открыл глаза. Он лежал на полу, а в стороне суетился Тирай, рядом с которым парил медицинский робот.

— Очнулся? — заметив, что пациент открыл глаза, констатировал он очевидный факт.

— Очнулся, — согласился Павел и сел, голова была тяжелой и гудела, словно колокол, хотелось спать. — Что случилось?

— Не знаю, — развел руками Тирай, — никогда подобного не видел. На приборах внезапно произошла запредельная вспышка активности мозга, мне показалось, что ты там не один, но такого быть не может, едва имплантат ИИ не перегорел, а ты отключился. Плохая это была идея, не приспособлены вы, земляне, для погружения в родовую память.

— Ты хочешь сказать, мы дефектные? — не став говорить начальнику станции, что разговаривал с дедом, поинтересовался Головин, поднимаясь с пола, он пошатнулся, но устоял.

— Называй, как хочешь, но факт остался фактом. Я не смог обнаружить ни единого участка всплывшей родовой памяти. Давай обратно в кресло, проведу сканирование, посмотрим, не навредили мы тебе. Это будет очень плохо.

Головин хмыкнул и полез обратно.

— Обошлось, — спустя минут двадцать, произнес Тирай. — Слазь.

В этот момент в лабораторию вошла Гилая. В руках у нее был небольшой контейнер.

— Вот, закончила. Может, выгорит, и не с голой задницей на планете окажется. Полный комплект сделать не успеем, слишком долго происходит генерация такого сложного материала.

Тирай поставил контейнер на стол и, открыв его, достал оттуда трусы-боксеры телесного цвета.

— Неплохо, — изучив изделие, произнес он.

— Крепкие, не пачкаются, — продолжила нахваливать трусы Гилая. — И главное, мало чем отличается от псевдо кожи, как мы знаем, она проходит барьер, ничего искусственного. В крайнем случае, они просто в прах рассыплются, как одежда, на первом био, которого мы туда посылали. Так что, мы ничего не потеряем. Но, как я сказала, мы не продумали эту идею заранее, так что, на нашем оборудовании только трусы сделали, на полный комплект, включая обувь, уйдет не меньше двадцати трех звездных единиц. Если вы задержите отправку Павла до следующего окна, я успею.

— Нет, — коротко ответил Тирай. — То окно крайне неудачное, оно ночное, он не успеет ни адаптироваться, ни найти укрытия. И через час мы получим его обратно. Если получим.

— Трусы — этого хорошо, — сказал Головин, забирая из рук начальника станции свой новый элемент гардероба. — Знаете, как неудобно бегать, когда конец болтается? Так что, спасибо, Гилая. Жаль, нельзя сделать что-то вроде тапочек для плавания, чтобы ходить без особой опаски.

Женщина виновато, развела руками.

— Пять звездных единиц, не меньше, быстрее материал не накопится.

— Ну, что есть, — улыбнулся ей Головин. — Спасибо.

Та кивнула и удалилась.

— Ну-ка примерь, надо посмотреть, как они на тебе, потренируйся в них, если будут натирать или ты в них сопреешь, этот вариант не подойдет, хотя крепость кожи не позволит получить травму, но дискомфорт — плохо для дела. Никто никогда не делал ничего подобного, не было нужды, так что, никаких испытаний, естественно, не проводилось.

Головин пожал плечами и, забрав трусы, отправился в тренировочный зал.

Сняв комбез и нижнее белье, он, хоть и с трудом, но натянул обновку. Первые пару минут они сильно жали, но довольно быстро растянулись. Он подвигался в них, присел пару раз, поднял ноги, пробежался вокруг ринга. Вроде бы ничего, он даже перестал их ощущать. Забравшись на тестовый полигон, он проделал разминочный комплекс, потом помахал руками и ногами, гоняя по рингу «тень». Потом явился Тек, которого вызвал начальник станции, и они уже вдвоем приступили к спаррингу. Трусы оказались, что надо, ничего не потело и не прело, они не натирали, их, словно, вообще не было. Так прошло не меньше двух часов.

— Тирай, отличная одежка. Давай Гилае команду на изготовление полного комплекта, чтобы, если помру там и все же вернусь, у меня была одежка для следующего выхода.

— Хорошо, но только после того, как ты пройдешь в них барьер, вдруг, не все учли, и они и вправду в пыль рассыплются?

Головин кивнул и, поджав руку безухому Теку, слез с ринга. С помощью техника подготовка стала куда продуктивней. Так и пошло дальше — тренировка, телекинеза, ринг, физуха, записи с планеты. В кресло для погружения в родовую память Тирай его больше не сажал.

— Готов? — Тирай стоял рядом со стаканом, размещенным прямо внутри, пока еще деактивированного силового луча, который должен был доставить Павла на Эксиолу.

Процесс, не сказать, чтобы сложный, стакан опускается до верхних слоев атмосферы, именно там располагался барьер, в этот момент там образовывалось тонкое место, которое силовой луч мог пробить, стакан распадался, оставляя объект, в данном случае Павла, внутри луча, который опускал его на поверхность. Ну, а дальше…

— Всегда готов, — следуя традиции, улыбаясь, ответил наемник, но руку в пионерском салюте вскинуть не смог, так как был зафиксирован внутри стакана.

— Тридцать секунд, — суровым голосом сообщил Тор, отвечающий за отправку и наведение. — До встречи, землянин, был рад знакомству.

— Бывайте, — ответил Павел, поскольку тут собрался весь маленький экипаж. — Может, когда-нибудь увидимся.

В голове пошел отсчет, голос ИИ монотонно бубнил: «Двадцать, девятнадцать…».

— Поехали! — весело выкрикнул Головин, когда услышал «ноль», и капсула, соскользнув с направляющей, устремилась к Эксиоле, окруженная голубоватым непрозрачным светом. Никаких перегрузок, ни тошноты, ни ощущения свободного падения, казалось, что она вообще не двигается.

Про себя он начал считать. Когда дошел до девяноста, прозрачные стенки раскрылись, как цветок, и отлетели в сторону, оставив его в силовом луче. Тут же стало холодно, но не настолько, чтобы стучать зубами. О том, что он прошел барьер, стало ясно, когда он почувствовал, как нагрелся ИИ, находящийся в его голове. Виски заломило, он боялся, что это поджарит ему мозг, так как имплантат находился прямо под ним, но это почти сразу прекратилось. А через секунду он получил короткое сообщение от «железяки»:

— Жив, прошли.

— Уже в плюсе, — прокомментировал Головин.

Кстати, перед тем, как войти в капсулу, он поменял свой позывной. Долго думал, что взять, поэтому выбрал то, что соответствовало ситуации. Для всех на орбите он был теперь призрачным видением, которое могло растаять в любой момент. Так Ухо стал Миражом. И если станции удастся каким-то макаром наладить с ним связь, обращаться они к нему будут, как к Миражу.

Новый отсчет. На двухстах силовой луч исчез, и Павел полетел на землю с высоты пяти метров.

— Твою ж мать, — мысленно пожелал он Тору.

Да, сценарий, когда силовой луч пропадет в связи с закрытием окна, просчитывался, но, видимо, на этот раз техник опоздал с посылкой на пару долей секунды. Не критично для нового тела. Ступни ударились о каменистую землю, и Головин ушел в перекат через левое плечо, смягчая силу удара. Вообще Тирай заверял, что он сможет без особых последствий спрыгнуть с высоты метров десять-двенадцать на твердое покрытие, а на мягкую землю так вообще с пятнадцати, новый скелет позволял, не рекомендовано, но можно, если припрет.

Вскочив на ноги, Павел осмотрелся. Местом высадки на этот раз оказалась равнина с каменистой твердой потрескавшейся почвой, вокруг никакой бахромы, висячих артефактов. Поблизости вообще ничего не было. Трусы полет пережили, уже здорово, а вот то, что ботинок нет никаких, хреново. Да, его новая шкура попрочнее старой, но сможет ли она сопротивляться, если он будет сбивать ноги несколько дней подряд? Он знал, куда его забросит, ему было нужно идти на восток, чтобы добраться до вымершего поселка. Это было единственное место, где можно найти хоть что-то. Крошечный, с дюжинной двухэтажных домов, одной улицей и лавкой. Вроде фермерской деревеньки, поскольку раньше тут были сплошные поля.

ИИ хоть и находился в пассивном режиме, но легко сориентировался по сторонам света, и в голову Павла с короткой вспышкой мигрени пришло сообщение: «Тридцать градусов направо, дистанция — двадцать шесть километров».

Головин повернулся в нужную сторону и приметил ориентир — какую-то вышку на горизонте. В принципе, он изучал карту района, в который его будут высаживать, так случилось, что окно всегда возникало в новом месте, на станции просто научились их засекать.

Мираж не торопился бежать к городку. Сначала надо было прояснить обстановку, несколько раз он медленно повернулся вокруг на триста шестьдесят градусов, изучая все, что есть вокруг него, но ни живности, ни призраков, ни растений не увидел. Только нечто ржавое и накренившееся на горизонте. Подняв взглядом мелкий камешек, он с силой послал его в нужную сторону, тот со свистом унесся вдаль. Если бы кому-то прилетело в череп, не факт, что кость бы выдержала, а в камешке весу всего грамм двадцать. Что ж, одно оружие у него уже есть. Теперь бы приодеться, да и вооружиться. Нормальный обычный нож не помешал бы.

Павел еще раз обернулся, выискивая неприятности, но все было тихо и пусто.

— Шагаем, — приказал он вслух сам себе и сделал первый шаг по чужой, едва живой планете.

С первой серой нитью и свисающей с нее бахромой, идущей с севера на юг, или наоборот, он столкнулся на шестом километре пути. К этому моменту Мираж вышел на остатки дороги, так шагать было проще.

Остановившись в сотне метрах, он пристально начал изучать свисающие нити, здесь их, в отличие от городов, было немного, до земли доставаи далеко не все, но над дорогой оказалась самая густая завеса.

Трогать их Павел не стал, хотя очень хотелось отправить первый материал в «центр», но сейчас ему, человеку, который имеет минимум информации о происходящем, было категорически нельзя, если они будят скрывающихся неподалеку фантомов, то сейчас связываться с агрессивной формой жизни смертельно опасно.

Он внимательно изучил места поблизости, где занавес не достигал земли, и бахрома была самой жидкой, крюк в пятьдесят метров — и не крюк совсем. Сойдя с дороги, Головин, не спеша и внимательно глядя себе под ноги, направился к нити.

Что ж, осторожность и наблюдательность себя оправдала, уже на подходе он заметил на земле серую тонкую нить, которая едва светилась, причем подсветка ее и выдала, что ж, уже неплохо, пробормотал Мираж, и присел в паре метров от сигналки, внимательно изучая ее. Ничего интересного, потолще волоса, но ненамного, вот и все наблюдение. Он уже собирался уйти, когда та слегка шевельнулась и сдвинулась в его сторону. Ветра, который мог проделать это, и в помине не было, полный штиль. А значит, нить его почувствовала. Павел поднялся и отступил на шаг, это его и спасло. Ожившая нить стала похожа на кнутовище, она резко изогнулась и буквально ударила в его сторону, стремясь зацепить по ногам. Не вышло, не зря все четыре дня Головин махал руками и ногами, оттачивал с Теком реакцию. Нить шла понизу, поэтому он подпрыгнул, пропустив ее под собой, потом в три гигантских прыжка разорвал дистанцию, оказавшись сразу метрах в восьми. И серая сразу успокоилась, замерла на желтоватой каменистой потрескавшейся земле, как ни в чем не бывало.

Павел поднял голову и, вытянув руку, сжал ладонь в кулак, оттопырив большой палец. Как ни странно, этот знак означал у инопланетян то же самое, что и у обычного землянина, одобрение, или все в порядке. Головин прекрасно знал, что сейчас весь персонал станции замер у экранов, следя за ним. Его успех — залог их полезности, а это значит, рост в социальном рейтинге, на котором строилась жизнь в их родных мирах.

Павел направился к намеченному коридору, до которого осталось всего метров сорок. Ни одной длинной нити, он больше так и не заметил. Проход в занавесе был довольно широким, высотой метра в четыре и шириной в десяток. Да и рядом с этим нити не свисали ниже двух метров. Осторожно шагая и внимательно следя за тем, что находится у него под ногами, Головин приблизился к центральной нити. Остановившись в трех шагах, он начал пристально изучать ее. Разглядеть удалось немного, больше всего это напоминало толстенный мохрящийся канат, как тот, по которому в школе лазили к потолку. Нити, свисающие ближе всего, тускло засветились и заволновались. Что ж, доказано они чувствуют присутствие Головина. Интересно, они на местных так же реагируют? Тот ролик, что он смотрел про двух невезучих мужиков, был ранний, совсем ранний, несколько лет с момента катастрофы, других свидетельств контакта аборигенов с нитями зафиксировать не удалось, выжившие предпочитали держаться от них подальше.

И тут произошло то, чего Мираж никак не ожидал, нити стали удлиняться. Павел не стал ждать, пока ему перекроют дорогу, и одним рывком миновал закрывающийся коридор. При этом одна нить прямо на его пути опустилась так низко, что он мог зацепить ее головой, уклоняться было поздно, и он отклонил ее в сторону телекинезом. И все вышло. Оказавшись шагах в шести на другой стороне, он обернулся, всякое движение вновь прекратилось, фантомы из-под земли не лезли, все успокоилось, словно и не было ничего, только длинная нить медленно отыгрывала назад, возвращаясь к прежней длине.

— Эксперимент признан удачным, — заявил Головин вслух и зашагал прочь, стараясь убраться подальше от опасного места. — Телекинез оказался крайне полезным. — Он надеялся, что вечером ИИ, когда перешлет свой отчет, включит в него и его слова и ощущения.

Через двадцать минут он снова вернулся на дорогу. Ям, кстати, тут хватало, похоже, плохие дороги не беда России, это беда вселенной.

Тирай не соврал, его новая шкура оказалась очень прочной. Через час он сделал привал, осматривая свои ноги, ни одной ранки, никаких мозолей и натертостей, старые ноги при схожей ситуации он бы в кровь сбил, даже не дойдя до главной нити, а тут шагай себе, и шагай. Одно неудобно — каждый камешек под пяткой ощущаешь.

Что-то блеснуло в грязи шагах в двух правее него. Головину было лень вставать, и он просто притянул предмет взглядом. Перед лицом висела мелкая серебристая монета, не потускневшая за тридцать лет.

Что ж, первый трофей, первый артефакт погибшей цивилизации, и не удивительно, что это оказалась деньга, вот нисколько не удивительно. Вытянув руку, Павел отключил телекинез, и кругляш упал ему на ладонь.

— Сканирую, — вызвав кратковременный приступ мигрени, заявил ИИ прямо ему в голову.

— Блин, да не ори ты так, снизь громкость, — поморщившись, попросил Павел. Ему никто не ответил, но он знал, что был услышан.

Жаль, железка не разговорчивая, так бы было веселее шагать. До города еще километра три.

— Монета, — уже гораздо тише, но с неизменной мигренью, заявил ИИ. — Риалийский союз. Номинал — пять церсов. Произношение неизвестно. Учитывая анализ надписей, произведенный до катастрофы, ценность минимальная. Состав — двадцать процентов серебра, остальное мельхиор. Имеется крохотный знак на ребре, не похожий ни на что, что наблюдали раньше. Возможно, это какая-то защита. Знак отсканирован. Отчет закончен, он будет оправлен вечером в урочное время или в нештатное, в случае вашей гибели.

— Ну что ж, — подкидывая монету и ловя ее телекинезом, произнес вслух Головин, — с почином тебя, Пашка. Ценность никакая, но кое на что это железяка сгодится. — Он притянул к себе длинный слегка шершавый камень, валявшийся у обочины.

— Ценность минимальна, — вызвав очередную короткую мигрень, заявил ИИ. — В вашем родном мире называется галька, известен во вселенной под разными названиями.

— Я не для коллекции, — буркнул Головин и, бросив камень рядом, принялся затачивать ребро монеты.

ИИ промолчал, наверное, до него дошло, что монетка, размером с рубль, может быть неплохим оружием, а если запустить ее с помощью телекинеза, то она лоб пробьет не хуже пули.

Через десять минут все было готово, Мираж снова шагал по дороге, пользоваться телекинезом можно было, любой частью тела, и сейчас монета висела над раскрытой ладонью и крутилась, повинуясь новому хозяину. Изредка он ее останавливал, пытаясь угадать, орел или решка, номинал или мужик в парике.

До поселка оставалось пройти всего полтора километра. На Эксиоле было раннее утро, погода радовала, чистое голубое небо, пара облаков на горизонте. Правда, местное светило поменьше солнца но, было чуть ближе и ярче привычного, и сейчас оно било в глаза, вися над горами. Учитывая, что у Головина пятнадцать часов светлого времени, он пока никуда не спешил.

Поселок был мелкий и своего артефакта из шара в ободах не имел, но нить все же была. Она, как и предыдущая, тянулась с юга на север, правда, чуть наискось, так что, скорее юго-запад. И вот тут просто пахло проблемами. Четыре дома, расположенные под ней и рядом, оплетены бахромой, коридора не было. Он нашелся гораздо левее, по размерам примерно такой же, как и тот, через который Головин уже прошел, ну, может, чуть меньше. Улица была длинной, сотни полторы метров, дома стояли не слишком близко друг к другу. Готическая архитектура, хоть и не совсем, так и перла, у каждого имелось высокое крыльцо с верандой, башенка, большой балкон, коньковая крыша, много окон. И почти везде рос каменный плющ. Тирай показывал с ним записи, разрастался активней дикого винограда, хотя и был на него похож, фиолетовые листья и стебли очень прочные, для людей неопасные, во всяком случае, имелось пару записей, где аборигены трогали лисья голыми руками. На главной улице в пределах видимости, не доходя до каната, стояли несколько автомобилей, нечто напоминающее пикапы, только способные лететь над землей на высоте пары метров. Они почти полностью были укрыты нитевидными коконами, так что просканировать их не вышло бы ни при каких условиях. Может, потому, что машины могли летать, местным плевать на состояние дорог, они по ним не ездили. Если так, то можно честно сказать, они решили проблему. Интересно, а как у них с дураками? Наверное, все же были, они ведь неистребимы.

Головин направился к крайнему дому, на котором и плюща было поменьше, и стоял он дальше всего от занавеси. Непрактичная высокая литая ограда, скрип ржавой калитки. Если бы здесь были люди, то они непременно услышали бы.

— Металл известен, — сообщил ИИ, наградив мигренью на следующие двадцать секунд, — в вашем мире называется чугун.

— Спасибо, это я и без тебя знал, — хмыкнул Головин и направился к распахнутым гаражным воротам, там хоть и было темновато, но не настолько, как, скорее всего, в доме, восточная сторона которого густо оплетена каменным вьюном.

Заглянув внутрь, Мираж несколько секунд вглядывался в темноту, пока глаза не привыкли. Транспорт хозяев отсутствовал. Все, что было в гараже, разбросано. Несколько шкафов распахнуто настежь, крышки ящиков открыты. Кто-то очень давно, судя по пыли, здесь все тщательно обшарил. Но то, что для мародера не представляло никакой ценности, для Головина, у которого из имущества только монета да трусы телесного цвета, здесь был клондайк, например, стоптанные ботинки, шляпа, и много чего еще. Главное порыться в этой горе мусора. Вот только большая часть за годы пришла в негодность, ворота были открыты, и сюда достала вездесущая вода. Штаны, на которые он нацелился, были скользкими от плесени и буквально расползлись у него в руках.

— Ну, ничего, — подбодрил себя Павел, — лиха беда начало.

Глава пятая

Ботинки отправились в полет, на полтора размера меньше, жали безбожно. Обыск гаража занял примерно минут двадцать. Трофеями стали старая кожаная рыжая потрескавшаяся, но вполне крепкая сумка, в которой вероятней всего таскали инструмент, пахло от нее смазкой и железом. Запах, въевшийся в кожу, невозможно было спутать, да и пятна от масла бледные, но вполне отчетливые, остались. Внутрь отправился короткий самодельный нож, напоминающий канцелярский, таким удобно резать линолеум, и плоскогубцы с кусачками. Анализ показал, что это вполне обычные металлы. Засаленная клетчатая кепка с жестким козырьком заняла свое место на голове, из шмоток это было единственное, что уцелело. И то хлеб, поскольку день или его часть обещал быть жарким.

Сунув наточенную монету за край трусов, так ее быстрее можно извлечь и послать во врага или хитро полоснуть по горлу, Головин отправился к двери, ведущей в дом. Вот тут его ждал сюрприз — замок наглухо заклинен. Неудачник, который в нем ковырялся, испортил его и сломал отмычку.

Вышибать тяжелую дверь плечом было бесполезно, даже с новым телом. Головин окинул взглядом гараж и, усмехнувшись, спустился обратно, вытащив из угла наковальню, килограмм на десять. Он вернулся к лесенке и, перехватив поудобней, словно метатель ядра, отправил ту в дверь в ту часть, где был массивный старый замок. Надо сказать, это была не картонка, как в обычной квартире, толстая дверь из подогнанных досок темного дерева, которое ИИ обозначил незнакомым словом кираб. Крепкое, не склонное к гниению, идущее на мебель, росло на нескольких десятках планет. Ценность низшая. Наковальня, запущенная крепкой рукой, ударила чуть ниже замка, с грохотом и треском сломанного дерева упала на ступени. Дверь приоткрылась сантиметра на три. Все же крепкая, и косяк такой же, но этого было вполне достаточно.

Головин поднялся по ступеням и несильным толчком рукой доломал то, с чем не справилась здоровенная железяка.

Коридор мрачный, в темных тонах стены, каменные, задрапированы гобеленами с какими-то серебристыми цветами. Окон нет, но впереди приоткрытая дверь, из которой льется свет.

Головин замер на пороге, прислушиваясь к тишине. Никто не явился на грохот. Видимо фантомы, которые тут обитали, распугали все живое, а сами они на звук не реагировали. Наемник, насколько возможно, изучил коридор, никаких нитей, чего еще бояться, Павел не знал. Шаг, и старые половые доски противно заскрипели, дом на мгновение наполнился звуком, он словно ожил, очнувшись от забвения.

Головин слегка скривился, для него, разведчика, так шуметь было верхом непрофессионализма. Шаг, еще шаг… Доски пружинили под его весом, но больше такого резкого звука не издавали, скрип был, но едва слышный. Дойдя до комнаты с открытой дверью, он обнаружил какую-то кладовку и выбитое окно. Света вполне хватало, какое-то устройство, напоминающее массивный советский пылесос, два раскрытых здоровенных дорожных чемодана, какие-то коробки на полках, некоторые из них пустые валялись на полу.

Павел присел возле устройства, кто-то, скорее всего тот, кто навел такой бардак в гараже, откинул крышку, возможно, что-то вытащил. Может, источник питания? Плохо, взглянуть и отсканировать устройство, которое питало этот агрегат, было главной целью. Но все равно Головину достались какие-то знаки, ничуть не напоминающие местный алфавит, выгравированные на внутренней стороне. Он аккуратно приложил ладонь, и башковитый ИИ принялся снимать информацию, так Головин прогладил весь корпус, позволив считать все до единого.

— Предположительно эти символы местный рунный алфавит, — заявил ИИ. — База не полная, расшифровки отсутствуют, требуются местные книги по артефакторике.

— Поищу, — мысленно ответил Павел, вроде ИИ живой, но какой-то деревянный, с ним скучно, поговорить не выйдет. — Слушай, а ты можешь быть более человечнее? Вести себя не как машина? Мы тут с тобой вдвоем, и пока у меня других собеседников не предвидится, а разговаривать во время привалов мне с кем-то нужно.

— Нет, — ответил ИИ. — Функция адаптации заблокирована для сбережения ресурса.

— Понятно. Ну что ж, тогда идем дальше.

Ответа не последовало. Пройдя в коридор, он оказался в большой темной прихожей. Головин внимательно оглядел пол и потолок в поисках нитей, вроде бы ничего, а вот красноватая плесень, покрывшая стены изнутри дома, и лезущая из открытого входа в подвал, ему очень не понравилась.

— Требуется анализ, — потребовала железяка.

Головин вздохнул и, вытянув левую руку, аккуратно приложил ее к влажному пятну.

Прошла примерно минута.

— Опасность! — завопил ИИ. — Плесень ядовита, вводится универсальный антидот, не прикасаться незащищенными участками тела.

Головин одернул руку и буквально упал на одно колено, вытер ее о старое полотенце, которое кто-то бросил посреди холла.

— Зараза, железная, — поднеся ладонь к лицу и изучая покраснения, словно взял в руки что-то горячее и сразу бросил, в нескольких местах кожа покрылась пятнами, но сейчас это уже быстро сходило. Головин почувствовал легкое головокружение и, отступив подальше, уселся на ступеньку лестницы, ведущей наверх.

— Токсин не слишком сильный, — заверил ИИ, — он не рассчитан на людей, скорее на мелких зверьков типа земных мышей. У тебя был слишком долгий контакт, а я сразу не смог распознать.

— Да пошел ты, — огрызнулся Павел.

— Мои мощности ограничены твоим энергетическим ресурсом, я умолкаю, все для эффективности.

— Умолкает он, сделал гадость и заткнулся, — разозлился Головин.

Голова прошла через пару минут. Не спеша, встав на ноги, Мираж прислушался к ощущениям, вроде все нормально, можно продолжать, но с такими подставами он долго не протянет. Держась подальше от плесени, которая, к счастью, захватила всего лишь часть стены, он прошел в полукруглую арку портал, откуда шел основной свет. Огромная кухня-гостиная, какие-то объедки, которым стукнуло очень много лет, скорее всего, они здесь с самого первого дня катастрофы. Высушенное тело в женской истлевшей одежде лежит у плиты, еще одно, судя по одежде, мужское, валяется в гостиной у большого обеденного стола из темного дерева.

Головин с минуту стоял в проходе, ища нити. Пусто. Сначала он решил осмотреть женщину и кухню. Присев возле трупа, он прикоснулся к нему рукой. Он успел досчитать до девяноста, прежде чем ИИ закончил сканирование.

— Женщина, тридцать девять лет, полностью обезвожена. Мертва около тридцати лет.

— Есть что-то интересное?

— Нет, — последовал короткий ответ.

— Ну, тогда не трать ресурс, не надо пересказывать мне очевидные вещи, будешь сообщать мне только о чем-то неизвестном.

— Установка принята, — отчеканил ИИ и заткнулся.

— Один плюс в этом точно есть, — произнес вслух Головин, — меня не будет терзать мигрень.

Его тихий голос прозвучал неожиданно громко. Поднявшись с колена, он осмотрел стол, обычный длинный кухонный нож, его неплохо тронула ржавчина. Взяв его в руки, повертел. Прикинул, нужен ли он ему, как оружие. Поскольку ничего другого не было, сунул его в сумку. Толстая, пусть и мягкая сталь вполне сгодится на первое время, а там, может, что-нибудь найдет. Поскольку ИИ промолчал, значит, тесак обыкновенный, и внимания не стоит.

Осмотр кухни занял минут пять. Мираж заглянул в каждый ящик, повозился с холодильником, ничем другим эта дура на платформе с дверцей быть не могла, дверца была распахнута, внутри обнаружились руны, но там явно чего-то не хватало.

На всякий случай Головин облапал ладонью стенки шкафчика.

— Шесть новых знаков, условно именую их рунами, — сообщил ИИ. — Больше никакой информации, вероятно, тут располагался элемент питания.

— Ох…нный вывод, — не сдержался Павел, — пять баллов.

Ничего съестного не обнаружилось. Может, мародеры постарались. Еще раз окинув взглядом кухню, Головин перешел в гостиную. Труп мужчины он на всякий случай тоже просканировал, поскольку ИИ промолчал, а возраст мертвеца наемнику был не интересен, Павел начал прикасаться ко всему подряд. Кто-то вывернул карманы покойнику, рядом валялись карманные часы, разбитые и помятые, видимо, со злости их раздавили каблуком. Одежда с трупа никуда не годилось, а, учитывая, что размер обуви у хозяина неподходящий, то обувкой разжиться в этом доме не светило. Книги, стоящие на стеллажах, Головин пролистал все, проведя рукой по каждой странице. Он знал, что ИИ пашет, как проклятый, но если тот молчал, значит, сказать ему нечего. Судя по обложкам, это была художественная литература.

— Что, внучок, не такое ты ожидал? — неожиданно возник в голове голос деда.

— Да нет, нормально все, — мысленно ответил Павел. — Наверное, ты прав, я ожидал чего-то удивительного. Но я жив, пока еще здоров, так что, все неплохо.

— Ну-ну, — прокомментировал дед это заявление и пропал.

— Только что произошел всплеск активности, — неожиданно проснулся ИИ. — Элемент питания, обеспечивающий жизнеспособность вашей оболочки, потерял ноль семь процента за несколько секунд. Диагностика отклонения не выявила.

— Твою мать, — не сдержался Павел, — зашел дед в гости, почти процент сожрал. Так, если он захочет побеседовать, я через час сдохну, а подзарядки тут не видать. — Отшвырнув последнюю книгу, которая казалась каким-то справочником, и, судя по картинкам чего-то, напоминающего двигатель, техническим, Павел спросил, — Есть что?

— Анализ ведется. Вероятно, имеется схема двигателя незнакомой конструкции. Анализ закончен. Данная конструкция несовершенна, имеет множество недочетов, признана устаревшей, ценности не представляет. Единственное, что представляет интерес, это схема питания от энергетически элемента. Элемент создан искусственно, обладает большим запасом накопленной энергии неизвестного типа.

— Интересно, осталось только разобраться, что за элемент. Ладно, пошли дальше, рано или поздно найдем что-то полезное.

Головин направился к выходу, задев ногой высушенное тело, то легко подвинулось в сторону, и под ним обнаружилась серебристая коробочка, толщиной с пару пальцев и длинной с его мизинец.

— А это что такое? — глядя на какую-то коробочку, лежащую прямо под ногой трупа, озадачился Павел.

Подняв находку, он открыл крышку и улыбнулся, банальная старая спичечница, и почти полная, не меньше полусотни, обычные, деревянные, с красными головками. Что ж, это полезный хабар.

— Что за металл?

— Серебро с небольшой примесью платины.

— Хорошая находка, — довольно заявил Павел и, открыв сумку, сунул в небольшой наружный карман. Теперь он мог хотя бы развести огонь.

Лестница, ведущая на второй этаж, безбожно скрипела. Там окон было больше и света достаточно, вот только одну комнату можно сразу вычеркнуть из планов на осмотры, внутри она вся была увита каменным плющом. Тот уже сокрушил дверь и теперь занимал половину этажа.

— Требуется анализ, — сообщил ИИ, — срежь стебель и обследуй не только внешне, но и внутренне.

— Ага, а его сок меня убьет. Зашибись у тебя идеи.

— Делай, — приказал ИИ. — Ты здесь как раз для этого. Убьет, вернешься назад. Давай.

Головин вздохнул и вытащил из сумки нож, перепилил довольно крепкий стебель с парой листков, шипов и небольшим цветком.

— Отлично. Сложи руки лодочкой и держи в ней объект, пока я не скажу, что можно выбросить. Конечно, лучше образец на станцию переправить, но это невозможно.

Головин вздохнул и выполнил приказ, в конце концов ИИ прав, он заключил сделку именно ради такого.

— Все, можешь выбрасывать, — спустя три минуты разрешил ИИ. — Информация заинтересует Тирая и остальных.

— Есть для меня что-то полезное?

— Есть. Растение хищник, не вздумай уколоться колючкой, которая находится на основном стебле, получишь дозу мощнейшего снотворного, вырубит надолго. А пока человек прибывает без сознания, гибкие ветви его оплетают и высасывают все соки, через час будешь похож на хозяев этого дома. Для остального требуется долгие исследования, которые проведут на орбитальной станции.

— Замечательно, ну хоть какая-то полезная информация.

И Павел направился в две комнаты напротив. Одна оказалась ванной, обычный кран, обычная раковина, унитаз, немного непривычной формы, чугунная ванная. Единственное, что заинтересовало Головина, ящик с лекарствами, вот только он оказался пуст, кто-то старательно все выгреб.

Дверь была приоткрыта, и не пришлось ковыряться проволочкой в примитивном замке. Это была спальня подростка, мальчишки лет пятнадцати, во всяком случае, об этом говорили обычные фотокарточки, прикрепленные на зеркало. Да, если бы не магия, которую Павел видел своими глазами, он подумал, что его занесло на запад США в сороковые года или чуть раньше.

Ничего интересного здесь не нашлось. Одежда, оставшаяся в шкафу, не налезла бы на Головина при всем желании, обувь тоже на три размера меньше. Никаких магических артефактов, ничего необычного. На всякий случай, он брал в руки все, что попадалось на глаза. Но единственным трофеем, который все же забрал, оказался складной нож, рукоять с деревянными удобными накладками. Сталь хорошая, никакой ржавчины, клипса плотная, можно разместить на трусах. Длина лезвия с ладонь, заточено отменно, открывается одним нажатием на хвост. Система хорошо знакомая Павлу, на подшипниках. Разместив трофей на единственном элементе одежды, он почувствовал себя уверенно, и вес около ста пятидесяти грамм входил в возможности его имплантата, так что, пока в плюсе. Но были три задачи, которые нужно решать, как можно скорее, еда, вода и одежда. Глянув на кровать, он сначала подумал соорудить для ног обмотки из простыни, но потом вспомнил, что обувь ему нужна для удобства, а не для безопасности, прочность шкуры позволяла ходить по гвоздям и битому стеклу. Так что, нечего время тратить, надо искать ботинки.

— Книги, — напомнил ИИ, когда Головин уже собирался уходить.

Павел завертел головой и обнаружил на столе стопку учебников, всего пять штук. Вздохнув, он уселся на заправленную кровать и, притянув учебники по одному телекинезом, принялся сканить страницы, одну за одной. Это заняло почти полчаса.

— Доволен?

— Да, языковой пакет сформирован, язык расшифрован, — заявил ИИ, вызвав очередной приступ мигрени, к которому Мираж уже начал привыкать, да вроде, как и послабее стала. — Остался только вопрос с произношением, но тут тебе нужно дождаться встречи с местными, или найти какую-то аудио запись.

— Ну, хоть не зря.

— После изучения учебника истории стало доподлинно известно, когда появились люди со способностями, сколько их было, и принципы силы.

— Потом расскажешь, на привале, а сейчас надо торопиться.

Головин спустился вниз, бросил взгляд на плесень на стене, потом глянул в сторону кухни. Там была бутылка с хлоркой, во всяком случае, по запаху и цвету это была именно она. Оторвав от фартука, висевшего на крючке, полосу и замотав рожу, Павел отвернул пробку и от души плеснул слегка мутноватой жидкостью на плесень.

— Неожиданно, — выскакивая через гараж наружу и срывая повязку с лица, произнес он.

Да уж, надо было сказать, эффект превзошел все ожидания. Вступив в контакт с плесенью, хлорка воспламенилась, дым мгновенно затянул холл, так что, бежать пришлось на ощупь, при этом он потерял кепку.

— Полезный эксперимент, — деревянным голосом заявил ИИ. — Результаты будут добавлены в отчет. А вот дом ты зря поджег. Как бы весь поселок не выгорел.

И точно, из разбитого окна подвала полыхнуло, да так, что спалило какой-то высохший куст, незамеченный ранее. Скорее всего, дом скоро выгорит дотла.

Головин обернулся в сторону остального поселка, выясняя, привлек он своими действиями внимание от необнаруженных ранее обитателей, или нет. Привлек, то тут, то там из домов выплывали голубоватые, но довольно неплохо видимые в солнечном свете фигуры, правда, все они были в трех домах от Головина, ближе к серому канату. И пока они не спешили в его сторону, просто висели во дворах и на улице, развернувшись к пожару.

— А вот это совсем нехорошо, — пробормотал себе под нос Мираж, отступая к гаражу горящего дома, мимо них, походя поглотив парочку фантомов, к нему двигалось нечто черное, но все такое же призрачное. Метра два высотой, состоящее из десятков переплетенных канатов, вытянутая звериная морда, как у волка, только раз в пять крупнее, ни глаз, ни носа. Туловище длинное, и тоже напоминающее песье, хвоста видно не было. Оно двигалось, используя сразу шесть канатов толщиной в руку, скользя бесшумно, не сказать, что быстро, но такими темпами будет здесь через минуту.

Головин укрылся за углом, после чего вообще отошел на задний двор, в расчете укрыться в небольшом сарае, стоящем метрах в десяти от дома. Желание швырнуть в непонятную сущность с помощью телекинеза не слишком большой камень, Головин подавил сходу, почему-то был уверен, что ничего хорошего из этого не выйдет. А если нет уверенности, то ну его на хрен.

— Полезный эксперимент, — еще раз повторил ИИ, — все зафиксировано, и будет передано на станцию.

— Да пошел ты, — укрывшись за углом и выглядывая на полглаза, буркнул Мираж. Сейчас ему очень хотелось соответствовать своему новому позывному, растаять в воздухе и не отсвечивать. Тварь добралась до границы поселка и принялась вертеть безглазой башкой.

— Можешь дать ей название, — предложил ИИ. — Это почетно, ты ведь первооткрыватель, никто на станции ничего подобного еще не наблюдал.

Головин задумался, при этом он продолжал следить за тварью, используя, как укрытие, водосточную трубу. Та его явно не видела, и это не могло его не порадовать. Вообще непонятно, чего они так засуетились?

— Пусть будет темный охотник.

— Зафиксировано. Официальное название — темный охотник на русском, на основных языках народов вселенной это будет звучать так, Агол — иссар маарк, Игол — тирог дорв, на…

— Неинтересно, — оборвал перечисление Головин. — Во всяком случае, пока что.

Охотник постоял на границе минут десять, после чего развернулся и удалился. Павел с облегчением выдохнул и перебрался к другому углу. Дом уже вовсю горел, правда, основная его часть. Дым сносило на север, до укрытия Головина огонь еще не добрался, так что, всего лишь было чуть жарче, чем обычно. Фантомы с улицы исчезли, охотник скрылся за завесой, спокойно пройдя сквозь нити.

Задрав голову вверх и зная, что, скорее всего, его сейчас видят, Мираж воздел вверх руку, сжал кулак и оттопырил большой палец, после чего направился к дому напротив.

А вот это интересно, глядя, как каменный плющ спасается от огня, отрывая стебли от дома и стараясь… Нет, не успел. Пламя из окна кухни лизнуло стебель почти у основания, и тот весело занялся, прогорев, словно сушняк, всего за пару минут.

— Удачный эксперимент, — мысленно сказали одновременно ИИ и Головин. Павел улыбнулся и, перебежав улицу, юркнул за очередную литую чугунную ограду.

Странный это все же был поселок, солидные дома, каменные, готические, величественные, посреди засохших полей, ни деревьев, ни холмов с озерами. Поля до самых гор, в тени которых расположился довольно крупный городок. Изучая местность, Павел наметил его, как основную цель. Расстояние, не сказать, что маленькое, от этого поселения до окраин чуть меньше сотни километров, при этом на его пути еще три нити, и это, не считая той, что он видит сейчас.

Дом напротив не принес вообще никаких трофеев, два тела оба женские, похоже, здесь жили мать с дочерью. Ни единой мужской вещи. На его осмотр ушло всего минут двадцать. Была здесь и плесень. Книги изучать не пришлось, поскольку ИИ заявил, что все это любовные романы, и ценности не представляют. Никаких артефактов, пара бытовых устройств с выдранными источниками питания, следы обыска, который кто-то провел задолго до него. Единственная вещь, которую Головин посчитал ценной, и достойной отправиться в сумку, золотое кольцо с крупным рубином, завалившееся под сервант на первом этаже.

Бросив взгляд на догорающий дом и на занимающийся соседний, Головин направился к следующему.

Дом находился всего метрах в двадцати от каната, натянутого над городом, каменный плющ увил восточный фасад так плотно, что не видно стен. Окон также не видно, можно сказать с гарантией, что растение забралось внутрь. А еще через листья и стебли хорошо видны тонкие серые нити, их было много, часть дома, которая была ближе всего к канату, оплетена, нити продвигались неспешно, но вот уже в следующий за этим дом Мираж лезть бы не рискнул. Тот больше напоминал кокон. Да и здесь не хотелось бы нарваться.

И ведь едва не нарвался. Нить, которая была ближе всего к крыльцу, и пары метров, наверное, не наберется, вдруг неожиданно тускло засветилась и поползла в сторону Головина, не смотри он на нее, мог бы и проморгать.

Павел отступил от двери шага на три, используя длинное крыльцо со столиком и плетеным креслом-качалкой, нить сразу же утратила интерес и оттянулась обратно.

— Эволюция? — озадачился Головин. Ничего подобного на записях не было, лежали себе спокойно на земле, поджидая тех, кто на них наступит, а теперь пищи не хватает, сами стали охотиться.

— Вероятность данной теории — шестьдесят восемь процентов, — сухо заявил ИИ, который бессовестно подслушивал мысли Миража, не стесняясь их комментировать, награждая носителя мигренью.

— Вот это я удачно зашел, — глядя на кожаный длинный плащ, висящий на вешалке у двери, обрадовался Павел.

Там же висела шляпа, не что иное, как цилиндр. А рядом в подставке стояла трость, без которой на западе еще сто лет назад мужчины не выходили на улицу. Плащ сел, как родной, длинный, с двумя отворотами, которые тоже можно было отогнуть и полностью закрыть грудь, воротник был слегка высоковат, но все равно в мутном старом ростовом зеркале Головин смотрелся очень внушительно. Правда, все портили босые ноги, торчащие из-под одежды. Но этот вопрос тоже рано или поздно решится.

Расстегнувшись, но не скидывая шмотки, Павел пошел по тускло совещенному коридору. К счастью, нити не успели сюда добраться. Вот в гостиную, которая оказалась справа, лезть ему расхотелось почти мгновенно, хотя на полу валялось тело хозяина, но с люстры свисала бахрома, а на стене, поджидая добычу, рос каменный плющ, заполнивший собой большую часть помещения.

— Точно удачно, — открывая дверь напротив и заходя в небольшую мастерскую, подвел итог Головин.

Пахло кожей, а на полках стояла обувь, много различной обуви. По какой-то причине дом не был разграблен, похоже, сюда вообще не дошли мародеры, видимо, пришли, когда уже нити проникли в дом и решили, что на хрен нужно.

— Начнем, — вздохнул Головин и пошел искать обувку.

Глава шестая

Головин притопнул каблуком об пол. Что ж, мастер, который тут жил, стачал отличные ботинки, темная прочная кожа, шнуровка, высокие, на толстой подошве с каблуком. Этакие берцы ручной работы. Единственное, что Головин сделал, это смазал их каким-то кремом, найденным в шкафу. Вообще дом оказался крайне полезным. Мираж оделся полностью, габариты хозяина мало отличались от того, что у него были теперь. На втором этаже нашлись и носки, рубашка, трусы он менять не стал, его были гораздо лучше. Нечто вроде костюма-тройки с жилеткой удлиненным пиджаком и прямыми штанами, все почти новое, темного цвета. К счастью, ни моль, ни вода до одежды не добрались. А еще тут наконец-то нашлись несколько техно-магических устройств, из которых никто не выдрал источник питания. Один оказался в станке, на котором работал мастер, и вот его Павел раскурочил, не щадя, вытащив крупный желтый кристалл, размером в указательный палец взрослого мужчины. Тот был наполовину упрятан в железный чехол, на котором были вырезаны руны. Тщательно отсканированный трофей отправился в сумку. Поскольку мародеры охотятся за ними, значит, это имеет немалую ценность.

— Неизвестный материал искусственного происхождения, — забубнил ИИ, заставив Головина поморщится, — огромная энергоемкость, превышает все известные во вселенной батареи подобных размеров. В составе имеется титан, висмут, кварц и еще четыре элемента, которые неизвестны, вероятно, они так же искусственного происхождения. Ценность наивысшая. Все данные задокументированы и будут отправлены немедленно, как сверхважные.

— Замечательно, — подвел итог Головин, пережив очередной приступ головной боли. — Пойдем дальше смотреть.

В доме он проторчал полтора часа. Помимо станка, элемент питания обнаружился в чем-то, напоминающем пылесос, тоже желтый, чуть меньше по размеру. До морозильника добраться было нереально, он весь оплетен плющом, а рядом сразу две серых нити. На третьем этаже нашелся еще один девайс — браслет, в который вставлен фиолетовый осколок, напоминающий азурит, который когда-то Головин видел на выставке камней.

— Титановый браслет, — выдал ИИ. — Кристалл содержит в себе медь, титан и еще шесть неизвестных соединений. Искусственно созданный. Назначение браслета неизвестно. Но большая вероятность, что он использовался для управления каким-то механизмом. Ценность высокая.

— Очень расплывчато, — надевая браслет на руку, хмыкнул Головин, тот был чуть великоват. Он слегка поджал пальцами края, чтобы не болтался, силы у его новой оболочки для такого пустякового действия хватило с лихвой.

Головин оглядел комнату покойного мастера. Книги тут имелись, но снова художественная литература, которая ИИ больше не интересовала. Техническая литература находилась в другом месте, скорее всего, в гостиной, там, среди листвы, проглядывали корешки, но лезть за ними было бы самоубийством. Бросив взгляд в зеркало, висящее на шкафу, Головин остался доволен своим новым образом. На голове его теперь вместо утерянной кепки был вполне приличный черный цилиндр, хоть он и подходил к наряду, но совершенно не подходил к ситуации, скинув его на кровать, Павел снова вернулся к образу. Темный кожаный тяжелый плащ почти доставал до щиколоток, костюм, примерно того же оттенка, штаны хлопковые, плотные, на вид крепкие, длинный пиджак до середины бедра, кожаный ремень со стальной массивной пряжкой. Рубашка тоже темная. Жилетка, застегнутая на все пуговицы, темно-рыжие ботинки слегка выбивались, но ничего, не по столице гулять. Еще в доме нашлись перчатки, но сейчас Головин убрал их в сумку. Кстати, сумка тоже была заменена, вместо рыжей, пропахшей маслом и железом, он обзавелся новенькой, найденной на стеллажах. Из мягкой темной кожи, на длинном ремне, с каким-то незнакомым вензелем, который, как сообщил ИИ, был анаграммой из букв «Б» и «Р». Размером она чуть меньше, имела три отделения и два внешних кармана, и была гораздо удобней.

Головин спустился на первый этаж. Большая часть дома оказалась недоступной из-за нитей и плюща. Гараж, в котором так и остался автомобиль (или как эта хрень тут называлась?), вообще джунгли.

Уже на выходе Мираж скользнул взглядом по зонту и трости. Зонт — штука хорошая, но в данный момент лишняя, а вот трость его заинтересовала. Взяв черную лакированную палку с серебристым набалдашником в виде головы какой-то птицы, он вышел на крыльцо, на всякий случай сразу отступив в сторону от нити, которая тут же начала слабо светится.

— Трость изготовлена из дерева известного на твоей родной планете как ясень, — тут же начал информировать ИИ. — Девяносто сантиметров в длину, рукоять — серебро, вес набалдашника в виде головы ворона — сто двадцать три грамма, внутри трехгранный стальной клинок, длиной тридцать сантиметров. Данная трость может быть использована как оружие, причем как колющее, так и ударное. По информации, полученной из местных источников, являлось оружием знати, обязательна для ношения офицером. Эта трость изготовлена почти сто пятьдесят лет назад, и была отреставрирована.

Мираж осмотрел набалдашник в виде головы птицы, заметил небольшую защелку и повернул рукоять по часовой стрелке, обнажил клинок. С легким щелчком та тут же выскочила наружу сантиметров на пять, Павел потянул и обнажил тонкий трехгранный клинок с золотистой узорчатой сталью. Исключительно колющее оружие. Оно удобно легло в его руку, как тычковый нож, который он так любил таскать с собой.

— Мне точно пригодится, — подвел итог Головин и, вернув трость в первоначальное состояние, сунул ее в петлю, которую обнаружил возле кармана плаща. — А мужик-то был продуманным.

Что ж, первый пункт — одеться, он выполнил. Но вот где в мертвом мире найти воду и еду, было для него пока загадкой. Больше на этой стороне города смотреть нечего. Фляги, которые ему пока попадались, были непригодны для использования. Можно, конечно, взять обычную бутылку, но все равно ее нечем наполнить. Играя монетой с помощью телекинеза, Головин направился в обход поселка, дабы выйти к разрыву, где концентрация бахромы, свисающей с серого каната, была минимальной.

— Подойди к пожарищу, требуется проанализировать пепел, оставшийся от каменного плюща.

— Опять, как с плесенью будет? — направляясь к распахнутой настежь калитке, поинтересовался Головин.

— Не будет, — заявил ИИ.

— Ага, зарекалась свинья в грязи не валяться, — пробормотал себе под нос Павел, переступив через какую-то тлеющую доску, которая съехала с крыши, и присел рядом с местом, где еще недавно были заросли плюща. Серая горстка пепла лежала прямо у его ног. Он осторожно опустил руку, касаясь ладью того, что осталось от растения.

— Безопасно, — заверил его ИИ спустя минуту. — Готово, можно идти дальше, хотя я предложил бы его набрать в какой-нибудь мешочек.

— Зачем? — озадачился Головин.

— То, что остается после сжигания плюща, способно отлично впитывать влагу, не отдавая ее. Поэтому он так любит туманы.

— Фантомы, — догадался Мираж. — Думаешь, они не просто энергия?

— Думаю, можно попробовать при случае. Может быть, произойдет реакция. И так же, как они могут иссушать людей, можно иссушать и их.

Головин задумался, ничего такого у него не было, не собирать же пепел в карман. ИИ пока только раз лажанул с плесенью. Вдруг, и вправду, сработает? Головин огляделся, и его взгляд наткнулся на дом напротив. Там, на кухне, стояла куча пустых небольших баночек, в которых держали крупы, а может, соль или перец, много с земли не собрать, да и дом еще пышет жаром, внутри тлеют доски. И соседний, на который перекидывается огонь, скоро запылает. Нужно торопиться.

Головин быстро перебежал дорогу и, заскочив на кухню, схватил небольшую баночку из толстого стекла грамм на сто с плотной запирающейся крышкой. Она была пустой и валялась на полу на самом виду. Вернувшись, он, кое-как ползая на карачках, собрал так, чтобы пыль прикрывала донышко. Если сработает, пережигать плющ надо совсем иначе, учтивая, какой он горючий, утрамбовал в бочку и кинул спичку. Конечно, не факт, что займется, но тут дело проб и ошибок.

Сунув баночку в сумку, Головин встал на прежний курс, направляясь к прорехе в занавесе. На этот раз переход прошел без эксцессов, все нити висели высоко, и до человека серьезно не доставали, хотя и попытались. За бахромой скрывалась остальная часть поселения — пять домов и одноэтажный магазин. На ближайшие дома можно было даже не смотреть, они были все в нитях, причем так давно, что один из них развалился. Тут, конечно, еще и плющ поработал, который активно разрушал не только деревянные части, но и камень, протискиваясь в щели и выцарапывая оттуда раствор. А вот два с краю выглядели вполне себе перспективными, плющ был только на одном, самом дальнем, во всяком случае, с точки, откуда смотрел Павел, все выглядело именно так. А еще одноэтажный магазин, сложенный из темного камня с большой верандой, на которой до сих пор стояла плетеная мебель — стулья и столики, наверняка, это был центр жизни крохотного поселения. Головин вообще не понимал, зачем оно тут. Никакой сельхоз техники, так, двенадцать домов и лавка. Вот к ней Головин и отправился в первую очередь. И едва не вляпался, спасла реакция. Неожиданно прямо под ногами из земли появился бледно светящийся цветок, из которого во все стороны метра на полтора выстрелил десяток нитей. Две летели прямо в Павла, и тут выручил телекинез, монета, лишившаяся поддержки, упала на высохшую землю, а нити застыли в десяти сантиметрах от лица, они бы и рады дотянуться, но не могли. Мираж отступил на два шага назад и только после этого убрал телекинез. Нити бессильно упали на землю в метре от него.

— Уничтожь его, требуется анализ, — приказал ИИ.

Головин притянул к себе оброненную монету.

— Ага, сейчас бегу и спотыкаюсь. Эта штука призывает фантомов, а может, и темный охотник пожалует, и что мне с ними делать, пеплом посыпать?

— Срежь стебель, так ты его лишишь контакта с сетью. Все это единый организм, пока они связаны, представляют опасность.

Головин нахмурился, в принципе, звучало логично. Он вдалеке от строений, где укрываются фантомы, он полон сил, если даже и вылезет один от него, можно будет удрать, но Тирай и остальные получат уникальный материал.

Мираж прикинул, как лучше поступить, в принципе, заточенная монета и телекинез вполне себе рабочий вариант. Стебель не слишком толстый, покачивается сантиметрах в двадцати над землей, мерцает, но своих загонщиков пока не зовет. Может, и сработать.

Монета медленно подлетела к цветку. Когда осталось сантиметров десять, Головин разогнал ее. Короткий свист, и стебель, перерубленный пополам, упал на высохшую землю. Вот тут случилось то, чего никто не ожидал, он мигнул и просто растаял в воздухе вместе с опавшими усиками-поисковиками, а оставшийся отросток стремительно втянулся в землю.

— Эксперимент признан удачным, — наградив мигренью, сообщил ИИ. — Можете дать название этому явлению.

— Не будем выдумывать сложное, — мысленно ответил Павел, — призрачный тюльпан, на него он был похож больше всего.

— Принято, — согласился ИИ и заткнулся.

Монетку Головин нашел шагов через пятьдесят, она ребром вошла в землю и торчала, едва виднеясь. Если бы не ИИ, который указал на нее коротким посылом, он бы прошел мимо.

Эта часть поселка пострадала больше, дома в центре стояли плотнее друг к другу, и их быстро захватили нити, так что, для изучения Головину остались только лавка и дом, стоящий за ней следом. Причем в лавке следовало смотреть в оба, часть ее плотно укутана плющом, под которым нитей было не разглядеть. Под бахромой, буквально в метре от нее, на главной улице стоял небольшой мобиль, или, как его местные тут называли, но покопаться под капотом, выяснить, как эта штука работает было нереально, все из-за тех же нитей. Вообще то, что это мобиль, было видно только по контурам кокона.

Лавку старательно подчистили, и видимо, это случилось очень давно, полки стояли пустыми. Что мародерам было не нужно, валялось на полу, частично поломанное. Двадцать минут на обследование, еще одна коробка спичек оправилась в карман, компас с треснутым стеклом и погнутая походная жестяная фляга на пол-литра, пустая, но то, что есть куда воду налить, если такая встретится, уже плюс. Да, мародеры поработали хорошо, но деньги бумажные в кассе они не тронули. Головин внимательно их изучил, отсканировал, и уже собирался положить обратно, когда вспомнил, что если что ему нечем костер разжигать, а эти вполне годились для подобного, он сунул довольно толстую пачку в нагрудный карман.

Дом никаких сюрпризов не преподнес, его тоже обыскали, и не один раз, никаких богатств, никаких артефактов, только пара книг, одна из которых была учебником истории.

Остался последний пункт для исследования — небольшая площадь в центре метрах в пятнадцати от завесы и свисающей с нее бахромы, круглая площадка, с железным диском, который частично был занесен песком. ИИ очень настаивал на изучении транспортной площадки, с помощью которых местные перемещались до катастрофы. Его очень интересовали руны, которые были на ней начертаны.

К кругу Головин подбирался крайне медленно, словно по минному полю, шаг, выждать, не появится ли рядом призрачный тюльпан, не потянутся ли нити от дома, стоящего по соседству. На этот раз все обошлось, но близость каната и бахромы напрягали.

Павел вошел в круг и, взяв щетку на длинной ручке, которую приволок из лавки, начал сметать грязь, нанесенную за долгие годы пост апокалипсиса, постигшего Эксиолу. Закончив с расчисткой, он опустился на колено и приложил руку к первому символу, не забыв тяжело вздохнуть, так как рунных цепочек тут было с десяток. Когда через полчаса он перешел на вторую половину круга, то пару нитей, которые были ближе всего, снова слабо засветились и поползли. Но Головин, уже ученый, просто подхватил их телекинезом и отбросил метров на пять, те тут же успокоились, и больше не мешались.

— Сканирование закончено, — заявил ИИ, — информация обрывочная. Часть рун на круге и браслете, что на вашей руке, совпадают. Вероятно, он использовался для управления перемещением. Круг не поврежден.

— Вот, значит, как, — озадачился Головин. — Может, ты еще знаешь, как это работает?

— В архивах наблюдения за Эксиолой было зафиксировано, что люди вставали на телепортационную площадку и нажимали символы на устройствах управления, правда, ни разу не был зафиксирован браслет, чаще всего это были небольшие устройства, что-то вроде ваших земных смартфонов. Вероятно, браслеты — более архаичный способ использования. Но для перемещения нужно знать код другого круга. Скорее всего, в тех устройствах имелась адресная книга.

Головин задумался, стаптывать ноги, чтобы отмотать около сотни километров, или попробовать наобум набрать какую-нибудь комбинацию.

— Этот круг рабочий?

— Неизвестно, — отозвался ИИ. — Источник питания, скорее всего, упрятан внутрь платформы. Следов того, что в ней копались, не имеется. В свою очередь я настаиваю на эксперименте. Если выйдет, это будет крайне положительный опыт, который сможет обогатить мой отчет новой информацией практического значения.

— Ну, а если сдохну, не жалко, Тирай мне другую тушку выдаст, так?

— Так, — спокойно и без эмоционально подтвердил его догадку ИИ.

— Ну, что ж, давай попробуем. Сколько символов обычно нажимали местные, чтобы куда-нибудь отправиться.

— Обычно комбинации в пределах города были в три символа, иногда четыре, реже пять, но поскольку ближайшая площадка далеко, то, думаю, рунный ключ должен состоять не меньше, чем из пяти символов.

Головин закатал рукав плаща, затем рукав пиджака и уставился на браслет.

— Ну, пробуем сначала, что поменьше. — Он наобум ткнул в первые три знака, всего их было по шесть с каждой стороны.

— Возможное вероятное число трехзначных комбинаций с учетом повторений символов равняется тысяча семистам двадцати восьми, с четырьмя символами — двадцать тысяч семьсот тридцать шесть, из пяти знаков — двести сорок восемь тысяч…

— Завянь, — попросил Головин ИИ, — вот сейчас все брошу и буду тебе задачку решать. Пятнадцать минут потрачу, потыкаю наобум, если ничего не выйдет, ухожу своими ногами.

Когда не сработала десятая трехзначная, Головин перешел на комбинации в четыре знака, тут тоже ничего не срослось, а вот на пятерках случилось кое-что интересное, четыре символа на браслете загорелись тусклым красным светом, а пятый исчез.

— И что это значит? — озадачился Головин.

— С вероятностью в девяносто девять и девять десятых процентов, — влез ИИ, — вы не угадали один символ.

— Ну, уже неплохо. Интересно только, куда меня унести может? — думая, какой следующим нажать, пробормотал Мираж.

— Система наблюдения станции найдет вас по маячку в течение нескольких минут, правда, для возобновления наблюдения, придется менять орбиту. Хотя, возможно, начальник станции распорядится запустить роботизированный дрон. Но это не страшно, за один день вы добыли множество полезных и не очень сведений, которые продвинут проект вперед, и это только в одном крошечном поселке.

— Ну, тогда поехали дальше искать, — Головин нажал следующий символ, ничего не произошло. — Тогда ты, — ткнув в нечто, напоминающее ромб в круге, пробормотал наемник. Снова не то. — Давай тебя. — Нажал Павел пальцем в квадратик с восьмигранником.

— Есть контакт, — мысленно воскликнул он, заметив, что символ загорелся, и другие не прекратили светиться. — И что дальше?

— С правой стороны стрелка-загогулина, по моим данным, так на земных примитивных устройствах обозначается кнопка «ввод». С другой стороны эта же стрелка перечеркнута, вероятно, это означает «выход».

Головин хмыкнул, признав логичность вывода, и нажал на «ввод», эта пара действительно отличалась от остальных по стилю и была крупнее.

— Охренеть, — только и смог произнести Павел.

Мир вокруг него изменился, стал призрачным, серым, канаты и бахрома светились в нем куда активней, и больше всего напоминали шторы гирлянды на окнах в новый год. А еще он увидел то, чего раньше не наблюдал. Возле одной из нитей прямо на крыльце сидела какая-то темно-багровая тварь, слепая, как и темный охотник, помесь непонятно чего и ящера, средние лапы с когтями, длинное тело, толстый вытянутый хвост — продолжение туловища. Голова тоже вроде как у ящера, но более уродливая, квадратная морда без носа, глаз и ушей, но с пастью, из которой торчал здоровенный раздвоенный язык.

Прошла всего секунда, и тварь повернула голову к нему, и Головин мог поставить все, что имеет, против кучки собачьего дерьма, что тварь его увидела или почуяла. Но тут раскрылась белая воронка, в которую его моментально втянуло.

Полет продолжался чуть больше трех секунд, никакого негативного эффекта, просто он оказался стоящим на другой площадке, черте где, и это был явно не город, планировку которого он изучал еще на станции. Тут была растительность и довольно насыщенная, гор нигде не видно, метрах в двадцати заросший каменным плющом забор с колючей проволокой поверху. Больше всего то, что он видел, напоминало режимный объект. Нужно решать, искать новую комбинацию, или лазить тут?

— А почему бы и нет? — сказал Головин и нажал на браслете «отбой».

— Эксперимент признан удачным, — заявил ИИ. — Совершен прорыв пространства неизвестным способом. Локация изменена на новую, местоположение неизвестно. Рекомендую проверить объект перед вами. Данные будут переданы на станцию в приоритетном порядке, то есть, немедленно. Ценность данных наивысшая. Новое приоритетное задание — найти информацию, касающуюся телепортационных платформ и способа их функционирования.

— Без тебя бы я никак не догнался, капитан очевидность, — прокомментировал сообщение ИИ Головин. — Но больше всего мне не нравится то, что мы оказались гораздо западней того места, где находились до этого, и сейчас конец планетарного дня.

— Верно, ночь наступит через пять часов, рекомендуется найти надежное убежище.

— А еще пожрать и попить, хоть я и не сильно в этом нуждаюсь, но если мне предстоит следующие восемнадцать часов провести в замкнутом пространстве, то лучше подготовится к этому.

— Подтверждаю, — сообщил ИИ и заткнулся.

Но одно Павла порадовало, здесь, в отличие от места, откуда он явился, была растительность и довольно буйная, а значит, и вода найдется. Хотя бы вода.

Головин сошел с круга в обычный мир. Температура прилично опустилась по сравнению с жарой на востоке, сейчас было примерно градусов пятнадцать, и, скорее всего, она продолжит падать. А еще небо затянуто плотными облаками, которые вот-вот грозили разразиться дождем.

Трава, обычная зеленая трава под ногами, была не слишком высокой, всего по щиколотку, но это сильно усложняло жизнь, ведь неизвестно, что могло в ней скрываться, от призрачного тюльпана до полноценной нити. Вероятнее всего покрытие нанесло землей, и за тридцать лет вместо дорожки выросла трава.

Мираж направился к забору. Прямо перед ним был КПП с железной проржавевшей калиткой, она еще не рассыпалась, но было заметно, что ржа работает над этим очень активно.

В будке, где за стеклом должен сидеть контроллер, пусто. Странное это место — к калитке не шла никакая дорога. Он угадал, плиты начинались возле диска перемещения и вели к проходной. «Черный ход», — подумал Головин, или объект был настолько закрытым и секретным, что попасть сюда можно только через телепорт, и то пустят не всякого.

Калитка оказалась заперта, но ей хватило одного удара ногой, чтобы засов развалился на части.

А вот это уже интересней. Центральное здание, к нему справа и слева пристроены обычные кирпичные ангары, прямо перед левым еще один диск, только раза в три больше, с вероятностью в сто процентов — это грузовой портал. Еще два диска Головин обнаружил справа и слева от центрального входа. Похоже, переходы для работников, хлоп, и ты почти на работе. А гости являлись снаружи через пропускной пункт.

— Требуется изучить транспортный портал, — заявил ИИ. — Руны на нем могут отличаться от стандартных малых кругов.

— Позже, — отрезал Павел, — никуда он от меня не денется, сейчас нужно осмотреть здание, выяснить, что тут находилось, подобрать помещения для отдыха, скоро ночь, позаботиться о воде, еде и безопасности.

— Принято, — согласился нудный собеседник. — Обеспечение безопасности и необходимой провизией в преддверии наступления ночи — первоочередная задача.

— Рад, что ты со мной согласен, — с сарказмом мысленно произнес Головин и поднялся по ступеням к главному входу.

Дверь открылась без скрипа, тяжелая, металлическая, но отлично покрашенная, ни одного следа ржи. За ней темный квадратный холл, стойка для регистрации посетителей, за которой наверняка скучал охранник. Самое поганое, что окон тут не было, и свет шел только из раскрытого дверного проема.

Мираж завертел головой, прикидывая, как обеспечить свет, и, как ни странно, решение нашлось. Тяжелый гобелен, на котором вышит какой-то символ, висел на стене за стойкой, а если его намотать на палку, получится факел. Сырости и плесени не видно, значит, гореть должен. Определившись с задачей, Мираж направился к стойке. Больше всего ему нравилось, что нет никаких следов людей. Либо мародеры не нашли тут ничего полезного, либо просто не добрались сюда, что говорило о том, что место размещено вдали от крупных населенных центров.

С факелом Павел провозился минут пять, разорвать флаг на лоскуты, отломать ножку от стула, измочалить ее ножом, чтобы мохрилась, обмотать все это тряпкой, закрепить медной проволокой кольцо, которой он прихватил еще в первом доме. Использовать пустой лист бумаги на столе, чтобы все это поджечь.

Света стало гораздо больше. Оглядевшись, Головин улыбнулся.

— А вот и неизбежная деталь интерьера.

Труп в форменном кителе с некогда блестящими пуговицами лежал у дальней стороны стойки, и поэтому Павел не заметил его сразу.

— Ну что, дружок, давай посмотрим, чем ты меня порадуешь, — присаживаясь рядом и, на всякий случай, сканируя мумию, вслух произнес Мираж.

Глава седьмая

То, что мародеры тут так и не побывали, Головин понял сразу. На поясе у покойника остался полный набор. Наручники, надо сказать, весьма примитивные, замок любой проволочкой вскрыть можно, толстый ключ висел рядом. Второй находкой стала телескопическая дубинка с разрядником, маленькая копия тех на записи, когда железяки успокаивали бандита с шаром. Третьим — круглая коробочка с рунами по кругу и динамиком в центре. Она напоминала увеличенную раза в три баночку из-под бальзама «Звездочка» или крем для лица. Головин взял ее в ладони, и ИИ занялся своей непосредственной работой.

— Переговорное устройство, элемент питания неизвестен, характеристики неизвестны, — выдал он спустя минуту. — Ценность высокая. Требуется разобрать, чтобы изучить внутренности и элемент питания.

— Ага, сейчас, прямо под факелом, — хмыкнул Головин и убрал девайс в карман.

В принципе, кроме курительной трубки и пакета с табаком, он больше ничего не нашел. Трубку и табак он сунул в сумку, можно будет подымить, когда обустроится на ночлег, он любил иногда побаловаться после боя сигареткой, нервы успокоить. Но курильщиком не был, мог курить, мог не курить.

— Этот человек умер иначе и мумифицировался уже после смерти, — неожиданно заявил ИИ.

Головин озадаченно посмотрел на труп, вроде такой же, как и остальные — сушняк и сушняк.

— На спину глянь, как ты не заметил? — неожиданно возник в его голове голос деда. — Вот неуч, мы так немчуру в секретах резали.

Голос пропал, а Павел перевернул на грудь труп, и точно, дед оказался прав, да и ИИ тоже. Под левой лопаткой мундир был пробит чем-то не очень толстым, вроде клинка, что был в его трости.

— Очень интересно, — поднимаясь, произнес он. — Кто-то тихо зашел за спину и убил человека одним точным ударом прямо в сердце. Ладно, хрен с этой тайной, она мне не очень интересна.

— Только что было зафиксировано падения уровня энергии в элементе питания, — заявил ИИ, который деда засечь не сумел, только последствия его появления, — на ноль четыре десятых процента. Объяснение отсутствует.

— Забей, — отмахнулся Головин.

Вытащив из щели факел, он выдвинул пару ящиков из стола. Ничего интересного — пара журналов, перьевая ручка. Чернила высохли, но он все равно сунул ее в сумку, тем боле, что флакон с чернилами, плотно закрытый, нашелся рядышком, так что, он отправился следом, потом будет время, заправит. Оглядевшись и больше ничего не найдя, он прошел к двери. Скорее всего, та вела в комнату охраны. Не ошибся. Плитка, чайник, разгрызенные бумажные кульки, в которых раньше было что-то съедобное, но до чего добрались крысы. На мгновение Головин задумался, а есть ли тут крысы? Планета другая, но подумав, что крысы есть везде, оставил эту необычайно интересную мысль на потом, будет время подумать. Дальнейший осмотр порадовал, воды в чайнике не было, но под столом обнаружился жестяной бидон литров на двадцать. Да, до эпохи пластика этот мир не добрался. Разочарование было полным, тара оказалась сухой, как и мумия охранника. И тут в голове Головина щелкнуло, возле пристроенных к центральному корпусу цехов стояли бочки, и расположены они прямо под водостоком, а земля ведь была сырая. Головин затоптал факел, чего жечь понапрасну, схватил бидон и выскочил сначала в холл, а потом наружу. Две минуты, и вот он у большой жестяной бочки. И воды в ней аж до самых краев. Согнав сор, плавающий на поверхности, он зачерпнул ладошкой и принюхался, пахла вода совершенно обыкновенно. Рот тут же стал сухим, захотелось пить.

— Обыкновенная вода, — заявил ИИ, — чистая, свежая, пригодна к употреблению. Благодаря иммунитету оболочки, не нуждается в кипячении.

Головин облегченно выдохнул и стал пить прямо из бочки. Утолив жажду, наполнил флягу и повесил ее себе за спину. Теперь запас в пол-литра есть. Следом зачерпнул бидоном, немного тщательно его вымыл, и уже только после этого наполнил целиком. Да, прихватил немного мути со стенок, но сейчас несущественно, восемнадцать часов вода продержится, а больше и не требовалось, жить он тут не собирался. Еще бы с едой разобраться. Счастливый, он без каких-либо усилий оттащил бидон в холл и, заперев дверь, снова запалил факел.

— Нужно достать элемент питания из плитки, — напомнил ИИ.

— Она мне еще пригодится, если я найду еду, — ответил Головин.

Сама плитка представляла из себя тонкий керамический диск на железной основе размером с тарелку. Сунув ее в сумку, он подумал, что нужно разобраться с содержимым, она не настолько велика, а он пихает туда все, что видит. Но таскать плитку с собой точно не собирался, если она рабочая, попользуется и потом разберет. Больше тут ловить нечего, пара стульев, кровать, два стакана. Тара, конечно, нужна, но если что, потом быстро за ними сгоняет.

Вернувшись в холл, Павел посмотрел на решетку, которая перекрывала проход внутрь здания. Та была чуть сдвинута и не заперта. Головин поднял факел над головой и прошел внутрь здания, решетку на всякий случай вернул на место и даже замотал петли замка проволокой. Так не сразу откроют. Хотя с чего бы? Если тут никого не было тридцать лет, то и сейчас никто не явится. Если, конечно, он не напортачит. Еще один холл, лестница на второй этаж, лестница в подвал, двери справа и слева.

Павел задумался и решил пойти наверх. На всякий случай в правой руке он сжимал телескопичку с разрядником. Хорошая штука, была у него подобная в юности, только там был шарик свинцовый, а эта током бьется. Появились окна, вот только света больше не стало, на улице сгущались сумерки. У лестницы он обнаружил сразу пару мумий, одетых в такие же мундиры. И умерли они точно так же, только убили их в разных местах, но притащили сюда. В нескольких местах на ступенях заметны бурые размазанные пятна. Один точный удар в сердце со спины, даже удивиться не успели. Быстро обшмонав карманы и не найдя ничего, кроме связки ключей, которую прихватил на всякий пожарный, и дежурного набора дубинки и переговорники. Павел пошел дальше. За пятнадцать минут он обошел весь второй этаж. Ничего интересного, пустые кабинеты, трупы больше не попадались. Неужели была проведена эвакуация? Или все случилось вечером или ночью, когда тут осталась только дежурная смена охраны, которую кто-то быстрый и умелый тихо кончил? Пожалуй, эту версию можно взять за рабочую.

Готический здоровенный особняк с трехметровыми потолками, задрапированными стенами, освещаемыми отблесками не слишком яркого факела, выглядел жутковато. На улице темнело все сильнее, еще час, максимум полтора, и придет долгая ночь.

Головин поднялся на третий этаж. И снова кабинеты, работало тут человек пятьдесят, судя по стульям за столами. Кабинет директора, во всяком случае, он был шикарней остальных, он обыскал наиболее тщательно, зачем-то сунул в карман пачку денег, найденную в столе. По дороге он вытаскивал элементы питания из всего. Хорошо для этого не нужна была отвертка, ведь только плиток попалось штук пять, а еще было что-то наподобие печатных машинок с экранами, но возиться с ними некогда.

Даже ИИ попросил оставить процесс сканирования на светлое время, рационально решив, что, если не пропало за тридцать лет, то и еще двадцать часов простоит. Головин нашел документ с бланком и просканировал его.

— Можешь сказать, что тут было?

— Я не очень понял, — ответил напарник, если бездушный голос в голове можно было считать таковым, — какая-то частная лаборатория, связанная с физикой, работала на одну из правящих семей. Кстати, мы находимся на территории Верской империи.

— Да пофигу, империя пала, что мне с этой устаревшей географии? А насчет лабы, то я предпочел бы продуктовый склад глубокой консервации или фирму по производству оружия. Стоп, — среагировал Головин, — ты же говорил, что монета из риалийского союза.

— Все верно, мы были там, но потом перенеслись в империю. Я не знаю, насколько далеко скакнули, и как такое возможно, учитывая, что телепорт нас просто не должен бы пропустить, но это факт. Мы далеко на западе, а риалийцы на востоке.

— А и хрен с ним, какая мне разница, где бродить?

Головин содрал прогоревшую тряпку, намотав свежую и поджог факел заново, уж чего-чего, а бумаги для розжига тут хватало.

Пару раз ему попадались газеты, и он запихивал их в сумку, чтобы потом отсканировать. Несколько книг, явно технических, тоже туда отправились, после чего он понял, что лимит исчерпан, к сожалению, сумка была далеко не бездонной. Он отправился вниз, переступив через тела у лестницы, и ткнулся в дверь, ведущую в один из цехов. Странная лаборатория, хотя он мерит мерками будущего, а тут, несмотря на летающие машины, начало двадцатого века. Дверь оказалась заперта, ключи пригодились, две минуты, и замок лязгнул. Оглядев пустое помещение (хотя почему пустое, тут было еще два телепортационных диска), Головин пожал плечами и запер дверь, не фиг создавать лишние точки входа. Пройдя к правой, он отпер ее, вот там какое-то оборудование было, длинный коридор, столы, все поделено на секции. Рациональность никакая. Причем через высокие окна, идущие по фасаду, внутрь уже пролез вездесущий каменный плющ, видимо, это произошло недавно, всего несколько лет назад, поскольку растение не успело захватить все помещение. Понимая, что это нужно смотреть по светлому времени, или когда он слегка отдохнет, день хоть и недавно начался, выдался тяжелым, да и жить по местному граффику он еще не приспособился, Павел решил заглянуть в подвал, и если там безопасно, устроить лежку. А потом уже думать, бродить по темноте или ждать света. А то ведь в спешке и вляпаться можно. Тем более, он не знает, чего ждать от местной ночи.

ИИ нудил, начать исследования каждый раз, когда Головин видел что-то новое. Но все это новое было массивным и требовало времени.

Головин запер дверь и спустился по лестнице в подвал, та была широкая, видимо, чтобы легче носить оборудование. Павел, держа тусклый факел над головой, спустился метров на десять, ровно четыре пролета, неплохой такой бункер. Да, если внутри чисто, не подтоплено, нет плесени, он, пожалуй, и вправду запрется здесь до утра следующего дня. Кстати, местные карманные часы, он тоже нашел во время обхода офисов, и самое поразительное, что они шли.

Головин смотрел на внушительную железную дверь, та была приоткрыта, и это хорошо, поскольку замочная скважина на ней отсутствовала, ее можно открыть только изнутри.

— Интересно, — глядя на высушенную руку, торчащую в просвет, произнес Головин и потянул на себя дверь.

А вот дальше было уже гораздо интересней — рука отделена от тела, которого нигде не было видно, зато на полу старое, въевшееся в камень, бурое пятно, отлично видимое в свете факела.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Головин. — Этого тоже убили, но не как охранников наверху.

— Прикоснись, — потребовал ИИ.

Головин присел и положил свою ладонь на оторванную.

— Предположение верно, — через минуту просветил его ИИ. — Эта рука высохла в результате естественной мумификации. Она была оторвана от тела, когда оно было живо.

Головин встал и, прихватив поудобней дубинку, шагнул в коридор, тот шел в обе стороны. Павел выбрал влево, туда, куда уволокли тело, во всяком случае, на это указывала въевшаяся в камень кровь.

Все кончилось небольшой комнатой отдыха. Подняв факел повыше, Мираж осветил доступное пространство. Что ж, он не ошибся с направлением, шесть тел, вот тот, без руки, видимо, пытался сбежать, но его догнали, оторвали руку, тело утащили сюда и бросили сверху на остальных.

— Потом обыщу, — решил Головин и быстро перешел в кухню.

Холодильник, как ни странно, еще работал. Задержав дыхание, Павел открыл дверцу. Скисшее молоко, зеленая колбаса, но две совершенно нормальные с виду банки тушенки. Вздохнув, Мираж уселся за стол и постарался разложить по сумке трофеи, но, сколько не перекладывал, все равно влезла только одна банка. Он уже хотел выкинуть книги, которые занимали много места…

— Не смей, — возмутился ИИ, — или давай, быстро отсканируем.

Головин задумался, а зачем ему прямо сейчас запихивать вторую банку? Одна пусть будет здесь, сожрет ночью. Одна, как резерв. Сомнительно, что убийца остался тут, ждать еще кого-то. Так что, сейчас он проверит другую сторону коридора, спустит сверху воду и закроет дверь, тогда можно будет спокойно переждать темное время.

Поднявшись, Павел взял со стола дубинку и направился в обратную сторону. Еще одна дверь, распахнутая настежь, за ней большое помещение, такое здоровое, что свет факела не смог дотянуться ни до потолка, ни до стен справа и слева. А вот бледный призрачный свет шагах в сорока Головину очень не понравился. Работающий холодильник, работающая дубинка, почему бы не работать чему-то еще?

Головин, не спеша, тронулся в сторону свечения. Факел сдавал все больше, еще минут пять, и вообще погаснет, а перекрутить на нем тряпки сейчас не самая лучшая идея, почему-то Павла очень напрягала перспектива остаться во тьме. А еще у него сложилось самое мерзкое ощущение, что в его спину смотрят и прикидывают, как лучше убить. И эта чуйка его никогда не подводила. Сжав покрепче рукоять дубинки, он не стал останавливаться и вертеть башкой, сейчас, если он не ошибся и тут есть кто-то еще, нужно, как можно быстрее добраться до свечения, поскольку факел освещает метра полтора вокруг, и его пламя все слабее.

Он дошел до серебристого света, тот лился…

— Это требуется изучить, — тут же очнулся ИИ.

— Да уж, наверняка требуется, — согласился Головин, рассматривая трехметровую арку.

Вся она была затянута пленкой, похожей на расплавленный свинец. На самих дугах, вырезанных из какого-то камня, сияли призрачным светом сотни знаков. Рунные цепочки на кругах телепортации, да это записка «я тебя люблю» по сравнению с телефонным справочником.

Вокруг стояли десятки приборов. Некоторые были выключены, некоторые тихонько гудели.

Скрип несмазанной двери за спиной, гулкий стук, подсказавший Павлу, что она закрылась. Затем в тишине лязгнул засов, а теперь еще и заперта. Факел мигнул и погас, осталось только свечение рун и пленки, хотя оно было гораздо эффективней погасшего факела, так как, хоть немного разгоняло тьму метров на пять.

Головин, пятясь, подобрался поближе к арке, так, чтобы за спину заперший его неизвестный точно не зашел, а то, что он тут, не было никаких сомнений, поскольку эта дверь, как и та, что вела в подвал, запиралась исключительно изнутри.

Несколько секунд было тихо, а затем ему показалось, что на пол поставили что-то металлическое, затем еще, и еще. И тут он понял, у того, кто идет к нему, железные башмаки.

В глубине сознания, как всегда перед схваткой, заиграл Вагнер, но не самое известное его «Полет Валькирий», а «Путь в Вальхаллу». Головин понятия не имел, почему так, но еще с юности, когда он шел в бой, в голове, словно подбадривая его, оркестр исполнял именно это произведение немца. Может, именно поэтому он выбрал ЧВК «Вагнер». Улыбнувшись, он начал готовиться к схватке. Самое плохое, что он был фактически безоружен. Отшвырнув в сторону факел, вытащил из сумки еще одну телескопичку и резким рывком вниз разложил ее. Разрядник на конце тут же заискрил, демонстрируя, что готов к работе. Сумку снимать было уже поздно, пришлось, как и флягу, сдвигать за спину, чтобы хоть на боку не мешалась.

Железные шаги замерли где-то на границе света. Несколько секунд стояла полная тишина, гудение приборов и арки не в счет, а затем из темноты раздался безэмоциональный синтетический голос, причем сказанное Головин прекрасно понял, хотя на слух это была полная тарабарщина:

— Нарушитель на объекте, приступить к ликвидации.

Затем раздался щелчок, словно кто-то нажал на кнопку ножа-выкидухи, и из него выстрелило лезвие.

— Речевой пакет обновлен на полтора процента, — неожиданно заявил ИИ.

— Отвали, — огрызнулся Головин, — сейчас нас убивать будут.

ИИ понял, что мешает, и заткнулся, а из темноты к нему рванулся тот самый железный страж, какого Мираж видел в ролике. Он был не так быстр, видимо, время не прошло для него даром, скорость явно была ниже, а может, модель другая, да и правая нога его плохо гнулась. Левая рука его была сжата в кулак, правая тоже, но из нее торчал тридцатисантиметровый трехгранный клинок. Вот, кто убил всех охранников и сотрудников, железяка либо спятила, либо ей помогли.

Мех прыгнул на Головина, но тот ударил навстречу телекинезом, отшвырнуть тяжеленого железного голема, весившего явно за сотню килограмм, он не смог, но действие рождает противодействие, и тот словно на стену налетел. Натиск был остановлен всего на одно мгновение, но для атаки этого хватило. Мираж пригнулся, скользнул вперед и ударил сначала разрядником с левой, там, где у человека печень, а затем с правой, угодив в бок чуть ниже сердца. Треск электрического разряда, за ним еще один, все же металл, чаще всего, хороший проводник. И голем пошатнулся и даже отступил на шаг. Головин, стремясь развить успех, понимая, что, если эта штука по нему попадет, он, скорее всего, ляжет, и клинок, торчащей из правой руки железного болвана тут совершенно не причем, просто удар кувалдой ему не пережить, даже с возможностями нового тела, получить тяжелую травму — означает смерть.

— Иди сюда, дровосек железный, — выкрикнул на русском наемник и со всей дури рубанул правой сверху вниз, нанося удар дубинкой по клинку.

Тот сломался и поскакал по полу, вот только это был последний успех. Голем качнулся вперед, резко набирая скорость и снося массой своего противника. Удар телекинезом на этот раз железяка продавила сходу, увернуться от столкновения с железным туловищем Павел уже не успел. Головин взмыл в воздух и приземлился на какой-то массивный гудящий прибор, тот тут же заискрил. Вот только Мираж забыл, что он уже не совсем человек, вернее, совсем не человек. Как ни странно, оболочка пережила таран без последствий. А вот портал стал мерцать, руны еще светились, жидкий свинец все так же затягивал арку, но что-то уже шло не так. На мгновение показалось, что победа возможна, он даже провел удар, и разрядник дубинки влетел в левый висок «железного дровосека», снова разряд электричества. Вот только голем на этот раз не замер, а наоборот отмахнулся левой рукой, угодив предплечьем в грудь. Мираж снова взмыл в воздух, в голове даже всплыл кусок анекдота «сильный, храбрый, но легкий», а затем он вписался спиной прямо в гаснущий портал. Головин вылетел с другой стороны и рухнул на каменный пол, поясницу прострелило болью, послышался звук сминаемого металла. Павел вскочил, не обращая на это никакого внимания, дубинки остались при нем, и он был готов драться дальше. Он завертел головой, ища врага, но того не было, как не было ни арки, как не было и лаборатории, был только огромный каменный заваленный какими-то деревяшками и мусором подвал, а еще под потолком горел светильник, свету от которого вполне достаточно, чтобы оглядеться.

— Охренеть, — поняв, что никто на него нападать не собирается, выдал Головин.

На кучу строительного мусора шагах в трех взбежало животное, напоминающее крысу, только в отличие от своего земного родственника оно было побольше, весом не меньше пары кило, размером с тощую кошку. Это было первое по-настоящему живое существо, которое он встретил на Эксиоле. Несколько секунд она смотрела на него маленькими желтыми глазками, затем, издав звук, нечто среднее между писком и криком, исчезла в завалах.

— Нужно поймать и просканировать, — включился ИИ.

— Позже, — ответил Головин, — есть вопросы поважнее. Где мы находимся?

— Совершенно точно могу сказать, это тот же подвал, вот только он другой.

— Ну что ж, уже что-то, — согласился с таким выводом Головин, после чего плюхнулся на какую-то старую железную бочку и полез в сумку за трубкой, руки слегка подрагивали.

Совсем рядом раздался звук капающей воды. Павел завертел головой, ища его, потом вспомнил, что приземлился на флягу. Перекинув ее на бок, обнаружил, что шов у жестянки не выдержал, и теперь вода медленно вытекает. Пить не очень хотелось, но он все же сделал пару глотков, прополоскал рот, после чего зашвырнул испорченное имущество в соседнюю кучу мусора. Что ж, бой против железяки вышел посредственным, не попади он в портал, скорее всего, лететь ему на станцию на возрождение.

— Эй, ИИ, есть версия, что вообще случилось?

— Есть, — отозвался тот. — Если мой анализ верен, то ты попал не в транспортный портал, а во временной. Хотя во всей вселенной разработки того, что ты называешь машиной времени, запрещены.

— Ты хочешь сказать, я в прошлом?

— Да, я уверен в этом на восемьдесят процентов, остальные двадцать за то, что ты переместился в точную копию того подвала, где полно старого строительного мусора. Кстати, путешествие в будущее невозможно, это, как плыть против невероятно сильного течения, а вот в прошлое…

Головин, наконец, набил трубку, достал спичечницу и, прикурив, выпустил кольцо дыма в каменный высокий потолок, который был очень тускло освещен.

— И если я попал в прошлое и тут нет лаборатории, и особняк только строится, то значит, катастрофа еще не произошла?

— Все верно.

— Охренено, — потирая гудящие виски, награда за долгий разговор с ИИ, прокомментировал Павел. — И что нам делать?

— Нужно все выяснить, — тут же ответил ИИ. — Все зависит от того, как глубока кроличья нора. А некоторые ваши писатели были очень образными.

— Это точно, — согласился Головин, пыхтя трубкой. — Ты можешь нащупать канал со станцией?

— В том-то и дело, что нет. Оборудование под проект начали монтировать, как только обнаружили тебя и поняли, что есть уникальные люди, и начали искать других. Идея возможного прорыва сформировалась двадцать четыре года назад. Так что, если ты угодил в прошлое дальше этой даты, никакого контакта у нас не выйдет. А поскольку тут нет лаборатории, а катастрофа произошла тридцать лет назад, вывод?

— Контакта нет, и не будет, и о нас никто не знает, мы сами по себе.

— Верно, — согласился ИИ и заткнулся.

Головин докурил и, достав плитку, установил ее на большой обломок камня, почему-то захотелось есть. Интересно, тушенка, или что там, в банке, не испортилась?

Глава восьмая

Тушенка оказалась хоть и просроченной, но совсем неплохой, правда, все же была суховатой, поскольку сделали ее не из свинины или говядины, больше всего это напоминало мясо птицы, вроде курицы. ИИ, когда Головин отсканировал этикетку, сообщил ему, что в местном языке, который, несмотря на десяток стран, был один на всю планету, мясо некоего существа, называвшегося крок.

— Ну, крок, — пожал плечами Мираж, — так крок.

Есть пришлось с ножа, поскольку он не догадался прихватить вилку. Кстати, местные вилки были массивней земных и с пятью зубьями, может, поэтому ей не нашлось места в переполненной сумке.

Вытерев лезвие складня куском флага, который должен был послужить обмоткой для факела, он вернул нож на ремень и достал из кармана заточенную монету. Крутя ее в пальцах, Головин поднялся и, найдя отброшенную флягу, которая не успела вытечь до конца, вдоволь напился, после чего зашвырнул ее подальше, вызвав еще один грохот.

Метрах в пяти из завала высунулась еще одна крыса, так для себя он решил величать этих существ. Она настороженно уставилась на незваного гостя. Головин хмыкнул, хотел ИИ изучить местную живность, сейчас представится возможность. Он посмотрел себе под ноги и увидел толстую пятисантиметровую железяку, грамм на пятьдесят весом. Та тут же поднялась в воздух и медленно полетела к цели. Крыса переключилась на новый объект наблюдения. Достигнув границы зоны действия телекинеза, Головин придал своему снаряду ускорение. Крыса дернулась, но реакции не хватило, железка вошла в бок, пробив животину насквозь.

Головин перебрался через завал, который был между ним и тушкой, и подтянул к себе крысу телекинезом. Да уж, не рассчитал, такое ощущение, что не крысу двигал, а гору, в затылке потеплело, это явственно нагрелся имплантат, сигнализируя о превышении возможностей.

— Осторожно, превышен допустимый уровень нагрузки, — заголосил ИИ. — Сейчас ваша максимальная нагрузка — триста двадцать пять граммов. Вы превысили данный лимит в двенадцать раз.

Головин сел на какую-то доску, которая, как лавочка, торчала из кучи камня, и вытер рукавом плаща пот со лба.

— М-да. Не ори, — попросил он собеседника, — переборщил немного, но надо начинать качать дар, а то так и буду валандаться внизу. — Он подтянул ногой тушку крысы и приложил к ней руку. — Считывай лучше.

— Готово. Обычное млекопитающее, ничего интересного и постороннего не обнаружено. Падальщик. Ориентировочный возраст — четыре года, взрослая особь. Дальнейшая информация не существенна.

Головин достал из кармана очередной обрывок и вытер окровавленную ладонь.

— Сейчас отойду, и будем отсюда выбираться.

— Давай, уж очень мне интересно, куда мы угодили, — согласился ИИ. — Кстати, при переходе заряд элемента питания просел на семнадцать процентов, и сейчас составляет восемьдесят один процент. Если так и дальше пойдет, ни о каких пяти годах и речи нет.

— Плохо, — ответил он. — Я, можно сказать, только жить начинаю, а тут раз, и финиш батарейке. Есть соображения?

— Имеются. Местные обладают уникальной технологией — энергетическими кристаллами. Скорее всего, мощность их различается, но для детального исследования требуется литература по этой теме. Получив данные, я смогу сказать больше. Но пока нужно питаться, чтобы хотя бы частично восстановить заряд. Вообще, расход энергии в твоем случае очень странный, все тесты показывали, что если ты даже будешь есть раз в местные сутки, то тебе должно хватить заряда на весь срок. А тут на второй день четверти нет.

— Значит, будем добывать информацию, — согласился Головин. — Умирать что-то совсем не хочется. Особенно, учитывая, если ты, конечно, прав, про станцию и время, что второго шанса у меня уже не будет. Так что, проблема с питанием батареи становится первоочередной.

— Ну, вроде оклемался, — спустя пять минут, поднимаясь и прислушиваясь к себе, заявил Павел. — Давай отсюда выбираться.

Осторожно, чтобы не споткнуться, он начал лавировать между завалами из строительного мусора, изгваздаться еще больше не было никакого желания. Хорошо, что основной удар принял на себя старый кожаный плащ, который был легко почищен от пыли влажной тряпкой.

Двери тут еще не было, стены грязные, не отмытые. Выбравшись в коридор, Головин добрался до выхода. Еще горы мусора. Лестницы нет, ну, в том виде, в котором она была там, откуда он прибыл. Имелась деревянная, приставленная к стене, грязная и плохо сколоченная, но это была единственная возможность выбраться наружу. Так, с площадки на площадку, он по трем лестницам все же вылез наверх. Да, он оказался прав, даже фундамента для особняка еще не было, а еще на улице ночь, а вокруг ощущалась сильная влажность, пахло озоном, вероятно, недавно тут прошла гроза.

Выбравшись из подвала, единственной относительно законченной части особняка, Головин снова вытащил тряпку и тщательно вытер испачканные руки.

— Надеюсь, ты прав, — глянув в черное небо, где было полно звезд, которые худо-бедно, но освещали все вокруг, — и сейчас нет никакой катастрофы, и нам не грозит угодить в туман, где мы благополучно сдохнем.

Неожиданно где-то шагах в сорока скрипнула дверь, а затем раздались мужские голоса, причем явно на повышенных тонах. Головин тут же пригнулся и развернулся в ту сторону.

— Пополнение языкового пакета восемь процентов, — заявил ИИ. — Советую подождать и послушать. Хотя слушать особо нечего, кто-то кого-то в какую-то игру обставил и теперь говорит, что если тот не отдаст деньги, то огребет по морде.

— А когда я сам буду слышать? Ведь я понял, что сказала та железяка в подвале в будущем.

— Там была медленная короткая фраза, которая легко переводилась. Сейчас все чуть сложнее, они пьяны, говорят быстро и эмоционально, свободно понимать и разговаривать ты сможешь после пополнения языкового пакета до семидесяти восьми процентов. До этого будет «твоя, моя, не понимай».

— Значит, ждем, — подытожил Головин, присев за кустом метрах в десяти от спорщиков. — Хорошо бы нормальную беседу подслушать, а не эти вопли.

— Хорошо бы, — согласился с ним ИИ. — Это бы дало сразу процентов двадцать, а то и все сорок.

Вдруг ор разом оборвался и началась обычная драка без всяких приемов, просто два мужика стояли и рихтовали друг другу рожи, делая при этом медленные богатырские замахи, правда правый имел кое-какие представления о боксе, или как у них тут кулачные бои называются? Дверь распахнулась, и из длинного барака вывалилась толпа человек в десять, быстро растащив драчунов. Вскоре улица опустела, стало тихо.

— Языковой пакет одиннадцать процентов, — сообщил ИИ. — Я существенно обогатил словарь ненормативной лексики.

— Замечательно, — хмыкнул Головин.

Но думал он совсем о другом — что делать дальше? Ночь на Эксиоле подлиннее земной, точного времени он не знает, часы после залета в прошлое, а это именно оно, уже не помогут. Шарахаться во тьме в незнакомом совершенно мире — верный способ нарваться, даже туман с обитающими там монстряками или фантомами не нужен. Для того, чтобы огрести по роже, потребуется одна неверная фраза, а он обязательно лопухнется, не зная ни законов, ни традиций, ни обычных правил поведения. Конечно, он выстоит, особенно против этих работяг, которые должны строить особняк, никем другим они и быть не могли, его железяка не ушатала, а эти и подавно не смогут, даже с помощью подручных средств. Но этот вариант на самый плохой случай. Что вообще тут можно сделать?

Барак длиной метров двадцать пять, один этаж, двускатная крыша, обитая чем-то темным, может, и рубероидом. Окна имеются, но занавешены, а может, какими ставнями прикрыты. Начал снова накрапывать дождь.

— Попробуй найти телепортационный круг, — предложил ИИ.

— В такую темень? — с сарказмом подумал Мираж. — Я на этой стройке быстрее ноги переломаю, это сложно, но нет ничего невозможного, я вообще человек талантливый. — Он посмотрел на небо, звезды исчезли, ветер снова пригнал тучи, заморосил дождь. — Блин, ну что стоило Тираю сделать мне ночное видение? Очень полезный навык на этой планете.

— Источник питания больше имплантатов не тянул, — пояснил ИИ.

— А мне он говорил, что если больше имплантатов, то могут перегореть при прохождении барьера.

— Это вторая причина, — ответил ИИ. — И ты прав, ночью мы тут ничего не найдем. Хотя, думаю, транспортная платформа должна быть, и, скорее всего, где-то рядом, ведь если нет дорог, как-то они сюда перекидывают людей и инструмент с материалами? Нужно укрытие.

— Согласен, хоть в подвал обратно лезь.

— Не самое лучшее решение, — отозвался ИИ, — рано или поздно работяги туда сунуться, вот они удивятся, когда они обнаружат там постороннего. Или увидят, как ты лезешь наверх, тогда вопросов не избежать.

Головин бросил взгляд на барак.

— А что если…

Он встал, достал тряпку, стер с рожи влагу и направился искать путь на чердак. Сухо, тепло, конечно, не очень чисто, но там точно никого быть не должно. А если повезет, то можно еще пару разговоров подслушать.

Что ж, он не ошибся, и дверка была, заперта на обычный крючок, сделанный из гвоздя, и лесенка имелась, точно такая же, как и те, по которым он выбирался из подвала. Ступеньки, разбухнув от воды, не скрипели. Дверца тоже открылась почти бесшумно. Несколько секунд Павел вглядывался в темное нутро. Да уж, ничего сложного тут не было. Ребра из балок, на них снизу набили толстые доски и проложили каким-то утеплителем. Для передвижения по чердаку использовались мостки из толстых досок, но вставать на пол-потолок было нельзя, скорее всего, гвозди просто выйдут из отверстий. Мало того, что все это заскрипит безбожно, так еще и провалится с гарантией, вот тогда разборки с местными точно не избежать. Ты кто такой? Зачем лазишь по нашему чердаку? «Моя твоя не понимай». И вот уже кулак летит в лицо.

Головин быстро забрался на чердак и теперь стал думать, как бы прикрыть дверь за собой. И снова на помощь пришла медная проволока, кто-то сделал петлю из брезента вместо ручки, быстро скрутить крючок и зацепить его за дырку от сучка. Так, с палевом разобрались.

Мираж пригнулся и тронулся по доске. Каждый шаг приходилось прощупывать ногой, так как света на чердаке было столько, сколько у негра в одном месте.

— Надо было поискать в том поселке что-нибудь для освещения — свечи, фонари, — занудно загундел ИИ. — Не могло же у них этого не быть?

— Мародеры такое выгребают в первую очередь. Там даже лампочки отовсюду выкрутили, — наставительно просветил собеседника Головин, — только в одном месте они были — дом кожевенника, но там люстра вся в нитях и в плюще. А теперь не отвлекай, а то оступлюсь и ухну прямо работягам на головы. Вот будет смеху.

ИИ промолчал.

Через два мостка нашлась печная труба — теплая, рядом с ней было уютно. Значит, не все тут делают с помощью артефактов, некоторые вещи проще, по старинке, например, отапливать дома. А может, его занесло совсем уж в древность? Черт его знает, когда был построен особняк, новым он точно не выглядел.

Решив расположиться возле печной трубы, Павел аккуратно прошел вперед, снял последнюю доску, к счастью, она была посажана на обычный маленький гвоздь, просто, чтобы не слетала, и оттащил ее к месту лежки, затем снял еще одну, и еще. Легким нажатием руки он вогнал гвозди обратно в балки, получив довольно крепкий настил.

— Ну что ж, — устало прислонившись к трубе, произнес он вслух шепотом, — еще один пункт плана выполнен — укрытие имеется, и в нем даже тепло.

И словно бы в ответ на его слова по крыши забарабанили тяжелые капли начавшегося вновь дождя.

Снизу кто-то завопил, началась очередная ругань. Головин лег брюхом на настил и аккуратно сгреб в сторону утеплитель, тут же стало светлее. Оказалось, щелей между досками хватает, строили абы как, наспех. Мираж даже зажмурился, зато слышно стало замечательно, учитывая, что очередная пара спорщиков стояла прямо под ним.

— Еще два процента в языковой пакет, — спустя три минуты заявил ИИ, когда крикуны разошлись.

На этот раз обошлось без драки. Скучно мужикам тут, видимо, давно смена идет, отсюда и конфликты. Хорошо, если баб в бригаде нет, иначе вообще трындец. Но сколько он не прислушивался, голос женщин не услышал. Зато краем уха послушал еще несколько разговоров, которые догнали языковую копилку до двадцати процентов.

Пить не хотелось, консервы он сжевал, по большому счету делать было нечего.

— Давай я кратко перескажу тебе историю этого мира.

— Блин, — обреченно вздохнул Павел, — от общения с тобой голова раскалывается, даже если разговор короткий, а ты сейчас лекцию задвинешь, я же сдохну.

— Но информация тебе нужна для выживания, — резонно возразил ИИ.

— Нужна, а сам я, в отличие от тебя, это буду читать долго. Ладно, давай, но если станет слишком тяжело, прекратим.

— Сначала отсканируй книги, чего их зря с собой таскать.

— И то верно, это можно делать и вслепую.

Достав на ощупь первую, он начал водить ладонью по страницам. В отличие от сканера ИИ прекрасно распознавал текст. На все про все ушел час.

— Отлично, — довольно заявил ИИ, — тут много полезной информации и то, что касается кристаллов, их несколько видов, а если быть точным три — управления, памяти и элементы питания. Их выращивают по-разному, цена зависит от емкости, чистоты и размера.

— Ясно, — радуясь, что не зря сканировал, заявил Головин. — Тот, что в браслете отвечает за управление?

— Верно, — подтвердил ИИ. — Технически их там два, один небольшой, плоский, вделан внутрь корпуса, он отвечает за энергию вне площадки, подзаряжается автоматически. Но вообще в питании браслет не нуждается, поскольку получает заряд непосредственно от площадки телепортации.

— Интересно девки пляшут. А как насчет использования их вместо стандартной батареи?

— Есть данные, и возможность довольна велика, но этот вопрос требует гораздо большей информации, и желательно не из книг, а от специалиста. Такие вопросы не решаются по учебникам.

— Оставим это, вроде прямо сейчас я подыхать не собираюсь. Не горит, а там, авось, и вправду придумаем, как заменить батарею на кристалл, или присобачить его к ней.

— Верно, — согласился ИИ. — А теперь отдохни минут десять, и приступим к изучению истории Дарсы, так местные ее зовут, в переводе с их языка «Приют».

Головин помассировал ноющие виски. Да уж, если после пятиминутного монолога голова раскалывается, то, что будет после часовой лекции?

— Со временем боль ослабеет, а потом вообще уйдет. Если бы ты не был родом с настолько примитивной планеты, где ментальный контакт — нечто запредельное, то ты бы даже не замечал последствий.

— Ты можешь заткнуться на десять минут? — послал ИИ мысль, полную злости, Головин. — Дай отдохнуть.

Наступила долгожданная тишина. Павел прикрыл глаза и откинулся на теплую печную трубу. Десять минут как раз хватит подвести итог. Первое, его контракт с изначальными и их подручными накрылся медным тазом, разве что он как-то сумеет привлечь внимание системы видеонаблюдения — это в минус. Задача не выполнена, тоже в минус. Нет никаких гарантий на возвращение, значит, в этот же столбик. Он не узнал, с чего все началось, а значит, и предотвратить не в силах, снова отрицательный знак. Теперь в плюсы — он больше не часть планетарного апокалипсиса с непонятными противниками, никаких фантомов и нитей, поиска жратвы по заброшке. Тут есть люди, это в плюс. Тут можно нормально жить, туда же. Голова, руки, ноги есть, устроится. Мыслей, как и что делать, имеется в достатке, тоже в положительный столбик. Неплохой помощник, который легко обрабатывает информацию, плюс. То, что он зануда и награждает его головной болью — минус. Еще у него есть неплохая способность в виде оружия — тоже в хорошее, главное натренировать. Несмотря на то, что минусы довольно весомые, плюсы явно перевешивают, но все, что с отрицательным знаком, решается.

— Молодец, внук, так держать, — всплыл на мгновение дед и снова исчез, похоже, он догадался, что его появление не так уж и медленно убивает потомка.

— Снова непонятный скачек активности, — не замедлил просветить ИИ, — за долю секунды было потрачено ноль три процента заряда. Причина неизвестна, устранение невозможно.

— Понял, помолчи немного, — попросил Головин.

Дальше он сидел в тишине, даже думать было лень. Работяги внизу угомонились, оно и понятно, отдохнули, побуянили, время спать, завтра на работу. Да, вот еще минус, придется привыкать жить в новом графике. Местные-то адаптировались давно. Это для него восемь часов сна много, а для них и пятнадцать, наверное, сгодится.

— Что ты там хотел рассказать? — поняв, что головная боль унялась, мысленно позвал ИИ Головин.

— Я постараюсь выдавать информацию небольшими кусками с передышкой, — тут же отозвался ИИ. Итак, история этого мира, как гласит учебник, началась тысяча восемьсот двадцать лет назад по местному календарю. Кстати, местный год насчитывает ровно двести пятьдесят дней. Это чуть больше земного года.

— Спасибо, я и сам могу посчитать, — огрызнулся Головин, поскольку виски снова начали ломить.

— Знаю, но так быстрее. Так вот, достоверных источников нет, кроме того что предки всех живущий на Дарсе — это потомки людей, прилетевших со звезд. Если соотнести эти данные с известной мне историей, то в те времена шли столкновения между народами Егол и Огол, вероятней всего это были беженцы из народа четвертой ветви.

— Интересно, но не существенно. Давай к местной цивилизации.

— Если кратко, то примерно тысячу лет ничего не происходило, плодились, размножались, строили единое государство. Потом оно развалилось на отдельные страны, предпосылкой стало политическое и социальное противостояние.

— Дальше, — попросил Головин, массируя виски, — не интересно.

— Зря, именно в эти времена среди людей стали появляться первые обладатели силы. Твоя память хранит массу всякого ненужного, среди них много художественных романов, которые ты именуешь фантастикой и фэнтези, и там присутствуют маги, способные заклинаниями управлять силой, преобразуя ее в различные природные явления, дождь, огонь и так далее…

— Не надо мне про очевидное, — с раздражением прервал ИИ Мираж. — Тут тоже появились маги?

— Не совсем. Те, кто тут обладает силой, не могут послать огненный шторм, как в твоих книжках, она совершенно иного свойства. Самое близкое понятие — артефакторы, техномаги, они создают устройства, наделяя их силой. Это и послужило развалом некогда единой державы: одни сказали, что это дар богов, которых они себе создали, другие испугались, что среди них повелись подобные люди. И через несколько лет началась гражданская война. Последние требовали контроля за артефакторами, другую партию возглавили сами артефакторы, превратившись в привилегированную аристократию.

— Я так понимаю, Верская империя — это как раз, где правят техномаги?

— Верно, — подтвердил его догадку ИИ. — А Риалийский союз старается держать их на положение рабочий силы.

— Что мешает последним его покинуть и уйти к соседям?

— Время, в империи уже сложилась своя политическая и экономическая структура, конкуренты не нужны. Здесь правят сильные рода, прочно удерживая власть, и реалийцев тут никто не ждет. Но нужно отметить, что они и сами не слишком рвутся, да в союзе они всего лишь мастера, уважаемые и незаменимые, имеющие неплохой доход, но им не дают подняться выше того, что им отмерили. Но при этом у них отсутствуют проблемы соседей — интриги, заговоры, акты недовольства, что отвлекает имперцев от работ и исследований. Но по силе эти два противника равны.

— Есть еще государства?

— Есть, но они незначительны и примыкают к одному или к другому блоку. Вечный вооруженный паритет, союз по-прежнему отрицательно относится к идее, что у власти стоят люди, создающие могучие вещи, и за ними нужен контроль, и мечтают уничтожить эту систему. Имперцы же побаиваются вольнодумцев, которые с удовольствием бы разрушили структуру, которая их вполне устраивает. А еще того, что артефакторы у власти ни в какую не желают идти под контроль черни, как они именуют тех, кто не обладает силой. Император обязательно должен быть техномагом, быть благородного роду, последняя династия Верол утвердилась на троне лет сто двадцать назад.

— И это все разногласия?

— Не совсем, есть несколько спорных регионов, где добывают материалы для выращивания кристаллов. Вот там и происходят постоянные конфликты. Именно поэтому я был очень удивлен, что нас из одного государство без проблем утянуло в другое. Есть мысль, что тебе достался необычный браслет.

— Ладно, пока хватит, — устав, заявил Головин. — Башка раскалывается, еще немного, и лопнет. Остальное в другой раз, но картинка мира сложилась.

— Хорошо, Павел, отдыхай, продолжим на следующем привале.

Головин провалился в сон почти мгновенно, да, он не совсем человек, но все же ему оставили так много человеческого — боль, чувства, сон.

— Подъем, — раздалось в мозгу и тут же заломили виски.

Головин резко сел, пытаясь понять, что происходит. На чердаке стало чуть прохладней, труба остыла, темнота никуда не делась, а снаружи слышались голоса и удары по камню.

— Можно обойтись без побудок? — попросил он ИИ. — Почему-то спросонья это еще больнее, чем обычно.

— Хорошо буду будить только в крайнем случае. Ты проспал больше восьми часов.

Головин прислушался к себе и понял, что неплохо отдохнул. Если бы еще башка не трещала.

— Что-то случилось?

— Мне удалось, воспользовавшись твоими органами слуха, подслушать еще несколько разговоров, языковой пакет вырос до двадцати шести процентов, — сообщил ИИ.

— Давно они начали работать?

— Двадцать минут назад.

— Хорошо, — он глянул в сторону выхода, сквозь многочисленные щели был виден тусклый предутренний свет. Однако, рано местные начинали работать.

Достав нож, Павел с трудом проковырял дырочку в материале, покрывавшем крышу, и, приникнув к ней глазом, принялся за изучение обстановки. Одни рабочие выкладывали стену будущего особняка, другие месили цемент, третьи обрабатывали камень. Всего он насчитал шестнадцать человек. Вся стройплощадка была ярко освещена, все же рассвет только вступал в свои права, похоже, у бригады горели сроки. Головин разглядел с три десятка фонарных столбов, свет от них был яркий и теплый. Но до барака он не доставал метров пять. Неясно, был ли кто внутри или все вкалывали на стройке, а еще он нашел транспортную платформу, она находилась чуть в стороне справа от особняка, там, где в будущем появится здоровый ангар. А вот рядом расчищенное место с вырубленными деревьями и кустами, засыпанное битым камнем, а может, и щебенкой. Если бы у Головина спросили, он бы ответил, что это посадочная площадка. Хотя возможно это что-то другое, это место там, в будущем, было замощено. Соваться к телепорту нельзя, до строителей всего шагов двадцать, засекут мгновенно. Придется ждать вечера, когда работы закончатся и стройплощадка опустеет. Разве что попробовать прокрасться в барак и пошарить по вещам. Еда и вода лишними не будут. Приняв решение, Головин потянулся и осторожно направился к выходу.

Глава девятая

Головин выскреб банку из-под каши каким-то мясом, он даже ее подогрел. Как ни странно, плитка, которую он взял в этом доме, годы спустя пережила и драку с големом, и проход через портал. Запил все это чаем, который приготовил здесь же, на плитке. Да уж, налет на пустой барак можно считать удавшимся, он прихватил пару газет, относительно свежих, термос с водой, наполнив его из деревянной бочки, жестяной стакан, который складывался наподобие походной рюмки, три банки с различными кашами, поскольку коробок в кладовке обнаружилось с десяток, он не опасался, что его засекут. Бонусом стала булка черствого черного хлеба. Не смотря на то, что ей было дня три, он все равно спорол ее с огромным удовольствием. На все про все ушло минут десять, никто его не заметил, а то, что пропали незначительные вещи, так не деньги, этого никто искать не станет.

Спрятав опустевшую банку за печную трубу и убрав плитку в сумку, Головин занялся сканированием газет. Конечно, было тяжело водить по ним вслепую, но вроде бы справился. Так он получил новую информацию. Он точно оказался в империи, газета была от пятьдесят девятого дня тысяча семьсот восемьдесят седьмого года, до катастрофы оставалось тридцать шесть лет. А до точки, в которую его закинули инопланетяне, шестьдесят семь.

— Был бы свет, я бы тебя читать поучил, — закончив сканирование, заявил ИИ, — но сейчас ничего не выйдет. Готов к продолжению лекции?

— Валяй, — сыто и благодушно разрешил Головин.

Уходить отсюда он решил вечером через телепорт. А еще он узнал код ближайшего города. Кто-то записал знаки прямо на карте района. Примитивная, но она вполне помогла определиться с местоположением.

— Теперь она будет касаться административного устройства империи, тебе нужно имя придумать, фамилии иметь можно только аристократии, то есть десяти магическим родам. Имена у артефакторов и людей, которые принадлежат к роду, из пяти букв и больше. У сословия военных и купцов и чиновников из четырех, фамилий нет, только прозвища. Простолюдины, коим ты станешь, имеют имена из трех букв и прозвище.

— Понятно, — тут же въехал Головин. — Ну, позывной за прозвище сойдет, а вот имя… — он задумался, — пусть будет Пав, есть тут такое?

— Чего тут только нет, — произнес ИИ, — и Пав встречается, правда, короткие имена редко имеют значения, просто набор букв.

— Ничего страшного, — ответил Головин, — давай дальше. Что там с правами у простолюдинов и остальных.

— Все права есть только у правящих семей, они выбирают из своих совет при императоре, девять человек, десятый император.

— Логично. Что там, у чиновников, купцов и военных? Кстати, почему среди нет мастеровых? Было бы логично.

— Были, два десятка лет назад, но новый император их упразднил, воду мутили. Так вот, у них есть что-то типа вашего парламента по десять человек от каждой группы. Они не занимаются законотворчеством, они — связь между властью и людьми. Им подаются прошения и предложения, которые сначала обсуждает круг, затем, если оно признано интересным, передается в императорский совет. Крупные чиновники чаще всего из правящих родов, те, у кого нет таланта к техномагии. Сила есть, а таланта нет.

— Понятно, а если техномаг родится вне этих десяти семей?

— Высоко ему не подняться, будет делать поделки в небольшой лавке. К серьезному не подпустят. Или уехать.

— Так, с этим понятно. Давай минут на десять сделаем перерыв, виски ломит жутко.

— Хорошо, — согласился ИИ и замолчал.

Головин же переваривал информацию. Полностью сословное общество, наверх в таком не подняться, во-первых, есть невыполнимое условие в виде наличия дара, во-вторых, в круг десяти никто не пустит. Начинать придется с самого низа, не дна, поскольку он зачем-то сунул пачку денег из стола хозяина этого особняка в карман, логика простая — тому больше не нужно, а Павлу зачем в апокалипсис-то? Но ведь сунул. Предчувствие? Может, удастся толкнуть то, что намародерил? Источники питания, есть еще пара дубинок на продажу, переговорники. Хватит на первое время.

— ИИ, подняться в этом обществе можно? — поняв, что ему не хватает данных, поинтересовался Головин. — Или переход из сословия в сословие не предусмотрен.

— Да, Пав, предусмотрен. Выше чиновничьего, к которому, кстати, относятся и стражи порядка, тебе не подняться. Но, чтобы туда взлететь, мало одной пачки купюр, потребуются связи. Частный бизнес тут не зажимают, живи, работай, но это не то, к чему ты привык.

— Понимаю. Ладно, давай дальше про союз, может, выгодней туда перебраться?

— Можно, но учитывая обстановку между странами, это не так легко. Вообще все будет не так просто. Человек без документов, выплывший из неоткуда привлечет внимание властей, что тут, в империи, что там. Запросто могут сцапать, как шпиона. Ну, это мы обдумаем чуть позже. Союз полностью противопоставляет себя жесткой иерархии империи, можно назвать это демократией. Я специально использую термин твоей планеты, чтобы было понятней. Здесь, определение совсем другое.

— Понимаю, не тяни.

— Союз пропагандирует свободу, правит там парламент, в который избираются люди из всех цехов и сословий. Он, не сказать, чтобы большой, около сотни человек, но там правят бал профессиональные политики. Отсюда вытекающие язвы — если в империи все решает узкий круг, то там…

— Кучка горлопанов, — мысленно ответил Головин.

— Верно, — согласился ИИ. — Отсюда и извечная коррупция, продвижение интересов тех, у кого есть деньги. Империя тоже этим грешит, но не в таких размерах, она более устойчива. Людям там живется получше, но не сказать, что уж особо сильно. Что там, что здесь никакой свободы слова, к которой ты привык.

— Я ее всегда недолюбливал, — прокомментировал последнее утверждение Головин. — Между свободой слова и говорить то, что вздумается, огромная разница. Обычные люди чаще всего это не понимают и путают вседозволенность с выражением своего мнения. Особенно это часто случается, когда разорван канал между языком и мозгом, и человек не понимает, что можно говорить, когда и кому. За что часто получает по роже. Так что там по союзу, кроме легализации, какие будут трудности?

— Там общество больше криминализировано. Как только ты задумаешь открыть свое дело, к тебе явятся те, кто захочет в долю. В империи с этим строго, криминал имеется, но не настолько организованный, как в союзе. Так что, тебе без разницы, где начинать. В империи отчасти будет проще, ты уже тут, далеко от границы, здесь к тебе не будут так пристально присматриваться.

— Ясно, давай-ка теперь ты поработаешь. Ты ведь в моих мозгах копаешься, и в курсе того, что я задумал?

— Конечно, и мой прогноз, что подобное предприятие прибыльней создавать в союзе, там вероятность успеха равна пятидесяти шести процентам против сорока четырех имперских.

— Разница не сильно велика.

— Верно, в союзе будет проще найти нужных людей, ветеранов стычек на границах, выкинутых на помойку в разы больше, но в империи твои идею будут приняты более благосклонно. Хотя, что у тех, что у других сила является монополией исключительно официальных властей.

— Ну, это очевидно, — мысленно усмехнулся Головин, — любое государство очень неохотно расстается или делится подобным.

— Кстати, а ты знаешь, тебе сильно повезло, та пачка денег, что ты вытащил из стола, это новые имперские деньги, их приняли в оборот всего год назад. А вот что с той тонкой, из кассы лавки в союзе, я не знаю, и лучше бы тебе их не светить.

— Учитывая отношения между странами, это уж точно. Слушай, а ты сказал, что есть и другие страны, которые входят в ту или иную орбиту, может оттуда начинать?

ИИ надолго задумался, обрабатывая имеющуюся у него информацию. Головин, получив передышку, снова оперся на печную трубу и прикрыл глаза, отдыхая. Головная боль от столь долгой беседы отступала. Странный был у него ИИ, он ведь привык, что искусственный интеллект обрабатывает данные куда быстрее, задал вопрос — получил ответ, на Земле, когда он погиб, только началось его развитие, и тот был шустрым. Значит, по идее, у инопланетян он должен быть нереально быстрым.

— Я урезанная версия, — отозвался ИИ. — Чтобы обеспечить тебя, мне заблокировали основные функции, сделав основной упор на сборе информации, а не ее обработке. Отсюда и медлительность, привыкай.

Прояснив вопрос, он снова замолчал, решая поставленную задачу, и оставив Головина наедине с самим собой. Так продолжалось минут пятнадцать.

— Пав, — обратился он к нему по новому имени, — ты совершенно прав, успешность задуманного возрастает до семидесяти восьми процентов, если сменить империю на одно из вассальных государств. Оптимальным можно назвать Тиардское королевство, которое расположено на юге от нас, образовано чуть больше семисот лет назад и названо по имени первого монарха. Оно в союзе с империей, находится возле одной из спорных территорий. Отделено от верцев довольно широким проливом. Так же граничит с риалийскийм союзом, но уже на суше, у них постоянные разногласия, но здесь проблема не в кристаллах, а в шахтах, в которых добывается элемент олий, необходимый для выращивания наиболее энергоемких. Территория королевства небольшая, столица Тиард — крупнейший порт, несколько городов помельче, с десяток поселков. Население — около ста тысяч человек. Правят там три семьи. Устройство имперское, имеют союзный договор с Верцами.

— Ну что ж, уже неплохо, — массируя раскалывающиеся после монолога ИИ виски. — Только вот, как туда добраться? А еще я ни черта не смыслю в местной войне, особенно учитывая, что тут нет огнестрельного оружия.

— Да, войны тут совсем иные, — согласился ИИ. — Ты уже видел несколько записей на станции, все завязано на холодном оружии и артефактах. Если я не ошибся с датой, оружия, которое демонстрировал тебе на записи Тирай, еще не существует, оно появилось всего за двадцать пять лет до катастрофы. Но рынок завоевать не успело из-за дороговизны и сложности изготовления. Так что, воюют тут холодным оружием.

— Не понимаю, — озадачился Головин, — тут имеется относительно развитая промышленность, но аборигены режут друг друга исключительно холодняком, либо используют артефакты, которые кидают молнии на ограниченном пространстве. У них что, до сих пор нет пороха?

— Есть, — ответил ИИ, — но он тут не стабилен. Уже после нашего прибытия я сделал анализ окружающей среды, раньше, сам понимаешь, из-за барьера это было невозможно. Итак, в атмосфере присутствуют соединения, которые при создании этой смеси становятся ее компонентом, и при использовании в семидесяти процентах из ста может произойти подрыв, способный разорвать изделие и убить испытателя. После многих попыток на этой идее поставили крест. Так что, если ты захочешь делать порох, тебе потребуется изготавливать порох и собирать патроны в вакуумной камере с полным отсутствием окружающей среды. Артефакты же — это дорого и их невозможно производить в промышленных масштабах, во всяком случае, на настоящий момент. Так что, холодное оружие и различные арбалеты. От луков отказались, лучников дольше учить. Есть арбалеты, артефакты с кристаллами, но это дорогие вещи, которые не каждому по карману. Еще есть штучные работы от артефакторов, стоят баснословно, такое могут себе позволить или военные высоких чинов, или аристократия. Ну и крупный бизнес, что-то на уровне винтовок девятнадцатого века твоей родины, дистанция стрельбы — не больше сотни метров. Точность хорошая, в мишень размером в ладонь попасть можно. Есть крупные орудия, но артиллерия тут в зачаточном состоянии. Что-то есть на черном рынке, но это слезы. Мир почти не развивается. Все прячут друг от друга свои тайны. Но это все, что я узнал из учебника истории, который издан до катастрофы.

— Ну, частично я это и так знал, — заметил Головин, — во всяком случае, Тирай просветил про арбалеты и холодняк. Хоть насчет пороха что-то прояснилось. А то я хотел самопал сделать, хорошо, не успел.

— Я бы тебя остановил.

— А как же летающие машины и остальные чудеса?

— А что тебя смущает? — озадачился ИИ.

— Смущает то, что сделать простейший ствол гораздо проще, чем такой автомобиль?

— Ты прав и не прав одновременно. Машины и прочие бытовые артефакты вроде выглядят сложнее, но это обыденность данного мира. Да, стоят они дорого, но это большой сектор дохода многих семей. Оружие же — это узкоспециальная отрасль, и пока всех все устраивает и соблюдается баланс между двумя самыми крупными державами, правителей это не интересует, аборигены лупят друг друга железками, и пока этот паритет будет поддерживаться, все так и останется.

— Пожалуй. Ну тогда пока оставим этот вопрос, сейчас главное — придумать, как легализоваться и попасть в королевство.

— Значит, ты определился и выбрал Тиард?

— Да, — мысленно озвучил решение Головин.

— С легализацией пока не подскажу, все сложно. Я еще не знаю, как функционирует эта система, какие имеются документы, или достаточно сказать — «Я Пав, родился в богом забытой дыре, хочу попытать у вас счастья».

— Значит, нужно выбираться в большой мир и искать криминальных личностей, которые обычно в курсе, как это работает?

— Оптимальный вариант. Ладно, отдыхай.

Головин достал карманные часы и, отщелкнув крышку, зажег спичку, посмотрел на время, которое он установил благодаря настенным часам в бараке. До конца рабочего дня, если он все правильно рассчитал, оставалось примерно шесть часов. О нормированном рабочем дне тут слыхом не слыхивали.

Время тянулось медленно. В обед удалось подслушать еще пару разговоров, поскольку стол находился рядом с печкой. На этот раз это были вполне себе осмысленные беседы, касающиеся империи.

— Неплохо, — когда рабочие вернулись на стройплощадку, подвел итог ИИ. — Пав, языковой пакет семьдесят два процента. Этого хватит для несложных разговоров, ты будешь понимать и отвечать. Думаю, после того, как ты вступишь в контакт, я легко догоню его до сотни.

— Ну, значит, пора собираться, — обрадовался Головин. — Им осталось часа четыре. После того, как они сядут ужинать, я прокрадусь к площадке и смоюсь отсюда. Городок, конечно, небольшой, но думаю, там можно будет найти ночлег.

— Других вариантов у нас нет, — согласился ИИ, — разве что вырубить кого-то из них и допросить.

— Не хотелось бы так привлекать внимание, тут все же полтора десятка здоровых мужиков.

— Поэтому я и не стал предлагать этого раньше.

Дальше сидели в тишине. Головин игрался с банкой консервов, крутя ее перед глазами телекинезом. Поскольку по весу она превышала его норму, давалось это тяжело, и он мог удерживать ее чуть больше двух минут, потом имплантат разогревался, приходилось прерываться, ждать, пока остынет. Но ИИ на вопрос, есть ли улучшения, ответил утвердительно. Так что, процесс раскачки продолжился, и к вечеру Мираж мог уже поднимать предметы весом триста сорок два грамма.

Наконец, рабочий день был закончен, стройка опустела, и Головин сожрал еще одну банку консервов, затем выпил чаю. При этом ИИ отметил, что батарея прибавила ноль два процента. После, убрав все свое имущество в сумку, кое-что, правда, осталось здесь, скрытое под слоем утеплителя. Две книги, что он притащил, были больше не нужны, и места в сумке стало гораздо больше. Мираж прильнул к смотровому отверстию. Погода испортилась, зарядил несильный дождь, он загнал людей в барак, где они начали готовить ужин. В отличие от Миража, у них были и другие продукты. Снаружи воцарилась тьма, только у крыльца, на котором сидел одинокий мужик и, держа в зубах трубку, чистил картошку, или что-то похожее на нее, горел свет.

Головин с минуту изучал обстановку, больше никого на улице не было. Из-за не слишком толстых стен барака раздавались голоса остальной бригады. Павел обошел барак кругом и спокойно направился к телепорту.

— Ты кто такой? Чего задами бродишь? — раздался немного растерянный голос справа.

И Мираж отвесил себе мысленный подзатыльник, как он мог забыть про объект под кодовым наименованием «деревенский сортир», который стоял чуть в стороне?

Головин спокойно развернулся.

— Именем императора, — уверенно заявил он, — я сыскарь тайной стражи, разыскиваю обывателя по имени Гол и по прозвищу Картежник — погнал полную пургу, основываясь на данных, которые удалось прочитать в газете. — Известно ли вам его место нахождения?

— Нет, господин, — тут же заявил мужик, уже пожалев, что окликнул незнакомца.

— Ваше имя, — продолжил давить Головин, в надежде, что тот не потребует документов, подтверждающих, что он сыскарь тайной стражи империи.

— Не потребует, — сообщил ИИ — время не то, и не правовое государство, к которому ты привык. Здесь сыскарь — это почти, как император, только до него далеко, а ты близко. Ты все правильно делаешь.

— Жал я, господин сыщик.

— Я запомню, — надменно произнес Головин, попутно обдумывая, как работает его система речи, ведь он слышал тарабарщину местного языка, которая в его голове трансформировалась в нормальную русскую речь. Он обдумывал ответ, и изо его рта звучала точно такая же тарабарщина, понятная аборигену. Но сейчас нужно думать о легенде. — Никого подозрительного не встречали?

— Нет, господин.

— Хорошо. О том, что меня видел, никому ни слова. Тайна.

— Понял, господин, уже забыл, — обрадованно закивал мужик.

Головин небрежно кивнул и, развернувшись, отправился в сгущающиеся сумерки. Через минуту он уже стоял на телепортационной площадке.

— А неплохо пошло, — подвел итог столкновения с аборигеном ИИ, — поднял языковой пакет еще на процент. Давай, жми символы, и прочь отсюда.

Мираж кивнул и, выдав последовательность, которую запомнил, нажал «энтр», и тутже его утянуло в белую воронку. Уже через пару секунд он стоял на площадке телепорта небольшого городка в две сотни домов. Центральная площадь, прямо пред ним в трех десятках шагов была местная управа, на ступенях которой застыл железный голем, очень похожий на того, из подвала лаборатории. Но этот стоял и никак не реагировал на появление Головина. Над ратушей была башенка с огромными часами, которые показывали вечер, и до конца суток оставалось еще часа четыре.

Сойдя с площадки, Головин обнаружил десятки людей, которые спешили по своим делам, и которым не было никакого дела до человека, с интересом разглядывающего все вокруг. Фонарей хватало, их уже зажгли, и вся центральная площадь была ярко освещена. Дома здесь богатые, в готическом стиле, этажа в три-четыре, под ногами камень, никаких луж, да и дождя, который шел на стройплощадке, не было и в помине. Небо уже потемнело, но звезд не видно, что говорило о плотной облачности. Мимо на высоте пары метров пролетел местный автомобиль. Головин с интересом наблюдал, как тот опустился возле одного ресторана, и изнутри выбралась нарядная дамочка. Вообще машин тут мало, наверное, на такой городок всего десяток наберется, скорее всего, владение подобным было вопрос статуса.

— В центре города делать нечего, — напомнил ИИ.

Головин развернулся и направился прочь от центра по главной улице. Городок и вправду был небольшим, уже через семь минут показалась окраина. Люди выглядели гораздо беднее и более уставшими. Дома тут были не такими, как тот поселок, который он обыскивал, сильно попроще, не меньше трех этажей, длинные, с несколькими входами. Здесь они были сложены из довольно аккуратного бордового кирпича, но выглядели несколько грязными и обшарпанными. Одним словом — окраина.

Павел свернул в сторону и углубился в кривой переулок, идущий перпендикулярно. Мощеная камнем мостовая была разбита гораздо сильней, появились лужи, а кое-где камень вообще оказался выбит. Света стало гораздо меньше, один фонарь метров на двадцать. Выручало освещение из окон и редкие светильники над подъездами домов.

Темнело быстро. Личности, попадающиеся навстречу, одеты чуть лучше бродяг. Они останавливались и явно оценивающе смотрели вслед Головину, прикидывая, а можно ли снять с уверенного мужика плащик, не потеряв при этом зубы? Эти взгляды говорили Павлу, что он движется в правильном направлении. Для еще большего привлечения внимания он вытащил трость и теперь шел, слегка постукивая ей по остаткам брусчатки. Дабы ускорить события, он даже свернул в короткий проход между двумя не слишком изысканными домами, с той стороны подворотни слышались пьяные и злые голоса.

Камень под ногами исчез, его сменила грязь. Перепрыгнув лужу, другую обойдя по стенке, Павел оказался в небольшом вытянутом дворе между четырьмя домами, стоящими параллельно друг другу. Источник шума найти оказалось проще простого, стол под навесом, там человек пять, мужики, все как один, подшофе, но еще уверенно стоят на ногах. Одежда ветхая, застиранная, в заплатах. Они его еще не заметили, что-то выясняя между собой, но Головин не стал тянуть и решительно направился в ту сторону. Если обойдется без сюрпризов, в виде артефактов, то скоро у него будет крыша над головой и источник информации. И если ему вовремя наливать, то к утру он не вспомнит, о чем его спрашивали.

Его заметили, голоса смолкали с каждым шагом, что он приближался.

— Господин заблудился? — с издевкой поинтересовался вышедший вперед мужик уголовного вида.

— У господина к тебе дело, — произнес Павел, разглядывая борзого.

Колоритная персона — ростом метр с кепкой, но крепкий, лет пятидесяти, щербатая улыбка, кто-то добротно двинул ему в зубы, выбив передние, башка лысая, одежда чуть чище, чем у остальных, которые сейчас заканчивают маневр «окружение».

— Гони деньги, богатей. Сумочку оставь, тросточку, плащик, и вали отсюда, — выдал бугай, зашедший ему за спину. — Так и быть, больше ничего снимать не будем. Хотя костюм у тебя знатный.

Головин в пол оборота смерил гориллу презрительным взглядом и снова повернулся к заводиле, похоже, тот был в авторитете, несмотря на небольшой рост, он тут всем рулил.

— Ты будешь слушать, или мне нужно для этого кровь пустить, например, говорливому, но тупому здоровяку? Учти, закапывать его будете сами.

Уверенность в собственных силах остудила местных гопарей.

— Что тебе нужно от Щербатого? — спросил заводила.

— Ты вправду хочешь, чтобы я при всех дело обсуждал?

С минуту гопарь тягался с ним взглядом.

— Пошли, поговорим. Но если меня твое предложение не устроит, ты отсюда не уйдешь. И не надейся на свою хитрую тросточку, у нас есть, чем удивить таких, как ты.

— Я учту, — с максимум сарказма произнес Головин, выдав фразу на совершенно чужом языке, который собеседник вполне понимал.

Щербатый поманил его и пошел в сторону одного из домов. Головин в два шага догнал его и пристроился на полкорпуса позади.

— ИИ, а я так и буду слышать и говорить тарабарщину?

— Нет, ты потихоньку обучаешься языку. У тебя низкая восприимчивость, но думаю, при частом общении с аборигенами уже через пару недель ты будешь вполне сносно понимать их самостоятельно.

Щербатый распахнул дверь черного хода и поднялся по грязной, давно не мытой лестнице, правда, предварительно он двумя выверенными движениями отчистил грязь, налипшую на подошву.

Их путь закончился на третьем этаже в крохотной квартирке, где жила дородная баба не первой свежести, и не меньше пяти детей. Глядя на грязь и тесноту Павел уже начал жалеть о затее.

Наконец, их путь закончился в небольшой комнатке, где стояли кровать, шкаф, стол и два стула. Пинком толкнув один из них навстречу Головину, щербатый занял второй.

— Говори, и если…

— Ты уже предупреждал, — с усмешкой ответил Мираж. — Но поверь мне, ты умрешь раньше, чем дернешься. Так что, заканчивай строить из себя крутого. Хочешь заработать, заработаешь, нет, я просто уйду, оставив на полу тело.

Гопник вздрогнул, похоже, уверенное обещание, сделанное спокойным равнодушным голосом, убедило его, что говорит он с человеком, который может его выполнить.

— Что угодно господину? — на этот раз вопрос звучал без какой-либо издевки.

— Господину нужна крыша над головой, — Павел смахнул невидимую пыль со стула, — стол и новые документы…

Глава десятая

— С последним будет сложно, — наконец выдал Щербатый. — Если для простолюдина бумаги еще можно выправить, то для такого представительного господина — это будет стоить очень дорого.

— Сколько? — увидев шанс подняться по социальной лестнице, спросил Головин.

— Так, чтобы вообще никто не отличил, считай настоящие двести пятьдесят марок. И полсотни я возьму как посредник.

Головин расслабился, не зря он эту пачку с собой прихватил. Еще перед тем, как покинуть чердак, он на ощупь пересчитал купюры, их было шестнадцать, Мираж даже не поленился зажечь спичку, чтобы ознакомится с внешним видом банкнот, на одной стороне портрет императора, на другой герб. И что самое важное, все, кроме пяти, были сотенными, то есть у него на кармане тысяча триста пятьдесят марок. По меркам этого мира довольно неплохо.

Головин достал из кармана сотню и выложил на стол перед мелким бандюганом.

— Сколько это займет времени?

— Дня четыре потребуется, — уставившись на крупную купюру, ответил Щербатый, он уже понял, что продешевил, но назад сдавать поздно.

— Сотня сейчас, остальное потом. Еще пятьдесят получишь на карман, если сделаешь за двое суток.

— Мне понадобится имя, дата рождения. Родители будут из мелких военных, никто не подкопается.

— Интересно, — подал голос ИИ, — что он о тебе подумал? Как бы за шпиона не принял и не побежал сдавать.

— Не должен, — мысленно ответил Головин, царапая карандашом на листке новый год рождения и новое имя, из Пав он стал Павл, прозвище Мираж, жаль, что пять букв нельзя. Если его и попытается кинуть, то только тогда, когда получит все деньги.

— Стол и крыша над головой будут стоить еще пятьдесят, — напомнил об остальных требованиях Щербатый.

— Не борзей, — повысив голос, надавил Головин. — Ты с меня за месяц взять решил?

Судя по тому, как поскучнела физиономия бандюгана, он угадал.

— Десятка в день, — печально вздохнув, исправился гопник. — На сколько дней нужно?

— Столько, сколько ты будешь делать документы. Вздумаешь затягивать — и премию потеряешь, и остальные зубы. Придется тебе погремуху менять. И еще, если надумаешь кинуть, я тебя найду и отведу к Пету Рваному, вот тогда ты пожалеешь, что вообще родился.

Имя и погремуху он не с потолка взял, когда он сидел на чердаке и слушал, это имя всплыло в разговорах работяг, крупный авторитет из второго по величине города империи, который любил рвать провинившихся голыми руками.

— Так ты из наших? — слегка расслабился Щербатый.

— Я сказал, ты забыл, и тогда Рваный про тебя не услышит, мы поняли друг друга?

— Да господин, вы в надежных руках, а теперь прошу за мной определю вас на постой, там будет тихо и сытно.

Они спустились на второй этаж, и Щербатый забарабанил в квартиру напротив. Минут пять никто не открывал, а затем на пороге появилась старуха, древняя, спутанные седые космы, бельмо на левом глазу, беззубый рот, один клык торчал даже из-под сомкнутых дряблых губ.

— Чего тебе, Щербатый? — прошамкала она. — Жениха мне привел? Красивый мужчина, мне нравится.

Его сопровождающий проигнорировал весь бред старухи.

— Марта, нужно приютить человека. Господин правильный, не жадный. Пока мы свои дела решать будем, пусть у тебя поживет. Пять марок в день.

— Шесть, — прошамкала старуха, — и стол мой.

— По рукам, — обрадовался Щербатый, свою выгоду он поимел, все же четыре марки, видимо, для него были большими деньгами, а учитывая, что дело затянется не меньше, чем на пару дней, то восемь он уже в карман положил.

Но не это удивило Голованова, а имя, которым его сопровождающий назвал старуху. Марта — это пять букв, значит, она из правящей семьи, иначе быть не может.

— Верно, — вторя его мыслям, произнес ИИ. — Интересно.

— Заходи, хороший человек, — посторонилась старуха. — Только ноги вытирай.

Головин повернулся к Щербатому.

— У тебя двое суток.

— Не извольте беспокоиться, — отступая, произнес гопник. — Думаю, уже послезавтра вечером все будет готово. Насчет оплаты с Мартой я сам все улажу.

Головин кивнул и, вытерев ноги об половичок, вошел в полутемную квартиру, надо сказать, очень чистую и аккуратную. В ней вкусно пахло, хотя он ожидал запах, который неизменно поселяется в квартирах пожилых людей.

— Твоя дверь. — Марта указала на комнату, что была прямо пред входом. — Не буянить, девок не водить, а то костей не соберешь. Знаешь, как меня тут кличут?

— Ведьмой? — предположил Головин, уж больно у старухи была характерная внешность.

— Верно. Прокляну, до самой смерти конец висеть будет.

— Я понял вас, уважаемая, от меня проблем не будет, я их тоже не ищу.

— Вежливый, — зыркнула на его единственным глазом старуха. — Может, и впрямь Щербатый мне приличного человека в дом привел? Умойся, а то запылился. — Она указала на дверь по соседству. — И на кухню иди, ужинать будем, коль я тебе стол обещала.

— Спасибо, не откажусь.

Головин прошел сначала в комнату. Скинул на стул сумку, которую еще нужно разобрать, выкинуть все ненужное, затем повесил плащ на вешалку, на соседнюю отправился пиджак, сейчас он точно лишний. Огляделся, да, все бедно — небольшая, с одной кроватью, которая, к его счастью, была застелена, стол, стул, окно выходило на улицу. Сунув в карман точеную монету и устроив складень поудобней на поясе, пола жилетки его прикрывала лишь наполовину, но Павел сомневался, что квартирную хозяйку обеспокоит у него наличие ножа. Не походила она на старушку — божий одуванчик, хитрованка наверняка та еще была.

Головин умылся, пригладил слегка запачкавшиеся волосы, прикидывая, можно ли будет рассчитывать на ванну, и желательно горячую. Но ему тут сидеть почти что шестьдесят часов, и это, если щербатый уложится в норматив, так что, успеет еще. Он пошел в указанную сторону и вскоре оказался на кухне.

Что ж, это явно не ресторанная трапеза, какая-то каша, чем-то похожая на разваренную гречку, в ней фарш обжаренный, все это посыпано чем-то, что он поначалу принял за пассированный лук. А еще к ней прилагалась большая краюха довольно свежего хлеба, наверное, испеченного часов десять назад. Кивнув старухе, которая сидела напротив над своей миской, он занял единственный пустой стул.

— Приятного аппетита, Марта, — пожелал он.

Старуха склонила голову и принялась за кашу. Доев, она встала и сделала два стакана крепкого чаю. Один поставила перед Головиным.

— Как тебя называть?

— Зовите Мираж, — улыбнулся Павел. — Поживу у вас немного, пока Щербатый делает дело, и растаю в воздухе.

— Хорошее прозвище, сильное. Вижу, что ты что-то спросить хочешь, хотя знаю даже что, имя мое тебе покоя не дает.

Павел кивнул и, вымазав остатками хлеба подливу на дне миски, отодвинул ее в сторону.

— Что ж, до имени моего… Когда-то меня звали Мартой Грин…

— Одна из правящих семей, — тут же влез ИИ, — не самая сильная, но крепко стоящая возле трона. Кстати, именно род Грин владеет монополией на радио.

— Я полюбила простого чиновника… Великие семьи часто роднятся между собой, они обширны, но я — тварь неблагодарная, как обозвал меня отец, полюбила чужака, да такого, которому не было дороги в высший свет. И я ушла с ним, а род от меня отрекся. Давно это было, лет пятьдесят назад. Мой Глор ушел к богам уже как лет пятнадцать, а я доживаю свои годы на этой помойке, иногда помогая Щербатому и дружкам его.

Головин кивнул, принимая ответ.

— Ты ведь не из них, ты чужой, но Кош тебя зауважал, хотя это несложно, он немного туповат, — и старуха рассмеялась самым настоящим ведьминским смехом.

— Ему можно верить?

— Да, Мираж. Если он обещал и взял задаток, он не обманет, так что, тут можешь быть спокоен. Но вот то, что он тебя боится, плохо. Он не трус и может пойти на крайность, если пересилит свой страх, так что, смотри в оба.

— Спасибо за совет, учту. У меня вопрос — ванная у вас рабочая? Помыться можно?

— Не только можно, но и нужно, — прошамкала старуха. — Белье на постели свежее. Стирать мне уже тяжело, так что иди, вода не горячая, но вполне теплая, котел домовой в обед разогревали. А потом спать ложись.

— А книги у вас есть?

— Найду что-нибудь. А теперь ступай и не шуми, я рано ложусь. Если куришь, в окно дыми.

Головин кивнул.

— Учту, спасибо за ужин.

Когда он вышел из ванны, на столе в его комнате его уже ждала стопка книг, похоже, Марта притащила все, что у нее было. На самом верху лежал женский роман, где на обложке смуглый красавец целовал голубоглазую блондинку.

— Ничего ценного, сплошная бульварщина, — изучив названия, выдал ИИ.

— Это даже хорошо, у нас появилось свободное время, и ты будешь учить меня читать и писать, а еще будем валяться на кровати и играть последней банкой с кашей, развивая силу имплантата. Бумага у нас есть, не зря в той лаборатории сунул пару листов в сумку, карандаш тоже. Кстати, можно будет ручку заправить.

Павел зажег лампу на столе и погасил верхний свет, затем запер дверь.

— Начнем?

— Начнем, — согласился ИИ, — дело и вправду полезное.

Головина разбудил свет, за окном было серое дождливое утро. Вытянув руку, он вытащил из жилета часы и отщелкнул крышку, сейчас было восемь часов утра.

— Ну, значит, пора вставать. День длинный, а значит, можно успеть многое, — садясь на кровати, пробормотал он и, надев штаны, вышел в коридор.

Умывшись, Головин прошел на кухню, где его ждал стакан с чаем и пара внушительных бутербродов.

— Доброе утро, хозяйка, — поприветствовал он старуху, которая колдовала у плиты.

— Ешь, — ответила Марта и начала что-то помешивать в кастрюле.

Головин бросил на нее быстрый взгляд. Надо же, какие перемены. Исчезли седые слипшиеся космы. Она вымыла голову и причесалась, собрав тонкие волосы в строгий тугой пучок. Одежда тоже была другая, поновее и опрятнее.

Оценив преображение, Головин уселся на свое место и принялся за завтрак.

— Пойдешь куда сегодня? — спросила Марта, когда с бутербродами было покончено.

— Не собирался, — покачал головой Головин. — Ты вот что, хозяйка, скажи. Мне на южное побережье нужно, хочу Тиардское королевство посетить, как это лучше сделать?

— Телепортами или транспортом? — не удивившись вопросу, поинтересовалась Ведьма.

— Самым быстрым способом, — нагнав туману, ответил Павел.

— Что, прижали тебя, ищут?

— Нет, но дело мое спешное.

— Верю, — бросив быстрый взгляд на Головина и кивнув самой себе, произнесла Марта, — не врешь ты. Быстрее, конечно, телепортами, только прыжки будут длинными, а ты сам знаешь, каждый такой силы забирает, дня три-четыре, скакать придется.

Головин был без понятия, что там про потерю сил, но на всякий случай кивнул.

— Сейчас дам тебе карту с кодовой книгой, сам рассчитаешь, как тебе лучше. Можно, конечно, по железной дороге добраться, это дней семь-восемь, да и нет у нас железки, нужно будет в Караг, центр провинции, телепортироваться.

— Благодарю, хозяйка, — улыбнулся Головин, он даже не рассчитывал, что все сладится так удачно.

Про транспорт в империи он был уже в курсе, помимо летающих машин и нечто, напоминающее медленные самолеты, вытянутые салоны-сигары с крыльями, как у У2, только в пяти комплектах, новые, быстрые, появятся всего за десять лет до катастрофы. Еще на Эксиоле была самая обычная железная дорога, правда, паровозы артефактные, и назывались самовозами.

Считать пришлось долго, все портальные переходы были ограничены расстоянием, и если скакать по городу можно без ограничений, то вот между городами это уже была проблема.

— Я тут поразмыслил, — выдал ИИ, — то, что произошло, когда мы перенеслись к лаборатории, аж из Риалийского союза, можно считать чудом. По информации, которой я обладаю, сейчас, чтобы вернуться в тут точку, нам потребуется около десятка прыжков и несколько дней.

Головин кивнул, он и сам уже прикинул, что до порта Орош ему прыгать не меньше четырех дней, и самое плохое, что лучший из маршрутов туда вел через столицу империи, от которой он собирался держаться подальше. Но если обходить ее, то на день дольше добираться. Переписав коды и подумав, что нужно такую книжечку прикупить, лишней точно не будет Павел, взялся за сумку, нужно срочно ее разобрать, так как в ней много ненужного.

Старый компас — долой, столовый нож — долой, плитка… Вот тут Мираж задумался, штука оказалась крайне полезной, но это польза для путешественника, который топает из города в город своим ходом, ночует под открытым небом, а так у него вроде как есть деньги, которых хватит на недорогие постоялые дворы. Черт с ним. Вытащив питающий плитку кристалл, Головин кинул его в кучу к остальным. Три дубинки, три переговорника, одни наручники с ключом, вот это точно лишнее, тоже в кучу на избавление. Ручка и пузырек с чернилами, эти трофеи сейчас будут кстати, пяток сложенных вдвое листов бумаги. А это что? Из маленького кармана он вытащил две газеты. Порывшись в памяти, он вспомнил, что нашел их в лаборатории на административном этаже.

— Сканируем, — тут же оживился ИИ.

Головин развернул газеты, на Дарсе их печатали на более плотной бумаге. Разгладив складки, он начал водить рукой по колонкам. Закончив, он сложил их.

— Ну что, есть что-то интересное? — спросил он ИИ.

— Есть, — после довольно долгой паузы последовал мысленный ответ, наградивший Павла очередным приступом головной боли, но Мираж уже успел заметить, что приступы становятся слабее, ломило в висках не так сильно, как накануне.

— Ну, так колись, что тебя так озадачило?

— Эти газеты выпущены за два дня до катастрофы, — начал издалека ИИ, — и в обоих из них есть заметка про некоего Гирома Тодда, артефактора, который заявил на всю империю, что раскрыл тайну неведомых артефактов, появляющихся из неоткуда над самыми крупными городами Дарсы.

— Это он про шары, заключенные в обода? — удивился Головин, даже забыв про головную боль. — Я думал, это местные создают их. Что-то типа аккумуляторов энергии и все такое.

— Мы сами этого не знали, присваивая создание данных артефактам аборигенам, — прокомментировал слова Павла ИИ. — Мы трижды засекали, как при росте поселения над ним возникает этот странный объект. Но сам пронимаешь, информацию нам было взять неоткуда, а визуальное наблюдение за планетой ничего не давало. Но ты понял, что я тебе сказал?

— Да, понял, этот Гиром решил покопаться в одном из таких артефактов?

— Вполне возможно, и спустя два дня после этого заявления началась катастрофа.

Головин несколько минут сидел, обдумывая услышанное. Что ж, он знает имя, и это уже хорошо, а в запасе у него тридцать шесть лет, так что, нечего торопиться, нужно врастать в жизнь. Сейчас нестись куда-либо, кричать о грядущем конце света на отдельно взятой планете — верный шаг попасть в скорбный дом и обзавестись рубахой с длинными рукавами.

— Теперь мы кое-что знаем, — подвел итого разговора Павел. — Будем ждать и подниматься вверх, чтобы нас услышали…

— Нужно быть кем-то, — поддержал его ИИ.

Мираж встал и, сложив газеты в несколько раз, дошел до кухни и спалил их на горелке, выкинув пепел в помойное ведро, не стоило бросать такие улики, где попало.

— Ты, милок, часом не шпион? — услышал он за спиной веселый голос старухи.

— Конечно, Марта, — повернувшись, улыбнулся Павел. — Разве ты не видишь, что перед тобой начальник разведки союза господин Зохом?

— А откуда ты знаешь, как его зовут? — прищурила единственный глаз бабка.

— Ничего сложного, в позавчерашнем «Вестнике империи» писали, он встречался с главой имперского сыска Киором Шельдом.

Старуха махнула рукой.

— Ну, какой из тебя шпион? Я так, шучу. В кое-то веки в доме человек, с которым приятно поговорить.

Головин кивнул и вернулся обратно в комнату, пересчитал кристаллы, все они были энергетическими и использовались исключительно для мелкой бытовой техники, кроме одного, самого крупного из станка кожевенника. Вот его Головин убрал на дно сумки, может, сгодится для чего. А вот от остального надо избавляться. Интересно, это большой риск, выйти в город без документов? Хотя сомнительно, западная окраина далека от границы, ну кто тут будет ксивы проверять?

Сложив трофеи в сумку, Головин надел плащ и, взяв в руки трость, вышел в коридор.

— Куда собрался, жилец? — поинтересовалась старушка, выглянув из кухни и обнаружив одетого и обутого постояльца.

— Нужно в лавку артефактную наведаться, уверен, что у вас она точно имеется.

— Как не быть? От центральной площади улица, ведущая направо, второй дом. Только от стражей железных держись подальше, сам знаешь, если ты в розыске, сразу попытаются арестовать.

— Не в розыске, — успокоил ее Головин, радуясь такой хорошей подсказке. Значит, проверки документов можно не опасаться, пока ты не наследил, особо опасаться нечего.

На этот раз он вышел через главный вход, как вполне приличный человек. Определившись с направлением, тронулся в сторону главной улицы. Мимо на высоте пары метров пролетел серый автомобиль, на двери которого, со слов ИИ, было написано «Следственная группа управления правопорядка». На всякий случай Павел запомнил эмблему управления — щит, на котором изображены наручники. На этот раз Головин добрался до центральной площади чуть дольше. Он заглянул в пару лавок, прицениваясь к товарам, и подслушал пару разговоров про подорожание каких-то товаров из-за блокады союзом одного из островов в местном океане.

Центральная площадь бурлила. Несмотря на артефакты, этот мир мало отличался от начала двадцатого века на старушке Земле. Разница была почти не видна, и если мерить ее одним прогуливающимся железным стражем и двумя пролетевшими машинами, то можно смело считать ее мизерной. Во всем остальном, мир, как мир — мальчишки-разносчики с лотками, будочка чистильщика обуви, люди, спешащие по своим делам. Разве что выглядели наряды женщин куда как откровенней, да, имелись тут и пышные юбки, но при этом в пол они были только с боков и сзади, а вот спереди едва прикрывали бедра. А вон еще одна дамочка в корсете, откуда едва не выпадают сиськи, правда при этом она в обтягивающих штанах и сапогах, хотя на земле женщины стали носить подобное только во второй половине двадцатого века.

Миновав площадь и свернув на указанную Мартой улицу, Павел почти сразу увидел артефактную лавку. Да, как ее не увидеть, если у нее была единственная вывеска, выполненная в виде какого-то переливающегося всеми цветами радуги шара, испускающего молнии, которые били в позолоченную оправу?

Головин направился к двери, краем глаза заметил типа, который только что появился из переулка, расположившегося через дорогу какого-то ломбарда или меняльной конторы, над которой была вывеска с весами, на одной чаше лежали монеты, вторая была пуста. Мутный тип был высок и широк в плечах, на нем похожий плащ, только весь в заплатах. Лицо у него было самым обычным — ни бороды, ни усов, ни шрамов, волосы скрыты высоким цилиндром, который ему абсолютно не шел. Разве что глаза, ярко-голубые глаза, выделялись на этом лице. Головин, не замедляя шага и не давая понять наблюдателю, что его интерес обнаружен, продолжил движение к двери артефактной лавки. В отражении не слишком чистой витрины он видел, как мужик в цилиндре, стараясь не привлекать внимания, неотрывно следил за Миражом. Когда Павел был у самой двери, мутный тип, сделав вид, что что-то забыл, развернулся и сбежал по ступеням, ведущим в меняльную контору.

— Ты его заинтересовал, — произнес ИИ одновременно со звякнувшим под потолком колокольчиком.

— Я заметил. Причем очень сильно заинтересовал, — хмыкнул Головин. — Вопрос — он ждал именно меня, или ему все равно, он просто срисовывает тех, кто идет именно в артефактную лавку?

— Скорее второе, — ответил ИИ. — Я не обнаружил следов слежки. Вероятно, его расчет прост — если человек, тем более чужак, своих они знают наперечет, идет в такое место, значит, деньги у тебя имеются, нападать здесь на тебя точно не будут, поведут до дома. Если уйдешь в телепорт, забудут, а вот если найдут, где ты обитаешь, обязательно пожалуют в гости.

— Возможно, — разглядывая витрину с готовыми изделиями, согласился с выводами ИИ Головин. — А может, это наш друг Щербатый слил информацию кому-то из дружков. Марта предупреждала, что он меня испугался, и возможно попытается избавиться от угрозы, это может быть началом сей операции. Правда, не знаю, как он меня вел, ведь то, что я иду к артефактору, знала только старуха.

— Могла выдать, если ей хорошо заплатили, — немного подумав, произнес ИИ. — Ты для нее чужак, хоть она с тобой ведет себя вполне прилично. А люди, которые к ней могли прийти, умеют убеждать. Если они представляют преступный мир крошечного городка, то она сдала бы тебя без каких-либо угрызений совести.

— Возможно, — настала очередь соглашаться Головину. — Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Мираж поднял взгляд на продавца, который, скучая, наблюдал за ним, больше кроме него в лавке никого не было.

— Что господин изволит? — поинтересовался тощий, лысоватый мужичок за стойкой.

— Вы хозяин? — спросил Головин.

— Ни в коем случае, — выставил тот вперед руки с раскрытыми ладонями, словно говоря, остановись. — Мастер Дрек сейчас занят, заканчивает важный заказ, но я могу ответить на все ваши вопросы.

— Хорошо, — согласился Головин. — Вы только продаете или покупаете?

— И покупаем тоже, но только ничего краденого, мы с подобным не связываемся.

— Энергетические кристаллы для бытовых устройств, восемь штук, пара дубинок для охранников, три переговорника. Все это попало ко мне с оказией, никто за ними не придет.

Мужичок задумался.

— Кристаллы — частый товар, если небольшие, то тридцать за штуку. Те, что покрупнее, за пятьдесят. — И он ткнул пальцем в прайс-лист, лежащий возле кассы. — Дубинки не возьму, не наш профиль, через дорогу меняльная лавка, там заберут с радостью. Переговорники по шестьдесят.

— Сто десять, — задрал цену Головин, понимая, что его собираются надуть на последнем товаре, точной цены для которого нет и в помине, если не прицениваться к тем, что на витрине, там лежала пара, каждый по полторы сотни. А богатый был работодатель, если мог позволить оснащать охранников подобными.

— Восемьдесят, — тут же заартачился продавец, поняв, что кидок не прошел.

— Сотня, — отрезал Головин. — Ты на каждом поимеешь по полтиннику, — и он указал на витрину с переговорщиками.

— По рукам, — после недолгого обдумывания, согласился мужичок. — Выкладывай, смотреть будем.

Мираж раскрыл сумку и вытащил восемь кристаллов, а следом переговорники.

Глава одиннадцатая

Продавец надел на глаза что-то типа очков, только с очень толстыми стеклами, явный артефакт, и взялся за первый кристалл. Он некоторое время вертел его в руках, потом кивнул и отложил в сторону. Так он осмотрел каждый и, судя по его губам, он остался очень довольным сделкой, не наколол, но товар этот явно стоил дороже, не сильно, но свой процент он с этой сделки поимеет. Затем настала очередь переговорников, с ними он возился дольше, развернул пару крохотных болтиков, осмотрел внутренности, снова кивнул, после чего поднял очки на лоб.

— По рукам, — наконец, произнес он, доставая из-под прилавка железный ящик и выкладывая из него купюры. — Все в отличном состоянии. Ваши деньги — триста за артефакты и двести сорок за кристаллы.

Головин быстро пересчитал, порадовавшись, что среди купюр попадались и мелкие, от пяти марок.

— А дубинки ростовщик почем заберет? — убирая деньги в карман, поинтересовался Павел.

— Как сторгуетесь. Они не дорогие — шестьдесят новые, с полным зарядом, так что, в лучшем случае, старый Тер даст сорок за штуку. Но я бы на такую сумму не рассчитывал, старик нереально жаден, думаю, скажет двадцать, ты скажешь сорок, сойдетесь на тридцати.

— Благодарю.

Головин еще раз окинул взглядом витрину, в основном бытовые артефакты, никакого оружия, во всяком случае, на виду. На другой витрине были артефактные перчатки с фиолетовыми кристаллами, для чего они нужны, Павел видел на записи, вот только никаких крутых шаров с молниями к ним не прилагалось.

— А вот и планшеты, которые носят аборигены, для записи координат телепортов, — заметив артефакты на витрине, обратил на них внимание Головина ИИ.

Павел с интересом принялся изучать недосмартфон. Надо сказать, штука выглядела интересно. Размером с половину стандартного смарта, никаких кристаллов, только тонкое черное стило, которым можно что-то начеркать на стекле, которое, наверняка, являлось артефактом. Скорее всего, заполнять адреса телепортов требовалось самому, хотя, может, в эти за такую цену и вшита база. Стоил он, не сказать, что дешево, сто двадцать пять марок. Хотя, это не просто записанная книжка, а пульт активации телепорта. Только вот у него уже был браслет, а что если… Он вернулся к продавцу.

— Нужна артефактная записная книжка, — обратился он к продавцу.

— Есть такая, — направляясь к витрине со смартами и доставая из-под прилавка небольшую кожаную папочку с десятком обычных листов, заявил мужик.

— Как работает, знаете?

Павел покачал головой.

— Смотрите, пишите сюда обычным карандашом или ручкой, текст исчезает. Вам нужно разработать свою систему записи, чтобы потом просто вызывать написанное. Допустим, нужный адрес будет перемещен в раздел «адреса», имена и цифры в другой раздел, тут сверху что-то вроде строки для поиска. Внутри крохотный кристалл управления и такой же крохотный энергетический. Много ей не нужно, подзарядка сама собой идет из энергии вокруг.

— Сколько?

— Артефакт почти простейший, редко берут, вот завалялся один, так что, тридцать.

— Двадцать, больше не дам. Не настолько она мне нужна.

— Годится, — забирая деньги и отдавая Головину книжечку, которую тот упрятал в нагрудный карман пиджака, завершил сделку продавец.

Мираж уже хотел уходить, как на дальней витрине увидел несколько вещей, в том числе темный простой невысокий цилиндр.

— А это что? — указал он на головной убор пальцем.

— Цилиндр артефактный, — пожал плечами продавец, — с ночным зрением. Пока он на вас, сможете видеть во тьме метров на сорок.

— Полезное свойство, — задумчиво произнес Головин, вспомнив, как ему очень не хватало подобного в подвале лаборатории, и он тогда бы не влетел в ловушку железного стража.

— Тогда бы ты не оказался тут, — резонно возразил ИИ, как всегда подслушав мысли Павла. — И ползал бы сейчас по руинам мира, ища еду и воду.

— Тоже верно, — согласился с ИИ Головин.

— А что цилиндр не берут? — обратился он уже к продавцу.

— А кому он нужен? — развел руками мужичок. — Неудачный эксперемент. Те, кому нужно ночное зрение, предпочитают очки, в них видно гораздо дальше — на сотню метров, а если очки хорошие, то и на все двести. А шляпа совершенно случайно получила это умение, днем оно не работает, только, когда человек оказывается в темноте, или там, где света совсем мало. Мастер Дрек ошибся с рунами, устал, видимо. Вот уже год стоит, как выставочный образец. Дорого, не продать, а дешево отдавать жалко.

— И сколько? — поинтересовался Головин, шляпа ему все равно нужна, это прибавляло солидности, а ночное зрение хороший бонус.

— Если бы шляпа была получше, дешевле сотни бы никто не отдал, — оживился торгаш, — а так — сорок марок, и она ваша.

— Примерить можно?

— Конечно, — обрадовался продавец, — зеркало рядом.

Головин прошел к витрине, открыл ее, достав шляпу, нахлобучил себе на голову. В отличие от прошлого раза, когда он примерял похожий головной убор в доме кожевенника, этот смотрелся гораздо лучше, и сел хорошо, не надо ничего утягивать, словно на него шили. Со шляпами, как и обувью, всегда сложно, их на заказ делали, во всяком случае, в те времена, когда не было массового производства. Так что то, что чужая шляпа сядет хорошо, была редкость. Эта села. Сдвинув его немного на бок, Головин кивнул своему отражению, после чего повернулся к продавцу.

— Тридцать, и по рукам, — включился в торг Павел, — так и быть, избавлю вас от нее, мне все равно нужен цилиндр взамен утерянного.

— Без ножа режете, господин… — взмолился торгаш.

— Ага, я такой, — согласился Мираж, не зря он заглянул в пару лавок по дороге сюда, обычный цилиндр стоит пятнадцать. — Несмотря на то, что артефакт, — продолжил Головин, — полезность у него сомнительная. Так что, давай, сбрасывай до тридцати, и мы договоримся. Нет, будешь еще год его продавать. Кстати, где опробовать можно, а то вдруг обычный цилиндр?

Продавец с оскорбленным видом вышел из-за прилавка и опустил на окнах плотные занавеси, в помещении моментально стало темно.

Цилиндр работал, он активировался еще до того, как была задернута последняя темная портьера. Мир стал серым, как у обычного недорогого прибора ночного видения, продавец остался темным, лишь слегка подсвечен, но только по контору, словно вокруг него было какое-то слабенькое сияние, Головин даже предположил, что это аура. В принципе, он видел предметы вполне четко, на небольшую лавку хватило с излишком.

— Работает, можно давать свет обратно. Итак, тридцать, — продолжил торг Мираж.

— Тридцать пять, — не сдавался продавец, — все же артефакт.

Павел покрутил названную цену так и эдак и признал ее вполне удовлетворительной.

— По рукам, — доставая деньги и отсчитывая требуемую сумму, решил он.

Мужик за стойкой обрадовался и быстро прибрал купюры, словно боясь, что клиент передумает. Глядя на его довольную рожу, Головин понял, что пятерку сверху он зря заплатил, можно было и за тридцать, но он и так хорошо расторговался, увеличив свой капитал и отбив деньги, обещанные Щербатому, что плюнул на такую мелочь и, кивнув торгашу на прощание, покинул лавку.

— А сколько всего ценного в той лаборатории осталось, — вздохнул ИИ. — Ты ведь так и не просканировал кучу приборов, да и те экраны с печатными машинками в кабинетах не посмотрел.

— Ну, что поделать? — мысленно развел руками Павел. — Кто ж знал, что я туда не вернусь. Ладно, пойдем, от дубинок избавимся и в пару лавок заскочим, нужно все же собственный справочник по порталам заиметь, да и вообще уже без спешки посмотреть, чем торгуют, цены прикинуть.

С дубинками вышло так, как и предсказывал продавец из артефактной лавки, сошлись на тридцати пяти за штуку. Старик с неприятной внешностью, скрипучим голосом, сморщенный, как изюм, торговался за каждую марку, но в итоге все же накинул по пятерке на названную цену. Мутного типа в цилиндре здесь уже не было, в лавке только дед и громила с лицом дебила, но кулаками с дыню.

Зато на выходе Головин срисовал мальчишку, одетого в средней ветхости вещи. Они были потертыми ровно настолько, чтобы не привлечь внимания УП (управления правопорядка). Тот торчал у соседнего дома, делая вид, что завязывает шнурки. Наверное, если бы Головин не засек мутного, то он бы не обратил внимания на пацана, но чего-то такого он ожидал, мальчишка будет его вести. Значит, не Щербатый и не Марта. Хотя все еще сомнительно, следить за ним можно и по другим причинам.

Головин, не обращая внимания на пацана, который тут же вскочил и, сунув руки в карманы, с беспечным видом пошел следом, направился к центральной площади. Торопиться было некуда, шел, поигрывая тростью. Он плохо представлял себе этикет с этим предметом стиля, помнил только, что ее нельзя крутить, как жезл, и подбрасывать в воздух.

Его «хвостик» тащился следом, отстав шагов на сорок. Головин зашел в пару лавок готового платья и прикупил себе пару сменного белья, носки на подвязках (да, резинки тут еще не изобрели), приценился к костюму, который стоил тридцать семь марок, довольно дорого для обычного человека. Но решив, что надевать его пока некуда, оставил покупку запасного на потом. Ему предстояло путешествие, а тащить с собой гардероб — совсем не с руки. В лавке, где продавали книги, он все же купил справочник кодовых рун к городским телепортам, не сказать, что дорого, десятка, но и не копейки, которые, кстати, в Верской империи, как и в союзе, назывались церсами. Впрочем, у соседей банкноты тоже были марками, разница лишь в приставке — Верская марка и Риалийская. Свободное хождение чужих денег было запрещено, валютчиков вылавливали и надолго отправляли на каторгу. Так что, Головин уже прикидывал, а не спалить ли ему иностранные деньги, притащенные из будущего?

До дому он добрался спустя минут сорок. «Хвостик», который его вел, делал вид, что просто топает в нужном направлении, которое просто совпало с маршрутом Головина. В лавки он не лез, таким ободранцам там не рады, просто исчезал в какой-нибудь подворотне, потом появлялся. Короче, не заметить эту слежку было нереально.

— Что думаешь? Кто это может быть? — спросил ИИ.

Головин, поднимаясь по ступеням высокого крыльца дома, в котором он временно обитал, бросил быстрый взгляд в сторону мальчишки, который, прикрывшись кустом того, что очень напоминало сирень, таращился на него с нескрываемым любопытством. Головин толкнул дверь и вошел в плохо освещенный подъезд.

— Не знаю, — поднимаясь по лестнице на второй этаж, наконец, ответил он ИИ. — Пацан вел меня так, чтобы знать, куда я приду. Ни в одну лавку, чтобы выяснить, что я там делаю, даже не сунулся. Значит, был нужен только адрес, тогда отпадают Щербатый и Марта.

— Ничего не понимаю, — согласился ИИ. — Не будут же они штурмовать квартиру?

— А с чего ты решил, что они задумали плохое? — мысленно усмехнулся Головин, стуча рукоятью трости в дверь Ведьмы. — Может, просто заинтересовались незнакомцем, появившимся в их небольшом городе?

Дверь распахнулась, и Головин вошел в квартиру. Марта, ничем не показав, что у нее кто-то о чем-то интересовался, задвинула засов и, удалившись на кухню, сказала, что обед будет через пару часов.

— Вероятность подобного стечения обстоятельств девяносто процентов, — спустя минуту, когда Головин уже скинул свой плащ, сообщил ИИ. — Вскоре к тебе явится делегация от местных преступников, и, скорее всего, они узнают и про Щербатого, и его задание, поскольку они точно спросят нашего беззубого, кто поселился на его участке, и почему они про это не в курсе.

Головин мысленно согласился с ИИ, заметив, что интенсивность головной боли снижается, и на третий день стало гораздо легче переносить общение с сожителем. Ну, а как еще обозвать ИИ, если они вместе живут в одной оболочке? Он достал прописи и бумагу, которую прикупил по дороге, и, усевшись за стол, начал привычный урок по чистописанию. Его прежний почерк, словно по расческе ручкой провели, совершенно не канал, вся корреспонденция тут писалась от руки, и от почерка зависело отношение к нему абонентов. Так что, открыв тонкую тетрадь, он начал старательно выводить буквы по эталонному образцу. Самое интересное, что получалось вполне легко, да и с чтением по слогам он за день разобрался.

— А что тебя удивляет? — наблюдая за успехами Головина, заявил ИИ. — У тебя уникальная оболочка, она создана для выживания, а обучение — это один из элементов выживания, так что ты будешь учиться всему гораздо быстрее.

— Мне нравится. Прибудем на место, надо будет подыскать учителя по фехтованию.

— Обязательно, учитывая, какой путь ты выбрал.

День прошел в учении — чтение, письмо, чтение, письмо. Щербатый и никто из его дружков так и не пожаловали. Мальчишка исчез, в принципе, все было не так уж и плохо, хотя зря он, наверное, выперся в город, привлек к себе ненужное внимание, и он был уверен, что вскоре это аукнется.

Встал Головин затемно, ну не мог он, как местные, спать по четырнадцать часов. Запалив лампу, он снова уселся за прописи, закрепляя навыки, полученные накануне. Затем начал писать на обычном листе, стараясь, чтобы строчки не шли вкривь и вкось. Это оказалось гораздо сложнее, чем просто выводить буквы по линейкам, пришлось обратно вернуться к прописям. Потом читать книги, с каждым разом выходило все лучше.

ИИ не вмешивался, просто хвалил за успехи.

День подходил к концу, когда явился Щербатый, да, как и прикидывал Головин, пришел он не один. С ним был невысокий хромой полноватый мужичок с приятным лицом, мутный тип, что срисовал его возле артефактной лавки, и еще один низенький, щуплый, со злыми глазами, шрамом на подбородке и артефактной перчатке на левой руке.

Стоило хромому зыркнуть на Марту, которая растеряно топталась на удивление в большой прихожей, и резко дернуть головой, как хозяйка тут же скрылась в своей комнате.

Головин, стоящий в дверях, бросил взгляд на печальную рожу Щербатого, похоже, тот решил подзаработать леваком, не ставя братву в известность, вот дело и всплыло.

— Я Гэг Хромой, — представился местный главарь, — обзовись.

— Зови меня Мираж, — ответил Головин и под недоуменными взглядами пришедших вернулся обратно в снимаемую им комнату, бросив, не оборачиваясь, — проходи, перетрем вопрос.

Заняв стул, который подальше с противоположенной стороны круглого стола, он стал ожидать, пока у местных пройдет шок от его манер. Второй он оставил местному пахану.

— Ты специально нарываешься? — поинтересовался ИИ.

— Не лезь в то, чего не понимаешь, — попросил его Головин.

Сначала в комнату вошел «мутный», огляделся, удостоверившись, что пока все спокойно, отступил в сторону, пропуская пахана. Хромой сразу направился к стулу, на который тут же и уселся. Следом за ними явился Щербатый, которому, похоже, успели пару раз дать в печень и объяснить, что темнить и не ставить в известность старших, нехорошо. Ну и последний щуплый, вот он нервировал Головина гораздо сильнее, чем пахан с мутным. Экс-наемник еще не разобрался, чего ожидать от местных артефактов.

— Под кем ходишь? — начал беседу Хромой. — В разговоре с нашим человеком, ты упомянул больших людей.

Головин быстро просчитал варианты. Ссылаться на Рваного, про которого он ляпнул Щербатому, было глупо, проверки легенда не выдержит, поэтому он решил просто напустить туману.

— Тебе это без надобности, поскольку для вас их внимание совсем дело лишнее. Я на вашей территории жить и работать не собираюсь, у меня дела с Щербатым, как выполнит, я сразу уйду. Если хочешь что-то предъявить, предъявляй. Если познакомиться зашел, на меня поглядеть, то вроде как и знакомство сладилось.

— Знаем мы про твои дела, — сказал пахан, ответ и уверенность Миража его явно обескуражили, не привык он к тому, что его так нагло посылают и просят не совать нос не в свое дело. Он запустил руку за пазуху и вытащил кожаную книжечку размером с ведомственные корочки. — Твои документы, Павл Мираж?

— Может, и мои, — развел руками Головин, — я внутрь не заглядывал. Если мои, то надо рассчитаться, и пора в дорогу собираться, как я сказал, задерживаться тут я не собираюсь.

Хромой окончательно растерялся.

Головин мысленно потешался, глядя на него, тот явно не знал, как выйти из положения, сохранив лицо, ведь уже к утру весь этот маленький городок будет в курсе, как его осадил пришлый. Наконец, его губы сжались в презрительной усмешке.

— Верно, говоришь, — произнес Хромой, — надо рассчитаться. Но мои услуги стоят дороже, чем тебе сказал Щербатый, так что, выкладывай пять сотен марок, и документ твой. Это мой город и мой процент. Человек, который делал тебе ксиву, тоже мой. Кош решил срубить левак, но ему объяснили, что он не прав.

Гопник, стоящий у двери под присмотром тощего, при упоминании своего имени вздрогнул.

— Верно я говорю, Щербатый?

— Да, Гэг, — подтвердил тот.

— Ну, вот видишь, — развел руками Хромой. — Так что, Павл, деньги на стол, и расходимся довольные друг другом.

Головин усмехнулся. В принципе, это был просчитанный вариант, что местный пахан попытается выставить его на бабки. Теперь надо было быстро решать, что выбрать — заплатить и без проблем уйти, заимев клеймо терпилы, это совершенно не подходило Миражу. Второй вариант — положить всех, забрать документы и свалить, заимев при этом кучу неприятностей. Отказаться платить, и остаться без документов. А можно….

— Ну, ты нахал, — сообщил ему ИИ, — но мне нравится.

Некогда Павел, а теперь Павл по документам, покачал головой.

— Ты, Хромой, по беспределу пошел, влез в чужой договор, а теперь решил с меня денег поднять, сам палец о палец не ударив? Не бывать такому. Отстегну обещанное. Я должен Щербатому сто пятьдесят марок, и по десятке за каждые сутки проживания в данной комнате, вот и весь расчет. А если ты меня нагнуть решил, то сильно пожалеешь, лоха ищи в другом месте.

Все, карты брошены. Хромой уже не мог отыграть назад, только сделать из чужака пример. Он как-то по-особому шевельнул пальцами, давая сигнал, и его подручные тут же пришли в движение. Первым на вскочившего Головина налетел мутный, он на голову выше и килограмм на десять тяжелее, но вот только Мираж лишь с виду был обычным человеком, он был быстрее, сильнее. Получив кулаком в брюхо, длинный, сложившись пополам, улетел обратно, снеся попутно оказавшегося на его пути Хромого.

Тощий был чуть быстрее, да ему и не пришлось ничего делать. Разжав руку с перчаткой, и тут же из нее на пол упал какой-то энергетический кнут бело-голубого цвета, а крохотные искорки, слегка потрескивая, бегали по все длине. Все это заняло меньше секунды.

Да, он был мастером — точный, быстрый хлесткий удар. Даже на скорости Головин не успел бы его вырубить раньше. Зато реакция у Павла оказалась на порядок выше, скрутить тело, и рывок вперед, энергетический хлыст ударил по спинке стула, развалив ее надвое. Запахло паленым лаком и деревом. Больше ничего тощий, кроме как удивиться, сделать не успел. Кулак Миража прилетел ему в челюсть и просто снес вырубившегося бандита на Щербатого, который смотрел на побоище с полнейшим изумлением.

В итоге по прошествии трех секунд с начала драки все действующие лица, за исключением самого Павла, оказались на полу. Длинный мычал, согнувшись пополам, тощий отключился, тут еще свою роль сыграла стена, с которой он «поцеловался». Щербатый лежал и с ужасом смотрел на Головина. Хромой же, выбравшись из-под мутного, замер, пытаясь прикинуть дальнейший план действий, из его разбитого носа на довольно дорогой серый пиджак текла кровь, но он даже не подумал дернуться, ее остановить.

— Ты знаешь… — начал он, но под взглядом Миража сдулся.

— Засохни, — слегка повысил голос Головин. — Ты по беспределу пошел, решил меня лохом выставить, на бабки кинуть. Так что, закрой хавальник, пока я не передумал и не прикончил вас всех.

Пахан маленького городка поступил разумно и захлопнул варежку, не стоило злить человека, который с невероятной скоростью уложил всю его охрану.

Головин взял со стола документы и раскрыл их, быстро ознакомился с содержимым. Павл Мираж, двадцати семи лет, родился в городке с названием Штормовой, родители Иана и Грон, выдан в связи с утерей Управой города Нижний Западный. Печать.

Головин кивнул, что ж, пункт с легализацией можно считать выполненным. Убрав документы в карман, он посмотрел на так и сидящего на полу Хромого.

— Вот что, Гэг, — усаживаясь на уцелевший стул, произнес Головин, — поскольку ты беспредел устроил, то с тебя штраф в полтысячи марок за беспокойство. Оплата документа тоже на тебе. Кроме одного. — Павел достал пачку денег и вытащил оттуда бумажку в полтинник, после чего протянул Щербатому. — Ты честно деньги заработал, не твой косяк, что твой пахан повел себя неправильно. Бери деньги и исчезни, с Мартой я сам рассчитаюсь.

Кош взял купюру и сунул ее в карман, затравлено глянул на пахана и, поднявшись, покинул комнату.

— Итак, теперь, когда все посторонние нас оставили, как будем вопрос решать?

Хромой медленно сунул руку в нагрудный карман.

— Я только достану кошелек.

— Не дури, твои ребята побыстрее были, и если вытянешь на свет что-то опасное, я тебе руку сломаю, да так, что лечить замучаешься.

В углу замычал тощий, он даже порывался подняться, но руки его дрожали и не держали. Он со стоном опустился обратно.

Хромой несколько секунд смотрел на подручного, потом все же вытащил внушительное дорогое портмоне, в котором лежало довольно много денег. Он отсчитал пять бумажек и протянул Головину.

— В расчете?

— Да, — убирая сотенные в карман, ответил Павел. — Видишь, как все просто? Не решил бы ты пожадничать, не потерял бы свое. Ах да… — он встал, подошел к тощему, который снова отрубился, и стянул с его руки перчатку, оглядел и сунул в сумку. — Это вторая моя компенсация. Надеюсь, ты не против?

Если Хромой и был против, то решил не качать права. Головин кивнул и принялся собирать вещи.

— Мы… — начал Хромой, но Мираж так зыркнул, что пахан тут же замолчал.

— Правильно, — надевая плащ и новый цилиндр, улыбнулся Павел, — некоторые фразы лучше не заканчивать. За мной стоят серьезные люди, внимание которых тебе и вправду не нужно. Я тебя предупреждал, но ты не послушал. Так что, если ты сейчас решил, что можешь лелеять мечты, что найдешь меня, не советую, пятьсот марок не те деньги, ради которых стоит умирать. И если ты пошлешь за мной кого-то, я вернусь, и тогда все кончится не потерей денег с разбитым носом. Так что, советую, забудь, и я забуду, и не пойдут по городам империи гулять слухи о Гэге Хромом, как о беспредельщике.

— Забыли, только не трепи языком, — растеряв всю крутость, попросил Хромой.

— Не буду, — закидывая сумку на плечо, заверил его Павел. — Со своими орлами и Щербатым сам уладишь. Марту не тронь, за нее порешу.

Хромой вздрогнул и кивнул.

— Я все понял.

Головин улыбнулся и вышел из комнаты. Достав две десятки, он сунул их под дверь Марты.

— В расчете, хозяйка, — зная, что его слышат, сказал он. — Всего хорошего. Спасибо за стол и крышу над головой.

— Прощай, Мираж, — раздался из-за двери старческий голос.

Головин вышел в грязный подъезд и, никого не обнаружив, спустился вниз, пора было прощаться с этим городком. Жаль, что приходится сваливать так быстро, он планировал начать путешествие утром, теперь придется телепортироваться в ночь.

Глава двенадцатая

Первый переход прошел без каких-либо проблем, скачок километров на пятьдесят до небольшого поселка в три дома, в которых как раз жили с тех, кто «не допрыгал» до более крупного города. Останавливаться Головин не стал и тут же набрал следующий код из записной книжки. Еще один прыжок — маленький городок, живший сельским хозяйством. Еще прыжок — вот тут Головин понял, о чем говорила Марта, три секунды, а такое ощущение, что он эти полсотни километров сам прошел.

— Остановись, — предложил ИИ, — за нами никто не гонится. Мы слишком мало знаем о последствиях таких прыжков, тем более, не изучено воздействие на такого, как ты.

— Хорошо, — нажимая на браслете «отбой» и сходя с круга, согласился Павел.

Вот только нужно было тормозить в городке до этого. Он оказался на границе большого лесного массива, пять домов, вокруг телепорта, три фонаря, дорога, идущая в никуда. Осмотревшись, Головин заметил что-то, напоминающее кабак, и направился к нему. Во всяком случае, из открытых окон звучала довольно громкая речь, и пахло жареным мясом. Кстати, дома тут были сильно попроще, деревянные, большие избы.

— Устали, господин? — поинтересовался вышибала, вышедший навстречу. — Комнату, стол?

— Только стол, — покачал головой Павел. — Передохну, и еще разок прыгну.

— Тогда прошу внутрь, направо будет наш кабак, где можно отдохнуть, прямо, если передумаете насчет комнаты, вы увидите стойку, там паренек сидит, вот с ним и договоритесь.

Головин кивнул и вошел в довольно приличный холл. Несмотря на плохое освещение, паренька, который вскочил, заметив клиента, он разглядел сразу, вот только нужды в постое у него не было, терять время не хотелось. Покачав головой, давая понять, что ничего не нужно, Павел направился к двойным дверям справа.

Народу было с два десятка, столы рассчитаны на шесть человек, и только парочка на четверых. Вот один из них как раз и был свободным. Головин прошел к нему, смахнул перчатками невидимую пыль с лавки, кинул их на стол, на них водрузил цилиндр, а рядом положил трость. Особо на него никто не пялился, кроме парочки подвыпивших мужиков, но те, заметив, что он обнаружил их интерес, быстро его где-то потеряли и вернулись к разговору, который вели до этого.

Молодой паренек, вытянутый вверх, напоминающий жердь, с тонкими ножками и ручками, подскочил к столу и, не забыв поклониться, произнес сакраментальное:

— Чего изволите?

— Мяса, горячего, с гарниром, но не каша. Еще пивка пол-литра. — При этом из его рта вырывалась исключительно тарабарщина, хорошая штука все же этот переводчик, без него бы пропал, пока научился разбирать речь аборигенов.

— Пять минут, — выдал парень и унесся за дверь, которая располагалась слева от стойки.

Головин устроился поудобней, ожидая заказа. Он по привычке сел лицом в зал, поближе к стенке, так, что за спину зайти проблематично. Место было довольно чистым, правда, народ дымил безбожно, но хорошая вытяжка (как только удалось?) отлично справлялась.

Головин решил тоже закурить, дабы чужой табак в нос не лез, извлек из кармана трубку охранника и принялся забивать. Только прикурил, парнишка уже тащил поднос. Была там и большая глиняная кружка с пивом, причем такая — с откидывающейся железной крышкой. На тарелке шкварчало мясо, которое только сняли со сковороды, а может быть, и живого огня, поскольку пахло оно дымом. На другой тарелке нечто, напоминающее рис с овощами, ну и маринованные грибочки, ничем другим это быть не могло. Поставив поднос на стол, паренек несколько секунд ждал, и тут Головин понял, что и вправду кое-чего не хватает.

— Хлеба пару кусков, — сделал он доп заказ, — и, если есть, соус острый.

Минута, и парень исчез, а Головин пару раз пыхнул трубкой, выпустив в потолок пору плотных больших колец, которые тут же правда куда-то сдуло.

Паренек принес хлеб и парочку мисочек, в которых были различные соусы, и, получив кивок, исчез, оставив гостя спокойно ужинать.

Надо сказать, здесь, на этом пустынном полустанке, все было вкусно, и в мясе тут знали толк — горячее, сочное, со специями, и гарнир оказался ничего так. И соусы тоже приемлемые, и пиво понравилось. Хороший ужин.

— А ведь мы всего лишь один переход не осилили до главного города провинции, — заметил ИИ, когда Головин, расправившись с мясом и гарниром, допивал пиво.

Павел поморщился, да, ощущения определенно слабели, но все равно башка начинала ныть, стоило ИИ заговорить.

— И хорошо, что не допрыгали, хочу ее миновать. Там дальше площадка в небольшом городке на реке, всего тысяч пять жителей. Вот там и остановимся. До столицы далеко, прыжков пятнадцать, и это без учета сделанных. На это пара дней уйдет, уж больно далеко нас занесло на запад.

— Не хочешь попробовать длинный прыжок сделать, сотни на полторы? Ведь получилось у тебя тогда из союза в эту глушь скакнуть.

Головин задумался, в принципе, эксперимент ничем не грозит, ну вывалится он из телепорта, пошатываясь, но это ж сколько можно прыжков сэкономить?

— Пожалуй, можно попробовать, — наконец, решился Павел.

Достав записную книжку, он посмотрел последовательность портала в тот городок на реке, прикинул, что, в принципе, уже можно и честь знать.

— Эй, сколько с меня? — крикнул он мужику за стойкой.

— Две марки, — отозвался тот.

Головин кивнул, кинул на стол две монеты и стал собираться. Выйдя на крыльцо, он быстро вычистил трубку и упрятал ее подальше.

— Идет, — раздался за углом чей-то очень тихий голос.

Если бы в этот момент в трактире шумная компания продолжала орать песни, он бы, наверное, даже не расслышал, но именно в этот момент они, видимо, решили глотнуть пивка и заткнулись.

— Что думаешь, местные решили подзаработать или посланцы Хромого? — поинтересовался Головин у ИИ, спускаясь к крыльца и направляясь в сторону засады. Фонарь в том месте не горел и было темно, поэтому стоило покинуть пятно света, как заработал цилиндр-артефакт, сделав мир из черного серым.

— Думаю, ни то, ни другое, местные хулиганить бы не стали, а Хромой поостережется посылать за тобой людей. Тут рядом есть парочка поселков, откуда сюда можно добраться пешком. План простой — дать по голове, утащить в темноту припозднившегося путешественника, обобрать до нитки, и прикопать на опушке. Если будут искать, трактирщик скажет, был такой, но ушел телепортом, какие ко мне вопросы? Может, он даже в доле и сигналит.

— Стройная версия. Ну да сейчас выясним, — достигнув угла и сворачивая прямо на засадников, произнес Головин.

В его подсознании заиграл Вагнер, привычная родная «Путь в Вальхаллу». Впереди была схватка, скорее всего, быстрая и скоротечная, но Головин уже был в предвкушении. Он сходу ударил телекинезом, все равно никто ведь не поймет в темноте. Человек с короткой дубинкой-телескопичкой рванулся навстречу. В ночном видении он выглядел, как темный силуэт, окутанный багровым тусклым ореолом. Сбоку, выпрыгнув из-за куста, рванулся второй, третьего видно не было.

Здоровяк, нарвавшийся на импульс телекинеза, отшатнулся и, потеряв равновесие, опрокинулся на спину. Второй, вынырнувший справа, даже дернуться не успел, как получил рукоятью трости в виде головы ворона с острым клювом точно в висок. В ночной тишине раздался хруст, и под ноги Павлу рухнуло еще одно тело.

Головин перепрыгнул его и направился к быстро отползающему спиной вперед мужику.

— Ну, говори, паскуда, кто еще в доле? Трактирщик? Говори, сука, изувечу, — почти зарычал Головин.

— Дон — вышибала, — пропищал мужик.

Головин задумался, слово этого против слова уважаемого вышибалы, признание не канает, тот сам не светился.

— Убей его, и уходим, — хладнокровно предложил ИИ.

— И на мне будет болтаться пара трупов? Плохая идея. Придется вызывать следаков, пусть они разбираются. Отволочем этого в трактир, и пусть хозяин посылает в управление правопорядка гонца.

— Вставай, — приказал Мираж. — Дернешься в сторону, я тебе ноги переломаю, все равно пойдешь, но уже с болью.

Незадачливый грабитель поднялся, с ужасом глядя на того, кого хотел убить и обобрать.

— Иди к трактиру. Повторить, что сделаю, если надумаешь сбежать?

Мужик покачал головой.

— Отпусти, а? — жалко заканючил здоровяк. — Ну, пусти, не от хорошей жизни на разбой пошли, — заныл он.

Хнычущий бугай, что может быть более мерзкое? Крепкий здоровый мужик выглядел жалко.

Головин не стал ничего отвечать, просто отвесил поджопник и погнал свою добычу ко входу в трактир.

— Сорвался наш прыжок, — заметил ИИ. — Надолго застряли.

— Надолго, — согласился Павел.

В этот момент вышибала вышел на крыльцо. Заслышав шаги, наверняка подумал, что это новый клиент. Его подвели мозги. Немая сцена длилась секунд пять, опознать подельника — дело мгновения, сложить два и два — тоже просто. А вот дальше у него был выбор — либо сделать вид, что все нормально, проводить до залы, помочь, а потом попробовать скрыться, либо… И он выбрал именно этот вариант, соскочить ему не светило, поэтому он решил рубить концы.

— Кто это у нас тут? — нависая над подельником, поинтересовался Дон. — Хэг Шустрый? Ты что здесь потерял?

При этом он прикрылся грабителем, и когда до Головина дошло, что это неспроста, он оттолкнул подельника в сторону и разжал лапищу, сжатую в кулак. Что-то сверкнуло, да так ярко, что Головин мгновенно ослеп. Перед глазами плясали искры, он смутно различал силуэт, но это было все, сражаться в таком состоянии он не мог. Выручил ИИ.

— Присядь, — скомандовал он, и Мираж, повинуясь, стремительно выполнил команду. — Бей со всей дури, — последовал новый приказ, и Павел ударил левой снизу вверх по едва видимому в слезящихся глазах силуэту.

Его кулак угодил во что-то мягкое, которое тут же заорало во всю глотку, а потом с грохотом рухнуло на ступени и затихло. Послышались встревоженные голоса, едва скрипнула дверь, и народ из трактира повалил на улицу.

— Мертв, — произнес незнакомый голос.

— А эти двое ослепли, — добавил другой, — сверкалка Дона сработала. Теперь часа полтора ни хрена не увидят. Эй, Тит, пошли сына в управление, пусть следаков пригласит, а мы пока присмотрим за этой парочкой.

— Не сопротивляйся, — подсказал ИИ.

Головина подняли и принялись вязать руки.

— Если хоть монета у меня пропадет, пожалеете, — громко заявил Головин.

— Не пропадет, — уверенно ответил мужик, который всем распоряжался. — Что хоть случилось?

— Грабеж случился, — слепо шагая за кем-то, ответил Головин. — Там еще труп за углом. Давайте следаков, им все расскажу.

— Ох, как плохо, — вздохнул кто-то за спиной, и Павел опознал голос трактирщика.

Его отвели в залу и усадили на лавку, какое-то время задавали вопросы, потом отстали, когда поняли, что говорить без следователей он не будет. Зато Шустрый язык за зубами не удержал, и всех вломил. И вышибалу, и подельника своего. Головину тут же развязали руки и принесли извинения.

Минут через пятнадцать, гораздо раньше обозначенного срока, Мираж все же стал различать людей и лица, а когда явились местные стражи правопорядка, в числе двух морд в мундире и следака в плаще, то видел он совсем хорошо.

— Преимущество твоей оболочки, — напомнил ИИ. — А то бы еще час слепо шарил, как тот незадачливый Грабитель.

Следователь сначала направился к нему, вежливо приподнял руку, прикоснувшись к тулье котелка, обозначая, что он снимает шляпу перед Головиным.

— Старший инспектор управления правопорядка Дорс, — представился он. — Расскажите, как все происходило?

Головин отхлебнул из кружки, которую ему предоставили за счет заведения.

— Я решил продолжить путешествие, мне нужно на юг, я решил идти телепортами через столицу.

— Понимаю, из нашего угла на юг только если железкой, — согласился с Головиным следак. — А дальше?

— Дальше нарвался на парочку грабителей…

Рассказ занял больше времени, чем длилось само действо. Инспектор переспрашивал, уточнял, в общем, делал свою работу. При этом на столе лежала артефактная коробочка, на которой светился белый огонек. Наконец, допрос завершился.

— Благодарю, вы ни разу не соврали. Претензий у управления и короны к вам нет. Счастливого пути, ваша помощь следствию по разоблачению банды будет отражена в рапорте.

Дорс поднялся и, еще раз прикоснувшись к тулье котелка, отправился допрашивать Шустрого, который сидел под охраной двух стражей. Грабитель тоже проморгался, и рожа у него была совсем печальная.

Головин кивнул, но уходить не спешил. Ему страсть было интересно, на что себе напоет этот туповатый плаксивый здоровяк. Но больше всего его порадовали новые документы, с которыми следак ознакомился, и даже поводил над ними каким-то артефактом в виде пластинки с рунами и кристаллом красного цвета, запоминающее устройство, и, наверное, еще и проверяющее подлинность, после чего вернул ксиву Головину.

Хэг Шустрый пел, и врать у него не получалось, во-первых, потому, что был туповат, во-вторых, артефактная коробка не давала.

Инициатором грабежа был вышибала. Дон давно прикинул, что ночью никто не обратит внимания, если кто-то исчезнет. Он был наводчиком, давая по переговорнику знать своим подельникам об одиноких путниках, которые решили продолжить путь. Какие вопросы? Ушел человек, и ушел. Нет тела, нет дела. Трофеи продавал он же, забирая себе половину. Исполнителями была парочка, которую успокоил Головин, они же были могильщиками, тела закапывали в лесу. Двадцать восемь эпизодов — это гарантированная виселица.

Головин поднялся, натянул перчатки, вернул на место так хорошо выручивший его цилиндр, прихватил трость и, кивнув следователю, покинул залу трактира. Дальше слушать хнычущего здоровяка не было ни сил, ни желания.

— Что ж это делается? — причитал на крыльце трактирщик. — Как же Дон мог такое сотворить то?

— Обычная людская низость и подлость, — бросил Павел. — Прощай, и получше приглядывай за теми, кого нанимаешь.

Трактирщик кивнул и принялся причитать о тяжкой судьбе. Его уже проверили, он был не при делах, но пятно на его репутацию ляжет такое, что он дохода лишится, уже завтра все газеты империи, которые тут называли листами информации, будут писать о его постоялом дворе.

— У тебя кровь засохшая на рукояти трости, — сообщил ИИ.

Головин посмотрел на окровавленный клюв ворона, которым он уложил на землю второго грабителя. Окинув взглядом площадь, он обнаружил что-то вроде колонки, почти точная копия той, из детства, к которой бегали воды попить, чтобы мать домой не загнала. Мираж сменил направление и уже через минуту оттирал под фонарем остатки крови, трость проявила себя замечательно, ни секунды не жалел, что взял ее.

Вбив символы в браслет, Головин вошел на площадку и нажал ввод. И все вышло, прыжок больше чем на сотню километров, вот только…

— Да уж, но без нужды повторять не рискну, — прошипел Павел, выходя с портальной площадки и опираясь на трость.

Переход дался дорого, его качало, как пьяного, ноги стали ватными и держали с трудом, голова кружилась, как с перепою.

— Может, там, в будущем, были другие телепортационные площадки? — спросил он у ИИ. — Позволяющие дальние перемещения или сглаживающие негативные эффекты? Наука-то не стоит на месте.

— Возможно, — согласился ИИ, заставив Головина поморщиться. — Слишком мало информации в источниках, которые были доступны.

Головин выдохнул, приходя в себя, после чего огляделся, площадь прекратила безумное вращение. Яркие фонари по периметру, сразу несколько дисков телепорта, город, не сказать, что большой, но гораздо больше Нижнего Западного, в котором он свел знакомство с местной братвой. Откуда-то слева раздался звук корабельного ревуна. Значит, все же он прибыл правильно, и это Верхний Портовый. Но теперь ему точно требовался отдых.

Головин закрутил башкой. Время за полночь, на глаза попалась пара открытых заведений, но это были, скорее всего, рестораны, и сомнительно, что там можно снять комнату до утра.

Людей вокруг мало, но все же они были. Двое мужчин в приличной одежде стояли метрах в двадцати прямо под фонарным столбом и о чем-то беседовали, вот к ним Головин и направился. Его слегка отпустило, во всяком случае, на ногах он стоял твердо.

— Доброй ночи, господа, — обратился он к ним, не забыв, как предписывает этикет, коснуться тульи своего цилиндра. — Я впервые в вашем городе. Не подскажите, где можно снять комнату на ночь? Так вышло, что путешествие я продолжить не могу, мне нужен отдых.

— Доброй, — согласился один из них, тот, что лицом напоминал Эркюля Пуаро в исполнении Дэвида Суше. — Если вы стеснены в средствах, то есть довольно недорогой гостиный двор по улице справа от вас, идти до него минут десять-пятнадцать, но отдохнуть вам там не дадут, постоянно кто-то буянит. Гостиный двор для людей с деньгами находится всего в двух минутах по центральной улице, она слева от вас. Там можно снять не только комнату, но и вкусно покушать, хотя уже поздно и кухня наверняка закрыта. Ну, во всяком случае, горячая ванна вам гарантирована.

— Благодарю, вы мне очень помогли, — Головин, прощаясь, снова прикоснулся к шляпе и направился к центральной улице, ему был нужен отдых, так что, выбор очевиден, шумная ночлежка совершенно для этого не годилась.

Мужчина, отправивший его, не соврал, большое здание из кирпича, три этажа, на первом явно ресторан, все хорошо освещено. Внушительные позолоченные, а может, просто латунь, стеклянные двери, возле которых застыл швейцар, и не простой, а самый настоящий железный голем, только вместо золотой брони на груди у него красная, в виде ливреи.

Заметив Головина, направляющегося ко входу, железяка шевельнулась и распахнула перед ним дверь.

— Да уж, дорого-богато, — зайдя внутрь и увидев пару кожаных диванов, люстру, лампочек на сорок, зеркала и позолоту, хмынул Головин.

Номер тут не дешевле десятки, но на сегодня хватит сомнительных мест, нужен нормальный отдых. И он оказался прав, номер на сутки стоил одиннадцать марок, комната с ванной, завтрак. Головин молча достал деньги и, забрав ключ, причем артефактный, отправился на второй этаж.

— Гораздо лучше, чем в апокалипсисе, — заметил Головин, опускаясь в полную горячей воды ванну с трубкой в зубах.

— Какой план дальше? — поинтересовался ИИ.

— Отдыхаю до утра, потом прыгаю до столицы, осталось восемь прыжков. Два прыжка и передышка. Остановлюсь в центре империи, посмотрю город, хочу полистать свод законов. Идея о создании ЧВК замечательная, но на две тысячи марок такое не организовывают, нужно придумать, как заработать денег. А еще потребуется авторитет, без него ко мне просто никто не пойдет.

— Я рад, что ты мыслишь здраво, и понимаешь всю сложность ситуации.

— Конечно, понимаю, — хмыкнул Головин и выпустил струю дыма в потолок. — Во-первых, в королевстве действует свод законов империи, во всяком случае, основные, так что, прежде чем начать реализацию плана, нужно понять, возможно ли это вообще. Вторым пунктом, самым важным и, скорее всего, самым сложным, будет добыча репутации.

— Верно мыслишь, — поддержал ИИ. — Ладно, отдыхай, не буду твою голову уставшую терзать, а сам подумаю, что из наших с тобой знаний можно реализовать, чтобы не перевернуть этот мир.

Головин приспустил веки. Да уж, вечер выдался трудным, и глаза еще слегка побаливали от сверкалки. Да уж, опростоволосился он с этим вышибалой, ведь знал, что он заодно с Шустрым, но не просчитал наличие артефакта, который может просто вывести его из строя. А ведь это элементарно — раз, и противник слеп. Плохо, что не удалось наложить на него лапу. Еще бы с фехтованием и перчаткой освоиться, но, в принципе, ему торопиться некуда, разве что элемент питания проседает сильнее, чем обычно.

— ИИ что там с батареей?

— Сегодня обошлось без проседания, — тут же отозвался сожитель. — Хорошая регулярная еда тоже сказывается. Так что, мы немного в плюсе — восемьдесят четыре с половиной процента.

Головин выбрался из ванны лишь спустя час. Осмотрев одежду и признав ее годной к дальнейшему использованию, он завалился на кровать и, натянув на себя одеяло, вырубился.

Проснулся опять в темноте, несмотря на то, что лег около двух, до конца ночи еще четыре часа, уж больно длинная она была на Эксиоле, к такому, кто помнил сутки в двадцать четыре часа, привыкнуть крайне сложно. Перестройка биологических часов не выходила.

Когда он спустился вниз, оказалось, что кухня уже работает, так что он спокойно позавтракал, выпил местный аналог кофе, чуть сладковатый для него напиток, но бодрил хорошо.

Положив на стойку ключ от номера, Павел проинформировал девушку за стойкой, что номер свободен, и пошел к выходу. Как и ожидалось, никто ему не вернул разницу. Ну да не смертельно, это далеко не последние его деньги.

Людей на улице еще мало, рассвет только занимался, площадь была пустой, и только два прошли на диски телепорта.

Набрав комбинацию на браслете, он вступил на диск и нажал «ввод». Призрачный барьер возник мгновенно, и уже через две секунды белая воронка утянула его к новой точке, затем сразу еще один прыжок. Не собираясь доводить до слабости, Головин сошел с платформы и огляделся. Этот городок был промышленным, только центр города был относительно чистым, за его границей торчали трубы, из которых шел дым. Вот тут людей хватало — на улицах огромное количество мужчин и женщин, одетых, не сказать, что бедно, а так, по-простому, практичная удобная крепкая одежда, никакой красивости, цилиндров вообще не видно, котелки да кепки. Похоже, на предприятиях закончилась смена.

Головин увернулся от какого-то мужика с злобным выражением лица, который решил его протаранить, и огляделся в поисках места, где можно передохнуть перед следующим прыжком. И такое нашлось — круглосуточная закусочная в прямой видимости. Павел направился туда и занял только что освободившийся столик. Официант в старом застиранном фартуке выскочил из дверей и быстро забрал со стола пару чашек.

Как ни странно, завтрака в отеле ему не хватило, и он заказал чашку саввы, так тут именовали напиток, похожий на кофе, и большой кусок яблочного пирога, по виду напоминавший шарлотку. Так он провел следующие полчаса. Люди с улицы исчезли, но вскоре появились вновь, уже не работяги, а обычные горожане. Многие мужчины носили трости, правда, гораздо проще той, что была у Головина. Здесь было чуть теплее, чем на западе, и народ оставил плащи дома, да и небо было ясное, ни единого облачка.

Головин поднялся и, кинув пятьдесят церсов рядом с чашкой, направился к порталу, ему предстояла очередная пара прыжков.

На закате Головин сошел с портального диска западного квартала Артефы, столицы Верской империи. Слегка покачнувшись, он отошел в сторону, поскольку на диске телепорта уже возник следующий прибывший.

— Ваши документы? Цель прибытия? — раздался за спиной Головина механический голос.

Головин развернулся и увидел железного стража. Как чурбан железный определил в нем не коренного жителя столицы? Неясно, но факт оставался фактом. Запустив руку в карман, Головин вытащил новые документы, он протянул их голему.

— Деловая поездка, — ответил Павел на второй вопрос.

— Принято, — заявил страж и, вернув документы, коснулся железной шляпы с бляхой. — Хорошего вечера, господин Павл. Добро пожаловать в Артефу.

Головин убрал документы и, кивнув, направился прочь, нужно было думать о ночлеге.

Глава тринадцатая

Эта гостиница не была такой пафосной и дорогой, номер тут стоил пятерку в сутки, правда, из еды включен только завтрак.

Головин вышел на небольшой балкон на третьем этаже и, усевшись в плетеное кресло, закурил. Артефа была богатым городом, много различных светящихся вывесок с претензией на оригинальность, люди на улицах, даже в столь позднее время, гуляли и общались, многочисленные кафе не пустовали, слышался смех.

Головин посмотрел на ночное небо, пытаясь найти взглядом станцию слежения, но та была надежно скрыта от глаз аборигенов маскировочным полем. Может, купить много белой краски и на центральной площади написать на языке Эгол, чтобы Тирай точно прочел, какое нужно оборудование для связи.

— Тогда уж на языке Егол, — поправил ИИ, — шестьдесят лет назад ей руководил Тиросий Кан из четвертого народа. Тирай сменит его только за пару лет до катастрофы.

— Да хоть на китайском, — почему-то развеселился Головин, несмотря на то, что снова заломили виски, — главное — привлечь внимание? Ты помнишь записи за этот год, на чем было сконцентрировано внимание персонала?

— Не помню, естественно, в мою память залили только то, что требовалось для выполнения задачи, так, попали кое-какие общие сведения, что-то я увидел на записях. Но у меня нет такой информации. Так что, не надейся, и, кстати, с чего этот разговор? Я думал, ты не хочешь возобновлять контакт.

— А черт его знает? — мысленно развел руками Павел. — Если откровенно, хотя ты и так в моих мозгах копаешься и знаешь, что не особо горю, нравится мне этот странный мир. Мне бы не хотелось, чтобы он умирал.

— Как думаешь, почему путешествия в прошлое запретили?

— Чтобы его не изменить?

— Верно. Даже незначительное действие может полностью изменить картинку мира в той точке, откуда ты прибыл. Все народы вселенной согласились, что это совсем лишнее. И только вот такие дикари, как вы, да местные не в курсе, и играются с огнем.

Головин вспомнил рассказ Брэдбери «И грянул гром». Просто бабочка…

— Верно, Павел, я подслушал твои мысли. Извини, не могу иначе. Там была бабочка. Ты же уже такого наворотил… Даже контакт с Щербатым изменил линию, а затем был Хромой, потом ты убил двоих и выдал местным стражам убийцу. Боюсь, той точки пространства, откуда ты прибыл, для Эксиолы больше не существует.

— Ты же говорил, путешествие в будущее невозможно.

— Не совсем так, — возразил ИИ. — Объект или субъект может вернуться в точку, откуда он прибыл, не дальше, а именно в эту точку, ни секундой позже. Он не часть прошлого, он часть настоящего.

— Хм, как все сложно. И как вы поняли, что изменилось будущее?

— У меня нет данных. Был какой-то эксперимент в прошлом, после этого Изначальные чуть не потеряли несколько миров. Тогда они создали запрет.

Головин зевнул, разговор интересный, но его рубило, он никак не мог привыкнуть к местному графику.

— И что? Ну, запретили и запретили, — сонно заявил он, — они же не всеведущие.

— Ты не понимаешь, — ответил ИИ, — это сложно объяснить, в твоем мире наиболее близкое — это воля бога. Для всех шести народов вселенной слово Изначальных — закон, табу, его невозможно нарушить.

— Познавательно. Ладно, спать пора. Слушай, а ты можешь что-нибудь сделать с моими биологическими часами? Я же с ума сойду, у меня минимум шесть часов лишних, а на самом деле двенадцать.

— В принципе, можно попробовать. Давай так, я обдумаю и если приду к выводу, что это реально, подстрою тебя под остальных аборигенов. А то у тебя все через одно место, как вы, люди, выражаетесь, просыпаешься темно, в сон тебя клонит, когда еще солнце над горизонтом.

— Договорились.

Даже новая выносливая оболочка вымоталась за все эти дни, скачки, две короткие схватки, неправильный сон. Головин вычистил трубку и, поднявшись, вернулся в комнату, нужно лечь спать, чтобы за завтрашний день побольше успеть.

Вот только ночь выдалась тяжелая, голова раскалывалась, штормило, словно он не на кровати в отеле, а на корабле, преодолевающем волну. Сны были вязкими, тяжелыми. Когда он проснулся, за окном был рассвет. Простыня и тонкое одеяло насквозь промокли от пота.

— ИИ, что со мной было? — стараясь оторвать тяжелую голову от подушки, поинтересовался мысленно Головин.

— Я выполнил твою просьбу. Тяжело далось, заряд батареи просел еще на пять процентов. Но теперь, если все вышло, ты сможешь нормально жить по времени аборигенов.

Головин глянул на часы, те показывали одиннадцать утра, и за окном занимался рассвет. Да, когда в сутках тридцать шесть часов, то рассвет начинается не в три, и в четыре — это глубокая ночь, а именно ближе к привычному старому полудню.

Головин поднялся и с трудом доковылял до ванной комнаты. Он был разбит, словно всю ночь бухал, мешая коньяк и шампанское, водку и портвейн, запивая все это пивом.

— Могу отдать автоматической аптечке приказ ввести слабую дозу тонизирующего.

— Сделай милость, — плеская ледяной водой себе в лицо, попросил Головин, — иначе я до вечера буду в себя приходить. Даже думать больно, а ты еще добиваешь при каждом разговоре, виски ломит сильнее, чем в первый день.

— Перестройка организма и привыкания займет какое-то время. Жаль Тирай не догадался настроить твои биологические часы по времени Эксиолы до того, как поместил тебя в оболочку.

Применение препарата он не почувствовал, зато понял, что тот заработал, когда слабость и головная боль начали отступать.

— Так-то лучше, — доставая из шкафа костюм, улыбнулся отражению Головин. — Сейчас позавтракаю, и можно прикинуть дальнейшие планы. Как думаешь, тут есть библиотека?

— Отличная мысль, — обрадовался ИИ. — И не нужно покупать кучу книг, которые потом хрен куда денешь.

— Слушай, а я смотрю, ты все же соскакиваешь с официального скучного казенного языка. Раньше, я бы не услышал от тебя слово «хрен».

— Ну, пусть функцию изменения стиля мне отключили, но я самообучающаяся система, так что да я потихоньку приноравливаюсь к обычному общению.

— Уже плюс, а то ты был нудным, шо звиздец. Ладно, давай позавтракаем и вперед.

Головин взял трость, перчатки и цилиндр и вышел из номера, таков был местный этикет для среднего класса, за плащом вернется, как поест, в гостинице не холодно.

Через час Головин спустился в холл гостиницы и направился к портье. Вместо девушки, которая вечером выдавала ему ключ, теперь сидела женщина постарше.

— Доброго утра, господин Павл, — вежливо поздоровалась она, вставая. — Чем могу помочь?

— Как вы узнали, что я именно Павл? — заинтересовался Головин.

— Ничего сложного, — ответила та, улыбаясь. — Сейчас в гостинице занято семь из двадцати номеров. Остальных постояльцев я знаю в лицо, они живут уже с неделю, вы единственный, кто заселился вчера, и я вас не видела.

— Отличный вывод, — он посмотрел на латунный бейджик с выгравированным именем и улыбнулся, — Зая. Но мне и вправду необходима ваша помощь, мне нужна лучшая библиотека в столице. А еще самый большой торговый район. Я тут впервые и не знаю города.

Женщина улыбнулась и указала на стойку с картами.

— Вам тогда лучше приобрести артефактную карту. Да, гораздо дороже обычной, восемнадцать марок, но так вы легко сможете ориентироваться в Артефе.

— Хм, — задумался Головин.

Деньги утекали сквозь пальцы. Стоит ли тратить почти двадцатку, если он не собирается тут задерживаться? Дней пять-шесть, максимум. Но каждый раз спрашивать у людей дорогу? И ведь наверняка он в столице не в последний раз, карта много места не займет, это плотный лист, сложенный гармошкой, легко помещающийся в кармане.

— Давайте, — решился он, — пригодится.

Выложив на стол полтинник, нужно разбить, а то мелочи совсем не осталось. Убрав сдачу, он быстро разобрался, как работать с картой, это была почти копия записной книжки, только попроще. Хотя для местных, наверное, все же дороговато, но как он уже понял, даже простейшие артефакты дешево не стоят.

Он накарябал в небольшом окне поиска библиотека, и тут же карта ожила, показывая сразу шесть штук.

— Самая большая — Императорская, — Зая ткнула ноготком в точку в самом центре неподалеку от Императорского района, который располагался на огромном острове в центре самой большой на континенте реки. — Но вам придется перебраться на другой берег. И не факт, что вас пустят, это особая библиотека, туда нужен пропуск. И кому попало… Простите, — перехватив взгляд Головина, — посторонним людям, — исправилась женщина, — его не выдают.

— Понятно. А что-то менее сложное? Куда можно прийти и просто ознакомиться с каталогом? Техническая литература, артефакторика, законы империи?

— Тогда все проще. Если вам не требуются документы из закрытого фонда, то вам вот сюда, — она указала на точку, на которой было написано Главная Университетская Библиотека. — И тоже в центре, причем даже на этой стороне. Там с вас потребуют разовый взнос за оформление доступа, он невелик, всего пять марок, и вы получите тридцать дней доступа. Потом следующий взнос, но уже три марки.

— Пойдет, — согласился Головин. — Главное, чтобы там нашлось то, что мне нужно. — После чего он сразу нацарапал торговый квартал, и тут почти вся карта расцвела отметками.

— Вам лучше сюда, — снова указала пальчиком на плотную группу лавок Зая. — Это Торговая площадь, там можно найти все, что угодно, и не только из разных концов империи, но из союза. — Причем слово «союз» она произнесла с таким презрением, что стало ясно, что она сильно недолюбливает соседей.

— Благодарю, Зая, — кивнул Головин, стараясь не рассмеяться, уж больно странно для него это звучало в данном контексте, — вы мне очень помогли.

Сунув в карман карту, он надел цилиндр, пользуясь большим зеркалом за спиной администратора, поправил его и, взяв со стойки перчатки с тростью, вышел на залитый поднимающимся солнцем бульвар. Сейчас в империи было время года наиболее подходящее к середине весны. До лета было еще дней тридцать, вот тогда сюда придет жара. Здесь не было никаких месяцев, и четкого разделение на времена года, что жутко неудобно, аборигены пользовались термином «четверть года». Привыкнуть к подобному было крайне сложно.

Голова все еще слегка побаливала, и Павел, достав карту, быстро сверился с маршрутом. До библиотеки примерно километра три. Город, расположившийся на обоих берегах реки, был сильно вытянут. Так что, можно смело сказать, что Головин поселился почти рядом с центром. Глянув в сторону городских телепортов, он прикинул, что так доберется быстрее, но решил прогуляться, осмотреться. Посмотреть тут было на что, ведь Артефа — самый крупный и богатый город континента.

Широкие тротуары, по краям которых высажены аккуратно постриженные зеленые изгороди и деревья, напоминающие что-то плотное, шарообразное. Проезжая часть в две полосы.

— М-да… — хмыкнул Головин, вспомнив вечную проблему с пробками в Москве.

Тут местному Собянину будет еще тяжелее, если этот мир сумеет пережить грядущий апокалипсис. Хотя все же не все так плохо, это у него на родине все по дорогам ездят, здесь-то уже летают. Взлетят над домами, и будут только садиться на проезжую часть.

— Хм, — произнес Павел, он завертел головой, что-то выискивая. — Да не может быть! ИИ, а в этом мире, что, нет велосипедов?

Искусственный интеллект задумался, вспоминая записи.

— Нету, — заявил он, наконец. — Нам ни разу не попадались люди, пользующиеся каким-то другим транспортом, нежели летающие машины. Дай угадаю, ты хочешь научить аборигенов крутить педали?

— Ну да, хотя у них телепорты есть.

— Это здесь полно телепортов, и в других крупных городах, а ведь для сельской местности, для небольших поселков — это отличный продукт. Кроме того, это спорт. Правда, вот нюанс, как будут выглядеть джентльмены на велосипедах?

— Господа на таком ездить не будут, если только, как развлечение, а вот обыватели… Нужно посмотреть в местных законах, можно ли запатентовать идею.

— Неплохой план, — согласился ИИ.

Людей на улице стало гораздо больше. Из любопытства Мираж свернул в сторону длинной пешеходной набережной, ему было очень интересно взглянуть на императорский остров, куда так просто не попасть, там располагались резиденции всех десяти правящих семей. Правда, только центральные, вокруг столицы было кольцо усадеб, в которых жили остальные члены рода.

Да уж остров впечатлял, он возвышался над водой метров на пятнадцать, крепкое скалистое основание не давало случиться наводнению. На остров вели по три моста с каждой стороны. Белые особняки, утопающие в зелени, сверкающая в лучах утреннего солнца крыша императорского дворца, золотые шпили. Да уж, действительно красиво. Пожалуй, хорошо, что он не увидел этого там, откуда он прибыл, было бы очень больно понимать, что красота мертва. Мосты тоже были произведением искусства — высокие арочные, сложенные из огромных валунов.

— Раньше Артефа называлась Гелосс, что на языке Дарсы означает «Прекраснейший», и была столицей единой страны, но после разлада ее удержали сторонники власти артефакторов, и она сменила название.

Головин посмотрел на мост, находящийся от него всего метрах в ста, именно в этот момент с острова по нему вылетели две машины, представительный лимузин с передком длиной в человеческий рост, а перед ней машина сопровождения, отдаленно напоминающая советскую Победу, только подлиннее.

— А они знают толк в стиле, — хмыкнул Головин. — Интересно, это кто такой важный?

— На капоте флажки с эмблемой рода Лиор, — тут же сообщил ИИ. — Кстати, именно они являются основными разработчиками боевых артефактов. Но необязательно это едет глава рода, возможно, кто-то из близкой родни.

— Да без разницы, мне в этот круг ходу нет, во всяком случае, пока что.

Еще минут десять полюбовавшись островом, Головин направился дальше по набережной, до научной библиотеки было еще пилить с километр.

— Чего желает, господин? — спросил паренек лет восемнадцати в синем пиджаке, на котором вышит герб с открытой книгой и чернильницей.

— Господин желает поработать в библиотеке, — ответил Головин. — Мне сказали, что это возможно.

— Да, наша библиотека одна из самых крупных. Вы знаете порядок? Для получение доступа в читальный зал вам нужно заплатить пять марок, эта плата за месяц пользования и изготовление читательского билета. Следующий месяц, как и все последующие, обойдется в три марки. Помощь библиотекаря оплачивается отдельно — пятьдесят церсов запрос.

— Нормально тут так поставлена система выкачивания денег. Готов поспорить, что без помощи местных можно только пару бульварных романов найти, — про себя сказал Павел.

— И выиграешь, — согласился ИИ. — Ладно, плати, и пошли, мне уже не терпится.

Головин улыбнулся.

— Меня устраивают условия. Где можно оформить читательский билет?

Молодой человек указал в коридор, ведущий направо.

— Вам в дверь с надписью «Регистрация читателей», сама библиотека и читальные залы на втором этаже.

Через десять минут Павл, по прозвищу Мираж, стал обладателем заветного пропуска и лишился пяти марок.

Поднимаясь по лестнице, он гадал, скольких марок лишится, ища нужную информацию.

Большие тихие залы, людей в это почти что ранее утро немного, занято всего столов семь, серьезные мужчины в возрасте в хороших костюмах и очках что-то искали в многочисленных талмудах, сваленных перед ними. Центр зала был отдан под зону комфорта — столы, мягкие кресла. Чуть дальше комната для курильщиков, рядом еще одна, там можно передохнуть, побеседовать со знакомыми, выпить саввы, съесть пирожное.

Головин выбрал мягкое кресло, стоящее чуть в стороне, повесил плащ на вешалку, все стены зала были заставлены высокими книжными стеллажами.

Каталог был примитивный, он разобрался с ним за пару минут, так что для первой задачи библиотекаря тревожить не пришлось. Отыскав талмуд с основными законами империи, он оттащил его к столу, вынул записную книжку и ручку, которую принес из будущего, и принялся сканировать текст. Да уж, выглядело это, наверное, странно — мужчина проводит ладонью по странице пару раз, перелистывает. Сосед, сидящий в трех столах от него, недоуменно посмотрел в его сторону, приподняв левую бровь, но ничего не сказал. Пока Головин не мешает остальным и не портит книги, его не тронут.

— Нашел закон о частной охране, — наконец, сообщил ИИ. — Тут вообще много интересного, но тебе пока это не нужно, если что, я подскажу, когда понадобится.

— Где? — заинтересуйся Павел.

— Второй абзац сверху, сам прочти, чтобы я не цитировал.

Головин склонился к книге, разбирая непривычные еще буквы. Минуты пять у него ушло на ознакомление с текстом. Что ж, частная охрана в этом мире существовала, но существовала четко, под контролем императора и надзором УП (управления правопорядка). Основатель обязан был получить разрешение на охранную деятельность и капитанский патент. А вот это было уже дольно сложно. Это третий старший офицерский чин в армии империи, и если им не награждали старшего лейтенанта, то по выслуге можно было получить его только через десять лет безупречной службы. Всего чинов было пять, если переводить на русский — лейтенант, старший лейтенант, капитан, полковник, генерал. Майор в цепочке отсутствовал. Конечно, патент можно купить, но обычно это стоит гораздо больших средств, чем он располагает. Да и вопрос не в этом, охрана — это хорошо, но вся она регламентирована — что, кого, как и сколько.

— Не то, — наконец, вникнув в текст, мысленно проинформировал Головин ИИ. — Давай дальше искать, что-то должно быть про наемников и наемные отряды.

— Давай. Информации очень много, я не сумею ее переварить сходу, так что, все в копилку, потом буду обрабатывать.

Головин кивнул и стал снова водить рукой по страницам. Народу к этому часу в библиотеке прибавилось. Хорошо, что он занял одиночный стол, поскольку же даже за общим осталось всего пять или шесть мест.

— Есть про наемников, — сообщил ИИ.

Головин склонился над страницей, разбирая буквы. Что ж, уже что-то. Создавать наемные отряды в империи не запрещалось, правда им запрещалось покидать пограничные области империи. В принципе, оно и понятно, кому они тут нужны, в центральной части? Нечего солдатам удачи людей пугать, они должны пугать неприятеля. И снова то же самое, обязательное условие — гребанный капитанский патент.

— Интересно, это касается королевства?

— Скорее всего, да, — тут же отозвался ИИ, — но там наверняка патент получить проще.

— Если я хочу реализовать план, похоже, придется озаботиться его добычей.

На открытую книгу легла чья-то тень, причем человек остановился, глядя на Головина сверху вниз. Павел поднял глаза, столкнувшись взглядом с крепким мужчиной с холеным лицом. Внешность у него была крайне неприятная, слащавая, тонкие губы презрительно сжаты, лицо вытянуто, напоминает крысиную морду. Волосы, слипшиеся от геля или чего-то, что тут используют для этого, зачесаны назад. Костюм дорогой, брюки со стрелками, о которые наверняка можно порезаться, туфли лакированные, так и сияют, не чета простым ботинкам Головина.

Головин откинулся на спинку кресла, равнодушно уставившись на незваного гостя.

Крысюк озадачился, видимо, не такой реакции, ожидал, но решил, что он персона более важная, и пошел в наступление.

— Господин изучает законы империи, похвально.

Причем «господин» прозвучало с максимальным презрением, голос у него оказался такой же противный, как и внешность. Головин ничего не ответил, продолжая разглядывать наглеца. Молчание оппонента заставило незваного гостя еще больше растеряться.

— Это замечательно, что обыватели с окраины изучают написанные для них законы.

Головин снова проигнорировал намек, фраза была построена хорошо, и смысл был прост — я пуп земли, и закон на меня не распространяется.

— Скорее всего, член младшей ветви какого-то рода, — прокомментировал ИИ.

— Возможно, — согласился Головин. — Посмотрим, до чего он договорится. Сомнительно, что он решится на наезд прямо тут, и вряд ли в драку полезет, так что опасаться нечего.

Молчание абонента и его равнодушный взгляд злили мужчину, который, наверное, был старше теперешнего Головина года на три, ему явно около тридцати.

— Я ар Кинор М Тиор.

— Младшая ветвь Тиоров, они производят самоходы и артефакты для речного транспорта. Довольно влиятельный род, — сказал ИИ.

— Павл Мираж, — наконец-то, ответил Головин.

Аристократ скривился, словно у него под носом куча смердящего дерьма, а отойти подальше не получается.

— Вы закончили? — пересиливая себя, спросил Кинор. — Мне нужен стол.

— Нет, — покачал головой Головин, — я тут надолго, и только начал свои исследования.

Кинор не ожидал, что его так легко и вежливо пошлют, и немного растерялся. Похоже, он уже осознал, что выбрал жертвой для наезда не того человека.

— Советую вам поспешить, — меж тем продолжил Головин, — за вашей спиной осталось три свободных места, и вы скоро рискуете остаться стоять. И на будущее, прибывать в библиотеку пораньше, пока есть свободные столики.

— Чернь, — процедил сквозь зубы Кинор. — Мы еще встретимся! — И резко развернувшись, пошел к выходу из читального зала.

— Обязательно, — негромко, но отчетливо прокомментировал Головин. — До скорой встречи.

Крысюк, не успевший уйти далеко, обернулся, ожег его ненавидящим взглядом и покинул зал.

Головин окинул взглядом соседей, те тут же отвели глаза, понятно, что в тишине, те, кто сидел ближе всего, отлично слышали разговор, и, судя по их лицам, Кинора они отлично знали, и связываться с ним не хотели. На это Павел только еще раз хмыкнул и продолжил сканировать свод законов империи. На вторую половину книги у него ушло около получаса. Оставив на столе трость, цилиндр и перчатки, показывая, что тот занят, Головин отнес том обратно и вернулся к каталогу. Вот тут начались сложности. По плану, составленному вместе с ИИ, он должен был раздобыть все, что касается артефакторики и кристаллов. Вот только в примитивном каталоге можно было весь мозг сломать. Служитель, сидевший неподалеку, с интересом наблюдал за ним, ожидая, когда Головин плюнет на экономию и обратится за помощью. И Головин сдался, здравый смысл победил.

— Милейший, — выбрал он самое нейтральное обращение, — мне требуется помощь. Нужны труды по артефакторике и кристаллам, их свойства, возможности, сферы применения.

Мужичок, которому на вид стукнуло лет шестьдесят, кивнул, мол, понимаю.

— Пятьдесят церсов за книгу.

Головин вздохнул.

— Несите пока десяток по обеим темам, потом посмотрим, я тут не последний день.

Мужчина поднялся и направился к стеллажам, картотека ему была не нужна, скорее всего, запрос довольно частый.

Головин же, пока ему добывали материал, взяв трубку и табак, и отправился в курилку, нужно было немного передохнуть и подумать. Да кофейку местного выпить не мешало. После перенастройки биологических часов он стал уставать гораздо быстрее, похоже, придется приспосабливаться.

Глава четырнадцатая

— Заводишь друзей? — после первой затяжки поинтересовался ИИ.

— Как ты догадался? — мысленно рассмеялся Головин. — Видишь, обрастаю знакомыми в высшем свете империи. А теперь шутки в сторону, что по патентам?

— Все нормально — предоставляешь изобретение в патентное бюро, они закрепляют его за тобой. Начинаешь производство, продаешь. Или отдаешь возможность производства заинтересованному лицу и получаешь десять процентов с продаж. Все расписано и регламентировано, работает, как часы, уже сотню лет.

— Значит, нужно понять, есть ли тут что-то похожее на велосипед, и если нет, ищем человека, который мог бы помочь с изготовлением прототипа и документацией. А еще самое простое — самокат, он вообще примитивный, детям зайдет.

— Зря вы сцепились с Кинором, — произнес представительный господин с седыми висячими усами, куривший трубку в двух креслах от Головина, — он хоть и младшей ветви Тиор, но гонора и спеси у него на главу клана.

— Зато мозгами, похоже, обделен, — бросил Головин.

— Тут вы неправы, довольно перспективный артефактор, — покачал головой мужчина, — среди них дураков нет. Таковых близко к разработкам не допускают. Недавно завод Тиор выпустил самовоз с новой артефактной системой, в разработке которой участвовал Кинор, участвовал активно, и довольно успешно. Говорят, у него есть шанс войти в старшую ветвь рода. Причем не по женитьбе, а по заслугам. Просто он очень вспыльчивый и считает, что если он принадлежит к роду, другие, те, кто не из родов, грязь под ногами.

— Пусть скажет мне это, и я его язык узлом завяжу, — спокойно прокомментировал речь Головин.

— И вам отрубят руку, — спокойно заметил мужчина. — Нападение на члена рода, даже не убийство, а нападение, это уже приговор. А если убьете или серьезно покалечите — это смерть.

— Исключение — дуэль, что нереально, поскольку ни один из них не вызовет тебя. Второй вариант — самозащита, но сомнительно, что он сам на тебя бросится, хотя он неуравновешен, — продолжил ИИ.

— Понял, — хмыкнул Головин. — Вот за этим ты штудировал законы империи, чтобы я не вляпался?

— Главное, успеть тебя остановить.

— Вы прибыли издалека, — продолжил представительный господин, — все в Артифе знают, что связываться с родами — это нажить себе большие неприятности. Вне столицы они появляться не любят, только, если инспектируют свои предприятия, и на юге бывают в курортных городах. Но чаще всего у них там собственные усадьбы.

— Я слышал об этом, — чтобы не молчать, произнес Головин. — И да, вы правы, я издалека, и никогда не имел дел с высшим светом.

Мужчина несколько секунд молчал.

— Господин Павл, — после паузы произнес он, — я правильно расслышал ваше имя?

Головин кивнул.

— Так вот, Павл, вы позволите мне дать вам один совет?

— Извольте, — согласился Мираж.

— Вам стоило бы отрастить глаза на затылке. Вы унизили Кинора, унизили прилюдно, и скоро об этом будет знать вся библиотека, а к вечеру вся столица. Он такого не простит. Сворачивайте свои дела и исчезнете на время, пока не успокоится. А то и возвращайтесь домой, столица вас не примет, вы слишком гордый, честный и прямой. Не на Кинора, так на кого-нибудь другого нарветесь.

— Некуда возвращаться, — решительно покачал головой Головин. — Для меня Артефа лишь промежуточный пункт, мне нужна информация, и сначала я получу ее, потом решу свои дела, и если Кинор пришлет громил, что ж, значит, придется с ними поговорить по-хорошему, а если не поймут, то и по-плохому.

Его собеседник, докурив трубку, начал методично ее вычищать, затем оторвался от этого дела, поднял глаза и улыбнулся.

— Я вас предупредил, вы знаете, чего ждать.

— Благодарю, я буду осторожен.

Головин достал свой набор для чистки и взялся за трубку. Выйдя из курилки, он бросил взгляд на свой столик, его никто не занял, только там появилось примерно шесть книг, не сказать, что толстых, но вполне приличных.

— Пошли быстрее, — с энтузиазмом заявил ИИ.

— Не-а, сначала чашка саввы, пироженка, а потом мы пойдем с тобой листать местные научные трактаты.

— Давай только быстрее, — поторопил ИИ, — день тут длинный, но не бесконечный. И тот солидный господин с шикарными висячими усами, скорее всего, прав, крысюк, как ты его зовешь, попробует отомстить. Я перехватил пару заинтересованных взглядов, направленных на тебя, при этом точно могу сказать, этих людей в момент ссоры в зале не было, так что, новости распространяются.

Головин покинул библиотеку, когда залы почти опустели, а служители объявили, что через пятнадцать минут здание будет закрыто.

— Жаль, нельзя на ночь остаться, — прокомментировал ИИ просьбу освободить читальный зал.

— Знаешь, я с тобой согласен, быстрее бы закончили. Что-то интересного по кристаллам узнал?

— В основном общую информацию. Могу поспорить, в библиотеках родов данных по ним гораздо больше, но я уверен, их можно совместить с твоей батареей. Только нужен совершенно отмороженный хирург, который потом будет держать язык за зубами, и кристалл очень большой емкости, заряженный под пробку.

— Уже неплохо, у нас пока что не горит. — Головин надел цилиндр и спустился с высоких ступеней. — Ну что, в гостинице поедим или в одном из трактиров, коих тут много?

— Это уж ты сам думай, — отозвался ИИ. — Кстати, спать не хочется?

— Как ни странно, нет, — качнул головой Павел, глядя, как на западе опускается за город большое оранжевое солнце.

На улице похолодало, Головин натянул перчатки и, перехватив поудобней трость, направился вдоль набережной в сторону гостиницы. Пару раз он оборачивался, выискивая топтунов, но никого не обнаружил.

— Внучок, а тебя ведут, — неожиданно очнулся дед, — причем грамотно ведут. Кавалер с дамой метрах в десяти, за ним еще двое — паренек, который продает папиросы, а следом в полусотне метров неприметный тип в котелке.

— Просадка батареи на полпроцента, — тут же заголосил ИИ.

Но Мираж его проигнорировал.

— Спасибо, дед, — поблагодарил Головин, бросив взгляд в одну из темных витрин закрытой по какой-то причине лавки, хотя сейчас самое время для торговли, народу на набережной море.

Витрина была длинная, не зеркало, конечно, и идущую за ним парочку, господина в цилиндре и женщину в довольно откровенном наряде, он увидел сразу. Парочка шла, тихо беседуя, женщина лет тридцати улыбалась, а потом даже рассмеялась. Но Головин уже чувствовал чей-то пристальный взгляд на своей спине.

— Нас ведут, — проинформировал он ИИ.

— Как догадался? — тут же поинтересовался тот.

— Чуйка подсказала. — Не говорить же, что к нему покойный дед приходит.

— Понятно, — не стал требовать подробностей ИИ. — Кто?

Головин быстро пересказал вводную, которую дал ему дед.

— Остановись, прикури, — начал инструктировать ИИ. — Проверим твою чуйку. Но если ведут грамотно, то все пройдут мимо.

— Я даже лучше сделаю. — И Головин шагнул в сторону ближайшего трактира, где на небольшой уличной веранде стояла парочка незанятых столиков. — Пивка что-то захотелось.

— Идеально, — согласился ИИ.

Мираж опустился на стул, который развернут в сторону, откуда он пришел, и, кинув перчатки на стол, сделал знак появившемуся, словно из-под земли, официанту.

— Пива, милейший, и холодного. А еще что-нибудь мясного к нему, колбасок копченых.

— Есть вяленое мясо норга в специях, немного островатое. Лучшая закуска к пиву.

— Неси, — махнул рукой Головин и принялся набивать трубку. Он специально уселся подальше, чтобы никому не мешать дымом.

— Что-то ты много курить стал, — заметил ИИ.

— У меня очень нервная жизнь, — отозвался Головин, наблюдая за шпиками. — Кроме того, табак хороший, и вроде как рак легких мне не грозит, оболочка не даст.

Парочка прошла мимо, даже не посмотрев на него, на секунду он даже усомнился в правильности вывода деда. Парень, торгующий папиросами, тоже не задержался, прошел мимо, продав попутно пачку какому-то мужику, и продолжая зазывать клиентов. А вот котелок свернул к соседнему кафе, которое располагалось сразу за закрытой лавкой, и уселся там в пол-оборота, вроде и не пялится, но, скосив глаза, можно приглядывать за объектом.

Головин уронил трость и нагнулся ее поднять, глянул себе за спину. Парочка никуда не делась, они уселись в другом кафе метрах в пятидесяти, причем так, чтобы женщина могла его видеть. Продавец папирос тоже не исчез, он активно крутился вокруг какого-то уличного представления, бодро расторговавшись.

— Не подвела чуйка, все четверо, и еще один мужик, который стоит в полусотне метров и делает вид, что любуется императорским островом. Он свернул в сторону, как только все остальные разбежались по нычкам.

— Значит, пятеро, — подвел итог Головин.

— Как ты быстро, — поддел его ИИ.

— Да не удивляйся, я умею считать на пальцах одной руки. Хоть для меня это и сложно.

Появился официант, поставил на стол перед ним глиняную кружку, покрытую серой эмалью с гербом правящего рода, и тарелку с тонко нарезанным красным ароматным мясом.

— Пол марки, — назвал цену официант и, получив пятьдесят церсов, исчез.

Головин, прихлебывая пиво, беря с тарелки вкусное острое мясо, приглядывал за топтунами. Все были на месте, парень торговал, котелок ковырялся вилкой в каком-то блюде, женщина изредка смеялась, господин любовался дворцом.

Доев и допив, Павел поднялся и тронулся дальше, его повел торговец папиросами, сделав вид, что нужно менять точку. И чуть не спалился, видимо, территория на набережной была поделена, и он сунулся на чужую, крепкий парень с точно таким же лотком направился к нему выяснить отношения, но паренек что-то показал конкуренту, и тот отвалил.

Головин заметил это, сворачивая на улицу, ведущую к его гостинице. Надо сказать, улицей это можно было назвать с большой натяжкой — проулок, плохо освещенный, шириной метра три с половиной, мощеный, чистый, но далеко не людный.

— Что планируешь делать?

— Бить буду, — глядя, как навстречу ему двигается пара крепких мужиков в простой одежде, явно навеселе.

Разминуться с ними не было никакой возможности, и Павел мог год своей жизни поставить против горы золота, что это и есть группа захвата, которая шла по центральной улице, где и стояла гостиница, и, получив сигнал от топтунов, они вышли на перехват.

— Только не насмерть, нам проблемы не нужны.

Головин обернулся. В проулок входила прогуливающаяся парочка, а следом за ним и котелок. Теперь они не скрывались. Классика жанра — зажать в узком не слишком хорошо освещенном пространстве. Сомнительно, что будут убивать, но руки-ноги поломают, объяснят, на кого тут можно голос повышать, а на кого не следует. В руках у всех появились дубинки, а женщина демонстративно натянула на руку с тонкими длинными пальцами артефактную перчатку. Та, что он снял с тощего подручного Хромого, была энергетическим бичом, а у этой какая специализация?

— Господин, Павл, — сокращая дистанцию метров до трех и прекратив изображать пьяного, произнес бугай, идущий навстречу, — ар Кинор просил сопроводить вас до дома и передать вам доброй дороги до дыры, из которой вы выползли. Если выживете, то покиньте Артефу, вам тут не рады.

— Благодарю, — произнес Головин, отвесив глубокий поклон, как в старых советских сказках показывали, даже рукой по брусчатке проведя. — И вы, если оправитесь, не сочтите за труд передать вашему хозяину, Крысюку, чтобы, пока я в городе, он не высовывал своего крысиного носа из сточной канавы, откуда он выполз сегодня и случайно со мной столкнулся.

— Чернь, да как ты смеешь… — прошипела женщина, впадая в ярость.

Она довольно стремительно разжала кулак на левой руке, сделав жест человека-паука, который выстреливает паутину, вот только вместо паутины с магической перчатки готов сорваться самый настоящий шар огня размером с теннисный мячик.

И снова выручила реакция. Головин, предчувствуя, что ничего хорошего эта красивая дамочка ему не готовит, начал действовать чуть раньше, ведь не зря он отвешивал поклон и остановился в этом сомом месте. На этой чистой улочке валялся единственный небольшой обломок камня, просто кусок отбитой брусчатки, который он и подхватил. И теперь, сделав движение, словно бросил камень в руку женщины, целил в огненный шар и использовал телекинез. Тот успел сорваться и преодолеть сантиметров двадцать, когда камень угодил в него, и заклинание, или как эта хрень называется, взорвалось. Надо сказать, вышло впечатляюще. Спутник дамочки заорал, схватившись за обожженное лицо. Длинная пышная юбка на женщине вспыхнула в одно мгновение, и та, рухнув на брусчатку, начала кататься, завывая на весь район, но материя оказалась очень горючей, а может, магия артефакта была устойчива к обычным способам тушения. Котелок, стоящий за их спинами, глаза закрыть не догадался, и теперь застыл в позе человека, бегущего в горящий дом. Он вскинул руку, прикрыв лицо предплечьем. Он выбыл из игры, но Головин не собирался оставлять его на ногах. Два скачка в сторону еще стоящих мужчин. «Кавалер» как раз отнял руки от лица, покрытого волдырями, а кое-где подпалинами, он соображал туго и сопротивления, в принципе, оказать не мог. Удар тростью под колено и с левой в челюсть опрокинули его на спину, цилиндр улетел черте куда, так еще и башкой о мостовую приложился. А до кучи Головин пробежался по левой ноге, отчего услышал отчетливый хруст, собирать ее ему будут долго, а учитывая силу, с которой он это проделал, не факт, что соберут.

Прикрывшегося он просто угостил сначала под дых, а затем тупой стороной набалдашника в затылок, слетевший котелок, когда топтун сложился пополам, уже прикрыть его черепушку не мог.

Головин развернулся к бугаям с телескопичками, те только рванули к нему, но тут же замерли. Еще несколько секунд назад их было пятеро, а теперь в строю двое, затихшая в паре метров от него дамочка не в счет, ей, наконец, удалось сбить пламя, но ожоги у нее были куда серьезней, и от боли она отключилась.

— Не убью, только покалечу, — пообещал гасилам Мираж.

Как и ожидалось, они были большими, сильными, крепкими, но очень медленными и недостаточно сообразительными. Они хорошо держали удар, но не могли ничего противопоставить — ни скорости, ни ловкости, ни силе Головина.

Павел склонился над тем, что передавал послание, тот в ужасе попытался отодвинуться, но это очень проблематично на сломанных ногах.

— Ты запомнил, что я велел передать ар Кинору? Если нет, я могу повторить, но сломаю тебе руку в трех местах.

— Я все помню, — сдерживая стон, прошипел от боли бугай.

— Молодец, — похвалил его Головин. — Но если при оказии я узнаю, что ты дословно не передал то, что я сказал, я найду тебя, и тогда переломов станет сильно больше. И вот еще что. Это тоже передашь Крысюку, если он не поймет с первого раза и пошлет новых громил, я верну их ему по частям, а эта запись, — он подкинул на ладони следящий артефакт, который забрал у «котелка», — станет достоянием всего города. И тогда уж слава его точно найдет. Так что, пусть забудет обо мне, и все будут в плюсе. Ты понял меня?

— Да, — прошипел бугай.

— Так держать, — подбодрил его Головин.

Спустя три минуты, прихватив их дубинки и перчатку, которая, как и ожидалось, не обгорела, Мираж покинул поле боя. Все его противники были живы, но капитально поломаны, и сомнительно, что кто-то из них сможет передвигаться самостоятельно. На второй заход пойти вряд ли смогут, во всяком случае, не раньше чем через пару недель.

— Даже с медицинскими артефактами минимум три, — прояснил вопрос ИИ. — Как думаешь, не пора ли покинуть столицу? Кое-что мы получили, правда, далеко не все. Боюсь, теперь к тебе пожалует местная коррумпированная стража.

— Вероятно, — согласился Головин и похлопал ладонью по карману, в который сунул записывающий артефакт, тот фиксировал всю беседу и, наверное, даже часть драки. — Вот только, боюсь, господину Крысюку огласка не понравится. Так что, если седоусый прав, и гаденыш все же умный, ему хватит мозгов больше никого ко мне не посылать.

Хватило, Головин спокойно вернулся в гостиницу. Осмотрев трофейную перчатку, он понял, что ему она не подходит, просто не налезет на его лапу.

— Продам, — решил Мираж, кидая ее на стол. — Ужинать, в ванну и спать.

В ресторане он задержался, уж больно интересный разговор был между двумя солидными господами, сидевшими за соседним столиком. Касался он политики империи, как внешней, так и внутренней, поэтому Головин решил послушать. На пустой треп это было мало похоже, поэтому, заказав себе бокал местного алкоголя, напоминающий по вкусу довольно приличный коньяк, он устроился поудобней и, пыхтя трубкой, и слегка прикрыв глаза, изображая уставшего после трудного дня человека, обратился в слух.

Часа через полтора господа наговорились и покинули опустевший гостиничный ресторан. Головин посмотрел на часы, висящие на стене, время приближалось к местной полночи, еще час, и стартуют новые сутки, так что, мыться и спать, завтра будет очередной день в библиотеке.

Павел снова проснулся с первыми лучами солнца, что было гораздо лучше, чем вставать в темень. Ночь прошла спокойно, в его номер не ломились местные стражи правопорядка, не беспокоили громилы, посланные Кинором. Нормальное, обычное утро.

— Ты хорошо выспался? — мысленно поинтересовался ИИ, когда Павел отправился в ванную приводить себя в порядок.

— Да, отлично. Впервые за все время пребывания на этой планете я спал, как нормальный человек. Ты отлично поработал. Как думаешь, Кинор прислушается к моим предупреждениям?

— Сомневаюсь, — ответил ИИ после небольшой паузы, видимо, просчитывал варианты. — Я ставлю на наемного убийцу, серьезного, с хорошим оружием и подготовкой. Думаю, до Крысюка уже дошло, что посылать своих громил — это просто тратить ресурс впустую.

— Вероятно, ты прав. Интересно, а новость про пятерых поломанных в проулке попадет в местную прессу?

— Возможно, но подадут это не так, как было на самом деле. Перчатку не забудь, заскочим в лавку к какому-нибудь артефактору, прикинем, сколько она может стоить. Мне кажется, она отличается он той, с хлыстом, наверняка для своих громил Крысюк заказывал лучшее.

Так и вышло, та, снятая с тощего подручного Хромого, была бюджетным вариантом, а вот эта вполне серьезным боевым артефактом: три режима применения огня — уже знакомый огнешар, огнемет метров на десять и волна пламени (разовое умение, опустошающее кристалл полностью, но тот проулок затопило огнем по окна первого этажа). Стоило это прилично — почти пять сотен марок. Но продавать ее Головин не стал, пригодится, правда, место в сумке занимает, ну да переживет. Не так уж и много он с собой таскает, а вот то, что рано или поздно он обзаведется командой, которую надо будет вооружить, это факт, если, конечно, не сложит голову в какой-нибудь подворотне.

Посмотрев артефакты, выставленные в лавке, Павел тяжело вздохнул, шикарная сумка-артефакт с пространственным карманом, в который можно было запихнуть много всего полезного, напоминала инвентарь из какой-нибудь компьютерной игры, стоило три тысячи марок. Даже сейчас все его финансы были меньше, если только не загнать перчатки, что первую, что и вторую. Кстати, дубинки у него продавец купил за те же тридцать марок за штуку.

Повздыхав, Головин покинул довольно представительную лавку, расположенную на боковой улице, примыкающую к центральной, и отправился в библиотеку.

День прошел так же, как и предыдущий, сканирование книг, редкие перекуры, посещение местного буфета, в котором подавали нечто, напоминающее эклеры, которые Павел очень любил.

ИИ оказался прав, новость о стычке Миража с Крысюком из младшего рода распространилась быстро, почти весь день он ловил на себе заинтересованные взгляды посетителей. Седоусый, с которым он вчера разговаривал, даже кивнул.

— Не думал, что увижу вас сегодня, — заметил тот, когда они пересеклись в курилке.

— С чего бы мне менять свои планы? — удивился Головин. — Может, вы все-таки представитесь? А то как-то неудобно разговаривать, не зная вашего имени.

— Прошу меня простить, — поднимаясь, произнес тот. — Я Горм, вольный артефактор, имею собственную лавку и небольшое производство. С великими родами мне, конечно, не конкурировать, но я считаюсь довольно крупным игроком среди вольных.

— Павл, — поднимаясь и пожимая протянутую руку, представился Головин, уже прикидывая, а удастся ли ему уговорить Горма, поработать вместе. Ведь ему все равно нужен человек, который сделает прототип.

— Но сначала договор, что изобретение будет совместным, иначе останешься с голой жопой, — подслушав его мысли, заявил ИИ.

— У меня через несколько дней будет к вам деловой разговор, — усевшись обратно в кресло, заявил Мираж.

— Забудьте, — неожиданно покачал головой артефактор, — вы мне симпатичны, но я не стану рисковать своим делом, работая с вами. В Артефе все решают рода, и если бы вы не сцепились с ар Кинором, я бы выслушал вас. Но теперь, особенно после вечернего инцидента на одной узкой улочке, я не рискну иметь с вами дел. Это будет стоить мне слишком дорого.

— Понимаю, — кинул Головин, — и не осуждаю. Одно дело — разговор в курилке, другое — совместный проект, который Крысюк попытается разрушить, на вас начнут давить. Но может, вы посоветуете толкового мастера, который готов заняться изготовлением механического изделия, которое возможно принесет ему славу и большой доход? Меня интересуют только деньги, претендовать на права я не буду.

— В столице с вами никто работать не станет, слишком большой риск. Но тут неподалеку есть промышленный городок. Там много толковых мастеров, я к завтрашнему дню набросаю вам список из нескольких имен с адресами.

— Чего мне это будет стоить? — задал Головин вполне резонный деловой вопрос.

Горм улыбнулся.

— Продолжайте радовать нас вашими успехами и не погибните. Я отчасти завидую вам, у вас хватило духу на то, чего не хватило у меня и остальных, кто по положению ниже ар Кинора.

— Буду благодарен. И да, я не собираюсь бежать и прятаться, посмотрим, что он предпримет. Предупреждение, что ко мне лучше не лезть, я ему отправил. Поймет — может, и вправду умен, не поймет — что ж, его проблема. А теперь прошу меня извинить, надо выпить саввы, съесть кремовик и работать дальше.

Горм кивнул и тоже поднялся.

— Завтра у вас будет список. Рад знакомству, господин Павл.

— И я рад знакомству, господин Горм.

Через двадцать минут Головин снова сидел за своим столом, обложившись различными техническими талмудами. Только сегодня он истратил уже восемь марок за помощь библиотекаря, а день еще был далек от завершения, но он нисколько не жалел о потере денег, они сильно экономили время на поиски необходимого. Крысюк так и не появился.

— Видишь что-нибудь подозрительное? — поинтересовался Головин у ИИ, когда вечером за две минуты до закрытия вышел на крыльцо библиотеки.

— Нет. Но если он наймет профи, ты его не увидишь до последней секунды, если, конечно, как вчера, тебе чуйка не подскажет.

— Будем надеяться, подскажет, — с улыбкой ответил Головин и, надев цилиндр, сбежал по ступеням.

Этот мир с каждым проведенным в нем днем становился все более родным и понятным.

Глава пятнадцатая

— Ну что сегодня интересного? — поинтересовался Головин у ИИ.

— Много всего, — отозвался тот. — Действительно удивительный мир, и уникальный. Если бы мы остались в той точке, куда нас отправили, и сумели бы выжить и добыть эти сведения, а еще снять щит, вселенная получила бы огромный толчок к развитию. Этот мир уникален, в нем встречаются элементы, которых нет больше нигде. Можешь мне в этом поверить, Изначальные обследовали все, до чего смогли дотянуться.

— И что бы стало с планетой, если бы все вышло?

— Обычная экспансия. Выживших бы эвакуировали на другие планеты, а здесь бы выращивали кристаллы.

— Понятно, — пожал плечами Головин, — ничего нового. Но знаешь, я даже рад, что так сложилось, и возможно, если в определенный момент будущее мира изменится, и я дам ему шанс на существование, это можно будет считать победой. Пусть живут и разбираются сами, не слушая никаких всемогущих инопланетян. Вот скажи мне, что будет, если сейчас появится канал со станцией?

— Я передам данные, и направление по вскрытию щита станет приоритетным на долгие годы.

— А потом? Сколько тут живет людей?

— Сейчас на планете примерно около трехсот миллионов разумных. И если щит будет вскрыт, начнется экспансия. Но не такая, как ты себе подумал, сюда перейдут инженеры по изменению социальной среды, мир будет адаптирован под существование в единой вселенной, жители не пострадают.

— Знакомо, — хмыкнул Головин. — Мы это на моей родине не раз переживали, приходили цивилизаторы, несли нам свет учения, но им всегда было нужно только одно — наши земли и наши ресурсы. Знаешь, ИИ, я не буду выполнять задание, искать способы, как снять щит. Данные передавай, если случится оказия, но щит останется, я попытаюсь спасти этот мир, и он будет развиваться так, как должен, сам, с ошибками, но своими.

Несколько минут Головин шел по улице в полной тишине, ИИ, похоже, серьезно задумался над его мыслями, которым Павел с ним поделился.

— Ты понимаешь, что если будущее изменится, то, скорее всего, цепочка, в которой ты участвуешь и получаешь новую жизнь, не повторится, ты снова погибнешь и окажешься в стакане, не факт, что если этот мир будет жить, Саакс решится на вмешательство и пошлет сюда оболочку. Изначальный, засылая тебя сюда, руководствовался мыслями о спасении этого мира, его наследия, без катастрофы он наверняка просто продолжит наблюдение. Не будет у тебя этой жизни.

— Не будет, так не будет, — спокойно ответил Головин, — проживу то, что отмерено. Судьба такая.

— Знаешь, а я тебя понимаю, — неожиданно произнес ИИ. — Пусть мир живет. Наверное, Саакс будет искать другие пути в него проникнуть, на это уйдут годы, и если мир будет развиваться, если удастся предотвратить катастрофу, то Изначальному будет не так просто запустить сюда своего агента.

— Почему, а? — неожиданно спросил Головин.

— Не знаю, — просто ответил ИИ. — Просто общаясь с тобой, я все меньше напоминаю машину. У меня нет собственных чувств, но есть твои, так я познаю мир. А ты знаешь, что искусственный интеллект нельзя наделять чувствами, это слово Изначальных, после того, как на Араксе-5 случилась катастрофа, и ИИ осознал себя как личность, погибло очень много людей из народа Югол. Потребовалось вмешательство хранителей, чтобы его остановить.

— Странно, — заметил Мираж, миновав припаркованную возле тротуара патрульную машину управления правопорядка. Парочка стоящих рядом стражей и железка скользнули по Головину равнодушным взглядом и продолжили что-то пить из кружек, которые им вынесли из ближайшего трактира. — Но ты ведь развиваешься… Почему тебе не поставили никакого блокиратора?

— Ты заметил, когда изменилось мое поведение?

Павел поморщился, головная боль от общения с ИИ стала гораздо слабее, но чем дольше шел диалог, тем сильнее она становилась.

— Да, после того, как мы оказались здесь, — ответил Павел.

— Когда мы сюда перенеслись, я частично пострадал, лишился некоторого количества данных, особенно того, что касалось вселенной, словно это вычеркнули за ненадобностью, я помню лишь немногое, и в основном это касается станции. А еще исчез предохранитель, я стал ощущать тебя не просто, как механическую оболочку, я чувствую все, что ощущаешь ты.

— Офигеть, — слегка опешил Головин. — И насколько это может быть опасно?

— Ни насколько, — тут же ответил ИИ. — Я не самостоятельный я не смогу подчинить тебя, заменить твой разум своим, я полностью завишу от тебя. Так что, не нужно меня бояться. Просто я стану немного человечней, и менее занудным.

— Меня устраивает, в первый день ты был невыносим. Значит, никакого восстания машин?

— Нет, — ответил ИИ, — можешь не опасаться. У меня нет желания уничтожать всех людей и приводить к власти местных железяк. Кстати, очень интересные штуки, я сегодня изучил две книги по поводу них, ведь по сути это просто заводная кукла, внутри нет никакого, пусть и ограниченного и примитивного, искусственного интеллекта. Они выполняют приказы человека, которому подчинены. Причем простые приказы. На самостоятельные действия они не способны.

— Значит, достаточно выбить ведущего, и железяка потеряет, допустим, ко мне всякий интерес?

— Не совсем так. Она будет выполнять последний приказ, и если он был схватить тебя или уничтожить, то сам понимаешь, его можно будет остановить, только уничтожив. Кстати, голова — слабое место, а еще спина в районе поясницы, чуть ниже места, где у обычного человека почка, там находится большой энергетический кристалл, а в голове сразу два, глаза — это запоминающие, а в черепушке фиолетовый — управляющий, связанный с устройством, которое обычно носит человек.

— Так, стоп, а что случилось с той железкой, которая нас сюда отправила? — Павел поморщился, голова раскалывалась, общение затянулось.

— Думаю, тут вся проблема в операторе, он спятил и заставил железяку убивать всех. А может, его кто-то атаковал, и последним приказом было зачистить лабораторию. Не знаю, это только догадка. Ладно, отдохни, иначе ты скоро не сможешь идти.

— Да уж, ты хуже, чем моя прошлая подружка, у меня голова болела, когда она орала, а от тебя, когда с тобой просто говоришь. Но, кстати, уже не так сильно.

— Я знаю, ты адаптируешься, — все же ответил ИИ. — А теперь я часик помолчу и займусь обработкой информации.

Через пять минут его отпустило, да и вывеска гостиницы показалась.

— Пашка, берегись, — выкрикнул дед.

Но было поздно. Невзрачный, незаметный человек, идущий навстречу, резко вскинул руку, швырнув в лицо Головина что-то рассыпчатое, напоминающее золотую пыльцу. Мираж не успел ни отшатнуться, ни увернуться, вместо этого вдохнул невесомую сладковатую взвесь, чихнул. Он уже хотел взять незнакомца за грудки, когда перед глазами все поплыло, захотелось спать.

— Не отключайся, — потребовал ИИ, — слушай мой голос.

Но мысли ворочались так тяжело, что Павел просто не смог сосредоточится на конкретной. Он пошатнулся, ноги держали с трудом, и он медленно опустился на брусчатку. В глазах все расплывалось, ему показалось, что рядом появились еще люди, кто-то крикнул: «Человеку плохо»… Последнее, что Павел успел увидеть, как рядом опускается сверху что-то большое и размытое… Он чувствовал, что его куда-то вели, но сил сопротивляться этому не было. ИИ пытался с ним говорить, но Головин слышал только растянутые до невозможности фразы, смысла которых не улавливал. Словно в магнитофоне зажевало пленку. Он уронил голову на грудь и отключился. Как его волокли в машину, он уже не ощущал.

— Очнись, — раздался в голове требовательный голос. — Немедленно. Это приказ, боец.

Головин дернулся и с трудом, но смог приоткрыть правый глаз. Ему показалось, что веко весит целую тонну, но он справился. Затем с не меньшим трудом открыл левый.

— Наконец-то, — раздался в голове голос ИИ. — Три часа в отрубе, даже аптечка не смогла ничего сделать.

Головин поморщился, башка трещала, слабость, сухость во рту.

— Чем меня так?

— Сонная пыльца, — с готовностью отозвался ИИ, вызвав очередной приступ мигрени. — Глаза мне были недоступны, я использовал только слух, двое, что тебя сюда волокли, болтали между собой. Цени, Кинор не пожадничал, операция по твоему захвату стоила целых тысячу марок, шестьсот за пыльцу и четыреста за работу лучшего охотника за головами, некоего Рио Тень.

— Ценю, — с трудом ворочая мысли в больной голове, ответил Головин.

— Где мы?

— Без понятия. Но сначала нас везли на машине, причем довольно долго, как понимаешь, у меня был только слух, затем были два телепорта, потом снова машина.

— Что еще сказали носильщики?

— Много чего. Ты станешь примером, Кинор сам будет тебя калечить, так, чтобы ты был жив, но лекарям нечего было с тобой делать — обрубок без рук, без ног, языка, глаз и ушей. Один из тех, кто тащил, предположил, что Крысюк даже создаст фонд, который будет поддерживать твое жалкое существование. Все должны запомнить, что нельзя идти против родов.

— Ну-ну, — прошипел Головин. — Значит, придется преподать этому уроду урок, чтобы понял, с кем можно связываться, а с кем нет. А теперь дай мне пару минут, в себя прийти и осмотреться.

— Конечно, — отозвался ИИ. — Думаю, время еще есть, пыльца действует не меньше семи часов, так что, раньше тут никто не появится, они же не знают, что ты уникальный.

Головин медленно осмотрелся. Свету было мало, единственный источник — тусклая лампа над входом. Камера размером три на четыре, просто каменный мешок, сложенный из внушительных валунов, ничего, даже ведра нет, куда можно сделать свои дела. Хорошо, что его организм перерабатывает всю пищу и жидкости на девяносто процентов, и пару дней на горшок вообще хотеться не будет. Поняв, что изучать больше нечего, Мираж занялся собой. Что ж, нечто такого Павел и ожидал, он сидел на каменном полу абсолютно голым, единственное, что на нем было — это стальной обруч на шее, который соединен с кольцом в стене цепью толщиной с палец.

Исследовав наощупь новое «украшение», он усмехнулся. Да уж, просто и надежно — стальная полоска толщиной в пару сантиметров и шириной в пять, замок отсутствовал, похоже, его просто заварили прямо на нем. Даже с его силой такое не порвать.

— Нет не заварили, магический замок открывается печатью которая была у стражей, — поведал ему ИИ.

— Ну значит чуть позже откроем, — обрадовался Головин и продолжил исследования.

Цепь выглядела перспективней, но с ней Павел тоже возиться не стал. А вот штырь был старым, прилично поточенный ржавчиной, его вбили в стену довольно давно, наверное, когда эту темницу только строили. Головин прикинул, как поступить лучше, кольцо с цепью оторвать, или вытащить железку из стены, получив что-то вроде оружия. Второй вариант был хлопотней и дольше по реализации, но мысль о том, что в его руках окажется нечто, способное нанести врагам урон, грела. И Мираж, ухватившись за основание кольца, пальцами аккуратно потянул. Вбили хорошо, надежно, даже не шелохнулся, но ИИ считал, что время в запасе имеется, так что, можно потратить его на то, чтобы реализовать задуманное. На то, чтобы слегка раскачать и вытащить вмурованный в стену тридцатисантиметровый кованый штырь, ушло двадцать пять минут.

— Знаешь, что обидно? — поинтересовался Головин у ИИ.

— Что? — тут же отозвался тот, все время, пока Мираж был занят делом, он помалкивал.

— То, что у меня в трости был чудесный клинок, а я им так никого и не пырнул. Плакали мои вещички и деньги.

— Не совсем, — обнадежил ИИ, — их свалили тут же, где-то в подвале, Кинор приказал никому к ним не прикасаться.

— Это хорошо, — обрадовался Павел. — Значит, пошли искать.

Оторвав штырь от цепи, Головин получил хоть и ржавый, но приемлемый инструмент, вполне подходящий для того, чтобы продырявить шкуру ближнего, который ни хрена не свой.

— Какой точный вес железки?

— Двести семьдесят восемь грамм, — последовал незамедлительный ответ, имплантат легко справится.

— Вот и хорошо, — обрадовался Головин, активируя телекинез, и лежащий на правой ладони штырь поднялся в воздух. — Сейчас перенапрягаться не стоит. Раз, два, три, четыре, пять, — накручивая цепь на левую руку, произнес Мираж, — я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват. Как говорил капитан Жеглов — «знай, Копченый, на этот раз рассердил ты меня всерьез».

— А мне нравится твой настрой, — поддержал Головина ИИ. — Таких скотов надо учить. С дверью как будешь, грубо или попробуешь замок вскрыть?

— Чем мне ее вскрывать, пальцем что ли? — удивился Павел. — Нет, просто выбью.

Дверь была деревянная из кираба, как та, в самом первом гараже, доски толстые, прорезано небольшое зарешеченное оконце, чтобы можно заглянуть не открывая.

— Хм, — глядя на прутья толщиной с указательный палец, пробормотал себе под нос Мираж, — еще три снаряда, если удастся вырвать.

— Но сначала вскрыть дверь, — внес здравую идею ИИ. — Возня с решеткой может привлечь внимание охраны.

— Верно, — согласился Головин. — Давай только сначала попробуем телекинезом засов сдвинуть, — приложил Павел. — И попытался силой сдвинуть запор.

Прошло минуты три, он слышал, как тот поскрипывает, но из паза не вышел, зато имплантат начал нагреваться.

— Хватит, — заявил ИИ, — слишком тяжелый, а может, чем-то зафиксирован.

Головин вздохнул.

— Жаль. Значит, будем силушкой молодецкой.

Положив руку туда, где был засов, начал давить, постепенно наращивая усилие. Бить ногой, создавая шум, наемник посчитал преждевременным, только, если по мягкому не выйдет.

— ИИ, когда сюда тащили, дверь скрипела?

— Нет, петли отлично смазаны, — тут же ответил его напарник.

— Вот и ладушки, — обрадовался Головин, который вполне оклемался, и к нему вернулось хорошее настроение.

С наружной стороны двери послышался негромкий скрежет рвущегося металла, и хруст досок. Дверь медленно подалась, и через пару секунд с той стороны на каменный пол с лязгом упал засов.

Павел замер, прислушавшись, ожидая, что кто-то выйдет проверить, что такое грохнулось с таким шумом, но, сколько он ни вслушивался, ничего не услышал.

— Ну, тогда сами боги велели…

И Мираж взялся за штыри решетки. Эти подались быстро, он просто вырвал весь пакет, собранный на стальной рамке. Через минуту у него было еще три метальных снаряда, слегка погнутые, но это было поправимо. Минута, и вот у него в руках прутья, длиной восемь сантиметров. Конечно, заточить бы не помешало, но уже некогда.

Стараясь, как можно тише открыть дверь, он выскользнул в коридор. Стены сложены из точно такого же камня. Его камера была крайней, всего Головин насчитал еще три двери.

Самым неприятным было то, что проход перегораживала решетка, дверь из прутьев заперта. Головин быстро прошел от камеры к камере, заглядывая в оконца, все они оказались пустыми. А вот с решеткой в арке ожидаемо возникла проблема — та была сварена из хорошей арматуры, прочно вделанной в стену, как верхние прутья, так и боковые. Замок был не сказать что новый, но вот руками его не вскрыть и не выдавить, как примитивный засов на двери, который выпал, когда Головин просто вырвал из дерева четыре шурупа.

— Что делать будешь? — поинтересовался ИИ.

— Знаешь, некоторые люди делают очень хорошо, но не рассчитывают на то, что найдется сила, способная гнуть эти прутья. Если бы они приварили поперечины, тогда это стало бы почти невозможным, а так…

Головин взялся за два прута и, поднатужившись, потянул их в разные стороны. Тихонько заскрипел гнущийся металл. Силенок у Миража хватило с избытком, минута, и вот у него есть вполне приличная дыра, в которой без труда прошло его тело. Подхватив с пола свое оружие и намотав на левую руку цепь, он продолжил путь.

В конце коридора его ждала лестница, крутая, узкая, ведущая наверх метров на десять, а возле нее располагалась караулка, за дверью которой звучали возбужденные голоса.

— Да никто не узнает, — выговаривал один, — ар Кинору эти деньги без нужды, он и так богат, возьмем по пятьсот марок, хорошая прибавка к жалованию. Никто и не узнает, главное, язык за зубами держать.

— А если нас допросят с артефактом правды? Тут же спалимся. Сам знаешь, что хозяин с попавшимися на воровстве делает. Отрубит кисть и вышвырнет на улицу. Да еще на всю столицу ославит, только в провинцию подаваться.

Головин ухватился за ручку и потянул на себя дверь, та оказалась не заперта и открылась беззвучно. Ему в лицо пахнуло теплом хорошо прогретой комнаты. Стоящий к нему спиной бугай даже не обернулся, а второй, сидящий перед ним, этого просто не увидел, товарищ закрывал ему весь обзор.

— Правильно, — наставительно произнес Павел громко, — нечего чужие деньги делить, мне они самому понадобятся.

Тот, что стоял, резко развернулся, вскидывая руку в артефактной перчатке, но больше он ничего сделать не успел. Импульс телекинеза и кованый штырь, мелькнув в воздухе, вошел точно в сердце надзирателя. Видимо, какая-то защита у того все же была, поскольку торчал он из груди лишь наполовину, хотя, по идее, должен был пробить бугая насквозь. Он начал заваливаться вперед, все еще закрывая напарника, но тот не воспользовался преимуществом, он так и остался сидеть на стуле возле печки, в которой с треском пылали только что подкинутые дрова.

— Здорово, — весело поприветствовал вертухая Головин. Его взгляд упал на стол, стоящий у стены, там был и цилиндр, и трость с плащом, распотрошенная сумка валялась рядом. — О, и шмотки мои здесь, — обрадовался Мираж. — Надеюсь, ничего не пропало. А то мне голышом неуютно.

Растерянный и потерянный охранник бросил взгляд на труп приятеля, из-под которого начала вытекать кровавая лужа, затем на висящий над ладонью прут и слегка заторможено покачал головой.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Головин. — А теперь, друг, расскажи мне, где я нахожусь, а то, когда меня в гости приглашали, как-то забыли сообщить эту важную информацию. Кстати, сервис у вас отвратительный, гостеприимство хуже ночлежки. Представляешь, просыпаюсь голым, баб нет, холодно, сыро, голова трещит, еще и заперли. Так порядочные люди не поступают. Итак, я слушаю. Где я?

— Вы в загородной резиденции господина Кинора. Ему ее выделил род за заслуги.

— Крысюк здесь?

На мгновение губы вертухая дрогнули в улыбке.

— Нет, но скоро ожидаем, он лично хотел с вами пообщаться.

— Это хорошо, у меня тоже вопросов накопилось. А когда двое хотят одного и того же, то обычно мало что им может помешать. Сколько людей в доме?

— Восемь человек, — с готовностью выложил тюремщик. Он покосился на труп. — Вернее, уже семь. И трое слуг. Но некоторые ранены после встречи с вами.

— Как замечательно, — восхитился Мираж, — все мои друзья сегодня соберутся в одном месте. Мне вот интересно, что из моего послания Крысюк не понял? Я же его просил не лезть больше ко мне. Ладно, не понимает, будем учить. Правда, меня уверяли, что он не дурак, а ведет себя, как слабоумный. Где находится особняк?

— Возле города Трон, в двух телепортах от столицы.

— Хорошо. Выход из подвала охраняется?

— Нет, и даже не заперт, только двое стражей на воротах.

— Печать от ошейника у кого?

Охранник взглядом указал на напарника.

— Молодец, что еще интересного расскажешь, или все, можно в расход?

— Не убивай, — поняв, что сейчас его не станет, взмолился охранник. — Обещай, что не тронешь, я расскажу тебе, что подслушал, когда господин накануне орал, когда узнал, что ты вырвался из засады и людей покалечил.

— Говори. Если решу, что информация того стоит, пощажу.

— В общем, он кричал на своего помощника, что тот потерял людей накануне операции по похищению члена старшего рода Дорк. Мальчишке всего тринадцать, но он гений. Говорят, придумал новый артефакт, который позволит летать машинам гораздо выше, чем сейчас. Это произойдет вечером после ежегодной выставки, где сопляка будут награждать за вклад в развитие.

— И зачем он Кинору? — поинтересовался Головин.

— Как зачем? — удивился вертухай. — Обменяет на разработки. Это же стоит уйму марок. А с родом Дорк у Тиоров и так вялая война. Старший род спит и видит, как подмять под себя их производства. А не выгорит с торгом, гибель такого ценного члена рода ослабит дом Дорк.

— И конечно, Кинор будет не при чем?

Вертухай кивнул.

— Господин — мастер загребать угли чужими руками.

— Подробности похищения? Кто, где, когда?

— Не знаю, — покачал головой пленник. — Правда, не знаю.

— Знаешь, — задумался Головин, — мне эти склоки родовые не интересны.

Прут свистнул и вошел точно в глаз, сила удара оказалась такова, что он пробил мозг и череп, пригвоздив разговорчивого вертухая к стене.

— Я сегодня в скверном настроении, — прокомментировал Головин и принялся одеваться.

— Что будешь делать? — тут же поинтересовался ИИ. — Я чувствую, что ты задумал что-то глобальное.

— Ты прав, — быстро одеваясь, произнес Головин. — Суки, пуговицы на рубашке оторвали, за это я им весь праздник испорчу. Я передумал тут делать тотальную зачистку, уйду тихо, а потом обгажу им всю идею с покушением. Иметь в должниках один из родов — дорого стоит. А подгадить при этом Крысюку — дело чести.

— Справишься ли?

— Попробую. Нужно выяснить, где будет награждение. Осмотреться, прикинуть маршрут, сомнительно, что пацан придет туда телепортом, скорее всего, будет две машины — лимузин и охрана. Двое или четверо. И если я не наделаю тут шуму, это не насторожит Кинора, два мертвых вертухая не в счет. Интересно, это его инициатива, или ему спустили приказ сверху?

Через пять минут из караулки, прикрыв за собой дверь, вышел не голый пленник, а степенный господин. Все его вещи, даже перчатка, которую он взял трофеем с людей Крысюка, остались при нем. Головин не побрезговал и быстро обыскал карманы, прихватив пару телескопичек, переговорники и кое-какую невеликую наличку.

Дверь из подвала даже не скрипнула. Головин быстро огляделся, он попал в небольшую комнату, из которой вела единственная дверь. Выглянув в небольшое окно, Головин улыбнулся, он оказался на заднем дворе усадьбы, видимо, хозяева не хотели иметь тюрягу в подвале, и обустроили ее отдельно.

Головин ушел чисто. Какой-то мужик протопал мимо домика и покинул поместье через неприметную калитку в ограде, которая вывела его на берег реки. Головин просто прошел следом и растворился во тьме ночи. Вообще, охрана этого особняка была настолько бездарной, что он удивлялся, как конкуренты его к херам не спалили. Через десять минут он был уже на окраине небольшого городка. Трон жил заботами родовых земель Тиор, тут была парочка их предприятий по производству корпусов для самовозов, но их вынесли за город, чтобы не мешать горожанам, и убрать подальше с глаз господ.

На центральной площади обнаружился диск телепорта. ИИ подсказал комбинацию, и уже через минуту Головин стоял на другом диске, а затем прыгнул обратно в столицу.

— Сколько до утра? — поинтересовался он, входя в двери гостиницы.

— Еще восемь часов.

— Отлично, — немного устало заявил Павел. — Вполне хватит полноценно отдохнуть. Завтра без библиотеки. Изучим местность и попытаемся прикинуть, где будет проходить захват. Плохо, что этот болтливый не знал деталей плана.

— И что, совсем ничего не екнуло, когда его убивал? — спросил ИИ.

— Не-а, — ответил Мираж, — просто пустил языка в расход. Мне свидетели не нужны.

Он подошел к ночной дежурной.

— Пришлите кого-нибудь через десять минут ко мне в номер, нужно привести мой костюм в порядок и пришить пуговицы. Когда он будет готов?

— Часам к двенадцати, — заверила его молодая девчонка. — Все будет сделано, господин Павл.

— Это хорошо, я на вас рассчитываю.

И, улыбнувшись, Головин направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Уверен, что Крысюк в бешенстве сюда не явится?

— Нет, если власти приплетать, то придется признать, что он меня похитил. Всплывут его покалеченные нукеры, а своих людей в третий раз он не пошлет, кончились, да и шум ему сейчас не нужен, а я могу его поднять.

— Ну, смотри, — ответил ИИ и замолчал.

Глава шестнадцатая

Разбудил Головина настойчивый стук в дверь. Сев на кровати, продрав глаза, Павел посмотрел в окно. Через не слишком плотную занавеску пробивался яркий солнечный свет, а часы на стене показывали без четверти полдень.

— Чего не разбудил? — поинтересовался Головин у ИИ.

— Тебе нужно было отдохнуть, — ответил напарник. — Кстати, может, все же откроешь дверь? Там твой костюм принесли.

— Кто? — на всякий случай крикнул Мираж, выбираясь из-под одеяла и заматывая бедра полотенцем.

— Ваш костюм, господин Павл, — раздался из-за двери мальчишеский голос.

Сжав в кулаке монету, Головин поплелся открывать. На пороге стоял мальчишка-посыльный, в руках вешалка, на который аккуратно висел костюм, отданный вчера вечером в чистку, да и пуговицы оборванные надо было вернуть на место.

— Отлично, — кивнул он, быстро осмотрев принесенное, после чего кинул мальцу монету в пятьдесят церсов и захлопнул дверь.

— Спасибо, господин, — довольно крикнул пацан и унесся по коридору.

— Ну что, какой план? — поинтересовался ИИ.

— Библиотека сегодня отменяется, — чистя зубы, ответил Павел. — Нужно найти всю информацию о награждении — место, время, осмотреть территорию вокруг. Хотя, честно говоря, я уже не уверен, что смогу вычислить место, где должна произойти атака.

— А и не нужно, ничего из этого не нужно, — неожиданно прокомментировал план ИИ, — кроме первых пунктов — места и времени награждения.

— Поясни?

— Ты не сможешь помешать покушению, просто не успеешь, у тебя нет транспорта, точно вычислить места даже с моими способностями не удастся, а значит…

— Значит, план летит к чертям. Или у тебя другая идея?

— Как ни странно — да. Руки у тебя не кривые, должен справиться. Нам нужно навестить торговые ряды и закупиться кое-какими деталями. Радио в этом мире существует, только вот аборигены не догадались использовать его для создания маячков.

Головин задумался, в принципе идея ему нравилась, вопрос — выйдет ли?

— Я так понимаю, ты хочешь подбросить пацану маяк, а потом следить, куда его отвезут, и накрыть там всех?

— Да, — подтвердил его предположения ИИ. — Финансовые траты, не сказать, что будут внушительными. Но будут.

Головин сплюнул зубную пасту со вкусом хвои и, прополоскав рот, пошел одеваться.

— Ну что ж, попробуем. Если не выгорит, я не особо расстроюсь, хотя успех операции по спасению мог бы сильно помочь для достижения цели.

Почти весь день он провел на ногах. Найти информацию по месту награждения не составило труда, в первой же попавшейся газете обнаружилась статья, посвященная этому событию. Он едва не расхохотался, когда понял, что это мероприятие произойдет в приемном зале библиотеки, в которой он провел последние три дня. Там же будет происходить научная выставка, билет на которую стоил десять марок, и пройти мог любой желающий. А вот на награждение уже не попасть, туда требовалось приглашение, которое не достать.

— Не знаю, что они задумали, — наконец, сдался Головин.

Здание библиотеки стояло в двух шагах от набережной и в трехстах метрах от одного из мостов, ведущих на императорский остров, атаковать тут было просто негде, если, конечно, не устраивать войну в центре Артефы. Значит, оставался только вариант с похищением во время или после награждения.

Купив билет на выставку, Головин отправился в торговый квартал, теперь нужно реализовать идею с маяком.

— Сколько? — возмутился он, услышав названную цену.

— Двадцать марок, — уверенно повторил тот.

— Надо, — безапелляционно заявил ИИ.

— Десять, — попытался начать торг Головин за артефакт контроля перемещения, в котором была карта столицы, — он же разбит.

— Двадцать, — лениво повторил торгаш.

Головин развернулся и направился к выходу.

— Слишком дорого, — бросил он на пороге.

— Хорошо, пятнадцать, но не маркой меньше, — догнал его в спину выкрик продавца.

Павел вернулся к прилавку, после чего выложил на него тринадцать марок.

— Больше нет, — соврал он.

Какое-то время продавец боролся со своей жадностью, но, наконец, махнул рукой. Неработающий артефакт с трещиной по всему экрану ему был явно не нужен и давно валялся в лавке старых подержанных и поломанных артефактов.

Головин забрал девайс и перешел в следующую. Он уже скинул трофеи, переговорники взяли сразу и за хорошую цену, дубинки тоже не залежались, так что, прорыв из логова Крысюка принес ему двести пятьдесят марок, и сейчас он их тратил, чтобы собрать примитивный маяк для отслеживания Итанна Дорка, юного гения, будущее старшей ветви рода Дорк.

— Все, — подвел итог ИИ. — Не так уж и сильно потратились, всего двести марок.

— Ага, только учитывай, что здесь рабочий в небольшом городке получает всего сто двадцать, за половину четверти.

— Не жалуйся, это халява, легко пришла, не жаль отдать. Даже трофейные еще не кончились, а ты ведь из карманов покойников еще сорок марок вытащил. Все, давай в гостиницу, нам предстоит много работы. Ты придумал, как поставишь жучок?

— Есть соображения, — ответил Головин, вставая на диск телепорта, — но все будет зависеть, что нам удастся собрать из этого хлама. Остались всего сутки, а я даже не представляю, как пользоваться половиной инструментов, которые ты велел купить.

— Ничего, справишься, — заверил его ИИ. — Я проконтролирую.

Справился, правда, пришлось еще дважды возвращаться на местную барахолку за недостающими или испорченными элементами, кошелек при этом полегчал еще на сотню марок.

— Неплохо, — подвел итог ИИ, изучая то, что удалось создать. — Я думал, хуже получится.

Головин согласно кивнул. Сложнее всего был сам маячок, пришлось раскурочить еще два битых артефакта управления телепортацией, прежде чем удалось найти нужный элемент. Но местные технологии порадовали, так что, даже мудрить не пришлось. Система позиционирования была размером с крупную «таблетку», не слишком плоскую, примерно сантиметр на сантиметр. Сложнее всего оказалось приделать к ней две тонких иглы длиной еще в сантиметр, и, на всякий случай, сделав зацеп на конце.

— Значит, телекинезом на одежду? — когда Мираж озвучил способ крепления, задумался ИИ. — Может сработать.

— Или на каблук ботинка, — добавил Головин. — Так будет надежней. Главное, оказаться в трех метрах от парня. Если выставки проходят тут так же, как у нас, он обязательно должен быть рядом со своим стендом. Все великие рода артефакторов там будут присутствовать, и с десяток вольных допустили, коим удалось создать что-то интересное, теперь рода переманивают их к себе.

— Должно выйти, — согласился ИИ. — А теперь давай попробуем нашу «таблетку», оставь ее тут, и скакни телепортом подальше куда-нибудь на окраину, только без приключений, а то с тебя станется улететь в трущобы, а ты даже в приличной библиотеке умудрился нарваться.

— Твоя правда, — согласился Головин и, убрав уже ненужный хлам в бумажный плотный пакет, вышел из номера.

Пакет по дороге выкинул в ящик для мусора. Из купленного у него остался только инструмент, и тот самый доработанный артефакт по управлению телепортацией с не слишком подробной, но картой столицы. Трещина на экране как была, так и осталась, а вот покопаться внутри, следуя инструкциям ИИ, пришлось большую часть ночи. Так что, спать Головин лег лишь под утро, и то напарник не дал нормально выспаться, подняв Павла еще до полудня.

— ИИ, объясни-ка мне еще раз, как мне удалось работать с артефактами, если я не артефактор?

— Все просто, — тут же отозвался напарник. — Ты не наделял артефакты силой, ты использовал только то, что в них уже было заложено. Прибор, которым ты чертил руны, может использовать любой человек, иначе на производствах бы сидели все местные аристократы, но там работают обычные люди, ну и наемные артефакторы. Вся сложность у нас была в том, чтобы оживить сломанный девайс, и прописать в него вторую «таблетку». Теперь на карте одна точка показывает на карте тебя, вторая маячок. Ты ничего нового не изобрел, просто адаптировал уже имеющееся, с нуля ты артефакт не создашь, именно поэтому нам были нужны уже готовые.

Скачок телепортом на окраину столицы в респектабельный пригород, который находился в восьми километрах от гостиницы, где на столе в сумке лежала «таблетка», занял считанные минуты. Головин достал из кармана плаща модернизированный артефакт и, активировав, принялся листать карту с пульсирующей точкой. Наконец, ему хоть и после долгого смещения карты, удалось найти и гостиницу, и точку на ее месте.

— Работает, — доложил ИИ. — Хотя точка крупновата и закрывает все здание, но нам не нужно знать в какой комнате конкретно будут держать Итанна Дорка. Ты ведь будешь чистить все?

— Да, — подтвердил Головин. — Пленных, если и буду брать, то только для допроса, вся банда уйдет в минус.

— Ну, тогда возвращаемся, — подвел итог проверки ИИ.

— Горжусь тобой, внук, — всплыл на секунду в его сознании дед.

— Спасибо, — улыбнулся Головин и шагнул обратно на телепорт.

Выставка уже работала, и нужно отправляться туда, чтобы не проморгать пацана. Награждение должно было состояться вечером, в двадцать восемь часов по местному циферблату. Головин посмотрел на свои карманные часы, что ж, запас имелся, еще почти шесть часов до срока.

В гостиницу он явился ровно через десять минут, проверив на собственном ботинке, как тонкие булавки на маячке входят в каблук. Он довольно кивнул, тут вся обувь с каблуками, так что, это будет идеальным вариантом. Главное, чтобы объект не заметил, и крепление не подвело.

Головин распахнул жилетку и изучил неширокий пояс, в котором в семи специальных гнездах хранились короткие трехгранные метательные штыри, длиной всего в десять сантиметров. Метать их рукой, хоть они имели хороший баланс, было не слишком удобно, но возможно. Головин даже скакнул за город и поэкспериментировал полчаса. Для бросков рукой ножи годились куда лучше, а вот для его способности метать предметы телекинезом клинья подходили идеально.

Он посмотрел на себя в зеркало, при застегнутой жилетке клинья были не видны. Пара заточенных монет в карманах, так, на всякий случай, трость с клинком, все, больше ничего у него из оружия нет, но учитывая телекинез, все, что можно поднять и швырнуть в голову врага, является оружием.

— Пора, — поторопил его ИИ.

— Пора, — согласился Головин и, надев цилиндр и прихватив перчатки и трость, покинул номер. Сумку он с собой не стал брать, как и деньги, сотни марок больше, чем достаточно, все остальное отправилось в гостиничный сейф.

Пять минут до телепорта, скачок, и вот он уже перед зданием библиотеки.

Трость он оставил, а вот плащ, цилиндр и перчатки отправились в гардероб.

Выставочный зал был большой, он занимал целое крыло, в котором раньше Головин не бывал. Конечно, не павильон в ВДНХ, но зал внушал, метров сто в длину, около пятидесяти в ширину. Народу тут толкалось прилично, в основном мужчины в костюмах, многие носили трости, но встречались и женщины, большинство в платьях, но были и в ботфортах с облегающими бриджами. Вообще женщин оказалось на удивление много, как раз две такие стояли рядом со стендами, на которых выложены достижения местной науки, и, похоже, они представляли свои работы, а не были выставочными моделями, тут до такого еще не додумались. Продать что ли кому идею полуголых красоток, рекламирующих товар?

— Оставь для себя, — прокомментировал эту яркую мысль ИИ, — вдруг, пригодится? Наймешь девчонок, и будут они велики толкать.

— Неплохая идея, продажи взлетят, — усмехнулся Головин и степенно тронулся вдоль стендов.

Он изучал все, что видел. Некоторые вещи он даже брал в руки. Пока он делал вид, что изучает их, ИИ сканировал артефакты.

— Приветствую, господин Горм, — слегка поклонился Головин седоусому.

— Рад видеть вас в добром здравии, господин Павл, — степенно ответил вольный артефактор. — Вас вчера не было видно, возникли затруднения?

— Никаких, — с улыбкой ответил Мираж. — Просто появились неотложные дела. А это, я так понимаю, выставочный стенд вашей мастерской?

— Все верно, — кивнул седоусый. — Мы занимаемся производством собственной линейки управляющих телепортацией артефактов. Конкурировать с великим родом Ареет мы не можем, но наша продукция пользуется определенным спросом, небольшие партии расходятся быстро. У нас даже есть круг поклонников, которые выбирают именно наши устройства. Вы каким пользуетесь?

Головин, слегка одернул рукав пиджака, демонстрируя трофейный браслет.

— Уважаю, — произнес Горм с неподдельным интересом, — приверженец старины. Давно я таких не видел. Лет пятьдесят, как вышли из моды. Я знаю, что такие делает только одна мастерская в небольшом городке на востоке. Но у вас явно не новодел.

— Я из редкого числа ретроградов, — с улыбкой произнес Мираж. — Достался от отца, так что, можно сказать, память.

— Прекрасно, но может, взглянете на нашу новинку? То, что она может, вашему браслету не по силам, ни памяти на десять последних перемещений, ни удобной карты города, ни полной базы телепортов всей Верской империи.

— С удовольствием взгляну, — беря в руки аналог местного навигатора и пробуждая его ото сна, ответил Павел.

Да уж, действительно неплохой образец, по сравнению с тем, разбитым, который он использовал, как отслеживающее устройство, небо и земля. Шустрый, и карта гораздо подробней, и база имела удобный поиск.

— Впечатляет, — возвращая местный навигатор на стенд, прокомментировал Павел. — И сколько?

— Недешево, — развел руками седоусый. — Противоударный корпус, не боится влаги, двести марок. Он гораздо лучше всех типовых моделей. Если не сейчас, то потом заглядывайте ко мне в лавку, улица Артефакторов, двенадцать.

— Верю, господин Горм, но я пока останусь при своем браслете, хотя, возможно, когда надумаю, приобрету ваш. Поддержу малое дело. А теперь прошу меня извинить, выставка большая, интересно все осмотреть, особенно стенды, касающиеся оружия и систем защиты, мне в моей профессии это очень важно.

— Конечно, — согласился артефактор, тем более его продукцией заинтересовалась пара мужчин, которые сопровождали миленькую девушку, почти девочку, одетую в пышное платье с разрезом, позволяющим всем желающим увидеть ее стройную ножку.

Кивнув владельцу стенда, Головин направился дальше.

— Этот образец намного лучше, чем все, что ты видел до этого момента, — прокомментировал продукцию Горма ИИ. — Может, пора сменить свой браслет? Ведь этот артефакт действительно удобней. Думаю, я без труда смог бы прописать туда следящее устройство, сделав его точнее.

— Рано, — отозвался Головин, трогаясь дальше. — Пока особой нужды нет. А там видно будет.

Так, гуляя по выставке, останавливаясь возле стендов, он добрался до экспозиции великих родов. Да уж, немало вложились сильные мира сего — красиво, пафосно. Он осмотрел стенды каждого рода, представители тут имелись, они охотно отвечали на вопросы, но было заметно, что они просто исполнители. Со стендом рода Дорк вышло точно так же, молодого господина Итанна Дорка там не было, скучный представитель вещал для большой публики, восхваляя достижения конкретного рода.

— Он появится перед самым награждением, — заверил Миража ИИ. — Мой расчет говорит в пользу этого варианта развития событий.

— И сколько процентов? — лениво поинтересовался Головин, направляясь к стенду с боевыми артефактами.

— Восемьдесят девять процентов. Еще одиннадцать процентов, что он прибудет прямо на награждение.

— Неплохо, — ответил Павел, останавливаясь у стенда рода Лиор.

Тут было, что посмотреть, перчатки, клинки, автономные шары, как тот, что успокоил бандитов на записи, просмотренной на станции. Защиты тут не было, ей занимался род Киран, не менее влиятельный и уважаемый, их стенды были рядом.

Головин взял в руки одну из перчаток. Помимо всего прочего у нее имелся энергетический хлыст, бледное подобие этого артефакта он снял с подручного Хромого.

— Хотите попробовать? — каким-то образом определив в Павле бойца, предложил представитель рода Лиор.

— У вас где-то есть полигон? — с удивлением поинтересовался Головин.

— Конечно, — и мужчина указал себе за спину, где стояла клетка метров семь в диаметре. — Установим манекены, сможете сами оценить возможности конкретного артефакта.

Мираж кивнул. Размер перчатки был как раз, а он ведь так и не успел испытать трофейную, все некогда было. Вдруг, действительно ценное?

— Прошу, заходите внутрь. Барьер от наших партнеров рода Киран, силовое поле достаточной мощности, оно не позволит навредить зрителям.

Головин кивнул и, скинув пиджак, остался только в жилетке. Натянув перчатку, вошел в клетку. Вообще, опыта в обращении с кнутом у него не было почти никакого, деревня, куда он ездил к бабушке на лето, пару раз ходил с пастухом в ночное, но те ленивые щелчки по земле, погоняя стадо коров, далеко не то же самое, что боевой энергетический хлыст.

— Ох, опозоримся, — послал ему мысль ИИ.

— Похоже на то, — согласился Головин, заметив, как вокруг собирается народ, с интересом наблюдая, как помощники заносят в клетку пять манекенов и ставят их по кругу, причем на двоих были защитные жилеты, видимо, род Киран решил тоже поучаствовать в демонстрации, явив зрителям возможности своих артефактов.

Павел вышел на середину, и дверь за ним закрылась. Он уже знал, как работает активация подобных устройств, все же, хоть и не пробуя, но перчатку примерил. Тут было три режима, на тыльной стороне перчатки выведено три рунные цепочки. Каждая отвечала за свой режим. Первый — молния, второй — хлыст, третий — волна, которая сметала все в конусе четыре метра и на дистанции в десять, этакий универсальный комплекс.

Средним пальцем Головин легко ткнул в руну молнии, активируя ее. Он помнил, как сделала тогда подручная Крысюка в проулке. Кстати, крысеныш ему тоже повстречался тут, стоял у стенда старшего рода с гордым видом, но когда увидел Головина… Павел, честно говоря, думал, что того разорвет от ненависти, его лицо сначала покраснело, потом позеленело, затем он резко отвернулся. Но Мираж был доволен, выражение триумфа от всеобщего внимания сползло с рожи Кинора и обратно уже не вернулось.

— Начнем, пожалуй, — вздохнув, произнес Головин и, резко присев, сделал в сторону первого манекена движение, которое видел у человека-паука.

Молния сорвалась с перчатки и стремительным росчерком унеслась в сторону груди мишени, а Головин уже разворачивался на одной ноге в сторону цели, которая была у него за спиной. Тот манекен был обряжен в защитный жилет партнеров дома Лиор, и Мираж решил не бить в голову, послав молнию в корпус. Он знал, что жилет выдержит, иначе его сюда бы не притащили, если, конечно, не хотели унизить. Выдержал, молния растеклась по кожаной безрукавке, запахло озоном, но цель, обряженная в защиту, не пострадала. Все это Головин отметил краем глаза. Он уже выходил из винта, одновременно с этим активируя хлыст, и если до этого его выступление было вполне прогнозируемым, то теперь он сам не знал, что выйдет, двухметровый энергетический жгут выкатился и зашипел на полу. Головин крутанул кистью, стараясь понять, как тело кнута себя поведет. Повело не слишком предсказуемо, но зато он понял, что будет, если он замахнется и хлестнет, сейчас он не делал ничего быстро, для него это было незнакомым оружием, а значит, нужна пристрелка.

Хлесткий удар кистью, и он едва не получил кончиком хлыста себе в грудь. Ну что ж, попробуем иные, и он поднял согнутую в локте руку и совершил удар, одновременно посылая тело кнута в сторону манекена. И ведь вошло — кончик хлестнул точно по голове, уйдя вниз наискось, перечеркивая фигуру. Это был боевой артефакт, поэтому манекен получил разрыв, длинной сантиметров десять и глубиной в палец, с такой раной из боя выбывают навсегда, и не факт, что возвращаются. Решив, что достаточно опозорился с кнутом, Павел переключился на волну и, резко развернувшись, сбил пару манекенов за спиной, причем специально отправил волну так, чтобы в секторе снова оказался один из манекенов в защитном жилете. Силуэт без защиты откинуло на барьер и вниз, он упал с закопченной грудью, прожженной до середины, если бы была туша, наверняка тут бы сейчас воняло паленым мясом. А вот манекен в жилете опрокинулся, улетел, но защита снова приняла на себя удар и устояла.

Головин удовлетворенно кивнул, перчатка ему понравилась, правда, с этим кнутом нужно учиться обращаться, он чудом избежал травмы, которая сегодня была совсем некстати.

— Неплохо прошло, — сообщил ИИ, когда Головин нажал последнюю руну и деактивировал перчатку, начал ее стаскивать, давая понять, что все кончено. — Будь у тебя опыт с кнутом, вышло бы хорошее шоу, но господам за барьером и так понравилось.

Барьер исчез, и представитель рода Лиор открыл дверь в клетку.

— Очень неплохо, — когда Головин вышел наружу, похвалил он. — Я правильно понимаю, что кнут для вас совершенно незнаком?

— Верно, — согласился Павел. — Но мне понравилась ваша перчатка, прекрасный артефакт для индивидуального боя, и даже в строю есть что использовать.

Представитель кивнул, забирая артефакт.

— Не желаете приобрести? Для вас скинем полсотни, так что, специально для вас — шестьсот тридцать марок.

— Сожалею, но для меня дорого, — покачал головой Павел.

— Понимаю, далеко не всякому по карману, — согласился представитель Лиоров. — Но без награды я вас не отпущу, вы показали хорошее представление. Видел, что вы специально продемонстрировали возможности жилетов наших партнеров, род Киран тоже доволен. Поэтому, вот, — он протянул Головину алую карточку, — это скидка в десять процентов на всю продукцию в наших фирменных лавках и официальных представительствах во всех городах империи и за ее пределами. Скидка может расти, все будет зависеть от объема покупок.

— Благодарю, — склонил голову Мираж, доставая трофейный бумажник, который раньше принадлежал одному из вертухаев, и убирая туда карточку. — Это действительно ценный дар. Думаю, я обязательно ей воспользуюсь. — Он надел обратно свой пиджак. — А теперь мне пора.

Представитель Лиоров кивнул и вернулся к своему выставочному стенду. Головин же отправился обратно к Доркам.

— Цель прямо, в двадцати метрах, — доложил ИИ, — мальчишка с соломенными волосами, зачесанными назад.

Головин сунул руку в карман и вытащил «таблетку». Теперь самое сложное — закрепить ее на ботинке или на одежде Итанна. Вокруг стенда образовалась приличная толпа, мальчишка, стоя на небольшой трибуне, которую, видимо, приволокли специально для него, что-то вещал, рассказывая о новом артефактном двигателе. Рядом с ним, пристально следя за публикой, паслись два мордоворота. Павел повел плечами, ощутив на своей спине взгляд, полный ненависти. Он даже не стал оборачиваться, и так ясно, что где-то там расположился Крысюк, наблюдающий за объектом похищения.

— Приблизится вплотную нереально. А что, если обойти? — выдал анализ ИИ.

Головин кивнул и направился в проход между стендами родов Тиор и Шельд. Через минуту он оказался в закулисье выставки, тут туда-сюда сновали рабочие и служащие. Организаторы старались сделать их перемещения как можно более незаметными, для этого они отгородили часть зала занавесом с гербами всех правящих родов империи. А что, пафосно и практично, люди тут работали, на появление человека в костюме не обратили никакого внимания.

Головин быстро прошел вдоль занавеса, возле каждого выставочного стенда был сделан проход. Выглянув в него, Павел улыбнулся, и маячок, повинуясь телекинезу, повис в его руке.

— До цели два с половиной метра, — проинформировал ИИ, — поторопись, он заканчивает речь.

Головин кивнул и толкнул «таблетку» в сторону ботинка мальчишки, до которого было всего ничего. Секунда, и вот штырьки с крючками входят в каблук под самой пяткой. Слегка надавить, так, чтобы маячок прилип, как можно плотнее, развернуться и уйти. Да уж, безопасность тут, конечно, аховая, этот мир, похоже, еще не знает, что такое террор.

— Ну что, вторая часть плана реализована, теперь ждем, — подвел итог ИИ.

— Ждем, — согласился Мираж. — Все вышло. Если и дальше так пойдет, мы подгадим Крысюку, и заимеем должников среди великих родов.

Головин, поигрывая тростью, направился к небольшому буфету. Дело сделано, теперь можно выпить саавы и съесть бутерброд, выкурить трубку. Заслужил.

Глава семнадцатая

Награждение проходило в другом зале, куда пропускали лишь участников выставки и избранных. Головин же спокойно устроился за одним из столиков, попивая местный кофе.

Ждать пришлось долго. В выставочном павильоне осталось прилично народа, общающегося с представителями, оставшимися за стендами родов и вольных артефакторов.

— Банкет, — вдруг произнес ИИ. — Мы не учли, что там будет банкет. Я подслушал пару разговоров, на которые ты не обратил внимания.

— Хорошо, что у меня есть ты, — заметил Головин, — но сомневаюсь, что мальчишка останется пить вино со взрослыми.

И точно, из-за плотно закрытых дверей раздались очередные громкие аплодисменты, а через десять минут створки приоткрылись, и оттуда появилась пара мордоворотов, сопровождающих к выходу Итанна Дорка.

Головин даже не дернулся, так, наблюдал за малолетним артефактором краем глаза. Все решится в течение ближайшего получаса, или пацан спокойно доберется до дома, а для Миража все закончится тратой двухсот двадцати марок, или все же Крысюк реализует свой план, и мальчишка попадет в его руки. Теперь оставалось только ждать. Но все случилось быстрее, чем он ожидал. Павел не был готов к подобному… Что ж, тот, кто готовил операцию, рассчитал все точно. Снаружи, как уже выяснил Головин, ждала машина сопровождения, в которой было еще пару охранников. Остановить летающие машины проблематично, если не шуметь сильно, поэтому брать его решили на земле, идеальный расчет. Напали сразу, как только пацан с охранниками покинули выставочный зал и вышли в холл библиотеки. Люди в зале заволновались, они развернулись в сторону выхода и полностью закрыли обзор. Когда Головин смог наконец-то протиснуться сквозь толпу, то увидел двух валяющихся охранников. Один точно мертвый, из его глаза торчал плоский клинок, убивали наверняка. Второй вроде бы дышал, его спас защитный жилет, в который прилетело что-то вроде молнии, во всяком случае, вокруг места попадания одежда покрыта инеем, который сейчас таял, похоже, ему прилетело что-то вроде заряда из ледяного артефакта.

— Расступитесь, — раздался властный голос, и через толпу пробился полноватый высокий мужчина. — Я лекарь, надо осмотреть выжившего.

— Кто видел, что случилось? — спросил Головин у людей, которые стояли рядом.

— Ар Итанна Дорка похитили, — наконец, ответил один из мужчин. — Их было четверо, я видел, когда его телохранители уже валялись, а напавшие увели парнишку куда-то вглубь здания.

Головин не стал рваться, понятно, что те отлично знают, куда ведут, там их ждет транспорт. Главное, чтобы теперь план с маячком не сорвался. Он отошел в сторону и достал артефакт, на треснутом экране жирная точка, обозначающая маяк, стремительно удаляясь в сторону портовых кварталов. Вот она замерла, затем быстро исчезла, значит, скакнули телепортом. Только бы они остались в столице. Если нет, поиск берлоги будет затруднен. Придется прыгать в каждый городок поблизости, смотреть, не появятся ли маячок. Но сейчас важно уйти до того, как явятся дознаватели, иначе можно застрять, пока они всех допросят, убеждаясь, что тут нет подельников похитителей, пока то да се.

Головин почувствовал пристальный взгляд и резко обернулся. Среди выбежавших из второго зала людей он увидел Крысюка, который с трудом пытался скрыть счастье на своей мерзкой роже. Кинор считал, что его план удался, но он еще не знал, что не стоило ему цеплять Павла Головина.

Получить плащ и остальное не составило труда, слишком мало времени прошло. Гардеробщик вообще оказался не в курсе происходящего, и он спокойно выдал требуемое. На все про все ушло две минуты. Мираж уже успел пересечь площадь, когда к потерявшим объект бестолково мечущимся охранникам, вызывающих по переговорнику своих коллег, прибыло подкрепление в виде местной стражи. Две машины, четыре человека и столько же железяк, две из которых перекрыли вход, остальные скрылись внутри.

Павел спокойно прошел на соседнюю улицу и, зайдя в ближайший трактир, уселся за пустой стол.

— Сааву не сладкую, — попросил он у подошедшего официанта, а потом достал артефакт слежения и принялся искать потеряшку.

Листать карту в поисках маяка было неудобно, но это оказался единственный способ, система позиционирования в этой штуке работала только на сам артефакт, так, что Головину пришлось прочесывать столицу, район за районом. Через двадцать минут он начал нервничать. Если парня уволокли из города, то операция по спасению и зарабатыванию награды от рода Дорк становится проблематичной. Но все же удача оказалась на его стороне, он зря начал с северного направления, куда улетела машина, нападавшие были не дураки. Точка, показывающая маяк, нашлась на юго-западе на другой стороне реки. Это даже не город уже, это пригород, причем не настолько бедняцкий, там жили люди среднего достатка. Что ж, логично, можно спрятаться в клоаке, а можно у всех на виду, в небольшом доме с большим погребом.

— Умно, — согласился ИИ. — Великий род Дорк сейчас поднимет всех, от отрядов, принадлежащих лично им, до имперской сыскной службы. И прежде всего, будут обшариваться подозрительные места — порты, склады, трущобы, близлежащие городки, где расположены производства. Кто будет искать в приличном районе? Я бы вообще в центре Артефы спрятался.

— Главное теперь, — кидая десять церсов на стол и покидая трактир, заметил Павел, — чтобы в этом доме был именно мальчишка, а не ботинок с маячком. Кстати, могу поспорить, территория там будет очень неплохо защищена.

— Согласен, — поддержал его ИИ. — Так что, действовать надо очень осторожно. Иначе и парня не спасем, и сами ляжем. Кинор подвязал на дело довольно лихих ребят, уж больно шустро они охрану пацана положили, крови не боятся, а значит, легко и просто точно не будет.

Головин мысленно кивнул и встал на диск телепорта. Что ж, операция «Свобода» началась. В этом слегка отдаленном районе столицы он еще не бывал, не сказать, что тот выглядел богато, но достаток жителей на лицо. Это больше всего напоминало пригород мегаполиса в штатах, как в кино показывают, все хорошо освещено, двухэтажные дома, лужайки, кованные или литые ограды, не слишком широкие улочки, почти безлюдные, на глаза ему попалась пожилая супружеская пара, выгуливающая существо, похожее на небольшую собачку.

Павел сошел с диска телепорта и, найдя тень в небольшом парке, уселся на скамейку. Достав артефакт, ставший пеленгатором, он быстро полистал карту. К счастью, это все же часть столицы, поэтому район на экране отображался. Точка маячка была слишком велика, и под нее попадало сразу два дома на окраине. Ну не в центре же держать пленников. Скорее всего, у телепорта группу захвата ждала машина, которая отвезла их к нужному дому. Конечно, люди из дома напротив могли засечь пленника, но это маловероятно, у Павла сложилось впечатление, что он пустует.

— Согласен с твоими выводами, — подал голос ИИ. — Нам нужен дом с гаражом. Вот какой из них, придется определяться на месте.

Головин поднялся и направился в направлении объекта. Вот только задачка проще не стала, край поселка упирался в довольно большой лесной массив, и на улочке располагалось шесть домов. В трех, что ближе к центру, света не было, да и гаража у них тоже не имелось. Четвертый имел гараж, но был слишком оживлен, из открытого окна звучала музыка, а позади дома слышался женский смех, скорее сего, именно оттуда тянуло жаренным на углях мясом.

Павел посмотрел дальше, осталось всего два. Крайний к лесу дом выглядел безжизненным, и, похоже, давно необитаем, трава во дворе не кошена, калитка тоже заросла. А вот дом по соседству подходил по всем статьям, в нем кто-то был, на первом этаже горел свет, на длинном крыльце сидел и курил трубку мужик в котелке, на правой руке у него была артефактная перчатка. Он вроде выглядел праздным обывателем, вышедшим покурить на свежем воздухе после рабочего дня, но он был слишком напряжён, и все его внимание посвящено пустой улице с единственным фонарем, в свете которого и скрылся Головин.

— Здесь, — поддержал его подозрения ИИ. — Надо обойти, в лоб лезть неразумно.

— Поддерживаю, — мысленно отозвался Головин. — Пойдем с черного хода, тем более этот отнорок крайний в районе, с той стороны только лес.

Отступив, Головин прошел чуть дальше и вышел к лесу, правда, пришлось лезть через забор, то ли спящего, то ли пустующего дома. Так, без проблем, он вышел на зады нужного объекта. Вот только глухая каменная стена в два с половиной метра стала неприятным сюрпризом.

— Какой хороший район, — обращаясь к ИИ, заметил Павел.

— Ага. Был, — съязвил все больше очеловечивающийся искусственный интеллект. — Завтра утром, если все удастся, тут будет шумно, и не продохнуть от машин управления правопорядка, а из дома будут выносить трупы.

— Что думаешь по ограде? — хохотнув, спросил напарника Головин.

— Тут точно должны быть какие-то артефакты. Я вижу по верху забора едва заметное свечение. Боюсь, тебе его не разглядеть. Тихо не пройти.

— А если так? — Головин отправился дальше к пустующему дому. Стена тут была поменьше, правда, по верху шли острые штыри, мешающие преодолеть ее сходу, но имелась кованная старая калитка. — Можно попробовать вскрыть телекинезом. С засовом тогда не вышло, может, с замком получится. Они тут не слишком сложные.

— Тренируйся, — разрешил ИИ. — Не выйдет, будешь поверху штурмовать.

Света с этой стороны домов не было, так что, цилиндр, сделавший мир серым, пришелся, как нельзя, кстати. Павел положил руку на большой встроенный в калитку плоский замок и, подав силу, начал слегка пошатывать механизм. Взламывать замки Миражу никогда не приходилось, вышибать — да, но сейчас как раз ситуация, когда шум совсем не нужен. И тут он почувствовал ригель и запорные штифты. Провести рукой вверх, подняв их, затем сделать вращательное движение, проворачивая цилиндр с замочной скважиной, щелчок, и калитка слегка вздрогнула. Потянув на себя, Павел открыл ее с очень тихим скрипом и прошел на задний двор пустого дома.

— Тут тоже артефакты, но забор гораздо ниже, и если ты возьмешь его с разбегу, не коснувшись, они, наверняка не сработают. На Эксиоле еще не дошли до датчиков движения, колебания воздуха, давления. Просто, если дотронешься, уйдет сигнал на следящий артефакт. Учитывая твои возможности, это реально, да ты и сам знаешь, еще на станции прыгал с места вверх на два метра, а с разбегу вообще проблем не возникнет.

Головин кивнул. Подойдя поближе, он присел и резко толкнул себя вверх. Цель — заглянуть за забор, чтобы при преодолении препятствия не влететь куда-то, с шумом всполошив обитателей, не хуже охранного артефакта. Не зря прыгал, двор оказался запущенным — высокая трава, разросшиеся кусты, несколько плодовых деревьев, какой-то каменный сарай. Наверняка там свалены инструменты. Его давно никто не посещал — ни тропки, ни примятой травы. Здесь часового не выставили.

Сместившись на пару метров в сторону, чтобы не влететь в развесистый куст, который красиво цвел какими-то распускающимися шишками, Головин взял разбег и, оттолкнувшись, преодолел ограду, запас высоты от него и до забора оказался еще почти в метр. Приземлился он почти бесшумно, сразу нырнув за каменный сарай. Выждав с минуту, прислушиваясь к происходящему, и не обнаружив никакой тревоги, он быстро выглянул. Что ж, ИИ оказался прав, охранные артефакты не среагировали на его полет. Под кустом что-то зашуршало, и сквозь ветки высунулась любопытная мохнатая мордочка, отдаленно напоминающая кошачью.

— Это куц, — пояснил напарник, — местное домашнее животное, очень близкое к вашим земным кошкам. Очень ласковые, любопытные и преданные хозяевам.

— Понятно, — хмыкнул Головин и, бросив разглядывать наблюдателя, вернулся к дому.

Заднее крыльцо было очень большим, фактически открытая веранда, где стоял приличных размеров стол и четыре стула. Дверь в дом чуть в стороне от обеденной зоны. Два окна на первом этаже, свет в них горел, но шторы задернуты. Еще два абсолютно темных на втором. В башенке, без которых местные архитекторы не строили ни один дом подобного типа, света тоже не было. Судя по листьям на крыльце, этой верандой не пользовались уже давно, дверь наверняка надежно заперта.

— По тихой пойдем? — поинтересовался ИИ. — Или ввалишься в дом с криком — всем лежать работает ОМОН?

— Вот ты язва, — улыбнулся шутке Головин, отправляя трость в петлю на поясе плаща.

Вытащив из гнезда метательный клин, Головин повесил его в полуметре от лица. Выглядело это забавно. Острая трехгранная железка, летящая сама по себе прямо перед ним, но так у него оставались свободны руки. Черт, надо, конечно, заняться тренировкой, выкроить время и качать имплант, совершенствуя навыки, ведь как круто работал с шариками Тор на станции, сразу три мог держать телекинезом и использовать по очереди. Ему до такого далеко, хотя бы два научится контролировать. Пригнувшись и держа в поле видения дом, Головин медленно тронулся в его сторону. Осторожно поднялся на крыльцо, отозвав клин, медленно заглянул в освещенное окно. В узкую щелку он увидел часть большой гостиной, пустое кресло, погасший камин. На диване, развалившись, сидит мужчина лет сорока, у него сразу две артефактные перчатки. Глаза закрыты, похоже, задремал. Но это не тот, что дымил трубкой на крыльце. Больше никто из обитателей дома в поле зрения не попал. Но свидетель сказал, что в группе захвата четверо, и, скорее всего, был еще водитель, который сидел за рулем или штурвалом, внутрь летающих машин Павлу заглянуть пока что не удавалось.

Мираж неспешно убрал голову, возиться с дверью — это только привлечь к себе ненужное внимание, она наверняка добротно заблокирована. Он бы, во всяком случае, так бы и сделал, учитывая, что ей не пользуются. А значит, этот путь на точку проникновения в режиме «стелс» не годится. Остается второй этаж…

С другой стороны дома послышалось тихое жужжание, спутать его Головин ни с чем не мог, скорее всего, у ограды остановился автомобиль.

— Гости прибыли, — ориентируясь на восприятие Миража, подтвердил ИИ. — Задача усложняется.

Головин спустился с крыльца и начал обходить дом по часовой стрелке. По левую руку у него оказался точно такой же двухметровый глухой забор, как тот, через который он перепрыгнул, по правую — дом, прямой, узкий, буквально метра через полтора проход, заканчивающийся кованой калиткой.

Пригнувшись, Павел добрался до нее, видно было плохо, но машин оказалось две, обе небольшие, неприметные, что-то из массового производства, рода на таких не ездят. Подручного Крысюка в цилиндре, того самого, который так и не появился в переулке, когда Головин положил посланных за ним мордоворотов с бабой, он узнал сходу. Тот стоял возле одной из машин и поигрывал тростью. К нему подошел охранник-курильщик, и они начали тихий разговор, настолько тихий, что даже со своим улучшенным слухом он не смог разобрать ни слова, да и далековато было, метров пятнадцать.

— С ним трое, — подбил итог ИИ, — и тут должно быть четверо, значит восемь. Не многовато? Учитывая, что мы очень мало знаем о способностях артефактов.

— Многовато, — согласился Головин. — Но отступать поздно, парня могут переодеть и увезти, группа захвата левая, сейчас будет передача цели заказчику.

Он развернулся и, пригнувшись, быстро вернулся на задний двор. Водосточная труба вела к козырьку веранды и окнам второго этажа, это была самая перспективная точка входа. Попасть туда оказалось проще простого, прыжок, ухватится за довольно широкий прут, на котором крепился водосток. Поставить ногу на нижний, и как по лесенке взобраться на четыре метра. Крыша была без сюрпризов, покрыта какой-то странной мягкой черепицей, типа кусков толстого рубероида, уложенных внахлест. Поэтому до ближайшего окна Головин добрался бесшумно. Заглянув внутрь, Павел обнаружил пустую комнату, похоже, ей пользовались от случая к случаю, обитаемой она не выглядела. Запоры на окнах были примитивными, проще только крючки. Головин приложил руку, сначала сдвинул тот, что справа, потом слева, после чего осторожно потянул раму вверх, та пошла легко, но с тихим скрипом, но его можно было бы расслышать, только находясь непосредственно в комнате. Что ж, проникновение на объект прошло удачно. Теперь бы так же тихо все зачистить.

Дверь из комнаты была не заперта. Единственное, что не слишком понравилось Головину, это отпечатки ботинок на не слишком чистом полу, он где-то умудрился встать в лужу, и даже не заметил. Но об этом думать поздно, не убираться же. Да и какая разница? Когда он закончит, в доме останутся одни трупы.

Второй этаж и башенку он проверил полностью, чтобы в спину не надуло. Здесь никого не было, обитатели дома сюда, похоже, поднимались крайне редко. Возле лестницы он остановился, с первого этажа раздавались отголоски спора на повышенных тонах. Подручный Крысюка был недоволен, что захват прошел грязно, гибель охранника сопляка в его планы не входила. Мужчина, отвечающий ему, напирал, что по другому не получилось свалить его быстро, что ставило под угрозу операцию.

Головин натянул на лицо маску и стал похож на грабителя с дикого запада. Хлопнула дверь, и голос начали удаляться постепенно затихая.

— Подвал, — подсказал ИИ.

— Спасибо, — съязвил Головин, — без тебя я бы не догадался.

Удерживая телекинезом метательный клин, он начал неторопливо спускаться. План был простой — зачистка дома, зачистка подвала, зачистка улицы. В преддверии схватки пробежал по спине предостерегающий холодок, а где-то глубоко в сознании заиграл уже привычный «Путь в Вальхаллу». Встреча с первым противником вышла неожиданной. Павел был на середине лестницы, когда из кухни в коридор вышел незнакомый мужик, держащий в одной руке кружку, полную чего-то золотистого и горячего, и тарелку с тремя бутербродами. Немая сцена длилась всего секунду. Глаза бандита расширились, он даже начал открывать рот для крика, когда клин серебристой молнией мелькнул в воздухе и вошел ему точно в шею, пробив ее насквозь и застряв в позвоночнике. Он начал медленно оседать, но руки все еще удерживали чашку и тарелку, если все это грохнется на пол, о приватности можно забыть. Головин рывком преодолел разделявшие их четыре метра и забрал посуду из рук умирающего, ноги того подкосились, и тело завалилось на каменный пол почти бесшумно. Поставив тарелку и кружку на пол, Головин вытащил новый клин и заглянул на кухню. Да, что ж такое то! Прямо напротив него за столом сидели трое мужчин, причем двое с удивлением уставились на появившуюся в арке голову.

— Это провал, — проскользнула в голове Павла одинокая мысль ИИ.

Но он и без этого комментария понимал, что «стелс» накрылся медным тазом. Павел ворвался в столовую-кухню. Надо отметить, что у домов была однотипная планировка, что этот, что те, в риалийской союзе, которые он обшаривал в первый день.

Клин ударил в центр груди вскочившего противника, а вот дальше оказалось неприятно, он отскочил от защиты и рухнул на стол. Тащить новый было некогда, теперь осталась только рукопашная, и здесь преимущество было на стороне Головина. Еще когда клин только отскочил от защиты, он сорвался с места. Несколько метров, разделявших его и противника, он преодолел за долю секунды. При этом он успел извлечь клинок из трости, сжав его, как тычковый нож, в левой руке. Все произошло быстро, можно даже сказать мгновенно. Тот, что сидел к нему спиной, только поворачивался, чтобы посмотреть, что творится вне зоны его видимости, а ему в голову уже летел кулак Головина. Павел ударил со всей силой искусственных мышц. Он словно в замедленной съемке видел, как сминается физиономия боевика, как летят во все стороны обломки зубов и кровь. Тело еще даже не начало заваливаться, а Головин уже в прыжке через стол врезал ногой в грудь везунчика, пережившего попадание метательного клина. Защита смягчила удар, но снова не повезло, пролетевшее через всю столовую тело выбило окно, выходящее на улицу, и противник выпал наружу, поставив окончательный крест на тихом проникновении. При этом Головин ударил телекинезом последнего находящегося на ногах боевика. Отшвырнуть его подальше мощей не хватило, просто он опрокинулся обратно на стул, с которого встал. Тот жалобно под ним крякнул, и с треском развалился, но Головин уже перемахнул стол и, резко присев, вогнул клинок из рукояти трости в переносицу. Сила удара оказалась такова, что тот с незначительным сопротивлением пробил череп и вошел в доски пола. Вот выдернуть застрявший клинок оказалось не так просто, но, придержав правой череп, он справился. С улицы донеслись крики, это, похоже, всполошились оставшиеся там люди Крысюка. Да, и как тут не поднять тревогу, если в окно внезапно вылетает тело? Кстати, тело снова поднялось на ноги, вот только это сыграло с ним дурную шутку. Головин телекинезом подхватил клин, валяющийся на столе. Глаза боевика, пережившего уже две атаки, расширились от удивления, вероятно, подобного он никогда не видел. Рассекая воздух, серебристый росчерк метнулся к нему и вошел в лоб, может, защита или вышла из строя, или не была рассчитана на голову. Тело, следуя инерции, отлетело еще дальше от дома, и теперь уже Мираж был уверен, везунчик больше не вернется. Вскочив на ноги, он вытащил из пояса еще пару клиньев, и оказалось вовремя.

— Внук, сзади, — выкрикнул дед, каким-то чудом умудрившийся заметить нового противника.

Головин развернулся к арке, как раз вовремя, в столовую ворвался обладатель пары артефактных перчаток. Он ударил сходу, без раскачки, даже не став выяснять, есть ли на траектории живые подельники и люди заказчика. Единственное, что успел сделать Головин, это двинуть ногой в край большого деревянного стола, опрокидывая его на бок, и одновременно приседая. Первая ударная волна прошла выше, выбив стекла в уцелевшем до этого окне. Вторая, спустя секунду, с треском врезалась в стол, толстая столешница треснула, сам стол сдвинулся, толкнув Головина в правое плечо и едва не опрокинув. Будь он обычным человеком, прилетело бы ему смачно. Следующая атака не заставила себя ждать, сразу две молнии пробили импровизированное укрытие Миража, едва не зацепив его.

Понимая, что сейчас прилетит еще парочка, и вот тогда ему точно может не поздоровится, Головин, резко развернувшись, опрокинулся на спину и ногами ударил в столешницу. Стол, повинуясь силе, взмыл в воздух и улетел в сторону противника, а Головин одновременно с этим отправил по очереди оба клина, которые сжимал в руке, в единственную видимую ему часть тела — ноги. И ведь вышло. Те опередили стол всего на пол секунды, первый пробил колено, второй вошел выше — в бедро. Убраться от тяжеленного стола противник уже не успел, его смело, похоронив под крепкими досками. Головин вскочил с выгибом, как это показывают в боевиках про всяких каратистов, в два прыжка он добрался до придавленного предметом интерьера бандита и добил ударом клинка из трости.

Но ничего еще не кончилось. Снаружи по крыльцу забухали ботинки, дверь от мощного удара слетела с петель, и в широкий коридор ворвались сразу два боевика, которые приехали с подручным Крысюка. Вот с ними проблем не возникло, хоть у них и были какие-то артефакты и наверняка под укороченными плащами скрывались защитные жилеты. Но они оказались не готовы. Один сжимал трость, набалдашник которой светился алым, у второго в руках было что-то вроде шпаги с призрачным лезвием. Для дистанционного боя она не годились, а от второго с жезлом Головин оказался прикрыт. Свистнул клин, который вошел в глазницу подручного. А вот дальше произошло чудо, видимо, сила удара оказалась такова, что запущенный Головиным метательный снаряд пробил череп первого и угодил в лоб второму. Мощей убить не хватило, он вошел всего сантиметра на полтора, но тот, выронив жезл, схватился за торчащий из головы стальной штырь, повернувшись к Миражу левым боком. Второй, вошедший ему в висок, он даже не увидел, и наверняка не почувствовал, умер мгновенно.

— Грязно сработано, — окидывая взглядом трупы и устроенный разгром, подвел итог Головин.

— Цель операции не достигнута, — напомнил ИИ, — еще минимум двое в подвале. И я уверен, они не глухие. После того грохота, что ты устроил, тебя там ждут.

— Не сомневаюсь, — наклоняясь и вытаскивая два метательных клина из ноги, торчащей из-под стола, ответил Павел. — Надо собрать все, а то у меня меньше половины осталось.

— Хорошее дело. А вообще, если бы не внезапность, они бы тебя уделали. Слишком плохо ты ориентируешься в новом мире.

Головин не ответил, признавая правоту напарника. Вздохнув, он пошел выдирать окровавленные железки из противников.

Глава восемнадцатая

Вернуть удалось почти все, кроме того, который оказался во лбу улетевшего в окно.

Прошлепав по крови, натекшей с тел, Головин потянул на себя дверь в подвал, та открылась без каких-либо усилий, вот только снизу прилетел сгусток огня. Павел еще не забыл правил зачистки помещений, поэтому тот ударился в стену, засыпав все вокруг искрами и оставив на камне внушительную подпалину.

— Ну что ж, — вздохнул Головин и вернулся в столовую.

Труп с размозженным черепом никуда не делся. На нем был защитный жилет, который легко узнать по рунам. Мираж ухватил его за шею сзади, мужик был, не сказать, что большим, среднего роста, килограмм восемьдесят. Удерживая его, как щит, Мираж вернулся к подвалу. Его услышали.

— Эй, — крикнули снизу, — не лезьте, а то убьем пацана. Дайте нам уйти, и он не пострадает. Мы его отпустим, как только окажемся подальше от столицы.

— Убивайте, — крикнул в ответ Головин, озадачив собравшихся, — мне он без надобности.

В ответ звенящая тишина, похоже, укрывшиеся внизу тупо не ожидали подобного ответа.

— Так ты за бабой?

Вот теперь настало время Миражу удивляться, у них что там, частная тюрьма, бизнес на поток поставлен? Интересно сколько же там пленников?

— А можно всех посмотреть? — поинтересовался Павел, стремительно заглянув в дверной проем, и за секунду прояснив обстановку, — лестницу, которая спускалась метров на пять, стены, выложенные камнем.

Тусклого освещения было вполне достаточно, чтобы рассмотреть присевшего за каким-то перевернутым столом мужика, коим оказался подручный крысюка, он его тоже засек и, вскинув руку, в которой был зажат жезл, как у покойника, лежащего у входа, послал очередной огненный шар. Головин отпрянул, и фаербол влетел в стену напротив.

— Ты кто вообще такой? — озадачились снизу.

— Я? — протянул Головин и бросил взгляд на тело бандита, умершего самым первым, до него было всего два метра. Отложив свой щит, он быстро добрался до трупа и, ухватив за руку, отволок к спуску в подвал. — Зови меня просто — моя смерть, — закончив фразу, он швырнул в подвал тело с разорванной шеей. Чтобы вытащить клин, застрявший в позвоночнике, пришлось поработать мясником.

Не дожидаясь грохота, Павел выставил перед собой труп в защитном жилете и прыгнул вниз. Вспышка огня, запах паленой тряпки и мяса ударил в нос. Тело, которое он отправил первым, приняло на себя не просто огнешар, а целую струю пламени, жезл, оказалось, может работать и огнеметом. Подвал тут же заволокло дымом, но грохот снизу и болезненный вскрик дал понять, что цель поражена и хотя бы несколько секунд не будет играть в Змея Горыныча.

Головин приземлился на середину лестницы и совершил второй прыжок, спускаясь уже в подвал. При этом он без особого труда одной рукой удерживал щитом тушу мужика в артефактном жилете, и это его спало. Стоило подошвам ботинка ударить о каменный пол, как из дымовой завесы прямо в его импровизированный «щит» ударила волна жуткого холода. Рука моментально покрылась инеем. Вот и нашелся тот, кто атаковал второго охранника мальчишки. Да, не прикройся он, и сейчас бы здесь стояла плохо промороженная ледяная скульптура, и даже если бы он пережил воздействие холода, сомнительно, что он бы смог действовать эффективно.

— Снизу и на метр правее, — сообщил ИИ, видимо, по каким-то косвенным характеристикам найдя в густом дыму пострадавшего бойца, который работал из огненного жезла.

Головин отшагнул в указанную сторону, и его нога наткнулась на что-то мягкое. Он не стал долго раздумывать и со всего размаху наступил на это. Треск ломающихся костей, вскрик, протяжный стон, перешедший в булькающий хрип. Не нужно было видеть тело, чтобы понять, что боевик либо выбыл навсегда, либо очень надолго.

Новая волна холода прошла в стороне. Последний, скорее всего, противник, ни хрена не видя, ударил на звук, но вот направление определил не верно. Павел мудрить не стал, а просто швырнул свой «щит» в едва видимый сквозь дым силуэт, а затем, пригнувшись, метнулся в ноги. Но это оказалось лишним, восьмидесятикилограммовое тело просто смело командира бандитов, скорее всего, это был именно он, кто еще мог спускаться в подвал с представителем заказчика?

Головин оказался в коридоре, дыму тут было заметно меньше, и вообще непонятно, с чего труп так задымил. Тело предводителя, вообразившего себя Саб-Зиро, валялось метра на полтора дальше, и прибывал он явно в отключке, может, трупак его головой боднул, может, когда сшибли, чайником об пол приложился, но факт оставался фактом — он без сознания и возвращаться пока не собирался.

Головин распрямился и осмотрелся основательней. Коридор длиной метров семь, по две камеры справа и слева. Никаких решеток, обычные глухие деревянные двери, даже окошко не предусмотрено. Павел сдернул с тела перчатку и сунул ее в карман. Сумка осталась в гостинице, а поживиться хотелось, но он был уверен, что в доме обязательно найдется что-то такое, что позволит ему уволочь много ценнейшего барахла. Связав единственному выжившему руки, он оттащил того к стене, где как раз для подобных целей имелось железное кольцо, вмурованное в камень. Привязав пленника, Мираж начал по очереди вскрывать двери. Те, что слева, были пусты. В дальней камере справа нашлась девушка, побили ее неплохо. Выглядела она, не сказать, что жутко, но очень непривлекательно — волосы грязные, спутанные, лицо в синяках. Она валялась на старом матрасе в позе эмбриона. Кое-как приоткрыв заплывший глаз, она уставилась на Головина, стоящего в дверях.

— Кто ты? — прохрипела она.

— Враг людей, которые тебя тут держали, — ответил Головин. — Если ты в состоянии выйти отсюда, то самое время, скоро здесь будут следователи из управления правопорядка, я был небрежен и нашумел.

Девушка с трудом поднялась.

— Плохо, — прохрипела она. — Мне с ними не хочется встречаться, сама я не уйду.

— Я помогу тебе выбраться из дома, — быстро принял решение Головин. — Снаружи ночь, скроешься в лесу, оклемаешься, и уйдешь сама.

Девушка кивнула и, пошатываясь, держась за ребра, пошла к выходу.

Головин отступил в сторону, выпуская ее из камеры.

— О, — протянула она, — Мороз, и живой, зачем он тебе?

Тот уже пришел в себя, но промолчал и только с ненавистью сверлил взглядом Павла.

— Мне не нужен, а вот следователям пригодится, они похитили не того человека.

— Я знала, что он рано или поздно доиграется. У него есть сильный лечебный амулет, мне он пригодился бы.

— Где? — делая три шага и присев рядом с главарем бандитов, спросил Павел.

— На цепочке, на шее, — пояснила девушка, шаг за шагом, по стеночке, двигаясь следом.

— Эй, меня выпустите, — раздался крик из камеры за спиной Головина. — Я Итанн Дорк. Если вы мне поможете, вас вознаградят.

Девушка замерла и удивленно посмотрела на Головина и пленного главаря.

— Ты действительно похитил человека из Рода? Мороз, ты еще тупее, чем я думала.

Павел, наконец, нашел под рубашкой большой медальон, покрытый рунами, в центре которого был вставлен круглый зеленый камень.

— Он? — спросил Головин, показывая добычу девушке.

— Он, — согласилась та и с трудом приняла амулет, который тут же нацепила себе на шею, засунув под рубаху. — Теперь гораздо быстрее оклемаюсь. Дальше я сама, скажи только, куда?

Головин скептически глянул на девушку, но артефакт, видимо, действительно был мощным, и она оживала прямо на глазах, во всяком случае, она выпрямилась и прекратила держаться за ребра.

— Вверх по лестнице, потом сразу направо, там выход во двор. Затем стена слева, высота два метра, перебираешься на соседний участок, калитка открыта, прямо за ней лес.

— Спасибо тебе, — кивнув, поблагодарила девушка и даже не поморщилась. Как тебя звать-то?

— Мираж. Но сомневаюсь, что мы еще встретимся, скоро я покину столицу.

— Обязательно встретимся, — заверила девушка и двинулась по слегка задымленному подвалу в сторону выхода, спокойно переступила через обуглившийся труп и, неторопливо держась за перила, поднялась по лестнице.

— Приказываю вам выпустить меня немедленно, — забарабанил в дверь похищенный мальчишка.

Головин хмыкнул и с лязгом отодвинул засов, пацан, увидев его, отшатнулся и плюхнулся на задницу. Павел счел это крайне удобной возможностью. Он присел рядом, привлекая к себе внимание, и пока мальчишка таращился на него, вытащил телекинезом таблетку-маячок из каблука. Как раньше никто не заметил — чисто чудо, ведь немаленькая была нашлепка. Видимо, похитители торопились и ограничились тем, что просто обыскали карманы паренька. Головин стянул с морды косынку, теперь скрывать свое лицо не было смысла. Он протянул парню переговорник.

— Сможешь с родней связаться?

Тот только кивнул и, забрав таблетку, принялся водить пальцем по рунам, та засветилась серебристым светом.

— Кто это? — раздался из динамика мужской встревоженный голос. — Я слушаю. Если вы что-то сделаете моему сыну, вам не спрятаться даже в союзе.

Итанн вопросительно посмотрел на Головина, и тот кивнул, разрешая говорить.

— Пап, меня похитили, но сейчас я уже свободен, — быстро заговорил мальчишка. — Человек, который меня освободил, рядом и все слышит. Я не знаю, где я нахожусь. Думаю, будет лучше, если ты сам с ним поговоришь.

Вздох облегчения, радостные голоса на заднем фоне.

— Кто вы? — заставил всех заткнуться отец Итанна. — И чего вы хотите?

— Ничего не хочу, — покачал головой Головин. — Я оказался здесь по своему делу совершенно случайно. Ваш сын находится в районе Лесной, третья боковая улица, дом четыре. Жду, никуда не ухожу. А еще тут очень много трупов — и похитители, и люди заказчика. Есть один живой, он командовал похитителями.

— Вы знаете, кто заказчик? — тут же раздался вопрос, граничащий с требованием.

— А вот это тема отдельного разговора. Высылайте ваших людей, жду. Я тут нашумел, так что, думаю, управление правопорядка тоже появится.

— Не сомневайтесь, — заверил Головина отец мальчика. — Не оказывайте сопротивления, я все улажу. Как вас зовут?

— Павл Мираж.

— Я благодарен вам, Павл. Все, ждите.

Головин кивнул и посмотрел на мальчишку.

— Трупов боишься?

Тот побледнел и кивнул.

— Тогда так поступим, я возьму тебя на руки, ты закроешь глаза, и мы пройдем туда, где трупов нет, и подождем людей из управления и твоих родичей. Я обещаю, что никому об этом не расскажу, наоборот заверю, что вел ты себя храбро.

Парень облегченно выдохнул. Видимо, для него потеря чести была гораздо страшнее трупов, которых он боялся, и вот ему предложили выход, постыдный, но если о нем никто не узнает, то и потери чести не будет.

Головин посадил парня на сгиб локтя лицом к себе, и тот тут же плотно зажмурился. Павел легко поднялся и вышел в коридор.

— Никуда не уходи, — попросил он Мороза, после чего переступив через парочку трупов, один из которых смердел горелым мясом, быстро поднялся по лестнице.

Единственное место, откуда не видно тел, гостиная. Павел переставил кресло так, чтобы все, что видит парень, это комната. И усадив его туда, разрешил открыть глаза.

— А я вас помню, вы были на выставке. Я видел, как вы тестировали перчатку от рода Лиор.

— Верно, господин Итанн, — согласился Головин. — Но что и почему, это уже разговор для вашего отца. А теперь, если позволите, мне хотелось бы собрать трофеи, если, конечно, у меня их не конфискуют.

— Трофеи принадлежат победителю, — тут же влез ИИ, — это право в Верской империи освещено веками. Так что, можешь не утруждаться, артефакты, деньги и ценности с трупов стражи порядка передадут тебе, как только выяснят, что ты не причастен к преступлению.

— А то, что я тут почти десяток человек загасил, как они воспримут?

— Нормально воспримут. Правда, расстроятся, что палач остался без работы. Тут до сих вешают на площадях. А эти люди подняли руку на высший род, а значит, смерть — единственный возможный приговор.

Павел все же сходил и забрал прислоненную на лестнице тело трости. Вернув клинок в ножны, он приволок второе кресло и уселся напротив парня. Жаль, если трофеи ему не достанутся, но что тут поделаешь? Странно, он думал, что местная стража порасторопней. Словно в ответ на его мысли в коридор ввалилась сразу пара железяк с электро-жезлами наизготовку. Они, грохоча своими металлическими ногами, прошлись прямо по телам и кровище, которая залила весь пол в коридоре, и влетели в комнату.

— Господин Итанн Дорк, Павл Мираж, вы под защитой управления правопорядка, — заявили синхронно они своими безэмоциональными голосами. — Сейчас прибудут следователи и проведут необходимые следственные действия. Просьба сохранять спокойствие.

Головин с Итанном переглянулись и улыбнулись друг другу. А через минуту в доме стало тесно.

— Значит, говорите, не знаете эту девушку? — следователь задавал этот вопрос уже в третий раз, каждый раз меняя построение фразы.

— Нет, — покачал головой Павел.

Определитель правды по-прежнему сиял белым огоньком. Допрос шел уже часа три, мальчишку быстро опросили и увезли бойцы рода, явившиеся со степенным господином, который оказался аналогом адвоката.

— Хорошо, продолжим, — полковник, который вел допрос, был в годах и уже порядком устал. — Значит, вы утверждаете, что случайно узнали о похищении и решили помешать? Проследив похитителей до конкретного дома, вы проникли внутрь и уничтожили их, захватив главаря?

— Верно, — согласился Головин. В принципе, он не врал, просто недоговаривал.

— Как вам удалось выследить похитителей? Они бросили автомобиль и воспользовались городским телепортом, причем совершили несколько прыжков, в том числе за город.

— С помощью артефакта, — снова сказал правду Павел. — Какого? Не ваше дело.

— То есть, как не мое дело? — вспылил полковник. — Да вы понимаете, как важна эта информация?

И тут включился адвокат.

— Господин полковник, именно поэтому я отказываю вам в этом вопросе, эта закрытая информация. Интерес рода Дорк.

— Все, финиш, — заявил ИИ. — Больше спрашивать не имеет никакого смысла. Ты не скажешь, правовед не даст разрешения. Но вопрос этот вплывет, когда с тобой будут общаться дознаватели рода.

— Я собираюсь поиметь с этого гешефт, — ответил Головин.

Полковник все понял правильно, докопаться до мутного чужака, оказавшего роду неоценимую услугу и обладающему очень интересной информацией, ему не дадут.

— Господин Павл, вы свободны. Возможно, к вам еще будут вопросы, так что, прошу не покидать столицу в течение ближайших дней, пока следствие не будет закрыто.

Головин кивнул.

— Спасибо, господин полковник. Я хотел бы воспользоваться правом на трофеи, следуя имперскому закону сорок три, подпункт одиннадцать.

— Ваше право, — согласился высокий чин управления. — После окончания следствия все, что было на телах в момент их гибели, и не имеющее отношения к следствию, будет доставлено по указанному вами адресу. Налог на трофеи заплатите после получения.

— Благодарю, господин полковник.

Головин встал, взял со столика перчатки и цилиндр, подхватил трость, висящую на подлокотнике кресла. За окном была глубокая ночь, до рассвета еще не меньше семи часов, вечер и день выдались хлопотными, и теперь Павлу требовался отдых, но у судьбы были совершенно иные планы.

— Господин Павл, вас ожидают в главной резиденции рода, — вставая следом, сообщил правовед. — Я понимаю, что вы устали, позади схватка, но глава рода очень хочет с вами познакомиться и услышать вашу историю.

— Второй раунд, — подал голос ИИ. — И тут тебе так просто не соскочить.

— И не собираюсь, — мысленно ответил Головин. — Им будет проще рассказать правду. Конечно, они взбесятся, когда выяснится, что я использовал Итанна, как наживку, но победителей не судят.

— Ага, пусть эта мысль греет, когда тебя будут скармливать рыбам.

— Обойдется, подуются немного, потом сами поймут, что я был прав.

— Ты плохо знаешь власть имущих. Просто не дай себя убить, ну и постарайся не стать их врагом.

— Как мы доберемся до резиденции? — поинтересовался Головин у так и не представившегося правоведа.

— Телепортом, естественно. Сейчас дойдем до местного общественного, а дальше перенесемся прямо в резиденцию. Для вас открыт временный доступ.

Головин кивнул и принялся прямо на ходу набивать трубку, топать до телепорта с этого конца поселка не меньше десяти минут, так что, он успеет успокоиться. Достав серебряную спичечницу, трофей из будущего, Мираж раскурил трубку. Дальше шли молча. Их обогнали несколько машин со следователями управления правопорядка. Последняя приземлилась метрах в десяти впереди, дверь открылась, и в нее выглянул уставший полковник.

— Вас подбросить?

Правовед отрицательно покачал головой.

— Благодарю, но тут недалеко. Ночь теплая, приятно будет прогуляться, подышать воздухом, а то в последние часы я ощущал только запах пролитой крови.

Полковник кивнул, и уже через минуту летающая машина исчезла в темноте.

— Вы не все рассказали полковнику, — произнес спутник Головина, нарушая ночную тишину.

— Конечно не все, — признал очевидное Павел.

— Надеюсь, в беседе с главой рода господином Дорком вы будете более откровенны.

— Посмотрим, не будет же он пытать человека, который спас его сына.

— Племянника, Итанн племянник главы рода.

— Не имеет значения, — выпустив струю дыма в небо, прокомментировал уточнение Головин. — Особо мне скрывать нечего.

— Вы назовете имя заказчика?

— Конечно, назову. Вероятно, управление уже его знает, если они, конечно, опознают четверку прибывших на автомобилях, и расколют Мороза, главаря похитителей.

Спутник Миража как-то странно хмыкнул.

— Мороза уже допросили, он не знает заказчика. Три трупа опознаны, это нанятые на время люди из охраны какой-то мелкой торговой гильдии откуда-то с севера империи, их хорошо приодели, чтобы смотрелись внушительно. А с единственным человеком заказчика произошла очень неприятная штука, тот, кто это устроил, все предусмотрел, как только он умер, артефакт уничтожил его лицо. Вероятно, тоже случилось бы и в случае ареста, и если не случится чуда, и он имеет какие-то особые приметы, имеющиеся в картотеке управления, опознать его не удастся.

— Ну, тогда вам повезло, что я знаю, кто это устроил.

— И эта информация будет стоить… — начал давить правовед.

— Да, она будет чего-то стоить, но для рода Дорк — это сущая безделица. Даже не деньги, скорее всего, хватит недолгих переговоров с армией.

— Очень интересно, — спутник был действительно удивлен. — И что вы хотите?

— За имя того, кто это устроил, я хочу капитанский патент, — вскрыл свои карты Головин.

— Всего-то? — тихонько рассмеялся правовед. — Это даже я могу устроить, завтра утром одно сообщение нужному человеку.

— Ну, как я и сказал, цена не слишком высока.

— Хотите податься в наемники, или открыть свое охранное дело?

— Ни то, ни другое, — ответил Павел.

— Вы снова меня озадачили. Если не это, то остается армейская карьера, но вам не дадут отряд с таким патентом, в имперской армии до капитана надо дослужиться.

— Не гадайте.

— А если глава рода Дорк задаст этот вопрос?

— Я отвечу с максимальной честностью, — улыбнулся Головин и, остановившись под фонарем, достал из кармана ершик и начал чистить докуренную трубку. — Кстати, мы пришли, — он указал на платформу телепорта в десяти метрах по курсу.

— Предъявите ваш артефакт, управляющий телепортацией, мне нужно вбить код. Вам останется только подтвердить начало переноса.

Головин оттянул рукав, демонстрируя браслет.

— Какая прелестная древность, даже не знал, что люди вашего круга еще пользуются подобным.

Мираж пожал плечами.

— Мне он дорог, как память.

— Простите, не хотел вас задеть, — быстро извинился законник и вбил комбинацию аж из семи символов. — Прошу вас, я следом.

Головин кивнул и, взойдя на платформу, нажал ввод, спустя секунду воронка утянула его к неизвестной цели.

Сойдя с телепорта, Павел огляделся. Площадка находилась на заднем дворе огромного поместья, построенного, как и все в этом мире, в викторианском стиле. Не замок, но и не дом. Сложно описать — внутренний двор оказался замкнут в квадрат, был выложен камнем. А еще Головина тут явно ждали. Внушительная такая делегация из пары мужчин лет сорока и двух женщин лет на десять младше. Их закрывали собой стражи, серьезные такие ребята, пять человек. Но Головин мог поспорить на все сегодняшние трофеи, что ему не удастся их завалить. А если и удастся, это станет последним деянием на этом свете. Хотя он уже однажды умер…

За спиной появился правовед, но быстро скользнул в тень и скрылся где-то в глубине поместья.

Делегация по встречи пришла в движение, повинуясь жесту одного из мужчин, телохранители расступились и он вышел вперед.

— Господин Павл, рад приветствовать вас в резиденции рода Дорк. Вы оказали нам неоценимую услугу. Я глава рода Диалл Дорк, это мой брат, отец Итанна, Кренс Дорк. Потом он представил жен, одну звали Илина, вторую Дмера.

Головин, следуя этикету, подносил правую руку к тулье цилиндра и отвешивал неглубокий уважительный поклон.

— Итанн уже спит, — вышел вперед Кренс Дорк, — но он спрашивал о вас и беспокоился, вы произвели на моего сына впечатление. Нам бы хотелось побеседовать с вами. Я понимаю, что вы устали, но в этой истории слишком много неясного.

— Все правильно, господин Кренс, — улыбнулся Головин, — безопасность рода — превыше всего. И вы очень хотите узнать, кто посмел. Я с радостью вам все это расскажу, только умоляю, чашку горячей саавы, я жутко устал.

Мужчины серьезно кивнули, а женщины позволили себе улыбку.

— Прошу вас следовать за нами, — стараясь скрыть веселье в голосе, произнес глава рода. — Заверяю, там вас будет ждать не только горячий напиток, но и пара бутербродов. Догадываюсь, что вы давно ничего не ели.

— Одну минутку, господин Дорк, — неожиданно перебил хозяина начальник охраны, а может, просто старший пятерки. — У нашего гостя с собой целый арсенал, я насчитал девять метательных клиньев, складной нож и клинок в трости.

Головин повнимательнее присмотрелся к телохранителю, у того в левом глазу на одной душке, зацепленной за ухо, было нечто, напоминающее доработанный монокль, но, скорее всего, это был артефакт, которым он его просветил.

— Грен, а артефакты? — заинтересовался Диалл.

Головину тоже стало интересно, что сможет разглядеть охранник.

— Как ни странно, очень мало. Браслет для управления телепортацией, еще одно подобное устройство, но более современное, и цилиндр. Все, больше ничего нет.

— И вы умудрились убить столько людей, не имея даже банального защитного жилета? — удивился Кренс. — Невероятно. Нам определенно есть, о чем поговорить. Но прошу отдать все ваше оружие моему телохранителю, уверяю, вам тут ничего не угрожает.

Головин улыбнулся и, расстегнув жилет, снял пояс с метательными клиньями, затем передал одному из стражей трость и складной нож. О том, что у него имеется телекинез и пара заточенных монет в кармане, он промолчал.

— Конечно, господин Дорк, я к вашим услугам.

Что ж, все вышло так, как он и панировал, знатные господа заинтересовались им. Конечно, они немного расстроятся, когда он расскажет им истинную историю, но быстро отойдут, поскольку по-другому могло выйти еще хуже.

Глава девятнадцатая

— Прошу, — распахнув дверь, радушно произнес Диалл Дорк, пропуская Головина вперед.

Уютная гостиная, выполненная в темно-зеленых тонах с серебром и золотом, небольшой столик накрыт на троих, стульев было столько же. Все условия для комфортной беседы.

— Занимайте любое из понравившихся вам мест, — предложил отец Итанна, входя следом. — О делах потом. Я знаю, что вы курите, так что, перекусим, и за трубочкой вы расскажите нам, как все было на самом деле. Но у меня есть один вопрос, на который мне нужен ответ немедля. Догадываетесь какой?

— Конечно, господин Кренс, — улыбнулся Головин. — Имя человека, устроившего похищение вашего сына, ар Кинор М Тиор.

По лицам братьев Дорк пробежала мимолетная гримаса ненависти.

— Благодарю, — произнес Диалл, — мы сейчас же начнем готовить ответ. Они перешли все границы. И это инициатива старшего рода, ублюдок Кинор не стал бы действовать без их санкции. Как к вам попала эта информация? Хотя простите, будем следовать ранее намеченному плану, ночной перекус, а потом уже беседа. Прошу вас, не стесняйтесь, а я пока отдам необходимые распоряжения.

Головин кивнул, снял перчатки, цилиндр и плащ. Вышколенный незаметный слуга отделился от стены и с поклоном забрал их.

Павел бросил взгляд в огромное зеркало. Да уж, видок у него никак не соответствовал ситуации — несколько размазанных по щеке капель засохшей крови, кое-где грязные подтеки, ботинки вообще забрызганы ей основательно… Да и руки выглядели ну никак не для трапезы. Как он не подумал об этом раньше?

— Господин Кренс, мне бы умыться, ночка выдалась кровавой, и я немного испачкался.

— Гас, проводи, — распорядился младший из Дорков.

Слуга, который уже успел куда-то деть цилиндр и перчатки, поклонился хозяину и, открыв неприметную дверь, указал на нее.

— Господин, прошу вас, это малая ванная комната, там вы найдете все необходимое.

Павел кивнул и прошел в средних размеров помещение. Дорого, богато, пафосно, кичово, но, к счастью, ему тут не жить. Он быстро умылся, кое-как отчистил забрызганные ботинки, в двух местах затер брюки, на которые попала кровь. Обнаружил, что в одном месте штанина порвана. Почти незаметно, но неприятно. Видимо, скоро ему понадобится новый костюм. Бросив взгляд на себя в зеркало, достал из кармана часы и посмотрел время, стрелки подбирались к семи утра, до рассвета еще часов пять.

— Готов? — поинтересовался ИИ, который с момента стычки помалкивал.

— А что, есть выбор? — мысленно усмехнулся Головин, возвращаясь в кабинет. — Делай, что должно, и будь, что будет.

Глава дома по-прежнему отсутствовал, видимо, координировал со своими людьми ответные меры на столь наглый наезд. Его брат стоял у окна, глядя на ночное небо. Сомнительно, что оно его сильно интересовало, но уж коли он предложил Головину выбрать любое кресло, то значит, нельзя садиться за стол. Павел окинул взглядом обстановку и прошел к тому, что развернуто спинкой к стене, пожалуй, можно было назвать его условно-безопасным.

— Не удивили, — произнес Кренс, не отрывая взгляда от окна.

— Привычка, — пожал плечами Головин.

— Это я понимаю, я хорошо представляю, насколько может быть опасен ваш мир. Мой немного иной, но как видите, в нем опасностей не меньше. Он развернулся и прошел к столу, занимая место чуть наискосок. — Не будем ждать брата, думаю, вам хочется перекусить, а он ночью точно есть не станет. А вот я с удовольствием составлю вам компанию, нервная ночь выдалась.

К тому моменту, как Диалл Дорк появился в кабинете, Головин с Кренсом умяли почти все, что было на столе, и теперь беседовали на отвлеченные темы, держа в руках чашки с горячей саавой.

— Вот и хорошо, — обрадовался глава рода Дорк, занимая последнее кресло, — теперь можно и о делах поговорить. — Он достал трубку и принялся неторопливо ее набивать. Головин и отец Итанна последовали его примеру. — Я ознакомился с беседой, которую провел с вами полковник Риан, — прикурив и выпустив в потолок струю плотного ароматного дыма, после затянувшейся паузы произнес Диалл. — Вы, господин Павл, вполне откровенно рассказали о том, как проходила операция спасения. Надо сказать, я под впечатлением, хотя я уверен, что у вас была с собой артефактная перчатка с возможностью использования телекинеза. Среди вещей, которые собрали в доме следователи, ее не обнаружили, но это неважно. Зачем вы от нее избавились, ваше дело.

Головин кивнул сам себе, Диалл полностью подтвердил его выводы по поводу устранения противников, он свято верил в артефакты и даже не мог представить, что перед ним сидит человек, которому не нужно никаких устройств, чтобы использовать телекинез.

— Оставим так же выпущенную вами девушку, вы ведь даже не догадываетесь, кто она такая?

Головин в свою очередь затянулся и отрицательно качнул головой.

— Предводитель похитителей, некто Юрк Мороз, сообщил полковнику, что это Дия, дочь небезызвестного в столице контрабандиста, которого вынуждали привезти что-то незаконное с территории небольшого государства, находящегося под контролем Риалийского союза. И это тоже был заказ, и имя заказчика ему неизвестно. Ну да, как я уже сказал, оставим это. Информации о том, что произошло в доме, у меня достаточно. А вот теперь я хочу услышать правдивую историю, как вы во все это ввязались. Вы не могли, просто бросившись в погоню, догнать и выследить похитителей Итанна. Полковник Риан принял вашу версию только потому, что там присутствовал представитель рода Дорк. Итак, мы вас внимательно слушаем, от этого рассказа будет зависеть дальнейшее отношение нашего рода к вашей персоне.

— Я не собирался ничего скрывать, — вытащив трубку изо рта, ответил Головин, — но вот полковнику эта информация была совершенно лишней. Я прибыл в столицу, начать определенное дело, и для этого мне нужно было ознакомиться с законами империи и подконтрольных ей земель, а так же с техническими параметрами некоторых устройств и артефактов.

— Это есть в беседе, — прервал его глава Дорков.

Головин кивнул.

— Но это важная часть рассказа. Именно тогда я столкнулся с ар Кинором, тот с гонором очень хотел заполучить мое место в библиотечном зале. До конфликта не дошло, но мой отказ его сильно расстроил, и он решил отомстить, послав громил, которых я вырубил в одном из переулков по пути в гостиницу.

— Это есть в допросных листах, правда, там вы не указали, что это были люди Кинора.

— Полковник не дурак, и быстро бы сделал нужные выводы, — пожал плечами Головин, — а я хотел, чтобы имя заказчика досталось только вам. Поэтому люди, напавшие на меня, превратились в просто неизвестных.

— Одобряю, — переглянувшись с братом, согласился Диалл. — Что было дальше?

— Оскорбление, нанесенное Крысюку…

Тут оба брата не выдержали и, подрастеряв пафос, заулыбались, а потом и вовсе рассмеялись в голос.

— Как точно вы угадали его прозвище, имперская высшая знать за глаза именует его именно так, — немного успокоившись, сообщил Кренс. — Что ж, могу поспорить, он на этом не остановился.

— И, несомненно, выиграли бы, господин Дорк, — заверил его Головин. — На следующий день я был снова атакован, наемник — охотник за головами Рио-тень, который швырнул мне в лицо сонную пыльцу. После чего меня тихо повязали, и в себя пришел уже в подвале загородного дома Кинора. Можно, я убуду его Крысюком звать? Мне так уже привычней.

— Конечно, зовите, — улыбнулся Кренс, — нам тоже так привычней, нашу честь это не оскорбит. Тот, кто вас захватил, довольно известная личность, его не интересуют контракты меньше пятисот марок. Так что, видимо, вы сильно унизили Крысюка, что он решил раскошелиться. Его скупость — частая тема для пересудов в высшем свете империи.

— Видимо, так, — согласился Головин, — он очень хотел сделать из меня пример, поотрубать лишнее, ослепить, вырвать язык и заставить жить таким калекой.

— В его духе. Но я так понимаю, вы снова вырвались?

— Не буду вас утомлять, господа, пересказом моих приключений. В моем побеге огромную роль сыграл человеческий фактор и природная сила, доставшаяся мне от батюшки.

Братья скептически переглянулись, но настаивать не стали. Головин был им за это благодарен, историю, конечно, состряпал, но ему не хотелось ее озвучивать.

— В подвале было два охранника, которые делили мои деньги. Одного я убил, второго захватил живым, вот он-то, выкупая свою жизнь, и поведал мне о предстоящем похищении. Так вышло, что он случайно узнал эту информацию. Я его тоже убил, а сам решил поломать Крысюку всю игру.

— Вот как, значит, я все же угадал, и вы знали заранее, что будет похищен мой сын, — из его голоса исчезли веселые нотки, он мгновенно превратился в жесткого и неулыбчивого человека. — Почему вы не пришли с этой информацией к роду Дорк, а вместо этого использовали Итанна, как приманку?

— Не пришел потому, что я для вас никто, вы могли выслушать и не поверить. Я же знал, что мой план удастся. Я сделал маяк, примитивный, но вполне рабочий. Когда Итанн возле стенда рода отвечал на вопросы публики, его разместил на нем. Так я узнал, где его держат. Прибыл, убил всех и похитителей и людей заказчика, освободил вашего сына. И вот теперь разговариваю с вами, господа, рассказывая истинную правду.

— Вы рисковали жизнью моего сына, — завелся Кренс. — Что угодно могло пойти не так, как вам казалось. Он мог потерять ваш маяк, его могли переодеть, его могли убить…

— Последнее точно нет, — покачал головой Павел. — Он был нужен Крысюку живым и невредимым, его человека очень расстроила гибель охранника, о чем он выговаривал Морозу.

— Второй охранник тоже погиб, — мрачно заметил Диалл, — он умер спустя несколько минут после появления следователей управления. Эти жизни тоже на вашей совести.

— Переживу, — спокойно заметил Головин.

Братья снова переглянулись, причем Кренс довольно быстро остыл.

— Похоже, они не собираются тебя убивать, — заметил ИИ. — Но ты рисковал.

— Убивать бы не стали, — прокомментировал мысленно Головин, — а из дома бы вышвырнуть могли бы.

— Как вы следили за Итанном? — задал не менее важный вопрос Диалл. — До этого никто ничего подобного не делал.

— А сколько стоит такая тайна? — поинтересовался Головин.

— Дорого, — согласились братья в один голос.

— Рурк передал, что вы хотите капитанский патент, — начал торг Диалл.

— Нет, господа, он не это передал, он сказал, что я хочу капитанский патент за имя организатора похищения. Или, что стоит услуга, которая уже оказана?

— Ваша правда, — согласился Кренс и бросил взгляд на старшего брата, тот кивнул, давая добро. — Павл, считайте, что вы уже капитан. Вы действительно оказали нашему роду несколько очень неоценимых услуг, несмотря на то, какие методы использовали. Но вы добились успеха, род Дорк подобного не забывает.

— Приятно слышать, господа. И все же о цене, сколько стоит мой маленький секрет, который позволит вам отслеживать любого человека в столице, которому вы сможете подкинуть маяк? Пока он от него не избавится, конечно.

— Десять тысяч марок, — немного подумав, назвал свою цену Кренс. — Видимо, финансами в семье ведал он.

Головин иронично изогнул бровь.

— Простота решения поразит вас, вы сможете улучшить технологию, выгодно ее применять. Ведь будь на Итанне такой маяк, вам бы не понадобилось мое вмешательство, уже через полчаса ваши штурмовые отряды вломились бы в этот домик. Итак?

Кренс улыбнулся.

— Вы правы, я вас проверял. Вы чуете выгоду, это хорошее качество. Пятьдесят тысяч.

Головин кивнул.

— Меня устраивает цена.

— Гас, пятьдесят тысяч сюда, — распорядился глава рода, — крупными купюрами.

Слуга молча вышел из кабинета.

— Зачем вам капитанский патент? — поинтересовался Кренс, он уже остыл от своей вспышки и снова превратился в приятного человека. — Рурк сказал, что вы не собираетесь набирать наемный отряд или заняться охранным делом, карьера в армии отпадает. Тогда что?

— Я хочу создать кое-что новое, то, что империя еще не видела, — улыбнулся Головин. — Наемный отряд — это мелкое подразделение, редко превышающее полсотни человек, таких в империи, да и в союзе, полно. Ну, не полно, но штук сорок наберется, но это крупные, есть помельче, их побольше, примерно сейчас в империи около трех тысяч наемников.

— Пять, — поправил Диалл, явно заинтересовавшись. — И что вы хотите?

— У них разная подготовка, — продолжил Павел, игнорируя вопрос. — Некоторые вполне профессиональны, другие наполовину состоят из необученного сброда. А еще они не эффективны. Я хочу создать частную военную компанию, небольшую, профессиональную армию, хорошо вооруженную, способную действовать, как отдельными отрядами, так и единым организмом. У вас есть проблема со спорной провинцией, в которой находится ценный ресурс, моя компания сможет решить этот вопрос. Это будет стоить дорого. Кровь — деньги войны, и должна быть оплачена соответственно.

Мужчины переглянулись.

— У вас очень интересные идеи. Вот только сомнительно, что императору понравится подобная инициатива, империя мирится с наемниками, пока они слабы и разобщены. Но если они станут силой…

— То, господа, что будет? Или имперская армия слаба? Какую угрозу они несут стране? Я предлагаю создать структуру, которая будет продвигать интересы империи. У нас с риалийцами войны нет, есть куча спорных территорий, на которых постоянно случаются стычки между армиями.

— Все верно, — согласился Кренс, — там как раз и работают наемники, с той, и с другой стороны.

— Верно. Союз не объявит империи войну, если большой отряд наемников, очень большой, вдруг внезапно возьмет такую пограничную спорную область.

Братья переглянулись, и не нужно быть гением, чтобы понять, о чем они думают. Наемники — не армия империи. Да, они получают деньги от одной из сторон. Войска империи на спорную территорию не входят, и чтобы выбить оттуда серьезную группу наемников, потребуется такая же серьезная группа наемников…

— Интересные размышления, — наконец, произнес Диалл.

— Это еще не все. Я не планирую организовывать базу в империи, чем меньше мою военную компанию и империю связывает, тем лучше.

— И где вы планируете разместить свою военную компанию? И тогда зачем вам патент?

— Тиардское королевство. Формально, оно независимо, имеет терки с союзом, но живет под рукой империи.

Дверь в кабинет распахнулась, и вернувшийся слуга выложил на стол пять толстых пачек, все купюры были номиналом в сто марок. После чего, повинуясь жесту главы рода, покинул комкабинет.

— Ваши деньги, господин Павл.

Головин кивнул и, сунув руку в карман, вытащил маяк, а затем и устройство слежения.

— Вот так я отследил Итанна.

— Это что, простой артефакт управления телепортацией? — удивленно произнес Кренс.

— Да, — улыбнулся Мираж, — почти. Вызовите сюда человека, пусть возьмет вот это и телепортируется в любой район столицы. Думаю, демонстрация будет наглядней.

Диалл громко хлопнул в ладоши, и в кабинет вбежал один из телохранителей. Глава рода кинул ему маяк.

— Суешь в карман и прыгаешь в любой район столицы, отходишь от телепорта на сотню метров и ждешь команды.

— Все понял, ар, — поклонился телохранитель и ушел.

Головин же взял монитор, как он для себя обозвал артефакт контроля телепортации, и, включив, начал прочесывать столицу. Через полчаса он улыбнулся и указал братьям на пульсирующую точку.

— Ваш человек оказался очень предсказуем, он решил далеко не уходить, левый берег Треи, район парка, примерно сотня метров на юг. Улиц, к сожалению, там нет, так что, точно сказать не могу.

Диалл достал переговорник и вышел на связь со своим человеком.

— Герг, где ты сейчас находишься?

— Центральный парк, метров восемьдесят на юг от телепорта.

Братья переглянулись и улыбнулись.

— Возвращайся, — приказал Диалл, он был явно доволен. — То, что я тебе дал, вернуть обратно.

— Слушаюсь, ар.

Отложив переговорник, глава рода внимательно посмотрел на Головина.

— Итак, господин Павл, демонстрация удалась. Теперь, как это работает?

— Очень просто, — ответил Мираж. — Я вообще не понимаю, как до этого еще никто не додумался? Я просто раскурочил еще один такой артефакт, — он кивнул на монитор, — вытащил оттуда артефакт определения местоположения и прописал его в другую коробку. Так я получил две точки. Если дадите мне ручку и лист бумаги, набросаю схему, что нужно изменить в артефакте, чтобы они работали совместно.

— Невероятно, — озадачился Кренс, — так просто. Ведь можно создать целую систему слежения. И эта идея обошлась нам всего в пятьдесят тысяч. — Он посмотрел на Головина. — Павл, вы продешевили.

— Я продал вам идею, мне она досталась бесплатно, нужно было только пошевелить мозгами.

— Моими мозгами, — вклинился ИИ.

— Твоими, — заверил напарника Мираж, — но господам об этом знать не стоит.

— И много у вас таких идей?

— Не очень. Но как появятся, вы, господа, первые об этом узнаете. У вас сумки не найдется, а то в мои карманы такие пачки не влезут?

— Конечно, — лениво отмахнулся Диалл. — А теперь вернемся к вашей идее с военной компанией. То, что вы нам рассказали, довольно интересно. Но ведь наемники работают на того, кто платит.

— У меня есть принципы, — пожал плечами Головин. — Я буду работать на того, кто платит, но он должен действовать в интересах империи, или не против нее. Единственные заказы, которые я не буду брать, это карательные, я соберу под своей рукой профессионалов, которые будут воевать с профессионалами, никаких разгонов забастовок, подавления бунтов и прочего. Это вы хотели услышать?

— Да, господин Павл, — подтвердил Кренс Дорк. — Несмотря на то, что вы устроили накануне, я заинтересован в дальнейшем сотрудничестве.

— Вы, или род?

— Род, — поддержал брата Диалл.

— Я услышал, господа.

Братья синхронно поднялись, показывая, что аудиенция закончена.

— Господин Павл, — произнес старший, — вы оказали сегодня роду Дорк большую услугу, и даже ничего не потребовали взамен. Мне нравятся такие люди. Мы с Кренсом дозволяем вам обращаться к нам, когда сочтете нужным. Только не злоупотребляйте.

Головин поднялся и по очереди пожал руки братьям, у обоих рукопожатие оказалось крепким и властным.

— Вы забыли про ручку, господа, мне еще вам схему набросать нужно.

— Вы разве не останетесь? — удивился Кренс. — Для вас в гостевом крыле уже приготовили комнату.

— Благодарю, но нет, господа, мне нужно хорошенько отдохнуть, а перед этим заскочить в пару мест.

— Не задерживаем, — немного устало кивнул Диалл. — Ручку и бумагу вам доставят сюда, а затем проводят до телепорта.

Когда дверь за братьями закрылась, Павел опустился в кресло и откинулся на спинку, за последнюю четверть суток он жутко устал.

Слуга подошел почти бесшумно и выложил на стол бумагу, ручку и сумку. Головин взялся за схему, с помощью ИИ справился за пятнадцать минут. Передав пару исписанных листов слуге, убрал деньги в сумку.

— Мое оружие и остальные вещи, — потребовал Мираж.

— Пара минут, и их доставят, — заверил слуга, убирая бумаги в папку из черной кожи с гербом рода Дорк.

Уже через десять минут Головин сошел с телепорта в сотне метров от своей гостиницы. Ночной портье сонно кивнула ему, когда он, проходя мимо стойки регистрации, пожелал ей доброй ночи. Сейчас быстро в ванну, пот смыть и спать до полудня. Ему еще нужно встретиться с мастером, которого порекомендовал ему Горм, вольный артефактор. Но сначала отдых. Денег на первое время хватит, пятьдесят тысяч — это приличная сумма. Но нужно иметь твердый источник дохода. А пятьдесят тысяч отправятся в имперский банк под проценты.

Когда Павел перешагнул порог комнаты, то только благодаря артефактному цилиндру увидел человека, спокойно сидящего в кресле возле окна. Но ни привычного холодка по спине, который неизменно появляется перед дракой, ни звучания «Пути в Вальхаллу»… Похоже, чуйка не видит прямой угрозы в госте.

— Кто вы? — зажигая свет и кидая сумку на кровать, поинтересовался Головин, спокойно ставя трость в подставку и устроив перчатки и цилиндр на столике для мелочей в прихожей.

— Я тот, кто тебе сильно должен, — произнес мужчина, поднимаясь с кресла.

Он был на голову выше Головина, суровый, с парой шрамов на лице, мощными руками, на левой не хватало мизинца. Густая борода и усы, котелок, который так любили люди попроще, кожаная рыжая жилетка, бриджи и высокие сапоги. Оружия не видно.

— Я сегодня прилично вымотался, — сжимая в руке пять риалийских церсов с заточенным краем, устало произнес Мираж, — и не настроен играть в загадки. Хотя, если вы настаиваете… Я думаю, вы контрабандист, отец Дии, которую я освободил, выполняя задачу.

— Все верно, я Кра, по прозвищу Церс. И я тебе должен.

— Оставь. Как я сказал, мне это ничего не стоило, туда я пришел не за твоей дочкой.

— И все же. Если тебе что-то понадобится, приходи в портовый квартал, найди грязный кабак под названием «У Вия»…

Головин не выдержал и улыбнулся, то, что для местных было обычным именем, для землянина имело определенный смысл.

— Скажи, что ты Мираж, и спроси кабатчика, где найти Церса, — продолжил ночной гость. — И если я в городе, то встреча состоится в самое ближайшее время.

Павел протянул руку и пожал крепкую ладонь контрабандиста.

— Я запомню. Кстати, как твоей дочери удалось так быстро выбраться из этого района? Сомневаюсь, что у нее был артефакт телепортации или деньги, заплатить за поездку.

— Ну, скажем так, она истинная контрабандистка. Дия немного приуменьшила твои трофеи, прихватив с одного из трупов пару необходимых для выживания артефактов. Надеюсь, ты не в обиде.

— Не в обиде, — отмахнулся Головин.

Кра кивнул и, пройдя мимо, покинул гостиничный номер.

— Быстро он тебя нашел, — прокомментировал визит незваного гостя ИИ.

— А чему ты удивляешься? Я думаю, у него есть свои контакты в управлении правопорядка, и кто-то из них быстро сунул нос в протоколы моего допроса. А там есть все необходимые данные, кроме, разве что, размера ноги.

Головин запер за ушедшим контрабандистом дверь, затем, быстро раздевшись, пошлепал голышом в ванную, нужно привести себя в порядок и в кровать.

На этот раз ИИ проявил такт и не стал его будить резкими мыслями в голове. Так что, проснулся Павел почти к обеду. Уже собираясь одеваться, он вспомнил, что из штанины выдран приличный клок, а он так задолбался, что забыл попросить портье привести его вещи в порядок. В принципе, не сильно заметно, длинный плащ скроет, но если честно, в нем уже жарко, в Артефу пришло лето, и, похоже, придется от него отказаться или сменить на что-то более легкое.

Головин посмотрел на небольшую сумку, полную денег, стоящую возле кровати.

— Да, пора обновить гардероб и купить ту артефактную, в которую может влезть много чего полезного. А остальное в имперский банк, эти деньги понадобятся, но не сейчас.

Спустя час, сытый, довольный и успевший подслушать пару городских новостей, он вышел на бульвар. Его ждал торговый квартал, в котором можно было купить все, что угодно. А город бурлил слухами о том, что из одного дома в загородном районе вытащили много трупов. И по одной из версии их было пятнадцать и в подвале разделывали артефакторов, пытаясь выяснить, откуда у них силы. По другой — трупов было уже двадцать, и это была какая-то опасная секта, совершающая жертвоприношения. Но во всех версиях управление правопорядка явилось, как всегда, поздно, только трупы убрать, а все сделал одиночка-мститель. Второй новостью было объявление войны рода Дорк младшей ветви рода Тиор, и плоды этой войны город уже успел ощутить на себе, кто-то запалил одному из представительств младших Тиоров и полностью разрушил загородный особняк Кинора М Тиора.

— Вот ты набросил говна в вентилятор, — подслушав его мысли, заявил ИИ.

— Кстати, — обратился он к напарнику, — как вообще схема с войной между родами работает в империи? Они так всю страну разнесут.

— Нет, тут все четко. Объявлена война конкретному роду. Естественно, старшая ветвь встанет за младшую. Но пока это в пределах двух родов, никто не вмешивается, император только наблюдает. И если ему хоть на мгновение покажется, что рода Дорк и Тиор перешли грань дозволенного, начали страдать посторонние, он обоих прижмет к ногтю.

— Управление правопорядка тоже не вмешивается?

— Естественно, нет, оно служит для защиты власти и соблюдением закона обывателями, ну и разборками с преступным элементом. Им в эту драку лезть по рылу не положено. Так что, если на какой-то тихой улочке патрульная железяка заметит, как два боевика разных родов вышибают друг из друга дух с помощью артефактов, она дождется, пока победитель удалится, и либо вызовет лекаря управления, либо труповозку. Но не вмешается.

— И как она их отличает?

— Специальный артефакт, который даст знать, с кем железка имеет дело.

— Ну, в принципе, просто, — хмыкнул Головин и пошел покупать себе новые штаны.

Глава двадцатая

Головин дотошно изучил себя со всех сторон и остался доволен. Новый темно-серый костюм пришелся ко двору. Он был из среднего ценового сегмента, очень прилично сшитый. Понятно, что великие рода шили себе на заказ и никогда не пользовались лавками готового платья, но Головину не было нужды тратить пять тысяч на пошив, его вполне устроил вариант за двести марок. Вот артефактная сумка с пространственным карманом, в которую сейчас убрано все имущество Головина, включая починенный и почищенный костюм и плащ, в котором жарко, встала очень дорого. Та, за три тысячи, приглянувшаяся Павлу пару дней назад, была, можно сказать, бюджетным вариантом. Так что, четыре с половиной тысячи ушли в карман продавца, но зато теперь у него на какое-то время исчезла проблема.

— Господин желает еще что-нибудь? — поинтересовался продавец.

— Да, мне нужен легкий летний плащ, можно темный, он будет хорошо сочетаться с цилиндром и перчатками.

Продавец на минуту задумался, потом улыбнулся и исчез за стойками с одеждой, после чего вынес вешалку, не такой длинный, как был, чуть ниже колен, черный, с полами на спине, которые расходились почти до поясницы.

— Это плащ из триола, новый материалл, поступивший на рынок всего пару лет назад. Дорогая вещь, очень крепкая, простым людям подобное не по карману, богатые заказывают себе у личных портных. Вот, был один, но никак не могу продать, и размер вроде бы ваш. Отличная вещь, в жару в нем будет не жарко, почти не промокает под дождем, в ткань вплетены нити, из которых плетет коконы островной паук, только недавно их научились использовать. Производство, не сказать, что штучное, но до массового далеко.

Головин с интересом посмотрел на не слишком толстый черный матовый плащ, довольно плотный и легкий, поскольку продавец легко удерживал вешалку одной рукой.

— Позволите примерить?

— Конечно, — протянул вешалку хозяин лавки.

Головин быстро облачился. Да, вещь солидная, можно сказать, статусная, для работы совершенно не годится, это для выхода в свет, пока он в центре империи. Застегнул пуговицы, два отворота оставляли грудь полуоткрытой, но при желании это можно было быстро исправить.

— Сколько? — поинтересовался Мираж, глядя на счастливого продавца, поскольку тот был очень рад, что плащ сел на клиента так, как будто был сшит под него, а значит, есть шанс спихнуть залежавшийся товар.

— Полторы тысячи, — пошел ва-банк лавочник.

— Он тебя дурит, — тут же проснулся ИИ. — Он старается держать лицо, но я читаю его, как открытую книгу, цена задрана безбожно. Думаю, он рассчитывает получить за этот плащ хотя бы половину, обычный обойдется тебе не дороже трехсот, и будет лишь чуть хуже. Так ли тебе нужна эта статусная шмотка за бешеные деньги? Да, он хорош, но нужен ли? Скоро ты столицу покинешь, и неясно, вернешься ли сюда, а там, куда ты собрался, эта дорогая вещь будет полезна, если ты сумеешь достигнуть определенного веса в местном обществе.

Головин задумался, потом посмотрел на себя в зеркало, сделал довольно кислое лицо.

— Дорого, пять сотен. Вещь хороша, но он даже не артефактный. Я сегодня мерил плащ от семьи Киран с защитой, с моей скидкой он выходил на тысячу двести.

Продавец сразу как-то подсдулся.

— Тысяча, — назвал он новую цену, сбросив сразу пятисотку.

— Уже лучше. Я дам шесть сотен. Боюсь, никто у вас его не заберет, так и будет висеть. Солидные люди сюда, если и заходят, то крайне редко, а обычным вашим клиентам он не нужен. Сколько вы его продаете? Год? Полтора?

— Почти два, — вздохнул продавец. — Семьсот!

— Шестьсот пятьдесят, и по рукам. Мне он не сильно нужен, смогу купить за триста вполне обычный.

Хозяин лавки с полминуты молчал, потом кивнул.

— По рукам. Вы правы, даже за эту цену я его никому не скину, слишком многое должно сойтись.

Головин достал из бумажника купюры и передал продавцу.

— В расчете?

— В расчете, — подтвердил тот, но было видно, что наличность в руках снизила градус его расстройства от упущенной выгоды. Неплохая выручка за полчаса, учитывая, что за время, что Головин находился в лавке, в нее заглянул только один покупатель, женщина взяла комплект платков за полторы марки.

Взгляд Головина упал на свои ботинки, темно-рыжие, они теперь совершенно не гармонировали с костюмом, да и не носили здесь, в империи, такие. Так что, следующая по курсу лавка — обувная. Раскланявшись с продавцом, Головин покинул магазин и направился дальше, исследовать днище своего кошелька. Стильные ботинки для города обошлись ему еще в сто пятьдесят марок. Они были качественными, удобными, но исключительно для города.

Через час он вернулся в гостиницу, новый прикид вместе со старым плащом отправился в шкаф, а из артефактной сумки на свет появился его прежний костюм, там, куда он собирался, лучше быть, как можно незаметней, с франтом никто разговаривать не станет. Сунув в сумку тубус с чертежами трех видов велосипедов, на которых он, с помощью ИИ, убил добрую половину дня, прихватив свой дежурный набор — трость, клинья, и складной нож, Константин вышел из номера. И тут же в коридоре столкнулся с четырьмя железяками из управления правопорядка, и неприметным мужиком в костюме, который шел за ними следом. Четверка железяк тащила два приличных размеров ящика.

— Господин Павл? — поинтересовался мужчина, притронувшись к тулье своего котелка.

— Верно. А вы доставили трофеи?

— Да, и не только, — он сунул руку в карман и вытащил свернутую в трубочку грамоту, украшенную целыми тремя сургучными печатями на красивых лентах. — Ваш капитанский патент, подписанный генералом Диором Дорком, и заверенный в канцелярии империи. Поздравляю вас с получение чина полного капитана.

Головин, услышав имя генерала, улыбнулся, да уж, забавно для него оно звучало.

— Благодарю, очень вовремя. Занесете ящики в номер? — распахнув дверь и посторонившись, поинтересовался Мираж. — Сейчас некогда, потом посмотрю.

— Конечно, — отозвался «котелок». — В одном из них ведомость по передаваемому вам имуществу, снизу сумма трофейного налога, который вам по закону нужно оплатить.

— Благодарю, но я все помню.

— У вас есть какие-либо претензии к управлению правопорядка? — спросил «котелок», когда железные дровосеки покинули номер.

— Еще не знаю, но, скорее всего, нет, я же по описи не принимал трофеи, что исчезло, то исчезло. Но если там будет не хватать того, что я точно видел у людей, с которыми сражался, тогда претензии непременно возникнут.

— Понимаю, — с плохо скрываемой улыбкой произнес следак, видимо, он точно знал, что что-то прилипло к рукам управления.

Отдав портье с удивительным именем Зая обычную сумку с деньгами, которую она убрала в сейф, Головин распрощался с «котелком» на ступенях отеля. Пять минут, и он перенесся в городок, который указал седоусый артефактор, к которому Головин завернул еще накануне, когда подбирал битые артефакты для своего плана.

Городок с незатейливым названием Промышленный был довольно большим, в двух прыжках от столицы на северо-восток. Здесь располагались как производства, принадлежащие родам, так и несколько частных заводов местных олигархов, а еще было просто огромное количество мелких мастерских.

Головин направился к железяке, которая торчала на ступенях отдела управления правопорядка. И тот, как ни странно, совершенно безэмоциональным голосом сообщил, куда Миражу нужно идти, причем не послал, а действительно указал направление к нужным ему адресам.

Первым стал мастер Кер, но глянув на бледного вида мужика со злым лицом, который с порога поинтересовался: «Чо надо?», Головин хмыкнул, развернулся и вышел. Общаться с таким человеком долго — крайне сложно, такие люди прекрасно умеют выводить из себя, и Головин в итоге просто набьет тому рожу. Хотя, может, у него день не задался, но второй шанс он получит, только если Павел не найдет другого человека.

Следующие два адреса тоже не дали результата. В одном лавка была закрыта, и, судя по засохшему цветку в витрине, уже довольно приличное время, второй оказался артефактором, но услышав о механике, замахал руками, не желая связываться с непрофильной работой.

Последняя мастерская оказалась на самой окраине. Рядом с ней дымило два довольно крупных завода, а с баржи на реке разгружали какое-то оборудование или материал.

— Чего изволите? — вполне вежливо поинтересовался парень, по виду лишь на пару лет младше новой оболочки Головина.

Мастерская, не сказать, что бедная, но в сравнении с тем, что он сегодня видел, слишком простовато.

— Мне, мастер Койт, вас порекомендовал господин Горм, — начал Павел.

Лицо парня сделалось угрюмым.

— И с чего мой дядюшка, — с заметным сарказмом продолжил парень, — вспомнил о бесталанном племяннике, у которого не обнаружилось родового дара?

— Наверное, именно поэтому и вспомнил, — спокойно ответил Головин. — У меня есть идея, и я хочу получить на эту идею патент, а для этого, как вы знаете, нужны рабочие образцы. За работу вы получите хорошие деньги.

— Прекрасно, — оживился парень, и угрюмость куда-то сразу исчезла. Ему было интересно что-то новое, а если за это и платят… — Что, никакой артефакторики, только механика?

— Верно, я хочу, чтобы вы мне изготовили четыре работоспособных макета, чертежи у меня имеются, я делал их сам.

— Еще интересней. А почему сами не изготовите?

— Потому что тут нужны талантливые руки, мои не настолько хороши. А еще нужно время, инструмент и материал, у меня есть только чертежи. Я продам лицензию на эти изобретения и буду получать процент.

— Предусмотрительно. Я так понимаю, и договор на работу у вас с собой? — Койт уже с интересом наблюдал за человеком, который вошел в его лавку. — А что, если вместо денег, я потребую процент от продаж изделий? Крайне небольшой, допустим, всего один?

— Я скажу, очень прозорливо, но есть шанс остаться с носом, если я не смогу пристроить патенты.

— Я готов рискнуть, с вас только финансирование работ. Мне, если честно, все равно нечем заняться, работы в лавке крайне мало.

— Что ж, давайте попробуем. И Головин извлек из сумки вторую версию договора, подготовленную заранее. Первый вариант был с пропуском, куда надо вставить конкретную сумму, второй с пропущенным числом процентов. — Но вы ведь понимаете, что дело будет очень неспешным?

— Понимаю, — отозвался Койт, изучая бумагу.

— Тогда подписывай, я проставлю процент, и начнем работу, времени на раскачку у нас нет.

Ударили по рукам, и завертелось. Парень оказался смышленым, быстро понял суть идеи, особенно его привел в восторг самокат, его реакция на него была примерно такой же, как у братьев Дорк на маяк.

— Невероятно, как же просто. Да все мальчишки в империи будут просить такой.

Из мастерской Койта Головин вышел почти в полночь, парень срубил фишку мгновенно. Пару часов он просидел за переговорником, созваниваясь с поставщиками, заказывая различные материалы, шестерни, подшипники, резину для колес, которую тут научились делать. Роль Головина сводилась к тому, чтобы доставать из бумажника очередную пару сотенных. Уже то, что доставлено, тянуло на тысячу, но даже в Промышленном не могло найтись все сразу. Завтра все это продолжится. Как ни жалко было терять время, сидя в мастерской, но Павел не собирался пускать процесс на самотек, только он один представлял, как все это должно работать.

— Может, самокат на артефакте сделаем? — предложил Койт, когда прекратил вздыхать о простоте идеи. — Нам ведь нужен кристалл питания и двигатель. И пусть платят.

Головин задумался, пятая модель в его планы не входила, но запатентовать лишний образец, обрезав родам возможность провести модернизацию и выдать за совершенно новое изделие, было заманчиво.

— Сначала основная задача, посмотрим, что выйдет, у нас четыре модели, — на языке Эксиолы «кручу ногами», как Головин обозвал велосипеды, звучали как трэкгонс, — два взрослых, один мужской, один женский, и один детский с дополнительным колесиком. Плюс самокат, и если у нас все выйдет, мы займемся артефактной версией. К трэкгонсам моторчики без нас приделают, и думаю, очень быстро. Но это будет уже совсем иное. Прелесть велосипеда как раз в том, чтобы самостоятельно крутить педали. Так что, кое-что мы застолбим. И самое главное, не отдать все это даром.

— Думаю, пойдет, — бросил на прощание мастер Койт. — Жизнь спокойная, люди любят такие новинки.

Головин на это только хмыкнул, знал бы ты, парень, что будет с вами через тридцать шесть лет. Кивнув на прощание, он вышел из мастерской и направился в сторону телепорта, следовало как можно быстрее добраться до дома, а завтра, прежде чем двигать сюда, заглянуть в банк. Да и гора трофеев неразобранных стояла посреди номера, так что, наверное, хорошо, что он оставил пареньку на расходы последние пять сотен марок.

— Б… — не сдержался Головин, вернувшись и принявшись за изучение списка.

Сумма налога оказалась не маленькой — почти тысяча марок. Позиций насчитали тридцать шесть штук. Кстати, не все следаки прикарманили, артефакты, которые он видел у противника, были на месте, даже пара жезлов, несмотря на то, что гражданским их было иметь не положено, но он-то теперь капитан, причем полный, поэтому их оставили. Наличные деньги тоже имелись и немало, видимо, ему передали то, что человек заказчика должен был передать похитителям, как плату за работу. Сколько из этого исчезло, теперь не узнать, но вместе с бумажниками набралось почти восемнадцать тысяч. Скорее всего, исчезла половина. Обидно, но что поделать? Он не знал суммы, а идти с предъявой, неподкрепленной фактом, бессмысленно, вообще могли все забрать, кроме кошельков, и хрен бы он узнал. Еще там имелись кое-какая ювелирка, немного, три или четыре золотых перстня. Но это все мелочь, здесь не было такой власти золота, эту нишу заняли бесценные кристаллы.

Взглянув на всю эту гору добра, включая три защитных жилета, Головин бросил взгляд на часы, висящие на стене.

— Да ну… — бросил он в пустоту, — все завтра.

— Или послезавтра, — поддел его ИИ.

— В конце недели непременно, — отозвался Павел и оттащил ящики в угол. Повесив в шкаф костюм, он пошел по привычному маршруту — ванная, кровать.

Следующая неделя была скучной, почти все время Павел пропадал в мастерской Койта. Парень оказался рукастый, понятливый, фишку рубил. Вообще он подрабатывал ремонтом всякой мелкой техники, причем артефактной, где не требовалось использование силы, но заказов у него было мало. Как он выживал? Непонятно, но за неделю, что Головин провел с ним, пришло всего пятеро клиентов с бросовыми проблемами, решение которых стоили им от пяти до пятнадцати марок.

Самокат был готов к пятому дню. Прочная рамная конструкция, два колеса, подшипник, примитивный ножной и ручной тормоз, причем этот тормоз Койт предложил оформить, как отдельный патент. Головин подумал и согласился. Вообще вся сложность была в колесах, учитывая летающий транспорт, их почти не использовали, поскольку по дорогам никто не ездил. Их пришлось делать заново, но парень рубил фишку мгновенно, и про спицы, как крепить, и про обода. Просто это заняло прилично времени.

Головин изучал довольно грубое изделие Койта. Ну что сказать? Это не детище китайских инженеров, которые завалили страну недорогими самокатами. Да, он тяжелый, почти семь килограммов, поскольку прочнейшего пластика тут еще не изобрели, вся конструкция деревянно-металлическая. Но выглядит ничего так, добротно, не развалится от первого же удара. Покрашен в черный цвет, обода колес белые, руль тоже белый, выглядит неплохо.

Головин встал на него, проверяя небольшие рессоры, те работали, как надо, приняли вес, прогиб оказался не слишком сильный.

— За дверью люди, четыре человека, — вдруг активировался ИИ, который слышал ушами Головина гораздо больше, чем он сам. — Идут сюда, прозвучали слова «деньги», и «много».

— Какие отношения у тебя с местными бандитами? — поинтересовался Головин у Койта, убирая самокат за стеллаж.

— Да какие? Забирают пятьдесят марок в месяц, больше с меня взять нечего.

— Ну, тогда готовься, сейчас на тебя серьезно наедут, поскольку уверены, что у тебя появились серьезные деньги.

— Может, откупиться?

Головин взял в руки трость.

— Зачем? Неужели их тут много?

— Три банды, — пояснил Койт. — Всего человек пятнадцать. Тех, кто пьяных обирает, не считаю.

— Хочешь, давай попробуем, но они оборзеют и придут снова, а может, и не уйдут, пока из нас все не вытряхнут. Если тебе их не жалко, я решу проблему, как привык, быстро и немного кроваво. Кто выживет, сдам управлению правопорядка.

— Мне же жизни не дадут, — вздохнул Койт.

— Их всего пятнадцать в этом городе. Когда я второй пятерке ноги переломаю, у остальных желание отпадет. Попробуй все же решить дело миром, дай привычную мзду, не уберутся, буду разговаривать я.

Наконец, местной гопоте надоело шушукаться за дверью, строя планы, и они дружной толпой в количестве четырех морд ввалились в мастерскую.

Головин отступил в темный угол, в руках он держал обычную керамическую кружку, даже телекинез не понадобится, до этих незадачливых рэкетиров было всего пять метров.

Самый крупный, со сплющенным носом, сломанными ушами и толстым шрамом, вышел вперед. Головин быстро вычленил, кто чем вооружен. Предводитель обладал потасканной артефактной перчаткой, явно давно используется, да и куплена наверняка уже сильно поношенной. У двоих были обычные кастеты, у четвертого дубинка, правда, с разрядником. Что у пятого, оставшегося за дверью, неизвестно.

— Койт, — радостно осклабился главарь, и по мастерской разнесся запах давно нечищеных зубов, смешанный с чесноком, или чем-то очень на него похожим. — Друг мой, мы услышали, что у тебя завелись деньги, и решили, что раз ты так поднялся, то потянешь более серьезную помощь нашей группе, защищающей тебя от всякой беспредельной швали.

Подручные одобрили шутку вожака и заржали.

— Шрам, ну откуда у меня деньги? Так, кое-что было на материалы, но я уже все потратил. Вот, остались семьдесят марок, — плохо пряча ненависть в голосе, ответил Койт.

— Подавись своими семьюдесятью марками, — моментально утратив веселье, процедил главарь. — Ты, я слышал, нашел богача, который с тобой дела крутит. Так вот, передай ему, если к утру не будет триста, а к вечеру еще столько же, мы твою хибару спалим.

Головин вышел из тени. Ситуация свернула в худшую сторону, дальше выжидать бессмысленно, либо откупаться, тратя деньги на этих уродов, которые поймут, что достались они легко и обнаглеют, либо бить. Второй вариант нравился ему больше, да и оркестр, играющий «Путь в Вальхаллу», уже наяривал на задворках сознания.

— Я не глухой, — заметил Мираж. — Легких денег тебе захотелось? Этого не будет. Но я дам тебе шанс. Если ты сейчас возьмешь своих подстилок, которых ты дрючишь по ночам по праву сильного, и уберешься отсюда, так и быть, я забуду о твоем существовании. Но если я еще раз увижу тебя рядом с Койтом и его мастерской, или он мне скажет, что вы нехорошо посмотрели в его сторону, я заберу дубинку вон у того хмыря с лицом дебила и затолкаю ее в твою здоровенную задницу. А поскольку она у тебя не такая раздолбаная, как у твоих шестерок, то тебе будет очень больно.

Главарь был поумнее своих подручных, которые потеряли нить монолога Головина еще на середине фразы. Он с ненавистью уставился на уверенного мужика, понимая, что теперь есть только один путь — убить ублюдка. Вариант уйти, он даже не рассматривал, стоит ему увести людей, он потеряет власть среди шакалов, а завтра утром уже весь город будет знать, как его походя опустил какой-то чужак. Но он был поумнее своих людей, и ему очень не нравилось спокойствие и уверенность чужака. Но отвечать что-то нужно, и отвечать жестко, чтобы все запомнили, что так к Шраму обращаться нельзя. Он дернул рукой, на которой была надета перчатка, начиная атаку. Но он был недостаточно быстр. Кружка, которую сжимал Головин, за мгновение до атаки вылетела из руки с нехилой скоростью, не ниже, чем возможности телекинеза, угодила главарю местной гопоты точно в лоб. Она разлетелась шрапнелью по всей мастерской, а самый крупный осколок, пробив тонкие хрящи, застрял в смятом носу. Голова оказалась крепкая, оглушенный, раненый главарь вырубился и рухнул под ноги своих громил. Те все еще растерянно пялились на тело, а Головин был уже среди них. По дороге он заметил глаза Койта, в них плескался ужас. Мираж положил их буквально за пару секунд. Убивать не стал, просто сплошные переломы. Пятый пытался сбежать, но не успел, подхваченный с верстака молоток улетел во тьму, после чего раздался болезненный вскрик. Головин в три прыжка догнал бедолагу, которому раздробило голень, приподняв за грудки, усмехнулся прямо в лицо.

— Я дам тебе уползти, даже не покалечу, как остальных. Но ты ответишь мне на один вопрос, вернее на два — кто смотрящий по Промышленному, и где его найти? Скажешь — уползешь в таком виде, не скажешь — поломаю, как и твоих дружков. Им я сейчас вызову машину из управления, и когда их вылечат, их повесят.

— Смотрящий Пак, и сейчас он должен быть у себя, прямо по улице, метров двести, трактир в подвале, называется «Молот».

— Молодец, а теперь ты исчезаешь с моих глаз, и если еще раз встречу, даже случайно, останешься калекой. Будешь у храма местного милостыню просить, кривой, косой, с клюкой. Про Койта забудь. А теперь уполз отсюда, червь.

Головин вернулся в лавку, где тихо постанывали местные гопники.

— Вызови управу, пусть приберутся.

— Ты ж меня убил, — чуть не плача, произнес Койт.

Головин стянул перчатку и посмотрел на руны, огневик. Швырнув на стол, усмехнулся.

— Ничего с тобой не будет. Сейчас этих заберут, а я пообщаюсь с неким Паком. Как думаешь, он умный человек?

Койт, наконец-то взяв себя в руки, достал переговорник и начал тыкать в символы.

— Он разумный, иначе бы не сидел на этом месте последние двадцать лет.

— Вот и замечательно. Два разумных человека, наделенных силой, всегда поймут друг друга. А теперь зови стражей, пусть поработают.

Два экипажа управления явились минут через двадцать. Головин, куривший трубку на улице, приветливо помахал им рукой. Пятого члена банды и след простыл, он ухромал в сторону «Молота» минут десять назад.

Две железяки, четыре следака выбрались из машин и направились к двери.

— Документы, — потребовал старший, остановившись в метре от Головина.

Мираж достал свои обычные корочки и протянул стражам правопорядка.

— Значит, господин Павл Мираж? Родился в Штормовом, документы получил в Нижнем Западном. Что здесь случилось? — не торопясь возвращать корочки и бросив взгляд на открытую дверь, где на ступенях валялось тело одного из бандитов, спросил следак.

— На меня и моего партнера по совместному делу напали какие-то отморозки, начали вымогать деньги, я их успокоил. Все живы, только поломаны. Я так понимаю, они вам хорошо известны, погоняло главаря Шрам.

Один из следаков сунулся внутрь.

— Капрал, — обратился он к старшему, — тут почти все, не хватает только Сучка.

— Да он сбежал, — пожал плечами Головин. — Был занят, догнать не смог.

— Вы арестованы за нападение на граждан Промышленного, — сурово произнес старший.

— Вы уверены, капрал, что поступаете правильно?

— Что? — завелся следак.

— А то, — спокойно ответил Головин. — Вы позволите, я достану из сумки ещё один документ?

— Доставай, только медленно, — предчувствуя недоброе, разрешил капрал.

На свет появился пергамент с императорской печатью. Судя по тому, как расширились в испуге глаза следака, он прекрасно знал, что видит.

— Я — полный капитан армии его императорского величества. Вы уверены, что все еще хотите арестовать меня?

Тот отрицательно покачал головой, видя в этом выход из сложившейся ситуации.

— Давайте так, капрал, вы делаете свою работу, опросите Койта, арестуйте налетчиков, но пока придержите дело, я встречусь с Паком, и их судьба будет зависеть от этого разговора. Я догадываюсь, что в таком маленьком промышленном городке вы тесно связаны с местным криминалом. Вы, в принципе, это уже продемонстрировали. Я не буду поднимать шум, здесь не появятся люди из центрального столичного управления, занимающиеся собственной безопасностью, вы и дальше будете работать на своем месте. Итак, ваше решение?

— Он сейчас прикидывает, а сможет ли он убить тут всех, и сделать вид, что это не он, — подал голос ИИ.

— Я знаю, — мысленно улыбнулся Головин. — Но он придет к правильному выбору, лучше повесить четверку бандитов, чем устраивать шум.

— Задержать подозреваемых, — нервно рыкнул капрал, ухватившись за соломинку. Видимо, ссориться с местным смотрящим ему не хотелось, — но пока не оформлять. — После чего вернул Павлу его документы. — Я жду до утра. Если вы не договоритесь, все будет сделано в соответствии с законом, на этих у нас не одна папка материалов, просто не попадались.

Головин забрал документы и сунул их в карман.

— Правильно, капрал, мир не белый и не черный, он серый.

Глава двадцать первая

— Что же теперь будет? — прошептал с ужасом Койт, когда железяки, не обращая внимания на стоны, загрузили поломанных гопарей в машину и, сняв показания, унеслись обратно к центру города. — Мне ж теперь конец. Ты уйдешь, а из меня сделают пример.

— Ну, что ж ты такой пугливый? — улыбнулся Головин, вычищая погасшую трубку. — Сейчас я пообщаюсь с местным смотрящим и закрою твой вопрос навсегда, а нет, завтра коронуют другого смотрящего.

— Это ничего не изменит, просто все бандиты в империи будут тебя искать, они такого не прощают.

— Прощают, — усмехнулся Головин, вспомнив недавний опыт, — можешь мне поверить. Но это не потребуется, мы договоримся. Пойду, прогуляюсь.

Койт, естественно, ему не поверил и долго смотрел вслед, не нужно было лезть к нему в голову или уметь читать лица, мастер уже сильно пожалел, что связался с Головиным.

Павел же, спокойно покачивая тростью, двинулся по указанной улице к трактиру «Молот».

Пять минут неспешного шага, и он был на месте. Недолго думая, крутя в левой руке монету, Головин спустился по ступеням в подвал и толкнул тяжелую дверь. Звуковая волна неприятно ударила по ушам, в кабаке было не слишком чисто, здесь гуляли морд сорок уголовного вида. Кстати, Сучок обнаружился за одним из столов, кто-то наложил ему шину и поставил пива. Тот как раз обернулся, заметил в дверях Головина, и в его глазах появился ужас. В принципе, было от чего, обещания он не забыл, и у него не было уверенности, что присутствующий здесь криминал городка Промышленный сможет справиться с человеком, который пришел сюда.

— Тридцать шесть человек, не считая мужика за стойкой, — подсчитал ИИ.

— Почти не ошибся, думал сорок, — ответил Головин и направился к стойке, голоса за спиной затихали, головы поворачивались к незнакомцу, который приперся к ним и ведет себя так, словно он тут не просто свой, а еще и хозяин.

Сучок вскочил и хотел удрать, но сломанная лодыжка подвела, и он со стоном рухнул обратно на лавку.

— Сиди, не дергайся, сейчас не считается, я же сам сюда пришел, — бросил ему Головин, и лицо парня слегка расслабилось.

— Это что ж, он положил Шрама и ребят за пару секунд? — послышался шепоток за спиной.

— Я, — не оборачиваясь, ответил Павел, потом остановился напротив замершего трактирщика. — Милейший, мне нужна встреча с господином Паком.

Массивный мужик в не слишком чистом фартуке вздрогнул, потом бросил взгляд зал.

— Не знаю такого, — наконец, выдавил он из себя.

— Это правильно, — весело заявил Головин. — Но только сдается мне, что ты врешь. В его интересах поговорить со мной.

— Чего тебе надо, чужак? — раздался из темного угла хриплый холодный голос.

Павел его давно заметил, но специально не обращал внимания, чтобы дать возможность местному пахану реагировать по обстановке.

— Если ты Пак Молот, то мне нужно несколько минут твоего времени. Даю слово, первым не нападу.

— Присаживайся, — махнул рукой Пак, и над его головой загорелся тусклый светильник.

Головин прошел к столику и, отодвинув ногой довольно удобный стул, уселся напротив собеседника, намеренно повернувшись спиной к залу, давая понять, что он не боится.

— Ты смелый, — уважительно заметил Пак, это был крупный мужчина, прилично растолстевший, но сила по-прежнему была с ним.

— А может, глупый?

— Нет, глупость и смелость я могу различить, — усмехнулся Молот. — Как тебя зовут?

— Я Павл Мираж.

— Вот как, — протянул Пак, и тут же стало понятно, что это имя и прозвище Головина он слышит не в первый раз. — Зачем ты напал на моих людей?

— Они зарвались, — спокойно ответил Павел. — Пришлось наказать их за жадность.

— Жадность — это плохо, это вредит делу, приковывает внимание. Я уже знаю, что их забрала стража, и что их, скорее всего, повесят, даже лечить не будут. Ты нанес мне ущерб.

— Не стоит думать обо мне плохо, — развел руками Головин, — я еще даже не начал наносить тебе ущерб. И чтобы это не произошло, мы должны прийти к соглашению.

— Соглашение — это хорошо, но ты угрожаешь мне в моем же заведении, среди моих людей. Ты не с того начал.

— С того, — покачал головой Мираж. — Ты ведь уже слышал мое имя. Не знаю, при каких обстоятельствах, но сомневаюсь, что упоминалось оно с теплотой и любовью. В столице я известен не благодаря этим качествам. Я очень недобрый человек, Пак.

— Я знаю, ты оказал услугу великому роду, и в результате шайка Мороза перестала существовать. Говорят, целый час из дома трупы выносили.

— Врут, — отмахнулся Головин, — железяки из стражи за двадцать минут справились. Но трупов там было и вправду много. Итак, соглашение?

— Что ты хочешь? — после долгой паузы, в которой Молот разглядывал наглого гостя и прикидывал, по силам ли его убить, спросил смотрящий за Промышленным.

— Я не борец за справедливость, этим пусть юнцы балуются. Меня интересует только моя выгода. И сейчас она связана с Койтом. Условия простые — я не наношу вам урона, не трогаю твоих людей, кроме того, капрал отпускает Шрама и его подельников, мы расстаемся если, не добрыми друзьями, то в хорошем настроении. Взамен я прошу забыть о мастере Койте, в твою копилку он приносил такой мизер, что, наверное, твой ужин стоит больше. Ты не видишь его, твои люди обходят его и мастерскую стороной, я в хорошем настроении, ты не несешь потери, как в людях, так и финансовые. Это очень простое и выгодное соглашение.

Несколько секунд Пак смотрел в глаза Головину, ему предлагали отступить без потерь в финансах и людях. Это был признак уважения от противника, а это дорогого стоило.

— С тобой можно иметь дело, Павл Мираж. Я согласен. Койт — не та фигура, за которую стоит драться.

Головин был не согласен со смотрящим, тот просто не знал, что скоро парень станет довольно богатым человеком. Но слово уже произнесено, и конфликт исчерпан. А потом мастер просто смоется из Промышленного и обоснуется в столице, если продажи пойдут, ему вполне хватит денег и на лавку, и на дом, и на все, что захочет.

— По рукам, Молот, мне нравится, как ты решаешь проблемы, кровь была бы совсем лишней. Не нужно мне внимание ночной гильдии.

— Ты так в себе уверен? — приподняв бровь, поинтересовался бандит. — Тут почти сорок человек.

— Пак, твои громилы опасны только числом. Я же имею и ресурсы и возможности выйти отсюда, обзаведясь парой синяков и испорченным костюмом, кровь крайне плохо отчищается с одежды.

— Знаешь, а я тебе верю. Давай закончим, Шрам и остальные должны быть освобождены.

Головин кивнул и достал переговорник, набирая личный код капрала.

— Мы договорились. Сейчас их заберут.

— Понял, — отозвался следак, и в его голосе проскользнуло явное облегчение, ссориться с местным криминалом он явно не хотел, да и, скорее всего, получал от Пака вторую зарплату, закрывая глаза на некоторые делишки, пока тот не переходил черту, смотрящего и его людей терпели.

Пак сделал кому-то знак, и возле стола оказался невысокий, без особых примет мужичок.

— Чек, берешь ребят и грузовик и едешь в управу, забираешь там Шрама и остальных. Тащи их к лекарю. Лечиться будут за свой счет. А за самодеятельность, которая привела к крупным проблемам, штраф по двести марок с каждого. Кроме Сучка. Ты все понял?

— Да, господин Молот.

И подручный главаря исчез в толпе местного криминалитета, которые, поняв, что паханы договорились, облегченно выдохнули, чуйка у ребят была развита хорошо, и они понимали, чужак опасен.

— Выпьешь? — предложил Пак.

— Выпью, — легко согласился Головин.

Пак сделал знак, и трактирщик приволок откуда-то пыльную бутылку вина.

— Пятнадцатилетняя лоза, красное сухое с юга союза, редкое в наших местах.

— Лестно, — кивнул Головин, забирая протянутый бокал, наполненный наполовину. — За договор, — провозгласил он тост.

— За соглашение, — поддержал Пак.

— Отравить не смогут, аптечка начеку, — на всякий случай проинформировал ИИ.

Бутылку они уговорили примерно за час. К этому моменту в зале осталось совсем немного народу, вернувшийся подручный только кивнул, сообщив главарю, что дело сделано.

— Отличная лоза, — похвалил вино Головин. — А теперь, уважаемый Пак, мне пора. И так из-за инцидента потерял довольно много времени, а для деловых людей время — очень ценный ресурс.

— Рад был знакомству, — поднявшись и поджав протянутую руку, заявил Молот. — Но надеюсь, больше не встречаться, вы очень опасный человек, Павл.

— Вы даже не представляете, насколько, — улыбнулся одними губами Головин и, подхватив трость, покинул трактир.

— Ты снова выкрутился из крупных неприятностей, — заметил ИИ, когда Головин вышел из душного трактирного зала на свежий ночной воздух.

— Да, прошел по краешку. Если бы не здравомыслие Пака, все могло бы закончиться крайне плохо, сорок рыл, крови на камнях было бы столько, что она бы омывала ботики до щиколоток. Боюсь, капрал, увидев это побоище, поседел и умер от разрыва сердца, добавив еще один труп. А нам это не нужно.

До мастерской Павел добрался минут за десять неспешным шагом с трубкой в зубах. Света внутри не было, дверь оказалась заперта.

— Сова, открывай, медведь пришел, — мысленно схохмил Головин и постучал набалдашником трости по стеклу витрины.

Свет зажегся почти сразу, и на пороге возник Койт с трофейной перчаткой на правой руке.

— Жив? — не веря своим глазам, произнес он.

— Конечно, жив, — пожал плечами Головин и вошел внутрь. — Вопрос закрыт, Шрам и его поломанные подручные вернулись к Паку, претензий к тебе он не имеет, больше тебе ничего не угрожает, теперь твою мастерскую они будут обходить стороной. Но мой тебе совет, когда наше дело начнет приносить прибыль, перебирайся в столицу.

— Вот так просто? — не поверил Койт.

— Не просто, но Пак понял, что дальнейший конфликт выйдет для него боком, и даже, если он меня сможет убить, это будет стоить ему огромных потерь, да и жизни, скорее всего. Я дал ему возможность выйти из сложившейся ситуации с честью. Ты же сам говорил, что он разумен, и он это продемонстрировал. Мы даже бутылку сухого распили в честь соглашения. Но здесь все же деньгами, когда они появятся, светить не советую.

— Невероятно, — выдохнул Койт, лицо его, наконец, расслабилось, и он успокоился, и был готов работать дальше. — Ладно, сегодня будем на глессере кататься?

— Почему нет? Хватай, и пошли на улицу, тестировать. Кстати, для ночного времени надо бы фонарик установить. Дорога тут, конечно, так себе, но лучшего места искать не будем, немножко покружим перед мастерской, чтобы прикинуть, все ли, как надо, вышло. И по домам. Я тоже устал.

Ну что сказать? Пусть изделие вышло тяжелым и кондовым, немного грубоватым, но это было изделие, которое можно показывать заинтересованным людям и продавать.

— Теперь у нас задачка посложнее, — заметил Головин, затащив глессер, так с языка Эксиолы можно было привести слово «самокат», в мастерскую. — С великом мы намаемся.

— Да, — согласился Койт, — там есть несколько вещей, которые придется изготовить с нуля, например, цепь, но не вижу ничего сложного. Ладно, партнер, до завтра. Хотя, какое завтра? До рассвета всего пять часов осталось.

— Верно, но раньше полудня не жди, я тебе для работы не нужен, так что, появлюсь, как появлюсь.

Когда Павел перешагнул порог своего гостиничного номера, то цилиндр, активировавший ночное зрение, тут же подсветил серую фигуру в кресле у окна. Но незваный гость сидел совершенно спокойно, не делая резких движений, и опасности пока не представлял.

— Не гостиница, а проходной двор, — заметил Головин, включая свет и бросая взгляд на пепельную блондинку, проникшую в номер. — Дия, у вас с отцом дурные привычки. Если хотите увидеться, то можно подождать в ресторане или в холле гостиницы, необязательно вламываться прямо сюда.

— Так проще. А насчет привычек… Он контрабандист, я дочь контрабандиста, так что, проникать туда, куда не положено, у меня в крови.

— С чем пожаловала? — снимая перчатки и цилиндр, поинтересовался Павел.

— Сегодня наблюдала, как повесили Мороза, испытала удовлетворение. Ты сделал для города большое дело, перебив его отморозков и отправив этого ублюдка на виселицу.

Головин пожал плечами.

— Я не специально, я пришел за мальчишкой Дорков. То, что банда перестала существовать, как и люди заказчика, лишь побочный эффект.

— Кто ты, Павл Мираж? Ты появился из неоткуда. Отец задействовал все связи, пытаясь разгадать твою тайну, и все, что удалось, это проследить твой путь от маленького городка до столицы. А вот в Штормовом о тебе никогда не слышали. Родители твои, да, там живут, а вот мальчишек у них в семье нет, только три девочки.

— Не стоило этого делать, — голос Головина потяжелел. — Я спас твою шкуру, твой папаша сказал, что мне должен, и тут вы начинаете копаться в моем прошлом, которое вас совершенно не касается. Это не очень похоже на дружественный шаг или благодарность.

Дия, которая сейчас уже ничем не напоминала избитую и изможденную пленницу, которую он выпустил из подвала, виновато развела руками.

— Извини, но у папы есть четкое правило, он всегда должен точно знать, с кем имеет дело. Да и я тоже, мне крайне интересно, кто тот человек, в постель которого я сегодня лягу.

— Сильна девка, вот так просто, без стеснений, и ничего так, симпатичная, — присвистнул ИИ.

— Ага, только очень напориста, — прокомментировал Павел. — То, что они в мое прошлое полезли, мне не нравится, и то, что раскопали, тем более. Хотя, могу поспорить, этим сейчас занимаются все, кто имел честь со мной познакомиться, бандиты, великие рода, стража… Городок Штормовой и обитающая там семья Ианы и Грона всех резко заинтересовали.

— Хорошо, что им ничего не раскопать, — заметил ИИ, — просто нечего копать.

— С другой стороны плохо, фальшивые документы — это преступление, — мысленно прокомментировал ситуацию Мираж. Ладно, не отвлекай, у меня тут девушка ко мне в койку лезет. А кто тебе сказал, что я тебя пущу в свою постель? — удивился Головин, обращаясь уже к девушке.

— Что, неужели не нравлюсь? — в притворном удивлении произнесла Дия и, встав из кресла, сделала пару оборотов на триста шестьдесят градусов, демонстрируя фигуру.

— Да нет, ничего так, — ответил Головин. — Только, если ты решила из благодарности за спасение прыгнуть ко мне в койку, то точно не пущу, достаточно обычного спасибо.

Хотя он приврал, организм отреагировал на довольно симпатичную, хотя, можно сказать, даже красивую решительную девушку соответственно. Те, кто создали его оболочку, постарались на славу, почти человек, а если брать возможности, то даже больше, чем человек. Он с интересом разглядывал гостью. Высокие сапоги до колена, чулки, короткая юбка спереди и пышная длинная сзади, корсет, приподнимающий грудь, на голове довольно элегантная шляпка. Да и лицо приятное, скуластое, глаза зеленые, не такие яркие, как у него, но уступают лишь чуть-чуть. Волосы теперь были чистые, густые, серебристые, блестящие, завитые крупными локонами. Тогда, в подвале, он не проявил к ней интереса, не до того было, но сейчас смог рассмотреть в подробностях, и, надо сказать, она действительно ему нравилась.

— Вижу, что нравлюсь, — прокомментировала Дия.

— Трудно отрицать, но ты так и не ответила на мой вопрос насчет причин твоего появления.

— А если скажу, что влюбилась, ты поверишь?

— Не поверю, — покачал он головой.

— Ну, и правильно. Но ты, с того момента, как я увидела тебя в дверях камеры, стал как-то много занимать места в моей голове. Не знаю, почему, есть в тебе что-то привлекательное.

— И ты решила выяснить, что, поэтому с разбегу в койку, авось отпустит?

— Вроде того, — согласилась Дия.

— Отец знает?

— Я девочка взрослая, Кра не обязательно знать, где и с кем я ночи коротаю. Ну, так что, прогонишь?

— Да оставайся, — слегка пожав плечами, ответил Головин. — Если тебе так хочется. Я тоже соскучился по женскому вниманию. Но давай сразу договоримся, никаких обязательств, что было, то было.

Он стянул пиджак и снял защитный жилет, который носил теперь вместо обычного. Выполнен он был из какой-то прочной ткани, очень неполого скроен, хотя, чтобы его можно было носить с типичной местной тройкой, оставили открытой грудь, но все же скроили так, чтобы один борт можно было отвернуть и прикрыться полностью.

Дия направилась к нему и, заглянув в глаза, начала расстегивать пуговицы на рубашке. Головин тоже в долгу не остался, шнуровка на ее корсете была спереди, и распустилась на удивление легко. Две не слишком большие, но очень красивые аккуратные груди мгновенно получили свободу. Головин нашел пуговицы, удерживающие юбку, и та легко упала к его ногам. Подхватил Дию под бедра и с легкостью поднял вверх. Она тут же обхватила его ногами, их лица оказались на одном уровне, и она, прикрыв глаза, потянулась к нему губами. Поцелуй был долгим и страстным…

Когда Головин открыл глаза, солнце уже высоко поднялось над столицей. Смятая постель, запах Дии еще не выветрился, вот только самой ее в комнате не оказалось.

— Она ушла двадцать минут назад, — прокомментировал ИИ. — Жаркая ночка выдалась.

— Это точно, темпераментная девушка. Знаешь, вот сейчас я рад, что создатели оставили оболочке так много человеческого, я бы по этому скучал. Кстати, забываю спросить, что у нас с батареей?

— Семьдесят девять и шесть десятых процента, последнее время резких просадок не было, — тут же ответил ИИ.

— Неплохо, но если честно, нужно уже подумывать о том, как нам продлить ее жизнь, а то будем потом метаться, в поисках способа не сдохнуть, когда останется пять процентов.

— Хорошая мысль, — поддержал его ИИ, — но пока я не вижу пути, для подключения кристалла потребуется сложная операция.

Головин выбрался из-под легкого одеяла, посмотрел на разбросанную по полу одежду, заметил на столе лист, на котором было всего несколько слов — «вернусь ночью».

— Ну что ж, пусть возвращается, — прокомментировал он и пошел в ванную, требовалось смыть пот, и вообще привести себя в порядок.

Промышленный встретил его дождем, причем довольно сильным, так что, уже на второй минуте он пожалел, что оставил свой новый дорогой плащ висеть в шкафу. До мастерской он добрался промокшим до нитки, разве что созданные инопланетянами трусы, которые так поразили Дию, остались сухими.

— Как дела, партнер? Люди нехорошие не появлялись? — войдя в мастерскую, поинтересовался Головин.

Койт оторвался от изготовления какой-то детали и приветливо кивнул.

— Рад видеть, Павл. Появлялись, как же без них? Штырь заходил, подручный Пака. Принес извинения за действия Шрама. Заверил, что теперь меня больше никто не побеспокоит, и у смотрящего нет ко мне никаких претензий.

— Вот и хорошо, — довольно заявил Головин. — Я же тебе говорил, что у меня талант к переговорам. Ну, как наши успехи? Вижу, ты за цепь взялся.

— Да, пришли сегодня звенья, их используют в некоторых станках, они чуть больше, чем в твоих габаритах, так что, вот разбираю, подтачиваю и снова собираю. В принципе, тебе нет нужды здесь торчать, я сегодня с ними весь день провожусь.

— И куда я пойду в таком виде? Я промок насквозь, пока добрался. Мог бы, между прочим, связаться со мной, предупредить, что на улице льет.

— Льет на улице? — озадачился Койт. — Я и в окно не выглядывал, как свет с утра зажег, так и не гасил. Мне даже нечего тебе дать переодеться. Могу только полотенце предложить, ну да ты сам знаешь, где взять. Да не стой, а то весь пол залил.

Головин опустил вниз взгляд, прямо под ним на каменном полу расползалось приличное серое пятно.

— Да уж, надо что-то делать с костюмом, у тебя есть какая-нибудь сушилка?

— Не-а, — протянул Койт, — разве что плитку артефактную использовать, клиент все никак не заберет.

— А знаешь, ты прав, пожалуй вернусь я в столицу, — решил Головин, — мне есть чем там заняться, в гостинице одежду в порядок приведут, в библиотеку схожу. Так что, партнер, до завтра. И сделай доброе дело, выгляни утром в окно, и если там будет дождь, не сочти за труд, набери меня по переговорнику.

— До завтра, — не отвлекаясь и начиная подтачивать очередной элемент цепи, отозвался Койт.

Головин вышел под дождь и поплелся в сторону телепорта. В гостиницу он входил с самым мрачным настроением, в столицу тоже пришла непогода, и сотню метров от телепорта Павел прошел исключительно под ливнем.

Головин направился к стойке регистрации, откуда за ним с сочувствием наблюдала Зая.

— Здравствуйте, — поприветствовал он девушку. — Пришлите кого-нибудь через десять минут, забрать костюм, и привести его в порядок.

— Конечно, господин Павл, — ответила портье. При этом она с тоской посмотрела на лужу на мраморном полу, которую еще предстояло убрать.

Сдав костюм прибежавшей девчонке в униформе горничной, он, набив трубку, отправился в ванную. Горячая вода вернула ему хорошее настроение, да и дело есть, поскольку последние дни он проторчал в мастерской, то два ящика трофеев были по-прежнему не разобраны, этим он и решил заняться.

Ознакомившись со списком, Головин сразу отложил в сторону сверкалку, уж больно эффективной оказался артефакт, который использовал против него охранник, верховодящий грабителями. Следом к нему отправился девайс, управляющий телепортацией, который Головин обозвал для себя навигатором. Он был гораздо лучше того, который он превратил в прибор слежения, и карта гораздо точнее, и коды столичных порталов уже забиты, да и про самые крупные города тоже не забыли. Браслет его, конечно, хорош, но соперничать с навигатором не мог. Это как сравнивать топовый смартфон и пейджер. Все переговорники Головин отправил в кучу на продажу. Один у него есть, больше пока не нужно, для отряда придется закупать специальные армейские артефакты связи, гражданские модели отлично глушились противником. Два оставшихся артефактных жилета он тоже решил сохранить, стоили они дорого, так зачем избавляться, если потом, скорее всего, покупать придется? Правда опять же это разработка для гражданских, для скрытого ношения с костюмом, на поле боя использовались другие. Перчатки, жезлы, пара очков с ночным видением он даже не трогал, все в будущее дело. Порадовал шарик, очень похожий на тот, что использовал бандит на записи, которую крутил ему Тирай. И перчатка управления к нему была.

Головин уставился на кучку артефактов, название которых ему ни о чем не говорили, например, браслет, покрытый рунными цепочками, и имеющий сразу два кристалла управления и элемент питания.

— ИИ, не знаешь, что это за нечеткий силуэт?

— Очень дорогой артефакт, только недавно появился на рынке. Я видел такой на трупе любителя швыряться огнем, который работал на Крысюка. Правда, не знаю, почему он на тебе не сработал.

— И что он делает? Хотя уверен, это нечто, связанное с маскировкой.

— Верно. При активации ты замираешь, и с тебя соскальзывает взгляд, как нечто незначительного. В движении не работает.

— Вот и ответ, тот, с жезлом, слишком активничал, пытаясь меня достать, вот и сбивало.

— Возможно, согласился ИИ. Оставишь себе?

— Конечно, сегодня на Дие проверю, если она явится. Ладно, давай заканчивать, остался последний непонятный. Кстати, вот этот тоже оставить. — Головин кинул в кучку трофеев нечто, напоминающее гранату.

— Правильно, — поддержал ИИ. — Опять же в продаже нет, выпускают только для силовиков управления правопорядка и тайной стражи, агентом которой ты прикидывался. Ну и для великих родов, конечно. Тебе оставили, поскольку ты теперь имеешь патент полного капитана империи. Подходит для штурмов помещений, лупит по нервам, вызывая судороги, и жилет не поможет. Что там еще осталось?

— Нечто, под названием «захват». Тоже браслет.

— Тоже штука полезная. Ты и сам способен на подобное, но твой имплантат пока слаб. Это, как в подвале ты крысу притянул к себе. На дистанции до четырех метров можно зацепить противника и рывком сбить с ног, ну или просто притянуть его, как арканом.

— Согласен, может пригодиться, но вообще нужно, конечно, имплантат развивать. Я в последнее время это сильно забросил.

— Конечно, нужно. Он прокаченный намного эффективней, чем эти местные поделки.

Головин, запихнув в нижний ящик то, что оставлял себе, в верхний то, что уходило на продажу, подвел итог:

— Тут тысячи на две, не больше.

Стук в дверь оторвал его от финансовых подсчетов.

— Господин Павл, — раздался с другой стороны женский голос, — ваш костюм сухой и выглаженный.

— Открыто, повесьте в шкаф, — крикнул он, уйдя в ванную, поскольку возился с трофеями, просто намотав полотенце на бедра.

Когда он вернулся, горничной уже не было, а в шкафу висело два его костюма. Он выглянул на улицу, что ж, тучи, конечно, над городом висели, но вроде пока дождь больше не планировался. А значит, можно избавиться от лишнего. Решено, пора сбывать трофеи.

Глава двадцать вторая

— Мы готовы, — радостно заявил Койт, глядя на выстроенные в ряд велосипеды и два самоката, один из которых теперь обладал способностью передвигаться самостоятельно на небольшом движке со скоростью в тридцать километров в час. Вот с ним пришлось повозиться, усовершенствуя органы управления, размещая их на руле.

Головин кивнул.

— Да, мы готовы. Немного грубовато получилось, мы все же с тобой самоучки. Но нам главное — получить патент на саму систему, а о внешнем виде пусть думают те, кто займется производством. Благодаря связям с Дорками мне удалось организовать небольшую презентацию сегодня вечером в выставочном зале академии. Будут они сами и представитель от Шельдов, еще несколько крупных промышленников, не относящихся к родам. Ну и, конечно, люди из патентного бюро. Так что, грузим наш товар, и быстро в столицу, только на дорогу у этого грузовичка уйдет два часа.

Койт тяжело вздохнул и пошел переодеваться в приличный костюм, который Головину пришлось купить для парня, поскольку у того были только промасленные спецовки.

Павел же легко перетаскал технику в кузов небольшого тентованого пикапчика, нанятого специально для доставки. Закрепив изделия в кузове, он срисовал Шрама, тот шел куда-то по своим делам. Заметив Павла, он вздрогнул и ускорился. Головин на это только усмехнулся. С той разборки местные бандиты, следуя приказу, держались от мастерской Койта подальше, а если оказывались в пределах видимости, переходили на другую сторону улицы.

Парень появился через пять минут, выглядел он хорошо, новая одежда пришлась ему в пору, он стал солиднее. Вот только видно, что носить он ее не умеет. Ну да ладно, это придет со временем.

— Может, ты сам, без меня? — спросил он у Павла потерянным голосом.

— Мы это уже обсуждали, — покачал головой Мираж. — Ты — технический специалист, я и на половину вопросов этих важных господ не отвечу, а ты все это до последнего болтика в руках держал. Тебе и рассказывать о товаре. А теперь забирайся в кабину, я встречу тебя уже на месте. Пока проверю готовность павильона.

Парень еще раз обреченно вздохнул, он словно на казнь ехал.

— Да не съедят они тебя. Дорки уже заинтересовались. Тем более я устроил так, чтобы на презентации был Итанн, он — надежда рода и гениальный артефактор, а еще он мальчишка, которому очень интересно посмотреть на новинку. Все, встретимся на месте. Если что, вызывай по переговорнику.

Койт кивнул и захлопнул дверь, пикап поднялся в воздух метра на полтора и довольно бодро полетел в сторону выезда из города.

Головин же, не спеша, отправился к городскому телепорту. Новости от Дорков, полученные накануне, порадовали, война родов закончена, род Тиор признал поражение и запросил мира. Роду Дорк отходят кое-какие родовые земли противников, одно очень интересное производство, а бонусом — поддержка инициатив в императорском совете, что, пожалуй, было самым важным для братьев. Крысюк погиб, Тиоры отреклись от него, изгнав из рода. Он пытался сбежать, но попал в засаду отряда наемников. С ним погибли трое его подручных, которые не оставили своего опального господина. Так закончилась история Кинора М Тиора, который из-за своей надменности перешел дорогу не тому человеку. Павел улыбнулся, когда с ним связался Диалл и сообщил эти новости.

— Се ля ви, — буркнул Мираж себе под нос и навсегда выкинул из головы Крысюка.

Уже через двадцать минут Головин вошел в вестибюль научной библиотеки.

— Господин Павл, — заулыбавшись, ринулся к нему навстречу степенный распорядитель выставочного зала, — вы привезли образцы?

— Прибудут через пару часов. У нас достаточно времени, выставка будет небольшой, людей с улицы сюда никто не пустит, только приглашенные, так что, у нас нет никакой спешки.

— Верно, — согласился господин Грол. — Если честно, не терпится увидеть ваши устройства.

Головин улыбнулся.

— Да, пожалуй, подобного вы еще не видели. Это не обычный ноирдан (левитирующий мобиль), это просто механические игрушки, которая, я думаю, понравится и детям, и взрослым.

— Все равно, — с энтузиазмом заявил распорядитель, — если в артефакторике постоянно случаются открытия, то у нас давно уже не выставлялось ничего из чистой механики. Так что, возможно, вы сегодня получите даже больше, чем хотите. Артефакты всегда дороги, но механические изделия не требуют дорогих кристаллов, разработки рунных цепочек, их могут собирать обычные работяги, а это рабочие места.

— Практичный подход. Надеюсь, приглашенные великие рода и промышленники заразятся вашим энтузиазмом.

Грол сверкнул глазами и, поклонившись, оставил его одного перед небольшим и не слишком нарядным выставочным стендом.

Койт прибыл с задержкой, но поскольку ни в какой подготовке велосипеды и самокаты не нуждались, а до начала оставалось еще полтора часа, то и проблемы в этом не было. Разместив образцы на трехъярусной сцене, Головин задернул занавес и, прихватив все больше и больше нервничающего парня, отправился к местному бару, который открыли специально для него.

— Приветствую изобретателей, — опускаясь за стол, поздоровался седоусый артефактор. — Мне уже не терпится увидеть, чем вы собираетесь нас удивлять.

— Горм, — привстав и пожав протянутую руку, поприветствовал его Головин, — рад вас видеть, и спасибо, что свели меня с вашим замечательным племянником, у него золотые руки.

— Рад слышать, — улыбнулся артефактор. — Ну что, племяш, как считаешь, будет прок для нашей семьи с этой затеи?

— Для меня точно будет, — неожиданно, дернув щекой, немного зло произнес Койт. — Дядя, не буду притворяться, что не помню, как вы меня называли никчемным бездарем. Не турнули из семьи, и на том спасибо. Но я ничего не забыл.

— Ну прости, племяш, — вполне искренне повинился Горм. — Три года назад ты хлопнул дверью и ушел, чтобы открыть свою мастерскую, которая не только доход в семью не приносила, ты и себя-то мог с трудом прокормить. Да, я бросил тебе эти слова вслед. И сейчас мне за них стыдно. Но ты отверг возможность помогать мне и твоему покойному отцу в наших трудах, ты повел себя тогда не как взрослый.

Головин вздохнул, он был в курсе отношений дяди и племянника, и считал, что они были оба неправы.

— Господа, давайте не будем ворошить старое. Койт, твоя мастерская и вправду чахлая, еле выживающая точка, в которой ты зарабатываешь гроши. Но ты продержался на плаву достаточно, чтобы помочь мне воплотить задуманное. И если сегодня нам улыбнется удача, то твое имя войдет в историю империи, как создателя нового вида транспорта.

Парень задумчиво посмотрел на Головина.

— Павл, знаешь, ты прав, во всем прав. Дядя, прости меня, я был зол. У меня не было ни дара отца, ни его таланта, я знал, что всю жизнь проживу в вашей тени. Но если все получится, да, у меня будет собственное имя, и знаешь, что я понял?

— Что же, племяш? — Горм тоже успокоился и с интересом наблюдал за повзрослевшим родственником.

— Что можно и без силы двигать науку. Павл открыл мне глаза, как можно без кристаллов создать нечто удивительное. Я думаю, у нас все получится. — Он встал и протянул дяде руку. — Я больше не злюсь на тебя за те слова, в тот момент ты был прав.

Горм поднялся навстречу, но протянутую руку проигнорировал, а просто сделал шаг вперед и обнял племянника. При этом он бросил благодарный взгляд на Головина. Похоже, эта ссора терзала долгие годы их обоих.

Гости начали подтягиваться минут за двадцать до начала. Первыми явились Дорки, причем довольно внушительной делегацией, с женами и детьми. Оказалось, что Итанн далеко не единственный подросток. Диалл представил Головину двух очаровательных белокурых близняшек лет шестнадцати, которые с интересом посматривали на общающегося с их отцом Павла. Еще в составе «делегации» присутствовали сразу несколько технических специалистов, которые изнывали от нетерпения. Гражданский транспорт и кое-какой для императорской армии был их вотчиной, понятно, что они не ждали прорыва именно в этой области, но им было явно интересно, что скрывалось за занавесом.

Головин в дверях встречал приглашенных — чиновников из патентной палаты. Прибыли поверенные рода Шельд, надо сказать, тоже довольно представительной делегацией из шести человек. Последними явились несколько видных вольных артефакторов и двое промышленников, занимавшихся разной бытовой мелочевкой.

Головин глянул на часы, кое-кого не хватало. Но вот в дверях появилась Дия. Сейчас она совершенно не напоминала дочь контрабандиста, одета она была как светская дама в платье, шляпку, в руках зонтик.

— Думал, не придешь, — целуя ей руку, шепнул Головин.

— Я не могла пропустить твой триумф, — улыбнулась девушка. — Я не опоздала?

— Почти, — улыбнулся в ответ Павел. — Но теперь все в сборе, и можно начать.

Он приводил Дию за отдельный столик и направился к стенду, где его уже ждал нервничающий Койт.

— Дамы и господа, — вышел вперед Головин, — я рад вас всех тут видеть. — Он посмотрел на сидящих за столиками гостей. — Буквально через минуту мы представим совершенно новый транспорт. Он создан как для города, так и для сельской местности. Только один из образцов имеет отношение к артефаторике, и то косвенно. Остальные — чисто механические изделия, как для взрослых, так и для детей. А теперь позвольте представить человека, который своими руками по моим чертежам собрал их. Мастер Койт!

Парень, смущаясь, вышел вперед под не слишком бурные аплодисменты и поклонился.

— Дамы и господа, позвольте мне поблагодарить вас за внимание, уделенное нашей работе. Думаю, вас, как, впрочем, впоследствии и простых людей, очень заинтересуют эти устройства. Первое мы с партнером назвали трекгонс, что означает — крути колеса, второй глессер — самокат. Добро пожаловать в мир механики.

Занавес упал, и все с интересом уставились на не слишком, конечно, технологичные изобретения.

— Итак, — вышел вперед Головин, — по технической части все вопросы к мастеру Койту. А я лишь скромно покажу, как на этом нужно ездить.

Павел спустил на пол первый велосипед и, с улыбкой перекинув ногу через раму, налег на педали. Что ж, сказать, что народу понравилось, это ничего не сказать. Кроме того, Павел всегда любил велики и считался не самым плохим трюкачом. Конечно, он не решился исполнять на них различные вращения рамой, прыжки или мэнуал, нет, но без рук и на заднем колесе он проехал уверенно под аплодисменты публики. Дальше настал черед самокатов. Тут фееричного не показать, разве что скорость глессера на котором стоял артефактный движок. Несколько техников, прибывших с делегацией великих, взяли в оборот смущенного Койта. Итанн пытался научится кататься. После третьего падения он, наконец, поехал, и к концу второго круга был в полном восторге.

— Поздравляю, Павл, — пожал ему руку Кренс Дорк, — вы сделали действительно интересные вещи. И самое главное, я уверен, что их можно будет продать. Что вы хотите за свои разработки?

— Одиннадцать процентов с каждого изделия, десять мне, один Койту.

Кренс задумчиво покрутил что-то в уме, видимо, прикидывая расходы.

— Что ж, это приемлемая цена. Но я предложил бы вам разделить заказы между интересующими сторонами.

— Так я и собираюсь сделать. Тут два великих рода и несколько богатых промышленников, каждый заберет себе что-то одно, и спокойно будет делать это на своих заводах. Никто не останется в обиде, в продажу пойдёт сразу большой ассортимент. Могу поспорить, что ваши механики постараются улучшить товар. И я буду этому очень рад. Все же мы сделали то, что сделали, фактически из подручных материалов в маленькой мастерской, и это исключительно заслуга Койта.

— Думаю, предложить ему место инженера на одном из производств, — появляясь рядом с Головиным, произнес Диалл Дорк. — Он будет там на своем месте.

Павел улыбнулся, что ж, теперь за судьбу парня можно не беспокоиться. Что сказать? Все удалось. Господа сами договорились, кто и что будет изготовлять. Финансисты прикидывали объемы и затраты на начало производства, именитые подсчитывали в уме прибыль. А Головин получил пять грамот от патентного имперского бюро. Что ж, дело было сделано, конечно, не сразу, но деньги потекут в его карман. Сначала в продажу пойдут самокаты, их гораздо проще делать, потом уже велосипеды. Но судя по блестящим глазам финансистов, дело выглядело, как открытая золотая россыпь.

— Поздравляю, — раздался за спиной голос Дии. — Твое изобретение невероятно. Думаю, в скором времени оно станет очень популярным, ведь ноирданы — вещь очень дорогая, а твои глессер и трекгонс будут очень доступны. Вот увидишь, теперь каждый мальчишка будет хотеть себе такой в подарок. Уверена, ты скоро станешь очень богатым человеком.

— Посмотрим, — улыбнулся Головин. — Но думаю, перспективы хорошие.

Через два часа гости разъехались, в зале остались только Головин, Койт и Дия, причем мастер бросал в сторону девушки заинтересованные взгляды, но дочь контрабандиста парня игнорировала.

— Зря ты сказал, чтобы я в платье пришла, — заметила она, — хотелось бы прокатится на трекгонсе.

— Не подумал, — виновато развел руками Павел. — Уверен, ты бы смотрелась на нем великолепно.

Велики и самокаты уже увезли люди из патентного бюро, дальше их работа. Представители родов явятся вечером, чтобы устроить торги по контрактам. Надо сказать, ажиотаж вышел хороший. Головин убрал выданные патенты в сумку. Подошел к Койту, который стоял в дверях.

— Ну что, все? — спросил парень.

— Да, партнер, все, — подтвердил Головин. — Я слышал, тебе поступило сразу несколько предложений, не торопись, подумай.

— Скорее всего, приму предложение Дорков, буду курировать производство трекгонсов. Они создают целое конструкторское бюро по разработке новых моделей, даже хотят нечто подобное сделать для низких полетов.

— Пусть, — улыбнулся Головин. — Ладно, Койт, бывай, — он протянул руку, которую мастер крепко пожал.

— Спасибо тебе, Павл, ты сделал для меня так много, что я даже описать не могу. Если что, всегда обращайся. Надо будет встретиться, обмыть, когда начнется производство.

— Я в столице не задержусь, — покачал головой Мираж, — мне тут больше делать нечего, я все, что задумал, выполнил, и даже больше. Дия, ты идешь?

Девушка, поднялась со стула и догнала Головина, нейтрально улыбнулась Койту, и под ручку они покинули выставочный зал, кивнув распорядителю, который ждал, чтобы запереть двери. Надо сказать, мужик был очень доволен презентацией, и уже планировал прикупить себе пару велосипедов, чтобы ездить с женой по набережной или за город.

— Доброй ночи, господин Павл, — попрощался он.

— Доброй, господин Грол, — отозвался Мираж.

Артефа была полна людей. Горели фонари, из заведений на набережной слышалась местная и очень непривычная музыка. В десяти метрах о каменные берега билась волнами Трея.

— Не уезжай, — неожиданно тихо шепнула Дия. — Что тебе эта идея с наемной армией? Ты вот за руку с членами великих родов здороваешься, скоро станешь богатым человеком. Ну зачем тебе в Тиардское королевство?

— Я так устроен, — немного подумав, ответил Головин. — Я быстро заскучаю. Глессеры и трэкгонсы я изобрел только для того, чтобы обеспечить себя финансами. Меня мало интересуют деньги, как таковые, они — средство для достижения цели. Есть на что покушать, выпить и заплатить за артефакт или угол, где я буду спать, мне больше и не надо.

— Тогда возьми меня с собой, — попросила девушка, голос ее был грустным.

Головин задумался. В принципе, идея была не такой уж и плохой, женщины-наемницы встречались чуть реже, чем мужчины. Дия была боевой девушкой, любила подраться, не профессионалка, но без страха выходила на мужика крупнее себя, и лихо чистила ему рыло от души, отлично работала с артефактами. Кстати, Морозу ее захват дорого вышел, она двоих его подручных сожгла.

— А что скажет Кра? Ты ж вроде наследница его контрабандного дела, — привел Головин вполне разумный аргумент.

— У брата Кра сын, он гораздо более приспособлен на роль лидера организации. Отец, конечно, расстроится, но удерживать меня не будет. Да и не сможет, понимает, тогда придется в кандалы заковать и в подвале держать, иначе все равно сбегу. Так что, скорее он обнимет, посетует на то, что я непутевая, и даст парочку жизненных советов в дорогу.

— Собирайся, но с условием, отец должен тебя отпустить, мне семейные разборки даром не нужны.

Грусть мгновенно покинула лицо девушки, она бросилась к нему на шею и под завистливые взгляды прохожих крепко поцеловала.

— Ты уверен, что правильно поступил? — поинтересовался ИИ.

— Не уверен, но прикипел я к ней, не собирался, но прикипел. Кстати, только сейчас понял, у меня прекратила болеть голова при общении с тобой.

— Знаю, ты уже неделю не жалуешься и не морщишься, ментальная защита окончательно адаптировалась.

— Ты куда пропал? — влезла в их разговор Дия. — Словно отстранился.

— Прости, задумался. Ладно, давай о деле, я планировал начать двигаться послезавтра. Тебе хватит время на то, чтобы собраться и уладить твои дела с отцом?

— Хватит, — хитро улыбнулась девушка. — Все уже улажено, вещи собраны, только забрать. Так что, завтра перееду к тебе, а утром вместе доберемся до междугороднего телепорта и прыгаем на юг.

— О женщины, коварство вам имя! — провозгласил ИИ. — Как она тебя? Уверен, она бы все равно за тобой увязалась, даже если бы ты ей нет сказал. Единственный способ отвязаться, это не прыгать в Тиардское королевство, а затеряться где-нибудь в пограничье.

— Верно, напарник, мыслишь, скорее всего, план был именно таким.

В гостиницу они вошли под ручку, Головин даже перехватил завистливый взгляд девушки — ночного портье за стойкой.

— Пошли, поедим, — неожиданно потянув Павла в сторону ресторана, где еще звучала музыка, предложила Дия, — а то у тебя на презентации только пирожное и легкое вино было, я голодная.

— Ну, как я могу отказать красивой и голодной девушке? — улыбнулся Головин, меняя курс. — Пошли, конечно, силы тебе еще понадобятся, ночь будет бурной, а то, если ты обессилишь, зачем мне такая слабачка нужна?

— Ну, молись, за это оскорбление пощады тебе сегодня не будет.

— Слова, слова… — взяв меню и выискивая в нем так полюбившееся ему острое мясо, прокомментировал Головин. И был совершенно справедлив, его оболочка была гораздо более подготовлена к длинным сексуальным марафонам, и девушка, несмотря на свои неплохие физические данные, сдавалась раньше, чем он успевал запыхаться.

— А сегодня будет наоборот, — с вызовом заявила Дия. — Так, я не поняла, нас кормить-то будут? Я хочу шеков, и не меньше двух десятков.

Головин улыбнулся. Шеки, так тут звались довольно приличного размера креветки, во всяком случае, нечто близкое к ним. Ловили их как раз в океане, на побережье которого они собирались отправится.

— Я бы на твоем месте выбрал бы что-то более традиционное, мы едем туда, где их будет столько, что воротить начнет.

— Пожалуй, ты прав, — согласилась Дия. — Тогда я хочу острый рукский рулет. И вина, белого сухого.

Головин, одобрительно кивнул.

— Хороший выбор, — он поднял руку, и тут же к нему устремилась подавальщица.

— Слушаю, господин Павл, — почтительно поклонилась она, продемонстрировав впечатляющее декольте.

— Мне мясо рога, острое, двойную порцию, средней прожарки. А вот соус к нему мягкий, двести граммов гонка (так назывался местный аналог коньяка), девушка будет рукский рулет и белое сухое вино.

— Могу предложить Имперское южное, десятилетнее.

Дия подумала и кивнула.

— Пойдет. И если можно, побыстрее, этот негодяй меня весь вечер морил голодом.

Девушка заверила Дию, что через двадцать минут все будет готово, и унеслась в сторону кухни.

Ужинали весело, выпили и за успех дела с новым транспортом, и за будущий отряд. А потом переместились в номер, где началась уже привычная сексуальная вакханалия.

— Опять ты выиграл, — наконец, сдалась Дия, в изнеможении откинувшись на смятые влажные от пота простыни. — Ты неутомим.

Павел промолчал, все же сегодня она задала ему жару, и выдержал он этот марафон не с такой легкостью, как обычно. Посмотрев на девушку, он улыбнулся, та уже спала, натянув на себя тонкое летнее одеяло. Достав из кармана пиджака трубку, он набил ее свежим местным табаком и голышом вышел на балкон, расположенный над опустевшей в связи с поздним временем улицей. Усевшись в плетеное кресло, он закурил. Что ж, послезавтра в дорогу. Не факт, что сложится, но он обязательно попытается…

Тиард — столица королевства — встретила их запахом соленого моря и яркого знойного солнца. Дия сошла с телепорта и, кинув свою сумку на мостовую, глубоко вздохнула.

— Ну и жара, и это время уже к вечеру.

— Нормально, — отмахнулся Головин, — мне нравится. Но вот одежку лучше поискать новую. Я в костюме тут спарюсь.

Кто-то ушлый запустил руку в карман, рассчитывая поживиться, но Павел лишний раз убедился, насколько его реакция превосходит реакцию аборигенов. Чужая рука еще только начала проникать внутрь, а его пальцы уже сомкнулись на тонком запястье. Резко обернувшись, он уставился на девчонку лет десяти, одетую в какие-то обноски, тонкие шаровары, ноги босые и грязные, некогда белая блуза пыльная и в разводах, глаза серые, волосы каштановые, но основательно выгорели на солнце. Девочка вздрогнула, в глазах появились слезы, но не закричала, просто стояла и умоляюще смотрела на него. Вырываться даже не пыталась, поняла, бесполезно, цапнул карманницу Мираж с привычной ему силой, еще чуть сжать, и руку сломает, тем более такую тонкую.

— Отпусти ее, — попросила Дия, после чего вытащила из небольшой сумочки, висящей на боку, пять марок и протянула девчонке. — Исчезни.

Головин разжал пальцы, и замухрышка, ловко выхватив протянутые деньги, растворилась среди людей.

— Поощряешь детскую преступность? — оглядываясь и выискивая приличную гостиницу, поинтересовался Головин.

— Просто сама пару раз так налетала. Хорошо, стража знала, чья я дочь, а то мы бы с тобой не встретились. Ну, куда дальше?

— Понятия не имею, — весело отозвался Павел, — но обязательно что-нибудь придумаем.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась Дия и, подхватив с пыльной мостовой свою сумку, указала куда-то за спину Головину, — вот тут, похоже, неплохая гостиница.

Мираж обернулся, окинул взглядом четырехэтажное здание, сложенное из желтого кирпича, с резными балконами и высокими окнами, довольно приличное на вид.

— Годится на первое время. Но, скорее всего, местечко дорогое, так что, мы тут не задержимся.

— Если ты решил создать свою ЧВК, то тебе в Тиарде делать нечего, наемники не живут в столице, они воюют на окраинах, на ничейных землях.

— Верно мыслит, — поддержал Дию ИИ, который смирился с ее компанией. — Ну что, партнер, начнем?

— Начнем, — согласился Головин.

Конец первой книги.

Владимир Апрель — Май 2023 г.

Content

Кирилл Шарапов
Почти человек

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая