Кирилл Шарапов

Тень грядущего

Глава 1

Павел шел на три шага впереди двойной цепи. В правой руке у него была сжата рукоять артефактного клинка с витой гардой, прикрывающей кисть, стоит нажать большим пальцем на руну, как активируется призрачное лезвие. На левой руке потрепанная затасканная перчатка, точно такая же, какую он тестировал три с половиной года назад на выставке достижений в библиотеке Артефы. Хотя нет, не точно такая же. По заказу род Лиор изготовил для него специальную перчатку, можно сказать, универсальную. Помимо молний, которые летели на десяток метров, хлыста и силовой волны в усовершенствованной версии была еще и рунная цепочка, отвечающая за телекинез, но Головин ни разу не активировал эту руну, ему хватало его имплантата, который за годы превратился в грозное оружие, куда эффективней того, что могли делать местные.

— Сорок метров, — начал отсчет ИИ.

— Щиты, — заорал Головин, и усиленный артефактом голос разнесся по будущему полю боя.

Цепь, идущая за ним, активировала персональную защиту. Каждый боец его отряда был обвешан артефактами, как новогодняя елка. Помимо обязательных, то, чем по договору снабжал их Мираж, каждый мог покупать и использовать все, что ему заблагорассудится.

Идея с ЧВК не выгорела. Несмотря на поддержку Дорков и еще нескольких родов, император углядел в подобной структуре угрозу и специальным эдиктом ограничил численность наемных отрядов в две с половиной сотни человек. Хотя, вроде как лазейка имелась… Что мешает объединиться двум капитанам или трем или четырем? И вот уже тысяча бойцов под рукой. Да вот только Император об этом позаботился. Второй его эдикт гласил: «Запрещено не в бою соединять два и более отрядов». Конечно, можно было раскидать отряды одного объединения в разных местах, но это сильно затрудняло организационную работу, учения, логистику, да и вскроется быстро, а это значит потеря патента и крупный штраф. И пришлось Павлу распрощаться с мечтой о частной, профессиональной армии, отряд он все же набрал максимальный по численности, но это не то, что он хотел.

— Тридцать метров, — проинформировал ИИ.

— Цепь!!! — заорал Мираж. — Стоять на месте! Первая шеренга на колено, жезлы к бою!

Бойцы за его спиной замерли. Первый ряд опустился на колено, вскидывая артефакты, второй изготовился бить поверх голов товарищей. То, что для человека, привыкшего к артиллерии, ракетам, дронам, было атавизмом, для местных норма — цепь на цепь, как во времена наполеоновских войн, дистанция действия самого дальнобойного артефакта не превышала тридцати метров, это если не считать арбалетов, которые тут называли глессартами (самострел). До изобретения магических винтовок оставались годы. Отсутствие дальнобойного оружия оставило Эксиолу в веке рукопашных схваток. И если на Земле в последние сто лет мало уделяли индивидуальной подготовке бойца, и можно было описать это как тезисом «воюю не я, воюет муравейник», то Эксиола как раз пошла от обратного — индивидуальное мастерство, умение использовать перчатки и другие артефакты, плюс фехтование.

Головин оценил взглядом противника, их было больше, человек четыреста навскидку, но разведчики сообщали, что насчитали в лагере бунтовщиков не меньше шестисот. Значит, двести либо резерв, либо они справа за холмами совершают обходной маневр, чтобы выйти наемной бригаде в тыл. Что ж, их ждет сюрприз, не только они умеют читать карту и использовать складки местности. Головин за два последних года, что его отряд действует на восточной границе королевства, ввел несколько нововведений, одним из которых были мобильные силы на ноиркэир (дословно парящий конь), по сути это вышел летающий мотоцикл, сделанный на основе его велосипеда. Дорогая игрушка, в отряде таких было всего два с половиной десятка. Как раз полусотню усадить. И вот сейчас она расположилась за холмом, готовясь встречать гостей. Вторая полусотня заняла позиции в шестидесяти метрах левее, Головин точно просчитал, где пойдут тиардцы, и, используя маскировочный артефакт, укрыл бойцов, которые ударят мятежникам во фланг. Ох, сколько денег Мираж отвалил семье Киран, поскольку кроме как в имперскую армию они эту продукцию никуда больше не поставляли. Без протекции рода Дорк ему бы не удалось договориться.

Оркестр в его сознании уже наяривал Вагнера «Путь в Валгаллу». Противник, идущий навстречу, тоже замер, выравнивая строй, передний ряд вскинул боевые артефактные жезлы, беря на прицел наемников, посмевших загородить им дорогу. Их было больше, да и враг был необычным, взбунтовался королевский полк, не обошлось без агентов союза. Перебив несогласных с мятежом офицеров и солдат, оставшиеся полторы тысячи бойцов, разделившись на три отряда, прорывались в сторону границы с союзом. Целью бунта было атаковать военную базу кораблей империи рядом со столицей, а затем захватить саму столицу. Но что-то пошло не так, мятеж случился раньше. В двух других полках, которые тоже должны были выступить против короны, его задавили, не дав агентам реалийцев начать бунт. Сотрудники местной охранки сработали на удивление хорошо, нейтрализовав и агентов, и офицеров. А вот второй королевский они прошляпили. Командующий мятежниками, понимая бесперспективность разработанных планов по атаке базы и столицы, решил уходить в союз, регулярных частей на их пути не оказалось, и король Тиарда купил все наемные отряды, которые смог. И теперь на пути бунтовщиков встал Головин со своими наемниками, и еще несколько отрядов, которые оказались поблизости.

— Максимальный заряд, — скомандовал Мираж. — Первый ряд, залп!

Полковник, который шел впереди строя мятежников, отдал идентичные приказы, только на секунду позже.

Семьдесят пять жезлов, которыми были вооружены наемники Головина, дали залп, разряжая артефакты досуха, давая максимальную мощность, способную пробить щиты противника. Вот что у вояк было неплохим, так это щиты, двойные, не новинка, конечно, только у наемников Миража не хуже, но сейчас мятежники первую линию защитили по максимуму, и пробить ее требовалось наверняка. Павел никогда не скупился для своих людей, он скупал лучшее оружие и защиту, следил за новинками. И вот теперь это ставка сыграла, взбунтовавшиеся вояки были вооружены стандартными, устаревшими образцами жезлов, которые были гораздо слабее тех, что в ходу у бойцов Миража, перевооружение небольшой королевской армии последний раз проводилось лет десять назад, и вот теперь это обернулось против них.

Молнии, огненные шары, копья льда полетели навстречу друг другу. Вот только устаревшие жезлы не могли с одного залпа пробить щиты наемников. Два заряда, один огненный, второй электрический, угодили в щит Головина, тот помутнел, во все стороны полетели брызги огня, по защите забегали электрические разряды, он выдержал.

— Потрачено сорок шесть процентов, — сообщил ИИ, — выдержим еще два заряда такой мощности.

— Понял, — отозвался Головин, наблюдая за тем, что происходит на поле боя.

Передняя шеренга противника, утонула в разрывах огня, льда и электричества. Максимальную мощность заряда усиленные щиты тиардцев не выдержали, люди валились наземь десятками. Кто-то, объятый пламенем, рванул в сторону наемников. Он несся прямо на Головина, размахивая какой-то обыкновенной железной шпагой, крича во все горло что-то невообразимое. Павел повел левой рукой, и один из клиньев, размещенных на специальном поясе, сам вылетел из гнезда и, развернувшись острым концом к обезумевшему горящему бойцу, унесся навстречу, теперь Мираж мог запускать их со скоростью крупнокалиберной пули на дистанцию не меньше пары километров. Вот и сейчас клин, за долю секунды пробив насквозь и опрокинув на спину горящего мятежника, улетел дальше в сторону порядков врага, может, еще кого уложил, но точно сказать нереально, поскольку в рядах бунтовщиков царил хаос. Все это заняло секунд десять.

— Вторые номера, — сквозь крики и ревущий огонь заорал Мираж, — огонь по противнику, полная мощность! Залп! Первые номера, артефактными болтами из самострелов пли!

Вторая шеренга разрядила свои жезлы, а первая, перекинув из-за спины местные арбалеты, пальнула следом по уцелевшим.

Первая линия противника перестала существовать, вторая оказалась серьезно потрепанной, третьей досталось всего ничего, четвертая почти не пострадала. И теперь они, не скупясь, били из своих жезлов малыми разрядами, стараясь выбить наемников.

Головин быстро осмотрел своих людей, в цепи наемников упало человек пятнадцать, но основные потери пришлись на фланги, где стояли Южные Волки и Отчаянные, их защита оказалась хуже. Раненых и убитых уже оттаскивали в тыл, там несколько отрядных лекарей попытаются не дать им умереть, получить ослабленный защитой огненный шар, это не одно и то же, что тебя проткнут шпагой или штыком, или ты пулю словишь. Если артефактный жилет выдержит, то отделаешься частично обгоревшими руками и ногами, ну морду подпалит. А если нет… Не повезло, хотя у лекарей были самые лучшие медицинские артефакты. Они таких безнадежных вытягивали, что Мираж только головой качал

Ткнув пару рун на переговорнике, Павел вышел на связь с фланговой засадой. Сейчас, когда все внимание сосредоточено на них, самое время ударить.

— Рир, действуй. Им не до тебя, сможешь выйти на них без потерь.

— Понял, капитан, — отозвался полусотенный.

— Самострелами бей, — отвлекая внимание противника на себя, заорал Мираж.

Те, кто успели перезарядиться, выстрелили в прореженную вторую шеренгу. То тут, то там вспыхивали огненные облака, которые поражали не только цель, но и стоящих рядом с ней бойцов.

Именно в этот момент исчезла маскировка засадников, и полусотня двумя шеренгами, стараясь держать единую скорость, побежала на мятежников, она оказалось у них почти за спиной. Рир это понял и отдал команду, его люди слегка забрали влево, заходя в тыл тиардцам. Те заметили опасность слишком поздно, наемники проскочили полсотни метров буквально за десять секунд, противник лишь пару раз успел пальнуть в них из наполовину разряженных жезлов, не нанеся никакого урона, щиты выдержали. А вот Рир, как и Головин, отдал приказ на полный залп, полсотни жезлов накрыли залпом приличную площадь, щит ведь прикрывает исключительно спереди, сзади и боков человек беззащитен, сферической защиты пока еще не изобрели, хотя разработки ведутся.

Левый фланг мятежников почти перестал существовать, человек сорок разом умерли. Многих расшвыряло.

— Самострелы за спину, — проорал очередной приказ Головин. — На врага вперед!

И, подавая пример, взял разбег, ускоряясь с каждым шагом. Выскочило призрачное лезвие из шпаги, сразу два метательных клина покинули гнезда на поясе. Да, Павел повысил свое мастерство, но три, как у Тора-техника на станции, контролировать не получалось, а вот два без проблем.

— Гуси, вперед, — раздался за спиной звонкий голос Дии, которая недавно получила чин старшего лейтенанта и была правой рукой Миража.

Павел бросил взгляд направо и налево. Двум отрядам наемников, которые были у его ребят на флангах, в одном семьдесят человек в другом полсотни, не повезло совсем. У Южных Волков на ногах осталось человек двадцать, у соседей слева, Отчаянных, чуть больше сорока, но выглядели они потрепанными, и в атаку, присоединившись к людям Головина, бежало всего человек тридцать, может, чуть больше. Остальные валялись на земле, им требовалась медицинская помощь.

Дважды мигнул щит, в который влетело пара ледяных копий, огромные сосульки длиной метр двадцать и толщиной с женское запястье, они брызнули осколками в разные стороны, к счастью, никого из Гусей не зацепив. Мираж успел засечь шустрика, что решил по нему пострелять, и один из клиньев, размывшись в воздухе, унесся в сторону цели. Краем глаза Головин заметил, что враг упал.

— Второй щит, — напомнил ИИ.

Павел на бегу отключил почти разряженный артефакт, быстро хлопнул себя по левой стороне ремня, активируя запасную защиту.

— Ударить волной, — проорал он очередной приказ.

Вырвавшиеся вперед наемники, почти добежавшие до прореженных шеренг врага, разом ударили по выжившим различными волнами. Бунтовщики, не успевшие оправиться от первого удара жезлами, а затем второго и последующих залпов самострелов, получили от бойцов, бегущих впереди, удары различными волнами — пламя, лед, электричество, и даже менее популярная — земля, а вот кто-то телекинезом ударил, оказавшихся в конусе тиардцев подняло в воздух и раскидало в разные стороны.

Головин чуть сбавил скорость, пропуская своих людей вперед, походя рубанул клинком поднимающегося с земли мужику в мундире старшего лейтенанта, призрачное лезвие прошлось по неприкрытой артефактным шлемом голове, разваливая ее надвое.

Гуси дорвались до расстроенных порядков мятежников, закипели индивидуальные схватки, билась сталь о сталь, срывались с перчаток молнии и огненные шары, падали на землю люди.

— Капитан, — раздался из специального многоканального переговорника голос Хита, — мы за холмами схлестнулись с сотней бунтовщиков. Приданный отряд Тара Живучего полег весь, не такие уж они и «бессмертные» оказались, мы на ноиркэирах маневрируем, они встали в оборону. У нас потерян — один экипаж.

— Понял тебя, Хит, — ответил Мираж первому старшему лейтенанту, который считался его левой рукой и командовал второй полусотней. — Держи их там, в драку не лезь, просто не давай им прийти на помощь своим. Сколько их осталось?

— Десятков семь против наших пяти.

— Вот и держи, в контакт не лезь. Мы закончим тут скоро, и вышлю к тебе Дию с первой полусотней на помощь.

— Есть держать, — отозвался Хит и замолчал.

Головин же окинул взглядом поле боя, он стоял в самом центре побоища, трупы бунтовщиков валялись на еще недавно зеленой траве, десятки тел, некоторые обожжены, другие покрыты коркой льда, вон тот явно попал под атаку телекинезом и лежал с вывернутыми ногами и руками, всего переломало. Но вот черный мундир «гуся», у него нет головы, чуть дальше лежит еще один, зажимая развороченный живот.

Головин посмотрел на фланги мятежников, левый был полностью уничтожен бойцами Рира, а вот на правом все было не так радужно, там тиардцы еще сохраняли строй и оказывали сопротивление. Навскидку человек семьдесят, командовал ими высокий капитан в прожженном мундире с обрубком левой руки. Построившись в каре, мятежники отступали, на них насели третья полусотня и остатки Отчаянных, не давая уйти в отрыв.

Кто-то из его людей подкинул в воздух артефактный шар, короткие ледяные сосульки, полетели в сторону бунтовщиков. Вот упал один, покрывшись ледяной коркой, вот второй, оно и понятно, щиты выбиты еще в начале боя, и теперь нет никакой защиты. Головин поискал взглядом Дию, и не нашел.

— Хан, — обратился он к телохранителю, который стоял у него за спиной и слева, — где Дия?

— Две минуты назад видел, как она вела второй десяток, преследуя отступающих центровиков, — тут же отчеканил немногословный мрачный мужчина лет тридцати.

Головин развернулся в указанную сторону, там, метрах в двухстах в низине, шел бой. Достав из подсумка артефакт вроде бинокля, навел его на место схватки. Окруженная группа мятежников, сбившись в кучу, пыталась отбиваться. Вот кто-то из наемников вытащил запасной жезл, а может, подобрал у раненого или убитого товарища, и с пятнадцати метров разрядил его в самый центр построения. Сначала ничего не произошло, но секунд пять спустя прямо внутри формации противника земля встала на дыбы, расшвыряв обороняющихся, остальные наемники бросились вперед, добивая оказывающих сопротивление и захватывая в плен потерявших сознание. Вот только Головин так и не увидел Дию. Нажав на переговорнике три руны, он попытался связаться с девушкой напрямую, но ему никто не ответил.

Головин бросил взгляд на фланги, слева тоже было все кончено, справа его люди и Отчаянные добивали последние очаги сопротивления. Каре распалось, без щитов мятежники не выдержали обстрела из арбалетов и шаров. Да и волнами энергетическими их от души били, и теперь там кипели одиночные схватки.

Головин, стараясь не показывать своего беспокойства за девушку, нажал на переговорщике пару рун.

— Рир, — вызвал Мираж полусотника.

— Слушаю, капитан, — последовал незамедлительный ответ.

— Берешь своих и бегом к холмам, что прямо перед тобой, там за ними Хит прижал последнюю сотню мятежников, надо помочь. А то его подмога сдулась, люди Живучего оказались не настолько живучими.

— Понял, капитан, — отозвался Рир, — уже делаем.

Головин, глядя в артефакт, обвел взглядом поле боя, но Дию так и не обнаружил.

— Пошли туда, где последний раз видел Серебристую, — скомандовал Головин и первым пошел в указанном Ханом направлении.

Телохранитель кивнул и, ускорившись, вырвался на полкорпуса вперед.

— Капитан, — раздался голос десятника Гара в небольшом наушнике, соединенным с переговорником, — я вас вижу, идете чуть правее нас, вам лучше поторопиться, тут Дия.

Головин нашел взглядом Гара и рванул к оврагу, возле которого собралось человек двадцать.

Уже через три секунды он добрался до столпившихся на склоне людей. Те подались в сторону, пропуская Павла и запыхавшегося, пытающегося его догнать телохранителя.

Овраг был глубоким, Дия лежала на спине, глядя в небеса, возле нее сидел штатный лекарь полусотни, положив голову девушки себе на колени. Бросив взгляд на появившегося над обрывом Головина, он покачал головой.

Да Павел и сам видел, что медицина и артефакты тут бессильны, кто-то нанес девушке рубящую рану, развалив грудную клетку наискось от правого плеча и до левого бедра, края раны спеклись. То, что Серебристая еще жива, чудо, ее лицо было совершенно спокойным, благодаря артефактам она не чувствовала боли.

Головин спрыгнул вниз и мотнул головой лекарю, тот понял все правильно и исчез. Десятник Хар увел остальных, остался только Хан, стоящий за спиной, но Павел к нему так привык, что не обратил внимания, что они тут не одни. Он поудобней устроил голову Дии на своих коленях, провел рукой по некогда серебристым, а теперь бурым от крови волосам.

— Как же ты так, милая? — прошептал он.

Говорить дочка контрабандиста не могла, только как-то беспомощно и виновато улыбнулась. Головин начал ее гладить по волосам. Лицо Дии снова расслабилось, она закрыла глаза, чтобы больше не открыть их никогда. Павел не знал, в какой момент она умерла, просто почувствовал, что за довольно долгое время она больше не сделала ни одного вдоха.

— Капитан, — позвал его Хан.

— Съ…сь отсюда, — прорычал Головин по-русски, но знал, что телохранитель отлично понимает матерные выражения, — я сам приду. Заканчивайте, собирайте трофеи, занимайте лагерь мятежников, пленных не трогать.

— Слушаюсь, — отчеканил Хан и полез вверх по пологому склону, он прекрасно знал, когда можно спорить с командиром, а когда лучше не лезть, а то так прилетит, что месяц даже с артефактами лечиться придется.

Головин посмотрел на спокойно расслабленное лицо Дии, покрытое кровавой коркой. Он перетащил флягу, висящую на спине, и аккуратно отмыл кровавые подтеки.

— Как же ты так, милая? Как же так…

— Держись, внук, — на секунду появившись, с сочувствием произнес дед, — правильная была барышня, хорошая.

Накатила тоска, хотелось волком завыть, но он стиснул зубы.

— Все, что имеем, теряем, — прошептал Павел.

Еще несколько минут он сидел и гладил Дию по волосам, затем все же встал, после чего легко и не напрягаясь, поднял телекинезом тело девушки и бережно перенес ее на край оврага. Давно прошли времена, когда имплантат перегревался даже от малейшего перенапряжения, теперь он без труда мог перенести чугунную болванку весом в полторы сотни килограмм метров на четыреста. Что ему мертвая девушка, весившая чуть больше шестидесяти? Он выбрался из оврага, создавая телекинезом себе ступеньки. Пара секунд, и вот он стоит на краю. Видимо, все уже знали о его горе, иначе невозможно объяснить, почему никто не пытался вызвать его. Даже ИИ ничего не сказал.

Оглядев бранное поле, где до сих пор ходили его и чужие наемники, собирая в несколько отрядных ноирданов (так местные называли свои летающие машины — «ноир» — парить, «дан» — транспорт) с небольшими кузовами трофеи.

Словно из-под земли появился Хан и встал рядом с Головиным.

— Какие будут приказы, капитан?

— Никаких, — ответил Павел сквозь зубы.

Он легко поднял тело Дии и, сопровождаемый взглядами наемников, направился в сторону лагеря «гусей». Короткий путь через бранное поле и более длинный путь до лагеря, который был в часе пешего пути.

Хан было заикнулся о том, что можно связаться с людьми в лагере, и те пригонят ноирдан, но Мираж так посмотрел на него, что телохранитель заткнулся, и весь оставшийся путь они проделали в полной тишине. Так и шагали. Несколько раз его запрашивал по переговорнику Хит, но Головин не отвечал. Наконец, до «левой руки» дошло, что от капитана сейчас ничего не добьешься, и он отстал.

Границу лагеря они пересекли через пятьдесят минут, раненые наемники, уже перевязанные отрядным коновалом, лежащие под навесом, молча смотрели на своего командира.

Хан забежал вперед и быстро развязал завязки клапана их персонального с Дией шатра. Головин механически кивнул и, не глядя, чуть пригнувшись, прошел внутрь. В большей части этой двухкомнатной палатки стоял стол, за которым проходили все советы полусотников, сейчас до сих пор на столе лежала большая карта долины, рядом пепельница, полная окурков, небрежно отодвинутые складные брезентовые стулья.

— Все со стола на пол, — приказал Головин Хану, который, как всегда, вошел следом, — и до утра меня не трогать. Кто сунется, пожалеет.

Телохранитель кивнул и исполнил приказ, расчистив столешницу, после чего бросил обеспокоенный взгляд на капитана и вышел.

Головин бережно опустил тело Дии на стол. Внутри груди разрасталась какая-то пустота, ничего не хотелось, вообще ничего. Он посмотрел на свои руки, они были перемазаны засохшей кровью, но его это не волновало, он придвинул ближайший стул, взял девушку за руку и замер, уставившись в пустоту.

Когда какое-то время спустя сработал переговорник, Головин с яростью сорвал его с пояса и швырнул в стену, вот только ткань совершенно не годилась для гнева, тот спокойно упал на землю целехонький, продолжая дребезжать, и это раздражало. Не поднимаясь, он телекинезом притянул его к себе и, нажав руну выключения, откинул в сторону.

Больше никто не беспокоил его. Иногда Мираж слышал снаружи шатра какие-то голоса, но они проходили фоном, то усиливались, то затихая, ему было не интересно. Он даже не заметил, как стемнело, просто в один момент он повернул голову и не увидел дальней стены шатра. Не отпуская ледяную руку девушки, он взглядом открыл крышку походного сундука, и телекинезом поднял из него бутылку нечто среднего между коньяком и виски, местные называли напиток — кериж, Головин же звал его просто вискарь. И даже Дия начала последние полгода именовать его этим незнакомым словом. Та, проплыв по воздуху, влетела ему в левую руку. Выдернув зубами пробку, винтовые крышки тут еще делать не научились, Павел отправил плевком ее на пол и прямо из горлышка сделал пару глотков, хватанул лишку, закашлялся. Вытер рукавом заляпанного кровью мундира выступившие на глазах слезы.

Так он встретил рассвет, и приход нового дня разогнал тоску, которая захватила его. Твердой походкой он направился к выходу, горе никуда не делось, просто немного отступило, пора было заняться делами отряда. Но сначала отдать тело Дии лекарям, чтобы зашили жуткую рану, привели в порядок для погребения. Жаль, что они так далеко от Артефы, дня четыре телепортом прыгать. Наверное, она бы хотела быть похороненной вместе со своим отцом и матерью, Кра погиб год назад, получив огненную волну во время какой-то своей сомнительной операции. Головин обернулся и глянул на Дию. А что? Деньги у него есть, контракт закрыт, он больше никому ничего не должен, нанять аналог местного самолета, который называют фарадэр (летающая лодка), и через три дня он будет в столице империи. Да, пожалуй, он так и поступит, Хит справится с командованием «гусями». Заказов пока больше нет, тут всего-то свернуть лагерь, разобрать трофеи, что не надо, сразу скинуть. Для него подобная работа привычна, он и так этим занимался.

Головин вышел на улицу и обнаружил стоящего справа от входа Хана. Говорить ни с кем не хотелось, но нужно.

— Хита ко мне, и десятника Гара, доставить тело Серебристой к лекарям, пусть приведут в порядок, зафрахтовать фарадэр на рейс до Артефы, повезу Дию домой, пусть покоится рядом с отцом и матерью, негоже ей лежать вдали от родни.

— Понял, капитан, все сделаю. Есть знакомый летун, как раз небольшой и быстрый фарадэр, в столицу империи доставит не за три, а за два с половиной дня. Только дорого выйдет.

— Ничего, — усмехнулся Головин, — я человек не бедный. Действуй.

— Да, капитан.

И телохранитель взялся за переговорник.

Глава 2

Головин вернулся в шатер, бросил взгляд на мертвую Дию, потом заметил валяющуюся на земле опустевшую бутылку.

— ИИ, — мысленно позвал он.

— Да, Мираж, — тут же отозвался искусственный интеллект.

— Что там с батареей?

— Плохо, — отозвался ИИ, — осталось одиннадцать процентов, снова была резкая просадка. Но ведь ты опять скажешь, что не знаешь, почему это происходит.

— Ты прав, — отозвался Головин. — Надо решать проблему, ты закончил разработку технологии совмещения кристалла и биобатарейки?

— Еще нет, но мы уже на финише, к тому моменту, как доберемся до столицы, все будет готово. Кристалл у нас есть, нужен приличный артефактор, который создаст переходник по моим разработкам, и хирург, который внедрит это. Но он должен быть надежен или замолчать навсегда, поскольку он увидит то, чего видеть не должен.

— Сколько у меня времени?

— Если без всплесков, то протянешь еще год, но при повышенной активности полгода, а с частыми всплесками — и того меньше. Я бы сказал — у тебя месяц.

— Понял тебя. Ладно, надо в порядок себя привести, и быстро разгрести дела.

— Господин, вам бы умыться, — раздался за спиной ровный голос Хана, — и поесть не помешает. Вы ж только позавтракали накануне, сутки прошли.

— Мысли читаешь, — ответил Головин, наблюдая, как два санитара перекладывают на носилки тело Дии, они использовали для этого перчатки с телекинезом, но было видно, что даже вдвоем им тяжело справляться с таким весом.

Перчатки позволяли поднимать сорок килограммов и при этом жрали заряд кристалла, как будто тонну передвигали, а учитывая, что в перчатках они небольшого размера, то эти килограммы опустошат его минут за десять. Наконец, санитары ушли.

— Хан, прибери тут, — попросил Головин, телохранитель давно уже выполнял обязанности ординарца, но Павел редко нагружал его подобными просьбами. — Ну и на стол собери что-нибудь, ты прав, поесть не помешает. А я пойду, умоюсь.

Зайдя в небольшой закуток перед входом, он хлопнул рукой по примитивному ручному умывальнику, забавно, что в мире, где есть артефактная магия, существует простейший умывальник, не отличающийся ничем от того, что использовался на Земле.

Кровавые разводы с рук и лица смываться не хотели, мундир можно выкидывать, отстирать не выйдет, несмотря на то, что он черный, от крови он стал дубовым. Сбросив его на пол, Головин вылил всю воду, но все же отмылся, поднял глаза к зеркалу, проверяя, как он выглядит, на него смотрел мужчина тридцати лет с уставшим лицом и грустным взглядом.

Мираж оценил белую блузу, которая тоже была в кровавых разводах. Скинув ее поверх мундира, он прошел в комнату и вытащил из сундука новую. Бросил взгляд на постель, та была смята, в ночь перед боем они с Дией неплохо зажгли. Она брала от нее все, что можно, словно предчувствовала. Головин резко отвернулся и, надев свежую блузу, пошел к столу.

Хан уже закончил наводить порядок, исчезла с земли пустая бутылка и опрокинутая пепельница, он смёл рассыпавшиеся окурки и сложил смятую карту района. На столе уже стояла большая сковорода, в которой шипела глазунья из восьми яиц с овощами, рядом стояла здоровенная кружка с несладкой саввой и две больших краюхи свежего, ароматного хлеба.

— Там Хит с десятником пришли, — доложил Хан.

— Пусть подождут, я быстро, — ответил Мираж, берясь за вилку с ножом.

Не дело есть в присутствии подчиненных. Они наверняка уже позавтракали, да и тут на одного, а им будет неудобно, а разговор предстоит долгий, и все остынет. Пришлось есть торопливо, заглатывая куски, не всегда успевая жевать. Хорошо, его организм не восприимчив к ожогам, а то всю пасть бы себе спалил.

Павел управился с завтраком за шесть минут, отнес все в раковину, потом дежурные по столовой заберут.

— Хан, пригласи, — крикнул Головин, доставая трубку и, не торопясь, набивая ее.

— Звали, господин капитан? — входя в комнату, в один голос спросили полусотник и десятник.

Головин кивнул и, достав серебряную спичечницу, прикурил.

— Хит, у нас с тобой долгий разговор будет, так что присаживайся. А к тебе, Гар, у меня всего три вопроса — как так вышло с Дией, почему она оказалась там одна, и где ее убийца?

— Господин капитан, — замялся десятник, — не знаю я, как все вышло. Госпожа старший лейтенант повела нас преследовать отступающих мятежников, их было человек двадцать, мы их окружили метрах в пятидесяти от оврага, и довольно быстро добили. Но один прорвался, силен был, на нем тоже была форма старшего лейтенанта. Мы пленных допросили, опознали его, зовут Риал Кнут, мастерски владел энергетическими кнутами, чемпион королевства, третье место в имперских соревнованиях занял. Сами знаете, насколько это сложный вид оружия, им хорошо единицы владеют.

Головин, выпустив ароматное облако дыма, махнул рукой, давая знак продолжать и не отвлекаться. Хлыст он хоть и освоил, но с большим трудом, и мастером себя назвать не мог. В его отряде были умельцы, работающие с этим видом энергии, но им было далеко до тех, кто занимал призовые места на подобных соревнованиях. А третье место в империи — это не хухры мухры, это значит, он обошел сотню профи.

— Давай дальше.

— А что дальше? — удивился десятник. — Госпожа Дия погналась за ним, крикнув — он мой, отчаянная она была. Спрыгнула в овраг, что там дальше случилось, я не видел. Минуты через три мы закончили вязать пленников, как того требовал посланец короны. Я послал двоих помочь Серебристой, вот только, когда они пришли, старшего лейтенанта из мятежников уже не было, ушел по оврагу, а госпожа лежала на земле и умирала. Бойцы меня позвали, а я вас. Вот и все.

— Ясно, — прикидывая, что еще спросить, задумчиво произнес Головин. Вопросов к десятнику больше не было. — Свободен, — скомандовал Мираж.

— Слушаюсь, господин капитан, — отчеканил Гар. — Соболезную. — И развернувшись на каблуках, покинул шатер.

— Мне тоже жаль, — заметил сидящий за столом Хит. — Дия была… — Он хотел еще что-то сказать, но Павел покачал головой, давая понять, что тема закрыта. Меньше всего ему хотелось выслушивать слова соболезнования.

— Наемники не умирают, они возвращаться в посмертие на переформирования.

Поскольку Эксиола не знала религий, и не было понятий ни ада, ни рая, то люди тут верили в посмертие, откуда всемогущие живущие где-то на звездах достают их сущности и отправляют обратно. Так Головин переделал поговорку с Земли, которая стала девизом Диких гусей.

— А теперь к делу. Скоро я уеду, Гуси останутся на тебе, ты теперь единственный, кроме меня, кто имеет чин. Сворачиваешь лагерь, пленных передашь посланнику короны. Трофеи — сам разберешься, что куда, что нам, что на продажу. Не забудь поделиться с Волками и Отчаянными, хотя они себя показали не очень хорошо.

— Сделаю. А вы? — поинтересовался Хит

— Я отвезу Дию домой, потом вернусь. Хан отправится со мной, этого более чем достаточно. Ладно, давай дальше о делах, сколько наших погибло?

— Много, — вздохнул полусотник. — Дорого нам армейцы дались, это не банды и не культисты. Двадцать семь погибло, сорок три ранено, встанут, конечно, но многие не скоро. Еще шесть потеряли конечности, и если в строй и вернуться, то только, если поставят артефактные протезы. А это дорого.

— Если парни ценные, оплатишь им из кассы отряда, — приказал Головин.

— Слушаюсь. Четверо наши, два года с вами, а двое новички, месяц назад пришли, один проблемный, со всеми задирался, второй себя хорошо показал, полусотнику Гиру жизнь спас, прикрыл собой от удара призрачным лезвием.

— Склочнику выплатишь положенное, и гони в шею, нам такие без надобности. А вот второму поставишь протез и предложишь место в отряде. Парни, готовые рискнуть жизнью ради командира, нам нужны.

— Сделаю, — ответил Хит. — Людей взамен выбывших набирать?

— Набирай.

— Отчаянные распались, капитан их погиб, они половину своих потеряли. Там парни крепкие, бывалые, не все нам подходят, но десяток точно наберем.

— На твое усмотрение, отмахнулся Головин, ты знаешь, кого искать.

— Ну, здесь проблем не будет, наемники рады служить под вашим началом.

— Теперь о главном, — Мираж пристально посмотрел на полусотника. — Поднимай разведчиков, всех, кто не ранен, найдите мне этого ублюдка Риала Кнута. Брать живьем, в ближний бой не вступать. Если поломают, ничего страшного. Но главное — чтобы живым был.

— Понял капитан, но ваш приказ запоздал, я уже отправил за ним четверых лучших разведчиков, но пока что они не нашли его след. Хотите узнать новости по поводу двух остальных частей полка?

— Валяй, а потом приступай к делам. Задач я тебе нарезал много.

— Так вот, часть полка, что ушла на юг, захватила транспортный корабль, вышли в океан, но нарвались на патрульный крейсер, который пустил их на дно. А вот третья группа, дала бой пограничной стражи и приданных им наемникам, разгромив их, прорвались в спорную провинцию. Преследовать их не стали, полковые неплохо потрепали, два отряда наемников под ноль разгромили, пограничники-свиньи дали деру после первых же потерь, вот и втоптали мужиков в землю.

— Ладно, мы свою задачу выполнили. Все, Хит, свободен, занимайся делами, всех разведчиков в поиск. Как людей наберешь, прогонишь их через сержантов по нашей программе. Давай. Время дорого.

— Слушаюсь, капитан, удачно слетать.

Головин кивнул.

— Спасибо. Иди.

Хит кивнул и покинул палатку, вместо него нарисовался Хан.

— Я нанял фарадер, капитан, пилота и хозяина зовут Ройк Крыло. Запросил он немало, тысяча марок туда, столько же обратно. Не важно, с ним мы сюда полетим, или он пассажиров возьмет. Если с ним. То за каждый день ожидания еще двести.

— А у него губа не дура. Ладно, это не те деньги, из-за которых я буду переживать. Когда его ждать?

— Вечером будет здесь.

— Хорошо, тогда прикажи лекарям поторопиться, как только этот Ройк появится, грузимся, встаем на крыло и летим.

— Ну, я так и предполагал. Еще будут приказания?

— Нет, свободен до вечера, а я пройдусь по лагерю. Надо заглянуть к трофейщикам, хоть примерно прикинуть, что мы получили с боя, раненых навестить.

Хан кивнул и, развернувшись, покинул палатку.

День выдался хлопотным. Загрузив себя делами, Головин не оставил себе ни минуты на грустные мысли. На несколько часов он завис в хозяйстве трофейщиков, затем общался с ранеными. Потом пришлось долго торговаться с заказчиком, тот требовал вернуть имущество полка. А это только грузовых ноирданов для перевозки личного состава и имущества полка тридцать единиц.

— Трофеи святы, — отрезал Павел. — Если у вас появились дополнительные условия, то их надо было обсуждать заранее. Мне такое количество техники тоже без надобности, готов вам предоставить возможность выкупить ноирданы. Если нет, мы выставим их на имперский аукцион. Там с руками оторвут, они не только для армии пригодны.

С полминуты переговорщик молчал.

— Признаю ваше право на трофеи, — наконец, сдался он. — Я пришлю людей, оценить состояние имущества.

— Если заберете грузовики оптом, мы не будем задирать цены, пойдут по номинальной стоимости.

— Жезлы и перчатки? — поинтересовался переговорщик от заказчика.

— Нам без надобности почти триста жезлов, тем более они довольно старые, с перчатками тоже самое.

— Хорошо, я пришлю представителей интендантской службы.

— Со всеми вопросами обращайтесь к старшему лейтенанту Хиту, я временно покину территорию королевства.

— Мы решим этот вопрос, хорошего вам путешествия.

Головин при пожелании скривился, но все равно нашел силы сказать «спасибо», после чего бросил переговорник на стол.

— Капитан, — крикнул от входа Хан, — прибыл фарадер, Ройк уже вышел на связь, он сел на западной окраине лагеря.

— Сейчас соберу вещи, а ты пока сходи к лекарям, узнай, готово ли тело Дии, пусть не жалеют артефактов для сохранности. Если все сделали, то грузите его в летак. Как только это будет сделано, отчаливаем.

— Понял, сейчас организуем, — отрапортовал наемник и выскочил из палатки.

Головин же прошел в комнату, открыл сундук и вытащил оттуда артефактную сумку, этакий вариант тревожного чемоданчика. Сунув туда перчатку, призрачную шпагу, окинул взглядом опустевшее помещение. Наткнулся взглядом на маленький столик с зеркалом, на котором стояла косметика Дии, тяжело вздохнул. Не получалось ее держать подальше от сражений, пытался пару раз оставить ее в лагере, но она такой скандал устроила, что он махнул рукой. Приставить к ней человека, чтобы постоянно рядом был и приглядывал, тоже не вышло. Она была боевая, решительная, смелая, всегда в гущу лезла, и вот теперь нашла того, кто оказался сильнее, быстрее, хитрее.

Павел решительно развернулся и вышел из шатра.

Хан появился, словно из-под земли. Была у него такая черта, никого вроде вокруг нет, и вот — он стоит перед тобой, Головин сначала думал, что это какой-то артефакт его прикрывает, но нет, просто он умел быть незаметным.

— Капитан, все готово, можем отправляться, Хита я предупредил, тело лекари отправили.

— Хорошо, — зашагав к севшему за лагерем фарадэру, ответил Павел.

Да уж, не слишком большой — метров двадцать пять в длину, напоминал толстую сигару. Впереди рубка, за ней салон, позади ванная комната. Летала эта штука без посадок, но не слишком быстро, высоту держало километров пять. Ее можно было бы сравнить с дирижаблями первой четверти двадцатого века, правда, тут все на артефакторике.

Головин механически кивал приветствующим его наемникам. У самой границы лагеря их догнал Хит.

— Когда обратно ждать, господин капитан?

— Неделя или две, — ответил Головин, — дел я тебе нарезал.

— Это да, интенданты армейские уже связались, будут завтра.

— Хит, сам разбирайся, — равнодушно заметил Мираж. — Мне сейчас это не интересно, расторгуйся, как получится. Только, чтобы не нам в убыток. Все, давай, увидимся через пару недель.

Полусотник кивнул и, пожав протянутую руку, остался стоять, провожая командира взглядом.

— Сломался капитан, — раздался за его спиной тихий голос главного лекаря «гусей».

— Не похоже, — покачал головой Хит, — просто расстроен сильно, тоскует, любил он ее. Сколько они вместе были? Почти четыре года, отряд создавали, она всегда ему опорой была. А теперь эту опору из-под него вышибли, и он слегка пошатнулся. Ладно, почтенный Керо, пойдемте, прав капитан, дел очень много. Вы заказали артефактные протезы для покалеченных?

— Когда бы я успел? — возмутился лекарь. — Да и нереально это отсюда сделать, в столицу нужно ехать с мерками, пусть раны подживут, тогда и займусь.

Хит кивнул.

— Хорошо. Не горит, так не горит. — И, развернувшись, направился к штабной палатке, которая стояла рядом с шатром капитана.

Головин же легко взбежал по трапу и вошел в салон. Да, действительно маленький фарадэр. Ширина салона метров восемь, длина около двенадцати. Четыре каюты на двоих по левому борту, перед ними крохотный камбуз. Вдоль правого борта небольшие откидные столики, как в купе поезда, рядом с ними по два стула, здесь можно спокойно позавтракать или поужинать. Дальше ванная комната, где можно умыться и привести себя в порядок, над верхней палубой еще одна, небольшой багажный отсек и каюты команды, коих всего четыре человека, считая пилота-владельца.

— Не самолет, — окидывая взглядом, подумал Головин. И летает эта штука куда как медленней, так что комфорт необходим.

За спиной Миража открылась дверь, ведущая в рубку, и на пороге появился невысокий тощий мужик с седыми висками.

— Здравствуйте, господин Павл, — произнес он не очень громко, но уверенно. — Я наслышан о самом удачливом капитане наемников, я пилот и владелец Ройк Крыло, — продолжил он, — рад приветствовать вас на борту «Сокола». Ваш груз уже доставлен.

— Хорошо, — кивнул Головин. Какую каюту можно занять?

— Любую, вы единственные пассажиры.

Головин обернулся, бросил взгляд на абсолютно одинаковые двери.

— Тогда третья, подальше от камбуза, поближе к ванной комнате.

— Как вам будет угодно, — легко согласился Ройк. — Если вас больше ничего не держит на земле, тогда взлетаем?

Головин кивнул и направился к выбранным апартаментам. Открыв дверь, он хмыкнул, просторными и шикарными их назвать не получалось, даже при богатой фантазии, три на три, справа у стены койка, слева у стены койка, откидной столик, два складных табурета, иллюминатор, шкаф, пара светильников над каждым спальным местом. Вот, в принципе, и все. Павел прошел внутрь, кинул сумку на правую койку, Хану досталась левая.

Фарадер слегка вздрогнул, отрываясь от земли, и стал довольно шустро подниматься, затем он слегка развернулся, ложась на курс.

Мираж посмотрел в небольшой иллюминатор на удаляющийся лагерь «гусей». Надо сказать, взлетал фарфдер довольно быстро, не прошло и пары минут, а до земли уже метров четыреста. Головин уселся на койку и задумчиво уставился в голубое небо.

— Я закончил все необходимые расчеты по совмещению кристалла и батареи, — произнес ИИ.

— Ну, хоть одна хорошая новость, — обрадовался Головин. — Насколько сложная операция?

— На станции это сделали бы за два часа. Но местным коновалам придется гораздо сложнее. Ты уже решил, как будешь сохранять свою тайну? Как только он тебя вскроет, он поймет, что ты не человек, ведь батарея находится прямо рядом с позвоночным столбом чуть выше поясницы. Артефактор тебе любой подойдет, хоть Горм. Кстати, советую именно к нему обратиться, все равно никто ничего не поймет. А вот кто в тебя торпеду будет ставить, я не представляю.

— Да уж, задачка, — согласился с ИИ Головин. — По идее человек этот должен будет исчезнуть, чтобы никто и никогда не узнал нашей маленькой тайны. Вот только убивать, я хоть и наемник кровавый, но мирняка никогда не трогал. Эх, найти бы какого-нибудь доктора-маньяка, которого не жалко.

— Хорошая идея, — согласился ИИ, — он тебя и зарежет. Лучше тогда отрядный коновал.

— Ага, сейчас, держи карман шире, — тут же возразил Головин, — я им не доверю свою бесценную тушку. Не, тут нужен кто-то левый. Но если не убивать, как заставить держать рот на замке?

— Запереть в подвале, — предложил ИИ. — Ног, дядюшка Дии, который подмял под себя семейный бизнес, может тюремщиком поработать.

— Не вариант, — покачал головой Павел. — Он дюже ненадежный субъект в отличие от своего покойного брата. Похоже, других вариантов, кроме как «бритвой по горлу и в колодец» нет. А значит, нужен хороший лекарь, но дурной человек. Время еще есть, но немного. Ты мне лучше скажи, сколько лет протянет кристалл, или через год придется снова его менять?

— Нет, — последовал незамедлительный ответ искусственного интеллекта, — надолго хватит. Кристаллы же сами подзаряжающиеся, моя схема это учитывает, приложишь полнехонький к спине, там, где батарея, он энергию и вытянет. А так, лет на двадцать должно хватить.

Головин посмотрел в иллюминатор, набор высоты закончился, больше никаких поворотов, фарадэр лег на курс.

— Точно, — обрадовался Павел, — все вспоминал, что мне форма этого летуна напоминает… Это же дрон-камикадзе Ланцет, только очень большой.

— Капитан, вы про что? — удивился Хан. — Что за Ланцет?

Мираж мысленно выругался, он, похоже это вслух ляпнул.

— Не бери в голову, это я так. Нас ужином покормят?

— Сейчас узнаю, но, думаю, да, а если нет, я устрою захват камбуза и сам вам что-нибудь сварганю.

Ужином покормили, и даже неплохого вина налили. Хан ушел спать, поскольку оказалось, что он всю ночь проторчал возле входа в шатер. А Головин долго сидел, глядя в иллюминатор на темнеющее небо и на заходящее солнце, спать не хотелось, вот уже три года он не ложился в кровать один, Дия всегда была рядом, ну ладно, почти всегда, а теперь ее нет, не сохранил он ее, не сберег. Он снова заблудился в воспоминаниях и не заметил, как погасла в зубах трубка, а за иллюминатором наступила непроглядная тьма.

— Не спится, господин Павл? — поинтересовался капитан «Сокола», опускаясь в кресло напротив.

— Да, — выныривая из тяжких дум, ответил Мираж. Он вычистил в пепельницу трубку и принялся набивать ее заново.

— Что вас так гонит в столицу, что вы зафрахтовали мою посудину целиком, да еще на беспосадочный перелет?

Головин посмотрел на Ройка, сидящего напротив и скручивающего сигарету.

— Надо очень быстро кое-что доставить. Простите, капитан, последние дни у меня выдались очень плохими, и я не настроен на откровенную беседу.

— Да знаю я, что вы везете, — неожиданно признался Ройк, — вернее кого, пара санитаров, что принесла артефактный ящик, оказались болтливыми. Соболезную вам.

— Спасибо, — кивнул Головин и сделал несколько тяг, раскуривая трубку. — Но я не хочу об этом говорить, я многих потерял, но она была мне ближе всех. Вы не тот человек, которому я хотел бы излить то, что накопилось.

— Понимаю. — И огонек на кончике папиросы выхватил из мрака его лицо.

Дальше сидели молча. Ройк не мешал, а Головин не чувствовал себя одиноким, и он был очень благодарен хозяину фарадэра за это молчание.

— Доброй ночи, капитан, — примерно через час произнес Мираж, поднимаясь.

— Доброй ночи, капитан, — вставая и пожимая протянутую руку, ответил Ройк.

Когда Головин открыл глаза, был полдень, он чувствовал себя прекрасно — отдохнувшим и выспавшимся.

Хан, сидящий на своей койке, вскочил.

— Прикажите завтрак готовить?

— Готовь, — потянулся Мираж. — А я пока умоюсь.

Нельзя назвать полет до столицы империи интересным. Всю дорогу Головин отсыпался или играл с Ханом в шахматы, еще один подарок Эксиоле от инопланетника, и денег он принес Головину немало, людям зашла сложная стратегическая игра. Правила-то несложные, в изготовлении — проще не придумать, вот и имел Павел с каждой проданной доски пару марок.

Хан играл гораздо лучше, и хорошо, если из пяти партий Миражу удавалось взять одну, а если две, так вообще чудо. ИИ оставался беспристрастным судьей и никогда не помогал. И, несмотря на частые поражения, они весело убивали время.

Артефа встретила их дождем, в империи тянулась вторая половина осени, вернее, даже почти зима. На юге было без малого тридцать градусов, разве что дожди случались чаще, и не было такого пекла, как летом, здесь же, в самом центре единственного на планете континента, едва семь-восемь выходило. Так что, старый костюм и тот плащ, взятый в далеком мрачном будущем, оказались в тему.

— Мне вас ждать? — поинтересовался Ройк, когда Хан с Головиным направлялись к трапу.

— Нет, капитан, благодарю, — покачал головой Павел. — Мы не знаем, насколько мы тут задержимся. Сначала похороны, потом нужно навестить кое-каких господ, с которыми давно не виделся. Так что, ты свободен, как птица, мы все оплатили. Был рад знакомству, спокойных тебе перелетов, Ройк Крыло.

— Поменьше тебе потерь, Павл Мираж, — в тон ответил хозяин «Сокола». — Иди с миром. Если что понадобится, зови. Мне нравятся такие шальные деньги и спокойные заказы.

Головин кивнул и сбежал по трапу к грузовику, который был едва виден из-за холодного ледяного дождя.

Глава 3

Грузовик с крытым кузовом, в котором лежало тело Дии, мягко опустился перед дверью большого, но слегка обветшалого дома в районе столичного нижнего порта.

Головин выпрыгнул наружу и в два шага оказался возле двери, покрашенной синей краской, которая уже начала трескаться и отваливаться. Он поднял руку и дважды саданул кулаком.

За не очень плотной занавеской расположенного по соседству окна проскользнула быстрая тень.

— Кто? — раздался из-за двери хриплый злой голос.

— Павл Мираж. Желаю видеть господина Нога Хитреца.

— Жди, — раздалось из-за двери, и послышались удаляющиеся шаги.

Головин бросил взгляд вверх и улыбнулся, над дверью кто-то предусмотрительный сделал небольшой козырек, без него в такой дождь на улице ожидать решения хозяев было бы совсем некомфортно.

Ждать пришлось долго — минут пять. Хан, выскочивший следом, стоял под большим зонтом спиной к Головину и внимательно изучал маленькую улочку. Порт в любом городе — место насквозь криминальное, здесь сталкиваются интересы аристократов, простолюдинов и бандитов. Дядюшка Дии как раз был из последних — контрабандист, возглавивший дело после гибели брата. Головин был уверен, что сейчас им ни что не угрожает, но в работу Хана лезть не стал, правильно он все делает.

Наконец, дверь распахнулась, и на пороге возник невысокий крепыш с активированной перчаткой на левой руке. А за его правым плечом висел шар, который Головин про себя называл дроном, судя по окрасу, относился он к огненной стихии, серьезная игрушка, таких в свободной продаже нет, владение частным лицам запрещено, дистанция поражения — пятнадцать метров. Огромный плюс в том, что шар способен вести обстрел на триста шестьдесят градусов, прикрывая своего оператора.

— Хозяин ждет, — слегка поклонился крепыш. — Ваш человек останется снаружи.

— Хан, посиди в ноирдане и присмотри за грузом, — приказал Головин и переступил порог.

Дверь за ним закрылась, крепыш задвинул массивный засов и активировал какую-то систему безопасности, Ног умел позаботиться о своей тушке, он был гораздо осторожнее брата, и его мнительность граничила с паранойей.

— Следуйте за мной, — попросил крепыш и направился в глубину дома через плохо освещенный коридор.

Головин кивнул и пошел следом, он знал, что ему тут не особо рады, но нужно сделать дело.

Крепыш открыл дверь, ведущую в комнату, яркий свет резанул по глазам. Но зрение быстро адаптировалось. Он переступил порог, кивнув вставшему ему навстречу Ногу и его сыну Деру.

— Что привело тебя в мой дом, Павл? — пожимая протянутую руку, и указываю на кресло напротив, поприветствовал его контрабандист.

— Я с плохими вестями, Ног. Ваша племянница Дия погибла в бою три дня назад, я привез тело, она хотела бы лежать рядом с отцом и матерью.

— Действительно печальное известие. Но такова судьба всех, кто выбирает жизнь, полную опасностей. Я все устрою. Ее отец, еще когда был жив, заранее купил участок на всю семью и поставил там семейный склеп. И я там упокоюсь, когда придет мое время, и Дер. Завтра днем можно будет провести обряд. Где сейчас тело?

— В кузове ноирдана, — ответил Головин, медленно закипая, дядюшке и его сыночку было плевать на то, что их родственница погибла, и сейчас у Миража было одно желание — расколотить эти две равнодушные рожи, но он сдержался.

— Я распоряжусь, чтобы его перенесли в дом, — продолжил Ног. — Надеюсь, вы проведете эту ночь тут?

— Нет, — покачал головой Павел, поднимаясь. — Я не один, со мной мой телохранитель, мы остановимся в гостинице. Как только все будет готово, наберите меня. Кстати, на каком кладбище ваш склеп?

— На южном, престижное место, — вставая, произнес Ног, он был доволен, что Мираж и его человек покинут его дом.

— Вот скотина, — не сдержался ИИ.

— Я знаю, — мысленно ответил Головин. — Вот поэтому решил в гостинице остановиться, не сдержусь, начищу рыло обоим. А оно сейчас лишнее. Если бы не требовалось содействие Нога, я бы вообще не пришел сюда, сам бы все сделал.

Через две минуты он снова оказался под проливным дождем. Пара мутных личностей выскочила следом за ним и, быстро вытащив ящик с телом Дии, унесли его в дом.

Ног, стоящий за порогом, кивнул на прощание.

— Когда я все устрою, сообщу по переговорнику время и место.

Головин кивнул.

— Буду ждать, — бросил он и, в два шага преодолев расстояние до грузовика, запрыгнул в кабину. Хан, сложив зонт, забрался следом.

Гостиницу он выбрал недорогую в припортовом квартале, не ночлежка, вполне себе приличное заведение. Рассчитавшись с водителем грузовика, Головин и Хан перебежали через улицу, и уже через полминуты стояли в сухом и чистом холле гостиницы. Потом был ужин в местном ресторане, публика гораздо попроще, чем в центре, еда похуже, но вполне недурно.

Пара местных девиц с низкой социальной ответственностью навелись на двух крепких, явно не бедных мужчин, но, перехватив злой взгляд Павла, поняли все правильно, и тут же опустили свои зады обратно за столик, за которым они сидели до этого.

Через час Мираж, уставший, но сытый, поднялся из-за стола.

— Если хочешь, оставайся, — предложил он Хану, — сейчас твоя опека не требуется, я спать. Вымотался я за эти дни, вроде и не делал ничего, а состояние такое, что хоть хорони.

— Господин капитан, я, пожалуй, еще посижу, — обрадовался телохранитель, — выпью пару стопок. — При этом его взгляд соскользнул на девиц.

Павел кивнул и направился к выходу, в конце концов, у Хана нет никакого траура, мужик он молодой, здоровый, пусть отдохнет.

Его разбудил переговорник. Посмотрев на часы, висящие на стене, Головин выругался и нажал на символ соединения.

— Да, — немного резче, чем нужно, произнес он. Всю ночь его мучали кошмары, несколько раз он вскакивал и шел в ванную умываться, поэтому, как ни старался, выспаться не смог.

— Павл, это Ног, — раздался из артефакта голос контрабандиста. — Похороны через три часа, ждем вас у центрального входа на южное кладбище.

— Понял, буду, — коротко ответил Мираж и отключился.

Головин посмотрел в окно, солнце было уже высоко, часы показывали одиннадцать утра. Помассировав лицо пальцами, Павел выбрался из кровати. Бросив взгляд в зеркало, он покачал головой, выглядел он плохо, такое ощущение, что он всю ночь бухал, принимал наркоту и пользовал шлюх. Он попытался вспомнить сны, но не смог.

— Плохо выглядишь, — прокомментировал ИИ.

— Я и чувствую себя так же, как выгляжу.

Головин решительно направился в ванну. С полчаса он отмокал в теплой воде, даже подремал, через час он, замотанный в полотенце, вышел в комнату, посмотрел в зеркало, водные процедуры и небольшой сон пошли ему на пользу, из зеркала на него смотрел тридцатилетний мужчина, а не развалина, как час назад.

Настроение снова испортилось, стоило Павлу выглянуть в окно, солнце исчезло, а небо затягивало тяжелыми серыми тучами. Когда он оделся, чтобы спуститься вниз, за окном начал накрапывать дождь.

— Доброе утро, капитан, — подсаживаясь за столик, поприветствовал его Хан. Выглядел тот помято, но бодро.

— Через час мы должны быть на южном кладбище, Ног встретит нас у центрального входа.

Телохранитель кивнул и принялся быстро листать меню.

Когда они сошли с диска телепорта, погода испортилась, и дождь припустил вовсю, казалось, сама природа плачет, скорбя вместе с Павлом.

Сквозь потоки воды Головин разглядел Нога, тот стоял рядом с гробом, вполне себе шикарным гробом из черного дерева, рядом топтался его сын и четверо мордоворотов, которые должны были тащить гроб.

— Дии бы понравился, — неожиданно произнес Хан, раскрывая над ним внушительный зонт, на котором при сильном ветре не слишком тяжелый человек мог вполне себе взмыть в небеса.

Павел мысленно согласился и направился к родне девушки. Приблизившись, кивнул всем собравшимся.

— Начнем? — тихо спросил Ног.

— Начнем, — согласился Головин.

Мордовороты по знаку контрабандиста ухватились за ручки и подняли гроб, рожи у них были недовольные. Если Ног и сын, как и Головин с Ханом, шли под зонтами, то им пришлось нести тяжеленный деревянный ящик под проливным дождем. Да и путь оказался неблизким, до склепа шли минут пятнадцать.

Склеп, не сказать, что впечатлил, широкий вход, уходящий под землю, над ним простенький мавзолей, никакой резьбы, которую ожидал увидеть никаких надписей, просто белый камень.

Сначала спустились мордовороты с гробом, надо сказать, несмотря на ширину прохода, протиснулись они с трудом.

Склеп оказался примерно на глубине метров пяти, круглое каменное помещение, в стенах вырезаны ниши, всего с десяток, заняты только три.

Мордовороты поставили гроб и отошли в сторону.

— Идите, дальше мы сами управимся, — приказал Ног.

Счастливые подручные, передавая из рук в руки открытую пачку сигарет, потопали к выходу. Не прошло и полминуты, как их голоса затихли в отдалении.

Головин подошел к гробу, стоящему на постаменте, и откинул тяжелую крышку. Дия лежала с руками, сложенными на груди, кто-то из отрядных лекарей аккуратно и почти незаметно подвязал ей нижнюю челюсть. Она была одета в новенький мундир «Диких гусей». Раны видно не было, лицо ее заострилось, бледное, но спокойное. Справа лежала артефактная шпага, слева ее перчатка, Дия предпочитала огонь. Несмотря на дороговизну этих вещей, ни Ног, ни его сын их не тронули.

Головин с минуту постоял, положив свою ладонь на ее.

— Прощай, милая. Прости, что не спас и не защитил, это моя вина. — Он отступил в сторону. — Кто-то еще хочет сказать на прощание?

Хан подошел, постоял с минуту, склонив голову, его губы едва шевелились, но говорил он так тихо, что даже Павел со своим острым слухом не смог ничего разобрать.

Ног и его сынок ограничились коротким:

— Прощай.

Головин закрыл крышку, после чего посмотрел на контрабандиста.

— Что дальше?

— Вон та, — указал Ног на пустующую между двумя замурованными нишами, на которых были выбиты имена и даты смерти. — Это была ее просьба, чтобы мы оставили ей место между отцом и матерью.

Головин кивнул и взялся за тяжелую бронзовую ручку. Присутствующие последовали его примеру, тяжелый гроб вошел впритык. По краям осталось по пять сантиметров. Головин выпустил ручку, зашел с тыла и, слегка поднапрягшись, задвинул гроб в каменную нишу.

Ног достал переговорник и пригласил работника кладбища, который ожидал снаружи, спуститься.

Минута и появился тощий невзрачный мужичок в очках, с одним не слишком опрятным спутником, который тащил инструмент и плиту в мешке.

— Приступайте, — распорядился Ног.

Мастеровой бережно вытащил из мешка каменную плиту, на которой, как увидел Головин, были уже высечены имя и даты. Сноровисто установив камень на место, он споро замазал края раствором, затем аккуратно убирал излишки.

— Господа, к вечеру схватится так, что придется ломом долбить, чтобы вскрыть, — заверил он. — Даже через час уже тяжело будет вырвать.

Головин достал десятку марок и сунул в руку рабочему.

— Спасибо за работу.

Тот лицом посветлел и, поклонившись, потопал следом за поднимающимся по лестнице служителем.

— Ну, вот и все, — доставая из сумки бутылку и стаканы, произнес Ног. — Давайте выпьем за то, чтобы Дие, куда бы девочка ни попала, было там хорошо.

Он быстро разлил красное терпкое вино. Да, таковы были традиции империи, на похоронах присутствующие были обязаны выпить бокал вина.

— Пусть будет хорошо, — вскинув стаканы, провозгласили все традиционное напутствие и залпом выпили.

У ворот кладбища они распрощались.

— Если что, знаешь, где нас искать, — бросил на прощание Ног. — Потребуется что-то провести из союза или в союз, зови.

— Прощай, — кивнул в ответ Головин. — Если потребуются твои услуги, обязательно обращусь. — И шагнув на телепортационную площадку, Павел перенесся к гостинице.

Хан появился две секунды спустя.

— Какой план дальше? — поинтересовался телохранитель.

— Ничего особенного, — ответил Павел, прекратившийся дождь начал снова накрапывать, и нужно было, как можно быстрее, разобраться с телохранителем. — У тебя есть два дня, делай, что хочешь, а я пойду в гости. Извини, но тебя туда не пустят, а я там буду в полной безопасности.

— Как угодно господину капитану, — поклонился Хан. — Я буду на связи.

Головин кивнул.

— Все, свободен, отдыхай.

Телохранитель еще раз поклонился и направился к телепорту.

Павел же, вытащив переговорник, набрал комбинацию и поднес руку ко рту.

— Приветствую, Кренс, — довольно фамильярно поприветствовал он младшего из братьев Дорк.

— Здравствуй, Мираж, — вполне доброжелательно ответил ему собеседник. — Рад тебя слышать, ты очень кстати, есть разговор. Никто не подслушивает?

— Нет, но зачем шептаться, если можно увидеться? Я в столице.

— Еще лучше, жду тебя в резиденции, у меня между встречами как раз пара свободных часов. Код допуска у тебя есть, так что, бери свою подругу, и телепортируйся, моей жене очень нравится слушать рассказы Дии о ваших приключениях.

— Я один, — посмурнев, ответил Головин, радость от разговора с другом мгновенно померкла.

Кренс был опытным переговорщиком и мгновенно уловил перемену в голосе собеседника.

— Что-то случилось, нужна помощь?

— При встрече, — не желая вести разговор под усиливающимся дождем, ответил Павел. — Я буду через минуту.

Он быстро шагнул на платформу, доставая устройство для телепортации, и вбил персональный код поместья Дорков на императорском острове. Мгновение, и белая воронка утянула его в точку назначения.

Сойдя с телепорта, Головин улыбнулся двум гвардейцам, встречающим его.

— Как дела, Пенк? — поприветствовал он старшего.

— Все хорошо, господин Павл, — ответил тот, — вас ждут.

— Знаю, пошли, а то погода совсем мерзкая.

— Это точно, — заявил гвардеец и, развернувшись, повел гостя к дверям черного хода, где под навесом каменной галереи, опоясывающий весь двор, стоял слуга, принявший у Павла цилиндр, плащ и трость.

Головин вошел в дом следом за Пенком, который повел его к кабинету младшего из братьев Дорк. Прошли те времена, когда его тут обыскивали, несмотря на разницу в сословиях, они с Дорками стали настоящими друзьями.

Очередной слуга распахнул дверь, давая войти.

Кренс шагнул навстречу, они обнялись.

— Диалл сейчас будет, закончит разговор с посланником императора и присоединится, — он указал на столик, уже накрытый на троих. — Где Дия? За последние три года я не помню, чтобы ты бывал у нас без нее. Поругались?

— Нет ее, — покачал головой Головин, — вообще нет, погибла четыре дня назад, пала в бою. Я только что с похорон.

— Понятно теперь, как тебя в столицу занесло. Соболезную. Пусть она была простолюдинкой, но чести, отваги и решительности в ней было по более, чем у многих благородных семей.

— Ей бы понравились твои слова. Спасибо тебе, друг.

— Что раньше на связь не вышел? Я бы тоже хотел проститься. Да и Дмера тоже, они подружились, как это ни странно звучит.

— Извини, не подумал. Да и, как бы это сказать… Родня ее там была, а вам не стоило бы светиться в такой компании, урон престижу. Но, если хочешь, мы можем навестить ее склеп, у меня есть доступ.

— Конечно, друг, не откажусь. Ошарашил ты меня. Плохой я хозяин, накинулся на тебя с порога, давай, присаживайся и закуривай.

В этот момент дверь распахнулась, и вошел старший брат.

— Здравствуй Мираж, — поприветствовал Диалл, протягивая руку и обнимая гостя. — Дия, что, даже не поздоровавшись, уже к нашим женам упорхнула?

— Бл… — не сдержался Головин, выругавшись на великом и могучем.

— Что не так? — удивился Диалл.

— Погибла Дия, — проинформировал его младший брат, — Павл только с похорон.

— Прости, друг, не знал, это очень печальная весть, она была… Хотя, думаю, ты и сам знаешь, какой она была. Еще раз извини, давайте выпьем в ее честь. Эй, — крикнул он, зная что слуга в коридоре услышит, — красного южного сюда.

Бутылка появилась на столе уже через две минуты, Головин даже не успел трубку набить.

Слуга, следуя этикету, разлил вино по бокалам и удалился.

Все встали, прозвучали дежурные слова, но, в отличие от дядюшки Дии, в этом кабинете они звучали гораздо искренней.

— Ты нашел убийцу? — спросил Кренс.

— Нет, но его ищут, — взгляд Павла на мгновение стал злым. — И когда найдут, я его убью.

— Не сомневался, — отозвался Диалл. — Но к тебе есть разговор, мы как раз вечером собирались с тобой связаться. Не хорошо в такой день о деле, но время не терпит.

— Что-то с нашим проектом? — поинтересовался Павел.

— Нет, — покачал головой Диалл, — с нашим совместным проектом все в порядке, деньги текут рекой, народ охотно покупает велосипеды и запчасти к ним. А вот с нашим семейным проектом все плохо, и нам нужна твоя помощь, ну и твои Дикие гуси, конечно.

— Что, опять по объектам конкурентов долбануть? — улыбнулся Головин. Пару раз его наемники работали на Дорков.

— Нет, на этот раз нужно разобраться с нашим объектом. Ты когда-нибудь слышал об острове Шамр?

Головин задумался, вспоминая, но ничего так в голову не пришло.

— ИИ, — мысленно позвал он, — что-нибудь знаешь? Только быстро.

— Небольшой остров-государство в Северном океане в двухстах километрах от берега. Город на шесть тысяч человек. Доход от торговли редкой рыбой, водящейся в их водах, добыча довольно редкого минерала для выращивания кристаллов управления. Находится под рукой империи, а конкретно семьи Дорк.

— Впервые слышу, — ответил братьям Головин, не выдавая полученную информацию.

— Неудивительно, — хмыкнув, произнес Кренс и быстро пересказал то, что только что сообщил ему ИИ, добавив, что там гарнизон гвардейцев семьи в три десятка бездельничающих рыл и несколько лабораторий, принадлежащих Доркам.

— Они что, взбунтовались против вас? Если так, то это не по моей части.

— Не взбунтовались, — вычищая свою трубку, задумчиво произнес Диалл, — все намного хуже. Десять дней назад они перестали выходить на связь. Мы отправили туда десяток гвардейцев и пятнадцать наемников с ближайшего нашего форпоста в тех местах. Связь пропала, люди не вернулись.

— Когда это было? — заинтересовался Головин.

— Группа высадилась на остров вчера в обед. У нас нет никакой информации. Если мы не решим проблему сами, туда отправится имперский флот.

— Понятно, и вы хотите попросить меня, чтобы я разобрался в произошедшем?

Диалл покачал головой.

— Не попросить, нанять, мы понимаем, что это твой заработок, хотя и не основной. Пятьсот марок на человека, но все нужно сделать быстро. Для переброски твоих людей на север мы готовы зафрахтовать два транспортных фарадэра. Уже через сутки они опустятся на летном поле вблизи столицы королевства. Еще через семь дней вы окажетесь на побережье, где вас будет ждать транспортный корабль. Обратно тоже вернем.

— Хорошие условия, но есть еще одна просьба. Наймите еще один фарадэр, небольшой. Его задача — провести разведку над островом. Никакого риска, пусть повисит над городом на недосягаемой высоте и посмотрит, что там происходит.

Диалл посмотрел на Кинора, несколько секунд они молчали, а потом младший брат выдал:

— Мы идиоты.

— Просто он думает, не так, как мы. Для нас фарадэр — это медленный комфортный транспорт, для него — средство. Ну, так что возьмешься?

Головин задумался. В принципе, предложение хорошее. Деньги не так важны. Окупаемость у его наемников низкая, если бы не доход с патентов, то жить бы ему впроголодь. А так он — миллионер. Не было бы у «гусей» ни современных артефактов, ни высоких зарплат, но есть свобода, только он решает, какие контракты брать, и если его устраивает сама операция, он может работать за минимальный гонорар. В принципе, Дорки назвали вполне приемлемую цену.

— Хорошо, но мне нужно знать пределы, до которых я могу опуститься.

— Ты о чем, Мираж? — не понял Кренс.

Диалл тоже вопросительно уставился на Головина.

— Да все просто, — наливая себе половину бокала красного из старой пыльной бутылки. — Я должен знать красную линию, за которую мне заступать нельзя. Например, «город сравнять с землей нельзя, но если пара домов обрушится, не сильно страшно», или «сравняй город со всеми жителями, но пощади — наши исследовательские центры». Ну, или самый жесткий вариант — «утопи к хренам этот остров, он нам не сильно нужен».

— Сложный вопрос, — задумчиво глядя в окно, произнес Диалл. — В идеале хотелось бы обойтись без разрушений и гибели жителей. Давай так поступим. Если не будет связи и ситуация станет критической, твоя задача — пробиться к лабораториям и защитить их. Черт с ним, с городом, остров наш, все с претензиями пойдут на хрен, но все же нежелательно устраивать там бойню. Если защищать будет трудно, то забрать материалы исследований и убраться оттуда, и тогда мы найдем, как решить проблему.

— Что за лаборатории?

— По изучению свойств кристаллов, ничего интересного, — не слишком охотно заявил старший из братьев, и Головин заметил, что этот вопрос Диаллу очень не понравился.

— Диалл, мне не интересны ваши тайны, — верно истолковав сомнения главы семьи, слегка покачал головой Мираж. — Но я должен знать, что может меня ждать. Вдруг вы там боевых монстров изучаете, и они разбежались по городу и всех сожрали? Или голем не убиваемый спятил? Каждую проблему я привык сначала изучить, а потом уже лезть в пасть гиора (зверь, похожий на крокодила).

— Я тебя понял, друг, — улыбнулся Кренс. — Нет, никаких военных разработок там не велось. И если бы это было так, мы бы точно не стали привлекать к этому посторонних, которые потом начнут болтать. Мы не знаем, что там случилось.

— Хорошо, — немного помолчав, решил Головин, — я берусь. Но мне нужно быстро добраться до Тиарда.

— Нет проблем, за завтра допрыгаешь до города Мединск, оттуда стартуют фарадеры, которые мы наняли, сядешь на один из них и долетишь до своей базы. День — проверить сборы, а затем вперед на север. Учти, сейчас середина осени, океан в тех местах и летом-то не слишком спокойный, а по осени штормит часто. Про зиму вообще не говорю, обычно навигация прекращается. Поэтому мы еще торопимся, нужно успеть до зимы.

— Хорошо, начну прямо сейчас. Отдам пару приказов, и мы допьем эту бутылку, а может, и еще одну.

— Деловой подход, — улыбнулся Диалл. — Но это вы уже Кренсом, у меня встреча по торговым делам, и, к сожалению, перенести ее не выйдет.

Головин достал переговорник, как тот в момент начал тихонько вибрировать. Посмотрев на код, Мираж улыбнулся.

— На ловца и зверь бежит, — прокомментировал он ситуацию и нажал символ соединение. — Здравствуй, Хит, только собирался тебя набрать. Ты с чем-то серьезным?

— Мы его нашли, но он в союзе, протащить его через границу не выйдет.

Головин мгновенно понял, о ком идет разговор.

— Хорошо, глаз с него не спускайте.

— Да за ним постоянно следят, он пьет, и убегать не собирается, почувствовал себя в безопасности. Это приграничный городок, всего в десяти километрах от территории королевства.

— Ты сможешь протащить меня туда?

— Да, капитан, граница дырявая, стражники очень любят деньги. Одинокий ноирдан с парой фермеров они за мзду пропустят без вопросов.

— Хорошо, готовь переход, и нужно все сделать быстро. А теперь слушай, у нас заказ. Новичков в дело не берем, только тех, кто с нами не меньше полугода. Работа в океане на севере, готовь людей по максимуму, дело может быть плевым, а может, и смертельно опасным.

— А хоть какие-то детали, господин капитан, к чему готовиться?

— Без понятия. Но имей в виду, там уже исчезла группа наемников в пятнадцать человек и десяток гвардейцев Дорков.

— Слушаюсь, капитан, сборы по максимуму. Как доберемся туда?

— Транспортные фарадэры, потом на корабле, их предоставит заказчик.

— Понял, готовлюсь. Когда вас ждать?

Головин прикинул в уме сроки.

— Дня через два. Все же фарадэры — штуки не быстрые, раньше просто не успею. Потом день на акцию против Риала Кнута. Как завалю его, обратно, и взлетаем. Дело срочное.

— А разведать? — задал вполне логичный вопрос старший лейтенант «Диких гусей».

— Этим займется семья Дорк. Все, Хит, время пошло, у тебя дел по горло.

— Все будет сделано, господин капитан, — отчеканил полусотник и прервал соединение.

— Это тот, кто убил Дию? — все правильно поняв, поинтересовался Диалл.

— Да, и эту падлу нужно достать, прежде чем я отбуду на север. Потом раствориться, и концов ее найти. А он мне задолжал, и сильно.

— Я не оспариваю, — улыбнулся старший брат, поднимаясь с кресла. — Месть — это свято. Ладно, удачи тебе, сегодня уже не увидимся, дел по горло. На связь выйдешь, когда доберешься до порта на севере, ну или как вопросы возникнут. По деньгам все решишь с Кренсом. Все, рад был видеть, еще раз прими мои соболезнования.

Головин поднялся, они обнялись, похлопав друг друга по спине.

— Бывай, Диалл.

Глава семьи Дорк кивнул и вышел из комнаты, а Головин вернулся на прежнее место.

— Допьем? — предложил он.

— Допьем, — согласился Кренс. — Давай еще раз за Дию, пусть ей будет хорошо в посмертии. Как ты сказал? Наемники не умирают, они возвращаются в посмертие на переформирование?

Головин кивнул.

— Все верно.

И два бокала взлетели в салюте.

Глава 4

Левитирующий старый грузовик, в кабине которого сидело двое, с трудом мог подняться выше сорока сантиметров над дорогой.

— До границы осталось километров пять, — проинформировал старик-фермер, сына которого сейчас изображал Головин.

— Вроде граница между королевством и союзом на замке? — отрешенно поинтересовался Павел.

— Официально да, но за небольшую мзду и тем, и другим пограничникам нас пропустят. Документы у вас отличные, не придерутся. Да и на сынка вы моего похожи очень, он, разве что, на полголовы вас ниже. Но это не так в глаза бросается. Меня тут хорошо знают, так что проблем не возникнет. Вы, господин, надеюсь, ничего противозаконного не везете? А то ведь обыщут и те, и другие, если что найдут, особенно из оружия, плохо будет.

— Не волнуйся, Фед, я помню твои наставления. У меня только переговорник спрятан, но так хитро, что его никому не найти.

— Ну и хорошо. Только зря спрятали, такое можно и так везти.

Головин подумал и, кивнув, снял с левой ноги сапог и вытащил из фальшивого каблука артефакт связи, после чего сунул в карман.

Операцию по подготовке Хит начал сразу же, как только получил распоряжение. И когда Головин сошел с трапа транспортного фарадэра, все уже было на мази, ему быстро рассказали легенду, переодели под сельского жителя и усадили в машину старого Феда, приграничного фермера, который мотался то в союз, то в королевство, и на границе примелькался. Люди, следившие за Риалом, находились в небольшом приграничном городке, где бывший старший лейтенант второго королевского полка пил в барах, ожидая чего-то или кого-то. Задача простая — приехать, убить падлу и уехать. Артефактную перчатку возьмет у разведчиков «гусей», которые перешли границу нелегально.

— Пропускной пункт, — указав на небольшой старый, обшарпанный домик из спрессованного песчаника, прокомментировал Фед.

Головин, как ни странно, ни разу не видел границу с союзом, поэтому ему было интересно. Хотя, чего тут интересного? Лесостепь, граница по мелкой речке, берега с той и другой стороны утыканы столбами, по которым густо натянута колючая проволока. У шлагбаума двое — офицер и боевик, у обоих жезлы и перчатки, но такие же обшарпанные, как и все остальное.

Младший лейтенант лениво махнул боевым жезлом, приказывая остановиться.

Старый ноирдан, в кузове которого были сложены головки сыра на продажу, повиновался и опустился на землю.

— Здравствуйте, лейтенант Лирк, — выбираясь из кабины, но делая знак Головину оставаться на месте, поприветствовал пограничника старый фермер. — Опять вам не повезло, дежурство на выходной день выпало?

— Да, Фед, все ты правильно сказал, не повезло. А кто в кабине с тобой?

— Так сынок мой, Фар, уговорил в Речной свозить, что-то ему в лавке тамошней понадобилось.

Лейтенант несколько секунд размышлял, стоит ли лютовать, но было откровенно лень, хоть зимой на юге и не так жарко, но он расстегнул мундир до пупа, да и форменную белую рубашку тоже, хотелось вернуться в прохладу домика. Он протянул руку, и стандартная такса в десять имперских марок исчезли в ней, почти незаметно для постороннего взгляда, не знай Головин, куда смотреть, даже не обратил бы внимания.

— Езжай, Фед, — милостиво разрешил Лирк. — Но смотри, на обратном пути точно проверю.

— Спасибо, господин лейтенант, — предусмотрительно опустив слово «младший», поблагодарил офицера старый фермер и, слегка прихрамывая, направился к своему старому тарантасу.

На посту риалийцев история повторилась в точности, только они не поленились осмотреть кузов, кабину и прощупать одежду, но, получив мзду, делали это спустя рукава. Наконец, проверка закончилась, и старый Фед, подняв грузовик в воздух, так же неспешно полетел в сторону Речного.

— Засветло со своим делом обернетесь? — поинтересовался он. — Не хотелось бы тут ночевать, риалийцы смотрят на это косо.

— Будем надеяться, что успеем, — ответил Павел, — если мои люди знают, где сейчас тот человек, который мне нужен. Только не спрашивай — зачем, не твоего ума дело.

— Я и не думал, — замотал головой старик.

— Врет, — прокомментировал ИИ.

— Конечно, но это не важно. Его задача — доставить меня в Речной, а потом вывезти обратно в королевство.

Через двадцать минут они въехали, хотя правильнее сказать, влетели в город. Фед свернул к рынку, где была назначена встреча с разведчиком «гусей». Ноирдан опустился на землю, и Головин выскочил наружу, бросив старику:

— Все, я ушел, вернусь, когда вернусь, жди. Если не появлюсь до ночи, уезжай. Как отмазываться, куда сына потерял, думай сам, но, скорее всего, я буду здесь уже через три часа, так что, не трясись, все будет хорошо.

И Павел направился вдоль рядов, лениво разглядывая товар и ожидая, пока его люди обнаружат, что явилось начальство.

— Господин капитан, — шепотом обратился к нему разведчик, — мы тут номер сняли в гостинице местной, сразу за рынком направо, называется «Торговая», там вас ждет одежда и перчатки артефактные. Как вы просили — первая электро, вторая — телекинез. Номер четыре на втором этаже.

— Понял, Тош, — не оборачиваясь, ответил Головин. — Где клиент?

— Еще накануне заперся с двумя проститутками в номере, но скоро выползет, голову лечить, бухать он умеет, с утра до ночи квасит, я бы уже умер. Кстати, он живет в той же гостинице, только на третьем этаже.

— Ну, тогда я пошел. Клиента не потеряйте.

— Не извольте беспокоиться, все будет, как надо, план ваш сработает. Он любит подраться, вчера парня избил, когда тот попробовал права качать, что Риал к его девке под юбку полез. Перчатка у него всегда на правой руке.

— Понял тебя, — и Головин, развернувшись, направился к выходу с рынка.

Разговор двух незнакомцев остался местными незамеченными. Постояли два мужика в толпе у прилавка и разошлись.

Уже через пять минут Головин постучался в дверь четвертого номера условленным стуком. Та распахнулась, и на пороге возникла прилично одетая женщина, одна из немногих наемниц под его командованием.

— Здравствуй, Тра. Все готово?

— Да, господин, — закрывая за вошедшим Головиным дверь, ответила женщина. — Примите мои соболезнования. Мы с Дией дружили. Где вы ее похоронили?

— Спасибо, — посмурнев, бросил Павел. — А похоронил ее в Артефе между ее отцом и матерью. Южное кладбище, склеп номер семьдесят два.

Женщина больше ничего не сказала и молча уселась на стул. Головин же, раздевшись быстро, сменил простую крестьянскую одежду на приличный костюм и цилиндр.

— Простите, господин капитан, — подала голос Тра, — мы не смогли найти трость с клинком, тут таких не делают, только обычная.

— Ничего, — произнес Головин, натягивая на правую руку перчатку с телекинезом, а на левую электро. — Готова?

— Да, господин капитан, я все знаю. Когда он выйдет из номера, следую за ним, потом подсаживаюсь и начинаю хвостом крутить, через какое-то время появляетесь вы, устраиваете скандал и вызываете его на поединок.

— Все верно, — подтвердил Головин, — хотя я предпочел бы зарезать этого ублюдка, вспороть от шеи до паха, чтобы он ползал по размокшей от крови земле и собирал вываливающиеся кишки. Но ничего, и так сойдет, время поджимает.

Тра вышла за дверь, Головин же уселся на койку и приготовился ждать сигнала, нервно крутя в руках переговорник.

— Рации что ли придумать? — пробормотал он.

— Мы же с тобой договорились, не изменять сильно этот мир, — подал голос ИИ.

— Ну, рации же не оружие, — возразил Головин. — Я согласился с тобой, что не стоит приносить на Эксиолу то, что давно известно в моем мире, например мощную пневматику, которая вкупе с артефакторикой вполне заменит и автоматы, и винтовки, или гранаты.

— Все равно не стоит, этот мир должен развиваться сам. Велосипеды и самокаты, шахматы — это такая малость, они не дадут мощного скачка в развитии, а вот остальное…

— Ладно, не нуди я понял тебя, у меня все равно денег больше, чем мне надо. За три года я стал миллионером, причем миллион у меня далеко не один.

Прошел час, прежде чем переговорник тихонько загудел. Посмотрев на комбинацию символов, Головин кивнул сам себе и поднялся. Надев цилиндр и подхватив трость, он вышел в коридор.

Головин спустился в зал, время было обеденное, народу тут хватало, в основном торгаши с рынка, но была парочка хорошо одетых мужчин.

Тра обнаружилась за одним из дальних столов. Она сидела рядом с помятым мужчиной, на котором до сих пор был серый потрепанный китель второго королевского полка, только планки звания и эполеты были сорваны, не было и серебряного шнура старшего лейтенанта.

Что сказать? Мужик хоть и был помятым, но охарактеризовать его можно емко и одним словом — красавчик, про таких говорят — бабам нравятся. Вон и сейчас он обнимал за талию Тра, которая сидела возле него. Ему так понравилась клеящаяся к нему разведчица «гусей», что он даже не замечал ненависть в ее глазах. Головин буквально чувствовал, что она сдерживается из последних сил, чтобы не схватить вилку и не вбить ее в глазницу. Чтобы Тра не сорвалась и не испортила всю операцию, Павел слегка ускорился и направился к столу, который занимал Риал Кнут.

— Тора! — выкликнул он. — Что ты себе позволяешь?

— А что хочу, то и позволяю, — отыгрывая роль капризной подруги, которая решила проучить кавалера, заявила Тра. — Вон, видишь, какого красавца нашла?

— Немедленно иди в комнату, — стукнув по столу тростью, потребовал Головин.

— Я не твоя рабыня, — вполне натурально возмутилась женщина, — тебе ничего не должна, я женщина свободная, и остаюсь с ним. Тебя как звать-то, офицер?

— Риал меня звать, — меря Павла мутным похмельным взглядом, заявил бывший офицер. — Мужик, женщина не хочет с тобой идти, и если ты не желаешь, чтобы я разбил твою рожу, советую тебе вернуться в комнату, про которую ты упоминал, и сидеть там, или топать по своим делам, это как уж тебе больше нравится. Но женщина останется со мной.

— Как вы смеете, я старший советник из города Дэрн, я требую ответа.

— Тебе лучше уйти и ничего не требовать, — завелся Риал, его лицо стало злым, жестоким, а в глазах было предвкушение, — поскольку если ты меня вызовешь на дуэль, до ужина тебе не дожить.

— Я вызываю, — гордо и слегка дрогнувшим голосом бросил Головин.

Все, дело было сделано, теперь Риалу не соскочить, но он и не собирается. Он уже забыл о девке рядом с ним, он предвкушает драку, и не просто драку, а дуэль с убийством. Поскольку его вызвали, за ним остается право на выбор оружия, и на каких условиях будет проходить схватка.

— Я принимаю вызов, — надменно заявил он, вставая. — Прямо сейчас на заднем дворе, там хватит места.

— Оружие? — заставив голос дрогнуть, спросил Мираж

— Я, как вызванный, выбираю артефактные перчатки. У меня будет огонь, себе берите, какую хотите. Никакой защиты, запрещается использовать дистанционные атаки.

— Хорошо, — согласился Головин, дело сделано, можно прекратить играть в растяпу чиновника. — Я выбираю электро и телекинез.

Риал слегка озадачился, но он сам позволил выбрать, что угодно, и правила, которые он задал, не ограничивали противника в выборе.

— Через пять минут на заднем дворе, — покидая стол, нагло заявил Риал, еще не до конца выветрившийся из его головы хмель сыграл с ним дурную шутку, он не заметил перемены в поведении противника. — Надеюсь, у вас хватит смелости и чести, не сбежать?

— У меня-то хватит, — на весь зал заявил Мираж, люди уже давно оставили свои дела и прислушивались к каждому слову. — Надеюсь, вы не собираетесь смыться?

— Пять минут, — прорычал заведшийся бывший королевский офицер и бросился к лестницею. Видимо, перчатку он оставил в комнате. Да и не принято разгуливать в городе в артефактных перчатках на руках, это все же оружие.

Головин же достал перчатки и направился к выходу на задний двор.

— Эй, а кто за разгром двора заплатит, если таковой случится? — крикнул ему в спину трактирщик.

— Выживший, — бросил Головин и толкнул дверь.

Он краем глаза заметил, как Тра незаметно покинула гостиницу, ей тут больше делать нечего. Они с напарником свое дело сделали, и им нужно покинуть союз. На пороге он обернулся.

— Мне не нужны зрители, — бросил он уже поднимающимся любопытным. — Кто полезет подсматривать, будет иметь дело с третьим отделом службы спокойствия.

Этой фразы оказалось достаточно, чтобы все любопытные уселись обратно. Расходиться не собирались, если нельзя посмотреть, то хотя бы выяснят, кто победит, беглый офицер королевства или этот старший советник. Народ быстро организовался, и предприимчивый трактирщик открыл тотализатор. Головин усмехнулся и вышел на задний двор, большинство будет ставить против него, офицер выглядит серьезней.

Головин набил трубку и, усевшись на колоду для рубки дров, закурил, его противник появился через пару минут, он тоже достал пачку папирос.

— Они ставят против вас, на доске всего несколько ставок в вашу пользу, коэффициент — семь к одному.

Головин равнодушно пожал плечами.

— Докуривайте, и начнем.

Пока Риал дымил, он вычистил трубку, ту самую, которую привез из будущего, и убрал ее в футляр. Павел скинул пиджак, затем жилетку и снял рубаху, демонстрируя, что на нем нет защитного жилета. Оркестр на задворках его сознания, предчувствуя схватку, уже наяривал «Путь в Вальхаллу».

Бывший королевский старший лейтенант поглядывал на него с настороженностью, похоже, он начал что-то подозревать. Решительно раздавив каблуком окурок, он последовал примеру Головина, оставшись в сапогах и штанах.

— Начнем, — активируя кнут, сотканный из электрических разрядов, произнес Головин. — Но, прежде чем ты умрешь, ты должен знать, за что я тебя убью.

— Что? — опешил Риал. — Советник, что ты несешь? Совсем от страха заговариваться начал? Я тебя знать не знаю.

— Знаешь, меня зовут Павл Мираж, я полный капитан, командир «Диких гусей». Когда ты удирал с поля боя после разгрома второго королевского, ты убил моего старшего лейтенанта, ее звали Дия Серебристая.

— Я что, твою подстилку зарубил? — нашелся Риал. — Девчонка даже вякнуть не успела, я ее почти пополам развалил. Хорошо, что ты явился, теперь с тобой поквитаюсь, что мне пришлось, как загнанной дичи, ноги уносить. — Он развернул тело огненного хлыста. — Начнем?

Он был быстр, он был мастером, его огненный кнут длиной метра три. Резкий взмах, удар, и тело кнута стремительно летит в Павла. Но Головин тоже не стоял на месте, годы, проведенные на Эксиоле, не прошли для него даром. Вспышка пламени, искры летят во все столоны, телекинетический щит закрывает своего хозяина.

— Ты — ублюдок, у тебя нет чести, мы же договорились без артефактов, — отскакивая и готовясь к новой атаке, выкрикнул Риал.

— У меня нет артефакта, — со злой усмешкой ответил Мираж, — только перчатки, ты же сам мне позволил пользовать двумя перчатками, вот я и пользуюсь, это щит из телекинеза. Но ты же мастер, — с издевкой произнес он, — взял третье место на турнире в империи, чемпион королевства, так чего ты испугался?

— Но так не бывает, нет таких перчаток, я бы знал.

— Это спец заказ от семьи Киран, — соврал Головин, сейчас он использовал возможности имплантата в своей голове, который превосходил возможности даже самых лучших перчаток. Единственное, что пока не получилось, это создавать силовой хлыст, но он был и не нужен, для этого у него есть электро.

Риал отступил за дистанцию зоны поражения, просчитывая новую атаку, в его глазах проскользнула неуверенность, а скоро там поселится страх, следом за ним придет обреченность.

— Ты будешь драться или скулить? — с издевкой поинтересовался Мираж. — Учти, я не собираюсь выпускать тебя отсюда живым, так что, давай, покажи, на что ты способен.

Он спокойно стоял посреди двора, он не собирался вести с убийцей Дии честный бой.

Огненный кнут метнулся ему в ноги, Головин шевельнул левой рукой, и снова фейерверк из искр, который на мгновение его ослепил, затем атаки пошли одна за другой. Да, Риал и вправду был мастером кнута, теперь понятно, почему Дия проиграла, у нее не было ни единого шанса. Кстати, не будь у Павла козыря в виде телекинетического щита, скорее всего, он бы тоже уже был мертв.

Риал метался вокруг Головина, пытаясь зайти за спину или с боков, ища брешь в броне, но ее не было, Павел всегда успевал развернуться и выставить щит. Да, ни с боков, ни со спины у него не было защиты, но и шанса нанести удар в уязвимость он не давал.

— Дерись, как мужчина, — заорал беглый мятежник. — Дерись, сука!

Головин же с полнейшим равнодушием наблюдал за отчаянием противника. Да, он поступал бесчестно, но, в конце концов, он кто? Наемник. Он сюда пришел не выяснять вопросы чести, он пришел сюда убивать.

Риал полностью потерял контроль, он думал только о том, как достать врага, забыв о защите, и обо всем на свете. Он послал в Головина огнешар, затем ещё один, и еще, но те, как и кнут, разбивались об его защиту, в отчаянии он использовал волну пламени, но та тоже оказалась бесполезной. Обойдя укрывшегося щитом Миража, она лизнула высушенную южным солнцем поленницу, та неохотно занялась, но вскоре стала просто слегка дымить. Риал забыл об условиях поединка и использовал все, что мог, но он был обречен.

— Дерись, — истерично выкрикнул Риал, брызжа слюной.

Этого и добивался Головин. За прошедшие годы он научился недурно фехтовать, а еще он научился владеть кнутом не так виртуозно, как делал это его враг, но на вполне достойном уровне. И когда Риал подставился, Павел нанес свой удар. Кончик кнута достал до ноги беглого мятежника, штаны тут же разошлись, мощный электрический разряд сбил врага с ног, запахло озоном, словно только что прошла гроза. Но противник нашел в себе силы подняться. Его здорово шарахнуло током, он нанес вялый удар, от которого Мираж просто уклонился.

— Я хочу, — произнес Головин, — чтобы умирая, ты думал только об одном, ее звали Дия.

Хлесткий удар пришелся точно в середину груди, тело кнута рассекло кожу, мясо, раздробило кости, он сделал с Риалом тоже самое, что тот проделал с Серебристой. Кнут рухнул на колени, его внутренности вывалились на утоптанную до каменного состояния землю. Он еще жил, его тело еще боролось, но оно отказывалось принимать смерть.

Павел подошел к умирающему, протянул руку и, ухватив Риала за подбородок, поднял лицо так, чтобы он его видел.

— Так, как ее звали?

— Дия, — прохрипел Риал Кнут.

— Верно, — спокойно произнес Мираж и без особого труда, одним усилием своих искусственных мышц, свернул противнику шею.

Отшвырнув тело, он убрал щит, затем отозвал кнут и пошел к колоде, на которой остались лежать его вещи.

Через минуту он, полностью одетый, с тростью в руке, окинул взглядом двор, тот не слишком пострадал. Слегка закопченная поленница, чуть в стороне несколько подпалин на земле, где он недавно стоял — вот и все разрушения.

Переступив порог гостиницы, Павел окинул взглядом зал. Тош обнаружился в самом темном углу, разведчик решил подстраховать капитана, а заодно и подзаработать на ставках. Ну, это его дело, главное, чтобы ушел без проблем. Не обращая внимания на озадаченные взгляды собравшихся, Мираж кинул на стойку перед трактирщиком двадцать риалийских марок.

— За ущерб, он совсем небольшой, с трупом сам разберешься. Вещи и все его имущество забирай себе, вопросов не будет. — Он посмотрел на доску, где были записаны ставки. — Восемь к одному, — хмыкнул он, — кто-то нехило поднимется сегодня.

Когда Павел поднимался по лестнице, его сопровождала мертвая тишина. Зайдя в номер, он быстро переоделся в то, в чем пришел. Нужно в темпе сматываться. Задача выполнена, но появление стражи спокойствия — дело десяти минут, вообще удивительно, что они не поджидали его в зале гостиницы. Сунув приличные вещи под матрас так, чтобы сыскари не сразу догадались, что он сменил одежду, Мираж открыл окно и спрыгнул на небольшой навес. Номер Тра и остальные сняли грамотно, последний на этаже. Окно смотрело на торец гостиницы в узкий глухой переулок, напротив через три метра начиналась стена соседнего дома, в которой вообще не было окон. Спрыгнув на землю и быстро оглядевшись, Павел направился к рынку, сейчас бы никто не смог опознать в простом крестьянском парне степенного господина-советника, вызвавшего на дуэль беглого офицеришку из соседнего королевства.

— Ну что, Фед, нам пора, — забираясь в кабину старого ноирдана, бросил Головин. — И чем быстрее уберусь из города, тем лучше.

Старый фермер кивнул и спокойно, без нервов, поднял левитирующий мобиль в воздух. Когда они проезжали мимо гостиницы, по улице в разные стороны бежали сыскари в мундирах из местной службы спокойствия. На Головина они внимания не обратили, оно и понятно, ведь они искали солидного господина с тростью, а тут какой-то фермерский рыдван, едва не разваливающийся. Они покинули Речной без каких-либо проблем, никто не перекрывал дороги, даже проверок на выезде не было. Через двадцать минут старый фермер вывел свой не менее старый ноирдан к КПП на границе, еще через десять, после досмотров, они покинули союз и оказались в королевстве.

— Господин, вас доставить туда же, откуда забрал? — спросил Фед.

— Да, — не открывая глаз, устало ответил Головин. Месть свершилась. Да, это не вернет ему Дию, но это он сделал для себя, чтобы успокоить грызшую его совесть.

Через час они въехали в небольшой городок, неподалеку от которого располагалась ферма старика. Головин кивнул на прощание и выскочил из кабины, направившись в гостиницу, где в номере ждала его одежда, а во дворе ноирдан отряда с Ханом, поджидающим своего шефа.

— Все в порядке, капитан? — спросил телохранитель, когда Головин переступил порог номера.

— Да, Хан, дело сделано, — ответил Павел, снимая с вешалки мундир. — Он умер, и последнее, что он произнес, было ее имя. Есть информация из лагеря?

— Есть. Хит сказал, что все готово, отряд в течение часа может загрузиться в транспортники, присланные Дорками.

— Свяжись с ним, скажи, чтобы через пару часов начинали, мы как раз к окончанию погрузки прибудем, дождемся разведчиков, и на взлет. — Головин посмотрел в зеркало, поправил воротник мундира, натянул свою перчатку, взял в руки трость. — Можем выдвигаться, — произнес Головин.

Хан, который как раз закончил разговор с полусотником, командовавшим сейчас на базе отряда, вскочил и первым вышел в коридор, выполняя свои профессиональные обязанности, проверяя безопасность маршрута.

Через пять минут ноирдан покинул городок и взял курс на восток.

Глава 5

Лететь на комфортабельном, достаточно быстром фарадэре в компании телохранителя — это удовольствие, лететь же на медленном транспортнике с половиной отряда наемников, которые набились в грузовой трюм, — то еще удовольствие. Ночь и первый день прошли неплохо, а вот дальше начались проблемы, наемникам стало скучно. На второй день случилась драка из-за карточного проигрыша. Оба повздоривших отделались штрафом в полсотни марок, на третий день еще две. На втором траспортнике ситуация была не лучше. Каждый день кто-то получал штрафы и взыскание. А лететь-то было, ни много ни мало, а семь дней, хорошо, все артефактное вооружение заперто в отдельном трюме.

Головин вернулся в свою каюту, которую ему выделил капитан, и рухнул на койку. Каюта была крохотная, у некоторых собак конура, и то больше. Хан вошел следом и с трудом, стараясь не задеть Головина, забрался на вторую полку, сидеть вместе внизу не хватало места.

— Господин капитан, может, сядем возле какого-нибудь городка, где бордели и кабаки имеются, пусть парни денек покуролесят, напряжение сбросят? — предложил телохранитель.

— Ничего лучше не сумел придумать? — поднял голову и пристально посмотрел на Хана Головин. — Во-первых, нас ждут, дело срочное, настолько срочное, что я даже мстил на бегу, так, походя. Во-вторых, одним днем не ограничимся, в-третьих, они заползут обратно на борт с больной головой, и все заново, только с более худшими последствиями. Хорошо хоть, штатные артефакты сдали.

— Ага, но только штатные, — с максимум сарказма, согласился Хан. — Да у каждого в личных вещах запасная перчатка или трофейный жезл заныкан. А то и не по одному артефакту. То, что положено иметь, они, конечно, по описи сдали, а вот остальное…

Головин вздохнул.

— А то я не знаю, у меня у самого есть кое-что про запас. Но ты знаешь, что будет, если они начнут выяснять отношения с помощью артефактов. Я всех предупредил, прикажу опуститься на землю, вызову на поединок и убью, не взирая на заслуги. Так что, если кто попадется, пусть на себя пеняет. Пока они рожи друг другу чистят кулаками, все не так плохо.

Сглазил, все случилось к вечеру пятого дня.

— Господин капитан, командир первой полусотни Ролк, — раздался усталый и злой голос из переговорника, — спуститесь в трюм, беда у нас.

Головин вздохнул, предчувствуя плохое, и на всякий случай натянул фальшивую перчатку. Хан спрыгнул с койки и, потянувшись, первым выскочил в коридор. Там уже, спеша в том же направлении, шел капитан посудины, которая звалась «Долш Расс» (в переводе поэтично «Северный ветер»).

— Вот никогда больше не буду брать контракт на подобные перевозки, — поравнявшись с Головиным, зло бросил тот.

— Господин Затт, может, скажите что случилось?

— Ничего хорошего, господин капитан. Ваш наемник серьезно ранил моего человека. Повздорили по вине вашего, а когда Рол, здоровенный парень, дал тому в морду, ваш боец ему в брюхо артефактный клинок загнал. Мой, говорят, еще жив, вашего свои же связали.

— Если все так, он будет наказан, — зло ответил Головин.

— Наказан? Вы шутите? Через час будет крупный город, мы приземлимся, и я сдам вашего страже. Они с помощью артефакта допросят, а потом либо каторга лет на пять, либо повесят вообще.

— Никакой стражи, — четко и почти по слогам процедил Головин, — но приземлиться вам придется, а потом вы сами увидите, что с этим человеком произойдет. Ваш человек жив?

Капитан кивнул, ему не нравилось то, что происходило, но Дорки платили щедро.

— Вот и хорошо. В моем отряде закон такой, если человек на моей службе совершил тяжкое преступление, я его выкуплю у управления правопорядка, а затем казню своей рукой. Но он умрет не на виселице, а как воин, с оружием в руках. Таков мой закон.

Капитан посмотрел на Головина, и в его взгляде проскочило уважение.

— Ну, если вы так будете наказывать, тогда согласен, — заявил он и посторонился, пропуская Павла на узкую лестницу, ведущую в трюм.

Отряд «Дикие гуси» был большим, пожалуй, даже самым крупным среди наемных отрядов. Но Головин знал всех своих людей, а ИИ мог в течение двух секунд предоставить досье на каждого наемника под его командованием. В данном случае в этом не было нужды. Несмотря на то, что этот кадр пришел к «гусям» шесть месяцев назад, он являлся задирой, пьяницей, бабником и игроком. Его собирались выпереть уже несколько раз, но он умудрялся отличиться прочти в каждом бою, так как, несмотря на все свои отрицательные черты характера, был знатным боевиком.

Вот и сейчас, глядя на закованного в наручники Орта, Головин не удивился. Он бы удивился, если бы это был не Орт. Тот сидел, зло зыркая по сторонам, под глазом у него наливался фиолетовым внушительный фингал, скорее всего, полусотник Ролк кулачищем приласкал.

— Почему я не удивлен? — глядя на наемника, поинтересовался Мираж. — Рассказывай.

— Он меня ударил, я ударил в ответ, — зло и с вызовом заявил Орт.

— Так это он тебе такой фонарь нарисовал? — хмыкнул Павел. — А я думал Ролк.

— У него кулак, как кувалда, и здоровый, — тут же возразил задержанный.

— Из-за чего произошла драка? — спросил Головин, прекрасно понимая, что, скорее всего, иного варианта, кроме поединка, быть не может.

— Он сказал, что я мухлюю. Ну да, поймал за руку и сунул мне в морду, я после его кулака плохо соображал.

— Капитан, — повернувшись к Затту, обратился Головин, — ищите место для посадки. Тут дело ясное.

Тот кивнул и вместе с помощником потопал обратно по лестнице. Народ вокруг зашушукался, здесь собралось много серьезных мужиков, и закон «гусей» они знали прекрасно.

— Орт, ты знаешь, что с тобой будет?

— Да, капитан, — сквозь зубы процедил наемник. — Сами против меня выйти не побоитесь или пса своего, — он зыркнул на Хана, — пошлете?

— Сам. Выбирай оружие.

— На клинках, обычных стальных, без защиты, без перчаток.

— Хороший выбор, — улыбнулся Головин. — Сойдемся, как в старину, позвеним железом.

Через двадцать минут капитан нашел удобную посадочную площадку, и оба транспортника пошли на снижение.

Как оказалось, площадка удобней некуда, взлетное поле возле небольшого промышленного городка.

Головин вытащил из своей бездонной артефактной сумки шпагу, хотя на Эксиоле называлась она иначе — «черта», что означало «честная сталь». Такими до сих пор воевали многие наемники, для них это было своеобразной визитной карточкой, хотя последнее время их начали вытеснять артефактные клинки, но такие не всякий мог себе позволить.

Фарадэр слегка тряхнуло, это означало, что корабль сел.

— Пошли, Хан, — позвал Головин. — Хотя знаешь, я даже рад, что это оказался именно Орт, слишком много от него беспокойства, идеальный кандидат для примера.

— Я так и подумал, — заметил телохранитель. — Как только в трюм спустились, сразу стало ясно, чем дело кончится.

— Не знал, что у тебя дар всеведения открылся, — усмехнулся Павел. — Надо почаще тебе им пользоваться.

Хан на эту подколку не среагировал. Команда уже опустила трап и аппарель трюма, и теперь наемники по двое в ряд за своими полусотниками с радостными рожами выходили из осточертевшего им нутра наружу. Пусть ненадолго, но можно покурить на свежем воздухе и посмотреть на казнь, все же лучше, чем сидеть взаперти.

То же самое происходило и возле второго транспорта.

— Построить людей, — выкрикнул Головин, и полусотники с десятниками принялись быстро отдавать команды.

Через пять минут был образован квадрат со сторонами двадцать на двадцать метров. Орта вытолкнули в центр, сняли наручники, кто-то из конвоиров сунул ему шпагу, хотя, точнее все же легкий узкий меч. Головин быстро стянул с себя мундир и рубаху и кинул это все в руки Хану, взмахнул шпагой и вышел в центр.

— За нарушение устава отряда «Дикие гуси», — громко, чтобы все слышали, выкрикнул Павел, — за использование артефакта против члена команды фарадэра «Северный ветер», я, полный капитан Павл Мираж, приговариваю Орта Кривонога к смерти. Он по традиции выбрал оружие, это сталь, никаких перчаток или защит. Правила вы знаете, бой до смерти. Но если победит Орт, обвинения снимаются, и он может, забрав свои вещи, идти, куда хочет. Начали!

Вместо салюта сталь ударилась о сталь. Наемник был хорош, молод, быстр, вот только Головин был не совсем человек, никто даже не догадывался, что этой железкой его можно проткнуть, только если он будет лежать на земле, а противник будет бить двумя руками сверху вниз, вложив в удар все силы. Да и скорость была для реакции Головина довольно посредственной, он без труда встретил хитрый удар, отбив клинок Орта в сторону. Его клинок стремительно рванулся к груди противника, тот был шустрым, и почти ушел от выпада, вот только именно, что почти, шпага Головина пронзила сердце Орта, тот замер, не веря, глядя в глаза капитану.

— Все, наемник, прощай, — тихо произнес Мираж и вытянул из раны напротив сердца свой клинок.

Кровь побежала по голой груди, Орт пошатнулся, ноги его подкосились, и он упал замертво. Причем на его лице навечно застыло удивление, мол, как же так, я же лучше и быстрее?

— Казнь свершилась, — выкрикнул Головин, затем извлек из кармана тряпку, обтер клинок, затем убрал его в поданные Ханом ножны. — Сегодня ужинаем на земле, — выкрикнул он, и тут же был оглушен мощным радостным ором, раздавшимся из двухсот глоток. — Дневальным заняться приготовлением пищи, — перекричав толпу, распорядился Павл. — У вас на все час, потом быстро едим и обратно на фарадэры, впереди еще дня три дороги. Территорию взлетного поля покидать запрещаю. Кто попадется, штраф в три сотни марок.

Он поднял руку, сжатую в кулак, полусотники, следившие за командиром, тут же собрались вокруг него.

— Выделить по десятку людей, — распорядился Головин. — Поставить посты вокруг этого временного вертепа. Посты менять раз в полчаса, чтобы никому не обидно было.

— Слушаюсь, — прогудели четыре мужика, хотя их должно было быть пятеро, но в бою ему не повезло, потерял много людей, и выживших растащили по десяткам, восполнить выбывших, вот Прак с двумя опытными десятниками остался на хозяйстве на базе с ранеными и новичками, которых еще гонять и гонять.

— Слушаемся, господин капитан, — отчеканили полусотники и разбежались.

Только Хит, отойдя на пару шагов, развернулся.

— Отличный бой, Павл, — тихо, чтобы никто больше не услышал, произнес его «левая рука». — Только жаль, что все опять быстро. Не умеешь ты зрелища сделать.

— Как раз умею, — хмыкнул Головин. — Это не дуэль, не поединок, а казнь. Она должна быть быстрой, и пусть все знают, мое правосудие такое же, быстрое, как и удар «чертой». Я мог бы поотрубать ему пальцы кисти, перебить ноги и только потом распороть глотку. Но мне нет нужды нагонять ужас. Ладно, иди, и через пять минут, чтобы караулы уже несли службу.

— Слушаюсь, господин капитан, — и, улыбнувшись, Хит убежал к своей полусотне.

— Он прав, — подавая Головину одежду и мундир с золотым шнуром полного капитана, произнес Хан, — отличный поединок.

— Обычный. Ты же знаешь, здесь нет никого, кто мог бы против меня продержаться на «чертах». Хотя и на перчатках мало кто сможет со мной поспорить. Ладно, пойдем, найдем, чтобы сожрать, я вижу, там капитан выставил чуть в стороне для себя стол, прыгнем к нему на хвост, он меня похвалит, и покормит нас.

Хан промолчал и покорно пошел за Головиным. Павел оказался прав, ему и телохранителю место досталось без какого-либо боя.

— Я в восхищении, — в который раз восклицал Затт, — никогда ничего подобного не видел. Я даже удара не разглядел, настолько он был быстрым. Один удар! Я в восхищении!

Головина так и подмывало бросить: «Королева в восхищении!», но он сдержался, шутки господин Заат не понял бы. Да и не всякий землянин-соотечественник бы оценил. Поэтому он просто сидел на стуле с бокалом вина и ждал, когда подадут ужин. Похоже, команды фарадэров тоже были рады провести несколько часов на земле. К ним даже присоединился капитан второго транспортника, господин Горт, высокий, атлетичный блондин с внешностью Кена и фигурой молодого Шварценеггера. Он тоже видел поединок, но, к счастью, его восторги не были такими громкими и приторными. Он просто пожал Головину руку и сказал:

— Удар мастера.

После чего опустился на поставленный для него стул и принялся дегустировать вино. Причем делал он это в стиле лжепопа из фильма «День выборов» — «налей побольше, чтобы было, что покатать».

Ужин был отличным. По просьбе Павла, капитан пригласил за стол и всех полусотников «гусей». Так что, можно сказать, за столом собрался весь цвет двух фарадэров.

— Даже не хочется обратно на борт подниматься, — тяжело вздохнул Хан.

— Согласен, еще три дня в этой маленькой каюте, но что поделать? — вычищая трубку у трапа, поддержал Головин. — Ладно, пошли, все уже на борту, ждут только нас.

Он взбежал по ступеням вслед за телохранителем, два члена команды втянули складывающийся трап и задраили люк, а уже через три минуты фарадэры по очереди поднялись в воздух.

Оставшиеся три дня прошли без происшествий, четыре драки не в счет. Шахматы достали, читать было нечего. Хан даже спустился в трюм и собрал у наемников книги, всего таковых нашлось аж четыре штуки, три были технические, четвертая — детективным романом про шпионов империи в союзе. Это хоть как-то развеяло скуку Головина. Надо сказать, местная литература была крайне примитивной, а может, просто ему дрянная книга попалась, если можно было собрать такое количество нелепостей и штампов, автор это сделал, правда, некоторые места Павла веселили, пару раз даже в голос ржал.

Кренс Дорк вышел на связь за сутки до прибытия в пункт назначения.

— Приветствую, Мираж, я с новостями. Есть хорошие, есть плохие. С каких начать? — тут же перешел он к сути звонка.

— Давай с хороших, — положив переговорник на стол и включив громкую связь, попросил Павел.

— Ну, с хороших, так с хороших. Мы сделали съемку объекта с большой высоты, метров с пятисот, теперь у тебя будет полная карта острова. Дальше хорошие новости заканчиваются.

— Конкретней, — попросил Мираж.

— Мы не обнаружили ни малейшей активности, люди в объектив не попали, остров, словно вымер. У причала стоят два средних судна для доставки людей и товаров на материк и обратно. Ну и катер, на котором прибыла наши гвардейцы и наемники. А еще… — голос младшего из братьев стал озабоченным, — мы потеряли фарадэр.

— Интересно, как это вышло? — поинтересовался Головин.

— Мы не знаем, он просто не вернулся. Мы через пять часов отправили второй, обломки валяются на западной оконечности острова рядом с крохотной взлетной площадкой. Судя по всему, капитан, наплевав на приказы, решил опуститься, а может, возникли какие-то технические неполадки, артефакты тоже ломаются. Но факт остается фактом, он рухнул. Следов экипажа не обнаружено. Мы увели второй, он болтается в паре километров. И вот еще что, связь отвратительная, переговорники над островом были почти бесполезны, несмотря на высоту.

— Хан, выйди, погуляй, — приказал Головин.

Телохранитель спрыгнул с верхней полки и выскользнул за дверь.

— Кренс, ты где сейчас?

— На материке, жду тебя в пункте назначения, со мной еще сотня гвардейцев. Павл, мне очень не нравится то, что происходит.

— Мне тоже, особенно, учитывая то, что мне туда нужно идти. А вы уже потеряли, считай, два отряда, и до сих пор не разобрались в происходящем.

— Ты можешь отказаться, — без какого-либо недовольства заметил младший из братьев. — Мы же хоть и наняли тебя и твоих людей, но ты не обычный капитан наемников, я не стану требовать от тебя выполнения контракта, вернешь аванс, и мы сделаем вид, что ничего не было. Никаких обид.

— Ты же знаешь, что я не отверну, — покачал головой Павел, хотя собеседник видеть его не мог. — Но, как только я прилечу, нам нужно будет серьезно поговорить. Я должен знать, чем вы там занимались. Я не верю, что проблема пришла из городка, который расположен на острове, и я не думаю, что она пришла извне, поскольку вы не обнаружили никакого присутствия чужих, а попасть они могли туда либо по воздуху, либо по воде. То, что у вас есть фотографии острова, уже хорошо. Так что, как прибудем, нам с тобой предстоит долгий и, может быть, не слишком приятный для семьи Дорк разговор. Так что, согласуй с Диаллом право на разглашение исключительно для меня всей актуальной информации. Сам знаешь, я тайны хранить умею, но если я туда полезу, я должен знать расклад, для анализа мне не хватает информации.

— Хорошо, друг, я переговорю с Диаллом. Думаю, брат согласится на то, чтобы ввести тебя в курс дела. Ты сделал то, что хотел?

— Да, — ответил Павел, — Дия отомщена. Я нашел ее убийцу и сотворил с ним то же, что и он с ней. Последнее, что он произнес, прежде чем умер, это ее имя.

— Стало легче? — участливо поинтересовался Кренс.

— О чем ты, друг? — усмехнулся Головин. — Это была просто месть, я делал это не для собственного успокоения. Ты же знаешь, я циничен, и как считает твоя жена, иногда я бываю бессердечным и грубым, и она совершенно права. Я потерял близкого мне человека, но она выбрала такой путь сама. Долгое время судьба ее хранила. У наемника жизнь яркая, но чаще всего короткая, и если мы не гибнем на поле боя, то нас режут в кабацкой драке, когда мы прогуливаем заработанное. Так что, это просто вопрос времени, выживают только те, кому хватило ума, послать все это и начать жить жизнью обывателя.

— Ты миллионер, Павл, — резонно возразил Кренс, — нож в кабацкой драке — это не про тебя. Ты ешь в местах, где подобное просто невозможно, да и не так тебя просто убить, я помню, как два года назад тебя притащили с поля боя израненного, всего в крови, а уже через три дня ты встал на ноги и занялся делами отряда.

— Верно, но я давно лишился многих черт обычного человека. Мне очень жаль Дию, но повторяю, я сделал это не для успокоения совести, я просто отомстил, не дал убийце уйти. Хотя, если честно, это ведь был поединок в бою, просто он оказался быстрее, так что, мое право на месть, скажем так, спорное. Но я пошел и убил его, просто из принципа, чтобы он землю не топтал и не радовался жизни, когда она мертва.

— Понимаю тебя, — согласился Кренс. — Ты всегда действовал жестко. Оставим это. Как полет? Все нормально? А то со мной связался капитан Затт, сказал, что тебе пришлось убить одного из своих.

— Было дело. Казнил его перед строем, не столько за то, что он сделал, сколько за то, что был нарушен мой приказ. Если бы они подрались, ну посидели бы в карцере пару дней на хлебе и воде, и вышли бы оттуда друзьями. Но человеком Орт был дрянным, вспыльчивым, упрямым, от него было много проблем, и я воспользовался случаем, чтобы еще раз подтвердить репутацию справедливого, но безжалостного капитана наемников, и убрать того, кто меня нервировал. Может, если бы это был кто-то другой, я бы и не стал действовать так жестко, тем более, никто не погиб.

— Понимаю тебя, друг, — согласился Кренс. — Я тебя знаю почти четыре года, ты не мясник. Несмотря на то, что ты отбираешь к себе лучших, люди у тебя разные. Так что, все ты правильно сделал. Ладно, пора мне, увидимся завтра вечером. Думаю, если все будет хорошо, вы, наконец, доберетесь до Зиарта, и мы нормально поговорим.

— Давай, друг, удачи. — И Мираж нажал отбой. — Что думаешь? — обратился он к ИИ.

— Ничего не думаю, — отозвался тот. — Слишком мало данных. Тот фарадэр могли сбить, он мог рухнуть сам, может, еще что. Но мне очень не нравится, шесть тысяч человек так просто не спрячешь, плохая связь, думаю, на острове она совсем пропадет. Если мы ошибемся с определением угрозы, все там ляжем.

— Тут согласен, вот только определяться не с чем. Но предчувствия у меня самые плохие.

— Может, и вправду отказаться? — предложил ИИ. — Братья обиду не затаят, они люди с пониманием, тем более, Кренс сам предложил.

— Тут дело не в этом, они-то не обидятся, — задумчиво произнес Головин, доставая трубку и выходя в коридор, в каюте они с Ханом договорились не курить. — Дело в том, что у меня и у «гусей» есть определенная репутация. А слухи гулять пойдут. Наемники редко умеют держать язык за зубами. Да и Дорки, несмотря на дружбу, поставят дело так, что я отказался, а они пошли мне навстречу. Это очень плохой вариант. Как сказал один герой фильма из моего мира — один раз прогнулся, и все, спекся бизнес. Те, кто будут нанимать отряд в последствие, станут задавать сами себе вопросы, а не соскочит ли Павл Мираж в последний момент, не прокинет ли он меня? Нет, это плохая идея.

— Если смотреть так, то да, — согласился ИИ. — Ладно, летим дальше, но я бы советовал тебе перед поездкой на остров заняться батареей.

— Шутишь? Где же я тебе лекаря возьму, который это проделает и которого я потом в расход пущу?

— А ты у Кренса попроси, он не откажет.

— Очень смешно, — хмыкнул Головин. — Так мой друг выяснит, что я не человек, вернее, не совсем человек. Нах мне не нужен такой головняк.

— А ты его раньше удави, — не сдавался ИИ.

— Плохая идея. Вот если бы была возможность ему стереть память аккуратно.

— Ты понимаешь, что если ничего не делать, то через полгода даже без напряга батареи ты умрешь?

— Понимаю, — согласился Мираж, выпустив в потолок кольцо дыма. — Но если не рассматривать вариант с убийством и стиранием памяти, то это может закончиться еще хуже. А еще нужен человек, который проконтролирует лекаря. Была бы Дия жива, я бы ей доверил, а так…

— Хан тебе предан, он не выдаст, — заметил ИИ, — да и не поймет. Кстати, он может и лекаря после операции ликвидировать, в отличие от тебя он метаться не будет.

— Ладно, — мысленно повысил голос Павел, — хватит мне на мозги капать, закончим дело на острове и займемся поисками специалиста, которого не жалко.

— Как знаешь, — легко согласился ИИ. — Только учти, если ты будешь сильно напрягать имплантат, то расход увеличится. Очень не хочется, чтобы операцию пришлось делать Сиру, отрядному кановалу.

— Он меня быстрее добьет, — с притворным ужасом мысленно воскликнул Головин, — ему максимум можно доверить резаную рану зашить. Не идут хорошие лекари в наемники. Слушай, а ты сможешь удержать меня в сознании во время операции?

— Нет, даже не рассчитывай, придется отключаться. А то дернешься не вовремя, и все, сдохнем оба.

— Как же все плохо-то. Ладно, я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра. Может, и вправду открыться Кренсу, взяв с него слово? Дорылся же он до того, что я человек из неоткуда, возник из пустоты, но не спрашивает, и не сдал никому, хотя наверняка многие докопались до этой информации.

— Знаешь, а может, и вправду так сделать? Расскажем ему сказку о секретных разработках по улучшению людей, как ты сбежал из лаборатории, и что тебе нужно установить в себя артефакт, чтобы выжить, он тебе лепилу подгонит и заставит его заткнуться потом.

Головин задумался. В принципе, идея ИИ была не так уж и плоха. Кренс помнит, чем обязан Головину, за последние годы семья Дорк поднялась благодаря их сотрудничеству. Может, и вправду рассказать ему хорошо продуманную сказку, относительно правдивую, чтобы легче верилось? Только вот союз приплетать не надо, нужно сделать все проще — побег из лаборатории, которая неизвестно где. Так — не будет вопросов о том, откуда он взялся, а ему-то откуда знать?

— Неплохая мысль. Давай так, я продумываю историю, завтра изложу тебе, и если мы найдем ее не дырявой, то можно сделать заход к Кренсу.

— Давай, — все взвесив, согласился Головин. — Значит, к завтрашнему вечеру у нас должна быть история. А остальное попробуем взвалить на Кренса, думаю, он найдет доктора и заставит его молчать.

Когда два фарадэра с наемниками опустились на взлетном поле небольшого портового городка Зиарт, у них с ИИ была готова совершенно правдоподобная четкая сказка. Теперь главное, чтобы друг клюнул и согласился помочь.

Глава 6

Головин сбежал по трапу, возле которого его уже поджидал Кренс в сопровождении пяти гвардейцев. На краю взлетки стояли грузовики для перевозки наемников.

— Рад тебя видеть, друг, — произнес младший Дорк, они обнялись.

— И я. Но еще больше я рад оказаться на твердой земле. Если бы ты знал, как меня задолбала эта крохотная каюта

Кренс улыбнулся.

— Выпускай своих головорезов, транспорт я подогнал. Их отправят в лагерь, который мы соорудили за городом. Корабли для переброски уже в порту, как только будешь готов, можно грузиться и отплывать. А тебя попрошу быть моим гостем, у нас тут особняк в самом центре города. Там ты сможешь отдохнуть, поедим и поговорим о деле, Диалл дал добро на то, чтобы я рассказал тебе все, что касается острова. Но эта информация исключительно для тебя.

— Конечно, Кренс, — согласился Головин. — Кроме того, у меня к тебе тоже есть разговор и просьба.

— Если в моих силах, выполню. А теперь давай командуй, подожду тебя в ноирдане, — и, развернувшись, он направился к белоснежному длинному лимузину, рядом с которым стояла машина сопровождения.

Павел повернулся к полусотнику, который стоял у него за спиной и делал вид, что панибратский разговор командира с членом одной из влиятельнейших семей империи — нечто обычное и само собой разумеющееся. — Хит, начинай выгрузку, ноирданы на краю поля. Кто начнет устраивать проблемы, получит двадцать плетей, это я обещаю. Вас доставят в лагерь, который любезно образовали интенданты семьи Дорк, и когда мы будем готовы, отправимся на остров. Все, выполнять.

— А в город? — взмолился полусотник.

— Хрен с вами, завтра можно и в город. Но если на «гусей» поступит хоть одна жалоба, срежу довольствие по контракту ровно в половину, сразу всем, за одного ответит весь отряд. Устраивает?

— Да, господин капитан. Все отдохнут, жалоб не будет. Я лично переговорю со всеми полусотниками и десятниками. Сколько у нас времени?

— ИИ, сколько займет операция и восстановление? — мысленно поинтересовался Головин.

— Операция несложная, несколько часов, а вот полное восстановление — два дня. И нужно же еще лекаря найти, да и артефактор понадобится. Сомневаюсь, что Кренс сможет предоставить тебе это быстро, так что, дня три, минимум.

— Хорошо, — Головин посмотрел на полусотника. — У вас три дня. Но учти, одна жалоба, плети виновным, срезание жалования и сидение в лагере для всех остальных.

— Понял, не дурак. Мы на территории великой семьи, они шутить не любят.

— Ну, вот и хорошо, что понял. А теперь давай, командуй, я подожду, пока не загрузитесь, и поеду по своим делам, ты за главного.

— Господин капитан, вот только не надо говорить, что если что, ответ мне держать, я и так услышал.

— Вот и хорошо, что ты все понимаешь, а теперь не трать мое время, командуй.

Хит кивнул и побежал к опущенной аппарели.

— Первый десяток первой полусотни, — заорал он, — в колонну по два становись. Имущество с собой, и бегом к ноирданам. Второму десятку приготовиться.

— Хан, — он повернулся к телохранителю, — поедешь с ними, мне сейчас не нужен ни охранник, ни адъютант. Так что, отдыхай вместе со всеми.

— Слушаюсь, господин капитан, — отчеканил телохранитель и, закинув себе на плечо баул с вещами, отправился следом за Хитом.

Погрузка личного состава и имущества «гусей» заняла всего сорок минут. Головин проводил взглядом удаляющиеся грузовики и направился к лимузину Дорков. Да, в военной мысли этот мир, словно в каменном веке находился, ни техники, ни артиллерии, ни черта. Наверное, оно и понятно, ведь крупных войн тут не было, скорее, учитывая общую историю и просто разделение на страны, тут шла вялотекущая гражданская война, причем настолько вялая, что иногда за несколько лет на границе империи и союза не случалось ни одного столкновения, стычки наемников не в счет.

— Много имущества у твоих, — прокомментировал Кренс опершись спиной на белый лимузин и отшвыривая окурок. — Думал, не хватит грузовиков. А где твой телохранитель?

— Это разве много? — усмехнулся Головин, вычищая трубку. — Много — это на базе осталось у интендантов. Там после последнего дела только жезлов боевых, правда, устаревших, двести штук лежит. Хан-то? Я его отослал с остальными, нечего ему рядом ошиваться, здесь его услуги не нужны. Он даже не упирался. Ну что, мы едем ужинать?

— Конечно, — заверил его Кренс. — Я тоже проголодался и продрог. Здесь все же север, а на улице третья четверть года, еще немного, и снег пойдет. Это у тебя там, на юге, тепло, можно в мундире нараспашку, а тут уже вот пальто на подкладке.

— Верно. Ну, тогда поехали есть и пить горячительное, разговор нас с тобой ждет долгий.

— Что-то случилось? Я могу помочь? — Кренс спросил это с искренним участием.

— Да, можешь, иначе я бы с тобой даже не начал говорить.

Один из гвардейцев распахнул заднюю дверь, и они удобно разместились в широком салоне друг напротив друга. Не прошло и минуты, как ноирдан поднялся в воздух. Машина сопровождения пристроилась впереди и рванула к выезду со взлетного поля.

— Дмера ездила на могилу Дии, — после недолгого молчания произнес младший из Дорков. — Отвезла туда выращенный в нашей оранжерее с помощью сил земли черный аузур.

Головин припомнил, что этот уникальный сорт рос только в одном месте и очень нравился Дии, вот только Дорки отказывались его продавать, несмотря на многолетнюю дружбу. Серебристой пришлось умереть, чтобы, наконец, заполучить его.

— Завянет же, кто о нем там будет заботиться? — выдал он первое, что пришло в голову.

— Смотрителю она заплатила, тот будет поливать раз в месяц, больше ему и не нужно. Невероятно крепкий цветок. Пообещала, что если аузур завянет, то он вылетит с должности и больше нигде в столице работу не найдет.

— Хорошо, если так, — улыбнулся Головин, — Дии было бы приятно.

— Знаю, — с грустью отозвался Кренс. — Сколько раз она пыталась его у нас купить, обидно, что для того, чтобы получить, его ей пришлось умереть.

— Словно мысли твои прочел, — прокомментировал ИИ.

— Да тут и читать нечего, — ответил Павел. — Кренс, нам далеко ехать? — решил сменить тему Головин.

— Усадьба в центре города, небольшая. Думаю, минут через десять будем на месте. Так о чем ты хотел поговорить?

— Не здесь, это обстоятельный разговор, и от него будет очень многое зависеть.

Кренс кивнул.

— Мираж, как ты думаешь, что там, на острове, случилось?

— Не представляю, слишком много тайн и непоняток. Почему разбился фарадэр? Куда исчезли ваши гвардейцы и наемники? Где жители? Список вопросов бесконечный, а вот ответов нет ни одного. Но это мы обговорим после ужина, ночь длинная, у нас будет время обсудить все вопросы. Кроме того тебя ждет очень интересная история, которую ты хочешь услышать очень давно.

— Ого, — совсем по-простецки присвистнул Кренс. — Ты все же решил открыть тайну своего появления? Это тот самый разговор?

— Отчасти, это его часть. Не рассказав ее, я не смогу попросить тебя о помощи.

— Вот теперь я точно уверен, что тебя сильно прижало, — совершенно серьезным голосом заявил младший Дорк. — Все так плохо, Павл?

— Не здесь. Но я тебе гарантирую, на семье это никак не отразится, эта информация не принесет вам проблем.

— Это хорошо, — кивнул Кренс. Дальше ехали молча.

Небольшой местный особняк, конечно, не дотягивал до главной резиденции семьи. Это был «маленький» домик в два этажа площадью около четырехсот квадратных метров и парком в полкилометра.

Ноирдан опустился на каменную дорожку прямо перед центральным входом, и вышколенный слуга распахнул хозяину дверь.

Они легко взбежали по ступеням и оказались в большом уютном холле.

— А на улице свежо, — заметил Мираж. — Хорошо, что Хит позаботился о теплых мундирах, а то померзли бы мы тут, на севере.

— Ну, одеждой я бы тебя обеспечил, если бы произошла такая накладка, — прокомментировал его слова Кренс.

— А еще двести рыл? — поинтересовался Головин, передавая теплый цилиндр и трость слуге.

— Да, это уже проблема. Конечно, нет в этом ничего невозможного, но я бы уменьшил бы гонорар марок на семьдесят на человека. Ладно, иди за служанкой ее зовут Лита, — он указал на жгучую брюнетку среднего роста, которая стояла возле лестницы, — она проводит тебя в твои комнаты. Встретимся за столом.

Павел кивнул и отправился за девушкой, которая уже вступила на лестницу, ведущую на второй этаж. Она прошла по коридору и распахнула двойные двери. Слуга за спиной Головина, который нес его сумку, обогнал Миража и, проскользнув в двери, поставил ее на стол, после чего поклонился и скрылся в коридоре.

— Господин, — обратилась к нему Лита, — направо спальня, здесь гостиная. Из спальни вы сможете попасть в ванную комнату. Если вам что-то понадобится, что угодно, не стесняйтесь, просто позвоните вот в этот артефактный колокольчик, — она указала на стол. — Могу я для вас что-то сделать? Хотите, помогу вымыться. Это тоже входит в мои обязанности. Если нужно что-то еще, вы только скажите. — При этом она лукаво улыбнулась, она была не прочь, и подобные услуги ее не смущали, и девушка старалась это показать всеми силами.

— Спасибо, Лита, — улыбнулся Головин. — Если что-то понадобится, я дам вам знать. Оставайтесь тут, сейчас я умоюсь с дороги, и вы проводите меня туда, где ждет ужин и господин Дорк.

— Как вам будет угодно, — стараясь не показать, что разочарована, произнесла брюнетка и, прикрыв двойные двери, замерла возле них, вытянувшись по стойке «смирно».

Головин подхватил сумку и прошел в спальню, большая двуспальная кровать с балдахином Дии бы точно понравилось, подумал он и, поставив сумку на столик, прошел в ванную, сполоснул лицо, почистил зубы, осмотрел себя в ростовое зеркало. Через минуту он вышел в гостиную.

— Я готов, веди.

Лита кивнула и, распахнув двери, выпорхнула в коридор. Интересно, это ее инициатива или Кренс приказал, чтобы она подлечила душевные раны? Ну да ладно, сейчас ему не до девок.

Через три минуты она остановилась у дверей и указала на них.

— Вам туда, господин Павл. Я буду вас ждать в соседней комнате, чтобы проводить обратно.

Головин кивнул и незаметно вздохнул, слишком много правил у аристократов, они, не сказать, чтобы ему не нравились, просто он не привык к подобному.

Слуга, стоящий у дверей, толкнул створку, пропуская его в кабинет, где был уже накрыт небольшой обеденный стол.

Кренс обнаружился у окна, он задумчиво смотрел в звездное небо.

— Прошу, — поворачиваясь к Головину, он указал на кресло, который стояло чуть дальше. — Обойдемся без слуг.

— Ничего не имею против, — хмыкнул Павел, — я сам себе могу вина налить. И тебе, если понадобится.

— Никакого почтения к члену древней семьи, — рассмеялся Кренс и махнул рукой, слуга понял все правильно и выскользнул ла дверь. — Красное сухое?

— Ты снова пытаешься приобщить меня к старым винам, — хмыкнул Головин, занимая предложенное место, — я не ценитель, так что не откажусь от бутылочки хорошо выдержанного Керижа.

— На винном столике тебя ждет, а мне возьми Восточный склон.

Головин прошел к специальному столику, на котором стояли бутылки, стаканы и бокалы.

— Хороший Кериж, — заметил он, — лет двадцать выдержка?

— Обижаешь, — притворно возмутился Кренс, — тридцать два.

Головин плеснул в тяжелый квадратный стакан, кинул лежащие во льду камни и, наполнив бокал вином, поставил перед другом.

— Ну, давай пригубим и пожуем, — потом подумал и придвинул винный столик так, чтобы не вставать каждый раз за бутылкой.

— А я все думал, догадаешься, или нет? — улыбнулся Кренс. — Давай, за здоровье?

— Будем здравы, — поддержал друга Павел, и два бокала встретились над столом.

— С чего начнем? — отпив четверть и ставя бокал на стол, спросил Кренс.

— С еды, — ухмыльнулся Головин, вскрывая крышки с судочков. — Конечно, посуда у тебя артефактная, и не остынет, но я хочу жрать.

— Согласен, — беря с тарелки несколько кусочков тонко нарезанного красного мяса под белым острым соусом, поддержал друга младший Дорк. — Но, если не возражаешь, пока ты будешь насыщаться, я начну вводить тебя в курс дела. Время дорого.

— Валяй, — разрешил Головин, накладывая воздушный, слегка опаленный паштет.

— Кадры с камер, снятым нашим разведчиком, пока он не рухнул, я тебе потом покажу. Да и нечего там смотреть, разве что увидишь остров целиком и планировку города. Поэтому буду рассказывать о том, что происходило на острове до того, как все случилось. — Он скрутил тонкий кусок мяса в рулетик и, вымазав его в соусе, отправил в рот.

Головин сделал глоток из стакана, закусил паштетом, и положил к себе на тарелку внушительный стейк. Хотя на Эксиоле и не было такого названия, но оно лучше всего подходило к данному блюду.

— Итак, — слегка пафосно начал Кренс, — как ты знаешь, благосостояние империи, да и всех остальных стран на континенте, держится на кристаллах и тех, кто с ними работает. Так вот, наш род сумел вырастить совершенно новый кристалл. Тебе известны три типа — сиреневый управления, желтый питающий и красный памяти. Мы же вырастили черный, и именно его изучением занимались эти лаборатории.

Головин замер, не донеся вилку с куском мяса до рта.

— Офигеть, — только и смог выдать он, причем по-русски.

— Понятия не имею, что ты сейчас сказал, — улыбнулся Кренс, — но думаю, это что-то типа — не верю или невероятно.

— Ближе к последнему, — вспомнив про мясо и отправляя его себе в рот, прокомментировал Павел. — Это означает, я в шоке. И что этот кристалл делает?

— Кроме того, что он красивый? Мы не знаем, два года секретных исследований не принесли никакого результата. Мы так и не нашли, как приспособить его к делу.

— С чего вы тогда решили, что он полезный? Если мне память не изменяет, тридцать лет назад в союзе тоже удалось вырастить белый кристалл, но это была красивая безделушка, из которой только и можно, что делать украшения.

— В отличие от белого наш обладает энергетической структурой, он светится изнутри, причем на солнечном свете он его поглощает и становится ярче. А еще он сопротивляется воздействию. Попытка отделить от него кусок окончилась плачевно, сотрудник лаборатории получил заряд невероятной мощности и просто осыпался пеплом, уцелели только два ключа и слегка оплавившиеся карманные часы. Так что, для других экспериментов пришлось вырастить еще несколько небольших. Не знаю, как тебе поможет вся эта информация, но я бы очень хотел, чтобы кристалл был доставлен нам в целости и сохранности вместе с научными записями.

— Ну, это понятно, — кинул Головин, доедая мясо и плеская в стакан очередную порцию Керижа. — Мое почтение повару.

— Передам, ему будет приятно. В отличие от того, что готовит в столичной резиденции, этот не избалован твоими благодарностями.

Головин улыбнулся и принялся за нарезку, стейком он не наелся, салатов, коих было целых три, не хотелось, а вот дорогущая нарезка, что-то вроде хамона, просто кричала о том, что ей нужно заняться вне очереди.

— Дай угадаю, — произнес Павел, — вы думаете, что к происходящему на острове имеет отношение черный кристалл?

Кренс кивнул.

— И, если это так, мы должны понять, что там произошло. Поэтому с тобой и твоими людьми пойдет наша исследовательская группа, небольшая, всего три человека. Их задача — увидеть и понять. Извини, но у тебя не хватит знаний, чтобы понять, ты можешь пропустить что-то важное.

— Это ты меня сейчас тупым обозвал? — ехидно поинтересовался Головин.

— Нет, — рассмеялся Кренс, выставив вперед руки с открытыми ладонями. — И в мыслях не было, просто они специалисты, и увидят то, что тебе покажется неважным.

Головин махнул рукой.

— Ладно, будем считать, ты ничего такого в виду не имел, но в счет компенсации за мои страдания, я разорю это блюдо с серкой до конца, и тебе ничего не оставлю.

— Легко отделался, — согласился младший из братьев. — Знаешь, а оно и вправду бесподобно. Закажем еще парочку тарелок? Как раз под выпивку, и разговор отлично идет. Не то, что тяжелое мясо.

— И сыру с той замечательной красной плесенью, — вспомнил об одном из своих любимых блюд Павел. Правда, тут же помрачнел, Дия его тоже очень любила.

— Конечно, Мираж, — берясь за колокольчик и вызывая слуг, улыбнулся Кренс. — Жалко, Дии с нами больше нет. Она бы сейчас в одиночку умяла бы тарелку, и не отдала бы ее даже с боем. Прости, — заметив, как у Головина дернулась щека, извинился Кренс, — не подумав, ляпнул.

— Не стоит, друг, — совладал с собой Павел. — Если она нас слышит и наблюдает за нами, то ей радостно, что мы вспоминаем о ней так тепло. Она любила жизнь и умела получать от нее удовольствие. Между прочим, на этот сыр ее подсадила твоя жена, и оказалось, очень кстати, что я миллионер, поскольку иначе она бы меня разорила.

Слуги с каменными лицами убирали со стола, стараясь не обращать внимания на двух рассмеявшихся мужчин. Это выбивалось из их картины мира, ведь гость хозяина вел себя с ним, как с равным.

— Давай перекурим на балконе, пока несут блюда с серкой, — предложил Кренс, поднимаясь.

— Давай, — согласился Головин, доставая трубку. — Слушай, к твоим исследователям… Я и мои люди все же наемники, из нас няньки никудышные.

— Не бери в голову, — отмахнулся Кренс, — они способны о себе позаботиться, просто выдели им пару человек в прикрытие. Они не будут тебе мешать, их задача сугубо научная. Но очень тебя прошу, пообещай мне, что сделаешь все возможное чтобы спасти женщину которая будет ими командовать.

— Хорошо, тогда добро, — согласился Павел. И клянусь, что сделаю все, чтобы защитить ее.

— Вот и договорились, ты человек слова, и я тебе верю. О чем ты хотел со мной поговорить?

— О прошлом, настоящем и будущем, — отделался Головин туманной фразой. — Сейчас мы вернемся за стол, наполним бокалы и я тебе расскажу одну очень интересную историю, а потом попрошу помощи.

Кренс кивнул и сделал затяжку сигаретой, они недавно пошли в продажу, вытесняя из обихода трубки и папиросы.

Через десять минут они вернулись за стол, где их уже ждало большое блюдо с серкой, мраморный сыр с красной плесенью, зелень и свежий ароматный хлеб. Ко всему этому великолепию сразу пять различных видов соуса.

— А твой повар знает толк в еде, сразу понял, что просто так жрать неинтересно, — сооружая себе сендвич, прокомментировал бутербродный набор Головин.

— Других не держим, — улыбнулся младший из Дорков, занимаясь тем же самым. — А теперь выкладывай свою историю.

Головин, видя нетерпение друга, налил ему вина, себе плеснул местного вискаря.

— Что ж, давай начнем. Ты давно хотел узнать откуда я взялся, сегодня тайна уйдет, но могу тебя заверить, ты получишь очень интересную историю.

— Да начинай уже, — не выдержал Кренс, — меня сейчас от нетерпения разорвет.

— Хорошо, — улыбнулся Головин. — Начнем с того, что я не совсем человек…

— О-па, — совсем не по-аристократически, выдал Кренс.

— Да друг, меня создали в какой-то лаборатории. Я быстрее, сильнее любого человека. Меня очень трудно убить, раны заживают очень быстро. — Как доказательство, он вытащил из кармана обычный складной нож и с трудом смог порезать себе палец, рана затянулась буквально за двадцать секунд, а через минуту от нее и следа не осталось.

— Это какой-то фокус? — растерянно хлопнув глазами, спросил Кренс. — У тебя мощный лечебный артефакт?

— Нет, друг, ничего такого. Если хочешь, я разденусь донага и повторю эксперимент с ножом на бис.

— Не надо, я верю тебе, — неожиданно Кренс, схватил столовый нож и метнул его Головину в грудь. Он был быстр, но Павел, еще когда только тот тянулся за оружием, уже знал, что он хочет сделать, и легко перехватил прибор в полете, ради эффекта максимально ускорившись.

— Офиегиеть, — выдал Кренс по-русски, пытаясь повторить услышанное от Головина слово.

— Офигеть, — поправил его Павел. — Так правильно произносить.

— Офигеть, — послушно повторил Кренс.

Головин показал оттопыренный большой палец и, кинув нож на стол, взял в одну руку вилку с нанизанными на нее тончайшими кусками «хамона», в другую бокал с вискарем.

— Твое здоровье, друг.

Кренс схватил свой бокал с красным сухим и залпом выпил, потом сам встал, дошел до столика и наполнил его заново до краев.

ИИ, наблюдая за ним глазами Головина, веселился от души.

— Ты ему много пить не давай, а то нажрется, придется откладывать конец истории.

— Да ладно тебе, — мысленно рассмеялся Павел, — он — мужик крепкий, ему, чтобы захмелеть, пара таких бутылок нужна, а тут всего одна.

— Хорошо, Мираж, допустим, — вернувшись на свое место, произнес Кренс. — Давай дальше. Кстати, что это за язык? Никогда ничего такого не слышал.

— Я не знаю, — соврал Головин, — на нем общались люди в лаборатории.

— А скажи еще что-нибудь?

— Ты мне веришь? — снова перешел на русский Павел.

— Что это значит?

Головин перевел.

— Верю, — немного подумав, ответил Кренс. — Давай дальше.

— Я не знаю, кто были эти люди, не представляю, где находилась эта лаборатория. Персонала было немного, человек пятнадцать ученых, и столько же охраны. По пять человек смена.

— А есть еще такие, как ты?

Павел покачал головой.

— Уже нет, нас было десять, включая меня, и в один из дней девять подняли мятеж. Я был в отдельной камере, когда это случилось, куда меня заперли за нападение на охранника.

— Дальше, — делая пару глотков, потребовал Кренс изнывая от нетерпения.

Головин отпил из своего стакана, слегка поморщился, вытащил нагревшиеся камни и кинул их обратно в ведро со льдом, заменив на холодные.

— Они перебили друг друга, — продолжил он. — Мне потребовалось несколько часов, чтобы выбраться из камеры, вокруг меня были одни трупы. Я взял деньги, нашел одежду и артефакт для управления телепортом, который находился в одной из комнат. Методом перебора комбинаций я все же запустил его, но прежде, чем уйти, спалил всю лабораторию, чтобы максимально усложнить жизнь преследователям. И видимо, мне это удалось, поскольку за три с лишним года никто не пытался меня изловить. Телепорт закинул меня в маленький городок, где я с помощью денег сделал себе новые документы, поцапался с местными бандитами, но ушел без крови, так, с легким мордобоем, потом добрался до столицы. Остальную часть истории ты знаешь не хуже меня.

Кренс кивнул.

— Знаю, — произнес он после небольшой паузы и сделал пару глотков из бокала. — Что ж, друг, я верю тебе, и твою тайну я тоже сохраню, даже брату не расскажу, иначе он тебя измучает вопросами об этой лаборатории и этих людях. Не нужно тебе это. Я понимаю, почему ты молчал столько лет, но вот чего я не понимаю, почему ты решил заговорить?

— А вот тут мы плавно подходим к тому, с чего мы начали, мне нужна твоя помощь, — Головин отсалютовал стаканом и допил остатки.

— Говори, я сделаю все, что могу.

— Мне нужен грамотный лекарь, который после того, что он увидит, будет держать язык за зубами так крепко, как будто он ничего не видел. А еще лучше он вообще забудет несколько часов. А еще нужен артефактор, который соберет небольшое устройство.

— Подробности? — потребовал Кренс.

— Я умираю, — надавил Головин. — Ресурс элемента питания во мне почти иссяк. Максимум протяну полгода. Поэтому мне нужна альтернатива.

— Кто же ты такой? — задумчиво произнес младший из братьев.

— Без понятия, — соврал Павел. — Я помню себя уже совершенно взрослым мужиком. Я не знаю, создали меня таким или сделали, и если последнее, у меня не осталось никаких воспоминаний от прошлой жизни. Ты поможешь мне, Кренс?

— Да, друг, ты можешь на меня рассчитывать. Но потребуется пара дней, чтобы лекарь прибыл сюда. Кстати, что ему предстоит сделать?

— Вскрыть меня, поместить внутрь то, что соберет артефактор, схему я нарисую, кристалл у меня есть. Затем зашить, и забыть и то, что он видел, и то, что делал.

— Не беспокойся, он будет молчать. А теперь перекури, мне нужно связаться с ним. С артефактором проблем не будет, мой сын все сделает, Итанн тут, развлекается в городе, уговорил взять его с собой, выскользнуть из мамкиной опеки. Пусть покуролесит, ему скоро жениться, вот и оторвется с местными девчонками.

Головин усмехнулся и налил себе стакан грамм сто Керижа.

— Ну, за успех, — отсалютовал он Кренсу.

Тот кивнул и поднял свой бокал.

— За успех.

Глава 7

— Что это? — Итанн перевел взгляд со схемы на отца.

Головин, стоящий у окна, улыбнулся. Когда-то он спас подростка, теперь перед ним сидел не слишком высокий, атлетичный, одетый по последней аристократической моде, уверенный в себе молодой человек с очень приятным лицом и густыми каштановыми волосами.

— Это нужно сделать и забыть, — строго произнес Кренс.

— Отец, эта схема не имеет смысла, она не будет работать. Или это часть артефакта?

— А ты молодец, — улыбнулся Павел, бросив взгляд на парня, — ухватил суть. Да, это часть, и ее нужно собрать, кристалл уже готов и заряжен под пробку.

— Да тут делов на пару часов, любой подмастерье справится, я-то зачем? — возмутился Итанн, он был явно не доволен, что гвардейцы семьи вытащили его с пирушки, где он тискал очередную девчонку.

— Так надо, — отрезал Кренс. — Сделаешь, и свободен.

— Ну, ладно, — обреченно вздохнул парень и, поднявшись из-за стола, прихватив схему, покинул отцовский кабинет.

— Раньше он был серьезней, — проводив сына взглядом, заметил младший Дорк. — И учился охотней, и в мастерской пропадал почти все время, а год назад это все отошло на второй план — гулянки, девки, приятели. Один раз сбежал от охраны, нашли благодаря маячку в грязном портовом кабаке. Когда прибыли гвардейцы, он как раз влез в драку с мордоворотом, и это наследник рода.

— Да брось ты, — улыбнулся Головин. — Как отца я тебя понимаю, но вспомни себя, разве было иначе? Разве тебя в шестнадцать лет интересовала наука? Или все же девки доступные, и пирушки с приятелями?

— Как ни странно, нет. Наш с Диаллом отец был строгим мужиком, властным, и нам такие загулы не позволял.

— Не позволял и не было — это разные вещи, — хмыкнул Головин.

— Вот тут ты прав, — признал Кренс, — куролесили мы с Диаллом, но тайно. Закрытые клубы только для своих. Ладно, главное Итанн взялся за работу, будь уверен, сделает все в лучшем виде.

— Да я не сомневаюсь, — отмахнулся Мираж. — Значит, лекарь тут будет через два дня.

— Да, плохо это, конечно, — с недовольством произнес Кренс, — нам торопиться надо, но сейчас на океане шторм, так что, можно сказать, мы ждем погоду. Прогнозы, что он еще три дня продлится, а потом целая неделя относительно спокойно будет, так что, график мы не выдержали, но твоей вины в этом нет. Утром вернулся второй разведывательный фарадэр, который над островом висел. Привез новые снимки, остров мертв, никакого движения. Понимаю, что эта информация ничего не меняет, но есть мысли?

— Нет у меня мыслей, — покачал головой Павел, — кроме того, что я возьму с собой только сотню, вторая сотня будет ждать сигнала неподалеку от острова, если связь пропадет, запалим большой костер и вызовем остальных. А если сгинем, как и остальные, ну не знаю, дальше сами, но моих парней туда не отправляй. Если уж я не справлюсь, значит, действительно дело гиблое, и проще этот остров на дно пустить. Как вы это сделаете, я без понятия.

— Может, не пойдешь? — предложил Кренс. — Наемников много, своих отправишь, а сам со вторым отрядом будешь сигнала ждать.

Мираж качнул головой и принялся набивать трубку.

— Таков закон «Диких гусей», я — командир, я иду впереди, они идут за мной и выполняют мои приказы, но они должны видеть спину того, кто их ведет. Иначе не стоило и начинать эту возню с наемным отрядом.

— Чего тебе спокойно не жилось? — вздохнул Кренс. — Ведь не бедный человек. Конечно, аристократом не стать, но уважение ты имеешь, даже император в курсе, кто ты такой. Но все равно влез в это дело с наемными отрядами. Тебе что, приключений не хватает?

Головин пожал плечами.

— Мне нравится такая жизнь. К интригам я не предрасположен, я зарабатываю немало на патентах, но то, что я получаю за наемничество, это не менее честные деньги за пот и кровь. Даже более честные, чем за патенты. Так жил, и так, наверное, умру. — А сам подумал, что это будет уже во второй раз.

— Кто я такой, чтобы тебя отговаривать? — обреченно вздохнул Кренс. — Просто береги себя. Наемников много, а ты такой один. — Он посмотрел на часы, висящие на стене. — Пошли обедать.

Головин улыбнулся.

— Не хорони меня раньше времени. А поесть, ты прав, не помешает.

В столовой обнаружился Итанн, который в темпе поглощал суп. Выглядел он задумчивым, но это не мешало ему раздевать взглядом Литу. Та стояла у стены напротив и делала вид, что все нормально. Хотя, скорее всего, эта смуглянка уже не раз ублажала молодого господина. Ну, такие на Эксиоле нравы.

— Через час все будет готово, — заверил он отца. — Кристалл есть?

— Есть, после обеда передам, — ответил за Кренса Головин, занимая место за столом. — Кстати, Итанн, там мои головорезы в городе не буянят?

Парень улыбнулся.

— Нет, как ни странно. Словно там не две сотни наемников прибыло, а студенты императорской академии на экскурсии. Видел я их, вошли в кабак, даже ножей на поясе не видно, ни перчаток, ни жезлов. Сидели мирно даже, мужику морду не набили, который спьяну им на стол пивом плеснул.

— Ты что им сказал? — удивился Кренс, берясь за ложку.

— Да ничего особенного. Предупредил, что если поступит хоть одна жалоба, того, кто нарвется, ждут плети, а остальным срежу плату на триста марок, и никаких увольнительных в город. И не важно, кто виноват, а кто нет, за одного огребут все.

— Действенно, — рассмеялся Кренс. — Как они тебя с такой дисциплиной на ножи не подняли?

— Да фиг его знает, — беря хлеб и ложку, развел руками Головин. — Мужики, конечно, вольницу любят, но я им привил дисциплину, знают, где можно безобразничать, а где нет. Тут нельзя, тем более, дело скоро.

Дальше ели молча. Итанн закончил раньше, и с разрешения отца покинул столовую. Ну, а что поделать? Этикет тут такой.

Как парень и обещал, через час он принес готовое устройство и свалил гулять в город.

— Идеальная работа, — заявил ИИ, после того, как Павел внимательно под его чутким контролем изучил новое устройство питания. — Теперь осталось запихнуть его в тебя и молиться, чтобы лекарь не налажал.

— А как быть с моей регенерацией? — задал резонный вопрос Головин. — Ведь он меня будет резать, а я буду восстанавливаться.

— Не настолько быстро. Одно дело затянуть мелкий порез, а другое разрезанный живот. Но ему нужно будет делать все очень быстро и четко. Разрезать оболочку в конкретном месте, сдвинуть защитную пластину, которая прикрывает элемент питания, поместить артефакт точно под батарею. Я запущу импульс, и наша зарядка будет поглощена, на это уйдет больше всего времени, примерно, час сорок. Потом лекарю потребуется вернуть все обратно, и зашить. После этого привести тебя в чувство.

— Ага, выглядит просто, — прокомментировал инструкцию, выданную ИИ, Головин. — А на практике?

— А хрен его знает, как на практике будет, — ответил искусственный интеллект. — Ты ему все расскажешь и напишешь, как я тебе сейчас рассказал, точно укажешь место нахождения батареи. Ну, а дальше придется положиться на его руки.

Головин кивнул и достал переговорник, набрал Хита, отвечающего сейчас за отряд.

— Слушаю, господин капитан, — последовал незамедлительный ответ.

— Как обстановка, старший лейтенант? — потребовал доклад Павел.

— Все в порядке, господин капитан, — отчеканил полусотник. — Несколько мелких инцидентов в городе, которые были улажены на месте к обоюдному удовлетворению сторон. Люди довольны отдыхом, пьют в меру. Будут какие-либо распоряжения?

— Нет, отдыхайте. Думаю, у вас еще минимум два дня. На третий собрать всех в лагере, объявляется казарменное положение. Всем привести себя в порядок, выступить можем в любой момент.

— Принято, господин капитан. Все сделаем в лучшем виде. Тут Хан рядом трется, смотрит на меня щенячьим взглядом, спрашивает, вам что-нибудь нужно?

— Нет, все хорошо, я в гостях у рода Дорк, тут есть все, что необходимо. Так что, догуливайте последние дни, чувствую, дело нас ждет очень непростое.

— Тут слухи про этот остров ходят нехорошие, люди боятся про него говорить, — неожиданно произнес Хит, — но кое-что парням подслушать в городе удалось.

— Что-то конкретное или сказки? — тут же заинтересовался Мираж.

— Сказки, но все как один считают это место плохим, а людей, которые там живут, странными. Чудят они, заговариваются. Однажды, прибывшая оттуда женщина ни с того ни с сего разделась прямо посреди центральной площади, потом не смогла объяснить, зачем она это сделала.

— И давно это началось? — заинтересовался Головин.

— Года два назад.

— Когда начались исследования кристалла, — тут же произнес ИИ

— Я уже понял, — мысленно ответил Головин, потом обратился к Хиту, — вот что, старлей, отправь-ка в город людей, у которых рожи не слишком страшные, и языки хорошо подвешены. Пусть делают, что хотят, только без насилия, но мне нужны все слухи об этом острове за последние пару лет.

— Понял, сделаем все в лучшем виде.

— Ну, тогда отбой. Завтра еще свяжусь.

— Хорошего дня, господин капитан, — пожелал ему полусотник, и связь прервалась.

— Что думаешь? — убрав переговорник в карман, поинтересовался Павел у ИИ.

— Данных по-прежнему нет, — ответил ИИ, — но кажется, я кое-что зацепил. Люди чудят, когда выбираются с острова, так? Так. Значит, на их мозг было оказано какое-то воздействие, и когда оно исчезло или стало минимальным, они начали чудить, только внимания никто на это не обратил. Думаю, не помешает каждому, кто туда пойдет, ментальный амулет на шею повесить, и чем сильнее, тем лучше.

— И где я тебе их возьму? У меня есть один, но ты и так меня прикрываешь. У полусотников точно есть, они даже спят с ними. Ну, может, у кого еще, а у остальных пусто.

— Тогда самое время обратиться за помощью к Кренсу, да и в городе должны быть.

— Ну и сколько их тут может быть по лавкам? — скептически поинтересовался Головин. — Десяток, два? А нам две сотни нужно, и не абы каких, а лучших, ментальная магия самая малоизученная, самая сложная, артефакты для нее редкость.

— Вот поэтому и советую переговорить с Дорками.

— Только вот аргументов у нас маловато, — резонно заметил Павел, — пара чудаков с острова — это не доказательство.

— Верно, — согласился ИИ, — но он тебе не откажет, даже если это просто блажь твоя.

— Твоя правда. Ладно, пойдем, потрещим. Хотя нет, не выйдет, Кренс на какие-то переговоры умчался в соседний город, раньше вечера не появится, так что, придется подождать.

— Не хочешь в город выйти, развеяться? — предложил ИИ. — С того момента, как не стало Дии, ты словно затворником заделался. Да, жаль ее, любила она тебя, но это не повод замыкаться.

— Заткнись, а, — попросил Головин. — Нет у меня никакого затворничества и отстранения, да и горе мое притупилось, просто нужно, чтобы прошло время.

— Ты кого сейчас обмануть пытаешься? Я отслеживаю твои параметры сна, ты каждую ночь кошмары видишь, пот холодный, простыню хоть выжимай, мечешься, иногда вскакиваешь. Слушай, трахнул бы ты уже эту Литу, может, отпустило бы тебя?

— Вот сразу видно, что ты машина бездушная, — спокойно ответил Головин. — Хоть ты и учишься, но человеком тебе никогда не стать.

— Ты прав, — легко согласился ИИ. — Просто, в отличие от тебя, у меня нет никаких чувств и моральных закидонов, я рационален. Ладно, не буду на тебя давить, это твоя жизнь.

Хит вышел на связь поздно вечером.

— Не разбудил, господин капитан?

— Нет, — ответил Головин. — Есть что интересное?

— Есть. Помимо того, что я вам уже рассказал, есть еще несколько эпизодов. Мужчина год назад с Шамра переехал вместе с семьей, купил дом на окраине, спустя три дня ни с того, ни с сего схватил топор и изрубил всех в куски. Когда судья спросил за что, он ответил, что убивал чудовищ. Подумали, что сошел с ума, и быстро повесили. Еще несколько людей, которые во время пребывания на острове, жаловались на головную боль и спутанность мыслей.

— Еще серьезные эпизоды?

— Нет, да и люди с острова редко тут бывали. Кстати, опять же поток людей с Шамра за два года стал меньше. Да и те из местных, что плавали туда по делам, говорят, что островитяне выглядели заторможенными и не сильно активными.

— Есть мысли, что там происходит, и в чем причина?

— Не знаю, господин капитан, но с этим островом что-то не так. Плохое это место. А насчет идей, мы уже с полусотниками посидели, помозговали, надо всем ментальные амулеты.

— Я пришел к тому же выводу. Вот только взять их негде.

— Ну, у меня и у полусотников есть. А вот что у остальных? Надо спрашивать.

— Ладно, тогда вот тебе задача, выяснить, сколько еще нужно амулетов с ментальной защитой.

— Будет исполнено, утром доложу.

— Тогда отбой.

— Доброй ночи, господин капитан, — пожелал ему Хит и отключился.

— И тебе доброй ночи, — пробормотал Головин, обдумывая сказанное.

Он взял со стола колокольчик и вызвал Литу.

— Слушаю, господин Павл, — спустя минуту произнесла она, стоя на пороге.

— Господин Кренс вернулся?

— Да, сейчас он в кабинете.

— Извести его, что нам нужно поговорить.

— Будет исполнено, — поклонилась девушка и покинула его апартаменты.

— Что-то важное, Павл? — пришел вызов от младшего Дорка.

— Да, друг. Мои ребята тут позадавали в городе вопросы насчет острова, и появились кое-какие данные. Не знаю уж, в курсе ты этих слухов или нет, но обсудить ситуацию требуется.

— Тогда черед полчаса в кабинете, — немного помолчав, заявил Кренс. — Мне нужно закончить сверку документов по одному из наших предприятий.

— Хорошо, не торопись, у меня не горит.

Кренс выслушал его внимательно, потом долго молчал.

— Ментальное воздействие, значит, — он задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Мне про это неизвестно, в отчетах наших ученых это не всплывало, никакого воздействия на разум замечено не было.

— Я пересказал тебе то, что сообщил мне мой человек, — развел руками Головин.

— Я не отмахиваюсь, — тут же сдал назад Кренс. — Просто сказал, что мне это неизвестно. Насчет амулетов тоже мало чем могу помочь. Были бы мы в столице, я бы отправил заявку роду Киран, именно они занимаются этой темой, мы с ними ладим. Да ты и сам эти расклады знаешь не хуже, но раздобыть две сотни, тут нет никакой возможности. У меня есть один, и еще один у десятника, который командует гвардейцами, что меня охраняют. Сам знаешь, ментальная магия и артефакты, связанные с воздействием, крайне редки и малоэффективны. Можно порыскать по лавкам в городе, но боюсь, их там будет мало, если вообще будут. Непопулярный товар.

— Понимаю, — согласился Головин.

— И высадку не отложить, — продолжил Кренс. — Мы и так задержались. Лекарь со мной связался, прибудет завтра, идет порталами на пределе. А за два дня, что потребуется тебе на восстановление, мне амулеты не достать. Разве что в управу местную заглянуть, может, у них что есть, завтра попробую переговорить с градоправителем. Знаешь, пошлю человека в крупный город, что в семи скачках, пусть скупит все, что найдет, потом рассчитаемся.

— Спасибо друг, я знал, что ты меня услышишь, — поблагодарил Головин.

— О чем разговор, Мираж? — Кренс достал сигарету и прикурил. — Знаешь, что мне больше всего не нравится?

Павел покачал головой.

— Ты рассказал много интересного, и ты можешь оказаться прав, и это очень плохо.

— Боишься?

— Боюсь, — легко согласился Кренс. — Ментальная магия почти не изучена. Но был один эпизод лет тридцать назад, род Тод, те, что занимаются артефактами связи, пытались на основе ментальной магии создать устройство связи, и вроде все шло неплохо, испытания шли успешно, пока в один прекрасный момент группа испытуемых не атаковала персонал исследовательского центра. Тогда погибло около сотни человек. Дошло до императора, и перспективная разработка была свернута…

— И теперь только одна семья может заниматься изучением ментальной магии… — продолжил за друга Головин.

— Верно, друг, семья Верол, род его императорского величества. И наказание, если выяснится, что кто-то еще ведет разработки в этой области, будет очень серьезным.

— Я так понимаю, ты хочешь, чтобы я все зачистил, если окажется, что на острове и вправду были проявления ментальной магии.

Кренс задумался, но потом все же кивнул.

— Пожалуй, так будет лучше, нам не нужен конфликт с императорской семьей, учитывая, что старшая дочь Диалла может выйти замуж за младшего сына императора, сейчас как раз идут переговоры.

— Неплохо, — хмыкнул Головин.

— Да уж, — согласился Кренс. — Мы за последние годы поднялись в табели о рангах среди десяти семей, отчасти это произошло благодаря тебе. Диалл давно вынашивал планы, как породниться с императором, и раньше нам не хватало влияния, но теперь это стало возможным. Так что, не стоит все портить, твоя задача — зачистить все следы, но результаты исследований сохранить.

— Ну, я примерно так и думал, — кивнул Головин. — Ладно, так уж и быть, вытащу я вашу семейку из неприятностей, не впервой. Амулеты найдешь?

— Сколько смогу, сейчас распоряжусь, — он взял лежащий на столе переговорник и поставил задачу командиру, охраняющих его гвардейцев.

— Тогда больше не отвлекаю, — бросив взгляд на кипу бумаг, с которыми Кренс работал, поднялся Головин. — Как лекарь прибудет, дай знать, время поджимает.

— Это ты верно заметил, — согласился младший Дорк.

Лекарь прибыл к полудню, им оказался полноватый низкий мужичок с толстыми короткими пальцами и добродушным лицом. Выглядел он уставшим, видимо, последние переходы дались ему с трудом.

— Знакомься, Павл, это Нерк, ему можно верить. К семье он отношения не имеет, но тайны хранить умеет.

— Это хорошо, — разглядывая лекаря, ответил Головин, — а то во многих знаниях много печали.

Нерк удивленно посмотрел на сидящего в кресле человека в мундире наемника.

— Кто сказал сии замечательные слова? — поинтересовался лекарь.

— Не верите, что подобное мог родить наемник? — сдерживая смех, поинтересовался Павел.

— Простите, не хотел вас задеть, — тут же сдал назад Нерк.

— Не беспокойтесь, — все же улыбнулся Мираж, — это и вправду не мои слова. Где-то услышал и запомнил. Когда начнем? Время поджимает.

— Вечером, — демонстративно достав из кармана часы и откинув крышку, изучая циферблат, ответил Лекарь. — Часов через пять. Отдохну с дороги, а то руки подрагивают, и начнем. Было бы неплохо узнать, что от меня требуется?

Головин бросил взгляд на Кренса, тот его перехватил и кивнул.

— Господин Нерк, — произнес младший из братьев. — Так вышло, что дело очень щепетильное. О том, что тут произойдет, знают всего два человека, вы будете третьим. И нам бы очень не хотелось, чтобы эта информация вышла за двери этого кабинета.

— Вы, господин Дорк, платите мне большие деньги, и знаете, что я не болтаю, — спокойно и с достоинством ответил лекарь.

— Знаю, — подтвердил Кренс, — поэтому и вызвал вас на край мира. Но случай и вправду особый. Вы увидите то, что не должны видеть, и это тайна, которая, надеюсь, останется тайной. В ином случае… — Он сделал паузу.

— Даже так, — лекарь тут же стал серьезным. — А я отсюда вообще выйду?

Головин и Кренс синхронно кивнули.

— Сделайте дело, — влез в разговор Павел, — держите язык за зубами, не задавайте лишних вопросов, и ваша жизнь не изменится.

— Это я могу, — легко согласился Нерк. — Итак, расскажите мне, что конкретно требуется сделать?

Дорк бросил взгляд на Головина.

— Вы должны разрезать живот господину Павлу, провести вживление артефакта, затем вернуть все, как было, и забыть.

Вот теперь лекарь выглядел крайне озадаченным.

— Значит, это не банальная операция по удалению плода очередной простолюдинки, залетевшей от аристократа?

— Нет, — покачал головой Мираж. — Вы увидите то, что никто никогда не видел.

— Уже жалею, что согласился, — настороженно произнес Нерк.

— Поэтому оплата даже не двойная, а тройная, — заметил Кренс. — Плюс ваше молчание, итого пятьдесят тысяч. И деньги вперед.

— Я согласен, — после довольно долгого обдумывания произнес Нерк. — Но деньги наличными, никаких чеков.

Головин достал из кармана пять пачек и кинул их на стол. Лекарь несколько секунд смотрел на них, после чего взял чемоданчик, с которым приехал, открыл его и одним движением смахнул марки внутрь.

— Итак, что конкретно мне предстоит?

Головин разделся до трусов и забрался на операционный стол. Для Нерка, чтобы ему было удобней с его небольшим ростом, заранее сколотили деревянный помост.

— Понижаю регенерацию, — мысленно произнес ИИ. — Полное отключение сознания через двадцать секунд. Отсчет — двадцать, девятнадцать…

Когда прозвучало «ноль», Головин вырубился.

— Он отключился, — сказал лекарь, бросив озадаченный взгляд на стоящего по другую сторону стола Кренса. Достав из чемоданчика артефакт для обследования, он провел над головой замершего пациента. — Невероятно, — произнес Нерк. — Его жизненные функции замедленны. Если бы я полминуты назад не видел его здоровым и активным, я бы сказал, что этот человек почти мертв. И это без каких-либо лекарств. Господин Дорк, кто он такой?

— Это мой друг, остальное неважно. Господин Нерк, делайте свою работу.

Лекарь кивнул и взялся за скальпель.

— Приступим.

Остро отточенная сталь прикоснулась к коже на животе, где благодаря ИИ было четко расчерчено место для разреза. Резкое, отточенное годами движение, вот только вместо расползающейся под лезвием плоти осталась лишь едва заметная царапина.

— Что за…? — растерялся Нерк.

— А Павл тебя предупреждал, — хмыкнул Кренс.

Лекарь кивнул и надавил на скальпель сильнее, показалась кровь, но совсем немного для такого разреза.

— Невероятно, — прокомментировал Нерк, — эта операция будет очень сложной. — Господин Кренс, вы понимаете, что это ненормально?

— Понимаю, и вы, господин лекарь, тут именно по этой причине. Делайте свое дело, меньше вопросов. Для операции вам не нужны на них ответы. Вперед.

Нерк кивнул и, отрешившись от всего вокруг, принялся за работу…

Головин пришел в себя резко. Ничего не болело, просто в один момент он поднял веки и увидел потолок, вернее, балдахин над своей кроватью, он находился в выделенных ему Дорком апартаментах. На улице лил дождь.

— Все прошло хорошо, — проинформировал его ИИ. — Операция длилась восемь часов, еще двенадцать я держал тебя в искусственной коме, чтобы адаптировать артефакт.

— Неплохо, — садясь и ощущая, что очень хочется есть, прокомментировал слова ИИ Головин. — Что у нас с энергией?

— Полный порядок, — заверил его собеседник, — ближайшие лет тридцать тебе даже подзарядка будет не нужна. Но поскольку кристалл будет тянуть энергию отовсюду, то думаю, твоя новая батарейка вечная, ну или почти вечная, поскольку ничего вечного не существует. Лекарь пребывает в шоке от увиденного, он задал Кренсу около сотни вопросов, но не получил ни одного ответа.

— Он сохранит тайну?

— Сохранит, — заверил Головина ИИ. — Кренс доступно объяснил, что будет, если кто-то узнает о тебе и об этой операции. И я ему поверил, он выполнит все, что обещал. Нерк тоже поверил.

— И где он?

— Снял восемь часов назад швы, пришел в шок от регенерации, поскольку то, что он с тобой проделал, должно было зарастать недели две даже с использованием лучших медицинских артефактов. Теперь пьет в компании Кренса и ждет, когда ты очнешься, чтобы провести финальное обследование.

— На хрен, я полностью здоров, и в его услугах больше не нуждаюсь, — удивился Головин и легко спрыгнул на пол.

Тут его взгляд уперся в сидящую на стуле Литу, которая расширившимися от удивления глазами рассматривала стоящего возле кровати голого мужчину. ИИ мысленно рассмеялся.

Глава 8

— Почему не предупредил, что я тут не один? — поинтересовался Головин, разглядывая девушку, которая зависла, уставившись взглядом ему в пах, похоже, служанка Дорков оказалась под впечатлением от увиденного, поскольку единственное действие, которое она смогла выполнить, это облизнуть маленьким розовым язычком пересохшие губы. В паху потяжелело, что ж, его «дружок» его предал и продемонстрировал Лите, что тоже к ней не равнодушен.

— Так было нужно, — ответил ИИ и сделал вид, что его тут нет.

— Вот сволочь, — мысленно выругался Головин. — М-да, и что теперь делать?

Понятно, что, в принципе, ничто не мешает ему быстро трахнуть девушку, никто и слова не скажет, но… А что «но»? Дия погибла, не вернешь ее, целебат — не его путь, дело только во времени, так он отгоревал, и даже отомстил, да и у местных мораль в этой ситуации не слишком.

— Господин, — поднявшись со стула, с придыханием произнесла девушка.

— А к черту, — шепнул Павел одними губами. — Иди сюда, — позвал он.

Глаза девушки заблестели. Получив разрешение, она решительно направилась к стоящему перед ней мужчине…

— Надо бы его проведать, — заявил Нерк, ставя на столик бокал с вином.

— Да не мучайтесь, господин Нерк, — улыбнулся Кренс, — вам эту тайну все равно не узнать, не тревожьте себя. Думаю, он скоро сам заявится. Как встанет, так и прибежит, поскольку жрать захочет. Но если вам это покою не дает, прогуляйтесь, поводите над ним своими медицинскими артефактами.

Нерк поднялся, слегка поклонился хозяину, затем прихватил несколько артефактов из раскрытого чемодана и направился к выходу из кабинета. Не давала ему покоя тайна существа, которое, хоть и выглядело, как человек, но им не являлось.

Когда он распахнул двери в спальню, где лежал этот странный командир наемников, то замер на пороге. Служанка, которую оставили присматривать за Миражом, абсолютно голая стояла на карачках в центре огромной постели, а Павл, пристроившись сзади, активно работал бедрами. Густые черные волосы девушки растрепались и теперь спадали по шее, полные груди колыхались в такт движениям.

Павел повернул голову и уставился на незваного гостя. Активация имплантата, отвечающего за телекинез, и двойные двери тут же с грохотом захлопнулись перед лицом озадаченного лекаря, лишь несколько сантиметров не достав до его носа.

Нерк озадаченно уставился на закрытую дверь прямо перед своим носом, и тут до него дошло, он видел обе руки, и они сжимали бедра постанывающей служанки, и никакой артефактной перчатки у Павла не было, но как тогда? Ошарашенный случившимся лекарь развернулся и отправился обратно к кабинету, где за накрытым столом сидел младший из братьев Дорк, Кренс должен знать о случившимся.

— Он очнулся, — усевшись за стол, произнес Нерк.

— И как он? — тут же оживился Кренс.

— В полном порядке, поскольку, когда я вошел, он имел служанку, которую к нему приставили, да так активно…

Кренс рассмеялся.

— Для этого я к нему Литу и приставлял в услужение. Оттаял, значит, Павл. Это очень хорошие новости.

— Я тоже рад, что он в полном порядке. Но, господин Кренс, то, что дальше произошло, этого быть не может. Он повернул голову, посмотрел на меня, и двойные двери, которые я распахнул, закрылись сами собой перед моим носом, и я уверен, что у него не могло быть никаких артефактов, отвечающих за телекинез.

Кренс стал совершенно серьезен.

— А теперь послушайте меня, господин Нерк, — без улыбки, холодным аристократическим голосом произнес младший из братьев. Если вы когда-нибудь, кому-нибудь проболтаетесь об этом странном пациенте, вы исчезните, и никто никогда вас не найдет. Это тайна рода Дорк, и все, что вы узнали в этом доме, должно остаться при вас, иначе мне проще вас убить и вывезти в океан, сами знаете, через час обитатели дна от вас даже костей не оставят. Мы поняли друг друга?

— Да, господин Кренс, — дрогнувшим от страха голосом произнес Нерк. — Я уже забыл о странном человеке, с которым вы меня недавно познакомили.

— Вот и хорошо, — голос Кренса потеплел, а вот взгляд по-прежнему был холодным и колючим. — Значит, говорите, Павл в полном порядке?

— Судя по тому, что я увидел, да, — ответил лекарь.

— Это хорошо, — кивнул хозяин дома. — Думаю, господин Нерк, мы больше в ваших услугах не нуждаемся, вы сделали то, что от вас требовалось. Оплата произведена в полном объеме?

— Да, господин Дорк, — вставая и слегка кланяясь, ответил лекарь, понимая, что его выставляют. — Если потребуется моя помощь, вы знаете, как меня найти, всегда рад работать на вас. И я все понял, никто и никогда.

Кренс поднялся и кивнул.

— Я рад, и думаю, еще не раз воспользуюсь вашими услугами. — Он взял колокольчик, и в кабинет вошел один из гвардейцев, что стояли за дверьми на страже. — Проводите уважаемого лекаря. Он закончил тут свои дела.

Тот кивнул и пошел рядом с маленьким пухлым доктором.

Уже на улице Нерк по дороге к телепорту осознал, что у него были все шансы никогда не покинуть этот дом, вернее покинуть, но явно не самому и в состоянии, которое ему бы не понравилось. Он прошел по краю, он прикоснулся к какой-то тайне рода Дорк, а нет ничего хуже для простого человека, чем влезть в подобные дела.

Головин сидел в ванной, приходя в себя. Любопытный лекарь, сунувшийся к нему в самый неподходящий момент, едва не обломал весь кайф, пришлось постараться, чтобы вернуться в ритм. Прав был ИИ, ему была необходимо разрядка. Он посмотрел на совершенно голую Литу, сидящую на бортике и мылящую большую мочалку. Глаза девушки сияли, ему понравилось, ей понравилось. Все довольны.

— Могу я помочь господину вымыться?

Головин кивнул и, ухватив девушку за руку, утянул к себе. Та со смехом бултыхнулась в огромную наполненную до краев ванную, после чего его руки начали снова гулять по молодому девичьему телу. Девушка, отшвырнув мочалку, в долгу не осталась…

Из ванны они выбрались спустя час, все, отдых кончился, пора заняться делами.

— Ну что, оторвался? — поинтересовался Кренс, когда Головин переступил порог кабинета.

— Да, — кивнул Павел. — А где любопытный лекарь, который сунулся ко мне так не вовремя?

— Убыл, — отмахнулся Дорк.

— Плохо, я хотел с ним пообщаться. Надеюсь, он будет молчать?

— В этом я тебя могу заверить со стопроцентной гарантией, — с усмешкой ответил Кренс. — Есть хочешь?

— Очень.

— Ну, тогда давай в соседний зал, там уже все накрыли, сейчас подадут. Как ты себя чувствуешь? Хотя после того, что ты устроил, догадываюсь, что хорошо.

— Отлично я себя чувствую, смерть мне больше не грозит. В принципе, можно поднимать моих, и завтра выдвигаться. Как там погода?

— Завтра шторм должен сойти на нет, и суда смогут покинуть порт. Кстати, мои люди достали немного амулетов против ментального воздействия.

— Сколько?

— Двадцать шесть, это все, что смогли найти по всем ближайшим городкам.

— Мало, — вздохнул Головин, — но больше взять неоткуда, у моих тоже что-то есть. Что имеем, то имеем, так что, давай пожуем, и за дело, времени почти не осталось.

…До телепорта Нерк добрался без проблем, пару раз оборачивался, ища слежку, но все было в порядке, никто за ним не тащился, не сверлил взглядом спину. Когда он взошел на диск телепорта, от сердца отлегло, видимо, действительно его решили отпустить. За оставшуюся часть дня он совершил пять скачков, больше просто уже не выдержать. Так и не обнаружив ничего подозрительного, он вошел в постоялый двор для тех, кто застрял в пути. Два десятка человек, ничего подозрительного. Сняв комнату, он умылся и, оставив вещи, отправился ужинать. Вечер прошел спокойно, он даже хотел совершить еще один прыжок до крупного города, но передумал. Поднявшись к себе в комнату, он рухнул на кровать, день выдался нервным, беспокойным, и Нерк решил, что лучше отдохнуть до рассвета, а потом уже прыгать дальше.

Он встал у окна, закурил, несколько минут смотрел на крохотную площадь из трех домов и телепортационной площадки по центру. Лекарь слегка покачнулся, откуда-то взялась слабость. Ноги еще держали, и он, дойдя до кровати, уселся на нее. Перед глазами все поплыло. Медицинский амулет на его груди медленно разогрелся, а потом резко остыл. Нерк хотел вскочить, но не смог. Он завалился на бок, сердце сделало последний удар и остановилось. Последней мыслью угасающего сознания лекаря Нерка было осознание того, что Кренс Дорк решил вопрос с сохранением информации радикально.

Дверь в комнату почти бесшумно приоткрылась, и внутрь зашел человек в черной одежде. Прикрыв за собой дверь, он внимательно осмотрел скрюченное на кровати тело, после чего принялся раздевать покойника, затем уложил его обратно в постель, устроил в позе спящего, укрыл одеялом. Аккуратно сложил на стуле вещи, после чего извлек из чемоданчика пачки с деньгами и убрал их в небольшую сумку за спиной, осмотрел внимательно комнату на предмет оставленных улик. Никто не должен был понять, что Нерк Пухлый, один из серых лекарей, обслуживающих аристократию, умер не своей смертью. Яд, который человек в темном добавил покойному в еду, уже к утру будет не определить, и тот, кто осмотрит тело, придет к совершенно логичному и простому выводу, что постоялец умер во сне в результате сильного сердечного приступа, с которым медицинский амулет просто не справился. Человек в черном кивнул сам себе и выскользнул в коридор, вернувшись в занимаемую комнату напротив. Он был доволен собой, приказ хозяина выполнен в лучшем виде…

— Итого сорок шесть, — глядя на разложенные на столе амулеты против ментальной магии, подвел итог Головин.

Все четыре полусотника кивнули.

— Все собрали, каждого опросили, — развел руками Хит. — Штука, в основном, бесполезная, только у самых ярых параноиков нашлись. Больше взять неоткуда. Те, что в лавках, скупили люди Дорков, да и было их всего семь штук. Если честно, половина из этого не выглядят надежными.

Головин согласно кивнул.

— Но дальше откладывать нельзя, сейчас на море затишье, но это не продлится долго, через неделю остров может быть от нас отрезан на очень долгое время, так что, нам нужно высадиться, сделать дело и уйти, иначе рискуем там застрять. Северная часть океана в конце четвертой четверти года — это сплошная непогода.

— Что будем делать, командир? — подал голос Рир, который имел чин младшего лейтенанта и был чуть ниже по статусу, чем заместитель Головина Хит.

— Откладывать дальше не выйдет, — решил Павел. — Формируем сводную полусотню, сводим в нее лучших наемников, каждому амулет от ментальных атак. Я лично поведу ее, ты пойдешь моим замом. Хит останется на корабле с основными силами, приняв командование над «гусями». Мы же разведываем обстановку. Если ошиблись, и никакой опасности нет, зажигаем на пирсе костер, и по этому сигналу высаживаются остальные. Быстро разбираемся с проблемой и сваливаем. Соваться туда всем вместе без защиты слишком опасно. Так что, придется рискнуть частью сил. Вы будете в километре и сможете в течение получаса прибыть на наш зов.

Командиры гусей, покрутили план Миража и так, и эдак, и признали его годным.

— Павл, — позвал Хит, — может, я высажусь с разведчиками, а ты останешься с основными силами, зачем тебе рисковать?

— Это было бы разумно, — согласился Головин. — Но есть одно «но», у меня есть хорошая защита от ментального воздействия, но передать я ее никому не могу. Я почувствую то, что не учует никто. И то, что ты проморгаешь, я засеку гораздо раньше. Так что, это не обсуждается. А теперь за дело, собираем полусотню по числу амулетов, два корабля нас уже ждут в порту. — Он посмотрел на часы. — До рассвета шесть часов, все должно быть закончено в этот срок. Как посветлеет, грузимся и отплываем к острову.

— Есть! — в один голос выдохнули полусотники и, поднявшись, покинули штабную палатку.

Головин посмотрел на тихонько сидящего в углу Хана.

— Готов?

— Да, господин капитан, — ответил тот. — У меня собственный амулет, прикупил полгода назад, продавец говорил, что очень мощный. Так что, я пойду с вами.

— Это хорошо, — Павел посмотрел на груду амулетов на столе, — а то половина из них не внушает доверия, больше напоминают дешевые поделки. Как бы нам это боком не вышло.

Вот и Северный океан. Трехбалльный шторм, который в это время года считался чуть ли не штилем, ледяной ветер, задувающий в лицо… Головин стоял на мостике головного корабля и смотрел на приближающийся остров, время шло к полудню, но никакого солнца не было и в помине, тяжелые серые тучи затянули небо до самого горизонта. Небольшой корабль качало на волне. Наемники, расположившиеся на палубе, чувствовали себя не очень хорошо, изредка кто-то из них, ухватившись за борт, извергал в темные свинцовые волны содержимое желудка.

— Остров, — указал рукой по курсу капитан судна.

Головин взял артефакт, заменяющий местным бинокль, и поднес его к глазам. Скалистые высокие отвесные берега вздымаются метров на восемь-десять, дальше растет густой лес, все деревья хвойные с впечатляющим обхватом стволов. Вниз по скале спускается дорога, ведущая к пристани, длинная, каменная, вот только корабль у причала всего один. Катер, на котором прибыли гвардейцы и наемники, во время шторма сорвало, а затем разбило о камни, второй местный корабль унесло в океан.

Головин поднял голову, над островом на высоте километра висел небольшой фарадэр нанятый Дорками, его задача — наблюдение за высадкой и продвижением.

Павел достал переговорник и вызвал Хита.

— Замедляйтесь, до острова пара километров, ближе пока не подходить. Ждите сигнала, один костер все хорошо, три костра треугольником уходите, и не возвращайтесь, вам никто ничего не предъявит.

— Слушаюсь, господин капитан, — отчеканил помощник. — Берегите себя, — добавил он, — будьте осторожны.

Головин хмыкнул и нажал отбой, повернулся, бросил взгляд на корму, идущий следом корабль с основными силами отряда начал отставать.

Он посмотрел на капитана, стоящего от него в метре.

— Все помните?

— Да, швартуемся, вы выгружаетесь, выгоняем ваши ноиркэиры и прочие имущество, и мы уходим, встаем на якорь в паре километров и ждем сигнала.

— Все верно, — подтвердил Головин, — делаем все быстро.

Капитан свое дело знал, корабль подвел к пирсу с первого раза. Пара матросов, соскочив на берег, поймали брошенные им концы и стали наматывать канаты на столбики для швартовки. Все это заняло чуть больше трех минут.

Головин, если не считать матросов, оказался на пирсе первым. Несколько минут он стоял, прислушиваясь к ощущениям.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросил он у ИИ.

— Ничего, — ответил тот, — никакого постороннего давления.

— Ясно. Ну, тогда начнем. Первый десяток, — заорал он во всю глотку, перекрикивая бьющиеся о причал волны, — к началу причала, взять под контроль дорогу, к деревьям не приближаться. Выгружаемся, в темпе, на все про все десять минут. Второй десяток, охраняет ученых.

Именно в этот момент троица исследователей, навязанная Дорком, спустилась по одному из трапов. Головин изучающе уставился в их сторону, они появились всего за несколько минут до отплытия, потом заперлись в единственной каюте, затащив туда свои сумки, наружу так и не вышли. Рир предположил, что они немного побаиваются наемников. Но Головин думал, что те просто брезгуют их обществом. Дорогая хорошая обувь, одежда тоже на уровне, непромокаемые теплые плащи из триола, в ткань которых вплетены нити местного паука, стоят не меньше полутора тысяч марок. Он себе купил когда-то такой, только легкий, на лето, правда, надевал всего пару раз. Сейчас на нем был тот старый плащ, в котором он прибыл из мрачного будущего этого мира, он оказался на удивление крепким.

Скинув тяжелые сумки посреди пирса, троица уставилась на него и стоящего рядом Хана. Двое мужчин и женщина лет тридцати, может, чуть старше. Среднего роста, фигуру, конечно, скрывает плащ, но грудь явно небольшая. Россыпь веснушек по лицу, желтоватые золотистые глаза, удачно гармонирующие с густыми темными волосами, которые были забраны в косу, толщиной с причальный канат. Мужчины были крепкими, на голову выше своей спутницы.

— Если они ученые, — пробормотал из-за спины Хан, — то я сын императора.

— Я думаю, они охрана этой дамочки, — согласился с телохранителем Головин. — Держатся уверенно, артефактные перчатки, боевые жезлы на поясах, рукояти артефактных клинков. Ну, или это какой-то новый вид ученых-штурмовиков, которые изучают агрессивные формы.

То, что женщина среди них главная, выяснилось почти тут же. Она решительно направилась к Головину, один из мужчин остался с вещами, второй пристроился за командиршей.

— Я — старший исследователь рода Дорк, Ирана ар Кей, — представилась она. Младшая ветвь. Ко мне вы можете обращаться госпожа.

Головин с интересом продолжил разглядывать женщину. Лицо ее было холодным и властным, по поведению она чем-то напомнила ему покойного Крысюка. Он давно заметил, чем меньше аристократ, тем больше у него спеси. Братья никогда себя так не выпячивали.

— Вы дар речи потеряли? — с ледком поинтересовалась женщина, когда пауза затянулась.

— Я — Павл Мираж, можете обращаться ко мне капитан, — в тон ей ответил Головин.

Женщина бросила на него мрачный взгляд, но промолчала, не ожидала, что ей ответят в том же ключе.

— Итак, госпожа Ирана, господин ар Дорк объяснил вам правила, по которым вы будете жить в ближайшие дни?

— Правила? — нахмурилась женщина. — Мы добрались до города на рассвете, и Кренс ар Дорк успел сообщить мне, куда следует прибыть, чтобы успеть на корабль.

— Тогда я проясню данный вопрос, — подвел итог Павел. — Вы никуда не идете, пока я не разрешу, вы никуда не лезете, пока я не разрешу. Если вам нужно отойти в кустики, вы спрашиваете разрешение. Вы выполняете любой приказ мой или моих людей, которые будут за вами приглядывать. Потребую изображать снорка, будете изображать снорка, вилять хвостом и поскуливать.

— Да как ты смеешь так разговаривать с госпожой? — не выдержал телохранитель. Он сделал шаг вперед, явно намереваясь наказать выскочку, его перчатка окуталась пламенем.

Но Ирана покачала головой.

— Терэгий, назад.

— Ого, — мысленно присвистнул Головин, отказывается у нее и охрана из младшего рода.

— Господин капитан прав, — продолжила женщина, — это его отряд, его операция и его правила. Я обещала главе рода, что буду выполнять его приказы, если они, конечно, будут разумны и не потребуют урона чести семьи.

— Я рад, госпожа, что вы все правильно понимаете. Мы сейчас на территории, где уже исчезли без следа шесть тысяч человек, сотрудники ваших лабораторий, отряд гвардейцев семьи Дорк и приданные ему наемники, а так же экипаж разбившегося фарадэра. — Головин посмотрел в небо, где на фоне туч висела еще одна летающая лодка. — У вас есть ментальные амулеты?

— Да, — кивнула она. — Кренс ар Дорк передал нам, что они потребуются. Мы как раз находились в крупном городе, передыхали после серии прыжков и скупили там все, что было приемлемого качества, конечно.

— У вас есть лишние? — обрадовался Головин.

— Всего два, — ответила Ирана. — У кого-то из ваших людей нет защиты?

— У всех, кто высаживается сейчас со мной, есть, но некоторые амулеты, которые мы спешно закупили, вызывают сомнения. У тех, кто остался на втором корабле, нет ни одного.

— Терэгий, принеси два оставшихся.

Телохранитель кивнул и направился к вещам.

— Благодарю вас, госпожа ар Кей.

Вернувшийся телохранитель протянул два медальона.

— Хан, забери, — приказал Павел, — и молнией к десятнику Геру, у него два бойца с полнейшим дерьмом.

— Есть, — отчеканил телохранитель и побежал к корме корабля, где сейчас была основная суета.

— Вы знаете, что произошло на острове? — поинтересовалась Ирана

Мираж отрицательно покачал головой.

— Информация не изменилась. Думаю, Кренс ар Дорк сообщил вам вводную?

— Да, люди исчезли.

— Ну, тогда вы знаете столько, сколько и я, разве что после исчезновения гвардейцев здесь разбился фарадэр, который отправили наблюдать. Ни причин крушения, ни следов команды. Информации не прибавилось, только потери выросли.

Ирана кивнула и в сопровождении Терэгия вернулась к своим вещам.

Головин бросил взгляд на конец пирса, там спускали на причал последний ноиркэир. Он взял всего пять парящих мотоциклов, чисто для разведки. Но отправлять их вглубь острова он не торопился. Достав переговорник, он набрал Хита.

— Слышу вас, капитан, — с треском и помехами раздалось из артефакта. — Видим вас, но больше ничего интересного не наблюдаем.

— Мы высадились, скоро корабль вернется.

— Понял командир, но связь ужасная, понимаю два слова из пяти.

Головин тоже с трудом разбирал то, что говорит его заместитель, и больше догадывался.

На носу корабля появился капитан, был он мрачен.

— Мы отходим, — крикнул он. — Удачи!

Головин кивнул, его люди были уже на пирсе и разбирали свои рюкзаки, второй десяток оседлал ноиркэиры, готовясь выдвинуться к городу.

Корабль, носящий название «Северный» отшвартовался и отошел от пирса метров на триста. А затем началась чертовщина — он резко замедлил ход, прекратив удаляться, затем капитан переложил руль на левый борт, выполняя разворот, после чего резко ускорился, взяв курс на отвесные береговые скалы. Причем вся команда стояла на палубе, уставившись вперед.

— Разобьется же, — выдохнул стоящий за спиной Головина Хан.

Все наемники, собравшиеся на причале, не отрывая взгляда, следили за кораблем. Тридцатиметровая посудина разогналась километров до шестидесяти.

— Чувствую неизвестное излучение, — неожиданно вторгся в мысли Павла ИИ. — Направлено на корабль. Нас задевает лишь краем, никто и не почувствует, просто я сумел засечь.

— Мы можем им помочь?

— Нет, — ответил ИИ, — они обречены.

До скал оставалось меньше десяти метров, когда капитан «Северного» очнулся. Головин в артефактный бинокль видел, как он что-то закричал, затем резко положил руль на правый борт, стараясь уйти от столкновения, но все уже было предопределено. Удар, треск, экипаж корабля летит, кто на палубу, кто за борт. Волны подхватывали тела и били их о скалы. Через пять минут «Северный» ушел на дно, на волне остался покачиваться кое-какой мусор, и два тела, одно из которых принадлежало капитану.

Ирана резко развернулась и направилась к Головину.

— Капитан, — произнесла она тоном, которым отдают приказы, — свяжитесь со своими людьми, пусть заберут нас, или возьмем корабль местных.

Головин достал переговорник.

— Старший лейтенант Хит, ты все видел?

— Да, капитан, — тут же отозвался полусотник.

— Разворачивай корыто, и валите на материк, все здесь не нужны. Фарадэр пусть так и висит, до него им не достать, он будет нашим связующим звеном. Все, уматывайте.

— Слушаюсь, — сквозь помехи донесся слабый, едва слышимый голос заместителя.

— Вы! — возмущенно выкрикнула ему в лицо Ирана.

Но Головин ее проигнорировал.

— Рир, живо ко мне.

— Слушаю, капитан, — вытянулся по стойке смирно младший лейтенант, он явно нервничал, оно и понятно, сейчас все нервничали, многие слышали разговор с Хитом и видели, как далекий корабль с остатками отряда пошел на разворот. А значит, поняли, что они остались одни. Но своему командиру они верили. И пока бунта можно было не опасаться.

— Хит, бери тех, кто разбирается в судах, у нас такие точно есть, и осмотрите корабль местных, будем надеяться, он на плаву.

— Слушаюсь, — и он быстро отправился к основной массе наемников, угрюмо смотрящих вглубь острова.

— Вы что-то хотели, госпожа? — поинтересовался он у пышущей гневом Ираны, еще немного, и женщина устроит дебош.

— Нет, капитан, простите меня. Вы правы, и нас бы не спасли, и сами бы погибли, — неожиданно разумно заявила она.

— Я рад, что вы поняли. Там, помимо экипажа, сто пятьдесят моих людей, и у них нет никакой защиты от того, с чем нам предстоит столкнуться. И думаю, все бы закончилось не просто еще одним кораблекрушением, боюсь, мой отряд атаковал бы нас, как только «Звезда Артефы», громкое название для этой лоханки, причалил бы к пирсу. Вот тогда наше положение стало бы гораздо хуже. Кстати, если вы надеетесь на второй корабль, забудьте, я почти уверен, что он никуда не поплывет. Думаю, наш враг позаботился о том, чтобы у нас не было возможности уйти. Все, госпожа, возьмите себя в руки, мы тут заперты, и нам придется решать задачу, ради которой нас сюда послали, иначе она решит нас.

Ирана посмотрела на него и кивнула.

— Я понимаю, и я с вами, капитан.

— Это хорошо, — улыбнулся Головин. — Мне нравится, как вы взяли себя под контроль. Оставайтесь и дальше такой же здравомыслящей, госпожа.

Та кивнула и вернулась к своим людям, которые стояли в пяти метрах дальше по пирсу.

— Ну что, Хан, застряли мы тут. Ты что-нибудь почувствовал, когда корабль тонул?

— Нет, капитан, ничего, и амулет не сигналил. Но думаю, если вам интересно мое мнение, дело наше дрянь.

— Вот тут я с тобой согласен. А не почувствовал, потому что за нас еще не брались.

Глава 9

— Может, уберемся с этого сырого и продуваемого всеми ветрами пирса? — подал голос второй сопровождающий Ираны, которого звали Кортий.

Павел отрицательно покачал головой.

— Идея неплохая, господин ар Терес, но это с первого взгляда, а вот со второго мне она не нравится. Видите эти склоны, заросшие лесом, и дорогу меж ними?

Мужчина кивнул, не понимая, куда клонит Мираж.

— Так вот, — продолжил Павел, — я думаю, это граница, и все, что за ней, контролирует наш враг. Я не хочу переходить ее массой, сначала пойдут разведчики с лучшими амулетами.

Мужчина задумался.

— Я хочу пойти с ними, — наконец, выдал он.

— Валяйте, — отмахнулся Головин. — Вы — человек взрослый и вроде как бывалый, запрещать я вам ничего не собираюсь. Если я правильно понял, исследователь среди вас один, и это госпожа Ирана, а вы ее охрана.

— Все верно, — озадаченно ответил Кортий. — Только я не понимаю, причем тут это.

— А при том, что я обещал Кренсу, что позабочусь об исследователе, то есть о госпоже Иране. Вы же можете делать все, что вам заблагорассудится.

— Побольше почтения к господину ар Дорку, — выдал Терэгий, который до этого молчал.

— Конечно, — усмехнулся Головин. — Потом можешь ему жалобу накатать, что, мол, так и так, ваш друг, грязный наемник Павл Мираж, тот, кто спас вашего сына и принес неплохие деньги роду Дорков, в разговоре с нами не назвал вас господином. Я вам, господин Терэгий, обещаю, что постараюсь громко не ржать, когда Кренс с Диаллом за ужином будут мне рассказывать эту хохму. Но до этой кляузы нам всем нужно дожить, и капитан Рикр доказал, что это не так просто.

— Да кто ты такой? — возмутился Кортий.

— Я тот, кто командует, и чьи приказы вы будете выполнять, — мгновенно став серьезным, ответил Головин. — Если у вас есть мысли покомандовать вместо меня, то это плохая идея. Но если вы намерены действовать самостоятельно, я не против, валите, куда хотите, но госпожа ар Кей останется здесь, со мной, под моей защитой.

Оба телохранителя уставились на сидящую на бауле с имуществом отряда исследовательницу.

— Все так, — подтвердила его слова Ирана. — Кренс ар Дорк отдал приказ во всем подчиняться командиру отряда «Дикие гуси». Он отвечает за мою безопасность. Это условие, которое мне было поставлено для участия в экспедиции.

Телохранители переглянулись.

— Повинуемся, госпожа, — произнесли они в один голос, после чего посмотрели на Головина.

— Мы принимаем ваше командование, капитан, — отвесил легкий пренебрежительный поклон Кортий. — Но я прошу у вас разрешения отправиться вместе с разведчиками.

— Разрешаю, — согласился Павел, — Рир, — позвал он полусотника, который стоял в пяти шагах и делал вид, что разборки командира и господ его не интересуют, — первую пятерку разведчиков вперед, господин Кортий пойдет с ними, но командует десятник Лок.

— Слушаюсь, господин капитан. — И развернувшись на каблуках, полусотник отправился в сторону бойцов, которые расположились в самом начале пирса, подальше от волн и брызг.

Кортий поспешил следом.

— Пойдемте, госпожа, — протягивая Иране руку и помогая подняться с баула, на котором она устроилась, сказал Павел, — подальше от волн, прав ваш телохранитель, сыро тут.

Женщина кивнула и, приняв помощь, легко поднялась на ноги, потом подхватила свою сумку. Две остальные забрал Терэгий.

Головин подошел как раз, когда разведчики и присоединившийся к ним Кортий добрались до деревьев. Десятник дал знак всем остановиться, отряд замер. Наемники, оставшиеся на берегу, примолкли и внимательно наблюдали за товарищами.

Мираж тоже прислушался, но ничего кроме воя ветра и ударов волн о монолитный каменный пирс не услышал.

— Ощущаешь что-нибудь? — мысленно поинтересовался он у ИИ.

— Нет, — тут же отозвался искусственный интеллект. — Тишь да благодать.

— Ну-ну, — глянув на свинцовые волны, накатывающие на берег, усмехнулся Головин.

Наконец десятник Лок махнул рукой, давая сигнал к началу движения, и медленно вошел в лес, тянущийся вдоль дороги. Не прошло и минуты, как разведчики исчезли из виду. Теперь оставалось только ждать.

— Поставьте палатку для госпожи, — распорядился Головин.

Рир кивнул и, сделав знак наемникам, оказавшимся ближе всего, увел их к сваленным в груду пожиткам полусотни.

Опытные солдаты справились с задачей за пять минут, шатер поставили чуть в стороне от пирса прямо на сыром песке пляжа почти на границе волн. Те не доставали до него всего метра четыре.

— Прошу, госпожа, — склонившись в поклоне, произнес Рир, — укройтесь от ветра. Это временное убежище, когда мы разобьем лагерь, мы поставим палатку и установим там жаровню с углями, и вам будет тепло.

Ирана царственно кивнула и, спрыгнув на песок, пошла в сторону шатра. Терэгий, подхватив баулы, слегка покачиваясь под тяжестью, поплелся следом.

Головин посмотрел на полусотника.

— Давай десятников сюда, совет будем держать.

Вскоре все собрались. Павел окинул взглядом мужчин, рассевшихся на мешках, лица напряженные, все смотрят на него, ожидая, что он скажет, что делать. Сложившаяся ситуация их напрягала, и он их прекрасно понимал. Корабль, что их привез, затонул, второй ушел к материку, подкрепления не будет, во всяком случае, в ближайшие дни. Кренс, в случае, если информация о ментальных атаках подтвердится, обещал послать людей в столицу за защитными амулетами. Но если на фарадэре, это три дня туда, столько же обратно. Кроме того, потребуется приобрести около двухсот амулетов, сомнительно, что в лавках столицы сразу найдется такое количество не слишком популярного товара, а значит, время на закупки. Если телепортами, то чуть быстрее — два дня, если прыгун будет устойчивым к переходам, были такие люди, которые лучше других переносили частую телепортацию. Например, Головин, приспособился за три с половиной года. Он мог бы допрыгать до Артефы даже быстрее двух дней. Единственной связью с материком был висящий над ними фарадэр. Вот только связи с ним не было никакой. Только визуальная.

— Итак, — Павел обвел мужчин суровым взглядом, — мы тут застряли. Помощи не будет, так что, предельное внимание. Никаких самоволок, пошарить в брошенном городе, мы не знаем, кто наш враг, и это самое плохое, потому что он, скорее всего, знает о нас все. Есть у кого идеи?

— Может, одним рывком, все вместе к исследовательскому центру семьи Дорк, ведь наша цель где-то там, — предложил десятник Кортен, единственный благородный среди «Диких гусей». Он был изгнан из младшей ветви семьи Грин, вычеркнут из семейного древа. Как это случилось, Головин не знал, но боец был превосходный.

— Слишком рискованно, — возразил Рир, — мы не знаем, что тут случилось. У нас только предположения, и если действовать нахрапом, то влетим в ловушку. Тут исчезло шесть тысяч жителей и несколько сотен исследователей. Если они внезапно выберутся откуда-то и окружат нас, пробиться не выйдет.

Кортен кивнул, принимая довод.

— Но с этого холодного берега нужно убираться, — подал голос десятник Хорк. — До ночи, конечно, еще далеко, но когда на остров опустится тьма, мы тут окоченеем, ледяной ветер с океана на открытой местности, приятного будет мало.

— Сейчас все зависит от разведки, — спокойно произнес Серк. — Нужно дождаться их возвращения, может, они принесут какую-либо информацию, и только тогда можно строить хоть какие-то планы. Но пахнет все это дурно.

— Верно, — поддержали его остальные, после чего все уставились на Головина, ожидая решения командира.

— Правда ваша, — наконец, произнес Павел. — Необдуманные поспешные шаги нам сейчас не нужны. Остров не такой уж и большой, но чтобы добраться до исследовательского комплекса семьи Дорк, придется пересечь город. Остров вытянутый, шесть километров в длину и чуть больше трех в ширину, город Шамр в самом центре. По скалам, заросшим лесом, его не обойти, он расположен в крохотной долине, застроен двух и трехэтажными домами, главная улица пронзает его насквозь. — Он достал из сумки карту, которую сделали на основе снимков с фарадэра до того, как тот разбился. — Единственное место для лагеря — это в полукилометре от ворот, тут несколько ферм, которые выращивали кое-какие овощи, остальное жители покупали на материке.

— Чем они вообще тут жили? — подал голос Кортен.

— Город жил делами рода Дорк, — раздался за спиной голос Ираны. Она приблизилась и уселась на какой-то ящик, Терэгий встал у нее за спиной, охраняя госпожу, и сверля всех настороженным взглядом. — Еще он жил рыбной ловлей. С другой стороны острова есть крохотная заводь, где на песчаную узкую полоску берега вытащены три рыболовецких баркаса. Тут ловят неплохую и довольно дорогую рыбу. Но в середине четвертой четверти этот промысел замирает, рыба уходит в океан. Многие из местных уезжали на материк, здесь оставалось от силы четверть населения. Сообщение с материком прекращалось.

— Спасибо за справку, госпожа ар Кей, — кивнул Головин, — но вы зря покинули шатер, там хоть какая-то защита от ветра.

— Ничего, — отмахнулась Ирана, — я тепло одета. Я так поняла, вы обсуждали дальнейшие действия?

— Да, пытались разработать план, но без информации это почти невозможно.

— Знаете, чего я не могу понять, — неожиданно произнесла женщина, — почему корабль утопили после того, как мы с него высадились, а не вместе с нами? Ведь наш враг должен был не просто уничтожить наше плав средство, он должен был нанести нам максимальный урон. Спаслись бы единицы, отряд потерял бы все имущество.

— Верно, — кивнул Головин, — это было бы оптимальным результатом. Но если мы не ошиблись в оценке противника, и он обладает большой ментальной силой, он не смог навредить нам, поскольку мы были защищены амулетами. Я постоянно находился на мостике рядом с капитаном, и стоило мне заподозрить, что его взяли под контроль, я бы, не думая, его вырубил и взял бы управление «Северным» на себя, развернул бы его и ушел прочь. И противник бы ничего не достиг, а только выдал себя.

Со стороны корабля, пришвартованного возле причала, появилась группа наемников, которые занимались его обследованием. Один из них отделился и направился к командирам.

— Капитан, разрешите доложить, — обратился он к Головину.

— Валяй, Гор. Догадываюсь, новости плохие.

— Так точно, — отчеканил наемник. — Кристаллы питания артефакта осушены, сам артефакт испорчен, а еще несколько течей в днище. Думаю, завтра-послезавтра он отправится на дно. Кроме того, пока мы там были, его дважды приложило о причал, и это здоровья ему не добавило. Сейчас в трюме по щиколотку воды, и после удара она начала прибывать куда активней. Так что, никуда он не поплывет.

Все переглянулись. Они знали, что корабль не на ходу, но надеялись, что ошиблись, и они смогут свалить отсюда, если прижмет. Теперь единственная возможность уйти — это те три баркаса, про которых говорила Ирана.

— Спасибо, Гор, — поблагодарил Головин наемника. — Двигай к остальным, а мы думать будем.

— Вы оказались правы, капитан, — заметила Ирана.

— А хотелось бы ошибиться, — ответил Павел. — Только что наша ситуация усложнилась.

Разведчики вернулись ближе к вечеру, и их было только пятеро, вел их Кортий. Тело десятника Лока они принесли, завернутым в какую-то тряпку.

Головин присел рядом с покойным и откинул с лица десятника материю. Несколько часов назад это был мужчина слегка за сорок, но теперь перед ним лежала завернутая в тряпку мумия, которой стукнуло не меньше полусотни лет, высохшая, желтая кожа, обтянувшая череп, провал вместо носа, пряди тонких седых волос.

— Тебе это ничего не напоминает? — поинтересовался ИИ.

— Напоминает, — ответил Головин. — Только этого быть не может. До момента, как эта планета погибнет, и призраки будут выпивать живых, еще тридцать с лишним лет.

— Но это тело доказывает обратное.

Головин поднялся и внимательно оглядел разведчиков.

— Рассказывайте.

Вперед вышел Кортий.

— Мы без каких-либо приключений прошли по дороге до самой долины, обследовали ферму, что справа от дороги. Ничего не нашли — ни тел, ни следов борьбы. На столе остатки ужина, словно люди встали и просто ушли. Лок приказал осмотреть вторую ферму, она была больше.

— Ничего подозрительного не заметили? — спросил Головин. — Амулеты не сигналили?

Кортий покачал головой.

— Ничего такого, капитан.

— Продолжай.

— Мы вошли в ворота и разошлись в разные стороны. Картина на ферме была зеркальной копией того, что мы видели на предыдущей, люди ели, потом просто встали и ушли. Мы стали обыскивать дом и постройки, постоянно перекрикивались, чтобы знать, что все в порядке. И в очередную перекличку десятник Лок не отозвался. Мы быстро сошлись в одной точке и пошли на поиски, и в хозяйской спальне нашли высушенное тело. Не было ни криков, ни борьбы, он лежал на полу, сжимая в руках золотое кольцо из шкатулки с украшениями, видимо, решил поживиться. Мы замотали его в покрывало, еще раз, разбившись на две группы, обошли дом, ничего не обнаружили, забрали тело и тронулись в обратный путь, в город мы решили не соваться, да и проблематично это, ворота закрыты, а стена там метров шесть, вот так, сходу, не запрыгнуть. Конец истории.

Головин обвел взглядом остальных разведчиков.

— Все так?

Те согласно закивали, подтверждая рассказ телохранителя Ираны.

— Неужели призраки? — спросил он у ИИ

— Не исключено, — отозвался тот. — Мы так и не узнали, что случилось с Эксиолой, откуда взялись призраки. Не факт, что мы с тобой угадали с причиной катастрофы. Мы думали, что это из-за вмешательства в деятельность артефактов, а ведь причина могла быть совсем иной.

— Но слишком рано, — резонно заметил Головин, — у нас должно быть тридцать лет в запасе. Поэтому я не суетился.

— Ты можешь быть фактором, который изменил этот мир. Ты, попав в прошлое, нарушил цепь событий, совершил действия, которые изменили историю.

— Нечто подобное я читал в юности, вроде у одного из авторов был рассказ «И грянул гром», как гибель бабочки в прошлом изменила все будущее.

— Возможно, ты та самая бабочка, — согласился ИИ. — Что будешь делать?

— Сейчас узнаешь, — прекращая мысленный диалог, ответил Головин. — Рир, — окликнул он смотрящего на труп полусотника, — собираемся. Хватай мешки, и вперед по дороге. Встанем на краю леса, в дома не полезем, во всяком случае, пока что, но там будет хоть защита от ветра. Нам нужно разбить лагерь и поесть горячего. Тело Лока берем с собой, — сожжем на закате.

— Я хотела бы его изучить, — вклинилась Ирана.

— Пары часов вам хватит, госпожа? — спросил Головин.

— Вполне, капитан, — отозвалась женщина.

— Тогда не вижу проблемы. Все сборы закончить за двадцать минут.

Рир кивнул и принялся отдавать приказы, основное время было потрачено на свертывание шатра, который разбили для Ираны.

— Идем колонной по два, — когда сборы были завершены, начал выдавать наставления Головин, — по центру дороги. К деревьям и обочине не приближаться. Обо всем странном тут же сообщить десятнику — заметили что-то, почувствовали беспокойство, давление, подал сигнал ментальный амулет. Я иду во главе, полусотник Рир замыкает, госпожу Ирану и ее телохранителей в середину построения. Ноиркэиры прикрывают фланги, двигаются с колонной, не вырываясь.

— Небывалое дело, — обратилась Ирана к Терэгию, глядя, как наемники слажено и четко выполняют приказ, — они больше похожи на императорских гвардейцев, чем на сброд, который обычно сбивается в наемные отряды.

— Я поспрашивал у людей, пока ждали возвращения разведки, — ответил телохранитель. — В «Дикие гуси» абы кого не берут, у них жесткая дисциплина, за нарушение которой капитан карает собственной рукой. Когда они летели сюда, произошел инцидент между его человеком и членом команды фарадэра. Так вот, он приказал опуститься на землю и провел поединок. Дрались обычными стальными чертами, он убил своего человека меньше чем за полминуты, а тот считался отличным бойцом. Павл превратил наемный сброд в настоящих солдат. И платит он им больше, чем любым другим наемникам, предоставляет лучшее вооружение и защиту. А еще подтвердились его слова, что он дружит с Диаллом и Кренсом ар Дорк, причем «дружит», не просто слово. Пока ждали нашего прибытия, он был гостем в резиденции рода. И не только тут, он часто гостит в главной резиденции на императорском острове, и у него, по слухам, есть доступ к телепорту особняка в любое время дня и ночи. Он вроде причастен к той истории трехгодичной давности, когда похитили сына Кренса. По слухам, именно он освободил Итанна. А еще он миллионер, создатель той игры, которой ты так восхищаешься, со странным названием «шахматы», и с каким-то безродным они создали глессеры и трекгонсы. Ходят слухи, что он даже бывал на приеме у императора.

— Интересный мужчина, — переварив сказанное, заметила Ирана, по-новому разглядывая командира наемников.

— Не увлекайся, племянница, — хмыкнул Терэгий. — Несмотря на все перечисленное, он не аристократ. Кроме того, его женщина недавно погибла, еще и четверти не прошло.

— Он свободен? — как можно равнодушней спросила она, но заинтересованность ей скрыть не удалось.

Терэгий кивнул.

— Да, племяшка, но я все же не советую. Ты знаешь, как твой отец и мой брат относится к выбившимся наверх простолюдинам. Он никогда не одобрит такой связи, и, несмотря на все твои таланты, изгонит тебя из рода только за подозрение. Кроме того, тебя ждет брак с наследником младшей ветви рода Ареет. Этот союз нужен семье. А теперь выбрось из головы романтический образ героя и солдата, пора занять свое место в колонне.

Головин задрал голову и уставился на серое небо.

— Хорошо хоть без дождя, — пробормотал он себе под нос. — Начать движение, вертеть головой, не зевать, — выкрикнул он команду и первым тронулся по дороге.

Идти в горку по скользким влажным камням было не так уж и просто. К счастью, подъем быстро кончился. Стало темнее, кроны деревьев переплелись, образовав мрачный коридор. Пришлось вытаскивать из сумки светильник и идти вперед, воздев его над головой. Так же поступили еще несколько наемников, и теперь бледный белый свет разгонял сумрак.

— Чувствую слабое ментальное воздействие, — доложил ИИ, — оно не точечное, распространяется на всю колонну.

— Понял тебя. Ты можешь определить, откуда оно идет?

— Справа за деревьями. В настоящий момент по центру колонны, всего метров десять вглубь леса.

— Колонне стоп, — скомандовал Головин, развернувшись лицом к наемникам. — Всем предельное внимание. Доложить об ощущениях, даже самых незначительных, любое, что кажется странным.

Он медленно пошел вдоль строя, вглядываясь в озадаченные лица.

— Господин капитан, я что-то странное чувствую, — поднял руку один из наемников, идущий почти следом за аристократкой и ее телохранителями.

— Пор, ко мне, — приказал Головин. — Докладывай, — когда наемник покинул строй и замер перед ним.

— Странное ощущение, виски покалывает и словно на затылок рукой давят. Я сначала думал, просто голова разболелась, но вот сейчас вы сказали, я почувствовал, как амулет потеплел.

— Покажи, — приказал Павел.

Пор запустил руку за пазуху и вытащил металлический стержень, покрытый рунами, на крепком шнурке.

— Очень слабая поделка, — прокомментировал ИИ, когда Головин взял ее в руку. — Я удивлен, что он вообще способен от чего-то защитить.

Мираж за мгновение до атаки почувствовал, как из леса прямо сквозь него льется чужая сила. Ему она вреда причинить не смогла, ИИ выставил мощный блок, и ментальная атака разбилась о него, как о волнорез. А вот у Пора такой защиты не было, Головин его даже той минимальной, что была, лишил. Глаза наемника остекленели, опущенная правая рука, на которой была надета артефактная перчатка, окуталась огнем, и в то место, где еще мгновение назад стоял Головин, ударила мощная струя пламени. Но цели атака наемника не достигла, Павел сместился в сторону, пропуская огонь мимо себя, после чего навесил бойцу в челюсть, тот «слетел с копыт» и отключился.

Бойцы, стоящие поблизости, как-то странно уставились на Головина, но тут давление исчезло, и они, вздрогнув, замотали головами.

Все это произошло меньше, чем за две секунды. Головин присел над оглушенным бойцом, после чего засунул подвеску амулета обратно за пазуху Пора.

— Перчатку снять, — приказал Павел, — временно в подавители. Придется его тащить, я его надолго выключил. И медицинский артефакт ему к челюсти приложите, походу, я ему ее сломал.

Тут же из конца строя выскочил Герг, выполнявший в полусотне обязанности санитара, а к нему подошла Ирана.

— Это что сейчас было, господин капитан? — обратилась она к Головину вполне официально. — Я почувствовала давление на свою волю, амулет нагрелся, у меня возникло желание на вас напасть, но оно быстро ушло. Это вроде бы была мысль, но ее словно вытащили из диких глубин, и когда я сказала сама себе, что вы мне ничего не сделали и мне не за что вас атаковать, желание исчезло, словно и не было.

— Это был наш враг, госпожа, — ответил Мираж. — Я не знаю, как много он силы вложил в эту атаку, но она была довольно сильной.

— Мне показалось, что вас это почти не коснулось?

— Коснулось, — покачал головой Павел. — Но я смог отбить направленную на меня ментальную магию, я расплескал ее, и досталось тем, кто оказался рядом. То, что вы испытали, можно назвать просто брызгами силы. У нас еще будет время обсудить данный вопрос. А сейчас простите, мне нужно кое-что сделать. ИИ, ты засек точное место, откуда пришла магия? — обратился он к своему спутнику.

— Да, прямо у тебя за спиной, девять с половиной метров.

Головин развернулся к лесу, осмотрел обгоревший куст, какое-то хвойное растение, с множеством густых иголок, отдаленно он напоминал можжевельник, струя пламени опалила все на растении в семь метров. Пор был отличным огневиком, и дело свое знал. Хорошо, он еще волной не ударил, а то бы сейчас опушка шагов на пятнадцать дымила.

Павел обошел куст и вошел под своды леса. Стало темно, лампу он оставил в голове колонны на земле. Достав из сумки артефактные очки, он водрузил их себе на нос, и видимость увеличилась сразу метров на тридцать.

— Прямо перед тобой, — заявил ИИ

Головин медленно тронулся в указанном направлении, пока не уперся в местную сосну.

— А вот и проводник силы, — подсказал ИИ, но Головин и так видел, кто-то на высоте полутора метров, вдавил черный кристалл размером с палец в довольно мягкую кору.

Павел приблизил лицо к находке, но трогать не спешил. Он порылся в сумке и достал железный контейнер, после чего взглядом, используя телекинез, вытащил кристалл из дерева и закинул в хранилище. Как только он завинтил крышку, сразу исчезло ощущение чужого взгляда. Что ж, теперь хотя бы ясно, как противник может влиять.

— ИИ, ты сможешь находить такие кристаллы?

— Надо посмотреть, — ответил спутник, — просканировать его, но лапать его сейчас не советую. Ладно, давай обратно, почти стемнело, а вам еще лагерь ставить.

— Дело говоришь, — Головин направился к дороге, прав ИИ, нужно поторапливаться.

Глава 10

Лес покинули буквально через десять минут, пошли убранные поля, справа и слева от дороги виднелись строения, скорее всего, фермы, которые осматривали разведчики. Чуть дальше в вечерних сумерках возвышались городские стены и закрытые ворота. Соваться в дома, где внезапно погиб десятник, Головин не стал. Да, пусть там хватает места, там тепло, сухо и не задувает ветер, но амулет, который был у десятника, не смог защитить, и если так, то к утру его отряд может оказаться уполовинен, или вообще уничтожен.

— Господин капитан, — подал голос Рир, — где прикажите разбить лагерь?

— Уж точно не в поле, — внимательно изучая местность, ответил Павел. — Лес, боюсь, способен преподнести множество неприятных сюрпризов, вроде того инцидента, что произошел десять минут назад. Сдвигаемся к горам. Справа они низкие, но отлично прикрывают от холодных ветров, там есть несколько шахт, где выращивают кристаллы.

— Слушаюсь, — отчеканил Рир и, махнув рукой, отдал команду продолжать движение. Три летающих мотоцикла с двойками унеслись вперед, чтобы проверить местность и выбрать оптимальное место для лагеря.

Головин на этот раз сместился на фланг, поглядывая в сторону ближайшей фермы, если откуда и могла прийти беда, то только оттуда. До гор добрались быстро, да и что тут шагать? Всего полтора километра. Шахты, правда, были ближе к городу, но Мираж не хотел соваться к ним в темноте. Он внимательно осмотрел место, выбранное разведчиками для лагеря.

— Чувствуешь что-то необычное? — поинтересовался он у ИИ.

— Нет, — отозвался тот, — все спокойно, никакого постороннего воздействия. Либо кристаллы, через которые действует наш противник, сейчас находятся в пассивном состоянии, либо их тут нет. Я склонен поставить на второе. Зачем их тут размещать? На дороге и в лесу — понятно, это основной путь к цели, и обходной путь, а здесь, у гор… Нет, думаю, ты принял правильное решение, приведя людей сюда.

— Разбивайте лагерь, — приказал Головин, повернувшись к Риру, который ждал команды. — Палатки в ряд. Отправь людей в лес за дровами. Жаль, время позднее, и уже темно, было бы неплохо установить хоть какое-то заграждение.

— Капитан, не надо ничего мудрить со стеной, — тут же заявил полусотник, — мы прихватили с собой артефактный периметр. Против людей с артефактами он не потянет, его одним жезлом, даже не самым сильным, проломят, но вот против зверья должен сработать.

— Устанавливай, — разрешил Головин. — Это кто у нас такой запасливый?

— Наш главный хомяк — десятник Кортен, конечно, — усмехнулся Рир, — это его трофей с предпоследней заварушки на юге, не успел продать, ну и решил с собой взять, все штыри в один баул влезли.

— Тогда поторопись, нужно все сделать быстро. В лес посылай только тех, у кого защитные амулеты сильные, а то получится, как с Пором. Пусть ходят по двое, ни на секунду не выпуская друг друга из видимости, ну и приглядывают друг за другом.

Рир кивнул и убежал к наемникам, которые до сих пор стояли в походной колонне, ожидая приказов командира.

Строй рассыпался, основная часть наемников побросали на землю баулы и артефактные контейнеры, с функцией уменьшения объема и веса, и принялись вытаскивать палатки. Всего таковых было семь — одна для Головина, одна для Ираны и ее телохранителей и пять палаток покрупнее — на десять человек каждая. Еще выволокли навес для ноиркэиров, нашелся даже отдельный шатер для медика.

Одновременно с этим Рир отобрал тех, кто был защищен лучше других от ментальных атак, и направил их в лес, приказав вглубь не забираться, пока хватит и того, что валялось на опушке.

— Может, стоило пошарить на ферме? — подал голос ИИ. — Там наверняка поленницы большие.

— Не хочу туда людей в темноте пускать, — ответил Головин, поглядывая то на опушку, где мужики уже вовсю занимались заготовкой дров, и на тех, кто ставил лагерь.

— Господин капитан, — обратился к нему десятник Кортен, — у меня всего десять штырей в периметре. Для большой площади этого мало, оптимально, квадрат — двадцать на двадцать.

Головин посмотрел на ставящиеся палатки, выходило, чуть больше, примерно тридцать на двадцать пять.

— Три штыря сюда, — уже рассчитав мощность поля, сообщил ИИ, — это самое опасное направление, три по флангам, максимальная концентрация, и один, чтобы замкнуть периметр со стороны гор, сомнительно, что оттуда что-то или кто-то явится, до стены чуть больше десяти метров, она гладкая, даже трещин нет и отвесная. С трех сторон ты получишь максимальную плотность поля, со стороны гор оно, конечно, будет минимальным.

— Ничего, — мысленно ответил Головин, — я тоже думаю, что от гор нас никто не атакует, только, если в случае полного окружения лагеря, но если подобное произойдет, это будет не важно. Кортен, — обратился он к десятнику, — три штыря сюда, три по флангам, последний со стороны гор, он замкнет цепь. Максимально усиливаем самые опасные направления.

— Может, два по флангам? — предложил Кортен.

— Нет, — покачал головой Павел. — Двадцать пять метров для двух штырей — слишком много, защитное поле получится тонким, и его легко прорвет даже небольшая группа зверей, если разом бросятся, не хочу испытывать судьбу.

— Слушаюсь, господин капитан, — отчеканил десятник. — Через двадцать минут все будет готово.

Он отошел шагов на пять, прикидывая место, после чего свинтил двухметровый штырь и вонзил его в землю.

Головин бросил взгляд на лес, и именно в этот момент невидимый и непонятный враг решил нанести удар. Что-то быстрое мелькнуло среди деревьев. Один из наемников, который стоял метрах в пяти от опушки, среагировать не успел. Шустрый противник свалил его одним ударом, так, что человека подбросило в воздух метра на полтора и швырнуло на ближайший ствол. Его напарник среагировал как надо — молния из артефактной перчатки угодила в ствол, за которым скрылось напавшее существо. Преграду она не пробила, но вспышка осветила все вокруг, и наемники увидели еще двух точно таких же изготовившихся к атаке. Третий же, что напал на наемника, взлетел по стволу и затерялся в густой кроне.

Завертелось. Мгновенно, в лес полетели огнешары, молнии, кто-то успел выставить щит. Одну тварь срубили сразу, она словила и сгусток огня, и молнию. Вторую отбросило ударом воздушного тарана, явно поломав, поскольку в темноту он улепетывал с перекосом на левый бок, и подволакивая ногу. На опушке воцарилась тишина. Наемники, вытащив своего раненого, прикрылись щитами, готовясь к новой атаке. Причем они не забывали следить за верхушками деревьев, удравшая тварь показала, насколько ловко она умеет лазить и скакать по веткам.

Головин посмотрел на уже почти разбитый лагерь.

— Рир, — заорал он, — еще десяток бойцов на опушку, добыть тело твари, я хочу знать, кто нас атаковал. Раненого в лагерь. Закончить сбор дров, главное, чтобы на ночь хватило.

— Да, капитан, — рявкнул полусотник. — Второй десяток, взять два ноиркэира! Вы слышали приказ, бегом! Приволочь тело твари!

Два левитирующих мотоцикла, как звал их про себя Головин, обогнали пеших наемников и уже через минуту были на месте стычки. Один из бойцов спрыгнул на землю, вытащил из сумки веревку, и под прикрытием товарищей добежал до погибшего монстра. Быстро затянув петлю на нижних конечностях, он рванул обратно. Привязав другой конец к специальному крюку, он взобрался в седло, хлопнул напарника по плечу, давая сигнал начинать движение. Ноиркэир, медленно развернувшись, полетел обратно к лагерю, волоча за собой тушу.

Второй мотоцикл взял на борт раненого наемника. Видно, что он пострадал от удара лапой, но поддерживаемый товарищами, дошел до транспорта и сам взобрался в седло, из чего Головин сделал вывод, что если мужика и помяло, то не слишком сильно, а то приволокли бы на носилках. Терять людей в такой сложной обстановке было непозволительной роскошью.

— Господин капитан, — раздался за спиной голос Ираны, — а что случилось?

Головин обернулся и увидел исследовательницу в сопровождении Терэгия, они вышли из палатки, которую разбили для них бойцы, и были явно не в курсе случившегося.

— Была небольшая заварушка, что-то атаковало моих людей, есть раненый, но вроде не серьезно. Тварей было три, одна шустро смылась по деревьям, одна ушла, но подраненная, а вот третью убили, и через пару минут, — он кивнул в сторону неспешно летящих в метре от земли мотоциклов, — ее приволокут сюда.

— Мне хотелось бы ее изучить, — произнесла Ирана.

— Для этого я и приказал ее доставить, надеялся, что вы, госпожа, проявите интерес. Мне нужна информация, тогда я смогу драться с ними эффективней.

— Спасибо, — слегка улыбнулась женщина. — Сделаю, что смогу. Но сначала я обследую погибшего десятника, ведь вы хотели его похоронить.

— Верно, — согласился Головин, а сам подумал, что сначала ИИ просканирует тело твари с его возможностями, может, он получит информацию быстрее и больше.

— Господин капитан, периметр поставил, — доложился Кортен, — осталось только активировать, артефакт управления разместил под навесом с ноиркэирами.

— Рир, — позвал Головин полусотника, — слышал? Организуй постоянное дежурство, сейчас наши вернуться, и активируй.

— Будет сделано, командир, — отозвался младший заместитель.

Тут в лагерь влетели оба ноиркэира, один сгрузил раненого прямо в руки отрядному коновалу, который уже распаковывал свое имущество в отведенной ему палатке, второй проволок тушу убитой твари до самого центра лагеря.

Все, кто не был занят делом, с интересом столпились вокруг трупа. Туда же отправилась Ирана, видимо, решила сделать хотя бы поверхностный осмотр. Головин не торопился, он остался на своей позиции, приглядывая за наемниками, которые под охраной товарищей продолжали заниматься сбором дров. Наконец, под прикрытием тройки бойцов они взвалили на плечи внушительные вязанки сучьев и тронулись в сторону лагеря. Больше их никто не атаковал. И как только все оказались в периметре, Головин дал отмашку, и тут же возник барьер — двухметровая полупрозрачная стена красноватого цвета.

— Низковато, — заметил Хан, не отходящий от Головина ни на шаг. — С артефактными ботинками, как на мне сейчас, я его могу с места перепрыгнуть, даже разбег не понадобится.

— Ну, что есть, — развел руками Головин. — Но я согласен, нужно выставить освещение и часовых. Та тварь, что смылась, легко прыгнула на три метра вверх. Ладно, попробуем решить проблему. Завтра вернусь на пирс и попробую связаться с Кренсом. Кораблям приставать к острову нельзя, но я тут подкинул ему одно изобретение, посредством этого мы сможем наладить наше снабжение, пока не прибудут амулеты для остальной части отряда. Нам бы неделю продержаться.

— Капитан, — окликнула Головина Ирана, — вам стоит это увидеть.

Наемники, столпившиеся вокруг мертвой твари, расступились, давая командиру дорогу.

Головин посмотрел на Рира.

— Лейтенант, — специально опуская слово «младший», — парные патрули внутри периметра, наладить освещение местности так, чтобы хотя бы метров десять за барьером было видно, как днем. Обо всем подозрительном, даже самом незначительном, докладывать немедленно. Кстати, что там с раненым?

— Пострадал Щек, отделался легко, жилет защитный спас, ему когтями прилетело. Травму получил в результате соприкосновения головы и дерева, сотрясение, но Тавр обещал поставить его на ноги в течение часа.

— Ну и хорошо, — обрадовался Павел. — У Щека не башка, а сплошная кость, особо трястись там нечему, как, в прочем, и у большинства из вас. Так что, думаю, наш лекарь управится гораздо быстрее.

Наемники одобрительно заржали, пусть шутка была избитой, но все равно рассеяла напряжение.

— Разойдись, — скомандовал им Головин. — Поглазели, и хватит, результат исследования я до вас доведу.

Наемники быстро очистили пространство, оставив капитана наедине с Ираной и ее телохранителем, который ни на шаг от нее не отходил.

Головин же, наконец-то, смог спокойно осмотреть труп твари. Не нужно было быть ученым, чтобы понять, когда-то это было человеком. Две руки, две ноги, голова, вот только половые органы, как первичные, так и вторичные, отсутствовали, так что, нельзя сказать, кто это был раньше, мужчина или женщина. Да и тело прошло через ряд изменений. Руки стали длиннее, пальцы, коих по-прежнему было десять, обзавелись довольно внушительными когтями. Кожа коричневая, как после интенсивного загара, и начала покрываться чешуйками. Под ней появились канаты мышц, вполне себе явные, и либо хозяин тушки при жизни был качком, либо это последствия изменения. Голова тоже претерпела изменения, зубы стали крупнее, появились клыки, челюсть удлинилась и стала напоминать волчью. Голова лысая, ни единого волоска. На груди, напротив сердца, сквозная рана размером с кулак, края обуглились, сюда попала молния. Ноги, которые стали больше походить на звериные, сильно обожжены огнем, видимо, туда прилетел огнешар, запах паленого мяса щекотал ноздри.

Головин стянул перчатку и приложил руку к груди.

— Анализирую, — тут же проинформировал его ИИ.

— Что вы делаете, капитан? — уставилась на него Ирана.

— Не отрывай руку, — напомнил ИИ.

Головин проигнорировал вопрос женщины, так как, объяснить не мог, а путно соврать не получалось. Он прикрыл глаза, ожидая, когда его спутник закончит. Прошло не меньше трех минут, прежде чем ИИ разрешил убрать руку.

— Мужчина, возраст тридцать четыре года. Организм подвергся неизвестной мутации. Я не обнаружил ни химических, ни биологических веществ, которые выглядели подозрительно.

— Охренеть, как много информации, — мысленно подколол ИИ Головин, — мы узнали возраст и пол.

— Он быстрый, наверняка хорошо и высоко прыгает, сильный, прекрасно видит в темноте. Посмотри его глаза, их изменяли особенно тщательно.

Павел поднял плотные тяжелые веки.

— Однако, — произнес он, разглядывая по два зрачка в каждом глазу.

— Что думаете, капитан? — поинтересовалась Ирана, с интересом наблюдая за Миражом. — У меня сложилось ощущение, что вы с кем-то мысленно беседуете. У вас в этот момент был отсутствующий взгляд.

— Не говорите глупостей, госпожа, — отмахнулся Головин, — просто задумался. А насчет глаз, я думаю, один комплект зрачков дневной, второй — ночной. Не удивлюсь, если тварь отлично видит тепло наших тел. Это когда-то было человеком, мужчиной, но что-то его изменило. И мне очень интересно, сколько тут таких, и где они.

— Я вам больше скажу, — усмехнулась женщина, — это гвардеец рода Дорк, его звали Секр. Он был в составе отряда, которыйотправили сюда выяснить, что произошло.

— Как узнали?

— Переверните его на бок и на левой лопатке увидите остатки герба, нанесенного с помощью артефакта. Я, как и любой член рода, пусть и младшей ветви, могу получить с этого клейма полную информацию. Достаточно коснуться или иметь нужный артефакт.

— Понятно, — Головин поднялся. — Теперь осталось узнать, как он стал таким?

Именно в этот момент тварь резко открыла глаза и взмыла в воздух Мираж отшатнулся, уворачиваясь от удара второй лапой, и ожившая тварь, поняв, что противник вне зоны поражения, переключилась на новую цель, занеся когтистую лапу для удара по Иране. Терэгий даже дернуться не успел, чтобы защитить свою подопечную, все же он был обычным человеком и не имел никаких сверхспособностей.

А вот Головин успел, его реакция была гораздо быстрее, чем у внезапно ожившей твари. Он захватил ее взглядом, заставив с помощью телекинеза зависнуть в воздухе. Одновременно с этим из гнезда вылетел клин и со скоростью пули вонзился в затылок мутанта, пробив череп почти насквозь. Тело дернулось и, лишившись силового хвата, рухнуло на землю.

— Как ты это сделал? — вытаращившись на него так, словно только что увидела, дрожащим голосом спросила Ирана.

Головин спокойно продемонстрировал перчатку.

— Спец разработка, делали специально для меня. Помимо стандартных энергетических элементов, таких, как молния, хлыст и силовая волна, добавлен телекинез.

— Вот только ты не мог одновременно удерживать тварь и использовать свой клин, — покачала головой Ирана. — Я исследователь рода, и знаю, как работают перчатки, я занималась разработкой совершенно новых техник, так что?.. — она уставилась на Головина, ожидая ответа.

— Вам придется довольствовать тем объяснением, которое я дал, — довольно резко ответил Павел. — И вместо того, чтобы пытать меня, что, да как, лучше бы сказали спасибо, я только что спас вам жизнь.

Он развернулся к спешащим к месту происшествия наемникам.

— Слушать сюда в оба уха, — скомандовал он. — Первое и единственное правило с этими тварями — пробить им мозг. Когда госпожа Ирана изучит труп, она даст больше информации об уязвимых местах. Все ясно?

— Так точно, господин капитан, — раздался нестройный хор голосов.

— Десятникам довести информацию до остальных бойцов. Разойдись, — скомандовал Павел и повернулся к туше, теперь уже действительно мертвой туше, и, вытянув руку с перчаткой, активировал имплант, и с помощью телекинеза вытащил клин, застрявший в черепе твари. Достав левой рукой из кармана платок, он вытер клин и вернул его обратно в гнездо.

— Ты ведь все равно правду не скажешь? — поинтересовалась стоящая в трех шагах Ирана.

— Я уже все сказал, — ответил Павел и повернулся к Хану. — Раздобудь поесть.

— Еду уже начали готовить, парни из четвертого десятка устанавливают жаровню в палатке, скоро там будет тепло. Плохо, конечно, что у нас нет артефактных нагревателей, не догадались прихватить.

— Мы и так уже в минус работаем, — хмыкнул Головин, направляясь к соседней палатке, которая была поставлена специально для него. — Понятно, что в деньгах я не нуждаюсь, и вещи теплые мы взяли. Но еще закупать артефактные обогреватели, это уже перебор, между прочим, они марок по семьдесят стоят.

— Это в центре империи семьдесят, — заметил шагающий следом Хан, — здесь все сто десять. Но нам и надо-то всего штук двадцать. А сейчас вообще семь.

— Переживем как-нибудь, не сахарные, не растаем, — отмахнулся Головин и, откинув клапан палатки, шагнул внутрь, и тут же ему в лицо пахнуло теплом и запахом горящих дров.

Головин окинул взглядом пустой шатер, тот был поменьше привычного. Его сундук увезли на базу отряда, стол, кровать он с собой не брал, единственное, что тут было помимо жаровни, которая обогревала внутренности, это умывальник.

— Завтра сколотим нары, а пока придется в спальнике на земле.

Головин хмыкнул, он покупал своим людям все самое лучшее. Даже самые топовые образцы спальных мешков из его прошлой жизни не могли тягаться с простенькими артефактными. Можно на снегу в любой мороз спать, не боясь обморожения, можно на жаре, там будет прохладно, не пропотеешь. Пока в кристалле есть заряд, питающий артефакт, жизнь прекрасна.

Откуда-то издалека с другой стороны долины раздался тяжелый протяжный вой. Они с Ханом замерли, развернувшись в сторону выхода из палатки.

— Волк? — нервно поинтересовался телохранитель.

Головин отрицательно покачал головой.

— Те воют не так. Думаю, это голос одной из тварей, и она далеко, не меньше пары километров. — С минуту они стояли, прислушиваясь, но кроме суеты лагеря, других звуков больше не раздалось. — Ладно, стена есть, патрули пущены, чего трястись? Давай за дело, нужно устраиваться.

Мираж расстелил спальник поближе к центру палатки, Хан откуда-то приволок складной столик и пару невысоких компактных стульчиков, типа тех, которые отец и дед брали с собой на рыбалку, только не брезентовые.

— Откуда взял? — поинтересовался Павел.

Телохранитель улыбнулся.

— Не важно, господин капитан. Моя забота — хранение ваших секретов, охрана от нежелательных встреч и обустройство вашего быта. Именно за это вы мне и платите, хотя, если честно, я за два года, что с вами, не помню, чтобы вам потребовались мои боевые навыки, вы лучший боец из тех, кого я видел, и десять минут назад снова это доказали. Я только моргнуть успел, а вы уже тварь убили.

— Спасибо, Хан, — отозвался Головин и, вытащив трубку принялся ее набивать.

Дел сейчас у него не было, полусотня обустраивается, Рир наверняка уже разделил смены между часовыми, и теперь наемники спокойно занимаются обустройством быта и приготовлением пищи, его присутствие не требуется, с этим справятся десятники.

Хан тем временем извлек из своей сумки артефактную горелку, чем-то напоминающую спиртовку, водрузил ее на стол, затем достал посудину, примерно на пол-литра, налил туда воды из фляги и поставил кипятиться.

— И как ты проморгал, что он жив? — поинтересовался у ИИ Головин.

— А он был мертвее мертвого, во всяком случае, в тот момент, когда ты к нему прикасался, — ответил искусственный интеллект. — Его сердце было уничтожено, дыхание отсутствовало, мозг не подавал никаких признаков активности.

— И как он ожил?

— Пока не знаю, но может быть исследовательница, после того, как его выпотрошит, найдет ответ. Мне бы тоже хотелось знать, это ценная информация.

— Значит, подождем, когда она закончит с трупом твари, — согласился Мираж.

— Капитан, вот вам для согрева, — обратился к Павлу Хан, сунув ему в руку горячую кружку полную ароматной саввы.

Павел благодарно кивнул и сделал глоток, сразу стало лучше, рот слегка обожгло, по телу разлилось тепло.

Телохранитель выскочил наружу и через пять минут явился с котелком, полным горячей каши, обильно сдобренной маслом и приличным количеством вяленого мяса. К этому прилагалось четыре куска еще свежего, испеченного прошлой ночью хлеба. Запах горячей еды щекотал ноздри, только сейчас Мираж понял, насколько проголодался.

— Благодарю, — кивнул Головин и указал на стул напротив, — садись, пожуем вместе.

Но Хан отрицательно покачал головой.

— Прошу прощения, господин капитан, но у вас будет другая компания, — он выставил на стол пару мисок и выложил ложки.

— Интересно, — хмыкнул Головин, — я вроде никого не приглашал. Хотя я догадываюсь, о ком ты говоришь. Учитывая положение, ей отказать не выйдет.

Хан согласно кивнул.

— Верно. Госпожа Ирана сказала, что будет ужинать с вами. Я не мог ей ответить отказом, просто проинформировал, что нужно бы у вас спроситься.

— Понимаю. Ладно, Хан, найди себе место на ближайший час, посиди с ребятами. Уж коли так вышло, не выгонять же знатную даму.

Телохранитель кивнул и быстро налил еще одну кружку саввы, поставил ее на стол, и, прихватив свою бездонную артефактную сумку, исчез из палатки.

— Капитан, — раздался снаружи голос Ираны, — я могу войти?

Головин, вздохнув, поднялся и направился к входу. Откинув клапан, он отступил чуть в сторону, пропуская женщину внутрь.

— Прошу вас, госпожа. Составите мне компанию? — он указал на накрытый по простому стол. — Походная каша с мясом, кружка саввы, но все это горячие.

— Благодарю. С момента высадки ничего не ела, — отвесила она легкий поклон и заняла место, на которое указал Головин. — Поухаживаете за мной, капитан?

— Конечно, госпожа, — Головин бухнул ей в миску три большие ложки каши, затем наложил себе. Заняв место напротив, он пожелал ей приятного аппетита, добавив, — ешьте, пока горячее, остынет, будет уже не так вкусно.

— Знаю, я не первый раз оказываюсь в походном лагере, для меня эта еда так же привычна, как изысканные блюда, приготовленные поваром семьи.

Она запустила ложку в кашу и отправила ее себе в рот.

— Немного пересолено, но вкусно, — подвела она итог.

— Согласен, — кивнул Головин, — скорее всего, мясо солоноватое. Так с чего вы решили почтить меня своим визитом?

— Просто хотела сказать спасибо, — ответила женщина, сверкнув своими желтовато золотистыми глазами. — Вы правы, это было крайне невежливо с моей стороны. Вы мне жизнь спасли, а я, как обычно, попыталась узнать что-то новое. Но вы слишком необычны, Павл.

— Не понимаю, о чем вы? — улыбнулся в ответ Головин. — Я грубый, кровожадный, подлый наемник, волей случая оказавшийся в нужное время в нужном месте, чтобы сохранить вам жизнь, вот и все.

Женщина весело рассмеялась.

— Вы кто угодно, кроме того, что вы перечислили. Единственное правдивое слово, которое вы произнесли, это «наемник». Так кто же вы?

Глава 11

Надолго не засиделись, уже минут через сорок Ирана откланялась, сославшись на то, что ей нужно продолжать исследования. До полуночи ей требовалось закончить с трупом десятника Лока, да и мертвая тварь ждала своей очереди на препарирование. Весь ужин Ирана пыталась расспрашивать Головина о его жизни, как он стал наемником, как оказалось, что незнатный человек сумел подружиться с главами рода Дорк. Головин улыбался и вполне честно отвечал, выдавая давно отрепетированную, и не раз пущенную в ход легенду. Он так часто ее рассказывал, что считал, что говорит абсолютную правду. Так что, Ирана покинула его палатку ни с чем.

Хан появился спустя пять минут.

— Ты сытый? — спросил Головин, хотя был уверен в положительном ответе, его телохранителя наемники уважали, ему без проблем досталось место у любого котелка.

— Спасибо, господин капитан, я со вторым десятком поел, — он быстро убрал посуду со стола, потом снова вышел на улицу и вернулся с ведром воды, из которого наполнил умывальник.

— Откуда столько? — поинтересовался Головин. Воды поблизости от лагеря не было, а пока сюда шли не искали даже.

— Рир послал четвертый и пятый десяток к ближайшей шахте, и они приволокли пяток двадцатилитровых бидонов. Без воды плохо, то, что у парней было во флягах, уже дно показывало.

Вымыв котелок и миски с кружками, Хан повесил их сушиться на крюки, вделанные в перекладину. Конечно, они не предназначались для этого, а должны были служить вешалками для одежды, но пока что пустовали.

— Как там Щек и Пор?

— Оба уже в строю, — доложил телохранитель. — Пору отдали амулет погибшего десятника, он вроде понадежней. Командиры забрали себе самые лучшие. Но парни волнуются, у многих жалкие поделки, вроде тех, что были у Пора.

— Да, это проблема, — согласился Головин, — но мне нечего им ответить.

— Господин капитан, позволено ли мне сказать то, что думаю?

— Давай, Хан, — хмыкнул Головин. — Хотя, хочешь, я за тебя скажу? Ты думаешь, что этот рейд по подготовке худший за последние годы. И я с тобой полностью согласен.

— Да, капитан, — подтвердил догадку телохранитель. — И парни думают точно так же.

— Только вот беда, — дернув щекой, прокомментировал Павел, — мы на острове, и либо мы отсюда выберемся все вместе, либо не выберется никто. Была спешка, мы не знали, к чему готовиться, ведь признай, это ведь не взбунтовавшийся королевский полк успокаивать, и не отбивать поселок на границе от наемников союза. — Головин на полминуты задумался. — Может, вообще не стоило брать этот заказ? Поначалу он выглядел вполне обычным, а потом уже назад было не отыграть. И нам придется решить проблему острова, иначе она решит нас. Сегодня после похорон Лока я выступлю перед бойцами. Мы пришли сюда дело делать, завтра проведем разведку вокруг города, проверим, что там с баркасами, влезем на стену и глянем, что за ней, сунемся в шахты.

— Прошу прощения, господин капитан, — слегка поклонился телохранитель, — я… — он явно растерялся.

— Ничего, Хан, я все понимаю. Я тоже чувствую себя тут крайне неуютно, но нам не нужны споры, только вместе мы сможем справиться, я не потерплю разлада и панических разговоров. Тех, кто будет накручивать остальных, сурово накажу.

Хан кивнул и выскользнул наружу.

Головин же задумчиво посмотрел ему вслед, обстановка начала накаляться.

— Может, завтра осмотреть баркасы, и если они в порядке, увести отсюда людей? — подал голос ИИ.

— Ты же копаешься у меня в мозгах, я так и подумываю поступить. Вот только у меня есть огромные сомнения, что нам позволят это сделать.

— Я в этом уверен. Если тому, кто все это устроил, хватило ума испортить корабль на причале, то уж про три рыбачьих баркаса он точно не забыл. Фарадэр на остров не посадить. Я бы на месте врага стал медленно и осторожно давить на мозги, не как на Пора, который тебя атаковал, а расшатывать дисциплину. Думаю, ему без разницы, убьют нас его подручные, или мы перебьем друг друга. Знаешь, что я думаю?

— Поделись, сделай милость, — хмыкнул Головин. — В отличие от тебя я не могу в твои процессы и расчеты вероятностей влезть.

— Я думаю, вы все еще живы благодаря двум вещам — амулетам, они хоть и слабенькие, но кое-как прикрывают вас. И второе — это расстояние до противника, здесь его воздействие слабее. С того момента, как мы покинули лес, я не ощутил ни одной попытки ментального воздействия.

— Хочешь сказать, если мы останемся в лагере, то нам ничего не угрожает?

— Если говорить об ударах по мозгам, то нет, во всяком случае, пока что, а вот проблема тварей актуальна. С призраками пока что не уверен, но тело десятника идентично тому, что я исследовал, когда мы только попали с тобой на Эксиолу.

— Плохо все, очень плохо, — пробормотал Головин. — Там ничего не узнали, так еще и ускорили какие-то процессы, которые подстегнули конец света для этой несчастной планеты.

— Не факт, — отозвался ИИ. — Да, у меня нет данным по этим временам и по этому острову, но возможно, все происходит в соответствии с рекой времени, и на базе, на орбите планеты, просто не были в курсе о проблемах, которые возникли на этом острове за тридцать лет до катастрофы. Единственное, что может выбиваться из тех событий, это ты.

— Сложная штука время, — вздохнул Головин и, вытащив трубку, закурил.

— Капитан, я закончила, — войдя в шатер, доложила Ирана. — Больше мне тело десятника ничего не скажет, так что, можно приступать к похоронам.

Головин поднялся со стула и, достав часы из кармана, посмотрел на время, до полуночи оставалось еще три с половиной часа. Что ж, госпожа ар Кей справилась с задачей с опережением графика.

— Что узнали?

— Почти ничего, — ответила женщина. — Из тела Лока почти мгновенно испарилась вся жидкость, и я не представляю, как это можно проделать.

— Ну, это мы знали и без тебя, — хмыкнул на задках сознания Головина ИИ.

— Не густо, — прокомментировал Павел. — Может, у вас есть теория?

— Есть, — кивнула Ирана. — Пойдемте со мной, кое-что покажу.

Мираж поднялся и, застегнув теплый китель, направился наружу, стоящий возле входа в палатку Хан тут же пристроился у него за спиной.

Идти было всего ничего, бойцы поставили шатер для аристократов прямо по соседству. Головин бросил взгляд на тушку твари, которую накрыли куском, напоминающим брезент.

Павел вошел в палатку следом за Ираной. Оба ее телохранителя сидели на раскладных стульях, точно таких же, как выудил из своей бездонной сумки Хан. Тело Лока лежало еще на одном куске брезента в самом центре палатки, рядом стояли какие-то сложные артефакты, которые, видимо, привезла с собой Ирана.

— Прошу вас, господин капитан, — махнула рукой женщина. — Подойдите ближе, сейчас погасим свет, и я вам покажу кое-что интересное.

Головин кивнул и, сделав два шага, остановился над телом.

Терэгий погасил стоящую возле него лампу, и палатка погрузилась во тьму, если не считать отсветов от жаровни, стоящей чуть в стороне. Кортий, в свою очередь, встал и заслонил большим куском какой-то материи жаровню.

Ирана присела рядом с высушенным телом, которому она вскрыла грудную клетку, и активировала стоящий рядом артефакт, тот откликнулся и тихонько завибрировал. Прошло секунд пять, и Павел увидел, как на шее погибшего десятника проступают два совершенно четких отпечатков пальцев. Они светились голубоватым холодным светом, все выглядело так, словно кто-то напал на него сзади и задушил.

— Все-таки призрак, — произнес ИИ. — А так не хотелось в это верить.

Головин вспомнил полупрозрачные фигуры, которые он наблюдал в первый день своего прибытия на мертвую планету. Да, ИИ прав, сомнений не осталось.

— Что, внучок, настигло тебя прошлое? Вернее будущее? — неожиданно всплыл в сознании голос деда. — Вот что я тебе скажу, соль тебе нужна.

— Соль? — озадачился Головин.

— Резкое увеличение расхода энергии, — заорал ИИ, — но новая система питания, словно этого не замечает.

— Соль, соль, — повторил дед. — Что, неужели ты забыл сказки Земли, соль отгоняет души, рассыпь ее на пороге, и ни одна нежить не сможет его переступить.

— Дед, но это сказки же, просто легенды, — озадачился Головин.

— Сопляк, — хмыкнул старик. — Сказка — ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок. Попробуй, от тебя не убудет. — Выдав истину, старик исчез из сознания Павла.

— Потеряно два процента энергии, — заявил ИИ. — Начато восполнение за счет внешних источников. Что это, Павел? У нас еще не было такой просадки.

— Дед приходил, — наконец, ответил Головин. — Он иногда заглядывает в мой разум. Сказал, что нужна соль, потустороннее ее очень не любит.

— Вот как, — пробормотал ИИ. — Вот почему такой расход энергии, у нас, оказывается, еще один сожитель имеется, доэкспериментировался с родовой памятью Тирай. Почему раньше не сказал?

— Дед не так уж часто и появляется, зато всегда вовремя.

— Ладно, теперь у нас нет проблем с энергией, по моим подсчетам потерянное восполнится за три-четыре дня. А соль попробовать можно.

— Капитан, — окликнула его Ирана. — Что с вами?

— Что? — не понял Павел.

Он посмотрел на стоящую напротив женщину. В палатке уже было светло, телохранители заняли свои места, с подозрением уставившись на Головина, причем обе перчатки были активны. Мгновение, и в него ударит пара молний.

— На вас было оказано ментальное воздействие? Вы что-то почувствовали? — начала допытываться исследовательница.

— Нет, — улыбнулся Головин, — все в порядке, просто задумался над тем, что вы мне показали.

— И что вы думаете по поводу увиденного? — слегка расслабилась Ирана, попутно сделав своим телохранителям знак, и те погасили готовые сорваться с перчаток молнии.

— Я думаю, кто-то зашел Локу со спины. Судя по четким отпечаткам пальцев, он взял его за шею и выкачал из него всю жидкость, буквально высушив.

— И вы знаете кто? — поинтересовалась Ирана, видимо их мысли сошлись.

— Вы верите в призраков, госпожа?

— Сказки, — подал голос кто-то из ее телохранителей, кто, Головин так и не понял.

— Существование призраков не доказано, — задумчиво произнесла Ирана. — Вот только… — она замялась, — странно погибший десятник, отсутствие в том доме кого-либо еще, следы пальцев на шее. Причем детектор не смог определить вещество, которым оставлены отпечатки.

Головин кивнул.

— Именно. Это наша основная проблема. Мы третий раз за день сталкиваемся с необъяснимым. — Он обернулся к телохранителю. — Хан, заворачивай Лока в занавеску, в которой его принесли, вон она в углу валяется, и тащи за мою палатку к самому ограждению, что возле скал. Потом командуй Риру, пусть строит «гусей», похороним десятника. Склепа и могилы ему, конечно, не будет, огнем уйдет.

Телохранитель кивнул и принялся заматывать мумию в тряпку. Через три минуты он легко взял тело на руки и вышел наружу.

Головин посмотрел на Ирану.

— Госпожа ар Кей, может, вы мне скажите, как объяснить бойцам, что их товарища убил призрак?

— Не надо вешать это на меня, — тут же возмутилась женщина. — Это ваша теория, вам и доводить ее до своих людей, но я с удовольствием постою, послушаю, как вы это сделаете.

— Так я и думал, — хмыкнул Павел. — Может, у вас есть секретная информация, как можно бороться с призраками?

— Вы издеваетесь? — возмутилась Ирана. — Я серьезный исследователь, а не сказочница.

— А как в сказках борются с подобным? — заинтересовался Головин.

— Соль, — подал голос Кортий.

Все присутствующие обернулись к нему.

— А что вы хотите? У меня дочке четыре года, — развел руками мужик. — Совсем недавно читал ей как раз такую сказку, там завелся злобный дух в имении одного аристократа, так он в него солью кидался, и того разъедало.

— И насколько старая сказка?

— Очень, — ответил Кортий.

— Ладно, господа, я вас покину, — кивнул Головин присутствующим. — Если хотите, присоединяйтесь на огненном погребении, проводим десятника в небытие.

— Мы будем, — ответила за всех Ирана.

— Тогда жду минут через десять.

И развернувшись, Павел направился к выходу.

— Странно, — произнес ИИ, — ведь ваши культуры абсолютно разные, откуда взялось, что соль — общий знаменатель?

— Верно, — подтвердил Мираж. — Во многих религиях Земли соль считается священной, символом очищения. Откуда это взялось на Эксиоле, ведь она не знает религии?

— Но это не значит, что во вселенной, откуда они пришли, не было религиозных культов. Да, они давно изжиты, но память осталась, может, оттуда пошли местные сказки?

— Возможно, — задумчиво произнес Головин. — Значит, соль — не самый плохой вариант?

— Все готово, капитан, — вырос у него за спиной Хан.

— Хорошо, сейчас приду.

Головин окинул взглядом лагерь, он был пуст, голоса раздавались из-за палаток, только пара караульных, обходили периметр.

Неожиданно один из них замер и уставился куда-то во тьму, которая начиналась метрах в семи от границы лагеря. При этом он активировал рунную перчатку, а его напарник вскинул жезл.

— Что-то заметил, Сол? — направляясь к караульным, спросил Головин, сейчас он жалел, что очки для ночного видения остались в палатке. Да и не помогли бы они, слишком много света вокруг.

Вглядывающийся во тьму наемник покачал головой.

— Показалось, господин капитан, словно что-то быстрое промелькнуло на самой границе.

— А ты Якр? — спросил он напарника Сола.

— Нет, я вообще вперед смотрел.

— Бдите, и если что, сразу поднимайте тревогу, не ждите, пока на вас что-то из темноты бросится.

— Так точно, господин капитан, — в полголоса гаркнули караульные и двинулись дальше по маршруту.

— Пошли, Хан, пора начинать, — позвал он телохранителя, который тенью стоял у него за спиной.

Минуя цепь палаток, Павел прошел через толпу людей, остановился возле тела, завернутого то ли в скатерть, то ли в занавеску, окинул всех взглядом.

— Построиться по десяткам в две шеренги, — зычно проорал Рир, заметив начальство.

Наемники пришли в движение. Десять секунд, и вот перед ним ровный строй, с краю которого, словно бедные родственники, стояли Ирана с неизменными сопровождающими. Не хватало только караульных, но их снять с постов было нельзя.

— Пор, Горл, ко мне, — скомандовал Головин.

И два наемника, лучшие огневики, в два шага оказались рядом.

— Приготовить струю пламени, ждать команды.

— Есть, — отчеканили те синхронно и замерли возле тела.

Головин обвел глазами смотрящих на него людей, нужно было что-то сказать, подбодрить, вот только слова подобрать не получалось. А ладно, как пойдет.

— «Гуси», — повысил он голос, — сегодня мы потеряли одного из нас. Мы потеряли надежного бойца, нашего товарища. Он уже в посмертии, и взирает на нас, ожидая, что мы выстоим, несмотря на сложившиеся обстоятельства. Да, мы отрезаны от остального отряда. Да, ситуация непростая, но мы — «Дикие гуси», мы не отступаем. Для таких, как мы, смерти нет. Мы — наемники, мы возвращаемся в посмертие на переформирование. У нас есть задача, и мы ее выполним, выполним и получим положенные нам деньги. Потом будут кабаки и девки, но сначала нужно найти и уничтожить врага. А теперь на караул!

Наемники выхватили из-за поясов свои жезлы и, перевернув тыльной стороной, вскинули их над, собой активировав руны так, что тупые концы с расположенными там кристаллами засияли, как маленькие звездочки.

— Пора проститься с нашим товарищем, — Головин шевельнул кистью, и высушенное тело легко взлетело на высоту четырех метров. — Прощай, десятник, ты был славный воин, увидимся. Наемники не умирают…

— … они уходят в посмертие на переформирование, — выдохнули разом полсотни глоток так, что Ирана вздрогнула.

— Пор, Горл, — скомандовал Павел.

Наемники вскинули правые руки с перчатками, и две струи огня ударили в висящее чуть в стороне от них тело. То ярко вспыхнуло, причем Мираж умудрился заключить огонь в сферу с помощью телекинеза, и теперь над головами собравшихся пылал огромный огненный шар.

Минута, ровно столько потребовалось, чтобы от тела десятника Лока остался только пепел, который осыпался на траву.

— Прощай, Лок, — синхронно выкрикнули пятьдесят человек, когда пламя исчезло.

Головин развернулся обратно к строю и перехватил заинтересованный взгляд Ираны, брошенный на него.

— Она все равно не успокоится, а ты еще ей подкидываешь новые и новые причины для любопытства, — хмыкнул ИИ и замолчал, поняв, что отвлекает.

— Слушай приказ, ходить всегда парами, не теряя из виду напарника, каждому иметь при себе жменю соли, можно и больше.

Внимательно слушающие командира наемники недоуменно переглянулись. Если с первым приказом ходить парами все было ясно, то насчет соли абсолютно непонятно.

— Господин капитан, — озадаченно произнес Рир, — а соль-то зачем?

Головин бросил взгляд на Ирану, которая, стоя чуть в стороне, иронично улыбалась, ожидая, как грозный капитан наемников будет выкручиваться. Но Павел не собирался что-то выдумывать, а просто сказал так, как есть.

— Лейтенант, соль нужна, чтобы кидать ее в призраков. Я думаю, что десятника Лока убил призрак, обитающий на той ферме.

Строй наемников зашумел, все заговорили разом, изредка бросая на своего предводителя озадаченные взгляды. Похоже, некоторые решили, что он рехнулся.

— Да, призрак, — громко произнес Головин, и гул смолк. — Этот остров — сплошная тайна, и вот сейчас госпожа Ирана ар Кей показала мне то, чего быть не может. Используя один из артефактов, она обнаружила на шее десятника Лока следы рук. Словно кто-то возник у него за спиной и стал его душить. Я лично видел отчетливые светящиеся во тьме призрачно-голубым светом следы двух пятерней. Поскольку в доме разведчики больше никого не обнаружили, а я верю в существование призраков, то я решил, что десятника Лока погубил именно он. Госпожа исследовательница, у вас есть, что сказать?

Он думал, Ирана даст заднюю, но женщина решительно вышла вперед и встала перед строем. Она оглядела внимательно смотрящих на нее полсотни мужчин. Те ждали ее слов. Одно дело — капитан наемников, которого они безмерно уважают, но человек он странный, другое дело — исследовательница из великой семьи Дорк, хоть и младшей ветви.

— Я не верю в призраков, — произнесла она, — я человек науки, но то, что я видела и обнаружила на теле погибшего, я объяснить не в состоянии. Та тварь, которую вы убили в лесу, некогда была гвардейцем рода Дорк. Вы все видели, что стало с тем, кто еще недавно был человеком. Мы пока не знаем, как он стал таким. Но мы получили подтверждение, что нечто воздействовало ментально на одного из вас, и результатом этой атаки была попытка убить Павла. Этот остров хранит в себе много тайн. Я не верю в призраков, научных доказательств этого явления нет, но есть сказки и легенды, и в них существуют призраки, которые боятся соли. Ваш капитан решил сказать вам то, что он считает правдой, и пока я не докажу обратного, мы будем предполагать, что здесь имеются призраки. И если вы увидите что-то потустороннее, возьмите пригоршню соли и, швырнув в это, бегите прочь.

— Все ясно? — рявкнул полусотник, окинув бойцов суровым взглядом.

— Так точно, лейтенант, — в унисон гаркнули в ответ наемники.

— А как призраки-то выглядят? Их вообще увидеть можно? — поинтересовался десятник Кортен.

Головин хмыкнул.

— А фиг его знает, — он пожал плечами, вспоминая виденных им призраков в будущем. — Увидишь голубоватую фигуру или просто нечто светящееся полупрозрачное болтающееся в воздухе, кидай соль и сваливай на безопасное расстояние. Потом можешь попробовать шандарахнуть его молнией или огнем, да чем придется. Может, выйдет, может, нет. Ну, что, еще вопросы?

Наемники переглянулись и покачали головами.

— Тогда разойдись, — скомандовал Павел. — Караулы по расписанию полусотника Рира. Остальным отдыхать, завтра будет тяжелый день.

Строй сломался, люди начали расходится, обсуждая услышанное.

— Да, подкинули мы им тем для разговоров у жаровен, — задумчиво произнесла Ирана.

— Спасибо, что поддержали госпожа, — поблагодарил ее Павел. — К моему заявлению они отнеслись с большим скепсисом, они верят мне, но тут случай особый. Если честно, я думал, что вы не выступите, или, наоборот, попытаетесь опровергнуть сказанное мной.

— Зря, — она покачала головой. — Пока я не найду научного объяснения, сойдет и ваше капитан. Ладно, пойду я, холодно, да еще нужно разделать тварь. Распорядитесь, чтобы мне выделили место в вашей лекарской палатке, не резать же мутанта на полу у себя в шатре, кровищей вонять будет, как там спать?

— Хан, дуй к Тавру, пусть поможет госпоже ар Кей, чем может. Не одной же ей с тушей возиться.

— Слушаюсь, господин капитан, — и телохранитель нырнул в проход между палатками.

Ирана благодарно кивнула и, махнув рукой сопровождающим, отправилась к себе. Головин же, пройдя следом, дошел до барьера и уставился во тьму. Достав трубку, он набил ее табаком и, раскурив, бросил взгляд вверх. Там, в километре, чуть севернее того места, где он стоял, виднелась алая точка, ночной фонарь фарадэра. Значит, за ними приглядывают, уже неплохо. Как бы дать знать Кренсу, что ему нужно сбросить на парашютах кучу разного барахла?

Снова издалека раздался хриплый вой, но на этот раз ему ответили еще несколько глоток.

— Уже шестой раз слышу, господин капитан, — произнес один из патрульных. — И это не волки.

— Не волки, — согласился Головин. — Если тут и были волки, то их уже давно сожрали. Сомневаюсь, что твари, которые атаковали наших дровосеков на опушке, питаются овощами.

— С такими-то зубами? — хмыкнул наемник, и в два шага догнал своего напарника.

— Командир, холодно, пройдемте внутрь, — позвал вернувшийся с исполненным поручением Хан.

— Пойдем. Только погоди, я трубку вычищу, а еще я хотел бы глянуть на одну вещь, а потом можем и спать.

Через три минуты они оказались в хорошо прогретой палатке.

— Садись, Хан, выпьем саввы за посмертие Лока. Не дело конечно поминать товарища, таким напитком но другого нет.

Телохранитель уселся на стул напротив. Посидели, помолчали, выдали дежурное: «Пусть в посмертии тебе будет хорошо», и залпом выпили.

Посидели еще немного. Помянули десятника, и хватит, и из сумки появился небольшой стальной контейнер, в котором болтался одинокий черный кристалл размером с половину пальца. Головин отвернул крышку и вывалил его на стол.

— Черный кристалл? — в изумлении произнес Хан, наблюдающий за шефом. — Откуда он?

— Из леса, там, где на меня напал Пор. Именно через него наш противник повлиял на огневика. А теперь не мешай, и если я что попрошу, делай это, не задумываясь, как бы странно просьба не звучала.

Хан послушно кивнул.

— Чувствуешь что-нибудь? — поинтересовался он у ИИ.

— Нет, — отозвался тот. — Нужно исследование. Возьми его аккуратно двумя пальцами. Если что, сразу бросай. И Хану скажи, чтобы, если что странное почувствует, пусть выбивает его из твоих рук и упаковывает в футляр, только не прикасаясь.

Головин кивнул и посмотрел на телохранителя.

— Слушай первый приказ, Хан…

Глава 12

Головин двумя пальцами аккуратно взял лежащий перед ним кристалл. Тот оказался на удивление теплым, гладкий, непрозрачный.

— Ментальное воздействие отсутствует, — доложил ИИ, — не отпускай. Приступаю к сканированию.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем кристалл начал нагреваться, в висках заломило, да так, что в глазах поплыло.

— Ментальная атака, очень сильная, — завопил прямо в мозг ИИ, — брось его.

Павел хотел разжать пальцы, но рука его не слушалась, а в голову лезли образы, чужие образы. Он поднял глаза на Хана, который сидел напротив, тот дернулся ударить по руке, но не успел. Один взгляд, и того смело от удара телекинезом. Вместе со стулом телохранитель врезался спиной в стенку палатки, и его откинуло обратно, словно на батуте. Навстречу ему полетел раскладной столик, который наемник без труда отбил рукой в сторону. Он не зря был одним из лучших бойцов «гусей», спружинил, удачно встав на ноги в полуметре от Головина. Хан, не останавливаясь ни на секунду, прекрасно понимая, что против Павла ему не выстоять, и стоит капитану понять, что атака не удалась, и он его размажет по палатке тонким слоем, и пока командир не в адеквате, у него есть только один удар. Хан сделал единственное, что мог. Как приверженец электричества, он ударил по руке, сжимающей кристалл, одновременно создавая в перчатке молнию. Будь Головин в себе, он бы просто отдернул руку или выставил щит, или снова отшвырнул бы телохранителя, воспользовавшись телекинезом, поэтому ничего сделать не успел. Правая рука Хана в артефактной перчатке, заряженной электричеством, ударила его в кисть, сжимающую кристалл. Расчет оказался точным. Не активированная молния разрядилась, Головина скрутила судорога, и он рухнул на землю, служившую палатке полом. Кристалл вылетел из руки и укатился в сторону, а Хан улетел обратно, снова врезавшись в стенку палатки, и едва ее не завалил. В последнее мгновение Павел еще раз от души долбанул его разрядом телекинеза. Но дело было сделано, давление ослабло.

Головин с трудом поднялся с пола, тряся головой. Чужие образы исчезли, и тут же прорезался голос ИИ:

— Не вздумай трогать руками, — приказал его неизменный спутник.

— Понял уже, — мысленно ответил Мираж. — Хан, ты там живой?

— Да, капитан, — отозвался телохранитель, поднимаясь на ноги. — Жилет защитный спас, а то вы меня так приложили, что поломали бы, что Тавру бы меня сроду не собрать, помучился бы немного и подох бы.

— Ну, прости, — повинился Головин, — не думал я, что меня так легко под контроль возьмут. Сам что-нибудь заметил?

— Только в самом начале, в затылке щекотать начало. Я уже хотел вас предупредить, но понял, что опоздал, глаза ваши остекленели, я чуть-чуть не успел щит выставить, тут мне от вас и прилетело.

Головин потряс левой рукой, через которую прошел разряд, та от спазма слушалась плохо, но медицинский артефакт на груди уже начал исправлять негативное воздействие. Минут десять, и все станет, как всегда. Павел вернул на место опрокинутый стул, на котором сидел, вытащил трубку из кармана и принялся одной рукой набивать ее, это было крайне неудобно.

— Капитан, позвольте помочь? — предложил телохранитель, возвращая на место уцелевший стол, и обходя по дуге валяющийся на земле кристалл.

— Давай, — согласился Мираж, — а то нормально, хрен набью.

Именно в этот момент в шатер, сорвав завязки, ворвались два наемника, вооруженные жезлами, и Терэгий.

— Все нормально, — произнес Головин глядя на бойцов и телохранителя Ираны. — Был эксперимент, который вышел из-под контроля.

Терэгий несколько секунд смотрел на Павла, он явно не поверил, но предъявить ему было нечего.

— Прошу прощения, господин капитан, — поклонился он. — Я слышал подозрительные звуки, и мне показалась, тут применили магию.

— Неудачный эксперимент, — развел руками Головин, обрадовавшись, что левая конечность начала потихоньку слушаться. — Но я благодарю вас за заботу.

Парочка караульных, убедившись, что все в порядке, развернулась и убралась наружу, следом за ними, еще раз поклонившись, ушел и Терэгий.

Головин раскурил трубку, которую ему успел набить Хан, потом притянул телекинезом валяющийся на полу стальной цилиндр и поместил туда кристалл, прочно завернул крышку и убрал опасное хранилище обратно в сумку.

— Хан, нужно довести до всех бойцов, что ни в коем случае нельзя трогать вот такие кристаллы. Если таковой будет обнаружен, тут же известить меня, или убрать в защитный контейнер, не прикасаясь.

— Будет сделано, господин капитан, утром все будут в курсе.

Головин кивнул и обратился к ИИ:

— Ты как там?

— Нормально, — отозвался его вечный спутник.

— Это хорошо. А теперь объясни мне, как наш враг так легко взломал твою защиту?

— Он не взломал ее, — тут же ответил искусственный интеллект, — я сам снизил ее, когда понял, что он не может пробиться. Прости, но так было нужно. Он захватил тебя, а я тем временем изучал его. Он открылся, нанес мощный удар. Ты называешь это «разведка боем».

— А если бы я убил Хана? — возмутился Головин. — А потом пошел крушить лагерь, убивая всех подряд?

— Это было невозможно, — спокойно отозвался ИИ. — Я частично подавил твои способности, иначе Хан бы не пережил и первой атаки. Я замедлил тебя, не давая развернуться. Я получил ровно столько времени, сколько мне было необходимо, после чего дал твоему ординарцу вырубить тебя, пусть паренек почувствует себя героем.

— Ты хочешь сказать, ты мог в любое время это прекратить?

— Конечно. Но я должен был узнать, кто наш враг, и я это сделал.

— А почему не вышвырнул его из моей головы, когда закончил?

— Нельзя было дать ему понять, что ты полностью от него защищен, проще было дать Хану доделать дело. Предупредить я тебя не мог.

Головин вздохнул, опять ИИ сыграл его в темную, опять прошел по краю, но главное, что при этом есть результат.

— Что узнал?

— Наш враг не конкретная личность. Это переплетение одиннадцати разумов, которые заключены в центральном кристалле, скорее всего он находится в главном лабораторном комплексе. Он полностью подчинил их, уничтожив личности людей. Если я правильно понял, у всех у них была высокая предрасположенность к ментальной магии, которую он усиливал день за днем. Запредельные способности позволяют ему через кристаллы, которые растащили по всему острову твари, контролировать почти всю территорию. Ты выбрал одно из самых безопасных мест для лагеря.

— Ты можешь обнаруживать их? — переваривая сказанное, поинтересовался Головин.

— Теперь да. Но дистанция не должна превышать двадцати метров. Если в этот момент злобный разум будет через минералы влиять на кого-то, то радиус обнаружения увеличится метров на десять.

— Еще что-то важное?

— Да, у этого разума есть вполне четкий план, и выполнить его вполне реально. Готовься, скорее всего, вас скоро атакуют, ты и твои люди — угроза к его выполнению.

— И что за план?

— Я уловил только обрывки, там невероятная каша из мыслей и образов. Но если вкратце, кристаллы, которые разбросаны по острову, будут расти. В идеале они уничтожат всю растительность или покроют ее, уже сейчас они выкачивают жизненную силу отовсюду. И когда они накопят ее достаточно, то курьер отвезет один кристалл на материк, связав его и остров мощным каналом. А вот дальше я не понял, но вроде как все будет завязано на артефактных сферах, висящих над городами.

— Плохо, — подвел итог Головин.

— Это еще не плохо, — хмыкнул ИИ. — Вот следующие новости, которые я сообщу, действительно плохие. Остров к утру будет полностью заблокирован, ни один корабль больше сюда не подойдет, твари установят кристаллы на пирсе, и бухте. А еще скоро наш враг сможет дотянуться и до фарадэра, который висит над островом.

— Амулеты их и нас защитят?

— К утру у тебя будет новая схема ментального амулета, и если мы в течение пары дней сможем исправить те подделки, что носят твои люди, тогда у нас появится неплохая защита. А вот у людей, которые пойдут к тебе с материка, этой защиты не будет, так что, боюсь, Мираж, ты и твои «гуси» — сами по себе.

— Мы сможем уничтожить кристаллы, чтобы не оказаться в блокаде?

— Боюсь, что нет. Их швырнут в воду, и я просто не смогу их определить на глубине. И вода играет против нас, она затруднит мне обнаружение.

— Хорошие новости есть?

— Нет, только плохие. Итак, в городе укрыта армия, состоящая из тварей, которые некогда были жителями этого города. Их не так уж много по сравнению с местным населением, которое проживало на Шамре, всего около полутора тысяч, и армия призраков, которые скрываются в домах. Это те, из кого не вышло сделать тварей. Ах да, есть еще несколько десятков людей, которые просто оболванены, они те самые курьеры.

— Б… — коротко и емко обозначил ситуацию Головин.

— Что случилось, капитан? — вскочив со стула, спросил Хан.

— Ничего, Хан. Ничего, кроме того, что мы в полной заднице. И чем больше я узнаю, тем больше понимаю, что света становится все меньше, а вот тьмы вокруг все больше.

— Есть еще новости?

— Пока что все, но мне еще многое требуется проанализировать, слишком много обрывков я увидел, надо их в порядок привести, да и схему для амулетов составить.

— А к тебе гости, — заметил ИИ.

Павел вышел из состояния «ушел в себя, вернусь не скоро» и посмотрел на стоящую возле входа Ирану, которую пустил внутрь Хан. Женщина выглядела мрачно, ее черный плащ был покрыт каплями воды, а сапоги были грязными. Похоже, снаружи, пока он беседовал с ИИ, начался дождь.

— Чем обязан, госпожа? — вставая, поинтересовался он.

— Терэгий рассказал, что вы устроили какой-то эксперимент, который поставил на уши половину лагеря.

— Было такое, — согласился Головин. — Он слегка вышел из-под контроля.

— Поделитесь? Мне стало очень интересно. — Она, не дожидаясь, пока ей предложат место, прошла к столу, стянула с головы шляпку, напоминающую пиратскую треуголку, резким движением стряхнула с нее воду и заняла свободный стул.

— Что ж, наверное, надо, — согласился Мираж. — Когда на дороге на меня напал Пор, я засек источник ментального воздействия.

— Так вот зачем вы в лес ходили, — не скрывая любопытства, произнесла Ирана. — Не томите, рассказывайте.

— Госпожа ар Кей, если вы не будете меня перебивать, я обязательно расскажу.

— Внимательно вас слушаю, — и она, как прилежная школьница, сложила руки на столе.

— Из одного дерева я извлек небольшой черный кристалл, размером с половину моего пальца.

— Вы обнаружили черный кристалл и ничего мне не сказали? — возмутилась женщина, забыв свое обещание не перебивать.

— Именно так, — подтвердил Головин. — Мне очень не хочется, получить в центре лагеря одержимую аристократку, которую я поклялся защищать. Итак, сейчас кристалл находится в стальном контейнере, который блокирует его, стоило мне его извлечь и взять в руки, как меня тут же сковала чужая воля. Хану не удалось выполнить приказ, выбить его и обезвредить, но в итоге он справился.

— Вы что-то выяснили? — от женщины прямо исходили волны любопытства и нетерпения.

— Немногое, — выдержав паузу, ответил Павел. — Могу сказать точно, что все наши защитные амулеты при контакте будут взломаны, скорее всего, с легкостью. К утру я предоставлю новую схему артефактов для защиты от ментального воздействия, и если мы быстро поправим те, что у нас есть, тогда хотя бы с этой стороны сможем чувствовать себя в безопасности.

— Откуда возьмется эта схема? У вас есть хороший артефактор? — задала Ирана в лоб вполне закономерный вопрос.

— У меня в отряде всего два артефактора, и неважно, откуда возьмется схема, главное, чтобы все получилось.

— Вам не кажется, капитан, что у вас слишком много тайн? — голос ее стал холодным и неприятным.

— Не кажется, — покачал головой Мираж, ответив таким же холодным голосом, что Ирана вздрогнула, — я в этом уверен. И госпожа, не лезьте ко мне с этим, мои тайны — это мое дело. Моя задача — защитить вас, вывести с острова моих людей и ликвидировать проблему. А тайны, которые я храню, вас не касаются. Вы будете дальше слушать?

Женщина с полминуты испепеляла его гневным взглядом, но видя, что это не действует, наконец, сдалась и махнула рукой.

— Слушаю…

Головин уложился в десять минут, пересказывая то, что сообщил ему ИИ. Она слушала молча, ни одного комментария, но стоило Павлу замолчать…

— Безрадостная ситуация, — спустя минуту, переварив информацию, подвела итог рассказа Ирана. — Полторы тысячи тварей, они нас просто сметут, в землю втопчут. Ну, потеряют они сотню или две при атаке, они этого даже не заметят. У вас есть план?

— Пока что нет, — покачал головой Мираж. — Я вообще удивлен, с моей точки зрения нас должны были атаковать в тот момент, как мы вышли из леса. Опрокинуть, растерзать, втоптать в землю, как вы сказали. Но противник послал всего трех тварей, одну из которых мы убили, вторая, раненая, скрылась во тьме, третья ушла невредимой.

— Сейчас, когда вы сказали, я вижу несуразность, — согласилась Ирана. — Нас всего полсотни, хватило бы двухсот этих невероятно быстрых чудовищ. Что перчатки, что жезлы — оружие на короткую дистанцию. Да, каждый ваш боец имеет самострел с заговоренными болтами, но и они стреляют метров на сто.

— Ну да, это уверенная зона поражения, — согласился с исследовательницей Павел. — Хотя у меня отличные стрелки, умеющие прекрасно брать упреждение, так что, можно накинуть еще тридцать. Но вы правы, двухсот тварей, учитывая сложности с их уничтожением, было бы достаточно. И да, нас спасает безалаберность противника. Но самое плохое, что нам не будет никакой помощи.

Ирана при этих словах замерла и жалобно посмотрела на Головина, сейчас перед ним была не жесткая властная аристократка, а испуганная женщина, попавшая в переплет. Еще несколько часов назад она надеялась, что через неделю придет помощь, а теперь эта помощь, скорее всего, отправится на дно. И фарадэр тоже не прибудет, и если ИИ прав, то, как только летающая лодка приблизится к зоне поражения, все будет быстро кончено, останутся только обломки. И передать информацию никак нельзя. Хотя, есть один способ предотвратить катастрофу, к счастью, об этом они с Кренсом договорились — три костра, один справа от пирса, другой слева, третий на самом пирсе, будут означать, что ситуация критическая, высадка невозможна, приближаться опасно. Что ж, кроме него никто не знает об этом сигнале, его люди, как и Ирана, не предполагают, что помощь не придет, и единственный шанс выжить — это выполнить задачу.

— Схема нового артефакта, — вывела Головина из раздумий Ирана.

— Будет утром, — отрезал Павел. — Так что, завтра весь день мы проведем в лагере, дорабатывая поделки, которые нас защищают. Соваться в город без них — самоубийство. Лучше скажите, вы с тварью закончили?

— Еще нет, — ответила она и вскочила, — пойду заниматься. Нужно знать, как можно больше, про наших врагов.

— Кстати, — окликнул ее Головин, — среди вас есть артефактор?

— В этом тебе повезло, — неожиданно перейдя на ты произнесла женщина, — у тебя будет еще целых три артефактора, причем не самых последних. Что я, что Кортий с Терэгием, умеем управлять энергией.

— Это хорошо. Итого пять.

Она кивнула и выскочила под дождь, который все активней барабанил по крыше палатки.

Головин посмотрел на Хана, который стоял у стенки, не сводя глаз с командира.

— Сколько у нас тех, кто работает с магией земли?

— Человек пять наберется, командир, очень непопулярное направление, — немного подумав, ответил ординарец. — Что нужно?

— Вот что, собери их минут через десять возле периметра. Нужно кое-что сделать снаружи. И подними третий десяток для охраны.

Хан кивнул и, набросив на голову капюшон, выскочил из палатки.

— Да уж, погода прям для ночных прогулок, но что делать? — пробормотал он себе под нос.

— Что задумал? — поинтересовался ИИ.

— Да ничего сложного, максимально усложнить жизнь противнику. Почва здесь возле гор — сплошной камень, а в жезлах земельщиков есть такая нужная мне сейчас штука, как свободная трансформация породы, вот пусть устроят полосу препятствий метрах в сорока от барьера. А еще осколков пусть накидают небольших, но острых.

— А что, неплохая идея, они не смогут с разгона налететь на лагерь, а ты телекинезом поднимешь эту мелочь и отправишь в них, как шрапнель, все же легче будет. Ты сейчас самое эффективное оружие отряда, но, как только ты это сделаешь, ты засветишься, возникнут вопросы.

— Тут бы живым остаться, а от любопытных, кого заинтересуют мои способности, отобьюсь как-нибудь, в крайнем случае, убью.

— Правильно, — согласился ИИ. — А теперь я замолкаю, мне нужно рунные цепи построить.

Головин натянул на голову зачарованную шляпу с широкими полями, застегнул по самое горло плащ и вышел под дождь.

Хан уже стоял возле барьера, с ним пятеро земельцев и еще с десяток бойцов с аретефактами других стихий, в прикрытие.

— Идем наружу, — начал инструктаж Головин, когда все обернулись к нему. — Очки у всех?

— Так точно, — вразнобой прогудели наемники.

— Хорошо. Земельцы, слушай приказ, нам нужно возвести полосу препятствий, все, на что вашей фантазии хватит, ловчие ямы с каменными кольями, шипы с острой кромкой. Ширина не меньше двадцати метров, твари должны застрять на ней. А прямо перед барьером нужно создать полосу мелких острых осколков, но она должна усеивать все вокруг.

— С этим я помогу, — прогудел здоровенный Вир, мастер воздушник. — Сейчас отойду к скалам, — пояснил он, — и немного покрушу их воздушными кулаками, они отлично колются пластами, потом еще разок пройдусь, будет тут целое поле небольших обломков. Только, господин капитан, объясните, зачем вам это нужно, чтобы я лучше понимал, что делать должен.

Головин огляделся, заметил несколько небольших камешков, размером с некрупную щебенку, поднял их с помощью телекинеза, после чего запулил вверх. Камешки свистнули и исчезли в ночном небе.

— Если твари на нас полезут, я смогу остудить их, — пояснил он, — и чем снарядов будет больше, тем лучше для дела.

— Сделаю, господин капитан, — с уважением, проводив взглядом исчезнувшее камни, заверил Вир, — все в лучшем виде будет.

— А от кого бережемся? — подал голос десятник Хорк.

Головин обвел всех взглядом.

— Мне стало известно, что вокруг нас снует полторы тысячи тварей, как те, что атаковали наших дровосеков. И если они разом навалятся… Так что, работаем с полной отдачей, от этого наши шкуры будут зависеть. Хан, давай отмашку оператору, пусть снимает секцию.

Телохранитель развернулся и крикнул в сторону навеса, под которым устроился оператор артефакта.

— Лил, снимай третью.

Тот кивнул, и уже через секунду силовое поле барьера на конкретном участке исчезло, и наемники под мелким ледяным противным дождем покинули периметр.

Выйдя на рубеж в полусотне метров от периметра, земельцы извлекли свои жезлы, после чего направили их в землю. Эта почва полная породы была просто создана для задачи, пять вспышек, и каменные шипы начали прорастать вверх, еще одна вспышка — и вот у них появились острые, как бритвы, края. Головин с минуту смотрел на работу наемников, потом кивнул и уставился в сторону города и ферм, очки позволяли ему видеть метров на сто, но погода сократила дистанцию до семидесяти.

Работа спорилась, земельщики, закончив с одним участком, переходили к следующему. За два часа был закончен первый пояс, вот они приступили ко второму. Земля дрожала, образовывались трехметровые волчьи ямы, усеянные острыми тонкими шипами, под тонким слоем почвы оказалась сплошная скала. Упади в такую, и лекарь будет уже не нужен. А за спиной у скал раздавались удары, это Вир и еще несколько наемников крушили камень, заготавливая тысячи метательных снарядов.

Метнувшуюся на пределе видимости тень Головин засек на шестом часе работы, до рассвета было еще далеко, это север, вторая половина четвертой четверти, которую для себя он именовал просто зима. Странно, что еще снег не лег.

— Внимание, дистанция восемьдесят, — заорал он во всю глотку, перекрикивая грохот «стройки». — Единичная цель. Норк, давай подсветку.

Наемник, стоящий метрах в шести правее, вытащил из подсумка небольшой шарик, и, что есть дури, запустил его вверх и вперед. Вытянув левую руку с перчаткой, которая отвечала за управление, он сжал руку в кулак, активируя руну. Осветительный артефакт засиял, и белый свет озарил площадь в полсотни квадратных метров. Группа тварей, голов в двадцать, выстроившаяся в линию, замерла уставившись на светляк, висящий у них над головами. До них было прилично, метров девяносто, и никто из наемников, которые сейчас навелись на цели, не мог их достать, никто кроме Головина.

Мираж поднял в воздух осколки, которых натащили ему Вир и его помощники. Сразу полсотни камней повисли в воздухе довольно густым облаком. Конечно, по одному было бы точнее, но Павел в таком режиме мог контролировать только два снаряда, а так он держал массу.

— Получай фашист гранату, — тихо пробормотал он себе под нос и оправил кучу острых пластинок и каменных клиньев в замерших врагов.

Эта троица стояла особенно кучно, вот в нее то и прилетел весь заряд «шрапнели». Сила, с которой Головин запустил, лишь немногим уступала скорости пуль из его мира. Свист десятков камней, и вот на траву валится не слишком крупная тварь, острый край распорол ей шею так, что оттуда хлещет что-то серое, во всяком случае, так оно виднеется в артефактных очках. Второй твари разворотило брюхо, едва не разорвав пополам. А вот третья стремительно пригнулась к земле, пропуская смерть над собой, ее задел только один из камней, располосовав переднюю или верхнюю лапу.

Громкий визг подраненной твари разнесся над полем. Остальные тоже припали к земле, буквально распластавшись, максимально сократив свою заметность, но пока горел светляк, Павел отлично их видел. На этот раз он поднял с земли всего пару камней и, выбрав новую цель, прицельно отправил их в нее. Попал, оба впились в бок, пробив шкуру. Сила удара была таковой, что тварь протащило по земле, она, медленно шатаясь, поднялась, и тут же словила два новых заряда уже в грудь. Получив один сквозняк, мутант, некогда бывший человеком, рухнул плашмя и засучил лапами, взрывая землю, а Головин искал уже новую жертву. Его бойцы держали противника на прицеле своих жезлов, но пока те не торопились атаковать.

Тварь, которая получила осколок камня в лапу, громко протяжно зарычала, потом начала медленно пятиться. Головин послал в нее новую пару камней, но та снова увернулась, на этот раз совершив неимоверный кульбит, причем в полете она снова громко рыкнула и, приземлившись на лапы, резко развернулась и бросилась во тьму. Остальные, кроме трех покойников, последовали за ней. Пара секунд, и их поглотила тьма.

— Норк, бери двоих, и марш за светляком, мы прикроем.

— Да, господин капитан, — с неподдельным уважением произнес наемник.

Он сделал знак паре товарищей, и те, не опуская жезлов, тронулись к месту боя. К счастью, чтобы отозвать артефакт, не нужно было приближаться вплотную, с двадцати метров это было вполне выполнимой задачей.

— Первый раунд за нами, — заметил Головин. — Но это только начало.

Глава 13

Как ни странно, Головин ошибся, остальная часть ночи прошла спокойно, даже мелкий холодный дождь прекратился. Рассвет, его ждали с нетерпением, он принес надежду.

Павел обернулся и удовлетворенно окинул взглядом смертельный каменный лабиринт. Земельцы справились, они едва стояли на ногах от переутомления, жезлы были разряжены в ноль, но полоса препятствий шириной в тридцать метров теперь надежно прикрывала лагерь. Да, она не задержит волну, но она сможет разбить ее по принципу волнореза.

В кармане завибрировал переговорник, Мираж и забыл о нем. Почему-то в его голове сложилась картинка, что если нет дальней связи, то и ближняя не работает. Наверное, поэтому он и начал гонять Хана на посылках, вместо того, чтобы самому связаться с полусотником.

— Слушаю, Рир.

— Капитан, вам лучше вернуться в лагерь, — попросил лейтенант, — у нас тут…

— Что случилось?

— Вам лучше самому это увидеть.

— Сворачиваемся, — скомандовал Головин, предчувствие было самое поганое. — Все, кто сегодня ночью пахал, день отдыха.

Наемники лишь кивнули, никакой радости. Люди вымотались, ночь в напряжении под мелким холодным дождем в постоянном ожидании нападения не способствует поднятию настроения, даже если им разрешили вернуться в теплые палатки.

Пришлось обходить воздвигнутый лабиринт, проходы оставили с двух сторон на флангах, центр, как наиболее опасное направление, законопатили по полной.

Рир ждал его у отключенной секции барьера, был он зол и мрачен.

— Что? — спросил Головин.

— Три трупа, — бросил полусотник, — Гок, Вирк и Патр. Двадцать минут назад услышали шум в палатке, ворвались внутрь, а там все в кровище. Гок с клинком в руке, глаза стеклянные. Остальные тоже вооружены, похоже, просто перебили друг друга. Он бросился на караульных, они все из его десятка. Сегодня второй в ночь дежурил, остальные помогали Виру скалы крушить, их в палатке как раз трое было. Скрутить не смогли, он перчатку активировал, пришлось убить, он был совершенно невменяем. Там кристалл черный, на полу валялся, пульсировал багровым светом. Всем враз поплохело, хорошо догадались убраться.

— Твою ж мать, — прокомментировал ситуацию Головин. — Кристалл где?

— Госпожа забрала. Упаковала в контейнер и к себе утащила.

— Уже неплохо, — согласился Павел и направился к палатке второго десятка, возле которой столпилось почти все наемники. Хотя, она та еще экспериментаторша. Как бы хуже не сделала. — Почему не довели до бойцов, чтобы никто эти кристаллы не трогал? Я же передал через Хана.

Рир развел руками.

— Моя вина, господин капитан, хотел на утреннем построении. Кто ж знал, что кто-то из этой троицы его в лагерь притащит? Наверное, в лесу нашел. Больше им взять его неоткуда.

— Плохо, лейтенант, очень все нехорошо вышло.

Головин прошел сквозь толпу, собравшуюся возле палатки. Заметил он тут и Ирану со своими телохранителями, та стояла чуть в стороне. Заглянул внутрь, палатка длинная, почти семь метров, спальники валяются на земле по пять с каждой стороны, рядом стоят баулы с вещами. В центре вповалку валяются тела. Павел вошел и запалил светильник, висящий под потолком. Да уж, прав Рир, кровищи тут пролилось много, вытоптанная сапогами сухая трава была черной. На всех телах многочисленные раны. У Вирка размозжена голова, она фактически расколота на две части, еще серьезные раны на руках, он отбивался от ножа. Патр лежит лицом вниз, Гок, похоже, перехватил ему шею ножом, но до этого тот потерял глаз и обзавелся несколькими колотыми ранами. Сам же Гок валялся чуть ближе к входу, в груди сквозная дыра, все вокруг раны обуглилось, молнией прилетело. Еще одна такая же дыра в задней стенке палатки.

— Где был осколок?

— Возле Патра, — пояснил стоящий за спиной Рир. — Похоже, он выпал из его руки, когда тот умер.

— Сосед, как там со схемой улучшения ментальной защиты? — мысленно поинтересовался Головин. — Если так и дальше пойдет, мы тут друг друга поубиваем.

— Готово, — уверенно отозвался ИИ. — Закончил еще два часа назад, но ты не мог людей в поле бросить, а кто, кроме тебя, схему расчертит?

— Это хорошо.

Головин пристально посмотрел на Рира.

— Лейтенант, тела убрать и сжечь, хотите торжественно, хотите просто так.

— Слушаюсь, господин капитан.

— Рир, теперь по тебе. Твой промах не имеет оправдания. Ты повинен в том, что эти бойцы сейчас лежат мертвые, так что, шнур полусотника долой, примешь третий десяток. Кортен займет твое место, он наиболее подготовленный к подобной задаче из всех. Вернемся на материк, разберемся.

— Слушаюсь, капитан, — отчеканил Рир.

Павел вышел наружу, окинул взглядом собравшихся, здесь были почти все

— Тихо, — скомандовал он. — Итак, все вы уже знаете о том, что случилось. Виной всему черный кристалл. Госпожа ар Кей, передайте мне, пожалуйста, контейнер, я хочу, чтобы все увидели его.

Ирана порылась в своей сумке и вытащила стальную колбу, после чего протянула ее Павлу.

Мираж, стоящий в трех метрах, поднял перчатку и телекинезом притянул его к себе, развинтил крышку и выкинул небольшой кристалл прямо на землю, затем так же телекинезом поднял его у себя над головой, чтобы всем было видно. И тут же почувствовал, как у него защекотало в затылке. Но атака была явно слабовата, чтобы навредить. Продемонстрировав бойцам кристалл, он упаковал его обратно в контейнер и вернул Иране.

— Это то, что свело с ума Гока и остальных. Если вы увидите такой, тут же отходите подальше, и ставите в известность меня, или, не прикасаясь к нему, прячете в артефактный контейнер. Когда окажетесь в лагере, сдадите. Вскоре вы получите новые защитные амулеты, и кристаллы станут вам не опасны. Но это не значит, что их нужно лапать и оставлять себе, как сувениры. Каждый, кто сдаст кристалл, получит по возвращении от меня премию в десять марок за штуку.

— А за обнаруженный? — выкрикнул кто-то в толпе.

— Тоже, — согласился с такой постановкой вопроса Головин. — Но учтите, если обнаружите группой, деньги делятся на всех нашедших. Лагерь сегодня никто не покидает, ждем, пока все получат защиту. Огненное погребение погибших пройдет у барьера, где вчера сожгли Лока. Кто хочет, может попрощаться. Но недолго, у вас на все десять минут. Ах да, еще одно объявление. Полусотник Рир временного снят с должности до окончания разбирательства, но оно случится только после того, как мы отсюда выберемся. Пока что он возглавит третий десяток. Десятник Кортен временно примет командование полусотней. Кортен, как будет время, вызову. А теперь разойдись.

Наемники, озадаченные произошедшим, разбрелись, кто куда.

Павел же подошел к Иране.

— Госпожа, прошу вас, максимальная осторожность, при исследовании кристалла. Наши амулеты, во всяком случае, пока что, очень слабая защита, мне бы очень не хотелось потерять вас.

— Спасибо за заботу, — вполне искренне ответила Ирана и улыбнулась. — Я буду предельно осторожна, примеров неосторожных мне вполне достаточно, так что, я отнесусь к этому кристаллу со всей серьезность. Вы неважно выглядите, вам нужно отдохнуть.

— Всю ночь строителей охранял, — устало потерев лицо, ответил Головин. — Видите, как наш лагерь преобразился? Хотя бы с налету не затопчут. Но отдых мне только снится, сейчас саввы выпью, перекушу и сяду чертить схему для защитного амулета. И вот после этого я, может быть, немного посплю.

— Бесполезно спрашивать, откуда она взялась у вас? — с трудом сохраняя спокойствие и стараясь не показывать распирающего ее любопытства, спросила Ирана.

— Бесполезно. Просто примите то, что все, что я делаю, для блага отряда и вас, поскольку вы сейчас его часть. А теперь прошу прощения, мне пора, время не ждет. Он сделал шаг в сторону своей палатки. Ах да, забыл спросить, вы что-то нашли в твари? Ведь вы ее уже разделали.

— Если коротко, то интересного очень много, но опишу самое главное. У твари есть еще одно сердце, чуть ниже основного. Оно маленькое, внутри него небольшой энергетический кристалл. Все это было вживлено, именно его активация позволила атаковать нас, долго с ним функционировать нельзя. Если поэтически — яркая вспышка. Наши исследования емкости кристалла показали, что с ним тварь может существовать полторы, максимум две минуты, потом неизбежно умрет.

— За это время такая тварь может дел натворить, — буркнул из-за спины Головина Хан.

— Верно, — подтвердила Ирана, проигнорировав то, что телохранитель влез в их разговор.

— Еще что-то? — поинтересовался Павел.

— Да, — кивнула исследовательница. — В голове у него нашелся еще один кристалл черный, небольшой, примерно с ноготь размером. Думаю, именно с помощью него наш враг управляет тварями. Убить их лучше всего, поразив мозг, либо разорвать тело. Наше счастье, что регенерация обычная, как у людей. Если бы они еще и восстанавливались сами, вообще беда бы была.

— Да уж, — согласился Головин, — только этого нам не хватало.

— Ну, еще можно добавить, что у твари очень крепкий мышечный каркас, шкура очень прочная, не уверена, что ее можно сходу пробить обычной сталью. Лучше использовать магию и артефактные клинки.

— Понятно, — подвел итог разговора Павел. — Спасибо, госпожа, а теперь мне и вправду пора, да и у вас будет, чем заняться, пока я схему рисую. А потом все, кто умеет управляться с рунами, будут дружно переделывать амулеты.

— А вы? — подал голос Терэгий.

— Разочарую, — покачал головой Мираж, — я не артефактор и энергией напрямую оперировать не могу. Пора выпить чашечку саввы, выкурить трубку, что-нибудь съесть, и за работу. Спасибо тебе, Хан, — поблагодарил Головин, когда перед ним на столе появилась миска с горячей кашей, бутерброды с тонко нарезанным вяленым мясом в специях и большой чашкой местного кофе, — что бы я без тебя делал?

— Это моя работа. Приятного аппетита, командир, — пожелал телохранитель и принялся за свою порцию.

Ели быстро, времени было мало и требовалось, как можно скорее, приступить к схеме нового амулета. Через десять минут стол был очищен от мисок и кружек, Хан за спиной мыл посуду, а Головин достал из сумки принадлежности и специальную зачарованную бумагу для черчения схем.

Выкурив трубку, он устало потер глаза, взял артефактный карандаш и принялся рисовать то, что указывал ему ИИ. Трижды приходилось стирать неверно вычерченную руну, но все же, спустя два часа на листе засветились четыре готовые цепочки.

Головин протянул Хану лист.

— Живо к Иране, пусть все бросают, собирают амулеты первого десятка и начинают работать. Наших артефактеров Нора и Фирка к ним же. Пусть вместе работают.

— А вы пока поспите, уже больше суток на ногах, — попросил Хан.

— Уснешь тут, как же, — хмыкнул Головин, прислушиваясь к стуку молотков.

Там наемники из четвертого десятка начали сколачивать из подручных средств вышку, чтобы наблюдать за тем, что происходит за лабиринтом, поскольку тот хоть как-то и защитил лагерь, но полностью перекрыл обзор караульным.

— Хотя ты прав, вымотался я. Жаль, Рира пришлось снять, но без последствий его промах было оставить нельзя, так что, зови Кортена, небось, давно ошивается возле палатки, недоумевая, почему я его еще не вызвал.

Хан выглянул наружу и, найдя взглядом Кортена, окликнул новоиспеченного полусотника.

— Звали, господин капитан? — войдя в палатку, четко отрапортовал бывший десятник, а теперь полусотник.

— Звал, — кивнул Головин, указывая на стульчик напротив. — Садись, выпьем саввы и помозгуем. Ноша тебе досталась тяжкая, но ты справишься.

Хан поставил на стол две чашки и разлил по ним напиток.

— Я еще нужен, господин капитан?

— Нет, — покачал головой Павел. — Двигай к госпоже исследовательнице, передай ей схему, пусть начинают работать.

Телохранитель кивнул и, быстро застегнув свой теплый плащ на все пуговицы, выскочил наружу.

Головин посмотрел на Кортена, пожалуй, это самая лучшая кандидатура на место Рира, вот только опыта у того поболее, все же имеет лейтенантский патент и руководил сотней в имперской армии.

— Про обязанности я ничего говорить тебе не буду, ты и сам знаешь, в чем они заключаются, командуй спокойно. А сейчас давай поговорим о происходящем на этом острове, поскольку ты автоматически став моим заместителем, должен быть максимально в курсе дела…

Хан вернулся спустя десять минут, но ничего говорить не стал, просто спокойно уселся в углу на еще один стульчик, который раздобыл, незнамо где.

— Ну что там, у артефакторов? — зевая, поинтересовался Головин.

— Госпожа ар Кей уже изучила схему, выразила свое восхищение изящностью решения и заверила, что приступит к работе немедленно.

— Пыталась вызнать, откуда она взялась?

— Конечно, командир, — усмехнулся Хан. — Расспрашивала и о схеме, и о вас. Но после третьего вопроса, на который я ответил, что ничего не знаю, это ваши дела, она махнула рукой и отпустила.

— Ну и хорошо. Что в лагере слышно?

— То, что лагерь укреплен гораздо лучше, всех порадовало. В основном непонятки, за что Рира сняли. Десятники обратились к нему за разъяснениями, но он только покачал головой, и бросил — за дело. Больше от него ничего не добились, но людей это успокоило. Тела погибших сожгли. Народ мается от безделья.

— Вот последнее крайне плохо, — зевая во весь рот, прокомментировал Головин, — нужно быстрее с амулетами разобраться и занятие им придумать, а то они его себе сами найдут. Чтобы солдат не делал, лишь бы за…ся. — Причем последнее слово он произнес по-русски, но Хан, который с ним был так давно, что выучил некоторые словечки незнакомого языка, и прекрасно знал их значения, правда, кроме мата, учиться ему было нечему, усмехнулся. — А теперь вот что, — немного подумав, произнес Головин. — Приказываю, найди кого-нибудь постоять у входа в палатку, грозно просверкать глазами, чтобы нас в ближайшие четыре-пять часов никто не беспокоил, а мы поспим, а то я смотрю, ты тоже с ног валишься.

Хан покачал головой.

— Нет, господин капитан, вы ложитесь отдыхать, а я подежурю. А как проснетесь, я вас обедом или ужином накормлю, и сам отдохну.

Зная упрямство своего телохранителя-ординарца, Павел кивнул, соглашаясь.

— Если что серьезное или странное, сразу буди, — приказал он.

— Будет сделано, господин капитан, — улыбаясь, заверил его Хан.

Головин вырубился почти мгновенно, не помешали ему ни стук молотков, ни перекрикивающиеся наемники, крохотный лагерь был полон жизни. Вот только пробуждение вышло экстремальным.

— Тревога, — заорал ему прямо в мозг ИИ, вызвав кратковременную вспышку боли, от которой на пару секунд в глазах потемнело.

Головин, тряся головой и разгоняя муть, выбирался из мешка, и Хана, ворвавшегося в шатер, он встретил уже с активированной перчаткой.

— Твари, много, — выкрикнул телохранитель. — Несутся со стороны города. Их с вышки засекли. С ними призраки, человеческие полупрозрачные силуэты с легким голубоватым свечением, все, как вы и говорили. Кортен уже поднял народ, готовимся встречать. Через минуту доберутся до лабиринта.

Головин спал одетым и в сапогах, лишь плащ скинул и китель, вот только сейчас некогда было облачатся. Он выскочил наружу в одной сорочке под северный ледяной ветер. В отличие от обычных людей, он ощущал его не так остро. Не заботясь о конспирации, он буквально взлетел над лагерем, используя ступени, созданные с помощью телекинеза. Секунда, и он на высоте пяти метров. С этой площадки отлично видно то, что происходит за лабиринтом. Твари, призраки, сотни, причем призраки словно привязаны к мутантам, они как наездники, каждый на своем «скакуне».

— Триста двадцать тварей, — мгновенно подсчитав число противника, сообщил ИИ, — призраков чуть меньше.

Что ж, этого следовало ожидать, враг бросил против крохотного отряда людей внушительные силы. Их вполне достаточно, чтобы задавить их мясом в лоб. Но Павел решил не действовать так прямолинейно, твари в этот момент растекаются волной в разные стороны, не нужно быть гением, чтобы понять, что атака пойдет со всех сторон.

— Первый десяток, правый фланг, — заорал Головин, что есть мочи. — Второй — левый, придать им пятерых из третьего. Остальные держат центр. Земельцам закрыть проходы в лабиринте. — Одновременно с этим он поднял в воздух кучу осколков, которых от души натащил Вир и его помощники, и, не прицеливаясь, швырнул их в скопление тварей. Промахнуться было нереально, а дистанция… Если бы он успел на эту позицию раньше, он смог бы начать обстрел когда твари только добрались до фермы которая была в пятистах метрах.

Каменная шрапнель стегнула по наступающим тварям, несколько из них споткнулись и покатились по земле, остальные прыснули в сторону, видимо, инстинкт самосохранения им был не чужд. Но Головин отметил результат лишь краем глаза, некогда было любоваться, он отправил вдогонку второй заряд, затем третий и четвертый. Твари слегка потеряли темп, но атака продолжалась. Вот первые из них добрались до лабиринта, сразу с десяток в великолепном прыжке взмыли вверх, взяв с разбега высоту больше четырех метров, сходу перемахивая первый ряд шипов, и напоролись на следующий. Еще трое провалились в ямы, оттуда не выбрался ни один. Вот только гибель тварей не решила проблему призраков, они потеряли в скорости, и теперь медленно плыли в сторону лагеря, камни их не задерживали, просто те проходили сквозь препятствия.

Головин же продолжал поднимать с земли десятки камней, отправлять это облако в сторону противника. Удар телекинезом, и вот очередная шрапнель ушла в набегающую на лабиринт волну. Вот только точность хромает, на два десятка обломков, посланных в тварей, приходится одно гарантированное поражение, хорошо, если бегущих рядом зацепит.

Все, основная волна достигла лабиринта. Наемники пока молчали, их время придет, когда твари его минуют. Павел быстро завертел головой, справа и слева та же ситуация, но там твари не понесли потерь, ведь он занимался только центром.

— В поле ранено двадцать четыре твари, убито восемнадцать, — подвел итог работы Головина ИИ.

КПД посредственный, гибель двадцати тварей для трех сотен — это не результат. Головин мельком заметил Ирану, она стояла у выхода в свою палатку и не сводила стоящего на высоте четырех метров Павла. Что ж, если они выживут, его ждет трудный разговор. Сегодня он показал то, что в этом мире не может никто.

В этот момент из лабиринта выбрался первый призрак, твари скачут среди шипов, вой умирающих глушит людей. Они попадают в ловушки на тридцатиметровой полосе препятствий, застревают меж выращенных земельцами шипов, режут об острые кромки свои прочные шкуры. И пока идея с лабиринтом себя оправдывает, ни одна тварь не преодолела и половины, чего нельзя сказать о призраках, которые рвутся вперед. Вот границу лабиринта пересек еще один, а за ним идет целая волна из нескольких десятков.

— Барьер не убирать, — орет Головин, что есть мочи.

Он формирует энергетический сгусток в своей перчатке и посылает его в ближайшего фантома. Тот бьет туда, где у человека должна быть грудь, и, как ни странно, эффект есть, шаровая молния буквально прожигает зыбкую сущность насквозь. Призрак теряет форму и оплывает, как свеча. Проходит пара секунд, и вот на каменистой земле расплывается бесформенная подгоревшая лужа, которая дергается из стороны в сторону. Фантомам нужно преодолеть чуть меньше тридцати метров, но с их скоростью это займет пару минут минимум. А значит…

— Всем бить магией по призракам в прыжке поверх барьера, — заорал, что есть духу Головин. — Кто попадет в барьер, скормлю тварям, за подрыв обороноспособности лагеря.

Первым понял, что требуется, верный Хан. Его артефактные ботинки позволяли прыгать вверх на высоту трех метров, а приверженность к электричеству превращало его в идеального охотника за приведениями. Он подбежал почти вплотную к барьеру, оттолкнувшись, воспарил над полем боя. Как жаль, что Головин так и не закончил разработку артефакта, позволяющего летать над полем боя.

Павел ударил сразу с двух рук. С правой, на которой была надета артефактная перчатка, сорвалась молния, со второй, которая сжимала жезл, целая цеповуха, как в старых добрых «Героях». Вот только она не сработала, как должна была, просто пробила цель и ударила в землю, запахло озоном. Все же ей нужен был материальный объект, от которого она должна была срикошетить в следующего. Но два призрака поплыли, остальные тупо перли вперед, похоже, им было плевать на гибель.

Уже через минуту вся полусотня в прыжках пыталась достать до призраков. Вот только оказалось, что не силовики с телекинезом, ни водники с огневиками, ничего не могут, огонь лишь слегка опалял призрачные фигуры, делая их мутноватыми, ледяные стрелки лишь замедляли. Земельцы оказались вообще бесполезными, твердые объекты, которые они формировали при метании, просто проходили сквозь призраков, а выращивание лиан, способных запутать и стреножить врага, если он в такие заросли влетит, требовало времени. Магия земли была самой медленной, и ее предпочитали не использовать на поле боя.

— Земельцев, на вышку, — заорал Головин на все поле боя. — Приказ, вырастить лианы. Скоро часть тварей прорвется, нужно их стреножить. Живее! Энергетикам и водникам, работать по призракам. Огневикам и телекинетикам ждать, их цели — твари.

Фантомы теперь шли волной, видимо, они плюнули на своих носителей, решив, что те выполнили задачу, доставив их до поля боя, дальше они сами. Электриков не много, всего человек десять, и они не в состоянии сдержать эту волну. Вот она докатилась до барьера, отделяющего призраков от людей, и тут же отхлынула, замерев в каких-то считанных сантиметрах. Они буквально облепили границу лагеря. И самым плохим было то, что они оказались в мертвой зоне.

И тут Головин заметил то, что ему совершенно не понравилось, один из запоздавших призраков опустился прямо на то место, где погиб другой фантом, и он начал впитывать в себя эту подгоревшую лужу эктоплазмы, как бы назвали ее охотники за приведениями. Он стал больше, помутнел. Он завертелся на месте, обнаружил еще одну в двух шагах, подлетел к ней и начал впитывать.

— Нет, дружок, так дело не пойдет, — пробормотал Мираж и, вскинув перчатку, саданул в тварь молнией.

Вот только случившееся далее Павла просто ошарашило, навстречу молнии фантомвыстрелил сгустком эктоплазмы, и те поглотили друг друга. Остальные бойцы этого не видели, поскольку призраки полностью закрыли им обзор.

Фантом уже впитывал третью лужу, и наметился на четвертую. Он подрос, если так и дальше пойдет, то… Павел, послал еще пару молний, но каждая из них была встречена противовоздушной магической обороной. И тут призрак понял, что он так долго не протянет, и поступил разумно, внезапно ускорившись, он скрылся в толпе собратьев. Полностью лишив Головина возможности добить его.

— Всем внимание, — заорал Головин, — видите призраков, что поглощают погибших собратьев, уничтожать таких в первую очередь.

И тут из лабиринта выбралась первая тварь. О том, что полоса препятствий, созданная земельцами, с задачей справилась очень хорошо, можно было судить по ее виду — ободранная шкура свисала клоками, а ведь ее сталь не берет, кровь из ран стекает на землю. Тварь пошатывается, тупо смотря вперед, сейчас бы ее, наверное, смог бы уложить в рукопашную любой новобранец, но Головин не стал тянуть, прямо через призраков он поднял с земли очередной каменный осколок и со скоростью пули запустил его в голову твари. Та рухнула, как подкошенная.

Головин окинул взглядом поле боя, изредка энергетики или электрики, кто как их называл, подпрыгивали, выбивая очередного фантома-одиночку. Твари выли среди лабиринтов. Что происходит под трехметровыми шипами, Павлу видно не было, призраки же столпились вокруг барьера. Пока битва складывалась в пользу «диких гусей», но он не верил, что все закончится безоговорочной победой людей, да еще в сухую.

Глава 14

По внутренним часам прошло всего пятнадцать минут с момента, как ИИ поднял его на ноги. Противник снова выбрал неверную тактику, ночью эффективность подобного наступления была бы куда выше, хотя призраки своим сиянием выдали бы приближение тварей. Да и лабиринт показал себя на высоте, Головин даже представить не мог, что атака трех сотен тварей захлебнется на нем. Вот еще два мутанта, подранные и едва держащиеся на ногах, выбрались из него. С правого фланга кто-то из огневиков взмыл над барьером и ударил онешаром. Одна тварь, получив заряд в грудь, вспыхнула и побежала на барьер, но тут кто-то из наемников подпрыгнул и кинетическим ударом сбил ее с ног. Она отлетела обратно, насадив себя на острый тонкий шип, развернутый в сторону лагеря, подобных создали в достатке как раз на такой случай. Вторая тварь нашла в себе силы на стремительный рывок, но тут же попала в силки, которые вырастили земельцы. Зеленые прочные побеги, усеянные шипами, за несколько секунд опутали ее, прижимая к земле. Тварь задергалась, жалобно заскулила. Затем в дело вступил водник, и в спину мутанта вошла полуметровая сосулька, которую называли ледяным копьем. Результат последовал почти мгновенно — и тварь, и растительность покрылись изморозью. Больше мутант не шевелился.

Головин принюхался и сморщился, ветер поменялся, и теперь гнал в его сторону запах горелого мяса, тварь, которую поджарил кто-то из огневиков, мерзко чадила.

Павел снова завертел головой, десятки были на своих местах. Кортен занял позицию в центре лагеря, командуя резервом в пять человек. Не забыл он и о присмотре за тылом, самом слабом месте обороны. Да, до гор там всего ничего — пятнадцать шагов и отвесный обрыв, вздымающийся над лагерем на высоту тридцати метров без малого, но там очень хлипкий барьер, а призраки облепили лагерь кольцом. Так что, если продавят там, мало «гусям» не покажется.

Скулеж раненых тварей, застрявших в лабиринте, давил на уши. Головин создал еще одну платформу, на которую перепрыгнул, и теперь он прямо над массой призраков, можно заняться уничтожением. Хотя нужно кое-что попробовать.

— Кортен!

— Да, господин капитан, — тут же отозвался новоиспеченный полусотник.

— Соль сюда. Один боец подпрыгивает и кидает пару горстей на призраков, посмотрим, что из этого выйдет, сработает, или нет.

— Пара минут, командир, — отзывается Кортен, и один наемник из резерва убегает под навес, где все десятки готовят себе еду.

Он возвращается с небольшим мешочком, размером с голову, и тут же бежит в сторону барьера. Запустив довольно немаленькую лапищу внутрь, он вытаскивает ее наружу, сжатую в кулак.

Головин с интересом наблюдает за происходящим, сработает идея, или нет.

Прыжок, жест, как у сеятеля, и белые крупные кристаллы летят полукругом, накрывая немаленькое скопление призраков. Они попадают на эктоплазму, как для себя Мираж обозвал то, из чего они состоят, и вспыхивают крошечными яркими звездочками, которые начинают дымиться белым непрозрачным дымом. Хотя, наверное, это больше напоминает туман.

— Еще раз, туда же, — приказал Головин.

Да, соли у них немного, но он уверен, ее достаточно на фермах. «Сеятель» с улыбкой кивает и начинает скакать вдоль барьера, разбрасывая соль.

Головин еще раз окинул взглядом поле боя, похоже, и на этот раз они выдержат.

Павел не понял, в какой момент все рухнуло, просто с тыла послышались крики, затем знатно полыхнуло огнем. Мираж стремительно развернулся и увидел десяток тварей, которые бежали на невообразимой скорости по отвесной скале, словно по обычной горизонтальной поверхности. Когти на их ногах буквально крошили камень. Их скорость поражала. Двое караульных, приглядывающих за тылами, действовали не лучшим образом. Вместо того, чтобы встретить мутантов огненной волной, они пустили одиночные огнешары, и промазали, те взорвались от соприкосновения с каменной поверхностью. Вокруг полетела каменная шрапнель, но, в отличие от того, что посылал в мутантов Головин, ей не хватило ни скорости, ни убойности, она просто отлетела от слегка порванных шкур.

Твари соскочили со стены и ринулись прямо на барьер, никто не успел ничего предпринять. Преграда лопнула с басовитым гудением шестой гитарной струны. Огневик, оказавшийся на их пути, рухнул на землю, заливая ее кровью, мутант одним ударом лапы сорвал ему лицо.

Второй караульный бьет навстречу стужей из жезла, но это его не спасает, твари устойчивы к холоду. Две из них, покрытые инеем, сносят его с ног. Он падает на землю, заливая ее кровью из разорванного горла.

Твари ломятся вперед, налетая на палатку первого десятка, а за ними спешат призраки, которых больше не сдерживает барьер.

Головин поднял с земли очередную груду осколков и с разворота послал их в вынесшихся на резерв тварей. Трое, получив гостинцы, покатились по земле.

Но слишком крохотный у людей лагерь. Волна огня от Кортена охватывает пламенем и тварей, и снесенную палатку, вот только это даже не задерживает их, пылающие фигуры врываются в строй людей, слышатся крики умирающих. Головин молнией снимает одну из тварей, которая занесла когтистую лапу над опрокинутым бойцом, та опрокидывается на спину с прожженной грудью. В этот момент на поле боя появляются призраки, и вскочивший на ноги наемник оказывается в объятиях сразу двух фантомов. Этих касаний достаточно, и человек, еще несколько секунд назад бывший здоровенным мужиком, оседает на каменистую землю высохшим трупом. Прошло всего полминуты, а в центре лагеря уже нет никого. Ирана с Терэгием отходят ко второму десятку, третий ее телохранитель лежит у палатки, уткнувшись лицом в высохшую траву.

— Всем фланговым, отход к центру, — отдал Павел приказ. — Избегать перекрестного обстрела.

Наемники дисциплинированно выполняют команду. Две палатки пылают. Появляется еще несколько тварей, но они умирают раньше, чем успевают добраться до центра лагеря.

— Огневикам, стоп, — отдает новый приказ Головин. — Кинетикам тоже, приглядывайте за тылами. Водники и энергетики, залпом пли. Солью бей!

Единственный выживший из резерва, тот, что экспериментировал с соляным мешком, прыгает вверх и снова начинает кидаться в призраков, которые подобрались уже довольно близко. Крохотный лагерь сыграл с людьми дурную шутку — ни отступить некуда, ни укрыться.

Но наемники уже пришли в себя, они сплотились, десятники навели порядок. В первую линию на колено поставили электриков, как самых эффективных в борьбе с фантомами, над ними водники, которые замедляли тварей, промораживая их, тылы же прикрыли огневики, кинетики и земледельцы.

— Ощущаю кристалл, мощная ментальная атака, — сообщил ИИ, — направление — туши тварей, что лежат на горящей палатке.

И тут Головин понял, если не уничтожить его, то это конец. Он не знал, сколько Ирана и остальные успели поправить амулетов, но явно у большинства старые. Он ринулся в сторону площадки, создавая одну платформу за другой. Мимо него пронесся огнешар, били явно в него, вот только останавливаться и смотреть, кто это сделал, Головину было абсолютно некогда. Пять секунд, и вот он уже над горящей палаткой, на которой лежат несколько тел тварей. Они прилично обгорели, но сейчас это не важно. Телекинезом он поднимает первую тушу и швыряет ее так далеко, как это возможно. Вес не маленький, но прокаченный имплантат справляется, только слегка теплеет, слишком большая нагрузка.

— Сорок шесть метров, — удовлетворенно сообщает ИИ. — Давай следующую.

И вторая туша отправляется в лабиринт следом за первой.

— Ложись, — неожиданно командует возникший в его голове дед, и Головин падает на платформу, и через мгновение по месту, где он стоял, проносится ледяной ветер,

Через прозрачную площадку видно, как бесконтрольно кувыркается по земле, десятник Серк. Ему в спину прилетает кинетический удар, кто-то из бойцов заметил, как он атаковал Головина, и долбанул в ответ, хотелось бы надеяться, что не летально. Нет вины на десятнике, не он это.

Головин вскочил и отправил в полет очередную половину туши, мутанту оторвало нижнюю половину.

— Этот дальше улетел, — развеселился ИИ, — почти восемьдесят метров. Но кристалл все равно где-то здесь, хотя воздействие сильно ослабло.

— Можешь поточнее сказать? Или мне все подряд швырять?

— На час от тебя, дистанция — три метра сорок сантиметров.

Павел посмотрел в указанном направлении, но не увидел тушки, похоже, кристалл валялся где-то на земле, среди чьих-то разбросанных личных вещей. Раздумывать или выискивать его Павел не стал, он просто телекинезом поднял все в радиусе метра от указанного места и отправил в полет за скалы.

— Ментальная атака прекращена, — тут же сообщил ИИ.

Твари кончились, во всяком случае, в пределах видимости больше не было видно ни одной, а вот призраки со всего периметра лезли в разрыв, их легко уничтожали, все же противник не смог через кристалл обрушить оборону. Головин заметил нескольких наемников лежащих на земле. Их было немного, всего человек пять, видимо, у них были самые слабые амулеты, не способные к сопротивлению, а может, они жертвы тех, кто попал под ментальную атаку, но с этим можно будет разобраться после.

Вот только пока его бойцы валили фантомов первого уровня, другие, прикрываясь ими и не высовываясь на передок, поглощали лужи эктоплазмы, оставшиеся от уничтоженных. И таких Головин обнаружил уже целых пять. Они стали больше, свечение исчезло, они стали мутными, а один, что держался позади всех, имел темно серую ауру, еще немного, и он станет черным, и это было проблемой. То, что это так, Головин убедился спустя секунду, когда тот, выстрелив двумя жгутами, поймал вполне себе целую сущность и, притянув к себе, поглотил ее.

Головин вскинул перчатку и послал в темного фантома молнию. Дистанция была смешной — от силы метров семь-восемь, но навстречу рванулся сгусток плазмы, который принял на себя удар. Сыпануло искрами, вокруг разлетелись ошметки подгоревшей эктоплазмы, молния ушла в никуда.

А вот ответная атака, оказалась неожиданной. Фантом вытянул лапу и послал в Миража точно такой же сгусток, и летел он гораздо быстрее предыдущего. Если бы не реакция, все могло бы закончиться совсем плохо, но на пути эктоплазмы возник кинетический щит, да и на всякий случай Павел присел, а то вдруг пройдет насквозь. Эктоплазма растеклась по защите, как крупная капля по лобовухе, полностью перекрыв обзор.

Головин понял, что перчатка слаба, ей не хватит мощности для того, чтобы пробиться, а вот жезлы… Он посмотрел вниз, где прямо у него под ногами лежали останки Кортена и его бойцов, погибших в самом начале прорыва. Рядом с одним из них, полностью высушенном до состояния мумии, валялся жезл и, судя по сиреневому цвету, он был как раз электрическим.

Отпустив заляпанный щит, Павел притянул жезл к себе. Секунда, и вот он уже вооружен. Поток призраков почти иссяк, их осталось не больше десятка, но именно они были основной проблемой — мутные, можно сказать, прокачавшиеся, и вот теперь они отбивали скоординированные залпы наемников, стараясь сократить дистанцию. По тварям били уже все, кроме земельщиков, они в этом противостоянии были абсолютно бесполезны. Кое-кто из них вооружился жезлом раненого или погибшего товарища и присоединился к сражению. Вот одному из самых темных фантомом первой линии удалось пробиться на дистанцию атаки, и в людей полетели сгустки эктоплазмы. Он долго не прожил, единый удар нескольких десятков жезлов буквально продавил его оборону, начисто выжигая сущность, даже лужи не осталось. Но один из сгустков все равно нашел брешь, два угодили в чьи-то щиты, которые, к счастью, выдержали, правда, полностью закрыли обзор сразу нескольким наемникам. Третий комок эктоплазмы прошел прямо в стык между щитами и угодил в лицо бойца из второго ряда. Он отлетел на барьер за спиной, и последнее, что заметил Головин, прежде, чем тот сполз на землю, это, как эктоплазма обтягивает голову человека, покрывая ее тонкой пленкой.

Головин же вскочил на ноги и максимальным зарядом ударил в темного фантома, который продолжал поглощать тех, кому не повезло. Он атаковал цеповухой, как бил Хан в самом начале боя, и не прогадал. Призрак ответил привычным сгустком, который встретил длинную молнию, бьющую из жезла на полпути к цели. Вот только это не обычная молния из перчатки, сгусток разлетелся обуглившимися брызгами, а молния пошла дальше, мгновение и вот она ударила…

— Твою мать! — заорал Головин, видя, как между молнией и призраком вырастает что-то вроде мутного эктоплазменного щита, принимающего на себя заряд, который начал растекаться по поверхности, вместо того, чтобы прожечь дыру и поразить фантома.

Жезл в руке Павла разогрелся, еще немного, и не выдержит, бывало с ними такое, когда нагрузка превосходила прочность материалов. Но вдруг откуда-то из-за спины в щит бьет еще одна молния, такая же цепная. Вот она-то и поставила точку в этом противостоянии, эктоплазма сдалась, и чужой разряд угодил в призрака. Тот оказался гораздо крепче, чем остальные. Да эктоплазма горела, удушающий смрад стал расползаться по лагерю, но фантом метнулся в сторону, уходя из-под удара, причем сделал это гораздо стремительней, чем непрокаченные призраки, и даже увернулся от очередной молнии, которая прилетела откуда-то из-за спины Головина. И тогда Головин ударил его телекинезом. Он создал щит и толкнул его с максимальной силой, это и стало его концом. Все вышло точно так же, как с жуком, угодившим в лобовуху на скорости за сотню, брызги полетели в разные стороны, часть из них угодила на еще целую секцию барьера и с шипением начала испаряться. Головин посмотрел вниз, там все было кончено. Поняв, как нужно действовать против подобных врагов, его «гуси» смели прокаченных фантомов. Головин закрутил головой, выискивая новые цели, но их не было, бой за лагерь был закончен. Они выстояли.

— Победа, — выкрикнул кто-то внизу.

И все подхватили. Люди радовались, они выстояли, вот только Головин смотрел на них и понимал, что его воинство уменьшилось минимум на треть. Он развеял площадку под ногами и упал вниз.

— Господин капитан, — Хан протянул Миражу его плащ.

Павел кивнул и накинул его себе на плечи. Головин направился к Риру, который уже командовал.

— Лейтенант, — окликнул его Павел.

Рир обернулся и вытянулся по стойке «смирно».

— Слушаю, господин капитан.

— Жду через десять минут, доклад о потерях и состоянии лагеря. Недолго длилась ваша опала, господин полусотник.

— Слушаюсь, капитан, — и Рир, развернувшись к бойцам, принялся отдавать команды еще активней.

Павел оглянулся, ища, куда бы присесть. Возле навеса, под которым готовили еду, стоял какой-то ящик. Достав трубку, он направился к нему, нужно было перекурить и перевести дух. Набив трубку, он принялся наблюдать за тем, как бойцы укладывают в рядок трупы тех, кому не повезло.

Хан появился через пару минут, таща в руках кружку, из которой шел аромат свежезаваренной саввы.

Головин молча кивнул и сделал глоток.

— Я так понимаю, палатка уцелела?

— Пара подпалин, две сквозных дыры, а так цела. А вот шатры первого и второго десятка сгорели.

— Ну, это я и сам видел. Артефакторы живы?

— Только Фирк, оба телохранителя госпожи Ираны погибли, один в самом начале прорыва, второй за пару минут до конца, прикрыл ее собой от сгустка той дряни, которой призраки швырялись.

— Плохо, — выпуская вверх струйку табачного дыма, произнес Головин. — А с Нором что вышло?

— Не знаю, — развел руками телохранитель, — но видел высохшее тело, по перстню опознал.

Головин бросил взгляд на направляющуюся к нему Ирану. Хан все понял правильно и отошел в сторону.

— Кортий и Терэгий погибли, — садясь на ящик рядом с Головиным, тихо произнесла женщина.

— Это тяжелый удар по нам, — дипломатично ответил Павел, ему было плевать на них, но потеря пары артефакторов в такой момент действительно была болезненна для уменьшившегося отряда. — Мне жаль.

Ирана кивнула, принимая такое довольно грубое соболезнование.

— Терэгий вообще был моим дядей, это серьезный удар для рода.

— Что поделать? Я предупреждал Кренса, что это может быть опасно. И я очень не хотел вешать себе на шею вашу команду, — он замолчал на несколько секунд, — но что сделано, то сделано. Сегодня много народу погибло.

— Мы бы все погибли, если бы не ты, — почти шепотом произносит Ирана. — То, что я увидела…

Головин бросил на нее быстрый взгляд. Да, то что он сегодня показал, больше не удастся сохранить в тайне, если только не убить всех, кто есть в этом лагере, кроме Хана, конечно, он умеет и будет держать язык за зубами.

— Я не знаю, что тебе ответить, — пожал он плечами. — Просто я виртуозно владею телекинезом, — он поднял правую руку с перчаткой, демонстрируя ее Иране.

— То, что ты виртуозно владеешь телекинезом, это правда, — согласилась женщина. — А вот то, что ты это делаешь с помощью перчатки, ложь. Тебе бы не хватило ее заряда, чтобы поддерживать платформу и трех минут, а ты весь бой провел на ней, причем кидался молниями, создавал другие платформы. Так что, может, хватит врать? Ты маг?

— Кто? — опешил Головин от подобного поворота.

— Это же даже дети знают, — изумилась Ирана.

— Я не знаю, — пожал плечами Павел и сделал глоток из кружки, которую по-прежнему сжимал в левой руке, и которая слегка остыла, заболтался он. — Просветишь?

— Это легенда о том, что рано или поздно появится человек, который сможет создавать заклятия без артефактов, просто оперируя энергией.

— Понятно, — кивнул Головин. — Что-то вроде такого я и ожидал. Нет, Ирана, ты ошибаешься. Да, чтобы выиграть этот бой, я действительно продемонстрировал многое из того, что недоступно обычному человеку, но я не маг, иначе я бы еще и огнем мог кидаться и ветром повелевать, ну а там и вода с электричеством. Ты ошиблась, просто у меня есть артефакт, который позволяет мне все это творить.

Ирана на секунду задумалась, потом сунула руку в карман и вытащила оттуда местный детектор лжи.

— Ты говоришь правду, — удивленно произнесла она. — Покажешь артефакт?

— О, женщины, коварство вам имя, — рассмеялся в голове у Павла ИИ. — Как она тебя сделала.

— Не делайте так больше, госпожа, — холодно и без всякого почтения произнес Мираж, глядя в ее золотистые глаза, — иначе потеряете мое расположение безвозвратно. Я могу быть другом, а могу быть… — он не договорил, давая ей самой додумать.

— Я прошу прощения у вас, господин капитан, но я должна была знать. То, что вы показали, невероятно, и получить от вас ответ было крайне необходимо. Вы бы не сказали правду, а она мне была очень нужна. Я не хочу быть вашим врагом, и еще раз прошу прощения. Чем я могу вернуть ваше расположение?

— Просто пообещайте мне, госпожа ар Кей, больше не совать нос в мои дела. И да, артефакт я вам не покажу.

— Обещаю, — заверила женщина и бросила взгляд на поле боя.

Головин проследил за ней и обнаружил Рира, который направлялся к нему.

— Докладывайте, лейтенант.

— Погибло шестнадцать человек, считая телохранителей госпожи, — мрачно заявил Рир. — Раненых трое, это те, кто подвергся ментальной атаке, мы их оглушили, но дел они натворили. Секция барьера восстановлена, трупы для сожжения сложены за палатками.

— Плохо все вышло, — прокомментировал Головин, — чудом удержались.

Рир на это только хмыкнул.

— И у этого чуда есть имя. Если бы не вы, господин капитан, то, скорее всего, никто бы сегодня не дожил до вечера. Вы сделали нечто невообразимое.

Головин бросил взгляд на улыбающуюся Ирану и обреченно вздохнул, похоже, его тайне пришел конец.

— Возможно. А теперь, Рир, займись похоронами. Кристаллы в перчатках и жезлах сменить, лагерь покидать запрещаю. — Он посмотрел на темнеющее небо, с запада ветер волок очередную тучу, и ничего хорошего она не сулила.

— Переформируй десятки, нас осталось тридцать три. Поскольку себя, Хана и госпожу Ирану я не считаю, по одиннадцать человек. Мы потеряли две палатки, так что, теперь у нас их снова ровно по числу десятков.

— Слушаюсь капитан. — И Рир, крутанувшись вокруг своей оси, отправился выполнять приказ.

Головин посмотрел на лабиринт, так выручивший их сегодня, и порадовался тому, что здесь уже поздняя осень. Там, среди каменных шипов, сотни мертвых и умирающих тварей, будь сейчас тепло, к следующему утру смрад стоял бы не выносимый.

Ирана перехватила его взгляд.

— Дайте угадаю, господин капитан, вы думаете, все ли твари, угодившие в вашу ловушку, мертвы?

— Почти, — кивнул Головин. — Радуюсь, что на улице холодно, а то бы задохнулись.

Именно в этот момент одна из тварей, словно подслушав исследовательницу, мощным прыжком взмыв на высоту пяти метров, выбралась из-за последней линии лабиринта. Она была изранена, но, видимо, враг, который ее контролировал, гнал мутанта вперед. Она приземлилась в трех шагах от лабиринта, пригнулась, опустившись на четыре конечности, как зверь при атаке Головин уже хотел вмешаться, но не успел даже встать. Караульные на вышке не спали. Сначала к цели унеслась молния, а следом ледяное копье, которое пронзило тварь насквозь, пригвоздив к земле, она покрылась тонкой коркой льда и замерла.

— Вот и ответ, — усмехнулся Павел. — И таких будет сегодня много. Думаю, часть из них ждет ночи. Похоже, у патрулей сегодня будет много работы. Кстати, госпожа, что у нас с амулетами?

— Плохо у нас с амулетами, — нахмурилась Ирана. — Очень сложная рунная вязь. Полностью готовы шесть штук, еще три в работе. Вот только нас осталось двое, и Фирк, по сравнению с Терэгием и Кортием, да даже со вторым, вроде его Нором звали, слаб. У него силенок не хватает напитать руны как следует, его можно только на резьбу ставить.

— Придется вам тащить это одной, госпожа. Видели, наверное, сами, какие проблемы может доставить всего один кристалл, оказавшийся вблизи.

— Придется, — согласилась Ирана. — Но быстро не ждите, я смогу делать максимум пять-шесть штук в день. На большее силенок не хватит.

— Без этих амулетов мы долго не протянем, так что придется постараться.

— Я понимаю, Павл, — она совершенно неожиданно назвала его по имени. — И заканчивайте уже с этой госпожой. Нет, на людях я буду на этом настаивать, но когда мы наедине, зовите меня просто Ираной.

— Договорились, — улыбнулся Головин и, выплеснув остывшую савву на землю, поднялся с ящика. — Тогда я вас не задерживаю, а мне нужно присутствовать на сожжении. Я пришлю Фирка.

Ирана поднялась следом и, кивнув на прощание, направилась к своей палатке.

— Мог бы даме саввы предложить, — пожурил он стоящего в паре метров от него Хана.

— Не догадался, командир, простите.

— И я не догадался, все мы задним умом крепки. Ладно, пойдем, похоже, там уже начинаются похороны, надо проводить ребят.

Глава 15

До конца дня все пахали, как проклятые, даже те, кого с помощью кристалла взяли под контроль и вернули в строй, выдав им более мощные амулеты. Головин взвалил на себя то, что больше никто сделать не мог. Создавая с помощью телекинеза платформы, он чистил лабиринт от трупов и раненых тварей. Работа монотонная, но требующая контроля, создать платформу два на полтора, изучить лабиринт под ногами, поднять тушу, швырнуть ее в сторону ямы, которую вырыли за пределами лагеря. Там пятеро огневиков с новыми амулетами отрубают твари башку и быстро ее сжигают, голова кидается в общую кучу. Впереди еще извлечение кристаллов, оставлять их валяться бесхозными — глупость редкостная. Если тварь из лабиринта была еще жива, то ее требовалось по-быстрому добить. А таких хватало, мутанты были живучи, и в первые пять минут Головин едва не лишился башки, когда затаившаяся среди шипов тварь одним прыжком взлетела на платформу, которая висела низко. Но реакция у Павла была на порядок выше, он просто сбил ее обратно, двинув созданным в мгновение ока кинетическим щитом, тварь приземлилась на шип, которого избежала при первом проходе лабиринта, и, дернувшись, сдохла. Всего за три часа работы его атаковали одиннадцать раз, но это живчики, которые еще могли создать проблемы. А раненых было гораздо больше, Мираж подарил покой примерно ста пятидесяти мутантам, которые тихо подыхали среди камней. Двое попытались смыться, но клинья летали гораздо быстрее, чем они бегали, так что, попытка оказалась обречена на провал.

Когда Павел в сумерках заканчивал, то ощутил, как нагрелся имплантат.

— До критического не добрался, но еще пол часика такой интенсивной нагрузки, и он отключится, — прокомментировал ИИ. — И да, поздравляю, теперь максимальный вес, который ты можешь поднять, двести девять килограмм. Но при этом сильно увеличится расход энергии, хотя теперь это для тебя не критично, ты сегодня потратил прилично, что дней за пять восстановится.

— Хорошо, что мы решили установить кристалл до высадки.

— Хорошо, — согласился ИИ, — а то уже помер бы, ты только за сегодня истратил в три раза больше, чем у тебя оставалось.

Головин спрыгнул на землю и направился к яме, где дожигали последнюю тушу. Курган из голов получился неслабым. Вокруг стояла вонь от сгоревшего мяса, тошнотворный запах лез в нос. Мужикам легче, они использовали зачарованные платки, такой был у каждого, Головин просто не сразу догадался натянуть его себе на лицо. Сколько они переработали? Тонны мяса, все дно котлована было засыпано пеплом и костями.

— Капитан, — кивнув Головину, произнес старший пятерки, — все сделано, остались только головы.

— Молодцы, — похвалил Мираж, глядя на почти три сотни отрубленных бошек, сложенных в пирамиду в два его роста.

Он озадачился, раскалывать каждую и доставать кристалл — тут и до ночи не управиться, хорошо, если к утру. И уничтожить минерал проблемно, он прекрасно помнил, что рассказывал Кренс, прочность очень высокая. Можно, конечно, поиграть в метателя и отправить их всех в океан, пристаней тут нет с другой стороны отвесные скалы, но вот если какая гадость проглотит бошку целиком, переварит и кристалл в ней застрянет? А рыб плотоядных тут хватает, и размером они с молодую касатку. Черт его знает, что будет, но рисковать не особо хотелось.

— ИИ, — позвал мысленно Головин, — а что если их тоже сжечь, а потом можно как-то отделить кристаллы, если не вручную?

— Нет, — последовал немедленный ответ. — Все, что ты захватишь телекинезом, будет в комплекте с костями, когтями, зубами, клыками.

Головин вздохнул.

— Лир, тащи сюда топоры артефактные, будем черепа крушить. Работа нам предстоит грязная и утомительная. И да, вот еще что, спросить хотел, когда рядом с телами были, не было никакого ощущения, что кто-то в голову залезть хочет?

— Нет, господин капитан, — хором ответили наемники. — Поначалу что-то ощущалось, словно перышком кто-то затылок щекочет, а потом, минут через пять, разом все прекратилось.

— Хорошо, значит, работают новые амулеты. А теперь, Лир, давай за топорами, время дорого, и лампу прихвати, а то и пару.

Наемник кивнул и бодро побежал в сторону лагеря.

— Хорошо, что ветер дует с пирса, — прикинул Мираж, — а то в лагере дышать было бы нечем.

Минут через пять явился Лир, неся сразу четыре артефактных топора, которые с легкостью рубят дерево и кости, при этом не тупятся. Головин протянул руку, наемник вложил в нее рукоять и посмотрел на капитана с уважением, видимо, решил, что тот будет только наблюдать за процессом.

Со стороны лагеря появился Хан. Дойдя до собравшихся рядом с курганом наемников, он поклонился Павлу.

— Господин капитан, жду приказов.

— И что ты тут потерял? — поинтересовался Головин. — Тут у всех новые амулеты. Для полного счастья мне не хватает, чтобы тебя под контроль взяли.

— И у меня новый амулет, только что госпожа Ирана выдала.

— Ну, тогда бери топор и готовься крушить черепа. Будем кристаллы выковыривать, нечего им бесхозными валяться, — он посмотрел на курган. — Лир, скажи мне, пожалуйста, о чем вы думали, когда эту красоту складывали? Как вы собираетесь вытаскивать головы?

Наемники озадаченно уставились на четырехметровую пирамиду.

— М-да, господин капитан, не сообразили, — задумчиво произнес Дит. — Хотели, чтобы не валялись по земле, а красиво сложить.

— Ну, красиво сложили, а теперь давайте разбирать, — усмехнулся Головин. — И смотрите, чтобы в яму не укатились.

На всякий случай он выставил щит на краю ямы, откуда поднималась волна жара.

Головы, естественно, раскатились метров на десять вокруг, но теперь с ними можно было работать. Павел взял ту, что оказалась прямо к у его ног, и, уложив вверх затылком, куда вживлялся кристалл, поднял топор. Удар, лезвие пробивает кость почти без какого-либо сопротивления, мерзкий хруст расколотого черепа, брызжет черная кровь.

— Чувствую ментальное воздействие, мощная атака, — тут же доложил ИИ.

— Кто-нибудь что-то ощущает? — желая проверить, как работают улучшенные амулеты, поинтересовался Мираж.

— Немного виски сдавило, — тут же откликнулся Хан, — но терпимо.

Остальные согласно закивали.

— Понятно, привыкайте, это, скорее всего, будет каждый раз. Хан, живо в лагерь, и принеси стальную коробку, куда кристаллы запихнем. Но что-то вместительное.

Телохранитель кивнул и побежал выполнять приказ, Головин же нагнулся и в свете лампы разглядел черный минерал среди остатков мозга. Достав его, он покрутил в руках кристалл размером с фалангу мизинца. Небольшой, но чертовски опасный. Да, нельзя допустить, чтобы подобное попало на материк.

Хан явился через пять минут с коробкой двадцать на десять, с плотной крышкой на защелках.

— Вот, — протянул он ее Головину, — госпожа Ирана поделилась, в ней какой-то ее артефакт хранился.

Головин кинул кристалл внутрь и поставил коробку рядом.

— Все кристаллы сюда, крышку держать закрытой. Ну, что стоим? Начали, за нас это никто не сделает.

И они начали… Хруст разламываемых черепов слышался со всех сторон. Удар, копошение в мозгах мутанта, кристалл, и расколотая голова летит в яму.

— Все вроде, — спустя три часа подвел итог Дит. Выглядел он, как и все остальные, словно мясник разделочного цеха после смены, когда потребовалось забить немаленькое стадо.

— Хорошо, что плащи догадались надеть, — заметил Лир, — протер, и все чистенько. А если бы в мундирах работали, то только выбросить.

— Заканчивайте, — приказал Головин, кивнув на яму, после чего достал переговорник. — Рир, — вызвал он восстановленного в звании полусотника, — живо сюда земельщиков, нужно яму закрыть, когда остатки сожжем.

— Будет сделано, господин капитан, — отозвался заместитель. Через пару минут будут.

Огневики уже вытащили жезлы и, переведя их в режим «волна пламени», направили вниз. Снова над ямой повис тошнотворный запах сгоревшего мяса, хотя зачарованные платки неплохо защищали, но он был настолько сильным, что пробивался даже через наложенные чары.

Павел поднял с земли две стальные коробки, в которой находились кристаллы, в одну не влезло, много было тварей. Теперь можно избавиться и от них.

— Мы закончили, — доложил Дит, устало вытерев потное лицо.

— Молодцы, — похвалит Головин. — Кто ювелирно может запаять крышки этих коробочек? Так, чтобы не открылись, ну и не прожечь.

— Да тут делов на пару секунд, — пожал плечами Крей, один из самых старых бойцов среди «гусей», которому перевалило за пятьдесят, но Старик, как его звали все вокруг, по-прежнему был быстр и смертельно опасен, и пользовался уважением, поскольку наемничал без малого тридцать пять лет, таких удачливых было крайне мало.

Он забрал сначала одну коробку, активировал перчатку. И когда на ней появился сгусток огня, начал нагревать шов. Прошло всего секунд десять, как на этом месте появилась довольно прочная спайка. Он вернул Головину коробку и взялся за вторую.

— Готово, — погасив пламя, заявил он, — только подзарядка нужна, все питающие кристаллы, что в жезле, что в перчатке, почти на нуле.

— В лагере займемся, — заверил его Павел, — после чего, не раздумывая, швырнул обе коробки в яму к костям и пеплу.

— Правильно мыслишь, сосед, — поддержал его ИИ. — Я чувствую, как возросла мощь, когда их стало много в одном месте, и они соприкасаются между собой.

— Может, тогда и в правду лучше в океан зашвырнуть? — мысленно спросил Головин.

— Не самая лучшая идея, — тут же ответил ИИ, — сталь проржавеет, что потом делать будем, если они как-то прорастут или влиять начнут? Так что, хорони их тут, пусть земельцы каменный саркофаг над ними поставят.

Со стороны лагеря показали пять человек, все земельцы, но у каждого в руках было по паре ведер.

Мираж поднял голову и посмотрел на прибывших наемников, которые поставили непонятные ведра рядом с ним.

— Что у вас там, — спросил он старшего.

— Остатки призраков, — тут же прояснил Шорк, — ползали по лагерю, слизь с земли соскребали, она вонять начала. Так что, полусотник приказал собрать все до последней капли.

— Тогда давайте ее в яму, — распорядился Павел, — вон две коробки видите. Их в камень надо упаковать, и можно зарывать этот могильник, но надежно, чтобы не разрыли.

— Сделаем, господин капитан, — гаркнули земельцы и принялись за дело.

Через десять минут от импровизированного крематория и следа не осталось, на его месте был сплошной камень, который нужно киркой долбить пару дней, чтобы добраться.

— Проход закройте за нами, — приказал Головин, пересекая границу лабиринта, и вместе с огневиками направился к лагерю.

Земельщики козырнули.

— Будет сделано, — гаркнули они дружно.

И узкая тропка, едва чуть больше метра шириной, проделанная между скал, начала покрываться ловушками и шипами, становясь с непреодолимой полосой единым целым.

В лагере уже навели порядок, а земельщики, пока огневеки и он занимались трупами, вырастили со стороны скал лес острых шипов. Не такой непроходимый, как тот, что был спереди и по флангам, но достаточный, чтобы твари не повторили фокус со стремительным прорывом по стенам. Враг знал о лазейке и мог повторить атаку, но более массово, и тогда удержать тварей бы не удалось.

Головин оглядел прибранный лагерь, две уничтоженные палатки исчезли, остальные раздвинули, чтобы не теснились, места все же внутри периметра было мало. Вдоль барьера ходили две пары часовых. Над ними висели артефактные шары, которые Головин звал дронами. В бою их не использовали, слишком невысоко они поднимались, да и отлетали недалеко, уверенная работа — на дистанции до пятнадцати метров, и требовали участие оператора, иначе начинали лупить во все, что движется, система «свой-чужой» отсутствовала начисто. А вот для охраны периметра годились, как не зря лучше, хотя надо было их повесить над барьером и уничтожать молниями призраков, которые к нему жались. Да, не подумал он об этом, слишком был занят. С одной стороны он действовал совершенно неправильно, он должен был руководить боем, тогда он не проглядел бы эту возможность, и все, кто погибли от прикосновений и эктоплазмы, были бы живы. Но с другой, он был лучшим бойцом, и не факт, что без него наемники бы удержали первый прорыв тварей.

— Командир, каша на столе, савва в кружке, — вывел его из раздумий Хан, — вам бы поесть, а то весь день не жрамши.

— Спасибо, Хан, как поем, полусотника и десятников ко мне, будем совет держать. Дела наши плохи.

— Умойтесь только сначала, господин капитан, а то кровью вы изгваздались.

Головин бросил взгляд на забрызганные бурым сапоги и полы плаща. Да уж, последние два часа были очень грязными и мерзкими.

Приведя себя в порядок, он успел только сделать глоток саввы, как в палатку вошла Ирана. Хан вскочил и поклонился, но глаз с женщины не спускал, после того, как враг умудрился натравить троих наемников друг на друга, гуси стали косо поглядывать на товарищей. Запредельное влияние противника заставило их параноить.

— Приятного аппетита, — произнесла женщина, причем в одной руке она держала точно такую же миску, в другой бутылку вина. — Я могу составить вам компанию за ужином, день выдался тяжелым.

— Прошу, — Головин указал на стул напротив, он видел, что Ирана устала и ищет простого общения и компании, которая ей нравится.

Хан, удостоверившись, что его господину ничего не угрожает, покинул палатку.

— Мне в какой-то степени даже стыдно, — занимая освободившееся место за столом, произнесла госпожа ар Кей, — ваш телохранитель оставляет нас наедине, и вынужден мерзнуть снаружи.

— Работа у него такая, — пожал плечами Головин. — Ему не привыкать.

— Откройте бутылку?

— Только для вас, у меня правило — никакого спиртного в боевом выходе. Ни я, ни мои бойцы не пьем спиртного, пока не вернемся в безопасное место.

— Ну, можно же сделать исключение? — удивилась Ирана. — Вы — командир, офицер. Да и что тут пить-то?

— Вот именно, поэтому, и нет, — покачал головой Павел. — Я такой же, как они. Мое слово — закон, и что будет, если я не перестану выполнять собственные законы? Так что, ради вас я ее открою, но сам не буду, у меня есть чудесная крепкая савва. Кроме того, после ужина меня ждет совет десятников, нужно решить, что делать дальше, мы понесли большие потери. Если бы была возможность, я бы немедленно увел людей с острова. И завтра мы отправимся смотреть баркасы.

— Но задача? — возразила Ирана.

— Погибнув тут, мы ее все равно не выполним. Надо уходить на материк и возвращаться сюда, обвешанными амулетами. Мы провели разведку, кое-что узнали о планах врага. Он пока что заперт тут, на острове, до весны не уйдет, и я очень не хочу оказаться запертым с ним.

Ирана задумалась и кивнула.

— Вы правы, Павл. Сегодня мы чуть не погибли.

— Это да, — согласился Головин. — Ешьте, пока каша горячая.

Ирана кивнула на бутылку.

— Откроете?

Головин кивнул и вытащил из кармана то, что в его мире называлось «швейцарским ножом», очень удобный походный инструмент. Конечно, он мог вытащить пробку телекинезом, но сейчас у него на руках не было перчатки, а исследовательница уже и так слишком много увидела.

Ирана пригубила вино из своей железной кружки.

— М-да, вот она, походная жизнь. Бутылка сто марок стоит, а пью ее из жестянки, в которой еще час назад мне один из наемников бульон приносил.

Головин на это улыбнутся.

— Будем надеяться, завтра мы уберемся отсюда, и вы сможете выпить хорошее вино из нормального бокала. Как там дела с амулетами?

— Девять штук изготовила. Гибель сразу четырех артефакторов сильно ударила по нашему маленькому производству.

— Что есть, то есть, — согласился Павел, — но этого хватит для разведчиков, которые завтра пойдут со мной.

— Командир, — вбежал в палатку Хан, — там фарадэр, тот, что над нашей головой висел. Заходит на посадку, прямо на поле в двухстах шагах от нас.

Головин вскочил и выбежал наружу, сунул руку в карман, вытащил очки ночного видения и водрузил их себе на нос.

Вот только фарадэр садился не на поле, он шел точно ла лагерь.

На секунду Павел растерялся, но на задворках сознания Вагнер уже наяривал «Путь в Валгаллу», а до столкновения оставалось всего несколько секунд, и за это время он не успевал ничего сделать, кроме одного…

— Беги внучок, — вылез из подсознания на мгновение дед, буквально на секунду опередив Головина.

— Спасайтесь, — заорал он, что есть мочи и, схватив в охапку выскочившую следом за ним из шатра растерявшуюся Ирану, понесся в сторону лабиринта. Он выбрал направление в сторону города и шахт, там, где еще полчаса назад раскалывал головы тварей. Краем глаза он заметил Хана, который бросился следом, но он мог вытащить только одного человека, и он выбрал ту, кого поклялся Кренсу защищать.

Прожектор с идущего на лагерь фарадэра залил все вокруг мертвенно бледным светом. Головин прыгнул вверх, перелетая барьер.

— Аааа, — в панике прямо в ухо Миражу закричала Ирана, которая смотрела как раз назад и прекрасно видела летящий на лагерь фарадэр, но, к счастью, это было единственное, что она сделала, вырываться госпожа ар Кей не пыталась.

С момента, как Головин выскочил из палатки, прошло всего полминуты, а он уже был рядом с лабиринтом. Он несся вперед, напрягая свои искусственные мышцы. Пятидесятиметровый корабль, очень небольшой, больше похожий на прогулочную яхту, зацепил днищем каменные шипы, раздался треск деревянной обшивки. Головин создал на трехметровой высоте площадку и одним прыжком взлетел туда, новая площадка, прыжок. Все это он делал на ходу за доли секунды. Сейчас важно убраться отсюда, поскольку он был уверен, что следом за упавшей летучей лодкой явятся твари и призраки, чтобы добить выживших.

Уже знакомый вой со стороны города почти сразу же подтвердил эту теорию, твари были в сотне метров, и для них это не расстояние, они пройдут по поломанному лабиринту, как по проспекту, и уже через двадцать секунд будут здесь, разрывая на куски выживших.

Жуткий грохот за спиной возвестил о падении фарадэра, затем что-то ярко полыхнуло. Кричали умирающие люди, но Головин не мог им ничем помочь, мог только погибнуть вместе с ними. Да, все, кто пришел с ним и погиб, на его совести, но сейчас не время для самобичевания, оно наступит позже, если, конечно, они вырвутся.

Павел создавал одну платформу за другой, чувствуя, как медленно нагревается имплантат, отвечающий за телекинез. Высоту он взял приличную, метров на пять поднялся, и только это и спасло. Уже на краю лабиринта, когда под ногами была уже каменистая земля, на него вылетело сразу десяток тварей и прилипших к ним призраков. Они разом с разгона прыгнули, но не смогли достать. Только самый мощный сумел зацепиться лапами и лег грудью на край платформы, но Головин уже создал новую и, перепрыгнув через цепляющуюся за край тварь, забрался еще выше. Площадка за спиной развеялась, и мутант полетел вниз на острые шипы, остальные твари, атаковавшие его, уже угодили в западню земельщиков, и их можно было списать. Впереди было пусто.

Головин создал еще три платформы, удаляясь от разоренного лагеря и лабиринта, окружавшего его. Он на секунду обернулся. Его люди гибли в борьбе. Трое стояли неподалеку от рухнувшего фарадэра, спина к спине, и посылали чары во врагов. Кристаллы они не жалели, знали, что выжить им не суждено, но предпочли уйти в борьбе. Вокруг них была сплошная завеса пламени, молнии разили тварей, которые живыми факелами прорывались сквозь огонь, но это был бой обреченных. Вот тварь с горящей шкурой увернулась от очередного заряда и смела наемников, они разлетелись в разные стороны. На ноги поднялся только один, он успел разрядить в грудь твари волну пламени из жезла, прожигая ту насквозь, но следующая тварь, прорвавшаяся через огонь, подмяла его под себя. Все это Головин видел, спрыгивая на землю. Единственное место, которое он знал, и где можно было укрыться, это шахты, до них было всего ничего — метров четыреста. Он припустил так, что ветер в ушах засвистел.

Тварь, несущуюся следом, заметила Ирана, которая так и смотрела назад, прижатая к телу Павла левой рукой.

— Сзади один измененный, — выкрикнула женщина, — шагов сорок.

Головин мысленно вытащил клин из гнезда на поясе, но останавливаться не стал.

— Если расстояние сократится, скажи, — попросил он Ирану.

— Их уже две, — заявила исследовательница, спустя несколько секунд. — Нет, три или четыре, может, во тьме кто еще есть, и мне кажется, к ним прицепились призраки, просто вокруг тварей какое-то бледное сияние, но их всего два.

Головин увидел вход в шахту, это был трехметровый частокол с воротами, которые были закрыты. За ними вход с длинным спуском, затем внушительный зал шагов на тридцать, а потом подъемник. Шахты были на глубине полусотни метров, да и не шахты это, а пещеры, где добывали один редкий минерал, необходимый для выращивания кристаллов.

Головин взял частокол сходу и в два прыжка добрался до входа в шахту. После чего он разжал левую руку, и Ирана с возмущенным воплем плюхнулась на землю, потирая ребра. Пока Мираж ее нес, она тихо шипела сквозь зубы, Павел слышал ее своим прекрасным нечеловеческим слухом, но она молчала, понимая, что не время говорить, что ей неудобно или больно, но сейчас это прорвалось.

А Вагнер в подсознании продолжал играть, словно говоря, что ничего еще не кончилось.

Первая тварь перемахнула частокол без какой-либо проблемы и приземлилась буквально в семи метрах. Свистнул клин, который угодил ей в бок. Следующий, вылетевший из гнезда, упокоил опрокинутую на спину тварь окончательно.

Головин запустил руку в карман штанов и вытащил свою артефактную перчатку. Он сейчас был очень рад, что перед ужином сунул ее именно в штаны, а не в плащ, как он это делал обычно. Тот остался в палатке вместе со всеми его вещами, и теперь, скорее всего, он их уже не увидит, а ведь он был ему дорог, в нем он пришел из будущего. Там же, в артефактной сумке, осталась трость с клинком и набалдашником в виде головы сокола. Ничего, утром он сходит туда, поискать выживших, а заодно посмотрит, что уцелело.

Пока Павел натягивал перчатку, три твари, которые отстали от лидера, одновременно перемахнули частокол. От двух из них отлепились мутноватые, едва светящиеся во тьме человекообразные фигуры, но они по-прежнему были крайне медленными, и опасаться их не стоило.

Одна из тварей сразу получила от Миража подарок в виде клина в широкую грудь, две другие прыгнули в стороны, и теперь замерли, разойдясь вправо и влево, стараясь взять шустрого человека в клещи.

Головин извлек очередной клин, этого добра у него достаточно, причем даже артефактных, например, были те, что способны пробивать зачарованные жилеты, были, которые разрываются в теле, или, наоборот, выпускают шипы так, что вырвать можно только с килограммом мяса. Но сейчас в них не было нужды, сейчас хватит обычных.

— Ну что, потанцуем? — приветливо крикнул он им, и твари разом рванулись к нему.

Схватки не на жизнь, а насмерть, не случилось. Первая получила клин точно в сердце, вторая с разбега саданулась всей тушей о выставленный кинетический барьер, и отлетела назад, мотая своей лысой вытянутой башкой, пытаясь прийти в себя от мощного удара. Спустя секунду стальной заостренный стержень вошел ей точно между глаз. Сила, с которой он послал клин, была настолько велика, что тот пробил насквозь крепкую башку, с ней, наверное, не всякая пуля бы справилась.

— Берегись, — выкрикнула Ирана.

Призраки сумели преподнести сюрприз, они неожиданно ускорились, сокращая дистанцию. Павел привык, что они вялые, еле ползают, и едва за это не поплатился. Он ушел в последний момент, совершив кувырок прямо между двумя фантомами. Вскочив, он вскинул руку в перчатке и разрядил в тварей, которые как раз выстроились в линию, молнию, уложившую обоих, оставив на каменной утоптанной площадке две неаппетитные лужи.

— Сзади, — крикнула Ирана, и Головин вновь ушел в перекат.

Одна из тварей, та что получила клин в сердце, сумела подняться и прыгнуть. Но это была вялая попытка, она промахнулась, и тут же ее шею захлестнула петля энергетического бича. Рывок, и тварь снова на земле, сучит лапами, поскольку током ее приласкало от души.

Головин вытащил артефактную шпагу и активировал призрачное лезвие, тонкий клинок, легко пробив череп, оборвал ее мучения. Не желая рисковать, Павел проконтролировал всех, затем телекинезом вытащил клинья из ран.

— Кто ты такой? — раздался за спиной требовательный голос Ираны. — Ты не человек, и не чародей. Кто ты?

Головин пожал плечами, давая понять, что ответа не будет.

— Пойдем внутрь, надо осмотреться.

— Ты мне расскажешь? — не успокоилась Ирана.

— Расскажу, — вздохнув, сдался Головин. — Но позже.

Глава 16

— Не вижу ничего, — пожаловалась Ирана.

— Возьми меня за руку, — попросил Головин. — К сожалению, у меня только одни очки, и мне они сейчас нужнее.

Ирана сунула свою руку в его левую ладонь и прочно сжала ее своими длинными красивыми пальцами.

Спуск пологий, ровный, пустой зал с клеткой подъемника по центру был прекрасно виден от входа.

— А ведь здесь, скорее всего, есть освещение, — предположил ИИ.

— Скорее всего, — согласился Головин. — Вот только я не буду его включать и приманивать сюда тварей, одному мне их не перебить. Теперь главное — скрытность.

— Ты только что убил четырех тварей, — иронично заметил сосед, — и ты думаешь, враг не знает, что кто-то выжил? Наивно.

— Надеюсь, не узнает. Ну, пошлет он сюда, кого проверить, вот только мы их тут ждать не будем, уйдем на глубину.

— Может сработать, — согласился ИИ. — А утром, как рассветет, нужно сходить в лагерь. Во-первых, стоит поискать выживших, вдруг, кому удалось уйти, Хан — сильный боец. А во-вторых, вам потребуются вещи. Ты устойчив к холоду, а вот твоя подружка, которую ты спас, хоть и в теплой блузе, но явно одета не по погоде.

— Опасно, — прокомментировал эту мысль Головин, попутно осматривая подъемник. Платформа три на три, перила по пояс, крохотный пульт управления — две кнопки вниз-вверх, видимо, под днищем какой-то артефакт.

Головин потянул за руку Ирану, которая неуверенно шагнула следом.

— Что дальше, Павл? — стараясь не показывать страха, спросила она.

Ее можно было понять, утром их было пятьдесят, к середине дня тридцать с хвостиком, к ночи осталось двое.

— Сложно сказать, — ответил Мираж. — Сейчас мы с тобой опустимся в пещеры, там переждем ночь, далее я тебя там оставлю.

Он почувствовал, как ладошка женщины непроизвольно стиснула с силой его пальцы. Испугалась.

— Не брошу я тебя, — заверил он Ирану, — не для того спасал, но наверх не возьму, пока что, во всяком случае. Доберусь до лагеря, поищу выживших, затем проверю баркасы, можно ли на них уйти, затем наведаюсь на пирс и дам знать тем, кто будет за ним следить, а такие обязательно будут, что к острову приближаться нельзя. Если баркасы в порядке, мы с тобой выходим в море и валим с этого проклятого острова.

— А если нет? — дрогнувшим голосом спросила исследовательница.

— Тут тоже все просто, мы пойдем искать убежище главного гада и убьем его. Это, пожалуй, единственный способ свалить с этого проклятого острова. Помощи нам не будет, никто не приплывет, и никакие защитные амулеты с материка им больше не помощники, пересилят их. Просто сгинут. Вот если выберемся, мы амулеты их усилим по схеме, которую я дал, тогда да, по весне можно будет сюда вернуться.

— Безрадостно все это как-то, Павл, — немного помолчав, произнесла Ирана.

— Трудно не согласится, — ответил Головин.

В этот момент подъемник замер, и Мираж увидел шахту, она уходила куда-то вглубь острова, высота свода была примерно метра два с половиной, несколько ржавых вагонеток на рельсах. Лампы под потолком имелись, а еще прямо рядом на стене расположился щиток с одним рубильником.

— Сейчас свет зажгу, — распахивая низенькие дверцы и сходя на каменный пол, сказал Головин. Он бросил взгляд вверх. — ИИ, ты можешь прикинуть, на какой мы глубине.

— Не прикинуть, а точно сказать, сорок четыре метра отсюда до потолка центральной пещеры.

— Ладно, будем надеяться, что никто свет не увидит.

Головин снял очки, чтобы по глазам не ударило, нащупал рубильник и опустил его вниз. Свет вспыхнул мгновенно. Хотя, что значит, вспыхнул? Освещение тут было посредственное, ламп много, но тусклых, их едва хватало, чтобы разогнать тьму на пару метров. Головин оценил площадку, после чего прошелся по кругу и разбил все, что освещали подъемник. Теперь сверху не разглядеть, хотя… Он вошел в тоннель и разбил еще парочку ближайших.

— Пошли, — позвал он Ирану, которая по прежнему стояла на платформе.

— Прохладно тут, — зябко подернув плечами, произнесла исследовательница.

— Придется потерпеть, — развел руками Головин. — Но кое-что я могу для тебя сделать. — Он стянул с себя теплый черный с серебром мундир «гусей» и накинул женщине на плечи.

— А ты как же? — попытавшись отстраниться, воспротивилась она.

— Не переживай за меня, — улыбнулся Головин, — мне этот холод ни что, я могу в мороз на снегу спать, только будет сыро и не слишком удобно. Так что, одевайся и не думай.

Головин говорил правду, его оболочке было и вправду плевать на подобную температуру. Как-то в столице пару лет назад он зимой вышел голышом на балкон покурить, а на улице было почти минус десять, это была одна из самых холодных зим за два десятка лет, так вот, он не чувствовал особого дискомфорта, а Дия все это время сидела на кровати, закутавшись в одеяло, откуда только нос торчал. Мираж улыбнулся Дию он вспоминал светло, тоска больше не рвала сердце, она навсегда останется с ним. Но ее уже нет, а ему надо жить дальше. Он бросил взгляд на Ирану. Она была полной противоположностью Дии. Правда, его смущало то, что она из семьи. Да, он уважаемый богатый человек, но отношения с женщиной из рода, это возможно только в одном случае, если она, как Марта, старуха, у которой он жил несколько дней, покинет род или будет изгнана. А он подобного для госпожи ар Кей не хотел.

Ход вывел в еще один большой зал, из которого в разные стороны вело четыре тоннеля. Здесь нашлась еще пара вагонеток, заполненных обломками сиреневого камня, похоже, именно его тут добывали. Головин огляделся, пара скамеек для отдыха, рядом стол, на котором лежат скрученные в трубку бумаги, возле них железная помятая кружка, несколько бидонов с закрытыми крышками, они были точно такие же, как те, что приволок в лагерь Рир.

— О, плитка для приготовления еды, — обрадовалась Ирана, указывая под стол. — Только вот готовить нам нечего. Хорошо, что успела хотя бы половину каши съесть, вино жаль, только пригубила.

Головин на это ничего не сказал, каша, вино, его кружка с саввой, приготовленная заботливым Ханом… Он бросил его там, в лагере, бросил своих людей.

— Ты ничего не мог сделать, — подал голос ИИ. — Разве что умереть вместе с ними. Не было у тебя ни одного шанса вытащить оттуда никого даже Хана, не выдержали бы платформы, по которым ты скакал. Счет шел на секунды.

— В моем мире было время, когда офицеры, потерявшие свой отряд и потерпевшие поражение, стрелялись.

— Ну, пойди, застрелись, внучок, — неожиданно подал голос дед. — Поступи благородно. По совести. Дело не сделано, люди потеряны. Девица, которую ты вытащил, помрет вскоре, а потом к пирсу подойдут корабли с остатками твоих людей и гвардией рода Дорк, и все они на дно пойдут, поскольку некому их будет предупредить. Так что, давай, поступи благородно.

— Опять энергия просела резко, — подал голос ИИ, — дед явился?

— Он самый, — подтвердил Головин, — прочитал непутевому внуку нотацию о том, что себя жалеть негоже, дело надо делать.

— Прав он. Вжился ты в этот мир, друзьями обзавелся, родным он для тебя стал, и надо сделать так, чтобы он снова не погиб. А люди твои… Ну что, люди? Наемники они, не тут, так в другом месте голову бы сложили, и сделать ты ничего не смог бы. Жалко их, но жизнь-то продолжается, и чтобы их смерть была не напрасной, ты должен выжить и спасти других, что придут следом, и уж точно не дать вырваться с острова твоему врагу.

Головин мысленно согласился с соседом. Да, он оставил своих людей, да, он бежал, но бежал не потому, что струсил, а потому, что если бы остался в лагере, разделил бы их судьбу, и тогда точно конец всему. Он человек, который обладает уникальной информацией и возможностями остановить все это. Был бы хоть один шанс спасти лагерь, он бы им воспользовался, но враг на этот раз сделал все, как надо. Как он добрался до висящего высоко в небе фарадэра? Ведь когда Головин возвращался в лагерь, он видел красный огонек, который зажигали на летучей лодке, чтобы обозначить себя. И тот был высоко, но как-то враг подчинил себе капитана, и тот спикировал на лагерь. Да уж, идеальный расчет. Разом решены две проблемы — убран наблюдатель и уничтожен противник, вторгшийся на его территорию. То, что выжили Головин и Ирана, случайность, не выскочи он из шатра посмотреть на снижающийся фарадэр, и все, не уйти.

— Молодец, внучок, — подал голос дед, — ты пришел к правильным выводам. А теперь спасай свою бабу, а то окажется, что зря тащил.

Головин резко развернулся, Ирана стояла лицом к нему, пристально наблюдая за ним, держа в руках кружку, а из стены за ней, возник призрак, ему оставалось сделать всего один шаг.

Головин не стал ничего кричать, легкий пас рукой, и Ирану снесло в сторону, протащив спиной по полу. Активация перчатки, и молния, угодив призраку точно в грудь, превратила его в лужу эктоплазмы, которая растеклась по каменистому полу.

— Спасибо, дед, — шепнул он одними губами, зная, что будет услышан.

— Откуда он взялся? — подала голос Ирана, поднимаясь с пола и потирая туго обтянутый штанами зад.

— Из стены. Наверное, хотел спросить, кто пьет из его кружки, — ухмыльнулся Головин. — Была же теория, что они привязаны к предмету, этому, видимо, его кружка оказалась очень дорога.

Ирана посмотрела на валяющуюся рядом с ней посуду, потом все же боязливо протянула руку и подняла ее с пола, после чего начала вертеть головой, выискивая новых гостей, которые смогли бы претендовать на трофей, но пока что вокруг было тихо.

— Не так уж тут и безопасно, — немного успокоившись, заявила она.

— А на этом острове таких мест вообще нет, — резонно заметил Павел. — В кармане кителя часы, скажи, сколько времени.

Ирана запустила руку сначала в один карман, затем в другой и вытащила часы, которые он притащил с собой из будущего.

— До полуночи еще полтора часа.

Головин мысленно прикинул расклад:

— Значит, до рассвета еще часов десять. Что ж, у нас есть время отдохнуть.

— Я не усну, — безапелляционно заявила Ирана. — Жутко тут. А вдруг призраки из стен полезут?

— Не спи, — легко согласился Головин и уселся на одну из лавок, — а я вздремну, если что, толкай.

— Как ты можешь после того, что случилось? — усевшись рядом, спросила исследовательница.

— Легко, — пожал он плечами, — все уже случилось. Я уже обдумал произошедшее. Изменить я ничего не могу, это невозможно, сожалеть не приучен. Да, все, кто погиб, на моей совести, и это останется со мной навсегда. Теперь нужно решить, что делать дальше. Бежать или воевать.

— Ты так легко смирился?

— Ну, хочешь, могу побегать кругами, попричитать — «что делать, что делать?», побиться в истерике?

— Не надо, — улыбнулась она, — твое спокойствие придает мне сил, ты, как скала. Вот сижу рядом и чувствую уверенность, что ты меня защитишь. Правда, меня мучает вопрос, кто же ты такой? Ты сильнее, быстрее обычного человека, у тебя какие-то уникальные возможности, ты нес меня так, словно я ничего не вешу. Кто ты?

— Чуть позже, — покачал головой Павел. — Я обещал рассказать, и расскажу. А теперь мне действительно нужно отдохнуть. Ты головой верти во все стороны, могут призраки из стен вылезти или твари явится. Хотя им придется прыгать в колодец глубиной в сорок метров, не уверен, что даже у них выйдет после этого уцелеть. Но приглядывай. Если в сон начнет клонить, толкни меня, поменяемся.

— Хорошо, — согласилась Ирана и уселась поудобней.

Головин закрыл глаза. Сон, как ни странно, пришел почти мгновенно, вот только лучше было бы без него. Рир, Хан, Щек и остальные наемники по одному выходили из тьмы, стояли, молча смотрели, потом менялись. Вот Щек поднял руку, которая была обуглена до кости, одежда прогорела, и уже перед Павлом стоит головешка. Рир, который неожиданно снял с плеч голову, грудь залита кровью, рваные раны, через которые видны ребра и позвоночник. Хан почти не изменился, только появились на его лице черные пятна, которые медленно расползались по коже. И так пятьдесят человек, разделенные, высушенные призраками, погибшие от огня, молний, разорванные тварями.

— Ментальная атака, — неожиданно вырвал его из сна голос ИИ.

Павел резко вскочил и завертел головой.

— Не слишком сильная, но где-то рядом кристалл, метрах в двадцати. Но не у входа, а в левом тоннеле.

— Что случилось? — с испугом глядя на Головина, спросила Ирана. — Похоже, она все же задремала, поскольку выглядела заспанной.

— Ментальная атака, слабая, но я почувствовал где-то рядом кристалл.

— Конкретней.

— Левый тоннель с самого краю, — тут же навел ИИ.

Павел кивнул.

— Оставайся здесь, — бросил он Иране и направился на поиски.

Были они недолгими, кто-то хитрый вставил кристалл в щель в стене. Головин вытащил его телекинезом. Вот теперь встал вопрос, а что с ним делать?

— Атака усиливается, но тебе нечего беспокоиться.

Павел задумчиво разглядывал кристалл, висящий в мете от его лица. Контейнер, куда его можно было спрятать, остался в лагере, а уничтожить вроде как сложно, хотя он и не пытался. Что ж, попробуем. Это не сталь, это минерал. Павел вышел в зал, отошел к противоположенной стене. Ирана с любопытством наблюдала за ним. Пару раз она слегка поморщилась, похоже ощутила ментальную атаку.

— Все хорошо, — успокоил ее Головин, — сейчас попробую его уничтожить.

Он посмотрел на стену напротив, а потом, придав кристаллу максимальное ускорение, отправил его в полет. Тот коротко свистнул в воздухе и врезался в камень.

— Интересно, — разглядывая отверстие сантиметров в двадцать в глубину, прокомментировал результат Павел, — он цел.

Головин поднял руку и потянул кристалл на себя. Действительно, очень крепкий, хотя, надо сказать, что местному камню далеко до гранита и мрамора.

Вытащив кристалл, он озадаченно повертел его телекинезом, решая, что еще можно сделать. Взгляд его упал на рельсы и на вагонетку. Она была не слишком большой, но весила килограммов четыреста.

Мираж подошел к ней поближе и уложил кристалл на рельсу. Затем не без труда поднял вагонетку и резко опустил ее колесо на минерал. Грохнуло хорошо, эхо разошлось по тоннелям, заставив его поморщиться, но он отчетливо услышал, как под колесом хрустнуло.

Павел сдвинул вагонетку и увидел с два десятка мелких осколков, самый крупный из которых был со спичечную головку.

— Поздравляю, кристалл уничтожен, — доложил ИИ, когда Мираж присел рядом, — воздействие исчезло.

— Ну что ж, уже хлеб, теперь мы сможем его в порошок стереть в прямом смысле этого слова.

Ирана поднялась с лавки и присела рядом с Головиным, подобрала черный осколок, положила на подушечку пальца, поднесла к глазам. Что она надеялась увидеть, Мираж не знал. Наконец, она кинула его на землю.

— Сколько времени? — усевшись с ней рядом, спросил Мираж.

Та вытащила из кармана часы и показала ему циферблат, до рассвета еще было два часа.

— Извини, я уснула, — повинилась Ирана. — Не думала, что такое возможно после всего случившегося, а вырубилась. Правда, кошмары снились. Я же, в отличие от тебя, все видела, ты меня, когда к себе прижал, развернул лицом назад. Ох и ручищи у тебя, думала, пополам сломаешь.

— За кошмары скажи тому милому кристаллу спасибо, мне тоже досталось. Амулет тебя защитил. Но это было очень мягкое и слабое воздействие, это все же грубоватая поделка. Он и мою защиту обошел.

— Верно, — подтвердил ИИ, — его работа. Я не учуял сразу, только, когда давление начало возрастать. Теперь буду знать о такой возможности.

— Поделка, — хмыкнула Ирана, — эта поделка лучше всего, что я видела, включая разработки правящего дома за последние тридцать лет. Расскажи, откуда ты ее взял?

— Не расскажу.

— Тогда расскажи, кто ты, ты обещал. После того, что увидела, это… — она запнулась. — Не знаю, как выразить словами. Ты творишь то, что невозможно, или возможно, но для этого требуются десятки артефактов, а у тебя нет ни одного. Кроме перстня, перчатки и черты, — она кивнула на рукоять шпаги. — Ведь Кренс ар Дорк знает твою тайну.

— Знает, — не стал отпираться Головин. — Только ты уверена, что она тебе нужна? Ведь я возьму с тебя клятву кровью, знаешь ведь, как она работает, да? Во многих знаниях много горя.

— Как красиво сказано, — восхитилась Ирана.

— Не мое, — честно признался Головин. — Не помню, где услышал.

— Не важно, все равно здорово сказано. И да, я знаю, как работает клятва крови.

— Готова рискнуть жизнью?

Женщина несколько секунд размышляла, потом решительно кивнула.

— Хорошо, — Головин вытянул левую руку, на которой на безымянном пальце был перстень с алым кристаллом.

— Мне нужно, чем можно кровь пустить, — немного виновато произнесла исследовательница. — Я, видишь ли, к мужчине вино шла пить, так что, все, что для меня является повседневным набором, осталось вместе с артефактным поясом висеть на стуле в моем шатре.

Головин усмехнулся и вытащил из гнезда один из клиньев, его остроты было вполне достаточно, чтобы проколоть палец.

— Держи. Если хочешь, могу дать нож, но пары капель тебе будет достаточно.

Ирана кивнула и выставила свою левую руку, где на безымянном пальце тоже был артефактный перстень, только поизящней. Она проколола палец на правой руке, потом посмотрела на Головина.

— Я — Ирана ар Кей из младшего рода семьи Дорк, клянусь своей кровью, что никто и никогда не узнает от меня то, что расскажет мне о себе Павл Мираж, будь то человек, или объект, кроме него самого, если я захочу что-то спросить. И пусть клятва убьет меня, если я нарушу ее. — Она капнула кровью сначала на свой кристалл в перстне, а затем на тот, что был на пальце у Головина.

— Принимаю клятву, — выдал Павел, и кровавая нить, возникшая из неоткуда, связала оба кольца.

Несколько секунд они с Ираной смотрели на нее, вот она истончилась до толщины волоса, а потом исчезла. Но и капитан наемников, и аристократка из младшего рода знали, что связь эта никуда не делась. Даже без перстней она останется на веки, они всего лишь активаторы.

— Рисковая ты, — усмехнулся Головин.

Ирана пожала плечами.

— Мне страсть, как интересно.

— Любопытство тебя когда-нибудь погубит.

— Возможно, но я такая, какая есть. Слушай, Павл, а что бы ты делал, если бы тебе и твоим людям удалось бы выбраться с этого острова? Они ведь наверняка начали бы болтать, они прекрасно понимали, что все, что ты продемонстрировал днем, выходит за грань их знаний о силе.

— Я не думал об этом, — покачал головой Мираж, — когда все закончилось, я понял, что засветился по полной. Но мне почему-то казалось, что эта проблема уйдет сама собой, и я оказался прав, я сомневаюсь, что в лагере кто-то смог выжить. И даже если бы этого не случилось, нам предстояло найти и уничтожить врага, а значит, это новые потери. Скорее всего, мы бы все легли, в попытках пройти город. Но я сожалею о гибели моего отряда, это были отличные парни.

— Мне тоже, — неожиданно произнесла Ирана. — Знаешь, я работала с наемниками, они сопровождали меня в пару неприятных мест, так вот, они были больше похожи на бандитов, а твои люди ближе к гвардии рода, умелые, вышколенные. Я думала, что нам не пережить бой днем, но твои люди оказались великолепными бойцами, хотя, надо признать, без тебя бы немногие из них пережили его.

— Да, я отбирал к себе в отряд лучших. Итак, госпожа, вы готовы услышать историю, которую поклялись сохранить в тайне?

— Слушаю вас внимательно, господин Павл.

Головин хмыкнул, и принялся рассказывать спутнице ту же историю, которую неделю назад рассказал Кренсу.

— Невероятно, — когда он закончил, подвела итог Ирана. — Кто же ты?

— Без понятия, но я владею телекинезом на недоступном для всех остальных уровне. — Головин вытянул руку в сторону вагонетки, полной сырья, и притянул к себе обломок, после чего запустил его в противоположенную стену, в разные стороны полетели осколки. — Чтобы это скрыть, мне создали перчатку.

— И ты не знаешь, кто были эти ученые в лаборатории? Ведь те, кто ее организовал, могли повторить эксперимент.

— Возможно, — согласился Головин, в тайне веселясь, ведь тот, кто его сюда отправил, четко сказал, на всю вселенную нашлось всего двое. — Но возможно, мне удалось уничтожить все их разработки, а мои собратья, прежде чем погибнуть, уничтожили команду ученых. Так что, если они и смогут вернуться к исследованиям, им придется начинать заново.

— Ты невероятный, — произнесла Ирана. Она резко качнулась вперед, ухватив его за ворот рубахи, и впилась ему в губы страстным, настойчивым и долгим поцелуем.

Головин ответил на этот требовательный, жадный поцелуй. Он притянул ее к себе, прижимая к телу. Он давно понял, что она положила на него глаз, еще тогда на пирсе, когда она пристально его изучала, думая, что он не видит. Да, она ему понравилась, вот только была одна проблема, они из разных миров, и эти миры могли соприкасаться, но не могли стать единым целым.

Ирана отпрянула, глядя ему в глаза, губы ее покраснели.

— Давно меня так не целовали.

— И не будут, — усмехнулся Головин. — Давай поговорим серьезно. Ты аристократка, пусть и младшей ветви, я обыватель с патентом полного капитана империи, нет у нас с тобой будущего. Поэтому этот поцелуй, каким бы невероятным он не был, первый и единственный. Я встретил однажды беззубую старуху по имени Марта, когда-то она отказалась от рода, чтобы любить, она ни о чем не жалеет, но его уже нет на свете, и теперь она доживает свои жизнь в маленьком городке, якшаясь с бандитами и подселяя к себе тех, кого они приводят к ней. Вы — аристократы империи, имеете много власти, для простых людей вы небожители, но, в отличие от них, вы не властны любить тех, кого захотите. Ведь наверняка твоя свадьба уже распланирована. Кстати, я удивлен, что ты еще не замужем.

Несколько секунд Ирана сверлила его злым взглядом, а потом ее плечи поникли, и она, уткнувшись ему в грудь, разревелась. Из всхлипов и невнятного бормотания он понял, что она уже была замужем, он погиб несколько лет назад вмести с их сыном, ноирдан сожгли гвардейцы вражеской семьи, и она была вынуждена вернуться в свой род. И вот теперь отец хотел выдать ее замуж за одного из представителей младшей ветви клана Ареет. Головин ничего не сказал, только гладил рыдающую женщину по волосам, хотя прекрасно слышал разговор на пирсе, несмотря на шум волн, его великолепный слух не подкачал, и он знал, о чем Ирана говорила с Терэгием.

— Он сопляк совсем, на двенадцать лет меня младше, — всхлипывала она. — Он такой надменный и холодный, тощий, длинный и некрасивый, и голос у него визгливый. Прости, я сорвалась, — неожиданно отпрянув, произнесла она. — Господин Павл, я буду признательна, если вы никогда не вспомните о моем неподобающем поведении.

— Каком? — состроив удивленное лицо, поинтересовался Головин. — Не понимаю, о чем вы, госпожа.

За это он был вознагражден улыбкой.

— Ну, тогда и неважно все, — решительно произнесла Ирана, — пусть будет здесь и сейчас, а большой мир, до него еще добраться нужно.

— Пусть будет, — согласился Головин и, притянув ее к себе, поцеловал.

Глава 17

— Пора, — прерывая поцелуй и поднимаясь с лавки, произнес Головин. — Наверняка уже рассвело, нужно лагерь навестить, и еще пару дел сделать.

Ирана вскочила следом.

— Я с тобой.

— Нет, ты останешься здесь, — непреклонно заявил Головин. — Мне одному будет спокойней и проще. Ты сейчас поднимешься наверх со мной, затем опустишься вниз. Когда я вернусь, я сброшу три камня по очереди прямо на подъемник, так что, не прозевай. Кричать не буду, чтобы тварей сюда ненароком не приманить. Как знак получишь, поднимайся наверх.

— А если ты не вернешься? — Ирана сделала шаг и прижалась к его груди. — Мне страшно оставаться одной, у меня даже оружия никакого нет.

Головин снял с пояса свою черту с призрачным клинком и отдал ее спутнице.

— Перчатку не предлагаю, не на твою руку, попробую пошарить в лагере и раздобыть что-то приемлемое для твоей изящной ладошки, не найду перчатку, жезл точно приволоку.

— Еды принеси, а то есть уже хочется, — попросила Ирана. — На одной воде мы долго не протянем.

— Это есть в планах, — подтвердил Павел. — Но лучше бы, чтобы у нас появилась возможность покинуть остров, я очень надеюсь на баркасы. У тебя переговорник есть?

Ирана покачала головой.

— В камзоле остался.

— Попробую поискать. Лучше если у нас с тобой появится связь, в пределах острова она есть, хоть и плохая.

— Иди, — неожиданно жестко произнесла женщина, — иначе я разревусь, и никуда тебя не отпущу.

Головин взял ее за руку, сжал тонкие длинные пальчики и повел за собой к подъемнику. Наверху они оказались через пару минут, медленная платформа ползла, как черепаха. Им оставалось преодолеть еще метров пять, когда Головин улыбнулся и, резко оттолкнувшись от подъемника, взмыл вверх, приземлившись на край шахты. На перчатке активировались молния, клин покинул гнездо и повис перед лицом. Благодаря очкам ночного видения, он смог изучить зал, прежде чем Ирана оказалась наверху. Никто их не поджидал, ни тварей, ни призраков. Но вот кое-что противник предпринял.

— Ощущаю два кристалла, просто валяются на земле, — сообщил ИИ. — Один справа от тебя, в трех метрах, второй слева от подъемника примерно в семи.

Головин улыбнулся и, подхватив телекинезом кристалл, который был к нему ближе, отправил его в полет подальше от входа. Потом в два прыжка добрался до второго и поступил с ним точно так же, и теперь они валялись в каком-то отнорке метрах в тридцати от шахты, где располагался подъемник.

— Они не смогут навредить с такой дистанции, — тут же сообщил ИИ. — Их можно не опасаться.

— Странно это, — мысленно произнес Головин. — Наш враг обладает силой, возможностями, но действует бездарно. Единственная его удача — это атака лагеря с помощью фрадэра. Иначе, хрен он бы нас взял так просто.

— И этого достаточно, — заметил сосед. — Отряд уничтожен, выжили два человека, ему нечего тебя опасаться, засечет, и завалит мясом.

Головин кивнул, соглашаясь, и вернулся к подъемнику.

— Все, Ирана, я пошел, жди условного сигнала. И будь осторожна.

Исследовательница рода Дорк кивнула.

— Я буду ждать тебя, — она сделала шаг и, чуть приподнявшись на носочках, поцеловала его в губы, но не страстно, а быстро, словно скользнув по ним. — Иди и возвращайся.

— Не вернусь через сутки, ты сама по себе, до этого наверх не суйся.

И Головин направился к выходу, который выглядел серым пятном во тьме, снаружи рассвело.

Погода была мерзкая — небо затянуто серыми тучами, моросил мелкий дождик, завывал холодный северный ветер. Павел передернул плечами, все, что он не любил, в одном флаконе, для полного негатива не хватало снега и мороза, ну или ледяного ливня, после которого все стоит обледенелое. Он осмотрел территорию перед входом в шахту. Трупы тварей, которых он убил, были тут, вот только над ними хорошо поработали, мутантов разорвали на части и сожрали, теперь по всему двору валялись плохо обглоданные кости. Несколько минут Головин изучал каждый сантиметр доступного пространства, но и тут не было никакой засады.

— Сосед, я перестаю что-либо понимать, — обратился он к ИИ.

— Как ни странно, логика нашего врага не поддается адекватной оценке, — согласился тот. — По идее, ему нужно было оставить поблизости с полсотни тварей и призраков, ты крут, но тебе хватит, и все, проблема решена. Но нет, он просто отвел своих тварей, словно говоря, да плевал я на тебя, ты не опасен.

— Если так, то он снова ошибся.

Мираж направился к частоколу и, подпрыгнув, уцепился за край, подтянулся, высунув голову и разглядывая территорию. Инопланетяне, создавая его, позаботились о том, чтобы он видел очень хорошо и далеко. Лагерь он разглядел без проблем, вернее, он видел стену лабиринта вокруг него и клубы дыма поднимающегося вверх. Несколько минут он изучал небо, выискивая очередной фарадэр. И как ни странно, обнаружил его, тот висел вдалеке от острова на довольно приличной высоте, даже с его зрением он выглядел маленькой точкой над горизонтом. Это радовало, значит Кренс уже знает о произошедшем, но остров без внимания оставлять не стал.

Павел изучил доступное его глазам пространство. То, что это каменистая равнина, и поля, огромный плюс, твари не появятся ниоткуда, а вот то, что его тоже будет прекрасно видно, минус. Но делать нечего, сначала нужно пошарить в лагере, постараться собрать кучу полезных вещей, затем притащить их сюда, а потом уже заняться баркасами и кострами на пирсе. Нельзя допустить, чтобы Кренс начал высадку. Людей погубит, и врага можно усилить, а вот это будет совсем плохо.

Головин одним прыжком преодолел частокол и, прижавшись к скалам, направился к разгромленному лагерю «гусей». Уже через пять минут он стоял возле лабиринта. Два прыжка вверх позволили ему осмотреть территорию. Все увиденное можно было описать только одним словом — разгром. Обнаружился и противник, две твари рвали трупы погибших наемников и своими сородичами они не брезговали. Они сидели спиной к нему, и их совершенно не интересовало больше ничего, кроме обуглившегося мяса. Фарадэр, расколотый на несколько частей, лежал с правой стороны лагеря. Носом он уткнулся в скалы, широкая просека там, где раньше был лабиринт, который он смел. Палатка Головина была завалена, на ней лежал какой-то обломок летающей лодки, но в остальном было непохоже, что она пострадала. Рядом с ней еще один заваленный шатер, с виду целый, поставленный для Ираны, хотя нет, один его край сильно обгорел. Что ж, уже есть, с чего начать. А вот дальше ничего путного видно не было, похоже, ту часть лагеря фарадэр просто подмял под себя. Но и того, что Головин видел, было достаточно для создания материальной базы. А еду? Ее можно поискать на упавшем транспорте, там точно должен быть камбуз, а значит, и продукты. Вот только, скорее всего, поломало его внутри очень сильно, и не факт, что удастся пробиться.

Головин создал платформу на высоте трех метров и запрыгнул на нее. Один за другим клинья отправились в полет. Первая тварь получила метательный снаряд в затылок, вторая резко развернулась и схлопотала клин в лобешник, обе рухнули на сырую опаленную землю и задергались в предсмертных конвульсиях. Головин же спрыгнул обратно и приготовился ждать. Прошло минут десять, но никто не появился, чтобы посмотреть на пару свежих трупов. Павел счел это хорошим знаком.

Платформа, еще одна, и еще. Длинные прыжки, тридцать метров за семь секунд, и вот он уже спрыгнул на землю. Здесь хватало трупов тварей, их было не меньше десятка. Изрубленные, обгоревшие, раздавленные лианами земельщиков. Вперемешку с мутантами валяются тела пятерых наемников, они приняли свой последний бой, прижавшись спиной к лабиринту, и дорого продали свои жизни. Земля на тридцать метров спеклась от жара и хрустела под ногами. Бой обреченных, бой отчаянных, бой, в котором они погибли, но победили, доказав, что «Дикие гуси» — лучшие в схватке. Да, противник этого не оценит, но Головин будет помнить.

— Странно, что твари пока до этих тел не добрались, — влез в его размышления ИИ. — Тут жратвы много, а ее бросили. Почему?

— Да, у противника вообще с логикой беда, — согласился Головин. — Или он занят чем-то другим. Вот только чем?

— Кренс мог не сдержаться и послать отряд для высадки, — предположил ИИ, — и вот сейчас твари в лесочке прибрежном ждут остатки отряда и гвардейцев рода Дорк.

— Нет нужды, — покачал головой Мираж. — Если он успел раскидать кристаллы по бухте и у пирса, без защиты ни один корабль не причалит. Он подпустит их, затем нанесет ментальный удар, и все на этом закончится. Амулеты, которые мы приволокли с собой, сам знаешь, почти не защита. Вопрос будет только в том что он предпочтет, уничтожить или пустить людей в свои владения, пополнив таким образом армию и обеспечив тварей провиантом. Ладно, это лирика мы слишком долго стоим на одном место. Мы уже тут почти минуту, а еще ничего не сделано.

Головин развернулся в сторону лагеря, и именно в этот момент из обломков фарадэра вышел человек в разорванном кожаном пыльнике и с артефактной чертой в правой руке. Благодаря зрению Мираж без труда опознал гостя, и сначала даже обрадовался, он надеялся, что Хан выжил, быстрый, умелый воин, который, если кому и уступал в ловкости, силе, реакции и умению владения оружием, то только Головину. Вот только присмотревшись, радость от встречи со своим телохранителем поблекла. Тот шел прямо на него, лицо отрешенное, глаза красные, словно в них разом все сосуды лопнули, на открытых участках кожи странные черные точки, которые кое-где уже образовали пятна размером с небольшую монету.

— Арххх, — произнес Хан, остановившись шагах в пяти.

— Ага, — согласился с ним Павел, оркестр в подсознании уже наяривал «Путь в Вальхаллу».

— Я вижу тебя, — неожиданно произнес Хан, но совершенно чужим и потусторонним голосом. — Тебе не скрыться, это моя земля.

— Он под контролем, — тут же выдал ИИ.

— А то я без тебя не догадался, — с максимум сарказма мысленно ответил соседу Головин.

— Ты сделаешь то, что я прикажу, или умрешь, — меж тем вещал враг, используя Хана, как репродуктор.

— С хрена ли? — развеселился Мираж.

— Ты один, тебе не победить. Покорись!

— А давай так, отпусти моего человека, открой дорогу через город, и тогда мы поговорим.

— Он больше не твой человек, он уже вообще не человек. Хороший материал.

— Ну, значит, и разговор закончен, — ответил Головин. — Только запомни, пощады не будет, я найду место, где ты скрываешься, и уничтожу кристалл.

Удар Хана был стремительным, видимо, то, что с ним случилось, добавило бывшему наемнику прыти, но Мираж знал, что не будет никакого вызова и громких слов, будет удар, и это бы сработало с кем угодно, кроме него.

Призрачное лезвие черты было нацелено ему в лицо, но Павел просто слегка склонил голову, и клинок прошел всего в паре сантиметров от уха. Второго шанса он противнику не дал, мощнейший удар телекинезом, и тушка Хана, поднятая в воздух, просвистела над разоренным лагерем и впечаталась в борт разбившегося фарадэра. Через пару секунд кусок мяса, который еще несколько часов назад был его телохранителем, сполз на каменную обожженную землю.

Головин поднял выпавшую из рук телохранителя артефактную шапагу, которую местные называли чертой, и медленно отправился к фарадэру, где шевелясь и подергиваясь, лежало то, что осталось от Хана. Да мутация, которая случилась с его ординарцем, боролась за жизнь объекта до конца.

Павел с секунду постоял над телом и одним ударом пробил голову умирающего Хана, после чего вскинул клинок в воинском салюте.

— Прощай, я отомщу, — произнес он негромко, после чего развернулся и направился к своей завалившейся палатке, нужно было поспешать.

— Торопись, внук, — когда Головин замер, решая, как лучше забраться внутрь тяжелого шатра, произнес дед, — скоро сюда пожалуют твари и призраки, чтобы закончить дело.

И верно, надо поспешать. Павел поднял руку, и тяжелое полотно поднялось в воздух. Как только обрисовался вход, Головин прошел внутрь. Подняв шест, он воткнул его в землю, затем проделал это со вторым, и аккуратно опустил на них ткань палатки.

Окинув взглядом нутро, он поднял валяющийся на земле плащ и быстро натянул его на себя. Затем настала очередь артефактной сумки с его барахлом. Следом он поднял сумку Хана, там всегда было много полезных вещей. Он иногда, словно фокусник, извлекал оттуда необходимое. В нее он и запихнул пару спальников, которые скатками валялись на земле. Спать им с Ираной нужно, и лучше это делать максимально комфортно. Грязный котелок туда, пару мисок он оставил валяться на земле, найдет чистую посуду.

Головин огляделся и, не обнаружив больше ничего ценного, вышел наружу. Следующей его целью стала палатка, в которой квартировала Ирана и ее телохранители. С ней Головин поступил еще проще, он поднял ткань в воздух, отрывая от костылей, забитых в каменистую землю, и отшвырнул в сторону. Стол, на котором располагалось артефактное оборудование, привезенное с собой исследовательницей, опрокинулся, и теперь все оно валялось на земле. Три спальных места у дальней стены фактически не пострадали. Павел быстро обшарил сумки, которые стояли рядом со спальниками, две из них принадлежали мужчинам, а третья явно женщине, это оказался вполне себе удобный артефактный рюкзак, и, скорее всего, там было очень много всего нужного для нее, поэтому Головин, не думая, застегнул открытый клапан и забросил его себе за спину. Мираж бросил взгляд на опрокинутый стол, длинный, раскладной, он занимал весь центр палатки. Среди частично побитого исследовательского оборудования валялся боевой жезл. Судя по сиреневой рукояти, это было электричество, а вот рядом еще один, этот явно огненный.

— Заряжены под пробку, — сообщил ему ИИ, когда он сунул трофеи в свою сумку. — Кстати, вон там, под одним из приборов, валяется перчатка, по размеру женская, правда, боюсь, кристалл мог пострадать.

— Заменить — не проблема, — мысленно ответил Головин, и телекинезом сбросил с перчатки какой-то тяжелый ящик, покрытый рунами. — Главное, чтобы была не порвана, а то рунным цепочкам конец. А кристаллы для них для всех одинаковые, сниму с какой-нибудь другой перчатки, тут их много валяется.

— Цела, — уверенно заявил ИИ после того, как Головин внимательно осмотрел очередной трофей. И кристалл цел, вот только заряжен процентов на шестьдесят, сам знаешь, без артефакта они напитываются энергией куда медленней.

Больше в этой палатке искать было нечего. Предназначения артефактов, которые были разбросаны по земле, он не знал, пара из них повреждены, там были какие-то линзы, и теперь они осколками валялись рядом.

Павел направился к фарадэру. Корпус разломился на три части, и если он прикинул все правильно, то камбуз должен был быть в хвостовой, которая валялась метрах в сорока от лагеря посреди каменного лабиринта.

— А вот и группа зачистки, — сообщил ИИ.

Но Мираж и без этого предупреждения видел врага. Твари вынеслись из-за обломков фарадэра, их было шесть, они бежали прямо на него на четырех лапах, припадая к земле, выгнув слегка горбатые мускулистые спины.

— Ну-ка попробуем, — прошептал Павел и упал на одно колено.

Мусора вокруг столько, что недостатка в метальных снарядах не было. Камни, обломки досок, несколько разорванных тел, какие-то железки…

Мутанты стали притормаживать, выравнивая строй и расходясь фронтом, стараясь охватить его и с флангов. Все же какие-то зачатки знаний о тактике у них имелись, построение было выбрано правильное — полумесяц. Вон они снова рванули вперед, и когда до них оставалось метров десять, Павел нанес свой удар. Он сконцентрировал силу имплантата в правой руке, и хлопнул ладонью по земле прямо перед собой. Он рисковал, впервые он использовал этот прием, поскольку раньше у него это сожрало бы слишком много энергии, но теперь…

— Что ж, эксперимент можно считать удачным, — подвел итог атаки ИИ, — правда, два процента от имеющегося заряда, как не бывало. Но учитывая, что теперь это некритично, это весьма эффективный прием.

— Верно, — согласился Головин, вставая.

Телекинетическая волна подняла в воздух огромное количество хлама и камней, и с невероятной скоростью понесла его на тварей. Она смела их, словно те были тополиным пухом на бульваре, когда перед грозой поднялся сильный ветер. Некоторые из них еще живы, они пытаются подняться на лапы, скаля свои острые зубы, их прочная шкура пробита в десятках мест, кости переломаны. Один насажен на острую доску, торчащую из обломков. Она вошла ему в спину и пробила его насквозь, как булавка бабочку. Три минуты, чтобы добить подранков, имплантат немного нагрелся, но так же быстро остыл. «Путь в Вальхаллу» прекратил звучать в голове, разоренный, заваленный трупами людей и тварей, лагерь снова тих и безмятежен.

— Неплохо, — продолжил анализировать ИИ, — ты уверенно поразил все на сто восемьдесят градусов. Эффективная дистанция — пятнадцать-двадцать метров, дальше волна сильно сдала, но мелкие камни и прочий мусор унесло примерно метров на семьдесят. Против массового противника — отличный прием.

Но Павел почти не слушал соседа, он уже дошел до обломков хвостовой части фарадэра, и теперь прикидывал, как забраться на вторую палубу, пустой, сильно пострадавший трюм, его совершенно не интересовал.

— Вон там справа чистый проход, высота метров пять. Вроде это центральный коридор вдоль правого борта, он точно тебя должен привести на камбуз.

Головин кивнул и, отойдя метров на десять, взял разбег. Прыжок, платформа появляется в пустоте прямо под ногой. Оттолкнуться, и вот он стоит на краю обломка. В коридоре было темно, только свет снаружи. Через щели разошедшихся досок и двух проломов, вот и все, освещение. В двух шагах от края валяется тело, изломанное, с расколотой головой. На спине, едва не перерубив пополам, лежит рухнувший с потолка тяжелый брус.

Головин переступил через покойника. Время уходит, скоро явятся новые твари, а ему требуется сделать, ой, как много. Нужна еда, хотя бы на пару дней. Потом он добудет еще, и желательно, чтобы она была горячей, а это значит, что нужна посуда, в которой ее можно готовить, хорошо хоть плитку тащить не нужно, она в шахте имелась. В лагере их было пять на каждый десяток, но сейчас их нереально разыскать среди этих обломков.

Павел медленно шел по коридору. Пол под его весом поскрипывал. Очень выручали очки ночного видения. Ели бы не они, у него был неплохой шанс провалиться в разлом, образовавшийся при ударе. Нет, конечно, падение с высоты пяти метров ему бы не особо повредило, даже если бы там какие-то обломки валялись, все же он человек только внешне, и ни поломаться, ни заполучить дыры на шкуре, ему не грозило, но пришлось бы лезть обратно, а это время. Через две минуты он перебрался через небольшой завал из нескольких балок и досок и, наконец, увидел дверь, ведущую на камбуз. Ее перегораживал стол, рядом с ним валялось два тела, у одного в руке сжата рукоять черты, у второго нож, длинный и тяжелый. И то, и другое измазано в крови.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил Головин у ИИ.

— Тут и понимать нечего, — отозвался сосед, — эти двое убили друг друга. Думаю, ментальная атака. Вопрос лишь в том, как это случилось, как кристаллы попали на борт?

Головин перешагнул через тела и перелез через стол, который перегораживал проход. Под ногой хрустнули осколки, весь пол усеивала битая посуда, среди них валялись овощи и банки с консервами. Фарадэр был обычным гражданским, и пассажиров кормили из хороших тарелок, а не металлических мисок.

Тучный мужчина в поварском колпаке выскочил на него из-за одного из шкафов, как чертик из табакерки. Его челюсть была свернута на бок, лицо — сплошной синяк, левая рука сломана. Мыча что-то неразборчивое, он атаковал Головина огромным поварским тесаком. В глазах ни капли разума. Нападение было неожиданным, Павел просто не думал, что тут мог кто-то выжить, но, несмотря на внезапность, отреагировал, как положено. Тушу местного кока отбросило на разделочный стол, от души приложив спиной. Тот рухнул на пол, но тут же вскочил, вот только Мираж не стал ожидать повторной атаки, в воздух поднялись два керамических осколка, короткий свист, и тело с пробитым навылет черепом повалилось на спину, засучив ногами.

Снаружи раздался уже знакомый вой, это означало, что твари где-то поблизости, а значит, вскоре будут либо тут, либо поджидать среди обломков. Головин прошелся по камбузу, больше выживших не обнаружилось. Пара здоровых мешков, в один из которых отправились бумажные пакеты с крупами, и кое-какие овощи, в другой консервы, небольшая кастрюля литра на три, пара железных кружек и мисок, одна, правда, была слегка погнута, но Головина это не смутило.

— Так, что я еще забыл? — пробормотал он, разглядывая разгромленный камбуз.

— Соль, — напомнил ИИ, — и зерна саввы можно поискать.

— Точно, — хлопнул себя по лбу Павел, — и сахар.

Поиск нужного занял еще пять минут. Пока обшаривал шкафы, нашел пару бутылок вина и одну бутылку местного вискаря, все это тоже отправилось в мешок. Завязав горловину, Павел ухватил мешки и направился к выходу. Самым большим минусом было то, что руки теперь заняты, но ему они были и не особо нужны. Если не будет тесного контакта, то вообще никаких проблем. Телекинезом он поднял с пола пару небольших столовых ножей, массивных, тяжелых, просто созданных, чтобы пробивать тела. Да, они не слишком острые, но с его мощью это и не требовалось. Силы телекинеза было достаточно, чтобы обычной керамической тарелкой с неострым краем снести человеку голову.

— Ух ты, — выдал ИИ, глядя на лагерь.

— Ух ты, — согласился с ним Головин, пригнувшись и отступая обратно в коридор.

Снаружи было людно, хотя это слово совершенно не годилось для описания трех десятков мутантов, которые слонялись вокруг обломков и в лагере, хотя, наверное, все же можно было употребить данный термин, поскольку раньше они были людьми.

— Призраки, — подал голос ИИ, который, используя глаза Головина, замечал все гораздо больше и быстрее анализировал увиденное. — И много, под сотню.

— Плохо, — мысленно отозвался Павел, отступая в коридор и опуская на пол мешки. — Как бы они в шахту не нагрянули, Иране с ними не справиться.

— А тебе? — задал его верный спутник вполне резонный вопрос.

— Технически можно, вот только не нужно, — ответил Головин. — Перебью этих, придут другие. Придется ждать, пока сами уберутся.

Он опустился на пол и вытянул ноги.

Глава 18

Ждать пришлось долго, почти шесть часов, вот только результат оказался посредственным. Твари убрались, но не все, в лагере осталось пятеро мутантов, которые догрызали то, что не сожрали остальные. А вот с призраками все было совсем плохо, они синеватыми силуэтами так и висели в воздухе, рассредоточившись вокруг обломков и по разгромленному лагерю.

— Тут не выйти, — прокомментировал ИИ, когда Головин ползком добрался до края и, аккуратно подняв голову, изучил территорию.

Павел сдал назад, его верный спутник был совершенно прав, стоило ему атаковать тварей, как вернутся остальные, уходить нужно очень тихо, и лучше не через разлом.

— А что, если спустится в трюм, через трещину в полу, в которую я едва не сверзься, — предложил ИИ Головин, — и поискать выход на корме фарадэра? Не верю, что там корпус целый, потом лабиринтом уйду по тихой.

— Может и выйдет, — немного подумав, согласился ИИ, — вот только лезть туда нельзя, можно в ловушку попасть.

— Верно, — признал правоту соседа Павел. — Там завал, где обломки, да и нашуметь можно. Но есть выход, если, конечно, Хан не подкачал.

Он придвину к себе сумку, которая раньше принадлежала его телохранителю, Хан был запасливым, и возможно, в этой артефактной авоське найдется требуемое. И ведь не ошибся, в одном из карманов и обнаружился шарик размером с кулак, очки для наблюдения, и перчатка, чтобы им управлять.

— Жалко Хана, — заметил ИИ. — Где ты еще такого ординарца найдешь? Исполнительный, заботливый, языком не трепал.

— Нигде, — отозвался Головин, стягивая свою перчатку и натягивая найденную, хорошо хоть она была, так сказать, безразмерной, для боевых артефактов такое не годилось, а вот для управляющих — самое то, в них и рун меньше, и задачи попроще.

— Кристалл заряжен под пробку, — сообщил ИИ, — правда, он там мелковат, хватит на час, может, чуть меньше.

Головин натянул очки для наблюдения и активировал руну сопряжения с шаром. Потом тоже проделал с перчаткой. Да, управление артефактным дроном было не таким простым, только плавные медленные движения, никакой суеты. Дернулся, и тот в стену влетел, во-первых, лишний шум, во-вторых, яйцо это довольно хрупкое.

Павел с пару минут погонял шарик по переходу второй палубы, привыкая к управлению, после чего медленно опустил его в разлом. Картинка была очень четкая, только серая, как и на очках ночного видения. Остановив его под самым потолком развороченного при падении трюма, Головин медленно развернул дрон вокруг своей оси. Что сказать? Днище встало на дыбы, везде баррикады из поломанных досок, обшивки и ребер жесткости, в двух местах корпус пробит, но это почти что под ним, и для незаметного выхода не подходит, да и вышибить бы пару досок пришлось, а бесшумно этого не сделать, призраки, черт его знают, может, и не среагируют, а вот твари точно явятся посмотреть, кто тут шумит.

Головин, аккуратно облетая завалы, повел дрон в сторону хвоста.

— Вот, — неожиданно произнес ИИ, — разверни следока влево, видишь каменный шип из днища торчит? Там пролом небольшой, только ползком пролезть, но он у самой земли, и вроде досок никаких нет. И мешки твои пройдут, правда, тащить их придется по очереди.

Головин выполнил указания соседа, и, наконец, засек пролом. Тот был и вправду невелик, два на метр. Он, аккуратно, старясь не дергать яйцо, направил дрон вниз, после чего провел его в пролом.

— Не выйдет, — подвел итог Головин, после чего вернул следока обратно в трюм.

— Не выйдет, — согласился ИИ. — Нужно искать дыры выше. Думаю, там, вдоль бортов, понизу везде завалы из земли и камней.

— Да уж, нехилую траншею этот фарадэр прокопал.

Головин поднял дрон и повел его в конец хвоста. Надо сказать, это была самая большая часть летуна, метров двадцать, остальные гораздо меньше. Рубка вообще смята, на нее основной удар пришелся.

— Вон там посмотри, — подал голос ИИ, — свет пробивается, это погрузочные люки, и их здорово покорежило.

Павел направил следока прямо в хвост. Да, проход был, створки разошлись, и образовалась щель шириной в метр и высотой в два с половиной, да и доски треснули, если аккуратно, то можно и расширить. Медленно, чтобы не вызвать интереса, он подвел дрон к пролому. Вот теперь был порядок, за ним оказалась канава глубиной в пару метров, много камней, оставшихся от разломанного лабиринта. В поле зрения попал один призрак, он болтался в стороне, метрах в двадцати, уничтожить его можно было без каких-либо проблем, а вот пройти мимо, можно, но без гарантии.

— Надо идти, — подал голос ИИ, — лучшего расклада не будет. Я бы предложил по траншее пробраться за лабиринт и, прикрываясь тем, что уцелело добраться до гор, затем взять направление на шахту. С твоей скоростью, ты будешь там уже через полминуты.

— Луше не рывком, а медленно, прижавшись к скале, — возразил Головин. — Если меня как-то срисуют, выведу их на убежище. Я, кстати, не понимаю, почему они о нем еще не знают? Я там кристаллы уничтожил, и когда мы спасались, убил тварей.

— Не подходи к нему со своими мерками. Ты бы, имея такой ресурс, устроил бы блокаду, и зачистку, максимально усложнив жизнь, так что, в какой-то степени тебе везет, противник силен, но абсолютно туп. Ему даже эти простейшие истины не даются.

— Ладно, нечего тут сидеть, пора уходить. Он опустил следока на землю возле выхода и стянул перчатку и очки, убрав все это обратно в сумку Хана. Затем стащил все добытое к разлому в полу и устроил на краю так, чтобы без проблем дотянуться телекинезом.

Спуск занял минуту. Он снова использовал такие удачные платформы, и вскоре стоял среди обломков, на вспухшем изломанном брюхе фарадэра. Следом за ним последовали и сумки с мешками, и рюкзаком. Все прошло гладко, только сумка Хана зацепилась ремнем за какую-то скобу, но Павел настолько виртуозно владел телекинезом, что сумел исправить все за пару секунд.

— Снова трупы, — пробормотал он, глядя на двоих парней из команды летуна.

Эти тоже погибли в борьбе друг с другом. Один лежал на земле, сжимая окровавленный нож, второй — на нем, сжав руками шею, которую, похоже, свернул в предсмертных судорогах. В руке того, кто оказался снизу, был зажат небольшой складной нож, который он вонзал в бок здоровяка.

— Может, раны посчитаешь? — предложил ИИ. — Ставлю, что их там с полсотни.

— Меньше, — покачал головой Мираж. — Думаю, двадцать или тридцать, а потом он отключился. Ты посмотри на лапищи здоровяка, странно, что он его шею не свернул первым же движением.

Наконец Головин добрался до выхода. Чтобы пробиться, ему пришлось с помощью телекинеза убрать пару балок, которые надежно перегородили проход, дрон-то без проблем прошел, а вот крепкий, здоровый мужик уже не смог бы протиснуться. Да и не хотелось, чтобы какая-то из них в результате неудачного движения рухнула на него. Шуму он, конечно, наделал, но не слишком много.

Добравшись до покореженных створок, Павел поднял с пола дрон и убрал его в сумку. Вообще эти прятки нервировали, слишком много времени на них уходило.

Он выглянул наружу и улыбнулся. Что ж, должно же было ему повезти. Фантом отдалился в сторону, почти к левому краю лабиринта, и теперь болтался метрах в сорока. Его едва было видно, только призрачная макушка торчала из-за насыпи.

Павел по одному просунул в щель свои трофеи, затем пролез сам. Был бы он обычным человеком, ему бы не удалось уйти тихо, ведь волоча за собой два мешка, он бы по любому наделал шуму. А так, он, пригнувшись, двигался вдоль траншеи, а позади над самой землей летела его добыча. Снова зарядил мелкий дождь, сейчас он не помогал, но и не сильно мешал, просто создавал неудобства.

Ушел Головин тихо, выбрался из траншеи и, обойдя лабиринт, сливаясь с ним, добрался до гор. Десять минут, и вот частокол вокруг шахты, но ведь это было только началом задуманного. За оградой оказалось пусто, ни призраков, ни тварей. Это еще раз подтвердило размышления ИИ насчет того, что противник, хоть и силен, но не слишком умен.

Спускаться вниз он не стал, сложил все добытое у подъемника и снова перепрыгнул через частокол.

— Баркасы или костры? — поинтересовался ИИ.

— Костры, — после небольшого раздумья решил Головин. — После случившегося ночью, Кренс может наделать глупостей, так что, нужно максимально быстро решить этот вопрос. Лучше тут застрять, чем погибнут те, кто придет сюда.

И вновь Головин был вынужден вернуться к лагерю, затем обойти его, прижавшись к лабиринту, и после этого добраться до леса. Спустя час он укрылся в тени деревьев.

— Кристаллов вокруг много, — сообщил ИИ, — но они тебя не видят и не чуют. Но я ощущаю постоянные всплески, он ищет тебя. Видимо, враг идет по самому простому пути, надеется, что ты укрываешься в лесу, вроде там сложнее искать.

— Не вижу логики. Тогда, по идее, первым делом нужно шахту проверить, а он этого не делает. Хотя, если честно, я вообще не понимаю, что он делает. Все его поступки лишены логики, кроме одного — протаранить лагерь фарадэром. Ну да ладно, мы ходим по кругу. Давай, двигать на берег.

— А лес не такой уж и пустой, — заметил Мираж, вытаскивая телекинезом клин из затылка твари, которая еще несколько секунд назад активно крутила башкой, втягивая ноздрями воздух. Похоже, от него не слабо пахнет, если тварь встала на след в дождь.

— А ты думал, здесь парк, — усмехнулся ИИ, — рядом с дворцом правительства на планете первого круга? Мечтай. Я слышу, как порыкивает еще пара мутантов, но они далеко, не меньше полукилометра.

— Молодец, вот только эти твари отличные охотники, они бесшумно ходят, нам повезло, что этот подставился так удачно. Ладно, пошли дальше, хочется надеяться, что наш враг не узнал о гибели конкретной единицы.

Повезло. Через час, передвигаясь от дерева к дереву, замирая от малейшего шороха, он все же добрался до пирса. Еще позавчера здесь высадилась полсотни человек, а теперь их осталось двое.

Головин, не покидая леса, внимательно осмотрел пирс и узкую полоску берега по обе стороны от него. Как же он сейчас был собой доволен, там, в начале пирса, под непромокаемой тканью лежали хорошие сухие дрова, пропитанные специальным алхимическим составом. Гореть будет ярко, с фарадера, который висел над океаном километрах в четырех от берега, их точно увидят.

Павел решительно сдернул ткань с поленницы и, ухватив охапку, быстро побежал по узкой полоске пляжа. Устроив кострище подальше от полосы прибоя, он рванул за следующей партией. Он носился, как угорелый, наконец, поленница опустела, а все три костра, пока еще не зажжённых, не образовали треугольник.

— Хорошая скорость, — похвалил его ИИ. — Ты набегал около двух километров, и у тебя на это ушло меше пятнадцати минут. Правда, я не учитываю организацию кострищ. Ладно, поджигай и прячься. Уверен, незамеченным твое деяние не останется. Главное, чтобы твари не затушили огонь, зря ты расположил их так далеко друг от друга, будет тяжело защищать.

Головин посмотрел в небо, дождь прекратился, до сумерек было еще часа четыре.

— Может, подождать ночи? — предложил ИИ. — Тогда они точно углядят костры.

— И так увидят, — ответил Головин, натягивая на левую руку огненную перчатку из запасов Хана, — пламя будет метров пять в высоту. Захочешь, не пропустишь. Ночью твари получат преимущество, у меня только очки, а у них глаза и запредельный численный перевес. Нет уж, начинаем.

И он рванул к первому костру. Когда до него оставалось шагов десять, Павел активировал струю пламени, этакий огнемет, и послал ее в основание. Вспыхнуло сразу и ярко, теперь будет гореть не меньше часа. Он рванул к следующему костру, тому, что был в самом конце пирса, о который снова бились волны. Кстати, прав был Гор, затонул кораблик, из воды только рубка торчала, и то едва-едва. Рев пламени, и вот уже два костра ярко полыхают. Головин рванул к третьему, ему оставалось пробежать метров тридцать, когда наперерез из леса вылетел мутант. Он встал на задние лапы, оскалился, затем пригнулся, Павел же, не сбавляя скорости, подхватил взглядом обломок бревна, который вынесло на пляж, и швырнул его с максимальной силой. Дистанция была смешной, тварь просто снесло. Она валялась на песке с продавленной грудью, пытаясь встать, но приложило ее от души. Павел, походя, выхватил черту, и призрачное лезвие пробило крепкий череп. Пять секунд, и третий сигнальный костер запылал на берегу.

Мираж бросил взгляд на фарадэр, посмотрел в подзорную артефактную трубу, нос летуна приблизился, но прожектор, который должен был мигнуть дважды, пока оставался темным.

Головин резко развернулся, уловив краем глаза движение, на пляж вынесло очередную тварь. Маленький острый камешек свистнул в воздухе, угодив точно в шею. Из раны ударил фонтан черной жижи, которая заменяла мутантам кровь. Тварь рухнула на осеннюю сухую траву и забилась в конвульсиях. Вот только это ничего не решало, на этот раз враг выбрал правильную тактику.

— Твари, — сообщил ИИ, — несутся через лес, будут максимум через минуту, много, очень много, не меньше сотни. Хотя, наверное, больше.

Головин снова развернулся в сторону океана, и вновь посмотрел на фарадэр. Не нужна была подзорная труба, чтобы разглядеть вспышки прожектора на носу — короткая, длинная, короткая. Простенько, но эффективно, его сигнал увидели и подтвердили получение.

Головин рванул в сторону пирса, там хотя бы его не обойдут с флангов. А что до отступления, так этот путь гораздо надежней, чем ломиться через лес, он уйдет по платформам, которые будет ставить над водой. До скал тут, конечно, немало, метров триста, но имплантат должен выдержать, в крайнем случае, придется поплавать. Хотя ледяной океан не то место, в которое следует соваться. Да и волна немаленькая.

Твари вылетали из леса по одной и группами. За считанные секунды они перекрыли подход к пирсу. ИИ ошибся, их было гораздо больше сотни. Сейчас их разделяло с Головиным почти полторы сотни метров. Павел упал на колено и вбил кулак, заряженный телекинезом в пирс, осколки камня, из которого тот был сделан, брызнули в разные стороны, побежали трещины.

— Ну, вот и метальные снаряды в наличии — усмехнулся Павел и подняв один осколок, плоский, длинный, с острыми краями.

Посмотрел на массу на берегу, она чего-то ждала, скорее всего, команды, а может, врага смущала позиция, которую занял Мираж. Не сказать, что пирс широкий, всего шесть метров. Да, твари быстрые, сильные, но здесь они могли атаковать только в лоб, невозможно зайти с боков, глубины немаленькие. На секунду Павлу показалось, что он сможет перебить их всех, но это была иллюзия, его просто затопчут. Да, какого-то он убьет, кто-то будет сброшен в ледяную воду, но остальные его просто затопчут.

— Там в лесу человек, — сообщил ИИ, — прямо на дороге.

Головин посмотрел в указанном направлении. По каменистой дороге шел мужчина лет пятидесяти, одет он был в точно такой же, как у Головина, кожаный плащ, на голове цилиндр. Высокий, как его только ветром не сдувало. А вот то, что у него было в руке, Миражу очень не понравилось. Незнакомец сжимал самый настоящий посох с внушительным черным кристаллом в навершении, таких Головин еще не видел, сантиметров десять высоту.

Твари оживились, их грозный рев перемог даже шум прибоя.

— Вот, кого они ждали, — сообщил очевидное ИИ. — Убей его, не нравится он мне, и его палка тоже.

Головин был полностью согласен с соседом, оркестр наяривал «Путь в Вальхаллу» так, что в ушах звенело. Камень, который он держал в руке, поднялся в воздух на уровень лица. Незнакомец шел прямо на него, их разделяло чуть больше ста пятидесяти метров, медлить было нельзя, еще полминуты, и его прикроют телами твари, которых на берегу скопилось немало. Павел вложил в этот камень всю мощь имплантата. Он был тяжелее и быстрее любой пули, хрупкое тело будет пробито навылет, противник рухнет на камень, заливая его кровью. Вот только вместо этого кристалл в посохе полыхнул короткой яркой золотой вспышкой, которая на мгновение окутала незнакомца, а потом он, как ни в чем не бывало, продолжил идти вперед, правда слегка ускорившись. Головин поднял с пирса целых десять метательных снарядов, но было уже поздно, несколько тварей рванули к незнакомцу и, встав на задние лапы, просто прикрыли его своими мощными телами. Если одного он мог пробить насквозь, то сразу трех, которые перекрыли цель, было нереально.

— Б… — вслух выругался Мираж на русском. Появление пастыря этих мутантов в корне меняло ситуацию, если он раньше планировал положить часть тварей на пирсе, то теперь, похоже, это было несбыточной мечтой.

— Я бы тебе посоветовал сваливать отсюда, — озадаченно произнес ИИ. — И чем быстрее, тем лучше.

— Пожалуй, ты прав, — поддержал Головин предложение соседа.

Но именно в этот момент первые твари, повинуясь чужой воле, рванулись на пирс. Их было немало — штук сорок, впереди шли самые мощные и быстрые, их задача — принять на себя первый удар.

Головин отправил в них тот десяток камней, что поднял телекинезом, шрапнель хлестнула по первым трем, дырявя шкуры. Они повалились на пирс, пробитые насквозь. Некоторые еще живые, но их вбили в камень мощные лапы, идущих следом. Прошло всего несколько секунд, а они отвоевали уже полсотни метров.

— Валим, — согласился Головин и, подняв все камни, сразу швырнул их в тварей.

Он даже не стал смотреть, сколько из них ляжет, вместо этого он развернулся влево и, создав платформу, скакнул на нее, затем следующую, и еще одну. Он услышал за спиной вой, и в нем отчетливо проступало разочарование, добыча, которую им было приказано уничтожить, уходила от них, и преследовать ее не было никакой возможности. Головин был уже метрах в пятидесяти, когда на пирс вышел пастырь. Павел не стал останавливаться, ему предстояло создать очень много платформ, имплант будет нагреваться, а ему очень не хотелось купаться — поздновато. Хотя, если бы это был теплый южный океан, он бы с удовольствием провел пару дней на вилле одной из придворных дам, коих вилось вокруг него огромное множество, ведь так романтично заиметь в коллекцию удачливого командира наемников. Дии с трудом удавалось разогнать этих шалав на различных приемах, куда его изредка приглашали.

— Берегись, внук, — неожиданно заорал в голове дед.

И Головин на инстинктах сделал неимоверный прыжок влево, создавая платформу метрах в четырех, и выше, чем предыдущая. Одновременно он выбросил вправо руку, прикрываясь щитом. Это его и спасло — золотая яркая вспышка полыхнула шагах в трех. Он почувствовал, как его на мгновение окутало жаром, а по глазам резанул яркий теплый свет. Он рухнул на платформу, но тут же вскочил и создал новый щит, после чего в прыжке ушел на платформу, которая, повинуясь ему, возникла прямо над волнами. Он сиганул на нее с высоты семи метров, брызги волн угодили на сапоги, а над головой полыхнула очередная вспышка. Он снова разминулся со смертью. Но как такое возможно? Все артефакты работают на очень небольшое расстояние. Неделю назад Кренс рассказал, что семья Лиор создала жезл, который может бить молниями на пол сотни метров, но они еще в серию не пошли, испытания продолжаются. Но что такое полтинник? Это ни о чем. Его и незнакомца с посохом разделяло не меньше двух сотен метров, и расстояние это увеличивалось.

Павел создал еще одну платформу, но уже чуть выше, потом еще одну. Забравшись на прежнюю высоту, потом резко ушел влево, вот только больше по нему никто не шмалял золотым светом. Он на мгновение остановился, глянув на причал, человек с посохом стоял и смотрел на него, вокруг крутился десяток тварей, расстояние было больше четверти километра, видимо, для его посоха тоже имелся предел.

— Ну давай, посмотрим, — буркнул себе под нос Павел, и клин, вылетев из гнезда, завис перед глазами.

Максимальное усилие, и стальной заостренный стержень унесся в сторону врага. Вот только пастырь вновь окутался золотой пеленой, которая ярко полыхнула, когда в нее угодил метальный снаряд. А вот дальше стало интересно, пастырь вытянулся и покачнулся, поднял левую руку и потрогал правое плечо. Потом сделал шаг назад, и твари прикрыли его своим телом.

— Не такая уж у него абсолютная защита, — с ухмылкой произнес Мираж и, развернувшись, рванул по ранее намеченному маршруту.

— Эх, если бы знать, можно было бы парочкой клиньев пожертвовать, — вздохнул ИИ.

— Если бы, — согласился с ним Павел. — Надо было его в первый раз бить клином, а не камнем, сталь, да еще заговоренная, я ведь эту скотину зазубренным приласкал. Ну что такое жизнь? Череда упущенных возможностей, но мне этот гад очень не понравился. Чувствую, создаст он нам проблем. Как там имплантат?

— Греется, если в таком режиме, то полный перегрев через пять минут.

Головин бросил взгляд на отвесные скалы и на маленькую площадку метрах в десяти над волнами, которую он засек, еще когда только корабль вез их сюда.

— Хватит, — подвел итог Павел и, создав новую платформу, стал смещаться к скалам.

Через три минуты он был на месте, и очень радовался этому, поскольку жар в затылке становился все более ощутим. Пирс скрылся за уступом, так что никто не узнает, куда он делся. С облегчением он рухнул на площадку, которая была два на четыре, а сверху его еще и козырек небольшой прикрыл. Он прислонился спиной к холодной, не слишком ровной стене, и блаженно вытянул ноги, после чего достал нож и банку консервов, которую сунул в карман плаща.

— Да уж, не для каждодневного повторения, — вскрывая полдник, прокомментировал он произошедшее.

— Но хоть тебе едва не наваляли, но ты вышел победителем, задача выполнена. Хоть победа и не полная.

— Тоже верно. Вот дрянь жирная, горячая она еще ничего, а холодная — мерзость полная. Даже не посмотрел, что в карман запихал.

— Жуй, давай, внучок, избаловался ты, тушенка, видите ли, ему жирная и холодная, — возник в сознании дед. — Привык к тому, что Хан о тебе заботился. Все, внук, нет его больше. Ты теперь сам по себе. Хотя есть еще аристократочка, с которой ты миловался. Быстро ты свою подружку с серебристыми волосами забыл.

— Не суди, дед, — попросил Головин. — Нет, Дии больше, ушла она навсегда, ей все равно, а я живой. Да, времени мало прошло, но я такой, какой есть. Может, тоже завтра уйду, так чего время терять?

— Может, ты и прав, — отозвался старик и замолчал.

— Опять дед заходил? — озвучил очевидное ИИ. — Полтора процента, как корова языком слизнула. Кстати, что такое корова?

Головин усмехнулся и правил соседу мыслеобраз рогатого животного.

Глава 19

Через час имплантат вернулся к своему нормальному состоянию. Головин, используя платформы, выбрался на скалы, которые опоясывали остров. Не сказать, что идти было удобно, но гребень был лишь с небольшим уклоном, на котором росли деревья и кусты.

До бухты, где должны были находиться вытащенные на берег баркасы, он добрался минут за сорок.

— Этого следовало ожидать, — прокомментировал ИИ увиденное.

Все три корабля были разбиты, обломки усеивали берег, здоровенные лодочные сараи сожжены. Противник позаботился о том, чтобы с острова нельзя было выбраться без помощи извне.

Пора возвращаться, Ирана наверняка уже волнуется. День идет к вечеру, а она там одна, голодная, не знающая, чего ждать, жив ее спутник или умер.

До шахты Павел добрался уже в сумерках. Первое, что ему бросилось в глаза, распахнутые настежь ворота.

— Похоже, твой знакомец тут побывал, — сделал вполне очевидное предположение ИИ.

— Похоже, — согласился Головин. — Тварям пофигу, они эту стеночку перепрыгивают, а тут явно открыли, не куроча. Вопрос только один — нашли ли они Ирану?

Павел, не скрываясь, прошел через ворота. Остановившись в центре двора, он закрутил головой. Сейчас, по идее, из шахты и сараев, где хранился инструмент, на него должны были выскочить твари в изрядном количестве. Но нет, вокруг стояла мертвая тишина. Только ветер завывал в скалах.

— Нет тут никого, — спустя минуту произнес ИИ. — Хотя вон там, на влажной земле, отпечаток сапога, вы с Ираной тут не ходили, так что, это может быть только гость.

Павел кивнул и, водрузив на нос очки для ночного видения, вошел под темные своды тоннеля. Сумки валялись там, где он их бросил, возле спуска вниз, вот только подъемник был не в низу, как они договорились, а наверху.

— Пусто внизу, — уверенно заявил сосед. — Но можешь спуститься, побродить по штольням, но вряд ли она догадалась спрятаться.

— Сомневаюсь, — покачал головой Мираж, но все же направился к лифтовой платформе. — Они спустились по лесенке, потом подняли платформу вверх. Я думаю, таких, как тот мужик, на острове несколько. Странно, что мы их не встретили раньше, иначе лагерь и первую ночь бы не пережил. Что же здесь за чертовщина творится?

Он закинул то, что добыл днем, на настил, не оставлять же наверху, даже если Ираны нет, ему все равно понадобится многое из того, что он принес.

Головин активировал заклинание, и платформа медленно пошла вниз. В тоннелях тоже не оказалось засады, шахты были пусты. Головин прошел по тускло освещенному коридору и вышел в зал, где они провели ночь. Все тут было точно так же, как и когда он уходил. Кроме одного, возле топчана валялась артефактная рукоять черты, которую он оставил своей спутнице.

— Ирана, — позвал он, — я вернулся, я один, выходи.

Он с минуту стоял, прислушиваясь, но ответа так и не получил.

— Будешь искать? — поинтересовался ИИ. — Может, затаилась где и уснула.

— Буду, — отозвался Головин и направился к ближайшему входу в штольню.

Он обошел их все, потратив на это примерно час. Выработка была небольшой, все, что он обнаружил — несколько трупов и призрака, которого, не задумываясь, ликвидировал.

— Что дальше? — поинтересовался ИИ, когда Павел вернулся в зал и поставил кастрюлю на плитку.

— Дальше я поем, посплю и пойду за ней. Как раз успею до ночи отдохнуть, сам знаешь, пять часов на сон мне вполне достаточно. По темноте самое то, у меня нет за спиной отряда, так что, буду действовать тихо и незаметно.

— Ну что ж, этот план не хуже любого другого, — поддержал его ИИ. — Теперь можно даже в город не соваться, а пройти по краю. Перемахнешь через стену и окраинами минуешь центр. От кристаллов я тебя прикрою, главное не столкнуться с тварями лоб в лоб. Только вот что, может, выждешь пару дней? Затаись тут, думаю, ее уже не вернуть, а так они будут начеку.

Головин ничего не ответил, достал из мешка пакет с крупой и высыпал его в кастрюлю, затем вскрыл банку консервов и поставил ее рядом греться. ИИ понял, что человек разговаривать не хочет, и тоже замолчал.

Павел ел быстро, почти не чувствуя вкуса, прямо из кастрюли, обжигаясь горячим варевом, которое он сотворил на коленке. Последние дни, с того самого момента, как он вступил на пирс этого острова, его преследовали неудачи, одна за другой. Задача не выполнена, он потерял всех своих людей, но спас ту, кого пообещал защитить, и вот теперь лишился и ее. Если можно было описать все случившееся одним словом, то это слово было бы — провал.

Он хотел достать трубку и чертыхнулся, она осталась в его мундире, который он отдал Иране. Почему-то потеря трубки, которая прошла с ним сквозь время, добавилась к его неудачам. Он бросил взгляд на сумку Хана и притянул ее телекинезом, не мог его ординарец не держать для командира запасной. И оказался прав, небольшая, простенькая трубка и кисет с табаком обнаружилась во внешнем кармане.

— Спасибо, Хан, — поблагодарил он своего телохранителя. — Тебя уже нет, а ты продолжаешь обо мне заботиться.

Павел набил трубку и сделал первую затяжку, затем вторую. Докурив, он вычистил трубку, после чего притянул свою сумку и все, что удалось приволочь из рейда, и принялся перебирать имущество. Это заняло минут сорок. Приготовив необходимое, он снова закурил. Крышка часов откинулась с легким щелчком, что ж, на сон у него время есть.

Платформа подняла его наверх ровно в полночь, до рассвета было минимум семь часов. Уйма времени, чтобы пройти маленький городок и совершенно недостаточно на то, чтобы пройти крохотный городок, занятый врагом.

Его никто не ждал, ни тварей, ни призраков, ни пастырей, никого, шахта и все вокруг было безжизненным.

Головин направился к городу.

— Ты собрался идти насквозь? — поинтересовался ИИ.

— Нет, конечно, но сейчас требуется отвлечь внимание от правой окраины, она прижимается вплотную к горам. Наш противник, конечно, себе на уме, но я уверен, что он оставил наблюдателей. И мне совершенно не надо, чтобы они на меня навалились.

— Прав ты, я бы поставил там пастыря и два десятка тварей, ну и призраков нагнал бы.

— Я пойду по крышам, используя платформы. А пока запалю, костерок в одном из домов, пусть горит.

— Смело, — согласился ИИ. — А если весь город сгорит?

— Да и черт с ним. Если этот проклятый остров сгорит, я и слова не скажу, главное, чтобы не горело там, где я буду.

Головин перемахнул через городскую стену, чуть дальше от ворот, никто ничего не патрулировал, ни одного огонька, мертвая тишина. Что-то сырое и холодное упало ему прямо на нос. Павел поднял глаза вверх и увидел, как с неба повалили густые белые хлопья снега. Что ж, лучшей ночи для диверсанта и представить трудно, хотя и не совсем, с глаз противника снежная пелена скроет, а вот следы он будет оставлять, но если пойти по крышам, как он и собирался, это будет некритично.

Головин, используя платформы, добрался до дома, который стоял в пяти метрах от стены. Спрыгнув на крышу, он соскользнул на небольшой балкончик, выходящий на центральную улицу. Дверь, ведущая в дом, была заперта, но Головин надавил на замок, тот, скорее, был декоративный, чем реально способный преградить путь злоумышленнику, не выдержав нажима, хрустнул, выломав кусок косяка, и уже через пять секунд Павел вошел в дом. Это оказалась спальня, кровать заправлена, никаких следов бегства, нападения, просто люди на минутку вышли.

Головин выглянул в коридор. Дом был не слишком зажиточный, все довольно бедное и обветшалое. Оно и понятно, кто из состоятельных будет селиться прямо рядом с городскими воротами? Тут всегда жизнь кипит, хотя на этом острове, все же сомнительно, город не торговый, не на перепутье, нет порта, а значит, и толпы матросов, горланящих матерные песни. Ну да ладно, плевать, кто тут жил, их уже нет, может, призраками бродят, может, тварями бегают, а может, тела гниют в каком-то овраге.

Павел сбежал вниз по лестнице, на первом этаже оказалась не кухня со столовой, там была крохотная лавка, торгующая всякой мелочевкой — расческами, веревками, какими-то коробами.

Головин снял со стены с крюка моток веревки и перекинул его через шею, авось пригодится, а не пригодится — и хорошо. Хотя на кой она ему, если у него платформы есть? Но скидывать не стал. Окинув взглядом помещение, он поднял левую руку и активировал струю пламени, та ударила в книжный шкаф, потом загорелись какие-то бумаги на конторке, а затем и сама конторка. И тут же прямо в двух шагах от него возник призрак тучной женщины, видимо, хозяйки данной лавки. Лицо ее стало отчетливым, и на нем отпечаталась ярость. Она вытянула руки и поплыла к нему, вот только молния из перчатки на правой руке была быстрее. Дыра, пробитая зарядом электричества, стала расползаться, и уже через несколько секунд на полу осталась мутноватая клякса эктоплазмы.

Головин взбежал по лестнице, внизу уже вовсю занялось, и скоро дом заполыхает. Учитывая темень, видно будет далеко, а значит, пора сваливать.

Он выскочил на балкон и перебрался на крышу, откуда с помощью пары платформ на стену, после чего спрыгнул вниз. Снегопад все усиливался, на плечах и на голове буквально за минуту выросла снежная накидка. Головин стряхнул снег и вытащил из воротника хитро упрятанный в него капюшон. Не то, чтобы снежная шапка мешала, скорее, раздражала, она таяла на волосах, и холодные капли стекали за шиворот. Он посмотрел за стену и увидел сквозь снегопад отблески огня. Занялось неплохо, и хорошо бы твари среагировали на подобное.

Павел отбежал от города метров на сто и взял обратный курс на горы. Через десять минут он был на месте. В принципе, о следах можно было не особо волноваться, снег засыпал их почти мгновенно. Он взял разбег, создал платформу на высоте пары метров, оттолкнулся прежде, чем она рассеялась, и перелетел на следующую, которая была наравне с гребнем стены. Спрыгнув на парапет, он глянул вниз, почти вплотную к горам стояли какие-то хозяйственные постройки, сараи, возле которых сложены поленницы дров, маленькие домики, напоминающие обычные земные бани. С пару минут он вглядывался во тьму, и ничего, пусто.

Головин создал платформу, перескочил на нее, затем еще одну, и спрыгнул на крышу ближайшего дома. Крыша была со скатами, не слишком крутая, но Павел не желал рисковать, и уселся на слуховом окне.

— Может, так и надо было сделать сразу, в первый же день, идти сюда в одиночку, пока бойцы шумели бы в лагере и отбивали бы тварей.

— Может, — ответил ИИ. — Но жизнь — это череда упущенных возможностей. Знай, ты тогда то, что знаешь сейчас, и возможно, все было бы по-другому.

— Давай потом пофилософствуем, — попросил Головин, — ночь не бесконечная, а нам нужно двигаться.

Он создал платформу и перескочил на нее, потом еще на одну, и еще, добравшись до следующей крыши.

— Зря поджигал, — спустя десять домов заметил ИИ, — нет тут никого. Они все там, у лабораторий, ждут тебя в лесу, и этот с посохом тоже. Зачем тебя тут ловить, если ты сам туда придешь?

Головин повернул голову и уставился в направлении ворот. Там, за снежной завесой были видны яркие оранжевые всполохи, видимо, прав оказался ИИ, огонь пошел дальше.

— Да пусть горит, плевать, — ответил он, — главное, чтобы мне это не помешало.

Долгий протяжный вой раздался со стороны пожара и разнесся по всему городу. Сначала ему ответил кто-то с другой стороны города, потом откуда-то из-за спины Головина, а вот один почти рядом, фактически из-под ног. Павел уставился на край крыши, тварь находилась под стеной дома. Головин создал платформу и, пригнувшись, двинулся вперед. Из гнезда вылетел клин, обычный, стальной, и завис на уровне глаз.

Тварь была тут, она стояла на задних лапах, припорошенная снегом. Следующий дом через улочку был последним, дальше шли скалы, заросшие лесом, слева дорога, которая вела к лабораториям и посадочной площадке для фарадэров.

Головин тоже замер, мутант его не видел, он уставился вдоль улицы в сторону центральной дороги, идущей через город насквозь.

— Иди тихо, — посоветовал ИИ. — Если обнаружит тебя, убей, но пока не видит, не дергайся.

Головин кивнул и создал платформу чуть правее за спиной у мутанта. И ведь прошел. Одна, вторая, третья… Подошвы едва слышно стукнулись о черепицу, тварь шевельнулась, но, не уловив больше звуков, снова уставилась в направлении центральной улицы.

Головин перебрался на соседнее слуховое окно подальше от улицы, на которой стояла тварь.

— Как пойдешь? — поинтересовался ИИ.

— Уж точно не дорогой. Лесом, очень тихо, снегопад мне на руку.

Он припомнил карту. Дорога была метрах в ста пятидесяти, она поднималась на плоскогорье, заросшее лесом, затем поворачивала направо и шла сквозь деревья примерно с километр. Там, на огромной поляне среди сосен, так он именовал для себя эти хвойные деревья, разве что у этих кора была белая, а в остальном один в один, стояли четыре здания исследовательского комплекса, все соединены между собой подземными тоннелями. Одно жилое для персонала, там же был ресторан, народу тут работало немного, всего полсотни человек, считая обслугу.

Головин задрал голову, глядя на скалы, здесь они были куда выше, метров сорок, отвесные, верхушки их терялись среди снежной завесы.

Еще и ветер усиливался, и здесь не было ни одного уступа, как тот, над океаном, чтобы, если что, отдохнуть и дать остыть имплантату. Придется лезть до упора или подниматься по дороге, вырубленной в скале. Захотелось сесть, перекурить, но это было нереально. Сейчас главное — смыться из города. Павел посмотрел в сторону ворот. Зарево становилось все больше. Город горел, и хорошо, если все ограничится только левой половиной.

— К утру целиком полыхать будет, — озвучил его мысли ИИ. — Давай, решайся, время не ждет.

И Головин решился. Он встал в полный рост и создал первую платформу, ему предстояло подняться больше, чем на сорок метров, и идти он решил лесенкой вдоль стены, пока не заберется на самый верх. Восхождение было скоростным, если бы еще не снег с ветром, то, наверное, еще быстрее бы управился. Видимость стала совсем поганой, шагов на пять. И ведь один раз все чуть печально не закончилось, старое дерево вывернуло с корнями, и оно рухнуло вниз. Головин разминулся со стволом в считанных метрах, одна ветка даже хвоей по спине прошлась, да так сильно хлестнула, что едва не сбросила его вниз. Имплантат нагрелся так, что дальнейшее его использование могло привести к отключению, а этого допустить было никак нельзя. Головин выбрался на заросший лесом каменистый склон. Дорога шла метров на сто выше.

— Рядом кристалл, — тут же сообщил ИИ, — до него метров десять, слабая ментальная активность, тебя он не ощущает.

— Вот и хорошо, — забираясь под развесистую ель, под которой совсем не было снега, ответил Головин.

Он прислонился спиной к стволу, вытянув ноги, после чего достал из кармана часы. Тихий щелчок крышки потерялся в завывании ветра и снегопаде. На прохождение города и подъем ушло два с половиной часа, до рассвета было почти пять, хотя, если снегопад не прекратится, то и неважно, видимость лучше не станет, можно встрять.

Имплантат остыл примерно через час.

— Можно двигать дальше, — разрешил ИИ, — функционал на девяноста трех процентах. Если в течение минут двадцать не станешь им пользоваться, то он будет работоспособен на все сто процентов.

— Сдается мне, дальше так просто не будет, — выбираясь из-под ели, пробормотал себе под нос Мираж. — Наши противники — не люди, — продолжил он уже мысленно, — не думаю, что твари боятся холода, а призраков у нашего врага столько, что можно у каждого дерева тут расставить. Хотя нет, все это нас ждет метрах в двухстах от комплекса. Хотя призраков можно было бы расставить и подальше, просто как наблюдателей.

От дерева к дереву, вглядываясь в снежный занавес, замирая от малейшего шума, а его было достаточно, сильный ветер на плоскогорье ломал сухие ветки, наполняя лес треском.

Первый фантом обнаружился метрах в трехстах пятидесяти от поляны, где располагался комплекс. Он висел над землей между двух деревьев. Головин заметил его совершенно случайно, на какой-то момент буквально на несколько минут снег стал валить тише, и он смог разглядеть бледное голубоватое сияние. Павел взял правее и сделал крюк метров в тридцать. А потом призраки стали появляться чаще. А у комплекса, который был виден сквозь деревья и кусты, они вообще почти сплошной цепью стояли.

Павел отступил метров на двадцать и укрылся за стволом большой сосны, нужно было прикинуть, что делать. Нет, можно, конечно, вытащить из петли на правом боку жезл, что он подобрал в лагере, и пустить энергетический шторм, пробивая брешь. Но что толку? Он сразу оповестит о своем приходе, и тогда сюда подтянутся твари, а может, и пастырь, или пастыри, если он тут не один.

— Есть идеи? — поинтересовался он у ИИ.

— Кроме прорыва, о котором ты так настойчиво думаешь?

— Это дерьмо, а не идея, — отозвался Мираж. — Может, поверху, снова платформами?

— Может, сработать, но только до определенного момента. Деревья скоро кончатся, и тогда тебя засекут. Достать не смогут, но это и не надо, придет пастырь и сбросит тебя с высоты. А внизу будет ждать радушная встреча.

— Я примерно так же подумал. Есть еще мысли?

— Как ни странно, да. Тебе нужно сместиться к скалам над городом, потом пройти по ним и выйти в тыл. Может, там кольцо оцепления не такое плотное, ведь ждут тебя именно с этой стороны.

— Как думаешь, как призраки реагируют на людей? На какой дистанции?

— Тот, что был в тоннеле, почуял тебя шагов за пять, и только после этого развернулся. Я думаю, они как-то ощущают души, а может, еще что. Может, на тепло наводятся. Но думаю, шагов десять — это гарантия не обнаружения.

— Таких разрывов тут нет, да и что это изменит? Вылезу на открытое место, моментально спалюсь. Ладно, давай посмотрим, что там с тылом.

На обход ушло еще сорок минут. Снегопад возобновился, причем даже мощнее, чем был. Видимость упала метров до десяти.

— Как думаешь, сколько нам до комплекса осталось? А то не видно ни хрена, — прижавшись к дереву и протирая очки, которые опять залепило снегом, поинтересовался у ИИ Головин.

— Мы рядом, — после небольшой паузы ответил сосед. — Направление верное, думаю, метров сто осталось.

Головин на это ничего не ответил только, водрузил очки обратно на нос и продолжил движение в прежнем направлении. Дважды он замечал призраков, но те не реагировали на него, хотя дистанция не превышала шести метров.

Треск ломаемых над головой веток и тяжелая туша, приземлившаяся на то место, где еще секунду назад стоял Мираж, поставило крест на незаметном проникновении. Павел успел увернуться чудом, сместившись буквально на метр, и ударив телекинезом по свалившейся на него твари. Ту смело, насадив спиной на какой-то острый сучок соседнего дерева. Вот только рана для мутанта была не смертельная, а скорее обидная, дерево, о которое его приложило, вздрогнуло, тварь взревела и рванулась вперед, но не успела сделать и двух шагов, как в ее лысую голову вошел клин. Ее отбросило назад. Головин сначала было сделал шаг, чтобы вернуть метательный снаряд, но где-то в полусотне метров правее завыла очередная тварь, и ей откликнулись сразу с десяток.

— Беги, — выкрикнул ИИ. — Либо вперед, либо назад, но беги.

И Головин рванул к комплексу. Снега нападало прилично, ноги проваливались по самые щиколотки. Впереди возникла сразу два мутанта. Павел ударил телекинезом, и обоих снесло в сторону, при этом один из них сломал невысокую молодую сосенку. Они были живы, хотя, скорее всего, поломало тварей неслабо, поскольку силы в удар Головин сложил немеряно. И тут резко деревья кончились, видимость улучшилась, и, несмотря на снегопад, Мираж разглядел темные квадраты исследовательского комплекса Дорков.

С момента первой стычки прошло всего полминуты, а к нему со всех сторон, повинуясь приказу, неслись твари и призраки. А на крыше самого крайнего здания, до которого было метров восемьдесят, он разглядел кокон из золотого света, сейчас тусклый из-за снегопада, но даже он не мог скрыть этого свечения, его ждали. На оценку обстановки у него ушло меньше десяти секунд. Клин вылетел из гнезда и навелся на кокон золотого света. Там, внутри него, должен был быть человек, вернее то, что раньше было человеком, и если его свалить, то это упростит жизнь. Выброс силы, и стальной стержень унесся к цели. Головин выхватил левой рукой боевой энергетический жезл, палец лег на руну шторма, кристалл засветился, накапливая мощь. При этом Павел не стоял на месте, он уже летел к ближайшему зданию. Разряд ушел вправо, с десяток призраков и три твари приняли на себя удар сплошного энергетического шторма. Зона поражения была метров пять в ширину, и захватила половину целей. Призраки сразу стали лужами, а мутанты повалились на снег и забились в судорогах. Они были живы, и, наверное, скоро придут в себя, но пока что этого было достаточно. Жезл принялся накапливать энергию, ее хватит минимум еще на один удар, пусть послабее, но все же.

— Воздух, — предупредил ИИ, и Головин ушел в перекат, разминувшись со сгустком золотого света, который, ударив в землю в пяти шагах у него за спиной, образовал воронку в полтора метра, растопив снег в таком же радиусе.

— Уцелел, сучонок, — вскакивая на ноги и снова набирая скорость, зло подумал Головин.

Здание комплекса приближалось. Первый этаж — глухая стена в пять метров, ни окон, ни дверей. А вот второй этаж выглядел персептивно. Балкон, вернее застекленная галерея, опоясывающая все здание, за ней лаборатории, кабинеты. Головин еще на материке ознакомился с планами, вот только нужное ему строение было в стороне, справа, и до него шагов сто двадцать. И под обстрелом их не пройти, придастся соваться в подземный коридор. Он создал лесенку из платформ и буквально в три шага взлетел на уровень второго этажа. Выброс силы, и толстое стекло галереи летит во все стороны осколками. Прыжок, и вот он внутри. Золотая вспышка за спиной, очень яркая, что говорит о близости попадания. Но сейчас Павел оказался в мертвой зоне, он плечом вынес дверь, вломившись в какой-то кабинет с книжными шкафами и большим столом. Что ж, он вошел, а это уже не мало.

Глава 20

Призрак появился из стены и тут же стал лужей эктоплазмы, слабенькая молния с перчатки надежно прожарила эту бестелесную сущность. Торчать в кабинете не имело смысла, скоро сюда завалится делегация по встрече, и тогда уйти будет намного сложнее. За окном выли твари, созывая своих, и присоединяющихся к этому концерту с каждой секундой становилось все больше.

Головин выскочил в коридор, тот был пуст, здания исследовательского центра были построены не типично для местной архитектуры, можно сказать, новаторство, никакой готики.

— Направо, — подсказал ИИ.

Головин развернулся в указанном направлении, и тут, же почувствовал, как затылок покрывается ледяной коркой.

— Ментальное воздействие, — озвучил очевидное ИИ, — очень мощное, нарастает, сплошное поле.

— Сможешь сдерживать? — на бегу спросил Павел.

— Да, — не слишком уверенно ответил сосед. — Пока да. Но если напор усилится, не уверен, что выдержу, это очень мощное воздействие. Там, среди звезд, подобное доступно только изначальным.

— Плохо это, — прокомментировал Павел, подбегая к лестнице.

Вот только он опоздал. Прямо ему навстречу с третьего этажа шел пастырь, посох в руке сиял, окутывая человека золотистым коконом, виски заломило. Да уж, давно у Павла не случалось мигрени.

— Ментальное воздействие запредельное, — сообщил ИИ, причем слышно его было крайне плохо, словно издалека. — Убей его, или нам конец.

Головин не стал долго раскачиваться, просто ударил телекинезом со всей дури, желая смять, размазать противника по стене, чтобы ни одной целой кости в его организме не осталось. Вот только вышло все совсем наоборот. Волна силы ударила в золотой кокон, часть лестницы обвалилась, вокруг засвистели обломки камня, все заволокло пылью. Головин выставил щит, чтобы не получить осколком в лоб, и это его спасло. Пастырь каким-то образом отразил атаку, да еще и вернул посылку отправителю. Щит снесло, словно его и не было. Павла опрокинуло на спину и поволокло, кувыркая, по коридору, разрушая стены и двери. Будь он обычным человеком, его бы размазало по полу, а так он отделался разорванным на лоскуты плащом, очки ночного видения слетели, и он остался в темноте, и единственным источником света, который он видел, было золотое сияние кокона, окружавшее его врага.

Мираж вскочил на ноги.

— Ну, сука, — прошипел он по-русски. — Держи, падла, гостинец.

И сразу два клина вылетели из гнезд на поясе. Он метнул их навскидку, ориентируясь только на свечение в пылевом облаке, а затем, подхватив с пола парочку камней размером с голову, отправил следом. И ведь попал. Светящийся кокон дрогнул и исчез, что-то деревянное заскакало по ступеням.

— Очки валяются в двух метрах правее, — сообщил ему ИИ. Сосед отлично понимал, что без глаз Головин много не навоюет.

Павел шагнул в указанную сторону и, присев, наощупь принялся шарить по обломкам. Наконец, пальцы наткнулись на то, что не было камнем, и он водрузил себе очки на нос, те оказались крепкими и пережили всю свистопляску. Все вокруг снова стало серым, правда, картинка с левого окуляра была слегка мутноватой, да еще линза треснула, и теперь у него складывалось ощущение, что на ней прилип волос, не мешало, но раздражало, но все это было не критично.

Он резко встал и охнул, правый бок прострелило болью.

— Повреждения?

— Трещина в пятом ребре, уже восстанавливается, через двадцать минут все будет в норме, — тут же отозвался сосед.

Головин побежал к лестнице. Обрушившийся пролет надежно завалил спуск на первый этаж. Даже с его возможностями потребовалось бы минут десять, чтобы пробиться. А у него не было этих минут. Тело пастыря валялось на лестничном пролете, который чудом не обрушился вниз. Клинья Головин не разглядел, зато понял, что камешками кидался не зря, один из булыжников расплющил голову противника, и теперь вместо нее были обломки мяса и костей.

— А ведь это не тот, что был на причале, — проанализировав полученную информацию, доложил ИИ. — Там был мужик в возрасте, а это женщина, которой не больше двадцати пяти.

— Плохо, — вздохнул Головин. — Значит, есть еще такие, а они противники, не чета тварям.

Он притянул к себе тело женщины, в надежде найти клинья, но вместо этого обнаружил две сквозные раны, одну в животе, вторую в левой стороне груди. Еще два минус, итого, с потерянным снаружи, у него осталось семнадцать.

— Здесь не пройти, — осмотрев завал, подвел итог Павел. — И нужно действовать быстро, я уже тут пять минут потерял, а противник накапливает силы. Есть соображения?

— Два пути. Первый — через любой кабинет, выпрыгнуть на противоположенную сторону и пройти в холл через двери, но там тебя будут ждать. Второй — обрушить часть потолка и спрыгнуть на первый этаж.

Головин посмотрел себе под ноги. Да, наделали они с покойницей дел, весь пол, стены и потолок были в трещинах. Здание держалось, надо отдать должное, строили Дорки на совесть. Вот только не сложится ли оно после нехилого воздействия? Но выбора не было, снаружи завывали твари, и прыгать в толпу собравшихся там мутантов и призраков было еще хуже.

Головин прикинул место и, отступив от лестницы шагов на десять, собрал силу в правую руку и обрушил ее на особо глубокую трещину в полу. Грохот обвалившихся камней, часть коридора метров пять рухнула вниз, стены зашатались, с потолка посыпались камни.

Головин не стал раздумывать, а просто спрыгнул в провал, запоздало подумав, что нужно было бы сначала заглянуть туда, прикинуть, что да как. Ноги стукнулись о завал, который он только что создал, и едва успел увернуться от удара когтистой лапой. В большом холле, где раньше было что-то вроде небольшого кафетерия с диванами, обреталось с пяток тварей, причем, судя по возне и рыку под ногами, часть из комитета по встречи была погребена под обломками потолка.

Головина спасла реакция. Он пригнулся, пропустив когти над головой, и одновременно ударил телекинезом, сметая тварь, что его атаковала. Та попутно прихватила еще одну, спешащую следом, и улетела в противоположенный конец зала, встретившись со стеной. Головин не стал ждать остальных, просто смел еще одного мутанта, что перекрывал ему спуск на подземный уровень с тоннелями и рванул вперед. Причем по дороге он саданул импульсом по лестнице, которая вела на второй этаж, и теперь обвал за спиной надежно отрезал его от любой погони.

— А если там, внизу, тебя ждет сотня тварей? — ехидно поинтересовался ИИ сие деяние.

— Плохо будет, — резко ответил Головин. — Но если со спины явились бы еще штук давать, было б еще хуже.

Головин оглядел пустой подземный зал, из которого вели три тоннеля, один направо, второй налево, и тот, который ему нужен, прямо.

— Блин, только камня не хватает.

— Какого камня? — удивился ИИ.

— Из сказки, — не мешкая и отправляясь в нужный тоннель, заявил Головин. — Направо пойдешь — коня потеряешь, налево пойдешь — жену найдешь, прямо — сам не жив будешь. Вообще, на хрена тут тоннели?

— Ну, это просто. В четвертой четверти местного года тут, на плоскогорье, часто бывают обильные снегопады и метели, ветер такой, что с ног сбивает, вот и сделали в тоще скал проходы, чтобы сотрудники могли ходить из здания в здание без всяких неудобств.

— Логично, — хмыкнул Головин, — какое простое объяснение.

— Ментальное давление, — уже через минуту подал голос ИИ, — прямо по курсу, не сильное и целенаправленное, а постоянное, словно поле сформировалось.

Головин остановился, вглядываясь в глубину тоннеля, но никакого золотого света не увидел.

— Не нравится мне это, — пробормотал он и тронулся дальше.

Все равно другой дороги, кроме как поверху, не было, а там тварей столько, что просто мясом задавят.

— Ну, вот и разгадка, — глядя на черные кристаллы, растущие по всем поверхностям тоннеля, прокомментировал Павел. Они пульсировали изнутри багровым светом. С краю росли небольшие, с ноготь размером, но вот чем дальше, тем они становились крупнее.

— Ментальное поле становится гораздо сильнее, и чем дальше, тем мощнее, — сообщил ИИ. — Я бы не советовал тебе туда соваться. То, что излучает мелочь, я сдержать могу, без особого напряга, а вот дальше — не уверен.

— То, что через них смотрит, ощущает меня? — прикидывая, что делать дальше, спросил Головин.

— Пока что нет. И если бы ощутил, то давление бы возросло неимоверно, слишком много источников.

— Плохо, — не зная, что делать дальше, прокомментировал новую информацию Павел. — Эх, если бы была возможность их всех в пыль одним ударом. Можно, конечно, притащить с лестницы кусок бетона и использовать его, как молот, круша кристаллы, но что-то подсказывает мне, что я и половину не перебью, когда враг по мне жахнет со всей дури.

— Верно мыслишь, и мозги у тебя спекутся в течение пары секунд. Почему пары? Потому, что одну я тебе выиграю и прикрою, а на вторую меня уже не хватит. Так что, давай по тихой, может, и проскочим.

Головин сделал первый шаг, потом еще один, конец выхода был уже виден, но кристаллы становились все серьезней. Те, что с палец, уже закончились, пошли размером с ладонь.

— Ты как там держишься? — спросил он у ИИ, и впервые почти за четыре года не получил ответа.

— Твою ж мать, — мысленно ругнулся Головин. — Сосед, ау, ответь.

— Не отвлекай, — пришел шепот издалека.

— Ну, занят, значит, занят, — мысленно произнес Головин и тронулся дальше, причем ему пришлось создавать платформы, поскольку пол был устлан кристаллами так, что не было никакой возможности нормально пройти.

И вдруг тоннель кончился, кристаллов, правда, меньше не стало, и они были гораздо крупнее, похоже, тут были основные плантации. Главная лаборатория этого комплекса была на втором этаже, и попасть туда можно только по лестнице.

— Надо выбираться, — раздался в голове шёпот ИИ. — Еще немного, и я не выдержу. Если там дальше то же самое, нам конец.

— Полностью согласен, — мысленно отозвался Павел, и, создав еще несколько платформ, добрался до лестницы.

Тут кристаллы были гораздо мельче, снова вернулись те, что с палец, а потом вообще черная пыль пошла.

— Фу, — раздался вздох, полный облегчения, — думал конец, — подал голос ИИ, и слышно его стало гораздо лучше.

— Совсем ты очеловечился, — отозвался Павел, спрыгивая с платформы на черные ступеньки. — Знаешь, если мы выживем, нужно что-то будет делать с этой шляпой. Если это перекинется на материк, Эксиоле придет конец.

— Думал уже, и ты прав, — поддержал его сосед. — Нужно, чтобы от этого комплекса и следа не осталось. И Кренсу сказать, чтобы уничтожил все данные по разработкам кристаллов. А то ведь у него есть все результаты исследований, кроме как за последние полгода.

— Мне кажется, что именно в этот период все и изменилось, — отозвался Головин, медленно поднимаясь по лестнице, выставив перед собой щит. — То, чем обладает Кренс, безопасно, что-то сделали тут яйцеголовые, и это привело к фатальным последствиям.

— Возможно, но я для гарантии уничтожил бы этот остров, превратив его в кусок шлака. Голая скала, на которой не останется ни следа от того, что тут делали люди.

— Хорошая идея, — согласился Головин. — Чуешь что-нибудь?

— Ментальное поле по-прежнему мощное, но направлено просто на существование, а не на нас. Ух ты!

— Вот тебе и ух-ты, — прокомментировал Мираж, глядя на холл первого этажа, где росли кристаллы с семилетнего ребенка.

Все сотня квадратных метров была занята черными минералами. Правда, тут они росли только на полу, стены и потолок были в черных наростах, но и только.

— Что делать будешь? — поинтересовался сосед.

— В гости пойду, — и Павел решительно вступил на лестницу, ведущую на второй этаж.

Ему никто не мешал, не неслись на него твари, не лезли из стен призраки, такое ощущение, что они вообще сюда не могли войти.

— Если я не отзовусь, значит, сильно занят, не теряй меня.

— Договорились.

И Павел толкнул дверь, ведущую на уровень исследовательских лабораторий.

— Хм, а дизайн так себе, — пробормотал он, разглядывая снесенные перегородки, десятки небольших комнат превратились в просторный зал.

Сделано это было топорно, отовсюду торчали обломки стен и валялись груды мусора. В центре помещения прямо из обломков какого-то то ли бассейна, то ли еще чего, рос кристалл. Надо сказать, высотой он был довольно приличным, полтора роста Головина, или даже чуть выше. А вот четверо мужчин с посохами, ему не нравились гораздо больше. Они стояли перед кристаллом, причем он видел, как их связывает с «властелином» какой-то энергетический канал. Последним действующим лицом драмы была Ирана, она лежала на столе, прямо за кристаллом, окутанная в черную полупрозрачную призрачную сферу.

— Тебе не кажется, что их многовато? — заметил ИИ.

— Не кажется, — покачал головой Мираж, — я в этом уверен. Я от той дуры такую оплеуху получил, что ребро до сих пор ноет. Если эти тридварасы по мне залп дадут, я к нашим прежним работодателям на орбиту выйду.

— О, юмор пошел, — мысленно заулыбался сосед, — значит, ты уже готов к драке.

— Готов, — подтвердил он. — И к драке, и к смерти. Думаю, сначала первое, потом второе. У тебя есть план?

— Да, как ни странно, — ответил ИИ весело. — Уничтожь кристалл и, возможно, все это кончится самом собой.

— Отличный план, мне нравится. Ты прям разработал лучшую стратегию, на данный момент один вопрос, маленькое уточнение — а как уничтожить?

— Ну, это твоя задача, руками и ногами махать. Я придумал, ты исполняешь. Мужик ты грамотный, сам сообразишь.

— Кстати, а почему нам никто не мешает?

— Думаю, они готовят переговорщика, — отозвался сосед. — А вот, кстати, и он.

И точно, пелена исчезла, и Ирана села, спустив голые ноги на пол. Вот она спрыгнула со стола. Одежды на ней не было, она так и шла голышом, ступая ногами по обломкам, мелким кристаллам и различному строительному мусору, оставшемуся от «переделки» лабораторий. Она вышла вперед и остановилась шагах в десяти.

Головин, демонстративно используя телекинез, вытащил два разрывных клина и нацелил их на двух пастырей, стоящих справа и слева.

— Павл, — произнесла исследовательница безучастным голосом.

— Ирана, — с сарказмом ответил Головин.

Она уставилась на него неподвижным мертвым взглядом. Пауза затягивалась.

— Ты не сдержал клятву, — голосом, в котором было жизни не больше, чем в снеге за окном, произнесла она.

— Бывает, — пожал плечами Мираж. — Но моей вины в этом нет.

— Присоединяйся, — резко переключившись на новую тему, произнесла женщина.

— К вам что ли? — удивился Павел. — А зачем мне это надо? Что мне с этого?

— Ты же наемник — любая цена, все, что ты желаешь, любая женщина, поклонение рабов, власть. Все, о чем ты мечтаешь, ты обретешь.

— Он ведь тебя боится, — подал голос ИИ, он звучал тихо, но не так, как в тоннелях. — Я отражаю ментальные атаки, но пока они не настолько мощные, чтобы он смог пробить мою защиту.

— Не пойдет, — покачал головой Мираж. — Я уже заключил контракт, и пока его не закончу, не имею права заключать новый, парни просто не поймут. Давай так, отпусти сознание Ираны, этих, — он качнул головой в сторону пастырей, — можешь просто убить, мне все равно. А потом я уничтожу кристалл и подарю тебе покой. Соглашайся, отличное предложение.

— Нет, — резко ответила Ирана. — Ты либо станешь моей частью, либо умрешь. И ты будешь страдать, когда я, сняв защиту, которая не дает мне захватить твой разум, стану уничтожать твой мозг, выжигая твою личность, час за часов.

— Б… — рассмеялся Головин, — диалог прямо из плохого кино, где актеры вынуждены произносить эти дебильные пафосные фразы, но их от этого тошнит, что отображается на их лицах, и на качестве сцены.

Ирана озадаченно уставилась на Павла. Она слышала слова, но ничего не понимала, ведь все это он произнес по-русски, а этот язык на планете знает только он один. А дальше все пришло в движение. Не было больше никаких пафосных фраз, типа, «убейте его» или «принесите мне его голову», просто кристаллы в посохах начали светиться золотом, верный признак атаки. Вот только парочке пастырей не повезло, клинья были куда быстрее, уже нацеленные на жертв, они со свистом разрезали воздух. Правому он пробил голову, левый получил стержень в грудь, его отнесло назад, бросив на какую-то кучу хлама, и острая железяка проткнула спину.

Удар в голову прилетел ниоткуда, не было вспышек, просто череп сжало тисками, а потом пошли вспышки боли, словно в мозг загоняют раскаленные гвозди. Головин рухнул на колени, в глазах потемнело.

— Выруби ее, она проводник, — пробился сквозь боль ИИ, — у тебя будет несколько секунд. Не станет ее, сможешь действовать.

Зрение прояснилось. Он увидел, что Ирана по-прежнему стоит перед ним, а пастыри только еще опускают свои посохи, все же есть минусы в этих палках, тяжело ими орудовать, если ты не монах из шаолиня.

Он ударил телекинезом по Иране со всей силы, вернее ударил не в нее, а в пол перед ней. Дури у него хватало. Кусок пола провалился вниз, унося Ирану с собой. Парочка пастырей тоже не удержалась на ногах, один полетел следом за женщиной, второй рухнул на задницу, но упустил свой посох, который со стуком упал в пролом. Вместе с этим ударом исчезло давление, вернее, оно осталось, но сильно ослаблено.

— Неплохо, — подал голос ИИ, — только там кристаллы, поломается девка.

Головин встал с колен и, подняв в воздух внушительный обломок стены, раздавил пастыря, метнувшегося к посоху погибшего собрата. Затем он поднял какую-то гнутую железку, это был прут в пару сантиметров толщиной, и с максимальной силой отправил ее в кристалл. Вот только результат был не тем, на который он рассчитывал, та просто отскочила от одной из граней.

— Однако, — озадачился ИИ. — Между прочим, твой импульс в разы выше, чем крупнокалиберная пуля из твоего мира.

— Однако, — согласился Павел. — И как эту хрень раздолбать?

Ответа он получить не успел, так как прилетело ему смачно. Кристалл полыхнул багровым, и свет в глазах снова погас, словно кувалдой по голове дали.

— Вставай, пробился в его сознание голос соседа. Вставай, иначе конец.

Головин шевельнулся, вот только это была жалкая попытка, больше было похоже на предсмертную конвульсию или судорогу.

— Вставай, боец, — хлестанул его голос деда. — Вставай, наемник, кому сказано, дело не сделано, денег не получишь. Вставай, ублюдок, ты должен сдохнуть, но выполнить работу.

И тут на задворках сознания проснулся затихший оркестр, неизменно наяривавший «Путь в Вальхаллу» Вагнера.

Головин с трудом оперся на руку, во рту он почувствовал привкус крови и какой-то песок, острый скол зуба царапнул язык. Павел, шатаясь, встал на четвереньки, кровавая муть в глазах, трупы пастырей, шаги за спиной.

— Убей его, — последовал новый приказ, — это враг.

Павел ударил на звук чужих сапог, ударил со всей мощи. Что-то глухо обвалилось, короткий крик, который почти тут же затих.

— Молодец, боец, — похвалил его дед. — А теперь вставай и доделай работу. Тебе платят, ты делаешь, ты сам выбрал такую судьбу.

Головин с трудом разогнулся, кровавая муть медленно отступила. Кристалл на постаментеполыхал багровым, но уже не так ярко, словно слегка под угас после удара. Совершенно неожиданно он почувствовал неимоверный приток сил, взгляд мгновенно прояснился.

— Ну, вот и хорошо, — произнес ИИ. — Последняя доза боевого коктейля из автоматического медицинского модуля, ты про него забыл, а я блокировал, берег на такой случай.

Головин разогнулся, сплюнул сгусток крови и обломок зуба.

— Ну и как эту дрянь валить?

— Просто. Это энергетический кристалл, нужно нарушить структуру, которая его подпитывает. Обычными средствами ты бы это сделать не смог, а вот силой своего имплантата, да.

— А по-русски?

— Прикоснись к нему и направь энергию внутрь. Но именно прикоснись, иначе он ее отразит, и просто взорви его изнутри.

— Да не вопрос.

Головин перепрыгнул проделанный им пролом, успел заменить лежащую на обломках женскую фигуру. Павел приблизился к кристаллу, давление на череп возросло, но оно уже не причиняло столько боли.

— Быстрее, — скомандовал ИИ тихим, далеким голосом.

И Головин решился. Он стянул с левой руки огненную перчатку и положил ладонь на одну из граней. Руку как будто кипятком обдало, но он выдержал, да еще начал нагнетать силу. Прошла минута, но видимого результата не было.

— Еще, — скомандовал ИИ, — он слабеет.

Мираж, сцепив зубы, накачивал силу в кристалл и накачивал, имплантат на затылке уже ощутимо потеплел.

— Сзади, — неожиданно возникнув в сознании, рявкнул дед.

Головин, не отрывая руки, обернулся. Прямо через пролом, пошатываясь и опираясь на посох, стояла Ирана, и кристалл, который был вставлен в посох, начал активно наливаться золотым светом.

Павел судорожно прикинул, что ему делать. Он не мог оторвать ладонь и использовать телекинез. Да, у него осталась перчатка на правой руке, но беда в том, что все, что имеется дальнобойное и летальное, прошьет ее и прожарит, цепная молния, тем более, а хлыст, у которого есть шоковой режим, просто не достанет. Конечно, перчатка его особенная есть, возможность оперировать телекинезом, он им даже ни разу не пользовался, слишком слабенький, отсюда до Ираны метров десять, она разве что покачнется. Хм, а ведь сработает. Ее не надо убивать, достаточно не дать ей навредить, пока он с тварью в кристалле не покончит. Безымянный палец активировал руну телекинеза. Головин, конечно, умел с этим управляться, но не так виртуозно, как с родным имплантатом. Почувствовав в перчатке проснувшуюся силу, он вытянул руку и послал ее в Ирану, и промазал. Та прошла рядом, но не зацепив, зато угодила в какую-то кучу мусора, которая разлетелась в разные стороны.

Ирана отпрянул и чуть не рухнула, но посох не выпустила, а тот уже сиял, видимо, она тоже не умела с ним управляться, до этого пастыри очень ловко его использовали.

— Бей в посох, — неожиданно посоветовал дед.

Головин уже создал новый заряд. Блин, он в бабу ростом метр семьдесят пять не попал, как в эту зубочистку-то зарядить? Он швырнул сгусток силы почти наугад, Мираж понял, еще секунда, и она шмальнет, а поскольку прикрыться ему нечем, а артефактный щит, который в ремне, не выдержит и десятой части мощи посоха.

Видимо, удача не до конца себя исчерпала, сгусток прошел мимо, но она отшатнулась, и именно в этот момент разрядила посох. Яркая вспышка пронеслась в метре слева от него, угодив в угол строения, пробив в нем приличную дыру. Ирана молча посмотрела на результат, после чего кристалл в посохе снова засветился, но теперь она не стояла на краю провала, а значит, можно было использовать другой фокус. Снова на перчатке сформировался заряд. Павел вытянул руку и вместо того, чтобы попробовать ударить, он зафиксировал палку в ее руке взглядом и послал силу в него, но не так, сгустком, а сохраняя связь с перчаткой. Та, как кнут, устремилась к цели и, захватив ее, он дернул на себя. Ирана полетела на пол, не удержавшись на ногах после рывка, а вырвавшаяся из ее руки палка с кристаллом прилетела прямо в правую руку Головина.

Павел отшвырнул ее в сторону максимально далеко. И именно в этот момент он услышал звук, который издает трескающееся стекло. Он посмотрел на кристалл, тот уже почти не сиял, а из-под левой ладони по грани бежали тонкие трещины. Руку при этом он совсем не чувствовал, имплантат горел огнем, видимо, напрягся он не хило, но еще не отключился.

— Беги, сейчас рванет, — скомандовал ИИ.

И Павел рванулся в сторону упавшей женщины, которая с ненавистью пялилась на него. Он подхватил ее правой, поскольку левая висела плетью, как тогда, в лагере, прижал к себе и в два скачка спустился на площадку ниже. Ирана, в отличие от прошлого раза, забилась в его объятиях, стараясь вырваться и нанести ущерб. Он почувствовал, как она впилась ему зубами в ключицу, до шеи просто не дотянулась, сжала челюсть на совесть. Только вот его кожа… Ей не удалось даже отпечатков оставить. Просто приходилось терпеть данное неудобство, выпустить он ее не мог. Павел ждал взрыва, разлета осколков кристалла, но ничего подобного не произошло, вообще ничего не произошло, только все здание пошатнулось, да так, что он едва устоял на ногах. Ирана дернулась и повисла безвольной куклой в его объятиях.

— Не понял, — озадачился Головин.

— Судя по тому, что твоя подружка отрубилась, все вышло, — предположил ИИ. — А что без большого бабаха, так это может даже лучше.

Головин медленно опустил обнаженную женщину на пол, потом, подумав, стянул порванный в клочья плащ и кое-как надел на нее, закутав, насколько это было возможно.

— Нужно одежду поискать для нее, да и мне бы сгодилась. Как думаешь, в гостевом корпусе, где местные жили, есть что-нибудь?

Головин поднялся на второй этаж и уставился то ли на постамент, то ли на фонтан. Кристалла больше не было, вместо него была внушительная горка черного порошка, который медленно рассеивал ветер. Минут десять, и следа не останется. Павел подошел к дыре в полу и глянул вниз.

— Ну, что-то вроде этого я и ожидал, — произнес ИИ

— Все кристаллы были между собой связаны, и когда я уничтожил сердце всей этой проблемы, то и они пошли прахом?

— Верно, — подтвердил ИИ. — Интересно, уцелели ли твари и призраки.

— Скоро выясним, — отозвался Головин. — А вот это мне совершенно не нравится.

Тело пастыря, который провалился вместе с полом и неплохо наделся спиной на один из кристаллов, росших внизу, шевельнулось, мужчина долго и протяжно застонал. Лежал он лицом вверх, поэтому Головина увидел почти сразу.

— Я Пирол ар Нек, младший род семьи Дорк, — прохрипел он, при этом произнес все с максимум надменности, вот бывают на свете подобные дегенераты. — Требую, — он сплюнул скопившуюся во рту кровь, — немедленно оказать мне помощь, и ваша услуга не будет забыта.

— Конечно, я помогу вам, господин ар Нек, — заверил Головин и спрыгнул вниз.

Он подошел к раненому, который лежал спиной на обломках, достал черту и выпустил призрачный клинок. Один удар в сердце, и аристократ и бывший пастырь перешел в разряд покойника, которому положено молчать.

— Зачем? — услышал он слабый голос с лестницы.

Головин обернулся. Ирана стояла, покачиваясь, держась за перила. Она была закутана в его драный пыльник, и с осуждением смотрела на Павла.

— Так надо, — ответил он просто. — Ты видела, что тут творилось, а он в этом участвовал. Никто не должен повторить это. Сейчас я отнесу тебя в гостиный дом, найду одежду, и ты поспишь, а я закончу начатое.

Как ни странно, она поняла, кивнула резко, и едва не упала с лестницы, спасло то, что она держалась, крепко вцепившись перила.

— Ты прав, нельзя этого допустить. Я бы вообще утопила этот остров, чтобы следа не осталось.

Головин деактивировал призрачный клинок и вернул черту на пояс, подхватил Ирану на руки и понес обратно в подземелье. Требовалось вернуться в корпус, из которого он пришел.

Тварей он не встретил, только три туши валялись на полу подземного зала.

— Похоже, это не проблема больше, — увидев их, заявил ИИ. — В них были кристаллы, и после того, как разрушился главный, они умерли.

А вот призраки оказались проблемой. Хотя, какая они проблема? Они просто висели на одном месте и ни на что не реагировали. Головин выпускал молнию, превращая их в лужи эктоплазмы, и шел дальше.

Через двадцать минут он уже ставил на плитку воду для приготовления саввы. Ирана, закутанная в одеяло, лежала на кровати, а из шкафа Павел извлекал одежду, которая по размеру годилась для его спутницы.

— Может, и ее стоило тоже? — спросил ИИ.

— Может, и стоило, — немного задумчиво ответил Мираж. — Но я поклялся ее защищать, и убить, после того, как я ее спас, это как-то против законов чести. Она будет молчать, да и того парня я убил потому, что он слишком долго был под воздействием, да и участвовал в разработках. Как говорил один книжный герой — он слишком много знал.

— Ну, решил, так решил. Но ты прав, дело надо закончить, выжечь это все дотла.

Головин вернул на место артефактную огненную перчатку и посмотрел на Ирану. Та, закутавшись в одеяла так, что только нос наружу торчал, тихо посапывала.

Он прошелся по комнатам, нашел неплохую дорогую куртку с меховыми оторочками, пора заканчивать.

Пылало хорошо, в корпусах исследовательского центра было, чему гореть. Павел убил на это почти пять часов, но работа была сделана на совесть. Тому, кто захочет воскресить исследования, придется постараться.

На подземном уровне второго корпуса, который был гораздо больше остальных, нашлись жители, огромное количество трупов, тысячи тел, и очень много костей. Ну, а что? Армию мутантов надо было кормить. Вот и кормили отходами.

Головин достал из кармана переговорник и, набрав комбинацию, нажал вызов. Ведь с гибелью разумного кристалла кончилась и блокада, и оказался прав.

— Слушаю, — почти немедленно раздался усталый голос.

— Здравствуй, Кренс, я выполнил работу, — произнес Павел. — Ирана жива, но больше никто не выжил, так что, присылай фарадэр, остров безопасен. Но я бы на твоем месте утопил бы его в океане.

— Это мы обсудим после твоего доклада, — отозвался младший из братьев Дорк. — Я рад, что ты выжил, друг. Жди, минут через тридцать вас заберут.

Головин достал свою трубку, что прибыла с ним из будущего, и закурил. Он нашел ее вместе со своим мундиром в углу того самого главного зала. Что ж, он потерял людей, но выполнил работу, а дальше будет видно.

Над горизонтом поднялось солнце, ветер с севера унес снежные тучи, и вот теперь светило поднималось над деревьями, чтобы хоть немного согреть этот безумный мир.

Эпилог

Головин шел по пыльной дороге, на его правой руке была артефактная потрепанная перчатка, в кармане запасной кристалл. За спиной сумка, на боку жезл. Все случилось так, как должно было случиться. Он не смог изменить будущее, Эксиола погибла, погибла в тот момент, который был предначертан судьбой этой планеты. Но кое-что все же изменилось. Артефа выстояла, город-государство на берегу большой реки по-прежнему живет, там резиденция братьев Дорк, в доме которых он всегда желанный гость. Ему так и не удалось установить причину гибели планеты, откуда взялись призраки, и не такие, как были на острове. Они не боятся электрических разрядов, хотя те им и не нравятся, поле удара они замедляются.

— Контакт со станицей, — неожиданно произнес ИИ. — Запрос на передачу данных.

— Давай, — разрешил Головин. — Этот мир умирает, может, у изначальных выйдет его спасти.

— Объем большой, начинаю передачу, — сообщил сосед. — Может возникнуть слабость, ты бы присел.

Головин покрутил головой, и, не найдя ничего путного, просто сошел с дороги и уселся на обочину.

— Что будешь делать дальше? — поинтересовался ИИ.

— Без понятия. От меня уже ничего не зависит, что наниматель скажет, то и буду, я ведь наемник, у меня задание, и я его не выполнил, никто на этой чертовой обреченной планете не слышал ни про какой защитный экран.

— А если прикажут вернуться?

— Вернусь, — немного подумав, равнодушно произнес Мираж. — Ираны больше нет. Дорки? Что ж, они и без меня неплохо проживут. Может, все же изначальные сочтут мою службу, длиной в тридцать пять лет, исполненной и заберут меня отсюда, и я получу свою награду? Черт, уже даже забыл, что они мне там обещали, вроде богатую жизнь на какой-то приличной планете.

Прошло семь часов, солнце уже опустилось за горизонт, Головин спокойно курил, поглядывая по сторонам.

— Передача завершена, — наконец, заявил ИИ. — И да, они сняли копию с моей матрицы, не хотят терять свидетеля событий.

— Это значит, мы летим к звездам?

— Да, Паш, пора домой. Приготовься, сейчас я отключу тебя, и ты устремишься вверх, где твою душу поймают и упекут в стакан, а дальше…

— А дальше будь, как будет, — улыбнулся Павел. — Прощай, сосед, если не свидимся.

— Прощай, наемник, пусть в твоей душе всегда играет Вагнер «Путь в Валгаллу».

Тело Павла Головина еще мгновение сидело, глядя на оранжевый закат, который висел над горизонтом, а потом завалилось на бок. Он выполнил свою работу, мир Эксиолы остался позади, впереди его ждала новая яркая жизнь в огромной вселенной.

КОНЕЦ

Владимир июль — декабрь 2023

Content

Кирилл Шарапов
Тень грядущего

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог