Это (не) Игра! ×1

Глава 01

Маленькое авторское предисловие: Цифр в книге будет мало, пространных описаний предметов/способностей/талантов/итд — тоже.

Наслаждайтесь!

───── ✧⋅✧⋅✧⋅✧⋅✧⋅✧⋅✧ ─────

«Последний шанс вырваться из реальности! Уникальный промокод и внутриигровые бонусы! Подарки в хранилище, доступные сразу после завершения обучающей главы!» — гласила надпись на офигенного качества флаере. Объёмные, кажущиеся серебряными буквы, сам промокод «под чернение», красочные иллюстрации с обещаниями всего-всего и побольше, побольше! Дам в привлекательных позах, что интересно, изображено не было. Нонсенс по нынешним меркам, конечно…

Но удивили они меня, конечно, ой как удивили. Последним, что я ожидал, получая паспорт в, простите за тавтологию, паспортном столе, был такой вот рекламный флаер. «Вам очень повезло!» — сказала тогда молоденькая сотрудница с неприлично глубоким декольте, вместе с вожделенным документом вручив мне рекламку игры, от вездесущего присутствия которой я до этого момента разве что не отпинывался!

Мобильная игра! Везде! Из каждого утюга, из каждого сортира обязательно хотя бы раз в час, но говорили о ней! Телевидение и блогеры, билборды и вывески, рекламные вставки в ТыТрубе и даже картинки на привычных, но продавшихся рекламодателям продуктов питания — о ней трубили повсюду. А я как мог отбивался от сомнительной перспективы променять боярский ПК-гейминг со всеми его мощами и широтами на крошечный экранчик смартфона и игру, концепция которой мне до сих пор неясна. В неё играли слишком многие, но довольны были все. А такого же просто не бывает! Должна быть подстава…

— Должна же, правда?..

Уже в метро, заняв своё любимое стоячее место с мягким подзадником, на который можно было прислониться, я достал телефон и, косясь одним глазом на флаер в своей руке… сдался. Государственное участие стало той соломинкой, что переломила-таки спину верблюду. Ещё и напротив стояли весело гогочущие парни плюс-минус моего возраста, активно комментирующие происходящее на смартфоне одного из них, по всей видимости, тоже недавно сдавшегося новичка. Болтали о луте, прокачке, лучшем классе, пантеонах и их бонусах… всё то же самое, что бывало и в нормальных, «больших» играх. Мог ли я и дальше упрямиться? Мог.

Но не стал.

Магазин приложений встретил меня баннером на весь экран, рекламирующим, ну кто бы мог подумать, именно то, что я и собирался найти. Приложение со странноватым названием «Это (НЕ) Игра», скачивание которого отняло пару минут, а запуск — так и вовсе считанные секунды. Простенькая регистрация оказалась позади, и я оказался в меню создания персонажа…

— Вашу ж бога душу мать! — Своё лицо я ни с каким другим не спутал бы, а это значит, что промокодик мне вместе с паспортом отдали не просто так. Государство слило мою биометрию! Да ещё и качественно как, то-то телефон в ладони нагрелся, как сковородка в Аду. Фотореализм…

Но редактировать аватар было всё-таки можно, так что я, не будучи дурачком из сказок для взрослой аудитории, — и не тех, которые восемнадцать плюс, — своё внутриигровое воплощение всё-таки немного подправил. Лицо оставил почти без изменений, разве что шевелюре добавил густоты и длины, для солидности. А вот фигура…

Во-первых, несколько сантиметров роста, ибо герою лучше быть метр восемьдесят семь, нежели метр семьдесят восемь. Во-вторых, конституция тела. Плечи и спину пошире, шею повнушительнее, жира поменьше, мышц побольше — так, чтобы получился не гипертрофированный качок, а более-менее серьёзный крепыш из тех, что себя не забрасывают, как я за неимением времени и, конечно же, чрезмерного присутствия лени. Но кто не без греха? Благо, в виртуальных мирах всё это роли не играло. Даже здесь ширина настроек поражала воображение, а уж то, что всё что надо попадалось на глаза чуть ли не сразу — это не иначе как чудо, за которое разработчикам уже можно простить столь наглую рекламную кампанию. И десяти минут не прошло, а игровой аватар был уже готов: вроде и я, а вроде и красавец какой-то.

Именно такого эффекта я и добивался!

Следующим шагом оказался выбор класса… и вот тут-то я впечатлился. По-хорошему впечатлился, ведь игра пока и не думала пускать пыль в глаза обилием выбора, сосредоточившись на, смею надеяться, качестве. Присутствовали все традиционные классы вроде воина, мага, рейнджера, друида и ряда не то, чтобы уникальных, но нестандартных, тем более для мобильных игр. И при всём при этом имелись подклассы — специализации внутри класса, и даже кросс-классы, позволяющие комбинировать хоть классы, хоть подклассы. А ещё всё это добро, как гласила выпадающая подсказка, можно было сменить по ходу игры. Достойно? Даже очень, для мобилки-то!

Впрочем, внимание моё во всём этом приятном многообразии привлёк встречающийся довольно редко даже в «больших» трипл-эй играх класс алхимика, подклассы которого выглядели довольно-таки интересно. Бомбардир, Прозектор, Метаморф и Купажист. Уже необычно, согласитесь? Тут разве что Бомбардир выглядел чем-то плюс-минус скучным, подразумевая закидывание врагов плодами своих алхимических трудов, и потому мне неинтересным, а вот остальные… Признаться, мне даже пришлось смотреть кратенькую справочку, встроенную в само меню выбора, чтобы понять, ху ис ху. Потому что, к своему стыду, два слова из использованных тут четырёх я в принципе-то и не знал…

Я отмёл Прозектора, варящего свои составы из трупов и для трупов, вместе с Купажистом, имеющим сочные бонусы к созданию и использованию смешанно-комбинированных составов. Слишком они мирными казались, а игра, как-никак, рогалик с продвижением по этажам и возможностью потерять персонажа массой разных способов.

Метаморф в противовес вышеупомянутой паре выглядел интересно, но вот его боевая эффективность ощущалась чуточку сомнительно. Я представлял себе такого алхимика как персонажа, способного посредством приёма своих алхимических снадобий адаптироваться к конкретной ситуации, усиляя то, что нужно здесь и сейчас. С одной стороны — универсальность, что плюс. С другой стороны, в играх универсальность это чаще проблема, нежели благо. «Всего помаленьку» в большей части сценариев наглухо проигрывает специализированным навыкам и умениям, что в играх проявляется очень уж часто.

Ситуацию не могут исправить ни бонусы, зависящие от того, во что и как он себя превращает, ни широкий спектр доступных ему специализированных черт, умений и навыков. Врождённые черты, [Крепкие Потроха], значительно снижающие риск интоксикации, и [Гибкий Геном], который и позволял алхимику-метаморфу изменяться, выглядели, будем честны, не очень перспективно, так как и то, и другое работало непосредственно на сами способности подкласса.

А ведь начало игры придётся провести только с этими чертами, суть в бою бесполезными. Присутствовала тут пометка о том, что этот самый алхимический метаморфизм хоть в каком-то виде становится доступен с седьмого уровня, что в играх такого плана немало.

Может, конечно, тут до седьмого пару часов качаться, но я, если что, просто пересоздам персонажа. Всё равно они тут одноразовые и при смерти пропадают, оставляя только запасы в хранилище, а свою исключительность я не верю — точно помру в первые часы. Даром, что ли, игру называют самой недружелюбной к новичкам… но по какой-то причине до одури популярной. И это в нашем мире, в котором среднестатистическому игроку разве что в задницу не дуют, лишь бы ему было уютно и комфортно. Диссонанс, что б его!

Фанаты соулс-лайков, что ли, всех покусали, а я пропустил? Или меня тоже цапнули, вот я и залип с телефоном в лапах?..

Так и сяк покрутив предложенные подклассы и оценив желание играть кем-то ещё, я плюнул и выбрал в качестве подкласса подсвеченное красным «Нет», получив в качестве бонуса за такой выбор дополнительную черту к одной предложенной, и расширенный список доступных черт для персонажа, претендующего на кросс-класс. Из выпадающих же меню узнал о том, что я, не взяв подкласс на старте, в принципе теряю эту возможность. Зато смогу в дальнейшем взять второй класс(!), получив от него урезанный набор бонусов на выбор.

Звучало неплохо, да и к таким извращённым, сиречь нетипичным решениям я был расположен с детства.

Подтвердив выбор, я узрел перед собой внушительный перечень черт, из которых часть считалась профессиональными, а часть — общедоступными. Естественно, первостепенное внимание я обратил на первую категорию, разумно полагая, что такие штуки где попало не выдают, и выбирать нужно мудро.

Как итог, через десять минут из общего пула в полторы сотни представленных на выбор черт я выбрал общедоступное [Хладнокровие], обеспечивающее сопротивление разного рода ментальным эффектам вроде испуга с растерянностью, и профессиональную [Небрезгливость], без которой был высок шанс запороть приготовление и использование специфических алхимических баночек. Никогда не любил «досадные случайности» и рандом, а эти черты работали именно на противодействие оным.

С характеристиками я, потратив на размышления не больше пары минут, поступил радикально: применил рекомендованный шаблон, здраво рассудив, что ничего лучше для алхимика без гайдов я не соображу, а лезть в сеть за руководствами пока не хотелось. В конце-то концов, всегда можно персонажа пересоздать, и сделать всё куда лучше. Промокод, конечно, будет жалко, но и чёрт бы с ним.

Если стану играть, то и без подачек обойдусь.

Теперь оставалось только придумать ник, с которым я мудрить не стал и использовал свой привычный — Оз, да ввести промокод, применение которого спровоцировало появление аккуратного диалогового окна с весь экран размером.

«Удостоверьтесь в том, что вы перекрыли воду в квартире, выключили утюг и отдали любимую собачку в добрые руки. Вы готовы начать свою Историю?»

«НАЧАТЬ ИСТОРИЮ!» /// «ОТКАЗАТЬСЯ!».

Мне ещё тридцать минут ехать в метро, с десяток ждать электричку и в ней трястись почти целый час… Время есть, а слушать лекции сегодня как-то не хочется — и так голова пухнет. Так что я решил прямо сейчас попробовать, что за зверь такой эта ваша не-игра, и засесть за неё на пару часиков так точно.

С такими мыслями я согласился «НАЧАТЬ ИСТОРИЮ!»…

Первой мыслью проскочило нечто ругательное, так как копчиком я приложился хорошо, а вокруг стало так темно, что, похоже, вместе с подзадником, который, очевидно, оторвался от стены, я умудрился и проводку в вагоне порвать. Это вообще возможно? Не, бред какой-то. Тогда что — авария? Но вокруг тишина. Не оглох же я?..

Попытка подняться с пола началась и закончилась тем, что ладонями я упёрся не в гладкий пол, не в чужой ботинок и даже не в осколки стекла, а в шершавый и влажный такой камень. А уже в следующую секунду в ноздри ударил сырой запах давно и надёжно забытого подвала или подпола в гараже. Очень, скажу я вам, неприятный ароматец, вынудивший меня закашляться.

Ну а потом я проморгался, и тьма вокруг расступилась.

— Блять?.. — Я и сам удивился растерянности и страху, проскользнувшему в моём давшем петуха голосе. Потому что я полусидел-полулежал в каком-то мрачном подземелье, единственными источниками света в котором были тусклые факелы у стен, а соседом оказалась взирающая на меня с подлинным недоумением тощая крыса размеров, городскому жителю совершенно непривычных. С собачку дворовую, может, чуть поменьше. И ладно бы я тут очнулся — тогда можно было бы предположить, что меня кто-то нагло похитил, надеясь жить до старости на мою студенческую стипендию в пять тыщь.

Но сознания-то я не терял, вот в чём штука!..

Крыса смотрела на меня недолго, в какой-то момент махнув хвостом и свалив во тьму. С большим запозданием мой мозг «наложил поверх» наблюдаемой картины запущенную вот только что игрушку и меня-аватара на фоне точно таких же подземелий…

В ступоре я пробыл не больше десятка секунд — видно, молодость и незашоренность делали своё дело, так что о статусе я помыслил почти сразу же. И предположение подтвердилось, пусть и с некоторыми нюансами. Я не увидел перед собой интерфейса, но «вспомнил» всё то, что, чисто теоретически, должно было быть в этой вкладке персонажа. Мозг уже своими силами обработал всю эту информацию и вообразил перед мысленным взором соответствующее меню, взявшее всё самое лучшее из любимых игр. Даже в висках закололо немного, но это чувство быстро отступило, и я смог, наконец, должным образом воспринять внедрённые в мою болезную черепушку знания.

Первый уровень, человек, вполне подходящий для алхимика разлёт характеристик, где упор делался на интеллект, ловкость и мудрость. В догоняющих — сила, харизма и выносливость. Если как-то это систематизировать и обдумать нормально, а не на уровне «и так сойдёт!», то картина получалась весьма мне привычная — благо, в ролевые игры «а-ля ДнД» я наиграл часов больше, чем провёл в университете за два с половиной года. Играл я в целом хреново, персонажи все как один были необычными, чаще всего — уникальной кривости инвалидами, да и вокруг не то чтобы игра, но механизм распределения циферок на первый взгляд схож…

Сила: 10

Ловкость: 14

Интеллект: 14

Мудрость: 12

Харизма: 10

Выносливость: 10

Свободных очков: 0

Это было очень странно — рулить персонажем не через интерфейс, а через образы и левые, появляющиеся из Астрала, не иначе, воспоминания в своей же голове. Да и персонажем, о котором я «вспоминал», был я. Работало ли сейчас хладнокровие? Не уверен: я по жизни спокойный как слон, а «попадать» в прошлом для проверки своей реакции на сие событие не приходилось.

Вот такой вот скучный студент-раздолбай, ага.

— Мы в середине большого дерьма… — Бормочу, ещё раз оглядываясь и не находя ничего из того, что так хотелось бы увидеть поблизости. Дверь в родной мир, дробовик или, на худой конец, телефон с доступом в сеть, к гайдам, которые я по этой игре не читал от слова совсем, отсутствовали как класс. Зато за спиной обнаружилась каменная рожа какого-то рогатого урода, судя по щелям и прочим мелким деталям способным открывать пасть. И я знать не хочу, что оттуда может вылезти!

Попытки призвать возможность отсюда выйти, — а вдруг? — разбились об давящую тишину окружающего мира, а стремление вспомнить хоть что-то — об выстроенное мною же нежелание ничего знать об игре, о которой трубят из каждой дыры. Жалкие обрывки, которые ничем не могли мне помочь я даже считать не хотел: ну какой сейчас прок от знания о том, что топовый билд для новичка — это воин-варвар? Я уже не он, а очень даже алхимик с перспективой взятия кросс-класса. Ещё и характеристики своим устройством недвусмысленно указывали на то, что тут, как и во всех приличных ролёвках, я со своим «умным» классом могу рассчитывать на высокую боевую эффективность лишь спустя несколько уровней: ни один «тупо боевой» стат не достигал даже пятнадцати, не то, что шестнадцати. Да и ладно бы только это: черт боевых-то я не взял, а значит и оружием махать, коли оно мне в руки попадёт, буду посредственно. И это если игра не просто «косит» под классику, а является ей.

В противном случае всё ещё хуже, и можно сказать, что представлений о том, что же делать, у меня нет совсем. Да и в классику эту я, стоит признать, играл хреново, «в удовольствие», а не на результат…

Я поднялся на ноги, попрыгал, потянулся, задрал футболку и не нащупал привычного пуза. Зато кубики пресса и мышцы, которые я даже пощипал, надеясь проснуться, имели место быть. Всё это кардинально срезало шансы на несмешную шутку, пранк вселенских масштабов или качественную галлюцинацию. И повышала — на то, что я и правда «попал», ещё и добровольно «начав свою Историю»! Кто там, Сатана контракты принимал, или пришельцы какие развлекаются? А семья моя как, если я тут надолго? «Необъяснимое исчезновение студента прямо из вагона метро!» — крутой заголовок для новостей, правда? А если вспомнить, что таких, сука, исчезновений за последний месяц случилась херова тьма и тележка сверху? Видел новости об этом, но больше в «сером интернете», и внимания не предал. Было бы что серьёзное — власти бы спохватились, думалось мне.

Вот только злоеб… кхм, нехороший купон мне вручили именно непосредственные представители этих самых властей в лице слишком красивой работницы паспортного стола. Приторговывают гражданами, что ли? Да не, бред: проще уж тюрьмы какие опустошать, там кандидатов из категории «исчезнет — всем только лучше станет» должно быть в достатке…

Слов нет, как хочется выругаться, да только единственный потенциальный слушатель, крыса тощая, и та от меня сбежала.

Итак, голова, думай — шлем куплю. Когда-нибудь.

Я — алхимик, тобишь «умник», на старте в подобных играх, по моему опыту, приспособленный к бою постольку-поскольку. Волей стандартного шаблона, к счастью, я выгляжу не совсем уж слабо. Ловкость есть, физические кондиции выше среднего и уж точно лучше, чем бывают у каких-нибудь магов. Воин того же первого уровня мной, конечно, полы протрёт и не почешется, но магу уже я объясню на кулаках, почему его фокусы здесь не котируются.

«Это если тут всё работает так, как я думаю, а не иначе…» — ворвалась в голову тревожная мысль, за которой последовало будто бы навеянное извне понимание: нужно шевелиться, а промедление смерти подобно.

По аналогии я «вспомнил» «вкладку» с прочими своими ТТХ и, неожиданно, хаотично-злым мировоззрением при том, что я точно выбирал нейтральное. Весь остальной бэкраунд у персо… кхм, у меня, отсутствовал напрочь. Помимо этого вылезли так же «воспоминания» о нескольких заблокированных до завершения обучения функциях вроде аукциона, отнюдь не бесплатного чата и неких испытаний, чем бы они ни были. Было бы хорошо, обрадуй меня «астрал» подробностями, но я до них, похоже, не дорос.

Зато у меня был инвентарь, что само по себе — нечто! Настоящий подпространственный карман! Правда, содержимое его оказалось неприлично скромным: длинный и довольно-таки увесистый обоюдоострый кинжал вообще без показателей урона, базовый «философский камень», именно что в кавычках философский, «вечный» факел, крошечный флакон с рубиновым зельем здоровья, булка хлеба, ведро воды, — да-да, полное ведро на десять литров, — и несколько кусков вяленого крысиного мяса. На вид и на запах мясцо названию всецело соответствовало, так что аппетита не вызвало и вернулось в инвентарь, как, в общем-то, и всё кроме моего классового предмета.

[«Философский Камень, F-ранг, 0%»] содержал в себе три рецепта, для которых требовалась только вода и разные запчасти монстров: магические кости, хелицеры и паучьи лапки, «третьи глаза» и не только неких звиггов и ещё по мелочи. Список рецептов, по всей видимости, можно было расширить, а сам камень — прокачать. Потому что я, держа его в руках, ощущал явно не свой голод…

В общем, сам по себе перечень ингредиентов был неплохой подсказкой на предмет того, с кем мне предстоит столкнуться. Варево-то самое нубское, и доступно оно мне должно быть с самого начала. Но вот пауки… Бр-р-р! Никогда не любил жуков-пауков, каких бы размеров они ни были. Скелеты, — а чьи ещё кости? — тоже должны были быть тварями опасными, ведь дробящего оружия у меня как раз и нет.

Но мне, в общем-то, ничего не мешало подобрать с пола какой-нибудь валун… или несколько, дабы использовать их в качестве оружия дальнего боя. Мало ли, это будет эффективно? В одной игрушке я вообще бездонный сундук нагружал, и уже его бросал во врагов телекинезом — отменно получалось! А тут хоть и не совсем игра, — или совсем не игра, — но принципы должны быть схожими. Иначе никаких характеристик, черт, предметов и здоровья здесь не было бы, верно?

Здоровье моё, к слову, было равно тридцати единицам. Двадцать пять «базы класса», и ещё пять за выносливость, по одному за два очка. Обнаружилась и мана, но конкретные её значения я так и не смог осознать. Воспринималась она как бурлящая водичка в сосуде, объём которого нельзя было измерить в литрах или единицах.

Чёрт пойми как измерялась эта эфирная муть, в общем.

Я честно потратил где-то полчаса сначала в попытках вызвать справку или обучение, а после за разминкой, привыкая махать кинжалом и факелом, отдельное внимание уделив изъятию и доставанию предметов из инвентаря, что иногда вызывало не очень приятное, но проигнорированное ощущение слабости во всём теле. И не то, чтобы по истечению этого срока у меня кончилось терпение или желание практиковаться, да только каменное рыло в стене позади неожиданно щёлкнуло и распахнуло пасть, из которой начала вырываться первозданная Тьма — иначе назвать эту дрянь не поворачивался язык. Я отскочил назад, испугавшись резко нахлынувшего ощущение того, что коснусь Тьмы — и всё, «финита ля комедиа», история закончится не начавшись.

Так что, на ходу подобрав с пола пару камней и сунув их в инвентарь, я быстрым шагом двинулся вперёд, выставив перед собой руку с неплохо освещающим путь факелом…

Причудливо пляшущие на неровных стенах тени пугали до усрачки, и в каждой выемке мне виделась по меньшей мере ловушка с самострелом, а то и какой-нибудь нематериальный монстр. Но я всё шагал и шагал, а врагов не было. Спустя несколько минут мне в спину единым порывом ударил ледяной ветер, вынудивший оглянуться… и увидеть ту самую непроницаемую, густую как туман Тьму, залившую коридор, по которому я неспешно брёл ещё десять секунд тому назад. Трогать гадость я не стал: интуиция всё так же буквально вопила о том, что Тьма — это смерть, и мне надо продолжать двигаться вперёд.

Что я и проделал, покуда не упёрся в первого противника.

Самого, восемь лап ему в зад, нежеланного из всех.

Паучок в высоту был мне на ладонь ниже пояса, но громада его тушки с учётом лапок позволяла погрести меня под собой за нефиг делать. Поблескивающие неестественной мрачной синевой глазища, казалось, смотрели прямо на меня, а возбуждённо подрагивающие, сочащиеся чем-то ядовито-зелёным хелицеры не позволяли иначе трактовать его намерения: схватка насмерть. Мягким паук тоже не выглядел, так как всё его тело охватывал наружный скелет, защищающий уязвимые точки, хоть и не идеально — кое-где в щели я бы и руку по локоть мог бы просунуть. Лезвие кинжала пролезет с запасом, если говорить иначе.

А вот обойти тварь в коридоре не представлялось возможным, так что я, убедившись в том, что хладнокровие и небрезгливость всё-таки работают, и делают это чертовски хорошо, двинулся прямиком на врага, не собираясь давать ему лишнего пространства для манёвра. Да, прямо на огромного паука-мутанта, который своими хелицерами легко мне шею перекусит! Очень хотелось верить в то, что открытое пламя его напугает и как минимум помешает свободно двигаться, ибо на кинжал с лезвием длиной в ладонь большой надежды не было. Вернее, в сам-то кинжал я верил, но вот в свои способности им эффективно орудовать…

Все мои планы и задумки дружно улетели в тартарары, как только паук с диким визгом скакнул боком, на лету развернулся, зацепился лапками за каменные(!) стены, рывком поднялся почти под самый потолок… и прыгнул на меня, невзирая на выставленный вперёд факел, пламя которого облизало хитин и никоим образом монстру не навредило. Я в последнее мгновение успел убрать кинжал в инвентарь, после чего в грудь меня не иначе как бычок боднул, и на ногах я, естественно, не устоял. Факел улетел куда-то в сторону и зачадил, уткнувшись в покрытый влажным мхом камень, я прошёлся спиной по неровному каменному полу, вскрикнув от боли, а уже в следующее мгновение паук, ликующе заверещав, решил доказать, что больно мне ещё не было… и вцепился хелицерами прямо в грудную клетку.

Боль! Яркая, чёткая, отрезвляющая словно хлёсткий удар транспарантом с надписью «ЭТО НЕ СОН!» по морде. В какой-то момент я подумал даже, что мне конец, но знание о том, что сейчас я не умираю, но трачу здоровье, уходящее на регенерацию, весьма своевременно постучалось в голову.

А здоровья к моменту, когда я очухался, осталось шестнадцать единиц против тридцати изначальных.

Закончится — я перестану восстанавливаться… и позорно подохну.

Сведённые судорогой пальцы на мгновение разжались, и в них неуверенно легла рукоять появившегося из инвентаря кинжала. Я приподнял руку, согнул её в локте и нанёс первый, смазанный и лишь чудом попавший куда надо удар: лезвие проникло меж хитиновых пластин, и на пальцы брызнула чёрная паучья кровь. Но я не собирался останавливаться на этом, ибо паук, скотина такая, продолжал грызть меня как в последний раз, и я очень-очень хорошо это чувствовал. Болевой шок меня не настиг, наверное, только потому, что эту функцию из меня выпилили те же силы, что закинули в это тело, прямиком в мир, так похожий на очень жестокую игру…

С каждым ударом паук дрожал и верещал всё сильнее, а его кровь лилась на камень пола всё более мощным потоком. Словно бездонная бочка, монстр заливал всё, — и меня в первую очередь, — чёрной, с рубиновым отливом жижей. Один за одним я наносил удары так часто и так сильно, как только мог, но всего этого было недостаточно. Всё действо напоминало взаимную агонию: мои единицы здоровья таяли, восстанавливая мышцы и плоть на груди, а паук заращивал раздираемую кинжалом задницу, кусая всё реже и реже.

Но вот хелицеры паука сжались в последний раз, и он попытался отпрянуть, уперевшись передними лапками мне в грудь… и вырывая из меня кусок мышц. Канули в лету последние единицы здоровья, я отчётливо почувствовал на затылке дыхание Смерти… и, взирая на мир сквозь алую пелену адской боли, вскочил, бросившись на пятившуюся скотину, вскинувшую лапки и защищающую голову.

— А-а-а-а-а~! — Дикий крик, вырвавшийся из моей глотки, предвосхитил мой же удар, смявший сомнительную защиту монстра. Лапки хрустнули, кинжал вошёл между хелицер инсекта как нож в масло, а я «почувствовал», как у меня прибавилось опыта. Самое последнее, что меня сейчас интересовало — это опыт, и самое первое — дырка в груди, от которой по телу медленно разливалось неприятное, оставляющее после себя лишь онемение жжение.

Кинжал упал на камень, а в ладони блеснула спасительным стеклом склянка со столь необходимыми мне единицами здоровья. Я ополовинил её залпом, а что осталось — вылил прямо на рану, откуда-то зная, что этим расходником нужно пользоваться именно так. Здоровье резко скакнуло вверх, но с той же скоростью поползло вниз, за считанные секунды опустившись до нуля. Вот только теперь я чувствовал себя на порядок лучше, а рана на груди уже не напоминала воронку от огромного сверла.

Саднила спина и локти, сердце стучалось словно бешеное, но я был жив и умирать пока не собирался. Захотелось лечь и выдохнуть, но это желание полетело на… туда же, куда и паника минутой ранее. Да, стычка и тридцати секунд не продлилась, но я всё равно чуть не помер. Пронеслась ли у меня перед глазами вся жизнь? Да хер там плавал! Я с самой первой секунды боя думал лишь о выживании и том, что я мог для этого сделать. И делал! Победил! И теперь у моих ног валяется трофейная туша, которой я-то точно найду применение!..

Я наклонился, крякнул от стрельнувшей в спину боли, но поднял сначала неспособный потухнуть факел, а после и кинжал, с весьма однозначными намерениями направившись к тушке паука. «Философский камень» включал в себя рецепт зелья исцеления, и по счастливейшему стечению обстоятельств для него требовалась только внутрянка этого жука-мутанта, да вода, которой мне Сатана положил в сумку целое, м-мать его так, ведро.

Небрезгливость… работала, хоть я сейчас и справился бы без неё. Потому что на кону неожиданно оказалась моя жизнь, с которой я, наткнувшись на ещё какую-то тварь в своём нынешнем состоянии и с нулём здоровья, расстанусь просто и совершенно бессмысленно. А я так умирать не хотел. Как угодно, но не так! Ну, желательно вообще никак, конечно, но в моём личном рейтинге худших смертей столкновение с гигантским пауком шло следом за гибелью под завалом без возможности даже пошевелиться. Да-да, клаустрофоб я ещё тот, и чудо, что местные тоннели на меня совсем не давят.

«Ладно, хватит об этом» — я задвинул в дальний угол все раздумья и рефлексию, сосредоточившись на том, чтобы правильно заготовить и не попортить ингредиенты. Руки «знали», что и как делать, а сознание благоразумно не пыталось перехватить контроль. Паук постепенно разделялся на части, а я, сам того не заметив, начал насвистывать под нос задорную мелодию из далёкого детства, вводя в себя в некое подобие медитативного транса.

Хладнокровие и небрезгливость, что б их ети, в действии…

Спустя некоторое время и объём выполненной мною нудной и неприятной работы по правую руку легли рассортированные ингредиенты, полученные с паука. На удивление, разделать получилось его всего, от головы до задницы, а не как обычно бывает в играх — убил паука? Вот тебе глаз, иди фармить дальше. В моих запасах появилось двадцать четыре части лап, пять глаз, — три я самолично развалил ударом кинжала, — разного вида и качества кишочки и, наконец, флакон с кровью — основным ингредиентом «паучьего» зелья исцеления.

И вот тут-то вылезла первая проблема: я не мог наварить себе банок впрок, так как склянка у меня была всего одна. Имелась, конечно, смутная надежда на то, что «Философский камень» от щедрот своей каменной души выдаст мне стеклянных флакончиков, сделав их из ничего, да только шанс на такой исход был… маловат, мягко говоря.

Но не проверишь — не узнаешь, так что…

«Философский камень» лёг в руку увесистым таким булыжником, а напротив на неровный пол опустилось полное чистейшей воды ведро. Сосредоточившись, я вытянул камень вперёд, мысленно выбрал необходимый рецепт — и не без удивления проследил за тем, как струйка воды из ведра сначала воспарила, устремившись к «Философскому камню», а после в него втянулась. Таким же образом камень сожрал два глаза и одну лапу, после чего мне пришлось откупорить склянку с кровью, «скормив» жидкость прожорливому инструменту любого алхимика. Сопровождающее действо световое шоу меня интересовало не сильно, так как я готовился ловить своё зелье, которое из камня вполне могло и просто политься на пол.

А что? Тут любая подстава возможна, так как флакон он не сожрал, и готовый, в «заводской упаковке» продукт не мог выдать по определению. Разве что так же, струйкой выльет, куда надо, но после паука я излишней верой в лучшее не страдал.

Тем не менее, было что-то неуловимо прекрасное в работе «Философского камня». Алое с чёрным сияние как бы кипело внутри него, вытравливая наружу всё лишнее в виде сизого дыма, который я, от греха, старался не вдыхать. А кое-что хитрый булдыган и себе оставлял, развиваясь и «прокачиваясь» — я это тоже вполне себе отчётливо чувствовал. Ману-то эта прелесть из меня сосала, в ответ делясь подробностями алхимического процесса. Любопытными, оседающими в голове эхом странных ощущений, но пока не имеющими практического применения подробностями…

От и до «варка» снадобья заняла три минуты. По итогу я просто в какой-то момент почувствовал, что зелье готово, и подставил пустующий флакон под проявившуюся на поверхности «Философского камня» выемку. Оттуда-то зелье и полилось, быстро заполнив флакон, но не перестав течь. «Успех кританул» — промелькнула мысль вместе с осознанием перед тем, как я сунул под камень уже свою голову, начав жадно глотать спасительную рубиновую, с чёрными вкраплениями жидкость, отчасти стекающую по подбородку и так кстати — на грудь. Рана зачесалась — пошёл процесс регенерации, под конец которого о повреждениях моей бедной тушки напоминал лишь белёсый неаккуратный шрам, да рваная тряпка, в которую превратилась прежде хорошая хлопковая чёрная футболка. Стёсанная об камень кожа на спине всё ещё саднила, но излишков на эти повреждения не хватило: регенерация снова исчерпала себя.

Не особо думая, опрокинул в себя оставшийся флакон…

Тут-то и стало понятно, что кроме видимых и ощутимых повреждений я ещё и головой ударился, так как до сего момента о возможности варить зелья до полного восстановления запаса здоровья даже не задумывался. Всё причитал, что полечиться не получится, и придётся сильно рисковать своей шкурой, а очевидный вариант просто игнорировал! Но это надо было исправить, чем я, с нежностью погладив «Философский камень», и занялся.

— Алхимик — не ошибка, Алхимик — это шанс! Я ж и в роли варвара какого мог травмироваться, и что тогда? На рестарт? А нет этого рестарта, а-ха-ха-ха!.. — Я рассмеялся себе под нос, ничуть не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Не до того сейчас было.

Дальше пошла торопливая, — опять нагрянуло ощущение догоняющего конца, — рутина, отнявшая у меня половину часа на всё про всё. Здоровье снова достигло значения в тридцать единиц, резерв маны показал дно, а в инвентарь легла склянка с зельем. По ходу дела я приноровился доставать из этого магического пространства и нормально метать камни, — а вдруг пригодится? — и, по ходу дела, подкрепился, ополовинив запасы хлеба и мяса. Только после этого, подгоняемый Тьмой, бросил жадный взгляд на ещё не высушенную до конца тушку паука — и двинулся дальше.

Обычная жизнь осталась позади, но мне даже подумать об этом было некогда. Ведь остановка — это смерть, а я как раз понял, что очень, просто до одури сильно хотел жить…

───── ✧⋅✧⋅✧⋅✧⋅✧⋅✧⋅✧ ─────

Добавление понравившейся книги в библиотеку — это уже классика и прикорм для авторской музы ;)

Если не понравилось — тоже можно добавить, но это неточно

Глава 02

Подземелья не разочаровали: в какой-то момент я наткнулся на развилку, пару минут проведя в тщетных попытках понять куда же мне, всё-таки, надо. Но ни ветерка, ни ещё чего я от обоих коридоров не ощутил, в конечном счёте свернув направо. Почему направо? Да потому что прабабка в далёком детстве однажды сказала, мол, «ты налево-то не ходи, внучек, направо ходи». Я бы монетку подбросил, да только оказалось, что меня не только в другой мир закинуло, но и всё лишнее как корова языком слизала. Одна одежда только и осталась, даже початую пачку жвачки — и ту утащили, демоны! Заприметил-то я это сразу, а вот полноценно осознал только сейчас.

То, что приходилось полагаться на вот эту вот присказку, тыкая факелом в темноту и надеясь, что оттуда на меня не выскочит очередной паук, меня определённо не радовало. Я хоть и знал теперь, как с такой скотиной бороться и чего от неё ожидать, но желания с ней встречаться это мне ни разу не прибавило, уж поверьте. Даже наоборот: очень уж ярко в памяти отпечаталось чувство вгрызающихся в плоть хелицер…

Поэтому, наверное, я воспринял появление белесого прямоходящего скелета с каким-то вырвавшимся изнутри облегчением. Не испугался, не отпрянул, а обрадовался, чуть ли не как старинному приятелю.

Которого, правда, надо как-то убить, — или упокоить, нежить же, — но это уже частности.

Двигался самый обычный человеческий костяк неспешно, рвано и совсем не так, как я представлял себе движения порождения чудовищной некромантии. Медленный, неповоротливый, не в пример менее пугающий, чем паук, скелет даже вооружён не был. Но кое-чем всё равно удивил: когда между нами осталось не больше пяти метров, я смог разглядеть его, так сказать, «плоть». Тусклое голубоватое свечение, канатами, верёвками и нитями связывающее кости и выполняющее роль этаких мышц. И хоть свечение имело место быть, даже на костях самого скелета этот свет не играл, словно и не было его в материальном мире.

«Алхимик может видеть магию, не иначе» — подумалось мне перед тем, как пришлось срочно отмахиваться кинжалом от руки нежити. Лезвие с неприятным скрещуже-стучащим звуком столкнулось с костьми, но нечеловеческой силы в ударе я, позволив руке с кинжалом скользнуть в сторону, не ощутил. Отступил исключительно в силу осторожности, и то — очень зря, так как скелет продолжать наступление не торопился. Он выпрямился, установил равновесие и, клацнув челюстью, приподнял обе руки, будто бы желая меня напугать… или схватить: очень уж характерно он бросился вперёд, задорно постукивая ногами по каменному полу.

Аккуратно перехватив кинжал обратным хватом, — уж что-что, а колоть так будет как будто бы удобнее, — я выставил перед собой факел на манер копья: убить не убью, но приторможу тварь и, если что, запихну дощечку ему в пасть. А то больно активно он челюстями щёлкал: никак окажется, что местные скелеты кусаются не хуже зомби какого. Ну а в следующую секунду, пойдя в лобовое столкновение с нежитью, я снова оказался на полу.

«Дорогой дневник, мне не подобрать слов, чтобы описать всю ту боль и унижение, которые я испытал сегодня…» — промелькнуло в голове, когда на удивление тяжёлая груда костей, навалившись сверху, потянула костистые руки к моему горлу. Гений, что б меня! Как ещё могут убивать скелеты⁈ Забивать кулачками до смерти? Царапать фалангами пальцев? Нет: только грызть… и душить. Им ведь наплевать на то, что я попытаюсь придушить их в ответ. В глаз не ткнуть, да и просто боли не причинить — нежить же! Благо, [Хладнокровие] было со мной, и я успел прикрыть левой рукой горло. Не без потерь: факел извернулся так, что пламя едва не облизало кожу на правой половине лица, да и сейчас я отчётливо ощущал его голодный, пульсирующий жар, гармонично дополняемый вонью тлеющих волос. Ещё и скелет не сдавался, пытаясь дотянуться лапами до своей цели, а челюстями пока ещё неловко, но с каждым мгновением всё увереннее примериваясь к моему локтю.

Ну уж нет, гнида костяная! Из тебя зелье здоровья не сварить, так что хер ты мне расходники-то потратишь!..

Я искренне надеялся на то, что мне не придётся и в этот раз жонглировать кинжалом и инвентарём, но обратный хват в моей нынешней позе показал себя наихудшим образом: я просто не мог извернуться, чтобы насадить черепушку на лезвие. И вновь оружие отправилось в некое невидимое пространство, и вернулось в руку уже по-нормальному. Первые два удара я, почувствовав, как скелет вгрызся в локоть, нанёс не особо удачно: лезвие просто скользило по черепу безо всякого эффекта, а от боли на глаза уже вновь накатывала алая пелена. Здоровье… тратилось не так сильно как могло бы, стоит признать, но легче мне от этого не стало. Я кое-как, матерясь сквозь сжатые зубы и рефлекторно пытаясь оттолкнуть от себя неживую тварь, вогнал кинжал куда-то между шейными позвонками и затылком скелета, надавил…

Так не визжал даже паук. А уж что при этом происходило с нематериальной «плотью» нежити… описать сложно, особенно если смотреть издалека. Но так как я лежал прямо под скелетом, то судороги переливающихся мышц-канатов видел вполне отчётливо. Как и то, что голубоватое свечение в один миг устремилось к месту контакта честной стали и костяной шеи, после чего кинжал как будто начало что-то выталкивать. А вот всё остальное тело живого мертвеца без мяса и мышц резко ослабело, и я радикальным образом поменялся с ним местами, оказавшись сверху. Кинжал при этом из затылка я вытащить не позволил, так что теперь скелет смотрел куда-то вправо, верещал, махал всеми конечностями и сопротивлялся изо всех своих оставшихся неживых сил.

Бросив вечный факел на пол рядом с собой, я уже со всей силы, обеими руками потянул рукоять своего оружия, выжимая из скелета последний протяжный визг и отворачивая, наконец, его гадскую черепушку, отлетевшую в сторону словно от хорошего пинка. Голубое свечение окончательно пошло в разнос. «Канаты» начали распадаться на массивные хлопья и парящую в воздухе пыль, а косточки одна за другой стали осыпаться на землю вместе с отрывающимися «верёвками» и «нитями», до сего момента связывающих их воедино. Я уже выдохнул было, как вдруг часть голубого свечения резко, прямо с очередным моим вдохом, влетело в ноздри, а я ощутил, как резко пополнился ранее истощённый алхимическими манипуляциями резерв маны. Он и сам восстанавливался, но очень-очень медленно, в то время как скелет «заполнил» одну десятую от доступного максимума.

На самочувствии это не сказалось ровным счётом никак, и трёх единиц здоровья я, по итогу, всё-таки не досчитался. Цена исцеления немного покусанной руки — благо, местной нежити зубы не натачивают, и сила укуса у скелетов не как у акул каких.

Руки подрагивали: в отличие от битвы насмерть с пауком, здесь мне «расслабиться и получать удовольствие» просто не позволили. Левой я сдерживал натиск скелета, правой — пытался расковырять ему затылок, и в итоге всё равно всё получилось совсем не так, как я планировал. Про камни в инвентаре я благополучно забыл, пробить кость кинжалом не вышло, но организовать рычаг и выломать её из «крепления» — очень даже. Сколько книжек прочитал и игр сыграл, ни разу не видел, чтобы со скелетами боролись в партере, и уж тем более отвинчивали им головы, вырывая победу из неживых челюстей.

Локоть только болит, скотина: регенерация залатала стёсанную кожу и дырки от зубов, но эхо ран меня ещё не покинуло.

«А ведь рано или поздно, но мне придётся искать ночлег. И что-то есть после того, как запасы подойдут к концу. Дропа…» — я окинул взглядом кости, среди которых не было ничего кроме пыли и серой трухи. — «… просто нет, если не считать сами косточки».

Я подобрал с пола потрескавшийся череп, засунув тот в инвентарь. Аналогично поступил с сохранившимися цельным куском рёбрами и ещё парой косточек — просто на всякий случай.

А дальше, дождавшись, пока меня отпустит адреналин, я просто продолжил путь вперёд.

Что ещё было делать-то? С одной стороны поджидает неизвестность и монстры, к которым идти совсем не хочется… но с другой-то напирает Тьма! А ей, как подсказывают инстинкты, решительно наплевать, сплю я там или убегаю в ужасе: коснусь — пиши-пропало. Так что уйти нужно было как можно дальше, покуда тело позволяло. Усталость давила только та, что образовалась в боях, а ментально я и вовсе был вполне себе свеж и бодр. Что, в общем-то, логично: от моего прежнего тела осталось хрен да маленько, раз и рост увеличился, и жир «ушёл», и мышцы «пришли». Ещё и учиться заново ходить не пришлось из-за смены вообще всего, начиная от длины рук-ног и заканчивая смещением центра тяжести. Тут без мистики не обошлось, точно вам говорю! Вот прямо стоя посреди подземелья с вечным факелом в руке, копаясь в пространственном кармане и продолжая разбираться с «воображаемым» интерфейсом сие утверждаю, мда…

Я всё так же пугался каждой тени, «жонглируя» кинжалом и камнями, то появляющимися в правой руке, то возвращающимися в инвентарь. Каждая такая попытка приносила всё больше понимания касательно того, как вообще эта способность работает.

Первым открытием стало то, что каждая итерация «пропади-появись», если не делать пауз, срабатывала со всё большей и большей задержкой. Изначально я мог выхватить кинжал почти мгновенно, убрать в инвентарь и снова вернуть в руку — но уже с «перезарядкой» в полсекунды. В бою это, чисто теоретически, можно и не заметить, — я же не замечал! — да только уже следующие такие финты не позволяли обратиться к инвентарю в течение секунды, двух, четырёх, восьми…

Дальше я не проверял из-за второго открытия.

Оказалось, что все эти манипуляции самым что ни на есть прямым образом «били» по телу. Как и с перезарядкой инвентаря — с каждым повторением всё сильнее. И снижалось отнюдь не здоровье, как можно было подумать, нет. Эффект был куда глубже… и опаснее: абсолютно все мышцы равномерно тяжелели, дышать и двигаться становилось всё сложнее. Если взять паузу и не трогать инвентарь в принципе, то эффект слабел, а спустя несколько минут и вовсе пропадал.

А ещё «сила базового воздействия на тело» зависела от того, каким именно предметом я жонглировал. Хуже всего отчего-то было с зельем здоровья, изъятие которого из инвентаря «шарахало» по самочувствию как три подряд повторения с кинжалом. Вот уж чего я не почувствовал в первый раз, зато прекрасно ощутил, просто идя по коридору! Аж пошатнулся и на стенку левой рукой опёрся, подпалив факелом мох, наросший на сырых камнях. И, покуда сизый дым струился под потолком, отчаянно ища хоть какие-нибудь щели, я пытался понять логику этого «дебаффа».

И логика эта могла быть какой угодно. Почему усталость? Ну, напитываю я инвентарь жизненными силами, например. Праной какой-нибудь. А почему предметы «весят» по-разному? На ум приходило разве что магическое наполнение объекта, — как-никак, эликсир я варил алхимическим путём, а кинжал он и в Африке кинжал, — но проверить это не было никакой возможности.

Ну и «знания из астрала» на этот раз молчали, не давая даже малейших подсказок.

Пришлось, повздыхав по смерти гениальной идеи строить тактику боя на основе появляющегося-исчезающего оружия, продолжить идти вперёд, покуда петляющий и изобилующий опускающимися вниз ступеньками коридор не уткнулся в относительно просторную, чуть лучше обычного освещённую залу…

— Уважаемые, я уверен: как разумные существа, мы сможем договориться. Конфликт не нужен ни мне, ни вам, так что давайте просто разойдёмся, а?.. — Без особого энтузиазма произнёс я, бочком смещаясь правее, к тянущимся по периметру зала и «вросшим» в стены каменным столам высотой мне чуть выше пояса. Они были завалены всяким хламом, но я всё равно смог без особых проблем спиной, сначала сев на столешницу, а после подтянув ноги, на них забраться. Почему спиной? Потому что небольшие коричнево-блевотного цвета звигги в количестве двух штук, своим обликом напоминающие гоблинов, на диалог не шли, и аккуратно сближались, покачивая дубинками. Кто такие звигги и как я определил, что передо мной именно они? Алхимию знать надо! «Список» ингредиентов-то я изучил, а там звигговьих кусков было более чем достаточно, вполне можно собрать половинку одного такого уродца.

Выглядели эти существа так, словно кто-то хотел создать гоблинов, но опрокинул в котёл все запчасти сразу, наделив тварей своей неповторимой изюминкой. Или даже россыпью изюминок. Во-первых, цвет кожи: он отлично маскировал карликов на местном фоне. Чуть отвёл взгляд — и их уже не особо-то и видно, глаз зацепится только при резком движении с их стороны. Во-вторых, вывернутые в обратную сторону ноги. Довольно длинные, жилистые и куда как более мощные, чем худосочные ручонки, удерживающие дубинки. Ну а в-третьих, глаза, коих у «гоблинов» было больше двух и меньше четырёх. При этом третий глаз у них торчал не во лбу, а у подбородка, так что видок, сами понимаете, нарисовывался тот ещё.

Такими тварями не только детей, но и взрослых пугать можно, спасибо хладнокровию!

Даром, что ростом они метр с кепкой, не больше…

— Ладно, предположим, что говорить вы, полуживотные, не умеете… — Отчётливо говорю просто потому, что приближающиеся в абсолютной тишине твари — это та ещё картина. А так, глядишь, спровоцировать получится, и они прекратят меня вот так окружать…

Мне повезло.

— Мерзкий человечка умрёт! — Завизжал один из звиггов, которого сильнее всего задели мои слова. Он же и бросился вперёд, наглядно продемонстрировав, чего стоит опасаться. Сиганула тварь на шесть-семь метров в длину и на пару — в высоту, почти запрыгнув на мой стол. И она запрыгнула бы, — вблизи оказалось, что это самка. И не просите описать, как я это понял, — если бы я совершенно наглым образом, пользуя свою ловкость в хвост и гриву, не вонзил ей кинжал меж рёбер прямо в воздухе и не довернул корпус, помогая «гоблинше» влететь прямиком в стену. И покуда та сползала на стол, я совершенно незатейливо воткнул ей факел куда-то в район лопаток, мысленно ужасаясь тому, с какой лёгкостью я обрёк нечто живое и говорящее на ужасную смерть.

Поморщившись от резкого запаха горелой плоти и воя истязаемого существа, я, с трудом повернув голову, бросил взгляд на вторую особь. Вовремя: звигг, пользуясь природной маскировкой, уже сместился в сторону и собирался подобраться ещё ближе, явно примеряясь, как бы половчее огреть меня дубиной по голове. И если в своей железобетонной психике я теперь был уверен, то спрогнозировать, как поведёт себя мозг при таком ударе просто не мог.

Отключусь — и всё, сожрут-с, никакие очки здоровья не помогут…

Я резко припал на одно колено, смахнув на пол гору какого-то хлама, и, на секунду упустив второго врага из виду, вонзил кинжал в шею первого, надеясь прервать её мучения. «Капнул» опыт: звиггша явно умерла, но вот последствия этого удара…

В первый раз я её ранил, можно сказать, бескровно, ибо натёкшую на стол лужицу можно и не считать. Но вот рваная рана шеи оказалась не столь чистой, и брызнувшая струйка алой жидкости уверенно осела на правой руке, намочив рукоять моего оружия. В воздухе распространился терпкий запах крови, как будто бы стремящийся осесть на губах гадким металлическим привкусом, но мне некогда было петь реквием своему пацифизму: последний звигг понял, что отвлекающий внимание фактор «закончился», и нагло запрыгнул на стол в пяти метрах от меня.

Лишь секунду мы смотрели друг на друга, прежде чем перейти к следующему акту этого, с позволения сказать, смертоносного балета. Звигг рывками, бросаясь из стороны в сторону пошёл на сближение, а я подскочил на ноги, едва не поскользнувшись на крови, поудобнее перехватил факел с кинжалом, — факел, как обычно, выставив перед собой с намерением остановить попрыгунчика подальше от своей головы, — и замер в ожидании. Благо, я каким-то невообразимым образом, не иначе как за счёт параметра ловкости, видел практически каждое движение звигга, и потому смог остановить его последний прыжок.

Прямой как удар барана об ворота тычок факелом — и звигг верещит, отскакивая в сторону и слетая со стола. Подкоптить его не подкоптило, но приятного, видно, было мало. Всего секунда мне понадобилась для того, чтобы принять решение о взятии инициативы в свои руки. Я спрыгнул на каменный пол, опять едва не поскользнувшись, — кровь на подошве осела надёжно, — и быстрым, но не безрассудным шагом двинулся на последнего противника, который растерял весь боевой азарт и отчаянно, даже как-то карикатурно пятился, едва не падая и нелепо размахивая руками. Я же только сейчас почувствовал себя очевидно сильнее своего врага, поудобнее перехватил кинжал и, кажется, даже кровожадно оскалился…

А в следующее мгновение мир расцвёл всеми цветами радуги, а прокатившийся по голове оглушительный звон пополам с болью лишил меня ориентации в пространстве. Я упал, выронив факел, но кинжал по уже выработавшейся за два предыдущих столкновения привычке пропал в инвентаре. Звигг же, радостно взвизгнув, резко сблизился и замахнулся, не оставляя мне иных вариантов. Чувствуя, как сгорают единицы здоровья, пытающегося ускорить моё восстановление в критической ситуации, и понимая, что мне нужно просто продержаться немного, я вскинул левую руку, приняв на неё стремительный и мощный удар дубинки.

Хрустнуло что-то или нет я вам сказать, к сожалению, не могу, так как звон в ушах не утихал ни на миг. Но боль, охватившая левую руку, была жуткой, а регенерация за счёт здоровья практически полностью сконцентрировалась именно на повреждённой конечности. Я же, пытаясь разглядеть что-то за вспышками перед глазами, окончательно завалился на бок и выронил факел на радость засранцу, ударившему меня в спину и сейчас подбирающемуся поближе. Хотя, какое поближе⁈ Я уже мог его пнуть, что тут же и проделал, вложив в судорожное движение всю свою боль и желание отомстить.

Болезненный вой диверсанта стал музыкой для моих ушей, но на левую руку, которой я опять, предвосхищая грядущую боль, закрылся, обрушился ещё один удар. Я уже и так находился в не самом адекватном состоянии, а после новой вспышки боли, похоже, окончательно слетел с нарезки. В руке материализовался кинжал, а я сам на четвереньках бросился на проворного, но не успевшего среагировать звигга.

Тот честно пытался отступить, но строение его ног для таких дел, как оказалось, подходило плохо, и спустя пару секунд я уже придавил его к полу, дважды коротко, без замаха вонзив кинжал в дёргающееся горло вопреки попытке ткнуть меня дубинкой в лицо. Ткнуть-то он меня ткнул, да только без замаха толку — шиш, на фоне руки-то.

Кровь брызнула в глаза, но отвлекаться времени не было: я через боль в левой руке схватил умирающего уродца за плечо, попытавшись швырнуть его куда-то в сторону последнего врага. Не получилось: звигг оказался тяжёлым и скользким, а моя левая конечность слишком слабой и подрагивающей от боли. За эту свою самоуверенность я поплатился ещё одним пропущенным ударом, пришедшимся по бедру и заставившим меня сесть на задницу. А следом ещё одним. И ещё. Последний звигг, этот чёртов пнутый мной диверсант, разъярился и слепо молотил меня дубинкой, не особо замахиваясь и даже не пытаясь добраться до головы, которая сейчас казалась мне особенно уязвимой. Ведь болело всё, взор застилала вполне настоящая кровь, чёрт пойми кому принадлежащая, а кинжал то и дело норовил выскользнуть из ладони. Здоровья не осталось вовсе: всё ушло на регенерацию головы и руки, так что сейчас я мог рассчитывать только на себя, безо всяких сверхъестественных способностей.

Неудавшийся пинок, оказавшийся скорее толчком, бросил звигга в сторону, но тот устоял на ногах и не упал. Зато я успел перевернуться и встать на четвереньки, и теперь силился подняться… Зря силился, так как тварь, наконец, допёрла, куда надо бить, и чередой уже известных мне стремительных прыжков бросилась вперёд. Кинжал, прежде подрагивающий в ладони, замер, а алая пелена схлынула с глаз, оставив меня только с заливающей лицо кровью. Но даже такое состояние было лучше, чем то, что я испытывал секундой ранее, так что звигга удалось встретить во всеоружии. Снова подставив левую руку под удар, я навалился на «гоблина», подмял его под себя и по отработанной схеме вскрыл тому горло, дождавшись, пока тушка затихнет, а мне капнет опыт…

… и новый уровень, которому я был рад больше, чем чему бы то ни было ещё в этой жизни. Ведь очки здоровья подскочили до максимума и зафиксировались на этом уровне при том, что тело начало регенерировать… и я понял, что, похоже, опять чуть к чёртовой матери не сдох!

Потому что, вскочив на ноги, я обнаружил под собой столько крови, сколько могло натечь только из потенциального мертвеца. Весь пятачок земли, на котором я барахтался и боролся за жизнь, был ею залит, отчего даже развороченная пауком грудь показалась незначительной мелочью! Ну, не прям мелочью, конечно, но и не тяжелейшим испытанием в жизни так точно.

А опыта… опыта хватило единичка к единичке на повышение уровня, не иначе как это было задумано изначально, в игре ли, в не-игре ли — разницы нет…

Спохватившись, я запоздало заозирался, но ни малейшего движения вокруг не увидел. Зато в самом центре зала взгляд наткнулся на сундук, которого, я готов поклясться, изначально тут не было. Да и выглядел он слишком уж свеженьким для заваленного хламом на столах помещения, сумевшего скрыть от моего взора третьего ублюдочного карлика. Он ведь не невидимым был, иначе что ему стоило и дальше таким оставаться? Просто воспользовался моей невнимательностью и, чего уж греха таить, проснувшейся после победы над скелетоном самоуверенностью. Я же даже толком не огляделся вокруг. Со стола, опять же, слез, как только подумал, что остался один-на-один с маленьким задохликом, вооружённым дубинкой. Быстрый? Так я тоже! Сильный? Я намного сильнее!

А что в каждой такой стычке на кону моя жизнь я слишком уж быстро забыл, словно и не себе признавался в бешеной жажде жизни. Если помру — себя-то не жаль, все смертны, так или иначе. Но семья-то как? Родители? Сестра? Все те, кто хорошо меня знает? Как там говорится: ужас смерти по-настоящему осознают только те, кто продолжает жить?..

Не знаю, как долго я втыкал в пустоту, пытаясь разобраться с собственными мыслями и заставить инфантильного дебила из прошлого стать осторожным выживальщиком, но в конечном счёте ноги привели меня к сундуку. Как и казалось, он был слишком красивым, а концентрация магии в нём была такова, что я невооружённым взглядом видел золотистое свечение в стыках металла, и зеленовато-коричневое — дерева. Это, а так же голубоватая магия скелета, натолкнуло меня на мысль о неких отличиях в самой мане: скажем, тут свет и природа, а там какая-нибудь некроэнергия. Чисто условно, конечно же. И пусть сейчас это мне ничего не даст, когда-нибудь потом может и пригодиться.

Вздохнув, я решил сначала аккуратно пнуть сундук, обойдя его сбоку — мало ли, мимик какой? Но вместо того, чтобы броситься на меня с распахнутой пастью, «мимик» просто открылся, и в воздух, удерживаемые потоками маны, взмыли пока неясные силуэты.

В голове же вспыхнули новые знания, пришедшие «из астрала».

Оружие. Броня. Аксессуар. Навык. Умение.

Мне был предложен выбор из пяти категорий, и первые три я забраковал сразу же. Ну не был я уверен в том, что меч, с которым я не умею обращаться, броня, которую я не умею носить, или какое-нибудь кольцо с плюс один к силе серьёзно повлияет на ситуацию. Навык… вкусно, но тоже сомнительно, ведь в начале игры ничего серьёзного обычно и не дают. А вот умение в том смысле, в котором я его понимаю, стоило многого.

Я бы не отказался научиться орудовать кинжалом, тихо ходить или подмечать опасности вокруг — проку с этого будет всяко больше, чем с супер-пупер рассечения или огненного шарика для пинг-понга. И пусть я могу ошибаться, но меня больше всего волнует именно отсутствие жизненно необходимых тут умений. Я же в местных реалиях, по сути, дурак дураком: фехтовать не учился, из лука стрелять — тоже, драться особо никогда не дрался. И при всём при этом за последние часы дважды оказывался на волоске от смерти, и в обоих случаях меня бы спасла осторожность и умение орудовать кинжалом или, хотя бы, позиционировать себя в драке.

Недолго поколебавшись, я потянулся к Умению, которое тут же развалилось на три части. Остальные варианты при этом исчезли, так что перед глазами ничего особо не мельтешило. И выпало мне…

[Владение оружием, А(-х3)-Ранг, 0%]!

Эм… А-ранг с тремя минусами? М-мать, игра-то мобильная! Что ж я сразу-то, на философском камне ещё этого не понял! Чёртова гача! И плевать ей, что я в не-игре, и меня тут могут прикончить просто из-за того, что пару раз с лутом не повезёт, да⁈

В бессилии сжав кулаки, я пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. Всё-таки стоит признать, что этот вариант сам по себе был именно тем, на что я очень и очень сильно надеялся. Ранг приличный, да и «астральное знание» подсказало, что это умение, после полного усвоения, улучшит моё умение обращаться с тем оружием, которым буду пользоваться. А во время сна будет формироваться база для этого усиления, что ещё полезнее.

Каким таким образом, интересно, если кинжалом я махать во сне не буду — вопрос, но пока не особо актуальный.

Из минусов — если я впервые в жизни возьму в руки меч, то умение им орудовать начнёт усваиваться с нуля. Не буду чем-то пользоваться — умение начнёт деградировать вплоть до пятидесяти процентов от набранного ранее «пика формы». Вопрос только в том, будет ли умение раскрываться рывками по достижении некоего процента, или постепенно и с неким начальным бонусом — стойкой там и парой приёмов, например. Последний вариант был лучше всего, но что-то мне подсказывало, будто меня с этими чаяниями нагло опрокинут.

Ко второму варианту я перешёл без особого энтузиазма, но именно оно призвало мою внутреннюю, сильно зашуганную происходящим вокруг жабу, которая прямо мне на ухо проорала что-то вроде «ХОЧУ!».

[Низшее управление маной, В(+)-ранг, 0%].

Уж не знаю, почему А-ранга владение оружием предлагало ни много, ни мало, а в перспективе полноценное овладение всем колюще-режущим, в то время как В-ранга магическое умение — это всего лишь низшее управление маной, за которым наверняка есть среднее, высокое и какое-нибудь высшее, но мне всё равно хотелось его заполучить. Жаль только, этот шанс придётся проигнорировать, ибо магия в начале таких игр — это фокусы, а на фокусах и собственных навыках далеко не уедешь.

Умел бы я фехтовать — тогда другой разговор, а так… ну его к чёрту!

[Добыча и обработка, А(+)-ранг, 0%].

Третье умение вопреки своему рангу не впечатлило, так как здесь и сейчас мне было малость не до того, чтобы получать с трупов ингредиенты выше качеством или в перспективе рыть-добывать всякие редкие материалы. Полезно, особенно для алхимика, да только этому алхимику бы выжить для начала…

Не став тратить время понапрасну, я выбрал владение оружием. Кинжал, который я из рук, в общем-то, не выпускал, тут же попросился в дело… и от удивления у меня расширились глаза. Каждым взмахом я рассекал камни, а выпады оставляли после себя расширяющиеся червоточины!.. Чуете? Пиз… кхм, чушью попахивает? А вот так вот! На самом-то деле я изменений не ощущал от слова совсем. Как не умел махать колюще-режущим, так и продолжаю не-уметь. Умение это, кажется, вообще ничего прямо сейчас не делало, и делать начнёт, если прислушаться к «астралу», только когда показатель усвоения достигнет десяти процентов. Это первая планка, о которой мне сообщили — и на том спасибо.

Осталось только проверить, считается ли за орудование кинжалом разделка трупов.

А что? Ценные алхимические компоненты! И испачкаться не страшно, так как я уже с виду как минимум маньяк с фетишем на купание в ванне, наполненной кровью его жертв. Брезгливость же…

Пусть хладнокровие работает, не даром же я его выбирал?..

Глава 03

Я устало уселся на один из более-менее чистых столов, окинув взглядом дело рук своих. Всех троих звиггов я разделал на ингредиенты: глаза из подбородков, сердца, кости и жилы из прыгуче-скакучих ног. Некоторые запчасти я просто не смог опознать, но и имеющегося мне хватило, чтобы по итогу вылакать из стоящего сейчас рядом ведра литра два воды, не меньше. Просто потому, что по завершении процесса во рту намертво осел горький, металлический привкус крови, который не удалось убрать никакими другими средствами. Да и вода, если честно, тоже особо не помогла. А ведь кровь я не пил, на вкус не пробовал и вообще ничего такого не делал. Выверт психики, которой обрубили возможность запаниковать и испугаться? Может да, а может и нет — кто сейчас скажет?..

— Хотя бы регенерация есть — и на том спасибо. — Произнёс я в пустоту, лениво высматривая в зале что-то, что могло бы пригодиться. К сожалению, такого не наблюдалось, ибо хлам оставался хламом, не больше и не меньше. Обломки кувшинов, которые даже в теории нельзя использовать как тару, иссохшие пучки трав, битое стекло — всё это мне было не надо. — Иначе я бы в потроха не полез. Не хватало ещё заразиться чем-то…

Я позволил себе немного порефлексировать, понимая, что с постоянным напряжением можно быстро сбрендить. И так всего несколько часов здесь, а ощущение такое, словно неделя прошла. Слишком много всего произошло.

И это только обучение или пролог, что б его!

Бессильные злобу и гнев я худо-бедно, но сдерживал, не тратя силы на размахивания руками и прочую чушь вроде избиения стен и трупов. Последним уже всё равно, да и максимум пользы я из них выжал: лишь ограниченный ряд ингредиентов так и остался неузнанным, что, впрочем, было ожидаемо, ибо о местном мире и реалиях я ничего не знал, а у «астрала» были свои ограничения, наверняка завязанные на моего «персонажа». А стены, например, могут дать сдачи, стесать кожу и спровоцировать регенерацию при том, что запасов «банок» у меня считай что нет: одна скляночка, которой не хватило бы даже на восстановление пятой части повреждений, полученных мною в последней стычке. Исцеление через повышение уровня же — акция одноразовая, повторить получится чёрт пойми когда.

Это ещё одна проблема, с которой нужно было что-то делать. Боец из меня аховый, а значит следующего врага нужно попытаться убить, применив какую-нибудь хитрость. Что у меня было под рукой? Камни, о которых я в бою просто не вспоминаю? Рельеф местности, которого нет? Бесполезная в бою алхимия и полное отсутствие стартовых активных навыков?..

С другой стороны, я был жив и здоров, хоть и немного устал. В перспективе научусь обращаться с кинжалом и любым другим оружием, которое попадёт ко мне в руки. Не сразу, да, но кто сказал, что будет легко? А сверху всего этого самый толстый плюс: мой класс уже сейчас позволял создать некий «резерв здоровья», и это при том, что у меня с собой окромя одного флакона ничего и нет. В перспективе посуды, уверен, станет больше, да и какие-то иные бонусы от алхимии я таки надеюсь получить уже в ближайшее время. Даром, что ли, ингредиенты собираю?

К слову о бонусах: наступившее реально быстро, — но не просто, — повышение уровня окромя исцеления в моменте дало мне восхитительное ничего. Ни свободных очков характеристик, ни черт, ни талантов, ни навыков. Ни-че-го. Даже здоровье не увеличилось, из-за чего я сразу задался вопросом касательно того, похожи ли местные «правила не-игры» на знакомые мне? Уж здоровье-то вырасти должно было, но оно осталось на прежнем уровне.

И если третий уровень, на который нужно было впятеро больше опыта, ничего мне не даст… значит, опираться на имеющиеся знания будет просто опасно.

А этого мне ну очень не хотелось бы, так как тогда я стану совсем уж беспомощным, абсолютно неприспособленным к местным реалиям слабаком. И не в теле дело, совсем не в теле. Оно-то у меня как раз такое, какого в реальности я никогда не имел и даже надеяться на такое не мог: вкалывать ради таких тактико-технических характеристик надо было долго и упорно, а я тот ещё лентяй. Был. Потому что если останусь таковым, то совсем скоро помру… и буду, в прошедшем времени.

Отправив кое-как очищенный кинжал в инвентарь, я подхватил со стола вечногорящий факел и, обведя взглядом напоминающий место регулярных встреч маньяков-расчленителей зал, направился дальше. Медлить было нельзя, ибо усталость уже маячила на горизонте, а подходящего места для ночлега пока не было. А ведь впереди я наверняка столкнусь с другими монстрами: жанр «не-игры» обязывает, как-никак. Потому, если я, конечно, не хочу раствориться во Тьме, нужно шевелить булками. И делать это осторожно, так, чтобы мне по затылку не прилетело во второй раз, ибо так можно и не очухаться больше.

Коридоры до зала и после него не отличались совершенно, так что я быстро впал в своеобразный транс, выполняя одни и те же действия. Встряхиваться приходилось разве что на поворотах и там, где было особенно темно, но даже это было редкостью.

А потом до моего слуха, измученного тишиной подземелий, донеслось журчание воды. Я прибавил шагу, вглядываясь в темноту, миновал ещё два поворота — и сбавил ход, вытянув факел как можно дальше вперёд. Обычный на первый взгляд коридор выделялся тем, что по левую руку в стене виднелась не слишком массивная, но широкая арка, за которой я и слышал воду. А вода — это шанс пополнить запасы, напиться и, возможно, даже помыться и постираться. Совершеннейшая норма для человека двадцать первого века, и такое счастье для меня, провёдшего непонятно где всего несколько часов…

Впрочем, сломя голову бросаться туда я не стал, сначала пройдясь взад-вперёд и убедившись в том, что поблизости нет никого живого, а из самого помещения за аркой не слышится звуков кроме журчания воды.

Только тогда я двинулся дальше, шагнув под высокие своды не слишком просторной, но величественной… часовни? Церквушки? Святилища? Я никогда не разбирался в видах подобных строений, но скрытая в центральной и единственной нише статуя некоего одоспешенного мужчины-воина, преклонившего колено и опирающегося на внушительных размеров копьё, оставляла после себя именно такое впечатление.

Страсть, упорство, гнев… Чем дольше смотрел, чем чётче понимал, что именно эти черты, пронизывающие статую, находят отклик в моём сердце. Глупо, учитывая тот факт, что по жизни я скорее добродушный, хоть и упорный тюфяк. Или я сам себя не понимаю? Загадка. Но сама статуя очень необычна: красивая, не пострадавшая от времени. Величественный и непоколебимый символ… бога? Но отчего тогда ТАКИЕ ощущения? Почему дышится так легко, и хочется развернуться, найти ещё парочку звиггов и выпустить им кишки, упиваясь боем?..

Голову пронзила неожиданная мысль, и я, развернувшись, быстрым шагом вернулся в коридор, чуть ли не носом уткнувшись в противоположную стену. И… бинго! Ещё одна арка, которую я не замечал в упор! Даже журчание воды появилось, стоило только осознанно поискать нечто похо…

Попытка шагнуть в сокрытую зону вызвала приступ не то паники, не то страха или даже ощущения неминуемой смерти в том случае, если я зайду внутрь. Впереди проглядывалась статуя некоей девы с мечом, но «сквозило» от неё совершенно иным. Милосердие и смирение — то, что я смог худо-бедно, но разобрать. Остальное я просто не понимал, а моё естество противилось попыткам это исправить. Интересные, скажу я вам, пирожки с котятами! Я здесь несколько часов, но кое-кто меня уже недолюбливает? Я же не выбирал ни пантеон какой, ни мировоззрение! Так почему? Я что, сам такой весь из себя страстный, упорный и гневливый, что от меня отвернулся некто милосердный и добрый⁈

Стоп. Долой эмоции… и, главное, долой гнев. Уж не знаю, «моё» ли это, или напускное, но желание как-нибудь нагадить «светлому» святилищу мне пришлось в себе давить усерднее, чем желание безостановочно пялиться на ножки однокурсниц весной. Тут мне не рады: это факт. Но и поверить в то, что богов в мире не-игры всего две штуки я сходу не мог. Главы местных пантеонов? Способ проверить только один, и его реализацией я занялся, решив прогуляться по коридору взад-вперёд на сто метров в каждую сторону. Но не успел я преодолеть и половины этого расстояния, как на очередной стене обнаружилась ещё одна арка…

Где-то сорок минут ушло только на то, чтобы отыскать все двенадцать арок, за каждой из которых находилась своя статуя. И итоги для меня были неутешительными: благоволил мне только страстно-упорно-гневливый копейщик. Фанатик боя с увесистыми рогами, даром, что не оленьими, и извращенец в тряпочках вместо одежды и с бутылью в руке меня к себе пустили бы, но без охотки, так что считай что нейтралитет держали. Ещё имелась леди-всепрощение, и меня она тоже приютила бы, как «нейтральная сторона». А вот все остальные, случись мне переступить порог их святилища, организовали бы мне стремительное и болезненное упокоение.

И если это правда местные боги, то — за что⁈ Почему я на стороне Зла-то⁈ Убил звиггов? Так они сами напали, да и какие варианты? Разобрал их на ингредиенты? Профессия такая! Может, я по характеру говно? Так никто не жаловался, до сего момента. Правда, я и не шибко общительным был…

Если обобщить, то я оказался в полном раздрае, и в таком же состоянии вошёл в святилище «моего» то ли бога, то ли просто покровителя. Там действительно была проточная вода. Этакий родник, текущий в благоустроенном канале, расширяющемся посередине и формирующем нечто вроде небольшой ванны. Водичка ледяная — жуть, но я всё равно, зачем-то поклонившись статуе, снял одежду, сначала постирав её, а после и забравшись в «купальню» уже самолично. От холода сводило мышцы, зуб на зуб не попадал, но кровь смывало только так! Собственно, одежду тоже получилось очистить подозрительно легко, и винил я в том магию этого места.

Было тут что-то такое, пронизывающее всё и вся и оказывающее своё на меня влияние. Положительное, смею надеяться, ибо тут и дышалось легче, и усталость тела словно бы притупилась, позволяя мне заниматься необходимыми делами без желания упасть где-нибудь и больше не подниматься.

Так или иначе, но с помывкой я закончил достаточно быстро, приведя себя в относительный порядок. Да, дырка на футболке, в районе груди, никуда не делась, штаны не стали менее потрёпанными, а кроссовки не регенерировали покоцанную подошву, но я хотя бы человеком себя стал ощущать.

И, усевшись у стеночки, куда более внимательным взглядом окинул своё пристанище, в котором собирался вот прямо сейчас отоспаться и набраться энергии для новых свершений.

Статуя осталась всё такой же: монументальной и внушающей уважение одним своим видом. Символы, обрамляющие нишу, мне понятны не были, зато я заметил фрески на стенах под самым потолком, куда раньше я просто не вглядывался — шутка ли, потолки под семь-восемь метров? Но сюжет… с одной стороны — банальный, но с другой ощущение того, что эти события тут реально происходили, накладывало на восприятие свой весомый отпечаток. Я и сам не заметил, как поднялся на ноги и начал кружить по залу, силясь получше рассмотреть собранные из кусочков разноцветных и разноформенных камней картинки.

Вот маленький человечек на светлом фоне в окружении людей побольше. Светит солнце, зеленеет трава, ничего не предвещает беды. Резкий переход — и на тёмном фоне пляшет пожар, а маленький человечек вместе с людьми побольше убегает от больших чёрных рыцарей. Череда сцен, описывающих путешествие, к концу которого ребёнок остался один, но добрался до подножия некоего то ли дворца, то ли замка, то ли храма. Следующая сцена изображала преклонение ребёнка перед неким существом с двумя парами чёрных крыльев, а за ней следовала состоящая не из одного десятка «картинок» череда тренировок. Я постарался запомнить их все, рассмотрев каждую деталь, ибо это показалось мне важным. Орудовал ребёнок копьём, и я сильно сомневался в том, что это совпадение.

И окончательно перестал, когда окинул взглядом последний «слайд», где уже совсем не маленький человечек, закованный в доспехи, как бы делает шаг в сторону отсутствующей «страницы» — и перетекает в статую, перед которой я сейчас стоял, задрав голову. История бога? Отнюдь. История апостола или последователя некоей сущности? Наиболее вероятно.

Но стоило мне только об этом подумать, как взор застлала тьма, а тело мягко, словно поддерживаемое чьими-то незримыми руками, осело на землю…

Звон сталкивающихся лезвий заставил меня пробкой вылететь из блаженной дрёмы, и оказаться не в святилище, а на огромном полигоне-в-пустоте. Из края в край тянулся серый песок, на котором кружились в смертоносном танце сотни и сотни разных воинов. Все как один они использовали кинжалы, но каждый орудовал ими по-своему. У одного кинжалы мелькали, удерживаемые едва видимой леской; кто-то держал их обратным хватом и едва ли не скакал над оппонентом, ловкими и стремительными движениями вспарывая воздух и царапая броню; а кто-то действовал уверенно и прямолинейно, вопреки стереотипам о своём оружии полагаясь больше на силу и мощь, нежели ловкость. Именно к такому воину прикипел мой взгляд, а спустя несколько секунд я понял, что первое впечатление оказалось обманчивым.

Не силой, но тяжёлой подвижностью этот мастер брал своё, скрывая хитрость за топорными на первый взгляд движениями. Даже мне, несведущему в боевых искусствах от слова совсем его танец смерти нравился неимоверно, и, по всей видимости, это место восприняло мой интерес по-своему.

В одно мгновение все кроме тех двоих исчезли, и я стал зрителем жестокой дуэли людей, для которых кинжалы стали продолжениями их рук.

Вот «мой» воин сбивает клинок противника в сторону, прямым и незатейливым ударом нанося удар тому в грудь. Враг отступает назад, дотянуться кулаком уже невозможно, но воин вместо того, чтобы отступить, левой рукой хватает оппонента за грудки и тянет на себя. Одновременно с тем его кинжал сталкивается с оружием противника и блокирует контратаку, нацеленную в район шеи, а уже в следующее мгновение мастер впечатывает лоб в маску, закрывающую лицо оппонента. Та трескается и осыпается на песок, открывая вид на змеиную плоскую морду и бешено дёргающийся раздвоенный язык, а мастер шагает вперёд, неуловимыми, рваными движениями парируя клинок змеелюда.

Тот двигается плавно и мягко, но неистовый напор и проблемы с координацией вынуждают его отступать, теряя инициативу и допуская всё больше ошибок. Всё больше порезов появляется на его руках, а скрывающая львиную долю движений мантия напоминает решето. Бой близится к завершению, но воин решает поставить точку уже сейчас, не беря противника измором. Он резко припадает к земле, а его нога стремительным росчерком выбивает оружие из рук противника, который, проводив свой кинжал взглядом, склоняет голову в уважительном поклоне.

А в следующую секунду мастер вбивает кинжал в висок змеелюда, и тот… осыпается серым песком. Я в этот момент едва не подпрыгнул, но удержался, так как осознал: кроме серого песка тут ничего нет.

— Ты выбрал. — Не спрашивал — утверждал неожиданно оказавшийся в двух метрах от меня мужчина. В мою руку совершенно самостоятельно лёг мой же кинжал. — Стойка.

Я не заметил момента, когда он принял эту странную расслабленную позу, но умом понимал: нужно делать, что он говорит. Явно же умение поработало, со своим «во сне усваивается быстрее». Сон, правда, сомнительный, навеянный чёрт пойми чем, и проснусь я, повалявшись под статуей, в раздрае… Но это мелочь. Вот если всё каждую ночь будет именно так, моему моральному здоровью может быстро поплохеть.

Мощный удар в брюхо, подбросивший меня в воздух и, в конечном счёте, сваливший на песок, стал полной неожиданностью. Я заметил только, как силуэт мастера дёрнулся и смазался, а после я уже лежал на спине, держался за живот и пытался перебороть не дающую подняться боль.

— Стойка.

Злобно зыркнув на, в перспективе, самого хренового учителя в моей жизни, я предпринял ещё одну попытку встать на ноги. Безуспешно. Окованный металлом носок ботинка этого мужика, кажется, мне все потроха отбил, а регенерация делала своё дело не очень-то быстро. Правда, и здоровье не тратила, которого я в этом мире снов в принципе не ощущал. Да тут и инвентарь не откликался, и «астральные знания» из меня как будто повыбивали — я даже перечень ингредиентов для зелья лечения едва-едва вспомнить мог!

Но моему возмущению выплеснуться не дали, вновь впечатав сапог, на этот раз — под рёбра.

— Стойка.

Я был зол. Очень и очень зол. Зол настолько, что через боль заставил себя встать и принять, наконец, эту злополучную стойку, больше походящую на расслабленную позу злодея, которому вот-вот надерёт задницу главный герой. И я почти ни в чём не сплоховал. Почти, потому что на этот раз на песок меня бросила увесистая оплеуха.

— Стойка.

Сука! Я вскочил, приняв злосчастную стойку и выбросив руку с кинжалом вперёд с твёрдым намерением нанизать ублюдка на лезвие. Какая-то часть меня даже не удивилась, когда мастер, мерзко ухмыльнувшись, перехватил моё запястье и вывернул его до хруста, вынудив меня упасть на землю. Помутнённый разум и захлестнувшая меня с головой ярость, что тут скажешь? Вот так бросаться на человека, который очевидно сильнее, быстрее и опытнее…

Но почему в его глазах я вижу злорадное одобрение?

— Стойка.

И я, до скрежета сжимая зубы, встал. Кинжал не выпал из моей восстановившейся в миг руки или просто появился в ней снова, так что я смог полноценно, — надеюсь, что так, — повторить требуемую стойку. Потому что в этот раз меня не бросили оземь сходу…

— Выпады. — Нарочито медленные, выверенные и сильные движения я старался повторять как мог, но уже на второй итерации я получил знатный пинок в пузо, пропахав спиной борозду в песке.

Что ж, эта ночь будет длинной. Но гнев позволит мне продержаться, а ярость — извлечь все необходимые уроки. Пусть учитель из этой немногословной скотины и паршивый, выбирать не приходится. Нужно работать с тем, что есть…

А потом отомстить, сделав так, чтобы он занял своё место в этих песках.

Глава 04

Проснулся я морально разбитым, а физически, на удивление, полным сил и энергии. Будто и не спал в кривой позе на кривых ступеньках перед статуей. Чудеса…

На полном автомате ополоснулся в ключевой воде, взбодрился, пополнил запасы в ведре и собирался, ещё раз окинув взглядом статую, собрался отправляться в путь, чтобы побыстрее оказаться как можно дальше от места, где меня отправило в очень болезненный, прямо-таки мучительный сон.

Вот только взгляд мой совершенно неожиданно зацепился за отсутствующий ранее и не замеченный во время утренней рутины предмет: свёрнутый в трубочку пергамент, лежащий у подножья статуи.

— Это для меня, да? — Спросил я, обращаясь к статуе и прислушиваясь к своим ощущениям. Потому что не хотелось бы стащить что-то, что мне не предназначалось, и лишиться покровительства того, кто «присматривает» за этим святилищем.

И так выбора нет, а, может, без покровителя дальше никуда.

Но статуя молчала, я ничего не чувствовал, и пергамент перекочевал в мои шаловливые руки. Печатей не было: только «пробки», надетые с обеих сторон трубочки и не позволяющие пергаменту размотаться. Избавившись от них, я аккуратно развернул носитель информации из глубокой древности — и взгляд впился в меняющийся прямо на глазах текст.

Изначально он представлял собой вереницу непонятных мне рун, которые, вспыхнув потусторонним алым светом, начали перестраиваться в родную кириллицу.

'Выжги эти строки в памяти своей, смертный!

От сих и до Конца Времён ты — слуга Ультора. Удел твой — разрушение и низвержение, орудие твоё — Ненависть, а Спокойствие — бич и конец пути твоего, Песками Времени занесённого. Обязан ты следовать пути обретения могущества, состязаясь с последователями, будь то слуги Ультора или рабы Иных. Нет среди них никого, кто был бы тебе другом и союзником, ибо в конце останется только один. Дары твои — это проклятие твоё, но пролитая кровь смоет любые грехи.

Смерть — не избавление.

Смерть — не крах надежд.

Смерть — милость Ультора'.

Свиток рассыпался алыми искрами, растворившимися в воздухе, а я присел там же, где и стоял. Ибо стоило мне только прочесть первую строку в этом, прости Ультор, послании, как я отчётливо ощутил цепи, сковавшие сердце и душу. Цепи, которые держала сущность, приютившая меня и избравшая своим слугой и последователем. Цепи, которые были на мне всегда, но которые я не мог ощутить, не посетив это место. Сразу стало понятно, отчего меня местные сущности в лучшем случае терпят, а в худшем — готовы убить. Потому что покровитель мой — это «волк-одиночка», взращивающий каких-то маньяков, сражающихся против всех.

И это дерьмово, ведь я хоть и считал себя интровертом, но не был психопатом, готовым резать всем глотки, следуя «пути обретения могущества»!

И выбора-то мне тоже никакого не предоставили, просто поставив перед фактом. Судьба такая, что ли? Да на шест такую судьбу и прокрутить три раза! Чёрта с два я смиренно подчинюсь Ультору, кем бы он ни был!

Но пока — вдох-выдох, спокойствие и только спокойствие, как говаривал один обладатель стильного пропеллера и мужественного пуза. Поддаться гневу и ненависти — значит отдаться во власть сущности, которая этого от меня, наверное, и хочет. Даром, что ли, «орудие твоё — Ненависть»? Правда, идти наперекор кому-то столь могущественному не имея даже базовых представлений об окружающем мире чревато. А это значит, что мне нужна информация. Где её найти? Впереди, дальше по коридору и трижды налево, блин! Вариантов-то и нет.

Вперёд и только вперёд, как говорится…

Святилищу я напоследок всё-таки поклонился, ибо оно хоть и одарило меня сомнительным подарком, но убежищем послужило хорошим. Тут была вода, и за счёт одного только этого я смог привести себя в подобающий вид. Да и выспался, несмотря на «сон», я вполне неплохо, лёжа при этом на голых камнях. Была даже мысль задержаться тут ещё на день-другой, да только Тьма, столь для меня опасная, не переставала следовать по пятам. Я чувствовал, что в запасе у меня всего несколько часов, так что следовало поторопиться и разорвать дистанцию, покуда не стало слишком поздно. Ненулевой была вероятность того, что после очередной стычки я просто не смогу идти дальше какое-то время, а умирать в бессилии, глядя на то, как надвигается Тьма…

Сомнительная перспектива. Да и в «мире снов» у меня ещё были дела, включая становление сильным настолько, чтобы невольного наставничка там и прикопать. Почему невольного? Да потому, что не вязались его взгляды и эмоции с его же действиями! Он словно из-под палки выполнял возложенные на него обязанности, и при этом делал всё так, чтобы подопечный в моём лице как можно быстрее свалил к чёртовой матери и не появлялся там больше. Но вот хрен ему, а не бегство. Из природной вредности и приобретённой злобности напополам порвусь, но не сдохну!

Тем более, что я изначально намеревался жить так долго, как только смогу. Жить-то хорошо, даже если бродишь в душном подземелье в компании монстров и святилищ существ, часть которых намерена тебя прикопать при первой возможности.

А ещё я понятия не имел, как отказаться от этих снов. Думали, я об этом не задумывался? Ага-ага, а ещё у меня характер титановый, у обычного обывателя-то…

Спустя четверть часа, проведённых в дороге, я смог с уверенностью сказать, что кинжал в ладони теперь сидит как влитой, хоть и «тренировался» я с ним всего одну ночь. По сути я слегка, самую, блин, малость, привык к боли, научился вскакивать из любой позы, вставая в стойку, да худо-бедно отработал пять различных выпадов. Правда, нацелены они были на людей, а не на пауков мне по пояс и не на звиггов или скелетов, против которых такие движения вообще не котировались, но самое главное — общая суть.

Обучавший меня мастер тоже как будто бы не придерживался каких-то конкретных шаблонов. Он показывал мне одно, да только сам действовал совершенно иначе, и уверенности в том, что я не должен был пытаться пародировать его стиль с руко-ногомашеством у меня не было. Что, если избиение тоже часть урока? Как он меня только ночью не лупил — и ногами, и руками, и головой, локтями, спиной… И всё я запомнил, потому что хотел отомстить аналогичным образом. Даже пробовал повторить, но меня ждали лишь сломанные запястья и ступни, которые заживали за считанные секунды, после чего я снова слышал его грубый, хриплый и равнодушный голос: «Стойка».

Стойка. Выпады. Снова стойка. Выпады… После этой ночи казалось, что если я задремлю и меня разбудят ударом лопатой по голове, я всё равно встану в стойку. Потому что если я этого не делал в песках мира снов, меня избивали. Чем дольше лежал — тем больнее было. Раны регенерировали, но боль уходила не сразу, накапливаясь и пробуя меня на прочность. Выдержал бы я это без хладнокровия? И работало ли оно там, где ни инвентаря, ни «астрального знания» просто нет?

Загадка.

Появление двух пауков, притаившихся в засаде у очередного резкого поворота коридора, я воспринял философски. Как и то, что лишь осторожность и ожидание подвоха позволили отскочить назад, избежав потенциально смертельного прикосновения опустившегося с потолка полотна чёрной, как сама ночь, паутины. Вечный незатухающий факел, впрочем, слегка задело, но он достойно справился с препятствием, пропалив в паутине дыру и вырвавшись на свободу до того, как я успел на это среагировать и отдёрнуть руку.

— Знаете, в чём ваша проблема? — Я пригнулся, обеспечив себе куда большую устойчивость и, что важнее, возможность легко дотянуться кинжалом даже до ползущего по полу паука. Сейчас эти твари, конечно, держались у потолка, но я уже встречался с их сородичем и подозревал, что после неудачного прыжка наверх они не полезут. — Вас я, сволочи, всё-таки могу коснуться…

И словно поддавшись на провокацию, первый паук с визгом прыгнул на меня, копируя тактику того, первого убитого мною членистоногого. Вот только я в этот раз уже ожидал подобного, и потому в нужный момент шагнул вправо, дождался, пока паучья туша приземлится — и, краем глаза отслеживая перемещения второго монстра, отмахнул кинжалом одну из лапок, попав точнёхонько в сочленение. Сразу после этого пришлось стремительно отступать, так как второй паук выбрал именно этот момент уже для своего броска, и уклонился я на тоненького: его лапки чиркнули по моей руке, оставив неглубокие ссадины. Но и я в накладе не остался, срезав треть навредившей мне «фаланги».

Мы застыли: я, выставивший перед собой факел и готовый нафаршировать тварей честной сталью, и пауки, один совсем по-человечески прижимающий к себе отсечённую кровоточащую лапку, а другой — закрывающий его собой и как будто с ненавистью на меня поглядывающий. По всей видимости, второму мой удар оказался что слону дробина, даже крови не натекло, как с первого.

— Вы в курсе, что с вас можно наварить литр зелий? — Я начал бочком смещаться к повороту коридора, намереваясь занять выгодную для себя позицию за ним. Если пауки не шибко умны, то обойти по дуге не догадаются, и я смогу фаршировать их на своих условиях. В ином случае я потеряю лишь десяток секунд времени и щепотку нервов, плюс уйду подальше от распластавшейся по полу паутины, которая, подозреваю, своих свойств не потеряла, и вляпавшись в неё я рискую оказаться надёжно зафиксированной паучьей добычей.

К сожалению, спокойно дойти до угла пауки мне не дали. Членистоногое в авангарде ринулось вперёд, вскинув передние лапки над собой, в то время как «раненый боец» остался в тылу, и двигаться куда-то не спешил. Я же, прикинув палец к носу, встал в стойку, наклонился вперёд и, дождавшись финального паучьего броска, неплохо отработанным выпадом вогнал кинжал в крепкую паучью, кхм, головогрудь. Поначалу лезвие ушло внутрь всего на четыре-пять сантиметров, но упорство и нежелание знакомиться с хелицерами слишком близко сделали своё чёрное дело: я, в процессе растерзав три паучьих глаза, погрузил кинжал достаточно глубоко, чтобы паук начал судорожно и бессистемно дёргаться, а мне капнул опыт.

А в следующую секунду на меня сверху напрыгнула вторая тварь, которой смерть заступника не пришлась по вкусу. Но как мне не особо понравилось ощущать вгрызающиеся в запястье хелицеры, так и из её глотки выбил пронзительный визг факел, впечатавшийся в морду и выжегший ей добрую половину глаз. Вечный факел — это вам не игрушка, горит и нагревается даже если его впечатать в чьё-то рыло!..

Естественно, продолжать жрать мою руку, когда от жара вытекают глаза, паук не мог из-за банального инстинкта сохранения, и спустя пару секунд он отпрыгнул, покачнувшись: отсутствующая часть лапы ему всё-таки мешала даже несмотря на то, что конечностей у него ещё было достаточно. Я застыл, дожидаясь, пока утекающие единицы здоровья залатают повреждения на запястье, и я смогу им орудовать хоть как-то. Сейчас рука хоть и не висела плетью, но любой мало-мальски сильный тычок лишил бы меня оружия.

Паук же, казалось, выжидал… и я, сдавленно зарычав, предположил, чего именно. Резко бросаюсь в сторону, проходя на грани с полотном паутины на полу, и разворачиваюсь, вперивая взгляд туда, где стоял ещё секунду назад. Так и есть: ублюдских монстров в сумме было трое, и третий всё это время бесшумно подбирался ко мне со спины, прямо по потолку, и удерживал в передних лапках ещё одно чёрное полотнище паутины. Промедли я ещё секунд так десять, и он бы оказался у меня над головой, а итог… в лучшем случае я бы выжил, оставшись без здоровья и с ранами, вынужденный заняться промышленной алхимией для восстановления себя любимого. В худшем — помер бы, не совладав с «ловчьей сетью» и накормив этих прелестных тварей, порождённых не-игрой.

Но я не тот же слабак, что оказался здесь сутки назад. Смею надеяться, что кое-чему я научился, и хоть немного, но изменился… к лучшему? А к лучшему ли? Не факт. Но сражаться за свою жизнь я теперь готов до самого конца!

Бросок провалившего засаду паука был точно таким же, что и у монстров до него, так что я вновь попытался повторить предыдущий же манёвр, дабы лишить его хотя бы одной конечности. Но не повезло: кинжал скользнул по хитину и не повредил сочленения, хоть и порядком подрезал лапу в целом. Пришлось отступить и принять следующий рывок на факел, а после резким, совсем не техничным ударом вертикально вбить кинжал в головогрудь паука. Тот даже не пискнул, просто осев на землю и поделившись со мной опытом. Я кошусь в сторону, начинаю двигаться, кинжал исчезает в инвентаре, и с последним врагом в обнимку я лечу на землю, болезненно проезжаясь спиной по плохо обработанному камню. Левую руку грызут, как когда-то, а пламя вечного факела вновь оказывается слишком близко к моему лицу. Но в этот раз я уже знаю, что делать, и вернувшийся в ладонь кинжал в считанные секунды оказывается там, где угодно мне.

Последний паук затихает, и я, скинув с себя его тушу, поднимаюсь, зашуганно осматриваясь. Вокруг стояла мёртвая тишина, и только водянистый шелест вытекающей из паучьих туш крови разбавлял её неприятной уху ритмичностью. Для проформы я даже прошёлся вокруг, подсвечивая потолок подобранным с пола факелом, но новых противников не обнаружил. И только после этого заметил, что к штанине на правой ноге пристала паутина, которую я зацепил, ползая по полу. Среагировал я вполне естественно: попытался её отцепить с и так натерпевшихся штанов, но первая же попытка это сделать…

— Вот же ж бл!..

… окончилась плачевно: кончики пальцев онемели от малейшего касания, и регенерация не торопилась включаться в работу даже когда я осознанно к ней воззвал. Благо, сам по себе эффект оказался не особо длительным, но если представить, что эта прелесть накрыла бы меня с головой, или я попытался бы закрыться рукой…

Если здесь есть магазины или что-то вроде, я просто обязан разжиться там закрытой одеждой! Чёрт с ним, с удобством, защитные качества будут куда важнее. Это ведь всего лишь первые этапы не-игры, так что же будет дальше?..

Так или иначе, но я приступил к процессу исцеления и пополнения запасов, на что ушло всего двадцать с небольшим минут и немного восполнившейся за время сна маны. Как и в прошлый раз, всё упёрлось в отсутствие тары для крови, а прочие паучьи элементы времени на отделение и обработку практически не требовали, заняв место в моём инвентаре.Туда же я пихнул и паутину, убедившись в том, что быстрое касание ничего кроме лёгкого онемения не вызывает. Зачем она мне? А мало ли, пригодится! Салхимичу какую-нибудь отраву, намажу кинжал, порежусь и экспресс-туром отправлюсь на тот свет. А если серьёзно, то опыт игрока подсказывает, что материалы лишними не бывают, и всё то, что некуда деть сейчас, может потребоваться потом. Выкинуть-то всегда можно, а вот найти…

Не уверен, что такие пауки водятся где-то ещё, а путь назад мне рано или поздно, — скорее рано, — отрежет Тьма…

───── ✧⋅✧⋅✧⋅✧⋅✧⋅✧⋅✧ ─────

Старушка-земля.

Временная линия:???

Коэффициент течения времени: 1 к???.

Невысокая рыжеволосая девушка держала агрессивно вышагивала по тротуару, бросая во все стороны свирепые, агрессивные и полные желания убивать взгляды. В левой руке она держала телефон: не свой, а брата, вещи которого обнаружились этим утром в «потеряшке» метрополитена. Абсолютный и бесповоротный «кирпич», который знакомый мастер восстановить так и не смог, хоть и сделал для этого всё возможное. А ведь там могла найтись хоть какая-то информация о том, куда и как он мог исчезнуть! Прилежный студент-интроверт за всю свою жизнь ни разу не связывался с плохими компаниями, проповедуя сугубо законопослушный образ жизни. Кредитов не брал, долгов не имел — но провалился сквозь землю так, словно решил скрыться ото всех.

А правоохранители, что б им икалось, не проявили, по мнению Леры, должного усердия в организации поисков. Говорили что-то про постепенное расширение зоны поисков, про изъятие записей с камер, про геолокацию, банковские карты и прочая, прочая, прочая. Говорить-то говорили, но отправить людей пообещали только через несколько часов: многовато, мол, работы…

— Девушка! Девушка!.. — Зычный женский голос позади заставил Леру обернуться и отыскать взглядом на всех парах несущуюся за ней округлую и невысокую, но опрятную и не вызывающую отторжения женщину. Её она видела в отделении. И слышала там же, ибо ругаться и орать та умела знатно, так, что уши сворачивались в трубочку, а мозг требовал удалиться от источника ора минимум на километр. Или хотя бы этот ор предотвратить любыми способами, что в отделении полиции относилось к категории невозможного. — У вас тоже кто-то пропал⁈ Я видела ваше заявление! Вы знали, что пропавших много⁈ И у вас телефон пропавшего тоже сломался⁈

Лера мигом подобралась, вперив цепкий взгляд в лицо, казалось, решившей подарить ей какую-то зацепку женщины. Но ответить девушка не успела, так как толстушка, поняв, что рыбка попалась на крючок, продолжила тараторить.

— Меня Бесса зовут, девушка. Я создала чат для координации действий родственников пропавших, вас тоже нужно туда пригласить! У вас же есть пропавший⁈

— Есть. — Лера кивнула, сжав в руке телефон брата. — И телефон тоже сломан, восстановить не получилось…

— Это не совпадение! Нас, вместе с вами, пятьдесят четыре, и все просто исчезли безо всяких следов, одни вещи остались, и то не все! И телефоны — того…

С каждым словом новой знакомки Лера хмурилась всё сильнее, но её решимость приложить все силы для поиска непутёвого младшего братца от того лишь крепла. Ведь его исчезновение, похоже, и правда не случайность, раз пропавших уже больше полусотни. И телефоны…

«Как это связано с телефонами? Нужно попытаться войти в его аккаунт. Может, там сохранились бэкапы! Точно!..»

Ох, если бы она только знала, к чему её приведут такие размышления…

Глава 05

Подземелья начали радовать меня некоторым разнообразием. Без шуток: прямые как топор, с редкими поворотами тоннели стали сменяться естественными пещерами, куда более широкими и просторными, но неуклонно перетекающими во всё те же коридоры. Бесшовно, так сказать. Из плюсов — я ментально взбодрился и повеселел, уделив немало времени осмотру нового «биома». Плюс закинул в инвентарь два десятка грибов неясного назначения и эффекта, полупрозрачный угловатый кристалл и пару «полотен» святящегося голубым магического мха, который бил по телу при изъятии даже сильнее, чем склянка с алхимическим снадобьем. Всё это добро было не полезнее паутины, но хомячью натуру, готовую использовать для выживания вообще что угодно, было не побороть.

Ах да! Ещё я поймал здоровенную крысу, которую там же и разделал, проверив на предмет паразитов, — хоть и всего лишь визуально, — и зажарив добытую «вырезку». Это было съедобно, по прошествии трёх часов реального времени я ещё не умер, а значит питаться таким образом было можно.

Особенно в отсутствие иных вариантов: не звиггов же жрать?..

Этих маскирующихся сверхгоблинов, к слову, я перебил ещё четыре штуки. Они встретились мне два раза по два, во всех случаях не доставив серьёзных проблем. Всё-таки там, где нельзя было подойти со спины, эти худосочные карлики сражались намного менее эффективно. Слишком лёгкие и слабые, могущие полагаться только на скорость, которую я «контрил» высоким показателем ловкости, звигги умирали как на конвейере. Опасно было бы, встреться мне целая стая, но пока мне везло.

Или не-игра была устроена так, чтобы я не сталкивался с непобедимым для себя врагом, что куда более вероятно…

Очередная пещера сразу показалась мне странной, ведь стоило мне сделать пару шагов вперёд, как во мраке, плещущемся впереди, скользнули жгуты сизого тумана. Я напрягся, выставив руку с факелом перед собой, и чуть-чуть согнул колени, встав в слегка изменённую стойку мастера из снов. Её основные плюсы я уже уяснил: устойчивость и свобода в движениях. Из этой стойки можно было бить и руками, и ногами, хоть мастер и показывал лишь выпады с кинжалом. Собственно, один звигг уже успел познакомиться с моей ногой, а я впервые выбил кому-то зубы. Та ещё картина, скажу я вам… но на душе в тот момент отчего-то было очень даже радостно.

Сейчас же врага, казалось, не было. Не слишком густой туман, которому здесь неоткуда было взяться, кружился вокруг, то ускоряясь, то замирая и трепыхаясь, словно пойманная кем-то полупрозрачная жирная гусеница. Там, где его жгуты сталкивались и переплетались, плясали странные тени и вспыхивали неясные образы. Их играючи распознавало подсознание, заставляющее меня дёргаться и озираться ещё активнее, но ум пасовал, не различая в тумане ничего лишнего. Хоть как-то я видел в таких условиях метров на пять в лучшем случае, а свет факела, который я, от греха, чуть приблизил к себе, застревал в этом злосчастном тумане, окружая меня в своеобразным светящимся коконом.

Но минуты шли, шёл и я, а угрозы всё не давали о себе знать. Эта естественная пещера уже сама по себе побила все рекорды, став самой длинной на моём опыте, а конца её видно не было. Воздух застыл и давил своей неподвижной душнотой, в то время как туман свободно витал вокруг, намекая на свою неестественную природу. Интуиция недовольно шипела, а я, идя практически вплотную к стене по правую руку, вглядывался в туман, пока в какой-то момент там что-то не мелькнуло.

Всего лишь тень. Мимолётное эхо чужого присутствия. Но не галюн, ибо видел я это вполне себе отчётливо. Кто мог водиться в такой пещере? Зомби? Вурдалаки? Призраки? Каждый из вариантов был одинаково плох и, в перспективе, более опасен, чем даже тройка звиггов. И избежать этой встречи я не мог, ибо Тьма позади и не думала ни отступать, ни давать мне время на передышку.

Опасно, но какие мои варианты?..

— Эй! — Я едва не подпрыгнул от раздавшегося позади голоса, резко развернувшись и выставив перед собой кинжал. В двух метрах от меня стоял высокий, худосочный негр с мечом в одной руке и факелом в другой. Одет «по погоде»: футболка, джинсы, кроссовки и золотая цепь на груди. Такого встретишь в городе — не удивишься особо, но здесь?.. — Ты слышишь это? Там что-то есть!

— Пока я слышу только тебя, мужик… — Бросаю негромко, втайне удивляясь столь чистой русской речи от человека нетипичной для наших краёв местности. Спиной я прижался к стене пещеры, так что нападения не опасался. — Давно ты тут?

Но вместо ответа афроамериканец, испуганно озираясь и размахивая факелом, начал отступать назад. Спустя секунду его силуэт был едва различим, а спустя ещё пару пропали и отсветы его факела. Я же, нахмурившись, замер в ожидании… чего-то.

И это что-то пробежало мимо с испуганными криками: девчонка со светлыми длинными волосами, в алом топике и шортиках… и со рваной раной на бедре. Я бросился было ей на помощь, — совершенно инстинктивно, — но девица, на пути которой я оказался, просто растворилась в воздухе, обдав меня волной ледяного воздуха.

Крики не стихали ещё несколько секунд кряду.

— Час от часу не легче. И угораздило же…

Фантомы ли, призраки ли, но вся эта дружная компания меня лишь замедляла и отвлекала. Я решительно развернулся и широкими шагами двинулся вперёд, агрессивно размахивая факелом и выискивая в тумане угрозу или устроителя сего шоу. Минута, вторая — и на меня с диким воем вылетело нечто давно сдохшее, разлагающееся, но движущееся, когтистое и смердящее. Я на голых инстинктах отступил назад, готовясь сбить тварь в сторону, повалить и начать потрошить кинжалом, но моя рука прошла сквозь морок, точно сквозь подмороженный кисель.

Вурдалак исчез, оставив после себя лишь отражающийся от стен пугающий вой и покалывание на коже. Я чертыхнулся, подобрался и зашагал дальше, как вдруг из тумана выплыло нечто странное: собранная в шевелящуюся сферу кипящая жижа, испускающая размеренное голубое свечение. Следом за ней показалось ещё одно такое нечто, ещё и ещё. И все они спокойно летели мимо, не агрессируя и вообще никак не показывая, что я их хоть сколько-нибудь беспокою. Одна даже отчасти прошла сквозь меня, когда я не успел отступить в сторону.

А вот следующая, по дуге меня облетающая…

Я стрельнул взглядом в другую сферу. Так и есть: сверкали они похоже, но не одинаково. Та сфера, что двигалась по дуге, была куда более плотной, и я видел в ней магию, как в безвинно убиенном прошлым днём скелете. Был ли этот иллюзионист нейтральным я проверять не решился, как будто ненароком отступив в сторону и резко, с разворота вогнав кинжал в самый центр вполне себе материальной сферы. Руки погрузились в желеобразную плоть следом за оружием, и я, напрягая мышцы, потянул клинок в сторону, стремясь рассечь врага и оставить ему как можно более жуткую рану. Никакого ядра, — «база» для всяких студенистых монстров в играх, — у желе я не видел, так что рвать нужно было именно что его тело, сейчас сопротивляющееся и пытающееся уйти в сторону, соскочить с кинжала и, возможно, чем-то ответить.

Я не дал, бросив факел на пол и вогнав левую руку в разрез по самый локоть, схватив там что-то и потянув иллюзиониста на себя, не забывая, впрочем, терзать его честной сталью. Воздух вокруг задрожал от напряжения, точно неаккуратно вправленное в оконную раму стекло в доме подле железной дороги, по которой нёсся перегруженный товарный состав, но я уже умудрился подмять врага под себя, удивляясь тому, что крови или чего-то подобного у него не было.При этом я чуть ли не напополам вскрыл сферу, которая как будто бы и не думала умирать…

А в следующую секунду по всему телу прошёлся мощный разряд, вынудивший включиться в дело регенерацию и отбросивший меня в сторону. Кинжал остался в теле врага, факел — на полу, а я, качая головой в попытках увидеть что-то среди чёрных и алых пятен, плавающих перед глазами, почувствовал обнадёживающий «плюс» к опыту.

Всё затихло, туман начал рассеиваться, а я — потихоньку приходить в себя после, похоже, закрытия детского гештальта на близкое знакомство с розеткой. А то вздумал тут, понимаешь, засранец здравомыслящий, гвоздь ни разу туда не пихнуть! Вот тебе за это неведомая энергетически-магическая хрень, напускающая туман, иллюзии и электрические разряды!

Но если говорить серьёзно, то я капитально облажался. Будь сфера чуть более живучей — и я бы с вами сейчас не разговаривал. Будь у сферы дополнение в виде какого-нибудь подручного, что вполне возможно, с её-то силами, и меня настиг бы печальный конец.

Назревает вопрос: кто виноват и что делать? Как бороться вот с этим вот, способным шибать током так, что глаза на затылок изнутри начинают смотреть? Не нападать, и это действительно нечто мирное, и способное дать втык агрессору? Так пропустишь эту хрень за спину, она ударит — и всё, хана алхимику. Может, есть резон брать таких измором, нанося рану и отступая до тех пор, пока она не издохнет? Монстры же, в отличие от меня, не регенерируют, и их запас прочности сильно ограничен…

Обо всём этом я думал, пока подбирал факел и изымал своё оружие из трупа, больше всего напоминающего тухлого слайма. Пропало свечение, рассеялась магия… но я всё равно выпотрошил тушку, пытаясь по внутренней начинке понять, что это за слизнюк летающий. «Астрал» наделил меня знанием ингредиентов для трёх примитивных рецептов, но, похоже, иллюзионист не был компонентом ни для одного из них. Хреново: так хоть по названию можно было бы попытаться определить, что это и с чем его едят. Органы-то внутри обнаружились, хоть и выглядели как просто нечто более плотное, чем окружающая их «плоть». И магия из них не улетучилась до конца, за счёт чего я их сначала заметил, а после и вырезал, пополнив свою страшненькую коллекцию.

Назвался алхимиком — собирай, значицца, ингредиенты для работы, и не морщись от того, что процесс способен вызвать рвоту у любого нормального человека.

С рутиной я покончил за полчаса, двинувшись дальше. Вот только родные коридоры мне так и не встретились, зато впереди начал клубиться уже знакомый туман. Грязно и от души выругавшись, я залил в глотку зелье лечения, восполнив здоровье до двадцати девяти единиц, и упрямо двинулся вперёд. Бояться и дрожать смысла не было, это просто ничего не даст. Но и излишняя самоуверенность чревата. А это значит, что нужно сосредоточиться на реализации имеющихся планов по устранению сферы, в частности — попытаться ранить её и разорвать дистанцию до того, как она опомнится и вдарит электрическим разрядом. Может, эта тварь вообще только при касании бьёт, кто ж знает?..

С такими мыслями я и продирался сквозь туман и иллюзии, воспринимая каждого фантома максимально серьёзно: мало ли, кто из людей, призраков или чудищ окажется настоящим? В процессе я дошёл до одной интересной мысли: иллюзии, какими бы реалистичными они ни казались и какие бы звуки ни издавали, не пахли. Даже когда я едва не обнялся с фантомом разлагающегося зомби, зажать нос желания не возникло, и затхлую сырость никакая вонь не разбавила. Да и объятый пламенем мужик, выбежавший на меня из тумана, был детализированной и орущей от боли, но всё же пустышкой. Это открытие меня приободрило настолько, что я едва не проворонил иллюзорную девушку, вокруг которой едва заметными всполохами кружилась магия.

Сначала я подумал, что рыжеволосая красотка — настоящий человек, чему сильно обрадовался, но уже спустя секунду осознал, что источником магии является только её, кхм, выдающиеся нижние девяносто, да и идёт она строго на меня, делая себя визуально шире при помощи плаща. Да и какой к чёртовой матери плащ в этой зоне, где я разве что не в одних трусах щеголяю⁈

— Привет! Ты потерялась? — Я с совершенно безобидным и добрым выражением лица двинулся иллюзии навстречу, опустив кинжал и напряжённо размышляя касательно того, что попытается сделать замаскированный висп, как я решил именовать этих желейных светлячков-иллюзионистов. Ударит электричеством? Воспользуется какими-то иными своими способностями?..

— Тупой человечка!.. — Когда между нами осталось меньше пары метров, прямиком из-за иллюзии на меня с воинственным воплем вылетел звигг. Я, удивившись не слабее, чем в самом начале всего этого дерьма с попаданием в не-игру, факелом перехватил дубинку и уверенным движением насадил хозяина сей колотушки на кинжал. Вопли ударили по ушам, но я практически сразу провернул оружие в ране и отбросил недобитка в сторону, делая два шага назад.

Вовремя: туман и пространство за ним вздрогнули, и я едва успел отмахнуться от уже прыгнувшей и готовой огреть меня дубиной голой звиггши, нанёсшей больше урона своим внешним видом, нежели оружием. Второй звигг скакнул с опозданием, и потому тесно познакомился с моим кроссовком. В стороны разлетелись осколки его зубов и брызнула кровь, а я продолжил отступать, озираясь по сторонам и пытаясь высмотреть магию среди иллюзий. Почему я не замечал магию звиггов раньше? И смогу ли сделать это теперь, не фокусируя взгляд, как в случае с иллюзией красотки?..

Капнул опыт: смертельно раненый звигг издох, оставив меня наедине со своими сородичами. Больше себя пока никто не являл, и я, мысленно выругавшись, сделал шаг навстречу самке этого неугомонного вида, сбив её на пол факелом, припечатав ногой и добив — кинжалом, коим я уже приноровился ловко вскрывать глотки. Беззубый звигг к этому моменту только вскочил и, пуская ртом кровавые пузыри, повторил за своими товарищами, осев на пол безмолвным остывающим трупом со сталью в развороченной грудине.

Я же, рыча про себя ругательства на наличие чрезмерной соображалки у не в меру хитрого виспа, ринулся вперёд, пребывая в готовности столкнуться с кем угодно из известных мне чудовищ. Но вместо этого я, сделав очередной шаг, едва не упал, оказавшись посреди… таверны?

Первым по восприятию ударил тот факт, что здесь было очень-очень светло. Под потолком висели железные люстры с ярко горящими свечами, а вдоль стен и на колоннах жарко пылали массивные факелы, подкоптившие стены. После мрака подземелий, где факелы помимо моего были редкостью, и уж тем более после пещеры, в которой я бродил всяко больше часа, контраст ощущался особенно остро. Но не менее важным было и то, что зал по периметру был заставлен заваленными едой столами, за которыми сидели люди, вкушающие пищу и что-то обсуждающие так, что ни единого слова в их гоготе разобрать было невозможно. А впереди, метрах в тридцати, за широкой стойкой подсчитывал барыши широкоплечий мужик, в груди которого я ясно увидел магию даже с такого расстояния. Он буквально пылал ею, чем выгодно выделялся относительно того, первого виспа, мною встреченного и выпотрошенного.

Да тут и иллюзии масштабом были поболее, чего уж говорить…

Впрочем, замаскированным оказался не только супер-висп, но и те, кого он задействовал для охоты. Ещё два монстра, одного из которых замаскировали под сундук, почему-то расположенный под потолком, а второго «превратили» в снующую туда-сюда разносчицу напитков, которая прямо сейчас избрала своей целью именно меня. Видимо, подарок от заведения вручить хочет, не иначе…

На раздумья у меня было очень мало времени, и решил я, припомнив прошлую стычку, сразу заняться ближайшим врагом, покуда второй не отмер и не направился в мою сторону. Признаться, заставлять себя замахиваться на добродушную с виду женщину было сложно, но понимание того, что это просто иллюзия, за которой может скрываться что угодно, не позволило дрогнуть моей руке. И всё равно я вздрогнул, когда женщина расплылась туманом, из которого на меня бросился живой клубок то ли жгутов, то ли червей, всей своей массой впечатавшихся в грудь и поваливших меня на пол.

Я боялся пауков и недолюбливал насекомых, но эта дрянь по степени отвратительности превзошла их всех на многие порядки. Перерубленные мной отростки продолжали дёргаться и разбрызгивать прозрачную, гадко пахнущую слизь, в то время как целые все, как один искали, куда бы им можно забраться. Я безостановочно мотал головой, чуть приоткрывая глаза лишь раз в секунду, но даже так ощущение близости ужасного конца не отпускало ни на мгновение. Вся эта масса давила, дрожала и обвивалась вокруг рук, головы, шеи, торса…

Черви не имели зубов или шипов, но я понимал, что с такой эластичностью и мощью, сокрытой в каждом из них, удушение — вопрос времени, и кинжал в борьбе с ними помогал постольку-поскольку. Попробуйте сами на досуге разрезать, скажем, провод, просто подвешенный в воздухе, не натянутый и не зафиксированный. Уверяю: получится с большим трудом.

А мои «провода», мать их так, были живыми, извивающимися и очень-очень многочисленными…

Я выпустил из руки факел, и тот упал на пол, начав громко шипеть: слизь, вырывающаяся из червей-обрубков, оказалась точнёхонько под ним. Я же, не оставляя попыток настругать червей на салат, запустил освободившуюся левую руку в клубок червей, «пробил» его насквозь и завалился на левый бок, придавив немалую часть этих живых щупалец к полу. Одновременно с тем руку начало как-то подозрительно припекать, и я, смахнув обратной стороной ладони залившую глаза слизь, проморгался… и увидел стремительно распространяющееся вокруг пламя.

— Ёб тв… — Попытку экспрессивно выругаться прервал червь, вознамерившийся залезть мне в рот, но я вовремя замолк, одновременно с тем приложив все силы для рывка в прямо противоположную пламени сторону. Червь, к моему вящему облегчению, в погоню броситься просто не смог, ибо мой манёвр со славянским прижимом всем телом «окунул» червей в огонь, а горели они, как оказалось, на диво хорошо — нужно было лишь немного подержать тварь в огне, чтобы расплавилась внешняя оболочка. Ну а роль горючего материала выполняла слизь, в которую я уронил факел…

Судьба факела меня, стоит признать, сильно волновала, но броситься верному светильнику на выручку я всё равно не смог: с потолка на меня сдесантировался «сундук», в полёте принимающий вид моего старого знакомца — паука. И снова я оказался на спине, а в грудь впились паучьи хелицеры. Сдавленно сопя и мысленно обсыпая врага самыми разными ругательствами, я уже привычным образом вскрыл пауку его головогрудь, не позволив ситуации стать критической, а запасу здоровья — опуститься слишком низко. Семнадцать единиц — это тоже маловато, конечно, но восьминогая упаковка с ингредиентами лежит в ногах, так что сейчас главное просто выжить…

Я поднялся на ноги, но бросаться к «хозяину заведения» не спешил, пытаясь отдышаться, унять колотящую всё тело дрожь и высмотреть вокруг других тварей, которые вполне себе могли притаиться среди всех прочих иллюзий. Признаться, кострище из чудовища посреди таверны, наполненной игнорирующими сий перфоманс посетителями, смотрелось весьма эксцентрично. Не хватало только эльфа и дворфа, которые жарили бы на этом огне шашлык из орчатины…

Все эти лишние мысли промелькнули в голове за две-три секунды, потребовавшиеся мне для того, чтобы худо-бедно оклематься от сеанса японотерапии посредством близкого знакомства с тентаклями. В засадном полку больше никого не оказалось, и я быстро приблизился к супервиспу, делающему вид, что он тут не при делах.

Сиял он действительно красиво, а потоки пурпурной жидкости в его теле завораживали. Практически беззащитный и совсем небольшой, с футбольный мяч, супер-висп забавно мурчал и булькал, развеяв, наконец, все иллюзии. Мы оказались в пещере на самой границе с коридорами, точно там, где одно перетекало в другое. Вдоль стен лежали высушенные тела звиггов и пауков, отчётливо видимые из-за пылающего позади кострища, а под ногами хрустели крысиные кости. Супер-висп питался не манной небесной, как, впрочем, и всякое живое существо.

Переливающиеся щупальца закружились перед моим лицом, притягивая взгляд этим мельтешением. Резко стало тихо: исчез звук пожирающего слизь и трупы червей пламени, перестал шелестеть под сводами пещеры ветер. Я ощутил странное, неестественное спокойствие и желание, наконец, отдохнуть по-настоящему, и даже почти сделал шаг вперёд, прямиком в объятия светящегося красавца…

Тлеющая уже не первую минуту слизь на штанине вспыхнула, и пламя лизнуло кожу лишь затем, чтобы в следующую секунду вместе со шматом слизи свалиться на пол.

Но и этого укола боли хватило для того, чтобы избавиться от наваждения и начать действовать.

Я левой рукой схватил ставшую ещё меньше из-за выпущенных щупалец тушку виспа, а правой провёл резкий выпад, насадив крошечного иллюзиониста на лезвие кинжала. Рваный рывок — и его тушка, практически разрезанная на две половинки, полетела на пол, а я сам чуть ли не прыжками бросился назад. Весьма своевременно: почти-труп вспыхнул мощнейшим разрядом десятка скользнувших по полу и стенам молний, не нашедших добычи, после чего окончательно издох, что я понял благодаря приземлившимся в «копилку» очкам опыта.

Вернулись звуки, я избавился даже от эха сковавшего разум наваждения… и сполз по стеночке, окидывая взглядом поле боя. Хотелось рассмеяться в голос, но сухость в горле и общая усталость не позволили этого сделать. Любопытство требовало встать и поискать здесь добычу, ибо это был мини-босс, не иначе, но всё та же слабость в конечностях отчаянно требовала хотя бы десять минут отдыха. И после всего пережитого я определённо мог себе позволить хотя бы эту малость…

Опустив веки, я сам не заметил, как провалился в тревожную и короткую дрёму.

Глава 06

Заснуть ослабленным донельзя идиотом, а проснуться… тоже идиотом, но уже сильно перепуганным, озирающимся и, спросонья, свалившимся на холодный каменный пол сразу после стремительного подъёма — вот, в чём вся прелесть! Благо хоть кинжал не выронил, а то впору самого себя перестать уважать…

Впрочем, моя кратковременная, — минут тридцать, судя по собственным ощущениям и тому, что слизь кое-где ещё догорала, — отключка не стоила мне жизни или здоровья, зато в мозгах после неожиданно мерзкого и тяжёлого боя с очень необычными противниками таки прояснилось. Хотелось обругать самого себя: почему не попытался, как обычно, ткнуть противника факелом, который, к слову, нашёлся в целости, хоть и слегка подкоптился? Потому что в прошлые разы это помогало мало, что ли? Привык к тому, что иначе как кинжалом местные чудища не убиваются?..

В этот раз повезло, и теперь я знал, как вести себя против клубка червей-мутантов. Но я снова прошёл по грани: удачно поджёг червей, удачно подпалил ногу и вырвался из ментальной ловушки…

С червями ещё ладно: они хоть и мерзкие до усрачки, но реального вреда мне не причинили. Другое дело, что не загорись они — и меня бы прикончил или серьёзно потрепал паук. А что? Руки заняты червями, ничерта не вижу из-за заливающей глаза слизи, пол скользкий, точно в жиру — в такой ситуации особо не потрепыхаешься. А пауку-то много не надо: минута вседозволенности, и жертву уже ничего не спасёт.

Ну а худшее — это ментальная ловушка крошечного виспа, который, однако, создал невероятно детализированную и сложную иллюзию, а после едва не изнасиловал меня в мозг, почти заставив с собой обниматься. Спасибо вспыхнувшей штанине: я вовремя очнулся и распорол тварь надвое, получив опыта как за два десятка звиггов.

Но видят местные боги, я бы лучше и дальше продолжал шпынять этих карликов с палками, нежели встретился с фиолетовым светлячком-иллюзионистом. А ну как дальше будут твари посерьёзнее, и он им тоже мозги запудрит и в иллюзии оденет? Что мне, учиться по запаху врага определять, что ли? Ладно ещё магию вижу, хоть и неясно, чья это заслуга: класса алхимика, который весь из себя мистически-магический, или все игроки так могут сами по себе.

Последнее как-то более балансно, что ли, раз практически в самом начале не-игры уже встречаются мозголомы…

За такими мыслями я облазил всё вокруг, но не нашёл абсолютно никакого лута. Мини-босс? Похоже, что это ни разу не так. Или я просто не знаю, куда смотреть, что, конечно же, паршиво. Если не-игра даст возможность выбрать ещё одну черту, первым делом надо хапать внимательность или её аналог: высматривать схроны и ловушки, видеть, наконец, сквозь иллюзии, сопротивляться непрошенным гостям, лезущим в голову. Всё это реально важно, если ты не сидишь перед монитором и не можешь просто приказать персонажу атаковать область, в которой якобы никого нет, или вообще бросать кубики с пятидесятипроцентным шансом на промах при атаке по «невидимке». С возможностью загрузить сохранение до кучи, да…

Второго шанса тут не будет, и если я могу распознать угрозу заранее, лучше приложить к тому все усилия.

Последующие десять минут я провёл, разделывая паука и готовя из него зелья восстановления здоровья, коими в процессе оперативно пополнил незримую шкалу и схоронил одну склянку в инвентаре. Останки червя, к слову, я настругал на будущее, ибо что-то мне подсказывало, что из столь легковоспламеняющейся твари можно сварганить не менее полезную «боевую алхимию». А ещё получилось пересчитать количество тентаклей в клубке: их там было сорок две штуки, примерно. Замаешься рубить, учитывая тот факт, что черви — организмы самодостаточные, просто охотятся они толпой и сплетаясь клубком, что б, видимо, по-одному их играючи не перебили.

В дальнейший путь я ринулся в не самом плохом расположении духа. Живой и здоровый, до следующего уровня — чуть меньше четверти от изначальной цифры. Разве что с лутом не выгорело, ну да это дело наживное…

Всё изменилось, когда позади раздался оглушительный грохот, а я, обернувшись, успел увидеть обрушение потолка на стыке пещер и тоннелей прежде, чем меня захлестнула волна поднявшейся пыли и мелкого сора. Это же действо заставило меня куда быстрее припустить по коридорам, напряжённо всматриваясь в расступающийся мрак впереди. Ровно до момента, пока из этого самого мрака не выплыл скромненький такой сундук, который, казалось, кто-то бросил поперёк прохода, что б «случайный» путник точно не прошёл мимо. И всё бы ничего, да только от этого сундука за десять метров смердело подставой и свежей кровью. Аж глаза защипало, право слово…

В кои-то веки мне пригодился камень, которым я, здраво поразмыслив, запульнул прямиком в потенциального мимика. Подходить, даже в полной боевой готовности, не рискнул: может, он пасть как расхлябнет да схарчит меня целиком? А так я сохраняю за собой простор для манёвра, ибо не стали бы мимики охотиться как мимики, будь они существами, приспособленными для открытого лобового столкновения.

Всё прошло точно по моему плану: удар камнем потревожил засевшую в засаде тварь, которая в ту же секунду «открылась» и мазнула перед собой длинным и мощным языком, попытавшись как бы захватить отсутствующую добычу. На первый взгляд сам взмах был не особо прицельным, да только на деле камень до пола не долетел: его сожрали, а после обиженно взвыли и выплюнули гадость вместе с обломком здоровенного жёлтого зуба. Ну а дальше мимик, поняв, что его раскрыли, отрастил тьму крошечных ножек и попытался свалить в закат, повернувшись ко мне спиной. Тут-то и настало моё время, ибо резать я уже наловчился, как и скакать кузнечиком в попытках избежать лишних травм и ранений.

Но к тому, что мимик сможет вслепую выписать чапалах языком я оказался готов лишь наполовину.

Моя попытка дотянуться до него честной сталью была самым наглым образом прервана: крышка сундука откинулась назад, а вырвавшийся на свободу длинный и мощный язык чувствительно впечатался в левое плечо, ибо я всё-таки успел немного сместиться в сторону. Я не упал, но развернулся и не иначе как чудом оставил на языке мимика неглубокую, но длинную рану. Тварь взвыла, начав разворачиваться, но я ей этого не позволил, намертво «приклеившись» к её тылу.

«Крышка» мимика мешала его же языку, чем я беззастенчиво пользовался.

Язык всё так же бешено метался но, по сути, был не таким уж и страшным, если держать дистанцию на уровне «ударить может, но обхватить и затянуть в пасть — уже никак». Синяки и ссадины по сравнению со становлением обедом такого монстра не котировались, а кинжал уверенно вспарывал мясистую плоть, «спотыкаясь» лишь об жгуты мускулов. В какой-то момент крови стало слишком много, а я заметил, что мимик и разворачивается очень медленно, и бьёт совсем слабо и неприцельно. Хотелось схватить его за язык левой рукой, предварительно бросив факел на пол, да только язычок этот был массивным и склизким: никак не ухватиться.

Пришлось добивать врага медленно и печально, постоянно одёргивая себя и заставляя не терять концентрацию. Финальный этап марлезонского балета был рутинным и скучным: угрозы — никакой, а поближе сунуться не позволяет чувство самосохранения. А ну как мимик притворяется, или ему хватит силёнок на последний рывок — запихнуть меня в пасть и разок щёлкнуть челюстями? Осколок зуба-то весьма внушительным был, с половину моей широкой ладони…

Но всему однажды приходит конец. Пришёл он и к мимику, который отмучался, отдал мне очки опыта, а душу — местному пантеону.

И тут бы сказочке конец, не реши я как следует изучить тварюшку, которая куда сильнее напоминала творение некоего безумного химеролога, нежели существо, способное «родиться» своими силами.

Его вываленный из пасти здоровенный язык был скомпонован таким образом, что всё уязвимое находилось в окружении крепких мышц, приводящих его в движение и покрытых сравнительно тонким слоем мясистой плоти, а тело защищала натуральная костяная броня, неотличимая от древесины и металла. Очень хорошо, что я не сунулся к нему лично в надежде ударить первым: кинжал бы от такого просто отскочил, а дальше меня бы просто проглотили.

Впрочем, самое интересное ждало меня внутри мимика. Язык я ему отрезал, намереваясь схоронить внушительный кусок в инвентаре и, чего уж там, попытаться его приготовить: всяко лучше крыс должно выйти. Вот только получилось так, что искал я медь, а нашёл золото. Под языком мимика находилось нечто вроде пузыря, который я попытался вырезать, но неудачным движением повредил его, спустил всю прозрачную жижу вовне… и обнаружил под слоем плотной плёнки небольшой, тридцать на десять сантиметров, ящичек. Руки сами потянулись к нему, покуда в голове «зазвучала» забавная, вызвавшая нервный смешок мысль: я-«белоручка», со страшной нелюбовью ко всему противному был готов голые руки запустить вовнутрь мимика, лишь бы разжиться чем-то полезным. Сказал бы мне об этом кто пару дней назад, и я бы искренне, в голос поржал. Или счёл бы говорящего идиотом…

Но сейчас, окинув взглядом дело рук своих, я вытащил ящик, не чураясь слизи и крови, а после просто отошёл в сторону, аккуратно его раскрыв. Со всеми предосторожностями: на вытянутых руках и развёрнутым в другую сторону, так, что б если внутри и было чего, то оно выстрелило бы не в меня. Но ничего кроме свитка в уже известной мне «упаковке», с пробками на обоих концах, там не было. Да и сам свиток, подцепленный кинжалом и изъятый из ящика, не взорвался и ядом в воздух не прыснул. Зато стоило мне аккуратно взять его в руки, опасаясь запачкать кровью…

«Астральное знание» услужливо опознало свиток как предмет, а в голове нарисовался способ использования оказавшегося в моих руках алхимического рецепта — не иначе как индивидуальная награда нарисовалась! «Прочитав» название того, что предполагалось варить силами «философского камня», я невольно обернулся, бросив взгляд на завалы, оставшиеся далеко позади. Типичный способ налюбить игрока использовался даже в не-игре: не собери я червей, и их похоронило бы под обвалом вне зоны досягаемости, а [Зажигательная Бомба] осталась всего лишь рецептом, который неведомо когда получилось бы реализовать.

Требовалось для неё на удивление немного: сами черви, по три невредимых на одну бомбу, и двухсантиметровый кусочек паучьей лапки. Невредимых у меня было мало, но я знал, что пойдут и повреждённые, просто их больше потребуется. Всего червей у меня было четырнадцать штук, считая потрёпанных, обгоревших и порубленных, а одну паучью лапку можно было нашинковать на три десятка бомб: больно уж крупные они, а я припас аж семь штук. Оставалось только изучить рецепт, который представлял собой краткое иллюстрированное пособие по подготовке ингредиентов, растворившееся в воздухе сразу по завершении прочтения, да заготовить всё необходимое.

Паучьи лапки я нарезал, ориентируясь на указания в рецепте, а червей разделил на половинки, а-ля батон для огромного бутерброда, стараясь не «пролить» их слизь. Получилось не слишком хорошо, но «философский камень» с готовностью сожрал охапку червей и кусочек лапки, начав тянуть из меня ману. Было очень интересно взглянуть на то, как небольшой камешек выплюнет такой готовый продукт, и не понадобятся ли мне подходящие сосуды, — да-да, хорошая мысля приходит опосля, — но в этот раз не-игра сжалилась надо мной.

В самом конце процесса камень вспыхнул алым светом, и от него отделился сверкающий в магическом зрении сгусток, на который даже смотреть было невозможно. А когда продукт алхимической реакции потух, я смог во всех подробностях разглядеть ЭТО.

[Зажигательная Бомба, F-ранг, Среднее качество].

Вы когда-нибудь видели неприглядную ветчину, которую в процессе не очень-то качественно перемололи в нечто однородное? Страшная внешне, с прожилками, будто собранная из основательных таких кусков… Тут было практически то же самое, только мясо было белого цвета и сочилось слизью, а роль детонатора выполнял шнурок из, похоже, паучьей плоти и хитина. Сама бомба размерами была с крупный, идеально круглый апельсин, но это сходство лишь ухудшало положение. Без небрезгливости я бы вряд ли смог вот так просто рассматривать и крутить это нечто в своих руках.

Определённо, я сделал очень, очень и очень правильный выбор в начале «игры». Не боевые черты, конечно, но сражаться можно научиться, в то время как выработать в себе хладнокровие и подавить брезгливость не всякому дано.

Всего моих скромных запасов хватило ещё на две бомбы качеством «ниже среднего», так как обрезки и повреждённые черви как полноценные не котировались. Но даже это я считал невероятно ценным приобретением. Теперь у меня появились козыри, — надеюсь, это не просто хлопушки, — которые я смогу реализовать во время встречи с действительно опасным врагом. Главное, что б следующим мне не попалась сильная тварь, которую огонь только сильнее сделает. Сценарий-то очень вероятный, глядя на все те сомнительные приключения, что выпали на мою долю…

Маны по ощущениям осталось совсем мало, на пару склянок здоровья, и втрое меньше, чем надо было для производства одной бомбы. А всего на полный резерв магической энергии я мог сварганить пять бомб. Негусто, но приемлемо: как-никак, я всего второго уровня, да и не-игра только началась. Происходи всё на экране телефона, и я бы точно справился за час-другой. Тут же приходилось бродить по коридорам, отдыхать, готовить, свежевать тушки…

В общем, всеми правдами и неправдами познавать доступное далёким предкам искусство выживания в дикой природе.

Мимик, к слову, опыта дал не то, чтобы очень много, так что по моим прикидкам до «апа» оставалось прирезать ещё где-то двенадцать звиггов, плюс-минус один. А найти я их мог только там, впереди. Но перед тем, как срываться в путь, я не забыл утрамбовать в инвентарь запас нарубленного на кусочки «филе» языка мимика, которое я и правда намеревался сожрать, как только понадобится. Осуждаете? А мне пофиг!

Жрать захочешь — и не так раскорячишься…

───── ✧⋅✧⋅✧⋅✧⋅✧⋅✧⋅✧ ─────

Старушка-земля.

Временная линия:???

Коэффициент течения времени: 1 к???.

Лера откинулась на спинку компьютерного кресла, прислонив ладони обеих рук к глазам. Спать не хотелось, но усталость за прошедшую неделю накопилась нешуточная. Её вступление в сообщество пропадающих в никуда безо всяких зацепок людей принесло определённые дивиденды: она теперь, по крайней мере, знала, что без мистики тут не обошлось. Потому что не могли люди в мегаполисе пропадать сотнями, да так, что камеры или ничего не показывают, или вообще отключаются! Пока ещё власти пытались замалчивать все эти случаи, но получалось у них из рук вон плохо. Даже внутренний раскол наметился, так как исчез сынок мэра столицы, а уж тот своих отпрысков любил всем сердцем, судя по масштабу развёрнутой силовиками деятельности. Уже и в метро без досмотра попасть было невозможно, и опрашивали всех потенциально причастных. Но официально — тишина.

Неофициально же…

Лера точно как и намеревалась пробилась-таки в квартирку младшего брата, а после и «вскрыла» некоторые его аккаунты. Но и там, на первый взгляд, не было ничего подозрительного. Ни в первый день, ни во второй, ни даже в третий девушка не обращала внимания на последнее письмо, поздравляющее с регистрацией в популярной ныне мобильной игре. В её видении это просто не могло быть взаимосвязано. Но когда та добродушная женщина-толстушка, активистка и просто пробивная леди, озвучила в том несчастном чате свои соображения о причастности к исчезновениям мобильной игры, а после просто исчезла из запертой квартиры, находясь в соседней комнате с мужем, со всё теми же симптомами, — вещи, телефон-кирпич и никаких следов, — Леру пронзила необычная догадка.

Она в считанные часы опросила кого можно и кого нельзя, получив пугающую, невозможную картину. Все пропавшие зарегистрировались в этой игре. И все оставили после себя вещи, за исключением частных случаев, где эти самые вещи растащили недобросовестные люди. У всех телефоны вышли из строя, что пусть косвенно, но говорило в пользу её теории.

Теории о том, что мобильная игра выдёргивала людей в свой мир.

Игра, суть которой, возможно, крылась в названии.

«Это (НЕ) Игра».

Лера читала о попаданках и попаданцах. Много читала, да и аниме про этот феномен смотрела. Были там и сюжеты о попаданцах в игру, причём первые такие появились чёрт пойми когда, задолго до многих ныне известных шедевров, ценителями отнесённых к категории незабвенной классики. Вот только переложить всё это на реальность и не посчитать себя сумасшедшей до этого дня не могла. Попасть в игру? Бред же! Даже виртуальную реальность ещё не воплотили в металле, а просочиться через монитор или экран телефона — это что-то за гранью фантастики.

Но иных догадок не было, и Лера целенаправленно, используя все свои знания и жизненный опыт, готовилась. Готовилась к попаданию. Изучала гайды, смотрела записи геймплея, знакомилась с самой игрой и много-много думала. Больше всего её пугало то, что лишь один игрок из пяти с первого раза и без подсказок проходил первый этап игры, своеобразный пролог. Остальные теряли своих персонажей и были вынуждены начинать заново. И со второй попытки за бортом оставался каждый третий.

Игра была сложной. Игра создавалась для ценителей и знатоков РПГ-жанра.

И если братишка попал в эту игру…

Он определённо любил такие игрушки, и мог в них играть, забывая об экзаменах и зачётах в вузе, опаздывая на поезда или питаясь водой и божьим духом целую неделю, покуда родители не возвращались из отпуска. До поры он был страшным игроманом, и потому шансов у него там было всяко больше, чем у рядового обывателя, завлечённого красивой рекламкой.

Отчаявшаяся девушка могла надеяться только на это и ни на что больше. И готовиться, твёрдо намереваясь разобраться… или шагнуть следом за братом в попытке тому помочь.

Потому что игра эта была полна сюрпризов, а её ближайший родственник меньше всего на свете любил гайды…

Глава 07

Стоит признать, что язык мимика на вкус был очень неплох. А уж жевать сидя перед костром, который получилось соорудить из обломков мебели, обнаружившихся в логовище перебитой стаи звиггов… Ляпота! Только гитары не хватает, да уверенности в завтрашнем дне. Но продолжение охоты определённо задалось: паук, парочка скелетов и, как финальный аккорд долгого дня, звигги были навеки мною упокоены в этих холодных подземельях. Как итог, я обзавёлся дровишками и долгожданным третьим уровнем, который сам по себе принёс возможность выбрать ещё одну черту. И вроде бы я с ней определился заранее, но…

Всегда есть «но», и не одно.

Помимо [Внимательности], не-игра предлагала [Интуицию], [Звериное чутьё], [Зоркость], [Вкус маны] и ещё четыре десятка специализированных способов что-то увидеть, почуять или различить. А общее количество доступных черт превысило, навскидку, несколько тысяч вариантов, не чета тому количеству, что предлагалась при создании персонажа. Благо, что система фильтров тут была о-го-го, и откликалась просто на желание. «Хочу что-то для алхимиков» — и вот тебе полторы сотни полезных черт. «Хочу научиться сражаться» — вот и «перки», не просто позволяющие чему-то научиться, а вкорячивающие в мозг соответствующее знание. Ну, примерно как с моим хладнокровием: я просто начал хладнокровно мыслить в любых опасных ситуациях, и точка. Полезно? Очень! Хотелось бы получить? Конечно же!

Вот только никакое мастерство во владении оружием не поможет выжить, наступив на незамеченную ловушку или попавшись в цепкие тентакли виспа-иллюзиониста. В моей ситуации внимательность — это базовая черта, без которой дальше было никуда. А аналоги… спе-ци-фи-чны. Хороши в отдельно взятых направлениях, но не универсальны. А мне сейчас как раз универсальность и требуется, так как я не знаю, чего ожидать дальше, кто будет пытаться меня убить и что я встречу на своём пути.

Вздохнув, я выбрал [Внимательность], и, кажется, на секунду отключился: перед глазами резко потемнело и сразу же посветлело, но как-то… ярче? Я прищурился, но сколь бы ни мотал взглядом из стороны в сторону, однозначных отличий обнаружить не смог. Что, в общем-то, логично: себя убедить можно было во многом, но внимательность — это не зелье кошачьего глаза, а, скорее, психологическая «фишка», без которой мои шансы на выживание падали в разы. Всё-таки я даже в лес на охоту никогда не ходил, а всякие там силки и капканы видел только в своём воображении, читая книги, да на мониторе в разных играх, не блещущих реалистичностью. Ничего приятного в том, чтобы получить в почку арбалетный болт, выпущенный самострелом, который я активирую, наступив на незамеченную нажимную плиту не будет. Да и иллюзии…

Хуже попытки изнасилования в мозг может быть только увенчавшаяся успехом попытка изнасилования этого же мозга. Я как в играх не любил всяких там телепатов, иллюзионистов и прочих любителей при полной физической немощи вызвать горение пониже спины, так и здесь… ненавидел их, пожалуй. Потому что лично испытать на себе такой обман, которому ты даже сопротивляться не в силах — это очень, очень неприятно.

Словно в душу нагадили, а в голове огород разбили и свиней туда пастись запустили…

Так как мысли резко свернули не туда, доедал я без особого удовольствия. А потом, зевнув, лёг у стеночки там, где было почище. Усталость давила так, что даже нервничать не было никаких сил. Да и по поводу местных монстров беспокоиться, похоже, не стоило: они не бродили по округе. Как правило, твари или стояли на месте (скелеты, например), или сидели в засаде (пауки и звигги), дожидаясь появления «игрока» — вашего покорного слуги. Ну а коль нападут посреди моей условной ночи…

Что ж, лучше сейчас, когда здоровье полное, а рядовые противники не так уж и сильны. Едва голова опёрлась за использованную вместо подушки руку, как сознание стремительно меня покинуло.

Я уснул…

Серый песок никуда не исчез, как не исчез и мой излишне суровый и немногословный наставник. Его серые глаза заставляли нервничать, а кинжал в руке, казалось, при моём появлении чуть дрогнул.

— Стойка.

Было что-то в том, что животворящие звиздюли — один из лучших способов в сжатые сроки зарядить ученика мотивацией. Я и сам не заметил, как принял стойку, вперив взгляд в правую руку невольного наставника: тот несколько иначе держал кинжал. Небрежно, фактически кончиками пальцев, так, словно готовился его метнуть или перехватить. И мой взгляд он заметил… и даже прокомментировал.

— Не смотри на руки. Не смотри на ноги. Следи за всем силуэтом сразу. — И впечатал мне мысок ботинка в колено, сразу после этого добавив кулаком по скуле. Движения я вроде бы заметил, но из-за того, что сначала рассматривал руку с оружием, а потом перевёл взгляд на лицо заговорившего немого, отреагировать не успел. Да и даже если бы успел… скорость у мастера такая, что впору ручки опустить и белый флаг выбросить.

Вот только за слабость и желание сдаться наказание у него одно: боль.

Я подскочил, загребая ладонями песок, и встал в стойку, слегка её видоизменив и задействовав левую руку. Раз уж он занимается руко-ногомахательством, то и мне стоит готовиться к тому же. Пусть пока я контратаковать не могу, но с обеими руками «в позиции» шансов отбиться всяко больше.

— Правильно. — Выброшенную вперёд руку с кинжалом мастер перехватил с нарочито продемонстрированной ленцой: тремя пальцами, которые, тем не менее, сомкнулись на моём запястье стальной хваткой, и позволили дёрнуть меня на себя, лишая всякой опоры и возможности сопротивляться. И снова моё брюхо познакомилось с коленом, а серый песок окрасился в красный. Благо, умереть тут, похоже, было сложно, и такой целью мастер не задавался. А местная регенерация не имела лимитов, в считанные секунды приводя меня в норму… и ничего не делая с болью, которая и не думала затихать даже когда я уже принимал нужную стойку. — Двигай ногами. Можешь шагать — шагай. Падение — смерть…

И изящно, на живом, сука, примере подтвердил свои слова, повалив меня на землю и метким броском, — я знал! — всадив кинжал мне в грудину. Он вошёл как раскалённый нож в масло, а вышел с каким-то хрустом, хрипом и хлюпаньем. На несколько секунд я лишился возможности дышать, а когда пятна перед глазами схлынули…

— Стойка.

Я понял, чего он от меня хотел. И встал, готовясь сделать всё возможное для того, чтобы удержаться на ногах несмотря ни на что. Потому что кинжал в грудной клетке, заполняющиеся кровью лёгкие и невозможность вдохнуть — это последнее, чего бы я пожелал даже заклятому врагу. Даже этому мастеру, который пусть так, но обучал меня. Обучал чему-то большему, чем просто владение кинжалом, стоит заметить…

Долгая ночь началась, и преждевременно прерваться ей было не суждено.

───── ✧⋅✧⋅✧⋅✧⋅✧⋅✧⋅✧ ─────

Я открыл глаза сразу после того, как продлившаяся аж восемь секунд стычка закончилась тем, что мне перерезали горло. Восемь секунд, надо же! И не сказал бы, что мастер со мной играл. Просто действовал в тех же рамках, что и раньше, заставляя меня барахтаться, отбиваться и выживать. Любыми способами и любой ценой. А ведь поначалу с первого движения, моего или его, я падал спустя две-три секунды максимум. Сейчас же — целых восемь. Сложно понять всю глубину пропасти, разделяющей две эти цифры, но уж поверьте: это не просто втрое больше. Это больше в бесконечность раз!

Осталось только проверить приобретённые навыки в деле, и…

— Надо же… — Я покачал головой, изъяв из «астрала» знание о том, что прогресс моего кинжаловладения достиг значения в тринадцать процентов. А ведь на десяти умение уже должно начинать что-то делать! Нужно срочно найти агрессивную жертву и проверить, на что же я теперь способен.

Но сначала — еда, заготовленная с «вечера». Плотный завтрак есть залог успеха дня грядущего, и полкилограмма жареного языка мимика приятным грузом осели в желудке. Утолив жажду из ведра, в котором недоставало всего четвёртой части объёма, — спасибо источнику в святилище, — я окинул взглядом своё убежище, попинал угли, оставшиеся от дощечек, и выдвинулся в дальнейший путь. Рано или поздно, но «обучение» должно было закончиться, так что сидеть на месте смысла было мало. Тем более, что я шестым чувством ощущал близость развязки первой главы в истории моего… чего-то. Возвышения? Становления? Падения? Смерти?

Поди ж угадай, не обладая никакими паранормальными способностями к предсказанию.

Тёмные и мрачные коридоры всё тянулись и тянулись, будучи совершенно пустыми. Ни монстров, ни чего-то интересного. Словно не-игра позволяла мне окончательно проснуться, собраться с силами и приготовиться к чему-то важному. Да и момент вполне себе подходящий: сразу после получения третьего уровня…

Стоит ли говорить, что спустя час бесплодных блужданий по тоннелям я наконец заметил впереди что-то, из ряда вон выбивающееся? Даже метнул пару камешков, что б убедиться в отсутствии иллюзий. До того странно выглядела небольшая круглая зала с висящими по периметру массивными жаровнями, в которых ярко полыхал синий огонь, разрывающий тени и, казалось, понижающий температуру воздуха. Я поёжился и выдохнул облачко пара: и правда, ледник какой-то, а не подземелье. И проходов, на первый взгляд, никаких нет. Как и ловушек, собственно…

Я сделал ещё шаг вперёд, как вдруг под потолком со страшным грохотом распахнулся люк, из которого с не менее оглушительным треском вниз спустилась раскладная лестница. Бросив взгляд под ноги я убедился в том, что ни на что такое не наступил. Значит, это не «ловушка», а нечто более сложное.

Способ наглядно показать переход на следующий уровень подземелья, например.

Последующий осмотр зала, как и жаровен, ничего не дал. Тут просто отсутствовало что-то хоть сколь-нибудь интересное, а синее пламя не позволяло подойти к себе ближе, чем на пару метров, грозя заморозить вторженца к чёртовой матери. Даже камень, который я интересу ради кинул в стену рядом с жаровней, разлетелся промороженными насквозь осколками. Камень! Заледенел и раскололся! Моментально, мать его скалу так!..

Это происшествие отбило у меня всякое желание забавляться со странным и непонятным, вынудив обратить внимание на лестницу. Та выглядела надёжно, и была собрана из металла и древесины. Вверх же она тянулась метров на двадцать, не меньше. Навернусь — пиши пропало. Но и сбрасывать эту самую лестницу, как в старину делали с осадными лесницами во время штурма городов, было некуда. Вся зала в диаметре не достигала и двадцати метров, так что лестнице, стоящей в самом центре, тут негде было развернуться, так скажем.

Я честно попинал эту самую лестницу перед тем, как убрать кинжал с факелом в инвентарь и, поплевав на ладони, не ринуться наверх. Вариантов всё равно не было, а подставы я не разглядел, хоть и старался. Но бдительности не ослаблял, и был готов отбиваться хоть у самого люка под потолком, ежели неведомой вражине захочется туда сунуться. Правда, такой исход я считал слишком маловероятным, так как не-игра очень уж во многом походила именно что на игру. Постепенное усложнение боёв с монстрами, которые, к слову, не жили в прямом смысле этого слова, тупо охраняя места, куда их расставили изначально; срежиссированные встречи с разными «механиками»; комната для отдыха с «погружением в сюжет»; награды, позволяющие закрыть слабые стороны выбранного класса…

Если бы не тот факт, что я рисковал своей задницей, испытывал боль, страх и азарт, будучи непосредственным участником данных событий, можно было смело называть не-игру игрой. Ну, знаете — недостижимая пока виртуальная реальность, все дела…

Обуреваемый подобными мыслями, я упорно карабкался наверх, пока в какой-то момент меня не обдало волной тёплого воздуха. Я задрал голову ещё сильнее… и был вынужден прищуриться, так как наверху, в «квадрате» зёва потолочного люка, проглядывался дощатый потолок и, кажется, лампа на манер тех, с которыми всякие гробовщики в фэнтезийных фильмах свои владения обходят! Или не гробовщики, а охранники? Не суть! Важно то, что я начал перебирать конечностями вчетверо быстрее. Перспектива сменить приевшиеся подземные декорации манила, и я не очень-то этому сопротивлялся. Можно сказать, что мне мозги отшибло, и будь это иллюзия… закончился бы ваш герой, как пить дать закончился.

Но вот я схватился за края люка, подтянулся и сразу же огляделся.

Больше всего просторное помещение с высокими потолками походило на библиотеку. Массивные шкафы с немногочисленными, почти рассыпавшимися книгами, затянутые паутиной и покрытые многовековым слоем пыли, из-за игры теней нависали надо мной пугающими громадами, шевелящимися в такт покачивающимся лампам, подвешенным на массивных крюках у стен и подпирающих потолки балок. А где-то там, под этим самым потолком, то и дело что-то мелькало, характерно хлопая крыльями и попискивая. Если судить по моему небогатому опыту просмотра фильмов о несущем сомнительную справедливость мужике в костюме летучей мыши, это летучие мыши и были. По крайней мере, шумели точно так же. И раздражали, конечно же. Как можно было уживаться с ними в тайном логове? На дезинфектора денег не нашлось, что ли?..

А ноги в то же самое время уже потащили меня вперёд, прямо по выделенной на полу чуть более светлым настилом дорожке. Путь тут был всего один, так что вариантов мне традиционно не оставили. Но рогалик — на то и рогалик, что б не изобиловать возможностями выбора. Одну развилку встретил? Вот и хватит с тебя, не выпендривайся! Я и не выпендривался, вглядываясь в темноту и щупая шкафы и стены. А ну как иллюзия? Но иллюзиями тут и не пахло. Пахло пылью, немного затхлостью… и проблемами. Вот уж не знаю, почему так зудела пятая точка, но с каждым шагом я всё чётче понимал, что быть беде.

И когда из-за очередного шкафа неспешно выплыло полупрозрачное приведение немолодого мужчины в одеждах а-ля средний век, я ничуть не удивился. И когда он воззрился на меня удивлёнными глазами, поправив спадающие на нос очки, лишь чуть отвёл руку с кинжалом в сторону. Что б бить было удобнее…

— Не ожидал, видит небо, встретить нового гостя в своей обители. Никак, в ряду самых редких экземпляров прибыло?.. — Привидение подняло правую руку, левой прижимая к груди стопку вполне себе материальных, хоть и пыльных книг. — Не беспокойся, гость. Я всего лишь приведу это место в первозданный вид, ибо отсюда для тебя откроются все дороги, а о важных вещах желательно говорить в подобающем месте. Слишком уж давно ко мне никто не попадал…

Щелчок полупрозрачных пальцев дал по ушам набатом, но даже он не заставил меня оторвать взгляд от мощнейшей волны магии, волной разошедшейся от привидения и действительно «привёдшей это место в первозданный вид».

Она плыла не слишком стремительно, так что я смог в подробностях разглядеть, как исчезала пыль, светлела текстура древесины, пропадали щели и трещины, зажигались потухшие лампы и вспыхивали свечи на стенах и в люстрах под потолком. Летучие мыши, которых подсветило внезапно работающее освещение, и вовсе осыпались прахом, который пропал прямо в полёте: моя нелепая попытка прикрыть глаза оказалась совершенно бессмысленной. Книги же словно собрались из трухи обратно, налились красками и размножились. Было их тут столько, что глаза разбегались.

Вот только надписи на корешках, там, где они вообще были, подозрительным образом расплывались, сколь бы я ни щурился.

— Не своё да не увидишь, юноша. — Что-то на периферии зрения резко изменилось, и я обернулся… чтобы с трудом сдержать желание скакнуть назад на пару десятков метров, меняя траекторию в полёте так, чтобы преодолеть пару поворотов и нырнуть прямо в люк. Привидение больше не выглядело как полупрозрачный человек из зелёной эктоплазмы, нет. Теперь это был вполне обычный мужчина лет пятидесяти, с книгами подмышкой, набором разных инструментов на поясе, обрамлённой кудрявыми седыми волосами лысиной и большими глазами навыкате, которым очки оказывали солидную услугу по маскировке некоей неприглядной необычности. — Позволь мне объяснить суть. И присаживайся, незачем живым лишний раз стоять…

Сначала я ощутил лёгкий толчок чуть пониже коленей, обернулся и заметил огромное кресло, которого, готов поклясться, там только что не было. Мягкое, обитое бархатом, такое манящее…

Я сделал шаг в сторону, оставив кресло по левую руку от себя.

— Не доверяешь? Верно, верно! Нежити никогда нельзя доверять! Но со мной случай особый: Наблюдатели развоплотят меня, если я позволю себе лишнего… во всех смыслах. — Я прищурился, ибо очень уж двусмысленно звучала его последняя фраза. Лишка во всех смыслах — это ведь не только убийство или вред, верно? К этой категории можно отнести умалчивание или наоборот, выдачу той информации, которая до меня дойти не должна была. — Не хочешь сидеть — не надо, но разговор наш будет пусть не долгим, но и не быстрым. А начну я, пожалуй, с наводящего вопроса. Догадываешься ли ты о том, кто ты, где ты и почему ты, м-м-м?

В правой руке призрака, демонстративно отставленной в сторону, неожиданно появились солидные песочные часы, нижняя половинка которых была заполнена ровно наполовину. В верхней ничего не было… до тех пор, пока со слабой алой вспышкой всё это удовольствие не перевернулось, и песок не начал перетекать из сосуда в сосуд тонкой струйкой.

На периферии сознания я отметил, что стопы очень уж странно выговаривающего слова мужчины всё так же оставались размытыми и пола не касались, а он сам хоть и имитировал шаг, но не шагал на самом деле. Чудны дела твои, господи…

— Если отвечать по порядку… — Я не удержался от того, чтобы фыркнуть. — Неудачник, попавший в чей-то странный мир по нелепой случайности. Сойдёт за ответ?

Мужчина, демонстрируя на удивление живую и заинтересованную в разговоре мимику, закивал с довольной улыбкой, не переставая покачивать песочные часы в правой ладони. Намекает, что ли, на то, что времени не так много? Но времени на что?..

— Сойдёт, конечно же сойдёт. Но ты заблуждаешься как минимум в одном: никакой случайности. Тебя избрали, и тебя неуклонно подталкивали к перемещению. Разве ты не замечал ничего такого? — Призрак небрежным жестом отлеветировал книги из подмышки на ближайший столик, после чего обратил ладонь освободившейся ладони к потолку. В ту же секунду я засёк стремительные и мощные потоки магии, из которых в его руку шлёпнулась, иначе из-за звука и не скажешь, довольно тонкая книга, содержимое которой я всё так же не мог разглядеть. — Посмотрим… Четыре месяца? Ты сопротивлялся четыре месяца! Почти рекорд! На моей памяти, самым устойчивым игроком оказался нынешний владелец третьей Фантазии, человек из мира, название которого тебе ни о чём не скажет. Он продержался шесть месяцев…

— В вашем ежедневнике что-то ещё обо мне есть? — С интересом спросил я, пытаясь различить что-то в неясном мареве. Безуспешно, к моему сожалению.

— Вся твоя жизнь, конечно же. Ты, пройдя первый этаж из края в край, оказался здесь не случайно, юноша. И каким бы я был просветителем, не будь при мне Твоей книги? Разве мог бы я без неё убедить тебя в том, что избрали тебя потому, что в родном мире тебе не было места? Что ты там никому не был нужен? Что ты не жил, а существовал, страдая от того, что твой мир тебе совершенно не подходит? И что здесь ты имеешь все шансы раскрыть свой потенциал?..

Я покачал головой:

— У меня там осталась семья, призрак. Родители. Сестра. Целый сонм родственников. Учёба, будущая интересная работа…

В ответ мой неживой собеседник зашуршал страницами, почти демонстративно ткнув в одну из строчек пальцем, заскользившим слева направо и сверху вниз.

— Родители… Да, любовь их завяла почти сразу после того, как ты выпорхнул из их дома в собственную жизнь. Это естественный процесс. Редко когда бывает иначе. Сестра… Хм… Перспективна! Но ты для неё всего лишь объект для выражения гиперопёки. Маленький нерасторопный братик, который, на её несчастье, редко куда-то влипает. Родственники… Ничего удивительного. Все они забудут о тебе за месяц. А учёба с работой…

— Хватит. — Хотелось ему как следует врезать, да только я опасался получить зеркальный ответ. Может, вредить ему мне и запрещено, но провоцировать сущность, способную как минимум на создание неотличимых от реальности плотных иллюзий всё равно не стоит. Создаст мне в глотке ком шерсти, и на этом моя история закончится. — Допустим… Просто допустим, что ты прав. И что же? Если ты видел всю мою жизнь от и до, то зачем тогда весь этот спектакль? Хотите, чтобы я для вас убивал всяких тварей и качался? Покажи, куда идти, и я пойду! Я буду это делать, выбора-то всё равно нет!

Я ожидал чего угодно, но вместо ожидаемого недовольства призрак лишь медленно покачал головой, глядя на меня подозрительно грустным взглядом.

— Если ты попал сюда, а не в иное место и не напрямую в залу испытаний, значит это было тебе нужно, юноша. И не пытайся вывести меня из себя: тебе это всё равно не удастся. Я не-живу дольше, чем существует цивилизация в твоём родном мире, а число игроков, которые прошли через эту залу, куда больше, чем ты можешь себе представить. Выдохни, юноша, и задай, наконец, главный вопрос…

Часы в его руке покачнулись. Кажется, сверху вниз пересыпалась как бы не пятая часть всего песка.

Я втянул носом воздух и шумно, не отрывая взгляда от добродушного лица приведения, выдохнул.

— Чем вы можете мне помочь?

— Очень, очень правильно подобранные слова, юноша. — Призрак удовлетворённо закивал. — Помочь я могу многим. Три вопроса, на которые я дам тебе честный ответ. Но не любых: есть небольшой перечень табу, насчёт которых я просто не смогу тебя просветить. Твоё слово?

— Я бы хотел услышать об этих табу, если возможно. — А что? Глупо было бы просто проигнорировать их существование, имея возможность получить хоть какие-то намёки на ту правду, что от меня скрывали. Призрак не просто так обмолвился в самом начале о том, что он не может мне навредить из-за неких наблюдателей.

И из-за них же не может о чём-то рассказать, что даже более важно.

— Я не могу ответить на вопрос о том, какой именно Наблюдатель способствовал твоему появлению в этой реальности. Я не могу поведать тебе о грядущих испытаниях, мнимых или настоящих. И я не могу рассказать, как вернуться назад или оградить небезразличных тебе людей от влияния Наблюдателей. Три табу, юноша. — Призрак хитро прищурился. — Вы удовлетворены?

— Не сказал бы, но большего я, кажется, не услышу. — Призрак хохотнул. Будем считать, что это согласие. — Расскажите мне о том, о чём можете рассказать, если это возможно.

Да-да, я с ногами залез на спину доброжелательности этого не-живого мужчины и ножки свесил. А вы бы поступили иначе? Ну и идиоты, если да.

— Увы. Просто вещать у меня нет права, как нет и времени на полноценный рассказ. Тем более, вас я уже убедил. Теперь я могу лишь отвечать на вопросы, и в конце обменять одно на другое, одарив вас чем-то наиболее подходящим. — Вот же ж! Знать бы заранее, что надо брыкаться до талого, выдавливая информацию… Но чего нет — того нет. Да и не факт, что я бы смог провести этого не в меру древнего, с его слов, призрака. — Спрашивайте, юноша, спрашивайте!

Вопросы… В голове их роилась хренова тьма, простите мой французский, но мне нужно было вычленить из них самые важные. Или попытаться ещё раз прощупать «границы дозволенного» для того, кто назвал себя моим просветителем?

— Я не совсем понимаю, кто вы и какие цели преследуете…

Главное — не задать случайно вопрос.

— Я — просветитель, юноша. Тот, кто способен помочь душе игрока, находящейся в смятении и даже в ужасе от происходящего с ней. Наблюдателями на меня возложена почётная обязанность пролить хотя бы толику света на тайны, тебя окружающие. А знаю я поистине много…

— Сложно задавать вопросы, ничего не зная о мире вокруг.

— Так уж и ничего? — Призрак хитро прищурился. — Впрочем, в этом и прелесть, не находите, юноша? Каждый вопрос может вознести вас, может оказаться бесполезным или даже навредить, ввергнув дух в смятение ещё большее. Но вы должны знать, что даже задав совершенно бесполезные вопросы вы всего лишь упустите один шанс из многих сотен на уготованном вам пути.

Успокоил, тоже мне. Шанс — это то, что выпадает не на каждом шагу. Но что сейчас важнее всего узнать? Очевидно, что выбраться отсюда мне в ближайшем будущем не светит от слова совсем, и пытаться чего-то добиться в этом направлении просто не стоит. Загадывать будущее — тоже пустая затея, ибо обо всём не спросишь, а если и извернёшься — песок в часах закончится раньше, чем мне успеют ответить. Там и так всего две трети осталось. Тогда что? Спросить про Ультора и то, как я с ним связан?..

«По крайней мере, лишним точно не будет» — подумалось перед тем, как я открыл рот.

— Я испытываю ненависть и гнев к врагам потому, что меня избрали слугой Ультора, или меня избрали слугой Ультора потому, что во мне жили эти ненависть и гнев? — Я постарался сформулировать как можно точнее, и, судя по довольной ухмылке призрака, преуспел. Это, конечно, если он на моей стороне, и действительно хочет помочь, на что пока указывало абсолютно всё.

— Второй вариант, юноша. Твоя душа изначально была посвящена этим не самым светлым чувствам, но, как известно, именно бытие определяет сознание. В редких случаях истинная суть души может прорваться наружу вопреки всему, но для такого всё равно нужен соответствующий толчок: потеря или страшная обида. Ни того, ни другого в твоей жизни не было. — Призрак деловито скользил взглядом по самостоятельно перелистывающимся страницам. — Здесь же сложились все условия для того, чтобы истина начала просачиваться наружу.

Что ж… Печально и неприятно, но кто я такой, чтобы сейчас спорить? Если я и правда редкой говнистости и гневливости человек, то с этим придётся смириться. Ну а если нет, и эмоции лишь следствие стресса и страха смерти, то со временем всё выправится само собой. Надеюсь.

Я облизал резко пересохшие губы. Надеюсь, этот вопрос не закончется тем, что меня сотрут из реальности или иным образом прикончат.

— Может ли игрок найти и убить Наблюдателя, или Наблюдатель обладает всей полнотой власти над миром, в который помещается игрок?

С опозданием пришло понимание, что это неоправданный риск. Вопрос на грани фола. Вопрос, за который, будь я наблюдателем, превентивно пришил бы свою игрушку, вздумавшую чудить уже на второй день. Пришил, если бы следил за ней, а не оставлял «первичную работу» сущностям, скованным некими ограничениями, конечно же.

А в то, что призрак этого мужчины действительно лоялен ко мне, и не совсем лоялен к упомянутым им Наблюдателям мне очень хотелось верить. Потому что выживание само по себе — это, конечно, достойная борьбы цель, да только зародившееся сегодня понимание того, что я лишь развлекаю кого-то может уподобиться забытой незарастающей ранке, со временем грозящей стать гнойным нарывом, способным погубить весь организм.

Это сейчас я, будучи занят делом, ещё давлю порывы гнева, направленного вникуда из-за отсутствия в обозримом радиусе суки-Наблюдателя, отправившего меня «поиграть». А что может произойти потом?

Нет. Я хочу знать ответ на этот вопрос здесь и сейчас. Мне нужен фундамент, пусть и сомнительной надёжности. Что-то, от чего можно оттолкнуться, дабы не просто бороться за свою жизнь, а делать это с некоей долгоиграющей целью.

Призрак тем временем молчал, поджав губы, но в его непрозрачных тёмно-синих, почти космических глазах плясало торжество. Разрушение и низвержение. Ненависть. Если эти качества действительно есть во мне, и составляют основу души, задачка на устранение главных обидчиков будет как раз к месту. И хоть мне не верится в то, что я настолько «злыдень», иногда со стороны бывает видно лучше.

— Наблюдатели не контролируют процессы Большой Игры, юноша. Совершенно не контролируют. Но могут отправлять сюда таких как вы, а после наблюдать за их похождениями с целью развлечь себя. Но вот незадача… — Добродушный, безобидный на вид старик оскалился так зло и так резко, что у меня встал ком в горле и сбилось дыхание. В мановение ока я словно бы прозрел, — или он слегка приспустил контроль, — и осознал, НАСКОЛЬКО этот «человек» могущественен. — Они не всегда верно распознают потенциал и природу своих безмолвных кукол. Так что вы, теоретически, можете найти и убить их. Но для этого нужно пройти через Ад… в, можно сказать, буквальном смысле.

Смысл высказанных слов отпечатался в разуме как нельзя ярко, а перед глазами всплыли строки из того мистического послания, позволившего разглядеть цепи, намертво привязывающие меня к Ультору, кто бы это ни был.

«Обязан ты следовать пути обретения могущества…» — дословная цитата. Можно считать это послание пространной мутью, но только тогда, когда твоё сердце и душу не оплетают цепи, в способности которых отращивать шипы я отчего-то не сомневаюсь. Как и в том, что они даруют мне свободу куда большую, чем положено получать у «своих» покровителей обычно. Астральное знание? Не похоже. Значит, источник уверенности иной. М-да…

Стук пальца о стекло привлёк моё внимание к песочным часам, в верхней половинке которых не осталось и одной пятой единиц измерения. Да что ж такое-то⁈ Я и так формулирую и задаю вопросы быстрее некуда, а песок утекает всё быстрее и быстрее! И чует моё сердце, что если песчинки закончатся, а я не получу свой бонус после третьего заданного вопроса — и вовсе мне его не видать.

Что ещё? Критически важное или такое, о чём нужно узнать? Испытания — табу, личность Наблюдателя — табу, как оградить небезразличных мне людей…

Чёрт! Лерка! А ведь призрак мог не просто так сделать акцент на моей сестре!

Перспективна, бл*ть!

— Наблюдатели заманили, заманивают или хотят заманить сюда Леру, мою сестру?

Ещё и самый крепкий человек, ставший целью этих ублюдышей, продержался всего полгода. А если она сама меня ищет, и докопается до сути? С попустительства существ, способных рекламный буклет передать из рук сотрудника госконторы это будет совсем несложно. Геймер, конечно, из неё аховый, но взглянуть-то она попытаться может…

— Нет, нет и нет, юноша. Но… — Взгляд призрака стал чрезвычайно серьёзным, рот так и остался открытым, но он застыл так, словно физически не мог сказать лишнего. Но! Всегда есть одно грёбанное «но»!

— Я понял. — Она сама ищет способ сюда попасть. Или не попасть, а изъять меня? Так или иначе, но она собралась меня выручать. И с огромнейшим шансом окажется здесь… предварительно подготовившись, что уже будет хорошо. Это мне тут ничерта не ясно, а Лерка никогда ничего без подготовки не делает. Да и характер у неё боевитый: той ещё пацанкой она была пока училась, в школе, помнится, ни дня не было, что б с кем-нибудь не поцапалась. И если раньше я считал этот факт её «тёмной стороной», как для девушки, то теперь это подлинное благо. Всяко больше шансов на выживание, а там и встретиться будет можно. Наверное. — И… я так и не спросил. Как вас зовут?..

— Вопросы закончились, юноша. — Призрак усмехнулся, взвесив в руке песочные часы. Почти весь песок перешёл в их нижнюю часть. У меня оставалось не больше пары минут. — Да и время на исходе. Впрочем, я уже знаю, чем вас наградить за проявленную смекалку и способность грамотно формулировать вопросы. Джинны, конечно, докопались бы и всё вывернули наизнанку, но и так неплохо…

Покуда он говорил, место книги в правой руке занял поток магии, подобный тому, что я видел при формировании часов. Секунда за секундой могущественный дух мужчины формировал нечто совсем небольшое, вытянутое, длиной в ладонь и шириной в три пальца. При том непосредственно магии в предмете задерживалось совсем немного, а всё это буйство энергий уходило лишь на формирование материальной оболочки.

— Я бы мог одарить тебя способностью, отлично подходящей для познания магии, как ты мечтал. Но твоя рациональная сторона будет не в восторге от этого подарка: то, что бесполезно в моменте, она не примет, ибо до светлого будущего ещё нужно дожить. Потому и одаривать тебя лишними перспективами, накладывающими неприятные ограничения, нет смысла. — Вполне нормальные на вид пальцы начали терять свою материальность, и в какой-то момент вся рука призрака по локоть окрасилась в зелёный и стала полупрозрачной. — Сражаться ты уже учишься. Ни оружие, ни броня не станут тебе сейчас большими помощниками. Совладать с гневом же ты должен сам, чужая помощь тут ни к чему…

Яркий потусторонний свет проходил сквозь предмет, преломляясь и устраивая натуральное световое шоу. Глаза сами собой распахнулись, когда я, наконец, опознал в необычном силуэте знакомые элементы. Неужели?..

— Практичность, юноша. Практичность и эффективность здесь и сейчас. — Магия в один миг впиталась в призрака, делая его ладонь настоящей внешне, и я воззрился на три спаенных воедино алхимических пробирки. Каждая была втрое больше имеющейся у меня, а тончайшие нити магии, пронизывающие стекло, не позволяли усомниться в их необычных свойствах. — Жаль, но я не могу просто так дать вам слишком многое. Нужно уплатить цену. Нельзя не уплатить, согласившись на получение подарка от призрака. Обычно цена эта объективно мала, но для отдавшего значение утерянного непомерно велико. Я поступлю иначе. Нарушу одно правило. И…

Сухощавая ладонь подалась вперёд, протягивая мне спаянную триединую колбу.

— У меня будет лишь одна просьба. — Я схватил протянутый мне артефакт и с беззвучным вопросом воззрился на лицо как будто начавшего блекнуть мужчины, в котором сейчас преобладали хищные, агрессивные черты. Это смотрелось странно. Это смотрелось неестественно. Но именно так всё и обстояло. — Не сверните с намеченного пути. Добейтесь своей цели.

— Я приложу к этому все усилия.

— И… — Губы становящегося всё более и более прозрачным призрака растянулись в улыбке. — … моё имя — Тарришок Вий.

Качнув часами с опустевшей верхней половинкой, он окончательно истаял, забирая вместе с собой теплоту и уют, наполнившие библиотеку. Потухли свечи и лампы, по полу засквозило, и вскоре единственным источником света в помещении остался лишь мой факел.

Я отмер, окинул взглядом артефакт и тут же убрал его в инвентарь: от греха и на всякий случай. Уж не знаю, почему исчезновение хозяина этого места превратило это самое место в чистое, но совершенно неживое помещение, из которого даже книги пропали, но и дальше стоять я не собирался.

Подобравшись, я отыскал глазами «дорожку» на полу, двинувшись строго по ней… и совсем скоро наткнувшись на значительно более широкий, но в целом такой же, как и раньше, подземный тоннель. Каменная кладка, редкие факелы на стенах, преимущественно потухшие или едва тлеющие, и виднеющиеся далеко впереди «друзья» в лице трёх скелетов, вразвалочку вышагивающих мне на встречу.

Испытание. Тарришок говорил о нём, и что-то мне подсказывает, что неживые костяки — это всего лишь разминка и напоминание о том, что дальше будет хуже. Я оскалился, покрепче сжал кинжал и выдвинул вперёд руку с факелом, открыл рот…

И не издал ни звука. Шевелились губы, шевелился язык, но голосовые связки застыли, точно выточенные из камня.

— «Уплаченная цена… пусть так». — Гнев вспыхнул в груди, и шаг мой стал куда твёрже. — «Этого уже не переиграть. Старик намекал мне на необходимость не верить нежити, но я пропустил это мимо ушей. Прямым текстом предупредил после, но я не услышал. Итог — немота. Плата за глупость… и за нужный мне артефакт. Благо, пока что говорить мне не с кем, а потом, возможно, я верну утраченное. Алхимия — это ведь не только про бомбы и зелья лечения, верно?».

Потому что слишком уж высокой казалась такая цена. Замолчать навечно ради алхимической пробирки я бы согласился только в том случае, если бы она спасла мне жизнь. Может, как раз и спасёт? Мог Тарришок что-то знать о грядущем? Или это действительно временно? Остаётся только на это надеяться.

Так или иначе, но меньше всего в этом коридоре повезло скелетам.

Просто потому, что они попались на пути и взбешённого меня…

Глава 08

Скелетов я перебил пусть не без потерь, но и без особых сложностей. Зная, чего опасаться, и понимая сильные и слабые стороны этого типа врагов, я довольно быстро расправился со всеми, проверенной методой отчекрыжив им головы. Уроки мастера из пустынного мира снов не прошли даром: повалил меня только последний не-живой монстр, и то лишь для того, чтобы спустя десяток секунд лишиться своей отполированной черепушки.

Чистая победа, открывшая дорогу прямиком к массивным кованым воротам, начавшим открываться, едва я подошёл достаточно близко.

И в первые секунды я изрядно струхнул, подумав, что там, впереди, босс, а у меня и здоровье не полное, и запасы алхимических зелий восстановления отсутствуют как класс. Слишком уж атмосфера зала за воротами соответствовала, да и слова об испытании вполне себе предполагали бой насмерть со сверхсильным противником. Разве что дар в таком случае не слишком соответствовал, но кто знает — может, Тарришок посчитал меня достаточно сильным, а артефакт вручил «на потом»?

Я замер, пристально всматриваясь в рублёные росчерки архитектуры зала за воротами. Врагов там, кажется, не было, но кое-что я мог рассмотреть и так, ведь в глаза прямо-таки бросалось наличие трёх впечатанных в стену арок: грубой каменной с преобладающими рублёными чертами по левую руку, изящной стальной, словно свитой из чьих-то щупалец по правую, и простенькой, округло-ровной, сложенной из обычных кирпичей центральной. Все они были обращены к центру зала так, что от них до некоего постамента было плюс-минус одинаковое расстояние. Постамент… отсюда не разглядишь, а сломя голову бежать вперёд я не собирался.

Следовало подготовиться, и для этого у меня, к счастью, имелось многое.

В руку снова лёг свежеполученный артефакт, изъятие которого из инвентаря было действом болезненным и неприятным. Но ради его свойств, пожалуй, можно было и потерпеть.

Спаянные воедино пробирки были, во-первых, объёмом на тридцать единиц здоровья каждая, а во-вторых снабжались приятными зачарованиями, о которых мне с готовностью поведал «астрал». Во-первых, повышенная прочность E-ранга. Во-вторых, лёгкий стазис E-ранга, ибо, по всей видимости, алхимия таки портилась и теряла свои свойства со временем. И в-третьих, расширение объёма F-ранга, за счёт чего не то чтобы огромные склянки вмещали в себя по три моих стандартных.

Ну а то, что это отдельные сосуды, а не одна большая банка, позволяло расширить свои возможности в вопросе приготовления алхимических составов. Ведь помимо зелья восстановления и зажигательной бомбы я мог изготовить вызывающий слабость яд из паучьих хелицер и особых органов, вырезанных из их головогруди — своеобразных пористых, согнутых дугой колбасок, пропитанных ядом, и зелье кошачьего зрения из центральных глаз звиггов, смешанных со звигговьими же сердцами.

Просто раньше мне всё это удовольствие было некуда паковать, а заранее использовать не было смысла: яд держался на оружии три минуты ровно, а кошачье-звиггово зрение действовало ровно десять минут. Тобишь, после использования я мог быстренько сварганить зелье лечения «в запас», и порадоваться нескольким минутам ночного зрения. Или минуту-другую помахать отравленным кинжалом. При этом противники мне на пути встречались даже не раз в час, так что пользы от знания этих рецептов было хрен да маленько: не расчехляться же для готовки яда за двадцать метров от стаи звиггов, которых, может, чёрт дёрнет проверить, что там шуршит за поворотом? Вот-вот.

Но всё необходимое для этих зелий я с собой очень даже носил, так что прямо сейчас решил разложиться у массивных дверей, занявшись прикладной алхимией. Меньше получаса ушло на то, чтобы сварить одну пробирку яда, — отдельную, ту, что ранее использовалась для зелья здоровья, — и одну большую пробирку кошачьего глаза. При чём тут кошки, если честно, я сначала не понял, но без проб продукта, — не яда, конечно же, — в процессе не обошлось. Кошачий глаз показал себя исключительно кошачьим: сразу после приёма окружающий мир выцвел до бледных серых тонов и приобрёл невиданную доселе чёткость даже там, где практически не было света.

Но вот факел в инвентарь убирать всё равно не стоило, ибо хоть какой-то источник фотонов был необходим даже для зрения приспособленных к проживанию в тоннелях существ.

Только по завершении всех возможных на данный момент приготовлений я шагнул в неизвестность, переступив порог внушительных размеров зала. В ту же секунду двери за мной решили захлопнуться, а левая и правая арки, так сказать, разверзлись, сначала застлавшись серой непрозрачной клубящейся хмарью, а спустя несколько секунд стабилизировавшись и «показав» области по ту сторону. Показывали весьма ограниченно и совсем не как «провал в другое место». Скорее уж «картинку» можно было сравнить с обычной фотографией, которая странно искажалась, если на неё смотреть не под прямым углом.

Впрочем, кое-что разглядеть можно было даже так.

В левой арке меня ждал мрачный просторный зал с разрушенными и не только лестницами и колоннами, подпирающими проседающие и осыпающиеся мелким песком угловатые, отнюдь не прямые своды. Впереди всё тонуло во мраке, но мне показалось, что у дальней стены пещеры вверх тянется лестница, соединяющая собой площадки-этажи сравнительно небольших размеров. Большего по статичной картинке арки видно не было, так что я переместился ко второй, ещё более интересной.

Интересной потому, что за ней, похоже, находилась местная Мория или что-то вроде. Огромную освещённую светящимися мхом и грибами пещеру перечеркивали рукотворные лестницы, площадки, стены и башенки разного вида потрёпанности, и кое-где я даже засёк движение. Жаль только, разглядеть не смог, но даже знание о том, что враги там точно будут, уже давало пищу для размышлений.

И вновь я обратил внимание на постамент, в котором почти сразу обнаружилось ровно две кривые-косые выемки под, по всей видимости, камни-ключи или что-то на них похожее: были тут и пазы, и слизанные части, в которых ключи предстояло как-то провернуть, не иначе. Стало очевидно, что неактивная центральная арка оживёт только когда я добуду оба пресловутых ключа из двух зон. В категории «нихрена не понятно» оставалось время, отведённое на эти испытания, но тут в моих силах было только ускориться и не тормозить, доверившись чувству близости Тьмы.

Что я и проделал, решив начать с наименее интересного варианта — зала с лестницами.

Арка по левую руку при моём появлении как будто бы оживилась, а исходящие от неё ощущения заставили меня вздрогнуть: потусторонний холод и одновременно жар мало кого оставили бы равнодушным. Тем не менее, на пороге я задерживаться не стал, и сделал решающий шаг, просочившись сквозь оказавшуюся на удивление упругой плёнку и открыв глаза уже по другую сторону портала.

И первым, что я ощутил, оказалась духота. Здесь было жарко и душно, а тянущийся откуда-то снизу свет оранжево-алых оттенков заставил меня нахмуриться: магма тут, что ли? По ходу дальнейшего осмотра стала окончательно ясна структура области этой части испытания: в огромной пещере со сводами, формирующими, можно сказать, лунку с неаккуратной резьбой, были разбросаны связанные лестницами платформы разных размеров и наполнения, предполагающие покорение неиллюзорных вершин. Часть из них была высечена из камня стен гигантской пещеры, и являлась её частью, но проглядывались и вполне себе рукотворные платформы. Простые плоскости, кубы, странным образом наклонённые геометрические фигуры, «чаши» и чёрти что ещё.

А где-то там, наверху, меня ждал ключ и портал обратно.

Но это не точно.

Так или иначе, но врагов пока не было, так что я, обойдя первую площадку, с трёх сторон окружённую пропастью и с одной — не выглядящей шибко надёжной лестницей, двинулся вперёд, подсвечивая себе факелом и готовясь рубить-кромсать-колоть всякого, кто покусится на целостность моей тушки. Уже на первых пролётах в двух местах я разглядел опасные, грозящие в любой момент обвалиться участки. Первый пришлось преодолевать, карабкаясь по стеночке, в которой кем-то были услужливо вытесаны удобные такие полости, идеально подходящие для рук и ног.

Скалодром, мать его ети. Только без страховки и с магмой далеко внизу, а так — аттракцион хорошо знакомый. Второй опасный участок я просто и незатейливо перепрыгнул, радуясь физическим кондициям этого тела и статам, которые делали его ещё совершеннее. Едва ли я раньше мог бы скакнуть на три метра вперёд и на полтора вверх — лестница же!

А сейчас справился, и знал, что был способен и на большее.

Следующая пара пролётов не несла в себе испытывающих мою внимательность на прочность ловушек, а после мне и вовсе стало не до них, ибо платформа, на которую я вышел, лоб в лоб стокнула меня с совершенно новым противником… и ловушками, которые никто даже особо не прятал. Я присел на корточки, положил факел на пол, изъял из инвентаря супер-фласку и сделал глоток «кошачьего глаза», тут же отправив артефакт обратно в личный пространственный карман. Зрение моментально перестроилось, откат от использования инвентаря пошёл на спад, и я в деталях смог разглядеть «содержимое» платформы.

Платформа эта размерами была что-то вроде тридцать на тридцать метров, и представляла собой сравнительно ровную, вытесанную в камне площадку без значимых укрытий или чего-то подобного.

Разбросанные по ней нажимные плиты и испещрённые чёрными дырочками-крестиками области на полу не оставляли возможности для двоякого толкования: если не шипы, то какой-нибудь яд оттуда точно вырывался. Или огонь, если, конечно, в местном запустении могли быть ни разу не активированные, и оттого не оставившие характерных следов ловушки. Присутствовало так же ровно две здоровенных каменных тумбочки на двух противоположных углах платформы, но в них ничего интересного я не разглядел. Тумбы как тумбы, не больше и не меньше.

Враг же… Это был здоровенный, метра три с половиной ростом и полтора-два в ширину, тролль. Контрастирующая с узкими плечами огромная задница, длинные, достающие до пола лапищи и вонь, от которой в буквальном смысле резало глаза. Из уязвимых мест я сразу отметил довольно тонкую шею, на которой отчётливо были видны сосуды, и вылупившиеся на меня большие, навыкате, глаза.

Вот только ни до первого, ни до второго добраться я так просто не смог бы, ибо кажущиеся расслабленными или вообще парализованными лапища, теоретически, позволяли схватить или ударить меня задолго до того, как я выйду на дистанцию поражения своего кинжала.

Сразу захотелось опробовать в деле зажигательные бомбы, но осознание того, что это ресурс конечный, а так же присутствие на арене нажимных плит с ловушками заставили меня с этим повременить.

В худшем случае можно будет свалить обратно к лестнице, где такая туша будет серьёзно ограничена в манёвре, и как следствие — потеряет в боеспособности. Или вообще навернётся вниз, в магму. Даже интересно, даст ли мне при таком исходе опыт? Но ингредиентов я точно лишусь, а сердце тролля мне ой как нужно! Почему? Потому что сердце этой зверюги воспето в играх как ценный ингредиент, дарующий регенерацию, да и «астрал» весьма недвусмысленно отмечает в качестве ингредиента только и исключительно сердце этой твари…

Вернув факел в руку, я бросился к ближайшей из нажимных плит, намереваясь или осмотреть ту вблизи, или, если там нет «инструкции», сиречь указания на то, какую конкретно ловушку та активирует, привести механизм в действие.

И сделал это очень вовремя: тролль взвыл и уверенно зашагал в моём направлении, и каждый шаг «отрывал» от разделяющего нас расстояния… по метру, не более. Коротенькие ноги и жирный зад не позволяли увальню разогнаться, так что я смог осмотреть нажимную плиту без особой спешки, а после и наступить на её край всем весом, активируя безукоризненно сработавший механизм.

Тоненькая искра света вырвалась из-под плиты, проскользила по камню, оставляя за собой две идущие параллельно друг другу чёрные линии, достигла одной из ловушек — и активировала ту. Вверх взметнулись массивные двухметровые колья, могущие сойти за полноценные копья, и заметивший их тролль остановился, с каким-то детским недоумением воззрившись на новую игрушку, которая начала плавно «перезаряжаться»: иначе я трактовать характерные звуки и тот факт, что колья уехали обратно в камень, просто не мог.

Но к моменту завершения пресловутой перезарядки, когда плита с щелчком встала в рабочее положение, я уже активировал следующую, пыхнувшую ни много, ни мало, а отчётливо видимым таким ядовито-зелёным облаком, повисшем на одном месте и заблокировавшем сразу две нажимные плиты. На такую несправедливость я только поморщился, добавив на «карту» в своей голове новую опасную зону.

Что-то решать пришлось только на четвёртой ловушке, когда тролль оказался в непосредственной близости от рабочей зоны первой ловушки, снаряжённой выскакивающими шипами. Третья, исторгающая из дыр в полу яркое пламя, меня не особо впечатлила: напалмом там и не пахло, а просто опалённый, тролль может устроить мне весёлую, безумную и пахнущую горелым дерьмом жизнь.

Я открыл было рот, чтобы изречь что-то мудрое и провоцирующее, но не смог даже промычать. Обидно, но троллю, стоит признать, хватило и моего подвижного силуэта, к которому он рванул на манер носорога.

А как известно, плохое зрение и габариты носорога — это не проблемы носорога

Я бросился к подходящей нажимной плите, оказавшись в нужной точке с запасом в секунду. Брошенный на тролля взгляд, мысленные прикидки — и вот уже я всем своим весом активировал механизм в, как мне казалось, подходящий момент.

И ошибся.

Задержка между нажатием и выпуском кольев оказалась чуть меньше ожидаемого, и тролль, которого должно было нафаршировать сталью, приложился мощным пузом об колья, обиженно взревел и застыл перед смертоносным частоколом, обеими лапами пытаясь выломать колышек-другой себе на память. Или в меня метнуть хотел, хрен его знает. Одно хорошо: мощей ему не хватило, и ловушка ушла-таки на перезарядку, порадовав мой нежный слух страшным скрежетом.

Я же, понимая, что этот процесс занимает несколько долгих секунд, которых троллю хватит, чтобы преодолеть рабочую зону и добраться до моей скромной тушки, мысленно проложил новый маршрут, петляющий среди нажимных плит, и бросился к следующей ловушке.

Кровожадная тварь, казалось, смердела всё сильнее с каждой секундой, и через жалкий десяток секунд, — тролли, оказывается, разворачиваются с грацией гиппопотама, — я уже старался дышать только ртом. С запозданием промелькнули мысли о потенциальной ядовитости монстра, но я не придал им большого значения: мясистое чудовище приближалось, и сейчас я не имел права облажаться. Просто потому, что тогда придётся скакать по платформе аки сайгак, активируя все нажимные плиты подряд в попытках узнать, с какими ловушками они связаны.

А это — риск, который мне и даром не сдался.

Гулкие шаги, от которых тряслась земля, начинали частить, а здоровенная туша подбиралась всё ближе и ближе. С этого расстояния я мог рассмотреть и выпученные злые глаза тролля, и его ноздри со свисающими серыми соплями, и исходящую слюнями пасть, полную широких плоских зубов, предназначенных для дробления костей и плоти. Без хладнокровия сейчас явно не обошлось, так как подобная картина могла ввергнуть в ступор даже матёрого мясника. Но я умудрялся сохранять концентрацию и готовность к своевременной активации ещё одной ловушки с кольями на пути тролля…

Пока не взвыло чувство опасности, заставившее меня перекатом, — в последний раз в школе так катался! — броситься в сторону. Вовремя: там, где я только что стоял, стало очень светло и жарко. Совсем не так, как у огненной ловушки, найденной мною. Пламя было сильнее, и расходилось в стороны, охватывая соседние «клетки», включая и «мою» нажимную плиту. А ведь тролль активировал эту прелесть по несчастливой для меня случайности: просто наступил куда надо частью стопы, даже этого не заметив. Правда, световое шоу заставило его резко затормозить, цепляясь за каменный пол обеими лапищами, взвыть и попятиться, наступив на ту же самую плиту ещё раз.

Пламя взметнулось ещё выше и разошлось ещё шире, а я, мысленно матерясь и костеря проектировщиков этого парка аттракционов, обнаружил себя между источником огня и краем платформы, где даже нажимных плит не было. Зато в достатке имелось дырочек в полу, которые эта смердящая образина может ненароком активировать. А так как проверять пределы своей ловкости и удачливости мне совсем не хотелось, пришлось вскакивать и бросаться к выходу с платформы, оставляя позади всё ещё шокированного увиденным файер-шоу тролля.

Тот выходил из ступора как будто бы нехотя, рыская взглядом по округе и явно выискивая наглую и юркую добычу в моём лице. С этой непростой задачей скотина всё-таки справилась, но с солидным таким запозданием: я уже вырвался на оперативный простор, сиречь лестницу, где и окопался, пробежав с десяток метров назад. Тролль же, интеллектом обделённый, в непосредственной близости меня не нашёл, и вернулся на исходные позиции.

Мне оставалось только тяжко вздохнуть и начать вспоминать: что и когда активировалось, какой эффект оказывало и как именно двигался тролль. Следующая попытка должна стать успешной, ибо в противном случае я потеряю тут слишком много времени. А Тьма, как показывает практика, ждать не любит.

И лучше бы мне с ней и вовсе не встречаться: целее буду…

Глава 09

Тролль выл и отчаянно дёргался, силясь вытащить из ран застрявшие в мясе, мышцах и костях колья, но все его телодвижения не приносили твари ничего кроме боли. На моё счастье, парочка шипов прогнулась под весом повалившейся туши, и ловушка чисто физически не смогла втянуть смертоносную сталь под землю.

Моя несчастная, но донельзя живучая жертва размахивала обеими лапами, заливала всё вокруг кровью и нестерпимо воняла, заставляя меня безостановочно морщиться и мысленно костерить создателя этого чудовища.

Ладно огромный, ладно живучий, ладно смертоносный — вонь-то ему на кой чёрт присобачили в качестве основной характеристики⁈ К нему подойти было страшно просто потому, что казалось, будто следующий шаг станет для сознания последним.

Оно просто сложит с себя обязанности и покинет своё место, послав к чёртовой матери бесчеловечные условия работы…

Но у меня не было выбора, так как добить тролля всё-таки было необходимо. Не тот это был противник, чтобы проверять на нём, даст мне опыт за опосредованное убийство или нет. Да и проверить, получится ли вспороть его шкуру кинжалом было необходимо: мало ли, как оно дальше сложится?

Вот и кружил я вокруг умирающего тролля, не видя варианта подступиться и не получить по шапке лапой с меня размером. С мимиком было намного проще, так как там и язык был помельче, и за спину он почти не поворачивался. Тролль же уверенно вращал корпусом, превращая серьёзные раны в откровенно страшные, но не оставляя попыток дотянуться до меня своими хваталами.

Я выжидал, изредка помахивая кинжалом. Пару раз даже получилось оставить неглубокие царапины на толстой шкуре чудовища, но не более того.

Пять минут, десять, пятнадцать — и только тогда интуиция возопила: пора!

Тролль ослаб и двигался едва-едва, так что я, ни на миг не забывая об осторожности, налетел на него с тыла и так, чтобы ему было очень проблематично ко мне развернуться.

Налетел, пронёсся над каменным полом, едва касаясь того ногами, оскалился, замахнулся — и ударил, вогнав кинжал в заднюю часть шеи. Толстая шкура прогнулась, причудливо хлюпнула и поддалась, но сталь практически сразу столкнулась с неожиданно прочным хребтом, в которым и увязла. Уже в следующее мгновение я был вынужден убирать оружие в инвентарь и рывками, с прыжками и подкатами покидать опасную зону, избегая смертельно для меня опасных лапищ монстра, котороми тот начал молотить как в последний раз.

Впрочем, с каждой секундой движения моей жертвы становились всё медленнее и медленнее, что прямо указывало на последнюю, отчаянную попытку тролля забрать обидчика, — меня, — с собой в мир иной.

И он даже пару раз почти меня достал…

Но почти — не считается, и тролль в таком состоянии был всяко медленнее мастера. Во мне же потихоньку просыпалась кровожадность и необычное чувство азарта, смешанного с эйфорией от близкой победы, так что уже через полминуты я крутился, вращался и скакал вокруг неповоротливой полудохлой твари, вскрывая ему мясистую шею кинжалом вплоть до тех пор, пока из мощных лап не утекла сила, и они не скользнули на пол безвольными плетьми.

Эта картина вызвала во мне радость и восторг настолько сильный, что выйди на меня сейчас второй тролль — и я бы бросился разделывать и его.

Но второго тролля не было, а мне, наконец, «капнул» опыт. Много опыта!

Как за одиннадцать-двенадцать скелетов примерно. А сразу после этого пришёл, судя по всему, закономерный откат: я, отойдя от трупа, сел на землю, отчётливо ощущая как дрожат руки и ноги. Меня страшно колотило, а кинжал почти выпал из похолодевших пальцев, когда я сообразил и отправил его в инвентарь.

Это простое действие как будто бы послужило спусковым крючком: дыхание спёрло, а на коже выступили бисеринки прохладного, отчётливо ощущающегося сейчас пота. Даже факел, который я придвинул чуть ближе, не грел. Наедине остался я и мерзкий, пугающий холод близкой смерти: я осознал, насколько рисковал что в первый, что во второй заход.

Троллья лапа — это ни разу не ладошки скелетов и не дубинки звиггов. Это огромное хватало маленького такого экскаватора, который пойманную добычу постарается сразу затащить в пасть. А там если прожуют — уже не оправиться. Тем более, что и лечиться мне прямо сейчас считай что нечем.

Как будто намного разумнее было бы оставить тролля истекать кровью, но ударившие по мозгам ярость и жажда крови сделали своё чёрное дело. Я поддался им, испытав невиданное доселе удовольствие от охоты на живую и сильную дичь, которая даже в полудохлом состоянии способна меня убить. А момент смерти тролля и вовсе был несравним ни с одним из видов удовольствий, которые я успел опробовать в жизни. Он ни на что не походил, но ощущался ярче и сильнее любого аналога.

И это подкупало, подталкивало на поиски ещё одной твари не хуже тролля…

Плохо ли это? С точки зрения рационального подхода к своему выживанию — не очень хорошо. Потому что я мог погибнуть там, где можно было избежать опасности. А мог и недополучить опыта, который самым что ни на есть прямым образом влиял на мою боеспособность и выживаемость. Этак перестрахуешься раз-пятый-десятый, и в сумме однажды набежит столько, что не хватит, например, десятый уровень получить, без которого тебе очередная тварь хребет переломит.

Пока ведь оно как работало: на пути строго отмеренное число противников, не больше и не меньше. Нельзя подфармить опыта, зато можно его упустить. Мне ведь, теоретически, ничего не мешало просто свалить дальше, оставив какую-нибудь вражину позади недобитой, верно?

Так и тут: я или беру всё, что только может дать игра, и готовлюсь к дальнейшим испытаниям, или боюсь всего подряд и однажды умираю, потому что мне не хватит сил, навыков и смелости.

Для выживания мне нужна была сила, и пока чрезмерная агрессия шла мне на пользу. Так стоило ли опасаться чувства, которое, к тому же, приносит такое удовольствие и одаривает невообразимой мотивацией? Скорее нет, чем да. Нужно контролировать себя, но не сдерживать. Направлять гнев и ярость, откуда бы те ни приходили. Потому что сейчас у меня нет права на ошибку. Оступлюсь — умру, куда уж проще?

Подкрепившись зажаренным до черноты языком мимика, я вылакал, наверное, целый литр воды, только после этого начав разбирать тролля на ингредиенты.

Вблизи удалось заметить важную деталь, касающуюся его шкуры: та не везде была крепкой и едва поддающейся остро заточенной стали. На сгибах конечностей, в подмышках, на бёдрах и на спине у лопаток этот великан щеголял самой обычной, пусть и довольно толстой кожей, которая рассекалась лишь немногим хуже, чем брюшки звиггов.

Внимания я удостоил так же и сами лапы, у плечевых суставов которых была «слепая зона»: как ни извращался, а поднять их вверх не смог. Они просто не были предназначены для таких движений, так что идеальное направление атаки, можно сказать, найдено.

Осталось научиться летать и силой мысли захлопывать пасть-костемолку, в которую за нефиг делать поместилась бы моя нога по самое бедро. И в глубину, и вширь, так сказать.

Мечты мечтами, но как только ингредиенты оказались у меня в инвентаре, я приступил к тщательнейшему изучению площадки на предмет скрытых сюрпризов.

В частности, меня интересовали тумбы на её краях. Высокие, метра по два угловатые громады при ближайшем рассмотрении оказались объектами, несущими в себе определённую художественную и историческую ценность.

В камне были вытесаны примитивные сценки уровня наскальной живописи: гуманоиды вида палка-палка-огуречик гонялись за зверьми той же детализации, собирались в кучи рядом с, смею предположить, своими жилищами, поклонялись огню… и воевали.

Сцен с боевыми действиями, где гуманоиды противостояли гуманоидам, а половина «полотна» покрывалась выцветшей алой краской, было мало, но их нельзя было трактовать иначе. Как и сцену, где этих гуманоидов, безоружных и опустивших руки, то ли просто избивали, то ли гнали куда-то, размахивая палками. И финальным штрихом был он: тролль. Над его изображением неведомые художники постарались особо, выделив, по сути, все его отличительные черты.

Размер, зубастая пасть, длинные руки и непропорционально широкая задница — сто процентов «наш кандидат».

И этой тварюшке гуманоидов, похоже, скармливали. Какая прелесть…

Сия картина осталась бы для меня всего лишь чередой сценок, если бы не символы, которые я понимал по аналогии с таковыми во встреченных ранее свитках. Их было немного, и нанесены они были явно не теми же существами, что занимались тут наскальной живописью. Никаких угловатостей и шероховатостей: в камне символы словно выплавлялись или очень и очень старательно зашлифовывались.

А ещё местами символы «наслаивались» на сценки-картинки, так что выводы я сделал вполне себе однозначные.

Ну а смысл, таящийся за самими символами меня, стоит признать, не вдохновил.

[Чудища страшатся… и…зы]

[Во сне…… и уязвимы]

[Чудища не… то, что пахнет,……]

Я бы обматерил тролля, который здесь жил, если бы мог говорить: борозды в камне совпадали с тупыми, но массивными и прочными когтями на лапах этой твари. Такую подсказку запорол! Впрочем, что-то я из неё всё равно извлечь мог: как минимум следовало запомнить и при случае проверить, уязвимы ли тролли во сне. А вот про «пахнет»…

Предлагали ли неизвестные скульпторы вымазываться в тролльей начинке? Или отсутствующие символы разительно меняют всё? А знал бы я местный алфавит не на уровне «вижу символ — чую смысл», а полноценно, то мог бы по оставшимся линиям предположить, что там было накалякано. Будет возможность — обязательно научусь читать на местном языке.

Потому что не дело это, не понимать, что написано просто потому, что треть «буквы» стесала тупая вонючая тварь.

Меньше всего мне хотелось, чтобы впереди меня ждали тролли, но «содержимое» изученных глыб указывало как раз на нежелательный вариант. Второй камешек, к слову, был один-в-один как первый, разве что символы были повреждены иначе. И из двух вариантов я как раз и собрал свой, более-менее понятный. Да, непонятно, какой такой «зы» страшатся тролли, что там перед уязвимостью и что «не» из числа пахнущего, но и то, что я это вообще нашёл — уже хлеб.

На вкус, к слову, кусочек тролльего мяса оказался ещё хуже, чем на запах. Да и смердел при жарке на огне факела он так, что вонью можно было армии останавливать. Так что туша весом в несколько тонн «в дело» не пошла, хотя могла бы. Зато пошёл я, и не в дело, а вперёд, перемахивая через дыры в лестнице, карабкаясь по стенам и преодолевая прочие рукотворные элементы скалодрома для тех, кому жизнь не мила.

Всё для того, чтобы оказаться перед платформой-кубом-лабиринтом со стенами, крышей и ловушками, которые я, отхлебнув «кошачьего глаза», видел в каких-то невразумительных количествах.

Старые-добрые нажимные плиты, натянутые чёрные нити на уровне стоп, подозрительного вида кривые полы — чего тут только не было! И хоть сама платформа со стороны казалась не особо большой, вера в то, что пройти будет легко испарялась вместе с тем, как я, всматриваясь и вслушиваясь во всё и везде, продвигался всё дальше и дальше. Жить хотелось долго и счастливо, боевого ража ловушки не вызывали, и я, ступая шаг за шагом, спокойнее не становился. Тут ведь достаточно один раз оступиться, чтобы стало смертельно плохо.

Ещё и вонь…

Вонь! Сучьи потроха!

Если бы тут проводился конкурс по мимикрии силами обычного человека, то я бы прямо сейчас взял первое место. Потому что затих так, как не может живое существо, вжался в стену, разве что по ней не размазавшись, и начал вслушиваться в окружающее пространство лучше любого хищника в пока что тщетных попытках определить, за каким поворотом кряхтит и пердит тролль. Звуки тут шли эхом и искажались, так что даже собственное дыхание временами как будто слышалось за спиной. Чего уж говорить обо всём остальном?

Но я не терял надежды определить направление, ведущее к врагу, ибо сражаться с такой скотиной лоб в лоб — это изощрённый способ самоубийства. Может, если бы я мог вскрыть ему брюхо одним взмахом меча, то ещё куда ни шло, но я-то не варвар или воин какой! Мне без выдумки ловить нечего, а это значит что? Правильно! Нужно как следует подумать, как следует осмотреться и понять, что я могу сделать и на что можно положиться в деле убиения безвинной смердящей твари.

Я заставил себя отлипнуть от стены, встав посреди коридора и раскинув руки в стороны. Запястья, так скажем, не поместились: от стены до стены имелось не больше полутора метров. Тролль вроде уже встречавшегося мне со своими габаритами тут просто не поместится. Выводы? Тварюка или помельче будет, или где-то впереди будет «комната босса» с ним взаперти.

Но исходить нужно из худшего варианта, и у меня уже появились кое-какие мысли касательно того, каким макаром можно грохнуть тяжелоубиваемую тушу в нынешних условиях. Вывод этот, в общем-то, хитрый человек сделал бы в первые же секунды, но вот беда: с хитростью у меня проблемы. С предусмотрительностью тоже, ибо в ином случае я бы предположил риск встречи с врагом и изначально делал бы то, ради чего сейчас двигался к выходу.

Я отмечал ловушки, вырезая на стенах рядом с их активаторами приметные знаки, которые отлично было видно с кошачьим глазом и вытянутой вперёд рукой с факелом.

А план, если так посмотреть, был предельно прост: в случае столкновения с подвижным и не запертым в четырёх стенах троллем я должен был плюнуть ему в рожу, развернуться и припустить назад, перемахивая через загодя отмеченные ловушки и разряжая их в бронированного уродца.

Каким бы плотным тролль ни был, а его крупная версия убилась об одну-единственную, хоть и крупную, ловушку. Ну и я немного помог, не без этого. Сейчас и ловушки были помельче, и мне «помочь» будет проблематичнее, в замкнутом-то пространстве, но там, где не получится задоминировать качеством, в дело пойдёт количество. Больше ловушек богу ловушек! Главное опыт за тролля не похерить, ибо проверять, наградит ли меня не-игра за хитрость всё ещё не хотелось…

Пройти я успел не очень далеко, так что обратный путь и ковыряние стен оружием, которое, к моему счастью, не тупилось, не царапалось и вообще казалось неразрушимым, отняли где-то с десяток минут. И ещё двадцать я искал тролля, дважды наткнувшись на тупики и единожды — найдя выход из лабиринта. Да-да, я и правда мог просто пойти дальше, но игнорировать мешок с опытом, уже сообразив план его убийства? На такую глупость я бы никогда не пошёл, и потому, в один прекрасный, — но очень вонючий, уж поверьте, — момент на моём пути встала значительно менее крупная, чем в прошлый раз, образина.

Вширь этот тролль был вдвое меня шире, и помещался в коридоры, так сказать, впритирку. А вот за его тощими плечами я и правда заметил что-то вроде маленького зала, в котором, кажется, что-то блеснуло.

А потом стало не до разглядывания достопримечательностей, так как тролль на удивление резво бросился за мной, — никак уменьшенные габариты сказались! — а я бросился в обратную сторону, сконцентрировавшись на том, чтобы не влететь на полном ходу в одну из ловушек. Благо, отметки и [Внимательность] помогали в этом деле, и уже через полминуты позади раздался болезненный вой: арбалетный болт в жопе ещё никому не прибавлял здоровья или настроения.

Дальнейшая гонка продолжилась с несколько уменьшившейся скоростью: я притормаживал, чтобы маячить в относительной близости от тролля, а он собирал на свою тушу всё новые и новые ловушки.

Пункт назначения образовался в тот самый момент, когда тролль наступил точнёхонько на выходное отверстие ловушки-шипа, который пронзил стопу монстра, отчего тот, не совладав с инерцией, завалился вперёд, погнув этот самый шип и надёжно на нём закрепившись. Дежавю: первый тролль напоролся аналогичным образом, разве что шипов было побольше.

Жаль только, что он немного не достал до ловушки с самострелом, выпускающим болт вдоль всего коридора, но это оказалось делом поправимым: кинжал в инвентарь, камень из инвентаря, бросок — и опасная ловушка разряжена, а у тролля добавилось не подразумевающихся проектом отверстий в теле. Рычал он, конечно, так, что только стены тряслись, но было в этом рыке и что-то беспомощное.

Понял, что это конец, что ли?..

Как и в прошлый раз, я подождал немного, убедившись в крепости шипа, с которого тварь всё ещё не могла слезть, и подобрался поближе. Тролль метался, размахивал лапой и всячески демонстрировал намерение меня прикончить, но дотянуться не мог. Не с шипом в ноге и, если уж быть честным, не с его ранами.

Арбалетные болты, пятна копоти на шкуре, что-то ядовитое — вон, как правая лапа почернела, гематома на левом боку, образовавшаяся после удара выскочившей из стены плиты-тарана…

Жить ему со всем этим разнообразием явно оставалось недолго, и я, прикинув, что правой, почерневшей конечностью он как раз и не шевелит, скользнул вперёд. Поднырнув под левый экскаваторный ковш, сместился твари за спину и дважды вонзил кинжал в его шею. Короткие, неглубокие удары — на большее у меня просто не было времени, так как сразу после этого пришлось бросаться далеко за его спину. Потому что даже выведенная из строя правая рука взметнулась в отчаянной попытке меня достать, спустя секунду повиснув содрогающейся от боли плетью. Здоровой тоже не повезло: костяшки пальцев он себе переломал только так, не попав по мне, но попав по глухой каменной стене со всей имеющейся у тролльего вида дурной силой.

Оглушительный, полный боли и ненависти вой разнёсся по лабиринту…

И ему ответили, но уже как будто со стороны выхода отсюда. Я широко распахнул глаза — и снова ринулся в атаку, намереваясь в этот раз уж точно заткнуть скотину, пока он ещё кого не присуммонил. Это ведь и правда мог быть навык-призыв вроде тех, что иногда добавляют детёнышам разработчики разных игр. Вроде как тронул мальца — и тебе набило рожу стадо существ того же вида побольше.

С жестокостью так боролись некоторые, ага.

Вот только в не-игре уместнее будет считать это ловушкой на новичка, который знать не знает о такой способности мелких троллей. Или совпадение, что тоже вероятно: может, там снаружи и так тролли стояли, и просто услышали вой товарища? Можно было, конечно, оставить мальца в живых и проверить, действительно ли он — бесконечный источник троллей, да только это здесь у меня были ловушки, а там, снаружи, их может и не быть. Или мелкий троллёныш просто издохнет от кровопотери, которую я ему обеспечил, и забудет поделиться бесценными единицами опыта.

Нет уж!

Уверенно, быстро и в меру осторожно сближаюсь с недобитком, который в своём нынешнем состоянии только глухо подвывал, баюкая чёрнеющую правую лапу изуродованной левой. Мне его даже стало жалко, так что особо кровавой расправы учинять не стал: загнал кинжал в шею по самую рукоять, чего едва живому троллёнышу хватило, чтобы отдать своим богам душу, а меня одарить новой порцией опыта.

Оного дало вполовину меньше, чем за взрослую особь, но сердце в качестве ингредиента от возраста хуже, если на глазок, не стало, и вырезал я его в рекордные сроки — три минуты от и до, после чего просто и незатейливо вернулся к комнатушке, которую охранял этот маленький монстр лабиринта.

А ждал меня там основательный такой сундук…

Глава 10

А ждал меня там основательный такой сундук. Пара брошенных в него камней снизила вероятность того, что это мимик, практически до нуля, а после я ещё и прошёлся по всей комнатушке, осмотрев её на предмет ловушек, которые могли активироваться при открытии сего счастья любителя залутать что-то полезное.

На моё благо, ничего подозрительного не обнаружилось: каменная кладка как кладка, без выпуклостей, углублений, дыр и прочих неровностей. Пол и потолок тоже подозрений не вызвали, да и сундук один-в-один напоминал тот, что одарил меня умением. Даже мана та же: золотистое свечение на стыках металла, и зеленовато-коричневое — исходящее от древесины.

Так что я просто подошёл к нему поближе, и в ту же секунду крышка распахнулась, и в воздухе закружились смазанные силуэты. Выбор в этот раз был несколько более скудным, но это, возможно, даже и благо. Я как раз подумывал разжиться чем-то, что может помочь в моменте, чтобы хотя бы оценить перспективы выбора подобных наград.

И не-игра решила подсобить мне в этом желании…

Оружие. Броня. Аксессуар.

Оружие у меня уже было — кинжал. Им я только учился владеть, так что колотушка или пыряло другого типа могут лишь повредить моему прогрессу. Броня — полезно, но, например, от какого-нибудь нагрудника или шлема мне будет ни тепло, ни жарко. Хотя… Нет, шлем был бы к месту: больно уж мне не понравилось получать по голове дубиной. Но каков шанс получить именно его, а не наручи или сапоги, например? А латы какие-нибудь только навредят, так как для меня критически важна подвижность, а не защищённость. Проверить не-игру на предмет того, выдаёт ли она вещи, не подходящие по, так сказать, специализации? А не дорогой ли выйдет проверочка?

С другой стороны, если я выберу аксессуар, как планировал, мне может выдать что-то вроде кольца на плюс один к, например, харизме. А на кой мне харизма? Я тут окромя монстров пока никого не встречал, а немота — это практически бан любого общения с игроками или местными, которых тут не может не быть. Да и от интеллекта какого в аксессуаре проку будет не больше, чем от латного нагрудника…

Тяжёлый выбор, определиться с которым было непросто. Но в конечном счёте я решил, что едва ли в начале «игры» будут добротные аксессуары, а броня — это и в Африке броня. Заодно попытаюсь проверить, учитываются ли спецификации игрока при выдаче награды, или у нас тут полный рандом.

Мысленно подтверждаю выбор, и в воздухе передо мной повисает… сбруя? Я что, конь? Да ну, не бывает такого! Какие маунты в подземелье? Или же…

Когда кожаное изделие ценой в триста баксов упало в мои руки, я прозрел и, будучи не в силах издать ни звука, мысленно рассмеялся. Сбруя, сказанул же! Пояс это был, хоть и с необычными такими креплениями, напоминающими как раз те самые полоски кожи, коими снабжают на входе в качалку. А «кармашки» в количестве четырёх штук, в которые, похоже, весьма удобно будет помещать склянки с алхимией, я заметил не сразу.

Зато как только заметил, так сразу же и натянул эту штуку на себя: благо, тут механика была та же, что и с кинжалом. Убрал в инвентарь, пожелал надеть — и всё само экипировалось-подтянулось-закрепилось. Удобно! А главным тут было приплывшее из всё того же любимого мною астрала знание о том, что сий пояс в какой-то мере артефакт: некое низкоуровневое зачарование защиты содержимого на «рабочей области» таки присутствовало.

Иными словами, слишком уж легко алхимия в кармашках не разобьётся, но и неуязвимой там не будет. Зато никакой тебе слабости при изъятии из инвентаря, что, впрочем, я испытаю лишь когда у меня появятся запасные сосуды. Ибо рисковать имеющимися я не хотел. Да и яд там, а смерть от расколовшейся склянки с ядом на поясе — это номинация на премию за самую тупую гибель в истории не-игры.

И всё равно это — достойный подгон! Не шлем, конечно, но и не нечто бесполезное. Потому уровень моей морали вознёсся в небеса, и на встречу к выходу из лабиринта я двинулся в прекраснейшем расположении духа и с непоколебимой готовностью убивать: тролля, которого, в теории, вызвал или просто приманил сюда троллёныш, никто не отменял. Вопрос был в том, насколько проблематично будет его убить, и я намеревался развеять завесу тайны над этим вопросом уже в ближайшее время: благо, ловушки я видел замечательно даже когда спал эффект кошачьего глаза, а дополнительных тварей в полностью исследованном лабиринте не имелось.

Третий по счёту представитель туповатого, но физически мощного вида существ ждал меня не у самого входа, но близко — на следующей платформе, начинающейся в нескольких метрах от лабиринта, буквально через десяток ступеней лестницы-мостика.

Тварь была недовольна и потревожена: смотрела с самого начала прямо на меня, сопела и шевелила лапищами, не решаясь, впрочем, даже просто подходить к узенькой лестнице. Оно и не мудрено: уместить обе ноги на ней эта громадина не смогла бы даже при всём желании, а до концепции ползанья куцые мозги дойти не могли.

Или тролль просто боялся того, что лежачего мне будет проще убить, что, в общем-то, недалеко от правды.

Я вновь застыл на перепутье, и было у меня ровно два варианта.

Первый — самый надёжный. Опробовать зажигательную бомбу и, в перспективе, без риска грохнуть монстра, охраняющего ровную платформу без единого намёка на ловушки или укрытия. Из плюсов только то, что это действо будет безопасным и надёжным. Минусы очевидны: трата пока невосполнимого расходника и добровольный отказ от приобретения бесценного опыта боя там, где всегда можно отступить на тонкий мостик и переждать, случись что. Запас зелья лечения у меня есть за счёт сверхобъёмной склянки Тарришока, так что даже в худшем случае мне будет, чем подлечиться и где переждать, не опасаясь того, что длинные лапищи тролля крепко пожмут мне шею.

Потому что если дальше троллей будет всё больше и больше, а я не научусь убивать их без ранений, то…

И так всё понятно, в общем.

Я размял шею, убрал факел в инвентарь и изъял триединую склянку, как следует отхлебнув кошачьего глаза. Мир вокруг прояснился и посерел, а я уже наносил на кинжал яд из следующей колбы: он выливался густыми каплями, консистенцией напоминающими жидковатый мёд. Но пробовать на вкус не рекомендую — это может оказаться последним, что вы сделаете в жизни. А то вдруг сердце остановит? Слыхал я, что нервно-паралитические яды так и действуют…

Но оставим пока хохмы: действовать нужно быстро, и бить наверняка. Жалеть яд нет смысла, а проверить, действует ли он на троллей хоть как-то будет нелишним. Да и запасец для его варки есть, а применять такой на звиггов бессмысленно.

Не того калибра противники, уж простите за эту самоуверенность.

Мобилизовав все наличные силы и собравшись с духом, — не так-то просто заставить себя выступить против реально опасного противника! — я подобрался и стрелой бросился вперёд, у самого конца лестницы-мостика прыгнув на площадку в обход поджидающего меня тролля, для которого концепция «перепрыгнуть провал» была как минимум на уровне сказки, в которую он не верил. Вот и взвыл обиженно, начав разворачиваться и тянуться ко мне правой лапой, по которой я, пользуясь случаем, чиркнул кинжалом. Ну, как чиркнул — рассёк шкуру на кончиках пальцев тролля, насколько позволила моя физическая сила, противостоящая его несусветной прочности.

У подвижных сочленений эта самая шкура была потоньше, так что я таким незамысловатым взмахом даже кость обнажил.

Шаг назад, ещё один, ещё — и перед лицом проносятся кончики мясистых тролльих пальцев, по которым я снова наотмашь бью кинжалом. Капельки крови разлетаются по площадке, а я уже иду на сближение с начавшим набирать разгон гигантом: наперёд он не думал, действовал сразу же, как только замечал раздражитель.

И в этом таился целый океан возможностей.

Проскакиваю, в считанных сантиметрах разминаясь с лапищей тролля. Единожды бью его в бок и отскакиваю точно так же, как и мой кинжал от шкуры на боку: прорезать не получилось, только поцарапать, до того прочная у монстра естественная броня. Хаотичные взмахи лап тролля заставляют меня отступать снова и снова, пока я в какой-то момент не замечаю, что чем дальше я отступаю, тем больше разгоняется эта гигантская образина. Тут же возникла мысль попытаться использовать троллью инерцию, и я разрываю дистанцию, оказываясь в десятке метров от этой образины. И тролль действительно начинает разгоняться, словно я — статичная цель, а не мелкая мошка, могущая виться вокруг до бесконечности.

Жду секунду, вторую — и бросаюсь ему на встречу, параллельно уходя чуть в сторону. Тролль пытается затормозить, помогая себе лапами, и в этом кроется его ошибка — он беззащитен в эти секунды. Я легко залетаю ему за спину и украшаю серую кожу несколькими глубокими разрезами, особое внимание уделяя суставам: там защита не столь высока.

И хоть с одного раза видимого результата так не добиться, я был готов повторять это столько раз, сколько потребуется. И это работало. С каждой новой итерацией урод, никак не изменяя свою тактику, покрывался ранами. Где-то глубокими, где-то не очень, но мускулистой громаде этого хватало: он замедлялся, и нельзя сказать, виной тому раны или яд, который я уже дважды наносил на кинжал, ополовинив имеющийся запас в склянке.

Неожиданно, но в какой-то момент я поймал себя на источающей недовольство мысли: мол, никакого удовольствия от приближающейся победы. Я словно ребёнка пинал, а не машину для убийств весом в полтонны, способную за минуту перемолоть вашего покорного слугу до компактных, способных поместиться в желудке объёмов мяса и костей. Не скука, нет. Отсутствие удовлетворения.

Слишком лёгкая, как оказалось, задача.

Один-единственный шаблон действий, оказавшийся верным, и вот уже тролль не представляет для меня угрозы. С каждым новым заходом я всё чётче уклонялся от его взмахов, и всё точнее бил, постепенно изматывая противника. Гибкость психики, делающей всё ради выживания, или я сам по себе такой ненормальный?..

Очередная стычка закончилась тем, что я смог-таки дорубиться до сухожилий на правой ноге тролля, и тот завалился вперёд, пытаясь остановить падение обеими лапами и подставляя шею. Я тут же запрыгнул к нему на спину, и несколькими точными ударами распахал ему шею так, что та осталась держаться на нескольких лоскутах кожи и хребте, перерубить который мне было не под силу от слова совсем. Капнул опыт, содрогающаяся и начавшая смердеть ещё сильнее туша под моими ногами обвалилась и затихла, а я, наконец, смог отступить, переведя дух.

Победа. В лобовом бою с троллем. Ещё двумя часами ранее я бы посмеялся, скажи мне кто такую глупость — мол, я смогу не просто развалить такую тварину один на один, но ещё и чуть не заскучаю при этом. Но дело обстояло именно так: одинокий тролль оказался почти беззащитной добычей, и победа далась мне на удивление легко. Даже слишком легко для того, кто от звиггов недавно едва не отъехал.

Но с другой стороны, стали бы выдвигать против новичков в этом страшном мире кого-то, кто обладал той самой боевой эффективностью, что я приписал троллям? Ему чуточку мозгов — и хрен бы я чего твари сделал, на самом-то деле. Или ловкости, что тоже послужило бы моей смерти. Но своего не-игра определённо добилась: я с боевым сопением бросился на «превосходящего» врага, лишь бы приобрести бесценный опыт боя и выжить в дальнейшем…

Эти и похожие мысли преследовали меня всё то время, что я разделывал очередную тушу, дабы изъять сердце. Взрослый тролль вскрывался тяжко, но всё-таки поделился со мной ценным ингредиентом ровно к тому моменту, когда я успокоился, всё обдумал, даже осмотрелся вокруг — и понял, что тварюка стояла тут с самого начала. Потому что пустых платформ я ещё не встречал, а прийти сюда он не мог, так как путь ему перекрывали всё те же узенькие мостки-лестницы.

Значит на детёнышей троллей можно не охотиться, и жалобный вой из них не выдавливать: никакого халявного опыта, в то время как до четвёртого уровня осталось на удивление немного: пара-тройка взрослых троллей и щепотка звиггов на сдачу. За сегодня, при желании, это дело можно завершить. Главное не останавливаться даже для того, чтобы пополнить запасы зелий, коих пока хватает, хвала тройному флакону…

Так я и продолжил преодолевать полуразрушенные лестничные пролёты и кое-какие ловушки, недоумевая от того, что с какого-то момента череда испытаний превратилась в какую-то фикцию. Да, ловушки на пути стали разнообразнее, да, «паркур» встречался всё чаще, да и шанс оступиться и ухнуть вниз был не так уж и мал, но вот монстров не было. Это, а так же то, что время утекало сквозь пальцы, в то время как опыт не приходил и подходящего для отдыха места не находилось, постепенно вгонял меня в уныние. Но не в то, во время которого ничего не хочется делать, нет.

Это было очень злое уныние, когда хочется перерезать кому-нибудь глотку или, хотя бы, дать в зубы, а худшим обстоятельством является отсутствие этого кого-то.

Может, если бы не эта злоба, то притаившихся в тенях звиггов я бы заметил заранее, но «если бы» — это самообман, призванный смягчить последствия ошибки хотя бы у себя в голове. Потому выпущенная одним из мелких ублюдков стрела беспрепятственно прошила и штанину, и ногу так, что наконечник вышел с другой стороны.

Я сразу же потерял равновесие и начал заваливаться на бок, но даже в такой ситуации смог пересчитать нападавших… и рассмотреть их вооружение.

Стрела? Нет! Это был дротик, обычный метательный дротик, коих у ликующего чувырла было ещё две штуки. А знаете, кто ещё присутствовал здесь в количестве двух штук? Звигги-воины. на которых имелась страшненькая внешне кожаная броня и аляповатые шапочки из свисающих по бокам и на затылке кусков всё той же кожи. А в качестве оружия они использовали пусть всё те же дубинки, но творчески доработанные редкими вбитыми в них гвоздями, угрожающе торчащими остриями наружу.

Теперь принять такой удар — значит лишиться дееспособной конечности или обзавестись неприятной раной. На восстановление и того, и другого уйдёт прорва здоровья, так что лучше не подставляться… в чём я уже провалился, обзаведясь дыркой в бедре, которая не регенерировала из-за застрявшего в ране древка. Пришлось срочно импровизировать, вставая на колено и предпринимая попытку быстро перерубить или перерезать не такую уж и прочную древесину дротика.

И сказать, что процесс доставил мне множество «приятных» ощущений — значит не сказать ничего. Я не мог не шевелить древком в ране, и боль на эти секунды самым натуральным образом расцвела. До уровня пыток-тренировок мастера-в-песках, конечно, это не дотягивало, но даже так я проникся к звиггам ярчайшей, невзаимной любовью.

«Ну, сволочи…» — я кое-как поднялся, успев лишь избавиться от самой длинной части дротика, торчащей наружу. Наконечник так и остался торчать где-то сзади, а сохранившееся в ране древко доставляло боль даже не при каждом шаге, а при каждой попытке опереться на ногу или пошевелить ей. — «Лёгкой вам кончина не покажется, клянусь!».

Брошенный в меня второй дротик пролетел мимо: я отклонился и присел, переведя этот манёвр уклонения в нападение и дотянувшись самым кончиком лезвия кинжала до головы прыгнувшего на меня звигга-воина. Очень удачно получилось: оба обычных глаза, которыми монстр, в основном, и смотрел, оказались рассечены, и теперь звигг барахтался на полу, выронив оружие и вопя что-то нечленораздельное. Второй противник оказался умнее, и от следующего моего выпада уклонился, освободив пространство для стрелка: тот не торопился расставаться с последним дротиком, и явно подгадывал момент. Пришлось в спешке смещаться поближе к раненой тварюшке, подхватив с пола факел и его же уткнув той куда-то в район подмышки.

Запах жжёной плоти, вопль боли — и стрелок не выдерживает, совершая стремительный и точный бросок. Больше на рефлексах, понимая, что уклониться от такого не выйдет, да и на этом меня вполне может подловить готовый прыгнуть в любую секунду второй воин, пытаюсь отбить снаряд кинжалом: вскидываю руку перед собой, и в нужный момент рассекаю воздух с дротиком вместе…

И преуспеваю, пусть и с потерями: недостаток навыка и опыта привёл к тому, что дротик, конечно, отлетел в сторону, но и моя основная рука обзавелась длинной, перечеркнувшей три пальца рваной раной, которая не стала ещё более страшной исключительно из-за костей. В ход тут же пошло здоровье, запасы которого уже приближались к нулю, а возможности подлечиться пока не было. Лишь чудом я удержал кинжал в покалеченных пальцах, и это же меня спасло: звигг-воин тупил недолго, и бросился вперёд с явным намерением меня добить.

Я припал на одно колено, бросил факел на пол и подхватил дубинку раненой тварюшки, наотмашь смахнув воина в сторону. Мало ему не показалось, ибо с дубинкой пришлось расстаться: её, застрявшую тремя гвоздями в теле и броне звигга, просто вырвало у меня из рук. Благо, что кинжалом я уже худо-бедно, но орудовать мог: рана больше не кровила так сильно, и оружие не торопилось выпасть из моей руки.

Оценив состояние обеих воинов, — один сдох, подарив мне опыт, а второй был явно недееспособен, заливая каменный пол кровью из фаршированного гвоздями брюха, — обращаю свой взгляд на стрелка, который смазанно покачивает дубинкой. Теперь он — самый обычный звигг, справиться с которым я смогу даже в таком состоянии.

Да и помучить, — подумал, подбирая факел с пола, — тоже.

Дальнейшие мои действия были основательными и подпитываемыми обжигающе-холодной ненавистью, которая смывала и боль, и сожаления о допущенных ошибках. Я отрубил звиггу кисти, прижёг их факелом и приступил к экзекуции. Где-то в этом промежутке издох второй воин, но я обратил на это внимание лишь через призму того, что за корчащимся телом больше можно не следить. У лучника я сначала наживую изъял все три глаза, ненужные два раздавив, а после спалил ему горло негорящим факелом, так хорошо подходящим для пыток.

И только после того, как тварёныш сдох от ран, позволил себе улыбнуться.

Хера с два меня эти худосочные ублюдки грохнут, хоть базуку им выдай!

Последующая хирургическая операция на самом себе проводилась без наркоза и без колебаний. Просто немного выдавил древко острием кинжала, слегка распоров успевшую нарасти поверх кожу, а после подцепил его и наконечник с другой стороны, рывком вытащив всё это на свет божий. Крови было порядком, но и не слишком много: не задел дротик ничего критичного, в чём мне безгранично повезло.

Но сила, с который его метнул маленький на вид звигг-застрельщик… Все, что ли, метатели так могут, и это нормально? Я даже прямым ударом не всегда пробиваю звиггов кинжалом насквозь, а тут — дротик, брошенный с двадцати метров. Этак опять прозеваю засаду, и такой дротик окажется у меня в спине или в груди, пробив оную насквозь. И тогда чёрта с два получится вернуть боеспособность: просто стану добычей, которую нашпигуют издалека за нефиг делать.

Решение — броня, но брони у меня как раз и нет, а поспособствовать её появлению я чисто физически не могу. Тут негде пофармить, что б набрать недостающую экипировку.

К слову, об экипировке…

Пока регенерация «схватывала» и долечивала раны, я прошёлся по полю боя и собрал всё, что могло пригодиться. Кожаные доспехи звиггов побросал в инвентарь, пару уцелевших дротиков и один каменный наконечник с разрубленного осмотрел, — паршивое дерьмо, а не оружие, если быть честным, — и так же отправил в инвентарь: практиковаться в метании тут не на ком, а столкновение со стенами и полом быстро превратят этот мусор в откровенный хлам. Запаса прочности в дротиках звиггов ни на гран. Тем не менее, они могли мне пригодиться даже в качестве копий: а ну как потребуется кого-нибудь ткнуть, а кинжалом не достану?

Но тенденция удручала: я так хотел свой четвёртый уровень, а сил теперь только на то, чтобы лечь и умереть. Шутка: отдохнуть, умирать я пока не собираюсь. И думал по этому поводу я недолго, сначала отобедав, а после решив немного прикорнуть.

Для того, чтобы моментально забыться беспокойным сном, оказалось достаточно просто сесть у стеночки и закрыть глаза…

Глава 11

— Ты себе представить не можешь, как я хочу тебя убить. — На удивление, но в мире песков мой голос был при мне, что подталкивало к одной простой мысли: это и правда сон. Просто контролируемый, и накрепко связанный с моим телом.

— Так научись, и когда-нибудь сможешь это сделать. — Вернул мне усмешку мастер, подбросив и поймав свой любимый кинжал — чуть длиннее моего, с гардой-звездой и странным конструкционным решением у основания клинка. Там он становился чуть уже, и этот изгиб был заточен не хуже рабочей части лезвия. Надо же: мне даже дали время рассмотреть эти детали… — Стойка.

Я плавно скользнул в стойку, добавив ей кое-что от себя: слегка согнул ноги в коленях, чтобы было удобнее начинать двигаться.

И даже не получил за эту самодеятельность в тыкву, что само по себе удивительно. Мастер лишь кивнул, ухмыльнулся чему-то — и провёл образцовый рывок вперёд с попыткой схватить меня за шиворот левой рукой и параллельно всадить в грудь взятый обратным хватом кинжал. Я не купился, руку перехватив рукой, а кинжал — кинжалом. И сразу же, не делая пауз, попытался дать кулаком ему в морду. Безуспешно: мне наглядно показали, что есть превосходящая скорость, сблизившись и впечатав лоб мне в нос. От боли я даже не поморщился, а вот от осознания собственной слабости — очень даже.

— Бои закаляют тебя. Ты растёшь…

— Против тебя это не помогает.

— Так и я не враг, а наставник, которого выбрал ты сам. — Трижды наши кинжалы столкнулись, прежде чем я полетел на землю со сталью в левой глазнице. Чувство неприятное — больно, ничего не видно, есть осознание того, что такая рана смертельна, но сознание никуда не улетучивается, позволяя сполна насладиться страданиями плоти.

Кинжал мастер притянул к себе не иначе как магией, регенерация стремительно сделала своё дело — и я, прикрыв левый глаз, которым всё равно почти не видел, поднялся на ноги.

— Давно хотел спросить. Ты как-то связан с Ультором? — Я не забыл о том, что меня вырубило в святилище, прямым рейсом отправив сюда сразу после того, как я попытался понять, чей образ высекли в камне. Мастеру мой вопрос не понравился — он изменился в лице, а глаза его, казалось, подёрнул холодок. А уже в следующие секунды я, проиграв в мановение ока навязанном мне обмене ударами, оказался на земле со вскрытым горлом, возмущённо что-то булькнув и попытавшись воткнуть кинжал в живот нависшего надо мной наставника.

Вот только тот предугадал этот ход, и практически сразу зафиксировал моё запястье, одарив напоследок таким взглядом, что мне стало тошно. Снисходительность.

Ненавижу!

— Отвечу, когда сможешь меня хотя бы поцарапать. — От удара мыском ботинка по лицу меня повело, а перед глазами поплыли цветастые пятна. Я выплюнул пару зубов, довольно быстро, для того, что испытывал сейчас, поднявшись на ноги. — А пока тебе это знание ничем не поможет.

От моей попытки его пнуть мастер ушёл играючи, ни на гран не потеряв в своём пафосном достоинстве.

— Не то, чтобы очень хотелось. Но… — Кинжалы единожды столкнулись, и я рукой помешал мастеру пнуть меня в брюхо коленом. Слишком часто я так получал, чтобы вот так просто снова на это попасться. И даже последующую попытку меня боднуть пресёк, сместив голову в сторону. Жаль, за ухо его укусить не успел, но какие мои годы? — … знаешь, я тебе всё равно благодарен. Я бы и правда уже десять раз подох, если бы не твои уроки.

— Но ты меня ненавидишь.

— Ещё ка… кх! — Договорить мне не дали, переиначив укол кинжалом в болезненный тычок кулаком и рукоятью в солнечное сплетение. Дыхание сбивает только так, но пропустивший такой удар боец всё ещё может отступить и восстановиться. Главное тут — заставить себя вдохнуть, сквозь боль и так, как будто пытаешься разодрать лёгкие. У меня это получилось, и следующую профилактическую оплеуху я прервал, перейдя в контрнаступление. И быстро оказался на земле с кинжалом в сердце, но даже это — уже прогресс. — Знал бы, что с тобой нужно просто заговорить — давно бы это сделал.

— Думаешь, я бы ответил инфантильному, слабому мальчишке, который не понимает, где оказался? — Насмешка в его голосе даже не читалась, а составляла основу самой фразы.

— А теперь что-то изменилось?

— Теперь ты — воин. — Лаконично ответил мужчина, фаршируя меня честной сталью и бросая на землю мощным и прямым, как топор, ударом кулака по роже. Но несмотря на боль, мне отчего-то хотелось улыбаться. Соскучился по чужому признанию, или обрадовался тому, что изменения во мне признал даже мясник со стажем?..

Хотелось сказать или спросить что-то ещё, но я не стал. Вся дальнейшая тренировка прошла в молчании, и лишь под самый конец я понял, что, кажется, короткая сессия «на подремать» превратилась в полноценное «отключился напрочь». А если судить по длине тренировки во сне, то и провалялся я никак не меньше десяти часов.

И всё ещё был жив, что кого как, а лично меня несказанно радовало.

Рядом нёс свою службу вечный факел, кинжал лежал в ладони — я его так и не убрал в инвентарь, а неподалёку начинали понемногу попахивать трупы звиггов, которые я свалил в кучу перед тем как завалиться на отдых. Тело… отдохнуло, и отдохнуло вполне пристойно. Ясность мыслей, чёткость движений — всё при мне. Разве что зелья лечения осталось на один полный приём, плюс я сам по себе полностью восстановился. Но в дальнейшем я собираюсь просто не попадаться в засады, так что это момент не самый критичный.

А вот критично сейчас было без лишних промедлений сорваться с места и двинуться дальше: потолок, или нечто не него похожее, с моей нынешней позиции был уже виден, так что испытание неумолимо близилось к концу. Я был обязан пройти его за этот подход, плюс захватить кусочек следующего. Иначе слишком уж всё растянется, а Тьма, как известно, не спит, в отличие от вашего покорного слуги.

И раз уж мне не известно, как скоро Тьма поднимется на этот уровень, нужно постараться уложиться в минимальные сроки.

Последующая лестница была вполне себе нормальной: ни тебе ловушек, ни «скалодрома». Зато на другом её конце мне встретилась новая партия звиггов, которую я, припомнив вчерашнюю боль и страх за свою жизнь, разделал, как свиней на бойне. К своему глубочайшему удовлетворению справился без ран и даже без напряга.

Заодно и дротик протестировал: летал он в моих руках крайне хреново, и мог максимум поцарапать, что наводило на мысль о наличии у звиггов-застрельщиков соответствующих навыков. Потому что не тянули они на тех, у кого в тоненьких лапках скрывалась мышечная сила, превышающая мою в пару-тройку раз. А именно на это их броски и намекали: смертоносные, стремительные и грозящие пробить на своём пути всё что угодно.

Впрочем, чего-чего, а насадить на дротик мелкого уродца, словно бабочку на иголку — это я теперь мог завсегда. Тем более, что оных метательных орудий у меня теперь четыре штуки: три подобрал с трупа, один сломал в процессе экспериментов.

И со временем, я уверен, запасы будут расти, ибо инвентарь казался безразмерным и пока пределов своей вместимости не показывал.

К слову, платформа со звиггами могла похвастать не только этими самыми звиггами, но и грубоватой статуей тролля, вокруг которой мелкие засранцы до моего появления плясали и всячески выражали своё торжество. Размерами она впечатляла, будучи даже крупнее настоящего тролля, но вот детализация… Скажем так: какой-нибудь скульптор это оценил бы как заготовку. Или это задумка такая — тролль, как бы являющийся частью скалы? Будь работа покачественнее, то я бы так и подумал, но мы имеем то, что имеем.

Впрочем, даже в случае с такой статуей я не был бы собой, если бы не сунул нос в каждый тёмный угол и не осмотрел композицию сверху донизу…

И в один момент, удачно оперевшись на лапищу тролля, услышал скрежет.

Верхняя часть статуи прокрутилась на несколько градусов и с отчётливым щелчком встала в паз. Даже просела, став ниже на пару сантиметров, и в дальнейшем сколько бы я ни тянул, а повернуть верх не получалось. Зато начала вращаться следующая часть, ставшая единым целым с верхушкой и тянущаяся вплоть до тролльих стоп. Будь статуя невесомой, то мне не потребовалось и минуты, а так я провозился целых пять, прежде чем услышал ещё один щелчок.

В ту же секунду каменная громада начала падать назад, не реагируя на мои попытки её остановить. Да и не особо я усердствовал, если быть честным: махина весом была килограмм триста, неудачно подставлюсь — раздавит к такой-то матери. Так что бесценный образчик чьей-то культуры, съехав с постамента, рухнул на каменный пол и разбился, а я узрел прежде скрытую ногами статуи прямоугольную, основательную такую крышку. Хотелось похвалить себя за предусмотрительно откорректированное телосложение персонажа: иначе я бы, наверное, вопреки всем статам надорвался бы, сдвигая эту гробину в сторону, а не просто запыхался, как вышло сейчас.

В нише было темно, как у кое-кого в заду, но я всё равно не стал совать туда голову прежде факела. И даже так отпрянул всем телом, когда рассмотрел аккуратно уложенную внутри мумию.

Маленькую мумию.

Троллью мумию.

В руках высушенный труп держал каменную табличку весьма опрятного вида, а у его ног стоял кувшин. Последнее меня обрадовало, но сомнения в, скажем так, правильности разграбления чьей-то могилы несколько подсбили нахлынувшую было радость. Ещё несколько минут я решался, прежде чем наклониться и достать-таки совершенно пустой и чистый кувшин, в котором, казалось, ничего никогда не хранилось. И он не был зачарован, в отличие от таблички, которую я, извинившись перед мумией, изъял у неё из рук…

[Скрижаль основ языка Древних Троллей, В-ранг, 10–15%]

Я сел там же, где и стоял. Не буквально, конечно, но «букварь для самых маленьких» найти тут никак не ожидал. Как и то, что он будет представлен в виде умения. Я его честно изучил, порассматривав угловатые руны, обозначавшие разные предметы и действия, и спустя пару минут скрижаль рассыпалась прахом у меня в руках. А я приобрёл новое умение — понимание языка Древних Троллей В-ранга, изученного на предельных для скрижали пятнадцати процентах.

Будь у меня поменьше интеллекта, и могло выпасть значение вплоть до минимальных десяти процентов, но Алхимик — это вам не варвар, читать умеет!

Дальше я вернул на место крышку маленькой гробницы, упаковал кувшин в инвентарь и позволил себе, наконец, улыбнуться. Никогда ещё я так не радовался простому глиняному сосуду, который, на самом-то деле, мог обеспечить меня поистине безлимитными запасами «полечиться».

Собственно, даже предложи мне кто-то махнуть пояс на такую банку — я бы согласился не раздумывая. Потому что удобство удобством, а стратегические запасы важнее. Сейчас я бы чувствовал себя куда увереннее, если бы у меня был целый кувшин алхимического зелья исцеления, а не запасец на один приём.

Но всё же, тролли — и своя письменность. Более того: Древние Тролли, и не абы какая, а вполне себе сложная и имеющая под собой основательную систему письменность! Как и в случае с кинжалом, эти проценты «из астрала» действительно обеспечили меня конкретными знаниями. Что-то простенькое я теперь мог прочесть и на тролльем, разве что со словарным запасом была беда.

Как минимум стало ясно, что не все надписи будут автоматически переводиться: для других, не «общих» языков, придётся искать и изучать соответствующие умения.

И всё же, пишущие и читающие тролли… В голове не укладывается, вспоминая тупейших образин, которые до обезьян не дотягивали. Да даже носорог, наверное, поумнее будет. А тут — раз, и письменность. Что ж с ними произошло такое, что они резко отупели до уровня клубка рефлексов? Может, я тут вообще с самыми мелкими детьми сражаюсь? Но если сопоставить размеры тролля и тех гуманоидов, высеченных в камне, то как бы и нет: нормальные это тролли, вполне себе взрослые. Да и не мумию эмбриона же я откопал?

Или те гуманоиды были великанами, но что-то мне в это не верится…

Так или иначе, но здесь я свои дела завершил, и продолжил путь к вершине. Снова началась полоса препятствий с ловушками и паркуром, дважды встречались тролли по одной штуке, но они не доставили мне особенных проблем.

«Зато эти-то точно доставят…» — промелькнула мысль между тем, как я метнул дротик в ближайшего звигга, тут же выхватив из инвентаря кинжал и отбросив в сторону подскочившего второго: лезвие скользнуло по его броне, так что выбить воина из игры не получилось. Как я оказался в такой ситуации? Да всё очень просто, на самом-то деле: шёл, упал, очнулся — гипс…

Просто на очередной площадке, фактически предпоследней из тех, что я мог видеть, меня встретили не тролли, а звигги общим числом в пять штук. И всё бы ничего, да только среди них был застрельщик, трое воинов… и наездник на пауке, вооружённый копьём и фактически прикованный к седлу своей диковинной зверушки. Паук при моём появлении на потолок запрыгнул, а всаднику хоть бы хны. Только копьё просело под своим весом, который карлик удержать не смог, да и только.

И вот теперь я стремительно смещался в сторону так, чтобы закрываться воинами от застрельщика, и пытался что-то сделать с основной массой уродцев, которые отчаянно хотели оказаться ко мне поближе.

Хотя бы яд на входе, заслышав странные звуки, нанёс на кинжал, да кошачьего глаза отхлебнул — и на том спасибо.

Почти причесавший меня дротик разбился о бортик площадки за моей спиной, подарив солидное окно в две-три секунды. Недостаточно, чтобы выбить самого застрельщика, но на отброшенного ранее воина хватит: он как раз заканчивал подниматься на ноги, и быстро убраться в сторону ещё не мог. Я быстро с ним сблизился, убрал факел в инвентарь, освободившейся рукой схватил звигга за запястье, вывернул его, чуть приподнял тварёнышу руку — и недрогнувшей рукой, слева направо, вбил кинжал ему в подмышку. На всё про всё полторы-две секунды, не больше.

Уж не знаю, достал я до сердца звиггёныша или нет, но опыт мне дало, а трупик сразу осел на землю. Удобно, знаете ли, когда вокруг одного-единственного врага не нужно плясать пять минут кряду, пока он изволит почтить загробный мир своим присутствием.

Но вот что неудобно, так это скакнувший в мою сторону паук, наездник которого весьма ловко попытался насадить меня на копьё. Благо, что паттерн прыжков паука мне был знаком, и не отличался от того, что применяла подчинённая звиггом тварь: я просто отклонился в сторону на полметра, да шагнул вперёд, лишая членистоногого даже призрачной возможности навредить мне этим прыжком.

Небольшая заминка вышла с копьём, но после тренировок мастера настолько читающийся и прямолинейный удар мне что мёртвому припарка, так что я, не мудрствуя лукаво, просто схватился за древко левой, легко вырвав оружие у звигга и тут же спрятав его в инвентарь. Даже перерубать древко не пришлось: бешеная малявка, начавшая ругаться, плеваться и размахивать руками, оказалась слишком слаба. Да и не ожидала такого манёвра с моей стороны, за что и поплатилась, превратившись в балласт для своего маунта.

Я же, пользуясь случаем, успел ещё и фалангу задней лапки паука отчекрыжить, прежде чем он развернулся и с диким визгом бросился на меня, распугав подоспевших звиггов-воинов.

Отслеживая перемещения всех противников, краем глаза фиксирую момент нового броска застрельщика… и, решив не терять ни крупицы от захваченной инициативы, припадаю к полу и дерзким, смелым и откровенно рискованным движением хватаю пролетающий мимо дротик за древко. Оно стёсывает кожу с пальцев, — точно навыком метает, сука! — обжигая их болью, но регенерация вступает в дело, а я, извернувшись, точно уж на сковородке, всаживаю дротик в брюхо второму звиггу-воину, надёжно выводя его из боя.

Тому самому, кстати, которому брошенный мною дротик не навредил особо.

От судьбы хер убежишь, дружочек!

Кинжал стремительным росчерком сбивает в сторону дубинку второго, а в следующий миг я уже вынужден отступать назад, уклоняясь от паучьих хелицер, клацающих в опасной близости от моего живота.

Пинок — и инсектоид, разбрызгивая смешавшийся с кровью яд, рефлекторно делает пару шагов назад, в то время как я наоборот налетаю на него, обеими ногами встаю на головогрудить и лихим ударом раскраиваю лицо наездника. Опыт, труп вниз — и я спрыгиваю на пол, практически на том распластавшись. Не смущает меня ни кровь, ни топчащиеся по конечностям лапы паука, который до сих пор не вернул себе способность ориентироваться в пространстве: над головой пролетает последний дротик, и я, наконец, получаю долгожданную свободу действий.

Перевернуться, перекатиться, вскочить — и броситься на предпоследнего звигга-воина, с каким-то отчаянием и страхом взирающего на беснующегося паука, и с надеждой — на застрельщика, который лишился всех своих метательных ништяков. Убить такого противника оказалось делом техники: три взмаха, и мертвец оседает на каменный пол.

Ровно к тому моменту, когда меня сбивает с ног и валит на пол паук, жаждущий отомстить за раны и унижение.

Как жаль, что я научился убивать их именно в этом положении за считанные секунды, правда?

Кинжал нашёл щель между хитиновыми пластинами, не без моих усилий скользнул внутрь — и семи-с-половиной-лапая тварь моментально затихла, поджав под себя лапки. Я же сбросил с себя свежий труп и тут же вскочил, выискивая взглядом застрельщика. Тот оказался в двух метрах сбоку, и как раз примеривался, как бы пырнуть меня подобранным с пола обломком дротика. К сожалению для него, облажаться в такой ситуации я не мог, и двумя секундами позже последний враг рухнул, одарив меня опытом… и новым уровнем.

Я ещё раз огляделся, убедился в том, что врагов больше нет и не предвидится, после чего убрал кинжал в инвентарь, пристально осмотрев ладонь левой руки. Порядок: новая розовая кожа уже закрыла собой всё то, что я стесал в бою, а других ранений я не получил. Значит, можно со спокойной душой заняться разделкой добычи и промышленной варкой зелий.

А заодно подумать над тем, что делать с доставшимся мне в честь повышения уровня свободным очком характеристик…

Глава 12

Кувшин наполнить не получилось: у паука просто не надоилось столько крови, сколько было необходимо, но я был доволен и получившемуся объёму плюс-минус на три больших склянки. Естественно, яд и кошачий глаз я тоже пополнил, а свободное очко характеристик, подумав, решил вложить в ту самую характеристику, от которой напрямую зависело моё выживание.

Все эти поимки дротиков в полёте, балансирование на пауках и прочие чудеса эквилибристики с кинжалом зависели от ловкости, так что теперь воображаемый лист моих характеристик стал выглядеть так:

Сила: 10

Ловкость: 15

Интеллект: 14

Мудрость: 12

Харизма: 10

Выносливость: 10

Свободных очков: 0

Харизма, на удивление, от лишения голоса не пострадала, хоть я и предполагал обратное. В остальном же без изменений, если не считать плюс один к ловкости. Да и откуда бы? Артефактов, которые давали бы статы, у меня пока нет, а за уровень первое свободное очко мне выдали вот только что.

Но я всё равно ощущал чудовищный прогресс между тем, что было когда я только попал сюда, и тем, что стало сейчас. И это я только начал прокачивать своё первое боевое умение, которое достигло двадцати одного процента. Так на что тогда способны профильные воины, ассасины и прочие бойцы? Ничуть не удивительно, что тут банки здоровья не падают: нужно сильно подставиться, чтобы с боевыми возможностями сильно выше моих тут огрести.

С другой стороны, всегда остаётся чисто психологический аспект. Я вот, например, в начале тоже шевелился как деревянный, и представлял угрозу разве что для звигга. А теперь что? Тренировки во владении кинжалом точно никак не бустанули мои физические кондиции, но я стал куда сильнее. Ограничения — они в голове, как говорили и говорят инфоцыгане. Главное тут преодолеть первые блоки цивильного образа жизни, а дальше оно само пойдёт. У меня же пошло? Пошло! А лёгкость, с которой я стал убивать… плевать.

Не я — значит, меня, так что эта вскрывшаяся черта моего характера служит мне же во благо. Остальное уже не так важно.

Подёрнув плечами, я ещё раз окинул взглядом поле боя, убедившись в том, что ничего не упустил, и продолжил путь, снова оказавшись на полосе препятствий с ловушками и паркуром. Лестничные пролёты петляли и кружились, подводя меня к, очевидно, последней платформе: за счёт этих самых кружений я разглядел последнюю платформу со всех сторон, и с неё не было выхода кроме того, по которому я туда двигался.

Что ждёт меня там? Босс? Скорее всего. Кто? Тролль, очевидно. Возможно, Древний, из тех, что поумнее. Или целое семейство обычных. Так или иначе, но я подготовился максимально, выжав из себя всё, что мог. Даже врагу я не пожелал бы пройти через свои сны с мастером наедине, ибо они, если так посмотреть, были немногим лучше настоящей пытки. Зато знания и опыт вдалбливали через боль и кровь, позволив мне на своём примере оценить, как можно ранить и изувечить кинжалом. Я знал, каково это — когда кинжал вонзается в глазницу и достаёт до мозга, пронзает сердце, перерезает горло или отмахивает запястье, словно то было пришито на одной-единственной ниточке, которую так легко ненароком оборвать.

Я каждую ночь оказывался в мире серых песков, но давно, практически с самого начала перестал жалеть себя. Потому что такая жалость просто убила бы меня, неспособного защититься, слабого и сломленного. И из двух зол я выбрал меньшее, ибо всё возможно, пока ты жив. Мертвец — это забвение и пустота. Ничто. Хуже, чем любые адские пытки. Хуже, чем даже вечное рабство.

Да, я до одури боялся ничего. Боялся конца своей истории, а не боли и страданий, как многие другие люди. Но в этой своей слабости я теперь черпал силу и готовность сражаться, и сейчас эта готовность достигла своего апогея.

Преодолев все лестницы и достигнув порога огромной платформы-куба, недра которой были затянуты тьмой. Не той, что Тьма, а другой, напрямую не опасной, и как будто сторонящейся меня…

Я сделал шаг, и в ту же секунду густая, клубящаяся тьма, не позволяющая ничего увидеть даже с кошачьим глазом, начала утекать куда-то вглубь помещения.

Постепенно я различил сначала колонны, подпирающие высокие потолки, а после и груды костей, местами довольно свежих, под ними. Там же обнаружились ржавые обломки доспехов и оружия, призванных нагнать на претендента страху, не иначе. Но боялся ли я? Нет! Потому что это я здесь был игроком, и это меня должен был бояться местный обитатель, кем бы он ни был. Даже не босс этажа, а так — страж половины ключа, который мне нужен был целиком. Проиграть такому? Да хрена с два!..

Но вот тьма отступила окончательно, и я смог оценить того, с кем, по всей видимости, мне предстояло сражаться. Это был тролль… и вместе с тем не совсем он. Крупнее встречавшихся мне взрослых троллей на две с половиной головы, шире в плечах, менее жирный и значительно более мускулистый, с умным, пристальным взором, он, восседающий на каменном троне, казался воплощённой машиной для убийства.

Копьё, вбитое в пол по его правую руку, тоже не радовало взор перспективами столкновения с ним.

«Древний Тролль, не иначе. Проклятый Древний Тролль» — подумал я, разглядывая прорастающие сквозь его плоть камни, которые, на мой взгляд, не могли не сковывать его движения. Большая часть левой половины его тела была пронизана острыми камнями, и подвижным этот материал не выглядел. Но считать его неопасным? Увольте! Просто взгляните на то самое «рыцарское», с широченным, длинным «наконечником» копьё, и кое-какую броню, выполненную из стягивающих торс кожаных ремней с закреплёнными металлическими плитками спереди, сзади и на боках, и получите противника, которого так просто, с наскока, не потянуть.

К бою против такой громады требовалось подготовиться хотя бы в чисто тактическом плане, так что я начал отступать к выходу…

Но не успел.

Тролль, на удивление резво вырвав из пола вбитое туда здоровенное короткое, — для него, — копьё с мой рост длиной, выбросил руку с ним вперёд, провернул запястье и дёрнул оружие на себя. Казалось бы, дёрнул и дёрнул, право имеет, да только ударивший мне в спину поток воздуха буквально всосал меня в зал, вход в который тут же запечатался рухнувшей с потолка монолитной каменной плитой.

Я перекатом ушёл за ближайшую колонну, собирая мысли в кучку и отходя от несогласованного полёта, организованного боссом специально для меня. Вводные данные: против меня танк, а из оружия только кинжал в лезвием длиной чуть побольше полутора ладоней, факел и зажигательные бомбы с дротиками и копьём.

Выводы: мне звезда!..

… сказал бы я-старый, запаниковав и в итоге позорно подохнув. Но я-нынешний, Алхимик и просто смышлёный парень, уже прикидывал в голове варианты, анализируя обстановку и изыскивая способы победить. Если меня сюда затянуло, значит сам бой готовился так, чтобы победить можно было без подготовки. Или это был первый «смертельный рубеж», отсеивающий самонадеянных новичков. Тоже вариант, но очень для меня нежелательный.

Но что мы по итогу имеем-то?..

А имеем мы просторную крытую платформу-зал где-то пятьдесят на пятьдесят, с потолками в районе пятнадцати метров и парой десятков колонн, поддерживающих всё это удовольствие. Сами колонны не выглядят как что-то, что можно обрушить на голову врагу: слишком основательные и целёхонькие. Но укрытие неплохое, так как кружить вокруг такой я мог околобесконечно безо всякого риска получить по шапке копьём.

Полы — из каменных плит с широкими щелями между ними. Имелись жаровни на стенах по периметру, дающие достаточно света, чтобы тут не потеряться, и факелы на колоннах, но об их боевом потенциале можно было и не говорить: маловаты, и опасными не выглядят. Следовательно, у босса-тролля должно было быть уязвимое место. И глядя на то, как он двигается, хочется думать, что уязвимость эта где-то на спине.

Слишком уж он неповоротлив, хотя правой рукой с копьём машет здорово: уже дважды пытался меня притянуть к себе, покуда я перебегал от колонны к колонне. Успел заметить, что каждую такую «стяжку» сопровождает характерный жест, а перед ним — мощный вдох, от которого у тролля ноздри разве что не рвутся, но этого было мало.

Я продолжил уклоняться и собирать информацию, заставляя босса перемещаться по зале, так или иначе взаимодействуя с окружением. Он медленно, подволакивая левую ногу, ходил вокруг колонн, неотрывно сверля меня злым взглядом, и пару раз даже вмазал по ним копьём, пытаясь задеть меня, но вместо этого лишь сбил пару факелов.

Что тут скажешь: бил босс троллей быстро, точно и мощно, на полу оставались недурственные выщербины, а само его оружие разваливаться не спешило. Но эти пляски позволили мне оценить его маневренность и, что важнее, взглянуть на его спину и затылок, которые засранец отчаянно старался не подставить. И не просто так: именно из затылка у него торчал внушительных размеров алый кристалл, на поверхности которого отражалось всё, что тролль видел в этот конкретный момент времени.

И его же нужно было разбить, если верить моему геймерскому чутью. Да и просто ничего больше я сделать в нынешней ситуации не мог. Поджечь? Уверен, что убить Древнего Тролля я так не смогу, только разозлю и отвлеку ненадолго. Изнурить, покрыв его тело ранами? Он меня порвёт первее просто за счёт своей дикой мощи и скорости.

Я хоть и верил в свои силы, но не до такой степени, чтобы просто так приближаться к этому смертоносному вентилятору, работающему на полных оборотах.

Нужен был план, и по счастливому стечению обстоятельств он у меня был.

Кинжал ушёл в инвентарь, а взамен в ладонь опустилась зажигательная бомба. Я слегка покачнулся от навалившейся слабости, выждал пару секунд и, восстановившись, выпрыгнул из-за колонны, поджигая фитиль и тут же убирая факел, взамен ему доставая своё основное оружие.

Секунда-другая на то, чтобы оценить скорость горения фитиля — и рывок навстречу громаде Древнего Тролля, который уже двигался ко мне, нервно порыкивая и примериваясь копьём.

Лишь миг потребовался нам обоим, чтобы сократить расстояние между нами до пятнадцати метров. Босс Троллей начал вдыхать, готовясь использовать притягивающий навык, а я резким и точным броском запустил бомбу ему в рожу.

Даже ребёнок бы справился, а я метнул снаряд так, что какому-нибудь звиггу ударом могло бы и челюсть свернуть. Правда, боссу тычок оказался что слону дробина, которую он даже не заметил, продолжив кастовать своё колдунство, но уже спустя полсекунды ситуация переменилась в корне.

Фитиль догорел до основания, и невзрачная на вид ветчина из червей вспыхнула ярким пламенем и взорвалась, обдав тролля полыхающими, не торопящимися отваливаться ошмётками.

Монстр дико взвыл и покачнулся, уронив копьё на землю и начав обеими лапами сбивать с себя цепкое пламя, а я, порядком сокративший к этому моменту расстояние между нами, оббежал его по кругу и, подпрыгнув, схватился за ремень брони, подтягиваясь и силясь дотянуться до кристалла кинжалом.

И если в теории план выглядел ещё более-менее, то на деле…

Так скакать было совсем непросто, да и вблизи от запаха, к которому ещё и гниль примешалась, мне стало очень нехорошо, и смазавшийся из-за этой секундной слабости удар лишь отколол от кристалла кусочек, полетевший на землю.

Как и я полетел после того, как извернувшийся тролль полыхающей лапой смахнул меня со своей спины вместе с бронёй, ремни которой не выдержали и порвались. С грохотом металлические части посыпались на пол, в то время как я, отнюдь не по своей воле кувыркаясь и собирая головой все возможные углы, пытался хотя бы остановиться.

Получалось плохо, но, к моему облегчению, троллю в эти секунды тоже было не очень хорошо.

Уже потом я понял, что бомба оказалась снаряжена на удивление липучими горючими элементами, которые отваливались лишь полностью выгорев, отчего огромный бедняга обзавёлся цепочкой чёрных шрамов: видно, так менялась троллья серая кожа под воздействием высоких температур. И эти же шрамы порядком поубавили его и так сниженную подвижность: попробуй пошевелись, когда часть кожного покрова просто выгорела!

В моменте же я кое-как, пошатываясь и борясь с желанием проблеваться, встал, на периферии сознания осознал утёкшие на восстановление десять единиц здоровья, проморгался, обвёл колеблющийся мир вокруг мутным взглядом…

И первым, что я увидел, стало нацеленное на меня копьё, удерживаемое боссом на вытянутой руке.

Я практически рефлекторно упал на пол, нашёл глазами ближайшую щель между плит и, молясь всем богам, тёмным и не очень, попытался вогнать в неё лезвие как можно глубже. К этому моменту потоки мощнейшего ветра уже поволокли меня к троллю, но подмеченная ранее особенность местной «плитки» на полу не подвела. Кинжал ушёл глубоко, и я, ухватившись за рукоять обеими руками, пережил те три секунды, что проработал притягивающий жертву навык тролля.

К его завершению всё тело ныло, словно меня растянули на дыбе, но я всё равно вскочил и ушёл за колонну до того, как брошенное боссом копьё врубилось в пол, а мелкие осколки посекли всё вокруг. Хотелось воспользоваться перерывом и прийти в себя, но умом я понимал, что именно сейчас, пропустив удар и лишившись оружия, босс наиболее уязвим. Я тоже не в лучших кондициях, но враги тут не регенерировали, а вот я — очень даже. Да и что такое боль для провёдшего в песках три ночи? Ничто!

А победа?

Всё!

В левую ладонь лёг камень из инвентаря, а я бросился вперёд, обходя направляющегося за своим оружием босса с фланга. Тот заметил меня и даже довернул голову, хрустнув парой охватывающих шею камней, но курс не изменил, продолжая двигаться за копьём. Я же, поняв, что это и есть мой шанс, ринулся ему наперерез, готовясь метнуть камень. Ведь что может напугать относительно разумное существо, если не нечто, что парой десятков секунд ранее оставило ему страшные шрамы?

А рассмотреть, что в него летит отнюдь не бомба он, я надеюсь, не сможет…

Эти секунды растянулись для меня так, что от начала рывка и до броска, казалось, прошла целая вечность. Камень устремился в морду босса когда между нами оставалось около пяти метров, но даже с этого расстояния он не заметил подставы, шуганувшись обычного булыжника и начав поворачиваться ко мне левой, по большей части каменной стороной. Я оскалился — и подпрыгнул, уцепившись за более-менее удобный каменный выступ.

После этого мне оставалось лишь подбросить себя повыше, наступить на плечо начавшего подозревать неладное монстра — и обрушить точный удар на кристалл в его затылке. Тот сверкнул и разлетелся ворохом осколков, часть которых впилась в мою руку и торс, а дальше тролль как-то смазанно смахнул меня со своей спины. Но так как это происходило во второй раз, я не растерялся, сгруппировался в полёте и смог приземлиться более-менее сносно, так, чтобы уже спустя секунду оказаться на ногах.

А вот Проклятому Древнему Троллю так не повезло, и его туша, пытаясь дотянуться до меня и сделать хотя бы пару шагов в моём направлении, слабела, заваливалась на пол… и каменела. Вместе с моим трофейным сердцем того здоровенного образца!..

Но срываться с места в надежде изъять ингредиент до того, как он окажется вне зоны доступа я не стал: не хватало ещё получить ранение или вообще помереть из-за чрезмерной жадности. Да и шансы успеть слишком малы: прошло секунды три-четыре, а тролль уже больше напоминал валун, а не живое существо.

Как и его копьё, кстати, уже почти скрытое серым гранитом.

Пришло чувство «капнувшего на счёт» опыта.

Я повёл плечами и зашипел: осколки кристалла никуда не делись, и, похоже, мне придётся убирать их вручную, так как регенерация пока никак с этим делом не помогала. А ведь хотелось бы, ибо посекло меня неплохо. С десяток ранений, и это только на руке. На торсе ещё пяток, уж прости меня футболка.

Вообще моя одежда планомерно превращается в ветошь, и неровен час, как я не смогу её на себя надеть. Сваливаться будет, по причине отсутствия большей её части. Но только из-за этого брать со следующих сундуков броню… Да и можно ли считать рубашки и штаны бронёй? Скорее нет, чем да, так что в этом плане остаётся лишь страдать и ждать появления торговцев. У них ведь всегда всякий мусор, — в играх же так, ну! — типа обычной одежды продавался за гроши.

А с грошами, судя по кошелю, который воспарил над трупом босса, проблем не будет. Я даже доковылял до первой части награды, — у тролльего трона появился ещё и сундук, между прочим, — не глядя сунув кошель в инвентарь. И уже за счёт инвентаря понял, что не-игра одарила меня двумя десятками монет Разрушенного Тролльего Царства.

Вот прикол будет, если эта валюта уже не принимается, так как ничем не обеспечена в силу падения выпускавшего её государства…

От и до операция по изъятию из себя осколков заняла пять минут, так как регенерация всё-таки помогала, выталкивая посторонние предметы из-под кожи прямо мне в руки, лишь бы края ран растягивал. И осколки эти я складывал в инвентарь, так как заметил, что всё, разлетевшееся в стены и в пол просто исчезло, а голова тролля ныне была недоступна. Его полностью похоронило в камне, так что теперь с краю зала, у одной из колонн, возвышалась ни на что не похожая гора с горкой поблизости — это было копьё, которое я, может, и должен был попытаться слямзить «до того, как», но не срослось.

«В процессе» камнефикации, к слову, Древний Тролль напоминал как раз ту статую, которую я разбил перед тем, как разграбить саркофаг. Только там монстр как бы вырывался из оков, а здесь всё произошло с точностью до наоборот.

Хоть бы лор местный выдавали поактивнее, что ли. А то интересности есть, а подробности только из собственных наблюдений да редких объектов интереса…

Перед тем, как забирать финальную награду, я с совершенно честными глазами прошёлся по залу, проверив его на предмет неучтённых ценностей. И собрал все факелы, которые тролль успел посбивать своими ударами. Да, они, конечно, не были вечногорящими, но от огня моего факела загорались, при помещении в инвентарь и изъятии из него не тухли и ресурс в «стазисе» не тратили, так что вполне могли пригодиться в дальнейшем.

Остальные, к сожалению, были намертво зафиксированы на колоннах, так что пришлось ограничиться тремя единицами временных источников света.

Только после этого круга почёта я направился к сундуку, который традиционно распахнулся, едва я протянул к нему руку. Но на этот раз никакого выбора мне не дали, и в воздухе повис, по-первых, ключ, который должен подойти к пазу в постаменте зала с порталами, а во-вторых…

Что это за хрень я, признаться, с первого взгляда не понял, так как выглядело это нечто как бесформенный камушек сантиметров семи в длину и трёх в диаметре. И только взяв предмет в руки, я обратился к астралу и мысленно выругался. Не от злости, а от осознания бесполезности этой приблуды.

[Свидетельство Убийцы Древних Троллей, F-ранг, 1 отметка]

Данный предмет считал убитых мною Древних Троллей, и… всё. В теории его можно было показать кому-то, чтобы похвалиться послужным списком, но это имело бы значение, встреться на моём пути фракция-антипод троллей. Это, конечно, может произойти, но как скоро? И сколько, чёрт подери, на моём пути ещё будет троллей, если такой предмет вообще существует и считает именно их Древний подвид?

А ведь этот ещё и проклятым был, наполовину окаменевшим. Какие ж монстры они в здоровом виде? Ну нахер, как сказал один священник!

С такими мыслями я запаковал в инвентарь часть ключа… и провалился под землю, пробыв в полёте лишь краткий миг, и практически сразу уткнувшись ногами в твёрдый пол. Теперь я стоял рядом с постаментом, а левая арка, через которую я попал к троллям, тускнела и темнела, спустя минуту превратившись в элемент декора, а не магические портальные врата.

Одно испытание из двух пройдено, но это не повод расслабляться.

Восполнив запасы здоровья, я перекусил и шагнул в последнюю доступную мне арку портала…

Глава 13

За второй аркой меня сразу же встретило дуновение холодного воздуха, принёсшее с собой обжигающе-ледяные капельки воды, осевшие на лице морозящими разводами, пропадающими спустя одну-две секунды. Я невольно поёжился: тут было намного прохладнее, чем в пещерах троллей и даже в зале-перекрёстке. У стен мерцал синим и красным цветами мох, шевелились, точно живые, зелёные грибы, часть которых втянулась в пол при моём появлении — этот биом был намного интереснее всех предыдущих.

А вдалеке, над пропастью, в свете мха и грибов возвышались крепостные стены, как будто бы выточенные из монолитных поверхностей этих пещер. Небольшие башенки с редкими бойницами, переходы, то тянущиеся вверх, то резко срывающиеся вниз под острыми углами, даже ворота виднелись отсюда — с опущенной крепостной решёткой и, кажется, огнями в навесных бойницах над ними. Кое-где клубился сизый туман, могущий скрывать в себе что и кого угодно, а в низинах, я издалека смог разглядеть лёд: светящийся голубым и причудливо переливающийся в сиянии каких-то светящихся точек, над ним летающих, он привлекал внимание и был, очевидно, источником местного освежающего ветерка.

Втянув носом дурманящий, после духоты подземелий-то, воздух, я сделал шаг вперёд, поведя перед собой факелом. Портал выбросил меня на естественной террасе, тянущейся вдоль стены пещеры на добрых полтора километра, не меньше. Тут было довольно просторно, монстров или ловушек видно не было. С двух сторон, за моей спиной и по правую руку, террасу окружал обрыв, так что вариантов дальнейшего продвижения считай что и не было.

Только вперёд, к цитадели, поражающей воображение своим масштабом.

Я шёл медленно и осторожно, вслушиваясь в каждый шорох и всматриваясь в полумрак, рассекаемый светом местной растительности. Пару раз что-то мелькало на самой периферии зрения, но к моменту, когда я фокусировал взгляд, — а это происходило не в пример быстрее, чем у обычного человека, — там уже ничего не было.

Это напрягало, но достаточная освещённость пещеры вместе с имеющимся запасом зелья здоровья внушали серьёзную уверенность в том, что я не сыщу проблем на ровном месте.

Одно я могу утверждать с уверенностью — тут очень красиво и комфортно. Если выбирать, в каком биоме дальше находиться, то я бы выбрал именно этот. Жаль только, что это всего лишь красивая дорожка с испытаниями, которую я покину, забрав половину ключа.

Но, может, в дальнейшем я получу шанс снова посетить эту пещеру?..

Успокаивающая тишина, изредка прерывающаяся сухим шелестом осыпающейся гальки, канула в лету, когда я добрался до резкого изгиба уходящей вниз террасы. Здесь было навалом огромных валунов, за которыми должно было быть очень удобно прятаться, так что я изначально вёл себя очень настороженно. Шёл медленно, постоянно осматриваясь и прислушиваясь ко всем звукам без исключения, уделяя внимание в том числе и потолку, который тут нависал над головой на высоте метров в восемь-десять, и потому мог послужить отличной «стартовой площадкой» для моих любимчиков-пауков.

Наверное, лишь благодаря совокупности этих факторов я успел выпрыгнуть из зоны поражения вылетевшей из-за самого крупного валуна ловчей сети. Расстояние в тридцать метров этот вращающийся снаряд преодолел за пару секунд, и шуметь начал лишь в последний миг, так что шансы вляпаться в дерьмо были далеко не нулевыми.

Но сейчас, глядя на с шуршанием осевшую на камне сеть, выкрашенную в чёрный и «украшенную» металлическими грузами по краям, я начал сильно подозревать, что противник меня встретит как минимум не тупой и не особо дикий. Уж точно поумнее и развитее звиггов, так как соорудить такой ловчий инструмент, с учётом грузил и весьма основательно выглядящего плетения самой сети — задача нетривиальная.

И когда из-за камней начали выбираться скелеты в одежде, — моя будет! — и броне, я понял, что вот теперь я столкнулся с по-настоящему опасными не-живыми тварями.

Благо, хотя бы знал теперь, как их кончать…

Всего насчитать получилось четырёх противников, вооружённых короткими копьями с деревянными древками и стальными наконечниками, и одного, по всей видимости, метателя, на спине которого осела внушительных объёмов сумка, из которой уродец прямо на моих глазах доставал и расправлял следующую сеть. Это напрягало, но я предполагал, что правильное позиционирование защитит меня от его поползновений.

Да и копейщики, если действовать с умом, для меня опасны постольку-поскольку. Просто лишу их оружия или, на худой конец, заставлю изображать горных козликов на нагромождениях камней: уж там-то мне точно будет комфортнее, чем им.

Не став откладывать, я тут же реализовал план «на худой конец», в два прыжка забравшись на солидный холм из сваленных в кучу камней самых разных размеров. Скелеты, как и ожидалось, до этого нагромождения путь преодолели за секунду, продемонстрировав недурственную скорость, но дальше идти им было сложно.

Они чуть разошлись в сторону, решив взять меня в клещи и скомпенсировать тем самым слабость своих костяных стоп.

Я выждал несколько секунд, отмечая про себя манеру движения нежити, после чего рванул по широкой дуге к левому копейщику, который закономерно начал разворачиваться в мою сторону. И так как его товарищи пока не могли ничем ему помочь, я в два прыжка сблизился с ним и, пропустив под собой выброшенное в стремительном уколе копьё, приземлился прямо на древко, просто обломив его своим весом: хватка у скелета была стальной, что в данном случае сыграло мне на руку.

Но вот попытка развить успех провалилась, так как оживший костяк, в котором, как я успел оценить, маны было побольше чем в его сородичах, встречавшихся мне ранее, перехватил остатки своего оружия на манер дубинки — и пошёл в яростное наступление, шатаясь, цепляясь стопами за камни и грозя в любой момент попросту свалиться. Выглядело это настолько нелепо, что можно было легко проворонить действительно быстрый и мощный удар дубины, способной легко переломать мне кости или чего похуже.

Уж не знаю, делал ли этот конкретный костяной засранец на это ставку, но я не купился, и в неизбежной стычке повалил нежить на камни. Скелет рухнул, приложившись всем своим невесомым телом, и я тут же бросился сверху, прижав его левую руку своей левой ногой и, обрушил первый удар правой прямо на грозно сверкающую синими огнями в глазницах черепушку. Страшной силы визг ударил по ушам, побудив меня ударить ещё раз. И ещё. И ещё…

Даже попытки схватить меня правой рукой, — левая всё так же была надёжно зажата между камнями и моей ногой, — ничего ему не принесли, и от наконечников копий я уклонился точнёхонько после того, как не-игра начислила мне опыт, а тело впитало в себя ману упокоенного трупа, недвижимо застывшего на серых камнях с раздробленным черепом. Первый пошёл!

Резко нахлынувший заряд бодрости пропал втуне так же быстро, как и появился, оставив после себя лишь неистовое желание прикончить ещё одного не-живого врага.

«Как бы сеть не словить. Может же он пожертвовать одним своим? Вполне. Да и в партере я таким тварям мало что сделаю…» — подумалось мне, когда очередной шаг левой ноги отозвался сильной болью. Бил я правой, но левую скелет в один момент сжал свободной рукой так, что, казалось, он мне кость сломает. Дури в этих порождениях некромантии было невероятно много, а прочность костей откровенно пугала.

Я ведь чуть пятку себе не сломал, пока дробил череп практически беззащитной твари.

А ведь не факт, что получится постоянно их вот так валить…

Второй и третий копейщики планомерно приближались, всё так же пытаясь меня окружить, в то время как скелет с сетью держался чуть поодаль, как будто бы стараясь улучить момент, когда я отвлекусь. В его способности бросать сети на много метров сомнений у меня не было, так что я был начеку и постоянно увеличивал разделяющее нас расстояние. Умные сволочи тоже не торопились друг от друга отдаляться после того, что я сделал с их ныне почившим товарищем, что, конечно, являлось той ещё проблемой.

Приходилось выжидать, заманивая тварей всё выше и выше, пока, наконец, я не упёрся спиной в огромный то ли валун, то ли кусок скалы. Его можно было обойти, но план заключался в ином.

Именно здесь не было ни единого ровного места, на котором скелеты со своими копьями могли бы нормально развернуться, и ввысь тянулись весьма многочисленные камни высотой с мой рост, препятствующие манёвру и видимости. Я с кинжалом мог виться вокруг сколь угодно долго, а вот копейщики себе такого позволить не могли: эти естественные препятствия ограничивали свободу их действий именно так, как требовалось мне. Я легко мог выгадать подходящий момент и разделить их, лишив подобия жизни каждого по-отдельности.

И теперь план начал реализовываться, так как воодушевлённые моей «ошибкой» скелеты прибавили ходу, покуда в один прекрасный момент нежить по правую руку не оказалась отделена от собрата валуном, а от метателя сетей — расстоянием.

Я рванул в его сторону, касаясь камней ногами лишь на необходимое для нового толчка мгновение. Секунда — и копейщик перехватывает своё оружие поближе к наконечнику, так, чтобы я уже не мог легко его обезоружить, но это не играет никакой роли. Набранного ускорения с лихвой хватило на то, чтобы впечатать в бедолагу обе ноги, — всегда мечтал так сделать! — а моей ловкости и допущенной неживым ошибки — на то, чтобы обойтись лишь небольшим порезом на бедре в качестве платы за мою дерзость.

Скелет стремительно покатился вниз, переломав по пути копьё, а я последовал за ним, перепрыгивая с камень на камень и удаляясь от оставшихся противников быстро настолько, что у них не осталось ни малейшего шанса поспеть за мной.

И у пытающегося подняться, не сломавшего себе ни одной кости скелета я оказался с огромным запасом по времени. Для того, чтобы раздробить ему череп этого хватило с головой, а после я ещё и сеть, ранее в меня брошенную, подобрал и в инвентарь захапал. Хотелось бы применить против них же, да только я кидать эту хрень не умел, и вряд ли справился бы с этим вот так, с первой попытки в боевых условиях.

«Я бы вам сообщил о том, что тест на интеллект вы не прошли, да только говорить разучился — вот незадача!» — подумал я, глядя на несущегося на всех парах последнего копейщика. Он двигался так, словно действительно был раздосадован бесславной гибелью товарищей, но всё равно пёр на меня как танк. Видно, это правило не-игры такое: монстры не могут занять позицию и ждать, пока у игрока кончится терпение.

А ведь займи они, в действительности, хорошую позицию, и действуй в плотной координации с метателем сетей, и у меня осталось бы не очень много шансов.

На моё счастье они так не поступили, и из добычи я превратился в охотника.

С последней парой скелетов мы встретились на том самом месте, где они организовали засаду, и не на их, а на моих условиях. Я снова забрался повыше, туда, где легко было подвернуть или сломать стопу даже тренированному мне, а скелеты словно тупые болванчики пошли следом. По отработанной методе я разделил их, повалил копейщика и безо всякой оригинальности раздавил ему черепушку.

На кроссовке можно рисовать три звезды, по одной за каждого упокоенного…

С метателем сетей оказалось больше всего мороки, так как он упорно выдерживал дистанцию и при каждом удобном случае пытался метнуть в меня свой снаряд. Я избегал этого, разрывал дистанцию или укрывался за камнями, броска не происходило — и мы повторяли эту свистопляску сначала. Это произошло четыре раза, прежде чем мне удалось развести нежить на бросок, избежать сети и по отработанной схеме расправиться с его буйной головушкой.

Пускать в ход кинжал я не рисковал, так как больно уж костяки прочными выглядели. Тот, которого я «спустил с лестницы», копьё переломал в щепки, но вот ему самому было хоть бы хны, и лишь обработка ботинком по морде принесла какой-то результат.

Так что прочностные характеристики оживших костяков внушали уважение ещё больше, чем раньше.

Дальнейший процесс можно описать как промышленный лутинг: я деловито разобрал одёжку скелетов на элементы, разжившись четырьмя парами кожаных простеньких и местами рваных сапог, тем же количеством комплектов рубаха-штаны-накидка из какой-то мешковины, и, наконец, рюкзаком, который среди всего этого безобразия выглядел лучше всего.

Крепкий такой рюкзак, содержимое которого потребовало отдельного времени на свою проверку.

Во-первых, там была ещё одна сеть, итого, включая те, что уже лежали в инвентаре, в моих запасах их оказалось три штуки. Во-вторых, свежее на вид, обильно посыпанное солью мясо, пропитавшее ткань рюкзака кровью. Его я выбросил, не рискнув попробовать и, в перспективе, отравиться. В-третьих, сама соль в увесистом мешочке на полкилограмма — манна небесная для человека в моём положении, ибо вкусовые данные всей еды теперь вырастут многократно. Главное, опять же, не отравиться, но уж соль-то вряд ли кто-то делает ядовитой, верно? И в-четвёртых, присутствовал там и всякий хлам вроде гвоздей и мелких металлических ржавых хреновин. Их я на всякий случай тоже схоронил в инвентаре, предполагая, что если скелеты их собирали, то зачем-то это было надо.

Может, торговцы какие тут есть, чем чёрт не шутит?..

А вот что касается оружия и брони, то моя коллекция пополнилась двумя стальными наконечниками для копий, больше напоминающих таковые у гарпунов, одним полноценным копьём и парой отвратительнейших в своём уродстве нагрудников.

Нагрудники эти представляли собой чехлы для рёбер, так как ни один, даже самый тощий человек в них тупо не влез бы. А если б влез, то пошевелиться не смог бы, так как не было это добро предназначено для живых. Моя мечта натянуть на себя хоть какую-то защиту разбилась об суровую действительность, а коллекция хлама в сумках увеличилась ещё на несколько килограмм.

Но если смотреть через призму оптимизма, то моя первая стычка с монстрами этого биома прошла с минимумом потерь: пара единиц здоровья для регенерации поверхностного пореза не в счёт. Да и с лутом тут всё было получше, чем в прошлой зоне. Не будет сундуков, для баланса? Как вариант. Или сама зона сложнее, но тогда возникает вопрос, почему изначально можно было войти и налево, и направо. Динамическое повышение сложности? Вот это уже наверняка ближе к истине, так как я, всё-таки, нахожусь в «обучении» или «прологе», кому как удобнее. Тут нет других игроков, так что буквально весь доступный «мир» может подстраиваться под одного меня.

И если он подстраивается, то всё встаёт на свои места.

Правда, нагрудники можно было и нормальные на нежить напяливать, да…

С такими мыслями, загодя в ближайших планах смакуя дичь, которую я тут поймаю, пожарю и съем с солью, я двинулся дальше, огибая основную «дорогу» и идя вдоль местной бездны, в глуби которой виднелись глыбы исходящего паром льда. Даже стены там, внизу, были им покрыты, отчего создавалась какая-то совершенно магическая, фэнтезийная атмосфера, с которой почти невозможно столкнуться в реальной жизни. Я шёл и наслаждался даже вопреки тому, что приходилось следить за местностью и ждать подлянки с любой стороны.

С любой — значит, с любой. И с бездны тоже, которая формально «прикрывала мне спину». Мало ли, какие там кракозябры могут обитать? Но за её счёт меньше шансов было наткнуться на ещё одну засаду, так как смотреть требовалось только вперёд и влево, плюс изредка назад оглядываться. Ещё и обзор отсюда был всяко лучше, чем с тропинки, по левую и правую руки от которой возвышались нагромождения камней метров под десять высотой. Там можно было целую армию спрятать, а тут — только небольшой отрядик.

Да-да, идеальным даже мой маршрут не был, но я всё равно надеялся на то, что моё острое зрение и осторожность позволят обнаружить угрозу до того, как эта самая угроза бросит в меня ещё одну сеть.

Если бы я мог заглядывать в будущее и знал о сути не-игры, которая создана смертельно удивлять, то, возможно, не был бы столь самоуверен, но…

Всегда есть «но», и, как правило, не одно.

Глава 14

Когда Тарришок сказал, что наблюдатели не вмешиваются в происходящие в этом МИРЕ, я, видимо, не совсем верно его понял. Подумал, что раз здесь присутствуют исконно игровые механики вроде здоровья, инвентаря, умений и системы предметов, то и все остальные локации МИРА должны подчиняться вполне конкретным правилам.

Понятным и логичным правилам…

И знаете что? Я понял, что ошибся, когда во время боя с очередной группой патрулирующих территории вокруг крепости скелетов потолок над нашими головами взорвался и начал рушиться, а среди падающих нам на головы камней я, демонстрируя максимум своей скорости, успел заметить рычащее и воющее нечто размером с поезд.

Для себя я определил это существо с крыльями, парой сегментированных хвостов и львиной гривой как мантикору, которая даже издалека не выглядела как что-то, с чем я мог бы даже теоретически справиться. А ведь с ней ещё и кто-то сражался: крошечные, едва видимые отсюда силуэты, мелькающие вокруг и демонстрирующие возможности, о которых я и мечтать не смел. Потоки молний, разбивающиеся о непробиваемую шкуру, очереди каменных снарядов, огненные струи, даже гигантский молот из маны, сформировавшийся и обрушившийся на отбивающегося монстра, присутствовал.

Он же и бросил мантикору точнёхонько на крепость, пробив ею внешние стены и разрушив пару-тройку пристроек с башенками, падение которых я созерцал из относительно безопасного места: вершины нагромождения камней, на которые местные неживые обитатели забирались с большим трудом.

«К слову об обитателях. Суки! Мой опыт завалило!..» — в мыслях выругался я, глядя на оседающую пыль там, куда минуту назад обрушился потолок. Двоих скелетов я добить не успел, и теперь уже, видимо, не добью, если только не разживусь лопатой. А лут⁈ Я наконец-то встретил врагов, которых можно было раздеть с перспективой получить прибыль, и на меня в буквальном смысле рухнуло небо!

И словно этого было мало, звуки боя разносились плюс-минус в той области, где должна быть половинка ключа для прохождения испытания. Просто очешуительно!

Вдосталь отведя душу мысленной руганью, я убедился в том, что обвал завершился, и двинулся в самый его эпицентр. Обойти я его не мог, так как там была, по сути, единственная дорога к крепости, попасть в которую я всё равно был обязан. Быть может, сейчас даже оптимальное для этого время? Как раз и провал наличествовал, а охотники, загнавшие сюда мантикору, к моему прибытию её как раз и кончат, верно?

Или она кончит их. Так или иначе, но мне придётся самому на всё взглянуть, прежде чем действовать. А для этого нужно подойти поближе…

Так я думал, пока не заметил среди завалов руку. Самую обычную человеческую руку, сжимающую окровавленный, чуть более изящный, чем мой, кинжал. Естественно, я в ту же секунду бросился туда, но не затем, чтобы помародёрить, вовсе нет. Прежде всего я начал откапывать бедолагу, но уже третий отброшенный в сторону камень показал, что этот конкретный темнокожий человек с чуть заострёнными ушами не жилец. Пол-головы всмятку, да и от тела осталась только верхняя, обезображенная какой-то кислотой и камнями половина.

Но если этот конкретный человек погиб, то это ещё не значит, что тут совершенно некого спасать, верно?..

Последующий десяток с лишним минут я сновал среди камней, высматривая хоть какие-то признаки присутствия живых. Поначалу не встречалось даже трупов, пока я не обошёл получившийся каменный холм с северной, — условно, — стороны. Именно там раскинулось натуральное кладбище, от вида которого у меня похолодело в животе.

Полтора десятка мертвецов, часть которых потеряла человеческий облик. Разгрызанные и разорванные, изувеченные и переломанные, местами покрытые каким-то едким ядом тела, оторванные, разбросанные по округе конечности — и все принадлежат гуманоидам. Я нашёл нескольких человек, двоих эльфов, дворфа, борода которого перемешалась с его же внутренностями, зверолюда и пару непонятных смесков, отличительные черты которых практически стёрла страшная смерть.

Удалось так же обнаружить эмблемы, которые, похоже, носили все погибшие: щит с закручивающейся в спираль двуглавой змеёй, одна голова которой оставалась снаружи, а вторая — в центре композиции. Они были выгравированы на броне и иногда на оружии, присутствовали на плащах и одежде — не было тут никого, кто был бы лишён этих отметин. Даже на самых обезображенных трупах можно было найти хотя бы намёк на эту эмблему.

Всё найденное оружие я побросал в инвентарь не глядя, так как обстановка не располагала ко вдумчивому изучению сомнительных, заставляющих сердце неприятно сжиматься «трофеев». До элементов брони дело тоже не дошло, так как даже моя жаба верхом на хомяке не могла заставить совесть позволить раздеть трупы. Да и много ли той брони сохранилось? Всё, что могло быть моего размера, пострадало от лап, клыков и хвостов мантикоры так, что не исправишь. Поножи какие или наручи ещё можно было отыскать, но не такой ценой.

А потом, перекатывая камни в попытках вытащить наружу, по всей видимости, жрицу, которой размозжило грудную клетку, я услышал то ли хрип, то ли плач. И тут же бросился на источник звука, надеясь, что тот неизвестный не замолкнет до того, как я его отыщу.

И он не замолк: среди осыпавшихся камней, в луже алой, с подозрительными чёрно-изумрудными вкраплениями крови лежал коренастый дворф с некогда окладистой и пышной, а сейчас пропитавшейся кровью бородой, похожей на паклю. Через всё его лицо тянулась глубокая безобразная рана, оставившая на месте правого глаза лишь пустую, с ошмётками чего-то глазницу, а его левая рука отсутствовала чуть выше локтя: одна лишь кость торчала. В правой ещё живой гуманоид держал совсем небольшую склянку, закупоренную пробкой, которую он просто не сумел открыть: со своим зрением, под кошачьим глазом, я без труда разглядел на стекле и древесине пробки следы зубов.

Вырвав снадобье из руки дворфа, я обратился к «астралу». Противоядие, и весьма мощное при этом. Тут же открутил, — кто, блять, это придумал⁈ — пробку, распахнул рот умирающего и вылил половину ему в глотку. Несколько капель, следуя известной из всё того же «астрала» инструкции, вылил в рану на лице, а остальное распределил по прочим ранам на теле. Доспехи мантикора перемолола в труху, но вместе с тем именно эта зачарованная, до сих пор сочащаяся маной сталь спасла хозяину жизнь.

И я не собирался бросать его без помощи, даже если это будет стоить мне немалой части запасов зелий. А оно будет, ведь сколько бы я ни лил зелья собственного производства, помогало оно едва-едва. Слишком обширны были раны дворфа, слишком много крови и сил он потерял, цепляясь за жизнь, в то время как я собирал оружие его товарищей. Сука!

Хотелось ругаться и кричать, но проклятая глотка не могла проронить ни слова.

Охватывающее меня бешенство, в итоге, пришлось выплёскивать, расчищая площадку вокруг от камней. Нашёлся полуторный, — больно здоровенный, собака, — боевой молот, и раздавленная набедренная сумка, некогда бывшая артефактом и сохранявшая в себе зелья, ныне разбившиеся, смешавшиеся и превратившиеся в опасную кашу. Уже это заставило меня заподозрить некий нюанс в появлении этих охотников на мантикор, но как следует обдумать всё не получилось: дворф, протяжно застонав, открыл глаза… глаз, простите.

— Человек? — Несмотря на своё откровенно паршивое состояние он и правда попытался встать, опираясь на правую руку и тщетно шевеля культёй левой. Мутный взгляд единственного глаза задержался на мне ненадолго, начав шарить по округе… и выцеплять среди камней и грунта тела его дорогих товарищей. О том, что они были ему дороги, я судил по выражению лица и тому, что читалось в глазах.

Отрицание, осознание, боль — коктейль захлестнувших дворфа эмоций послужил тому топливом, и он встал бы, если бы я не придержал бедолагу.

Я покачал головой, жестами и выражением лица пытаясь донести до дворфа всю нежелательность его попыток встать. На его лечение ушло почти всё содержимое кувшина, прежде чем основные ранения дворфа перестали свидетельствовать о его скорой смерти. Но что б поставить его на ноги требовалось прикончить ещё одного-двух пауков как минимум, а их на горизонте не наблюдалось.

Попутно я, конечно же, всё теми же жестами попытался указать на свою немоту, но понял ли он меня — тот ещё вопросец.

— Сумка?.. — Поднять с земли и показать то, что осталось от сумки, было несложно. Как и продемонстрировать пустую склянку от противоядия, которое я в него влил. И оно, я надеюсь, правда помогло. Было бы обидно истратить такой расходник просто потому, что дворф случайно выхватил из сумки его, а не зелье лечения. — Дерьмо! Ты что ж, на меня своё тратил?..

Я кивнул, попытавшись жестами и мимикой справиться о его здоровье. Не вышло. Дворф лишь шевельнул плечом, да посмотрел на меня тяжёлым, слабым взглядом.

— Найдётся, кхе-кхе, чем промочить горло?..

Ну да, зелье лечения в таких объёмах должно было высушить ему глотку. Не подумал, но дело это поправимое. Но для начала…

Я кивнул, для начала протянув ему кувшин с последними глотками зелья здоровья. Тот без лишних вопросов всё выпил. Кувшин опустел, запасы были аннулированы. Осталось только то, что имелось в «триединой» склянке. Будем считать это платой за то оружие, которое я успел прикарманить. Довольна, совесть? Нет? Ну и иди-ка ты…

Дальше я занялся подготовкой питья для раненого. Перелить из ведра в кувшин литр с небольшим жидкости, не пролив ни капли — задача не самая простая, учитывая осевшую в мышцах усталость. Переоценил я себя, тягая камни, точно бульдозер. Но это ничего: восстановлюсь…

Дворф, как только получил в свои руки кувшин, присосался к нему так, словно месяц перед этим прожил в пустыне на подножном корме. Литр — как в бездонную бочку, но внешне ему явно стало лучше. И то хлеб: видно, что не зря перевёл столько зелья. Он даже, уверенно мне кивнув, смог присесть, начав деловито оценивать имеющиеся повреждения. При взгляде на отсутствующую руку он на миг вздрогнул, но изъял откуда-то бинт и накрепко, но не без моей помощи замотал свежезаросшую рану. Вскоре повязка скрыла и пустую глазницу, и раны на торсе и ногах дворфа.

Только после этого он, опираясь на подставленную руку, встал, повторно оценив ситуацию, в которой оказался.

— Ну и дерьмо… Ты немой же, да? — Я кивнул. — Ещё дерьмовее, ой-ёй! Хоть бы знать, где мы вообще…

Я бы рассказал, что они навалили кучу в моём обучении, но немота не позволяла. Зато я смог махнуть рукой в сторону крепости, над которой шёл дым. Что там горело, в камнях-то — тот ещё вопрос, но имеем то, что имеем.

Звуки боя, к слову, уже стихли.

— Дворфийская крепость? Я всё ещё не понимаю, где мы, но теперь у нас есть варианты! — Он деловито заозирался, и в его глазу загорелся энтузиазм. — Если она не старше пятнадцати веков, то я смогу отыскать потайной ход. Но сначала… могу я попросить тебя об одолжении? Мой клан достойно наградит тебя за помощь, да и я сам кое-что могу. Ты ведь из игроков, верно?

Мне оставалось только настороженно кивнуть, так как моя одежда, которую я не удосужился поменять на то, что носили скелеты из-за желания сначала всё это постирать, говорила сама за себя.

— И ты новичок, одежда говорит сама за себя. Обычно такие как ты меняют вещи, как только появляются в Первом Городе. Проходишь испытание? — Я ещё раз кивнул, и дворф сунул руку за шиворот. Ему было очень неудобно это делать, так как искал он что-то в карманах на правой стороне груди, но спустя полминуты мне была продемонстрирована солидная эмблема из красивого, отдающего голубым металла. Три молота, один из которых чуть больше прочих, в окружении языков пламени — вот, что было на ней изображено. И этот знак он практически сунул мне в руки. — Если покажешь этот предмет моим сородичам из клана Боевых Молотов, они достойно наградят тебя. Я активировал его, видишь? Это нельзя сделать под принуждением, и чужак тоже не справится, так что тебе точно поверят.

И правда, языки пламени светились слабым магическим светом, и где-то в глуби материала переливалась, пульсируя, мана. Я благодарно кивнул, убрав полученный знак в инвентарь.

— Я хочу похоронить своих товарищей. Негоже оставлять им местным тварям на поживу. И я буду благодарен, если ты поможешь мне с этим. — Секунда, и дворф, грустно улыбнулся: — Я не отберу у тебя знак даже если ты откажешься. Твоя помощь уже неоценима, но…

Я поднял руку, жестом попросив его замолчать. После чего развернулся — и направился к ближайшему трупу, начав разгребать камни вокруг так, чтобы освободить тело из плена. Нам не требовалось обсуждать что-то, так как тут и так всё было ясно: я подготавливал тела для переноски, а дворф, обойдя их все и вознеся над каждым краткую молитву каким-то своим богам, занялся расчисткой подходящего места. Я пытался остановить его, но он довольно жёстко меня осадил, сказав, что сейчас он достаточно восстановился, чтобы оказать братьям и сёстрам по оружию последние почести, которых те заслуживали.

Я проникся, и больше эту тему не поднимал.

Тяжёлая не физически, но психически работа спорилась, и мы где-то за два-три часа перенесли всех мёртвых на подходящее место, начав заваливать их тела камнями. Предварительно дворф как-то избирательно избавил тела от брони и магических предметов, что-то оставляя, а что-то складывая в кучку неподалёку. Про оружие он не проронил ни слова, хоть и понимал, что это я прошёлся тут и собрал всё. И только когда оставалось водрузить последние камни, закончив формирование не самой опрятной товарищеской могилы, дворф позволил себе сесть на ближайший валун, уткнувшись рукой в лицо.

— Если ты веришь в своих богов, человек, прошу — помолись за упокой их душ.

Больше он не сказал ничего, дав волю слезам так, что я догадался об этом лишь по его позе. Ни всхипов, ни содроганий. Словно высеченный из камня, силуэт дворфа восседал перед захоронением, вместившим в себя семнадцать тел. Четырнадцать мужчин и три девушки — слишком молодых, чтобы их можно было назвать женщинами. Каждый из них был явно сильнее меня: я краем глаза взглянул на присвоенное оружие в своём инвентаре, чего вполне хватило, чтобы сделать такие выводы. А сейчас…

Чем я буду отличаться от тех, кого презирал в своей прошлой, нормальной жизни, если действительно утащу с собой все эти артефакты? Да, они пригодятся мне, и сделают жизнь куда легче. Но что-то, что делало меня человеком, противилось такому исходу. Требовало, в набат било вернуть всё хотя бы их товарищу, который не просто так собирал с тел более-менее целые части доспехов и аксессуаров. То, с каким трепетом он это делал, орудуя одной рукой и не прося о помощи…

Нет. Я могу быть жестоким и хладнокровным, могу без зазрения совести отнимать жизни, но не грабить мёртвых. Этот малодушный порыв нужно было пресечь в зародыше, чтобы не превратиться в мерзкую тварь.

Я сел на камень рядом со скорбящим дворфом, начав по-одному доставать из инвентаря оружие. Мечи, пара копий, булава, секира, кинжал, переломленный надвое лук из странного материала, сломанный посох — всё это я выкладывал перед дворфом, внутренне согласившись с тем, чтобы не оставить себе ничего.

И на душе неожиданно стало легко, точно так, как и должно было быть.

— Я ничего не скажу против, если ты заберёшь это оружие, человек. Оно твоё по праву: подземелья не защищают имущество мёртвых.

Я покачал головой и чуть улыбнулся. Да, ещё нескоро меня отпустит это облегчение, показывающее, что я действительно всё сделал правильно. Не сразу, но ведь если своевременно исправить ошибку — то её как бы и не было, правда?

— Спасибо, человек. Не каждый смог бы отказаться ото всего этого… — Он обвёл рукой разложенное на камнях оружие. — Я лично ковал если не готовые орудия, то заготовки для них. И, знаешь… есть тут кое-что, могущее сослужить тебе хорошую службу. Я уверен: хозяин этого кинжала не был бы против того, чтобы им владел его благородный сородич.

Дворф встал, наклонился и поднял основательный тяжёлый кинжал, походящий на мой формфактором. С чуть более широким лезвием, на пару сантиметров длиннее, выполненный куда искуснее, насыщенный маной… он и правда был великолепен.

Мягко огладив рукоять пальцами единственной руки, дворф ловко перехватил кинжал за лезвие, протянув его мне. И только тогда я заметил, как что-то в структуре артефакта меняется. Он словно открывался, готовясь принять нового хозяина.

— Как только возьмёшь его в руку — он станет твоим до самой смерти. В чужих руках он будет не более, чем прочным изделием из чёрного железа.

И правда. Описание кинжала, которое я видел, проверяя инвентарь, не имело ничего общего с нынешним. Там был просто [Кинжал из Чёрного Железа, В-ранг, Отличное качество], а тут — [Рознь, Кинжал из Чёрного железа, А-ранг, Отличное качество]. Плюс один к ловкости, и свойство сохранения яда, нанесённого на лезвии.

Именной клинок, который задрожал точно живой, оказавшись в моих руках.

— Это будет наглостью — просить тебя о ещё одной услуге, но я был бы очень благодарен, помоги ты доставить всё это оружие в Первый Город. — Я вскинул бровь. — У меня не хватит сил донести даже то, что я уже отобрал, а вы, игроки, можете использовать магию пространства. Я правда надеюсь, что мы сможем там встретиться, но если не выйдет — передай всё моему клану. Они знают, кому и что нужно будет отдать. Семьи и наследники моих товарищей… для них это оружие будет многое значить.

Я нахмурился было, но дворф словно мои мысли прочитал:

— У Ферхта не было ни родных, ни детей. Некому отдавать его оружие, а всё прочее не сохранилось, ты и сам видел. — Верхняя половина тела, пережёванная и изувеченная — вот и всё, что осталось от владельца кинжала. Конечно же я это видел. И как же хорошо, что каждая ночь для меня — это пустыня серых песков, а не кошмары и сны. — Давай доделаем то, что осталось, и я изложу тебе нашу историю… и план. У меня всегда есть план, смекаешь?

Я кивнул, убрав всё оружие и кое-что из брони, — самое тяжёлое, — в инвентарь, после чего принялся за работу. Нас и правда многое ждало впереди, ведь мантикора, которую кто-то так умело отправил на посадку, могла и не сдохнуть.

А там, где погиб целый отряд авантюристов, сдохнуть мне — задачка донельзя плёвая…

Глава 15

— Нас наняли для охоты на молодую мантикору. Небольшая деревушка на нижних уровнях, из тех, что не могут достойно заплатить наёмникам, даже если над ними нависнет угроза полного истребления. Там обычно и не водится ничего такого, но исключения бывают всегда. Так было и тут: есть монстр, а заплатить за его убийство у местных нечем. Наша гильдия взялась за это дело даже несмотря на то, что награда дотягивала едва ли до трети от того, что можно было бы счесть достойным минимумом, могущим компенсировать все затраты и риски. — Дворф вещал, обрабатывая свои раны найденной у одного из погибших товарищей мазью, а я — слушал, восседая на самом высоком камне, с которого открывался неплохой обзор на словно бы вымершую округу. — За голову такого монстра нашей команде должны были повысить ранг до золотого. Мы давно его заслуживали, но формальные требования соблюсти всё никак не получалось. Но представился случай, и мы ухватились за него всеми руками. Хорошо подготовились: изучили повадки этого вида, заказали противоядия, разработали тактику. Но всё это оказалось бессмысленно, когда следом за убитой молодой мантикорой, когда мы уже были вымотаны боем, показалась древняя, с парой хвостов…

Нежити не было, ничего не мелькало в полумраке, даже туман клубился столь медленно и неспешно, что иной раз могло показаться, будто он встал и уже не двинется вновь. Внимал не только я, но и весь мир, которому интересно было взглянуть на историю глазами дворфа, разом лишившегося столь многого.

Руки.

Глаза.

Друзей…

— Это был жестокий и стремительный бой, человек. Семерых тварь убила прямо там, в гнезде. Остальные, включая меня, попытались отступить вглубь подземелий. Понадеялись на то, что мантикора не покинет гнезда, и не станет нас преследовать. — Дворф втянул носом прохладный воздух и вздохнул. — Но она бросилась следом. Мы пытались оторваться, попутно используя все возможные способы ранить или убить монстра, покуда не свалились ещё глубже. Ещё двоих мы потеряли тогда, а после Чарльз, наш маг, применил что-то особенно разрушительное. Мантикору заклинание лишь ранило, но полу под нашими ногами, человек, пришлось несладко.

Я запрокинул голову, глядя на приличных размеров дыру. Там и правда что-то было, но забраться наверх? Нет, без шансов.

— Мы рухнули вниз вместе с мантикорой. Понимали, что это последний шанс одолеть чудовище. Её крылья были повреждены, она сама почти не могла шевелиться, находясь в воздухе… Но мы ошиблись. Это не она оказалась в безвыходной ситуации, а мы. Ей нипочём оказались все наши атаки. Она убивала нас одного за другим, пользуясь лапами, хвостами и ядом. Помню, что я успел применить свой самый сильный навык последнего шанса, Молот Предков, но мантикора всё равно успела до меня дотянуться… — Дворф продемонстрировал мне культю. — Я пытался закрыться щитом, наивный. Она всего лишь взмахнула хвостом, а у меня теперь ни руки, ни глаза. Повезло, что я успел достать противоядие, ведь иначе мне не помогли бы никакие зелья. Но ещё большим везением оказалась встреча с тобой, человек. В этом жестоком мире чужаков не принято спасать, особенно… других.

Этот рассказ куда больше был нужен самому дворфу, нежели мне, так что я смиренно слушал, попутно переводя дух и отдыхая. Я был далеко не на пике формы после тягания валунов, и перерыв был мне действительно необходим.

Хотя бы для того, чтобы не совершить ошибку в бою с новыми врагами, если таковые нам встретятся.

— Я благодарен за твою помощь, человек, но не могу не сказать об этом. Такие как ты не выживают здесь. Протягивая руку помощи, они всё чаще получают в ответ удар кинжалом. Большую часть из вас, слишком мягких и добродушных игроков, отсеивают Испытания. Остальные или гибнут в Первом Городе, или меняются. — Он поднял голову, вперив в меня взгляд своего единственного глаза, алого, с чуть приплюснутой и растянутой вширь алой радужкой. — Я бы правда хотел, чтобы ты остался таким же, но тогда у тебя будет мало шансов прожить даже год. Понимаешь?

Я кивнул. Мне даже добавить было нечего, хоть я и не мог этого сделать чисто физически. Спасая кого-то несомненно подставляешься сам — это истина. А защищая кого-то — подставляешь ему спину. Даже этот дворф, теоретически, мог оказаться мерзавцем, и в конце нашего путешествия на мою голову обрушился бы боевой молот. Или во время сна, что сути не меняет. Понимал ли я это, когда помогал ему? Понимал.

В этот раз со спасённым мне повезло, но стоит ли развивать тенденцию в дальнейшем?..

— Тьма, которой вы, игроки, так страшитесь, гонит вас всё выше и выше. А ведь там и опытным воинам непросто, и милосердия ещё меньше, чем здесь. Ради выживания даже самые светлые существа могут предать, а ведь света в этих подземельях не так уж и много. — Он удручённо качнул головой, встав со своего камня, крякнув и как будто принюхавшись. — Так что ты обязан измениться, если хочешь выжить, человек. Пусть я буду последним, кому ты слепо доверишься, ладно?

Я не кивнул, лишь пожал плечами, на что дворф вздохнул удручённо, но настаивать не стал. Лишь рукой махнул — иди, мол, следом, да подхватил свой боевой молот. И он на удивление легко с ним обращался, стоит заметить.

Уж точно не так, как ожидаешь от тяжелораненого инвалида…

— Я сведущ в архитектуре крепостей и форпостов нашего народа, человек. Потайные ходы разбросаны не бессистемно, нет: определить их наличие можно, хоть и сложно. И один из таких должен быть в паре километров отсюда, во-он у того выступа, видишь? — Я честно глядел туда, куда указали, но для меня своды пещеры оставались всего лишь сводами. Как можно различить что-то с такого расстояния? Зрение у дворфов, что ли, особое? Впрочем, зрачки у них и правда другие, да и раса эта, вроде как, подземная…

Но на вопрос своего товарища поневоле я всё равно отрицательно покачал головой.

Потому что и правда не видел.

— Плохо вам, людям, под землёй. Не ориентируетесь вы здесь, не видите ни черта там, где даже одноглазый дворф замечает всё до мелочей. — Шествующий впереди дворф обернулся. — Но ступаешь ты тихо и мягко, не тревожа породу. Похвально… и полезно в наших краях. Скольких глупцов из ваших я повидал, у которых что ни шаг был — то грохот на всю пещеру. Передохли все, кого я знал из таких.

Он сделал ещё пару шагов, после чего припал на одно колено, ткнув пальцем в один из шершавых, крошащихся камней.

— Видишь этот камень? Таких здесь много. Особая порода, «любовь следопыта», как его величают в народе. Изначально он гладкий, но очень мягкий. Достаточно просто наступить… — Дворф проделал то, о чём рассказывал. Перенёс вес на одну ногу, как бы шагнул — и убрал её, продемонстрировав мне раскрошившийся камень… на котором остался вполне себе заметный след. — Ты не иначе как на инстинктах стараешься на них не наступать, но иногда ошибаешься — и следишь. Любой мало-мальски опытный авантюрист из тех, кому не наплевать на свою жизнь умеет эти следы читать. И есть ещё одна особенность у этих камней, делающая их такими полезными. Во влажных пещерах они быстро слёживаются, крошево превращается в кашу и становится единым целым с основной частью камня. Вот, как этот…

Дворф указал на другой камень. По сути своей он тоже был раскрошен, но как и было сказано — слежался, можно даже сказать что «растёкся».

Тут-то я и начал «сечь фишку».

— Так что коли ты видишь такую породу, несущую на себе следы — её можно и нужно осмотреть. С опытом придёт понимание того, как быстро и в каких условиях она слёживается, и ты начнёшь ясно видеть возраст каждого следа. Вот эти, например… — Я вновь перевёл взгляд туда, куда мне указывал благодарный наставник, решивший повысить мои шансы на выживание. — … совсем свежие, раздроблены час-другой назад. Если взять осколок-другой и раскрошить их пальцами, получится песок.

Это он и проделал, пустив по ветру кусочек породы. После этого он подцепил обломок слежавшегося камня, начав растирать его, но тот упрямо держал форму и не желал крошиться. Лишь разваливался, словно размокший пластилин.

Я же, кивнув, вновь обратил внимание на свежие следы. Не наши, так как туда мы не заходили, да и по форме они напоминали скорее отпечатки большой трёхпалой лапы с когтями на кончиках, очень уж характерные углубления там оставались.

— У тайных лазов всегда есть безопасный источник чистой питьевой воды, так что туда нередко стекается всякая живность. Внешние запоры не выдерживают времени. — Мы снова пустились в путь, но на этот раз я старался контролировать каждый свой шаг, выбирая подходящие камни. Дворф так делал с самого начала, что я заметил, едва начав пытаться так же. — Этот след, три пальца и углубления от когтей, принадлежит нашему сегодняшнему ужину. Скалистый трицвет — хищный зверь, скрывающий опасность за скромным внешним видом и размерами. Весит он под сотню килограмм, съедобного в нём много, так что в освоенных авантюристами местах встречается зверюшка редко. Это ещё одна причина, по которой число погибших от его клюва и когтей куда выше, чем у прочих монстров того же ранга опасности…

Говорил дворф на удивление негромко, и голос его, казалось, затухал в ту же секунду, как я различал слова. Ощущение было очень необычным и очень интересным, но я не мог даже спросить, что это и как этому научиться.

Хотя… для меня — и учиться тихо говорить? Спасибо, мозг, я поржал над тем, какие идеи ты генерируешь…

А тем временем расстояние до указанной дворфом точки всё сокращалось и сокращалось, и даже я в какой-то момент сумел различить пресловутый выступ, рядом с которым находилось особенно аккуратное даже не нагромождение камней, а цельная порода, подобно застывшим волнам возвышающаяся на несколько метров над каменистой почвой. И там же носились, иначе и не скажешь, похожие на страусов зверюшки с относительно длинными шеями, массивными клювами и основательными тушами.

По тому, как я замешкался, дворф безошибочно определил, что я их наконец-то заметил.

— Это и есть скалистые трицветы, человек. Одна взрослая особь и выводок детёнышей, которые сбегут, как только мы прикончим их родителя. — Его молот угрожающе покачнулся. — Факел потуши или убери, уже пора. Дальше пойдём, полагаясь на естественное освещение пещеры.

Я кивнул, — скоро мышцы адаптируются так, что я только кивать и смогу, — убрав вечный факел в инвентарь. Кошачий глаз использовать я пока не спешил: рано, да и мой товарищ поневоле видит, похоже, куда лучше, чем я под любыми зельями.

Резко захотелось стать алхимиком-метаморфом, но куда уж теперь деваться, с подводной-то лодки?..

Команда «стоп» поступила лишь когда до монстров осталось двести метров. Мы притаились среди камней, где я под внимательным взглядом дворфа отпил кошачьего глаза, вернул триединую склянку в инвентарь и вооружился новым кинжалом. В обе руки клинки брать не стал: этому тоже нужно учиться, а я очень уж полагаюсь на левую, свободную во многих случаях руку. Факел-то большую часть времени в последних боях проводил или в инвентаре, или на полу, а рукой я хватал, тянул, бил, опирался на неё во время особо извращённых пируэтов…

В общем, со вторым кинжалом я себя скорее порежу, чем врага.

Яд наносить на лезвие, к слову, не стал, так как пырять ядовитым кинжалом добычу, которую планируешь таки скушать — верх скудоумия. Но и того, что у нас уже имелось, должно было хватить на бой с запасом. Дворф даром что однорукий и одноглазый — мощи в нём, судя по его движениям, особо не поубавилось. Может, вообще попросить его покараулить с тыла, опыт-то мне всё равно нужен? Как вариант.

Я, поймав взгляд дворфа, ткнул себя пальцем, указав в сторону стоянки монстров, после чего указал уже на него, ткнув в землю под нашими ногами.

— Новичку с ними совладать сложно, а ты, уж прости, не производишь впечатления опытного охотника. Да и зелья твои… ты ж зельевар или алхимик, верно? Можешь не отве… кхм! — Свою оговорку он скрыл за демонстративным, но тихим покашливанием. — В общем, не боец ты. А с такими тварями я даже в таком состоянии легко слажу: даром, что ли, В-ранга бойцом считаюсь?

Я покачал головой, повторив пантомиму про «я туда, ты тут». Дворф же смерил меня уставшим взглядом, уселся на землю и, похлопав ладонью по камням рядом с собой, заговорил.

— Упорный ты, но оно, в каком-то смысле, и хорошо. Запоминай, значит, что из себя представляют скалистые трицветы. Они быстры, но с поворотами у них всё сложно. Бьют клювом — очень мощно, камни на раз колят, и головой вращают во все стороны. Но, опять же, менять траекторию удара не умеют совсем, и замахнувшись — обязательно доведут атаку до конца. Это их основная слабость. Ещё трицветы лягаются лапами, на которых, если не помнишь, когти что твоё запястье. Мигом богам душу отдашь, если попадёшься. Но вперёд и в стороны они у них не гнутся, только назад, как и у дворфов с людьми. Бить лучше по шее или ногам, иной удар завязнет в их оперении. Перья их, к слову, ценятся среди кузнецов-оружейников: на диво прочная обмотка для рукоятей оружия выходит. А с макушки всё те же перья востребованы у волшебников, колдунов, алхимиков, зельеваров и прочих умников из этой братии. Поспеваешь за мыслью?

Я кивнул, и на меня вылилось ещё столько же информации о том, что это за звери, как их убивать, как разделывать, как готовить, что собирать…

В общем, дворф подошёл к делу со свойственной его народу основательностью, так что после боя я смогу легко диссертацию по этим трицветам защитить. Но внешне они и правда не шибко опасны: клюв кажется нелепым, когти особо не видно, а то что строением тела почти как страусы — так к таким серьёзно отнестись сложно. Вы страуса-то видели? На картинках и фото он вообще карикатурен донельзя, этакая куриная грудка на ножках.

А вот вживую… видал я такого в зоопарке. Ростом два с половиной метра, здоровенная дурища, которая, со слов присматривающего за вольером зоопарка, если бьёт, то бьёт насмерть. Тут же зверушка во многом похожая, только ещё и головой может прибить, плюс сама по себе монстр.

Вот и приближался я к стойбищу трицветов быстро, но аккуратно, чтобы спугнуть детёнышей и не подставиться под взрослую особь соответственно. Получилось отменно: мальки мне по колено разбежались кто куда, а большая птичка, проклекотав что-то недовольно, набрала разгон, устремившись прямо на меня. По камням она неслась аки паровоз, только мелкая галька в стороны разлеталась.

Но я упрямо стоял на месте, выжидая момент, когда монстр, наконец, начнёт отводить назад голову…

Стремительный бросок влево, сильный взмах правой рукой с зажатым в ней кинжалом — и я слышу, как массивная и набравшая ускорение туша падает, катится по камням и травмирует себе всё что можно и что нельзя. Самый простой и, по сути своей, основной способ ранить и превратить эту птицу в добычу — вот так вот повредить ей ногу. Я же, судя по валяющейся рядом половинке конечности трицвета, её этим невероятным кинжалом просто перерезал. Не сказать, что сопротивления не почувствовал — в моменте давление было такой силы, что ещё чуть-чуть, и я бы лишился оружия, но и лапка монстра не казалась чем-то очень уж хрупким.

В конце концов, именно такой ногой местный «страус» мог легко убить, так что непрочной она не могла быть по определению.

Я огляделся, не заметил более особей трицветов и обернулся, направившись к трепыхающейся птице. Обошёл её со спины, чтобы не подставляться под целую ногу, дождался, пока она попытается меня «клюнуть» — и молниеносным, уверенным ударом рубанул трицвета по шее. Брызнула кровь, клёкот растворился в бульканье, а спустя десяток секунд мне капнул опыт.

Простейшее столкновение, которое могло быть совсем другим, не будь со мной столь много знающего дворфа. Определённо, знания — это сила, и в Первом Городе, чем бы он ни был, нужно будет в первую очередь разжиться сведениями о монстрах.

— Отлично сработано. Не думал, признаться, что ты настолько хорош с кинжалом. Быстрые, уверенные движения. — Уважительно покивал показавшийся из-за камней в десятке метров от меня дворф. Вот засранец! Всё-таки пошёл следом, и при этом так, что я его и не заметил, будучи предельно бдительным. Между нами — целая пропасть в навыках, не иначе. — А теперь мы его разделаем, пожарим, и устроимся на ночлег. Это необходимо: и ты, человек, и я сильно устали, а впереди нас ждёт затерянная крепость моего народа. А это ловушки, стражи и нежить, без которой в таких местах не обходится. Вход, к слову…

Рукотворную структуру я видел и сам, но без помощи дворфа поиск входа мог занять некоторое время, так как тот был искусно скрыт за причудливыми изгибами стен этого строения. И проём этот был низким и не особо удобным: пришлось пригнуться, чтобы протиснуться внутрь следом за дворфом, которому это доставило ещё больше проблем в силу его широты.

Но внутри и правда обнаружился квадратный, полный чистейшей воды искусственный водоём, и пара факелов на стенах, которые вспыхнули, как только дворф коснулся рукой чего-то у их основания.

С водой странно даже: фильтры тут, что ли? Трицветы лакали, может даже мылись — а водоёму хоть бы хны. Можно было поискать, но тело и правда требовало отдыха, да и ментально я, мягко скажем, вымотался. Трупы, первый говорящий живой чело… кхм, дворф за эти бесконечные дни, какая-то тварь, рухнувшая на зону моего Испытания, прочая информация, доставшаяся мне от попутчика — всё это требовало осмысления на трезвую и выспавшуюся голову.

— Как я и говорил, тут у них был водопой. Ходом кто-то воспользовался и не закрыл его: или погиб, или отступал в невероятной спешке… — Дворф бродил по крохотному помещению, словно чистая следы. — Хорошо, что механизмы не повреждены. Ночью к нам никто не заберётся: можем закрыться, вентиляция тоже работает…

Последнюю половину фразы он добавил, заглянув куда-то под потолок.

— … в общем, пора приниматься за дело. Пойдём, научу тебя разделывать трицветов. Будешь помогать: одной руки будет зело мало…

И я пошёл, испытывая странное облегчение от присутствия рядом другого… разумного существа, да. Всегда считал себя лютым интровертом, но стоило только оказаться в дерьме в гордом одиночестве…

М-да. Нужно как следует осмыслить всё, о чём я узнал сегодня, да и попытаться узнать от дворфа что-то ещё. О Первом Городе, например. Дел невпроворот, конечно, но когда это останавливало того, для кого остановка и отдых — синонимы смерти?

То-то и оно…

Глава 16

— Новое оружие? Ты же понимаешь, что здесь конкретный облик и свойства предмета в реальности не имеют никакого значения? — Встретил меня голос мастера-из-песков, когда я, очнувшись в своём сне, моментально сместился в сторону и встал в стойку, отчего брошенный в меня кинжал бессильно зарылся в песок. Впрочем, мастер почти сразу оказался подле него, освободив оружие из плена. — Артефакты не помогут. Только навыки и умения…

Он налетел на меня с невиданным доселе энтузиазмом и решимостью, двигаясь совсем не так, как я привык. И если пару ударов я ещё успел отбить, и ещё одного — избежать на голых рефлексах, то следующий достиг своей цели, и я оказался на песке.

— Стойка.

Чертыхнувшись, я сплюнул осевшую во рту кровь и вскочил, вставая в стойку… и впервые за все эти ночи устремляясь в атаку. Осознанно, а не так, как было пару… десятков раз, когда я в неконтролируемом бешенстве просто пёр вперёд. Сейчас меня вёл холодный разум и твёрдое намерение показать, что чему-то я всё-таки научился, так что мне можно преподать ещё несколько новых уроков.

И мастер преподал, играючи опрокинув меня на спину и прибив кинжалом к песку. Условно, конечно: длины бы ему для такого не хватило, но удар снизу-вверх по грудине с последующим её пронзанием ощущался именно так

— Что-то новенькое… — Пробормотал я только для того, чтобы не молчать, поднимаясь с песка. С момента лишения голоса возможность поболтать хотя бы здесь воспринималась мною как бесценная отдушина, которой я начал пользоваться напропалую.

— Не думай. Повторяй. — Снова стычка, в которой я был вынужден действовать капельку иначе. Просто потому, что мощный силовой стиль не поспевал за тем искусством точечных уколов и разрезов, который мне сейчас демонстрировал наставник. Моё тело постепенно покрывалось всё новыми и новыми ранами… и не регенерировало! Оно что, восстанавливается лишь когда я совсем плох? Или вообще по команде мастера? Вот же ж дерьмо!.. — Это другая грань одного и того же стиля. Осваивай, если не хочешь снова испытать на себе моё недовольство!

Кинжал упал на землю, а после мастер просто и незатейливо рассёк мне глаза, как я звиггу когда-то. Добивающим стало лезвие кинжала, вошедшее меж рёбер и разрубившее сердце. Я упал, «наслаждаясь» всем комплексом свалившейся на меня боли, и только тогда тело начало регенерировать.

— Стойка!

Я поднялся через «не могу», как, впрочем, и обычно. Наставник меня не дожидался, так что отводить кинжал в сторону пришлось тут же: мягкий горизонтальный блок, нацеленный на то, чтобы вынудить противинка начинать движение заново или принимать навязанный ему рукопашный бой. И в этот раз мастер не стал отступать, и следующие полторы-две секунды мы боролись, пытаясь переиграть друг друга и дотянуться до уязвимых точек на теле оппонента.

Или я пытался, выдавливая из себя все силы и все умения, а мастер следил, чтобы я не расслаблялся? Скорее всего так оно и было, так как в миг, когда я почти дотянулся до его скрытого тканью горла, меня сначала что-то не особо сильно, но уверенно оттолкнуло, а после меня словно баран в живот боднул, бросив на серый песок. Я пропустил толчок коленом, выведший нас из клинча, и не успел среагировать на распрямлённую в быстром и точном ударе ногу.

Рёбра мне явно переломало, но регенерации я, поднимаясь, не ощущал. Болело всё, что могло болеть, но я не сводил взгляда с наставника, который с каким-то злобным удовлетворением на меня смотрел.

— Твоё молчание пугает меня сильнее попыток превратить меня в живой труп. — Произнёс я, сглотнув ставшую очень вязкой слюну. На спине и на лбу в то же время выступил холодный пот, а я отчётливо почувствовал, что… дрожу⁈

Ненависть поднялась откуда-то из глубин души мощной волной, смывая чужое воздействие, возвращая меня в норму и заставляя броситься вперёд. Я пытался контролировать каждое движение, но эмоции в качестве топлива значительно снижали критичность восприятия и способность к долгосрочному планированию. Я, очевидно, был быстрее и даже бил как будто бы сильнее, но лишился немалой части своей техничности, на которую обычно полагался.

Пришлось успокаиваться уже после того, как в затянувшейся стычке меня сначала обезоружили, а потом «убили», вогнав воронёное лезвие в глазницу.

Больно и неприятно, но привычно.

— Интересный способ сопротивляться чужой жажде убийства. — Подвёл итоги мастер, глядя на то, как я пытаюсь встать. В пылу битвы я этого даже не заметил, но он к такой-то матери повыбивал мне все суставы, которые теперь, нехотя встав на положенные места, жутко болели и мешали двигаться. — Инстинктивный, я полагаю. Твои попытки бороться с эмоциями увидит даже слепой, так что с этим нужно что-то делать…

— И много кто так может?..

Мне и правда стало не по себе от того, что любой сильный противник, оказывается, может вот так надавить. Словно в каком-то ранобэ про боевые искусства, которые я никогда не понимал и не признавал…

— Не каждый. Только сильнейшие. Прирождённые или приобретённые убийцы. Выпад! — Совершенно новое движение, за которым я едва поспевал взглядом, намертво отпечаталось в памяти… и закончилось в моей грудине. Вот же скотина, заговаривающая зубы! — Из тебя может получиться неплохая заготовка под такого. Но если ты хочешь рассчитывать на продолжение банкета, то тебе придётся найти способ открыть себе путь сюда снова.

— Снова? — Я нахмурился.

— Совсем скоро ты узнаешь всё, что тебе было обещано. Основы боя тебе уже известны. Основы всех трёх элементов моего стиля ты постепенно осваиваешь. Это — предел для того, что такие как ты называют «умениями». — Естественно, всё это говорилось не просто так, а под аккомпанемент непрерывного избиения вашего покорного слуги. Я адаптировался, но процесс шёл медленно: я слишком привык к «тяжёлой» части стиля мастера, и потому со скрипом воспринимал и сопротивлялся «среднему». — Чтобы узнать больше, тебе нужно «умение» выше рангом. И ты должен его добыть, если хочешь выжить.

— Ты говоришь так, словно и сам в этом не уверен…

— Так оно и есть. Я — не «игрок», но кое-что знаю от других таких, как ты. — Он оскалился. — А теперь тебе пора вздремнуть. Твой разум уже не выдерживает. Не стоит доводить себя до такого состояния в реальном мире, если хочешь продолжать эффективно тренироваться…

Последним, что я увидел, стал летящий мне в лицо кулак. А проснулся я за мгновение до того, как оказавшийся рядом дворф коснулся моего плеча: явно собирался меня разбудить.

— Похвальная бдительность. Но — время. Мы и так проспали дольше, чем было нужно для восстановления. Завтракаем и собираемся.

Я открыл было рот, но из него не вырвалось ни звука. Выругавшись про себя, я ограничился кивком и встал с прохладного пола, на котором проспал… ну, пусть будет «всю ночь». Светила тут всё равно нет, а биоритмы в таком месте работают так, как удобно конкретному человеку.

Наскоро перекусив свежим солёным мясом, разогретым на огне факела, мы быстро упаковались, — в частности, я запихал в инвентарь почти всё приготовленное и заготовленное мясо, так как дворф взял лишь несколько кусков, заныкав их в какие-то мешочки и подвесив на пояс, — после чего разблокировали ведущий в сторону крепости ход.

Могучая каменная плита отъехала в сторону, и в лицо дыхнуло затхлостью и сыростью.

— Держись чуть позади и будь готов ко всему. Если тут остались ловушки, то я их замечу, но нужно быть готовыми ко всему.

И мы двинулись вперёд, пройдя пару сотен метров, прежде чем дворф не припал на одно колено, разглядывая… следы? Я огляделся. Тут влажно, на стенах даже влага оседает грузными каплями. Сквозняк, опять же, да и тут всё было нараспашку до нашего появления. В таких условиях любой старый след стёрся бы, да и…

Пронзённый неожиданно возникшей догадкой, я достал из инвентаря пару сапогов моих неживых приятелей, которым уже не суждено снова потоптать землю. Сверившись со следом, я поставил рядом с ним соответствующий, — левый, — сапог, поднял — и щёлкнул пальцами, заменив тем самым восклицание типа «бинго!».

— Откуда у тебя эти ботинки? — Воззрился на меня дворф, прежде чем я вывалил перед ним груду костей, копьё, сети и одну сумку скелетов, набитую всяким барахлом. Всё это пришлось разложить в соответствующем порядке, чуть ли не куклу-мертвеца собрав, прежде чем до моего товарища-спутника дошло. — Нежить! В таком виде ты встретил их там, снаружи? И в сумке то, что они имели при себе?..

Пришлось продемонстрировать соль и разыграть сценку с выбрасыванием мяса, от которого, как я изобразил, зажимая нос и пожимая себе горло, «смертельно плохо пахло». Ну а сети и всякая металлическая мелочь была в сумке, так что дворф всё это и так заметил.

— Не против, если я позаимствую у тебя эту сумку? — Я хлопнул себя по лбу и кивнул: мог бы и сам догадаться, идиот. — Но то, что отсюда куда-то вовне ходит нежить, ещё и промышляющая сбором трофеев… это не к добру. Сами по себе низкоранговые восставшие не координируются и ничего не планируют, просто бродят по округе и бросаются на всех живых. Чтобы поставить перед ними задачу и разбить на отряды, нужна неживая тварь посерьёзнее. Хотя бы рыцарь смерти, а если масштабы серьёзнее, чем я думаю, то и целый лич.

Эти названия не сулили нам ничего хорошего, так что я демонстративно покосился на выход. На что дворф лишь качнул головой:

— Мы не выберемся отсюда через дыру, просто не заберёмся туда. Да и тебе, я так понимаю, нужно что-то добыть именно в крепости? — Я был вынужден кивнуть. — То-то и оно. Мой единственный шанс отсюда выбраться тоже здесь, и это — портальные залы моего народа. Если уцелел хотя бы один, то у меня хватит сил перебросить себя на этаж выше. Или нас обоих, но тебя должно будет вывести само Испытание, насколько мне известно.

Звучало до омерзения логично, но идти обниматься даже с рыцарями смерти, не то, что с личами мне как-то не очень хотелось. Но надо. Но нехочется. Но, опять-таки, надо.

А ведь там ещё мантикора драная может бесноваться…

Я махнул рукой и кивнул в сторону крепости: айда, мол. Дворф в темпе перераспределил свои вещи, взяв парочку вещиц из тех, что я нёс в инвентаре, — отдельная эпопея о том, как понять, что именно надо, и не сдохнуть от слабости в процессе достань-покажи-убери, — и мы продолжили путь.

Ловушек не было: их, очевидно, все «раздефузили» скелеты за всё то время, что шлялись туда-обратно. Самих немёртвых мы тоже не повстречали, спокойно добравшись до конца тоннеля, который вывел нас… в ещё один тоннель, но уже пошире и с многочисленными лестницами, тянущимися по левую и правую руку. Ещё тут были аппартаменты с решётками, кандалами и давно развалившимися койками, от которых остались лишь гнилые силуэты.

Мы вывалились прямо в местной темнице, в которой, к счастью, не было ни постояльцев, ни охранников.

— Сейчас мы у малых темниц, в подземельях нижнего двора. А нужно нам, я предполагаю, как минимум в подземелья верхнего двора: оттуда можно будет попасть и к портальным залам, и ко всем прочим важным помещениям крепости. Сможешь объяснить, что тебе вообще тут нужно? — Дворф воззрился на меня одиноким, чуть светящимся в полумраке взглядом, и я был вынужден изображать… что-то. Проще всего было показать ключ, как бы открывая им несуществующую дверь. Но остальное — увы, тут я бессилен. Вот как объяснить, что ключ может даже не здесь находиться? А то, что он по форме и не ключ вовсе?.. — Сокровищницы? Склады? Магическая башня? Нет? Значит, ты понятия не имеешь, где искать этот твой ключ?

Я развёл руками, параллельно продолжая осматриваться. Тут было довольно просторно и свежо, в отличие от тайного хода, который, к слову, закрываться не торопился: механизм двери с этой стороны грубо заклинили какой-то трубой. Варианты для того, чтобы куда-нибудь, да прийти, присутствовали в изобилии: лестницы, просто коридоры, двери…

Потеряться тут без проводника — плёвое дело, но судя по поведению дворфа он точно знал, какими тропами к какой части крепости можно притопать.

— Значит перво-наперво осмотримся здесь. Нужно понять, что за высшая нежить тут обжилась. Если шибко разумная, то к портальным залам только прорываться придётся, не иначе. Личи достаточно умны, чтобы защищать самые важные для себя помещения. А порталы ценны хотя бы как источник магии, прибывающей извне. — Дворф ненадолго замолчал, оглаживая бороду. Явно размышлял. — Искать здесь ключ, не зная даже, где он… будет сложно. Всё зависит от того, сколько нежити в постройках верхнего двора, и сможем ли мы тут безнаказанно ходить. Но в крайнем случае телепортируемся вместе: куда бы нас не закинуло, с тех этажей я смогу довести нас до Первого Города.

Надеюсь, за такой «скип» испытания с меня не сдерут три шкуры. Да и терять награды, которые могут встретиться дальше, жалко… но себя жальче вдвойне. У меня тут хрен пойми кто в крепости живёт, ещё и мантикора древняя сдесантировалась.

Впору думать о том, как бы свалить, а не о поиске всяких там ключей…

И мы пошли, тихо и медленно продвигаясь по коридорам, пересекая лестницы и осматривая помещение за помещением. На удивление тут оказалось не так уж и пустынно, и буквально на первом же хранилище, куда решил заглянуть мой проводник, я с радостью прикарманил целую россыпь стаканов и бокалов всех форм и расцветок, хоть и были они тут исключительно железные и минималистично-цилиндрические.

Дворф на мою радость смотрел с недоумением, но в итоге махнул рукой: много времени это дело не заняло, да и он сам нашёл, чем поживиться: здоровенный бочонок из чёрного дерева отлично сохранился, как сохранилось, по всей видимости, и его содержимое. По крайней мере, дворф залпом вылакал целый бокалище, после чего попросил меня попробовать сныкать бочку в инвентарь.

Влезла, хоть я и почувствовал, что вот он — предел вместимости, совсем близко.

— Не думал, что тут найдётся чёрное пиво, но это косвенно указывает на то, что нам стоит попробовать заглянуть в сокровищницу или склады верхнего двора. Пойдём, только тихо…

Учитывая тот факт, что я всегда молчал, и на мне не было брони, иногда позвякивающей, то присказка про тишину была им сказана самому себе. Пришлось пересечь ещё несколько длинных коридоров и внушительных лестниц, прежде чем дворф замер у очередного поворота, едва туда выглянув.

Он обернулся, и в его глазу я прочёл готовность к бою: видно, обойти это место было нельзя. Одними губами он прошептал что-то вроде «стража», после чего дождался моего кивка и невероятно быстро, чуть ли не на одном со мной уровне, ринулся на врага, которого я пока даже не видел. Пришлось прыгнуть следом, чтобы заметить лишь, как неповоротливый свиду дворф двумя хлёсткими ударами молота разметал по коридору косточки и доспехи пары скелетов, секунду назад занимавших места на посту по обе стены коридора.

Опыта мне не дало…

— Ускоряемся. Вполне может быть, что их упокоение заметят…

Слова у нас с делом не расходились, так что мы припустили дальше на всех парах. Повороты, коридоры, помещения… и скелеты, которых дворф своим оружием раскидывал, как детей. Пару раз мы притормаживали, и он объяснял мне, мимо чего мы проходим, интересуясь, не чую ли я своего ключа. Но я собакой не был и, естественно, не чуял ничего кроме прохладной свежести и, иногда, пыли. Убирались тут скелеты, что ли? Было бы интересно взглянуть на них со швабрами и тряпками в руках. Комичненько, ага.

Из важных помещений первам нам на пути встретился полупустой склад, содержимое которого, впрочем, заставило обычно хладнокровного в деле дворфа скинуть со спины рюкзак и начать пичкать его аккуратными, один к одному, слитками. Мне он тоже посоветовал «вынуть бочку нахер», — после того, как я показал, что больше в меня не лезет, — и фаршироваться местными металлами, ибо те были шибко ценными в Первом Городе. Просить меня дважды не требовалось, ибо тут мы не трупы обирали, а присваивали богатства рыцаря смерти или лича, так что наружу помимо бочки отправился и не особо ценный хлам: кости и часть самых многочисленных ингредиентов.

— Ох и обрадуется такому обмену тот, кто не дал всё это растащить за долгие века… — Покачал головой мой товарищ поневоле, аж просевший под весом своего рюкзака. Взял он немало, так как делили мы плюс-минус поровну. Мне отошло под сорок кило разных сплавов, и ему чуть поменьше: опасались, что рюкзак в рюкзаке, — я выдал ему второй, — всё равно порвётся. А то, что я выгрузил и бочку, и хлам — это на будущее, мало ли, что ещё попадётся по пути, что можно будет стащить на бегу? — Двигаем. Богатства богатствами, но прежде всего нам надо отсюда…

Иссиня-голубая вспышка перед глазами, краткий миг полёта, падение — и я услышал недовольную ругань по правую руку от себя. Глаза не торопились привыкать к темноте, различая лишь несколько синих огоньков, так что я, вскочив на ноги, достал факел из инвентаря…

«Ох ты ж! Здрасьте, что ли?» — подумал я, глядя на троицу приземистых, широкоплечих костяков в красивой, покрытой вереницами рун броне, плащах и с посохами в руках, в пустых глазницах которых ярким пламенем горели потусторонние синие огни. За их спинами я успел различить больше десятка громад в чёрных доспехах и с мечами наперевес, прежде чем в моём разуме громыхнул чужой голос:

— «Ну, здравствуй, Игрок. Или правильнее будет называть тебя вором, а⁈».

От громогласного голоса сознание я не потерял, но вот самообладание меня мигом покинуло. Следующую мысль я даже думать не стал, опасаясь, что её услышат эти существа. Но была она такова:

МЫ В ДЕРЬМЕ!

Глава 17

Судя по сдавленной ругани дворфа, приземлившегося рядом со мной и громыхнувшего рюкзаком об пол так, словно там наковальня была сныкана, мы действительно попали. Он даже не порывался пустить в ход боевой молот — лишь озирался, то ли ища возможности для побега, то ли пытаясь понять, где мы оказались.

А находились мы в огромной зале без окон, но с огромными колоннами, ступенями, ведущими на возвышение подле одной из стен, и тремя тронами, перед которыми нас и, кхм, приземлило. Убранство зала, как и всякие картины, высеченные на поверхности колонн меня интересовали куда меньше, чем телепортировавшая нас нежить. Они буквально сочились маной, и было пропитано ей всё: доспехи, посохи, сами их кости, демонстративно выставляемые напоказ. Да тот же огонь в глазницах — это буквально визуальное проявление сконцентрированной маны, от которой прикуривать можно!

И какой мощью обладают эти существа? И кто они вообще? Личи?

— «Верно, Игрок. Мы — хозяева этой крепости, возвёдшие её и погибшие в ней. А вот вы двое…». — Говорил явно другой немёртвый, так как голос значительно отличался. Более спокойный, не такой злой, да и тон другой, повыше. Каким-то подсознательным чувством я понял, что сейчас вещал второй по счёту лич. — «Я не ошибусь, если предположу, что наш живой потомок подле тебя появился здесь вместе с мантикорой, порушившей половину крепости?».

Я сконцентрировался на том, чтобы передать конкретную мысль безо всяких примесей вроде того, сколь сильно меня обрадовало упоминание «потомка». Дедушки ведь любят внучат, и не будут им вредить, правда? Пожурят, да отпустят? А того, кто их «внучку» помог не скопытиться, да не корысти ради, а по доброте душевной?

— «Это так. Я нашёл его, раненого и умирающего сразу после того, как в область моего Испытания провалилась мантикора. И я хотел бы извиниться за нас обоих: мы правда не думали, что крадём у хозяев крепости…».

— «Неужто за эти века славный народ Седых Дворфов из Чёрных Холмов утратил знания о ритуале последнего шанса, что превращает город, бастион или крепость в некрополь?». — Крайний правый лич, «третий», обратился к дворфу, глядя на того своими пламенными очами, в которых мелькали искры абсолютной тьмы. Страшно! И самое пугающее здесь то, что я реально ничего не мог сделать. Зажигательные бомбы? Поди запали фитиль, да и те ребята в чёрных латах за спинами своих владык явно не прислуга. Повезёт справиться с одним, что уже будет сродни чуду — прикончат остальные. А ещё я, кажется, видел в полумраке здоровенные статуи, подозрительно не вписывающиеся в местный антураж. Големы? — «Он знал об этом. Не мог не знать. Но всё равно не совладал с жадностью…».

Кажется, он подводил к тому, чтобы наказать дворфа, который, стоит признать, по-доброму ко мне отнёсся. Мог ведь не учить, но учил. Не предал. Не двинул напрямую в портальный зал, решив, для начала, поискать мой ключ.

Безопаснее всего, на первый взгляд, было бы отсидеться молча, но я чувствовал, что тогда моя Ненависть окажется направлена на меня самого.

И я просто сгорю, спалю сам себя.

— «Он прошлым днём потерял всех товарищей, лишился руки и глаза. Возможно, он и правда совершил ошибку — я не знаю всего того, что знаете вы. Но моменты слабости бывают у всех…». — В ответ на мою направленную и оформленную мысль все три лича повернули головы и скрестили на мне свои взгляды. Понять, злы они или нет по черепушкам и пламени было нельзя, так что я продолжил вещать. — «Нельзя судить человека по лишь одному поступку. Мы не искали сокровищ целенаправленно, и если бы не я, то он напрямую пошёл бы к порталам. Я прошу проявить к нему снисхождение, если это вообще возможно…».

— «Он не боится». — Подвёл итог первый, злой и недовольный голос. — «Ха! Человечишка, что заступается за дворфа перед лицом самой Смерти! Кем ты себя возомнил⁈ Бессмертным⁈ В этом мире у тебя нет второго шанса, глупец!».

Второй по счёту лич поднял руку, и его собрат замолчал.

— «Понимаешь ли ты, что твои слова остаются всего лишь словами?».

— «Вы ведь читаете мысли? Почему бы не… взглянуть?». — Я и правда не понимал, почему они не могли, так скажем, лично посмотреть, что творилось в голове у дворфа. Смею надеяться, что он руководствовался самыми благородными мотивами.

Ответом на мой вопрос стал потусторонний, расходящийся в голове эхом смех трёх древних не-мёртвых.

— «Это не так просто, Игрок. Телепатия — не менталистика, и если общаться с вами мы можем, то полноценное чтение памяти потребует приложения куда более значительных сил. И потомок, как и все прочие покинувшие клан воины нашего народа, защищён от подобного рода манипуляций».

Приплыли.

— «Если ты хочешь доказать свою правоту таким способом, то именно тебе придётся открыть свой разум. А это больно… и за этим кроются свои, неприятные для живых последствия». — Вторил ему первый, всё ещё источающий недовольство. — «Твои чувства потеряют цвета даже от малейшего прикосновения к нашей магии. Понимаешь ли ты это? Готов ли пойти на такое просто из-за неуместных сейчас добродушия и благородства, помутнивших твой рассудок?».

Стрёмно. И стоять вот так перед ними стрёмно, и представлять, как мою черепушку небуквально вскрывают, пролистывая память точно книгу. В глубине души я, честно говоря, испугался, но всеми силами попытался этого страха не демонстрировать. Забил его в самый дальний угол, утрамбовав для верности ботинком. И прикрыл начинающим тлеть Гневом, который точно цепной пёс был готов в любой момент броситься на врага.

— «Если это единственный способ доказать право моего спутника на прощение, я готов открыть разум». — Не то, чтобы я сейчас так уж зависел от чувств, чтобы ставить под угрозу собственную жизнь ради их сохранения в первозданном виде.

Почему под угрозу? Потому что нельзя исключать возможности ликвидации вашего покорного слуги вместе с потомком-«вором». Потому что я им на кой чёрт впёрся-то? Неведомо кто неведомо откуда, «их» крови во мне нет, услуг я им тоже не оказывал. Хотели бы договориться — могли бы и предложить свой вариант. Или они так меня предварительно обрабатывают?

Но я и проверить-то это не могу: а ну как прибьют к такой-то бабушке?..

Неприятно, почти физически больно ощущать такую беспомощность, как сейчас. За время со своего попадания я как-то свыкся с мыслью о том, что теперь всё зависит от меня и тех усилий, которые я прикладываю. Я терпел страдания и боль, пересиливал, ломал себя, научился пользоваться Ненавистью на собственное благо — и всё для того, чтобы по нелепой случайности столкнуться с троицей сраных древних личей, которые держат под своим контролем зону моего, создателя его так, обучения?

На ум приходит только одна донельзя опасная мысль: они так же, как Тарришок, повязаны какими-то клятвами и ограничениями. Ну, знаете — предоставляют для Игроков-новичков скелетов в промышленных количествах, испытывают их по-всякому и позволяют стащить ключ. Только так я могу объяснить всё происходящее.

Я просто нарушил «сценарий», и вынудил их вмешаться…

Второй, кажущийся самым адекватным лич хохотнул.

Хохотнул так, что я аж вздрогнул.

— «Твои потуги скрыть мысли действительно забавляют, Игрок. И ты во многом прав в своих догадках: мы действительно контролируем эту область, предоставляя таким, как ты, возможность испытать себя и забрать ключ». — Он выдержал небольшую паузу, наблюдая за тем, как расширяются мои глаза. Как запретить себе думать-то, а⁈ — «В силу некоторых форс-мажорных обстоятельств ты действительно свернул с намеченного маршрута. Покинул игровое поле, если хочешь. И мы в любом случае не убьём тебя: отдадим ключ и отправим дальше, хотя бы отчасти соблюдя Договор. Понимаешь, что это значит?».

— «Понимаю. Но я так же хочу, чтобы мой товарищ выжил и покинул это место живым и, кхм, относительно здоровым. Ему и правда сильно досталось за последние сутки, и я не шутил, когда говорил про его утрату». — С одной стороны, я играл с огнём. Убивать-то меня и не убьют, но это ж личи! Проклянут так, что потом всё что можно отвалится, и привет. Но бросать дворфа я всё равно не хотел. — «К слову, почему он не участвует в разговоре?..».

— «Защита. Его мыслей нельзя коснуться, Игрок. Да и испуган он так, что в любом случае не смог бы связано мыслить. В отличие от тебя, он понимает, КТО перед ним стоит». — Я сглотнул слюну, подогрев свою решимость Гневом. Ещё не дрожу — нечего и начинать. — «Я думаю, мои коллеги согласятся отпустить вас обоих… при одном условии. И тебе, и ему придётся выполнить одно поручение. Мы заключим нерушимый контракт, который цепями ляжет на душу до момента его исполнения. Откажешься — всё равно покинешь это место. Согласишься и не выполнишь контракт в срок — умрёшь. Выбор за тобой, Игрок».

Значит, вот так вот, с моего согласия, они всё-таки могут поставить «смертельное» условие, не выполнив которое я просто помру вопреки всем этим Договорам. Хреново, но где наша не пропадала? Да и если искать плюсы, то спасённый дворф может здорово подсобить мне в этом его Первом Городе. Будет всяко лучше, чем если я завалюсь к его родне, покажу знак и скажу, что, в общем, я испугался за свою жизнь и отдал их сына-брата-мужа-внука трём древним личам на растерзание, так что его домой можно не ждать.

— «Я согласен на такие условия». — Каждое «слово» падало точно камень в бездонный колодец. Весомо, ощутимо и так, что задрожала сама реальность. Я всем своим естеством ощутил, что это согласие далеко не самое обычное.

И теперь пойти против данного слова может и не получится.

— «Прекрасно. Коллеги займутся нашим потомком…». — Краем глаза я заметил, как дворф аж вздрогнул от прокатившейся через него волны магии, подняв глаз на появляющиеся в воздухе перед ним символы. — «А я — тобой. Условия Договора таковы, Игрок: за последующие четыреста дней ты должен убить троих избранников Ультора. За это мы отпускаем „дворфа“, и от нас ты получишь Дар. Твоя готовность отвечать добром на добро меня впечатлила, да и для выполнения Договора тебе потребуется куда больше сил, чем ты имеешь сейчас».

Тяжёлый камень, осевший где-то в желудке и тяжелевший с каждым словом лича, резко ухнул куда-то вниз и рассосался, а я, наконец, смог нормально вдохнуть. Условие… выглядело выполнимым, а обещанный «пряник» сулил мне какую-никакую, а дополнительную выгоду.

Я бы и без него обошёлся, но всегда приятно знать, что твой поступок оценили.

— «Вы, Игроки, любите такое, так что я предложу тебе на выбор три вещи: Меч, Щит и Пользу. Что ты выберешь?».

Сектор «рандом» на барабане! Я сильно сомневаюсь в том, что мне буквально предложены меч и щит, так как «польза» конкретной материальной формы не имеет. Можно ли трактовать это как нечто, позволяющее лучше атаковать и лучше защищаться? И польза тогда — это нечто не столь узконаправленное, более общее…

Обычно в играх я предпочитал именно такие, самые неоднозначные варианты, так как мною правил интерес. Тут же, по-хорошему, надо выбрать Щит, но как-то слишком уж это банально. Встретиться с древним личом, выжить, получить от него «бонус» и выбрать банальщину — это ли не глупость?

— «Я выбираю Пользу». — Транслирую мысль, после чего лич протягивает мне костяную руку внутренней стороной ладони вверх.

— «Передай мне предмет, который необходимо сделать более Полезным».

Я нахмурился. Предметов, которые достойны апгрейда, у меня не так уж и много: философский камень, склянка для зелий да факел. Кинжала мне пока наверняка и такого хватит, да и он это скорее Меч, нежели Польза. Философский Камень качается сам, склянка — это суть расходник, который в любой момент может разбиться или в котором придётся сварить какой-нибудь напалм.

Остаётся факел.

И чем он может стать полезнее? Начнёт сам летать рядом? Это будет совсем нелишним, и действительно полезным. Даже более яркий свет мне уже поможет, но что-то мне подсказывало, что на такие банальности древний лич размениваться не будет. Что ж…

Я протянул личу «вечный» факел, но тот не торопился его брать.

— «Ты уверен в том, что хочешь потратить такой шанс на эту совершенно обыденную вещь?». — На черепе нельзя было прочесть ни единой эмоции по вполне понятным причинам, но мысленный голос отлично всё это передавал. Лич действительно был удивлён моим выбором, и не особо его одобрял. — «Ты можешь отдать мне Философский Камень, и я прикоснусь к нему Смертью. Он наполнится сакральными рецептами ядов, недоступных никому другому. Ты можешь отдать мне сосуд, и всякое вещество в нём будет наполняться энергией Смерти, что позволить создавать могущественные составы…».

— «А факел?».

— «Это изменение я озвучивать не стану. Но я сам не смогу его провести: не мой профиль. Им займёся тот мой коллега, которого ты в мыслях называл „злым и недовольным“, Игрок. И он может не разделить моего желания одарить тебя чем-то достойным». — Я повернул голову, посмотрев на двоих личей, с которыми сейчас общался бледный и нервный дворф. Ему было по-настоящему страшно, а ведь воин он посильнее меня… раз так в десять, наверное. Чего ж он такого знает о личах, которые ведут себя вполне разумно, и здравым смыслом не обделены?

Я же в эти секунды колебался. С одной стороны, меня заинтересовали озвученные варианты. Яды — это всегда хорошо, особенно в свете необходимости убить троих «недругов по вере». Да и напитывающиеся энергией смерти составы тоже звучали перспективно. Но я-то хотел факел! Выбирать было трудно, и я уже начал склоняться к апгрейду Философского Камня, как вдруг факел из моей руки вырвала третья конечность, появившаяся откуда-то со стороны.

Я резко обернулся — и увидел «первого» лича.

— «Слишком долго колеблешься». — Зло, с каким-то затаённым торжеством бросил он. Я же ощутил недовольство от «первого», но никаких действий он предпринимать не стал. — «Не беспокойся, Игрок. Из-под моих рук Дар будет ничуть не хуже обещанного тебе Меридианом. И даже лучше, если ты этого захочешь…».

Я хоть и захотел, но намеревался отказаться. Чего сделать не успел, так как «первый» кивнул, распростёр свободную ладонь, — его посох просто повис рядом, — над факелом, и в тот устремилась… нет, не тьма и не Смерть, а самое настоящее пламя.

Не такое, как обычно, а насыщенно-оранжевое, с хищными алыми прожилками, одно лишь явление которых вынудило меня сделать шаг назад и чуть с ног не свалиться. В лицо пыхнуло потусторонним жаром, от которого волосы встали дыбом. Сильно запахло серой, а мой факел, неразрушимый и такой полезный, начал чернеть и скукоживаться, покуда не превратился во… что-то.

Это был додекаэдр, со всех сторон разрисованный символами, за которыми в нормальном, родном мире меня бы бабки у подъезда сумками б избили. Перевёрнутые звёзды-пентаграммы, странные символы, словно бы горящие тем самым жутким пламенем — всё это «украшало» предмет, который лич отпустил и подтолкнул ко мне прямо по воздуху.

Но перед этим с его горящих огнём пальцев сорвалась искра, ударившая меня точнёхонько в грудь. Она не нанесла вреда, но я отчётливо ощутил, как во мне что-то изменилось.

— «Ты получишь непомерно много Пользы, Игрок». — В его мысле-словах мне вполне отчётливо послышалась злорадная насмешка. — «Благодарностей не нужно. Просто знай, что тебе будет нелишним ознакомиться с трудами о том, чем же является Инферно».

С этими «словами» лич отошёл в сторону, вернувшись к дворфу, а я остался наедине со «вторым». Тот лишь чуть расстроенно покачал головой:

— «У тебя был шанс избежать этого Дара, Игрок. Но ты не сделал этого. К добру ли, к худу — покажет время. Пока же будь так любезен — выложи из пространственного кармана металлы, которые ты пытался присвоить».

Я уверен, что покраснел, пока аккуратно выкладывал тут же исчезающие слитки на пол перед собой. Дворфу было проще: из его рюкзака всё просто исчезло, как и не было ничего.

Интересно, а что за условие поставили перед ним?..

— «Он должен за месяц найти готового принести клятву Молчания геоманта, который закроет ведущую в наши владения дыру. Договор никто не отменял, да и паломничества авантюристов — это лишняя головная боль, которая нам не нужна». — И засмеялся, подозреваю, в честь своей шутки про головную боль. А может ли вообще болеть голова у личей? Сомневаюсь. Но само по себе требование вполне разумное, на мой взгляд. И помягче, чем у меня. — «Ты отправишься дальше прямо сейчас, Игрок. Ключ проведёт тебя. Нечего тебе задерживаться в наших владениях».

В его ладонь опустился явно откуда-то телепортированный ключ, вроде как идеально подходящий под отверстие в постаменте.

— «Я благодарю вас, господин Меридиан». — Обмолвку «первого» я, конечно же, услышал. — «Мне потребуется сообщить вам об исполнении контракта?».

— «Нет. Реальность сама зафиксирует исполнение условий, и завершит контракт».

— «А… Инферно — это местный Адский план?».

— «Как Ад Инферно тоже известно. Но я не скажу тебе большего, ибо ты сам должен узнать обо всём. Знай лишь, что это не только клеймо, но и бесценная возможность». — Я принял протянутый мне ключ, и почувствовал, как тот потеплел и словно бы потянулся куда-то. — «Уходи и никогда сюда не возвращайся, Игрок…».

Вспышка — и я валюсь на каменный пол подле постамента. Потрёпанный, ошалелый, натужно втягивающий в лёгкие воздух… и бесконечно радостный. Потому что живой, да и дворфа личи отпустят. Контракт, конечно, штука проблемная, но я что так, что так против всех. Да и припекающая ладонь правой руки хреновина, в которую превратился мой вечный факел, была, со слов Меридиана, «бесценной возможностью»…

Стоило только об этом подумать, как додекаэрд щёлкнул, верхняя его половинка провернулась, распахнулась — и оттуда ударила струйка пламени Инферно, не иначе.

— «Радость. Приветствие. Готовность служить!».

Соткавшись из пламени, передо мной повис мелкий, с ладонь размером, но взамделишный бес. Рогатый, с крылышками, лапками-копытцами, здоровенными глазищами и полной мелких зубов пастью.

«Поздравляю, Оз. Теперь ты ещё и демонолог!».

В ответ на эту мысль бесёнок лишь весело рассмеялся…

Глава 18

— «Беса, не мельтеши тут. Сядь спокойно, и отставить светомузыку!». — Беса навернула вокруг моей головы ещё пару кругов, после чего потушила огонёк между своих рожек и брякнулась прямо на мою макушку, где и закрепилась. Спокойнее стало, но ненамного: я отчётливо ощущал, как неугомонное порождение Инферно вращает головой, выискивая что-то интересное, периодически фоня случайными мыслями вроде «не еда», «огонь», «ещё огонь» — думала она много, и практически всегда эти думы буквально комментировали всё, что она видела.

Я сидел тут, у постамента, уже второй час. Размышлял, анализировал, думал… и понимал, что личи меня жестоко налюбили! В буквальном смысле организовали театральную сценку для одного идиота, который и рад был уши развесить. Дело ведь было как: мы явились под их светлы очи, обменялись любезностями, после чего «третий» обратился к дворфу…

Который, бороду его на мочалки, НЕ МОГ СЛЫШАТЬ МЫСЛИ ЛИЧЕЙ ИЗ-ЗА ЗАЩИТЫ!

Естественно я, когда додумался до этого, понял, что вариантов тут ровно два. Или меня разводили на нужные им действия, пользуясь возможностью в реальном времени мониторить мои мысли или даже память, — веры им нет про сложности с менталистикой после такого, — или никакой защиты не было.

Но состояние дворфа в это время, мягко говоря, не походило на то, в котором можно было вести переговоры. Он там даром что не обделался от ужаса, до того соседство с троицей древних немёртвых стало для него шокирующим.

Или его прокляли чем-то интересным, что не позволило бы ему вмешаться…

Так или иначе, но в итоге на мне — обязательство грохнуть троих таких же как я идиотов-Ульторцев за четыре сотни дней, считай что год, а дворфа принудили только дырку в потолке залатать, и то чужими руками.

Вот почему я не последовал совету Тарришока — не верить нежити? Да испугался потому что, вот и всё. Это в теории и на словах всё легко и просто, а когда на тебя смотрят пропитанные маной личи огромной мощи, окружённые нежитью, которой с лихвой хватит, чтобы нашинковать тебя на много маленьких Озов, рационально и взвешенно мыслить задачка не из лёгких. Никакое хладнокровие не поможет, если ты разумом понимаешь, что стоишь перед монстрами, для которых тебя грохнуть — что щёлкнуть пальцами. До того момента, когда я узнал про свою «неприкосновенность», у меня и вовсе не было иных вариантов, кроме как пытаться любыми методами купить себе жизнь.

И я, получается, купил. Уплатил цену, но получил в ответ ещё и бонусы, проявившиеся в специфических черте и двух умениях, свалившихся на мою голову.

[Родство с Инферно (Демонология), F-ранг, 20%] — первое из умений, которые я получил, словив грудью тот огонёк. Без него «апгрейд» моего факела был бы бессмысленен, так как я тогда просто сложил бы в инвентарь запчасти с беса, который ни за что не признал бы меня своим. Теперь же все мелкие порождения этого Адского плана были настроены ко мне по меньшей мере нейтрально, и по мере развития умения «мелкость» постепенно сменится «большестью».

Но это был всего лишь, так сказать, побочный эффект от того, что в моём сердце теперь совершенно не фигурально пульсировало и горело пламя Инферно.

[Искра Инферно], новая черта в моей копилке. Вот так вот. Пламя было совсем крошечное, но со временем, что-то мне подсказывает, оно изрядно подрастёт. И пока я не знал, что с этим делать, ибо информацией меня не снабдили.

Сам, мол, поищешь…

[Узы подчинения (Чернокнижие), D-ранг, 3%] — умение, заключившее между мной и Бесой связь, подчинившую мне эту малявку. Оно же позволяло общаться с ней телепатически притом, что Беса могла говорить. Польза? Ещё какая! Я же теперь как бы и не немой, хоть и под ручку с демоном. Интересно, их тут сильно недолюбливают, или так, с серединки на половинку? Но я в любом случае могу спрятать Бесу, например, за шиворот или в рюкзак, который всегда можно надеть и набить всяким хламом. Главное тогда, если верить штампам, всяким монахам и паладинам на глаза не попадаться.

А то кадилом, кхм-кхм, отоварят.

Факел же пропал втуне, но вместо него теперь выступал этот неугомонный бесёнок, огонёк между рожек которого был намного лучше старого факела в плане освещения. Вырвать из тьмы круг радиусом в десяток метров — это вам не это, а относительно светло становилось и того дальше. При этом Беса могла регулировать силу пламени, перемещаться в соответствии с моими мысленными указаниями и даже передавать мне визуальные образы того, что она видела сама. От них я сейчас и отмахивался, покуда недавно оказавшийся в этом мире демон охреневал от новых впечатлений, не особо сдерживая «поток».

Чувство то ещё, но чего не перетерпишь ради серьёзного такого разведчика в дальнейшем?

Разбираться с вещами не было никакого желания, так как «своё» в виде слитков я отдал владельцам вещей, а предметы экипировки намеревался честно отдать в клан дворфа. Он, наверное, уже давно топает по направлению к дому… так чего тогда я сижу и жду неведомо чего? Пинка под зад? Время-то тикает, и теперь у меня в принципе нет права тормозить. Даже если потом Тьма сбавит темпы в этой гонке, я должен рвать жилы и становиться сильнее. Потому что мало ли, насколько сильны другие избранники Ультора, да и найти их, возможно, тоже будет непросто…

Плавно поднявшись на ноги под довольный визг Бесы, которой, видно, понравилось сидеть на моей голове, я достал из инвентаря ключ и без заминок воткнул его в свободный паз. По постаменту тут же пробежал разряд не иначе как магического электричества, и центральная портальная арка ожила, начав затягиваться серой хмарью. Но в деталях рассмотреть, что там по ту сторону находится я не успел, так как прямо передо мной рухнул сундук уже привычного вида. Наградной, значится.

Что-то меня не-игра подарками засыпала: и кинжал, и дары лича-демонолога, — в которых я не видел проблем кроме того, что многим демоны могут не понравиться, — и вот, сейчас ещё что-то.

Без пиетета или предвкушения я коснулся сундука, и тот распахнулся, выплюнув в воздух не расплывчатые силуэты-варианты, а вполне себе конкретные вещи. Первой такой вещью был увесистый блокнот, немного не дотягивающий до книги по формфактору, [Бестиарий Нижних Уровней, F-ранг]. Я бегло его пролистал, заметив достаточно подробные рисунки всяких тварей в окружении заполненных рукописным почерком страниц текста, после чего перешёл к следующей просящейся в руки награде.

И это, ха-ха, был «комплект» зелий в количестве трёх штук. Два зелья здоровья и одно — маны, в уже привычном мне формфакторе мелких склянок. Достойный подарок воину, магу или лучнику какому, но мне, с моими талантами и артефактом Тарришока… смехухуечка, не иначе. Но всё равно спасибо: дареному коню в зубы не смотрят.

Третьим и последним подарком за собранные ключи и открытие портала стал рулон обоев… кхм, скатанный в трубочку кусок пергамента, абсолютно чистый с обеих сторон. Правда, идентифицировалось это безобразие как [Карта Нижних Уровней, F-ранг, 0%], так что я лелеял надежду на её автозаполнение по мере исследования «большого мира». И это, как и бестиарий, намекало на то, что впереди меня ждёт этот самый большой мир. Сложившаяся атмосфера подталкивала вперёд и словно бы хотела, чтобы я ринулся навстречу приключениям…

Но вместо этого я сел на пол перед сундуком, убрал всё лишнее в инвентарь, открыл бестиарий на самой первой странице… и погрузился в чтение.

А что? Разве я давал кому-то повод считать себя идиотом? Чёрта с два я отсюда выйду, пока не изучу эту методичку с перечнем тварей, представляющих для меня угрозу! Дело небыстрое, но его всё равно нужно будет рано или поздно сделать. Так почему бы и не сейчас, когда я достаточно безопасном месте?

С такими мыслями я и погрузился в чтение…

Чтобы закончить с ним чуть меньше, чем через полчаса, так как эта несчастная книжка оказалась действительно несчастной. А ещё в дело вступила та же «магия», которая наделила меня хладнокровием, небрезгливостью и прочая-прочая-прочая. Достаточно оказалось единожды изучить касающийся конкретного монстра текст, рассмотреть его изображение — как страница в бестиарии осыпалась невесомым пеплом, а я заполнял проценты своего нового умения.

[Знание монстров Нижних Уровней, F-ранг, 21%].

Процент за страницу, и тварей тут немногим больше полусотни. И что-то, — умение считать? — мне подсказывало, что это ни разу не весь список кандидатов на «откушать комиссарского тела». По итогу я добился того, что умение прокачалось до пятидесяти семи процентов, после чего вместо бестиария у меня в руках осталась обложка блокнота, ни на что не годная. Но я всё равно сохранил её в инвентаре: в крайнем случае пойдёт на растопку чего-нибудь.

Интересно, а на рогах Бесы можно жарить еду, или тепла не хватит?

Нужно будет проверить, когда доберусь до города. А пока — вперёд и только вперёд, в какую-то мрачную пещеру с мощёной булыжником тропинкой, посерёдь которой я, похоже, и появлюсь сразу после перехода. Врагов там тоже не было видно, так что я шагнул в арку портала, впервые за все три перехода ощутив некое сопротивление: меня словно туда не пускало, но я настоял на своём и продрался через плотную плёнку, отделяющую меня от места назначения.

И встал посреди тропы, распалив Бесу на максимум и осматривая местность. Пещера была не особо большой, в ширину размером с пяток коридоров, идущих параллельно друг другу, в высоту — от пяти до восьми метров примерно, потолки тут ровными не были. В обозримом радиусе я не нашёл ничего живого или не-мёртвого, после чего двинулся вперёд. Куда именно вперёд, спросите? А туда, куда меня лицом поставила телепортация.

Логично? Очень!

Указателей-то тут не было, так что пришлось искать хоть какое-то обоснование выбору направления.

Параллельно с подсчётом сделанных шагов я удерживал в левой руке карту, на которой действительно стали вырисовываться контуры пещеры, по которой я шёл прямиком в объятия приключений. Никакого зума на зачарованном пергаменте, конечно, не было, но возможность перемещать «область отображения» тут присутствовала. Правда, отрисовывалось всё при каждом смещении заново, начиная с основных контуров, но с моим открытым пятачком земли это пока не играло роли. Подумаешь — десяток секунд подождать, пока карта перерисует тоннель на другом краю пергамента? Это потом «мотать» придётся с умом, если нужно будет заглянуть куда-то далеко. Но когда то ещё будет…

В общей сложности я провёл в пути около часа, прежде чем впереди замаячил явно неестественный источник света. Мыслью я «приглушил свет» Бесы, которая спряталась у меня за спиной, и подобрался, готовясь к чему угодно. Конечно, я и так не болтался тут расслабленно, словно на прогулке, но и в полной боевой готовности себя постоянно не держал — чревато, знаете ли. Можно однажды оказаться в ситуации, когда ты вроде бы готов, а на деле вот вообще ни разу. И почему? Потому что привык, потому что мозг нашёл способ превратить целенаправленные действия, направленные на обеспечение собственной безопасности, в рутину.

Осматриваться не для того, чтобы найти врага раньше, чем он тебя, а потому, что так привык. Шагать, не отдавая себе отчёта в том, куда именно ты наступаешь, и полагаться в этом на подсознание. Поддерживать боевую стойку, но при этом быть совершенно не готовым к бою — всё это мозг человеческий, — или как минимум мой, — регулярно пытался провернуть, за что наказывался двойной работой.

Вот и сейчас, по мере приближения к источникам света, я сначала расслышал чужие голоса, а после и Беса подала «голос».

— «Кровь! Смерть! Кровь!..». — Тараторивший словно заевшая пластинка, мой карманный бесёнок, настороженно принюхиваясь, сделал стойку, выглянув из-за плеча. Только тогда я сообразил отправить Бесу вперёд, начав принимать образы, мелькавшие перед её глазами. Расплывчатые, неясные — явно следствие слабости нашей связи. Но мысли малявка передавала как надо, так что информация ко мне поступала самая что ни на есть точная. — «Трое! Трое! Хищники, кровь! Двое! Добыча! Мертвецы! Смерть!..».

То, что я слышал, и то, что я видел глазами Бесы несколько отличалось друг от друга. Никаких хищных монстров там и в помине не было, зато присутствовали гуманоиды. И если провести параллель слов и наблюдаемой картины, то выходит, что это троица засранцев, притаившихся на дороге, прикончила другую двойку, и теперь тела лежали среди камней так, что идущий по тропе их просто не увидит.

Но шум голосов, слышимый с такого расстояния, и запах свежепролитой крови, который я учуял метров с двадцати пяти, не оставляли троице шансов на успешную засаду. Следовательно, они и не скрывались особо. Точно ли это враги? Завалить тут кого-то могут и за преступление, как, впрочем, и прикопать. Нападать на путников же куда удобнее из засады, а не разговаривая во всю мощь лужёных глоток, с шутками-прибаутками и взрывами хохота. Бросаться на таких просто потому, что они кого-то убили, оттащили и завалили камнями тела…

С другой стороны, я один. Их трое. Я новичок. Они явно если не старожилы, то всяко поопытнее. Давать таким возможность напасть первыми — значит неоправданно рисковать.

Варианты?

Я застыл за камнем, быстро прикидывая, что и как можно сделать.

И план начал формироваться в голове: что есть засада? Это неожиданность. И напав, они будут уповать именно на неожиданность такого шага. Новичок-попаданец вроде меня же будет безмерно рад видеть кого-то говорящего и разумного, верно? Если бы не дворф и не мысли-образы Бесы, то я бы тоже вполне мог выйти к ним с распростёртыми объятиями. Потому что одиночество, испытания, убийства и риск для жизни — всё это подтачивает психику, превращая человека в удобную мишень, жаждущую вернуться в социум.

Как удивить таких охотников? Встречной неожиданностью, естественно.

Я быстро, в считанные секунды отпил кошачьего глаза и нанёс на Рознь, кинжал из чёрного железа, яд, отчего сталь приобрела необычный изумрудный оттенок. Сразу после этого я убрал оружие в инвентарь, достав оттуда дротик в одну руку и обычный факел — в другую. Беса согласно моему приказу затаилась среди камней в нескольких метрах от незнакомцев, а я, приготовившись ко всему, шагнул вперёд, намеренно ступая громко и отчётливо.

Разговоры стихли, и я вышел прямо под скрестившиеся на мне взгляды.

И, покуда они рассматривали меня, я уже начал оценивать их, расставляя для себя приоритеты и сканируя местность на предмет ведения на ней боя.

Тут пещера слегка раздавалась вширь, образуя естественные насыпи по обе стороны от дороги. Двое мужчин-людей с отдающим серым кожей стояли, по сути, на камнях. На поясах у них висели ятаганы или что-то вроде оных, за спинами виднелись довольно простые сумки. Источниками света для обоих выступали странные светящиеся амулеты, которые, вопреки своей яркости, не слепили.

Я перевёл взгляд на причину, загнавшую людей повыше на камни. Рослый зеленокожий гигант с чуть заострёнными ушами стоял на дороге, и даже так превосходил их в росте, опираясь при этом на здоровенную обоюдоострую секиру с лезвиями-полумесяцами. Он единственный тут держался расслабленно и почти без угрозы: ноги не согнуты, стоит небрежно, веки полуопущены. А вот его товарищи напрягали, так как выглядели так, словно сохраняли готовность в любой момент броситься в драку.

Помахав им дротиком, я сделал ещё пару шагов вперёд, вступив в круг света от их амулетов. У орка, кстати, амулет-светляк был самым крупным и ярким.

— Йоу. Новичок? В город идёшь? — Неожиданно ко мне обратился именно орк, — или как он тут называется, — расслабленно махнувший лапищей. Охренеть: он же реально может меня взять за голову и раздавить! Ну и руки у него, ё-моё…

Я подобострастно улыбнулся, закивал и даже чуть поклонился, после чего похлопал себя по горлу. Орк удивился, на секунду замешкавшись, но быстро сориентировался:

— Немой, что ли? Ну, значит тебе точно повезло на нас наткнуться! Бродят в этом районе монстры, которые новеньким не по зубам. Подь сюды. — И махнул рукой так, приглашающе. А один из его напарников так руку на пояс положил, что и до рукояти меча недалеко тянуться. — Если есть желание, то мы тебя до города-то проводим. Но не бесплатно.

Ага, а плата — моя жизнь? Ширпотребные романы читали, знаем…

Всё же я решил проверить, и развёл руками, похлопав себя по отсутствующим карманам: нет, мол, нихрена.

Тот широко улыбнулся:

— Отплатить можешь парой вещей, что у тебя есть при себе. Бестиарий, книжечка такая маленькая, да карта. Многого они, конечно, не стоят, но потраченное время компенсируют.

Понятненько. В принципе, бестиарий и карта выглядели чуть ли не как то единственное, что из ценного есть у только прошедшего испытание игрока. Можно с чистой совестью засранцев кончать, так как они буквально срезают шансы новичков-попаданцев в разы, ведь если бестиарий цел, то и игрок его ещё не прочёл. О карте и говорить нечего: без неё тут заплутать наверняка как нефиг делать.

Вопрос лишь в том, как именно лучше начать бой…

Я вздохнул, посмотрел на «спасителей» жалобным взглядом, но снисхождения не добился. Ещё раз вздохнул, убрал факел в инвентарь, дротик воткнул в землю рядом с собой, и призвал в левую руку обложку от бестиария. Правая оставалась свободной, и я, ссутулившись и вжав голову в плечи, засеменил к орку. Если интуиция и здравый смысл меня не подводят, то он тут самый опасный, так что и выбивать лучше всего именно его. Достаточно будет просто проткнуть его кинжалом, а остальное должен сделать яд. С отвлечением внимания поможет Беса: она уже подобралась поближе, и по моей команде…

— ЗА АЛЬЯ-Я-Я-ЯНС! — Писклявый, оглушительно мерзкий крик Бесы раздался практически за моей спиной, так что мне испуг даже особо имитировать не пришлось. Я совершенно инстинктивно, словно до смерти перепуганная истеричка, дёрнулся в сторону от «неожиданно появившегося из ниоткуда» демона прямо на орка, впечатавшись в него правым плечом и заставив покачнуться. Он был вынужден перехватить рукоять секиры левой, и я, материализовав в правой руке, находящейся вне зоны его видимости, кинжал, скользнул за спину громиле, развернулся и одним коротким и точным выпадом вбив лезвие ему в спину по самую рукоять.

— А-а-а~! Сучара! Конча… — Оружие выскользнуло из плоти точно раскалённый нож из очень большого брикета масла, и второй удар я нанёс уже намного точнее, на удивление легко перерезав орку хребет. Тот даже орать перестал — лишь засипел, да начал заваливаться безвольным кулем, у которого резко отказали ноги.

Его товарищи бросились было на меня, но я призвал старый кинжал в левую руку, вскинул его перед собой и идеально закрылся кулаком от воспарившей между нами Бесы. Мысленная команда на начало «светопредставления» — и ярчайшая вспышка демонического пламени лишает моих недругов невидимости.

Я в тепличных условиях перехватываю старый кинжал за лезвие, оттягиваю руку и совершаю бросок, вбивая лезвие точнёхонько в горло одного из бандитов. Второй начинает пятиться, но я практически влетаю в него, кинжалом отводя неловко вскинутый меч в сторону, а свободный кулак впечатывая ему в рожу. Он падает, я припадаю к земле — и едва заметным росчерком вскрываю ему глотку, уходя в сторону от отчаянной попытки задеть меня мечом.

Ничего серьёзного таким взмахом не сделаешь, но зачем лишний раз подставляться?

Я плавно сместился на край тропы, окинув взглядом дело рук своих. Оба человека уже «закончились»: опыта за них дали крайне мало. Орк ещё лежал, бешено вращая глазами и сжимая в правой руке древко секиры, а в левой — опустошённое зелье лечения. Поняв, что он ждёт завершения регенерации, я по достаточно широкой дуге метнулся вокруг него, обошёл с тыла и, пользуясь неспособностью конечностей выворачиваться взад, продублировал удар по хребту, сразу после этого вбив кинжал ему в шею. И этот же удар стал для орка фатальным: я получил внушительно так опыта, — странно даже, после тех-то, — и перешёл на пятый уровень.

Всё вокруг стихло, и лишь Бесса, хлопая крылышками и пыхая огоньком между рожек, не переставала молча беситься, грызя чьё-то… ухо? Вот же мелкая засранка! Когда успела?

— «Бесса, фу!». — Выплёвывать гадость она и не подумала. — «Ну, получишь у меня! Гадина мелкая!».

— Га-а-адина! — Беса радостно закивала. — Нраица! Бесса — га-а-адина!

Я же хлопнул себя ладонью по лицу: до чего же хлопотно! Но эффективно и весело, этого не отнять. Зато теперь мне предстоит скучная рутина и лутинг обделавшихся жертв, но…

Добытые в бою трофеи не пахнут, верно?

Глава 19

// В прошлую главу были внесены коррективы, так как дописывалась она в полусонном состоянии автора. Оз получил не две черты, а два умения и одну черту, которая позволяет этим умениям «быть». Рекомендую пробежаться глазами по главе заново, для полного понимания. //

Чем дальше я заходил в деле отъёма трофеев у умерщвлённых негодяев, тем больше уверялся в том, что из игроков тут был только орк. У него единственного при себе не было ровным счётом нихрена кроме используемой экипировки: амулета света D-ранга, секиры из качественной стали D-ранга и обычной одежды. Пустую склянку с, некогда, зельем здоровья я не считал: её он таки достал, и заранее она замечена мною не была.

В противовес орку, его товарищи-мечники были куда более основательны в этом вопросе, так как при себе имели запасы еды и воды, всякую всячину для разведения костров, расходники для ухода за оружием, сменную одежду, деревянные расчёски, какие-то порошки в мешочках — в общем, всё то, что игроки прячут в инвентарях, а не носят на себе постоянно.

Ну и без монет не обошлось, которых при орке не было от слова совсем: мечники на двоих имели полторы сотни небольших кругляшков из непонятного металла с довольно разнообразной чеканкой. Да и сами кругляшки эти друг от друга отличались, что наводило на мысль о неоднородности местной валюты…

Впрочем, это я к другому веду: видимо, инвентарь при смерти владельца совсем ничего из себя не исторгает. И это не может не радовать, ибо желающих прикончить ближнего своего так всяко меньше, чем могло бы быть.

И это, вероятно, та самая причина, по которой новичков вроде меня вот такие голубчики не расстреливают с арбалетов или луков на дистанции: нужно, чтобы я сам достал всё ценное.

А как достану — можно и в расход, как сделали с теми двумя, которых уже успели завалить камнями…

В конечном счёте я прикарманил всё, что было возможно, а трупы бандитов свалил на другом краю дороги, подальше от заваленных камнями тел их жертв. Укрывать никоим образом не стал: не заслужили, да и пусть побудут напоминанием о том, что даже новичок может перебить агрессоров, возомнивших себя самыми умными.

К слову об этом: я не далее как час назад совершил тройное убийство, но почему-то мне от этого ни холодно, ни жарко. Хотя… вру, некое удовлетворение, свернувшееся в груди клубочком, всё ещё присутствует. Нормально ли это? Учитывая, что ублюдки намеревались похоронить меня под камнями, и неведомо скольких игроков уже грохнули до этого — вполне себе. Но как человеку, если об этом задумываться, мне малость неуютно. Словно вот-вот появится кто-то, чтобы наказать за столь радикальное решение проблемы.

Воспитание цивилизованного человека, вот что это!

Вот только правоохранители тут если есть, то им вообще побоку на таких бандитов и тех, кто становится их жертвами. Слишком уж свободно уроды себя вели.

Но зацикливаться на всём этом я не стал, ещё раз окинув залитую кровью тропу взглядом и двинувшись дальше, ибо что могло указывать на правильность избранного направления лучше, чем засада на идущих в город новичков? Карман приятно грело полторы сотни местных монет, да и сам факт так легко доставшейся победы сказывался на настроении самым что ни на есть лучшим образом. Уровень, опять же: я наверняка скомпенсировал всё, что пропустил на последнем испытании.

Ах да, черта, которую мне предложили выбрать в честь достижения пятого уровня, как я мог забыть!

Уж не знаю, правильно или нет, но в выборе своём я не колебался. Просто взял приглянувшиеся ещё в прошлый раз [Боевые рефлексы], как то, что могло реально повысить мою боевую эффективность в любой ситуации. С оружием, без оружия, лёжа, стоя, сидя, в темноте или на свету — рефлексы подвести не могли, и одно только приобретение этой черты уже мною ощущалось. Ведь что такое рефлекс? Это реакция на что-то, и реакция неосознанная. А боевой рефлекс?

А боевые рефлексы, во множественном числе?

Это то, что вояки, да и просто мастера своего дела, нарабатывают годами, а я смог захапать всё это своими загребущими ручёнками ценой одной черты, став на шаг ближе к тому, кого можно назвать настоящим воином.

Живучим, опасным хищником местных пещер и подземелий.

Осознанный бой, который сейчас преобладает в моём стиле — это, безусловно, хорошо, но во снах, сражаясь с наставником, я очень часто ловил себя на том, что мне не хватает именно рефлекторной реакции на опасность. Я видел атаки мастера, понимал, что он хочет сделать, но между осознанием и действием пролегала такая прорва времени, что за это время меня уже «убивали».

Теперь же, смею надеяться, проблема начнёт рассасываться по мере того, как я привыкну к новой черте.

Или она уже рассосалась, если тут как с хладнокровием — раз, и готово…

— Беся га-а-адина! — Беса всё никак не унималась, наматывая вокруг меня круг за кругом. Полный рот свежего мяса, которого она нахапала столько, что едва унесла, болтать ей не мешал совершенно. Откуда мясо, спросите? А угадайте, припомнив то ухо, которое демонёнок сожрал в первые секунд десять с момента завершения стычки с бандитами. Мой фамильяр решила поживиться, и я не стал отказывать ей в этой малости, ибо пользы от неё оказалось просто море. Разведчик, отвлекающий и деморализующий фактор, озвучатор моих мыслей — все эти функции были реально нужными, так что я не жаловался на маленькие заскоки ручного демонёнка. — Сытно! Вкусно!

— «Понимаю, что сытно и вкусно, но тебе точно нравится называть себя гадиной?». — Вежливо поинтересовался я, мысленно обратившись к Бесе. Та притормозила рядом с моим лицом, посмотрела недоумённо…

— Нраица! — И, кивнув, взлетела повыше, щедро одаривая меня визуальными образами. Чётче они пока не становились, ну да Москва тоже не сразу строилась, наверстаем…

Тропа петляла по пещере, которая смотрелась, стоит признаться, куда масштабнее той, что прихватизировали себе дворфы-личи. Многоуровневая и настолько большая, что её стен, выйдя на оперативный простор, я иначе как далеко за свой спиной больше не видел. И подземная растительность тут была ещё более разнообразной…

Как и разные твари, с которыми я, к счастью, уже познакомился в бестиарии. Сейчас мне не нужны были лишние бои, так как прежде всего я хотел добраться до города, и все опасные участки я, сворачивая с тропы, огибал. Кого тут только не водилось: пауки, гусеницы, какие-то инсектоиды-мутанты, звигги, целые выводки троллей, гарпии, непонятные ядовитые бычки…

И всё это было смертельно опасным для людей, что открывало невероятные просторы для дальнейшей охоты. Правда, всегда оставался риск наткнуться на группу типа мною уничтоженной, но я, если всё пройдёт как надо, буду просто уходить так далеко и так надолго, что шанс встретить бандитов будет минимален.

А пока же можно поглядеть издалека на стены воистину монструозного города, который чем-то напоминал то ли огромную башню от пола до потолка, то ли колоссальный колизей со всеми его особенностями архитектуры. Так или иначе, но Первый Город, — а что это ещё, если не он? — не походил на деревню или фэнтезийный городок из аниме или книг. Он был очень большим, многоуровневым и даже на глазок непристумным. Мало того, что его окружала внушительная стена, так ещё и сами его стены служили основательной такой защитой от чего угодно.

Сколько там помещается разумных — это, конечно, вопрос, и ответ на него я могу получить уже в самое ближайшее время.

Не больше трёх часов ушло на преодоление этого расстояния, и вот, наконец, я оказался в сотне шагов от ворот, которые особого впечатления не производили: пяток метров в ширину, четыре в высоту. По сравнению с масштабами внешней части города это — так, капля в море. Но с другой стороны, зачем Первому Городу огромные ворота? Такие и защищать неудобно, и практической пользы никакой. А тут — проход, который можно защищать впятером, да и ведёт он, судя по всему, в столь же узкий тоннель…

— Стой! Кто идёт⁈ — Вперёд, направив на меня свет какого-то артефакта по типу обычного фонаря, только в виде камня с выемками для пальцев, вышел один из стражников. Их тут было, к слову, полтора десятка, и все при оружии с бронёй. — Назовись!

Беся спряталась у меня на спине, под рубашкой, так как показывать я её вот так я не собирался. Вместо этого встал на месте и помахал правой рукой: в левой у меня был предварительно изъятый факел.

— Назовись, человек! — Стражник опустил ладонь на меч, но показавшийся из-за его спины мужчина с шикарными седыми усами остановил того, выйдя вперёд и окинув меня пристальным, суровым взглядом.

— Если ты слышишь меня, кивни один раз. — Я кивнул. — Если ты ранен или проклят, и не можешь говорить — кивни два раза.

Я кивнул дважды.

— Замечательно. Персей, живо тащи сюда свой тощий зад! По твою душу чужак притащился! — Практически моментально из-за неприметной дверки, скрытой в тени тоннеля-входа, выскочил парень без доспехов, но с маленьким рюкзаком за спиной, дощечкой в одной руке и каким-то странным ножичком в другой. — Чужак немой, но не глухой. Проверь, что у него с грамотой, и постарайся узнать всё по стандартному опросному листу.

— Сделаю, господин! — Пресловутый Персей, на героя мифов не тянущий хотя бы своими физическими кондициями, не без опасений приблизился ко мне. — Господин чужак, позвольте уточнить… — Он начиркал что-то на дощечке, раскрыв мне глаза на назначение сих предметов обихода. — … вы можете это прочесть?

Я посмотрел на дощечку, на которой были накорябаны ровно два слова: «Первый Город». Кивнув, ткнул пальцем в город за спиной местного писца, и тот обрадованно улыбнулся:

— А писать? Вы умеете писать? — Персей протянул мне дощечку и ножичек, предварительно соскаблив с неё текст обратной стороной ножа: там оказалась специальная хреновина, под такое дело приспособленная.

Я же, воткнув факел меж камней, принял писчие принадлежности и, задумавшись на секунду, начал… писать, да. На общем языке обозначить своё имя и то, что я игрок оказалось совсем несложно, что меня бесспорно радовало. Потому что оказаться способным писать только на зачатках тролльего, узнанного из «букваря»… Для претендента на неплохое высшее образование это было бы позором.

— Оз, Игрок… Капитан! — Писчий обернулся, замахав дощечкой усатому. — Это игрок!

Тот чертыхнулся, и отдал какое-то распоряжение парочке своих подчинённых, которые рванули в город как наскипидаренные. Персей же вновь обернулся ко мне:

— А что, Бит со своими друзьями расчистил завал, раз вы к нам прошли? И где они, кстати? А! Бит — это орк из ваших, игроков! С ним ещё двое человек должно быть, из, кхм, наших, местных!

Я быстро нацарапал на дощечке:

«А что, их отправляли чистить завал? Игроки не могли пройти?».

— Просто пару недель назад заметили, что игроки с севера просто не появляются, и начали искать желающих проверить, что там стряслось. Бит со своими подручными вызвался, и несколько дней назад они туда отправились… — Он ещё даже не закончил рассказывать, а я, смахнув старый текст, уже писал на дощечке обличающие ублюдков вещи.

«Они устроили засаду на тропе, я наткнулся на них, когда они заваливали камнями тела двоих человек. Этот орк попытался заставить меня отдать им мою карту и бестиарий, мне пришлось защищаться. Я их убил, тела бросил у тропы, рядом с их жертвами».

Персей сбледнул с лица, а табличка в его руках задрожала. Он перевёл на меня взгляд раскрывшихся во всю ширь глаз…

— В-в…Т-ты их убил⁈

Восклицание привлекло внимание стражи, и парочка мужчин, дёрнувшись, выдвинулась в мою сторону, почти демонстративно обнажив мечи. Я сделал шаг назад, и в мою правую руку лёг, пока что, старый кинжал. Я правда не хотел их провоцировать, но и просто ждать, пока ко мне с неясными намерениями подойдёт хер пойми кто, могущий просто из-за чрезмерной инициативности рубануть немого алхимика, не собирался.

В конце концов, я мог бы прожить и без их города, а вот без головы или с дырой в сердце…

— Отставить! — Зычный рык капитана этого безобразия остановил стражников секунд так за двадцать-тридцать до того, как зарождающийся конфликт перешёл бы в силовую плоскость. И был усач не один: следом за ним следовал платиновый блондин в робе, походящей на таковую у священников, и куда более внушительный то-ли паладин, то ли просто фанат красивых доспехов. И эта парочка быстро оставила капитана позади, направившись прямо ко мне.

Вот уж кого мне тут не хватало, так это церкви, или кто у них тут выполняет эту роль.

Я убрал кинжал в инвентарь, выхватил из рук Персея табличку и дважды подчеркнул «мне пришлось защищаться», повернув сие полотнище к новым действующим лицам.

И если усатый капитан посмотрел на мою писанину как баран на новые ворота, никак не изменившись в лице, то платиновый блондинчик нахмурился, как и его сопровождающий-«паладин».

— Не бойся, игрок. Пока тебя ни в чём не обвиняют. — Он изящным, даже красивым движением обратил ладонь протянутой вперёд руки к потолку, и в том из сорвавшихся с его руки частичек света сформировалось нечто вроде сферы, из которой росло несколько острых наростов, немного отличающихся друг от друга по форме. — Готов ли ты пред ликом пантеона подтвердить, что на твоих руках нет крови невинных? Достаточно лишь согласиться пройти эту проверку и, в твоём случае, кивнуть. Это будет означать, что ты не лишил жизни перечисленных тобой разумных существ без указанной тобой же причины.

Я развернул к себе дощечку, затерев старый текст. Местная рунная письменность оказалась достаточно удобной, чтобы получалось быстро писать даже столь сомнительным инструментом.

«Угрожает ли прохождение проверки мне чем-либо? Оказывает ли эта проверка влияние на проверяемого? Обязывает ли эта проверка проверяемого к чему-то? Что будет, если окажется, что я говорю ложь? Есть ли у предложенной вами проверки иная подоплёка, кроме того, чтобы подтвердить или опровергнуть мои слова?».

Эти несколько вопросов были откровенно провокационными и наглыми по отношению к явно не последнему лицу в городе при том, что никаких гарантий правды мне самому не давали. Но я не тронулся умом, нет. Просто посчитал достаточно разумным предпринять попытку удостовериться в том, что передо мной не разыгрывают ещё один спектакль. Уж очень мне не понравились те личи с их добрым и злым полицейскими, плюс «сторонним наблюдателем, который вообще не с тобой говорит».

— Нет, нет и нет, игрок. Ложь всего лишь станет явной, не более того. Иной подоплёки нет, ибо сюда я прибыл лишь для того, чтобы разобраться в причинах исчезновения игроков на этом маршруте. — Блондин мягко, чуть ли не как родитель неразумному дитя, улыбнулся. — В ином случае нам было бы невероятно сложно встретиться, игрок.

— Господин хочет сказать, что служители его ранга не снисходят до таких, как ты. — Басом прорычал паладин, которого всё-таки обучили грамоте. Читать он умел, мои вопросы прочёл и расстроился так, что аж кулаки сжал.

Я же развернул к себе дощечку, заработав режиком.

«Я не хотел оскорбить или обидеть вас, но первые разумные существа, которых я встретил, хотели убить меня из-за парочки простых артефактов. И их никто не пытался остановить: они явно промышляли там не первый день. Я не уверен, что готов сейчас доверять кому бы то ни было, особенно после того, как на меня кидались с оружием, едва услышав что-то про убийство. Если мне не рады в этом городе, я готов уйти. Просто скажите мне об этом, и без крайней нужды мы не встретимся».

Священник, пробежавшись глазами по тексту, покачал головой:

— Первый Город готов принять каждого, кто готов соблюдать наши законы. Не имеет значение то, какому богу ты поклоняешься, чьим покровительством пользуешься или какие силы используешь. — Я вздрогнул, ибо в глубине голубых глаз блондина промелькнул смертоносный холод. — Соблюдай законы, плати налоги — и можешь оставаться в черте города столько, сколько необходимо, и посещать его, когда необходимо. Теперь ты готов ответить на мой вопрос?

И он повторил его, исполняя, видимо, какой-то ритуал. И на этот раз чуждое, могущественное внимание я почувствовал всем телом. Словно гравитация возросла, надавив на плечи и требуя дать ответ на заданный вопрос.

Игры кончились, и я, сглотнув, кивнул.

В ту же секунду давление исчезло, и священник расплылся в широкой улыбке:

— От лица служителей пантеона я благодарю тебя за устранение угрозы, и прошу указать несколько точнее, где ты оставил тела бандитов… и где были упокоены их жертвы. Необходимо достойно похоронить их, покуда тёмные силы не подняли их трупы и не напитали силой беспокойный дух.

«Такое возможно? И каков тогда ритуал правильного погребения?».

Священник не стал отмалчиваться или возмущаться моему любопытству, спокойно и даже в какой-то мере довольно ответив.

— Обычно мертвецов сжигают, читая в процессе соответствующие молитвы. Но вне городов обходятся погребением под камнями и воззванием к богам из числа тех, что могут откликнуться на твой зов. Это или твои боги-покровители, или боги усопшего. Даже самый страшный и злой человек может вознести молитву ради того, чтобы указать путь душе покойного, и Боги откликнутся ему.

«А если у кого-то нет покровителя, и он не знает, в какого бога верил погибший?».

Терпеливый же этот священник. Терпеливо ждёт, пока я карябаю руны, на вопросы отвечает, не бесится… только взгляд настолько холодный, что можно в льдышку превратиться, ну да это мелочи.

— Тогда можно и нужно сообщить об упокоенном одному из служителей. В особых случаях вроде описанного вами мы организуем группы, которые стараются успеть ликвидировать проблему до того, как её масштабы станут слишком велики. — Священник чуть кивнул. — Теперь же я вынужден откланяться: дела не ждут, игрок. С остальным вам поможет стража… и писчий.

— Давно говорил, что учить чтению нужно хотя бы офицеров… — Недовольно обронил «паладин», развернувшись следом за священнослужителем. Здоровенный всё-таки мужик, столько металла на себе носить, по сути, в относительно безопасной зоне. А вовне они выбираются на танках, что ли?

Я затёр прошлый текст на дощечке, написав новый и продемонстрировав его писчему. Тот «отвис» не сразу, но и не тупил слишком долго, взявшись за выполнение порученных ему дел. Как по писанному он начал шпарить вопросами по «анкете», а я отвечал, пока он заполнял своего рода документ: листок с заранее на него нанесёнными полями и текстом.

Момент, когда я попаду в Первый Город, становился всё ближе, и я постепенно расслаблялся. Раз уж местный супер-крутой монах со своим ручным терминатором мою Бесу не обнаружили и меня не линчевали, то, возможно, всё действительно не так плохо…

Глава 20

— Этот документ узаконивает ваше нахождение в Первом Городе, игрок Оз. Рекомендую всегда держать его при себе. При утере вам придётся оплатить штраф и снова всё заполнить. Самостоятельно внесённые изменения тоже караются наказанием. И… вроде бы, всё? Дальше вас проводят, с законами можно будет ознакомиться на главной площади, мимо не пройдёте. У вас есть вопросы? — Персей вручил мне натуральную «берестяную грамоту». Разве что она была не из кривоватой бересты, а из аккуратной тонкой дощечки, и исписана с обеих сторон, но смысл был плюс-минус тот же.

По сути — документ на предъявителя, с кратким описанием моей внешности, датой прибытия, целями, благосостоянием и статусом. Не тем статусом, который как бы игровой, нет. Статус тут сегрегировал население на граждан города первого, второго и третьего ранга, и пришлых, у которых не было недвижимого имущества внутри самого Первого Города.

В остальном же документ мало напоминал то, что ожидаешь увидеть в «игре». Уровни и классы у местных были не в ходу, как я понял, ибо механики игры их напрямую касались. Вот и с игроков лишнего не спрашивалось, хоть особую отметку мне в документ и вкорячили.

Тем временем я, с запозданием реагируя на слова Персея, покачал головой, не переставая вращать в руках «берестяную грамоту». Помимо рун с указанием всей информации на ней имелись специальные пазики, которые нужно было «дырявить» при каждом входе в город. Всего двенадцать пазиков, закончатся — пора менять документ на новый. Вот так вот тут решали проблему своевременного обновления документов для тех, кто слишком часто шляется наружу.

— В таком случае не смею вас больше задерживать, игрок Оз. И удачи вам. — Паренёк отсалютовал мне свободной рукой, развернулся и энергичной походкой направился к той же двери, из которой ранее выбрался. Ко мне же подошёл молчаливый, недовольный рожей стражник, небрежным жестом потребовавший следовать за ним.

И я пошёл, ибо желания оставаться в этой компании и дальше не было ну вообще никакого.

Мы ступили под своды тоннеля, и я начал считать шаги и фиксировать направление, рисуя в голове карту местности.

Знаете что? Мы шли практически по прямой, и всего я насчитал сто восемьдесят с небольшим шагов. И когда тоннель, наконец, закончился не менее основательными чем снаружи, но закрытыми воротами, я понял, что «внутренние стены» или «скелет» города отнимают ну просто дохрена пространства. Потому что если взять мой шаг за полметра, то ширина этой стены, наполенной изнутри разными помещениями и прочим — метров девяноста, не меньше. Для сравнения, в учебнике истории я читал, что крепостная стена в нашем средневековье была вширь метра три-четыре, редко когда больше.

— Ворота закрыты, пойдёшь через дверь. Законы не нарушать, с перечнем можешь ознакомиться на любой Плите, они на каждом шагу встречаются. — Расщедрился на напутственную речь стражник. — Всё, топай давай!

А я бы и рад, да только яркие лучи, ударившие в глаза при открытии неприметной дверки в одной из створок ворот, ненадолго лишили меня зрения. Привык ко тьме и полумраку, вот и не оказался готов к таким сюрпризам.

Но стоило мне переступить порог, как все возмущения чрезмерной яркостью освещения канули в лету. Ибо город впечатлял, хоть и херил на корню все мои фантазии о его устройстве и впечатляющем своим числом населении.

Это был город-колодец, город-башня и город-балкон, иначе и не скажешь.

Потому что в, условно, центре этой башни ничего не было: от потолка и до пола тянулась сквозная дыра, пронзающая все этажи города-скважины. На самом верху переливалась словно бы естественным природным светом здоровенная кристальная друза, и она же выступала основным источником света для местных. Ниже, начиная с расстояния метров в сто от кристаллов, вдоль стен тянулись этажи, на которых по кругу размещались здания.

Естественно, улицы тоже представляли собой круги, пронизанные соединительными улочками-спицами ради оптимизации перемещений по этой махине: я вышел на довольно просторную площадку, так что отсюда это было видно отлично. Совсем незначительными казались лестницы, связывающие этажи, ибо они терялись на фоне порождений греховной связи воздушных шаров, дирижаблей и карет, в довольно внушительном числе снующих между этажами.

Не выдержав, я подошёл к не позволяющим вот так просто ухнуть вниз перилам, заглянув вниз. С десяток этажей, как и наверху. Самые нижние и самые верхние были уже едва различимы, но даже так сюда никак и ни при каких условиях не получилось бы вкорячить слишком много горожан.

Вернее, особенно так не получилось бы…

Я ещё с четверть часа залипал на диковинную архитектуру и нелогичную, абсурдную структуру города, прежде чем смог оторваться от этой вопреки всему, — или благодаря? — красивой картины. Ноги привели меня к Плите, на которой в камне были высечены местные немудрёные правила, чем-то похожие на заповеди. Не убивай, не грабь, не воруй, не насилуй и ещё несколько «не». Предельно понятно, и вместе с тем — очень удобно для властей, ибо такие сухие строчки можно легко натянуть как сову на глобус и наоборот.

Чем что карается, что там с отягчающими и не только обстоятельствами — это, видимо, оставлено на усмотрение стражи.

Ну и Беса бы с ними, мне и так нормально будет…

— Не нраица! Светло! — Возмутилась попытавшаяся было высунуться из-за шиворота футболки Беса, когда я затолкал её обратно. Подумал — и достал из инвентаря рюкзак, скинув туда некоторый хлам… и ручного демонёнка. Так оно надёжнее, раньше надо было этим озаботиться.

— «Сиди тихо, не шуми и никуда не лезь. Нам тут могут быть не рады». — Передал я фамильяру, направившись к ближайшему указателю.

И это тоже была плита, хоть и деревянная.

На этом моменте я узнал, что весь город искусно попилили на сектора, и, например, оружием и доспехами торговали на первом кольце седьмого этажа, а изготавливали — на втором и третьем кольце того же седьмого. Были ещё кольца с четвёртого по седьмое, но там, видимо, просто люди жили.

Аналогичная структура прослеживалась на каждом из этажей, но заинтересовал меня тот, что обозвали Этажом Знания. Если и искать библиотеку — то только там. А жильё… рано ещё спать готовиться, так что подыскать постоялый двор или таверну, смотря что тут популярно, всяко успеется.

И я пошёл, избрав для преодоления пяти этажей ступеньки. Хвала небу, высоты я не боялся, а ловкость с координацией не позволили бы мне свалиться вниз даже несмотря на совершенно охеревших местных жителей, которые считали за норму толкаться и мешать спускаться честным людям. Собственно, я преодолел уже три этажа из пяти, когда меня самым наглым образом вырвали из людского потока.

Я и не сопротивлялся особо, заранее заметив хмурую леди-шмакодявку в аккуратной, с преобладающими чёрным и синим цветами форме. А ещё у неё на поясе висел меч в ножнах, а на груди — серебрящийся значок на матово-чёрной цепочке, так что вряд ли она была простым обывателем.

— Парень, ты почто людям мешаешь и в противоход идёшь⁈ — Возмутилась она, указав рукой на лестницу за моей спиной. Я честно обернулся… и понял, что из-за обилия новых впечатлений действительно пёр всё это время по лестницам, по которым было положено подниматься, а не спускаться. — Чего молчишь? Стыдно?

Я вновь посмотрел на боевитую девицу, качнул головой и двумя пальцами постучал по горлу, открыв рот, но не проронив ни звука. Глаза незнакомки распахнулись пошире, так, что я смог разглядеть цвет радужки: карий. Обычненький такой цвет, обычная внешность…

— Ты немой? — В её голосе проскочила жалость, и я нахмурился. Не люблю такое. — Ещё и новенький здесь? Где грамота?

Я изъял обозначенный предмет из инвентаря, предъявив его, по всей видимости, представителю власти. Быстро же я справился с тем, чтобы привлечь внимание в этом приличных размеров городе…

Нерадивым мигрантом себя ощущаю, ей-богу.

— Угу. И, как оно обычно бывает, ты ничего о Первом Городе не знаешь? — Я кивнул. А что ещё оставалось? — И на входе тебя служки храма не перехватили. Я это запомню. Ты как, писать умеешь? И есть на чём?

Я хмыкнул, сначала кивнув, а после разведя руками. Вопрос про письмо был явно лишним, ведь будь иначе, и грамоту было бы не заполнить. Но девочку эту я понять могу: она явно не ветеран, может с новенькими игроками и не встречалась пока особо. А меня мало того, что пропустили некие служки, так я ещё и немой. \

Комбо и форсмажор, какой ещё поискать надо.

— Значит, так. По счастливому стечению обстоятельств ты оказался на нужном этаже, так что следуй за мной. Я проведу тебя к малому храму, где новеньким в этом городе обычно разрешают остаться на несколько дней, пока они не подыщут работу и жильё. Игроков тоже пускают, но… постарайся без странностей, ладно? — Просьба была настолько искренней, что ещё немного — и я бы обрёл возможность говорить, лишь бы согласиться её исполнить. Шучу. Но ощущение было плюс-минус таким, каким я его сейчас описал. — В этом храме всем заведует моя близкая подруга, и мне не хотелось бы стать той, кто приведёт к ней проблему. Ты ведь не проблема, правда?

Я смазанно и неопределённо кивнул, ибо, справедливости ради, стоит сказать, что выгляжу я именно как проблема. Или как бомж: грязный, на голове один большой колтун, одежда отчасти в крови, взгляд охреневший от жизни… Лапочка, одним словом.

Из тех, которых хочется пристрелить и прикопать, что б больше никогда не видеть.

Даже странно, что люди от меня не шугались.

Привычные, наверное…

— Пойдём. И не беспокойся: в черте города достаточно безопасно. По крайней мере, если не выходить к седьмому кольцу или в подземье…

М-м-м, стражница говорит о том, что в её городе есть обычные улицы, на которых небезопасно! А подземье… Что у них тут, подвальчик, в котором вместо грибов выросли орки? Или вместе с грибами… Тьфу!

Вряд ли тут пустила корни эта вселенная, но мало ли?

К счастью, упомянутый девицей малый храм оказался расположен ровнёхонько на окраине второго кольца этого этажа, так что добрались мы туда быстро — минут за десять. И выглядело это здание, скажу я вам, не особо презентабельно: серый, чуть более светлый, чем стены пещеры, камень образовывал тянущиеся вверх стены довольно крупного здания с претензией на уникальный архитектурный стиль. Единственные окна находились строго на одной стороне храма, там, откуда светили кристаллы, да и расположены были очень высоко, чуть ли не под крышей.

И лишь поднявшись по лесенке из семи ступеней я, переступив порог, понял, зачем они вообще были нужны, при своих-то размерах и том, что храм состоял из кучи маленьких комнат, а не одной большой залы.

Ответ крылся в невидимых, но явно присутствующих тут зеркалах. Сложной системе зеркал, которые каким-то образом доносили свет кристаллов до внутренних помещений: коридоров, кабинетов, кладовок, винтовых и не только лестниц, окружённых стенами. Мы прошли через целую прорву крошечных помещений, и везде из отверстий в стенах и потолке лился свет.

Его было не слишком много, но этого вполне хватало, чтобы на несколько сотен квадратных метров оставить всего пару-тройку факелов. И это подводило к первому выводу: вечные факелы и амулеты света — вещица, видимо, не дешёвая, раз тут просто не понапихали везде эти светяшки, или не выдали такие местным служителям, которые, к слову, моего знакомого монаха с «паладином» вот ни разу не напоминали.

Слишком добрые и наивные, открытые всем и каждому, готовые отдать последнее — такое ощущение я испытал, когда меня чуть ли не подхватили местные, оттеснив от девушки-стражницы, которая согласилась сбагрить меня им, так как ей нужно было предварительно навестить свою подругу. Я был быстро доставлен в местную столовую, где передо мной поставили миску с не особо наваристой похлёбкой с какой-то крупой, и выдали совсем небольшой кусочек хлеба с, похоже, салом.

При этом восседающие за этим же столом служители, среди которых была и молодёжь, и люди, — не только, впрочем, — в возрасте, питались куда более скромным вариантом той же пищи. Никакого сала, сама похлёбка даже издалека выглядит прозрачной и более жидкой…

Я, работая ложкой и тщательно пережёвывая горячую гущу, испытывал двоякие ощущения. Меня уже поразили служители этого храма. Они отчего-то выставили передо мной еду качеством лучше, чем та, что они ели сами, и это било по моему самолюбию: разве я настолько плох, чтобы меня вот так жалели? Не у меня ли в инвентаре жареного и сырого мяса на месяц вперёд, а при спокойной жизни и на два?

Но и отказаться я, в силу своей немоты, пока не мог. Писать тоже было не на чем, так что я ел и наблюдал, делал выводы и пытался определить, насколько они искренни. Если и правда безвозмездно помогают всем игрокам, которые сюда попадают, то я сделаю всё для того, чтобы помочь хотя бы этому конкретному храму. Да хоть в следующий выход за город того же мяса настрогаю, а сейчас сгружу пол-туши перед местными поварами…

Другое дело, если за это с меня чего-то потребуют. Будем честны: исход вполне возможный, ибо выгодный для организаторов. И тогда всё будет зависеть от масштабов просьб или требований, ведь одно дело — когда храм постарается отбить свои затраты и взять немного сверху, чтобы пустить эти средства в дело. И совсем другое, если тот же храм попытается откровенно навариться на ничего не понимающем и благодарном просто за миску горячей похлёбки игроке или просто пришедшем снаружи бедолаге из местных.

Вот только для того, чтобы делать такие выводы, нужно располагать точной информацией. Ошибка будет слишком неприятной и болезненной для моего самолюбия, так что пока стоит приглядеться к местным, не сильно выделяясь.

Местные… хорошо, что я их ни разу в голове неписями не назвал. Сейчас, слыша, как малец лет пятнадцати пересказывает события последнего дня наставнику постарше во время совместного обеда, я видел в них на сто процентов живых людей, которых даже с натяжкой нельзя было назвать какими-то не такими. И сам город выглядел настоящим, живым, дышащим, не застывающим в отсутствие попаданцев вроде меня.

И убил я недавно тоже живых людей, захотевших лёгкой поживы…

— Оз, вы поели? — Я и сам не заметил, что тарелка опустела, хлеб с салом были съедены, но я продолжал сидеть перед ними, с головой уйдя в тяжёлые раздумья. — Вам следует привести себя в порядок и помыться. Купальня и новая одежда для вас уже готовы…

Я встал из-за стола, благодарно кивнув тому служителю, что выставил передо мной еду, и обернулся к своему новому проводнику. Странно даже: сменялись лица, ибо никто не просиживал штаны в ожидании завершения моей трапезы, но смотрели на меня одинаково. По-доброму так, без презрения или жалости.

Вот и этот парень плюс-минус моих лет с готовность внимал моей пантомиме, в которой я просил что-то, на чём можно писать.

— Извини, но у нас и правда не держат ничего такого. Болезни, травмы и проклятия, вызывающие немоту, скорее редкость, чем исключение из правила. Но тебя посмотрит наш целитель: возможно, его способностей хватит, чтобы помочь. — И улыбнулся так, как будто извиняясь. Ну не верю я в то, что тут целая рота профессиональных лицедеев, способных создать подобную атмосферу. — Пойдём, я провожу тебя к купальням. После тебя встретят и представят настоятельнице.

Что-то очень уж часто за последний день я иду туда, куда зовут. Но купальни… Даже если мне там вручат тазик и ковшик, я всё равно буду безгранично за это благодарен.

Потому что чистоплотному человеку очень, очень неприятно жить так, как я жил в последние дни.

— Прошу. Как закончишь — выйди наружу и подожди, я вернусь и провожу тебя к настоятельнице. Сильно не торопись: у тебя будет около часа на всё про всё. Чистую одежду найдёшь внутри. — Сказал он, и положив руку мне на плечо, чуть наклонил голову. — Оставь опасения, Оз. В этих стенах мы, служители пантеона, не посмеем оскорбить своих богов намеренно сделанным злом.

Я медленно кивнул, пару секунд поглядев в спину удаляющемуся парню, после чего распахнул дверь и ступил в местные купальни. Место было интересным и непривычным для меня, человека двадцать первого века: каменный пол, желоба для отвода воды, деревянные лавки и пара столиков, на одном из которых стоял таз с одеждой, небольшой мочалкой и крошечным бруском то ли мыла, то ли его аналога. Практически под самым потолком на стенах висели головы разных странных животных, из пастей которых лилась горячая, исходящая паром вода, растекающаяся по желобам и утекающая куда-то вниз.

Ни перегородок, ли шкафчиков. Это всё было лишним здесь, в простом и сложном одновременно мире, где-то застрявшем в средневековье, а где-то ушедшем далеко вперёд. Например, при всём обилии воды и пара тут не было очень уж влажно, за что стоило поблагодарить вентиляционные щели на потолке…

Одежду я скинул за считанные секунды, сгрузив рюкзак в дальний угол — и тут же, схватив грубую на ощупь мочалку вместе с мылом, шагнул под до боли горячую воду. И застыл, наслаждаясь чувством, которое успел позабыть. Прошлая жизнь уже успела подёрнуться дымкой, словно я попал не несколько дней, а несколько лет назад.

И горячий душ стал тем, что вырвало эти воспоминания наружу, почти заставив меня расклеиться, отдавшись тоске.

Тоске по дому, по безопасности, по семье, вкусной еде и свободе действий. Единственное, по чему я не тосковал — это по прежнему росту, пузу и общей физической немощи. Но я и сам тогда не знал, насколько плохо себя чувствовал.

Не с чем было сравнить.

Компенсировали ли новые силы то, что я утратил? Пожалуй, что и нет. Я никогда не был тем, кто отдал бы всё за такой шанс, магию, алхимию, борьбу с монстрами и прочая-прочая. Ещё подростком я разуверился во всей этой книжной авантюристской романтике, как и в пиратской, бандитской и прочая-прочая. Просто выстроил в голове один день из, так сказать, выдуманной жизни. Максимально подробно, в деталях представил… и открестился когда-либо мечтать о таком попадании.

Кровь, грязь, дерьмо и неизбежный тяжёлый труд ради выживания похоронили все влажные фантазии о героизме, гаремах из эльфиек и приключениях.

Но я всё равно попал, и вот теперь прячу слёзы под потоком обжигающей кожу воды, попутно раздирая тело до красноты грубой мочалкой из какого-то растения. Мыло было паршивым, помогало мало, так что я оставил его для своей шевелюры. Обрезать бы волосы к чёртовой матери, да только кто знает местные традиции?

Лысых я как-то и не видел пока, так что со стрижкой лучше повременить.

И всё же, именно этим моментом своей жизни я был доволен. Потому что выжил. Не сломался. Успешно адаптировался и преодолел, прямо как завещал один известный мужик. А тоска… её я запихал в такие дальние дали, что едва ли она когда-либо вылезет наружу. Потому что некогда мне тосковать и предаваться рефлексии: нужно пахать, двигаться вперёд… и готовиться к тому, что однажды сюда может прийти сестра.

Её стремление найти пропавшего меня вполне может привести Леру в не-игру. Она всегда считала, что всё вокруг должно быть под её полным контролем и никак иначе, а что самое удивительное — у неё получалось контролировать это самое «всё». Что, вкупе с её основательным подходом к любой задаче, давало ей все шансы добраться до Первого Города. И если я хочу потянуть на себе не только сохранение в целости собственной задницы, но и защиту сестры, то мне потребуются силы, знания и умения.

У меня подходящий для выживания класс и, к счастью, отличный склад характера, после первичной ломки приспособившегося к убийствам, боли и крови.

Осталось только не расслабиться и не похерить весь этот потенциал.

В какой-то момент кусочек местного мыла обратился в ничто, и я, напоследок ещё пройдясь мочалкой по всему алеющему от жара телу, «вышел из душа», вернувшись к тазику и взявшись за ревизию наличествующих там вещей. Всё было самым простеньким, но чистым, и одного этого хватило, чтобы я натянул на себя и штаны, поясом для которых служила тонкая бечёвка, и рубаху без пуговиц и с длинным рукавом. Всё — естественного для льна светло-бежевого цвета.

Своё грязное добро я хорошенько прополоскал под потоком горячей воды, а после разложил на присутствующем тут горячем и сухом камне. Не обошла такая судьба и кроссовки, которые, кажется, прошли самую суровую проверку на вшивость: не развалились.

Теперь всегда буду покупать обувь этого производителя, ха-ха.

Следующим шагом стала проверка инвентаря, из которого я, немного подумав, вытащил всю одежду, снятую со скелетов. Её тоже постирал, развесив на камне взамен высохшей своей: благо, жара хватило, чтобы вытравить влагу за считанные минуты. Отдельные экземпляры после такой стирки порвались, но были и те, что сохранились в целости, и не грозили развалиться во время носки. В частности, этим могла похвастаться одна рубаха и пара плащей-накидок, один из которых я, дождавшись высыхания, натянул на себя, предварительно проверив, что новое облачение не сковывает движений.

В процессе пришлось сменить штаны на свои старые, так как верёвочка на поясе никоим образом не способствовала активным движениям: штаны просто грозили свалиться в любой момент, а в бою это чревато. Да и в паху ткань не особо тянулась, так что об акробатических пируэтах в них можно было забыть навечно, что меня не устраивало.

Очевидно, вопрос с экипировкой придётся решать в частном порядке, так как концепция «любые тряпки подойдут» себя не оправдала. Игра не была игрой в полном смысле этого слова, и всё то, что не являлось предметом, автоматически под тело не подстраивалось.

Или не подстраивалось в принципе: по одной только разгрузке судить было рано.

Я собрал свои вещички в инвентарь, оставив штаны в корзине, вернул на плечи рюкзак, предварительно загнав туда разбушевавшуюся Бесу, которую обилие воды скорее напугало, чем заинтересовало, и только после этого вышел в коридор. До крайнего срока оставалось несколько минут, так что совсем скоро я повстречаюсь с местной настоятельницей, и она, надеюсь, прольёт свет на некоторые имеющиеся у меня вопросы.

Очень надеюсь…

Глава 21

Как и было сказано, спустя ещё несколько минут вернулся мой проводник, и мы проследовали прямиком к кабинету настоятельницы этого малого храма. Хотя, какой вообще кабинет, если это самая настоящая келья?..

Тут был стол и пара стульев, заполненный бумагами и пергаментом неказистый шкаф с мой рост высотой, а в дальнем углу притаилась небольшая аскетичная кровать, на которой кому-то рослому и крупному поместиться можно было разве что бочком. Свет струился из отверстий в потолке и противоположных стенах, будучи таким же многократно отражённым, как и во всём остальном храме. Тёплый и рассеянный, он способствовал созданию необычной, неспешной и оторванной ото всего остального мира атмосферы. И здесь это проявлялось особенно ярко.

Служитель, привёдший меня сюда, входить внутрь не стал, так что я сейчас находился в этом помещении наедине с его хозяйкой, заинтересованно, не скрывая мягкую полуулыбку меня рассматривающей.

Я отвечал ей тем же, отпечатывая в памяти детали её внешности.

Аккуратное округлое молодое лицо, большие глаза с не особо густыми ресницами и выцветшими седыми бровями, тонкая линия блеклых губ, почти белые длинные прямые волосы, стянутые на затылке внешне простоватым украшением на голове, чуть заострённые ушки, скрадывающая очертания фигуры около-белоснежная роба — это была эльфийка или смесок. Достаточно красивая, но не выпячивающая эту красоту.

Настоятельница, одним словом.

— Я рада видеть вас здесь, Оз. Присаживайтесь: разговор предстоит непростой. — Я последовал приглашению, устроившись на совершенно неудобном стуле. Впрочем, такой же был и у настоятельницы, так что тут даже возмущаться было нечему. Да и удобнее камней он, стоит заметить. — К сожалению, лишних письменных принадлежностей у меня нет, но здесь вы можете воспользоваться этой кистью. Она напитывается маной и позволяет, грубо говоря, писать в воздухе. Попробуете?

Я принял из рук настоятельницы артефакт, который мгновенно присосался к моему резерву маны. Управление оказалось чисто интуитивным, и через пару секунд я уже выводил нужные руны в воздухе по правую руку от нас, так, чтобы мне было удобно писать, а настоятельнице — читать.

«Это довольно удобно. Здравствуйте, и спасибо за то, что вы уже для меня сделали. О горячей жидкой пище, душе и чистой одежде до сего дня мне приходилось только мечтать». — Светящиеся небесной прохладой линии уверенно складывались в цепочки рунических символов, словно я десять лет кряду набивал руку, занимаясь каллиграфией. Я и сам поражался координации своих движений, которую обеспечивала, по всей видимости, высокая ловкость.

— Мы стараемся помогать всем нуждающимся, и в особенности — вам, игрокам. Ведь вы, приходя в наш мир, не имеете за душой ни имущества, ни знаний. Многие проходят Испытание, но гибнут, будучи не в силах адаптироваться к жизни в Первом Городе. — Слова её были полны грусти и печали, но, скажем так, не чрезмерной. Она словно озвучивала расстраивающий её, но застарелый факт. — Служители пантеона вот уже несколько десятилетий как помогают игрокам на первых порах. Как показала практика, достаточно дать игроку одну-две недели, чтобы он пришёл в себя и нашёл способ зарабатывать на жизнь самостоятельно. Вы же, Оз, как мне кажется, не так уж и растеряны…

«Я и правда намеревался самостоятельно найти жилье и пропитание, но наткнулся на вашу подругу. В силу моей немоты я не мог объясниться с ней, и позволил привести себя сюда». — Кисть порхала в моих пальцах столь стремительно, что женщина, кажется, не успевала дочитать предыдущие руны, когда я уже заканчивал цепочку следующих. — «Тем не менее, меня до глубины души поразило то, что вы организовали в этом храме, настоятельница. В хорошем смысле»

— Меня зовут Айанетт, Оз. Прошу простить: из-за необычного способа общения я совершенно забыла представиться. — Смешно, но она — буквально первая, кто назвал своё имя и представился. Орка и писаря не считаем: там я просто вычленил их имена из чужих разговоров. А! Ещё лич, но там та же петрушка. — Касательно же организации… Не могли бы вы передать мне вашу грамоту на несколько секунд? Я сделаю слепок для архивов.

Я пожал плечами, достав из инвентаря упомянутую дощечку и передав её настоятельнице. Та провела над ней ладонью — и в воздух поднялась копия всех рун, вырезанных в дереве. Они сначала замерли на месте, а после сжались лишь затем, чтобы, следуя за рукой настоятельницы, осесть на выделенном для них пространстве на листе пергамента.

Без лупы такую копию не прочесть, но сий архив, по всей видимости, был нацелен на пользование магом, которой сможет «разжать» текст обратно.

Неудивительно, что тут нашлось такое прикольное магическое перо…

«Интересная магия. Я и правда рад знакомству, настоятельница Айанетт». — По крайней мере пока что рад. — «Скажите: игроки помогают вам после того, как покидают стены храма?».

Она медленно развела руками, грустно улыбнувшись.

— Не все, Оз. Иногда встречаются особо благодарные, но и они не способны помогать храмам вечно. У вас, игроков, в Первом Городе есть всего три года, прежде чем Тьма заставляет вас подняться выше. — Ценные сведения. Осталось узнать, сколько у них дней в местном году и часов в сутках, и будет замечательно. Впрочем… четыреста дней, если припомнить слова лича? Весьма вероятно. — Впрочем, мы не теряем многого, как ты сам видишь. Самая простая еда, жильё в кельях, минимально необходимый набор одежды — это не так дорого, и пожертвования горожан вместе с доходами самих храмов покрывают эти расходы.

«Чем храмы зарабатывают? И в чём вам действительно нужна помощь, которую могут оказать игроки?». — Вопрос я задал не просто так. Желание хотя бы немного помочь конкретно этому храму было во мне сильно, но пока я действительно не знал, во что лучше облечь эту помощь. Дичь и пища? Деньги? Последние универсальнее всего, но я даже не знал пока, насколько реально мне «поднять бабла», выходя на охоту за стены. Нужна была информация и книги, много книг…

— Мы выращиваем грибы и некоторые виды овощей. Исцеляем раненых, снимаем проклятия, наши служители работают в городе — всё это приносит нам определённый доход. Не слишком большой, но на поддержание храмов и благотворительность этого хватает. — Айанетт вздохнула. — Помощь… Признаться, у нас нет чего-то конкретного, с чем мы не смогли бы справиться сами. Но и от вещей, продуктов, денег мы не откажемся: всего этого никогда не бывает много, и в иные месяцы в храмах приходится подзатянуть пояса, лишь бы продолжить помогать, как обычно. Правда, тогда и игрокам приходится несладко. Нашествия монстров…

И снова вздох, но на этот раз куда более выразительный.

— Прежде, чем думать о помощи, Оз, тебе стоит озаботиться приобретением минимальных знаний об окружающем мире. В нашем храме есть небольшая библиотека, которой ты можешь воспользоваться. Прошу лишь быть аккуратнее с книгами: они достаточно ценны. — Она явно заметила, как загорелись мои глаза. — Вижу, уже не терпится, да? Обычно этот разговор нацелен лишь на то, чтобы подтолкнуть игрока к чтению и попыткам приспособиться к нашему миру, но в твоём случае это не слишком-то нужно. Я не не стану тебя лишний раз задерживать и разъяснять прописные истины. Об одном лишь спрошу: ты ознакомился с правилами города?

Я ограничился кивком, так как кисть уже вернулась в руки владелицы.

— Прекрасно. Об остальном, если возникнут вопросы, поговорим завтра. Пока же запомни, что свет перекрывается в полночь, и в этот же момент ворота храма закрываются. Открываются они с рассветом, в шесть часов. Тебя поселят в одной из келий, обед и ужин в десять и в восемнадцать часов. Если опоздаешь — придётся ждать следующего приёма пищи. Всё понятно? — Почему-то я так и понял, что расписывали всё для меня как для игрока, ибо местный сказанного мог и не понять.

Те же часы — какие часы там, где солнца даже в проекте нет? Явно же иначе время считают, и об этом, надеюсь, я узнаю в местной библиотеке.

Удачно, конечно, получилось. А всего-то и надо было, что потолкаться на не той лестнице, да встретить ту девушку, которая ныне куда-то пропала. Дела, наверное, вот и ушла, обрисовав обстоятельства моей «поимки» настоятельнице.

У самой двери я развернулся и достаточно глубоко поклонился, выразив женщине свою признательность. Было за что, да и не переломлюсь. А помочь храму действительно будет надо и, раз я тут на три года, можно помогать на постоянной основе. Или не три, и я уйду наверх раньше? Вопросы…

В коридоре меня уже ждал новый улыбчивый служитель лет пятнадцати на вид, проводивший меня до библиотеки и объяснивший правила обращения с книгами. У него самого с чтением были не лады, так как, вызвавшись собрать для меня «приоритетный набор книг», он рассматривал корешки и обложки по несколько секунд, явно определяя, что за литература перед ним.

Но в конечном счёте сий юный ум соорудил башенку из семи талмудов, расположив их в порядке, который сам считал наиболее приемлемым. Ещё раз напомнил мне про правила обращения с книгами — и удалился восвояси, оставив меня в гордом одиночестве. Тут не было ни библиотекаря, ни просто человека, приставленного наблюдать за чужаками вроде меня.

Что странно: из того, что я уже понял, книги — ценность, и оставлять с ними наедине игроков, которые могут учудить чего… весьма опасно для кошелька, который у храма, со слов настоятельницы, и так не бесконечен.

Ну да это не моё дело. Если есть возможность заняться самообучением, то ею грех не воспользоваться.

Я взял первую по порядку книгу из предложенных мне, скользнув взглядом по обложке… и обратившись к «астралу». Эта книга, как, впрочем, и все остальные, определялась как артефакт. Ничего сверхъестественного: прочность, сигнальные заклинания и, насколько я смог интерпретировать сложный образ, невыносимость из места привязки. Вот и ответ на вопрос о том, почему тут не опасаются оставлять игроков без присмотра.

Но вот название этого конкретного талмуда…

«Эдем, Инферно, Смертные Миры и Чистилище, в коем автор сия жил и умер».

Я устроился на стуле поудобнее и открыл необычную книгу, начав старательно вчитываться в строки языка рун, посредством которых некто Х’Атт Мизза, чародей огромной силы, пытался передать читающему всё, что он считал нужным поведать о местном мироустройстве.

И на первый взгляд содержимое книги показалось мне чем-то вроде сказки или, как максимум, частью местной религии. Но потом я вспомнил, что боги тут — явление вполне реальное, покосился на Бесу, сидящую на моём плече и рассматривающую руны, и попытался воспринять текст максимально серьёзно.

Выходило… плохо всё выходило, если говорить честно.

Число существующих миров было необъятно большим и постоянно растущим, но имелось среди них три «константы», три мира, существующих по своим жёстким законам, и лежащим в фундаменте самого мироздания.

Эдем — то, с чего в культуре моей родной планеты рисовался Рай и все его бесчисленные аналоги. В Эдеме обитали местные… ну, пусть будут ангелы, ибо непереводимая комбинация «слов» рунического языка, описывающая этих существ, только для своего произнесения требовала сорок секунд.

Что они имели общего с «нашими» ангелами? Ничего. Коренные жители Эдема являлись воплощённым Порядком, и живыми у меня их назвать язык бы не повернулся. Потому что порядок… ну, это стабильность. Неизменность. А если что-то не изменяется, то оно даже не мертво, ибо с трупами хоть что-то да происходит. Того, что совсем не изменяется, по сути, не существует. И Ангелы Эдема — это, на мой взгляд, энергетические батончики, питающие этот самый Эдем… и Порядок, порывающийся перекроить всё мироздание по своему образу и подобию. В этом нелёгком деле Порядку помогали его Стражи, которых уже можно было с горем пополам назвать привычными нам ангелами с тем лишь отличием, что на смертных им было, простите мой французский, похер.

Милосердие, добродетель, стремление защищать слабых и угнетённых — это не про Стражей. Потому что все эти качества никак не связаны с Порядком, а именно он направляет своих воинов, поступь которых перекраивает мироздание в бесконечной борьбе со следующей Силой.

Инферно — полная противоположность Эдема. Измерение, в котором правит Хаос как антипод Порядка. Безостановочные перемены и постоянное изменение, порой не несущие в себе смысла — это и есть Хаос. Как и Порядок, он пытался проникнуть на все прочие планы и распространиться повсюду, задействуя для этого Свои частицы — демонов. И вот они-то от Стражей значительно отличались.

Автор-маг описывал демонов как нестабильные сгустки желаний и Хаоса, которые получают конкретную форму лишь в мирах, принадлежащих смертным. Изначально демоны — просто энергия, пропитанная желаниями, чувствами и стремлениями, сплошным потоком исходящими из Смертных Миров: там была какая-то своя система, осознать и даже просто увидеть которую я не смог в силу отсутствия развитого магического зрения. Или в эту копию книги просто не встроили структуру, обеспечивающую демонстрацию модели — не суть важно.

В отличие от Стражей, Демоны были довольно, кхм, хаотичными, и не стремились ввергнуть всё в Хаос только потому, что им так сказал сам Хаос. Они рождались в смертном мире лишь в момент «призыва», и с этого момента начинали развиваться, формировать личность и желания. Естественно, при таких исходных получиться могло почти что угодно. Главное — без примеси Порядка.

Ещё одним отличием между антиподами было то, что связаться с демонами намного, намного проще, чем со Стражами, так как последние для смертных душ были примерно как соль для улитки. Смертельным ядом. Редкий смертный мог приютить в своей душе Порядок, но способный это сделать обретал невероятную мощь.

Оттуда все рассказы о противостоящих Злу героях без страха и упрёка, столь популярных в самых разных сюжетах… и тёмных магах, которым нет числа, и которые в среднем мало что из себя представляют.

Я бы с удовольствием прочитал о демонах побольше, так как у меня на плече сидела Беса — представитель этого вида, но книга просто не содержала деталей. Оно и логично: демонология являлась отдельной наукой и магическим направлением, не имеющим ничего общего с местным «естествознанием».

И, наконец, Чистилище. Третий краеугольный камень в фундаменте мироздания, в недрах которого, со слов всё того же Х’Атт Мизза, я сейчас и находился.

Мир, через который независимо ни от чего проходит каждая душа, не сумевшая определиться со своей полярностью и принадлежностью к Порядку или Хаосу в Смертных Мирах. Башня бесконечных этажей, в которой души в смертельной гонке принимают ту или иную сторону, после своей гибели отправляясь по месту назначения.

Мир, в котором «спокойствие» отсутствует как класс. Тут нельзя остановиться, ибо иначе ты умрёшь. Можно лишь бежать, рваться к весьма доступной силе… и с её помощью творить что-то масштабное или не очень, великое или низменное, ужасное или великолепное. Не играло роли, кем станет смертная душа и чего добьётся. Важно было только то, что в конце она, скорее всего, попадёт в Эдем или Инферно, дабы провести там сколько-то времени.

И вот тут автор подвёл всё к Игрокам, существование которых было… нет, не исключением, но весьма интересной особенностью всей этой замкнутой системы.

Души, знаете ли, не сидели в Эдеме или Инферно безвылазно, единожды там оказавшись. Они могли вырваться… и вырывались, ниспадая в Смертные Миры. Они теряли при этом свои силы, но не потенциал и не некоторые особенности, определяющие их принадлежность к Порядку или Хаосу.

И вот тут в дело вступали Наблюдатели. Стражи и Демоны, которых Порядок и Хаос направляли для возвращения беглецов «домой». Для этого предпринимались самые разные методы, и отправка в Чистилище — лишь одна из таких.

Стоит ли говорить о том, что в процессе душа из Эдема могла легко измениться и в итоге оказаться в Инферно, и наоборот?

Это и была Большая Игра, в которой по своей воле принимали участие лишь первородные силы, формирующие мироздание. Порядок и Хаос. Остальные — лишь фигуры на доске, судьба которых в каком-то смысле предрешена.

Или-или, третьего не дано… ведь не дано же?

Я читал и читал, подмечая всё больше и больше выбивающихся из вроде бы цельной картины моментов. И самым большим таким нюансом оказались Боги Чистилища: почему о них нет ни строчки? И если они не относятся к Порядку или Хаосу, то, получается, они каким-то образом избежали участи стать частью этих сил, осев в Чистилище на срок, превышающий все мыслимые и немыслимые рамки? Как минимум, ещё в древней культуре человечества отдельные черты этих богов, — я таки заглянул в следующую по очереди книгу, описывающую Пантеон, — нашли отражение в пантеонах тех же древних греков при том, что мы, люди на Земле, ну ни разу не самая древняя раса среди упоминающихся в этих книгах.

Тем же эльфам, если верить Х’Атт Миззу, уже вторая сотня тысячелетий идёт, и они тут даже не старожилы…

Тяжко вздохнув, я решительно обратился к следующей книге. И к следующей. И следующей. Меня не радовало положение овцы, уготованной на закланье, даже я когда-то уже через это прошёл, и имел все шансы когда-нибудь вырваться вновь.

Нужно было найти всю информацию о местных богах и понять, когда они появились, что из себя представляют, чем занимаются и что нужно сделать, чтобы… что?

Пока я и сам не знал ответа на этот вопрос…

Глава 22

В библиотеке малого храма я остался надолго, и сам оттуда не вышел. Меня практически вытащил тот же самый служитель, что меня тут оставил. Малец, открыв дверь и увидев меня в окружении книг, сначала пожелал доброго утра, а уже после заметил, что я самую малость не в кондиции. С его же слов — «красные глаза, весь бледный, пальцы рук дрожат, словно у болезного».

Так он описывал моё состояние старшему товарищу, который и выступил основной пробивной силой в деле отправки меня в келью. Я помню, что сопротивлялся, — и то, на словах, — недолго, а в крошечной комнатушке два на три метра вырубился, едва коснувшись головой весьма твёрдой подушки, по ощущениям набитой каким-то мелким шуршащим крошевом.

Серых песков этой «ночью» не было. Вообще ничего не было кроме блаженного забытья, на всём протяжении которого мои мозги трамбовали полученную информацию, раскладывали её по полочкам и пытались в глубокий анализ.

Я многое узнал о местном Пантеоне, состоящем из двенадцати богов. О том, кто есть кто, кто с кем друзья навеки или наоборот враги… Ультор, естественно, выделялся из толпы хотя бы тем, что его не любил никто. Была парочка богов, готовых терпеть его последователей, но саму бунтарскую сущность, последователи которой и сами стремились стать богами, не любил никто.

Потому что в Пантеоне и так было мало места, а борьба за паству в Чистилище шла нешуточная: посвящённая местной вере книга даром, что помимо важнейших исторических событий древности охватывала лишь последние двести лет.

Конфликтов на божественной почве за этот срок произошло чуть поболе шести сотен…

Возвращаясь к Ультору можно сказать, что он — уникум среди богов. Обладающий огромной личной силой, никак не привязанной к пастве и энергии веры, он занимался в основном тренировками и самосовершенствованием. Ну а в качестве побочной деятельности, которую иногда путали с основной по причине незаметности пресловутых тренировок, Ультор промышлял отбором перспективных смертных.

Метил их и ждал, пока Наблюдатели затащат «материал» в Чистилище, после чего опосредованно проверял своих «последователей», способствуя раскрытию их талантов.

И в конечном итоге стравливал ульториат, как называли его последователей окружающие, друг с другом. Бог — на десять из десяти.

Но, с другой стороны, цели у него мне вполне подходят.

Я ведь и правда сколько ни думал, а иных вариантов избежать Эдема или Инферно не смог. Вечная жизнь и не-жизнь? Не такая уж она и вечная, на самом-то деле: появится очередной герой, и грохнет «злобную нежить» или «богомерзкого демона». Как основная цель она, в общем-то, не прокатит. Нужна была сила, следствием которой станет эта самая вечность. В идеале — божественность, но что-то мне подсказывает, что добиться этого нихрена не просто. Или дохрена как непросто?..

В общем и целом прямо сейчас меня это не должно было волновать слишком уж сильно, так как вариант у меня и так лишь один — становиться сильнее, развиваясь и наращивая свои возможности.

И для этого нужно было не сидеть на месте, сходу развив бурную деятельность.

Чем я и занялся, через пару часов после пробуждения уже покинув храм с основательным багажом знаний за плечами.

Я прочёл от корки до корки всё то, что мелкий служитель посчитал самым важным, и краем зацепил все прочие книги, которые, к моему вящему сожалению, оказались достаточно… однобокими, так скажем.

А что вы хотели от литературы в храме Пантеона, который, до кучи, занимается обработкой всех поступающих игроков в нужном правительству Первого Города ключе? Им было невыгодно предоставлять всю правду, и я, поняв это, решил как можно скорее этот самый храм покинуть. Оставил им немного монет и полцентнера мяса, отлично сохранившегося в инвентаре — и был таков.

Может быть, позже я ещё надумаю вернуться к идее оказания храму помощи, но теперь они не выглядели совсем уж бессребренниками, так что и торопиться с этим делом я не видел смысла.

Понимание части местных реалий и достаточно подробное — денежной системы, потянули меня сначала на торговый этаж, а после и на являющийся его частью рынок, где к нынешнему времени уже во всю шла бойкая торговля. Я ведь, по сути, проснулся «к вечеру», так что торговые ряды предстали передо мной во всём своём великолепии.

Сотни лавок, толпы людей, включая весьма приметных игроков, огромное разнообразие товаров… и цены, которые я, снуя туда-сюда, пытался утрамбовать в голове ради составления примерного понимания того, что, куда и чего.

Естественно, самой первой, недорогой, но нужной покупкой стала кипа дощечек и ножичков-скребков вроде тех, что были у писца на воротах: я наткнулся на них не иначе как чудом, ибо додуматься было надо среди зелий и ингредиентов продавать изделия из древесины, которые обычно использовались в качестве полотен для многоразовых ценников.

Но проблему с общением я, по сути, решил, так что дальше дела стали спориться.

Из всего многообразия зельеваров, — коих было более чем дохрена, стоит сказать, — я нашёл и парочку алхимиков, торгующих своим добром по весьма солидным ценам. Очень солидным. Очень-очень солидным!

Правда, и продукция у них была «самую малость» лучше моей. Те же зелья лечения, которые я с позволения продавцов проверил «через астрал», были аж С-ранга, а по соотношению исцеления на объём превосходили мои в семь-восемь раз. А со слов продающих их наёмных работников, такие зелья не только лечили парой капель, но и ускоряли наступление начала процесса регенерации, повышая скорость её протекания. При этом те раны, которые я своим варевом в принципе исцелить бы не смог, С-ранговые зелья алхимиков брали на раз.

А вот зельевары, продавая аналоги «лечения на объём» впятеро дешевле, не могли похвастаться влиянием зелья на свойства самой регенерации.

Вот и разница «подешевле-подороже», так сказать.

По ходу дела я так же смог прицениться к оружию из чёрного железа, которое оказалось действительно дорогостоящим. За цену полуторного меча из этого материала можно было полностью снарядить латника из обычной местной стали D-ранга, и причина не в одних лишь зашкаливающих физических характеристиках изделий из чёрного железа. Просто только чёрным железом можно было серьёзно навредить целому перечню серьёзных для этих мест тварей вроде тех же мантикор, демонических существ, химер, осколков Порядка и прочая-прочая. Обычно они встречались на пути к следующему этажу, так что, можно сказать, что для метящих туда игроков и местных такая покупка была жизненной необходимостью.

А самым смешным оказалось то, что, например, я бы просто не почувствовал разницы, подмени кто-то мой кинжал из чёрного железа на качественный стальной, который выглядел бы точно так же. Не тот уровень-с…

Но сказать, что на рынке я «просто смотрел» было нельзя, так как все наличные монеты местной чеканки, самые, по сути, дешёвые из всего доступного набора, я оставил у одного ушлого продавца одежды и обуви, обзаведясь весьма недурственными, свободными, прочными и не сковывающими движений штанами, и основательными такими сапогами с высоким голенищем почти до колена. Лёгкой обувка не была, так как мысок, пятка и борта были укреплены металлическими вставками, но я не стал отказываться от «моды» местных охотников. Если такие носят, — а я видел, и правда носят, — значит это скорее необходимость, чем что-то иное.

И стоили сапожки, стоит отметить, вдесятеро больше штанов. Вот так вот.

Следующим моим шагом стал поиск менялы, который согласился по приемлемому курсу махнуть мои дарги, дворфийские монеты из чёрного железа, и цины, серебряные полу-монеты теневого мира, на увесистый мешочек более ходовых местных. Естественно, менял я не всю наличку, но и не скупился: слишком уж высокой ценностью обладали все монеты кроме самой «мелкой», безымянной и чеканящейся прямо в черте города из металла, который можно было пустить в дело, просто её переплавив.

Аналогично поступали, стоит отметить, и с даргами, и с цинами.

На мой взгляд, при таком самообеспечении валюты имело смысл отказаться от концепции монет, и использовать слитки или их кусочки, что намного удобнее и не требует чеканки… но хозяин — барин, и кто я такой, чтобы влезать с рацпредложениями в экономическую систему Первого Города?

Мысленно поблагодарив орка сотоварищи, на средства которых я сейчас и закупался, приобрёл россыпь мутных и страшненьких внешне склянок для зелий. Большие и маленькие, узкие и широкие, они все осели в моём инвентаре в ожидании появления того, что по ним можно будет разлить. То, о чём я мечтал, только оказавшись в Чистилище, стало явью: мой алхимический потенциал отныне сдерживался лишь отсутствием ингредиентов, которые тут продавали по совсем уж неадекватным ценам.

Последним, что я целенаправленно искал на рынке, стали продукты. Не мясо, нет: в основном хлеб и разные овощи, стоящие разумных денег. В инвентаре они не могли испортиться, так что закупился я с большим запасом. У торговца, сторожащего навес, соседствующий с продуктовыми палатками, я так же приобрёл фляги с чистой водой, которая одинаково хорошо подходила и для питья, и для алхимии.

На этой ноте я оставил рынок позади, двинувшись ко вполне основательным торговым лавкам. Они, как и все строения Первого Города, кольцом опоясывали центральную дыру, и представляли из себя где двух-, а где и трёхэтажные строения, в которых для торговли, судя по тому, что я увидел своими глазами, использовались только первые этажи. Остальные этажи были жилыми, так что лавочникам не приходилось каждый день идти на работу и обратно. Спустился по лестнице — на работе, поднялся — дома. Удобно…

Что же до содержимого самих лавок, то интересно мне было не всё. Так, оружие я просто проигнорировал, а со значительно более дорогими, чем на рынке, зельями ознакомился для большего понимания, так как ассортимент тут был не в пример шире. Магические товары даже при беглом осмотре впечатлили, — в плохом смысле, — своей ценой, а та же одежда мне уже не требовалась.

Да и не за такие деньги, если сравнивать с товаром на рынке…

Зато моё внимание привлекла лавка с не-металлической, но считающейся бронёй экипировкой. Едва переступив её порог я понял, что с пустыми руками отсюда не уйду, и за каких-то полчаса спустил две трети полученных с размена монет. По сути, почти половину от того, что у меня оставалось.

И столько выложить пришлось за три самых обычных, даже не зачарованных вещи, которые, тем не менее, должны ощутимо повысить уровень моей выживаемости.

Во-первых, жилет, плотно обхвативший торс и прикрывший плечи выступами-полунаплечниками. Бронирование обеспечивалось за счёт дополнительных накладок из плотной кожи там, где это почти не сказывалось на подвижности. Сам по себе он лёгким не был, но я был готов ощущать на себе лишние килограммы, если они однажды остановят стрелу какую или лезвие чужого меча, в противном случае могущего оставить серьёзную рану.

Во-вторых, перчатки и наручи, в совокупности покрывшие собой всё от кончиков пальцев до, практически, локтя. Шевелиться было несколько непривычно, но тонкая кожа, защищающая пальцы, обещала со временем прибавить в гибкости. Тогда она должна, по-хорошему, в принципе перестать ощущаться, но даже так я в бою не то, чтобы занимался плетением макраме.

Кинжалом орудовать получается — и ладно.

В-третьих, штаны на замену недавно купленным. Да, я поторопился переодеться во что-то приличное и удобное ещё на рынке, но кто ж знал, что обычные штаны тоже могут быть бронёй? Основой этим служила прочная ткань вроде той, что была на «неудачной покупке», но добавились накладки из в меру толстой кожи. Самые крупные — на бёдрах, с внутренней и внешней стороны, и небольшие, никак не сказывающиеся на подвижности на коленях и у стоп. В них я всё ещё мог двигаться как душе угодно, но теперь ранить мои ноги стало ещё сложнее, что, несомненно, плюс.

Следующим пунктом моего выхода-в-люди стало… нет, не посещение библиотеки, как можно было бы подумать, а поиск территории клана Боевых Молотов. Сама задача была бы необычайно лёгкой, если бы я умел говорить, но немота никуда не делась. И даже с немотой всё было бы весьма просто, если бы в этом чёртовом городе хоть кто-то умел бы читать, но из десятка горожан, к которым я успел подойти, абсолютно все разводили руками и ссылались на неспособность понять рунную письменность.

И лишь с одиннадцатой попытки, рискнув побеспокоить солидно выглядящего мужчину в дорогом костюме и с парой бойцов охраны за спиной, я-таки получил пусть не особо понятные, но всё-таки объяснения. Обмозговав их и пройдя выстроенным в голове маршрутом, я-таки оказался на втором кольце ремесленного этажа, напротив своеобразного, растянутого меж зданий ограждения с весьма приметно украшенными воротами.

Три молота в окружении языков пламени. Один-в-один как то, что было изображено на полученном от дворфа знаке. Имя бы его ещё узнать, но нам тогда было как-то не до вежливости.

— Человече, лавки на первой линии! Здесь — частные территории! — Донёсся откуда-то сбоку громогласный голос, едва не заставивший меня подпрыгнуть. Я рефлекторно сделал шаг назад и развернулся, а в левой руке почти появился «метательный», старый кинжал. Почти, потому что я не обнаружил угрозы, а доставать оружие, пусть и скрытое накидкой — чревато, когда в нескольких метрах застыл столь необычный дворф. — Али ты по делу к нам, человече?

Вместо кинжала я вызвал из инвентаря дощечку и режик, быстро вырезав вереницу рун. Медлить не хотелось, так как компания странного дворфа напрягала. Он появился из ниоткуда, а от его пустых ладоней исходила угроза, сравнимая с отголосками мощи чудовищно огромной, переработавшей на мясо целый отряд мантикоры.

Но не успел я закончить своё сообщение, как дворф встрепенулся:

— Немой? — Я оторвал взгляд от доски, прищурившись. — Знак при себе?

Что ж, видимо мой товарищ по несчастью добрался до дома несколько раньше. Пришлось убирать доску в инвентарь, и доставать этот массивный и солидный знак. Вероятность того, что дворф не имеет отношения к клану Боевых Молотов была крайне мала, так как на бляхе пояса сего привратника переливался металлом уже знакомый нам знал из трёх молотов.

Потому я передал эмблему, можно сказать, без страха и опасений.

Проверку дворф провёл моментально, всего лишь коснувшись раскалившегося металла голыми руками.

Ожогов он при этом не получил.

— Благодарю за спасение жизни нашего сородича, человек. Я — Байтар Вор’Др, старейшина большого круга клана, выражаю тебе глубочайшую признательность и признаю за кланом долг жизни. — Это явно было что-то ритуальное, так как дворф, говоря медленно и, можно сказать, основательно, фонил магией так, что я невооружённым взглядом с расстояния в пару метров увидел завихрения маны.

Не лич, конечно, но тоже ничего так…

Неожиданно дверка слева от ворот распахнулась на сто восемьдесят радусов, вдарив со всей дури по каменной кладке, а наружу вылез ещё более широкий и крупный дворф в лёгких доспехах и с заброшенным на плечо боевым молотом.

— Что за волшба⁈ Байтар!

— Немой Человек пришёл. — Резко бросил «мой» дворф, заставив молотобойца как-то сдуться. — Открывай ворота, нечего через тоннели гостей водить!

Я бы возмутился, да только говорить не мог, а писать было неудобно. Массивные ворота распахнулись практически сразу после того, как молотобоец скрылся за широкой дверью, и я смог воочию увидеть и оценить архитектуру земель клана Боевых Молотов. Дерева тут было ещё меньше, чем во всём остальном городе, а камень выглядел… просто потрясно? Волшебно? Грациозно? Сложно было подобрать подходящие слова для описания того, что, видимо, способны сделать умелые дворфийские руки с кажущимся скучным и серым камнем.

— Я от себя скажу, что за жизнь моего внука ты в праве потребовать любую услугу лично от меня. В разумных пределах. — Говорил дворф максимально серьёзно, на что мне оставалось лишь кивнуть… и, достав доску, стереть старые руны и начать строчить новые. Координации движений с лихвой хватало для того, чтобы идти, контролировать пространство вокруг и вырезать символы на податливой древесине. Байтар не стал продолжать, с интересом поглядывая на то, как я вывожу руны.

«Я рад знакомству с вами, Байтар Вор’Др. Меня зовут Оз, и я с благодарностью принимаю ваши слова». — Мне, правда, не очень-то и нужны были всякие услуги… но это пока. Да и отказ в такой ситуации мог обидеть дворфа, чего мне не очень-то и хотелось. Старейшина всё-таки, да и раз у него внучок так споро по подземельям носится, то и годков этому магу немало. Глядишь и подскажет чего, когда я приду просить совета или помощи. Если приду. — «Ваш внук без проблем добрался до Первого Города?».

Байтар вздохнул:

— Его выбросило практически у самых стен, и только потому, что защитная магия Первого Города смогла отразить попытку протянуть тоннель телепортации прямиком в наш квартал. Наши предки руны выплавляли, как-никак! — Последняя фраза была произнесена с гордостью. — Ему крепко досталось, но он всё нам рассказал. И о том, что ты, проходя испытания, извёл на него немало своих зелий, и о том, что не стал утаивать вещей его соратников, хоть и имел такое право и такую возможность. Благодаря тебе будет сохранена не только жизнь Тизра, но и его воинская честь.

Странная, конечно, честь, но… ладно, не мне судить существ другой расы, культуры и вообще мира.

— Чтобы для тебя это не стало неожиданностью, ты должен знать о том, что сейчас тебя примет глава нашего клана. Он же и назначит награду, в соответствии с твоими пожеланиями или нуждами. — На самом деле квартал клана дворфов в Первом Городе был не особенно велик, так как и трёх минут не прошло, а мы уже приблизились к чему-то, выглядящему словно замок в миниатюре. Тут стояла стража из дворфов с молотами, и тут же потихоньку копились радостные дворфы в самых разных одеждах. Все они, как я заметил чуть позже, готовились праздновать, оттого и бесновались, громко разговаривая, размахивая руками и разве что мордобои не устраивая. — Обычаи наши таковы, что исполнена будет любая твоя имеющая смысл просьба. Но и только. Попросишь слишком мало — больше не получишь.

«А если слишком много?».

Байтар, скользнув взглядом по рунам, хохотнул и огладил бороду:

— Ничего страшного, тебе дадут ещё одну попытку. Мы высоко ценим жизни наших соклановцев и сородичей, как ценим и благородство с честью. Ты проявил эти качества, спасая Тизра, так что можешь рассчитывать на совершенно честную благодарность. Но помни про обычай, Оз. — Я кивнул, проходя мимо местных стражников. Суровые, кажущиеся невероятно опасными дворфы напоминали статуи: неподвижные, словно бы и неживые вовсе. — Забудь о вашем людском этикете: он не имеет никакого веса в нашем народе. Веди себя, как привык. Доброму гостю дозволяется многое, да и оскорбить нас тебе всё равно будет непросто. Никто не станет к тебе придираться.

Это обнадёживало, но накорябать ответ я уже не успевал: мы миновали шикарный зал, из которого во все стороны тянулись всё новые и новые коридоры, и упёрлись в пока закрытые створки массивных железных ворот. Местный глава именно там, не иначе: очень уж атмосфера характерная.

Повинуясь жесту Байтара, дворфы-гвардейцы, оставив палаши у стен, развернулись и синхронно навалились на очень тяжёлые створки дверей-ворот, распахивая их.

Теперь главное не оплошать если не в глазах дворфов, то хотя бы в своих собственных. А награда… была тут у меня одна долгоиграющая идейка, которую я и планировал озвучить первой…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Это (не) Игра! х1

Content

Это (не) Игра! ×1

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Nota bene