Мария Сакрытина

Мой парень дышит огнём

© Сакрытина М.Н., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Мой парень дышит огнем

Из речи Верховного мага Óстиса, графа Дэтрэ́, на ежегодном Королевском совете

576 год с начала правления Вильяма Первого

«Каэ́лию ошибочно называют Драконьим королевством, хотя чистокровных особей этого вида у нас не осталось.

Тысячи лет эта земля принадлежала драконам. Мы для них были вроде овец. Они жрали наших женщин, громили замки, закусывали рыцарями и считали, что так будет вечно.

Мы заключали с драконами союзы. Мы отдавали им наших дочерей и стада, а взамен они позволили нам жить на своей земле и не трогали наших детей. Как слуги, бессловесные рабы мы проникли в их пещеры, выучили их язык и переняли их мудрость.

Драконы в те времена жили долго, куда дольше нас. Целые поколения людей рождались и умирали у них на глазах, и драконы привыкли к нам и не заметили, как мы изменились. Они по-прежнему считали нас неразумным скотом, пусть двуногим и говорящим.

Мы были слабее могущественных драконов, но нас было много, и в этом мы нашли силу. Наши волшебники стали практиковать кровавые чары. Такая магия требует жертв, но мы смирились с ними за века жизни бок о бок с драконами.

В конце концов под самым их носом маг О́ндер вывел формулу печати. Она отрезала драконам крылья, заперла их в человеческом облике и заставила служить хозяевам – нам – беспрекословно.

Очень скоро мы обнаружили, что драконы умирают в неволе. Однако, если скрестить дракона и человека, потомство будет всегда драконьим – слабее, чем чистокровные, зато покорным.

Так мы вывели полукровок. Сейчас их поголовье в Каэлии колеблется от трёх до пяти тысяч взрослых особей. Мы используем их в магических практиках: волшебный потенциал полукровок по-прежнему выше человеческого, и уважаемое собрание, безусловно, согласится, что гуманнее брать кровь для заклинаний у них, чем у людей.

К тому же это на пользу самим полукровкам: в Южном питомнике неоднократно исследовали поведение дракона, с которого сняли печать. Результаты неутешительны и подтверждают истину, известную в Каэлии даже ребёнку: драконы-полукровки похожи на человека лишь внешне, в душе они – если у них вообще есть душа – кровожадные чудовища. Маги из Южного питомника в своих докладах уверяют: на воле дракон-полукровка теряет даже зачатки разума и подчиняется лишь одному желанию – убивать».

Комментарии к речи:

«Да отстреливать их надо, как в Аста́рии», – спикер народного совета, Или́ар Тер.

«Завязывали бы вы, господин Верховный маг, с пропагандой», – граф Ла́влес.

Часть I

Каэлия, столица, 581 год с начала правления Вильяма Первого, июнь

Глава 1

Будь эта история сказкой, она бы начиналась так: жила-была ведьма.

Нет, лучше: жила-была волшебница. Ведьмы старые и уродливые, а эта… Не красавица, конечно, но таких худощавых блондинок с открытой улыбкой называют симпатичными. И до старости ей было далеко, даже двадцати лет ещё не исполнилось. А ещё она была очень общительной ведьмой, то есть волшебницей, поэтому друзей у неё хватало.

И однажды она встретила дракона.

Но эта история не сказка, и потому она начнётся так…

* * *

– Ошибка кода, ошибка кода, кода, кода, – ныл в ухо механический помощник-клипса.

В другое так же монотонно, только через другую клипсу, надрывался домашний робот, он же компьютер, а ещё точнее – система «умный дом», у которой был доступ ко всей бытовой технике:

– Посетители, к вам посетители, посетители!

Не открывая глаз, я попыталась отмахнуться. В ответ что-то звякнуло, бумкнуло и наконец зашипело. В нос ударил запах гари и озона – сработала пожарная сигнализация.

Всё как всегда: моё обычное пробуждение за лабораторным столом в попытке закончить курсовой проект.

Который только что взорвался.

– Посетители! – не умолкал домбот.

– Кода, кода, кода, – вторил помощник.

Я зевнула, открыла глаза, упёрлась взглядом сразу в пять вирт-экранов над столом и подумала, что зря я это – надо было спать дальше. Если бы не помощник с домботом, так бы и сделала. Но они в унисон долбились мне в ухо, и где-то в висках им отвечала мигрень.

– Посетители, кода, посетители!

Для начала я попробовала встать. Или хотя бы разогнуться. Получилось с третьей попытки и вместе с клеёнкой. А ещё транзисторами, платой, проводами и отвёрткой. Суперклей – он такой, работает на совесть, не то что я.

– Кода, посетители, кода!

Да-да, щас… Я на ощупь нашла кружку, но вместо кофе в ней оказались скрепки, а под ними – мой курсовой проект, напоминающий ежа из проводов и транзисторов.

А что тогда сгорело?

– Посетители! Кода, посетители, кода!

Стоило решать проблемы поочерёдно, и первым делом я разобралась с клеёнкой: отодрала её от себя, швырнула плату с транзисторами обратно на стол, а отвёртки – в ящик под ним. Потом смахнула вирт-экраны, чтобы перед глазами не маячили. Ремешок планшета на руке замигал алым, но стоило на него посмотреть, как он погас. А я в который раз подумала, что неплохо бы взять его и усовершенствовать. Как тот умный артефактор, который превратил планшеты, целиком состоящие из экранов – как чёрные зеркала – в такие вот браслеты. Удобно: лёгкие, всегда с собой и экраны можно вызывать когда хочешь, любого размера. Важно только не забыть скрыть их в настройках от окружающих, а то зачем другим видеть, как ты читаешь любовный роман со взрослыми картинками, например? Теперь от тех древних планшетов только название и осталось.

Второй проблемой был код, и тут уж делать нечего. Я посмотрела на курсового «ежа», вытащила из него плату – и отправила остатки в утилизатор. Механический помощник тут же заткнулся, а я мысленно поздравила себя с очередным неудачным экспериментом.

Но когда-то же он должен получиться, верно?

Да, я оптимистка.

Дальше пришёл черёд магической формулы. До того, как заснуть, я начертила её прямо на столе. М-да, это я точно зря. Сейчас попыталась солью посыпать в надежде стереть, но всё равно остался выжженный след. Там и так живого места не было, проще новый стол купить. Об этом я решила позже подумать.

Ещё одна такая же – ну, почти – формула оказалась под столом. И загорелась именно она. Сейчас пол в том месте траурно чернел досками, а от защитного коврика и воспоминаний не осталось. М-да, это я мощно колданула. Ещё бы с пользой!

Ладно, теперь посетители.

В двух шагах от двери в коридор меня повело. Перед глазами закружились плакаты: «Карта желаний – вспомни, зачем ты пашешь», «Каждый артефактор должен знать: кофе, кофе и только кофе спасёт мир», «Оставь надежду, всяк сюда входящий. Твоя любимая академия». Потом я чуть не приложилась лбом в мишень-дракона, куда полагалось метать дротики, чтобы успокоиться. Но дротики я давно пустила на какой-то артефакт, а мишень приспособила под доску для заметок. Слева ещё висело зеркало, но оно было таким грязным, так густо заляпано краской и кровью, что моё отражение в нём напоминало силуэт – тонкий, с вороньим гнездом вместо волос, если помыть, то блондинистым, и в бесформенной футболке. Лица было не разобрать, но вряд ли хоть кто-то назвал бы меня сейчас красавицей.

И тут на глаза попался электронный циферблат, который показывал два часа ночи. Я перевела взгляд с него на закрытое ставнями окно и мысленно взвыла. Цепочка «ночь – посетители – кто-бы-это-мог-быть?» оформилась в сознании моментально и увенчалась единственно возможным ответом.

Тео.

Ну, братец, я тебе сейчас устрою!

Лаборатория у меня находилась в дальней части дома. От неё до входной двери ещё был коридор, лестница, за ней – второй коридор и прихожая. Но! Я весь этот путь преодолела за пару мгновений и на одном дыхании. Голова взорвалась болью, звонок – воплем о посетителях, зато все наконец заткнулись, когда я распахнула дверь.

На пороге действительно стоял Тео. В тусовочном прикиде – узкие зелёные брюки, которые я ещё на прошлом дне рождения высмеяла, и рубашка а-ля драконья чешуя. Всё это в облипочку. Представьте парня с фигурой бодибилдера в таком наряде – гора мышц в блёстках. И так Тео ходит в ночные клубы. Ну не идиот ли?

Сейчас он был ещё и босиком.

– Сеструля!

Я ответила ему тепло и по-родственному – локтём под рёбра.

– Вали отсюда!

– Уй! Эля-а-а!

– Вали, я сказала! Не дам у меня переночевать!

Тяжело было одновременно сдерживать пьяного брата, который ростом как две меня – и в обхвате столько же, – при этом вызывая кар. Своего у меня не было – зачем? Академия в двух шагах, и вообще, я за экологию и разумную экономию, поэтому пользовалась велосипедом. А Тео для вождения ещё маленький – ему всего-то пятнадцать.

Да, знаю, он умудряется выглядеть старше меня – в мои-то почти двадцать, – и только поэтому его в ночных клубах на фейсконтроле не заворачивают. Но сейчас мой младший братик страшно боялся возвращаться домой, где родители, увидев его пьяную физиономию, будут, мягко говоря, недовольны.

– Сеструха, да пусти! – выл Тео. – Я ж с подарком! С днюхой тебя!

– Мой день рождения почти через три недели!

И тут я увидела подарок. Тео держал его за широкий стальной ошейник-ограничитель и, когда я, обомлев, застыла на пороге, подтащил к двери.

– Ну? Пустишь?

Сглотнув, я подвинулась. Мысли из головы вымело, только сигнализацией взвыло: «А-а-а! Драко-о-о-он!» Пьяный Тео наверняка не осознавал, в какой он – то есть мы – сейчас опасности.

Поймите меня правильно: я всё-таки волшебница. Да, студентка, всего-то второй год обучения, но курс драконоведения нам уже прочитали. Правда, я его почти весь прогуляла, но экзамен всё-таки сдала. И хоть драконов раньше видела только на картинках, до меня моментально дошло, кого этот идиот приволок.

Дракон был… ну… Похож на человека. Избитого, окровавленного, еле живого человека – это если не сильно присматриваться. На первый взгляд – молодой парень, худой до невозможности, в каком-то рванье. Наверное, раньше это были брюки и рубашка, но сейчас они висели грязными лохмотьями. Грязь покрывала и его волосы – непонятно какого цвета. И чешую на шее и руках – тоже невесть какую, а это ведь важно, чтобы узнать, что за дракон – водный, воздушный, земляной или, не дай бог, огненный.

Я к чему – человек мог бы и обознаться. Решил бы, что парень какой-то подозрительный, но мало ли, может, помощь нужна? Трезвый человек, разумеется, и умный, а не как Тео.

Но я – волшебница – видела опутывающие дракона силовые линии, по которым текла, а точнее, сейчас билась и пульсировала магия. Если бы не ошейник, даже в таком состоянии дракон запросто мог разнести мой дом к чёртовой матери.

– Ну? Кто молодец? Я молодец! Элька, ты чё застыла? От восторга?

Я пошарила рукой по груди, нащупала янтарный кулон (защитный амулет) и немного успокоилась. Потом закрыла дверь – Тео как раз уложил дракона прямо на мой любимый сиреневый коврик в прихожей.

– Сеструха, ты чего? Не нравится?

– Тео, это дракон!

– Ну да. Говорю же, подарок.

И всё-таки я переоценила его умственные способности. Он ещё тупее, чем я думала.

– Ты где его взял?

– Да какая разница!

Я наклонилась над драконом. Он не шевелился, даже глаза не открыл. И дышал как-то рвано, со всхлипами. Похоже, его хозяин превысил срок эксплуатации. В смысле, перестарался.

– Тео. Где. Ты. Его. Взял?

– Э-э-эль, ну чё ты…

Я выпрямилась и вцепилась брату в ухо. Тео взвыл.

– Пусти-и-и! А-а-ай! Ладно-ладно, расскажу! Короче…

Рассказ действительно вышел не длинный. Просто какой-то идиот в клубе схлестнулся с Тео в покер – и проиграл.

– Вот! Вот, видишь? – Тео сунул мне под нос дарственную. – Легально всё! Я для тебя старался, ты же маг – вот тебе дракон. Эль, ну правда, ты чего?

Буквы перед глазами расплывались, пришлось трижды перечитывать, но я убедилась: Тео прав, действительно – легально. Если забыть про один пункт: Тео не маг.

– Люди без магической силы не могут владеть драконом.

– Так это… смотри… – Тео спихнул с тумбочки мой рюкзак, слава богу, пустой и, высунув язык, прижал к дарственной свой палец. – Вот, я только посредник. Давай-ка…

Ничего я ему не дала, пока не убедилась, что имя нового владельца в документе и впрямь не указано, а Тео упоминается только в качестве посредника.

– Сеструля, да ладно тебе, я текст сам составлял.

Мой брат был, конечно, идиот, к тому же пьяный. Но даже он и даже в таком состоянии способен составить официальный документ так, чтобы потом было не придраться. Это у нас семейное.

Однако я всё равно перечитала дарственную ещё раз и только тогда прижала к ней палец. Сработал встроенный в бумагу артефакт, и на ошейнике дракона загорелась строка подчиняющей формулы. Я затаила дыхание, но дракон и теперь не проснулся, только рвано выдохнул сквозь зубы.

– Выметайся, – сказала я Тео.

– А спасибо?

– Спасибо, выметайся.

По дороге Тео свалил этажерку, запнулся о мой рюкзак, крепко выругался и на улице чуть не улетел в кусты. Пришлось поднимать этого громилу и запихивать в круглую, как мыльный пузырь, кабину кара самой, а Тео ныл, что он бедный-несчастный, сестра у него неблагодарная и вообще – никто его, такого замечательного, не любит. Я вбила в бортовой компьютер адрес родителей, заперла дверь, и только когда кар, сверкнув прозрачным боком, поднялся в небо и влился в череду других воздушных такси, выдохнула и оперлась о перила лестницы на крыльце.

На часах было полчетвёртого ночи.

Глава 2

Дракон лежал, как его оставили – на боку, закрыв голову руками и поджав колени к животу. Ковёр под ним уже промок от крови и почернел.

Чёрт возьми, Тео, я любила этот коврик! Теперь придётся выбрасывать.

Я села рядом и изо всех сил пожелала, чтобы всё это оказалось сном. Потом осторожно протянула руку и потыкала дракона в плечо пальцем. Тут же об этом пожалела: дракон даже глаз не открыл, а палец я в крови испачкала. Пришлось опрыскивать санитайзером. Чёрт его знает, может, драконья кровь для людей ядовита? Я не помню, я на экзамене списывала.

Чёртов Тео, который волочёт мне в дом всякую падаль!

В общем-то, порядок действий дальше мне был примерно понятен. Если дома пожар – звоним в службу спасения. Если кому-то стало плохо – звоним в службу спасения. Угадайте, что мы делаем, если пьяный младший брат приволок подыхающего дракона? Правильно, звоним в службу спасения. Осталось коммуникатор найти.

Он оказался почему-то в ванной, на полочке рядом с шампунем, маскировался под серьги, которые я после какой-то из вечеринок там бросила. И пока бегала его искала, дракону окончательно поплохело. Он стал всхлипывать – по-звериному, как раненый щенок. Очень жалобно.

Я не совсем дура и, конечно, понимала, что раз моя специализация «артефактор», а не «целитель» и тем более не «драконовед», помочь я ничем не могу. Человеческие лекарства на драконов не действуют, мне ему даже кровь самостоятельно не остановить, только бинт зря изведу.

А ещё я понимала, что пока дозвонюсь в службу спасения, пока те договорятся с питомником, а они ко мне – в три ночи, ну да – приедут, дракон точно сдохнет.

В принципе, была мысль завернуть его в коврик и отлевитировать на ближайшую свалку. Но я как представила, что он там, весь из себя жалобный, будет метаться и умирать…

Что? Что?! Да, мне стало его жалко. Дракон, конечно, но всё-таки… это… живой. Не могу я так с живым существом. Я даже червяков на подъездной дороге после дождя собираю и на газон отношу, чтобы не раздавили. Поэтому не надо считать меня драконолюбом, это не так. И дурой тоже. Да, я знала, что у меня на коврике умирает чудовище, которое в другое время с удовольствием мной закусило бы. Но и чудовище можно пожалеть. Я-то, в отличие от него, человек.

Короче, я ещё пару секунд сомневалась, а потом аккуратно порезала себе запястье и кровью начертила на лбу дракона формулу – ту, что свяжет мою магию и его. Минут на пять, не дольше. Как подключиться к чужому планшету и дистанционно там покопаться: тут код изменить, здесь кой-чего добавить. У меня в голове это напоминало одновременно столбец с формулами и сеть, отчаянно запутанную.

Дракон мог бы осушить меня сейчас одним только желанием, если бы проснулся. И даже не просыпаясь, мог. Ошибись я с формулой или плетением, на коврике оказались бы два трупа. Так что, может, я и дура. Но точно жалостливая.

Однако мне повезло. Когда я «отключилась», магия дракона успокоилась, дракон тоже успокоился, и кровь с него больше не текла.

Зато она текла у меня из носа.

Я повторно свалила этажерку, когда вставала. В голове шумело, как в древнем модеме, который никак к Сети не подключится. Глаза слипались, во рту было солоно от крови.

И стоило бы послать всё к чёрту, выпить укрепляющее зелье – где-то оно у меня точно есть – и завалиться спать, а проблема с драконом как-нибудь сама бы решилась. Умереть он теперь не должен, печать на нём моя – всё, вопрос закрыт, завтра сдам его в питомник и успокоюсь.

Но, умывшись, я почему-то вернулась в прихожую.

Дракон теперь казался спящим. Я села рядом, поморщилась от запаха – он вонял кровью, грязью, потом и дымом. Попробовала протереть чешую, узнать цвет, но то ли плохо старалась, то ли грязь в дракона въелась – ничего у меня не вышло.

Зато я оценила его когти на руках и ногах. Длинные, загнутые, очень острые. Один такой мою ладонь на раз-два проткнёт. Или шею.

Может, позвонить в питомник сейчас?

Ага, и лечь спать часов через пять, и потом весь день насмарку, а у меня курсач. Пока из питомника приедут, пока мы разберёмся с документами… Ой, нет!

Дракон всхрапнул. Я мысленно назвала себя дурой – трижды. После чего простеньким заклинанием, на которое ушли остатки сил, слевитировала дракона в прихожую на диван. И уже в коридоре поняла, что чего-то не хватает.

Вернулась, достала из встроенного в стену шкафа плед с подушкой – старые, которые не жалко. Сунула всё это дракону.

Ещё думала его санитайзером опрыскать, а то вдруг вши или какие-нибудь другие специфические паразиты. Но тут дракон во сне улыбнулся, я оценила его клыки и резко передумала.

Не-е-ет, завтра первым же делом звоню в питомник, и пусть это чудовище у меня забирают. Мне лишние проблемы ни к чему. И так любимым ковриком придётся пожертвовать. И, наверное, диваном.

Поищу в поисковике драконьих паразитов, наверняка же есть – и я не хочу потом жить с ними в одном доме!

Ну а пока – спать.

И всё-таки я дура. Это ж додуматься надо – извести всю магию на дракона!

Наверное, глупость у нас – семейное.

Глава 3

Меня разбудили солнце и запах кофе.

В голове царил туман, эхом перестукивались молоточки мигрени, как воспоминание о том, что пить вредно. Засиживаться допоздна тоже. А ещё – лечить полудохлых драконов.

Может, дракон мне всё-таки приснился?

Морщась от света, я села на постели и попыталась вспомнить, что вчера было. Курсач – это точно. Эксперимент не получался. А дальше?

А дальше пятьдесят на пятьдесят: или я с горя затусила в клубе с девчонками – они вроде звали. Или в клубе затусил Тео и потом ввалился ко мне пьяный с подарком-драконом, который оказался полудохлым, и я так успешно его лечила, что извела всю свою магию.

Хм. Симптомы у похмелья и магического истощения примерно одинаковые: мутит, голова не варит и слабость убийственная. Мысли точно мухи в паутине – дрыг-дрыг. Но даже в таком состоянии я понимала, что версия с клубом и девчонками убедительнее, чем Тео и дракон.

Кстати, откуда кофе?

Я потянула носом и поняла: пахнет из коридора. Божественно, как я люблю – запах кофе по утрам способен разбудить меня быстрее, чем даже сообщение от старосты о предстоящей проверочной по артефакторике.

Внимание, вопрос: кто в моём доме варит кофе? Я-то в спальне. Остаётся… э-э-э… Кто?

Вопрос на миллион, и я решила, что он стоит того, чтобы вытащить себя из кровати. Только надо сначала солнце потушить, а то аж бесит! Но с этим я быстро справилась – в смысле, прохрипела домботу приказ закрыть ставни. Тупой он у меня, не понимает, когда хозяйке плохо. Или опять связь с медботом потерял. Надо бы в нём покопаться… как-нибудь в другой раз.

Спальня тут же погрузилась во тьму, и я на ощупь, натыкаясь то на тумбочку, то на туалетный столик, то на платяной шкаф, выбралась в коридор. Там снова пришлось зажмуриться, потому что от солнца мой дом буквально сиял. Ещё и птицы орали. Мне и так было плохо, а они надрывались, счастливые ещё такие! Давно хотела пугалки для них в саду поставить, но руки не доходили. Сегодня же займусь.

На кухню я добралась, держась за стену, тоже на ощупь, разок столкнувшись с дверью и буфетом. Если это похмелье, то я точно вчера отжигала, как в последний раз. Интересно, обезболивающие у меня вроде есть? Если да, то где?

Кухня у меня была большая. Это минус. Зато её можно было обозвать столовой, что я и делала – и это плюс. А что? Я всё равно не готовила, разве что кофе себе могла сварить, но ленилась и заказывала из ближайшей пекарни вместе с булочками. Заодно можно с курьером поболтать, он милаха. Вихрастый такой блондин, я всё думала, стоит его как-нибудь попросить остаться или ну его?

Сейчас кофе стоял на столе. Не в картонной одноразовой кружке, а в моей любимой – чёрной, с рисунком-единорогом, который неуловимо похож на меня по утрам – такой же всклоченный и злой. Пьёшь – и он меняется, становится милым и симпатичным. Прямо как я.

М-м-м, ещё и взбитые сливки с кокосовой стружкой сверху – красота! Я вдохнула поглубже горько-сладкий аромат, сделала глоток и не смогла сдержать стон удовольствия. Кофе был не просто вкусным. Он был божественен! О, эта тонкая, сложная гармония молока и моего любимого сорта зёрен с Островов и капелька фисташкового сиропа. Господи ты боже мой, откуда у меня на кухне такое чудо?

Только сейчас до меня дошло, что на плите что-то шкворчит, а рядом стоит длинный силуэт, вроде бы мужской, и сноровисто орудует лопаточками сразу на двух сковородах, прямо как заправский шеф-повар.

Щурясь от света, я присмотрелась.

У плиты действительно стоял парень, красиво облитый солнечными лучами. Рыжий, высокий, худой, в моём халате с единорогом и стразами. Поверх был мой же фартук, розовый, с котиками. Смотрелось убойно, а сверкало вообще крышесносно. Лицо парня я как следует разглядеть не могла – перед глазами всё ещё плыло после вчерашнего – но поняла, что кофе мне приготовил именно он, а сейчас, похоже, был занят завтраком.

Ничего себе! Я что, бариста вчера в баре подцепила? Или сразу повара?

И, зараза, ведь даже как зовут, не помню! Вдобавок сижу тут, как лахудра, в пижаме. М-да. Надо спасать положение, вон как он кофе готовит. А то разочаруется сейчас во мне и больше не придёт. Ай-ай-ай, такой нужный человек для артефактора, мы ведь без кофе никуда, можно сказать, колдуем только с ним. Эля, ну-ка давай, включи харизму, объясни ему, что красота с утра вообще не главное.

Я протёрла глаза и отсалютовала кружкой.

– Спасибо! Кофе обалденный.

Парень молча посмотрел на меня. М-да, с харизмой у меня по утрам не очень. С другой стороны, он ещё не сбежал, значит, есть шанс.

Я встала, подошла к раковине, помыла кружку. Попыталась вспомнить, где у меня сушилка. Не смогла, поставила мокрую кружку на разделочный столик. Вроде как так и надо.

– Кстати, мой халат тебе идёт, я заценила.

И любой бы заценил: вблизи парень выглядел очень брутально. Или нет – сурово. Вот, отличное слово. Высокий, мой взгляд ему в ключицы упёрся, когда я подошла – не вплотную, разумеется, а то правда сбежит. Вряд ли я после бурной ночи – у нас же была бурная ночь? – пахну розами.

М-м-м, какой он худой, аж до болезненности. Наверное, на диете сидит. И лицо такое – ух! Я почему-то решила, что если он не бариста, то наверняка военный.

Или нет? Волосы у него были насыщенного оранжевого цвета, почти как в детских мультиках. Точно не военный, им нельзя краситься. Это же у него не свой?..

– Слушай, прости, пожалуйста, но кому-то надо это сказать. Мне не то чтобы неловко, просто я не помню…

Тут парень как-то так повернулся, что на свету сверкнула чешуя.

Че-шу-я.

Твою мать!

Сердце ухнуло в пятки, а мой взгляд заметался, подмечая и вертикальные зрачки, и острые уши, и, чтоб её, чешую на шее. А ещё стальную полоску ошейника-ограничителя в вороте халата.

– Ты дракон! – прохрипела я и отшатнулась, сжимая защитный амулет, который никогда не снимаю. Вот примерно ради такого случая.

Дракон не торопился меня пожирать – или что они делают с молодыми ведьмами? Он поднял брови, тоже рыжие, и хриплым голосом, в котором мне послышался треск пламени, произнёс:

– Да, хозяйка.

Тут на плите что-то зашипело, дракон снова подхватил силиконовую лопатку и отвернулся. А я опустилась на пол – захотелось мне вдруг посидеть, знаете ли. Ноги держать перестали.

У меня на кухне дракон. У меня на кухне дракон. У меня на кухне дра…

Спокойно, Эля. Он тихо-мирно готовит.

Дракон. Готовит. Это как вообще?

Ну, как-то так.

Я сглотнула и, сжимая амулет, который почему-то молчал – или опасности не было, или дракону он не помеха – выдавила:

– А ты… чей?

Дракон обернулся и окинул меня внимательным взглядом. Таким в кино на больных в психушке смотрят.

– Ваш.

Я снова сглотнула.

– М-мой?

– Да, хозяйка.

О господи. Так Тео мне вчера не приснился? Но… но…

– Ты же… Я тебя на диване оставила… Ты пластом лежал, я думала, умираешь.

Дракон пожал плечами.

– Мой наставник в питомнике говорил, что на нас всё заживает, как на собаках. Наверное, был прав.

– Ха! Это он собак никогда не лечил, – вырвалось у меня.

Питомник! Я же собиралась позвонить в питомник! Первым делом. Вот, сейчас, похоже, самое время. Осталось вспомнить, где коммуникатор.

Стараясь не делать резких движений, я поднялась. Потом осторожно отошла к столу. И попятилась было к двери в коридор, но дракон объявил:

– Завтрак готов, хозяйка. Прикажете подавать?

Я зависла. В моей картине мира дракон и завтрак сочетались так же плохо, как дракон и кухарка. Или дракон и горничная. Или кем он себя возомнил? Дворецким?

– Ты приготовил мне завтрак?

Дракон кивнул и спокойно, медленно, как люди разговаривают с детьми и умалишёнными, повторил:

– Да, хозяйка. Прикажете подавать?

Мне стало интересно, что будет. Амулет молчал, в голове после кофе немного прояснилось, но отчёт я себе отдавала плохо, поэтому сказала:

– Давай.

Дракон тут же принялся накрывать на стол. Откуда-то появилась скатерть – я даже не знала, что она у меня есть. Потом фарфоровая тарелка с брускеттой – сливочный сыр, авокадо, запеченный лосось, помидоры и варёная спаржа. Всё это как-то хитро украшало яйцо-пашот. Рядом словно по волшебству возник соусник, потом – вазочка с десертом. Кажется, там был чизкейк с черносливом.

Последним дракон поставил чайник с чем-то розово-молочным и прозрачную кружку. Ещё и повернул так красиво, чтобы она солнечные лучи ловила. Хоть сейчас снимай и отправляй в соцсеть с подписью «Красиво жить не запретишь», как в одноимённом сериале.

– Обалдеть, – выдохнула я.

Дракон замер между столом и буфетом, как официант в дорогом ресторане.

– Обалдеть, – повторила я в унисон урчанию желудка.

Желание позвонить в службу спасения пропало. Захотелось сесть за стол и позавтракать. Брускетта с лососем меня прямо-таки манила.

Я вздохнула и посмотрела на дракона.

– Давай всё-таки проясним. Ты не собираешься меня есть, верно?

Дракон растерянно нахмурился.

– Нет, хозяйка. – И тише добавил: – Как я могу?

Я фыркнула:

– Логично. Как ты можешь? Покажи печать, пожалуйста.

Дракон кивнул, стянул фартук и чуть раздвинул полы халата, открывая ключицы. Я прищурилась и целую минуту пыталась разглядеть в сплетении невидимых для обычного человека нитей у него на шее мой знак – этакую магическую роспись волшебника.

А разглядев, выдохнула:

– Ну да. Не можешь.

Дракон запахнул халат обратно. Я налила в кружку… что бы это ни было, но пахло оно малиной и на вкус было как молоко с мёдом и травами. Потом попробовала брускетту. Господи ты боже мой!

– Обалдеть, как же классно ты готовишь!

Дракон промолчал. Он по-прежнему стоял навытяжку, и лицо его теперь ничего не выражало.

Я прожевала кусок запечённого лосося – он прямо-таки таял во рту.

– А там добавка осталась?

Дракон посмотрел на меня.

– Нет, но есть утка, запечённая со сливами, если хотите.

– Утка? – Я оценивающе посмотрела на дракона. – А ты любишь утку со сливами?

– Не знаю, хозяйка, ни разу не пробовал.

М-да, совсем он мне не помог. Я помнила, что драконы едят мясо. Только какое? Сырое? Точно, да. А от запечённого он не окочурится?

– Ладно, а если так: тебе станет плохо от утки со сливами?

Дракон снова посмотрел на меня с таким видом, словно я сморозила жуткую глупость. Мне даже на мгновение стало стыдно, что я прогуливала драконоведение и теперь не знаю прописных истин.

– Нет, хозяйка, не станет.

– Точно? Тогда давай сюда эту утку, садись, – я кивнула на соседний стул, – и ешь.

Дракон окинул меня долгим, внимательным взглядом.

– Вы желаете завтракать со мной? – уточнил он, и в его словах мне почудилась издёвка.

– Ну да. Что? Допустим, у тебя ускоренная регенерация, но от голода она быстрее не станет. Ты вчера был в ужасном состоянии, а сейчас вроде бодрячком. Учитывая, сколько магии я в тебя вбухала, неудивительно. Но теперь-то тебе надо откуда-то брать энергию, верно? То есть из еды. А драконьего корма – или что вы там едите – у меня нет. Так что тащи сюда утку и давай завтракать.

– Вы хотите, чтобы я сел… за стол?

– А что, есть другие варианты? С пола тебе есть будет неудобно, ты же не собака. Давай садись, ну.

Дракон повиновался. Правда, теперь он даже не пытался скрыть свои мысли – у него на лице просто громадными буквами было написано: «Моя хозяйка чокнутая».

А я решила, что отправлю его в питомник сытым. В качестве благодарности за завтрак.

Стул дракон отодвинул от меня подальше. И для себя стараться с сервировкой не стал – бухнул утку прямо в керамической форме для запекания на стол, уселся и принялся на неё смотреть.

Согласна, полюбоваться было чем, утка даже меня манила, хотя я уже успела наесться. Золотистая корочка, сочная, покрытая сливовым сиропом, точно карамелью, м-м-м!

– Ты вилку забыл. И нож, наверное. – Я, не глядя, слевитировала приборы из буфета, заодно проверяя, как работает моя магия. Нормально.

Дракон проследил за тем, как они ложатся перед ним – плавно и под линеечку, – потом посмотрел на меня.

– О, и чай, – опомнилась я. – Сейчас.

Левитировать кружку я не стала. Мало ли. Так что пришлось встать, забрать мою любимую, с единорогом, с разделочного стола – не лазить же по шкафам, я понятия не имела, где у меня посуда – поставить её перед драконом и налить остатки этой молочно-малиновой вкуснотени, которую он для меня приготовил.

– Вот. Приятного аппетита.

Дракон посмотрел на кружку. На меня. Перевёл взгляд на утку. Вздохнул.

– Проблемы? – уточнила я, на всякий случай поглаживая амулет.

– Не уверен, хозяйка, – протянул дракон.

– В смысле?

Дракон взял вилку. Покрутил её. Вонзил в утку – во все стороны брызнули сливовый сок и жир.

– Прошу прощения, – манерно заявил дракон.

Я протянула ему салфетку, потом показала на свою вилку.

– Смотри, вот как надо держать. Это несложно. А вот нож. Помочь тебе утку разделать?

Дракон нахмурился.

– Не нужно, хозяйка, я сам.

– Меня зовут Эля.

– Очень приятно, хозяйка.

– Эля. И ни черта тебе не приятно. – Я поймала его внимательный взгляд и почему-то смутилась. – Извини. Просто мне бы тоже очень хотелось, чтобы вчерашняя ночь оказалась сном. Как тебя зовут?

– Инна́р, хо… Эля?

Дракон задумчиво повертел в руке утиную ножку и надкусил. Потом посмотрел на меня и принялся невероятно медленно её есть. Не сводя с меня глаз.

– И тебе приятного аппетита, – пробормотала я, поёжившись.

– Спасибо, Эля, – спокойно ответил дракон, не отводя взгляда. И так же спокойно сказал: – Пожалуйста, не надо звонить в питомник.

Глава 4

Кухня купалась в солнечных лучах – сверкала бежевая мраморная плитка, стеклянные дверцы буфета, белоснежная вытяжка и громадный, едва не во всю стену холодильник, сейчас наверняка пустой.

Сверкал дракон в моём халате, и посуда на столе тоже сверкала. А ещё сверкало открытое окно, и тёплый, пахнущий шиповником ветер приносил разноголосый птичий гомон, от которого хотелось удавиться. Разорались! Сегодня же закажу пугалки в сад.

Я откинулась на спинку стула и, как могла спокойно, поинтересовалась:

– Почему ты решил, что я собираюсь звонить в питомник?

Дракон вздохнул и вызвал панель меню домбота. Голографическую, прямо над столом. Мысленно.

– Вы заметку сделали, Эля.

– Угу. А как ты моего домашнего робота взломал?

Дракон изумлённо посмотрел на меня сквозь полупрозрачное меню.

– Эля, я прошу прощения, это, должно быть, проверка?

Я сжала амулет и усмехнулась.

– Ну да.

Дракон кивнул, словно волшебник, задающий тупые вопросы, для него был не в новинку.

– Я подключён к вашему домашнему компьютеру с тех пор, как вы подтвердили на меня право владения. – Дракон помедлил и добавил: – Точно так же, как ваша домашняя техника. Плита, холодильник, соковыжималка, кофеварка…

– Ага. Только кофеварка не может просматривать мои заметки.

Дракон улыбнулся, как будто нарочно показывая клыки.

– Разумеется. Просто я несколько умнее кофеварки. Разрешите, я прикрою шторы? Кажется, яркий свет причиняет вам дискомфорт.

Я кивнула и на этот раз смогла отследить колебания магии: дракон не врал. Он и впрямь хозяйничал в моём домашнем компьютере с уровнем доступа… э-э-э… кофеварки. Просто мне раньше в голову не приходило вешать на заметки ярлык «конфиденциально».

– Спасибо.

– Всё для вашего удобства, Эля, – снова улыбнулся дракон, теперь уже без клыков. – Могу я попытаться убедить вас не звонить в питомник?

– Давай.

Дракон еле заметно выдохнул. Потом убрал панель домбота и сложил ладони перед грудью так, словно собирался молиться.

– Эля, я понимаю, что стал для вас неожиданностью. Возможно, даже неприятной. Однако хочу заметить, что при должном уходе я смогу напитывать ваши заклинания магией, поддерживать ваши эксперименты, а также готовить вам кофе, который, как мне показалось, пришёлся вам по вкусу.

– Ну да, с кофе было сильно, – пробормотала я. – Иннар, да? Начистоту: мне сейчас не нужен дракон. Даже с кофе. Извини.

Дракон опустил голову. В сумерках я смогла его рассмотреть получше: красивый парень, был бы человеком, я бы точно с ним замутила.

– Это мне нужно извиняться, Эля. Это я не смог вам угодить.

– Вообще-то смог, просто… Иннар, я уверена, что в питомнике тебе будет лучше.

Уж точно не хуже, чем с хозяйкой-ведьмой, которая по драконоведению полный ноль, в этом я не сомневалась.

Дракон бросил на меня короткий взгляд. И сказал:

– Меня там убьют.

Я замерла.

– Чего?

Он что, бредит? Или не в себе?

– Чепуха какая, ты хоть знаешь, сколько ты стоишь? Да планшет нового поколения купить дешевле! В питомнике за вами ухаживают, потому что было бы ну очень глупо терять такое капиталовложение. Не пудри мне мозги, пожалуйста.

Дракон устало посмотрел на меня.

– Тогда продайте.

Ага, и потрать кучу времени на заполнение бумаг, регистрацию сделки – вот это вот всё. Спасибо, я не настолько нуждаюсь в деньгах.

Дракон неожиданно подался вперёд и потянулся ко мне через стол, заглядывая в глаза. И если сначала я испугалась, то уже через мгновение мне не хотелось, чтобы он отворачивался, не хотелось, чтобы отпускал мои руки, и не хотелось, чтобы он замолкал.

– Эля. Пожалуйста. Прошу вас. Только не питомник. Я вам пригожусь. Поверьте мне.

Я говорила, что как парень он ничего? Ха, да он прямо как тот кофе – божественен! Меня в жар бросило от его прикосновений, хотя он всего лишь сжал мои пальцы. А его взгляд… Господи, да плевать на глаза, плевать, что зрачки змеиные – да я мечтала, чтобы он смотрел только на меня! И…

И, даже глупея от одного его присутствия, я была не настолько дура, чтобы не понимать: это чёртовы драконьи чары!

– Лапы убрал.

Дракон отпрянул. Я, специально не отводя от него взгляда, сказала:

– Ещё раз так сделаешь, и питомник покажется тебе раем. Обещаю.

На мгновение мне почудилось, что в глазах дракона полыхнул огонь. То есть, буквально – зрачок и радужку заслонил язычок пламени. Но потом дракон отвернулся и выверенно покорным голосом сказал:

– Прошу прощения. Я лишь хотел показать, как ещё могу вам пригодиться.

– Да как ты смеешь!

– Прошу прощения.

Драконы похожи на людей, и ключевое слово здесь «похожи». На самом деле они звери. Спать с драконом немногим лучше, чем спать с собакой. Есть, конечно, извращенцы, но это точно не я!

Где валялся коммуникатор, я не знала. Но и чёрт с ним, я же всё-таки артефактор – при большом желании мы можем позвонить в службу спасения через браслет планшета. Не скрываясь, я вызвала голографический экран, нашла программу, набрала номер.

И замерла, поймав взгляд дракона. С таким, наверное, преступники ждут исполнения смертного приговора. Кошмар, короче. Уверена, больше никаких чар не было, это никакая не магия, просто… мне правда стало его… жаль.

– Ты действительно веришь, что тебя там убьют?

Дракон отвернулся.

– Эля, я не смею с вами спорить. Если вы считаете, что так будет лучше, кто я такой, чтобы возражать?

Я открыла было рот сказать, что он уже возражает, причём очень изящно. Но тут планшет мигнул сообщением. Потом ещё одним. И ещё.

С нехорошим предчувствием я закрыла программу вызова и открыла личный чат.

Писал отец:

«Эля».

Я напряглась, взгляд скользнул ниже, на новое сообщение:

«Дракон».

«Появился».

«У тебя».

Пауза. Люди делятся на два типа: те, кто пишет отрывочные сообщения и те, кто любит строчить целые простыни. А, ещё есть третий тип – аудиофилы. Не знаешь, кто хуже.

Отец тем временем продолжил:

«Можешь».

«Его».

«Оставить».

Мелькнуло уведомление банка: кругленькая сумма упала на мой счёт. Как мило!

«Это на содержание».

«Дракона».

По-моему, отцу я дешевле обхожусь.

Следом пропищал календарь – меня записали на какие-то курсы.

«Ты должна», – продолжил отец. Я снова напряглась. С «должна» всегда начиналось самое неприятное.

«Пройти курс».

Последний раз я проходила курс бальных танцев. Ничему хорошему и тем более полезному там не учили: во время вальса на балу дебютанток я наступила принцу на ногу только два раза, а хотела три. Вот чему надо учить на курсах! А вальс и дурак станцует. Особенно с принцем.

Так какой курс я должна пройти?

«Драконозаводчика».

Ого! И такой есть?

Погодите, что? Да вы издеваетесь – в выходные! В мои законные выходные!

«Я прослежу», – припечатал отец и исчез из Сети.

Я посмотрела на дракона.

– Мне только что велели тебя оставить. Отец считает, что ты мне пригодишься.

Дракон наклонил голову набок.

– Но решаете вы, не так ли?

Я помедлила.

– Так. Что ж… Давай подумаем. Я студентка – это раз. Студентки не владеют драконами.

– Нет закона, который запрещает студентам-волшебникам заводить дракона.

Я прищурилась.

– Ты хорошо знаешь законы?

Дракон покачал головой.

– Только те, что касаются драконов. Этому нас учат.

– В том питомнике, в котором убивают? – Честное слово, я не хотела его поддеть, но ведь явное же противоречие!

Дракон вздохнул.

– Я неправильно выразился. На тех особях, от которых отказался хозяин и которые не получается продать, проводят эксперименты. Заканчиваются они смертью. Всегда. Этому нас тоже учат, хозяйка. Чтобы была внутренняя мотивация служить. А не только внешняя. – Дракон указал когтем на печать.

– Понятно… То есть послужной список у тебя не очень, – хмыкнула я.

Дракон промолчал.

– Ладно, ты прав. Закон не запрещает мне тобой владеть. Это не принято, но допустим. Я артефактор. Мне не нужна магическая батарейка для экспериментов. Моего потенциала пока вполне хватает.

Дракон снова поймал мой взгляд.

– Правда? Хватает?

Я осеклась, вспомнив неудачный курсовой проект. С подпиткой в виде драконьей магии я могла бы клепать десятки таких в день, и уж какой-то точно вышел бы удачным!

Это как читерить с кодом, если у тебя есть пароль от админки. В смысле, как в игре, когда патроны бесконечные.

Я потёрла переносицу.

– А ты блинчики печь умеешь?

– И не только, хозяйка.

Я прикрыла глаза, пытаясь оценить, так ли мне нужен личный повар, если при некотором желании – мало ли, печать сбойнёт – он сам может мной закусить.

– Я также могу вас защищать.

– Если только от самого себя, потому что ты единственный, кто меня сейчас пугает.

– Прошу прощения?

Я открыла глаза, окинула взглядом его чешую на шее, острый подбородок, типичные для дракона выраженные скулы, змеиные глаза, волосы… Стоп. Он же рыжий! И чешуя золотая!

– Ты огненный?!

Дракон вздохнул и обречённо ответил:

– Да, хозяйка.

Огненный! И о чём я только думаю, в питомник, срочно надо сдать его в питомник, а то он точно меня сожрёт! Огненные – элита среди драконов, стоят бешеных денег, редкость неимоверная, потому что дохнут быстро и в содержании уж очень привередливы. Единственные драконы, которые дышат огнём – собственно, с огнём они делают вообще всё, особенно дерутся. Жуткие забияки, холерики, задиры. Их обычно покупают маги-боевики, потому что огненные специализируются на нападении, реже – защите.

Нет, надо смотреть правде в глаза.

– Иннар, я тебя не потяну.

– Эля, я буду послушным. Особенно если это отсрочит моё попадание в питомник.

– Ты мне условие ставишь?

Дракон устало покачал головой.

– Нет, хозяйка. Просто пытаюсь остаться в живых. Прошу прощения.

Я потёрла виски. Мигрень, спрятавшаяся было после обалденного завтрака, вернулась. Мысли скакали, не давая сосредоточиться.

– Ты меня однажды во сне сожрёшь.

– Хозяйка, я не страдаю лунатизмом и предпочитаю оленину.

– Угу. Или будешь испытывать на прочность. Я слышала, вы, огненные, все так делаете.

– При должном уходе мы прекрасно себя ведём, Эля.

Я вздохнула. Чёрт. Проклятый Тео, зачем он меня в это втянул! Толкнул бы этого дракона сразу на каком-нибудь чёрном рынке. Есть же на него выход там, где играют в покер с такими ставками. А мне теперь отцу объяснять, что дракон на самом деле не нужен, потому что я испугалась с ним не справиться. М-да.

– Ладно. Давай договоримся.

Дракон поднял брови.

– Разве волшебники договариваются с драконами?

– Ты хочешь у меня остаться или нет?

– Да. Прошу прощения.

Я вздохнула и начала снова:

– Договоримся. Я обещаю не отправлять тебя в питомник. Даю слово. Идёт?

Дракон молча продолжал смотреть на меня.

– А ты взамен ведёшь себя хорошо. Но если меня что-то не устроит, я тебя продам. Ладно?

– Как скажете, хозяйка.

– И с тебя кофе. Утром. Вот как сегодня. Идёт?

– Как скажете.

Я посмотрела на дракона и снова помянула Тео недобрым словом. Надеюсь, родители его наказали, потому что, если справедливость не восторжествовала, я ей помогу!

– Так, говоришь, предпочитаешь оленину? А что ещё? Что включает в себя «должный уход»? – Я снова вызвала голографический экран планшета, который послушно завис над столом, и повернула его к дракону так, чтобы он тоже видел строку поиска. – Рассказывай.

Глава 5

В Сети был целый один сайт для драконовладельцев, и чтобы на него зайти, мне пришлось сначала вбивать номер своей магрегистрации, потом – студенческого билета. Затем система потребовала всё то же самое, но уже на видео, и чтобы лицо крупным планом обязательно в режиме реального времени. Я на полном серьёзе ждала, что следующим этапом проверки станет демонстрация моей способности колдовать, но обошлось. Сайт только предупредил, что вот так будет каждый раз, когда я попытаюсь авторизоваться, и нет, пароль меня не спасёт. А чтобы окончательно добить, терпеливый женский голос зачитал мне выдержку из закона о владении драконами. Длинную, минут на пять, смысл которой сводился к одному: дракон не может принадлежать обычному человеку, только магу, а нарушение жестоко карается чуть ли не смертной казнью.

И только после этого мне открылось всё разнообразие каэльского рынка для драконов: ровно один вид сухого корма, набор одежды «Стандартный» (что-то вроде тюремной пижамы, только красной) и закрытая секция артефактов-ограничителей. Чтобы в нее попасть снова пришлось вводить номер магрегистрации и позировать со студенческим. В основном там были ошейники. Впрочем, имелись и поводки, даже с рулеткой. Стоило всё это примерно как мой новый планшет.

Я сделала мысленную пометку прочитать все каэльские законы, которые имеют отношение к драконам. Например, поводок – это обязательно или у каких-то магов просто фетиш?

Ладно, прогулки у нас сейчас точно не в приоритете.

Я вернулась к главной странице сайта и с сомнением посмотрела на рекламу сухого корма. Реклама была серой, если не сказать мрачной. Она просто сообщала, что всего за сто кэлов мой дракон будет сыт целый месяц и вдобавок получит все необходимые для здоровья витамины и микроэлементы. О вкусовых качествах ничего не сообщалось.

Я с сомнением покрутила картинку с формулами тех самых микроэлементов. Был у меня неудачный опыт с сухим кормом, только не драконьим, а собачьим. То есть даже не у меня, а у мамы: когда её пекинес Фунтик был ещё щенком, его пытались кормить рекомендованным заводчицей кормом, который тоже обещал сбалансированное питание и сытость. Спустя месяц такого рациона Фунтик подрал обои, сожрал штукатурку в пределах своего роста и искусал деревянные ножки у мебели. Когда он начал примеряться к нашим ногам, до мамы дошло, что пора что-то делать, и теперь Фунтик получает на завтрак говяжий фарш премиум категории и сушёные заячьи желудки. А маме пришлось делать ремонт.

Что-то мне подсказывает, если оголодает дракон, одним только ремонтом не обойдётся.

– Иннар, – позвала я, пролистывая главную страницу, – ты себя нормально после утки чувствуешь?

Дракон замер рядом с раковиной, куда аккуратно и тихо, наверное, чтобы мне не мешать, складывал грязную посуду.

– Да, хозяйка.

– Ага. А в «должный уход» сухой корм точно входит? – Я подтолкнула голографическое изображение к дракону, и то мягко подлетело прямо к его глазам.

Дракон коротко взглянул на него, потом – растерянно – на меня.

– Хозяйка, мне надо что-то есть.

– Да, но я слышала, что вы предпочитаете мясо. А как же оленина? – На «вы» я запнулась, потому что не была уверена, правильно ли относить дракона-полукровку к тем древним чистокровным драконам, которые в Каэлии давным-давно вымерли. Они точно предпочитали мясо. А полукровка, который всю жизнь провёл в человеческом теле?

Он удивлённо посмотрел на меня и пожал плечами.

– В питомнике молодняк кормят сырым мясом, но редко, только если кто-то болеет.

– Почему?

– Дорого.

Я кивнула и вбила в строку поиска «дикая оленина купить». Да, сто кэлов за мешок сухого корма, которого должно хватить на месяц, и тысяча за десять килограммов оленины, которой чёрт знает, на сколько хватит. «Драконий аппетит» и «жрёт как дракон» давно вошло в пословицы.

К счастью, мой щедрый папа открыл счёт «На содержание дракона» и положил туда кругленькую сумму. Даже после того, как я заказала «Усовершенствованную защиту от огня – пусть ваш ребёнок балуется с зажигалкой, вы можете спать спокойно», там ещё осталось столько, что хватило бы кормить дракона олениной целый год, если не дольше.

– А какое мясо, кроме оленины, ты любишь?

Дракон растерянно посмотрел в ответ, и я кинула ему вирт-экран с открытым сайтом магазина «Для любителей экзотики и не только». Там было мясо крокодила, королевского питона, рыбы фугу и – да, даже драконье, привезённое из Карвеста, где оно продавалось вполне легально. Но эту строку из поиска я благоразумно скрыла.

– Выбирай что хочешь.

– Хозяйка, это же очень дорого, – тихо заметил дракон и посмотрел на меня так, словно ждал, что я сейчас закричу: «Розыгрыш!» И рассмеюсь.

– А я очень боюсь, что ты съешь меня. – Это было шуткой едва ли на треть. – Выбирай. Оленина – это замечательно, я её уже в корзину кинула, но нам ведь нужно всё многообразие микроэлементов.

Дракон кинул на меня последний, полный сомнения взгляд и послушно углубился в выбор мяса. Я тем временем отправила грязные тарелки в посудомоечную машину и налила себе воды. Голова разболелась, и я знала, что таблетка не поможет – только долгий глубокий сон, однако у меня тут потенциально голодный и больной дракон без одежды, с которым надо что-то делать.

– Я закончил, хозяйка.

– Меня зовут Эля. – Я не глядя оформила заказ. – Ты сможешь принять курьера? Мне надо поспать. Вон тот второй холодильник слева, видишь – встроенный в стену. Должен быть пустым. Вот туда всё и положи. Ты же умеешь мясо размораживать? Его не нужно как-то… ну, по-особенному, хранить? В смысле, ты ведь огненный, наверное, умеешь.

Дракон бросил на меня ещё один удивлённый взгляд и вдруг заметил:

– Ваш холодильник тоже пуст.

От мигрени меня подташнивало, а завтрак был очень сытным, так что от мысли о еде я постаралась поскорее избавиться – то есть свалила её на дракона.

– Тогда купи что нужно, чтобы его заполнить. Я редко готовлю, совсем не разбираюсь в продуктах, поэтому ты точно справишься лучше меня. Доступ у тебя есть, магазин сам спишет с моего счёта деньги.

Дракон снова кивнул, словно не было ничего странного в том, что я превратила его в шеф-повара.

– У вас есть какие-нибудь предпочтения, Эля? Аллергия? Что бы вы хотели, чтобы я приготовил?

Я зевнула, изо всех сил стараясь не заснуть прямо здесь, за столом.

– Вообще никаких, я чертовски всеядна. Иннар, давай разберёмся с твоей одеждой, я покажу тебе комнату и пойду спать, ладно?

Дракон окинул меня внимательным взглядом.

– Я видел у вас травы, хозяйка. Быть может, приготовить вам укрепляющий отвар? Обычно он помогает магам с истощением быстро восполнить силы.

А, тот настой ромашки, укропа с петрушкой и мятой? Я не особенно в него верила, хоть и знала рецепт, но готовила лишь раз – чтобы сдать в колледже зельеварение. Курс архаичный, может, и был нужен сто лет назад, когда его ввели в программу, но в наши дни мы проходим его «для галочки». И сбор покупаем по этой же причине – чтоб было. Вдобавок, он дешёвый.

– А ты умеешь? Ну, приготовь.

Дракон достал шкатулку с травами – «Сбор № 33», для ленивых ведьм вроде меня, которым в лом тащиться в полнолунье в лес за папоротником. Кстати, некоторые энтузиасты до сих пор таскаются. Моя подруга из колледжа, Зира́на, например. Всегда в компании с симпатичным парнем. Говорит, парни особенно магии способствуют.

Что ж, каждому своё. Я вот не люблю магичить голой на земле, пусть и под луной с красавцем в придачу. Сырая трава, муравьи, хвоя точно не способствуют… э-э-э… магии.

Дракон тем временем разложил пакетики с травами в нужном порядке и вскипятил чайник. А я открыла сайт любимого магазина одежды, нашла мужскую секцию, потом вывела на экран-голограмму меню и бросила её дракону.

– Как закончишь, выбери себе всё, что нужно, хорошо?

Дракон изумлённо посмотрел на голограмму, потом повернулся ко мне.

– Вы не хотите сами выбрать для меня одежду? – В его голосе сквозило вежливое удивление. Мол, хозяйка у меня с придурью, но я слишком хорошо воспитан, чтобы дать ей это понять.

– Нет, мне всё равно – тебе же её носить.

Дракон не стал спорить – ну ещё бы! Он быстро смешал травы – туда-сюда мелькнули чёрные, словно покрытые лаком когти, сверкнула золотистая чешуя. Потом залил смесь кипятком и дохнул на неё струёй пламени.

Я уставилась на него. Словно почувствовав мой взгляд, дракон обернулся.

– Извини, – внимательно глядя на его ключицы, где под халатом была печать, сказала я. – Просто я впервые вижу это вживую. Я привыкну.

Дракон молча вернулся к отвару, а я с огромным трудом заставила себя не думать, что при желании он легко мог бы в один присест спалить мой дом, а то и весь квартал. Всё, что его останавливает – печать. Для обывателя это, наверное, как стальная дверь – без ключа не войдёшь. Но я-то маг, и знаю, как порой хрупки бывают заклинания.

Господи, на что я подписалась?

– Хозяйка, попробуйте. Только осторожнее, горячо, – сказал дракон, ставя передо мной исходящую паром кружку.

– Ага, – пробормотала я, сглотнув.

Дракон потянул носом, и мне вдруг вспомнилась строка из школьного учебника, где рассказывалось, как легко драконы чуют страх. А мой дракон ещё и огненный, для них пугать человека в порядке вещей. Короче, печать печатью, а провоцировать его не стоит.

– Вернись, пожалуйста, к выбору одежды, – как могла спокойно сказала я, осторожно берясь за кружку.

Дракон плавно отошёл к разделочному столу, где его дожидалась голограмма, и молча углубился в её изучение.

Отвар и впрямь оказался неплох, хотя я сомневалась, что он мне поможет. Но он был вкусным и отлично успокаивал. Может, поэтому дракон и предложил его сварить? Наверняка чувствовал, что я нервничаю.

Позже, пока я оформляла заказ, а дракон убирал травы обратно в шкатулку, я заметила, как он вдруг тяжело опёрся о разделочный стол, закрыл глаза и рвано выдохнул.

– По-моему, тебе тоже не помешает отлежаться.

– Со мной всё в порядке, хозяйка. – Голос у него звучал спокойно и безмятежно, но меня было не обмануть.

– Ну да. Оставь-ка всё это и пойдём, я покажу твою комнату.

Дракон нахмурился, словно я вдруг заговорила на астарском и он не понял ни слова.

– Мою комнату, хозяйка?

– Надо же тебе где-то спать. – Я встала, поморщившись от вспышки мигрени. – Идём.

Дракон послушно вышел за мной в коридор. А потом зачем-то поделился:

– Обычно я сплю в подвале.

– Правда? У меня в подвале гардеробная. Там хранятся мои сумочки. Видишь? – Мы оказались в гостиной, и я кивнула на шкаф-витрину. – Здесь жемчужина моей коллекции и её же десятая часть. Короче говоря, в подвале буквально всё завалено сумочками. И артефактами. И ещё каким-то хламом. Возможно, туфлями. Тебе там просто не хватит места.

Дракон покосился на шкаф-витрину – без всякого уважения, а ведь там лимитированные коллекции, за которые модницы со всего мира душу бы отдали. И сказал:

– Ещё можно в вашей спальне.

– Туда вторая кровать не поместится.

– На полу.

Я остановилась перед лестницей на второй этаж.

– Ты так шутишь? Не смешно. Поднимайся.

На втором этаже как раз над кухней была гостевая. Я не любитель устраивать вечеринки – или приёмы, как мама, мне их в детстве в родительском доме за глаза хватило – поэтому гостевая у меня пустовала. Мой дом – моя крепость, вот что. Если бы не домашний робот, комната была бы покрыта, наверное, годовым слоем пыли, а так там просто было душно и пахло, как и должно в комнате, если там давно не проветривали, а дом старый. Я поскорее открыла окно и впустила свежий воздух из сада. Вместе с птичьими трелями. Они когда-нибудь затыкаются, а?

Дракон зашёл в спальню следом за мной, окинул нечитаемым взглядом кровать, пустой платяной шкаф, ковёр на полу, низенький столик и пару кресел – всё в серо-синей нейтральной гамме – и остановился посреди комнаты, словно не представлял, что со всем этим делать.

Я тоже осмотрелась. Да, пустовато, но чего ещё ждать от гостевой?

– Вон та дверь слева – это ванная. Теперь она тоже твоя. И если тебе что-то понадобится – не знаю… Короче, заказывай. В пределах тысячи кэлов любой магазин спишет деньги с моего счёта сам.

Дракон нахмурился.

– Хозяйка, вы так шутите? Не смешно.

– Конечно, не смешно, я же не шучу.

Дракон снова окинул спальню странным взглядом.

– Это человеческая комната.

– Ну да. А как должна выглядеть драконья комната?

Дракон молчал. Так и не дождавшись ответа, я спросила:

– Тебе здесь не нравится?

Дракон с сомнением посмотрел на кровать – или коврик перед ней, не знаю.

– Очень нравится, хозяйка.

– Вот и славно, тогда обживайся. Я сейчас тебя оставлю, только… э-э-э… Короче, ляг, пожалуйста, на кровать.

Дракон вздохнул, словно детали головоломки для него наконец сложились, и взялся за пояс халата. Я нервно улыбнулась.

– Нет, оставь, он не помешает, а твоя одежда ещё в пути. Ложись так.

Дракон пожал плечами и устроился поверх одеяла. Я сначала села на край кровати, потом поняла, что, когда закончу, вряд ли смогу сразу встать, а лежать на одной кровати с драконом как-то не очень – и переместилась в кресло.

Дракон удивлённо за мной наблюдал. Сложив руки на коленях и выпрямившись, как примерная ученица – просто из такой позы колдовать удобнее – я сказала ему:

– Сейчас, пожалуйста, лежи спокойно и – не знаю, думай о хорошем? То есть не мешай.

У дракона сделалось забавное выражение лица – я бы оценила, если бы не сосредоточила всё внимание на его силовых линиях. Соединить их с моими сейчас было не легче, чем ночью. Я снова подумала, что зря всё это затеяла, но если уж взялась, если уж это теперь мой дракон, надо о нём заботиться. К тому же поработать над курсовой мне сегодня и так не светит – ничего не теряю.

Голова взорвалась болью, в глазах потемнело. Вдобавок дракон, похоже, запаниковал – он дёрнулся, а потом стал рваться, как муха из паутины, и наши только-только сплетённые силовые линии опасно натянулись.

– А ну, лежать! – прохрипела я. – Уймись!

Сработала печать: дракон замер, и я смогла без помех закончить работу. Потом долго сидела, обмякнув, в кресле, разглядывая тени от яблонь на потолке.

Дракон не шевелился, и когда я немного пришла в себя, до меня дошло почему.

– Я отменяю свой приказ. Извини.

Дракон выдохнул, сел на кровати и странно – как будто даже испуганно – посмотрел на меня.

– Зачем вы это сделали? Это какой-то эксперимент?

– Ага. Как поставить на ноги полудохлого дракона за сутки. – Я поймала его взгляд и криво улыбнулась. – Как ещё мне тебя лечить?

– Я дракон. Мы быстро регенерируем.

– Да ладно! Из состояния «вот-вот сдохну»? Слушай, а как тебя другие хозяева лечили?

Он усмехнулся.

– Им бы это в голову не пришло.

– Ну, а мне пришло. – Я осторожно, держась за кресло – сначала за подлокотник, потом за спинку – встала. – Короче, осваивайся, прими курьеров, когда приедут, и поужинай. Я спать. Не буди меня до завтра, ладно?

Дракон тоже поднялся.

– Разрешите вам помочь.

– Чего?

– Вы же еле стоите.

О да, он был прав. С большим удовольствием я бы легла прямо тут – коврик у кровати и правда казался удобным.

– Ладно. Просто помоги мне спуститься.

Наверное, без его помощи я бы свалилась с лестницы. Может, даже шею бы сломала. Кто меня просил лечить дракона повторно? Он – точно нет. Может, и впрямь сам бы выздоровел.

Но должно же у нас с Тео быть что-то общее? Например, глупость.

У двери в мою спальню я остановилась, и дракон, до этого мягко поддерживавший меня за локоть, убрал руки и отступил.

– Спасибо, – сказала я ему. – Прошу, не спали мне дом.

Дракон нахмурился и сказал уже мне в спину, когда я перешагнула через порог:

– Спокойных снов, хозяйка.

– Эля.

Он кивнул, и я закрыла перед ним дверь. А потом дотащилась до кровати, упала на неё, не раздеваясь, и прежде чем заснуть, успела подумать, что Тео в кои-то веки нарвался – вот я ему устрою!

Глава 6

Знакомьтесь: Свен.

Два метра, глаза голубые, волосы светлые, челюсть выдающаяся. Типичный астарец. Беженец, мигрант – с семьёй приехал в Каэлию, спасаясь от революционеров. Фанатично влюблён в артефакторику. Чудом получил стипендию для учёбы в столичной академии магии и теперь маньячит на занятиях как проклятый, потому что любой неуд может закончиться для него исключением.

Единственный парень в моей группе. Одевается как бомж, за собой следит от случая к случаю. Необщителен, груб, замкнут. Вокруг Свена на метр – зона отчуждения, и его это абсолютно устраивает.

Увы для Свена, он вдобавок дьявольски умён. Когда в первом семестре он отличился на семинаре, затем единственный во всём потоке сдал тест по формулам заклинаний, а после получил зачёт автоматом от драконоведа – жуткого зануды, у которого за всю историю учёбы автомат вообще никто не получал – вот тогда наша звезда Ирма выразила общее мнение всей группы: «Красота для мужчины не главное».

Оставшееся до сессии время Свен отбивался от приглашений сходить в клуб, провести ночь на министерской даче или – ладно уж, потерпим – послушать оперу. Перед Свеном спотыкались, на него роняли книги, сумки и пару раз даже планшет. Его брали измором, а Ринка – она у нас без комплексов – пробовала раздеваться.

Свен шарахался от нас, как от чумных: «Просто дайте мне учиться!» Мы же считали, что одно другому не мешает: учись, ради бога, но поделись конспектами, будь человеком!

Но Свен – типичный астарец, говорят, они даже на экзаменах не списывают, словно это грех – берёг свою интеллектуальную собственность, как дракон золото.

Так и получилось: первая сессия, билеты по лекциям нудного драконоведа – и неприступный Свен с автоматом. Мы объявили Свену бойкот и уже приготовились всей группой – кроме этого жадюги – идти на пересдачу, но тут отец подбросил мне два билета на закрытый показ Ри́хтера.

Ага, это тот самый чокнутый артефактор ещё Драконьей эпохи, который собирал бутылки и засовывал в них целые дворцы. Даже в Каэльском Национальном музее есть лишь одна такая бутылка, и та в запасниках. А тут – частная коллекция, и мой отец среди организаторов выставки. Сам бог велел попытаться!

И вот на последнем занятии я подкатываю к Свену: «Привет, что делаешь в выходные?»

А он тут же:

– Списать не дам. – И: – Как девушка ты меня не интересуешь.

Если он думал, что я обижусь и уйду, то здорово просчитался.

– Расслабься, ты меня как парень тоже не привлекаешь. А вот с твоим конспектом я бы переспала.

Свен посмотрел на меня сквозь линзы огромных, жутко уродливых очков и хмыкнул.

– Извращенка. Не обольщайся, сказал же – не дам.

Мне стало смешно. Раньше мы со Свеном и парой слов не перекинулись – зачем лезть к человеку, который ясно даёт понять, что твоё общество ему не интересно? Только если знаешь, что он много потеряет, если откажется.

В общем, без дальнейшей прелюдии я протянула ему билет.

– Пойдёшь со мной на Рихтера?

Свен задумчиво изучил приглашение.

– Всё равно списать не дам.

Тут бы мне развернуться и гордо уйти, но где я найду второго идиота, в смысле энтузиаста, который разделит мою страсть к рихтерским бутылкам?

– Да и к чёрту, просто не хочу идти одна. Соглашайся, это же Рихтер.

Свен окинул меня задумчивым взглядом.

– Одна ты точно не пойдёшь.

Он прав, стоило мне кинуть клич в соцсетях, человек десять бы набежало – преимущественно парни. Я довольно популярна.

– Остальные даже не в курсе, кто такой Рихтер. Свен, не ломайся. У тебя галстук есть?

Галстук у Свена был, как и нормальная рубашка, брюки и даже пиджак. А ещё линзы. Свен вообще оказался каким-то там виконтом в этой своей Астарии – потому и сбежал, когда они короля свергли. Ещё у Свена обнаружились манеры. Чопорный оказался Свен – караул! Встретил меня на стоянке, старательно не сходя с красной ковровой дорожки, галантно открыл дверь, поцеловал ручку и прямо-таки ослепил улыбкой.

– С ума сойти, – выдохнула я. – Ты бы предупредил, я бы веер захватила.

Свен позволил себе только удивлённо поднять брови.

– Зачем?

– У меня там встроенный артефакт от зевоты. Ты страх какой душный, ты в курсе?

Он замаскировал смех кашлем, снова поцеловал мне руку и полвечера изображал лорда в изгнании, пока все со всеми обнимались и говорили о погоде.

А потом пришла пора смотреть рихтерские бутылки – и вся чопорность Свена испарилась. Мы с ним одинаково прилипли к прозрачным коробам, за которыми скрывались заветные артефакты.

– Смотри-смотри, какая формула!

– Да-а-а, какое изящное применение пространственной магии!

– Это же принцип Кри́спе-Паука́ра!

– Да, но у него в формуле не три, а пять переменных, а здесь… Погоди, да их здесь семь!

– О-о-о!

По-моему, для светской публики куда занимательнее бутылок стали мы со Свеном. Нам было плевать, а отец под шумок объявил, что его дочь – будущий великий артефактор, и мой рейтинг на рынке невест вырос. Папа забыл только сказать, что я не собираюсь замуж, но да бог с ним – я сама скажу.

Всё равно эта вакханалия продлилась недолго, потому что нам со Свеном пришёл в голову умный план: выкрасть одну из бутылок, найти добровольца и узнать, каково там внутри.

Доброволец нашёлся быстро: пьяный Тео согласен на всё. Мы взломали защиту, запихнули его в бутылку, и только тогда сработала сигнализация.

Что потом началось!

Отец орал, Тео из бутылки никак не вылезал – оказалось, он там заснул. Приехал наряд дежурных магов, нас со Свеном сначала обвинили, потом – только меня, я же взламывала, Свен лишь советы давал, и то подальше от камер наблюдения. Но и Тео, и бутылка не пострадали, закончилось всё хорошо – нас всего лишь высмеяли, даже протокол составлять не стали.

А наутро Свен подкараулил меня в коридоре перед аудиторией и вручил заветный конспект по драконоведению. Так я смогла получить тот трояк, как и половина моей группы. Мы были спасены.

Потом Свену понадобилась помощь с регистрацией – ему статус беженца не хотели продлять. Я бы об этом не узнала, если бы у нас не оказались похожие курсовые проекты по артефакторике, и я прилипла к нему после первого же занятия во втором семестре: ну дава-а-ай будем работать вместе, я тебе пригожусь.

И правда, пригодилась, как и он мне – Свен хорош в формулах, а у меня для человека неплохой волшебный потенциал, и я интуитивно чувствую движение магических линий. А ещё у меня чуйка на артефакты. Свен говорит, интуиция развитая.

А с регистрацией Свену помог мой отец – познакомил с кем надо, и там они уже сами разобрались. Отцу Свен понравился. Да что там – он даже маме понравился. Они принялись усиленно мне намекать, что неплохой бы вышел из Свена муж. Мать очаровалась его светскими манерами, отец давно мечтает получить титул, а Свен всё-таки виконт, пусть и астарский. Короче, им казалось, что это судьба, но мы со Свеном так и остались друзьями. Он действительно меня как парень не привлекает вообще, и это, слава богу, взаимно.

Зато я стала единственной из нашей группы, с кем он разговаривает, а значит, получила вечный доступ к его конспектам. Другими словами, я могла не беспокоиться о зачётах с тем условием, что по первому слову пущу Свена в мою лабораторию и поделюсь с ним магией, например, чтобы паять транзисторы, а потом чертить на них формулу кровью.

Такой вот у нас симбиоз, в смысле, взаимовыгодное сотрудничество, которое устраивало всех, но меня особенно – ведь нудный драконовед, доктор Юрд, никуда не делся. На втором курсе он вёл у нас дракко. Да, тот самый драконий язык, в котором сотня времён и десяток артиклей. Проще сразу застрелиться, на мой взгляд, так что я даже не пыталась его учить. Как и вся наша группа – мы выживали за счёт Свена.

В тот день у нас было аж три пары дракко – две лекции и один семинар. Маленький, круглый и лысый доктор Юрд нудил о каком-то синтаксисе у доски, а я под партой мучила поисковик, отыскивая всё, что можно, про огненных драконов.

В основном это были байки про их последнего короля Дастиса, а ещё про чары, от которых все женщины, особенно девственницы, бросались драконам в объятья прям с разбегу. Если верить Сети, огненные драконы в этом были профи. Вспыльчивые, драчливые и любвеобильные.

Сколько в этом правды, я понятия не имела. Доктор Юрд, наверное, знал ответ, но было бы странно подойти к нему и сказать: «Профессор, я вчера завела огненного дракона и теперь боюсь, что он меня или сожрёт, или изнасилует. Что делать?» Конечно, у меня были знакомые драконоведы, да и друзей-волшебников хватало, к ним я могла обратиться даже с такой просьбой. И хотела, когда вечером пришла в себя. Но потом осознала последствия и передумала. Друзья помогут, без сомнения. А потом замучают просьбами: «Дай дракона на время, у меня курсач не получается». Можно подумать, у меня получается! Да и не в жадности дело, тот дракон сам на ладан дышит, как же я его одолжу? Нет, исключено. Позже – может быть. А пока и речи быть не может. Уж лучше держать его в секрете.

Тем временем Иннар вёл себя тише воды ниже травы. Утром я его вообще не видела. Впрочем, по утрам я имею привычку собираться или в полусне на автопилоте, или в турборежиме со скоростью света. А иногда и всё вместе, как сегодня, потому что домбот таки синхронизировался с медботом, и они сообща решили, что мне нужно как следует поспать. В результате будильник не сработал, и я вылетела из дома за десять минут до пары.

Но даже так мне на глаза попалась корзинка со свежей выпечкой, заботливо завёрнутая в термопакет. А ещё дорожная кружка с кофе. Всё это удобно стояло в прихожей на тумбочке рядом с рюкзаком, так что без завтрака я не осталась и дракон свою часть соглашения выполнил. В перерыве между парами я оценила насколько: его круассаны были круче, чем в моей любимой пекарне. И все с разной начинкой – от банальной ванили и шоколада до ягодного желе, на вкус – домашнего. Я даже делиться ни с кем не стала. От такой выпечки и потолстеть не жалко.

И всё-таки Иннар был огненным, а значит, представлял для меня потенциальную проблему. Статьи и мои отрывочные знания сходились в одном: рано или поздно огненный дракон выходит из себя, загорается и проверяет хозяина на прочность. Сейчас Иннар, как я думала, не вполне окреп и боится питомника, потому такой смирный. Но что будет, когда он освоится?

Тем временем доктор Юрд закончил со своим синтаксисом, сверился с часами – да-а-а, ещё полпары осталось, у-у-у! И объявил начало семинара.

В групповом чате тут же начался шухер. Никто не готовился, кроме Свена, и мой комм теперь надрывался: «Элька, спасай!»

«Свен, спасай», – написала я.

Свен в первом ряду обернулся и гневно сверкнул очками. Это могло означать как «А раньше ты не могла попросить?», так и «Что, опять?» Но уже через мгновение мне на почту упали сканы перевода. Не глядя, я отправила их в чат.

И только по повисшей вдруг тишине поняла: что-то не так.

«Элька-а-а!» – рявкнул комм голосом Свена. Озвучка текстового сообщения, конечно, потому что Свен благоразумно молчал.

Я уставилась на планшет. Чёрт, не тот чат! Этот тоже был групповым, но открытым, куда имели доступ преподаватели. И теперь доктор Юрд с улыбкой смотрел на меня.

– Госпожа Стерн, вижу, решила сдать задание пораньше. – Голос у профессора был, в отличие от его фигуры, высокий и тонкий. – Идите к доске, разберите первый абзац. И сделайте, пожалуйста, акцент на эмотивный синтаксис, особенно на параллелизм в первых предложениях.

Э-э-э… Чё?

Я встала, потом снова села. Опять встала и всё-таки вышла к доске. Надо ли говорить, что мне ни строчки, ни слова в оригинальном тексте понятно не было. Какой ещё эмотивный синтаксис? И этот, как его – паралле… пара… короче!

– Доктор Юрд, я вчера до ночи ваше задание делала и не выспалась. Я не смогу ответить.

– Гениальное оправдание, госпожа Стерн. Быть может, вы ещё расскажете, как на вас напал дракон, проклял и у вас память отшибло?

Я поёжилась.

– Что ж, госпожа Стерн, энтузиазм надо поощрять. Я глубоко растроган тем, что изучение дракко так сильно вас захватило, что вы решили провести с ним ночь. Поэтому вы получите от меня дополнительное задание. Предупреждаю: не справитесь с его переводом, на экзамен можете не приходить. Срок – завтра.

Как прошёл остаток пары, я не помню, потому что уламывала Свена помочь. Но тот был неумолим: «Элька, имей совесть, у меня курсач горит». Дать списать Свен ещё мог, но переводить за меня было выше его сил.

То есть всё я в заднице.

Дополнительное задание доктор Юрд скинул на почту – трехстраничный текст на дракко. Что с ним делать без Свена, я не представляла.

А дома меня ждала прямо-таки стерильная чистота и улыбчивый дракон в чёрных джинсах и такого же цвета футболке. Впрочем, бросив взгляд на моё лицо, Иннар улыбаться перестал, достал откуда-то пахнущую корицей кружку чего-то горячего и выставил перед собой, как щит.

В кружке оказалось какао с зефиром. Первый же глоток немного примирил меня с реальностью.

– Я хочу умереть, – поделилась я с драконом.

Любой бы хотел после неуда от доктора Юрда на экзамене. Это лишит меня стипендии, а значит, доступа к бабушкиному трастовому фонду. Придётся идти на поклон к отцу… Ой, всё!

Дракон побледнел и отступил на шаг. А я со вздохом бросила рюкзак, пнула туфли и поплелась в спальню. Правда, пришлось сделать крен на кухню – оттуда так аппетитно пахло!

Дракон бесшумно следовал за мной, а когда я залезла в кастрюлю – запах шёл оттуда – мягко оттёр в сторону и принялся накрывать на стол.

В меню сегодня был луковый суп и перепела в апельсиновом соусе. Боже мой, так вкусно я не ела, наверное, никогда. По сравнению с этим меркнет даже фуршет в королевском дворце.

– А ты? – Я опомнилась только на перепелах.

Дракон тихо наводил порядок на разделочном столике и теперь посмотрел на меня как-то нервно.

– Я уже пообедал, хозяйка.

– А-а-а, хорошо. Как тебе мясо? Всё нормально?

Дракон медленно кивнул.

– Ладно. Спасибо за завтрак, ты за плитой просто волшебник!

Кажется, сравнение с магом дракону не польстило. Он бросил на меня недовольный взгляд и отвернулся.

– Спасибо, хозяйка, я рад, что вам понравилось.

Ну да. Я проследила, как он изящно и быстро подключается к домашнему компьютеру – и домбот у него не глючит, не сообщает об «ошибке ввода данных», а прямо-таки спешит выполнить драконье повеление. Быстро же они спелись.

– Ты починил моего домашнего робота?

Дракон снова обернулся.

– Да, хозяйка.

– Пожалуйста, зови меня по имени. И спасибо, у меня всё руки до него не доходили. Слушай, Иннар, а ты – ну вдруг – дракко не знаешь?

Я просто так спросила, от отчаяния. Как утопающий, который готов за любую соломинку ухватиться. Драконов не учат магии, это запрещено, а дракко – магический язык. Обычному человеку без артефактов его именно поэтому не освоить, а вовсе не потому, что он дико сложный. Так откуда его знать полукровке из питомника?

Но дракон бросил на меня удивлённый взгляд и ответил:

– Знаю, хозяйка. Эля. Это мой родной язык.

– В смысле – родной? А как же каэльский?

– Я знаю дракко с рождения, – пожал плечами дракон. – Как и все мы. Человеческий, то есть каэльский, нам приходится учить, а на дракко мы говорим с рождения.

Да ладно! Обалдеть!

– А-а-а… – Я быстро вывела задание доктора Юрда на голографический экран. – Ты сможешь перевести, что здесь написано?

Дракон пробежал взглядом по странице и кивнул.

– Если вы дадите мне бумагу и хотя бы карандаш, я напишу вам перевод.

Я не поняла, в чём проблема взять бумагу и тем более карандаш самому, да и перспектива перепечатывать три страницы меня совсем не прельщала.

– Погоди, я сейчас.

Дракон с видом «я никуда и не ухожу» вернулся к уборке.

В моей спальне царил образцовый порядок. Я даже чуть не решила, что ошиблась дверью. На туалетном столике не были свалены в кучу духи, тушь, пудра и бусы. Из шкафа не рвались на волю платья, а кровать не представляла собой поле битвы. Даже трусы с окна дракон снял, а ведь они там благополучно целый год провисели и совсем меня не смущали.

Я не была уверена, что мне это нравится. С одной стороны, порядок – это замечательно, я его люблю и ценю, просто наводить не хочу. С другой – совершенно посторонний дракон, которого я знаю от силы сутки, копался в моём нижнем белье. Фе!

Надо попросить его больше так не делать.

Зато коробку «Старьё. На артефакты» я нашла быстро, и в ней лежал мой прошлогодний планшет. Когда вышла новая модель, я не устояла перед стильным, под кожу, ремешком – он же подойдёт почти ко всем моим сумочкам! – и оперативной памятью в десять раз больше старой версии. В общем, планшет я купила новый, а предыдущий не успела разобрать. Вот и пригодился.

Дракон как раз закончил с уборкой – кухня вполне могла стать филиалом операционной, так там было чисто – и ждал меня, сидя за столом. Стоило войти, как он тут же встал и принялся настороженно за мной наблюдать.

Наверное, его предыдущий хозяин был с придурью, или чего он так нервничает? Ха – наверное! Конечно, с придурью, если умудрился проиграть дракона пьяному подростку.

– Вот. Ты ведь умеешь им пользоваться?

Дракон уставился на планшет как на чудо света.

– Но с домботом же ты совладал, а он у меня капризный. – Я сунула браслет планшета дракону прямо в лапы. – Держи. Разберёшься.

– Вы даёте его мне? – не поверил дракон.

– Ага. Там локальная сеть настроена, скинешь по ней перевод до завтра, ладно? И спасибо за обед, было вкусно. Я в лабораторию. Это там, – я указала на дверь, – по коридору, налево, на втором этаже… Короче, услышишь, там обязательно что-нибудь взорвётся.

Дракон всё ещё потрясённо смотрел на планшет.

– Я могу им пользоваться?

– Нет, только смотреть на него! Конечно, можешь! Ладно, я пошла.

Дракон наконец поднял голову и взглянул на меня.

– Я должен пойти с вами?

– В лабораторию? Зачем? А! – Я пригляделась к его магическим линиям. Сегодня дракон явно чувствовал себя лучше, но здоровым я бы его не назвала. – Нет, пока не стоит. Ешь, наверное, побольше, а то ты какой-то тощий. Закажи ещё мяса, если нужно.

Дракон застегнул браслет планшета у себя на запястье, и тот немедленно сменил цвет на золотистый, в гармонии с чешуёй.

– Тебе идёт, – невольно сказала я. Потом встретилась с драконом взглядом и сглотнула.

Это, конечно, снова были чары, но мне вдруг снова подумалось, что будь Иннар человеком, я бы с ним замутила.

Но он не человек, так что и думать нечего.

– Короче, зови, если что. Но не факт, что услышу.

Дракон почему-то не сводил с меня внимательного взгляда, но мне было не до того. Меня ждал какой-то там по счёту курсовой образец, и я была полна решимости его добить.

Когда-то же он должен получиться!

Глава 7

Но определённо не сегодня. Я сожгла ещё пять образцов, зато изобрела одно матерное слово. Очень красочное и ёмкое – оно у меня вырвалось, когда образец № 4, пылая, свалился мне на ногу.

Нет, я вам его не скажу. Я девушка приличная, я такие слова только в порыве страсти говорю. А я очень страстно тушила образец № 4 и вместе с ним свой рабочий стол. Домбот потом грустно счищал пену с пола, стен и даже потолка, а ещё с меня. Запах озона буквально въелся мне в мозг.

Так что легла я поздно, в первом часу ночи. К этому времени Иннар действительно скинул мне перевод, я на него полюбовалась – какое-то сочинение какого-то древнего зануды. Потом закрыла файл и пошла спать.

А Иннар не пошёл. Иннар в третьем часу ночи попытался сменить пароль на домботе. Идиот, сказала же: я артефактор! Хочешь меня взломать, подсыпь мне галлюциноген в кофе, я тогда сама всё сделаю, но не лезь в мою админку, сволочь! Это хуже, чем снимать трусы с окна – а они, может, не просто так там висели. Это как заняться сексом на моей кровати, чёрт бы тебя побрал!

Проснулась я под вой сигнализации и истошные вопли робота: «Вас пытаются взломать!» Спасибо, я догадалась!

Пока сообразила, что это не покушение. Пока поняла, что это не папа с его ребятами из службы безопасности. Пока добежала до подвала, где у меня, кроме сумок и туфель, ещё транзисторы. Пока разобралась, в чём дело и объяснила домботу, что «хватит паниковать, гад, опасности нет!», было уже полчетвёртого.

Всклокоченная, с гаечным ключом в руках я постучала в спальню к дракону и вежливо поинтересовалась:

– Какого чёрта?!

Он сонно посмотрел на меня, стоя на пороге – актёр! – и спокойно спросил:

– А что случилось?

Что случилось? Что случилось?!

Я прокрутила в руке гаечный ключ – дракон не отрываясь, следил за ним, – набрала в грудь побольше воздуха и объяснила, зачем девушкам для красоты нужен сон. Я злая, когда невыспавшаяся. Я некрасивая, когда невыспавшаяся. А оттого я вдвойне злая!

Дракон всё это выслушал со спокойствием парня, у которого девчонка бесится из-за ежемесячных болей. Удивился только, когда припечатала:

– Хочешь менять пароли – меняй днём!

Короче, на занятия я пошла некрасивая, злая и да, невыспавшаяся. Даже завтрак – пирог с фруктами – не поднял мне настроение.

А в академии поджидал доктор Юрд.

Да уж, это с самой ночи был не мой день.

Доктор Юрд попросил прокомментировать перевод – который я даже не читала, – опираясь на эмотивный синтаксис. Сказка «поздно легла – устала – ничего не помню» снова не подействовала.

– Перевод делали не вы, – припечатал доктор Юрд и влепил мне неуд. – На экзамен я вас всё ещё жду, но буду беспощаден, так и знайте.

Уап-уап-уап. Дракко – самый сложный экзамен на этой сессии, исключая все десять видов артефакторики, которые давались мне сравнительно легко. И я его точно не сдам. Плакала моя стипендия.

– Девчонки, а Эля встречается со старшекурсником, – объявила Ирма на практической артефакторике.

Мы работали каждый за своим столом, пока преподавательница вышла попить кофе. В конце года она нам была уже не очень нужна – разве что у кого-то артефакт взорвётся, например у меня. Впрочем, потушить его не проблема. Проблема не залить пеной остальные столы.

Одногруппницы не удивились: я постоянно с кем-то встречалась. Правда, быстро теряла интерес, но расставались мы всегда друзьями.

– Эль, кто он? Теоретик? Неужели боевик? Или тоже артефактор?

Я пыталась распутать провода – после неудачного эксперимента они сцепились как клубок голодных змей.

– Нет у меня никого.

– Но кто-то же тебе перевод сделал.

– Ну сделал.

– Кто?

– Дракон.

Все похихикали, и никто мне не поверил. Драконы у студентов не норма, тем более у артефакторов. Я не лгала Иннару, когда объясняла, что вообще-то он мне не нужен.

Только Свен посмотрел на меня как-то странно, но промолчал.

Дома меня ждал обед из трёх блюд и очень аккуратно взломанный домашний робот. Я восхитилась. Не знай я код наизусть – ещё бы, сама вымучивала – не заметила бы микроскопических изменений. Всего-то пара символов, но они позволяли дракону следить за мной, в том числе и через мой планшет.

– Иннар, это гениально, – сказала я, допивая лимонад.

Дракон тем временем фигурно резал когтями яблоки, мастеря из них розы. Какая прелесть!

– Что именно, хозяйка?

Похоже, с моим именем у него была такая же проблема, как у меня – с его. Я тоже никак не могла заставить себя мысленно называть его Иннаром. Только нейтрально – «дракон». Мне не хотелось с ним сближаться. Не хотелось к нему привыкать. Он был чужим, огнедышащим чудовищем, которое лишь притворяется человеком. Он был опасен, он мог меня съесть – буквально. И если сейчас он мастерит яблочные розы, это не значит, что мысленно он не нарезает так же фигурно меня.

– Твои игры с кодом. Отдаю должное – красивое исполнение.

– Каким кодом, хозяйка?

– О, ну дурака-то не строй. Тебе скучно? Поэтому ты собирался за мной следить?

Дракон обернулся и окинул меня внимательным, изучающим взглядом. Потом вдруг спросил:

– Сегодня вы уже не хотите умереть?

– Чего? А, хочу. – Я вспомнила про доктора Юрда и поморщилась. – Ещё как хочу. Кстати! – Я тоже окинула его внимательным взглядом. – Отвлекись, пожалуйста, и сядь рядом.

Дракон молча положил недорезанное яблоко, вытер руки (или всё-таки лапы? вон какие когти!) и сел за стол.

– Поближе.

Дракон чуть пододвинул свой стул.

– Ещё ближе. Чтобы я могла до тебя дотянуться.

Дракон со скучающим лицом подвинул стул почти вплотную, а потом так на меня посмотрел, что аж в жар бросило. Пару раз меня так разглядывали в ночном клубе, потом обычно говорили: «Эй, детка, поехали ко мне?» Я отказывалась. Во-первых, не люблю, когда меня зовут деткой, во-вторых – что за грубый подкат!

Вот и дракон смотрел сейчас так, что я внезапно почувствовала себя голой. Да ну, глупости! Даже если огненные и правда так любвеобильны, как пишут в статьях, вряд ли он достаточно оправился. К тому же спать с хозяйкой – это какой-то мазохизм. Я же могу ему приказать, и он будет вынужден подчиниться. Кто бы на такое пошёл?

Но дракон сам подался ко мне, когда я протянула руки. И изумлённо вскинул брови, когда принялась ощупывать его ошейник.

А у меня вырвалось:

– У тебя… очень красивая… чешуя. – Именно так, с паузами. В три захода.

Она ещё и пахла волшебно – дымом и карамелью. Очень хотелось её потрогать, но я сдерживалась.

Дракон в ответ усмехнулся. И очень недвусмысленно потянулся к моим губам.

Я отпрянула.

– Ты обалдел?!

Дракон улыбнулся.

– Разве вы не этого хотели? – И голос у него стал бархатным, словно только-только зарождающийся огонь.

– Нет, – честно ответила я. – Не этого.

И дёрнула застёжку ошейника, одновременно мысленно воспроизводя формулу заклинания.

Щёлкнуло.

Ошейник упал мне в руки, дракон ошалело уставился на него.

– Не пойми меня неправильно, я всё ещё не уверена, что ты не хочешь меня сожрать, – призналась я. – Но эта штука сдерживает твою магию, а значит, мешает тебе восстановиться.

– Вы наденете его потом? – спустя долгую паузу спросил дракон.

– Не хотелось бы.

Дракон поднял голову и прищурился. И вдруг зло сказал:

– Перестань притворяться, ведьма.

Я опешила.

– Что?

И тут он подался ко мне – я прижалась спиной к столу и уставилась в золотистые змеиные глаза.

– Ты обращаешься со мной, словно я твой гость, а не слуга.

– Ты дракон. – У меня бешено билось сердце, и язык не поворачивался отдать приказ. – Ты не гость, не слуга, ты дракон.

О да, и огненный в придачу. Такие любят испытывать хозяев, пугать их. Он верно рассчитал, его близость – столь недвусмысленная – меня пугала.

– Да. Я дракон. А ты ведьма. – Он улыбнулся, показывая клыки. – Молодая ведьма. И я тебе нравлюсь. Почему ты всё ещё не отдала мне приказ?

– Какой приказ?

Дракон усмехнулся, и я почувствовала его руку на моих бёдрах. А точнее, между ними.

Самое страшное, что одно мгновение – но оно было! – мне этого действительно хотелось. Я смотрела ему в глаза и больше всего на свете желала узнать – он и на вкус как карамель или всё-таки нет?

А потом до меня дошло.

– Да как ты смеешь?! Отпусти меня! Сейчас же!

Сработала печать – дракон повиновался. Он всё ещё сидел рядом – и хорошо, мне так было удобнее на него орать.

– Ты за кого меня принимаешь?! Чтобы я… Я? С тобой?! – Подозреваю, лицо у меня при этом было очень красноречивое, так что дракон сам отпрянул. – Никогда!

И тут дракон – дурак, что с него взять, зверь, не знает, когда лучше промолчать – высказался:

– Ты лживая дрянь. Как и все вы.

У меня для него даже слов не нашлось. Я просто выплеснула ему в лицо остатки лимонада, полюбовалась веточкой мяты, которая повисла у него на носу, а потом гордо ушла в лабораторию спускать пар.

Вечер и ночь прошли более-менее спокойно. Дракон не показывался мне на глаза – и хорошо, потому что я всё ещё злилась.

Но он снова приготовил мне кофе и испёк булочки, которые выставил на блюде в гостиной, ещё и салфеткой накрыл, сервировщик чёртов. К тому моменту я успела себя накрутить («Дракон кем меня считает? Извращенкой?! Что я на зоофилию способна? Гадёныш, кем он себя возомнил?!») и решила сделать эффектный жест: отправила и кофе, и булочки в утилизатор. Пойду голодная, но не буду есть то, что он приготовил, ясно? Я зла. Пусть смотрит, как я зла!

И это оказалось начало конца.

Глава 8

Следующие дни превратились в театр боевых действий. Я серьёзно – у дракона внезапно поехала крыша, и он развязал против меня партизанскую войну.

Хроника боевых действий: день первый

Я возвращаюсь домой и вижу пустую витрину из-под сумок в гостиной. У меня темнеет в глазах и подскакивает пульс.

Поймите меня правильно, в этой жизни есть две вещи, от которых я без ума: артефакторика и сумочки. Последних у меня полсотни – я настоящий сумкоголик. Девушки выбирают сумочку под наряд, а я – наряд под сумочку. Понимаете?

В витрине я хранила самые-самые сумочки, мою гордость, мою прелесть, от вида которой у меня настроение поднималось. Редчайшие экземпляры из лимитированных коллекций мировых брендов!

… Которые дракон, судя по записи домбота – он даже стирать её не стал – хладнокровно отправил в утилизатор.

Раньше я старалась вести себя с ним прилично. Я держала себя в руках, я собиралась дать ему шанс. Он же так хотел у меня остаться!

Не теперь. Теперь он покусился на святое, и я орала на него как ненормальная. Таких слов от меня не слышал даже мамин пекинес. Действительно, он всего-то мне однажды чуть руку не отгрыз, а тут – су-у-умочки! Моя гордость, моё счастье, моя прелесть!

Знаете, что мне дракон на это ответил? «А что такого? Они были грязные».

Что – такого? Грязные?!

Я всех обзвонила, нашла менеджера на сортировке мусора нашего района. Добрый человек, вместе со мной переживал. Вид голограммы заплаканной девушки, которая сокрушается по сумочкам, так его растрогал, что он прислал мне запись – жуткое видео, в котором мои сумочки отправляются под пресс. Под пресс! Я на них даже дышать боялась, а тут… мамочки!

Я рыдала навзрыд, а сверху, из драконьей комнаты не доносилось ни звука. «А что такого?» Безжалостный гад!

Но правда – что такого? Почему он вдруг сорвался? Это что, обещанный тест хозяина на профпригодность?

Придя в себя, я написала ему по локальной сети: «Радуйся, что они были застрахованы».

Помните, я упоминала, что в моей семье даже пьяный Тео может составить вменяемый договор? Меня ночью разбуди, я вспомню три вещи: своё имя, три закона общей артефакторики и то, что мелкий шрифт в договоре нужно читать в первую очередь, три раза, очень внимательно.

Не стоит удивляться, что заключать договор с членами моей семьи – та ещё головная боль. Всю её полноту ощутил мой личный менеджер в страховой компании, куда я ежегодно с четырнадцати лет вкладывала кругленькую сумму на такой вот случай. Мне обещали хоть из-под земли найти, но доставить экземпляры потерянных сумочек в течение недели. Часть привезли уже следующим утром. Я триумфально поставила их в шкаф-витрину и зачаровала его так, чтобы открывался он только для меня.

Видал, гад чешуйчатый? Нам не страшен чокнутый дракон.

Хроника боевых действий: день второй. Дракон наносит ответный удар

Я прихожу домой после итоговой контрольной по дракко, которую завалила. Сразу иду в лабораторию, чтобы заняться курсовой – хоть её нормально сдам на следующей неделе. И что, вы думаете, я вижу?

Пепел. Не осталось ничего, даже письменного стола. Все мои неудачные образцы, транзисторы, инструменты, флаконы с кровью – сгорело всё. Противопожарной защиты в лаборатории не было, чтобы колдовать не мешала, а пожарную сигнализацию кто-то отключил. Для полного счастья этот кто-то ещё и прислал мне на почту видео, как он всё сжигает.

Орать мне уже не хотелось. Я смотрела на пепел и чувствовала жуткое оцепенение пополам с тошнотой – моя нормальная реакция на большинство раздражителей. Теперь в их число входил дракон, и я очень чётко поняла: от него придётся избавиться. И поскорее, а то завтра я рискую прийти, увидеть на месте дома тлеющие угольки и услышать спокойный вопрос: «А что такого?»

Признаюсь, было тяжело. Во-первых, где найти этой чокнутой рептилии нового владельца, если он каждый раз так выделывается? Он ведь сам предупреждал, это я внимания не обратила.

Во-вторых, придётся отдать все потраченные на него деньги отцу.

Я снова посмотрела на пепел под ногами, на который не могла натравить домбот: тот сломается – лаборатория же, тут всюду следы магии. Проще всего отправить дракона в питомник и забыть, как страшный сон – но я же обещала этого не делать. Нужно было хотя бы попытаться пристроить его другому идиоту.

Так что я молча вернулась в гостиную и уже стала набирать текст объявления в стиле «Отдам дракона в хорошие руки» – как вдруг коммуникатор принял сообщение от неизвестного номера.

«Госпожа Стерн, кажется, мой дракон попал к вам по ошибке. Как я могу его вернуть?»

Я тут же связалась с отправителем. Им оказался некто по имени господин Соле́р – импозантный мужчина лет сорока, маг-теоретик в одной крупной горнодобывающей корпорации. Я пробила его по базе данных каэльских волшебников, в которую до этого зашла, признаюсь, не совсем легально – попросту хакнула. Там он действительно числился последним владельцем огненного дракона по имени Иннар из Южного питомника.

Господин Солер ответил на видеозвонок быстро. Кажется, он не ожидал увидеть девушку-студентку и не сразу сообразил, как себя вести. В его жалостливом взгляде ясно читалось: «Вы так молоды, куда вам справиться с огненным драконом».

Ну-ну. Может, с огненным драконом я и не справлюсь, но с вами, господин, легко. Вы моему младшему брату в карты продули, так что щёки-то не надувайте. Говорите, дракон? Какой? Ах, Иннар! О, он просто прелесть! Я только-только начала к нему привыкать. Как вы могли проиграть такое чудо в покер? Да ещё и подростку. Вы, наверное, очень плохо играете. Всё-таки мой брат был пьян. Ах, не повезло, говорите?

Вернуть? Но дракон попал ко мне в плачевном состоянии. Расходы на его лечение обошлись мне… Тут я прикинула, сколько мог составить ущерб моему здоровью. Пожалуй, в стоимость одной люксовой сумочки как раз уложится. Да, у меня высокая самооценка.

Господин Солер тоже пытался торговаться, но куда ему до меня! Или до членов моей семьи. Видели бы вы, как мы режемся в «Монополию», когда собираемся на праздники – мировые войны отдыхают.

Так что мы договорились встретиться завтра утром у меня дома и обсудить вопрос оплаты. Я решила, что на занятия можно не ходить: экзамен по дракко и так не сдам, а без инструментов и курсового проекта на практическую артефакторику приходить тем более не стоит. Вот избавлюсь от дракона, отдам отцу долг и буду разгребать этот ворох проблем.

Хроника боевых действий: день третий

Господин Солер оказался пунктуален. Уже в девять утра я поила его чаем и кормила булочками из соседней пекарни – дракон демонстративно перестал готовить.

Он спустился, когда я читала договор купли-продажи. Господин Солер пытался совать мне деньги так: «Свои люди, сочтёмся». Вот ещё! Этот договор мы уже раза три переписали и так увлеклись, что дракон, наверное, устал ждать в своей комнате.

Он был спокоен и сосредоточен. А вот господин Солер при виде него заметно разволновался.

– Вы сняли ошейник? – воскликнул он, как мне показалось, испуганно.

– Естественно. Как ещё бы я его вылечила?

Господин Солер, не сводя с дракона глаз, кивнул. И добавил:

– Однако ошейник был моей собственностью и стоил…

Я указала ему на футляр слева, рядом с вазой сухоцветов на столе.

– Вот он. Я бы на вашем месте усилила формулу замка. Скажем, хотя бы по принципу Сте́на-Кладо́вски. Ваш заедает.

Господин Солер открыл футляр и поднял брови.

– Неужели в академии учат теорию Кладовски?

Я сразу же возгордилась. Не учат. Но я-то человек увлекающийся, особенно когда дело доходит до артефактов.

– Приходите после выпуска на работу к нам, – сказал господин Солер, покорно выслушав пятиминутную лекцию по теории Кладовски и заметно за это время успокоившись. – Обещаю вам замечательный оклад, госпожа Стерн. Мне кажется, вы будете отличным специалистом. Как у вас с оценками?

Я приуныла.

– Да вот, по дракко будет пересдача…

Господин Солер поднял брови, снова оглянулся на дракона, а мне с опозданием посочувствовал:

– Ничего, дракко в жизни не главное. Заведите перед выпуском дракона, лучше земляного, с ними неопытному владельцу справиться проще всего. И для артефактора они лучший выбор. Тогда никакой дракко вам не страшен.

– Спасибо, так и сделаю. – Я снова углубилась в договор.

Господин Солер посмотрел на меня, потом на дракона. Снова на меня. Побарабанил пальцами по столу.

– А вообще, любопытно вы с этим Кладовски придумали. Надо жене посоветовать.

– Что, простите?

– Жене. – Господин Солер улыбнулся как-то странно, со значением. – На самом деле это она меня прислала. Жить без этого самца не может. Ах, Эльвира, если бы она берегла фигуру, как вы…

Я до этого трижды отказалась от булочек – после драконьей выпечки есть их было невозможно, – а сейчас хихикнула и потянулась за электронным пером, чтобы подписать договор.

– Это не так-то просто, господин Солер.

– Разумеется. Впрочем, жена утверждает, что в постели все калории сгорают.

– Правда? – Я тоном постаралась показать, что господин Солер вот-вот перейдёт черту. Всё-таки мы не настолько близко знакомы, чтобы обсуждать секс. К тому же мне ещё не исполнилось двадцати, то есть возраста согласия по законам Каэлии – арахаичным, и всё же – я ещё не достигла. Две недели осталось, и тем не менее.

Но господин Солер не внял.

– Да-да. Наверное, ей надо чаще упражняться.

– Неужели? – от моего голоса чай бы заледенел, но господин Солер словно ничего не замечал. Наверное, он любил обсуждать секс. Есть такие люди, которые обожают смотреть, как другие смущаются, слыша разговор на неприличные темы.

– Увы. Думаю, стоит купить ей ещё одного самца.

– Что, простите? – Я решила, что ослышалась. Маг мог владеть только одним драконом, и это тоже было закреплено в законе.

Но Солера понесло:

– Ещё одного дракона. Наверное, водного. В паре с огненным хорошо будут смотреться. И ведь упражняется ежедневно, пампушечка моя, но всё только толстеет и толстеет… Я думаю, стоит ей посоветовать вашу технику, Эльвира. С ошейником. То есть, без него, потому что дракон тогда будет энергичнее. Вы, конечно, молоды, и неудивительно, что любите погорячее, но моя Ливи́ тоже весьма и весьма… М-м-м!

В наступившей после этого тишине раздался стук пластика о дерево – это я выронила перо. Смутить меня не просто, но Солер обсуждал нарушение закона и секс с драконом – с животным! – так, словно это само собой разумеющееся. К такому меня жизнь не готовила.

– Господин Солер… я вас… не… понимаю.

– Да будет вам, госпожа Стерн! Уж не думаете ли вы, что это я его так иссушил? Зачем, у меня свой дракон есть. Драконица, воздушная. Прекрасно мне подходит. Но моя жена обычный человек, и у неё запросы. Она сама приобрести дракона, как вы понимаете, не может, вот и…

– Погодите. – Я перевела взгляд на дракона, который стоял перед столом с совершенно постным лицом. – А как ваша супруга – обычный человек – смогла его иссушить?

Дурацкий вопрос, мне следовало сразу понять, что ответ услышать не захочу. Но от изумления ясно мыслить не получалось. Однако теперь я поняла, почему Солер проиграл Тео – потому что дурак. Это ж додуматься надо – обсуждать с незнакомкой постель своей жены, пристрастие к зоофилии, да ещё и признать при этом, что вы оба нарушаете закон.

Ничего не подозревающий господин Солер рассмеялся, словно я удачно пошутила.

– Эльвира! Ну что вы, маленькая, что ли! Хорошо, на будущее, когда вы заведёте своего – запомните, лучше земляного! – расскажу пару любопытных фактов. В академии вас такому не научат.

И рассказал. Я не буду их здесь пересказывать. У меня в голове всё это время крутились две мысли: «Не может быть!» и «Как мне это расслышать?»

Дракон всё время смотрел в одну точку – куда-то в угол – и оставался совершенно невозмутимым. Зато я во время рассказа, наверное, и покраснела, и побледнела, потому что господин Солер наконец прервался и обеспокоенно спросил:

– Эльвира, вы хорошо себя чувствуете?

Меня тошнило – говорю же, нормальная реакция в ответ на любую мерзость.

– Да-а-а… А знаете, господин Солер… Я вдруг осознала, что… м-м-м… Иннар, он очень подходит к моим… м-м-м… – Я осмотрелась. В глаза немедленно бросилась витрина. – Сумочкам!

Воцарилась тишина. Я боролась с желанием встать и накапать себе мятной настойки. Господин Солер смотрел на сумочки.

– Эльвира, уж не хотите ли вы попробовать всё, что я вам посоветовал только что, на…

– Господин Солер, я хочу подать на вас в суд. За оскорбление личности. Вы тут уже кэлов на тысячу наговорили. Пожалуйста, немедленно покиньте мой дом. Молча. А то сумма штрафа дойдёт до двух тысяч. Я вам это гарантирую.

Господин Солер ошалело уставился на меня.

– Что?

– Вы обсуждаете технику секса с несовершеннолетней девушкой. Мне двадцать лет исполнится через три недели. И вы только что признались, что нарушаете закон о владении драконом. У меня домашний робот всё записывает. По моей команде он отправит файл в полицию. Я же артефактор, вы о чём думали?

Господин Солер моргнул. По панике в его глазах я поняла: дошло.

– Уходите. Сейчас же.

Останься он хоть на минуту, скажи хоть слово – клянусь, я бы устроила так, что штрафом бы он не отделался. Я бы его в тюрьму посадила или ещё лучше – в психушку, где подобных извращенцев лечат. Ладно чёрный рынок, ладно две… три особи в одни руки, но, господи боже, секс с драконом, да ещё и оргия?!

Но Солер вскочил, кинул на меня испуганный взгляд – словно ждал, что я взорвусь – и бросился вон сначала из комнаты, а потом и из дома. Даже входной дверью хлопнул, хоть это и тяжело: она напичкана электроникой и весит довольно много.

А я достала из комода приготовленную на такой случай мяту, уже разведённую, и наконец выпила. Потом подышала, как учили ещё в колледже – по квадрату: длинный вдох на четыре такта, задержка дыхания, длинный выдох, снова задержка. И так три раза. Помогло.

Потом села в кресло, заставила голографический экран повиснуть над журнальным столиком и принялась составлять обращение в суд. С паршивой овцы хоть шерсти клок, а с извращенца – штраф.

– Почему ты ему меня не отдала?

Я подняла голову. Дракон всё ещё стоял у дивана, где до этого сидел Солер, и, кажется, тоже дышал по той же технике – глубоко и размеренно. Я посмотрела на его выверенно-спокойное лицо, ничего не выражающий взгляд – вот кто бы выигрывал в покер, – сверкающую на солнце золотую чешую на шее и скулах. На печать.

– За что ты на меня так взъелся?

Дракон изогнул рыжую бровь. Потом хмыкнул и сел на диван – то есть вальяжно на нём развалился.

– А зачем ты притворяешься, ведьма?

– Мне не нравится, когда меня называют ведьмой.

– А мне не нравится, когда меня называют самцом, особью или драконом, у меня тоже есть имя.

Я прикрыла глаза. Что ж, зверь – не зверь, но в отличие от Солера дураком он не был.

– За что ты на меня так взъелся, Иннар? И что ты имеешь в виду под притворством?

Дракон поморщился, наверное, как я, когда слушала рассуждения Солера о постельных пристрастиях его жены.

– Ты такая же, как все, только почему-то строишь из себя недотрогу.

– Что, прости?

– «Что, прости», – передразнил дракон. – Меня ты в суд не потащишь, я же не человек. Милое драконье преимущество, – усмехнулся он и добавил: – Я тебя видел.

– О чём ты? Где?

– У первой хозяйки. – Дракон назвал имя, и мир вокруг сделал кульбит, а меня снова затошнило.

Имя принадлежало главному прокурору Каэлии, с сыном которой я встречалась в школе. Волшебником она не была, это точно.

– Но…

– Не знаю, что там у вас, у людей, за совершеннолетие, – продолжал дракон, – но ты с её сыном тогда…

Не дослушав, я вывалилась из кресла и побежала в туалет, где меня всё-таки стошнило. Слишком много потрясений и мерзости за одно утро.

– Эля, с тобой всё в порядке? Быть может, вызвать врача? – поинтересовался Иннар, когда я вернулась. Впрочем, скорее всего, из вежливости.

– Всё в порядке. – Я тяжело опустилась на стул. – И кажется, я больше не хочу ничего знать про твою первую хозяйку и её сына.

– С которым ты спала, – дотошно уточнил дракон.

– С которым я… Да ладно, мне пятнадцать лет было, какое там спала! Пара поцелуев, не больше. Девственность я не с ним потеряла, если ты об этом.

– Я всё видел.

– Да что ты видел? Лучше сюда посмотри. – Я бросила ему голограмму экрана с базой данных волшебников.

– Что это, хозяйка?

– Помнишь, мы говорили про испытательный срок? В питомник ты не хочешь, значит, надо найти тебе нового владельца, потому что я, очевидно, не справляюсь. Это база данных всех зарегистрированных каэльских магов. Там всё вплоть до психологических тестов. Смотри, выбирай любого – кто-то же тебе подойдёт, – а я придумаю предлог, как с ним или с ней связаться.

Дракон с сомнением посмотрел на меня. Потом перевёл взгляд на базу данных.

– Почему ты так ко мне добра?

– Я? В каком смысле добра?

– Ты даёшь мне выбор, а это дорогого стоит. Ты всё ещё не отправила меня в питомник…

– Но ты же его боишься! – перебила я.

Дракон поморщился. Очевидно, признаваться в своих страхах он не любил, что для огненного, наверное, нормально.

– Ты ведьм… волшебница, поэтому какое тебе дело до моих… – он снова запнулся, но потом всё-таки продолжил, – страхов? Ты меня вылечила, накормила, ты даже сняла с меня ошейник.

– Это не доброта, это практичность, Иннар. Тебя надо было вылечить, а ошейник сдерживал твою магию.

Дракон покачал головой, а потом вдруг сказал:

– Я решил, что ты сумасшедшая.

– Чего?!

– Ты была слишком добра. Это могло значить две вещи. Или ты хотела так меня помучить…

– Но зачем?

– Кнут и пряник, кажется, так вы, маги, называете этот метод воспитания? Когда сначала дают всё, а потом забирают.

Я уставилась на него.

– Но… я же… Я просто хотела о тебе заботиться. Ты в этом нуждался! Я же решила быть твоей хозяйкой, вот и…

– Маги не заботятся о драконах.

– Слушай, если тебе раньше попадались одни садисты и извращенцы, это не значит, что все такие. На тебе моя печать, а значит, мой долг следить, чтобы ты был накормлен и здоров. Это нормально, Иннар, понимаешь?

– Я до сих пор не верю, что ты не притворяешься, – с сомнением сказал дракон. – Хотя ты звучишь очень искренне. И пахнешь тоже. Ведьмы не заботятся о драконах, вы над нами издеваетесь, и вот это нормально. Понимаешь, Эля?

Я откинулась на спинку кресла.

– Нам, очевидно, друг друга не понять.

Дракон пожал плечами.

– Если ты не хотела меня мучить, я решил, что ты, должно быть, сошла с ума. Как ещё объяснить твоё поведение?

– Действительно! – вырвалось у меня. – Только поехавшей крышей. Иннар, мне очень жаль, что раньше ты имел дело с плохими волшебниками, раз любое проявление нормального отношения кажется тебе сумасшествием.

– Да нет, это просто ты ненормальная, – отрезал дракон. – Ты сама сказала, что хочешь умереть.

– Я? Когда?

– Когда вернулась домой на второй день.

– А? Господи, Иннар, это была фигура речи! Люди иногда так говорят, но не имеют этого в виду! Боже!

Дракон недоверчиво хмыкнул.

– То есть ты не хотела оборвать свою жизнь с моей помощью?

– Да как бы я это сделала?!

Дракон нахмурился.

– Но ты делала. Зачем ещё было связывать нашу магию?

– Я лечила тебя, идиот!

– Ведьмы не лечат драконов.

– Ой всё! Всё. Выбери, пожалуйста, себе другого владельца и избавь меня от своего общества! Ты сам чокнутый, ясно?

Дракон перевёл взгляд на базу данных. Он долго молчал – выбирал, наверное. А потом вдруг тихо произнёс:

– Я решил, ты не можешь покончить с жизнью, как другие – твой отец важный человек, и ты не хочешь бросать тень на его репутацию. А дракона, который выпил твою магию и таким образом лишил жизни, даже обвинять не придётся – все сразу поверят.

Я вздохнула.

– Мне нравится моя жизнь, и я совершенно не хочу с ней кончать. Мне жаль, что нормальное отношение настолько тебя пугает. Быть может, среди всех этих магов найдётся хоть один, который будет с тобой хорошо обращаться и понимать выверты твоего воображения? Потому что я не справляюсь.

Повисла тишина. Дракон смотрел на базу данных, я – на него. Потом мне это надоело, и я вернулась к составлению жалобы.

Время шло. Неудивительно, база-то длинная. Я успела отправить запрос на досудебное соглашение и получить положительный ответ от господина Солера. А потом и деньги на счёт. Ну хоть что-то хорошее за сегодня.

– Эля, я закончил. – Дракон протянул мне голограмму экрана, где нужное имя было выделено красным.

Я посмотрела на него.

– Это что, шутка?

Потому что имя было моим.

– Нет. Ты сказала, что я могу выбрать. Я выбрал. Я хочу остаться у тебя.

– Ещё не все мои сумочки в утилизатор отправил?

Дракон усмехнулся.

– Точно. Не все. А ты ещё не весь мой кофе туда же вылила.

Я прикусила губу: согласна, выходка была детской. Стоило сразу с драконом поговорить и всё обсудить, может быть, моя лаборатория осталась бы цела. Если бы я знала, что у него в голове такие тараканы, я бы точно вела себя иначе.

А дракон вдруг соскользнул с дивана – на колени. И вмиг оказался у моих ног. Я испугаться не успела, как он что-то прорычал на дракко, взял мою руку и быстро поцеловал.

Его губы обжигали. Я была уверена, что остался след, но когда дракон встал и я проверила ладонь, она была совершенно чистой.

– Что это было?

Дракон поморщился, садясь обратно на диван. А потом спросил:

– Это нормально, что ты, ведьм… волшебница, так плохо разбираешься в драконах?

– Ну… Моя специализация – артефакторика, а не драконоведение, и до недавнего времени вы меня совершенно не интересовали. Так что это было?

– Клятва, – нехотя ответил дракон. – Так мы клянёмся, – Он снова помедлил, а потом вытолкнул из себя: – Когда целуем руку, мы клянёмся вожаку в верности. Это не просто покорность, которую вы, маги, получаете от нас благодаря печати. Это уважение. Я ошибался на твой счёт. И мне жаль твои, – он обернулся, посмотрел на витрину, – сумочки. И лабораторию. Любой другой маг меня бы за это убил. Ты слишком добра.

– Э-э-э… Спасибо, но я мало что поняла. То есть ты больше не будешь меня испытывать? На прочность. Ну, как вы, огненные, с хозяевами делаете. Да?

Дракон с усмешкой посмотрел на меня.

– Да, Эля. И если ты всё ещё хочешь отдать меня другому владельцу, я пойму. И повинуюсь.

М-да, так эффектно у меня прощения ещё не просили.

– То есть за сумочки можно больше не беспокоиться?

– Да, Эля.

– И за дом тоже?

– Да, Эля.

– И меня ты во сне не сожрёшь?

– Мы не едим людей! – не выдержал дракон. – У вас хронических заболеваний целый букет, а маги и вовсе ядовиты.

– Но я-то здоровая. И ты меня не изнасилуешь?

Дракон отвернулся и прижал ладонь к лицу, словно хотел воскликнуть: «Господи, за что?!» – но сдерживался.

– Нет, Эля.

– Точно?

– Точно. Ты ведьма. Ни один дракон в здравом уме не позарится на ведьму.

– Но ты же меня чаровал.

Дракон вздохнул.

– Я хотел выжить. А ты хотела отправить меня в питомник. Я бы всё сделал, чтобы там не оказаться.

– Ла-а-адно. Тогда давай договоримся…

– Ведьмы не договариваются с драконами.

– Слушай, заканчивай, а? Договоримся: если ты снова решишь, что я схожу с ума, или вдруг захочешь от меня избавиться, скажи сразу. Я клянусь – никакого питомника, мы просто повторим этот фокус с базой данных ещё раз. Ладно?

Дракон вздохнул ещё тяжелее.

– А ведь я тебе уже поклялся.

– Да, ты какое-то представление устроил, но и что с того?

– Двоечница, – с чувством объявил дракон. И тут же добавил: – Хорошо, я согласен. Может, мне какое-то соглашение подписать, чтобы ты успокоилась?

– Ты юридически зверь, так что какое там соглашение! Лучше вот что скажи, потому что я давно собиралась спросить: тебе нормально для меня готовить? В смысле, не по приказу ты бы стал? Ты классно готовишь, но мне не хочется тебя заставлять.

Дракон устало посмотрел на меня.

– Я люблю готовить. Если тебе действительно нравится, ведьм… Эля, не могла бы ты больше не выбрасывать мои блюда в утилизатор? Это обидно.

– Да, конечно, прости, я не… Постой, то есть ты мои сумочки – из-за этого, что ли?

Дракон усмехнулся.

– Отчасти. Я знал, что тебя это взбесит и ты решишь от меня избавиться. Лучше так, чем если бы меня нашли над трупом ведьмы. Я думал, ты добивалась именно этого. – Он посмотрел на моё вытянувшееся лицо и поскорее сменил тему: – Между прочим, я правда подхожу к твоим сумочкам? К которой? Вон той, из водного дракона?

– ЧЕГО?!

Я бросилась к витрине.

– Эта? Иннар, это островной крокодил!

– Эля, это водный дракон.

Я вытащила сумочку – изумрудную, полукруглую, с прекрасным ремешком и фурнитурой.

– Это крокодил!

– Дракон.

– Крокодил!!

– Дракон.

Я начала обнюхивать сумку. Она действительно еле уловимо пахла тиной. Ну а чем ещё пахнуть крокодилу?

– Да не может быть!

– Эля, у них производство в Карвесте. Какой, к чёрту, крокодил?

– Откуда ты знаешь?!

– Моя вторая хозяйка работала у них главным специалистом по продажам. Грозила отправить меня на такие вот сумочки. Но потом, – дракон хитро прищурился, – её уволили. Какая незадача!

Я выронила сумочку и захохотала. А дракон, наверное, не часто сталкивался с истерикой, потому что снова встревожился.

– Эля? Мяту, да? Вот, выпей. – Он сунул мне под нос настойку.

Я отвернулась.

– Это в воде надо разводить. Десять капель примерно. Иннар, избавься, пожалуйста от… от… А как хоронят драконов?

Он нервно рассмеялся.

– Кажется, тебе лучше не знать. Поэтому… – Дракон взял сумочку и прошёл к зеву утилизатора, замаскированному под ящик комода. – Ты точно не против?

Я закрыла глаза.

– Выбрасывай давай. И сообрази обед, пожалуйста. Ты правда готовишь как бог.

Дракон задумчиво посмотрел на меня.

– Почему же ты тогда выбросила тот завтрак? Именно он тебе не понравился? – Он старался говорить спокойно, но я слышала обиду в голосе.

Что ж, и мне было на что обижаться.

– Потому что ты считал меня… меня… Потому что… Женщины не спят с драконами!

– Ещё как спят.

– Нормальные женщины! А не… Не… Вот, смотри! – Я сунула ему под нос экран с первой попавшейся статьёй на тему сексуальных девиаций.

Дракон пробежал её глазами. Снова посмотрел на меня. Покачал головой.

– Первый раз вижу ведьму, которая принимает этот бред всерьёз.

– Это не бред!

– Бред.

– Ой, всё! Давай лучше пообедаем.

Глава 9

Обед не был готов, о чём Иннар мне вежливо напомнил в дверях кухни. И предложил подождать в гостиной, или спальне, или где пожелаю, а в столовую прийти через полчаса.

– А с тобой почему нельзя? – спросила я. Просто так, из любопытства.

Иннар посмотрел очень красноречиво: «Достала уже глаза мне мозолить, ведьма чокнутая!» Но тем же вежливо-фальшивым тоном ответил:

– Конечно, можно. Как пожелаете, хозяйка.

– Я Эля. Мне казалось, мы договорились: я не зову тебя драконом, а ты меня хозяйкой.

– Как пожелаете, – тем же тоном отозвался Иннар, и я решила, что победила. Но потом он добавил: – Вам ведь нужно курсовой проект доделывать, у вас защита на следующей неделе. Вы не опоздаете?

Просто прелесть, как он переходил на «вы», когда хотел, а взглядом при этом мешал меня с грязью.

Я сделала шаг навстречу и попыталась протиснуться мимо дракона на кухню, между прочим, мою.

– Ты оставил меня без лаборатории, новое оборудование привезут только вечером, без него я работать над проектом не могу. Так что мне скучно. Пропусти, пожалуйста.

Иннар не пошевелился. Я попыталась отодвинуть его плечом, но с таким же успехом можно было просить уйти с дороги гору.

– Вас нужно развлечь? – уточнил он, всем видом давая понять, что ничего подобного делать не собирается. А если соберётся, то я очень, очень об этом пожалею.

– Нет, что ты. Я просто посижу за столом, новости послушаю. Ты же не против?

Только тогда Иннар сдался. То есть это больше напоминало тактическое отступление: он тяжело вздохнул, обдав меня дымом, молча отвернулся и прошёл к плите. Я с трудом удержалась, чтобы не воскликнуть: «Да!» – и не изобразить победный танец. Смешно: уломала своего же дракона пустить меня на свою же кухню, посмотреть, как он готовит. Тоже мне достижение.

Новости были смертельные в прямом смысле. Голос О́лии Ка́ртер, одной из самых популярных ведущих на каэльском телевещании, звучал очень драматично.

– Похороны И́лии Да́рен, наследной принцессы Сле́дена, проходят в эту минуту в центре А́лви, столицы королевства.

Сказав это, Олия ненадолго замолчала, словно к чему-то прислушивалась. Единственная розовая прядь в её золотистых волосах изящно падала на лоб совсем рядом с виском. И вовсе не выглядела приклеенной. Вот бы мне так уметь укладывать волосы! А то вечно на голове бардак.

Интересно, какая у Олии сумочка? Надо послать запрос в поисковик.

Тем временем ведущая передала слово корреспонденту – усталому мужчине средних лет, с ног до головы одетому в серое – следенский цвет траура.

Мужчина зашептал в микрофон:

– За моей спиной вы можете видеть кортеж короля, он следует сразу за гробом. Обратите внимание, гроб, несмотря на традиции, принятые в королевстве, закрыт… Простите, я вынужден говорить очень тихо – это ещё одна из традиций Следена. Считается, что шум на похоронах означает неуважение к покойному. Итак, ровно месяц назад его величество Илия Дарен была похищена наёмником Рэ́ндалом Сви́том, известным также как Чёрный шантажист.

На экране появился мужской силуэт со знаком вопроса. Никто Свита не видел, хотя его слава гремела по всему миру уже который год. Но с принцессой Следена он превзошел сам себя. Раньше Свит был знаменит как неуловимый преступник, а теперь – ещё и садист, потому что короля Следена он шантажировал, целый месяц издеваясь над его дочерью. Весь процесс он снимал на видео и выкладывал в Сеть. Конечно, ролики блокировали и удаляли – именно поэтому их посмотрели буквально все, ведь запретный плод сладок. Даже я видела парочку, и меня потом долго тошнило. Свит – больной. Следенцы весь месяц устраивали демонстрации, требуя у короля удовлетворить все требования шантажиста, чтобы тот отпустил несчастную принцессу. И вроде бы король так и сделал, только это не помогло. Свит отправил безутешному отцу останки, которые теперь хоронили в закрытом гробу.

Я потянулась смахнуть голографический экран и только тогда заметила, что Иннар тоже смотрит, как похоронная процессия бесшумно следует по тихим улицам замершей в трауре столицы Следена, которая в другие дни напоминала пряничный городок – розовая, яркая и праздничная. Сейчас флаги были спущены, стенды с рекламой выключены, а розовый словно выцвел до серого. Очень грустно.

– К другим новостям. – На экране снова появилась Олия. Её цветная прядь так и лежала на лбу у виска. Серьёзно, как Олия это делает? Я тоже хочу так управлять своими волосами! – Его высочество принц Роберт открыл памятник Вильяму Победителю на главной площади столицы, и по этому случаю…

Иннар отвернулся, и я смахнула экран. Дракон принялся раскладывать на сервировочном столике продукты, а потом вдруг сказал:

– Хозяйка, могу я выразить своё беспокойство вашей безопасностью?

– А что не так?

– У вас всего один следящий чип, информация с которого поступает к вашему отцу с задержкой в четверть часа. Этого совершенно недостаточно, чтобы обеспечить вашу безопасность.

Я откинулась на спинку стула.

– Даже не стану спрашивать, откуда ты знаешь про чип. Иннар, кому я, по-твоему, нужна?

– Любому, кто захочет шантажировать вашего отца и сумеет нанять для этого профессионального исполнителя.

Я покосилась на браслет своего планшета.

– Ты ещё скажи, что Свиту.

Дракон обернулся и посмотрел на меня. Очень внимательно. Ну точно как удав перед тем, как проглотить несчастного кролика. Бр!

– Серьёзно, Иннар? Даже представить не могу, кому бы папа сумел так насолить. Брось, я же не принцесса и даже не наследница. А мой отец не король. Расслабься, пусть дракон нашего принца беспокоится, это его высочество для Свита желанный куш. А я всего лишь студент-артефактор. Вот когда я изобрету какой-нибудь…

– Хозяйка, – перебил дракон. – Вы ведёте себя легкомысленно.

– Нет, это у тебя паранойя, причём внезапная. Успокойся, никто не собирается меня похищать.

Но Иннар успокаиваться не собирался.

– Хозяйка, позвольте с вами не согласиться. Не верю, что на вас никогда не покушались.

– Ну… По правде, было пару раз. Один – когда мой брат Тео, ты его, наверное, не помнишь? Это он тебя выиграл. Так вот, он тогда ещё не родился. А второй – уже вместе с Тео. – Я рассмеялась. – На самом деле было весело. Первый раз мне было лет пять, и я жахнула по плохим дядям всей своей магией. Ручаюсь, они потом пятилетних девочек точно будут стороной обходить. Ну, когда из тюрьмы выйдут. А во второй раз Тео было десять, и он так всем задал жару, что любой дракон позавиду… Ну правда же! Что ты на меня так смотришь?

– Вы легкомысленны и очень рискуете, – со смертельной серьёзностью повторил Иннар. – Я настаиваю на усилении мер безопасности. Если вы позволите мне этим заняться…

– А давай ты лучше обед будешь готовить?

Дракон ничего на это не ответил, но к приготовлению обеда действительно вернулся: зачем-то стал изучать кастрюли – внимательно их рассматривал, даже обнюхивал.

За окном тем временем погода совсем испортилась. В воздухе запахло дождём, замолчали птицы, а небо сплошь закрыли тучи, плотные и серые, как защитный стеклянный экран для экспериментов (кстати, надо заказать). То здесь, то там солнце его дырявило, и золотистые, яркие на контрасте со сгустившимся сумраком лучи падали на подоконник и медленно тускнели, растворяясь в темноте.

Иннар расставил в ряд чашки и миски. Потом так же внимательно изучил ножи, не забыв и их понюхать. Искоса глянул на меня, прошёл к холодильнику, достал мясо, сливки и масло. Включил плиту. Выключил. Опять посмотрел на меня, дёрнул щекой и принялся мять в руках пакет с замороженным мясом.

– Хозяйка, надо бы фильтр сменить.

– Я Эля. Какой фильтр?

– У климат-контроля.

Я потянула носом. Пахло эвкалиптом. Ну да, я же неделю назад во время эксперимента туда реагент случайно вылила, а потом ещё формулой сверху закрепила, как выяснилось, неправильной. Странно, что в итоге получился эвкалипт, мог бы и гнилой мусор.

– Ладно, сейчас закажу.

Иннар отвернулся, и к запаху эвкалипта добавился дым – едкий аромат драконьего раздражения.

– Быть может, Эля, вы всё-таки уйдёте в гостиную?

– Я тебе мешаю?

– Нет, – помолчав, ответил дракон. Очень выразительно помолчав. – Но там вам было бы удобнее.

– Мне и здесь замечательно.

Запах дыма стал отчётливее. Дракон снова зачем-то включил плиту. Потом раздражённо выдохнул и выключил. Обнюхал мясо. Опять посмотрел на меня, поджал губы. И аккуратно поддел мясо когтями. Чик-чик – оно тоненькими ломтиками устроилось на тарелке. Иннар поднял и изучил на свет каждый. Клянусь, они были толщиной не больше миллиметра. Едва ли не прозрачные!

Я сглотнула, невольно представив, как он точно так же шинкует меня.

Иннар напряжённо замер, словно прислушиваясь. Но потом разложил ломтики на сковороде, склонился над ней и выдохнул пламя.

Мясо обжарилось почти моментально, а воздух наполнил аппетитный аромат. Я же так и не поняла, что это была за магия.

Иннар медленно выпрямился, оглянулся. Не знаю, какой реакции он ждал – я пыталась понять, что за заклинания он использует и почему эффект такой молниеносный. Не получалось.

Так ничего и не дождавшись, дракон отвернулся и принялся готовить соус. Иннар не ставил его на плиту, только разок коснулся кастрюли, и смесь в ней тихо забулькала, а к запаху жаркого прибавился лёгкий сливочный аромат.

Но как же он всё-таки это делает?

Я подтащила стул поближе, оседлала, облокотилась грудью на спинку и принялась беззастенчиво наблюдать.

Иннар, наверное, решил на меня больше не отвлекаться. Его когти мелькали туда-сюда, руки касались, иногда задерживаясь, сковороды или кастрюли. И он постоянно что-то нюхал, а на соседнем столике с поразительной скоростью появлялись готовые блюда: домашний лимонад, жаркое в сливках, салат с творожным сыром и наконец, огромная чаша спагетти в томатном соусе, который Иннар готовил дольше всего, недовольно при этом морщась.

– Овощи надо покупать в другом месте.

– Да-а-а, – зачарованно наблюдая, откликнулась я. – Как скажешь.

Дракон обернулся.

– Эля, хватит.

– Нет, погоди, сделай так ещё.

– Как?

– То, что ты только что делал с помидорами. Варил кастрюлю в руках. Ага… Ух ты! Но как? Как ты это делаешь?!

– Это всё, что вас интересует?

– Конечно! Как, Иннар, как?

Я подняла взгляд. Дракон смотрел прямо на меня – как взрослый на надоедливого ребёнка.

– Магией, Эля. Ещё вопросы?

Ха, если он думал так просто от меня избавиться, то просчитался.

– Но какой магией? Какие формулы ты используешь? Как направляешь силу?

– Никак. Никаких формул, я не обучен человеческой магии.

– Но…

– Это мой дар. Я огненный дракон. Я управляю температурой и давлением. Для меня это так же легко, как дышать.

– Но откуда ты знаешь, сколько нужно температуры и давления?

– У меня был хозяин-маг, он любил готовить. Я наблюдал за ним.

– А! Это он тебя научил?

– Ни один маг не будет ничему учить дракона по своей воле, – равнодушно заметил Иннар. – Нет, я же сказал, что наблюдал за ним. А потом я читал поваренные книги. И смотрел ролики в Сети.

– Я-а-а-асно… А всё-таки, как ты магией управляешь? Продолжай, пожалуйста, я хочу посмотреть.

Иннар выдохнул струю дыма и так и остался стоять.

– Я приготовил достаточно. Вам хватит.

– Ну пожалуйста!

– Прикажите.

Я поджала губы и тяжело вздохнула. Не хочет – как хочет, потом посмотрю. Не последний же раз он на моей кухне.

– Вас только магия интересует? – спросил дракон пару минут спустя, накрывая на стол. – Вы не хотите запретить мне пользоваться огнём?

– Запретить? – Я всё ещё задумчиво раскачивалась на стуле, решая эту головоломку. Допустим, формул не было, но силовые нити должны же были колебаться! И я должна была это заметить. – Нет, зачем?

Иннар щёлкнул когтями, заставив меня вздрогнуть.

– Вы, люди, любите сравнивать нас с собаками. Если бы собака при тебе воспользовалась тем, что дано ей от природы, и, скажем, подрала диван, вы бы, хозяйка, это стерпели?

Я вспомнила маминого пекинеса. Он пользовался тем, что дано ему от природы – своим собачьим очарованием – на всю катушку.

– Странное сравнение: испорченная мебель и приготовленный обед.

– То есть для вас важен только результат?

– Я была бы не против, если бы собака готовила мне обед, – сказала я и рассмеялась.

Правда, это задумывалось как шутка, но Иннар смерил меня ледяным взглядом, кивнул и продолжил расставлять тарелки.

Только тогда до меня дошло, что я ляпнула.

– Иннар. Ты совсем не похож на собаку.

– Разумеется. Я дракон, то есть зверь покрупнее. – «Зверя» Иннар выделил.

– Но… – Сказать было нечего. И правда же зверь.

Накрыл Иннар на одного. А когда я удивилась, объяснил:

– Разве люди сидят за столом с собаками?

– Иннар! Прости, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть. Никакая ты не собака, я вовсе так не считаю.

Дракона это не проняло.

– Хорошо. Со зверями. Разве люди с ними обедают?

– Но… – Я опустила взгляд на мясо в сливках. Оно изумительно пахло и так и требовало моего внимания. – Разве ты даже не попробуешь, что приготовил?

– Нет. – Иннар отвернулся и принялся мыть посуду – без всякой магии. – Я не пробую то, что готовлю. Вкус еды для человека и для дракона отличается. Для меня всё это, – он окинул взглядом приготовленные блюда, – мерзость. Я ем сырое мясо. Я же зверь.

– Но ты же действительно зверь! Драконы же звери, а ты дракон! – вспылила я. – На что ты обижаешься?

– Обижаюсь? Хозяйка, вам показалось.

– Я Эля!

– А я домашний зверь. И вы, Эля, моя хозяйка. Приятного аппетита.

После обеда мы разошлись каждый по своим комнатам. Иннар вежливо уточнил, что ещё он может для меня сделать. Я так же вежливо напомнила, что он мне не слуга. Дракон не стал спорить, просто ушёл к себе.

В моей академии имеется внушительная библиотека, в которую ходят только трудяги, вроде Свена. А нормальные люди – как я – посещают онлайн архив, да и то если очень надо. Например, для теоретической части курсовой. А что? Большинство даже древних рукописей давно оцифровано, чтобы их прочесть, необязательно тащиться на другой конец города.

Сейчас настал тот редкий момент, когда мне было «очень надо». Можно сказать, уникальный случай, потому что я зашла не в секцию артефакторики, а – страшно сказать – драконоведения. Вот бы меня преподаватель сейчас видел! Наверное, глазам бы не поверил.

Я искала результаты исследований. Говорят, Южный питомник проводил их лет десять назад в большом количестве, в том числе и на такие странные темы, как «Есть ли у дракона душа?» и «Как много в современном драконе от чудовища?».

Статьи действительно нашлись. Я ознакомилась и только подтвердила собственные убеждения. Души у драконов нет, и да, они звери.

Давно, в Драконью эпоху, они, разумеется, были разумными и людей даже в чём-то превосходили. Но те времена давно прошли, а настоящие драконы, которые писали трактаты об искусстве, философии и магии, вымерли. Остались только лишённые разума полукровки, помесь человека с драконом. Они были покорными, но без печати совершенно дикими. Южный питомник даже провёл ряд экспериментов, в ходе которых с драконов снимали печать. Они зверели – в прямом смысле, на глазах – моментально. Один даже убил чуть не всю исследовательскую группу, только ассистент по счастливой случайности выжил.

«Благодаря заклинанию печати, – писали учёные, – современные драконы могут не только выполнять приказы, но и связно говорить. Мы подарили их жизни смысл. Без печати они ничем не отличаются от взбесившихся собак».

Вот! Я знала! У Иннара нет никакого права на меня обижаться. Я сказала как есть. Допустим, раньше он сталкивался только с дурными магами, которые заставляли его делать бог знает что. Но я-то – нет!

Странно, но такие убедительные аргументы ничуть не помогли мне почувствовать себя лучше. Я скачала статьи и решила показать их Иннару. Что он себе возомнил? Маги все сплошь садисты? А вот и нет! Если бы не мы, он бы вообще в клетке, наверное, сидел. И в наморднике. Всю жизнь!

– Что это? – уточнил Иннар, когда я показала ему статьи.

Ох ты ж! Они же были написаны научным языком, дракон там, наверное, ничего не понял. Как это я не подумала.

– Это исследования, Иннар, они…

– Я вижу, что исследования, – перебил дракон. – Зачем вы мне их дали?

– Помнишь, за обедом ты назвал себя зверем. Вот и…

– И вы решили показать мне, что я был прав?

Я почувствовала себя донельзя глупо. Неприятное ощущение.

– Иннар, ты можешь считать себя кем угодно, но если с тебя снять печать и перестать контролировать, ты действительно озвереешь. Я понимаю, это сложно признать. Но вот же, видишь? – Я потянулась и ткнула пальцем в голографический экран с нужной статьёй, где как раз прокручивалась таблица с цифрами. Если верить ей, все драконы-участники эксперимента после снятия печати пытались покончить жизнь самоубийством, а кое-кто желал при этом прихватить на тот свет и учёных. Одному это даже удалось.

Иннар на неё даже не взглянул. А потом спросил, внезапно перейдя на «ты»:

– Эля, а ты не думала, что вам, людям, просто так удобнее оправдывать свои действия?

– В смысле?

Дракон улыбнулся, показывая клыки.

– Вы же такие добрые и благородные, подарили нам смысл жизни… – сказал он мягко, почти нежно. – И вдруг рявкнул: – Заперли нас в этом слабом, никчёмном человеческом теле, надеясь, что мы тоже станем такими же слабыми и никчёмными, как вы! Лицемеры и трусы, вы даже не можете признать, что в вашем славном королевстве процветает рабство!

– Рабство? – ахнула я. – Нет, Иннар, это…

Но дракон опять не дал мне договорить.

– Да, Эля? Расскажи мне, что это такое. Как назвать положение вещей, когда ты можешь отдать мне любой приказ, и я буду вынужден его исполнить? Ах да, вы же просто даёте нам возможность не озвереть!

Я отпрянула.

– Но ведь вы же… и правда… звереете.

– Звереем. – Иннар, наоборот, подался ко мне. – А как бы вы, люди, вели себя, если бы на вас ставили эксперименты? – Я вжалась в спинку кресла, а Иннар как-то по-змеиному ловко оказался прямо передо мной, держась за подлокотники. – Над вами издевались? Вас унижали и причиняли боль? И вы бы знали, что так будет ещё долго, очень долго – до самой вашей смерти!

Я смотрела в его золотые змеиные глаза и боялась пошевелиться. Моё сердце гулко стучало, уверена, дракон его тоже слышал.

– Ну? Так кто же из нас зверь? – прошептал дракон, и я увидела, как его взгляд скользнул по моему лицу – к губам. Очень он ими почему-то заинтересовался. – Ответь мне, Эля, кто?

Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться.

– Иннар, мне страшно.

Он рвано выдохнул – и отпрянул, я почувствовала по движению воздуха. Только тогда решилась вновь открыть глаза.

– Глупая девчонка. – Иннар стоял рядом с моим креслом и смотрел сверху вниз. – Я легко мог оказаться на твоём месте, а ты на моём. Я всего лишь неправильно родился. За это меня связали, отрезали мне крылья, лишили воли и заставили думать, будто всё это ради моего же блага. Это не так. Имей смелость признать, что это насилие и жестокость. И ты, Эля, в нём участвуешь.

Он отвернулся, смахнул экран со статьёй и прошёл мимо, на кухню.

Я не стала его останавливать.

Глава 10

На курсы начинающих драконозаводчиков я чуть не опоздала, потому что проспала. Иннар растолкал меня в восемь. В воздухе витал уютный аромат булочек и кофе, и драконьи глаза в сумраке горели, как две свечи в гадальном обряде на жениха.

Я зевнула, решила, что мне всё снится, и повернулась на другой бок.

– Хозяйка, а ну-ка вставай! – рыкнул Иннар и для верности как следует меня встряхнул. – Полчаса уже тебя бужу. Почему планшет на беззвучном?

Ну во-о-от, уж лучше бы он мне снился.

Время для бесед о личных границах на тему «Не смей вваливаться в мою спальню!» было неподходящим, поэтому я сказала только:

– Отвали.

И закрыла глаза.

В нос немедленно ударил запах дыма и карамели, а щёки обдало горячим дыханием. Я открыла глаза. Иннар навис надо мной, как и положено дракону над юной девой.

– Эля, – зачем-то разглядывая мои губы, позвал он. – У тебя в расписании через час курсы с пометкой «Нельзя опоздать». Сказать твоему отцу, что ты не пойдёшь?

Я подскочила, и мы с драконом лишь чудом не столкнулись лбами.

– Что ж ты раньше молчал!

Несправедливо, знаю: на планшете было полсотни сообщений от дракона, в том числе голосовых, и с десяток пропущенных звонков. Но поправлять меня Иннар не стал, он только отошёл к стене и стал наблюдать, как я бегаю по комнате, хватаясь то за одно, то за другое. Естественно, с вечера ничего готово не было – ни одежда, ни сумочка.

Когда я второй раз врезалась в дверцу шкафа – потому что не видно в темноте ни черта, а свет включить я спросонья не додумалась – Иннар шагнул ко мне, развернул и подтолкнул в сторону ванной.

– Иди умойся. Вещи я сейчас соберу. У тебя десять минут.

– Но…

– Иди.

Наверное, стоило бы вспомнить, кто тут главный… Но времени было мало, и утро точно не лучшее время для выяснения вопроса субординации. Поэтому я молча залезла в душевую кабину.

Через пять минут дверь в ванную приоткрылась, и когтистая лапа просунула в щель вешалку с одеждой.

– Пять минут, Эля.

– А потом что-о-о? – зевнула я.

– А потом я даю отмашку твоему отцу и ты, вероятно, оплачиваешь ему стоимость курсов.

– Ты вредный манипулятор, ты об этом знаешь?

– Что ты, хозяйка, я всего лишь не даю тебе опоздать. Как самый преданный пёсик на свете.

Господи, да когда же это кончится?!

Одежду Иннар выбрал почему-то тёплую, но другой в ванной всё равно не было, так что я не стала привередничать. Оставалось ещё высушить волосы, так что на курсы я в любом случае опаздывала – десяти минут мне бы никак не хватило, плюс ещё дорога.

Но Иннар и тут меня не бросил. В прямом смысле – он поймал меня на пороге ванной, размотал полотенце на голове, развернул к себе спиной и дунул.

Я уставилась на собственное отражение. В запотевшем зеркале много не рассмотришь, но волосы у меня на голове точно были. И вроде уже сухие. Значит, ничего страшного не произошло? Я надеялась, что нет.

Тем временем Иннар сунул мне в руки увесистую сумку, зонтик и выпроводил в коридор.

– Шевелись, хозяйка, у тебя времени в обрез.

– Но, Иннар, это неправильная сумка, это пляжный шоппер, его нельзя носить в городе, это преступление против стиля!

Однако мы были уже у входной двери, и слушать меня дракон, разумеется, не стал.

На улице лило как из ведра. Я только сейчас поняла, почему вокруг так сумрачно – просто солнце сегодня тоже решило проспать. Наверное, ему было уютно за тучами, которые висели так низко, что чуть не касались крыш.

А ещё я поняла, почему Иннар выбрал для меня шерстяную кофту, плотные джинсы и кожаные кеды.

– Твой кар уже здесь. Я вбил туда нужный адрес. Хорошего дня. – С этими словами дракон подтолкнул меня на крыльцо и захлопнул дверь.

Начинающих драконозаводчиков учили в бизнес-центре на первом этаже – в «офисном» районе столицы, который состоял из десятка невероятно пафосных небоскрёбов. Они портили исторический облик города, с его трёхэтажными каменными особняками и черепичными крышами, но многим казались современными и актуальными, поэтому ещё предыдущий король, кажется, передумал их сносить.

На входе меня встретила вежливая девушка-мигрантка, смуглая и черноволосая. По-каэльски она говорила бегло, улыбалась мило и очень внимательно изучила моё свидетельство мага. Только после этого меня проводили в аудиторию.

Всё здесь было, как у нас в академии: светлые стены, закрытое рулонными шторами окно, ряд кожаных кресел, стол преподавателя и электронная доска. Я по привычке хотела пройти поближе к окну, но там было занято. Свободное кресло оказалось только одно, под самым носом преподавателя – мужчины, тоже иностранца. Кажется, из Западной империи, это у них такие характерные узкие глаза.

– Ша́о, ты уверена, что это к нам? – спросил преподаватель. – У нас здесь занятие только для владельцев огненных драконов.

«А точно не фитнес-зал?» – замерло у меня на языке. Все начинающие драконозаводчики оказались мужчинами, причём такими крупными, что им бы перчатки, трико – и добро пожаловать на бокс.

– Уверена, наставник Чэн, – улыбнулась девушка. – У госпожи Стерн тоже огненный дракон.

Я поймала взгляд преподавателя, и мир вдруг заиграл яркими красками. Наставник Чэн словно сошёл с картины, причём эротической. Или ванильного сериала, где знойный красавец подхватывает героиню, когда та падает в обморок от его великолепия, и увозит в закат на своём мотоцикле. Не знаю насчёт мотоцикла, но всё остальное у Чэна было – смуглый, высокий, с буйной чёрной шевелюрой и фигурой, которую в книжных магазинах называют «сорви с него рубашку». Стать его героиней я согласилась бы сразу, даже ничего не спрашивая.

– Что ж, проходите, садитесь, – сказал мне этот красавец. – И раз уж все в сборе, давайте начинать.

Как зачарованная, я прошла к свободному креслу, поставила на подставку для сумок шоппер, внутри которого что-то оглушительно зазвенело. Оба моих соседа – справа и слева – покосились на меня с едва сдерживаемой усмешкой. Я молча оглядела каждого из них.

Тот, что справа, был в галстуке – в девять утра в субботу, прошу заметить. А тот, что слева, наоборот, словно недавно вылез из постели – толстовка на нём сидела криво, спортивные штаны пузырились.

– Поднимите руку, кто из вас уже поставил своего дракона на учёт, – тем временем сказал наставник Чэн.

Я блаженно зажмурилась, стараясь запомнить его голос. Такой мягкий, такой вкрадчивый – м-м-м! Надо узнать номер его коммуникатора. Срочно. Или нет – срочно не надо, до перерыва подожду. А потом заодно выясню, что наставник Чэн делает сегодня вечером.

А если он женат? Брачного браслета вроде не видно. Или у имперцев другие знаки союза? Надо было лучше учить традиции и мировые культуры в колледже, но кто же знал!

– Неужели никто?

Да, надо было догадаться, что однажды мне может встретиться красавец из империи, с которым я захочу познакомиться поближе, и…

– Госпожа Стерн, с вам всё в порядке?

– Простите, – опомнилась я. – Вы, должно быть, оговорились. Драконы с рождения стоят на учёте.

Все снова посмотрели на меня, и главное (наставник Чэн тоже! Он улыбнулся – о-о-о, мои глаза! эта улыбка их ослепила) и сказал:

– Очень хорошо, госпожа Стерн. Вы правы. Верный вопрос должен звучать так: кто из вас уже зарегистрировал своё владение драконом?

А что, кто-то мог не зарегистрировать?

Я подняла руку. И – ничего себе! – больше этого никто не сделал. Как? Естественно, я оформила все нужные документы ещё в понедельник, когда решила, что Иннар остаётся. А вчера вдобавок обсудила с юристом, что можно сделать, чтобы он никогда не вернулся в питомник.

– Госпожа Стерн, браво! Господа. – Наставник обвёл взглядом удивлённых мужчин. – Вы должны были заняться регистрацией немедленно, как только заявили свои права на дракона. Сейчас я объясню почему.

Потому же, почему у нас в Каэлии регистрируют оружие. Это же логично! Если Иннар сожжёт дом, кому-то придётся за него платить. И реши я объявить это несчастным случаем или обвинить другого дракона, специальная комиссия быстро определит, кто на самом деле виновен. Даже до суда не дойдёт. Удобно? Разумеется.

И это лишь одна из причин.

Все их озвучил наставник Чэн – я уплывала от его голоса, как же он был прекрасен! – а потом сказал:

– Прежде чем мы перейдём к особенностям огненных драконов, я хочу спросить вас, господа… и леди, почему вы выбрали именно этот подвид? Господин Э́рвин, давайте начнём с вас.

– Статус, – меланхолично отозвался мой сосед справа, тот, что в галстуке. – Бизнес-партнёры приходят на переговоры или совещание, видят моего секретаря-дракона, к тому же огненного, и сразу понимают, что я мудрый и бережливый руководитель. А мои подчинённые получают пример, как надо работать. Дракон справляется с обязанностями секретаря в три раза быстрее предыдущих уволенных, прости господи, специалистов. И не отпрашивается с работы пораньше, потому что дети заболели или жена купила билеты в театр.

– Очень хорошо, – сказал наставник, а я подумала, что этот Эрвин очень напоминает моего отца. Тот, наверное, тоже был бы не прочь завести секретаря, который готов быть рядом денно и нощно и вообще всегда.

Тем временем наставник продолжил:

– Господин О́ли, что насчёт вас?

Мужчина в кресле у двери зевнул, аккуратно прикрыв рот ладонью. Он был одет в бархатный пиджак и футболку с надписью: «Не подходи – убью».

– Мне нужен огненный дракон для практики боевых заклинаний. Давно хотел этим заняться, освежить, так сказать, память после академии.

– Спасибо. А вы, господин Кэ́ри?

Угрюмый мужчина в чёрном пуловере пожал плечами и лаконично ответил:

– Укрощать.

Наставник Чэн нахмурился.

– Господин Кэри, сколько лет вашему дракону?

– Семнадцать. Выбраковка из Южного питомника, если вам интересно. – Кэри тянул гласные, отчего речь у него получалась ленивой и довольно-таки высокомерной.

Расспрашивать дальше наставник не стал. А вот мне было интересно, что означает выбраковка, когда дело касается драконов. Я решила, что узнаю у самого Кэри во время перерыва.

– Что насчёт вас, господин О́кленд?

Мой сосед в толстовке встрепенулся.

– А я уже задолбался нормальную печь искать! Я шеф-повар, у меня свой ресторан – «На огонёк», может, слышали?

– Ага, мы у вас мальчишник отмечали, – обрадовался Оли, к которому лучше не подходить. – Ваши стейки просто пальчики оближешь! – Он обвёл нас восторженным взглядом. – Серьёзно, рекомендую!

Окленд польщённо улыбнулся.

– Спасибо. Понимаете, для приготовления многих видов мяса очень важен именно открытый огонь. Вот я и подумал, кто лучше дракона справится?

Я машинально кивнула, а наставник нахмурился.

– Вы хотите отправить дракона на кухню?

– Уже отправил!

– Господин Окленд, послушайте. Огненные драконы – прирождённые бойцы. На кухне ваш дракон быстро испортится, и получится, что вы потратили на него деньги зря.

– Испортится? – хмыкнул Окленд.

– А мой дракон любит готовить, – вырвалось у меня.

Все снова обернулись, и я добавила:

– Он правда лучше, чем печь – в разы!

– Госпожа Стерн, если вы приказали вашему дракону готовить для вас, – очень вежливо сказал наставник, – это ещё не значит, что ему нравится.

– Но он сам мне сказал.

– Конечно, сказал, госпожа. На нём печать, а огненные драконы – отличные манипуляторы. Господа и леди, цель наших курсов – позволить вам лучше понять своих питомцев, чтобы не попасть в их ловушки и избежать многих неприятных ситуаций, с которыми, к сожалению, все новые владельцы огненных драконов неизбежно сталкиваются. Сейчас мы поговорим об этом подробнее. Однако, госпожа Стерн, очередь дошла до вас. Расскажите, зачем вам огненный дракон?

Я пожала плечами.

– Мне его подарили.

– Вы не думали о том, чтобы обменять его на другой подвид? Например, земляного?

Мы с наставником встретились взглядами, и мне впервые стало не по себе.

– Нет, не думала.

Кто-то хмыкнул, наставник улыбнулся.

– Пусть так, госпожа Стерн. Тогда продолжим. Предлагаю построить наше занятие следующим образом: сначала я дам теорию, опираясь на ваши потребности. В конце оставлю время для вопросов. А после перерыва перейдём к практике. Между прочим, для практики в следующий раз нам понадобятся ваши драконы. Возьмите их завтра, пожалуйста, с собой.

Возражений не последовало. Я сунула руку в шоппер, нащупала термос и контейнер, замотанный в фольгу. Рядом лежала косметичка, мой любимый блокнот и целый набор ручек.

Делая вид, что ничуть не удивлена, я приготовилась записывать.

Начали мы с особенностей огненного подвида. Если верить наставнику, выходило, что это настоящие монстры, чудовища даже по драконьим меркам, и все их мысли, если таковые вообще возникают, сводятся к одному – показать, что они сильнее всех.

– Все драконы подчиняются инстинктам. – Голос наставника Чэна обволакивал меня, как тёплое одеяло. – У огненных это – стать вожаком стаи и заставить других подчиниться. Поэтому хозяину такого дракона очень важно не показывать собственные слабости. Огненные драконы хитры и обязательно ими воспользуются. Новый хозяин всегда проходит так называемую проверку: огненный дракон может повышать на него голос, рычать, а некоторые ищут лазейки в приказах. Кто-нибудь из вас с этим уже сталкивался?

Все подняли руки. Наставник Чэн кивнул.

– Я так и думал. Что же вы сделали?

Большинство воспользовались печатью. Только угрюмый Кэри пошёл дальше и изобрёл, по его словам, действенный метод, как обратить силу огненного дракона в его же слабость. Мы все внимательно его выслушали и глубокомысленно покивали. Даже я, хотя про себя решила, что не буду подходить к нему во время перерыва – он явно нездоров. Да, драконы звери, но ведь живые! Как можно над ними так издеваться?

– Госпожа Стерн, а вы?

– А я объяснила, что именно мне не нравится, и попросила больше так не делать.

Наступившая после монолога Кэри напряжённая тишина наполнилась смешками.

– И что дальше? – поторопил наставник. – Между прочим, прошу заметить: вы показали дракону свою слабость. Полагаю, он не замедлил этим воспользоваться, не так ли, госпожа Стерн?

– Нет, конечно. Я же объяснила, что именно мне не нравится, и попросила перестать. Он перестал. А что, могло быть иначе?

– Действительно, – хмыкнул слева Оли, и мы с наставником Чэном бросили на него предупреждающий взгляд.

– Госпожа Стерн, – сказал наставник. – Могу предположить, что вам достался очень умный дракон, которому интересно вас испытывать. Прошу слушать внимательно, что я скажу дальше, потому что однажды этому дракону надоест играть по вашим правилам и он захочет их изменить. Что вы тогда будете делать?

Странный вопрос.

– Мы это обсудим и придём к решению, которое нас обоих устроит.

В аудитории снова раздались тихие смешки, даже наставник Чэн улыбнулся.

– Госпожа Стерн, с драконами это так не работает.

– Это даже не со всеми людьми работает! – фыркнул Оли.

Я повернулась к нему.

– У меня – со всеми.

– Вы ещё молоды, – покровительственно сказал он. – И потому наивны.

– А вот это – эйджизм.

– Чего?

– Ущемление прав людей по признаку возраста. Между прочим, карается штрафом. Но давайте я вам скажу, что мне это не нравится, и вы же прекратите, правда?

Оли подавился смехом и посмотрел на меня как-то странно. Я отвернулась, улыбнулась наставнику и извинилась.

В аудитории снова стало тихо. Наставник Чэн, будто ничего не произошло, продолжил занятие.

И резко перестал мне нравиться. Да что там – у меня волосы встали дыбом.

Методику эффективного общения с драконом, по мнению наставника Чэна, можно было назвать «Кнут и пряник». Дракон делает что-то хорошее – ты его хвалишь. Дракон делает что-то плохое – наказываешь. Как будто драконы – полоумные кретины, до которых невозможно достучаться ничем, кроме методов простейшей дрессировки. Мы даже с маминым пекинесом так не поступали. Это просто жестоко.

Терпение у меня кончилось очень быстро. Я подняла руку и, не дожидаясь, пока на меня обратят внимание, перебила:

– Прошу прощения, но драконы понимают человеческую речь.

Наставник Чэн улыбнулся.

– Разумеется. Только реагируют в ответ не как люди.

– В чём же разница?

– Госпожа Стерн, вы меня не слушали? Драконы подчиняются инстинктам.

– Люди тоже.

– Допустим, но не только. Единственное желание огненного дракона – подмять под себя всех окружающих. Между прочим, в сексуальном плане тоже. – Наставник Чэн обвёл нас взглядом. – Господа, вы уже подумали, как будете с этим справляться? У леди не спрашиваю, ответ очевиден.

– Кому очевиден? – не выдержала я. – Мне – нет. Вы же не намекаете на то, что я буду с ним спать?

Все снова уставились на меня.

– Ну что вы, госпожа Стерн. – Наставник Чэн выглядел так, словно изо всех сил сдерживал улыбку. – Никто здесь так не думает.

– И печать не даст дракону меня изнасиловать, – продолжила я. – Тогда что же вам очевидно?

Наставник Чэн всё-таки улыбнулся.

– Госпожа Стерн, огненные драконы специфическим образом действуют на людей. На волшебниц в том числе. Вы наверняка уже испытали на себе его чары. Думаю, в этом случае вы не обратились к вашему дракону с просьбой больше так не делать, не так ли?

– Обратилась. Больше так не делает.

Снова наступила тишина, в которой кто-то очень громко хихикнул. Я обернулась. Кэри, улыбаясь до ушей, показал мне большой палец.

– Удивительный у вас дракон, госпожа Стерн, – сказал наставник. – Прошу, послушайте меня внимательно.

И я послушала. Выяснилось, что у огненных чудовищ всё-таки не одно, а целых два желания: самоутверждаться и неистово размножаться. Всё равно с кем и как. Это доставляет хозяину огненного дракона определённые неудобства и проблемы, которые, впрочем, легко решить. При питомниках существуют специальные службы…

Я чувствовала себя прямо как во время беседы с бывшим хозяином Иннара. Боже мой, какая мерзость, как мне это забыть?

Дальше стало хуже. Наставник Чэн вошёл во вкус и принялся объяснять, как именно нужно наказывать огненного дракона. Лучшим способом, если вы брезгливы, было лишить дракона еды. Дня на три это даже полезно, однако потом может сказаться на его магии – тут следует быть аккуратным. Существовала даже целая формула, по которой можно рассчитать, как именно воздержание от пищи повлияет на организм дракона и его желание бунтовать.

Но если голодание не помогло, можно применить силу. Наставник Чэн прошёл к доске и показал схему, вроде тех, что вешают в кабинете биологии, только вместо кровеносной системы и скелета на ней были болевые точки.

Это стало последней каплей.

Не задумываясь, как грубо и невежливо это выглядит, я поднялась, подхватила сумку, выдавила: «Простите, мне нехорошо», – и покинула аудиторию. Мне и правда было нехорошо – подташнивало и почему-то скребло в горле. Наверное, простыла. Ещё кружилась голова, да так сильно, что, увидев в коридоре диванчик неподалёку от нашего кабинета, я, не раздумывая, села – а точнее, упала – на него и стала размеренно дышать, успокаиваясь. Потом сунула руку в сумку – за термосом, и нащупала шарф. Шарф! То, что мне было сейчас так нужно – мягкий, уютный, тёплый шарф. Ох, Иннар, спасибо тебе!

В термосе был горячий кофе с мятным сиропом. Я сделала глоток и решила, что никогда, ни за что не поступлю с Иннаром так, как советовал наставник Чэн. Болевые точки и голодовка – это глупо и бесчеловечно. Это насилие, а что им можно добиться, кроме ненависти?

Иннар говорил мне это вчера, а я не верила. Боже ты мой!

– Госпожа Стерн, как вы? Здесь есть медицинский кабинет, позвольте, я вас провожу.

Я подняла голову. Наставник Чэн – лёгок на помине – стоял рядом с диваном, обеспокоенно глядя на меня.

– Спасибо, не нужно.

– Госпожа Стерн, приношу свои извинения. На мои занятия редко попадают женщины, я понимаю, что должен был вести себя деликатнее. Мне жаль, я вовсе не хотел вас смутить или напугать.

Я сделала последний глоток кофе, спрятала термос в сумку и встала.

– Вы меня не испугали и не смутили.

– Тогда вернитесь, пожалуйста, на урок.

– Нет. И вычеркните меня из списка. То, чему вы учите, омерзительно. Я разберусь со своим драконом сама. Он вовсе не такой, как вы его описываете.

Наставник вздохнул.

– Госпожа Стерн, поймите, драконы не люди, пусть и кажутся ими. Они звери, у них звериные инстинкты и…

– Пожалуйста, замолчите, – перебила я. Он говорил то же, что я сказала вчера Иннару, и после всего здесь услышанного это было… омерзительно.

Наставник Чэн вдруг наклонился.

– Госпожа Стерн, простите, но я целитель, а у вас, кажется, жар. Вы уверены, что вам не нужно к доктору?

– Мне нужно домой.

К сожалению, наставник Чэн оказался настойчив. Он лично усадил меня в кар, напоследок предупредив, что свяжется с моим отцом. И как я могла думать о том, чтобы взять его номер? Ужасный человек!

В каре я сама написала отцу, но тот не ответил. Я и не ждала – последнее время мы редко общались, всё его время занимала работа.

Было очень холодно, даже тёплый шарф не спасал. Кофе быстро кончился, горло болело всё сильнее и сильнее. Вдобавок я начала кашлять, и в груди при этом что-то болело, как при пневмонии.

Когда кар приземлился на стоянке у моего дома, я чувствовала себя так плохо, что сил не было даже открыть дверь, тем более выйти. От одной мысли преодолеть сто метров до крыльца кружилась голова.

Поэтому я осталась сидеть в кресле пассажира, слушая, как стучит по покатой прозрачной крыше дождь.

Не знаю, сколько прошло времени, но в конце концов дверь открылась сама. Точнее, мне так сначала показалось. Потом в нос ударил запах дыма с карамелью, а голос, с характерными потрескивающими, как поленья в камине, нотками позвал:

– Эля?

– Мне плохо, Иннар, – пожаловалась я. – Не могу встать.

Дракон шумно втянул носом воздух.

– Ты странно пахнешь. Гнилью.

– Извини.

Иннар молча наклонился и поднял меня на руки – так легко, словно я совсем ничего не весила. Как он нёс меня до крыльца, я не помню – мы словно в мгновение ока оказались в спальне, чего, конечно, не может быть.

Иннар укутал меня в одеяло и прикрепил к левой руке браслет медбота.

– Эля, у тебя сильный жар.

– Странно. Мне так холодно. Иннар, я ушла с курсов. Там про драконов рассказывали мерзкие вещи. Скажи, это правда, что вы больше всего на свете хотите подмять всех под себя?

Иннар сосредоточенно щёлкал когтями по виртуальной панели медбота.

– Правда.

– А правда, что вы жить без секса не можете? Прям ни дня.

– Правда.

– Но почему тогда ты не такой?

– Эля, мне нужно немедленно связаться с твоим врачом. Какой у него номер?

Я зевнула.

– Не помню.

– Эля, пожалуйста! У тебя есть личный врач? Семейный?

– Да-а-а… Доктор… Берт…

Глаза закрывались, и говорить было больно.

– Его номер, Эля.

– Не помню. Иннар, дай поспать, а?

Кажется, он что-то сказал про глупую, беспомощную девчонку, которая совершенно не приспособлена к самостоятельной жизни. Я успела вяло удивиться: это он про меня?

А потом был сон – или бездна, чёрная с красными пятнами, куда меня засасывало, и крутило, и вертело. Я ещё вспомнила, что надо починить пылесос у домбота. И попыталась сделать это сейчас же, пока не забыла, но кто-то уложил меня обратно в кровать, укутал одеялом и попросил спать дальше.

Я послушалась.

Глава 11

За окном тихо шелестел дождь, левое запястье сжимал щуп медбота, а я чувствовала себя как вёрстка, которая плывёт. В смысле, заходишь на сайт, а там «Извините, у нас ошибка 404, мы ничего не можем вам показать, наш разработчик козёл, использовал экспериментальное программирование». И ты: «Ну во-о-от!»

Я была на стадии «во-о-от», когда поняла, что именно не так – невыносимо жарко. Я вся мокрая от пота, а на грудь мне давит вовсе не могильная доска, а одеяло.

Сразу стало легче, потому что когда видишь проблему, решение становится понятным. В моём случае хватило дрыгнуть ногой – одеяло само свалилось.

Для верности я перевернула подушку, оперлась на неё локтем и только тогда открыла глаза.

«Ошибка 404» повторилась, потому что спальня была моей, но сцена в ней развернулась совершенно сюрреалистичная: у моей кровати стоял журнальный столик из гостиной и два кресла оттуда же. В них сидели Иннар с моим отцом и резались в карты.

– Утёнок, ты проснулась? – спросил папа, сосредоточенно изучая свой расклад.

Я встретилась взглядом с Иннаром и протянула:

– Не уверена…

– Ты тогда пока определись, утёнок, а мы доиграем. – Папа скинул пару карт.

Иннар тут же их побил, даже не глядя. Папа скривился.

– Да как же ты это делаешь, мерзкая рептилия?

– Па-а-ап!

– Что? Если б мы играли на раздевание, я бы тут уже голышом бегал!

– Вы бы голышом бегали ещё во втором часу ночи, – миролюбиво заметил Иннар и скинул три карты.

Папа посмотрел на них и красноречиво застонал.

– Утёнок, поспи ещё час, мне надо отыграться.

– Я не уверена, что всё ещё не сплю. Пап, ты что тут делаешь?

– Проигрываю. – Отец кивнул дракону. – Раскрываемся.

– Уверены, господин Стерн?

– Да, – тоном «нет» ответил папа и бросил свои карты на стол.

Иннар аккуратно положил рядом свои. Даже я видела, что там четыре туза.

– Да как так-то?! – воскликнул папа. – Давай ещё раз!

Но Иннар покачал головой и встал.

– Хватит, господин Стерн. Моей хозяйке пора пить лекарство, а я ещё должен его приготовить.

– И кофе. – Папа улыбнулся. – У тебя божественный кофе.

Иннар кивнул и скрылся за дверью.

– Лекарство? – уточнила я. – Мне? Я болею?

– Ещё как! – Папа собрал карты и пересел ко мне на кровать. – Утёнок, как ты себя чувствуешь?

Я на всякий случай ущипнула себя за щёку.

– Нормально. А я точно не сплю? Пап, ты же должен быть сейчас на работе. Который час?

Было десять утра и, судя по дате, я как-то умудрилась проспать больше суток. Ну да, курсы были в субботу, вернулась я уже после полудня, а сейчас понедельник. Ничего себе!

– Чёрт, пап, я же на лекции опаздываю, сегодня артефакторика!

– Спокойно, утёнок, лекции отменили.

– Отменили?

– Да, ваша академия на карантине. Ты, кстати, тоже.

Я уставилась на него. В сером дождевом сумраке папа казался моложе и почему-то печальнее, чем я привыкла его видеть.

– Утёнок, ты всё пропустила.

И он рассказал, что именно. Оказалась, я и правда пропустила всё. Даже чуть собственную смерть не проворонила.

По папиным словам, Каэлию охватила эпидемия. Какой-то вирус, якобы из Астарии, может, даже биологическое оружие – хотя астарцы заболели первыми – добрался до нас, чуть не спровадил на тот свет принца, а из дворца расползся по столице. И – что самое интересное – болели только маги. И принц. Хотя чего тут необычного – наша королевская семья давным-давно в магии по самую корону.

В их роду не бывает волшебников, зато всегда рождаются мальчики, жизнь которых напрямую зависит от могущественного артефакта – «Сердце Каэлии». Физически это громадный алмаз, с мой кулак величиной. Зато магически эта каменюка удерживает нашу землю от локального апокалипсиса.

Дело в том, что Каэлия – это вулканы. Десятки, сотни вулканов, которые взрываются друг за другом. Однажды эту землю нашли огненные драконы, и им тут понравилось – ну ещё бы! Потом сюда пришли другие подвиды, им здесь тоже понравилось, но вулканы, по их мнению, это было чересчур. Тогда они вместе помагичили, и Каэлия географически стала такой, как сейчас – луга, равнины, горы. Вулканы заснули.

Когда Вильям Первый победил короля драконов, вся эта идиллия грозила исчезнуть. Но маги нашли выход – Вильяму Первому самому пришлось стать немного драконом. Нет, превращаться в чудовище он не стал! Наши короли были и остаются людьми. Однако с тех пор – как когда-то драконьему повелителю – принцу-наследнику нужно непременно найти свою пару до совершеннолетия и обязательно сделать её счастливой, иначе кирдык нам всем. Уже пять сотен лет принцы справлялись, но насчёт его высочества Роберта сейчас лично я не уверена. Он тот ещё зануда, на месте его пары я бы повесилась.

Обычные люди в Каэлии уверены, что королевская семья проклята драконами. «Так проще», – сказали нам на первом курсе академии и запретили рассказывать правду. Впрочем, реши мы нарушить запрет, нам бы всё равно никто не поверил: драконы – зло по умолчанию, а король и его сын, наоборот, добро. Так действительно всем проще.

И вот астарцы попытались извести нашего принца, а в итоге чуть не извели собственных и наших магов.

– Лекарство уже найдено, смертельных случаев удалось избежать, – сказал папа. – Но действует оно долго, и процесс выздоровления осложняется побочными эффектами, чаще всего пневмонией. Если хочешь, тебе доктор Берт подробнее расскажет. Он недавно, кстати, уехал, когда мы убедились, что ты пошла на поправку.

– Но я же отлично себя чувствую…

– Это потому, утёнок, что тебе сделали такой же укол, как и принцу. Он тоже теперь отлично себя чувствует. Компоненты этого укола… как бы сказать… очень дорогие. К тому же для лучшей усвояемости нужна магия огненного дракона. Очень хорошо, что у тебя такой как раз есть.

– Па-а-ап, погоди. С Иннаром всё в порядке? Он, знаешь ли, тоже только недавно в себя пришёл. Вы что с ним делали?

– В порядке, утёнок, в порядке. Тебе достался хороший, умный и сильный дракон, я рад. Ты в него уже влюбилась?

– Чего? Пап, это же дракон.

– Да, но когда тебя волновало «это же? Это же был наш садовник, твой репетитор теормагии, все твои одноклассники и…

– Пап!

– Эля, ты вписала его в своё завещание. Что я должен думать?

За спиной у отца раздался звон посуды. Папа обернулся, я выглянула из-за его плеча.

Иннар поправил поднос с кофейником и чашкой, посмотрел на нас и сказал:

– Прошу прощения. Я не понял, куда меня вписали?

Папа обернулся ко мне.

– Ты ему не сказала?

– Ещё не успела.

Иннар поставил поднос на столик и сел в свободное кресло.

– Так куда я вписан?

– В завещание, Иннар, – ответил за меня папа, беря кружку с кофе. – Это значит, в случае смерти Эли ты станешь самым богатым драконом Каэлии.

Иннар нахмурился.

– Простите, это шутка? Разве можно составить завещание в пользу зверя?

– О господи! – выдохнула я. – Хватит уже про зверя, а?

Папа поднял брови – мол, я что-то пропустил? – но спрашивать ничего не стал. Вместо этого он сказал:

– Неделю назад кошка покойной баронессы Иве́тты унаследовала её городской особняк и курорт на Южном побережье. Это не в порядке вещей, но и не редкость. Так что я должен предупредить: в случае скоропостижной смерти моей дочери ты сделаешься не только первым драконом-богачом в Каэльской новейшей истории, но и первым подозреваемым. Понимаешь?

Иннар пожал плечами. Острить по поводу подозреваемой кошки он не стал, а вот мне хотелось.

– Я под печатью, господин Стерн.

– Иннар меня пальцем не тронет! Да, Иннар? – добавила я, хотя сама не была в этом уверена.

Папа усмехнулся, а дракон сказал:

– Господин Стерн, я снова прошу прощения, но вам не кажется, что вашей дочери нужно встретиться с психиатром?

– Вот только с психиатром она и не встречалась! – фыркнул папа. – Да, Эля?

– Иннар! В самом деле? Опять?

Не глядя на меня, дракон продолжил:

– Я здесь недавно, но мне кажется, она ведёт себя неадекватно.

Папа поднял брови.

– Неужели? И как именно?

Иннар коротко пересказал: ваша дочь лечит дракона в ущерб собственному здоровью, сажает его за свой стол и в завещание, вот вписала. Это нормально?

– За стол сажает? – развеселился отец. – А куда же тебя ещё посадить, на пол?

Иннар уставился на него.

– Это ты ещё её мать не видел, – добавил папа. – У нас есть пекинес, Фунтик. Так он, кстати, тоже в завещание вписан – моей жены. И за столом с нами ест. О, Эля не рассказывала, как она его лечила?

– Пап!

– Он ей чуть руку не оттяпал, – с гордостью (не знаю, за меня или пекинеса) закончил папа.

Иннар покачал головой.

– Прошу прощения. Я не знал, что у вас так принято.

– Вот и славно. – Папа залпом допил кофе и встал. – Эля, утёнок мой, поправляйся.

– Я уже вполне здорова.

– Это ты пока в кровати лежишь здорова. И не забудь, что ты на карантине. Иннар, проследи за ней. Ей нельзя выходить из дома ещё неделю.

– Ско-о-олько? – ахнула я.

– Неделю, Эля. Ничего страшного, я слышал, у тебя проблемы с дракко. Посидишь, подучишь, тебе полезно.

– Пап!

– А папа пошёл на работу. – Он наклонился и чмокнул меня в лоб. – Всё, утёнок. Не забудь написать маме. И я, пожалуй, отменю домашний арест Тео. В кои-то веки он подарил тебе что-то полезное.

– Иннар не что-то, – пробурчала я.

Папа улыбнулся и протянул Иннару руку.

– Спасибо, что заботишься о моей дочери.

Иннар недоумённо уставился на его ладонь.

– Это мой долг.

– Пожми ему руку, – шёпотом подсказала я.

Иннар бросил на меня удивлённый взгляд. В итоге руку, то есть лапу? дракону пожал папа. И добавил:

– Ничего, привыкнешь. Пока, Эль. Не болей. Иннар, не надо меня провожать, лучше напои Элю лекарством.

Иннар так и сделал. Лекарство было приторно-сладким, и пить мне его не понравилось. А Иннар не уговаривал меня «за папу и за маму». Очень хотелось покапризничать.

Но капризничать стал дракон. Стоило входной двери хлопнуть, а домботу доложить, что гость покинул дом, как Иннар сказал:

– Выпиши.

– Чего?

– Меня. Из завещания. Выпиши.

– И не подумаю. – Я поставила кружку из-под лекарства на журнальный столик и поудобнее устроилась на подушке. – Ты что, не хочешь стать богатым?

Дракон подался ко мне.

– Ты издеваешься? Помнишь, что я говорил о том, как полиция к нам относится? Малейшее подозрение, и меня отдадут магам. Тогда питомник покажется мне раем. Ты этого добиваешься?

Я вздохнула.

– Нет, Иннар, ровно противоположного. Никто никому тебя не отдаст. Я так составила завещание, что никто не посмеет. Пойми, нет другого способа убедиться, что ты никогда не попадёшь в питомник. Я не смогу заботиться о тебе после смерти.

– Зачем тебе вообще обо мне заботиться?

Я беспомощно пожала плечами.

– Но ты же мой дракон. Это мой долг.

Иннар открыл рот – кажется, про такое говорят «челюсть отвисла». Потом, правда, закрыл.

– Ты ненормальная.

– Ой, заканчивай уже, а? Лучше расскажи, что тут было. Откуда папа узнал, что я болею?

Рассказ дракона оказался короче папиного и был менее красочным. Хозяйка вернулась домой, сама выйти из кара не смогла, пожаловалась на плохое самочувствие. Иннар воспользовался медботом, потом немного взломал мой планшет, чтобы найти контакты семейного врача. У врача был выходной, тогда Иннар оставил заявку на сайте больницы. В течение пяти минут никто не перезвонил, а температура у меня продолжала расти. Тогда Иннар связался с моим отцом. Папа уже знал про несчастный случай с принцем и очень быстро принял меры. Всё.

– Кажется, ты спас мне жизнь, Иннар.

– Это мой долг, – бросил он, собрал кружки на поднос и встал. – Что приготовить на завтрак, хозяйка?

– Не знаю. Но я очень голодная. Пожалуйста, зови меня по имени.

Иннар не ответил. Он подхватил со столика пустой кофейник, поставил его на поднос и скрылся за дверью. Я проводила дракона взглядом. Какой-то он странный. То рычит, то обижается, то жизнь спасает. Это кто ещё тут неадекватный?

На планшете было аж триста сообщений. Я опёрлась на подушки, вызвала голографический экран побольше – что бы я ни говорила отцу о своём хорошем самочувствии, голова время от времени кружилась, а перед глазами плыло. Хорошо, что у меня есть целая неделя на отдых. Нужно прийти в себя.

Ох уж эти астарцы со своими вирусами!

Писали одногруппники – заболели почти все и теперь дружно жаловались на жизнь. Кто-то паниковал, кто-то храбрился. Я ответила Свену, тот быстро отписался, что чувствует себя терпимо, а раз так, то не могла бы ты, Эля, отвалить и оставить бедного парня в покое, у него эксперимент по курсовой сейчас взорвётся.

Я усмехнулась и вернулась к другим чатам. Писали мои бывшие, даже тот самый садовник – кстати, милый парень, до сих пор у нас работает. Очень мне сочувствовали. Я тоже всем посочувствовала – среди моих знакомых больше половины были волшебниками.

И вдруг наткнулась на сообщение Иннара. Он отправил его в час ночи сутки назад.

«Эля, ты обещала, что найдёшь мне другого хозяина, если попрошу. Пожалуйста, сделай это. Я хочу уйти».

У меня ёкнуло сердце.

– Иннар!

Минуту спустя в коридоре раздались тяжёлые шаги. Дверь в спальню приоткрылась, и в комнату заглянул Иннар с силиконовой розовой лопаткой в одной руке и сковородой в другой. На сковороде что-то шкворчало.

– Что тебе, хозяйка?

Я повернула к нему экран с сообщением.

– Что случилось? В смысле, конечно, я всё сделаю, только…

Иннар поменялся в лице, а воздух наполнился горьким запахом дыма.

– Дай сюда, – перебил дракон.

– Чего?

Иннар сунул лопатку в зубы, шагнул ко мне, быстро нажал пару кнопок на экране, потом отошёл. Чат с его сообщением исчез, больше ничего не изменилось.

Я уставилась на дракона.

– Что это было?

Иннар перехватил лопатку освободившейся рукой и бросил на меня короткий взгляд.

– Забудь.

А потом попытался скрыться за дверью.

– Эй! В смысле, забудь? Ты решил уйти, тебе нужна та база данных. Давай я…

– Я сказал, забудь! – прорычал дракон. – Я передумал.

И хлопнул дверью.

– Это тебе надо к психиатру! Это ты себя неадекватно ведёшь!

Разумеется, мне не ответили.

Лежать и ничего не делать было скучно. Я зашла в онлайн-библиотеку академии, скачала пару книг про драконов из раздела «для чайников» (то есть для первого курса). Пролистала, нашла нужное, сделала заказ в магазине. Потом собралась с духом, вылезла из кровати, нашла в шкафу сменную пижаму и сходила в ванную.

Слабость снова навалилась внезапно. Была у Тео боксёрская груша, он любил на ней висеть. И однажды она на меня упала. В общем, ощущения те же – из меня будто дух вышибли. В ушах зазвенело, ноги подкосились, и какое-то время я провалялась в отключке на пороге ванной.

Так меня нашёл Иннар.

– Как же ты меня бес-с-сишь, – прошипел он, наклоняясь и подхватывая меня под мышки. – С-с-слабая, бес-с-спомощная…

– Кончай за мой счёт самоутверждаться, – еле ворочая языком, пробормотала я. – Это некрасиво.

Иннар метнул на меня яростный взгляд – в драконьем исполнении смотрелось внушительно: глаза во влажном сумраке полыхали алым. И добавил ещё пару слов на дракко. Я ничего не поняла, но звучало как отборный мат.

Потом дракон бережно уложил меня на кровать, укрыл одеялом и поставил складной столик – специально, чтобы можно было есть в постели, не вставая. Я даже не знала, что у меня такой есть. Удобная штука!

Потом на столике очутился поднос с чашкой бульона, тарелка с овощами на пару и кружка травяного отвара.

Дракон поймал мой жалобный взгляд и усмехнулся.

– Ты неделю на диете. Вот это рекомендовал твой врач.

– А давай мы никому не скажем? Иннар, я такое не люблю.

– А ты попробуй.

Я поковыряла вилкой мягкую, тут же превратившуюся в кашицу свеклу.

– Ина-а-ар! Пожалуйста.

– Будешь хорошо себя вести, получишь на десерт ягодный пудинг.

– Иннар.

– А не будешь – не получишь. – С этими словами Иннар снова скрылся за дверью. Очевидно, завтракать со мной он не собирался.

Впрочем, я зря переживала. Оказалось, что даже такую гадость, как свекла на пару, дракон умудрился сделать вкусной. Не знаю, как, но завтрак я умяла просто в рекордные сроки. И снова почувствовала слабость. Наверное, от сытости.

– Ну как, хозяйка? Очень плохо?

Я зевнула – лень было даже глаза открыть.

– Не-е-е, хорошо. Но пудинг оставим на потом. Иннар, там доставка скоро приедет, примешь, ладно?

Когда я проснулась, бархатный футляр, обвязанный золотой лентой с логотипом крупнейшей ювелирной сети Каэлии стоял на журнальном столике, а Иннар дремал в кресле, по-змеиному, с открытыми глазами.

– Хозяйка? – протянул он устало, пока я воевала с лентой. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Помоги, а? Не открывается.

Иннар чиркнул когтем, перерезанная лента упала на пол. Я гордо протянула дракону футляр.

– Вот. Это тебе. Спасибо за… Короче, за всё.

Иннар изогнул бровь – мол, хозяйка, у тебя обострение? Но футляр принял, открыл…

Я пристально за ним наблюдала, потому сумела поймать выражение неподдельного восторга, бесконечного восхищения и тут же – жгучей тоски. Так герои мелодрам на своих пассий смотрят, когда у них неразделённая любовь.

Потом дракон перевёл взгляд на меня, и… Короче, хорошо, что на нём печать, а то я бы скончалась в муках – именно их обещал мне его взгляд.

– Это что?

Я сглотнула и невольно поёжилась.

– Б-браслет. Тебе н-не нравится? Давай другой выберем! Сейчас…

– Браслет, – протянул дракон. – Решила меня подкупить? Раз это пряник, кнут будет потом, так, ведьма? Да подавись ты им! – И, снова добавив что-то на дракко, швырнул в меня футляр.

Скрипнул паркет под тяжёлыми драконьими шагами, хлопнула дверь.

Я достала из складок одеяла браслет – всё как в умных книгах писали, массивный, золотой, с алмазами. Дорогой, между прочим. Что не так?

– Иннар? Иннар, вернись, пожалуйста!

Дракон не откликнулся. Зато я услышала, как наверху хлопнула ещё одна дверь, и наступила тишина.

Ладно. Ладно же.

Полчаса у меня ушло, чтобы добраться до его комнаты. Ровно полчаса! Я надеялась, за это время он успел остыть.

– Иннар? Иннар, открой, пожалуйста.

Не-а, не успел. За дверью обиженно молчали.

Я уселась на пол, обняла колени и вздохнула.

– Хорошо. Тогда так поговорим. Это был подарок, Иннар. Просто подарок. Я хотела сделать тебе приятное. Не покупать, не задабривать, а просто сказать таким образом спасибо. Драконы любят драгоценности, это все знают. Не угадала – извини. Давай отправим его обратно, ты выберешь новый, и я его закажу. Идёт? Или не хочешь золото – скажи, чем ещё тебя порадовать? Я же не знаю, а ты молчишь. Что мне делать?

Дверь медленно приоткрылась, и в щель между стеной высунулась чешуйчатая рука-лапа с длинными чёрными когтями – как раз на уровне моего лица.

– Браслет сюда давай, – буркнул Иннар.

С трудом сдерживая смех, я аккуратно надела на лапу украшение.

Лапа тут же исчезла, а дверь снова захлопнулась.

– Иннар!

– Иди спать, хозяйка. – Голос дракона из-за двери звучал приглушённо. – Люди во сне быстрее исцеляются. И будь добра, не сверни себе шею, когда будешь спускаться.

– А может, я тогда у тебя останусь, а?

Это была шутка, разумеется, но за дверью наступила напряжённая тишина.

– Это приказ? – уточнил Иннар.

– Вот теперь ты меня бесишь. – Я осторожно встала, оперлась о стену. – Спокойной ночи.

И уже спускаясь, крепко держась за перила, услышала приглушённое из-за двери:

– Спасибо.

Глава 12

На следующий день я воспользовалась едва ли не единственным плюсом карантина и как следует выспалась – аж до полудня никто мне не мешал. Потом ещё час провалялась в кровати. Иннар, наверное, заходил, пока я спала, унёс кресла и поставил на тумбочку поднос с травяным чаем, овощными оладьями и омлетом. Всё это было под заклинанием подогрева, очень изящным, потому что драконьим. Я бы так не смогла. Думаю, всё, что связано с огнём, у Иннара получалось интуитивно, ведь колдовать драконов вроде бы не учат. Однако, это Иннар так сказал, а можно ли дракону верить? Стоит уточнить.

В общем, сначала я нежилась в постели, потом не торопясь насладилась завтраком – всё-таки обалденно Иннар готовит! – затем пролистала соцсети.

Там все дружно обсуждали астарский вирус. И так же дружно его боялись, а ещё не верили, что смертей нет («Я точно знаю, что друг друга моей подруги сейчас от него загибается, а ведь ещё вчера здоровый был!»). И вдобавок ругали королевскую семью – совсем Каэлия своих магов не ценит, раз позволила какой-то несчастной Астарии чуть всех нас не убить. Нет, так прямо никто, разумеется, не писал. За оскорбление короля и принца можно легко загреметь в тюрьму с клеймом изменника, а оттуда – попасть на исправительные работы.

Но вскользь ворчать было можно, и сейчас все только этим и занимались. Рейтинг короля упал до рекордного минимума, принц на публике не появлялся – наверное, тоже сидел на карантине. Однако о его болезни в СМИ не писали, и оттого общественность лишь сильнее злилась – поди, с девчонками резвится где-нибудь на югах, а в стране-то кризис!

Мне от таких новостей хотелось зевать. Вот если бы Лада Круа или Ви Рош представили новую сумочку – ох, я бы целый чат собрала это обсудить. А так – ску-у-ука!

Потом из спальни я перебралась на террасу – подышать свежим воздухом, раз уж на улицу мне нельзя. Не привыкла я столько времени проводить дома и не в лаборатории. Неприятно – ужас! И скучно, как же скучно!

Снаружи лил дождь. Я устроилась в подвесном плетёном кресле у самых перил и принялась слушать стук капель по крыше. Медитативное занятие. А если их ещё и считать…

Влажный воздух пах землёй, травой и яблоками – терраса выходила во внутренний дворик, где был разбит небольшой сад. Яблони уже вовсю плодоносили, а ведь лето только началось.

Пока я раздумывала, хочу ли выйти поискать тех крикливых птиц или сорвать парочку яблок на пробу, мне на колени опустился пушистый плед.

– Привет, Иннар, – не оборачиваясь, сказала я. – Спасибо.

Плед был слишком тёплый, но всё же дракон пытался обо мне заботиться, а не обвинять, рычать или что-то требовать, так что уже прогресс. К тому же мне правда было приятно.

Но Иннар не был бы собой, если бы немедленно всё не испортил.

– Я должен просить у вас прощения, хозяйка, – тихо сказал он, стоя так, чтобы мне его было не видно. – Я вёл себя неподобающе. Мне известно, что дракон не должен оскорблять волшебника. Я благодарен за то, что вы проявили практичность и благородство, не наказав меня немедленно – я действительно ещё окончательно не оправился, чтобы вынести последствия вашего гнева. Однако золото я не заслужил, и мне следует отдать его вам.

Кто бы знал, что владельцу дракона нужно быть таким терпеливым! Я буквально видела, как тараканы в голове Иннара отбивают лапами чечётку. И почему? Что на этот раз его не устроило? Что я опять сделала не так? Согласна, браслет дарить не стоило – такой себе намёк на брачные узы, это ведь парочки помолвочными браслетами в моём возрасте обмениваются, а не хозяйка с драконом.

Но он же мне жизнь спас! И я думала, что ясно вчера объяснила: это чистой воды благодарность. Бла-го-дар-ность! Может, он этого слова не знает? Не выучил, когда каэльский ребёнком зубрил? Или просто из-за двери меня вчера плохо расслышал?

Дракон тем временем продолжал:

– Я также прошу прощения, что помешал вам отдыхать. И если вы всё-таки решите меня наказать…

Да это же ты мне сейчас мозги чайной ложкой ешь, чудовище ты огнедышащее!

Но я держала себя в руках. Кто, если не я?

– Иннар, там кресло рядом – сядь, пожалуйста, поближе.

Дракон замолчал. Потом я услышала звук передвигаемого кресла и следом – натужный скрип – это дракон попытался в него сесть. Кресло было плетёным, лёгким и на дракона, судя по всему, не рассчитанным.

– Сколько же ты весишь? – пробормотала я, оглянувшись.

Иннар осторожно встал. Посмотрел на кресло, что-то там поправил.

– С ним всё в порядке, хозяйка, я его не сломал.

– Угу. Пойдём лучше в гостиную, там мебель прочнее. А правда, сколько ты весишь?

– Как человек – не очень много. Но вы же понимаете, это не мой настоящий облик, только видимость. – Иннар запнулся. – Я не знаю, как это считается, обычно у драконов физический и магический вес оценивают отдельно.

Ага, и мы даже формулы в прошлом году на лекциях проходили. Помню, у Свена что-то такое в конспектах было. Где-то у меня остались сканы, надо найти и внимательно всё прочитать.

В гостиной уютно горел камин – настоящим огнём, не электрическим, не видимостью, голограммой. Живой огонь!

– Ого. – Я села рядом с камином на корточки. Дров не было, огонь умудрялся гореть без топлива. Он, словно диковинный цветок, вырастал прямо из каменного нутра.

– Мне показалось, вам так будет уютнее. – Иннар сел рядом прямо на пол. – Но если я ошибся, то всё немедленно уберу.

– Не надо, мне нравится. – Я протянула руку, и огненный лепесток прильнул к пальцам. Он грел, но не обжигал.

Бог ты мой, драконы и так умеют? Мы точно нет – я читала о таком в книгах, считалось, что если когда-то в древности маги так и могли, то сейчас это знание давно утрачено. Стихии так нам и не покорились, в отличие от драконов.

Иннар вдруг облизнулся, плотоядно глядя на меня – мелькнул раздвоенный змеиный язык и тут же исчез.

– Ты вчера хотел уйти, – напомнила я, делая вид, что всё в порядке. И правда, может, показалось, он просто голоден и совсем не хочет съесть меня? – Потом вдруг передумал. Всё ещё не хочешь? По-моему, тебе у меня плохо.

– Нет, – не сводя глаз с моей руки, ласкающей огонь, ответил Иннар. Потом добавил: – Мне ещё ни с кем не было лучше.

Я растерянно посмотрела на него, и дракон спохватился.

– Вот. – Он рывком содрал с запястья браслет, до этого скрытый под рукавом чёрной рубашки. – Вы должны его забрать.

– А я так не думаю. Это подарок. Подарки не забирают.

Иннар нахмурился.

– Вы неопытны, и я ваш первый дракон. Но даже вы должны знать: драконам подарки не дарят.

Я посмотрела на браслет, потом Иннару в глаза. Мне показалось, я поняла, в чём дело: дракон пытался вернуть наши отношения «хозяйка-питомец». Наверное, так ему было привычнее. Ему, а не мне. Я – не хотела и не собиралась уступать.

– И всё же. Не нравится – выкинь.

Иннар перевёл взгляд на браслет.

– Вы очень упрямы, хозяйка. Вы это знаете?

– Бесит, да? Прямо как меня твоё «хозяйка».

Иннар нахмурился, потом вздохнул, застегнул браслет, спрятал под рукавом. И вдруг, наклонившись, поцеловал мои пальцы.

Я вздрогнула от неожиданности.

– Это зачем?

– Это благодарность, Эля. Так её выражают драконы.

– Да? То есть, по-вашему, вместо браслета мне нужно было просто чмокнуть тебя в ладонь?

Иннар не ответил.

Позже, за обедом, он спросил:

– Вы знаете, что ваш отец недавно выиграл тендер?

Я пожала плечами.

– Правда? Он постоянно что-то выигрывает. Мы в семье не говорим о работе.

Дракон сидел рядом на стуле и внимательно смотрел, как я ем. Это странным образом совершенно не портило мне аппетит.

– Это очень важный тендер. Он сделает вашего отца ещё богаче и влиятельнее.

– Да? Ладно, поздравлю его. Хотя у нас это действительно не принято.

Иннар внимательно, с намёком посмотрел мне в глаза.

– Эля, вы понимаете, сколько у вашего отца теперь будет завистников?

– Иннар, хватит. Это его дело, и это бизнес. Меня он не касается.

– Эля, простите, но…

– Ой, всё!

Иннар в раздражении дёрнул щекой, но тему всё-таки сменил. Причём резко:

– Почему отец называет вас уткой?

Я чуть не поперхнулась.

– Утёнком, Иннар! Это домашнее прозвище.

– Хорошо, утёнком. Это что-то значит?

– Ага, что меня любят.

Иннар нахмурился.

– Я знаю, что люди, когда любят, дают друг другу прозвища. Обычно это «солнышко», «зайчик», «котик». Очень глупые, на мой взгляд, – добавил он. – Но «утку» я слышу впервые. Почему именно утка?

– Утёнок, Иннар! Как – почему? Сам посмотри. – Я подняла голову и задрала нос, чтобы было очевиднее.

Иннар только сильнее нахмурился.

– Не понимаю.

– Ладно, смотри вот так. – Я вызвала голографический экран, вывела изображение утки в профиль и снова повернула голову, задрав нос. – Ну? Понял?

Иннар покачал головой.

– У меня нос уточкой, ну же, видишь? А если я вот так губы сделаю, то вообще!

Иннар смахнул экран.

– Нисколько не похоже. Утки глупые и некрасивые. Они даже на вкус противные.

Мне стало смешно.

– А я тогда какая? Думаешь, ничего так? На вкус.

– Вы… – Дракон задумался. Потом уверенно заявил: – Вы похожи на пламя.

– Я? Серьёзно?

– Смотрите. – Он вытянул руку, и над его покрытой золотой чешуёй ладонью появился тонкий и маленький, как у свечи, лепесток огня. – Он всегда в движении, очень тёплый, но не обжигает. Он не сделает больно, просто не умеет. И – видите? Он улыбается. Как вы.

Я смотрела не на огонь, а на дракона. Вот он как раз улыбался – рассеянно и нежно, почти влюблённо.

– То есть мне бы ты прозвище дал Огонёк?

– Нарри. – Дракон поднял руку (лапу?), наклонил голову и потёрся об огонь щекой.

Снова сверкнула чешуя, и я на мгновение зажмурилась. А когда открыла глаза, Иннар уже сидел как ни в чём не бывало и смотрел на меня.

– Нарри?

– Это на дракко значит «маленький огонь». Огонёк, по-вашему.

– А Иннар – это большой огонь?

– Не очень. Даже без печати мне не быть пожаром или разрушающим пламенем.

Я отставила пустую чашку и потянулась за вазочкой сладостей – домашней пастилой, ярко-красной, завёрнутой в маленькие, с мизинец, трубочки. Господи, какой же она оказалась вкусной! Сначала кислая, да так, что аж слёзы из глаз – и тут же сладкая, она просто таяла на языке. Как Иннар умудряется так чудесно готовить?

– Разве драконы-полукровки на такое способны? Даже без печати. Я думала, это только драконы древности были… ну… пожаром и всяким там жутким пламенем.

Иннар вдруг как-то плавно, мягко, очень по-змеиному подался ко мне, не сводя глаз с пастилы в моих руках. Или… моих губ?

В нос ударил аромат дыма, карамели, а ещё яблок и корицы. Словно рядом пекли аппетитный штрудель, который мне очень хотелось попробовать, но я понимала: обожгусь.

– Кто знает? В питомнике между драконами ходила легенда о том, как один из подопытных, когда с него сняли печать, устроил взрыв такой силы, что смял все барьеры и даже забрал с собой на тот свет наблюдателей-магов. Мы считали его героем.

– Ассистент выжил. – Я замерла, потому что Иннар снова облизывался. Раздвоенный язык мелькал между тонких губ, и это было одновременно жутко и маняще. Отвернуться не получалось, меня словно приворожили, хотя я голову могла отдать на отсечение, что никакой магией дракон сейчас не пользовался.

– Ассистент? – выдохнул дракон в каких-то сантиметрах от моего лица.

– Да… Я читала об этом… Есть статья… – Мне вдруг стало не хватать воздуха. – Статья…

– Статья, Эля?

– Да…

Иннар подобрался ещё ближе, как будто собирался меня поцеловать. Ага, как же! Он дракон – значит, не поцеловать, а укусить. Я перед ним – как заяц перед удавом! Вот они, те самые инстинкты, причём у нас обоих они сейчас работали с одинаковой силой – меня гипнотизировали, а Иннара соблазняли. Гадость какая.

Я призвала на помощь всё своё здравомыслие и спросила:

– Ты помнишь, что я ведьма?

А значит, невкусная. Он ведь должен это понимать.

Иннар поймал мой взгляд и что-то произнёс на дракко. Что-то рычаще-нежное. Сама удивилась, но оказывается, и так бывает. Ничего себе, драконы, оказывается, любезничают с едой! Так и представляю огнедышащего монстра в его змеином обличье – он держит в когтях корову и воркует: «Ну прости меня, милая, я просто голоден. Жизнь такая!» И корова сочувствующе ему отвечает: «Му-у-у!» Вроде как: бери меня, я вся твоя – и правда ведь, жизнь такая.

– Научишь меня дракко?

Сработало: Иннар так удивился, что, наверное, весь аппетит растерял. Он отстранился и спросил:

– Что?

– Дракко. Хочу разговаривать с тобой на твоём языке. Сейчас у тебя преимущество: я и так тебя не понимаю, а ты вдобавок ещё и на чужом языке говоришь. Согласись, это неправильно.

Иннар усмехнулся, его змеиные глаза сверкнули золотом.

– Скажите волшебное слово.

– Пожалуйста.

– Нет, не это. Драконье волшебное слово.

– Чего?

– «Приказываю», Эля. Вы же с драконом разговариваете, не забыли?

Я в ответ сказала аж два волшебных слова, только не буду их здесь повторять, они все были неприличные.

Потом добавила:

– Если ты, конечно, не против.

– Как я могу быть против, хозяйка?

Да он же меня провоцирует! Прямо как мама, когда ссорится с отцом. «Что значит, ты не сможешь прийти на благотворительный бал? Надо прийти. Как – нет? Работа? А, ну да, конечно, я-то не работаю, это только ты у нас в семье вечно занят. Нет-нет, что ты, я не обиделась, это же правда, а на правду не обижаются. Почему ты извиняешься? Не стоит, я не злюсь. Как я могу быть против твоей работы, милый?» И так далее, это может длиться часами. В детстве, ещё до рождения Тео, я такое часто наблюдала. Папа говорил, что всё в порядке, это взрослая игра, в которую и я однажды сыграю. Выходит, был прав.

– Ладно. Не хочешь – как хочешь. – Я магией отправила грязную посуду в мойку и встала изо стола. – Тогда хорошего тебе вечера.

У Иннара выражение лица стало в точности как у мамы, когда отец с ней такое проделывал. Она однажды даже не выдержала и призналась:

– Милый, как же так? Почему ты меня терпишь? Давай устроим грандиозный скандал, что-нибудь сломаем и успокоимся!

Папа на это ответил:

– Солнышко, устраивай и ломай, я не против.

– Милый, я хочу делать это с тобой!

– Прости, солнышко, но тут я тебе компанию составить не могу. Хочешь, я посижу рядом и посмотрю, как ты это делаешь?

Мама и правда тогда что-то разбила – кажется, папин кубок по плаванию. Что ж, я не против, если Иннар побьёт посуду. Только я в этом, как и папа когда-то, участвовать не хочу.

Но, наверное, посуду Иннару было жалко. Он выдохнул дым – как делал каждый раз, когда бывал раздражён – и сказал:

– Научу.

«Сдаюсь», – услышала я, не выдержала и рассмеялась.

Глава 13

– С чего бы вы хотели начать? – спросил Иннар в гостиной, после того как я убрала со стола, а он сходил за учебниками и тетрадями.

– Понятия не имею.

– Что вы знаете о моём языке?

– Он заумный. Прямо как ты.

Иннар поднял брови, но отвечать не стал – просто подал мне открытый учебник. Там на первой же странице красовалась какая-то абракадабра, причём мелким шрифтом.

Я повертела книгу, принюхалась к корешку. Пахло пылью и старой бумагой.

– А где ты это вообще нашёл?

– В подвале, хозяйка, вместе с вашими школьными учебниками. Пожалуйста, не отвлекайтесь. Вы можете это прочесть?

– Не-а.

– Хозяйка, это несложный текст для начинающих. Вы наверняка можете его прочесть. Пожалуйста, попытайтесь.

– Ты очень хорошего мнения о моих способностях. – Я захлопнула учебник. – Правда не могу. Я в дракко полный ноль. Или даже ухожу в минус. Так что начинай с нуля.

Иннар со вздохом закрыл глаза и что-то коротко прорычал.

Повисла пауза. Шелестел за окном дождь, в камине потрескивал огонь.

Потом я не выдержала и спросила:

– Это что сейчас было?

– Так на моём языке звучит «ноль», – ответил Иннар, не открывая глаз. – Вам доставляет удовольствие издеваться надо мной, хозяйка?

– Да если бы. Хм… – Я попыталась повторить драконье рычание. Вышло так забавно, что даже Иннар улыбнулся и наконец на меня посмотрел. – Я правда полный ноль в дракко.

– Насколько… ноль? – уточнил Иннар недоверчиво.

– Абсолютный. Даже алфавита не знаю.

Улыбка дракона стала шире – но клыки он не показал, так что я решила, что всё идёт хорошо. Пока.

– В дракко нет алфавита, хозяйка. Я понял – и постараюсь представить, что верю вам. Давайте начнём со звуков.

– Давай.

– Тогда если позволите, я сяду ближе. Так мне будет удобнее отмечать ваши ошибки.

Я подвинулась.

– Садись.

Иннар осторожно опустился рядом на мой диван – так, словно боялся, что может обжечься, если дотронется до меня ненароком. Ха – огненный дракон, и обжечься! Какой каламбур получился. Но это действительно так выглядело.

– Повторяйте за мной, хозяйка.

Следующий час вышел фееричным. Сперва я старательно рычала, а Иннар так же старательно изображал вселенское терпение. Но в какой-то момент на особенно сложном звуке дракон не выдержал и рассмеялся.

– Простите, хозяйка, – сказал он сквозь смех. – Но вы п-правда… н-ноль…

– Знаю! Я же предупреждала.

Потом мы сделали перерыв на чай – Иннар даже выпил его со мной. И почему-то всё время смотрел на мой рот.

– Что?

– Ну как? – Дракон снова хихикнул, совершенно по-мальчишески. – Почему у вас не получается, это же так просто!

– Это тебе просто, потому что ты дракко знаешь с рождения.

Иннар недоверчиво нахмурился.

– Вы так считаете? Я учил каэльский, и у меня получалось быстрее.

– Сравнил! Каэльский легче.

– Хорошо, штальсборгский, где надо гортань напрягать. Между прочим, для дракона это сложнее, чем для человека, у нас гортань немного иначе устроена. Но даже тогда я бегло говорил уже в конце первой недели.

Я поставила пустую чашку на журнальный столик рядом с учебниками, и Иннар тут же подвинул под неё фигурную подставку-единорога.

– Не делайте так, хозяйка, след на стекле останется.

– Ага. А сколько языков ты знаешь?

Иннар задумался.

– Вместе с древними и островными диалектами… Около двадцати.

– Сколько?!

Дракон равнодушно пожал плечами.

– А вы, хозяйка?

Я подняла вверх палец. Иннар, изогнув бровь, наклонился ко мне, словно плохо видел – или хотел его обнюхать.

– Один?

– Один. Каэльский.

Иннар отстранился и пробормотал:

– Я дракко не считал.

– Тогда ноль.

Дракон снова рассмеялся. Потом тоже поставил свою кружку на стол – конечно же, на подставку. И сказал:

– Давайте это исправим. Я слышал, знание дракко улучшает магические способности большинства волшебников.

– Меня мои способности вполне устраивают, я просто хочу лучше тебя понимать. Ну, давай рычать дальше.

И мы зарычали. Иннар показывал, как, а я пыталась повторить. Естественно, получалось ужасно, хотя я правда старалась. У меня даже губы стали неметь и язык.

Зато Иннар ожил. Он всё ещё терпел мои ошибки, но теперь больше улыбался и даже один раз закатил глаза. Вдобавок как-то само собой получалось, что он садился всё ближе и ближе ко мне. Как будто сам не замечал. И наконец одну руку словно бы невзначай положил мне на колено, а вторую – на шею.

Это было уже в конце второго часа, я устала и вместо очередного рычания уставилась дракону в глаза. Большая ошибка, они гипнотизировали не хуже ментального артефакта.

Иннар тоже замолчал. Потом потянулся и коснулся носом моей щеки, явственно меня… обнюхивая.

– Иннар, – строго позвала я.

– Да, хозяйка? – сонно отозвался он, даже не думая отодвигаться.

– Ты хочешь меня съесть или поцеловать?

Дракон отшатнулся так резко, словно я его ударила. Потом выдохнул вместе с дымом:

– Не то и не другое, хозяйка. Прошу прощения, я забылся.

– Ну да. Иннар… А ты же мне скажешь, если тебе нужно будет найти драконицу, правда?

Иннар уставился на меня.

– Что?

– Ну, я тут подумала, и на курсах говорили… Короче, раз ты собрался у меня остаться, и ты дракон, к тому же огненный, а целибат – это не про вас, тебе надо будет рано или поздно найти драконицу. Для секса, ну, ты понимаешь?

Не уверена, что Иннар понял меня правильно, потому что в следующее мгновение учебник по дракко у него в руках вспыхнул.

А ещё через секунду сработала пожарная сигнализация. А вот защита, похоже, сбойнула.

– Ого, как ты догадался, что я хочу с ним сделать? – восхитилась я, сплёвывая пену. – Кстати, второго учебника у меня нет.

Иннар смерил меня яростным взглядом, стряхнул пепел вперемешку с пеной на пол и молча пошёл за роботом-уборщиком.

– Тему секса больше не поднимать, да? – крикнула я вслед дракону.

Иннар отозвался на дракко. Это мы с ним ещё не проходили, но очень было похоже на драконий мат.

– Ладно, не буду! Извини.

Иннар добавил ещё пару слов. Ну точно, мат.

Видите? Душа в душу мы с драконом живём. Никто так больше не живёт, только мы.

Глава 14

На следующий день за завтраком мы разговаривали – и не о рабстве с расизмом, как раньше, а словно нормальные люди – о погоде. Всё потому, что говорили мы на дракко, а вести на нём философские беседы о несправедливом притеснении драконов очень неудобно, когда один рычит, а другой ни черта не понимает.

Говорить о погоде было, впрочем, скучно – дождь по-прежнему лил, на улице было серо, безлюдно и уныло.

Я попросила Иннара научить меня новым словам. Вот, например, сумочки – как их описать по-драконьи?

Иннар тяжело вздохнул и что-то прорычал. Я ничего не поняла, но интонацию уловила. Иннару сумочки не нравились так же, как и дождь. Много он понимает!

– Ладно. А вот… – Я задумалась. – Чему бы ты сам хотел научиться?

Дракон нахмурился и с сомнением посмотрел на меня.

– Повторите, пожалуйста.

Я старательно повторила.

Иннар удивлённо поднял брови и перешёл на каэльский.

– Вы спрашиваете, чему бы я хотел научиться?

– Ага! – обрадовалась я. – Так чему?

Дракон опёрся о стол локтями и коротко рыкнул. Мне показалось, что в его глазах сверкнул огонь, а слово отозвалось во мне мурашками.

Помолчав, Иннар перевёл:

– Магия.

Я повторила. Иннар кивнул и на дракко попросил меня не отвлекаться.

– Погоди, – перебила я на каэльском. – Ты хочешь учиться магии. Так давай учиться!

Иннар вздохнул и тоже перешёл с драконьего на человеческий:

– Хозяйка, я понимаю, что вам скучно и вы хотите отвлечься…

Я старательно закивала. Да-да, очень хочу!

– … Но, пожалуйста, не нужно со мной шутить.

– Я и не шучу! Давай так: час я учу тебя магии, час ты меня – дракко. Соглашайся, Иннар, мне правда скучно, даже в сад не выйти, там этот мерзкий дождь, а для артефакторики я всё ещё туго соображаю.

Дракон покачал головой.

– Вы сошли с ума, хозяйка?

– Да сколько можно!..

– Хозяйка, драконов не учат магии.

– Но почему? Для вас это опасно?

– Это опасно для вас.

Я пожала плечами, потом развернула над столом экран.

– Смотри, это наша академическая библиотека…

Сайт мигнул и попросил доказать, что я его студентка.

– Да что же вы делаете! – простонал Иннар, отворачиваясь. – Не боитесь, что я номер вашего студенческого билета запомню?

– Запоминай, чего такого?

Иннар страдальчески вздохнул, но всё-таки обернулся и посмотрел на экран.

– Вот, – продолжила я, – вводим запрос «дракон и магия». И-и-и… Ничего не пишут про то, что вам нельзя пользоваться магией. И про учёбу тоже. А значит, что? Значит, можно!

– Конечно, не пишут, хозяйка – потому что все и так это знают.

Я свернула экран, перегнулась через стол и легонько ткнула дракона кулаком в плечо.

– Ты – зануда. Пошли учиться магии.

В гостиной Иннар без слов сел напротив, в кресло, и уставился на меня, как удав на кролика. Нет, как очень скептичный удав на очень глупого кролика. Мол, знаем мы вас, волшебников, вы только пряником поманите, а потом – один лишь кнут.

– А как ты вообще колдуешь? – уточнила я, раздумывая, с чего бы начать.

Иннар молча вытянул вперёд руку ладонью вверх. Что он сделал, я так и не поняла, но над указательным пальцем взвился и заплясал лепесток пламени.

– Я всегда это умел, – признался дракон. – Сколько себя помню. Это как… Как дышать.

Так я и думала.

– А силовые линии ты видишь?

Дракон кивнул.

– Замечательно! Тогда слушай…

С маленькими волшебниками одна беда – эти самые линии. Кто-то их едва видит, кто-то бросается дёргать за все подряд, кто-то и вовсе их боится.

Когда я была ещё ребёнком, моя бабушка-волшебница объяснила, что видеть силовые линии – нормально. Что над простыми людьми, которые о них не знают, смеяться нельзя. Что трогать их нужно очень аккуратно, прислушиваясь к себе – тогда поймёшь, куда стоит лезть, а куда нет. Так что в школу я пошла подготовленная, у меня всё более-менее легко получалось, в отличие от большинства сверстников.

Дракон, выслушав меня, недоверчиво нахмурился.

– Что – и всё?

– Ага, – улыбнулась я. – Давай, колдуй. Посмотри, вот, например, так можно поднять предмет, не прикасаясь к нему физически. Видишь? Попробуешь повторить?

Иннар вслед за мной нажал на нужную линию и поднял маленькое пёрышко, которое я только что вытащила из диванной подушки. Потом разочарованно фыркнул:

– Это очень легко.

– Молодец. Попробуй что-нибудь потяжелее.

Дракон усмехнулся и поднял вазу с хризантемами. Та пару секунд повисела в воздухе, потом дёрнулась вправо, влево. Дракон напрягся, стиснул зубы, прикусив губу – я с трудом подавила дрожь, оценив размер его клыков.

Ваза рухнула на пол. То есть сначала на столик, залив его водой, а осколки посыпались на пол.

Дракон удивлённо на неё посмотрел и пробормотал:

– Простите.

– Всё нормально. Просто это не так легко, как сперва кажется. – Я поймала задумчивый взгляд дракона и предложила: – Давай сначала на листках бумаги потренируемся. Ты же не сдашься так просто?

К вечеру Иннар так поднаторел в магии, что умудрился поднять меня. Йе-ху! Я последний раз так только в начальной школе развлекалась, когда мы с друзьями друг друга по воздуху втихаря от учительницы катали. Весело было! Пока кто-то из девчонок не сломал нос, ударившись в полёте о дверцу шкафа. В наказание на нас надели ограничители, и вот это было уже совсем не весело. Силовые линии не видишь, магию как отрубает. Чувствуешь себя слепой и беспомощной. Мерзко.

Я не стала терпеть и ткнула ограничитель скрепкой наугад. Ограничитель накрылся, а я узнала свою будущую специальность – артефактор, потому что когда ты маг, ничего «наугад» в твоей жизни не бывает. Меня даже не ругали, только бабушка расстроилась, что я не пошла по её стопам.

Так вот, Иннар меня поднял, покачал вверх-вниз, разволновался и с размаху приложил об пол. Потом долго суетился – сбегал за льдом, вспомнил, что официально я ещё болею и мне холодное, наверное, нельзя, убрал лёд, принёс медбота, аптечку…

Я сказала, что там просто синяк. Иннар заставил показать, но когда я приспустила пижамные штаны и продемонстрировала покрасневшее бедро, дракон тоже почему-то покраснел и, отвернувшись, сунул мне медбот.

– Пожалуйста, убедитесь, что не задета кость и нет опухоли.

– Я и так чувствую, что всё в порядке.

– Пожалуйста, – повторил Иннар, не оборачиваясь. Он даже глаза зажмурил для верности.

– Ладно… Ну вот, говорю же – синяк. А с тобой что? В глаз что-то попало?

Иннар скривился и сдавленно произнёс:

– Не понимаю, что я сделал не так? Я был уверен, что смогу вас удержать. Простите, хозяйка, мне, конечно, не стоило пытаться экспериментировать с вами, я не подумал. Приношу свои извинения.

– Всё ты так сделал. Держи. – Я передала ему медбот и аптечку. – Просто я, в отличие от мебели, живая. Воздействовать на живые объекты сложнее. Здесь мало дёргать за силовые линии, нужна формула.

Иннар круто развернулся и наконец посмотрел на меня.

– Формула?

Я заметила, что его взгляд сначала скользнул мне на бедро и только потом – в глаза. Это показалось странным, но уже был вечер, я устала и совсем не хотела вести очередной бой с драконьими тараканами.

– Да, ты наверняка слышал, что волшебники пользуются формулами. Всё, что сложнее базовой левитации – это формулы. – Я зевнула, поправила штаны и встала. – Давай завтра это обсудим, я уже очень устала, хорошо?

Иннар немедленно поднялся.

– Конечно, хозяйка. Благодарю, что нашли нужным рассказать мне всё это.

– И тебе приятных снов.

* * *

На следующее утро я чувствовала себя способной не только курсовой проект доделать, а горы свернуть. Короче, стопроцентно здоровой. Хотя доктор Берт мой оптимизм не разделял.

– Нет, Эльвира, карантин я не сниму.

– Но вы же сами сказали, что вируса в моей крови больше нет!

Я действительно трижды – для верности – сдала анализ, и медбот отправил врачу результат. Чисто.

– Нет, – повторил доктор Берт. – Ваш организм всё ещё ослаблен. Вы уязвимы для других болезней. Эльвира, посидите дома, отдохните. Куда вам спешить? Ваша академия тоже на карантине.

Как куда? А мои друзья? А ночные клубы? А вечеринки? В гости, наконец, к родителям – давно маму не видела, и Тео очень хочется сказать большое и горячее спасибо.

– Отдохните, – улыбнулся доктор Берт. – Отдыхать полезно, дорогая Эльвира.

Я смотрела на его моржовые усы и чувствовала ярость. Аж разбить что-нибудь хотелось. Сколько можно?! Я заперта дома, как в клетке, уже который день. Даже дракко начала от скуки учить.

Тем временем врач выписал мне рецепт и отключился.

– Ты слышал? – возмутилась я, убирая экран. – Он хочет, чтобы я сидела на карантине. А я здорова!

– Сочувствую, – холодно отозвался Иннар, ставя передо мной кружку кофе.

Я покосилась на окно. Там, как назло, светило солнце и снова орали чёртовы птицы.

– Жизнь ужасна.

– Определённо, так и есть, – поддакнул дракон. – Хотите блинчики с шоколадом?

– Хочу.

– Минуту.

Блинчики были вкусные. Под них жизнь мне показалась уже не такой печальной.

– Пойдёшь со мной в лабораторию? – спросила я дракона после завтрака.

– А могу не идти?

– Конечно, можешь. Но тогда учти, что я там надолго зависну и могу забыть рассказать тебе про формулы.

Иннар нахмурился. Вечно он хмурится! Нет бы улыбаться, а он хмурится.

– Хозяйка, вам не обязательно награждать меня за то, что вы возьмёте мою магию.

– Твою маги… А-а-а! Ну да, ты прав, необязательно. И тебе совсем необязательно смотреть дарёному дракону в зубы.

Иннар вздохнул. До меня дошло, насколько неуместным оказалось сравнение с дарёным драконом – но чёрт возьми!

– Идёшь или нет?

Он пошёл. С деланым безразличием осмотрел мою обновлённую лабораторию – а я, между прочим, очень удачно стол заменила на такой же, но из молочного дуба. Красиво ведь! И ковёр серый с пентаграммой. Ни черта в колдовских схемах не разбираюсь, но мой друг, который из этих, ну, оккультистов – в смысле, изучающих древнюю магию – так вот, он утверждал, что эта пентаграмма поможет мне призвать удачу.

Иннар спокойно уселся прямо в её центр. Олицетворение моей удачи.

– А слабо кресло слевитировать? – подначила я.

Иннар задумался.

– Кресло сюда не войдёт. У вас маленькая лаборатория, хозяйка. Вам тут удобно?

– Ага, не жалуюсь. Тогда стул.

Стул дракон слевитировал с первой же попытки, легко и непринуждённо, как будто всю жизнь только и делал, что предметы магией поднимал, а не вчера впервые узнал, как это делается.

– Чтоб я так дракко учила, как ты с магией справляешься!

Иннар неожиданно улыбнулся и изящно, волшебством, поставил стул неподалёку от моего рабочего стола.

– Можно ещё ближе. Сейчас буду спаивать детали, посмотришь на формулы.

Удивительно, но работать с драконом оказалось легко и даже приятно. То есть приятнее, чем обычно, хотя я и так люблю артефакторику всей душой. Мне казалось, Иннар должен меня отвлекать. Но нет, наоборот: я объясняла, что делаю, Иннар внимательно слушал, изредка спрашивал – и не глупость какую-нибудь, а то, что оказывалось полезно даже для меня. Например, почему я использую именно серебро, а не, к примеру, алюминий. Или – не лучше прикрепить транзистор немного ниже и упаковать его в стальной корпус? Если сделать это под хорошим давлением, может получиться крепко и даже изящно.

Оно и получилось.

Я объяснила Иннару принципы составления формул, три основных закона общей магии и почему силовые линии отзываются на эти выведенные карандашом закорючки. Дракон только поморщился, когда я порезала запястье, и уточнил – зачем?

– Ты интуитивно вызываешь огонь, а я так не могу. Думаю, и у тебя не получится повторить формулы кровью.

Иннар попытался – не кровью, карандашом. Конечно, ничего не вышло.

– Это магия высшего порядка, а ты только пару часов назад о формулах узнал. Подожди, – успокоила я его. – Но вообще считается, что колдовство кровью драконам не доступно. Именно благодаря ему мы вас и победили.

Иннар промолчал, но дальше следил за мной очень внимательно – я как раз работала именно с кровью. Изрезанное запястье ныло, зато образец номер какой-то там получился очень даже ничего – аккуратный, усовершенствованный и, я надеялась, готовый к работе.

Он и правда не взорвался, когда я вывела финальную формулу. Но и артефактом не стал – бесполезная груда проводов и железяк. У-у-у!

– Вам надо отдохнуть, хозяйка, – заметил дракон. – Вы не обедали, и у вас всё ещё идёт кровь. И возьмите наконец мою магию.

Я со вздохом посмотрела на образец. Что-то с формулой было не так, но я и правда слишком устала, чтобы решать, что именно.

– Да причём тут твоя магия! Хоть сколько её будет, у меня не получается, и я даже не знаю, что именно! Жизнь снова ужасна.

– Это пока. Я приготовлю каре из ягнёнка, и вам снова станет легче.

– Ну ла-а-адно…

Вечером мы поговорили на дракко о том, что магия, оказывается, совсем не логичная. Иннар смотрел на формулы, которые мы с ним успели изучить, иначе, и его комментарии постоянно ставили меня в тупик. Почему здесь две переменные, а не одна, вон та – так же удобнее? Почему бы не перевернуть уравнение, ведь если здесь вынести знак за скобки, должно быть удобнее. Почему в решении пять действий, если можно сделать то же самое за три? И так далее. Иннар знал только школьный курс математики, совсем не разбирался в высшей, но по наитию угадывал, как сделать формулу легче и эффективнее.

– Ты был бы замечательным теоретиком, – прорычала я ему на дракко под конец, когда уже было за полночь и пора было ложиться спать.

Иннар скривился.

– Теоретики часто становятся наставниками молодых драконов. Из всех магов теоретики – худшие.

– Точно. Зануды, – усмехнулась я и перешла на каэльский: – Смотри, я скачала школьный учебник по магии. Он тебе на один зуб, но всё-таки прочти. Перекидываю на твой планшет и идём спать, ага?

Жизнь и правда налаживалась. Я уже представляла, как проведу следующие дни, изучая дракко и объясняя Иннару основы магии. Не вечеринки с клубами, конечно, но тоже неплохо.

Однако на следующий же день всё пошло наперекосяк.

За завтраком мне позвонил Свен.

Глава 15

– Эля, мне нужна твоя лаборатория.

– И тебе доброе утро. – Я откусила круассан с лососем и с наслаждением облизала испачканные в сливочном сыре губы.

Сидевший напротив Иннар не отрываясь, смотрел на них. Даже вперёд подался.

Тем временем бледный, с мешками под глазами Свен раздражённо посмотрел на меня с экрана и воскликнул:

– Да чтоб вы, каэльцы, все провалились! Так ты пустишь меня к себе или нет?

Иннар, словно очнувшись, откинулся на спинку стула и зачем-то полез в свой планшет. Я почувствовала лёгкое покалывание магии, и силовые нити вокруг дракона засияли, но присматриваться, а тем более спрашивать, что он творит, показалось мне неприличным. Что хочет, то и творит – это его планшет и его дело.

Тем более у меня на связи был кипящий от негодования Свен. Я вздохнула и напомнила:

– Свен, у меня карантин. У тебя, кстати, тоже. Ты как себя чувствуешь? Я тебе все эти дни сообщения писала – почему не отвечал? В горячке концы отдавал, да?

Свен выругался на астарском, которого я не знала, но по интонации всё поняла. Потом сказал уже спокойнее:

– Эля, у меня стоит курсач. Нужна твоя помощь.

– Я бы от твоей тоже не отказалась, но как ты ко мне попадёшь?

Сразу после объявления пандемии всех магов заперли на карантин. Заболевшим запретили покидать дом, а тем, у кого симптомы ещё не проявились, разрешили выходить на улицу, но не дальше ста метров. Мы со Свеном жили в разных концах города. Его планшет тут же подаст сигнал бедствия («А-а-а, мой хозяин сошёл с ума и нарушил закон!»), стоит Свену попытаться взять кар. И штрафом мигрант из Астарии точно не отделается.

Но Свен отмахнулся.

– Легко. Короче, выезжаю.

– Погоди! Как же?..

Но Свен уже отключился. Экран тут же погас и исчез, а я беспомощно посмотрела на Иннара. Тот, пролистывая что-то на своём экране, заметил:

– Ваш друг тоже хороший артефактор.

– Он идиот! Его сейчас полиция заберёт!

– Вряд ли, хозяйка, он поставил на свой планшет заглушку. Очень изящную. Судя по ней, он не покидает своего дома уже пятый день. А ещё ни одна из камер его не узнает… Ну да, ни одна, хотя он только что взял кар и направляется к вашему дому.

Я подавилась остатком круассана. Иннар торопливо налил мне воды, проследил, чтобы я всю выпила, и добавил:

– Не волнуйтесь, хозяйка, ваш друг здоров. Я проверил его медбот. Свои анализы он не подделывал.

– Как?! Чёрт возьми, Иннар, как ты это делаешь?!

Дракон пожал плечами.

– Не знаю. Само получается.

– И ты всё так можешь… ну… – От изумления я потеряла дар речи.

Само? Само получается? Почему же тогда драконы не грабят банки и не захватывают правительство? Или это только Иннар такой уникальный?

Дракон улыбнулся.

– Нет, конечно, хозяйка. Просто серьёзную защиту на медбот обычно не ставят. А к городской системе я могу подключиться как кар – она драконов распознаёт как обслуживающую технику. Успокойтесь, ваши данные, как и секреты вашего друга, в безопасности.

– Ну да, – задумчиво протянула я и взяла второй круассан.

В безопасности. Прямо как я сама. Мой дракон не только управляет огнём, он ещё и городскую систему играючи обманывает. А я дала ему планшет. Спрашивается, кто из нас двоих идиот?

Иннар поймал мой взгляд.

– Всё в порядке, хозяйка.

– Да. – Ответ дался нелегко, потому что до меня только сейчас, и то наверняка не в полной мере дошло, насколько мой дракон опасен, а ещё – как легко он может обвести меня вокруг пальца, пусть и с печатью. Наверняка с другими хозяевами он так и делал. Но вот в чём штука… – Я тебе верю.

– Как и я вам, – отозвался дракон. Потом улыбнулся. – Хотите блинчики с вишней?

– Хочу.

Свен примчался взмыленный – ещё бы, даже если он свою сумку с инструментами только от кара к моему дому тащил, всё равно удивительно, что сумел её поднять. Ведь Свен работал с осмием, крупица которого весила добрый десяток килограммов. Свен прикатил его вместе с другими инструментами в специальной сумке-футляре на колёсиках, но без гравиподушки, чтобы заклинания не дай бог не смешались, кое-как впихнул на крыльцо, потом протолкнул в дверь и пропыхтел при виде лестницы:

– Только не говори, что второй этаж!

Иннар молча вышел из-за моего плеча, подал обомлевшему Свену стакан воды, легко, словно пёрышко, подхватил сумку и понёс её через холл по лестнице в лабораторию.

Мы наблюдали.

– Это был дракон, – хрипло произнёс Свен, когда Иннар скрылся из виду на втором этаже.

– Ага.

– Дракон! Эля! У тебя дракон!

– Ага. Ты пей давай. И лучше присядь.

Свен опустился на банкетку и уставился куда-то в пространство ошалелым взглядом. Потом сказал:

– Так вот кто тебе перевод делал!

– Угу. Слушай, ты точно нормально себя чувствуешь? Ты какой-то бледный.

Свен моргнул, залпом выпил воду, поставил бокал на пол и выдохнул:

– Я три грёбаных дня не могу доделать свой учебный проект, и ты даже не представляешь, как меня это бесит!

– Ещё как представляю.

– Академия закрыта, – продолжал Свен, – а дома где экспериментировать? На кухне? Я пытался, меня сёстры выгнали, сказали, подожгу дом. А где ещё? Из всех моих знакомых своя лаборатория есть только у тебя. Слушай, Эля! Дракон! Чёрт, это же обалденно! Он у тебя ручной? В смысле, с печатью?

В Астарии драконов не стали приручать, как у нас, в Каэлии. Их просто убили. И то же самое делали с полукровками, если кто-то из этих бедолаг попадал в плен во время боевых действий – очень многие драконы, особенно огненные, служили на границе. Моя бабушка сама была боевым магом, она мне рассказывала.

– Он нас магией накачает так, что на сотню экспериментов хватит! – восторженно продолжал Свен. – Удачно я к тебе зашёл, Элька!

– Даже не думай. Использовать дракона не дам. Он меня лечил и ещё не до конца восстановился.

– Да ладно, его силовые линии в полном порядке, я же сам видел. Эль, не жадничай.

– Я же сказала: нет. Моя лаборатория в твоём распоряжении. А по поводу дракона – закатай губу. И кстати, его зовут Иннар.

Свен поднял брови, удивлённо посмотрел на меня, но больше ничего не сказал.

Иннар встретил нас на пороге лаборатории. Готова поклясться, все слова Свена он слышал, и сейчас огрел его таким взглядом, что даже мне стало не по себе.

– А он точно ручной? – шепнул мне Свен.

– Точно, – отозвался Иннар. – Вы прекрасно знаете, что диких драконов в Каэлии нет. А ещё – что у нас прекрасный слух. В отличие от моей хозяйки у вас по драконоведению за первый курс прекрасные результаты, не так ли?

Свен покраснел. Я взглядом поинтересовалась у Иннара, какого чёрта он несёт. Ещё бы сразу признался, что взломал чужой планшет.

Впрочем, Свен, конечно, решил, что это я не держу язык за зубами, потому что тоже кинул на меня яростный взгляд, потом откашлялся и признался:

– Я просто сегодня не в форме.

– Так может, вам не стоит браться за эксперименты? – тут же сказал Иннар, окидывая Свена оценивающим взглядом.

– А он не много себе позволяет? – покосившись на меня, спросил Свен.

Я снова не успела ответить.

– Не много. Моя хозяйка не против. И я не мебель, в совершенстве знаю каэльский и способен с вами говорить сам, господин Ба́рден. Вы что-то хотите мне сказать?

Свен потрясённо смотрел на него.

Иннар вздохнул.

– Я так и думал. Хозяйка, какой кофе предпочитает ваш друг?

Меня пробрал нервный смех.

– Он, вообще-то, тоже не мебель и… э-э-э… короче, способен с тобой говорить.

– Мне тоже так сначала показалось, – с достоинством произнёс Иннар. – Но прямо сейчас, глядя на него, я в этом больше не уверен. Впрочем, людям, в отличие от драконов, принято давать второй шанс. Господин Барден, какой кофе вы предпочитаете? Или другой тонизирующий напиток? Он вам, похоже, необходим.

Свен сглотнул.

– Кофе. Чёрный.

– Я сделаю его покрепче, – пообещал Иннар.

Когда дверь за драконом закрылась, Свен уставился на меня.

– Это – нормально?

– О, поверь, это ещё хорошо, – хихикнула я.

Свен уселся на стул, который Иннар вчера принёс для себя.

– Обалдеть. Огненный, ну разумеется! И как ты? С ним? В смысле, справляешься.

Я хмыкнула.

– Сначала он разнёс мне лабораторию, но потом мы вроде поладили.

Свен покачал головой, потом подвинул стул к рабочему столу.

– Ладно, твоё дело. Кстати, у тебя как с курсовой?

Как Иннар принёс кофе, мы уже не заметили, потому что очень увлечённо обсуждали формулы. Помню на языке терпкий привкус фисташкового сиропа и сладковатый – кокосовой стружки. Значит, кофе точно был, и я его выпила.

Дракон вроде тоже был, потому что на очередное моё «Чёрт возьми, где этот проклятый паяльник?!» провода кто-то припаял. Ещё кто-то подавал листы для черновиков – мы со Свеном их исписывали в невероятных количествах. И всё это сопровождалось руганью:

– Эля, да твою же мать, когда ты выучишь наконец принципы Да́нке, ну нельзя, нельзя крепить ось сюда, сама посмотри!

– Это ты идиот, сам их учи, вот же, нормально магия течёт, кто тебе сказал, что нельзя?!

– У тебя сейчас всё взорвётся!

– Да ни фига! Видишь? Видишь?! Работает!

– Хм… А, понял, это дополнение Па́скеля, помнишь, нам в прошлом месяце рассказывали. Ну, что оно работает на серебре. Как ты догадалась? Или вспомнила?

– Почувствовала. А кстати, что у нас дымит?

– Не зна…

Бам! Бух! Пщ!

– А, так это основа для корпуса.

– Точно. Ничего, что она взрывается?

– Да не!

– Ну ладно. Свен, стой, ты тут квадрат вывести забыл.

– Да чёрт бы его побрал!

Ба-бах!

– Свен, угомони свою основу, она мне думать мешает.

– А ты транзисторы свои угомони, чего они жужжат?

– В смысле, жужжат? А-а-а, спасай мои транзисторы!

И так далее.

Часа через два Иннар попытался до нас достучаться.

– Господа маги, обед готов.

– Угу.

– Хозяйка, вы наверняка проголодались. И лекарство пора пить.

– Ага.

– Хозяйка, вам нужно…

– Отвали! – крикнули мы в унисон.

Иннар замолчал. Подозреваю, что сработала печать, но тогда меня это не волновало. Мой образец на пару с работой Свена наконец стал получаться!

Ещё через час, когда мы в третий раз чуть не взорвали стол – уверена, Иннар тот огонь потушил, только поэтому мы справились так быстро – Свен откинулся на спинку стула и сказал:

– Всё.

Я сделала так же. Было хорошо. Перед глазами немного плыло, в груди замирало – а вдруг всё-таки не сработает? Но в целом хорошо. Как перед первым свиданием – бабочки в животе, сладкое предвкушение и так далее.

– Эль, а над чем ты работала?

– Гиперуменшитель для сумочек.

– Чего?

– Не смейся. Эта штука уменьшит всё, что попадёт в сумку. И тогда я смогу носить в клатче целую вселенную, представляешь?

Свен покосился на свой футляр.

– И вес уменьшит?

– Ну да, мы же столько над этой формулой бились.

– Точно. Испытаем?

– Давай.

– А может, вы всё-таки сначала пообедаете? – раздалось из угла. Там на стуле сидел мрачный дракон. – Хозяйка, вам вообще-то лекарства давно пора пить. И убраться здесь не помешает.

Я молитвенно сложила ладони.

– Ну ещё пять минуточек!

Иннар посмотрел на часы и укоризненно покачал головой.

Гиперуменьшитель работал. Сначала в пакет с ним мы опустили ножницы, потом – исписанную бумагу. Пакет был маленьким, в него еле-еле поместился артефакт, и без магии всё это точно бы не влезло.

– Уменьшает, – авторитетно заявил Свен, заглянув в пакет.

Я пристроилась рядом и тоже заглянула.

– Ага.

Из угла донеслось рычание. Свен вздрогнул, отшатнулся. Я обернулась.

– Иннар, ты чего?

Дракон, скалясь, смотрел на Свена. Тот отступил ещё на шаг, только тогда Иннар успокоился.

– Что это было? – выдохнула я.

Иннар не спешил отвечать, Свен тоже.

– Ладно. – Я потрясла пакетом. – Свен, а давай твой футляр в него запихнём?

– Чего?! Не смей, лучше стул.

Стул благополучно исчез в пакете.

– Работает! – завопила я.

И бросилась к Свену обниматься.

Свен меня оттолкнул, кинув странный взгляд куда-то в сторону.

Я обернулась – бледный Иннар стоял у стены и очень внимательно смотрел на нас. От него горько тянуло дымом, в глазах сверкал огонь, а чёрные когти на руках (или всё же лапах?) опасно удлинились.

Пауза не затянулась. С визгом: «Иннар, он работает!» – я бросилась на дракона.

Иннар меня отталкивать не стал, только вздрогнул, напряжённо выпрямился и как будто погас. Запах дыма сменился отчётливым ароматом карамели.

– Кхе-кхе, – раздалось некоторое время спустя за спиной. – Кто-то что-то говорил про обед? Чем у вас тут кормят?

Я с сожалением – очень уютно было стоять, прижавшись к нему, так тепло – отпустила Иннара.

– А ты свой проект испытать не хочешь?

Свен хмыкнул.

– Лучше не стоит. Это оружие. Помнишь, как мы теплопроводность вымеряли? Ну вот.

– Лазер, что ли?

– Почти – он по силовым линиям стреляет. Магический лазер. Так что там насчёт обеда? Я голодный, как драк… кхе-кхе!

– Я тоже проголодался, – сказал Иннар, мягко отодвигая меня и проходя к двери. – Обед давным-давно готов. Идёмте, господа маги.

Я показала ему язык.

– Как скажешь, господин дракон.

Свен старался оказаться от Иннара подальше, это было очень заметно. И немного забавно: крупный, мускулистый астарец и худощавый подтянутый дракон. У них даже весовые категории разные! Но если вспомнить, как легко Иннар нёс тяжеленную сумку, Свена можно было понять.

Обедать дракон уселся вместе с нами. Надо же, и ведь без приглашения. Раньше он только делал вид, что составляет мне компанию – цедил воду или нехотя ковырял в тарелке. А тут – сам накрыл на троих.

Но в тарелке всё равно ковырял, пусть и пытался управляться с вилкой изящно. Увы, соревноваться в этом со Свеном, который был виконтом и что-что, а есть красиво умел, даже я бы не стала. А ведь мне когда-то мама специального учителя по этикету наняла. М-м-м, какой был красавчик! Одна из первых моих симпатий.

Разговор за столом не клеился. Я была вся в мечтах – как запатентую формулу гиперуменьшителя, как создам уже не образец, а работающий артефакт, сделаю его компактным и буду класть в сумочки. Всё-всё смогу с собой носить! И вот бы ещё одну формулу попробовать, которая сделает в уменьшителе пространственные карманы, этакий органайзер, и чтобы вещи по желанию из них вылетали…

– Я не её парень, – сказал вдруг Свен. – Хватит на меня так смотреть.

Иннар, который и правда всё это время сверлил его взглядом, даже не подумал отвернуться.

– А? – опомнилась я. – Что такое?

– Скажи, что я не твой парень, и пусть эта зверюга успокоится.

– Свен, не груби.

Он вытер губы салфеткой и встал.

– Прости, Эля, очень вкусно, но у меня такое чувство, что следующим вместо кролика зажарят меня. Кстати, ты обалденно готовишь.

– Это не я, это Иннар.

Свен замер.

– Серьёзно?

Иннар подпёр щёку кулаком, беззастенчиво глядя в ответ – мол, а что?

– Никогда не слышал, чтобы огненные готовили, да ещё и так вкусно, – пробормотал Свен.

– Я тоже. Кажется, мы мало знаем о драконах.

– Угу. Эля, проводишь?

Иннар неожиданно решил проявить тактичность и с нами в холл не пошёл.

– Эля, ты для него не просто хозяйка, ты в курсе? – понизив голос, хотя смысла в этом не было никакого, учитывая чуткий драконий слух, сказал Свен.

Его футляр на колёсиках уже стоял у двери – прозрачным таким намёком.

– А кто же ещё?

– Он тебя ревнует.

– Чего?

– Эль, если бы я не знал, что ты полный ноль в драконоведении, я бы решил, что тебя это устраивает. Наверняка какой-нибудь волшебнице польстило бы, влюбись в неё дракон. В конце концов, преданную собаку любят в ответ. Но ты же ни сном ни духом, верно?

– Свен, что за чушь ты несёшь?

Он остановился на пороге.

– Эля, это не моё дело, но всё же ответь: дракон целовал твои руки? Тыльную сторону ладони.

– Да… А что?

Свен закатил глаза, потом что-то набрал на своём планшете.

– Я перекинул тебе статью из учебника за первый курс. Ознакомься.

Понятнее не стало, только тревожнее. Мне очень не хотелось верить Свену – он ведь может ошибаться? Но тревожные звоночки… И рычание, и странное поведение Иннара за столом.

– Хорошо.

Свен кивнул, потом спросил напоследок:

– Твои родители в курсе?

Я поморщилась. Ох уж эти астарцы с их семейной иерархией!

– Да, отец с Иннаром знаком.

– И он не против?

– Конечно нет.

Свен покачал головой, словно говоря: «Ох уж эти каэльцы с их семейным попустительством!»

– Просто будь осторожна.

Глава 16

Что мы знаем о драконах?

Я-то, понятное дело, почти ничего, потому что никогда ими не интересовалась.

Однако если ты родился в Каэлии, в детстве среди прочего тебе обязательно поведают сказку о Прекрасной Лио́нии, которую утащил в свою пещеру Рэ́йги Чёрная смерть. И держал там, пока жених Лионии, доблестный принц Ка́йден, не спас суженую при помощи верного коня и трёх артефактов, которые ему дала лесная ведьма за то, что он целый год помогал ей по хозяйству.

Когда я была маленькой, мне хотелось больше узнать о Лионии – не может же быть обыкновенной девушка, за которую дракон соперничает с принцем.

Позже я заинтересовалась артефактами. Один превратил Кайдена в дракона, второй усыпил Рэйги, а третий перенёс влюблённых в родное королевство принца. Как ведьма их сделала? Какие формулы использовала? Возможно ли повторить их в реальности?

Потом я задумалась: зачем лесной ведьме нанимать в уборщики принца, если она так замечательно управляется с артефактами? И что же она с ним делала в своей избушке, скажем, по ночам? Магический веник изобретала?

И лишь недавно я задалась вопросом: к чёрту принца и ведьму, но чем занималась в пещере дракона Лиония?

Разумеется, вся Каэлия знает, что в древности прекрасные девы не могли устоять перед драконьим обаянием. Ясное дело, виноваты чары: когда ты дева, да ещё и прекрасная, а тебя пытается обаять крылатая ящерица размером с дом, ты не устоишь только под очень большой дозой колдовства. Такой, чтоб мозги на ночь вышибла. Подростком я представляла это так: дракон уносит в когтях понравившуюся ему принцессу, потом макает её головой в заранее приготовленную бочку с вином – или даже с чем покрепче. Всё, принцесса готова.

От дракона этого можно ожидать. Драконы точно извращенцы – кто ещё будет спать с добычей, прежде чем её съесть?

И всё-таки Рэйги Чёрная смерть оставил Лионию живой, но уж точно не невинной, на целый год. Для чего? Вряд ли он так её мариновал, правда? Это даже для дракона чересчур.

В расширенной – и совсем не детской – версии этой истории есть объяснение: Рэйги оборачивался Кайденом, и Лиония от него даже забеременела. Ужас, бедная девушка. Ещё и безмозглая, потому что спутать дракона с человеком во время секса – это надо уметь. Очень сомневаюсь, что Рэйги за целый год в порыве страсти ни разу не зарычал.

И всё же, зачем дракону такие сложности? Никого своего вида он не нашёл?

Ответ, конечно, был. Говорю же, вся Каэлия знает, что драконы – извращенцы. Поголовно.

Только у меня язык не поворачивался назвать таким Иннара. Ровно до того момента, пока тот не прижал меня на кухне к стене.

Вот как было дело: я проводила Свена, заперла дверь и вернулась на кухню с твёрдым намерением начать с Иннаром серьёзный разговор. Пора – даже если его тараканы снова пустятся в пляс. После слов Свена я чувствовала, что больше не имею права откладывать.

И конечно, дракон выбрал именно этот момент, чтобы съехать с катушек.

Я только и успела, что перешагнуть порог кухни, поморщиться от удушливого запаха дыма и сказать: «Иннар, нам нужно серьёзно поговорить», – как меня буквально отшвырнули к стене. Больно, впрочем, не было – удариться я не успела, потому что дракон как-то так извернулся, что я оказалась в его руках, как в змеиных объятьях. Сквозь дым пробился сладкий аромат карамели, и мгновение спустя я почувствовала его на вкус, потому что Иннар меня укусил – в рот. Это никак нельзя было назвать поцелуем, дракон в меня буквально вцепился. Чудом обошлось без крови.

Я замерла – и не потому, что испугалась. Удивительно, но страха вовсе не было, только сильное раздражение – что этому идиоту снова ударило в голову? Зачем он кусает мой язык – по-нормальному никак?

Ух, как я на него в тот момент была зла! Но пошевелиться не могла – дракон сжимал меня так, что я стояла, вытянувшись в струнку, на цыпочках, и только возмущённо мычала. Даже воспользоваться печатью возможности не было, ведь приказ нужно озвучить, а как это сделать, если твои губы кусают (всё ещё не до крови) вот такенные клыки?

Когда Иннар наконец оставил мой рот в покое – не меня, только рот, вместо него дракон с таким же успехом занялся шеей – я вдохнула поглубже и сердито прохрипела:

– Тебя не назовёшь аккуратным любовником.

Иннар тут же застыл. Я даже решила, что печать всё-таки сработала, но нет, она даже не сияла. Однако дракон всё равно отстранился – впрочем, недалеко, не выпуская меня из рук. И испуганно спросил:

– Я сделал тебе больно?

– Да ты же меня чуть не сожрал! – рявкнула я. – По-твоему, так целуются?

Иннар, ещё мгновение назад такой напористый, теперь растерянно моргал. Надеюсь, он рассматривал засосы у меня на шее, и ему было стыдно!

– Смотри, как надо, – почему-то на дракко прорычала я и сама потянулась к его губам.

Если бы Иннар не наклонился, этим бы всё и кончилось – он был куда выше меня, и раньше я этого не замечала только потому, что расстояние между нами скрадывало разницу в росте. Но сейчас мой нос утыкался дракону в грудь, а до губ я могла дотянуться только в прыжке, что очень тяжело, когда тебя обнимают, да ещё и так крепко.

Роли поменялись – теперь не шевелился Иннар, а я терзала его губы. Что-то мне в голову ударило, наверное драконье заразное сумасшествие, только очень хотелось его укусить – хоть так дать почувствовать мою злость.

Но я быстро опомнилась. Дракон вздрогнул и зажмурился, когда прикосновения губ к губам стали мягкими, ласковыми и осторожными. Я знала, что так удовольствие чувствуется острее, особенно на контрасте с недавней грубостью.

– Предполагается, что ты будешь отвечать.

Иннар открыл глаза и выдохнул:

– А можно?

– Нужно. Только не кусаться!

Дракон сглотнул и невесомо поцеловал меня в уголок губ. Я попыталась сделать то же самое, но Иннар увернулся и принялся покрывать такими же лёгкими поцелуями мою шею.

– Можешь же, когда хочешь, – пробормотала я, улыбаясь.

В голове пронеслось: «Учить тебя ещё и учить». И тут меня накрыло: кого? Господи, кого я собралась учить? Дракона?!

Я целуюсь с драконом. Прямо сейчас. С драконом! О-о-о не-е-ет!

– Иннар…

Он уже выцеловывал мои ключицы, и это вовсе не было неприятно, мерзко или грязно. А должно! Больше того – мне, о ужас, нравилось.

– Иннар, хватит…

Он поднял голову, встретился со мной взглядом.

– Эля, не надо. Не думай.

Я почувствовала колебания магических нитей – наверняка те самые чары, которые у женщин в Драконью эпоху мозги вышибали.

Увы, поздно – я уже подумала. Я уже крепко подумала и теперь изо всех сил паниковала.

– Пусти меня! Немедленно!

Иннар отпрянул, потом спрятал лицо в ладонях и сделал то, чего никогда не сделал бы ни один огненный дракон, уж очень они гордые – опустился на колени.

Я открыла от изумления рот. Надо было что-то сказать, но у меня пропал дар речи.

Иннар стоял так долго – на самом деле секунды две, но мне они показались вечностью. Разум в панике метался в поисках ответа: что, чёрт возьми, происходит?

Наконец дракон уронил руки, прижал ладони друг к другу, словно молился. И, подняв голову, встретился со мной взглядом.

– Эля, прошу тебя, послушай.

Я моргнула. Это всё, на что меня хватило.

Иннар подождал, потом, наверное, решил, что раз я в истерике не бьюсь, то можно продолжать. Впрочем, он был краток:

– Позволь мне быть с тобой.

– А-а-а… ну… В каком смысле – быть?

– В этом. – Дракон пальцем указал на мои губы.

– А-а-а, – протянула я. Слова не шли. Совсем.

– Эля, я понимаю, что я для тебя всего лишь домашний питомец. Но уверяю, ты не пожалеешь. Я намного лучше твоих любовников.

Прозвучало это так, как будто у меня их десятки, если не сотни, и прямо сейчас половина из них стоит за дверью.

– Что, всех? – выпалила я. – Лучше всех?

Иннар не страдал низкой самооценкой, это я давно поняла. Он твёрдо ответил:

– Да.

Повисла пауза, во время которой дракон, не вставая с колен, умудрился оказаться у самых моих ног – по-змеиному быстро и незаметно.

– Эля, послушай. Никто из…

– Ты дракон!

Иннар дёрнул щекой.

– Эля…

– Ты дракон, Иннар! Чёрт возьми, ты дракон! А я человек! Тебя ничего не смущает?!

Он потянулся, попытался обнять мои колени, но я завопила:

– Не трогай меня!

Конечно, он снова отпрянул. Печать же.

Потом медленно поднялся на ноги. Отошёл к столу, выставив перед собой открытые ладони. А я, наоборот, сползла на пол. Меня трясло.

– Смущает. Ещё как смущает, – глухо признался Иннар. – Ты даже представить себе не можешь, как меня это смущает.

– Что происходит? – простонала я. – Почему? Нормально же всё было! Это печать, да?

Иннар тоже опустился на пол – там, где стоял, вдали от меня. И правильно сделал – боюсь, что если бы он снова попытался приблизиться, я бы его ударила. Магией.

– Нет, Эля, не печать.

– Тогда что? Тебе секса не хватает?

Иннар на мгновение зажмурился.

– Нет, Эля, мне не хватает тебя.

– Но я же ведьма! Ты же сам говорил, что с ведьмой нельзя!

– Ты ведьма, – повторил Иннар. – С ведьмой нельзя. Но, Эля, ты не просто ведьма. Я сначала думал, это магия – что ты меня приворожила. Захотела ручного дракона и получила. Но по сравнению с моими бывшими хозяевами ты посредственный волшебник, а их колдовство я чувствовал всегда. Тогда я решил, что дело в манипуляции, они ведь и без магии работают. Но нет, ты для этого слишком простодушна. Потом я понял: ты вот такая, настоящая, искренняя и чокнутая. Я не могу без тебя. Я очень испугался, когда это понял. Даже попросил меня продать.

– Ты про то сообщение в первый день карантина? Но почему передумал?

– Потому что я написал его вечером, а ночью, когда ты была на волосок от смерти, очень ясно понял: если тебя не станет, я сойду с ума.

– Да ты уже сошёл! Иннар, это глупо! Дракон и человек не могут быть вместе, мы же не в сказке живём! И даже там всегда есть рыцарь, которого предпочитает прекрасная дева.

– Если ты предпочтёшь мне человека, я его загрызу, – спокойно сообщил Иннар.

– Ну это уж слишком!

– Эля, ты не понимаешь, потому что ты человек. А я ещё той ночью понял, но принял только недавно. Драконы любят лишь однажды – и навсегда.

– Любят?! Иннар, какая любовь?! Печать, это всё печать! Чары!

– Нет, Эля. Я дракон. И я всё знаю. Это вы, люди, мечетесь, боитесь, что вас обманут или вы сами обманетесь. А мы, драконы, знаем, когда встречаем свою пару.

– Пару, – выдохнула я. – Что, как в сказках? Эта ваша, пара которая… как там её… Единственная и на всю жизнь? Иннар, даже я знаю, что человек никогда парой дракону стать не может. Это ненормально!

Но дракон упёрся.

– Нет, Эля. Ты моя пара. Я знаю. Я понял это, ещё когда впервые тебя увидел пять лет назад. Я с тех пор тебя забыть не мог. Только считал это колдовством, но теперь мне ясно…

– А давай я тебя продам? – перебила я.

Он пожал плечами.

– Тогда я озверею, и меня убьют.

– Но, может, всё-таки не озвереешь?

Иннар покачал головой.

– Но должен же быть выход!

Дракон слабо улыбнулся.

– Конечно. Он есть. Смирись с тем, что ты моя пара, и наслаждайся.

– Чем? Зоофилией? Иннар, ты не человек, понимаешь? Ты чудовище и зверь, а я не могу, я так просто не могу!

Он прикрыл на мгновение глаза.

– Я научусь менять обличья. Уверен, что смогу принять любой облик, какой ты захочешь.

– Чего?! Но я же буду знать, что под ним дракон!

– Тогда убей меня.

– Боже!

Иннар улыбнулся.

– Ты не сможешь, я знаю. Ты слишком добрая. И ещё я знаю, что ты смиришься, привыкнешь и потом не пожалеешь. Я ведь тоже тебе нравлюсь.

– Заткнись.

– Только представь: с тобой рядом всегда будет и магический накопитель, и телохранитель, и повар – тебе же нравится, как я готовлю, разве нет? И любовник, который сможет…

– Заткнись-заткнись-заткнись!

Я вскочила и принялась пятиться к двери. Когда та распахнулась, я едва не вывалилась в коридор.

– Эля, – взволнованно позвал дракон, – куда ты?

– Не смей! Не подходи ко мне!

Снова сработала печать – а я вылетела в прихожую, и оттуда – на улицу. Опомнилась только в трёх кварталах от дома.

Был вечер, садилось солнце, лёгкий ветер взлохматил волосы и забрался под толстовку. Алым закатным светом были облиты черепичные крыши и стены домов из разноцветного кирпича. Столица застраивалась хаотически, но два века назад мэр по приказу короля затеял глобальную перестройку, и появились исторические кварталы, больше похожие на музеи. Например, в моём стояли здания, которым было больше трёх веков. Тогда уже отказались от резных изразцов и портиков с колоннами, но всё ещё любили приземистые здания – красные, жёлтые и голубые. Со временем они, конечно, посерели, но смотрелись всё равно празднично. В соседнем, более современном, уже появлялись дома из бетона и металла, а в центре, вокруг дворца, располагался самый древний квартал, средневековый, его ещё называли Готическим: узкие улочки и ажурные арки, а также витражи. Красиво, но жить там мне бы не хотелось.

Впрочем, сейчас любоваться архитектурой у меня настроения не было. Я проверила планшет и поняла, почему меня до сих пор не забрала скорая помощь. Кто-то поставил мне такую же заглушку, как была у Свена. А ещё поработал с городскими камерами, которые в упор не видели во мне мага.

Чёрт бы побрал этого дракона, он доиграется!

Но потом я решила, что мне оно на руку. Подумаешь, одета в домашнее – это не помешает мне пойти в любимый клуб. Меня там каждая собака знает, пустят и в таком виде. Я неделю сидела дома с драконом, у которого шарики за ролики заехали. Любит он. Знает. Пара. Да чтоб его!

Обычно я по клубам одна не хожу. Это скучно и небезопасно. Но прямо сейчас хотелось побыть одной и желательно выпить что-нибудь покрепче чая. Другого способа прийти в себя я не знала. Хотя нет, был ещё один – встретить кого-нибудь нормального. Человека, то есть, а не свихнувшегося дракона, который что-то там знает. Пара я его! Не смешите мои тапочки.

И вообще – пошло оно всё!

В клуб меня и правда пустили без разговоров. Бармен сразу всё понял и налил текилу. Я выпила. И ещё. Потом ещё. После третьего шота парень у стойки показался мне удивительно похожим на Иннара. Только он наверняка был человеком, и я позволила ему заказать мне коктейль, а потом отвести на танцпол. Целоваться он умел, но на вкус был как четвёртая текила. А хотелось карамели.

– Вызовите мне кар, – попросила я бармена.

Хватит, нагулялась, так проблемы не решаются. Дома выпью отрезвляющего зелья, а завтра найду с кем проконсультироваться насчёт драконьего сумасшествия. Такого, что аж до пары. Бред же, ну!

Бармен кивнул, потом переглянулся с кем-то у меня за спиной. По спине пробежал холодок, я обернулась.

В нос ткнулся знакомый сладковатый запах усыпляющего газа.

Глава 17

Дум-дум. «Нет, это был единственный чип». Дум-дум. «Да, я всё просканировал, сам же видишь». Дум-дум. «Проснётся наша Спящая красавица, никуда не денется». Дум-дум. «Поломает её немного, разумеется, так и она не в сказку попала». Дум-дум.

Всё это я слышала как сквозь вату. Голова кружилась, в ушах стучало, глаза не открывались и почему-то саднило левое плечо.

– Да нормально всё будет! – громко заявили рядом.

Тут уж я не выдержала и, кое-как ворочая языком, словно пьяная, протянула:

– А м-можно поти-и-ише?

Мне тут же ответили, и этот голос мне точно был знаком, только я совсем не помнила, где его слышала:

– Нет, детка, просыпайся. Или тебя чмокнуть, как в сказке?

– Это где принц-извращенец? – Я зевнула и со второй попытки смогла открыть глаза. – О, привет. А я тебя знаю.

Рыжий парень с веснушками на скуластом лице определённо мне кого-то напоминал.

– Ну ещё бы, детка, ты же позавчера на меня так вешалась! Я думал, отдашься прямо на барной стойке.

– Чего?

– И́лис, хватит, – сказал другой голос, на это раз незнакомый.

Я посмотрела через плечо рыжего. Около моей кровати сидел импозантный мужчина, уже не молодой, но ещё и не старый. Красивый, он мне сразу напомнил того актёра, ну, который во всех блокбастерах играет злодеев – демонов там, пару раз драконов. Эх, забыла имя.

– Зд-драсьте, – пробормотала я.

– Доброго дня, госпожа Стерн, – с вежливой улыбкой ответил он.

Я невольно отметила, как красиво на нём сидит домашний костюм – брюки со свитшотом. Какая мужественная фигура, какая стать! Ну точно как на том актёре! Который ещё и модель. А может, это он и есть? Нет, тот не носил серьгу в левом ухе. Кста-а-ати…

– Прик-кольный у вас арт… арт… артефакт.

Мужчина нахмурился и как будто невольно тронул серьгу.

– Она точно не может колдовать? – спросил он у рыжего.

Тот нагло продолжал сидеть прямо на моей кровати, всего-то на расстоянии руки от меня.

– Точно.

Естественно, речь шла не об артефакте, уж он-то наверняка колдовать мог. Защитный, разумеется, именно такие рекомендовано носить поближе к телу и желательно не снимая. Защитные артефакты часто делают в виде украшений – колец, серёг, браслетов.

Я попыталась рассмотреть плетение силовых линий и не смогла. Чёрт. Силовых линий не было вообще, никаких и нигде. Я как будто ослепла.

– Что в-вы со мной сд-делали? – хриплый после сна голос дрожал. – Кто вы? И где я?

Судя по обстановке, в отеле. Дорогом – кровать была даже с балдахином. Белый тюль занавесок украшала вышивка бисером, что-то на пасторальный мотив – птички, цветочки, деревенские домики. На прикроватной тумбочке слева стояла ваза с жёлтыми розами. Паркет из молочного дуба покрывал толстый бежевый ковёр.

Однако обжитой комната не выглядела. Никаких личных вещей – везде идеальный порядок. Как в отеле, когда только заселяешься.

Я скосила взгляд на полукруглое окно в винтажном стиле с тяжёлыми бархатными шторами, сейчас красиво собранными с обеих сторон и украшенными шёлковыми бантами. В окне были горы – совсем близко. Очень живописные, поросшие густым лесом, но абсолютно невозможные в столице, где только море да немного невысоких холмов на севере.

– Да, детка, – предвкушающе протянул рыжий. – Сейчас будет класс.

Я перевела взгляд на него, и меня пробрала дрожь. Он сказал – позавчера? Горы, отель, незнакомцы… Я не могу колдовать…

Вывод напрашивался сам:

– Вы меня похитили.

– М-м-м, детка, соображаешь.

– Во-первых, я не детка. Во-вторых, пошёл вон с моей кровати! – Я ударила рукой по одеялу.

Рыжий, ухмыляясь, встал и прислонился к стене. Мужчина в кресле снова вежливо улыбнулся.

– Простите этого оболтуса, госпожа Стерн. Илис так и не научился вести себя с дамами.

– Она не тянет на даму, – вставил рыжий. – Прошлая была более… дамиста.

– Чего? – вырвалось у меня.

Рыжий показал неприличный жест. Я скривилась, мужчина в кресле вздохнул, но одёргивать не стал. Он сказал, глядя на меня:

– Госпожа Стерн, моё имя – Рэнд Свит, и вы вынужденно находитесь у меня в гостях.

У меня ёкнуло сердце.

– Я… вы… Что? Как вас зовут?!

– М-м-м, – протянул рыжий, потирая ладони. – Обожаю эту часть.

Я села на кровати. Голова ещё кружилась, во рту горчило, в ушах стучало: «Дум-дум». Но, похоже, это была не главная моя проблема.

– Тот самый Рэнд Свит?!

– О-о-о, он такой один, – хихикнул рыжий.

Мужчина – серьёзно, что ли, Рэнд Свит?! – на него даже не посмотрел.

– Госпожа Стерн, я совершенно уверен в своей уникальности.

– Но… Погодите. Да ну не-е-ет!

– О да, – подмигнул мне рыжий.

– Нет, не может быть!

– Ещё как может, детка.

– Но я же не принцесса! И не наследница. Зачем я вам? Да вы меня разыгрываете! Или это сон? Можно мне тогда другой?

Рыжий рассмеялся. Минуту его смех был единственным звуком в комнате. Я едва дыша смотрела на мужчину, тот неодобрительно глядел на рыжего и качал головой. Потом приказал:

– Илис, хватит!

Я вздрогнула, а рыжий тут же замолчал.

– Госпожа Стерн, компания вашего отца выиграла тендер на добычу алмазов, причём не только в регионах, где уже есть открытые месторождения, а по всей Каэлии, в том числе и в этих горах. – Мужчина кивком указал на окно. – На пятьдесят лет. Монополия. Вы понимаете, какие это деньги?

– Н-не очень. Я не интересуюсь делами отца. – А ведь Иннар что-то об этом говорил. Чёрт!

Рыжий хмыкнул и закатил глаза.

– Да, детка! Вы все такие курицы, золотые принцесски, сил нет!

Мужчина – Свит, о господи! – снова его проигнорировал.

– Что ж, тогда попытайтесь представить. В руках вашего отца сейчас слишком много власти и влияния из-за этих алмазов. Кое-кто этим недоволен.

Я тяжело сглотнула.

– Ваш отец откажется от тендера, – продолжал Свит. – Ничего сложного в этом нет. И вы вернётесь домой живая и невредимая. Мы уже передали условия сделки вашему отцу, он взял сутки на размышление. Однако мы собираемся его поторопить. Сейчас, Эльвира, вы отдохнёте и позавтракаете.

– Да-а-а, детка, – перебил рыжий, – ты вовремя к нам присоединилась, мы такого парнишку вчера взяли поваром, пальчики оближешь!

Свит искоса глянул на него.

– Хватит, Илис. Эльвира, через три часа мы снимем видеообращение вашему отцу. Вы попросите его выполнить наше требование как можно скорее. Пока на этом всё. Я глубоко вздохнула. И вдруг сказала, глядя на рыжего:

– Это же ты! Ты был вчера в баре!

– Позавчера, детка. Что, хочешь продолжения?

Меня затрясло от ярости.

– Скотина!

– Идём, Илис. – Свит поднялся и внимательно посмотрел на меня. – Будьте благоразумны, Эльвира. В конце концов, умереть можно по-разному, вы наверняка это понимаете. Мне не доставляет радости пытать юных дам вроде вас…

– А мне доставляет, – подмигнул рыжий.

– … Но я буду вынужден, если ваш отец не поторопится. Время, к сожалению, работает против нас.

Я поймала его взгляд, и меня затошнило от нахлынувшего ужаса. Этот человек с внешностью киноактёра действительно пытал женщин. Ту несчастную принцессу – я видела фотографии и клипы. Да все видели! Возможно, это происходило здесь, в этой самой комнате!

С кровати я скатилась и до уборной добралась в рекордные сроки. Меня стошнило уже там, и мутило ещё долго, пока перед глазами стояли жуткие кадры из Сети – они жгли её, ту принцессу, живой, она так кричала! А потом… потом…

Господи, я не хочу! Пожалуйста!

Я долго ревела – там же, на полу, в обнимку с унитазом, потому что меня тошнило и тошнило. Было очень плохо. Наверное, мне никогда так плохо не было, даже когда я заболела той гадостью из Астарии, а Иннар заботился обо мне.

Иннар. Он меня предупреждал. Он говорил про Свита. Господи, какая же я дура!

Если я умру, что с ним будет? Я написала завещание, но оно вступит в силу, только когда я стану совершеннолетней. То есть буквально через несколько дней. Шанс дожить, конечно, есть – и что тогда?

Отец может его оспорить. Нет, вряд ли он станет, ведь я умру, как чёртова мученица, из-за его работы. Может, даже на глазах у всей Каэлии. Завещание наверняка обнародуют, и ничего страшного Иннару не грозит. Питомник – точно.

Но кто позаботится о моём драконе? Отцу будет не до того, у него работа. Эти самые алмазы. Тео, мама? Вот уж нет. Вдобавок опекуном Иннара должен быть маг. У нас в семье, кроме меня, волшебников нет.

Да, я убедилась, что денег на достойное содержание Иннара хватит до конца его жизни. Я прописала, что должно входить в его содержание, например нормальное питание. Но как с ним будут обращаться? Кто? Кто-то вроде тех волшебников на курсах? Волшебница?

Перед глазами как наяву встал Иннар, накрывающий стол – почему-то в моей кухне – для завтрака какой-то женщины. Он будет готовить ей кофе? Печь для неё блинчики? И… и, может, даже целовать?

Да щас!

Удивительно, но эта мысль придала мне сил. Я смогла выровнять дыхание, потом – вытерла слёзы. Встала и умылась.

Нет. Ничего этого не будет. Я выживу. Вернусь. И мы с Иннаром – а также моим кофе и блинчиками – будем жить долго и счастливо!

В комнате меня уже ждал завтрак: пышный омлет с грибами, апельсиновый сок и круассан. Всё это уже немного остыло, но всё ещё аппетитно пахло и снова так болезненно напомнило об Иннаре!

Я заставила себя всё съесть. У омлета и даже сока, но особенно – круассана был знакомый вкус. Наверное, дело в том, что мысли в голове так и вертелись вокруг дракона. Ведь не может же быть, чтобы это приготовил он. Просто тот новый повар, про которого говорил рыжий мерзавец Илис, тоже мастер.

Новый повар. Нет, не может быть. Мне очень хотелось представить, что Иннар рядом, что он меня защитит. Но я понимала, какая это глупость. Свита разыскивает полиция всего мира. Моё левое плечо саднит, потому что чип вырезали, и отследить моё местонахождение невозможно. Иннар не может быть здесь. Никто мне не поможет. Никто не придёт.

Ну и ладно. Я сама что-нибудь придумаю. Мне действительно нужно отдохнуть и успокоиться. Тогда магия начнёт потихоньку возвращаться. Даже если продолжу пить подавляющее зелье, которое этот рыжий гад подмешал мне в коктейль в баре, я всё равно смогу колдовать так или иначе дня через три, когда организм привыкнет. Именно поэтому зелья волшебникам дают только раз, максимум два, в остальное же время пользуются артефактами, вроде зачарованных цепей или браслетов. Я же как раз артефактор. Я придумаю, как их снять.

Да. Я определённо смогу отсюда выбраться, когда приду в себя.

Время шло. Заняться было совершенно нечем. Планшет у меня, разумеется, забрали, как и защитный амулет, а также другие артефакты, в комнате не было ни экранов, ни даже старых бумажных книг.

Я залезла в шкаф в попытке найти сменную одежду. Моя, домашняя, ещё вчера была несвежей, а уж за это время на неё и вовсе смотреть стало противно, не то что носить. Толстовка воняла потом, штаны на коленках порвались. Меня что, волокли из того бара?

Когда во рту появился неприятный кислый привкус, я решила – это от тошноты. Сколько бы я не полоскала рот и не чистила зубы, он не проходил.

А потом меня вдруг бросило в жар – да так сильно, что я немедленно вся вспотела. И тут же мир перед глазами засиял. Я тяжело опустилась прямо на пол ванной и уставилась перед собой. Если это была галлюцинация, то очень странная. Никогда не слышала, чтобы силовые линии можно было видеть после приёма зелий или наркотиков.

Так было не только в ванной. Линии, как нити, опутывали всё вокруг, и в комнате тоже – особенно окна. А одна, золотисто-красная, вспыхнула над подносом с завтраком, складываясь в слова: «Я рядом».

Я до боли стиснула пальцы. Не может быть. Этого просто не может быть!

И тут дверь распахнулась.

– Ну что, детка, соскучилась?

Я чуть не вскрикнула от неожиданности, но это был всего лишь рыжий грубиян Илис и с ним двое мужчин в серой униформе техников. Один нёс осветитель, другой – громоздкую камеру, вроде тех, которые используют на съёмочных площадках. За ними шёл сам Свит. Он сменил домашний костюм на представительную тройку – пиджак, жилет и брюки. Всё бежевого цвета, который красиво подчёркивал его смуглую кожу и удивительно гармонировал с обстановкой комнаты.

– Госпожа Стерн, надеюсь, вы отдохнули.

– И проревелись, – подмигнул рыжий, а я поняла, что этот гад за мной следил.

Что ж, насчёт камер меня предупреждали.

Тем временем техники принялись устанавливать аппаратуру – так, чтобы в объектив попала только кровать и часть стены, но ни в коем случае не окно.

– Всё очень просто, Эльвира, – улыбнулся Свит, протягивая мне напечатанную на белом листе бумаги, прямо как в исторических фильмах лет сто назад, речь. – Вот что вам нужно будет сказать. Прочитайте и запомните.

– На что ты смотришь, детка? – спросил вдруг рыжий.

Я с трудом оторвала взгляд от волшебной надписи над подносом.

– Уж точно не на тебя, козёл. Господин Свит, мне дадут сменную одежду? И косметику. Я хочу выглядеть в кадре красиво.

Рыжий смачно захохотал, словно я удачно пошутила, Свит улыбнулся. Техники делали вид, словно ничего необычного не происходит. На меня они старались не смотреть. Я на них тоже. Понятно было без слов, что помощи от них ждать нечего.

– Госпожа Стерн, вы отлично выглядите, – сказал Свит, когда рыжий умолк. – Встаньте, пожалуйста, перед камерой.

Его серьга призывно сверкала, силовые линии вокруг неё сплетались в узорчатый кокон. Я сделала шаг к Свиту, прищуриваясь.

– Благодарю, господин, но я же видела себя в зеркале. Если уж сменной одежды для меня не нашлось, дайте мне хотя бы умыться, чтобы лицо не блестело. Я быстро.

И, не дожидаясь ответа, направилась в ванную. Мне нужна была по меньшей мере минута, чтобы мысленно представить формулу, а ещё лучше – начертить её, например, на зеркале, чем угодно, хотя бы зубной пастой.

Но только я собралась это сделать, как за спиной раздалось:

– Решила освежить дыхание, детка?

Я опустила щётку и обернулась.

– Пошёл вон.

Рыжий прислонился к стене. Дверь за ним была закрыта, в ванной мы были одни. Хорошо.

– Нет, детка. Ты что-то замышляешь, я чувствую. А знаешь, не будем дожидаться твоего фееричного выступления перед камерой, выпей-ка зелье-ограничитель сейчас. Оно у меня как раз с собой.

Он сунул руку в карман, достал флакон и встретился со мной взглядом. Зря – нельзя смотреть в глаза волшебнику, если он твой враг. Это даже дети знают, об этом в сказках пишут.

Мне повезло, что рыжий не был магом и не мог инстинктивно защититься, когда я мысленно тронула силовые линии вокруг его головы и создала формулу – первую, что пришла мне в голову. Ничего серьёзного, я же не была мифическим менталистом. Я просто и грубо, как старшеклассник-неумеха, заставила рыжего стоять, глядя перед собой в стену. Это вроде гипноза, с которым даже некоторые обычные люди, не волшебники, справляются.

Когда я вернулась в комнату, Свит окинул меня внимательным взглядом.

– Госпожа Стерн, вы готовы? Где Илис?

Я пожала плечами. Сердце стучало как сумасшедшее, руки пришлось спрятать за спиной, ноги были ватными. Я надеялась, что Свит отнесёт моё волнение на свой счёт.

– Умывается, наверное. Он был со мной груб. Я не хочу его больше видеть.

Свит усмехнулся и указал на камеру.

– Вставайте перед объективом, госпожа. Вы запомнили текст?

– Да, – соврала я. В голове сейчас была только формула, которая сломает артефакт в ухе у Свита. И надпись над подносом, который так и остался лежать на кофейном столике в углу.

Пусть всё получится, пожалуйста!

– Побыстрее, госпожа. У нас ещё много дел.

– Это у вас много дел, а мне вы даже книги не принесли.

Я, наоборот, медленно прошла к кровати. Встала у стены. Отвернулась, посмотрела в окно. Сложила руки на груди, словно перед молитвой. Пальцы дрожали.

– Успокойтесь, госпожа Стерн, – сказал Свит, направляя на меня свет. – Считайте, это ваш звёздный час.

– Но это же запись? – слабым голосом уточнила я. – Не прямой эфир?

– Пока запись, – усмехнулся Свит. – Смотрите в камеру, не на меня.

И тут в комнату вошёл Иннар. Я, открыв рот, уставилась на него, совершенно забыв и про камеру, и про Свита.

Иннар почему-то был одет в белую униформу повара и в руках держал поднос с пончиками, которые пахли так умопомрачительно, что у кого-то из техников заурчал живот, а Свит сглотнул, прежде чем обернуться и приказать:

– Оставь поднос и убирайся.

У меня ёкнуло сердце. Я подумала, что сошла с ума и принимаю желаемое за действительное. Возможно, у меня галлюцинации. Ведь если бы это действительно был Иннар, никто бы так спокойно на него не реагировал. Уж Свит, конечно, не мог не понимать, как опасен огненный дракон.

И голос Иннара звучал иначе, когда он сказал:

– Конечно, господин. Я только поставлю поднос и сразу уйду.

Мы все смотрели, как он, не поднимая головы, идёт к кровати. Чем ближе он подходил, тем отчётливее я чувствовала его печать.

Нет, это всё-таки Иннар! Или у меня окончательно поехала крыша.

– Хотите пончик, Эльвира? Вы же как ведьма, наверное, не толстеете, – пошутил Свит, когда Иннар поставил поднос на покрывало, взял тот, что остался от завтрака и стал медленно отступать к двери.

Я внимательно смотрела на дракона, поэтому уловила момент, когда он бросил взгляд на Свита – вернее на его серьгу – и поморщился, словно от боли.

Вряд ли это был знак, и версию с галлюцинациями я не стала бы исключать. Но мне показалось, что пришло время действовать. Я просто не могла позволить Иннару – или его миражу – уйти.

– Госпожа Стерн, что вы делаете? – удивился Свит, когда я шагнула вперёд.

Иннар за его спиной замер. Я, глядя на серьгу Свита, сделала ещё один шаг, потом ещё, мысленно представляя формулу, полностью на ней сосредотачиваясь.

– Эльвира? – Правая рука Свита нырнула под полу пиджака. Наверняка там у пояса крепилась кобура. – Немедленно вернитесь на место.

Раз. Два. Три.

Серьга треснула. На человеческом плане, который видят все, это и вполовину не выглядело так эффектно, как на магическом, где сейчас творилась цветовая феерия. Паутина силовых линий дрожала и рвалась, играя всеми цветами радуги – одновременно и красиво, и пугающе. Свит не был магом, но он всё понял. В его руке появился пистолет, дуло указало на меня. Всё произошло мгновенно, я успела только скосить на него глаза – и всё.

Комната взорвалась.

Меня отбросило к стене, но удара я не почувствовала. Это было странно, я как будто упала на горячую воздушную подушку, потом съехала по ней на пол и зажмурилась.

Вокруг бушевало, рычало, выло пламя. Кто-то кричал, что-то гремело и шипело, мне было очень страшно, но боли я не чувствовала совсем, и жара тоже, только приятное тепло.

– Эля? Эля, посмотри на меня.

Я открыла глаза и уставилась на Иннара. Он был абсолютно спокоен, хотя рубашка и фартук на нём тлели, по волосам пробегали золотые искры, а за спиной творилось чёрт знает что.

– Эля, смотри мне в глаза, – сказал Иннар.

Я, наоборот, зажмурилась и подалась к нему. Мгновение спустя его руки сжали мои плечи, и в нос ткнулся яркий аромат карамели, перебив едкий дым.

– Всё хорошо, – шепнул мне на ухо Иннар. – Потерпи немного. Сейчас всё закончится.

Где-то стреляли, что-то с грохотом падало, кто-то кричал. Вокруг нас ревело пламя, но я знала, что всё плохое уже закончилось, ведь Иннар здесь, он обнимает меня, он меня спас. Это было глупо, это было странно и ненормально: дракон, конечно, ого-го какая ударная сила, но всё-таки не супергерой, я это понимала, и всё равно верила: да, всё хорошо. Сейчас. Пока он меня держит.

Я так ему и сказала:

– Если ты меня отпустишь, я тебя убью.

Он резко выдохнул, поймал мой взгляд – и впился в мои губы, по-змеиному, только без зубов. Было больно и было правильно, потому что мне тоже хотелось его поцеловать именно так – грубо, с силой, чтобы почувствовать: он рядом, он здесь, и он мой.

Потом Иннар легко поднял меня на руки и пронёс сквозь пламя. Я не смотрела, куда, я уткнулась лбом ему в плечо и закрыла глаза.

Затем была машина и врачи. Мы куда-то ехали, мне что-то говорили, я слышала голос отца по громкой связи, рядом точно был начальник его безопасников – огромная тёмная фигура в бронежилете. Он тоже был спокоен и сосредоточен, прямо как Иннар, который всё время держал меня за руку.

Кто-то из врачей сказал, что у меня шок, и попытался вколоть успокоительное. Иннар забрал у него шприц, сунул его в пластиковый зоб портативного робомедика, прочитал результат анализа на дисплее и сделал мне укол сам. После этого врачи подходили ко мне с опаской, а дракон провожал каждого тяжёлым взглядом. Мне было всё равно, лишь бы Иннар был рядом. Очень хотелось спать.

Дальше был самолёт. Иннар держал меня перед трапом на руках, а глава безопасников спорил с капитаном – тот настаивал, что дракон должен лететь в багажном отделении, потому что оно оборудовано противопожарной магической защитой, а салон – нет.

У меня жутко кружилась голова и перед глазами плыло, но я собрала последние силы и громко, отчётливо произнесла, перебивая этот бессмысленный спор:

– Господа, хватит! У вас два варианта: или я тоже лечу в багажном отделении вместе с моим драконом, или не лечу совсем.

– И мы ждём вертолёт, – добавил начальник службы безопасности. – А вас потом привлекут за отказ в помощи в критической ситуации.

Кажется, капитан был не против отправить меня в багажное отделение вместе с Иннаром, но в итоге мы вдвоём оказались в салоне.

Иннар положил меня на кожаный диван и попытался уйти, но я вцепилась в его плечо обеими руками.

Он посмотрел на меня с болезненной нежностью.

– Я только поставлю ширму.

Но рук я не разжала.

Ширму, которая отгородила наш уголок с двумя диванами и столиком между ними от всего салона, поставил в итоге начальник безопасности. Он о чём-то говорил с Иннаром, я слышала слова, но не понимала, что они означают.

Потом дракон сел рядом – так, что моя голова оказалась у него на коленях. Пристегнул меня – и самолёт начал взлёт.

Иннар встретился со мной взглядом.

– Эля, поспи. Тебе нужно отдохнуть.

– Куда? – выдавила я. Язык снова едва слушался. – Куда мы летим?

– Домой. – Иннар, поколебавшись, положил руку мне на голову. – К твоему отцу.

– А. Ну да. Иннар. Я была дурой. Прости меня, пожалуйста.

Дракон слабо улыбнулся.

– Спи, Эля.

– Ага. Только скажи. Как… – Я поморщилась. Язык еле ворочался, слова получались невнятные. Но я должна была спросить: – Как вы меня нашли? Это же… ну… Свит. Он… ну…

– Я вживил тебе запасной чип, – перебил Иннар. – Пока ты болела. Когда ты заболела, твой отец беспокоился, но не только о твоём здоровье. Его очень волновала твоя безопасность. Тебя же она абсолютно не беспокоила, и я сделал вывод: что-то произошло, твоего отца что-то напугало, и это случилось недавно. Я поискал в Сети и нашёл статьи о победе компании, которую возглавляет твой отец, в государственном тендере. Речь шла об огромных суммах. Ты открыла для меня счёт, денег там как раз хватило на чип. Ты крепко спишь, а я тебе готовлю. Немного снотворного… Вживить чип и поставить защиту от сканера было несложно, учитывая, что ты волшебница, а сканер на магах часто сбоит. Это бы не помогло при тщательном досмотре, но я надеялся, до него не успеет дойти. Так и получилось. А после помог твой отец, без него я бы не смог найти повара, которого нанял Свит, и притвориться им. Не смог бы попасть в здание.

Иннар говорил, не глядя на меня. Я понимала, почему: его действия были чистой воды самоуправством. Он не посоветовался со мной, более того, подмешал мне в еду снотворное. Это нехорошо, это совсем не хорошо!

– Спасибо. Ты спас мне жизнь.

Иннар скривился и бросил на меня короткий взгляд.

– Я хотел быть для тебя человеком, а стал чудовищем. Ты видела, как я убиваю. Теперь ты точно будешь меня бояться.

– Ты спас мне жизнь, – повторила я. – Ты убил чудовищ ради меня. Как я могу тебя бояться?

Он молчал, и я попросила:

– Иннар? Поцелуй меня.

– Здесь камеры, – тихо сказал он.

– Плевать. Обними и поцелуй меня.

– Это приказ?

Я слабо улыбнулась.

– А ты меня, похоже, дразнишь.

Он тоже улыбнулся в ответ, потом наклонился и мягко, очень целомудренно коснулся моих губ своими. Потом выпрямился.

– Спи, Эля.

А я пробормотала, засыпая:

– Учить тебя ещё и учить.

Глава 18

Две недели спустя, середина июня

– Привет, это я, – сказал незнакомый мужской голос в комм.

У меня с утра всё шло наперекосяк, так что вальяжное «я» от незнакомца стало последней каплей. Но ответила я ещё вежливо, потому что на самом деле хотелось крикнуть: «Гори в аду!» – и отключиться. Нет, я вспомнила о приличиях и всего лишь угрюмо спросила:

– И что?

Пауза. Очевидно, звонивший думал, что его узнают.

Я постучала пальцем по клипсе коммуникатора.

– Вы номером ошиблись?

Порыв ветра приподнял подол моей юбки, и я раздражённо хлопнула ладонью по колену. Мимо моей скамейки проехал на велосипеде знакомый курьер из кафе напротив. Зарулил в ворота академии, на ходу помахал мне и скрылся за поворотом.

Наверное, кто-то сейчас отмечал успешную сдачу экзамена пирожными и кофе. Или тем же самым заедал горе – сессия шла уже неделю, слёз и драмы вокруг хватало. Преподы в этом семестре просто взбесились! Наверное, на них недавний карантин так подействовал. Только из моей группы отчислили уже двоих. Обе – Кристина и Хельга – не смогли защитить курсовой проект по артефакторике. Пересдач по профильному предмету, а тем более по курсовым в нашей академии не было никогда. Или сдаёшь как все, или давай на выход, у нас слишком престижное учебное заведение, чтобы нянчиться с неудачниками.

Мне, наверное, повезло – Рэнд Свит похитил меня после того, как я справилась с гиперуменьшителем. Если бы до, меня бы и связи отца, и мольбы в кабинете ректора не спасли. Ах, госпожа Стерн, вас похитили? Какой ужас! Но вот вы дома, всё закончилось хорошо, а значит, сдавать экзамены вы будете на общих основаниях, и нас не волнует, что времени на подготовку у вас нет. Вы же чем-то занимались в течение семестра, не так ли? И во время похищения, я так понимаю, у вас было полно времени. В плену вы наверняка читали учебник по магическим формулам. Значит, сдадите.

Короче, злость, усталость и раздражение стали на этой неделе моим вторым «я», потому что так ужасно, как на этой сессии, моя зачётка не выглядела ещё никогда. У меня только курсовой проект получилось без проблем защитить.

– Постой, ты же Эля? Эля Стерн со второго курса артефакторики? Или мне правда неправильный номер дали?

Я поморщилась и посмотрела на велосипедную стоянку слева от ворот. Ехать домой – то есть в рабочую квартиру отца, где я теперь жила – не хотелось. Лаборатории там нет, на часах семь вечера, значит, Иннар вернётся только через два часа.

Ладно, таинственный незнакомец, говори, кто ты таков.

– Михель Пат, ты что, не узнала?

– А-а-а, ты, – даже не пытаясь казаться приветливой, протянула я.

Михель Пат – красавец и любимец всей академии, выпускник-драконовед. Мы пересекались на вечеринках пару раз, но я старалась держаться от него подальше. Мне не нравились парни, которые много о себе мнят. А Михель держался так, словно и правда ждал, что все девчонки в округе упадут к его ногам.

– Ты, кажется, не рада меня слышать?

С каким удивлением он это произнёс! Михель, милый, я сегодня рано встала, смоталась на очередной допрос (привет, господин Эха́т, как вам шоколадные булочки Иннара?), потом слетала в королевский суд, где заплатила штраф за то, что мой дракон меня спас. Вы подумайте, какое преступление! Нет, что спас – это замечательно, и кстати, это его прямая обязанность, он же огненный. А вот что сделал он это, не прибегая к помощи другого мага, как должен был – противозаконно. Нет, Иннар проявил инициативу, что дракону в Каэлии делать, как выяснилось, категорически нельзя.

После суда я чуть не опоздала на экзамен по дракко, последний в этой сессии. И что вы думаете? Я его провалила! У меня не будет стипендии! И начнутся проблемы с бабушкиным наследством, потому что одним из условий в её завещании было, цитирую: «Никаких пересдач!»

Короче, Михель, ты не поверишь, но я действительно не рада тебя слышать. Ты удивительно невовремя.

Примерно это, только в сокращенной версии, зато на дракко, я ему и сообщила. Зря я раньше драконий язык недолюбливала. Он удивителен и бывает очень к месту. Вот ты, время от времени меняя тональность, рычишь в комм – и тебе потом хорошо-о-о!

Правда, я не учла, что мой собеседник – драконовед.

– Ничего себе! – Михель расхохотался. – Ну ты даёшь! Ух ты! И почти без акцента! Как ты умудрилась Юрда с такими познаниями завалить?

– Это Юрд завалил меня, – мрачно ответила я уже на каэльском. – Так что ты хотел?

Голос снова сделался игривым.

– Эля, хотела ты. Это ведь ты искала инфу в архиве по драконьей любви?

Я закрыла глаза и откинулась на спинку скамьи, подставляя лицо солнечным лучам.

– И что?

– И тебе её не дали.

Ага, ни любви, ни информации. Старая кошёлка, смотрительница архива, в ответ на мой запрос округлила глаза, став вместе с очками удивительно похожей на жабу, и проквакала: «Милочка, тебе зачем? Ты же артефактор».

Я, разумеется, соврала, что для артефакта и надо. Вот, работаю тут над одним проектом, для которого кровь из носу нужно знать, как влюбляются драконы, и ещё – бывают ли люди их парами.

К сожалению, в библиотеке подобной информации не было. Я десять раз меняла запрос и даже не поленилась пообщаться по этому поводу с работниками в чате. Увы, ни один питомник подобные исследования не проводил. Вся надежда оставалась на рукописи Драконьей эпохи, но самые древние и интересные хранились в музеях, частных коллекциях и, конечно, в нашем архиве. На них даже дышать боялись, не то что оцифровывать. Но один бедолага с моего факультета лет десять назад изобрёл артефакт бережного перелистывания (не дыша и не касаясь). Теперь студентам разрешалось под строгим контролем сотрудников знакомиться с рукописями, оставшимися под защитой магии, стекла и технологий. Другими словами, делать фото.

Но как оказалось, для этого требовалось специальное разрешение с подписью научного руководителя. Как его достать, не вызывая неудобных вопросов, я пока не придумала.

– Не дали, Михель. И что?

В ответ раздалось приглушённое расстоянием рычание, прерываемое смехом.

Я озадаченно потёрла лоб.

– Э-э-э… На такие глубины моё знание дракко не распространяется. Переведи.

– Эля, прелесть, ты даже не представляешь, как тебе повезло! – вместо ответа объявил Михель. Потом быстро добавил: – Буду у тебя через пять минут. Никуда не уходи.

И отключился.

Он оказался пунктуален. Что это было, мне пришлось удивляться действительно всего пять минут. Потом Михель уселся на мою скамейку и ослепил улыбкой.

– Воу! Я раньше и не замечал, что ты такая крошка.

Я мрачно смотрела на него. Крошка в прямом смысле – Михель был большой, а я рядом с ним казалась маленькой и тоненькой, как штальсборгская фея. Мне только крылышек не хватало и золотой пыльцы с волшебной палочкой.

– И такая злая, – добавил Михель. Потом с улыбкой наклонился ко мне и сказал: – Сейчас мы это исправим. Давай планшет.

– Зачем?

– Давай-давай.

И тут этот качок схватил меня за руку и попытался соединить наши запястья с планшетами.

Раньше я бы позволила – что он мне сделает, этот Михель? Взломает? Ха-ха, драконовед артефактора? Но встреча со Свитом не прошла для меня даром.

– Считаю до трёх, – сквозь зубы прошипела я, прижимая к себе руку с браслетом. – Если не отпустишь, пеняй на себя. Раз…

– И что ты сделаешь? – поднял брови Михель.

Я прищурилась и, не скрываясь, создала формулу атакующего заклинания.

Ещё одна новость: вернувшись от Свита, я проштудировала бабушкины записи. Она была боевым магом, и у неё в блокнотах нашлось много чего интересного – на тот случай, если какой-нибудь тип попытается вывернуть мне руку, как сейчас. Или оглушить. Или нападёт сзади. Ух, я теперь подготовленная!

Михель немедленно отпрянул.

– Эй? Ты чего?

– А ты не понял? Я тебе пять минут назад на дракко всё объяснила! Я провалила экзамен, осталась без стипендии и очень, очень зла. Прямо сейчас не лучшее время, чтобы ко мне подкатывать! Учти, если у меня синяк останется, я тебя засужу!

Михель не поверил, по глазам было видно. Это он зря. Впрочем, и хватать меня за руку он больше не стал.

– Ладно-ладно, извини. Я всего лишь хотел поделиться с тобой той информацией, за которой ты приходила в архив. Но если она тебе не нужна…

И он со скучающим видом отвергнутого ловеласа встал. Медленно сделал два шага от скамейки. Потом обернулся.

– Правда, что ли, не нужна?

– Михель, ты тупой? Я не в духе. Играть в твои игры не буду. Тебе самому что нужно?

Он со вздохом покачал головой и вернулся на скамейку.

– Мне, Эля, нужно совместное селфи. Ты не слышала, что у нас свидание в субботу?

– Чего?

– Твоя мать договорилась с моей, и теперь я обязан выгулять тебя в ресторан, кино и аквапарк.

– Аквапарк?

Ресторан и кино как выбор места для свидания – допустим, но аквапарк?

– Да, потому что это мой подарок на день рождения, – скривился Михель. – Он у нас с тобой, кстати, в один день. Ты не знала?

– Билеты в аквапарк – подарок на день рождения? Оу, я польщена, что ты готов потратить их на меня.

– Ты не поняла, весь аквапарк! Мать решила, что раз я обожаю плавать, то буду рад своему аквапарку.

– Н-да, а моя меня только по комму поздравила.

– Радуйся, я вот теперь не знаю, что с ним делать. Короче, Эль, у меня были планы на эту субботу, и они с тобой не связаны. Давай заселфимся сейчас, якобы мы встретились, я матери потом фото отправлю, и ты, если что, подтвердишь, что всё было обалденно, но мы не сошлись характерами. Идёт?

– М-м-м… – Я открыла экран планшета, пробежалась по сообщениям.

Михель недоверчиво посмотрел на меня.

– Ты что, решила, я лгу?

– Ну что ты! Просто странно, что меня не предупреди… А, ну да, точно, я и забыла. Извини. На твой или на мой фотографируемся?

– А ты не против? – удивился Михель.

– Представь себе, у меня тоже есть планы на субботу, и с тобой они, по счастливому совпадению, не связаны. Давай на мой. А, нет, погоди – где моя инфа?

Михель хмыкнул и протянул мне руку с браслетом. Я коснулась его своим, индикатор мигнул синим, сообщив о принятых данных. Это оказались фотографии страниц на дракко с подстрочным переводом, причём очень знакомым мне почерком.

– Это же Ник Торн писал, – удивилась я. Ник был с моей параллели, только драконовед, и это ему я в красках рассказала о своих проблемах с архивом.

– Ну да. – Михель поскучнел. – Это его фото, просто он передать их тебе не смог. Занят.

– Занят, – повторила я, вспоминая, что видела сегодня Ника перед экзаменом. То-то у него глаз заплыл. – Ну ты и козёл, Михель.

Когда я встала, Михель поднялся следом.

– Погоди, ты куда?

– Сказать Нику спасибо.

– А мне? Принёс-то я. Эль, ну ты чего? Где Ник, а где я! Да он даже не из наших.

– Каких ещё наших?

– Ну, ты понимаешь. Не нашего круга. Его отец – цветочник.

Я не стала на это отвечать, но Михель не собирался оставлять меня в покое. На велосипедную стоянку он отправился следом за мной.

– Эль, ну погоди. Погоди, говорю! Слушай, цени, я ещё никогда за девчонками не бегал.

– Ничего себе, я прямо чувствую свою исключительность. А теперь проваливай.

– Эля, так нечестно! А селфи?

– Обойдёшься.

– Что, всё-таки хочешь встретиться со мной в субботу?

– Мечтай.

Но, похоже, Михель не мог просто взять и написать своей матери: «Прости, она не в моём вкусе», – и дать этому идиотскому свиданию отбой. Зато у него был ещё один козырь.

– Эля, я знаю, как тебе исправить неуд по дракко.

Я обернулась.

– Да? И как же?

Михель не стал терять время даром – он приобнял меня и быстро сделал фото. Потом посмотрел на то, что получилось, и скривился.

– Ты улыбнуться не могла?

– Как мне исправить неуд, Михель?

– Юрд по дороге домой всегда останавливается в парке. Там есть пруд, где он кормит уток. Подойди, скажи, что обожаешь драконоведение. Юрд в это время добрый, если повезёт, растает. Ну что ты на меня так смотришь? Наши все так делают, особенно девчонки. А теперь улыбнись.

Скрепя сердце я позволила Михелю обнять меня и даже чмокнуть в щёку.

– Ты странная, ты знаешь? – заявил он потом, глядя, как я вытираю влажной салфеткой место поцелуя.

– Угу. Что за парк? И учти, если эти фото случайно утекут в Сеть, я нарою на тебя такой компромат, что аквапарк на день рождения покажется тебе раем.

Михель в ответ улыбнулся. И неожиданно предложил:

– А может, правда встретимся в субботу? Я, знаешь ли, могу и поменять свои планы.

– А я – нет. Так какой парк?

По пути я успела позвонить Нику и сказать огромное спасибо, а ещё уточнить про парк и Юрда. Ник подтвердил, что это действительно любимое место декана драконоведов.

– Он, когда уток кормит, просто другой человек. Ты только захвати тёмный хлеб, лучше с семечками.

– Что, утки его любят?

Ник рассмеялся.

– Нет, Юрд. Уток он кормит специальным кормом из ветмагазина. Я пару раз его покупал, когда зачёт вымаливал. Дорогущий! Слушай, Эль, а ты теперь с Михелем, да?

– Вот ещё!

Ник выдохнул. Потом так же громко вдохнул – я это отчётливо слышала в коммуникатор – и выпалил:

– А давай тогда встречаться?

Я против воли улыбнулась. День как-то сразу перестал быть разочаровывающе-серым и словно наполнился красками. Я заметила и солнечный свет – как он красиво пробивается сквозь листву ясеней. И аккуратные, словно пряничные, дома – Юрд жил в старом районе, недалеко от Готического квартала. Крыши здесь были черепичные, но чёрные, а стены – из серого кирпича. Зато окна украшали цветные стёкла, и в свете солнца они буквально сияли.

– Ник, ты классный. Ты это знаешь?

Он снова вздохнул.

– Но не настолько, чтобы ты согласилась?

– Настолько. Просто я уже… эм-м-м… в отношениях.

Ник помолчал. Я тоже – лгать было неудобно, признаваться – стыдно. Уж лучше так.

– Но у тебя сегодня не было браслета.

Я невольно бросила взгляд на левую руку, где парень и девушка носили парные браслеты, если их отношения были серьёзными.

– Ник, когда я носила браслет?

Он усмехнулся.

– Верно. Ладно, тогда я подожду. Когда он тебе надоест, позвони мне, договорились? Ты тоже классная, Эль. Удачи тебе с Юрдом.

Он отключился, и я выдохнула. Посмотрела на небо, по которому как раз плыло огромное белое облако, отдалённо напоминающее дракона. Решила, что это знак, и направилась в ворота парка искать пруд.

По дороге я сделала две важные вещи.

Во-первых, позвонила Тео.

– Привет, малой! Нет, меня не украли. Да, представляешь, никому не нужна. Короче, требуется твоя помощь. Что ты делаешь в субботу? То есть ничего полезного. В общем, есть один парень, который нарывается на неприятности. Пат, Михель… Серьёзно? Ты знаешь его мать – а я почему не знаю? Думаешь? Её так легко забыть? Ладно, Михелю надо с утра испортить день. Сможешь устроить это ради меня? Нет, ты что, он меня не трогал. Ну, почти. Ой, всё, Тео, я поняла, что ты меня защитишь. Вот и испорть ему день в качестве мести. И дай нашей маме понять, что я с такими, как он, встречаться не хочу, это кошмар просто. Нет, он меня не обидел, он меня вывел! Так ты понял, что надо сделать? Я могу на тебя рассчитывать? Вот и прекрасно. Люблю тебя, малой. Маме привет.

Во-вторых, я позвонила Иннару. Но он не ответил. Я ещё раз позвонила. Он снова не ответил.

Тогда я нарычала ему голосовое сообщение и стала волноваться, пока на планшет не упало ответное: «Прости, хозяйка, занят, позже наберу. PS. У тебя ужасный акцент».

– А ты ужасно целуешься! – сообщила я планшету, выдохнула и свернула на аллею, где впереди виднелся пруд и внезапно, но очень для меня удачно – пекарня.

Маленький, круглый и лысый доктор Юрд умиротворённо бросал уткам корм из кожаного мешка с эмблемой дорогого ветмагазина. Утки всем видом показывали, что они не голодны, но если одному профессору очень нужно расслабиться и прийти себя после унижения студентов на экзамене, то так уж и быть, они согласны потерпеть.

– Госпожа Стерн?

Дальше я ему договорить не дала, сразу сунула под нос булочку с семечками. Доктор Юрд удивлённо на неё посмотрел и перевёл взгляд на меня.

– Вы собираетесь кормить этим уток? Им нельзя хлеб.

Ситуация получалась комичная, но, если вдуматься, не хуже сегодняшнего экзамена, где я на тесте умудрилась только на один вопрос ответить правильно.

Чтобы хоть немного её исправить, я сказала на дракко:

– Нет, доктор Юрд, я собираюсь кормить этим вас. – И протянула в другой руке кофе в одноразовой кружке.

Профессор хмыкнул, взял булочку и ответил на дракко:

– Кофе оставьте себе. У меня чай.

Я оглянулась, нашла взглядом термос – на лавочке у берёзы за нами – и пробормотала:

– Извините.

Доктор Юрд снова хмыкнул. И сказал уже на каэльском:

– А ведь вы меня поняли. Удивительно. Кто вам ставил произношение, госпожа Стерн?

Я открыла было рот ответить… И так его и не закрыла, потому что на парковой аллее появился Иннар.

Дракон. На парковой аллее. В чёрном джинсовом костюме и с букетом роз. Смотрелось эпично, особенно если вспомнить, что я только сегодня заплатила штраф, потому что Иннар после моего похищения разгуливал по улицам, пользовался общественным транспортом, и всё это без сопровождения мага. Оказывается, драконам так нельзя.

Доктор Юрд, наверняка оценив мой обалдевший вид, насторожился.

– Что-то случилось?

– А, ну… Нет. Просто там… – На самом деле мне хотелось выругаться, желательно на драконьем. Ну очень экспрессивный язык!

Доктор Юрд в упор посмотрел на Иннара. Иннар в упор посмотрел на него и улыбнулся – открыто, спокойно, совсем на себя не похоже.

Я зажмурилась.

– Ваш знакомый? – поинтересовался доктор Юрд. – Госпожа Стерн, я было решил, что вы хотите поговорить о дракко. А у вас, похоже, здесь свидание?

Я открыла глаза. Иннар не собирался никуда исчезать. Наоборот, он подошёл к нам, сунул мне в руки букет и заявил:

– Эля, я всюду тебя ищу. Ну как, ты сдала?

Меня за розами было не видно, и это хорошо, потому что выражение лица наверное, то ещё.

– А…

Иннар перевёл взгляд на доктора Юрда и просиял.

– Неужели? Вы же… Ох, простите, если я ошибаюсь, но вы ведь доктор А́рен Юрд? Ничего себе! Я читал вашу статью по лингвистике – сравнение древних языков, и это потрясающе! Вы правда считаете, что каэльский протоязык происходит от драконьего?

Доктор Юрд удивлённо моргнул, но ответил, не задумываясь:

– Разумеется. И если вы действительно читали, молодой человек, то должны знать…

Дальше они говорили на каэльском, но мне казалось, что на иностранном. Иннар читал ту статью. О, Иннар не только её читал! Он с видом восторженного идиота сыпал терминами, называл какие-то цифры, даже вытащил из своего планшета экран, и они с Юрдом вместе уставились на какую-то таблицу и принялись с жаром её обсуждать.

Мы с утками ждали. И если уткам, похоже, было всё равно – они лениво покачивались на воде, как огромные серые поплавки, и чувствовали себя как дома – то мне было очень неудобно стоять с огромным букетом роз в руках.

– Прошу прощения, но, может, мы хотя бы в кафе эту занимательную беседу продолжим? Тут рядом одно есть.

Доктор Юрд обернулся и посмотрел так непонимающе, словно не мог взять в толк, почему я всё ещё здесь. Иннар с виноватым видом произнёс:

– Эля, прости, пожалуйста, но я никак не мог упустить такой шанс. Доктор Юрд, вы гений. Можно попросить у вас автограф? – И протянул профессору мой учебник по дракко.

Я снова спряталась за розами. Пусть думают, что я хрюкаю не от смеха, это у меня просто аллергия такая.

– Берите пример с вашего молодого человека, госпожа Стерн, – сказал доктор Юрд, подписывая учебник. – Вот он не считает драконий язык глупостью.

– Но я тоже не считаю. Просто я артефактор, и…

– Она всё-таки провалилась? – перебил Иннар. И возмущённо уставился на меня. – Милая, как ты могла? Я же столько тебя готовил!

– Ну… м-м-м…

– Так это вы ставили ей произношение. – Доктор Юрд с улыбкой отдал дракону учебник. – Блестяще, мой юный друг, я уверен, что госпожа Стерн ещё неделю назад ни слова на дракко не понимала.

Неправда – три недели назад. Три!

– Это верно, – рассмеялся Иннар. И встал рядом, одной рукой обнимая меня за плечи. – Но она поняла, как ошибалась, не так ли?

Я мрачно кивнула.

– Больше скажу, – заговорщически понизил голос дракон. – Эля обещала, что заговорит на чистом дракко уже через месяц.

Мы с доктором Юрдом с одинаковым изумлением уставились на него.

– И она старается на нём читать, потому что понимает, как важна для языка практика, да, Эля? Покажи господину профессору ту рукопись на дракко, которую ты с таким трудом достала в архиве.

Я встретилась с Иннаром взглядом. Готова поклясться, что видела в его глазах искры пламени.

– Да-а-а, вот, буквально только что смогла… ну… достать. Рукопись. Э-э-э… Одну.

– Селе́стий, один из семёрки древних мудрецов, – с гордостью объявил Иннар, пока доктор Юрд изумлённо изучал экран моего планшета. – Видите, на самом деле Эля просто очень скромная и иногда не хочет дать понять, чем увлекается.

– А подстрочник вам кто писал? – перебил доктор Юрд.

– Подстрочник? – Иннар тоже заглянул в экран.

– Ник Торн, – упавшим голосом ответила я. Ну вот, теперь дома начнётся…

– Очень неплохо, нужно повысить господину Торну итоговый балл, – пробормотал доктор Юрд.

– Если это возможно, быть может, вы повысите и итоговый бал Эли? – Иннар поймал взгляд профессора и состроил такую жалобную физиономию, что даже я прониклась. – Я так долго и так старательно её готовил. Не может же всё быть зря.

– Да, – прорычала я на дракко. – Не может.

Доктор Юрд посмотрел на Иннара и вдруг сказал:

– Вы же не маг. Откуда вы знаете драконий язык?

– Но как же, господин профессор, я ведь лингвист. Как ещё я мог познакомиться со всеми вашими работами? – не моргнув глазом ответил Иннар.

И потом на-гора выдал целую историю: как он приехал из Штальсборга в Каэлию на практику, как встретил меня, растолковал всю красоту дракко и что теперь мы наедине только на драконьем языке и общаемся.

По-моему, даже утки не поверили такому откровенному бреду, но доктор Юрд проникся, перевёл взгляд на меня и сказал:

– Ладно, госпожа Стерн. Но учтите, в следующем семестре поблажек вам не будет. Зачётка при вас?

Я немедля кинула ему голографический экран. Доктор Юрд там расписался, потом поставил ещё одну подпись в электронной ведомости.

– Надеюсь, общение с таким перспективным молодым человеком пойдёт вам на пользу, госпожа Стерн.

– Разумеется, я буду очень много и очень плодотворно с ним общаться. – Я схватила Иннара за локоть и потянула в сторону аллеи. – Хорошего вам вечера, доктор Юрд! Обещаю, что заговорю на дракко чисто и без акцента, честное слово!

Только не через месяц – Иннар, ты обалдел?

– Вы уж постарайтесь, госпожа Стерн, вам на практике это очень пригодится, – сказал доктор Юрд нам вслед.

Иннар внезапно остановился. Я тоже, чуть букет не выронила.

– Практике? – обернувшись, спросил дракон.

– В питомнике, – кивнул доктор Юрд. – Обязательная практика у всех магических специальностей на третьем курсе. Эля не говорила?

Иннар побледнел, и я торопливо потянула его к аллее.

– Я расскажу, всё-всё расскажу. Спасибо, доктор Юрд! Вы лучший!

Профессор криво улыбнулся и вернулся к уткам. Вскоре залитая солнечным светом набережная скрылась за поворотом, и мы окунулись в густые сумерки – закат был уже не за горами. По бокам аллеи росли приземистые вязы с густой листвой, сквозь которую солнечные лучи почти не проникали. Здесь было тихо, безлюдно и уютно-темно. Отличное место, чтобы узнать, какого чёрта происходит.

Я подняла голову и попыталась встретиться с драконом взглядом.

– Как ты здесь оказался? На тебе маска?

– Ну разумеется, – тихо отозвался Иннар, отворачиваясь.

Про заклинание драконьей маски я узнала сразу после моего спасения и возвращения домой. И – ага, разумеется, – не от Иннара. Мне всё объяснил сотрудник королевской безопасности, когда попытался забрать Иннара в питомник до, как он выразился, выяснения обстоятельств. Оказывается, те сказки, где драконы выдают себя за рыцарей и проводят ночь с принцессой, вовсе не выдумка. Драконы и впрямь способны наколдовать иллюзию другой внешности, да такую убедительную, что все вокруг будут принимать их за людей. Все, кроме хозяина. Поэтому Рэнд Свит и его люди не увидели в Иннаре дракона и приняли его за того молодого человека, который должен был стать их новым поваром. Поэтому доктор Юрд сейчас принял его за молодого лингвиста.

Поэтому Иннара не забрали в питомник сразу, как он вышел на улицу искать меня. Иннар на допросе уверял, что маска впервые получилась у него так хорошо, и то же подтверждали записи его наставника из питомника. Очевидно, теперь Иннар это заклинание освоил в совершенстве.

– Отойди, – тихо попросил дракон, прежде чем я успела сказать хоть слово. – Ты воняешь. Всеми. Ими.

Начинается! Наша любимая тема для разговоров перед сном за прошедшие две недели. Мы теперь встречались с Иннаром только поздним вечером, потому что я всё время проводила то на допросах, то в суде, то в академии. Но Иннар умудрялся следить за мной везде. Он поимённо мог перечислить всех, кто оказывался рядом, трогал меня и, не дай бог, обнимал или целовал в щёку. У меня даже появилась привычка час сидеть в ванной и мыться пятью разными гелями для душа – уж какой-то из них точно смоет запах. Ха! Драконье обоняние так просто было не обмануть.

– Извини. Я надеялась, спиртовая салфетка поможет.

Лицо дракона исказилось – ну точно, видел нас с Михелем.

– Ты сказала, – в голосе дракона отчётливо слышался треск пожара, – что в субботу у тебя планы.

– Ага. Мы с тобой летим на неделю в горы. Я вроде говорила, и ты был не против.

Иннар выдохнул струйку дыма, чёрного и едкого. Я на всякий случай оглянулась, но на аллее мы были по-прежнему одни.

– Ты сказала, – повторил дракон, – что у тебя отношения. Могу я узнать, хозяйка, с кем? С тем, который…

Полчаса. Я серьёзно: полчаса Иннар мог перечислять всех моих возможных парней. Что-что, а фантазия у него работала на всю катушку.

В общем, я перебила:

– С тобой. – А когда он уставился на меня, повторила: – У меня отношения с тобой.

– Со мной, – прошипел Иннар. – С драконом. У ведьмы.

– Ага. С тобой. С драконом. У ведьмы. Иннар, я устала, проголодалась, и аллея в парке не место для серьёзного разговора. Пойдём домой, а?

Дракон молча развернулся и пошёл прочь. Мне пришлось чуть не бегом его догонять.

– Я сказал, отойди, – бросил мне дракон.

– Потерпишь. Приду домой, помоюсь.

Иннар бросил на меня такой уничижительный взгляд, как будто я и впрямь воняла чем-то ужасным, например, помойкой. И требовала от него терпеть.

– На. Тащи свой букет сам. Какие розы, Иннар, ты в своём уме? Мне надо дарить транзисторы.

– Тебе надо дарить браслет, раз уж мы в отношениях.

– Кстати, да! Подаришь, вот хоть сейчас. Я тут рядом отличный ювелирный салон видела.

– Эля. Если ты не замолчишь, я тут всё сожгу. Предупреждаю. Будут жертвы.

Он так это сказал, что я сразу поверила. И, естественно, замолчала.

Так, молча, мы и шли пешком домой – то есть до рабочей квартиры отца, где я теперь жила. От Иннара горько пахло дымом – вот уж кто вонял. Я прокручивала в голове предстоящий разговор: действительно пора всё обсудить, а не прятаться за «ой, у меня голова болит» и «у меня завтра важный экзамен, какой ещё разговор!»

Иннар смотрел по сторонам, но в какой-то момент, по-прежнему не глядя на меня, взял за руку и сжал.

Да, определённо пора покупать браслет. И прощаться с собственной нормальностью.

Привет, я Эля, и у меня поехала крыша: я встречаюсь с драконом. О-бал-деть!

Глава 19

Как влюбляются драконы?

Я понятия не имела, но Свен мне всё объяснил, когда я обратилась к нему за помощью. Он единственный из моих друзей знал про Иннара. И, в отличие от меня, хоть как-то разбирался в задаче. По крайней мере, мог подсказать нужную литературу, или какой вопрос задать другу с факультета драконоведения.

Сначала я Свену позвонила. В панике: «А-а-а, чё делать, мой дракон свихнулся!» Фоном ревел огонь и рычал, пытаясь не то обратиться в ящера, не то самоубиться, Иннар. Дело было вечером в первый день моего возвращения от Свита в папиной рабочей квартире, которую до этого защитили от всего что только можно, поэтому огонь вреда не причинял ни мне, ни мебели, ни соседям. Но, признаюсь, как антураж пугал.

Свен сначала спокойно уточнил, что происходит. Потом так же спокойно ответил:

– Пристрели его. – И добавил: – А давай мы испытаем на нём мой курсовой лазер? Он теперь убойно по силовым линиям стреляет, дракона самое то. Никакой крови – бах! И его магия в клочья.

Чёртов астарец, чего ещё можно было от него ждать?

Иннар за закрытой дверью как раз громил папин книжный шкаф – звенели стёкла, трещали тяжёлые деревянные дверцы. Под их аккомпанемент я высказала Свену всё, что думаю о его кровожадных наклонностях, а потом спросила, может ли он помочь: мне дракона нужно привести в чувство, а я к нему даже выйти боюсь.

Свен вздохнул и уныло уточнил:

– Что случилось?

А случилось вот что: я попросила у Иннара время подумать. Это же нормально, когда тебе надо свыкнуться с мыслью, что твой дракон считает тебя парой, а ты вроде как не до конца против. То есть это, конечно, омерзительно: человек и дракон, фу-фу, как такое возможно! Но… эм-м-м… это же Иннар. В моих глазах он оставался драконом, но я всё чаще напоминала себе, что он полукровка. А это значит, человек наполовину. На целую половину! То есть влюбиться в него как бы и можно. Да?

Наверное, время для этого разговора я выбрала неудачное. Нас только что протащили по допросам, меня огорошили новостью о судебном иске, вдобавок Иннара попытались забрать в питомник – ведь он убил человека! Ужас, кошмар! Наверняка дракон бешеный, нужно его хотя бы проверить – вдруг печать сбоит или мозги набекрень? При этом жирно так намекнули, что проверку Иннар вряд ли переживёт, но это ничего, мне всё возместят, могут даже другого дракона подарить, помладше и не огненного. В общем, я устроила истерику прямо там, во дворце, при отце и главе королевской безопасности графе Сте́нли. Кто-то из придворных магов тоже там был и всё видел. Да там много кто был, и мне, честно говоря, за своё поведение стыдно.

Зато Иннара мне оставили. Отец тряхнул связями, и спустя несколько часов допроса Иннара всё-таки признали благонадёжным. А меня, видимо, психованной истеричкой, но это осталось за кадром.

Потом отец выдвинул ультиматум: или я лечу вместе с ним домой – то есть в наш семейный особняк – к маме и Тео, или остаюсь на время допросов, суда и сессии жить в его рабочей квартире. Там, видите ли, безопасно. Как и в нашем семейном доме. А у меня в съёмном – нет. И хорошо бы теперь везде брать с собой Иннара. Он огненный дракон, значит, обученный телохранитель. Вот и пусть защищает. Да, Свит убит, его террористы тоже, но заказчик-то всё ещё на свободе и неизвестен. Значит, опасность по-прежнему сильна.

Я вспомнила, как плотоядно смотрели на Иннара маги во время допроса, и представила, что случится, когда отец не будет присутствовать, а граф Стенли, например, авторитетно заявит, что мой дракон всё-таки представляет опасность. Теоретически Стенли это мог, такие полномочия у него есть. Нет уж, Иннара уже допросили, теперь я буду разбираться со всем сама. И в академии ему на экзаменах тоже делать нечего – да за нами весь факультет драконоведения будет ходить хвостиком, умоляя отдать Иннара на эксперименты. Про суд вообще молчу, мы там обсуждаем неправомерное поведение кого бы вы думали? Иннара! И я его туда потащу? Ну уж нет!

В общем, отцу я пообещала всегда оставаться в поле зрения камер – если что, меня спасёт наша доблестная полиция. Отец вздохнул и предупредил: вместе с полицией рядом будет кто-то из частных телохранителей. Не мозоля мне глаза – и тем не менее. Да, даже в академии. Увы, так надо.

А вот Иннар обиделся. Он прямо спросил: что, я считаю, он плохо выполняет свои обязанности? Может, он, по моему мнению, слаб?

Я попыталась объяснить свою точку зрения, но он меня не услышал. А когда я отправилась в академию, Иннар, несмотря на все запреты, законы и так далее, взял отцовский кар – один из десяти, который всегда припаркован на личной стоянке у квартиры на всякий случай – и отправился на нём в наш старый дом. Как позже выяснилось, готовить – ведь в папиной рабочей квартире кухня отсутствовала.

Ладно, допустим. Я вернулась из академии – слегка обалдевшая после защиты курсовой – поговорила с отцом, уточнила насчёт кара, насчёт кухни, насчёт дома и много ещё чего «насчёт». Узнала, что в ближайшие дни мы с папой не увидимся, потому что делом моего похищения занялся аж сам король, которому не понравилось, что бизнес в его стране регулируется такими средневековыми методами, и отец будет общаться с его величеством лично. Аж с самим королём! Попросить, что ли, автограф? Короли их вообще дают? Короче, квартира в моём полном распоряжении и «Ни пуха, ни пера на сессии, утёнок! Будь осторожна, ты обещала».

Потом вернулся Иннар и с ходу накинулся на меня. Сначала это были просто упрёки в стиле «я тебя даже к скамейке ревную». Странно, конечно, уж очень всё это казалось внезапным. А ещё мне было удивительно оттого, что раньше в ответ на такой упрёк я бы сразу слилась. В смысле, прости, милый, но я не твоя собственность, нам с тобой не по пути, пока-пока. А теперь мне было даже как-то… ну… приятно. Ревнует он меня. Любит, значит.

А дальше всё пошло по классике абьюза, потому что Иннар натурально вспыхнул и принялся громить мебель. Меня он не тронул и даже любезно убрался с дороги, когда я ушла отсидеться в спальне. Но как-то всё это было… страшно. И очень не вязалось с заботливым, тихим Иннаром, к которому я привыкла.

Свен выслушал урезанную версию этих событий: мне запретили говорить про похищение, а значит, про суд и допросы. Глубокомысленно помолчал, потом повторил:

– Пристрели его.

– Да ты издеваешься!

За дверью, в кабинете, что-то со звоном разбилось. Я поняла, что буду сегодня не к экзамену готовиться, а упражняться в складывании пазлов из осколков. Чинить сломанную мебель и даже разбитую вазу я, как и любой маг, умела.

– Серьёзно, Эль, пристрели. У тебя выбора нет.

– В смысле? Он что, всегда теперь таким будет?

Свен снова вздохнул. Потом начал:

– Ты не помнишь, но мы на первом курсе проходили…

– Короче!

– Когда дракон находит пару и получает от неё отказ, он звереет. Понимаешь?

– Не-а. Как он может получить отказ, они же пара. Разве вместе они не одно целое, а?

– Эля! Это взгляд обывателя. Притворись, что ты хоть немного слушала препода! В жизни всё куда сложнее. Да, чаще всего драконы встречаются, он ухаживает за ней, она рожает ему детёнышей, и все довольны. Но бывало, что драконице самец не нравится. Или наоборот. Да, магия, инстинкты, но они же были разумные и, знаешь, разница взглядов, не тот цвет хвоста… Включи воображение! Всякое бывало. Такие случаи описаны в одном труде, я скину его тебе на почту. С переводом, не волнуйся, ты его, кстати, на экзамене списывала. Так вот, дракон, которому отказали, правда сходит с ума.

Я покосилась на дверь.

– Но я же ему не отказала…

– Чего?

– Э-э-э… А как всё-таки это исправить?

Свен опять тяжело вздохнул. Наверное, сокрушался, что я так долго думаю и не вижу очевидного.

– Просто, Эля. Или убить – если не можешь приказать ему умереть, то звони в питомник, объясни, что дракон чокнулся, приедут, заберут, и все дела. Или не отказывать.

– Но я же и не… Стой, Свен, но так было только у древних, чистокровных драконов. А Иннар полукровка. Может?..

– Не может. Полукровка или нет – он дракон, только слабее, чем чистокровный. Ты чем препода слушала, а?

Я попрощалась, поблагодарила за помощь, потом смело открыла дверь, посмотрела на Иннара, который больше, чем когда-либо, напоминал чудовище – чешуя, перекошенное лицо, оскал и когти – и чётко повторила: я не говорю тебе «нет». Мне просто нужно время. Я человек, у нас всё иначе. Время, Иннар. Дай мне время прийти в себя, понять, что я чувствую. И прекрати наконец вести себя как истерик, я же знаю, ты не такой. Возьми себя в лапы, давай-давай.

Удивительно, но это подействовало. Иннар успокоился, погас, квартиру мы привели в порядок. Молча. Разговаривать со мной дракон отказывался. Если я что-то спрашивала, отвечал односложно и нехотя.

Спали мы в одной кровати, потому что второй не было – под разными одеялами, и Иннар лежал так далеко, как мог, и спиной ко мне. Я подумала, ему тоже нужно время, просто он об этом молчит. Он вообще о многом молчит, и это плохо, нужно научить его говорить о своих чувствах.

Но Иннар даже о моих чувствах слышать не желал. Когда следующим вечером я попыталась объяснить, как мне тяжело всё принять и осознать, и как он мне действительно нравится, просто я чувствую себя запутавшейся и растерянной, Иннар снова ушёл в ревность. Только теперь без огненных спецэффектов. Он явно подключился к тем камерам, которые за мной следили, и стал уточнять, что я чувствую к Свену? К Нику? И ко всем моим сокурсникам. Вон тот взял меня за руку, этот похлопал по плечу, а был ещё такой, который меня обнял! Им я тоже не отказала, да? Тоже прошу время подумать? А сколько? Вы, люди, такие тугодумы – это может занять всю жизнь?

– Сам ты тугодум, – сказала я. – Не дави на меня. Не понял ещё, что так ничего не добьёшься?

И отправилась в спальню готовиться к очередному экзамену.

Иннар окончательно ушёл в молчанку. Впрочем, и я теперь с разговорами не лезла. Мне всё ещё нечего было ему сказать. Да мне самой было плохо! Допросы, суд, экзамены – а ещё я никак, ну никак не могла смириться с тем, что мне на моего дракона не наплевать. В романтическом смысле. Я, наверное, ещё и потому с откровенным разговором тянула, что ждала: пройдёт. Неделя, ну две – у меня всегда проходит. Мне ни один мальчик дольше не нравился, потом влюблённость всегда шла на спад, становилось скучно, и отношения переходили в разряд «давай останемся друзьями».

С Иннаром это почему-то не работало. Я задерживалась в академии, якобы на консультации и посиделки в учебной группе. Я пряталась в спальне, я привыкла гулять в соседнем парке, потому что дома меня ждал дракон в состоянии тихого бешенства. Пока тихого, вспыхнуть он мог в любой момент.

Пару-тройку раз это и правда случалось. Я могла проснуться от того, что квартира полыхает, а Иннар молча крушит мебель. Он научился её потом чинить магией, так что я просто поворачивалась на другой бок и засыпала снова. Мне постоянно хотелось спать, ничего удивительного, я так уставала – а дракон как-нибудь перебесится.

Если подумать, я вела себя как настоящая эгоистка. Иннар ничего не мог с собой поделать, это не его выбор, это буквально драконьи инстинкты. Он сам мне однажды об этом сказал и – внимание – попросил отправить его в питомник, потому что он боится мне навредить.

Я повторила про «дай мне время, почему тебя не устраивает то, что есть, я сейчас с тобой, уймись, пожалуйста». Тогда Иннар сам позвонил в питомник и попросил его забрать. Это было вчера ночью, и если бы не специальная программа у меня на планшете, которая отследила его звонок и отправила мне уведомление, я бы могла и не успеть отменить запрос.

Так что к сегодняшней эскападе с доктором Юрдом, цветами и «отойди, а то будут жертвы» я была более-менее готова. Иннар, прости, что думала так долго, я всё. Давай официально встречаться.

Осталось только до него это донести.

В лифте Иннар отодвинулся от меня подальше, а потом вообще отвернулся. Всем видом давал понять, что это у меня с ним отношения, а у него со мной – битва не на жизнь, а на смерть.

Ой, ладно, у меня был козырь.

Я его разыграла, когда мы вошли в квартиру: бросилась дракону на шею. Люби меня, я вся твоя.

Иннар меня оттолкнул и сам шарахнулся в сторону. Потом зарычал.

– Я тебя люблю, – сказала я. Не зря же вчера, засыпая, мысленно репетировала.

Иннар зарычал ещё громче. То ещё зрелище – огненный дракон в боевой стойке. Когти – во, клыки – во-во, высокий, сгорбившийся, надо мной нависает.

А ведь даже таким люблю. У кого из нас поехала крыша – это ещё вопрос.

– Вообще-то тебе сейчас полагается меня поцеловать, – подсказала я.

Иннар сверкнул глазами – в прямом смысле, у него там огонь горел.

Потом приказал:

– Звони в питомник.

– Да щас! Я тебе только что в любви призналась, ты чего?

– Или я тебя убью, – не слыша, закончил дракон.

Я вздохнула.

– Ты не можешь меня убить. Во-первых, печать, во-вторых, зачем? Иннар, что сейчас не так? Я просила время подумать, я подумала, и я тебя люблю. Что?..

Договорить он мне не дал. Схватил – прям когтями, прям над полом поднял и рявкнул в лицо:

– Хватит надо мной издеваться!

Я поймала его взгляд.

– Ты мне не веришь?

Иннар разжал руки – я упала на пол – и опустился рядом на колени. Переход в настроении дракона от гнева к отчаянию был таким внезапным, что у меня даже голова закружилась.

– Эля, пожалуйста. Пока я ещё в себе. Просто позвони в питомник и попроси меня забрать. Я не хочу, чтобы ты меня таким видела. Я не хочу тебе навредить. Пожалуйста. Прошу тебя.

Я подсела ближе, обхватила его лицо ладонями и повернула к себе.

– Иннар. Я правда тебя люблю. Мне очень, очень нелегко это признавать, но так и есть.

Он покачал головой – или попытался стряхнуть мои руки, не знаю. Я не дала.

– Прости, что заставила ждать так долго. И, пожалуйста, прекрати это – я тебе не отказываю. Совсем наоборот.

– И как надолго? – Взгляд у Иннара был совсем больной. – Как надолго ты меня любишь? Неделя? Две? Может, месяц? Месяц же для тебя рекорд.

– Я не знаю. Иннар, я правда не знаю, я же человек, я не могу тебе ответить. Но я никогда ничего подобного не чувствовала. Ты мне сразу понравился – как же иначе, ты вон какой. И даже без чар. Но потом, ты же дракон, и я… Мне тяжело. Это неправильно. Я думала, пройдёт. Но не проходит.

Иннар поймал мой взгляд. И тихо сказал:

– Но я же дракон.

– Да. Но это ты. Иннар, я люблю тебя. И, кажется, мне всё равно, кто ты. Ведь это ты.

Я потянулась и аккуратно поцеловала его в уголок губ. Иннар не шевелился.

Потом он сказал:

– Если ты передумаешь, убей меня, ладно?

За эти две недели я и не такое слышала, поэтому просто добавила:

– Если ты найдёшь свою настоящую пару, скажи мне, ладно?

– Но это ты! Только ты, одна ты. Никого другого быть не может! Эля, ты мне не веришь?

– Но ты же мне не веришь.

Иннар впервые за вечер улыбнулся. Потом тихо спросил:

– Тогда мне можно тебя поцеловать?

– Нужно. Целуй уже.

Он поцеловал. В уголок губ. Очень аккуратно. Вообще не так, как мне хотелось.

– Ну ты и…

Я не договорила, потому что слова в таком случае особенно-то и не нужны. Тут надо действовать.

Первое время Иннар был как ледышка. Или манекен. Совсем не двигался, сидел как истукан, только слегка мне отвечал. Но я была настойчива. Я целовала его губы, чешуйчатые щёки, уши его острые – кстати, милые. Потом снова губы, и тут Иннар наконец отмер и попытался углубить поцелуй. Аккуратно и как-то даже несмело.

После чего отстранился.

– Эля, ты правда этого хочешь?

– Нет, я тут как дура просто так сижу! Разумеется, я этого хочу.

– Ты не поняла. Это правда ты – или чары?

Я показала ему левую руку. На безымянном пальце поблёскивало простенькое серебряное колечко.

– Это артефакт. Он отменяет все чары из тех, что туманят разум. А ещё это противозачаточное, так что я, как видишь, подготовилась.

Иннар усмехнулся, подхватил меня на руки и легко, текучим змеиным движением встал.

– В спальню? – уточнила я. – Как банально.

Иннар не обиделся.

– Ты никогда не была с драконом. Это предосторожность.

– В смысле?

– Эля, я должен признаться. Для нас секс – это инстинкт.

– А для людей как будто нет!

– Для вас не так. Послушай, я никогда… В общем, я думаю, что моим хозяйкам это нравилось из-за чар. Ты всё ещё уверена, что хочешь?

Я обхватила его за шею и заглянула в глаза.

– То есть ты никогда не думал о женском удовольствии, я правильно поняла? А как же «умелый любовник», «я лучше всех»?

Иннар с совершенно серьёзным видом кивнул.

– Умелый и лучший – да, с чарами. Эля, пойми, драконам нужен секс. Как еда. Я всегда в такие моменты думал о себе. Что нужно мне. И только. Чары сделают всё остальное.

– М-м-м! Короче, ты в этом плане ещё девственник. Оу, а это возбуждает!

– Эля, да пойми же ты! Я боюсь, что сделаю тебе больно.

– Иннар. Если мне будет неприятно, я тебе об этом скажу. И хватит, это не та прелюдия, которая нужна перед сексом. Сейчас я тебе всё покажу.

Иннар лукавил: он ни черта не разбирался даже в том, что нужно ему. Ласки вообще были за гранью его понимания. Он очень удивился, когда я уселась на его бёдра и стала целовать ему шею. Как упоительно она пахла карамелью! Какая нежная там у подбородка была чешуя – и я не ошиблась, это было стратегически важное место, потому что стоило на него надавить языком, и дракона прямо-таки выгнуло.

– Эля, что ты делаешь? – испуганно спросил он и попытался сесть.

Вопрос века, чёрт возьми. Боже, он такой наивный! Я толкнула его обратно на подушки.

– Лежи и наслаждайся. Я только начала.

– Но разве это не я должен?..

Я заставила его замолчать старой доброй уловкой – через поцелуй. Да чтоб ты понимал, дракон, в женском удовольствии!

А он натурально ничего не понимал. Он меня даже раздеть не мог – дрожащие пальцы запутались в пуговицах, а уж лифчик – это просто неразрешимая оказалась головоломка!

Я не выдержала:

– Ты раньше никогда?..

Иннар потупился и даже покраснел. Какой он милый!

– Я же тебе сказал, я раньше о таком не думал.

Я отвлеклась: мне стало любопытно.

– Э-э-э, извини, но женщины при тебе раньше сами из одежды выпрыгивали? Ничего себе у тебя чары!

Иннар отвернулся, его руки на моих бёдрах напряглись.

– Да. Или я её срывал. Ты довольна?

– Да, ха-ха! Извини! Правда, пожалуйста, не надо рвать мой брендовый лифчик. Смотри, там крючки есть.

Просто вечер открытий. Иннар явно не понимал, почему от одежды надо избавляться медленно и какого чёрта я сама его раздеваю. Можно сразу – хо-па! И дальше целоваться, если мне так хочется.

Ему тоже хотелось. Довольно быстро выяснилась пикантная физиологическая особенность огненных драконов: у них от возбуждения под кожей огонь вспыхивает. Красиво так! Ты его гладишь, а у тебя под пальцем дорожка огня. Горячая, но не обжигающая. Волшебно! И очень удобно: Иннар ведь молчун, говорить во время секса о том, что ему нравится или нет, он не привык, а тут всё очевидно. И да, это чертовски красиво! Я, как ребёнок, сидела на драконе, вырисовывала узоры, заставляя его дрожать от возбуждения, и никак не могла остановиться.

Иннар вообще не понимал, что происходит.

– Это… магия? – прорычал он, жадно хватая ртом воздух.

До этого я смогла вырвать у него первый стон. Надеялась, что не последний. Мне понравилось – его голос, отзывчивость, чувственность, которая дракона, похоже, с непривычки пугала.

– Ну что ты, – улыбнулась я, спускаясь ниже. – Никакой магии. Обещаю. Или тебе не нравится? Мне прекратить?

– Нет…

– Нет?

– П-продолжай, – с трудом выдохнул дракон.

Я усмехнулась и поцеловала его ниже живота. И ещё ниже. И ещё. Мне, признаться, было интересно – драконы как люди везде, и там тоже? А на вкус Иннар всегда как карамель и, хм, там тоже?

Сказать, что Иннар удивился, – не сказать ничего. Так с ним женщины себя точно никогда не вели – а зря, они много потеряли. Тут дракон наконец перестал сдерживаться и молчать, конечно, тоже перестал.

Это, разумеется, было только начало и да, кровать оказалась очень кстати. На полу некоторые из поз были бы неудобны, я бы точно осталась с синяками. А так всегда можно было извернуться и подложить подушку.

Ну что сказать – от людей драконы всё-таки отличаются. Они горячие. Во всех смыслах. И – м-м-м! – неутомимые. У меня уже искры в глазах плясали от удовольствия, а Иннар, до которого наконец дошло, что можно всё – и целовать меня, и трогать – был готов, наверное, ночь напролёт так провести.

Он шептал:

– Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю…

Романтический бред, но такой, оказывается, эротичный! Слушала бы и слушала.

Я заснула потом в его объятьях – не было сил даже доползти до ванной. Иннар разбудил меня примерно через час.

– Ты правда моя?

– Твоя-твоя. – Я попыталась закрыться подушкой.

Но не вышло: Иннар вспомнил, что он заботливый дракон, а я же – ужас! – ещё не ужинала. Он отнёс меня в ванную, оставил под душем, а пока я приводила себя в порядок, подогрел чай.

Позже, дождавшись из душа уже его, я спросила:

– Ну как? Ты в порядке?

– Я? Это ты в порядке? Эля, я точно не сделал тебе больно?

– Не! – уминая круассаны со сливочным кремом, улыбнулась я. – Ты сделал мне хорошо.

Иннар покрутил в руках кружку с чаем.

– Что теперь будет?

– В смысле? Закажем браслеты, слетаем в горы. – Я игриво посмотрела на дракона. – Там постель просто шикарная.

Иннар порозовел, бросил на меня жаркий взгляд, но потом отвернулся.

– Нет. Эля, я всё ещё дракон, а ты всё ещё волшебница. Ты будешь ходить на свидания, будешь с кем-то встречаться, ведь так?

– Не-а. Зачем? Я не из тех, у кого несколько парней сразу. И потом, ты и правда дашь им всем фору. Я теперь понимаю, почему про драконов говорят, что… Э-э-э… Извини. Слушай, ты же хорошо теперь эту свою маску делаешь. Юрд тебя сегодня не узнал. Кстати, как ты догадался, что мне нужна помощь?

Иннар пожал плечами.

– Это было очевидно.

– Ага. К камерам подключился?

– Ну да. Очевидно же. И, Эля, лесть – не твоё. А ему нужна была именно она. Я же, в отличие от тебя, умею льстить.

– М-да. Спасибо, Иннар. Правда. Ну так вот, маска – ты же можешь теперь выходить со мной на улицу в ней. Никто не узнает в тебе дракона. Разве это не хорошо?

Иннар удивлённо посмотрел в ответ.

– Ты ведь не хотела, чтобы я тебя сопровождал.

– Да, пока ты выглядел как дракон. Потому что у всех магов в округе от твоего присутствия снесёт крышу. А так – ты мой парень. Ничего удивительного. Придумаем тебе легенду…

– Твой отец не одобрит, – перебил Иннар.

– Да брось, он поймёт.

– Эля, я не хочу лишать тебя жизни, которой ты достойна. У тебя может быть нормальная семья. Дети.

– Какие дети, мне двадцать! А потом мы что-нибудь придумаем. Иннар, серьёзно, не порть мне аппетит. Я люблю тебя. И чёрта с два ты теперь от меня избавишься, всё – мы будем жить вместе долго и счастливо.

Иннар улыбнулся и осторожно убрал крошку с моих губ. А потом потянулся и поцеловал. Шепнул:

– Мне же теперь можно?

– Нужно!

Стоит ли говорить, что этой ночью мы не спали? Совсем.

Но я ни о чём не жалею!

Часть II

Каэлия, Бьёрд и окрестности, территория Южного питомника, 581 год с начала правления Вильяма Первого, август

Глава 20

Зал прилёта в аэропорту Бьёрда был шумным, душным и людным. Разница с залом для ВИП-персон поражала: здесь не работал климат-контроль, на эскалаторе мне попытались отдавить ноги, и даже присесть было некуда.

Я сперва растерялась, но потом в глаза попался громадный баннер «Добро пожаловать в Каэлию» с девочкой и песочным замком на пляже. Герой мемов, своего рода местная достопримечательность, с ним даже принц фотографировался, чтобы тоже стать героем мемов. Всё дело было в замке – миниатюрной версии королевского дворца, который, как известно, возвели в скелете последнего повелителя драконов. Очень патриотичная получилась девочка, а умельцы в соцсетях дорисовали ей кровь на руках и трупы родителей на заднем плане. К песочному замку-скелету как раз подходило.

Под этим баннером мы с одногруппниками, которых тоже распределили на практику в Южный питомник, договорились встретиться.

Риту, нашу старосту, активистку, спортсменку и просто красавицу было легко узнать по огромному чемодану. Он был убийственно-розовый и с неё ростом. Рита тоже была розовая – розовый льняной комбинезон, розовые кеды, и даже её волосы были розовыми.

– Обалденно выглядишь, – сказала я, когда мы обнялись.

Рита широко улыбнулась.

– Скажи! Отпуск в Штальсборге прошёл не зря. Эх, Элька, ты зря не поехала. Там такие…

– Эля, я боюсь! – перебила Инга, умудрившись заглушить шум вокруг. – Спаси меня! Я не хочу!

Она, наоборот, была вся зелёная – не из-за одежды или, не дай бог, волос, ведь Инга у нас консерватор, носит классические костюмы, обычно чёрные, и мода не её конёк. Просто выглядела так, словно её вот-вот стошнит.

Рита закатила глаза.

– О господи! Инга, хватит, я пошутила – драконы не едят людей.

– Но во всех историях… И… Мы же на лекции п-проходили… А-а-а, не хочу, не хочу, не хочу!

Я обняла её, шепча, что всё будет хорошо, и современные драконы – полукровки, они сами почти люди и точно-точно не едят человечину.

– Тобой подавятся, – бросила Рита. – Кто с таким настроем на практику едет? Совсем уже?

Я посмотрела на неё из-за плеча вздрагивающей Инги.

– А Свена ещё нет?

Рита кивнула куда-то влево.

– Как обычно, делает вид, что он не с нами. Эль, где твой багаж? Ещё не получила?

Я похлопала по своей поясной сумке от Латтего цвета хаки – хит прошлого сезона, лимитированная коллекция, еле на сайте урвала.

– У меня всё тут.

– В смысле?

Но тут Инга зарыдала – громко, истерично и не отпуская моей руки. Пришлось сесть вместе с ней на корточки и долго убеждать, что драконы – это совсем-совсем не страшно, и нет, её точно не отправят к огненным, скорее всего, ей достанутся земляные, а они спокойные, уравновешенные и никогда не нападают первыми. К тому же, как дракон может напасть, если он запечатан? Не запечатаны же только дети, а Инга ведь не боится детей, правда?

Рита постучала меня по плечу.

– Опаздываем. Хватай эту истеричку и пошли. Свен! Да чтоб тебя, ты где?! Свен!

Инга цеплялась за меня, как за спасательный круг. Когда я выпрямилась – вместе с ней – и огляделась, Свен уже стоял рядом, как обычно спокойный, отстранённый и одетый, словно очень маргинальная личность – в майку и спортивные брюки на два размера больше, тоже цвета хаки, как и у меня. Кожаная барсетка смотрелась в таком ансамбле неестественно. Свен поднял её и помахал мне.

– Привет, Эль. Спасибо.

Рита толкнула свой чемодан, и тот уверенно покатился к дверям.

– Ну, чего стоим? Вперёд, нас уже ждут! А вы давайте свой багаж ищите.

Хо-хо, весь багаж и правда был в моей поясной сумке – вместе с гиперуменьшителем. Как и у Свена в его барсетке, которую я ему подарила после окончания сессии.

Инга вытерла слёзы, подхватила свой чемодан, чуть менее объёмную, чем у Риты, и подстроилась под мой шаг.

– Зачем они вообще заставляют нас проходить эту практику, если я никогда работать с драконами не буду?

Я поймала за локоть Свена и взглядом показала на сумку Риту, мол, помоги. Свен поморщился и демонстративно отвернулся. Впрочем, помощь Рите как будто не требовалась – её чемодан словно жил своей жизнью. По крайней мере, из дверей аэровокзала он выкатился куда быстрее самой Риты.

Я обернулась к Инге.

– А вдруг будешь? Может, тебе понравится?

– Ни за что! Они чудовища, монстры, я не хочу!

Я снова посмотрела на Свена. Тот пожал плечами.

– Что? Я с ней согласен. Мои сёстры вели себя примерно так же, когда я уезжал. Они бы мне место на кладбище присмотрели, если бы не вспомнили, что драконы после себя так и или иначе оставляют лишь пепел. И ещё я не понимаю, зачем девушек отправляют к драконам, это же противоестественно.

Инга вздрогнула и ещё сильнее побледнела.

– Свен! Ну зачем ты так! Инга, милая, про пепел он пошутил, не бойся. Да, Свен?

– Вот что бывает, когда весь курс прогуливает драконоведение, а потом списывает у меня. Инга, драконы чувствуют страх. Если ты так и в питомнике будешь себя вести…

– Свен!!!

Нас действительно ждали – военный внедорожник на бесплатной парковке смотрелся внушительно. Другие машины – в Бьёрде почему-то почти не было каров – объезжали его аккуратно и по широкой дуге.

– Столичная академия? – поинтересовался мужчина в форме с логотипом Южного питомника, оглядывая нас одного за другим. Судя по выражению лица, увиденное ему не нравилось.

– Мамочки! – прошептала Инга куда-то мне в плечо.

Свен, очевидно, счёл, что отвечать ниже его достоинства. Я огляделась.

– Да, вон там наша староста. – Два розовых пятна метались друг за другом по стоянке метрах в ста от нас: Рита тщетно пыталась поймать свой чемодан. – Документы у неё, она сейчас подойдёт.

Из внедорожника вылез молодой парень, вряд ли намного старше нас. Он недовольно бросил мужчине:

– Снова одни девчонки. Зачем их отправляют к драконам?

– Ваш сексизм такой ненавязчивый, – не сдержалась я.

Парень покачал головой.

– Это не сексизм, а здравый смысл. Вы что-нибудь слышали про драконий гон?

Я нахмурилась, а Инга всхлипнула. Похоже, она слышала.

– Они обсудят это со своим куратором, Ларс, – сказал мужчина.

И отошёл в сторону, потому что Рита наконец до нас добралась, и её чемодан чуть не въехал прямо в открытую дверь внедорожника.

– Настройка опять сбилась, – пробормотала Рита. Поймала недовольный взгляд парня, фыркнула и так же, взглядом, послала его куда подальше.

Потом повернулась к мужчине.

– Вы нас сопровождаете?

Дальше последовала быстрая проверка документов. Затем:

– Все средства связи, включая коммуникаторы и планшеты, немедленно должны быть выключены и переданы мне, – мужчина вытащил из машины серый контейнер для техники.

Немедленно планшет сдал только Свен. Мы же, включая Ингу, принялись строчить сообщения и проверять напоследок новостную ленту. Рита ещё и сфоткалась с внедорожником. Она и с парнем пыталась сфоткаться, но тот вовремя нырнул в салон.

Я написала Иннару и отцу, что всё в порядке, отлично долетела, проблем никаких, нас встретили, и всё прекрасно. Отец и так, конечно, знал: за мной по-прежнему следили его телохранители.

А Иннару я на всякий случай сделала селфи, потому что он точно волнуется.

Багажного отделения в машине не оказалось. Кондиционера тоже. Инга ещё сильнее позеленела, Рита громко пожаловалась на некомфортные условия – ей сидеть чуть не в обнимку с чемоданом, наверное, было невесело.

– Скажите спасибо, что кресла есть, – отозвался парень, севший рядом с мужчиной на водительское место.

– Спасибо, – не осталась в долгу Рита.

Я устроилась рядом со Свеном. Тот немедленно отодвинулся настолько, насколько позволяло место в салоне. Я сделала вид, что не замечаю. Астарцы трепетно относятся к личному пространству, и то, что у нас считается сексизмом, у них – особенно в среде аристократов – в порядке вещей.

Ехать в машине было странно. Очень непривычно, я не могла вспомнить, когда делала это последний раз – наверное, в детстве. В столице тоже не все летали на карах, но лично я – да, или пользовалась велосипедом. В машине трясло, громко урчал мотор, из открытого окна дуло, а когда мы съехали с шоссе, стало ещё и мотать во все стороны.

Инга совсем позеленела. Рита покосилась на неё и уточнила, сколько нам ехать. Узнала, что два часа, и тоже позеленела.

Я вжалась в спинку кресла и закрыла глаза. Голова кружилась – прошлой ночью я почти не спала, потому что Иннар снова сходил с ума. Он всё время был не в себе с тех пор, как узнал, что практику в питомнике никак нельзя отменить. А узнал он это, разумеется, не от меня. Это был бы не Иннар, если бы он просто взял и объяснил, что его волнует.

Мне он сказал:

– Эля, я не хочу тебя расстраивать.

И вот он меня не расстраивал. Со мной он был очень… милым. Любезным. Так старался быть идеальным, что от этого голова шла кругом.

Только честным он со мной не был.

Иннар позвонил отцу и напугал, что в питомнике меня если не убьют, то наверняка изнасилуют, ведь там повсюду драконы, и это ужасно, господин Стерн, вы даже не представляете, насколько.

Отец действительно не представлял и за разъяснениями отправился ко мне – что, правда ужасно?

После этого у нас с Иннаром случилась первая за месяц ссора. Он признал, что драконы в питомнике в целом безопасны, но «Эля, ты не понимаешь, тебе туда нельзя».

Потом они с отцом ещё раз побеседовали, и Иннар смирился с тем, что поехать на практику мне всё-таки придётся. По распределению в Южный питомник – ура, именно там Иннар и воспитывался. Я считала это большой удачей. Во-первых, Южный питомник славился своей лабораторией и был очень престижным местом работы. Чтобы туда попасть, драконоведы убить были готовы, да и артефакторов отправляли только лучших. Если всё пройдёт хорошо, положительный отзыв от куратора даст мне в будущем обалденные преимущества на собеседованиях вообще везде, даже на работе, не связанной с драконами.

Во-вторых, в Южном питомнике родился Иннар, и мне, разумеется, было интересно посмотреть на место, где он вырос.

В-третьих, моим куратором должен был стать Эрик Хо́ффтер, сослуживец моей бабушки. Меня он когда-то носил на руках, дарил кукол и леденцы, а я его называла дядей. В общем, он был другом семьи и поддерживал с нами связь даже после бабушкиной смерти. Отец специально с ним созвонился, чтобы узнать, что меня ждёт. Ничего страшного, Иннар зря паниковал. Дядя Эрик обещал устроить мне практику мечты, не нагружать работой, и вообще «Элька, приезжай, мы очень тебя ждём».

– Эль, это что? – тихо спросил вдруг Свен, взглядом показывая на мою шею.

Я поморщилась.

– Ничего, порезалась вчера.

– А похоже на укус.

– Да ну брось.

Укусом оно и было – Иннар отыгрался напоследок.

И тут Инга перестала изображать полутруп, распахнула глаза и драматичным шёпотом объявила на всю машину:

– Эля, это у тебя помолвочный браслет?!

На меня уставились все, даже как будто Ритин чемодан – он вопросительно вильнул в мою сторону.

Я подняла правую руку с золотым браслетом. Его звенья напоминали чешую, а конкретно – чешую Иннара, но об этом мне стоило молчать.

Рита хмыкнула.

– И кто он?

Я загадочно улыбнулась. Будь у нас планшеты, девочки уже потребовали бы предъявить фотографию, а так им оставалось только гадать. Впрочем, волновало это как будто одну Ингу, да и то не сам мой парень, а его наличие.

– Ничего себе, Элю обраслетили! – всё повторяла и повторяла она. – Мир уже не будет прежним.

Свен ещё раз внимательно посмотрел на мою шею, потом наклонился и шепнул на ухо:

– Ты убила своего дракона?

Я вздрогнула, обернулась и покачала головой.

– Отправила в питомник?

– Нет и не собираюсь.

Свен прищурился, но больше ничего не сказал.

Тем временем мы забирались всё выше и выше в горы. В Каэлии повсюду горы, где не море. На севере они высокие и богатые ископаемыми, на юге больше похожи на зелёные холмы, пологие, густо поросшие лесом, на побережье они резко обрываются, сменяясь песчаными пляжами. Бьёрд славится своими курортами на весь мир, а ещё – красочной долиной водопадов, которую нам, увы, было не суждено посмотреть: не доехав до неё, мы повернули на север.

Дорога очень скоро стала узкой, неровной и постоянно петляла. По бокам сплошной стеной высились деревья. Один раз мимо проехала колонна велосипедистов – и скрылась за поворотом. А мы продолжили подъём.

Дышать было легко. За этот месяц я привыкла к горному воздуху – дом бабушки, доставшийся мне в наследство (в нем мы с Иннаром провели каникулы) располагался на севере Каэлии, в лесу предгорья, практически в полном одиночестве, что нас с драконом абсолютно устраивало. Воздух там был сладким: в разгар лета цвело всё, что только можно.

Здесь, на юге, к привычной сладости примешивалась солёная горечь моря – она чувствовалась даже в нескольких часах езды от берега. Очаровательно, я надышаться не могла, меня даже дорожная пыль не смущала. Тем более после того, как мы попали в полосу дождя, и стало прохладнее.

А потом лес резко кончился, и начались знаменитые заливные луга, расхваленные во всех путеводителях по Каэлии – огромные, плоские и разноцветные. Небо здесь было высоким и пронзительно-синим, от ветра по траве шли волны, громогласно стрекотали сверчки, и яркое солнце слепило глаза даже в тени салона.

– Интересно, есть ли здесь дичь? – пробормотал Свен, с интересом глядя в окно.

– Какая дичь, – усмехнулся парень-водитель. – У нас же драконы. Не чувствуете охранные заклинания, а, маги? Это контрольный полигон питомника. Так что никакой дичи. Посмотрите на небо, здесь даже птиц нет.

Вокруг действительно было подозрительно пусто.

– Почему?

Парень на миг отвлёкся от дороги и обернулся к нам.

– Съели.

Инга снова задрожала, даже Рита слегка побледнела. Свен со вздохом отвернулся от окна.

– Жаль. Такие угодья.

А я вспомнила, как Иннар однажды во время прогулки по лесу, не прекращая рассуждений о философии мудрецов Драконьей эпохи, поймал белку в прыжке. И, не задумываясь, отправил её в рот. Потом стыдливо извинялся и уверял, что больше так не будет.

Южный питомник встретил нас колючей проволокой, навороченной магической защитой – мы со Свеном чуть из окна не выпали, пытаясь как следует её рассмотреть – и донельзя серьёзным контрольно-пропускным пунктом.

Нас проверили трижды. Потом разделили, заставили раздеться и снова проверили, но уже через сканер с артефактом. В моём случае это было так:

– Стойте ровно.

– Да-да, сейчас. Ух ты, какая формула! А это астарская разработка? Или Штальсборг?

– Девушка, стойте ровно!

– Да-а-а… А бумаги с ручкой у вас не найдётся?

Боюсь, если бы дядя Эрик заранее не замолвил за меня словечко, я была бы записана в «опасные элементы» и «возможно, шпион». Как Свен, которого мы потом с Ритой в унисон выгораживали перед дежурным магом. Да, астарец, да, рассматривал плетение у сканера, ну увлёкся, ну бывает.

Свен при этом с видом оскорблённой невинности изучал формулы на бумаге, которую я всё-таки вытребовала.

– Отправим к огненным, – решил дежурный, – там его быстро дисциплине научат.

Свен хмыкнул и выразительно посмотрел на меня. А к дежурному магу присоединился офицер, который снова проверил наши документы и объявил, что госпожу Стерн уже ждут у огненных драконов, собирайтесь, машина у крыльца.

Дежурный маг изменился в лице.

– Девушку? Вы с ума сошли, у них же гон!

Офицер только рукой махнул, маг уставился на меня так, словно провожал на тот свет. «Элька!» – прошептала Инга, и даже Рита посмотрела с сочувствием. Я пожелала им со Свеном удачи, забрала вещи и поспешила за ещё одним офицером с нашивкой пламени на погонах.

И снова был внедорожник, два часа пополудни и никакого обещания скорого обеда. А есть хотелось очень. Завтрак, приготовленный мне Иннаром, я съела ещё в самолёте.

Офицера звали Оскар. Он оказался ненамного старше, и мы быстро перешли на «ты». Ему было меня очень жаль.

– Кому ты так насолила в своей академии?

– В смысле?

– Ты девушка, – он окинул меня быстрым взглядом, – хрупкая, красивая. И к огненным. За что тебя так?

– Да ладно тебе! Неужели всё так плохо?

И снова это загадочное:

– У них сейчас гон.

– А что это?

Оскар помолчал-помолчал, посмотрел на меня и наконец ответил:

– Это когда драконам без секса крышу сносит.

– А-а-а. – Что-то такое я и подозревала.

Оскар остался недоволен произведённым эффектом.

– У нас распределение скоро, так вот, старшие уже в том возрасте, когда… Ты понимаешь. Им правда крышу сносит, они даже когда загораются, стремятся к своим самкам. А ведь мы их в отдельном корпусе держим под защитой. А тут девушка, красивая, без защиты. Неужели совсем не боишься?

– Не-а. Я маг. А драконы магов не любят.

– Ха! Да им плевать!

Я посмеялась, и больше Оскар решил меня не пугать. Но, когда мы добрались до очередного пропускного пункта, предупредил:

– Если что, бей на поражение. Не задумываясь. Поняла?

Я легкомысленно кивнула.

Южный питомник был разделён на четыре сектора – по виду драконов. Земляные, воздушные, водные и огненные рождались, воспитывались, изучались и умирали отдельно. У каждого сектора был свой Верховный маг. Вместе, четверо, они составляли Совет Южного питомника, который созывался раз в месяц. Но обычных сотрудников это практически не касалось – если ты работал у огненных, то, например, водных, мог никогда и не увидеть. Так что с девочками и Свеном я попрощалась на целый месяц, до конца практики.

На КПП меня ждал новый провожатый, на этот раз маг-теоретик. Молодой, веснушчатый, очень нервный, в военной форме, манжеты и воротник которой почернели, как будто обуглились. Форму здесь, кстати – из специальной огнеупорной ткани, усиленной, помимо прочего, заклинаниями – носили все, и мне это тоже предстояло, как только заселюсь в общежитие и пообщаюсь с комендантом.

– Эльвира Стерн? – голос веснушчатого мага слегка дрожал.

Я улыбнулась.

– Можно просто Эля.

Мы вышли во двор, очень напоминающий тюремный, как в фильмах – пустое пространство, огороженное высокими стенами и колючей проволокой. Растений здесь не было, да и быть не могло: пол устилала каменная плитка, покрытая на человеческом плане краской с обозначениями, куда можно ходить, а куда нельзя, а на магическом – формулами, написанными кровью.

Мой провожатый двигался строго по обозначениям, и я невольно подстроилась под его шаг. Вокруг было пусто и ненормально тихо.

Маг попытался представиться:

– Меня зовут Лукас…

Вот и всё, что он успел сказать – нас буквально оглушила сирена.

С магом моментально произошли разительные перемены. Лукас посуровел, толкнул меня к стене – под защиту не то заклинания, не то каменного навеса, и приказал ждать здесь. Двор к тому моменту наполнился людьми – волшебниками вперемешку с солдатами. Ходили они строем, но очень шустро, целенаправленно, и Лукас к одной из таких групп присоединился. Я сперва подумала, это что-то вроде учебной тревоги. Но потом заметила, что все на самом деле куда-то спешат, и двор просто пересекают, причём строго по обозначениям. А ещё – на магическом плане творится какая-то фигня, и явно по моей части. Другими словами, магические линии дрожали, переплетались и меняли расцветку в очень знакомом танце, громче слов свидетельствуя: кто-то накосячил с электричеством и защитой. На человеческом плане это выглядело проще некуда: во всём секторе погас свет.

Я прислонилась к стене, достала из сумки блокнот с ручкой и принялась набрасывать черновой рисунок формулы, которая при большой удаче всё исправит.

Двор тем временем внезапно опустел, сирена смолкла. Снова стало ненормально тихо, только кровь в ушах стучала от волнения, да звенели на магическом плане силовые линии, которые отчего-то никто и не думал чинить.

– Простите, вы артефактор?

Я подняла взгляд от блокнота. Передо мной стоял молодой теормаг, не Лукас – этот был белесым блондином, из тех, что очень быстро краснеют по любому поводу. Форма на нём сидела криво, а на пухлом лице застыло выражение отчаяния.

– У меня урок через полчаса, а проектор снова не подключается к генератору, что-то с системой автономного обеспечения… Я не знаю, – сокрушённо вздохнул маг.

Я огляделась – Лукаса нигде не было. Он сказал ждать здесь, и Иннар ещё дома сто раз повторил, что я должна, прямо-таки обязана делать в питомнике то, что мне говорят – из соображений безопасности, что бы это ни значило.

Но разве не работать я сюда приехала?

– Показывайте ваш проектор.

Учебная комната в питомнике напоминала мой класс в старшей школе – те же двенадцать парт по три в ряд, электронная доска, проектор отечественного образца. Только окна здесь были забраны решётками, противопожарная защита стояла такая, что мама не горюй, а к партам крепились толстенные цепи.

– Ого, – пробормотала я, не в силах отвести от них взгляд.

Сплав у цепей был, как у ограничителей, и заклинаниями от них прямо-таки разило.

– Вот, куда-то сюда нужно подключать. – Теормаг показал на розетку в углу. – Но я подключаю, и ничего не происходит!

Я отвлеклась от цепей и взглянула на проектор.

– А пинать не пробовали?

Проектор висел на потолке – тонкий блин с мою ладонь. И драматично посвистывал.

– Вы издеваетесь? – простонал маг.

– Да если бы. Смотрите…

С проекторами этой модели пинок помогал лучше всего – главное, от души и строго в центр. Но снимать конкретно этот с потолка было бы глупо, так что я запустила в него заклинанием – как огненным сгустком в сетевой игре, только без огня. С третьего раза попала. Проектор подключился к генератору, фыркнул, ожил, и по всему классу развернулись голографические экраны с логотипом Южного питомника.

– Магия! Кстати, я Эля. Из столичной академии.

– Практикантка? – удивился теормаг. И представился: – Матте́о Што́рхваст. Оттуда же. – Потом опять: – Кому вы так насолили?

Маттео был забавным толстячком. В питомнике он работал третий год и думал увольняться, потому что «эти драконы просто звери!» А тревога, вроде той, что случилась недавно – то есть, по уставу, внештатная ситуация – последнее время стала делом обычным. Оказывается, здешний главный артефактор как ушёл на карантин во время недавней вспышки астарского вируса, так с него выходить и отказался. Наверное, тоже драконы достали. А ещё постоянные переработки и тяжёлые условия – опять же, чёртовы драконы!

Я покивала, потом уточнила, где могу найти Эрика Хоффтера. Маттео сначала ответил, потом испугался и предложил проводить обратно во двор, где меня должен забрать провожатый, потому что девушкам не стоит ходить по питомнику в одиночку.

– Идёмте, идёмте, – причитал Маттео, – у меня урок через десять минут, не надо, чтобы вас здесь видели, я же их потом не успокою! Ах, запах, ваш запах, чёрт!

Я заверила, что прекрасно помню дорогу и доберусь до двора сама. Маттео всё-таки проводил меня по коридору до крыльца и убежал, наверное, проветривать класс. Я встала обратно под навес, украдкой понюхала запястье. От духов, конечно, остались одни воспоминания. Вдобавок было жарко, а я вспотела, ещё пока ехала во внедорожнике.

М-да, меня предупреждали, что практика в питомнике – это вам не в столичном архиве с куратором флиртовать. Но никто не сказал, что придётся ждать одной непонятно чего.

Было скучно. Минут через десять – по ощущениям, ведь планшет у меня забрали, а наручные часы были где-то в сумочке – я решила, что про меня все забыли, и надо искать дядю Эрика самой. Направление мне известно, Маттео проговорился, где находится нужный кабинет. Ну вот, значит, разберусь.

И я пошла разбираться.

Света во всём секторе по-прежнему не было, как и надежды на то, что лифт работает. Я прикинула, где может находиться лестница, и направилась туда – Маттео же сказал, что Эрик работает в главном здании на третьем этаже. Как ещё мне туда попасть?

Я шла, наблюдая за танцем силовых линий – они особенно в районе проводки с ума сходили. М-да, если главный артефактор не вышел на работу, то это, конечно, облом для всего питомника. Но не может же один маг отвечать за всю технику в секторе? Что стало с его рабочей группой, и почему они ни черта не делают?

Потом мне стало не до того – меня осенило. Формула, которую я сочиняла перед появлением Маттео, наконец обозначилась, эффектная в своей простоте. Только применять её надо было не посреди коридора, а в техническом помещении. Я остановилась, огляделась, круто повернула и пошла туда, где силовые линии были толще всего. Раз там средоточие магии, значит, там генератор, а раз там генератор, то там и артефакт – значит, мне точно туда.

То, что я нахожусь в драконьем питомнике – то есть буквально в месте живых ходячих генераторов – меня ничуть не смутило, да-да, я идиотка.

И запах дыма тоже не смутил: чего я только не нанюхалась, пока жила с Иннаром, дым давно ассоциировался у меня с ним, а значит, с уютом, защитой и теперь ещё жаркими объятьями.

А также эта дверь никогда не должна была открыться, если бы не «внештатная ситуация». На такой случай её защищала магическая формула, но я же увлечённый артефактор, к тому же не самый слабый. Я её стёрла, отметив мимоходом, что «ой, тут что-то было, но, наверное, неважное».

За дверью – закономерно, чёрт возьми, но лично я очень удивилась – обнаружились те самые живые ходячие генераторы, а именно драконы.

Двенадцать штук. Пятнадцатилетние парни, как Тео – такого же, кстати, размера. Подозреваю, они должны были идти в какой-то класс, когда эта самая «ситуация» всех застала. Почему с ними не оказалось сопровождающего мага – да чёрт его знает, может, так и надо, потому что та дверь, которую я успешно открыла, им бы не поддалась, как, кстати, и защитная формула, которой уже не было. Наверное, им тоже приказали ждать неизвестно чего.

В первую секунду мы просто уставились друг на друга. Я – и двенадцать драконов.

Глава 21

Двенадцать драконов и я.

Чтоб вы понимали расклад сил – я была для них посторонним магом, то есть не имела доступа к их печатям и ошейникам. И это были уже, можно сказать, взрослые драконы, выпускники, а не дети с крыльями.

Дверь за моей спиной с тихим щелчком закрылась.

И не открывалась, когда я, культурно извинившись, попыталась выйти.

Самое забавное – мне совсем не было страшно. Даже когда они меня окружили. В них во всех было что-то от Иннара – кроме рыжих волос и чешуи, а ещё этот запах, по которому я уже скучала, м-м-м!

Потом помолвочный браслет, куда я прикрепила заклинание против драконьего дурмана, завибрировал, и до меня дошло, что происходит. Этот, короче, гон.

«Элька, ну ты и дура!» – билось в голове, пока я, оцепенев от шока, отстранённо наблюдала за происходящим. И прекрасно – о, как прекрасно! – понимала всё, что происходит, когда их вожак (а у огненных драконов он есть всегда, у них очень чёткая иерархия, это я ещё до Иннара знала) вполсилы толкнул меня к стене.

У него огонь горел в глазах, и это было совсем не как у Иннара. Это был жестокий огонь, от меня бы потом мало что осталось. Иннар рассказывал, как это можно сделать даже с хозяйкой, когда она приказывает заняться с ней сексом. Потому что дракон тут он, и он сильнее, а она плавает в дурмане чар, и ни черта не соображает, и с ней в этот момент можно делать всё, что захочешь.

Я в дурмане не плавала, мне было просто очень, очень страшно. Я знала, что сейчас меня укусят, и это будет только начало.

Дракон и правда уткнулся носом мне в шею. Замер. Я видела, как он на меня уставился – огонь в глазах на мгновение вспыхнул и вдруг погас. Он смотрел на укус Иннара очень, очень внимательно. Потом что-то резко прорычал на дракко, но тут я наконец отмерла и ударила.

Со всей силы. Очень было страшно.

Дальнейшее видится мне смутно. Помню, запах дыма стал сильнее. Помню, дверь открылась. Помню, вбежал дядя Эрик и вроде бы он был не один.

Помню кровь у меня на руках. И ещё помню, как в ушах звенело – как бывает, если всю силу вложишь в один-единственный магический удар.

Потом дядя Эрик поил меня чаем в своём кабинете. И всё повторял, какая я молодец, совсем как бабушка – как я этих драконов приложила! Так их! По-моему, он сильнее меня испугался, но изо всех сил старался это не показывать.

У меня на рукавах остались кровавые брызги, я пила чай и смотрела на них. Меня подташнивало, а в голове всё звенело, и звенело, и звенело.

Конечно, дядя Эрик позаботился о том, чтобы выдать мне все нужные артефакты – от управления ошейниками и печатью, а также магический пропуск, он же «следилка», чтобы куратор в любой момент знал, где я. Такого больше никогда-никогда не должно произойти, но «теперь-то ты, Эля, понимаешь, что ходить, куда не надо, не следует?» И это дядя Эрик ещё мягко выразился, наверное, потому что я была в шоке, и толку кричать про дисциплину на режимном объекте сейчас никакого. Нервный Ларс стоял тут же навытяжку, и то краснел, то бледнел, то оправдывался.

После меня сдали с рук на руки коменданту общежития, быстренько заселили в комнату, напоминающую гостиничный номер, и оставили одну. Сказали до завтра отдыхать. А завтра дядя Эрик сам за мной придёт и расскажет про дисциплину. Ещё выдали обед и успокоительное, я еле отбилась от дежурного целителя, который заверил дядю Эрика, что всё со мной в порядке, драконы просто не успели.

Зато я успела. Их кровь была на моих руках буквально. Оставшись одна, я уселась на пол и долго, очень долго на неё смотрела.

Рядом с общежитием вытянулась полумесяцем живописная берёзовая роща, а за ней – не менее живописный луг. Вдалеке, если присмотреться, виднелась ограда – высокий забор с колючей проволокой. А чтобы заметить защитные заклинания, можно и не приглядываться: здесь они были повсюду, даже в небе силовые линии сплетались в характерный узор.

Сидеть в комнате было невыносимо. Я переоделась в форму, завязала волосы в хвост, выпила мятную настойку, которая совершенно не помогла – меня по-прежнему тошнило, только во рту теперь остался горький привкус. Потом изучила оставленный дядей Эриком кнопочный телефон, которым здесь пользовались как единственным разрешенным средством связи. Выхода в Сеть у него не было, зато имелась «тревожная» кнопка экстренной помощи и несколько забитых в память номеров. В моём случае первым шёл номер куратора.

Я сунула телефон в карман, туда же отправился «походный набор артефактора»: три маленькие отвёртки, мини-паяльник, шурупы, ножницы, – такое всё. Потом спустилась на первый этаж, где меня поймал комендант с намерением вернуть обратно в комнату, потому что мне вообще-то приказано отдыхать.

Я объяснила, что отлично отдохну на свежем воздухе. В роще же можно гулять?

Оказалось, да, и на лугу тоже, но только после обеда, когда там гарантированно нет драконов. Вот дальше, к ограде, лучше не подходить, она под напряжением и заклинаниями.

В роще было тихо и удивительно пусто – после месяца в лесу на севере это бросалось в глаза. До случая с белкой к нашему дому приходили зайцы, лисы и один раз даже поскрёбся волк, который, стоило Иннару в ответ рыкнуть, наверное, очень об этом пожалел.

Здесь же не было никого, даже ящериц.

Зато на лугу звенели сверчки и летали бабочки. Я уселась в траву, подставила лицо солнцу, закрыла глаза и попыталась представить, что я дома, Иннар рядом, и никакого питомника, никакой практики, никаких других драконов никогда не было.

Не получилось.

Тогда я вытащила телефон, достала отвёртку и принялась его разбирать. В одном из звеньев помолвочного браслета прятался чип, над которым я работала последнюю неделю перед практикой. Я вживила его в телефон, после чего покопалась в настройках. Улеглась в траву и мысленно потянулась к силовой линии, которая связывала меня с Иннаром – точнее, с его печатью. Удивительно, но сейчас она показалась мне неожиданно яркой и очень толстой, прямо-таки канат, а не нить. Ухватиться за неё было проще простого. Я сделала это, потом прижала телефон к уху и нажала на кнопку.

Реши я позвонить, например, отцу – и защита питомника сработала бы мгновенно. Звонок бы сорвался, а мне в лучшем случае пришлось бы писать кучу объяснительных и заверять спецслужбы, что я не шпионю, например, на Астарию. Питомники приравнивались к военным объектам, а работа в них, даже студенческая практика – к военной службе. Под трибунал я могла загреметь запросто.

Но дракон – другое дело. При наличии чипа, усиливающего связь с печатью, общаться было можно. В теории. Когда дома я изучала этот вопрос, то очень удивилась – будь я шпионом, могла бы просто передать своему дракону разведданные и… А вот дальше эти данные пришлось бы каким-то образом переправлять из Каэлии, и цепочка получалась неожиданно сложной, например, для тех же астарцев. Им она и в голову бы не пришла, ведь кто будет доверять данные гранате, которая ещё и рвануть может в любой момент. Наверное, даже не каждому каэльскому магу она бы пришла в голову.

Короче, чип я взяла с собой на всякий случай и планировала им воспользоваться уж точно не в первый же день.

Что ж, бить драконов до крови я тоже не планировала.

– Эля? – послышался в трубке голос Иннара, и я закусила губу, чтобы сдержать всхлип. – Эля, что случилось?

– Ничего, – как можно беззаботнее откликнулась я. – Просто очень соскучилась.

Иннар не поверил – я это через нашу печать почувствовала. И сообразила, что он, наверное, тоже может чувствовать моё состояние. Чёрт.

– Эля, что с тобой?

Я всё-таки всхлипнула.

– Эля… – Иннар звучал одновременно взволнованно и заботливо, я понятия не имела, как это у него получалось. – Что случилось? Тебя кто-то обидел?

Я молчала, пытаясь справиться с собой, и тогда он предположил:

– Ты убедилась, что драконы всё-таки чудовища?

Тут я не выдержала – и зарыдала, прямо как Инга в аэропорту.

– Иннар, к-кажется, чуд-д-довище зд-десь я!

Он молча выслушал мой сбивчивый рассказ – и хорошо, не знаю, как смогла бы сейчас ответить на уточняющие вопросы, которые наверняка у него были.

Потом сказал:

– Эля, ты всё сделала правильно.

– Иннар, ты не понял! – вскрикнула я. – Я не правильно – я больно сделала! Это не может быть правильно!

– Эля, ты защищала себя. Ты всё сделала правильно.

Слёзы продолжали течь – я вытирала их рукавом и мне казалось, что это вовсе не слёзы, а кровь, и она не моя.

– Иннар, он остановился. Они остановились. Я у-ударила, к-когда они останов-вились, понимаешь?

– Эля, – очень терпеливо повторил Иннар. – Позволь объяснить, что с тобой могли сделать…

– Это неважно! – перебила я. – Важно, что могла сделать я! Наверняка был другой выход!

– Какой? – нарочито спокойно поинтересовался Иннар.

Я запнулась.

– Ты могла вежливо попросить тебя не трогать, – продолжил Иннар. – Объяснить, что попала к ним по ошибке. И что собираешься уйти. Так?

Я невольно сжалась.

– Н-ну… Я так и сделала. Кроме той части, где про «не трогать». Я извинилась и…

Иннар расхохотался. Кажется, это было нервное, потому что он очень долго не успокаивался. Я даже успела прийти в себя и немного обидеться.

– Иннар, это вообще не смешно.

– Да, Эля! – рявкнул он. Я вздрогнула, отняла трубку от уха – и так было слышно, он громко кричал: – Вообще не смешно! Тебе приказали ждать – ты этого не сделала! Тебе объяснили, что опасно ходить в одиночку – ты не послушала! Ты оказалась – одна – с двенадцатью – драконами! И переживаешь, что защищалась, когда на тебя напали! А что ты сделаешь, когда это случится снова? Отдашься им?! Давай, это же лучший выход!

– Это не случится снова, – пробормотала я.

– С тобой – случится. – Иннар вздохнул, наверное, успокаиваясь. – Эля, пожалуйста, прошу тебя, умоляю: если такое произойдёт, ты ударишь так сильно, как только можешь.

Я закрыла глаза.

– Эля?

– Почему это вообще произошло, я же ведьма, а ты говорил, что с ведьмами драконы не спят. Может, я что-то не поняла? Может, они не это хотели? Мне тут все про какой-то гон говорят, он правда вот так силён? У тебя такого нет, это потому, что ты исключительный, да?

Иннар вздохнул и объяснил, что вовсе он не исключительный, и дело в другом: в одиннадцать лет драконы достигают половой зрелости, а к пятнадцати сдерживать себя становится очень и очень сложно. Это маги и называют «гоном». У мальчиков он особенно ярко проявляется, потому что гормоны бушуют и требуют размножаться, но до распределения и последующей продажи им этого не дают. На распределении часть драконов отбирают именно для размножения, часть – у огненных большую – отправляют в армию, часть – на продажу. Если бы не карантин и изменившееся расписание практики, я бы этих пятнадцатилеток и не увидела – приехала бы после распределения, а значит, опасность была бы меньше.

– То есть они ещё и девственники были, – выдохнула я. – Какой ужас! Я могла нанести им страшную моральную травму!

– Эля, ты вообще меня слушала? Пойми, при виде женщины, любой, даже ведьмы, ты ни о чём больше думать не можешь. Тут не до разговоров, особенно если тебя не сдерживает печать. Тебя бы изнасиловали, и ни о какой травме, тем более моральной, не задумались бы.

– Но почему тогда они остановились?

Иннар замолчал. Я подняла руку, потёрла место его укуса.

– Ты меня пометил, да?

Иннар вздохнул и пробормотал:

– Так было проще, когда ты не разбиралась в драконах и не читала свои умные статьи из архива.

– Угу. Лапшу мне на уши вешать точно было проще. Про поцелуй ладони, который только для вожаков, например.

Иннар еле слышно заворчал на дракко, потом сказал на каэльском:

– С вожаками мы это тоже делаем.

– Да, только немного не так и точно без сексуального контекста. Иннар, я читала, что драконы в древности оставляли на своих избранниках метки, чтобы их запах не привлекал других возможных партнёров. Я не читала, что это делалось без согласия.

– А ты бы согласилась?

Я замолчала, и Иннар закончил:

– Вот именно. Эля, прости меня, но я должен был тебя защитить.

– Угу. То есть теперь весь питомник в курсе, что я твоя?

– Теперь-то точно в курсе.

Я открыла глаза и улыбнулась.

– Ну вот, значит, можно никого в ответ не бить. Иннар, если бы ты раньше рассказал, я бы просто дала себя понюхать, и всё!

– Эля! – зарычал он и выругался на дракко. Потом продолжил: – Это совсем не значит, что какой-нибудь… – Дальше шло что-то на дракко, я не поняла. Потом: – Его это не смутит, и если что-то подобное произойдёт, ты должна себя защитить. Не хочешь думать о себе, подумай обо мне. Я хоть что-то для тебя значу?

– Ты же знаешь, что да.

– Тогда ты сделаешь, как я прошу. Обещаешь?

Я помедлила, потом тихо ответила:

– Обещаю.

Иннар помолчал, потом серьёзно сказал:

– Эля, ты самая добрая волшебница, которую я встречал. Это ты исключительная, я уверен, что таких больше нет. Пожалуйста, никогда не думай о себе как о чудовище. Если бы ты только могла увидеть себя такой, как я тебя вижу, ты бы всё поняла.

Я снова закрыла глаза. Теперь у меня получилось представить, что мы дома, Иннар лежит рядом, стоит только протянуть руку – и можно его коснуться.

– Я люблю тебя.

Он усмехнулся.

– Я люблю тебя сильнее, ведь я же дракон. А теперь скажи мне, Эля, как ты себя чувствуешь? Тебе дали успокоительное? Какое? Ты его выпила? Ты обедала? Где ты сейчас и как умудрилась до меня дозвониться? Ты сможешь это делать ежедневно? А я смогу?

Я улыбнулась и наконец почувствовала, что всё встало на свои места: я в порядке.

Мы проговорили ещё час. Я рассказала, как долетела, Иннар – как добрался до столицы. Ему предстояло ждать меня в нашем старом доме и обустраивать новый, который я купила ещё на каникулах. На свой первый гонорар. Мне удалось очень выгодно продать гиперуменьшитель, и не где-нибудь, а на аукционе, в котором принимали участие все крупные модные дома. Я тогда чувствовала, что мечты сбываются, и моя уже начала.

– Тебе стало лучше? – спросил под конец Иннар.

Мой живот громко заурчал, требуя наконец свой законный обед. То есть уже, наверное, ужин.

– И ты не пойдёшь узнавать, как чувствуют себя те драконы, которых ты ударила. И лечить их ты тоже не будешь, ты же не целитель. Правильно?

– Да, – вздохнула я. Порой мне казалось, он читает мои мысли.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Я люблю тебя, Эля. Ты сильная, красивая и очень добрая. Лучше тебя нет никого и быть не может.

– Я тоже тебя люблю, Иннар. Кажется, впервые в жизни по-настоящему. Со мной всё будет хорошо, я обещаю больше не делать глупости.

– Ты не можешь не делать глупости, это же ты, – усмехнулся Иннар.

Потом мы попрощались, я разобрала телефон, вытащила чип, собрала снова и только тогда поняла, что сквозь медовую сладость пробивается запах дыма.

Я замерла, озираясь. Солнце катилось к горизонту, на луг ложились длинные тени, сверчки всё ещё звенели, но уже тише, словно устали и готовились ко сну.

Никаких драконов поблизости не было. На первый взгляд.

Я стиснула руки в кулаки, чувствуя, как сильно бьётся сердце. На мне теперь было серебряное кольцо-артефакт, с помощью которого я могла отдать приказ любому дракону в питомнике – и он был обязан подчиниться.

Я мысленно потянулась к нему.

– Я знаю, что ты здесь. Покажись.

Приказ сработал, и мгновение спустя из-за дерева слева, на самом краю луга и рощи, выглянула молодая драконица. Самку, к тому же огненную, я видела впервые, и мне почему-то казалось, она должна быть крупнее. Драконица оказалась маленькой, как ребёнок, но уже бескрылой, а значит, старше одиннадцати лет. Ещё у неё было одно лицо с тем вожаком, который сегодня на меня напал.

Секунду мы смотрели друг на друга, потом, прежде чем я успела сказать хоть слово, драконица исчезла. Запах дыма смешался с медовым ароматом цветов и нагретой земли, а потом исчез тоже.

Я потёрла лоб. Может, показалось?

Но у дерева что-то блеснуло, и я почувствовала, как меня зовёт артефакт. Это оказался медбот в виде значка-пламени, очень маленький и настроенный на дракона. Я подняла его, поискала драконицу глазами, но её и след простыл.

Ладно. Я обещала Иннару ни во что больше не ввязываться. Значит, завтра, когда придёт дядя Эрик, я отдам медбот ему, он разберётся.

Да. Я не пойду искать драконицу сама. Иннар, ты видишь, я могу не делать глупости. Я сейчас пойду ужинать и спать. Я дисциплинированный артефактор на режимном объекте, я всё поняла.

Так я и сделала.

Глава 22

Утро началось, как любое другое за последний месяц – со слов Иннара: «Эля, вставай, ты проспишь завтрак».

Я улыбнулась, не открывая глаз. Иннар любил будить меня поцелуями, но сначала всегда звал по имени и напоминал про еду. По его словам, чтобы не пугать. А по-моему, чтобы задобрить кофе и круассаном, потому что Иннар по-прежнему считал, что однажды я проснусь и вспомню, что кроме дракона вокруг полно других, нормальных парней. Что он может мне дать, кроме тех самых круассанов?

Целовался Иннар жарко, очень нежно, я бы даже сказала – трепетно. Словно от неосторожного прикосновения я могла сломаться, ведь люди по сравнению с драконами такие хрупкие.

Мне нечего было ему возразить – я не знала, вспомню ли про других парней хоть когда-нибудь, я понятия не имела, какой станет моя жизнь в будущем, да и о будущем мне думать не хотелось. Я наслаждалась тем, что есть, и на поцелуи Иннара всегда отвечала. В итоге завтрак откладывался на час-полтора, потому что какой, к чёрту, завтрак, когда у меня в постели горячий неутомимый дракон?

Однако сегодня Иннар не торопился меня целовать.

– Эля, вставай. Ты же не хочешь проспать в свой первый день на практике?

Практи… А-а-а, да чтоб вас всех!

Я разочарованно застонала и на ощупь нашла на прикроватной тумбочке планшет. Нет, не тот, который остался у службы охраны питомника, а старый, каким ещё, наверное, пользовалась моя прабабушка. Без выхода в Сеть и голографического экрана он напоминал чёрное прямоугольное зеркало с ладонь величиной. Перед отъездом я записала на него парочку игр и с десяток сериалов, чтобы точно не умереть от скуки.

А Иннар, выходит, записал сообщение и поставил будильник. Милый, заботливый Иннар. У меня сердце защемило от благодарности, что, впрочем, не помешало выключить будильник, повернуться на другой бок и закрыться подушкой. Очень хотелось спать.

Однако Иннар знал меня слишком хорошо.

– Эля! Вставай немедленно, ты завтрак проспишь! – рявкнул его голос из второго будильника пять минут спустя.

– Ну Инна-а-ар! – простонала я, понимая, что наверняка есть и третий будильник, а может, и четвёртый, и мне все их нужно теперь отключить.

Будильников оказалось пять. Пока я с ними возилась, конечно, успела проснуться. На часах было пять минут седьмого. Через двадцать минут мне следовало спуститься в холл общежития, где мы договорились встретиться с дядей Эриком.

Планшет снова ожил.

– Ты, конечно же, до сих пор не разобрала вещи, – сказал Иннар, и я могла поклясться, что он улыбался, записывая это. – Ты просто свалила их в кучу рядом с кроватью. Если это так, в чём я абсолютно уверен, то твоя косметичка должна лежать сверху – розовая сумка в виде головы медведя. Всё необходимое для ванной, включая твою любимую губку, гель для душа и сверхмягкое полотенце с жёлтым пони, я положил туда. Нижнее бельё ты хотела собрать сама, но потом отправилась в лабораторию и до сих пор оттуда не вышла, а ведь уже девять вечера, поэтому его тоже собрал я – в шёлковую синюю сумку с вышивкой из летящих птиц. Одежда тебе не понадобится, в питомнике носят форму, но не забудь узнать, где находится прачечная, потому что тебе дадут всего два комплекта. Ты ведь помнишь, куда их бросила, когда заселялась? Зная тебя, они или под кроватью, или в ванной на полу, или в прихожей у двери. Эля, у тебя двадцать минут до завтрака. Пожалуйста, поторопись.

Я вздохнула – сердце вдруг отчаянно защемило от тоски. Очень сильно, даже больше, чем спать, захотелось оказаться рядом с Иннаром, почувствовать его прикосновение, да хотя бы просто на него взглянуть.

Спокойно, Эля, через месяц всё будет. Раньше я была способна выдержать месяц в разлуке с парнем, даже если влюблялась по уши. И сейчас справлюсь.

– Пожалуйста, не засни в ванной, – добавил Иннар, и запись кончилась.

Впрочем, он оставил для меня ещё одну. Через пятнадцать минут, когда я стояла в прихожей, изучая в зеркало свою помятую физиономию – потому что удар боевым заклинанием по драконам не способствует свежести лица и ясному взгляду – планшет ожил в последний раз.

– Эля, ты прекрасна. Всегда. Даже если не спала полночи, решая задачи по артефакторике. Нет никого красивее тебя, я это точно знаю, и ты должна мне верить, ведь я твой дракон и не могу тебе лгать. Ты самое волшебное чудо на свете, я люблю тебя и, к сожалению, не только я, ты нравишься всем, что меня бесит, но в то же время восхищает. У тебя сегодня всё получится. А теперь иди и хорошенько позавтракай, а вечером не засиживайся допоздна.

Я улыбнулась своему отражению – после этих слов оно и правда показалось мне если не красивым, то по крайней мере не таким измождённым.

– Спасибо, Иннар.

Дяди Эрика в холле не было. Вместо него нервно переминался с ноги на ногу, поглядывая на наручные часы, Лукас. Меня он окинул недовольным взглядом исподлобья и объяснил: господин Хоффтер занят, с практикантками ему возиться некогда, поэтому в столовую, а после – в архив меня отведёт он. По умолчанию получалось, что Лукас тоже занят, но увы, не может возразить начальству. И от меня он не в восторге, но что поделать. К тому же я опоздала. На целую минуту. Даже его веснушки, казалось, меня осуждали.

На улице было жарко, что после климат-контроля в общежитии чувствовалось особенно сильно. Я моментально вспотела, а Лукас ещё и шёл слишком быстро, вынуждая меня за ним едва ли не бежать.

– Эльвира, поторопитесь. Не знаю, как у вас в академии, но здесь уважают дисциплину.

Я поймала его взгляд и, сделав над собой усилие, улыбнулась.

– Пожалуйста, зовите меня Эля. И простите за вчерашнее, Лукас, я вела себя очень глупо, ещё и вас подставила. Мне стыдно, я постараюсь больше так не делать.

Лукас остановился, удивлённо посмотрел на меня – я как раз успела отдышаться. Потом впервые за время нашего знакомства улыбнулся. И вдруг сказал:

– Сначала здесь действительно непросто. Я тоже долго привыкал.

Моя улыбка стала шире, солнце – как будто ярче, а утро – веселее. По дороге от общежития к главному зданию – тенистой аллее, засаженной жакарандами, которые как раз сейчас цвели, и воздух полнился сиреневыми лепестками – мы с Лукасом успели перейти на «ты». Я выяснила, что он не «столичный», закончил всего лишь магический колледж, правда, с отличием, очень завидует «академикам» вроде меня и мечтает дослужиться до должности Верховного мага – как дядя Эрик, который управлял всем огненным сектором Южного питомника.

– Обычно я не такой разговорчивый, – признался Лукас.

Мы как раз дошл мы дошли до ворот, украшенных позолотой, которая искусно скрывала сплав, сдерживающий драконью магию. Золотые пластины – или скорее фольга – изображали классическую сцену: Вильям Первый убивает короля драконов Дастиса копьём, а в стороне, опираясь на посох, внимательно следит за битвой маг.

– Просто здесь давно не было девушек, – продолжил Лукас и застенчиво улыбнулся. – Особенно таких, которые умеют слушать.

Я оторвала взгляд от ворот – хотелось подойти, соскрести немного позолоты и изучить антидраконий сплав как следует. Ничего, ещё успеется. А сейчас я любопытства ради поинтересовалась, чем занят дядя Эрик.

– Дисциплинарным внушением. – Лукас кивнул на ворота. – Обязательная еженедельная процедура, но смотреть на неё не стоит, особенно с непривычки, можно аппетит потерять. Эля, запомни, вот указатель, столовая в той стороне… Что?

– Это из-за меня? Тех драконов, которых я вчера… Им внушают?

– Это плановая процедура, – повторил Лукас. – И ты тут совершенно ни при чём.

А потом объяснил, что раз в неделю всем драконам напоминают: за любой, даже мелкий проступок последует наказание, справедливое и беспощадное. Короче, возмездие неотвратимо и всё в таком духе.

– Вы их тоже бьёте? – пролепетала я.

Лукас вздохнул.

– Эля, ну что ты, мы же не звери. Забудь, идём завтракать.

Я обещала Иннару вести себя хорошо, и я собиралась, мне просто надо было убедиться, что это не моя вина, что это не тех драконов наказывают, и мы действительно не звери. Короче, меня мучила совесть, и я пристала к Лукасу: как интересно, а там все драконы внушаются? Или только выпускники?

Иннар, я же только посмотреть.

Лукас был не в восторге, но купился на мой щенячий взгляд и сдался быстро.

– Я думал, ты их теперь бояться будешь, – заметил он, пока мы шли от ворот по уже знакомой дороге, широкой, как шоссе, и унылой (деревья с цветами остались в жилом секторе, где располагались общежитие, столовая и, наверное, прачечная; здесь обочину украшала колючая проволока и сотня сдерживающих заклинаний.) – А ты смелая.

Я невольно потёрла шею – след от укуса почти исчез, но запах же остался? На каком расстоянии его могут почувствовать драконы? Что если мне и правда следует держаться от них подальше?

Лукас, наверное, заметил мой нервный взгляд и предложил вернуться, а когда я отказалась, принялся объяснять, что теперь опасности нет, драконы на дисциплинарном внушении совершенно безвредны. Очень скоро я убедилась, что он прав.

Внутренний двор за главным зданием и хозяйственными постройками (одной из которых, как я машинально отметила, было техническое помещение с генератором) напоминал шахматную доску. Каждую клетку украшала филигранная вязь как формул, так и магических схем, в которых я, как артефактор, мало что понимала, но не могла не восхититься сложностью и красотой исполнения. Если бы я была драконом и оказалась на такой клетке-ячейке, меня бы наверняка скрутило от внезапной слабости. Но драконы в них стояли, как солдаты на плацу, по стойке смирно.

И все, как один, повернулись ко мне. Я замерла под их змеиными взглядами, точно кролик. Воздух горчил от дыма.

По периметру двора стояло оцепление из боевых магов. Один обратился к Лукасу, потом улыбнулся мне.

– Привет, ходячая катастрофа. Решила доказать всем, что ты смелая? Да не дрожи ты так, они сейчас не кусаются.

И усмехнулся. Я с трудом перевела на него взгляд. Мы оказались одного роста и практически одной комплекции, что странно – обычно боевые маги те ещё качки.

– Кажется, ты для них плохо пахнешь, – добавил он. – Вон как морщатся.

Ближайшие к нам драконы и правда скривились, а один отвернулся и дёрнул плечом, словно из положения «смирно» пытался вытереть нос.

– И слава богу, – пробормотала я, невольно вспоминая, как похоже вёл себя Иннар, когда я возвращалась с экзаменов в академии. Интересно, это из-за укуса или я с гелем для душа сегодня перестаралась?

– А если серьёзно, вы тут зачем? – уточнил маг.

Лукас объяснил, что новенькая «ходячая катастрофа» просто хотела посмотреть на драконов.

– Вчера не насмотрелась? – хмыкнул маг. – Тут только выпускники, так что ничего нового ты не увидишь. Кроме меня, – и подмигнул. – Я Берт. Устроить тебе вечером экскурсию по общаге, а, катастрофа?

Я подняла обшлаг форменной куртки, открывая запястье. Драконы продолжали следить за каждым моим движением, и золотой помолвочный браслет заметили, наверное, первыми. По двору пронёсся дружный вздох. Боевые маги из оцепления напряглись, а Берт, наоборот, сказал:

– Не пугайся, катастрофа, это они от золота. Будь аккуратнее – снимут, и не заметишь. Так ты, значит, уже занята? Жаль.

Удивительно, но лично мне жаль не было – а ведь раньше такой напор меня наверняка привлёк и разок на экскурсию, для пробы, я бы сходила. Да и было что-то в этом Берте, кроме невозмутимой уверенности – приятная улыбка, например.

– Меня зовут Эля. Приятно познакомиться, Берт. Объяснишь, что тут происходит?

Оказалось, все ждали очень занятого дядю Эрика, а ещё – последнюю обвиняемую, драконицу Киру.

– Достала уже, – вздохнул Берт. – Всё у неё не слава богу. Это же драконица – пальцем не тронь, голос не повысь, Хоффтер нам вообще с самками разговаривать запретил, вроде как, по последним данным, они если в пубертате хоть раз звереют, даже не загораясь, то у них фертильность снижается. На кой они тогда, не фертильные? Но сама понимаешь, это же деньги. Так вот, Кира среди них самая чокнутая. Последний раз – две недели назад, а, Лукас, не помнишь? – вцепилась в наставника, еле оторвали. Кровь фонтаном по всей лаборатории, а она лежит и улыбается, прямо как маньячка. Даже меня пробрало. Но так, слава богу, и не загорелась. – Потом Берт поймал мой взгляд и поправился: – Ох, прости, Эля-катастрофа, девчонкам такое знать, наверное, не надо. – И поскорее добавил: – Вон они идут.

Суровый дядя Эрик как раз поднимался на возвышение вроде каменного помоста, который на магическом плане прямо-таки сиял от заклинаний. Следом под конвоем из трёх боевых магов и одного драконоведа шла худенькая драконица, в которой сейчас ровным счётом ничего от маньяка не было.

Драконы наконец оторвались от меня и уставились на возвышение. Дядя Эрик стал точно по центру, маги конвоя остались у лестницы, а драконица, поднявшись в одиночестве, повернулась к нам. Я вздрогнула – это была та самая, из рощи. Сейчас, на солнце, её сходство с напавшим на меня вчера драконом было особенно заметно.

– Она сейчас уж точно не кусается, расслабься, Эля, – заметил Берт.

– Эм-м-м… А мне кажется, или она…

Но договорить я не успела, потому что дядя Эрик начал торжественную речь на тему «Халатное обращение с имуществом питомника». Другими словами, как драконица Кира смела потерять свой медбот?

– Они у нас тут все с медботами, – принялся объяснять Берт. – О людях так не заботятся, как об этих тварях. А драконицы, конечно, всегда под наблюдением, видишь драконоведа? Он… Эля, что ты делаешь?

Я наконец выудила из поясной сумки медбот и мысленно попросила у Иннара прощения. Потом подняла руку и, перебивая дядю Эрика, крикнула:

– Так вот же он, медбот! Я его отдать просто забыла, простите!

– Куда?! – ахнул молчавший всё это время Лукас и сделал попытку меня остановить.

Но я вырвалась и поспешила к возвышению. Прямо сквозь строй драконов. Так было быстрее.

Иннар, я, наверное, и правда дурочка, прости!

Драконы меня не тронули. Я шла совсем близко от них, пока Берт с Лукасом не догнали и не встали по бокам. Драконы отступали или отклонялись, если места даже для шага не было. Думаю, реши я встать в одну из их сдерживающих ячеек, мне бы и это позволили – просто бы посторонились.

– Да ты и правда катастрофа! – сказал Берт, хватая меня за локоть. – Совсем сдурела?

Но мы были уже у возвышения, к нам спускался дядя Эрик.

– Эля! В чём дело?

Я сунула медбот ему под нос.

– Вот. На проверку взяла, извините. Долго проверяла. Бывает. Но он теперь точно работает.

– Он и вчера работал, – невозмутимо заметил единственный среди собравшихся магов драконовед – тот, из конвоя.

Я встретилась взглядом с драконицей. У неё лицо было достойно фотографии, жаль, планшет забрали – она словно никак не могла поверить в то, что видит.

– Да неправда, сбоил он! – возмутилась я. – Это вы не чувствуете, а я чувствую! Это же моя специализация.

Драконовед недоверчиво изогнул бровь, но промолчал. А дядя Эрик передал ему медбот и строго посмотрел на меня.

– Где ты вчера встретила эту драконицу, Эля? В общежитии?

Чёрт! Драконица теперь смотрела на меня с мрачной решимостью, словно ждала, что я воскликну: «Шутка!» И расскажу, как всё было.

Я отвела взгляд.

– Ну, я ходила посмотреть на драконов. Попала в драконий сектор, к самкам. Заблудилась немного. Я случайно.

– Тебя вчера чуть не съели, а ты ходила посмотреть на драконов? – повторил дядя Эрик.

Все, абсолютно все вокруг глядели на меня. Маги – кто с досадой, кто с усмешкой. Драконы – с напряжённым ожиданием.

А под взглядом дяди Эрика я чувствовала себя как в детстве, когда положила ему вместо молока в чай масло. Очень глупо, то есть.

– Так не съели же. А что такого? – Это меня Иннар научил. Он с таким невозмутимым выражением на лице умеет задавать этот вопрос, что аж зависть берёт.

– Что такого? – повторил дядя Эрик.

И тут, как вчера, завыла сирена. Всем моментально стало не до меня, особенно дяде Эрику – и лично я вздохнула с облегчением, хотя подозревала, что к этому разговору мы ещё вернёмся. В питомнике, пусть это и режимный объект, нет такой системы приказов и наказаний, как в армии, но всё-таки за попытку пройти в драконий сектор, особенно после вчерашнего, мне бы влетело.

Драконицу увели, драконов, среди которых были, кстати, одни самцы, тьфу ты, парни, построили и увели тоже. Берт исчез, и не только он – скоро во дворе стало пусто, остались только мы с Лукасом.

– Ты ненормальная? – поинтересовался он.

Я сглотнула и жалобно пролепетала:

– Извини.

Он покачал головой.

– Идём. Когда звучит сирена, артефакторам полагается направиться в укрытие, если нет других приказов. Ближайшее…

– Лучше давай направимся вон туда, – я указала на техническое помещение.

Лукас раздражённо дёрнул щекой.

– Эля, это был приказ…

Я выудила из сумки блокнот с формулой и перебила:

– Смотри, если наложить это заклинание на плетение у генератора, то оно, по идее, должно сработать, и хотя бы временно неполадки с электричеством решатся. А кстати, где ваши артефакторы? В укрытии?

– Уволились, – пробормотал Лукас, сосредоточенно изучая формулу.

– Что, все?

– Да… А какой здесь расход магической энергии?

Моя недисциплинированность, наверное, заразна: Лукас действительно отвёл меня в техническое помещение. Подозреваю, потому что для этого надо было сделать всего шагов двадцать, и защита там как у банка. Сошло за укрытие.

Внутри было темно, подозрительно тихо, только генератор натужно гудел, и то как-то тоскливо, словно из последних сил.

– У нас таких ещё девять, – заметил Лукас. Я огляделась, и он добавил: – Технических помещений.

– Отлично. А там везде такая дичь происходит? – Я указала на паутину силовых линий. Им полагалось изображать красивый рисунок, гармоничный и поражающий воображение. Но пока они изображали только узлы, и всё это в неопрятном клубке.

Лукас пожал плечами. Я вздохнула, сверилась с блокнотом и пошла распутывать это безобразие.

Примерно через полчаса Лукас начал выказывать нетерпение. К тому же сирена смолкла, зато у нас обоих урчали от голода животы.

– Эля, может, хватит? Ты практикант, а тут и более опытный маг не справится.

– Я офигеть как опытна. Ты просто не знаешь.

Ну да, у отца я в шестнадцать лет на какой-то вышке чёрт знает где в горах вот такой же клубок неделю чинила. Тоже артефактора найти не могли – кто в ту глушь поедет, да ещё и летом? Опытные маги все с семьями и в отпусках.

Починила. Папа тоже был с семьёй – со всеми нами в той глуши. И знаете, возиться с силовыми линиями было приятнее, чем с одиннадцатилетним Тео.

– Эля, выше головы не прыгнешь. Я за тебя отвечаю, и я приказываю…

– Заткнись.

Формула сработала. Не зря я её вчера до полуночи улучшала – очень хотелось забыться чем-то понятным, привычным и родным. Силовые нити расцепились и действительно сложились в красивый узор, от которого и у меня дух захватило. Люблю артефакторику – настоящее искусство! Сейчас его даже теормаг Лукас оценил. Выражение лица у него сделалось таким же обалдевшим, как у той драконицы на возвышении, когда я объявила про медбот и взяла вину на себя.

– А вот теперь пошли завтракать. Ух, какая я голодная!

В техническом помещении на человеческом плане всё ещё было сумрачно, зато гудели провода и дышал жаром огромный ящик с генератором, прямо как печки в древности. А на магическом аж глаза слепило.

Но теперь вместо столовой Лукас отвёл меня к дяде Эрику. И мы снова пили чай – я и дядя Эрик, Лукас был отправлен завтракать в столовую, потому что ему, наверное, не стоило слушать, как дядя Эрик убеждает практикантку починить проводку во всём секторе за месяц. А что такого? У дяди Эрика этот вопрос не хуже, чем у Иннара получился.

Ну разумеется! Я начинала понимать, почему остальные артефакторы уволились. По уставу каждому сектору полагалось иметь в штате не меньше пяти человек моей специализации. Однако работа в драконьем питомнике, пусть и в таком пафосном, как Южный, никогда не считалась среди артефакторов престижной. Служишь как электрик и сантехник, живёшь по полгода в общежитии, с семьёй не общаешься, работаешь до упаду, получаешь не сказать чтобы гроши, но и не золотые горы – и никакого изобретательства в лаборатории, никакого полёта воображения, никакой новизны. Ты обслуживающий персонал, а вокруг драконы. А, и устав. И как бы армия, хоть и не совсем. Да, обалдеть какая перспектива.

– Энергии бери сколько хочешь! – говорил дядя Эрик. – Подключайся к любому дракону, только досуха их не выкачивай, но это же не проблема, их здесь много.

Я напомнила ему, что через месяц уеду. Дядя Эрик кивнул и сказал, что это ничего, трое штатных артефакторов, которые сейчас в отпуске, как раз вернутся. Наверное. Должны.

В общем-то, выбора у меня не было – сидеть весь месяц в архиве, как большинство практикантов – то ещё удовольствие. Лаборатории для меня здесь нет, артефакторам в питомнике она не положена, мы же не драконоведы с теормагами, это им тут раздолье. Надо же чем-то себя занять?

Я согласилась.

Дядя Эрик вздохнул с облегчением. Я постаралась не думать, сколько обычно стоит починка проводки, да ещё и в таком охраняемом и важном для государства объекте, как питомник. А мне как практиканту за это даже не заплатят. Прелести студенческой жизни!

Дядя Эрик тоже, наверное, про это подумал, потому что вдруг завёл разговор про драконов. У меня дома есть один, я по нему, наверное, соскучилась? Если да, то могу совместить приятное с полезным.

Я поперхнулась чаем. Дядя Эрик пояснил: я могу на время практики забрать того дракона-вожака, который на меня вчера напал. Пусть подпитывает меня магией, пока я колдую. Да и в быту пригодится.

– Чего? – только и смогла выдохнуть я.

Дядя Эрик вздохнул.

– Эля, пойми. У огненных всегда есть вожак, у каждой группы, у каждого года обучения, у каждого…

– Я поняла. И что?

– Дракон, о котором я говорю – Фирр – на данный момент вожак всех драконов в нашем секторе. Ты отлично вчера его отделала, горжусь тобой, Эля, ты так похожа на бабушку! И будет замечательно, если он месяц – как раз примерно столько осталось до распределения – будет служить тебе. Это станет отличным наказанием для него и примером для всего питомника. Понимаешь? – Дядя Эрик с усмешкой подмигнул. – Если он тебе подчинится, лучше всего в постели – а куда он денется – то эти твари весь месяц у нас шёлковыми будут. Потому что их вожак покорился волшебнице, которая его победила. Понимаешь? Они разговаривают только на языке силы, а тут такой аргумент! Я знаю, что у тебя есть парень, но Фирр хорошо накладывает заклинания маски, так что…

– В постели? – ахнула я.

Дядя Эрик вздохнул.

– Я понимаю, как это звучит, но ты уже взрослая, и у тебя есть огненный дракон, я слышал, ты отлично с ним справляешься. И ты, конечно… – Дядя Эрик не договорил, но я и так поняла, что это вроде как само собой разумеющееся, что с драконом я сплю.

– Нет.

– Эля, мы, боевые маги, люди открытых взглядов…

Я посмотрела на дядю Эрика очень, очень внимательно. И повторила: нет, я не буду спать с его драконом в воспитательных целях. Даже не просите.

Просить дядя Эрик, разумеется, не стал – ему ещё повезло, что я на проводку согласилась. Он быстренько свернул разговор на безопасную тему – как я похожа на бабушку. Мы ещё немного посидели, потом вернулся Лукас, забрал меня, и до обеда я изучала здешние технические помещения.

Зато за обедом – уже в общей столовой – познакомилась с местными магами. Очень странно было чувствовать себя единственной женщиной среди полусотни мужчин, преимущественно молодых, но довольно приятно. Я была в центре внимания. Я люблю быть в центре внимания.

После обеда Лукас всё-таки показал мне дорогу в архив: мало ли, вдруг он поможет мне с проводкой? Так ему дядя Эрик приказал. Оба ни черта не разбирались в артефакторике, иначе бы понимали, какая это глупость – мне месяц предстояло буквально вручную распутывать узлы в силовых линиях, и книги тут ничем помочь не могли. Зато они могли рассказать мне много, очень много интересного об огненных драконах, и я не собиралась отказываться от этой возможности.

По дороге из архива я наткнулась на плац. Он выглядел как полоса препятствий, и не то чтобы я действительно на него наткнулась, скорее, заставила Лукаса мне его показать.

У бабушки в том доме в горах, где мы с Иннаром провели каникулы, имелся прекрасный фитнес-зал. И что-то вроде такой же полосы препятствий, только поменьше, на заднем дворе. Иннар, как её увидел, так аж просиял. Оказывается, огненному дракону прямо-таки жизненно необходимо повисеть на турнике и покачать мышцы. Я была не против, и когда зашла речь о новом доме в столице, сразу подняла вопрос о тренажерах. Но это же Иннар! Он под страхом смерти не сказал бы, что именно ему нужно – пришлось угадывать самой.

И вот я решила наглядно убедиться, что же там так мило сердцу огненного дракона. Зачем угадывать, когда можно посмотреть и запомнить?

Мы попали как раз в разгар тренировки, и если забыть про всё и смотреть отстранённо, это было чертовски красиво. Представьте: двенадцать накачанных полуголых парней с нечеловеческой ловкостью проходят ров, лабиринт, взбегают по лестницам, у каждого при этом обалдеть какие бицепсы, трицепсы, пресс, и всё это играет, по гладкой коже – забудем про чешую – стекает пот… Да уж, просто женский рай какой-то!

Только это были те двенадцать драконов, с которыми я вчера встретилась.

Лукас заметил, как я поменялась в лице, и попытался снова включить ответственного за меня вышестоящего по званию с приказами уйти отсюда к чёртовой матери. А я смотрела и пыталась понять – это моё заклинание довело их до такого истощения, или… Гаденько и преступно хотелось надеяться на «или».

На человеческом плане – то есть внешне – драконы были вполне здоровы. Не как Иннар, когда только ко мне попал – эти прямо-таки дышали жизнью, уходом и заботой. Товарный вид они ни в коем случае не потеряли. А вот на плане магическом… Их силовые линии не были в клочья – кроме этого Фирра остальные могли восстановиться за день-два. Но сейчас им было больно, потому что, как мне вчера, отдохнуть и отоспаться им не дали. Хуже всего пришлось Фирру – он тогда стоял ко мне ближе других, по нему заклинание ударило со всей силы.

Когда он чуть не свалился с перекладины, и следящий за тренировкой боевой маг запустил в него чем-то вроде невидимого кнута – следов не оставляет, но больно бьёт именно по силовым линиям – с требованием быть аккуратнее и не расслабляться, я отпрянула от решётки, за которой мы с Лукасом стояли, и попросила:

– Отведи меня к Верховному магу.

Иннар, прости, я не смогла.

– Я знал, что ты передумаешь, – улыбнулся дядя Эрик. Потом выслушал меня и уточнил: – А зачем тебе мясо?

Когда же узнал, что я собираюсь кормить им дракона, рассмеялся.

– Эля, тебе необязательно его задабривать. Ты приказываешь – он подчиняется. Да что с тобой?

Но я была непоколебима, и мясо мне в итоге выдали. Я вернулась с ним в общежитие, куда вечером, после тренировок и занятий, дядя Эрик обещал прислать дракона и схватилась за голову. Господи, во что я влезла?

А запах другого дракона за месяц выветрится? Если нет, мне домой лучше не возвращаться.

На ужине в столовой все уже знали. В основном все сошлись во мнении, что это обалдеть как весело, и «Эля, если не будешь справляться, стучи в стену, мы придём и поможем». С чем именно они собрались помогать, я не поняла – всем миром вырубить дракона, который и так после встречи со мной пришибленный?

Я ещё заглянула в архив – за документацией. Мне нужна была хотя бы схема местной проводки, и пришлось звонить дяде Эрику, потому что никто из смотрителей не верил, что мне можно дать такие важные документы, с моим-то уровнем доступа практиканта.

Короче, я счастливо потратила на эту бюрократию три часа и вернулась в общежитие с кипой бумаг – бумаг! тут всё как в прошлом веке, кошмар какой – только на закате.

Дракон – Фирр – сидел на полу у моей двери и на первый взгляд спал. Но я-то знала, как выглядит спящий дракон в действительности, и вот этой вот настороженной неподвижностью не обманулась.

– Добрый вечер, – даже голос не дрожал, ай да я! – помоги, пожалуйста, с ключом.

Дверь здесь была самая обыкновенная, не электрическая, и замок со щеколдой – а ещё с заклинаниями, куда же без них. Дракон поймал серебряный ключ, молча встал, вставил его в щеколду, трижды повернул. За это время он ни разу на меня не посмотрел, и лично я была этому только рада.

Чтобы заклинания его пропустили, требовалось моё разрешение. Я всё сделала, посторонилась и напомнила себе, что этот дракон страдает прямо сейчас, ему больно и плохо из-за меня. Я должна была это исправить.

И я сказала:

– Проходи.

Глава 23

Какой классик сказал, что добрые дела делать легко и приятно? Врал.

Во-первых, я понятия не имела, добро ли это – лечить дракона после того, как сама же его и отделала. С одной стороны, вроде как добро – ему плохо, я хочу помочь. С другой – приходилось маскировать это под унизительную для нас обоих ночь вдвоём.

Во-вторых, я подозревала, что ни дракон мне за это спасибо не скажет, ни Иннар – позже, когда я ему всё расскажу – не поймёт.

Как быть, я не представляла. Мне и дракону, который – будем называть вещи своими именами – мог и хотел меня вчера изнасиловать, нужно было провести ночь в одной комнате. Да, просторной, но одной. На мне был артефакт-кольцо с привязкой к его печати. Я могла отдать ему приказ, и он бы подчинился. То есть теоретически он не мог на меня напасть – я бы дала ему отпор. Практически – я не собиралась ему приказывать, мне это претило.

Был ещё сдерживающий магию ошейник, с ним дракон был и вполовину не так силён, как полагается ему природой. То есть дополнительная защита для мага – и дополнительное препятствие для дракона на пути к исцелению.

Чувствуете ловушку? Я – ещё как.

Дракон стоял посреди комнаты и осматривался. Я заметила, как его взгляд скользнул по кровати, дивану, письменному столу, потом вернулся ко мне.

Я заперла дверь, активировала заклинание, заглушающее звуки – стены тут вроде толстые, но мне всё-таки не хотелось, чтобы по питомнику пополз слух, что я драконолюб. Это могло плохо кончиться не только для моей практики, это поставило бы крест на моей магической карьере. Вдобавок были случаи, когда драконолюбам в судебном порядке запрещали иметь дело с драконами, в том числе и владеть ими. Иннар зависит от меня, мне следует быть осторожной.

Я поймала взгляд дракона и постаралась отбросить мысль, что всё это – огромная ошибка.

– Меня зовут Эля. Давай сразу проясним: я не буду с тобой спать.

Дракон продолжил молча смотреть на меня. Словно я ничего не говорила. Вряд ли он меня не понял, скорее, не поверил.

Я решила продолжать, пока можно, потому что это его спокойствие было мнимым. Меня проверяли: вчера Фирр выяснил, что я могу дать сдачи, только поэтому он пока не напал сам. Я не тешила себя иллюзиями: это с Иннаром мне довольно быстро – и то ценой сумочек – удалось договориться. Иннар уникален, он больше человек, чем дракон. Остальные огненные не такие, они звери. Фирру я вчера сделала больно. Он обязательно попытается на меня напасть снова, когда – вопрос времени. Но человеческую речь он понимает, а значит, мне нужно объяснить, что мирно провести эту ночь – в наших общих интересах.

– Послушай, я вижу, что тебе больно.

Дракон улыбнулся – то есть на человеческом лице это выглядело бы как улыбка, а на драконьем означало: «Видишь мои клыки? Сейчас они вцепятся в твою шею». Боль – это слабость. Я назвала его слабым и теперь должна была об этом пожалеть.

– И мне жаль, ведь это только моя вина.

Теперь у дракона как-то получилось выглядеть одновременно удивлённо и грозно.

– Мне очень стыдно за то, что я вчера устроила. Это было глупо, а пострадал в итоге ты, и я правда сожалею. Позволь тебе помочь.

Повисла тишина. Дракон перестал улыбаться и теперь хмуро, сосредоточенно смотрел на меня. Я прикидывала, смогу ли перевести эту речь на дракко – вдруг он каэльский всё-таки не понимает, мало ли? Это Иннар очень умный и полиглот, не могут же все драконы быть такими.

Но Фирр вдруг, очевидно, что-то для себя решив, посмотрел на кровать, потом на меня и вкрадчиво на чистейшем каэльском произнёс:

– Как вы собираетесь мне помогать, госпожа Стерн?

Браслет под манжетой завибрировал, а я словно наяву увидела сгустившийся вокруг нас туман чар. Вряд ли просто игра воображения, не больше – хотя чары, конечно, были. Дракон решил напасть на меня, как вчера, только аккуратнее и медленнее. Боже ты мой, ладно, он зверь и иначе не может, но я-то что творю?

– Позволь мне снять с тебя ошейник.

У дракона вытянулось лицо. Или морда, или что там у него. Он на мгновение стал похож на обычного пятнадцатилетнего подростка – как Тео, которому объявили, что его тусовочный костюм давно вышел из моды.

– У тебя магические линии в хлам. Ты это и сам знаешь, ты можешь их видеть. Чтобы привести их в порядок, нужно снять с тебя подавитель магии, то есть ошейник.

Дракон окинул меня оценивающим взглядом – наверное, прикидывал, смогу ли я его в таком случае отделать.

Учитывая печать, смогу. Но с трудом.

– Так ты позволишь?

Дракон минуту меня разглядывал, потом снова улыбнулся, точнее, оскалился.

– Как прикажешь, госпожа.

Ах, с каким удовольствием я бы просто вышвырнула его отсюда и села за документацию. А ещё лучше – за сериал и спать. Ну за что мне всё это?

Ладно, сама виновата.

Дракон внимательно смотрел на мою шею – на укус Иннара – всё время, пока я возилась с ошейником. Требовалось его не просто снять, а сделать это незаметно от наставника Фирра и Верховного мага – оба, конечно, были подключены к ошейнику и, разорвись связь, оба бы почувствовали.

Потом я осторожно шагнула назад и сказала:

– Теперь тебе следует отдохнуть. Твоя магия сама придёт в норму к утру. Диван в твоём распоряжении. В холодильнике мясо, оно всё твоё. Говори, если что-то нужно.

Дракон сначала остался стоять, глядя, как я устраиваюсь за столом, как начинаю разбирать документы, ищу письменные принадлежности и блокнот в сумке. Потом поднял руки, недоверчиво ощупал шею. Снова посмотрел на меня.

Я подняла взгляд от жутко увлекательного списка формул электрической схемы питомника и напомнила:

– Мясо в холодильнике.

Дракон ещё пару минут постоял, потом скрылся за углом, где была мини-кухня. Что там происходило, я предпочла не знать. Даже Иннар мог за столом изобразить нечто вроде манер, он учился держать приборы и пользоваться салфеткой. Но это только для вида. Мясо он глотал не жуя, и его рот в тот момент превращался в чудовищную пасть, от вида которой меня брала оторопь.

Потом Фирр вернулся в комнату, уселся на диван и уставился на меня. Не мигая. Я бы этот взгляд и затылком почувствовала, но стол стоял так, что я сидела лицом к дракону, поэтому было вдвойне неприятно.

– Дать тебе планшет?

Фирр озадаченно нахмурился. Я достала из сумки планшет и наушники, включила и магией перенесла их дракону на диван.

– Держи. Там нет выхода в Сеть, но есть фильмы, игры и парочка книг. Разберёшься.

Дракон и правда разобрался. Через полчаса, когда я отвлеклась от формул, он с интересом изучал наши с Иннаром фотографии. Ничего криминального – пара удачных селфи, немного видео на случай, если соскучусь и впаду в состояние ностальгической депрессии. Вчера я их раз сто пересмотрела.

– Фирр, это личное. Возможно, ты не заметил, но на этой папке стоял пароль. Это означает, что я бы не хотела, чтобы ты её смотрел. Закрой, пожалуйста.

Фирр улыбнулся – почти по-человечески, словно бы торжествующе. И превратился в Иннара.

Я ахнула. Впервые со стороны мне удалось увидеть, как работает драконья маска. Ничего удивительного, что драконовед доктор Юрд не понял, кто под ней. Даже мне, которая знала всего Иннара, от сколотой чешуйки на шее в третьем ряду до морщинок у глаз, когда дракон улыбался, пришлось бы непросто.

Ну тут Фирр ухмыльнулся, и волшебство рассеялось. Я сжала кулаки, но приказ прекратить всё ещё не отдала. И Фирр решил, что можно продолжать.

Он встал с дивана, по-прежнему улыбаясь, направился ко мне. И остановился, только когда я, с трудом сдерживаясь, предупредила:

– Подойдёшь ближе, и я тебя ударю.

Дракон замер, а браслет снова завибрировал, и от сладко-горького аромата дыма у меня закружилась голова.

– За что, госпожа? Ты же хотела помочь. Разве не это ты имела в виду?

Краешком сознания я понимала: сейчас он пробует взять верх, показать, кто хозяин положения, кто сильнее. Типичное поведение огненного дракона, Иннар о нём рассказывал, и умные книги я весь прошлый месяц читала. Нечему удивляться.

Но как же мне было обидно! По-детски сильно: ты идиот, зверь, чудовище безмозглое, я тебе помочь пытаюсь, а ты, тварь неблагодарная!..

– Ты не заметишь разницу, – добавил дракон. – Ты ведь уже её не видишь, госпожа.

Это стало последней каплей. Я удержала заклинание буквально на кончиках пальцев и зарычала на дракко:

– Да как ты смеешь?!

Он отпрянул, я нутром почувствовала его растерянность. А потом мне стало не до того: я разрыдалась.

Всё навалилось: питомник, драконы, практика, магическое истощение – не полное, но тем не менее – усталость и невозможность прижаться к тёплому, надёжному Иннару, удивительно быстро ставшему для меня необходимым. Всё это смешалось с жуткой обидой на тупого дракона, который себе только хуже делает – и ладно, но мне-то за что?

Тупой дракон видел плачущего мага наверняка впервые. Он вернул свой облик и сначала, кажется, уставился на меня, не шевелясь – не знаю, я была занята истерикой. Потом скользнул на колени и оказался у моего кресла ненормально быстро, текучим змеиным движением. В другое время оно бы меня испугало, но прямо сейчас мне море было по колено: а-а-а, моя жизнь ужа-а-асна… Короче, было не до того.

Сквозь слёзы я видела, как он подставил мне шею. На драконьем это значило: «Прости-прости-прости». И с тремя восклицательными знаками.

Потом дракон, наверное, сообразил, что я могу быть не в курсе, и пояснил на каэльском:

– Прости, госпожа, прости, не нужно, прости.

Без трёх восклицательных знаков, скорее всего, боялся испугать.

Я почувствовала, как он очень несмело, скованно, дрожащими от напряжения пальцами коснулся моей кожи в районе укуса. Тогда я вздрогнула и сделала очень глупую вещь – бросилась ему на шею. Мне это было нужно. Он был не тем драконом, но мне очень нужна была сейчас поддержка, а он очевидно пытался её оказать.

Я запуталась.

Он застыл и долго – я всё не успокаивалась – терпеливо ждал. Я хваталась за ворот его куртки, чувствовала горечь дыма, чешую – красную, а не золотую, – мне было очень плохо, но тоска наконец сменилась усталостью, и, всхлипнув последний раз, я отстранилась.

Дракон ошалело смотрел на меня.

– Прости. Ты просто рядом оказался. Обычно я держу себя в руках, это истощение, у меня тоже, не такое яркое, как у тебя. – Я посмотрела в красные змеиные глаза, сглотнула. И вдруг выпалила: – А ещё я скучаю, так страшно скучаю, это так мучительно, и я очень боюсь за него, он там один остался, если что, я не смогу помочь, а вдруг тот маг, с которым он остался, опекун, сделает ему больно, а… А… И вдруг он встретит свою настоящую пару, и что мне тогда делать, я, конечно, его отпущу, но это будет ужасно, просто ужасно, я очень-очень волнуюсь, боюсь и… Ой, прости!

Дракон медленно моргнул. Иннар тоже так делал, когда мне удавалось его огорошить, и он пытался прийти в себя.

– Прости, – повторила я. – Кажется, мне надо было выговориться. Кому-то. Кто поймёт. Не обращай внимания, я сейчас успокоюсь.

Он нахмурился и неожиданно сказал:

– Но ведь это ты его пара. Разве ты не видишь? – И указал когтем на силовую нить, которая связывала меня с Иннаром. Которая канат. Она очень ярко сейчас сияла.

– Вижу, но это печать. Ты просто не знаешь: когда дракона привязывают к одному магу, так это выглядит.

Фирр покачал головой.

– Нет, это связь пары. И… – Коготь указал на мою шею. – Это тоже.

– Ну какой пары, я же человек! Люди и драконы не могут быть вместе, я столько исследований прочитала, столько всего изучила, даже в древности такого никогда, понимаешь, вообще никогда не было. Он ошибается, и ты тоже, а потом он найдёт свою драконицу, а я останусь одна, и раньше меня это не волновало, но теперь это очень, очень больно!

Фирр поймал мой взгляд.

– Нет. Это ты ошибаешься.

– Ну конечно!

Мы помолчали. Я нашла в сумке упаковку бумажных платков и пыталась сейчас привести себя в порядок. Дракон задумчиво смотрел в пол.

А потом сказал:

– Ты почувствуешь, если с ним что-то случится. Через вашу связь.

– На таком расстоянии? Да ладно!

– На любом расстоянии. Как он чувствует сейчас.

– Что?

И тут зазвонил телефон. Я подскочила, не сразу поняла, в чём дело – коммуникатор просто вибрирует, и всё. А тут: «Пиу-пиу-пиу!» Да ещё так громко!

– Эля, у тебя всё в порядке? – спросил дядя Эрик, как только я разобралась, на какую кнопку нажимать. С непривычки всё казалось странным.

– Да. А в чём дело?

Дядя Эрик вздохнул.

– Твой отец только что звонил, беспокоится. Я объясню ему, что всё хорошо. Извини, что прервал.

Он отключился, и я растерянно уставилась на телефон. Отец не стал бы звонить просто так, потому что всего лишь беспокоится. Что-то с семьёй? Нет, дядя Эрик сказал бы. Значит…

– Чё-о-о-орт!

Под удивлённым взглядом дракона я принялась разбирать телефон. Если Иннар и правда что-то там почувствовал, хоть отголосок моего отчаяния и тоски, то что бы он сделал? Позвонил бы отцу, напугал, и что бы сделал отец? Позвонил дяде Эрику. Как он и поступил. Чёрт, чёрт, чёрт!

Фирр отпрянул, когда я снова подняла к уху эту доисторическую трубку и робко позвала:

– Иннар?

И чуть не оглохла от:

– Эля! Эля, что с тобой?! Ты в безопасности?!

– Да, всё хорошо.

Продолжить Иннар не дал:

– Ты плакала?!

Я всхлипнула – не удержалась. Да и не хотелось ему лгать.

– Да, я просто очень по тебе скучаю.

– Эля… – голос Иннара на мгновение изменился, в нём прозвучала такая забота, что я чуть снова не разревелась. Но потом Иннар вдруг спросил: – А что с тем драконом, который на тебя вчера напал?

Я покосилась на Фирра. Уверена, он слышал весь наш разговор и сейчас не знал, куда себя деть.

– К-каким драконом? А, тем драконом! – заюлила я. – Эм, ну…

– Эля. – Иннар помолчал мгновение, потом приказал: – Дай ему телефон.

– Что? Кому?

– Эля, я знаю, что он у тебя, дай ему телефон, я с ним поговорю. Не заставляй меня умолять.

Я сглотнула, встретилась взглядом с Фирром – и протянула ему трубку. А больше ничего сделать не успела, потому что Фирр что-то тихо прорычал на дракко. Я даже не представляла, что агрессивный дракко может звучать так виновато.

Ответ даже я со своим слабым человеческом слухом уловила: Иннар на него орал, тоже на дракко – долго и наверняка с наслаждением.

Помогла, называется.

Я не стала слушать чужой разговор, это неприлично. А ещё максимально неловко, когда твой парень орёт на дракона, который пытался тебя изнасиловать и которому ты за это врезала, а потом пожалела.

Я сбежала в ванную – умываться и приходить в себя. А когда вернулась, Фирр смотрел на телефон, как на ядовитую змею. Трубка молчала, индикатор разговора не мигал.

– Он сам отключился?

Дракон посмотрел на меня – почти с таким же испугом, как и на телефон – и сказал на дракко:

– Я не знал.

– Что? – ответила я тоже на дракко.

– Если бы я знал, я бы никогда… – Его взгляд метнулся к кровати. – Ты действительно не… Не будешь…

– Нет!

Он с облегчением выдохнул. И добавил:

– Хорошо. Я бы не смог с чужой парой. Это неправильно. – И снова: – Я не знал.

Я потерла лоб и перешла на каэльский – лимит моего дракко стремительно подходил к концу.

– Погоди. Так я пара или не пара? Ты же сам недавно меня убеждал, что это я ничего не понимаю.

– Ты человек. Это для дракона важно. А для людей… – Фирр поморщился. – Я думал… Мы все думали… Очень жаль того дракона, который попал в такую ловушку. Это хуже печати. Быть связанным с человеком так… Ведь мы для вас вещи. В лучшем случае. И…

– Я поняла. Ты думал, я мучаю своего дракона и изменяю ему направо и налево. Мы же, люди, такие. – Я подошла, забрала телефон и отвернулась к стене. Дождалась гудков вызова. – Иннар?

Он сразу же ответил:

– Эля. Просто больше так не делай, хорошо?

– Да что я сделала-то? – Я покосилась на Фирра через плечо. Он наконец встал с пола и снова озирался, теперь нерешительно. – В крайнем случае, снова бы подрались. У меня теперь привязка ко всем их печатям на время практики. Я правда в безопасности.

– Не делай так больше, – повторил Иннар. – Или я приеду к тебе. Мне приехать к тебе?

Мгновение мне очень нравилась эта мысль. Отец мог бы это устроить. Дядя Эрик тоже.

– Нет. Я тебя месяц назад от магов еле отмазала, и это до сих пор мне в кошмарах снится. Иннар, я действительно в безопасности. Не волнуйся.

Он вздохнул и явно нехотя ответил:

– Хорошо. Позвони мне завтра. А сегодня выспись. Прямо сейчас ложись.

– Иннар, у меня много работы…

– … Которая потерпит до завтра, а этот, – дальше шло что-то на дракко – тебя не тронет. Выспись. Хоть это ты можешь мне пообещать?

Я слабо улыбнулась.

– Да. И я правда по тебе очень скучаю.

– Знаю, – Его голос потеплел. – Что, в человеческой столовой плохо кормят? По круассанам и кофе соскучилась, да?

– М-м-м, и по ним тоже. А как ты узнал про дракона?

Иннар усмехнулся – я слышала и представляла, как он сейчас улыбается. Как же хотелось увидеть это наяву!

– Эля, это была бы не ты, если бы не попыталась помочь. А как ещё ты могла это сделать? Только всех не спасёшь, ты же это понимаешь?

– Я и не собираюсь, мне всех и не надо, просто это была моя вина и, короче…

– Иди спать, Эля. Ты пообещала.

Фирр встретил мой взгляд, когда я прервала звонок, и как-то сжался, что ли? Сейчас он показался мне просто расстроенным подростком, а вовсе не могучим драконом, который мог порвать меня одной левой.

– С меня взяли обещание лечь спать, – сказала я. – Тебе бы тоже не помешало. Давай посмотрим, этот диван раскладывается?

Весь остаток вечера мы не разговаривали. Только перед тем, как погасить свет, я сказала:

– Ты правда на меня не нападёшь? Мне нужно тратить силы на защиту или твоё слово считается?

Фирр вздохнул, поймал мою руку и поцеловал запястье – внешнюю сторону, признавая за мной право отдавать приказы. Теперь я знала, что так драконы не просто благодарят вожака или извиняются, так они подчиняются, и это очень, очень серьёзно.

– Спасибо. Я тоже тебе верю.

Он не ответил.

Сон не шёл, и я точно знала, что дракон не спит тоже – у него глаза в темноте светились. И смотрел он на меня. Я попыталась отвернуться, накрыться с головой, но спрятаться от его взгляда было не так-то просто. В итоге я села на кровати и уставилась на него в ответ:

– Ты издеваешься?

Он как будто даже смутился. Два красных огонька погасли, но потом зажглись снова.

– Что – и всё?

– И всё – что?

– Что будет завтра? Что я должен буду для тебя делать? Я уже признал за тобой право приказывать, но ты должна будешь показать это всем. Как это будет?

– Никак. Завтра мы с тобой разойдёмся, я что-нибудь солгу Верховному магу, и считай, этой ночи не было, и вчерашнего дня тоже.

– В это сложно поверить, – помедлив, признался дракон.

– Мне плевать, веришь ты или нет.

На это он ничего не сказал. Я уже было решила, что можно спать, как он добавил:

– Спасибо за Киру.

– Не за что. Это нормально, что она так на тебя похожа?

В темноте не было видно его лица, но усмешку я услышала.

– Да. Она моя сестра.

– О… А так бывает? То есть, я читала, что у драконицы рождается только один ребёнок, и всё.

– Наверное, бывает. Мы же с Кирой родились.

– Ну да. Извини, глупо получилось. Я, наверное, завтра сама в архиве прочитаю. Спокойной ночи.

Однако чуть погодя он объяснил:

– Это редкость, поэтому Кире позволяют больше, чем другим драконам. Надеются, что она сможет тоже родить двойню. Как я понимаю, для людей это важно.

Ещё бы это не было важно – драконы вымирали, и это было ого-го какой проблемой, если о ней начали говорить даже в обычных новостях, а не только среди магов.

– Она может свободно перемещаться по питомнику?

– Нет, конечно. Но она пользуется некоторой свободой. И злоупотребляет ею. Я не хочу говорить больше, госпожа. Ты маг, – добавил он, словно извиняясь.

– Разумеется. И я Эля, кстати. Не госпожа. Давай спать, Фирр.

Утром он разбудил меня в шесть с минутами – несусветная рань по моим меркам.

– Ого, ты ещё меня не съел, – пробормотала я и повернулась на другой бок.

– Эля, надень на меня, пожалуйста, ошейник.

– Да, щас…

– Эля! А ну быстро встала! – рявкнул планшет голосом Иннара, и мы с Фирром подскочили.

Дракон принялся озираться, а я слевитировала планшет, выключила будильник и объяснила:

– Это запись. Я сейчас, десять минут подожди.

Десять минут ушли, чтобы приготовить кофе. Я раздобыла его вчера на кухне, а кофеварку – у коменданта. У меня был железный аргумент: я единственный артефактор в этом секторе и без кофе работать не буду.

Фирр с интересом принюхивался, и я протянула ему вторую кружку.

– Попробуй? Иннару не нравится, но он вообще гурман.

Фирру тоже не понравилось.

– Пресно.

– Серьёзно? – На мой вкус кофе был горький. Зато помог проснуться. – Ну на тогда воды. Слушай, а твой ошейник нормально работает?

Дракон озадаченно посмотрел на меня, и я уточнила:

– Когда ты его носишь, тебе не больно?

Фирр усмехнулся.

– А разве не так задумано?

– Вообще-то нет. Я там вчера кое-что подкрутила, давай сейчас наденем, и ты скажи – нормально?

Всё время, пока я колдовала с замком артефакта, дракон стоял неподвижно и внимательно изучал укус на моей шее.

– Это такая редкость? – не выдержала я. – На человеке, да – необычно, но вообще? Ты так смотришь. И не только ты. Почему?

Фирр отвёл взгляд.

– Это редкость, – потом повторил: – Пара – редкость. А увидеть эту метку на человеке – ты и сама понимаешь.

– Ну да. А на драконе?

– Тем более. Если это случается в питомнике – пару изолируют. Потом, наверное, убивают. Я не знаю. Это редкость.

– Но как-то же вы размножаетесь.

Дракон усмехнулся, на мгновение показав клыки.

– Да. Размножаемся. Вы, люди, смогли оптимизировать этот процесс.

Замок наконец защёлкнулся, и я отступила.

– Ну как?

Фирр удивлённо пощупал ошейник.

– Он точно работает? Я его совсем не чувствую.

– Точно. И вот так в действительности было задумано.

Дракон с сомнением посмотрел на меня. Потом вдруг сказал:

– Не делай так больше, Эля. Не зови к себе других драконов. Для тебя это плохо кончится. Не каждый остановится, даже почувствовав в тебе чужую пару. Это может не иметь никакого значения, потому что ты человек, а мы ненавидим людей. К тому же мой наставник не будет лезть мне в голову, чтобы прочитать воспоминания об этой ночи. Он уже понял, что это себе дороже, и поступает так только в исключительных случаях. Этот случай не исключительный. Но другие маги не столь щепетильны.

– Что значит – лезть в голову?

Ответить он не успел – завыла сирена и погас свет. Моя колдовская заплатка и сутки не продержалась.

Я запустила в датчик заклинанием и тяжело вздохнула.

– С добрым утром.

Глава 24

В «огненном» секторе Южного питомника было десять генераторов, и мне следовало в первую очередь проверить их, потому что противопожарная защита на всех её пятидесяти уровнях была подключена к электричеству. Случись что хоть с одним генератором, и вероятность восстания драконов возросла бы в разы. И это в лучшем случае. В худшем мы бы просто взлетели на воздух. Ба-бах! Всего-то.

И если с «ба-бах» ясно – вышедшая из строя противопожарка в соединении с защитными заклинаниями запустила бы магическую реакцию, схожую на человеческом плане с ядерной – то про восстание я не преувеличиваю. В питомнике шла настоящая война между магами и драконами, и люди в ней побеждали лишь на словах.

Ничего удивительного: огненные драконы говорят на языке силы. Ты слаб, значит, подчиняешься. Ты силён – подчиняются они, но не безоговорочно, а до тех пор, пока в твоей защите не появляется брешь. Тогда они в неё бьют, и роли меняются.

Даже Иннар – куда больший человек, чем дракон, что бы кто ни говорил – при нашем знакомстве не желал подчиняться мне сразу, несмотря на печать и риск вернуться в питомник. А ведь мог втереться мне в доверие и стать необходимым – это было бы логично и, с человеческой точки зрения, правильно. Иннар наверняка это понимал: он и пытался, но выдержал всего пару дней. И то, быть может, потому что чувствовал себя от истощения слабым. Зато после он наверняка не без удовольствия объяснил мне, что я такая же, как другие ведьмы, просто притворяюсь, и попытался сделать то, что все огненные драконы делают с женщинами. А когда получил отпор, мои сумочки отправились в утилизатор. Себе Иннар объяснил это тем, что не хотел жить с чокнутой хозяйкой. Как видите, даже лучшим из огненных драконов сложно принять свою природу.

Чего я не могла понять, так это почему люди в Южном питомнике ведут себя, как драконы?

Когда стало ясно, что генераторы не сбойнут, а моя заплатка-заклинание научилась перезапускаться спустя только час – то есть свет если и гас, то лишь на это время – я за завтраком составляла список приоритетных мест для ремонта проводки. Исправно она работала только в стратегически важных объектах – там, где жили драконы, и там, где их исследовали. Главное здание с его административной и учебной функцией, общежитие, архив и прочее требовали починки. Начать я собиралась с главного здания, и как раз во время изучения его плана ко мне подошёл Маттео, тот самый теормаг, которому я в первый же день советовала пинать проектор. Очевидно, не помогло. «Очень сложно учить драконов без электричества», – грустно сказал Маттео, а сидевший рядом Берт подавился овсянкой, закашлялся, а потом захохотал на всю столовую.

Но остальные молчали, стол теормагов смотрел на нас очень внимательно, а на Берта – ещё и неодобрительно – так что я ничего не поняла и согласилась.

Всё шло хорошо: я, как обычно, сбегала к дяде Эрику, отчиталась о проделанной вчера работе («Нет, мы не взорвёмся, нет, не нужно вызывать из отпуска тех троих артефакторов, да, я справляюсь»), потом на лифте, который в любой момент рисковал заглохнуть, спустилась на первый этаж в класс Маттео. Мы вместе попинали проектор, потом я уселась на пол перед щитком как раз у учительского стола и закопалась в провода. Что происходило в классе потом, меня совершенно не волновало. Очень сложно одновременно распутывать сотню узлов и обращать внимание на то, что творится вокруг. Класс начался – это я слышала. Драконы присутствовали – было понятно по запаху. Время от времени Маттео что-то говорил, но его речь казалась мне писком комара и очень раздражала.

Однако потом этому комару удалось до меня достучаться:

– Госпожа Стерн! Эльвира!

Сто первый узел дрожал у меня на пальцах – фигурально выражаясь, на самом деле я пыталась подобрать к нему нужную формулу, и мне было совершенно не до Маттео. Я сказала: «Угу». Но он не унялся:

– Эля!

– Ну что?!

Первое, что я увидела, когда обернулась, был прикованный к парте в первом ряду Фирр. Перед ним стояло блюдо с мясом, но смотрел дракон не на него, а на меня. Это был очень красноречивый взгляд, который, если не вдаваться в подробности, говорил: «Я хочу тебя убить». А если вдаваться, то Фирр явно фантазировал, как я буду в процессе страдать. Примерно так же на меня смотрели другие драконы, и сказать, что мне в тот момент стало не по себе – ничего не сказать.

– Прикажи ему его съесть, – прошипел Маттео.

Он тоже сейчас напоминал дракона, только что не скалился.

– Кому – кого?

Маттео резким движением ткнул – как будто ударил – в блюдо с мясом. Я хотела было спросить, с каких это пор дракона надо уговаривать, а тем более приказывать съесть мясо, но присмотрелась к печати Фирра и всё поняла. Дракону приказали не есть мясо, потом, видимо, заставили на этот деликатес смотреть и тем не менее не есть. Фирр справился. Тогда Маттео не придумал ничего лучше, как подключить к воспитательному процессу меня. Я же этого вожака так в первый день отделала! А ночью мы с ним понятно чем занимались, и ясно кто был, фигурально выражаясь, сверху.

Всё это моментально щёлкнуло у меня в голове, наложилось на взгляд Фирра, его «В это сложно поверить» в ответ на моё обещание не пользоваться ситуацией. Он и сейчас мне не верил и ждал приказа. А драконы ждали несомненного унижения своего вожака и заранее меня ненавидели.

Сто первый узел с тихим щелчком сорвался у меня с пальцев, проектор мигнул и отключился, а от проводки запахло палёным.

Я посмотрела на неё, поняла, что вся моя работа за этот час только что отправилась к чёрту, повернулась к Маттео и высказала ему всё, что я думаю о его методах обучения. Сделала я это довольно эмоционально, с чувством, а также драконьим матом, потому что лучше его, на мой взгляд, ничего ситуацию не отражало. Потом я собрала вещи, сообщила Маттео, что проводку он может теперь чинить сам – вместе с проектором. И вышла из аудитории.

Час спустя мы обсудили эту ситуацию с дядей Эриком – и Маттео, который подал на меня официальную жалобу. Маттео и я орали друг на друга, а дядя Эрик смотрел на нас со страдальческим видом и, наверное, очень хотел сказать: «Дети, не ссорьтесь!» В итоге проводку я у Маттео всё-таки починила, а дядя Эрик пообещал не задействовать меня в воспитательном процессе драконов, потому что это не моё артефактово дело.

За обедом в столовой я попросила у Маттео прощения, а он – у меня, вполне искренне. И очень удивился, услышав:

– А мясо – это не слишком?

– Эля, это же драконы! Как с ними ещё, они же по-человечески не понимают.

Мой опыт показывал, что понимают, и ещё как. Но Маттео остался непреклонен. Он повёл себя почти как наставник Чэн на курсах драконозаводчиков: «Ах, Эля, ты неопытна и ничего в драконах не смыслишь».

За столом теормагов в тот момент живо обсуждали произошедшее и пришли к выводу, что лучше оставить меня в покое. Больше просьб починить проводку мне не поступало.

И я чинила её, так сказать, в своё удовольствие всю следующую неделю, плавно продвигаясь от главного здания к жилому сектору.

Лукас, конечно, больше меня не сопровождал – как только он и дядя Эрик убедились, что я выучила карту «огненного» сектора и поняла, как вести себя в нестандартных ситуациях, меня предоставили самой себе. С утра до ночи я возилась с проводкой, ни на что больше времени у меня не оставалось. Единственное, чем я могла себя побаловать – это полчасика поболтать с Иннаром перед сном.

А ещё я завела привычку смотреть, как по вечерам тренируются драконы. Делали они это ежедневно, по расписанию, с утра до ночи – каждая группа по часу, потом менялись. Но у меня выдавалась свободная минутка поглазеть на них только после ужина, и то не дольше получаса. Ещё иногда после завтрака. Согласитесь, можно получить эстетическое удовольствие от вида красивых мужчин, занятых спортом. Даже если они не очень-то люди.

Тренировки проходили всегда одинаково: полоса препятствий, стрельба по мишеням, потом одна команда против другой. Я наблюдала из-за ограждения сперва одна, потом ко мне начал присоединяться Берт, если сам не был занят в этот момент тренировкой.

– Парни жалуются, что на них ты так не смотришь, – сказал он в первый вечер, усевшись рядом со мной на землю. Берт, конечно, имел в виду других боевых магов.

Я кивнула на драконов, которые синхронно, как акробаты, проходили перекладины.

– Вы так и не умеете.

Берт фыркнул, но потом признал:

– Да, в чём этим зверям не откажешь, так это в ловкости.

Когда он явился на площадку третий день подряд – и столько же раз усаживался рядом со мной в столовой, а ещё, бывало, крутился у генераторов, пока я работала – мне пришлось спросить:

– Ты помнишь, что у меня есть парень?

Он посмотрел в ответ обиженно.

– Ты не в моём вкусе, Эля-катастрофа.

– Тогда в чём дело?

Берт кивнул на драконов – они преодолевали ров.

– В них. Ты девушка.

– Чёрт, я думала, мы это уже прошли. Спасибо, Берт, но они меня не тронут.

– От того, что ты переспала с их вожаком, ты не стала неприкасаемой, Эля. – Берт помедлил. – У меня была сестра. Тоже маг. Драконовед. Мы двойняшки и после академии приехали работать сюда. Она была счастлива – это же Южный питомник, предел мечтаний!

Берт запнулся, с ненавистью глядя на драконов. Садилось солнце, небо окрасилось в алый и розовый. Драконы один за другим взлетали по тоненькой крутой лесенке к перекладинам.

Очень романтичный антураж, самое оно для трагедии.

– Берт, извини, я…

– Она тоже говорила, что всё понимает и будет аккуратна. А хоронили её потом в закрытом гробу. Ты с тех пор первая женщина, которая у нас работает. Такая же беспечная.

– Берт, я уеду через месяц.

– Ну да. Этот месяц надо ещё пережить. А ты, Эля, очень стараешься нарваться. – Он перевёл взгляд на меня и улыбнулся. – Осторожной ты не будешь, это ясно. И сестру я спасти не смог, так хоть за тобой пригляжу.

Я открыла было рот ответить, но тут один из драконов вдруг сорвался с перекладины. Раздался свист магического кнута – разумеется, лишь в моём воображении, потому что эта штука бьёт по силовым линиям, а это беззвучно.

Я дёрнулась и пробормотала:

– Это жестоко.

– Для человека, – кивнул Берт. – Эти твари чувствуют боль иначе. А вот унижение – куда острее нас, потому мы и используем это заклинание. Вреда никакого, но дракон понимает, кто главный.

После его рассказа о сестре возражать мне не хотелось.

Впрочем, моя уверенность несколько поколебалась уже на следующий день, когда в питомнике снова заорала сирена. Я бросилась было проверять генераторы, но выяснилось, что дело не в них: один из драконов озверел.

Что происходило – неясно, словно из-под земли возникший Берт отконвоировал меня в ближайшее укрытие. А потом я узнала только, что дракона застрелили почти сразу, но он успел задрать одного мага и двоих солдат. Крови было много, столовую на следующий день убрали в чёрный, а мы все притихли.

– К сожалению, это может случиться в любой момент, – сказал спустя пару дней Берт, когда я решилась завести этот разговор. – Обычно до распределения доживает процентов девяносто, а десять звереет. Сама видишь, никто их здесь не пытает, но они чудовища, и это их природа.

То же самое говорили и документы в архиве, в которые я, естественно, уже сунула нос. Их формулировки, данные статистики, да и трёхлетний опыт самого Берта звучали убедительно.

В конце недели я закончила с починкой проводки, гордо отчиталась дяде Эрику и ходила теперь по питомнику прямо как штатный умница-артефактор, у которого только проекторы иногда сбоят, да и то у них так в программе заложено.

Прошло ещё три дня. Вечером четвёртого – то есть спустя почти две недели после начала практики – я лежала на лугу в гордом одиночестве, любуясь звёздами. Мне, конечно, полагалось быть в общежитии и готовиться ко сну, но я вернулась после проверки защитных артефактов как раз в жилом секторе всего-то час назад и совсем не хотела снова оказаться в четырёх стенах, как в ловушке. Тем более теперь я-то знала, что тут безопасно. Сама только что в этом убедилась – все артефакты работали без нареканий.

Так что, когда трава рядом зашелестела – нарочито громко, словно кто-то тяжёлый шёл ко мне, специально неуклюже ступая, чтобы сообщить о своём появлении, я решила, что это кто-то из боевых магов. Наверняка Берт, который, может, увидел, что я вместо дороги к общежитию свернула к роще. Сейчас будет зачитывать устав и напоминать, как сильно я рискую.

Но тут в нос ударил резкий запах дыма, и я отлично сама себе это напомнила.

– Эля, – позвал знакомый голос. – Пожалуйста, не пугайся.

Я рывком села – перед глазами заплясали алые пятна – и уставилась на чёрную тень на фоне залитого лунным светом луга.

– Фирр?

Он поднял руки, показывая пустые ладони. Человеческий жест, не имеющий для дракона никакого смысла – он и с пустыми руками был опасен. Наверное, Фирр подсмотрел его у кого-то из магов. Или хотел показать, что его когти не удлинились, то есть дракон не вошёл в «зверский» режим.

Я сжала кольцо-артефакт, который связывал меня с его печатью – как и со всеми драконами в «огненном» секторе.

– Что ты здесь делаешь?

– Я искал тебя. – Фирр говорил тихо, медленно, как будто старательно контролировал свой голос. – Эля, я… Мне нужна твоя помощь.

Я недоверчиво уставилась на него. Огненный дракон, признавший, что ему нужна помощь мага? Даже Иннар ни за что бы так не сказал. Ведь нуждаться в помощи – это слабость. Особенно в помощи человека.

– Какая?

Фирр помедлил, потом сделал ещё одну невозможную вещь – опустился перед мной на колени. Я и так сидела, поэтому теперь он просто надо мной не возвышался. Однако его поза всё равно казалась униженной.

– Один из нас в пятой группе был наказан. С помощью артефакта. Который читает мысли. – Фирр говорил тихо и отрывисто, словно выдавливал из себя слова. – Его оставили включенным. На всю ночь. Мы не знаем, как выключить. Помоги.

Я молча смотрела на него пару мгновений, потому что его слова не имели никакого смысла.

Фирр ждал. Очевидно, если это был розыгрыш, то очень странный. И я не могла представить дракона, который решился посмеяться над магом. Убить – допустим. Но пошутить?

– Позволь уточнить: к дракону присоединили менталку? То есть артефакт, который читает мысли. И так оставили? На ночь? Ты это хочешь сказать?

Фирр кивнул, потом добавил:

– Да, Эля.

Я покрепче сжала кольцо-артефакт.

– Если оставить менталку на человеке, он погибнет примерно через пять минут. Фирр, это несерьёзно. Придумай что-нибудь получше.

– Ты не веришь, – тихо, как-то обречённо произнёс Фирр. Потом медленно склонился передо мной, переходя в нечто похожее на позу ниц. – Я не лгу. Ему очень плохо. Прошло уже больше трёх часов. Сделай что-нибудь. Пожалуйста.

В его словах звучало такое отчаяние, что я не выдержала.

– Прекрати. Прошу, встань. Я… верю. Где он?

Фирр поднялся и выдохнул:

– В казарме.

Я вздрогнула. Казармой в питомнике называли общую спальню для всех драконов – от малышей до выпускников. Насколько я знала, их было две – самцов от самок отделяли сразу после рождения. И мужская казарма должна быть размером со стадион, потому что огненных драконов в питомнике было за сотню. Я в казарме ни разу не оказывалась – маги вообще там старались не появляться без необходимости, а если она возникала, то в одиночку никто не ходил – только отрядом в человек двадцать.

– Фирр, позволь уточнить: ты хочешь, чтобы я отправилась к вам? Одна?

– Я гарантирую твою безопасность.

– От сотни с лишним драконов, которые ненавидят волшебников? Сначала они убьют тебя, потом меня. Ты же сам предупреждал быть осторожнее.

Фирр отвернулся и глухо произнёс:

– Я должен что-то сделать. Он мой… – Дальше шло непереводимое на дракко, близкое к нашему «подчинённый». – Он умрёт, если ничего не сделать.

Да, и если про менталку правда – это будет жуткая смерть.

– Хорошо… – Господи, я совсем с ума сошла, что я несу?! – Допустим, я согласна. Как мы туда попадём?

Жилой сектор не патрулировали так тщательно, как драконий, который охраняли, кстати, не только люди и маги, но всевозможные заклинания и артефакты.

Фирр протянул мне ключ-карту с доступом, который мог быть только у дяди Эрика. Потом помедлил и показал невидимку – хрустальную каплю, редкий артефакт, который вообще-то стоял на учёте. Нельзя просто взять и купить невидимку в лавке артефактов, а потом пользоваться ею направо и налево. Живо загремишь на пару лет в тюрьму, и это в лучшем случае. Так же, как и оружие, невидимки регистрировали, а маги или – редко – люди, владевшие ими, должны были прослушать целый курс по технике безопасности.

Я присвистнула.

– Какую сокровищницу ты ограбил?

Фирр молча смотрел на меня.

– Ясно. Ты гарантируешь мне безопасность. А я полная дура. Пошли.

Глава 25

Вентиляционная шахта «драконьего» сектора проходила над водопроводом, ни разу с ним не пересекаясь, но шум воды всё равно оглушал – казалось, что огромный водопад течёт прямо за следующим поворотом, и от его напора дрожат стены. На самом деле, конечно, никакого водопада не было – это выли, шипели и стонали трубы.

От близости кипятка я вся взмокла, а Фирр, вынужденный вести меня за руку, морщил нос и отворачивался. Наверняка для чуткого драконьего нюха я воняла не лучше навозной кучи. Не помогало и то, что воздух по вентиляционной шахте постоянно гулял. От горячего ветра у меня слезились глаза. Передвигаться в царившем здесь сумраке можно было только на ощупь – мне. Фирр, конечно, шёл уверенно.

Трижды на нашем пути возникали лопасти вентилятора, а к шуму воды добавлялось завывание воздуха в ребристых трубах над головой.

Фирр молчал, я тоже – над нами «драконий» сектор патрулировали боевые маги, и если невидимка скрывала наше присутствие от следящих заклинаний, то звук голосов, даже шёпот был за пределами её возможностей. А ключ-карта позволяла проходить сквозь защиту – здесь даже в вентиляционной шахте она была на высшем уровне. Не будь у Фирра этого артефакта, дракона бы размазало по полу ровным слоем, а меня под вой сирены приклеило к стене. В глубине души я всё равно ждала, что это случится, но Фирр шёл уверенно, и плотное облако заклинаний лишь слегка щекотало мне кожу – тоже иллюзия, рождённая моим мозгом, который пытался хоть так конкретизировать абстрактную магию.

Когда Фирр остановился перед тупиком, я решила, что мы заблудились. Слева гудел, вращая лопастями, ещё один вентилятор, и дорога дальше была только одна – под ним, что, разумеется, означало для меня верную смерть.

Но потом дракон указал на круглое отверстие под потолком. Несмотря на все круассаны, а также блинчики, пышки, пироги и другую выпечку, которой баловал меня Иннар, потолстеть за предыдущий месяц мне так и не удалось, телосложение у меня хрупкое. Но даже мне пришлось бы постараться, чтобы туда протиснуться.

И влезть. Как я туда влезу? Лестницы у стены, конечно, не было.

Всё это я попыталась донести до Фирра сначала взглядом, потом жестами. Он, очевидно, забыл, что я человек и не прохожу ежедневно полосу препятствий. Физическая подготовка у меня не то чтобы на нуле, но близка к нему.

Фирр на это тоже жестами предложил меня подбросить. Подбросить! Метра на три над полом. А дальше? Допустим, я пролезу – мне сколько потом по этой шахте ползти? И вывалиться на голову какому-нибудь дракону в казарме? Это в лучшем случаем. В худшем я застряну по дороге. Или разобьюсь, если там где-нибудь обрыв. Свариться в кипятке тоже вариант, если эта шахта соединяется с водопроводом.

Фирр или не понял, почему я паникую, или решил, что трушу. Во всяком случае, он дождался, пока я перестану отчаянно жестикулировать, и дал понять, что выхода у меня два: или наверх, или назад.

Мне откровенно нравился вариант «назад». Но, во-первых, я подозревала, что тогда дракон меня здесь бросит – и это тоже в лучшем случае, в худшем – насильно обеспечит мне «наверх». Во-вторых, менталка могла быть правдой, и если завтра я узнаю, что в питомнике стало на одного дракона меньше – а я узнаю, здесь новости разносятся быстрее ветра, – то мне сначала будет очень стыдно, а потом так плохо, что я буду винить себя до конца жизни. Я могла помочь, но испугалась застрять в шахте вентиляции. Молодец, Эля!

Я дала себе ещё пару минут опомниться и привыкнуть к мысли, что лезть придётся, потом кивнула Фирру.

Надо было заниматься спортом, говорила же мне бабушка, а я не слушала! В шахту мне удалось попасть с третьей попытки ценой сломанного ногтя и пары синяков на локтях и бедре. Кажется, Фирр слегка обалдел от моей неуклюжести. Ладно-ладно, вернусь домой, пойду на фитнес, Иннар за прошлый месяц раз десять намекнул, что давно пора.

А пока я ползла, и это было то ещё удовольствие! Стены давили со всех сторон, вокруг была кромешная тьма, и я даже не могла понять, последовал за мной Фирр или нет. Я его не слышала. Я слышала только своё учащённое дыхание, и от этого было вдвойне не по себе.

А потом всё внезапно кончилось: я вывалилась – естественно, головой вперёд – на что-то мягкое и пружинистое. Если бы оно таким не было, и если бы я чудом не извернулась в полёте, то итогом моего визита в драконью казарму стала бы сломанная шея и скоропостижная смерть. А так я всего лишь ограничилась ушибом плеча. Я даже умудрилась сесть и прижаться к стене. Вокруг по-прежнему было темно, алые точки – очень много – мерцали и не желали пропадать. Рядом слышалось чьё-то учащённое, со всхлипами, дыхание – я решила, что это моё. Ещё в носу свербило от запаха дыма.

Потом что-то мягко приземлилось совсем рядом, и голос Фирра тихо позвал из темноты: «Эля?»

Я повернулась на звук. В голове не укладывалось, что всё, мы пришли. Почему так тихо, темно, и где драконы?

Красных точек стало больше. Сотни красных точек в кромешной темноте. Я моргнула раз, другой. Потом до меня дошло, что мне не чудится – это глаза. Горящие драконьи глаза.

Сказать, что я всё в тот момент прокляла – Фирра, себя и особенно свою глупость – не сказать ничего.

– Эля, идём, – настойчиво повторил Фирр.

– Я не могу идти, я не вижу, куда. – Странно, но мой голос звучал совершенно спокойно. – Можно мне свет?

Вообще-то карманный фонарик был у меня в сумке на поясе, без которой я из общежития не выходила. Но в тот момент я о нём забыла.

Фирр не ответил, но через пару мгновений стало так светло, что мне пришлось зажмуриться. Когда глаза привыкли, я поняла, что Фирр вызвал огонь – маленький лепесток пламени подрагивал над его открытой ладонью. Его, конечно, не хватало, чтобы осветить всю казарму – она и правда оказалась огромной. Но я видела длинные ряды двухъярусных кроватей, исчезающих в темноте. И драконов – множество огненных драконов самых разных возрастов, от детей не старше пяти лет до подростков-выпускников. Все они смотрели на меня, и в их взглядах легко читались голод и ненависть.

Я невольно зажмурилась. Прийти сюда было ошибкой. Примерно такой же, как решение залезть в клетку с бешеными псами. Их здесь больше сотни – от меня к утру даже костей не останется.

– Эля, – повторил Фирр.

Я открыла глаза и в ужасе посмотрела на него.

И тут откуда-то слева раздался тихий, на пределе слышимости перезвон бубенцов. Я вздрогнула и повернула голову на звук, невольно отмечая силовую линию, характерную для менталки. Она была тонкой и мерцала толчками – то ярко вспыхивала, то почти гасла. Словно этот неясный свет был единственным её языком, и она что-то пыталась мне сказать.

В памяти невольно всплыли кадры из учебного видео по ментальным артефактам – мы изучали их как раз в прошлом семестре. Я заставила себя сосредоточиться. Заклинаний вокруг хватало, в основном, сдерживающих, но это определённо была менталка, причём военного образца. Похоже, Фирр мне не солгал.

– Я не могу работать с такого расстояния, мне нужно подойти ближе. – Я посмотрела на драконов, которые медленно, постепенно окружали нас с Фирром. – Ты прав: если ничего не сделать, он умрёт. Сейчас.

Фирр встал передо мной, и тишина взорвалась рычанием. Минуту я слушала, как драконы – вполне, на их манер, культурно интересуются, не сошёл ли вожак с ума, если додумался привести сюда мага. Будь ситуация чуть менее серьёзной, я бы задала тот же вопрос. Но счёт шёл на минуты – бубенцы снова зазвенели, разумеется, лишь в моём воображении. На семинаре нам уже давали слушать менталку, и вот так она звучала, если её доверху накачать энергией. Ещё чуть-чуть, и взорвётся или она, или подключенный к ней мозг.

– Просто дайте мне подойти и поставить её хотя бы на паузу, – громко, на дракко, надеюсь, не очень скверном, произнесла я, перебив чью-то гневную реплику о том, что хороших магов не бывает. – Вы что, не слышите – он уже умирает. Можете сожрать меня потом.

Всхлип вслед за этим и правда раздался жалобный. Один из драконов оглянулся и чуть-чуть посторонился. Я сочла это за приглашение.

Дракон с менталкой лежал на нижнем ярусе кровати совсем рядом. Его медбот – всё тот же значок-пламя – молчал. Типичная картина для менталки: по всем анализам будет потом казаться, что дракон умер от сердечного приступа. С физической стороны для организма опасности нет до самого конца – да, безумная мигрень, но давление повысится только в последний момент, а до этого даже температура находится в пределах нормы.

К тому же на его кровати сидели трое драконов, и все были подключены к его силовым линиям. Так можно лечить, я и сама так делала с Иннаром. Но только не с менталкой. Один дракон на собственной магии может, и протянул бы ещё пару часов. Зато с такой помощью счёт и правда шёл на минуты – накачанная энергией менталка била по мозгу с удвоенной силой, даже если раньше воздействие было запрограммировано минимальное.

Я упала рядом с кроватью на колени, мысленно вызывая дисплей артефакта, и прорычала на дракко:

– Прекратите, вы только хуже делаете!

И тут уже моя голова взорвалась от боли, перед глазами потемнело, и я, наверное, потеряла сознание. Потому что когда пришла в себя, пол рядом был липким от крови, а Фирр в ореоле огня рычал на другого дракона, с чешуёй цвета ржавчины. Тот в ответ скалился, и выглядело это жутко: полный рот острых, как лезвия, зубов. Я легко могла представить, как они вопьются мне в шею. Больше ничего не изменилось, другие драконы по-прежнему нас окружали, разве что на кровати остался только тот несчастный, и больше он не стонал.

Я с трудом села, снова вызвала дисплей и коснулась силовой линии менталки. Оскалившийся дракон немедленно повернулся ко мне – и Фирр успел остановить его буквально в последнюю минуту.

Я отвернулась и, глядя на дракона с менталкой – он крепко спал, но уже начал восстанавливаться – как могла спокойно произнесла:

– Артефакт поставлен на паузу, однако он перезапустится примерно через пару минут, если ничего не сделать.

Рычание за моей спиной стихло, давая понять, что я не ошиблась с тактикой. Разумеется, мне не доверяют, потому что не знают, что я собираюсь делать. И я решила им объяснить.

– Если артефакт продолжит работать, удар при его запуске будет сокрушительным, и мозг вашего товарища вскипит. Сейчас я снова ставлю артефакт на паузу. А также ищу возможность отложить перезапуск на более длительное время.

К сожалению, дисплей менталки могла видеть только я – драконы же понятия не имели, как колдовать с силовыми линиями. А сам по себе артефакт имел вид серебряного шарика величиной с пуговицу, и работал, на первый взгляд, автономно. Во всяком случае, к голове он присасывался самостоятельно. Конечно, правильно настроенной менталкой могли пользоваться и обычные люди, но всегда был риск, что голова жертвы лопнет. Да, буквально, это нам тоже показывали на учебном видео, после которого я полчаса провела в туалете – так меня тошнило.

– А выключить его ты не можешь? – нарушил тишину Фирр. Его голос дрожал от напряжения. Пламя, которое он создал, по-прежнему сияло, только уже над моей рукой.

– Могу. Но на это уйдёт часов семь.

Драконам мой ответ не понравился. Тот, что скалился, рявкнул:

– Ведьма лжёт!

А Фирр же, наоборот, с деланым спокойствием поинтересовался:

– Почему так долго?

– Потому что вы накачали артефакт энергией, и потому что он работал на полную мощность несколько часов. Поймите, его полный цикл – пять минут. Минут. В нашем случае это часы. Видите эти семь силовых линий, вот здесь, у затылка? В норме должна быть одна. А теперь представьте, что это провода, которые подключены прямо к мозгу. Что будет, если их перерезать?

Драконы молча смотрели на меня. Потом тот, с ржавой чешуй, бросил на дракко:

– Понятно, она просто тянет время.

– Ну да, я же мечтаю провести с вами ещё семь часов! Поймите, это же как бомба. Вас наверняка учили их обезвреживать. Нельзя просто взять и перерезать все провода одним махом, пусть и очень хочется. В нашем случае – только один провод в час.

Драконы заворчали. А Фирр смотрел на меня с досадой. Он наверняка решил, что я быстренько отключу артефакт, а потом счастливо отбуду обратно в свой человеческий мир, где за мою безопасность не нужно беспокоиться.

Да что там, я и сама так думала, пока не увидела менталку.

– Прежде чем вы снова подерётесь, дайте мне, пожалуйста, сказать. У вас есть выбор из трёх вариантов. Первый – вы меня съедаете, и ваш друг умирает. Второй – я подкручиваю его медбот так, что подключённый к нему маг-наставник получает сигнал опасности, появляются целители, вашего товарища уносят, и я снимаю с него артефакт в течение семи часов, перерезая одну нить за другой, пока он находится под наблюдением. Третий вариант – я делаю всё то же самое здесь. Без целителя. Выбирайте. Только учтите: я студент, а не господь бог, ни разу не работала с менталкой, знаю только теорию. Одно неверное движение – я, например, могу испугаться, пока вы на меня рычите – и голова вашего товарища лопнет. Я такое видела только в записи на лекции, но мне не понравилось. Поэтому лично я – за второй вариант.

– Не трогай его медбот! – тут же зарычал дракон с ржавой чешуёй.

Я подняла руки.

– Не буду. У вас где-то час – пока мы с вами говорили, я смогла отсрочить перезапуск артефакта на этот период. Дольше никак. У меня всё.

Пару минут ничего не происходило, потом драконы как с цепи сорвались. Я прижалась спиной к стальной ножке кровати, обняла колени и сначала в ужасе смотрела, как они «решают» – с использованием клыков и когтей в качестве аргументов. Потом мне стало всё равно. Наверное, силы кончились, или это был шок – тупое смирение с судьбой. Да, я оказалась на волосок от смерти. Да, по собственной воле. Хуже всего, поверни время вспять, и я сделала бы то же самое снова.

Закончилось всё внезапно. Вокруг меня и кровати как будто выстроился почётный караул – двадцать драконов, спиной ко мне. Остальные разошлись по своим кроватям в полнейшем молчании и как будто совершенно добровольно. Рядом остались только Фирр и тот, с ржавой чешуёй. Он рукой зажимал рану на шее, у Фирра же был только порез на щеке.

Я посмотрела на них и, еле ворочая языком, медленно произнесла:

– Дать салфетку? У меня должны быть.

Драконы посмотрели на меня как на чокнутую.

– Семь часов так семь часов, – сказал Фирр и протянул мне руку. В крови она была по локоть.

А второй дракон прорычал:

– Если ты нас обманываешь, я вырву твоё сердце и сожру его.

Я перевела на него взгляд и не сдержала усмешки:

– Давай лучше почку. Сердце я уже своему парню пообеща… Твою ж мать!

Словно в ответ магическая нить – наша с Иннаром связь – натянулась и запульсировала. Это не было больно, скорее, очень неприятно. Вдобавок меня снова захлестнула паника, и я почему-то была уверена, что она не моя. Ощущение было – как слышать чужие слова в коммуникатор, только сейчас это были чувства.

– Прекрати, – прошипела я сквозь зубы, словно Иннар был рядом.

Неожиданно помогло. Возможно, где-то там, в столице. Иннар и правда понял, что всё со мной в порядке. Или у него сработала печать, потому что это был приказ.

И тут на всю казарму раздалось: «Пиум-пиум-пиум!» Я дрожащими руками вытащила из сумки телефон и задержала дыхание.

– Эля, – голос дяди Эрика звучал сонно и очень недовольно. – будь добра, объясни своему отцу, что звонить в два часа ночи невежливо. А ещё, что ты в порядке. Ты же в порядке?

Я взглянула на драконов. Фирр побледнел, тот, второй, смотрел на него очень красноречиво. Мол, ну вот, сейчас она нас всех сдаст. Ты же этого хотел?

Я отвернулась.

– Разумеется, я в порядке. Папе привет.

Дядя Эрик хмыкнул, но отключаться не спешил.

– Странно. Твой маячок говорит, что ты в «драконьем» секторе. Эля, что ты там делаешь?

Я зевнула, прикрывая рот ладонью – драконы вполне могли счесть вид зубов за угрозу.

– Да что мне там делать? В общаге я. Наверное, настройка сбилась. Можно я её утром проверю, ладно? Очень спать хочется.

Дядя Эрик усмехнулся.

– Ладно, спи. И зайди ко мне утром сразу после завтрака.

– Вам тоже спокойной ночи.

Я выключила телефон, убрала в сумку и, повернувшись к драконам, указала на артефакт.

– Могу начинать?

Фирр кивнул. Я закрыла глаза – с менталкой так удобнее работать. Страшно мне больше не было, всё что я чувствовала – это сильнейшую усталость. Но пришлось сосредоточиться на магии.

На то, чтобы справиться с первой силовой нитью, которую для удобства драконов я назвала проводом, ушло минут десять, и это я ещё спешила.

– Всё. Теперь через час… – я достала из сумки механические часы и блокнот, записала время, – можно будет продолжать.

Фирр снова кивнул. Даже он смотрел на меня как на чудо света, что уж говорить о втором драконе. Да и те, что стояли спинами к нам – конвой или караул – теперь переглядывались с явным недоумением. Тишина сделалась напряжённой, прямо-таки звенела у меня в ушах. Или это менталка, не знаю.

– Почему ты не позвала на помощь, ведьма? – не выдержал дракон с ржавой чешуёй.

Я посмотрела на него.

– Меня зовут Эля. А тебя?

Он скривился, но всё-таки ответил:

– Крес. – И, помедлив, добавил, кивнув на дракона с менталкой. – Это Рью. Если ты не справишься, ведьма…

– Я помню про сердце. Но тебе и правда придётся обойтись почкой. Рада знакомству, Крес.

Он повернулся к Фирру и прорычал на дракко:

– Ты был прав. Она чокнутая. – А когда я фыркнула, с трудом сдерживая смех, добавил: – Иметь парой чокнутую ведьму – что может быть хуже?

Фирр поморщился, а я не выдержала:

– Знаю – иметь две извилины в мозгу. Тебе, наверное, тяжело с ними живётся, а, Крес?

Он рыкнул в ответ, показав клыки. Фирр рядом со мной напрягся, но Крес отмахнулся, словно я была назойливым насекомым, потом уселся на пол напротив и принялся смотреть на меня. Очень внимательно. Наверное, это тоже была форма агрессии, и в другое время я бы уже места себе не находила. Но сейчас вперилась в него таким же взглядом.

И вдруг до меня дошло.

– А что с вашими ошейниками?

Драконы переглянулись.

– А что с ними? – уточнил Фирр.

– На них дополнительные плетения, как те, которые я сняла с твоего. Мне казалось, это у тебя ошейник бракованный, мало ли, бывает. Но… – Я оглянулась. – Да, всё верно. У вас у всех такие. Это странно. Верховный маг в курсе?

– Ты нас спрашиваешь? – Крес смерил меня взглядом исподлобья.

– Ну да, извини. Завтра сама у него спрошу.

– Ты смотри, какие она слова знает! – фыркнул Крес. – «Извини», «пожалуйста».

Фирр его шутку не поддержал. Он внимательно посмотрел на меня и сказал:

– Эля, было бы неплохо, если бы никто, тем более Верховный маг, не знал, что ты была здесь.

– Кстати, об этом…

– Я же говорил, она всё расскажет, – перебил Крес и подался вперёд. – Ну и что ты тогда будешь делать, Фирр?

– Кто так поступил с Рью? – перебила я.

Драконы переглянулись. Фирр улыбнулся – помните, я говорила про драконью улыбку, это не то же самое, что человеческая.

– Эля, ты не хочешь этого знать.

– Да нет, хочу. Кто этот маг? Вы не можете подать жалобу, но я могу, а учитывая, что он едва не довёл дракона до смерти, его вышвырнут из питомника в тот же день.

Драконы снова переглянулись.

– Она и правда чокнутая, – с обидным смешком сказал Крес. – Жалобу она подаст. Ну да.

– И подам. С менталкой в качестве доказательства. – Я встретилась с Фирром взглядом. – Поэтому я скажу, что сама сюда пришла. Тут артефакторов больше нет, никто не знает, как мы работаем, так что поверят. Объясню, что почувствовала ментальный артефакт…

– Слушай, ведьма, думаешь, мы не знаем, что ты в этой вашей иерархии в самом низу? – перебил Крес. – Тебя и слушать не станут.

О, ну да, огненные драконы – и их зацикленность на иерархии.

– Станут, ведь это нарушение закона, – начала я, но теперь меня перебил Фирр.

– Эля, законы написаны для людей. Если бы это произошло с тобой, так, наверное, и было бы. Но мы драконы.

– Вот именно! Вы деньги, Фирр, собственность государства, и кто-то чуть было не лишил питомник кругленькой суммы. Верховный маг не может закрыть на это глаза.

Фирр нахмурился, а Крес фыркнул.

– Да скажи ей. Она всё равно не захочет на него стучать.

Фирр ответил ему что-то неразборчивое на дракко. Я подождала, и он повернулся ко мне.

– Господин Нордин. Наставник Рью.

Я подумала, что ослышалась.

– Нордин? Берт… Нордин?

Фирр кивнул. Крес подался вперёд и потянул носом, словно хотел запомнить запах моего разочарования.

Берт, у которого драконы не чувствуют боль так, как люди. Берт, потерявший сестру.

– Ну как, ведьма? Всё ещё хочешь поговорить с Верховным магом? – поинтересовался Крес минуту спустя.

Я взяла себя в руки.

– Разумеется. Ведь это должно прекратиться.

Рью вздохнул во сне, драконы посмотрели на него.

– Не прекратится, – припечатал Крес. – Нужен кто-то влиятельнее тебя, ведьма.

– Меня зовут Эля. И если уж на то пошло… Знаете самую крупную горнодобывающую компанию Каэлии?

Драконы знали.

– Её возглавляет мой отец.

Крес замолчал. В его взгляде даже мелькнуло уважение – ведь по драконьей логике я только что поднялась со дна иерархии примерно на её середину.

– И я никому не скажу про ваши артефакты, – добавила я. – И спрашивать, откуда они, не буду. Я понимаю, что вы украли их у какого-то мага. Возможно, наставника. Или такого же артефактора, как я. Ладно, это не моё дело. Никто не узнает, я солгу, решат, что я прошла мимо охраны вот с этим. – Я достала свою ключ-карту. Доступ на ней был пониже чем у той, что у Фирра, но в «драконий» сектор у меня пропуск тем не менее был. – Мне поверят, потому что большинство защитных заклинаний сработали бы на драконе, а я человек. К тому же никто в здравом уме не решит, что мне помогал дракон, верно?

Крес дёрнул щекой, словно сдерживая улыбку. Фирр вздохнул.

– Хорошо. Если такова твоя плата…

– Это не плата, это просто должно быть сделано. А что, если в следующий раз ты не сможешь меня найти? А что, если тебя поймают по дороге? Что, если я уеду, и тогда это повторится? Это же повторится, ты сам понимаешь.

Фирр спрятал взгляд. Он наверняка верил, что да, повторится. Но не верил, что моя жалоба поможет. Или – что я собираюсь её подать. Наверное, решил, что утром я расскажу дежурным магам о том, как драконы держали меня всю ночь в заложниках. Даже почти не совру.

– Если это не плата, то что ты хочешь взамен? – спросил Крес.

Я удивлённо посмотрела на него.

– Ничего.

– Ничего, – повторил он. – Маг помогает. И ничего не просит взамен. Ведьма, ты издеваешься?

– Нет. – Я взглянула на Фирра. На этот раз он взгляд не отвёл. – А что. вы думали, я попрошу?

Крес обидно усмехнулся. А Фирр ответил:

– Мои артефакты.

– Да. Невидимка и правда хороший актив. Но кажется, тебе он нужнее.

– Серьёзно? – бросил Крес. – Ну допустим, и почему же ты тогда помогаешь? А, я понял. Награда. Верховный маг, разумеется, тебя наградит, когда ты предъявишь ему ментальный артефакт и объяснишь, что спасла дракона. Так ты думаешь?

Я с улыбкой покачала головой.

– Нет, конечно. Просто я видела, как умирают с включенной менталкой. Берт, наверное, не знал, что будет. Я не хочу думать, что он знал. Вряд ли он считал, что его действия приведут к смерти.

Крес выразил своё недоверие красноречивой усмешкой. А Фирр сказал:

– Для вас мы вещи. Вещи не умирают, только приходят в негодность.

– Да. Или звери. – Я огляделась. Впрочем, за спинами драконьего караула мне почти ничего не было видно. – Только это неправда. Да, нам рассказывают, что настоящие драконы вымерли пять веков назад. Что полукровки неразумны, что вами управляют инстинкты, а не здравый смысл. Что мы делаем вам одолжение, когда воспитываем и запечатываем, потому что если снять с вас печать, вы звереете. Я думала, так и есть. Иннар мне говорил… Но я думала: это он такой, везде же есть исключение, и всё-таки наполовину он человек, на лучшую свою половину. Да, иногда он ведёт себя странно, по-драконьи, но в основном… Мы договорились. Я бы не смогла договориться со зверем. Но это Иннар. Когда я шла сюда, я понимала, чем рискую. И потом я подумала, что это ничем не лучше клетки с бешеными псами. Только псы бы меня загрызли. И не стали бы рисковать собой даже ради собрата. Не доверились бы магу. Да, вы не люди, но уж точно не звери. Мне кажется, это мы очень стараемся сделать вас зверями, но даже у нас это не получается. Ведь, чёрт возьми, это даже не рабство, это хуже. Так не было во времена Драконьей эпохи. Драконы так с нами не поступали. В конце концов, они с нами договаривались, да, с позиции силы, да, о девственницах – или о чём там? Но мы теперь… Это неправильно – то, что мы с вами делаем. Так быть не должно.

Я замолчала, опустила голову и спрятала лицо в ладонях. Осознание обрушилось на меня внезапно, я была не готова. Ведь это длится уже пять веков, и так легко сделать вид, что всё в порядке, всё верно. Мне действительно очень не хотелось знать, что я сейчас сижу среди зала, полного, по сути, детей, самых старших из которых вот-вот отправят в армию или продадут, чтобы маги использовали их как живые батарейки. А может, приготовят к спариванию с такими же детьми, только девочками, которые умрут после родов. И все вокруг считают это нормальным. И я считала это нормальным.

– Она хоть не заразная? – поинтересовался вдруг Крес.

Фирр, смотревший на меня, пробормотал:

– К сожалению, нет.

Потом мы замолчали и просидели так до конца часа. Я уничтожила вторую силовую линию. Крес растянулся на полу, зевнул во весь рот, снова показав мне зубы, и наконец отвернулся. Наверное, заснул.

Фирр по-прежнему сидел рядом, глядя в темноту. Совершенно неподвижно. И также неподвижно стоял драконий караул вокруг нас.

– Зачем? – тихо спросила я, кивнув на них.

– Охраняют. Это моя группа и Креса. Если кто-то решит напасть… Но вряд ли. – Фирр взглянул на меня. – Не бойся.

– Если вряд ли, тогда зачем?

Фирр помолчал, но потом всё-таки ответил:

– Мы не знаем, как твоё присутствие скажется на некоторых из нас. Не все устойчивы. Если кто-то загорится… Ты не должна пострадать.

– Загорится – это как…

– Вы говорите «озвереете». Только в себя уже не придёшь. Эля, мы не знаем, почему это происходит. Обычно провоцирует сильное эмоциональное потрясение, боль – но это только наше предположение.

Я вспомнила, как месяц назад загорался Иннар, когда я просила дать время подумать. Но мне и в голову не могло прийти, что всё настолько серьёзно! А он ведь предупреждал, даже в питомник звонил.

– То есть я – сильное эмоциональное потрясение?

– Ты волшебница…

– … И пытаешься сломать нам мозг, – буркнул Крес, не оборачиваясь. – Очень качественно. А ещё ты воняешь как пара. Ужасно. Кстати, как он?

– Кто?

– Иннар. Счастлив, что не попал в армию?

Я в изумлении посмотрела на Фирра. Тот улыбнулся – почти по-человечески.

– Мы все его помним. Это был такой… Вы говорите «скандал». Хуже. Иннар был хитрым, с ним даже его вожак предпочитал не связываться. И на распределении, по слухам, специально себя завалил. Говорил, что не хочет в армию, что воевать за людей глупо. Эля, это правда, что лучше попасть к магам на гражданский аукцион?

Я вспомнила, в каком виде Иннар появился у меня, и тяжело сглотнула.

– Нет. Не лучше. Я не знаю, как в армии. Но это точно не лучше.

– Ну ещё бы, если там такие, как она, то это же кошмар, – проворчал Крес. – Научились делать нас парой. Ужас. Врагу не пожелаешь. Лучше уж в армию.

Я закрыла глаза. Говорить больше было не о чем.

… Утром, как только огромные двери казармы распахнулись, я вышла из них первая, показала остолбеневшему Берту, который был среди дежурных боевых магов, менталку и сказала:

– Проводи меня в кабинет Верховного мага.

Он так и сделал.

Глава 26

Дядя Эрик был в шоке – а чтобы привести бывалого боевого мага в состояние шока, надо постараться.

И вовсе не потому, что один из его подопечных драконов чуть не умер ужасной смертью. Это дядю Эрика не волновало совсем. Я очень ясно это поняла, когда в подробностях рассказала, что сделал Берт – который сидел в кресле рядом и недоверчиво смотрел на меня.

А дядя Эрик сказал только:

– Ты была где? И сделала что?!

В другое время меня бы это тронуло: потрясение дяди Эрика было понятным. Кроме того, что он Верховный маг, у которого практикантка по собственной воле сунулась в казарму к драконам и провела с ними ночь, родители этой идиотки – его друзья. И действительно не последние в Каэлии люди. У дяди Эрика сегодняшним утром могли начаться проблемы по всем фронтам.

Но пока он потрясённо смотрел на меня, открывая и закрывая рот, я повернулась к Берту.

– Ты знал, что Рью умрёт?

– Рью? – переспросил Берт.

– Так зовут дракона, которого ты чуть не убил. Ты же его наставник, разве нет? Когда я услышала артефакт, он несколько часов работал на полную мощность. По-твоему, драконы настолько нечувствительны к боли?

Что-то промелькнуло во взгляде Берта, что-то, похожее на испуг. Но потом он отвернулся и сказал:

– Нет, я не знал. Я ставил воздействие на минимальный режим, и не моя вина, что эти твари оказались настолько глупы, что накачали его магией и, по твоим же словам, увеличили мощность.

У меня его слова в голове не укладывались.

– Даже на минимальном воздействии несколько часов… Берт, за что? Что он такого сделал, что ты решил, будто сварить ему мозги – отличная идея?

Берт резко обернулся и смерил меня возмущённым взглядом.

– Да ничего бы с ним не случилось! Это дракон, Эля, у них регенерация в сто раз лучше нашей. Зато уяснил бы как следует, кто здесь главный и кто хозяин. Он отказывался подчиняться. Ты знаешь, что бывает с драконом, который своевольничает? Он звереет.

Тут как раз дядя Эрик пришёл в себя.

– Эля, это уже ни в какие ворота!..

– Я подаю официальную жалобу на превышение полномочий, и вы, как Верховный маг, обязаны на неё ответить.

Дядя Эрик бросил недовольный взгляд на Берта.

– Выговор, разумеется, сделаю, но тебе, Эля…

Я достала из сумки включенный диктофон и повторила:

– Выговор?

Дядя Эрик побледнел. Он-то прекрасно знал, как у нас в семье жонглируют знанием законов. А ещё – как мы любим, чтобы всё было правильно. Господин Стерн неподкупен – на этот счёт обожали проходиться журналисты несколько лет назад, когда отец только занял кресло гендиректора.

– Эля, если мы дадим этому делу ход, я буду вынужден отразить твой поступок в отчёте по практике. Ты ослушалась приказа Верховного мага. Ты мне солгала. Это серьёзно, Эля.

Я улыбнулась.

– Конечно, отражайте. Тогда в своём я напишу, что у вас один артефактор на весь сектор, и тот практикант. И что вас это совершенно устраивает. Ладно?

Дядя Эрик попытался выключить диктофон – сначала магией, потом вручную. Я, откинувшись на спинку кресла, наблюдала. Видимо, дядя Эрик был в отчаянии, потому что глупо воевать с техникой артефактора, когда ты сам волшебник другой специализации – проиграешь.

– Вы же не серьёзно, – подал голос Берт.

Мы оба повернулись к нему. Дядя Эрик медленно выдохнул, как раненый зверь. Или как Рью ночью.

– Эля, ты понимаешь, что твоя жалоба сломает Берту жизнь? Посмотри на него. Вы же подружились!

Берт потрясённо взглянул на меня. Он, конечно, не понимал – он же не был знаком с моей семьёй. И не знал, что, если дядя Эрик сейчас ничего не сделает, я вернусь с практики и затаскаю его по судам, причём с удовольствием.

Я тоже посмотрела на Берта. Он называл меня катастрофой, поддерживал, защищал, мы собирались обменяться номерами и общаться после практики. Да, мы и правда подружились. Он, наверное, был неплохим человеком во всём, что не касалось драконов – и даже здесь у него было оправдание: его сестра.

Я поёжилась.

– Эля, вот что мы сейчас сделаем, – ласковым тоном начал дядя Эрик. – Ты выключишь эту твою штуку. Потом мы всё обсу…

– Нет, я не буду отзывать жалобу. Вы Верховный маг. В вашем ведомстве чуть не замучили дракона. Я буду свидетельствовать.

Берт уехал в тот же день. Слухи по питомнику разносятся быстро, и уже к вечеру все были в курсе, что это я его подставила. В столовой, стоило мне зайти, воцарилась гробовая тишина. Боевые маги, с которыми я раньше сидела, смотрели с таким гневом, что без слов было ясно: мне больше не рады. Я пожала плечами и устроилась за дальним столом. В любом случае, мне нужно было подумать.

На следующее утро дядя Эрик вызвал меня сразу после завтрака и намекнул, что не рады мне теперь во всём питомнике, и практику можно закончить пораньше. Разумеется, с отличием – я же тут пахала за пятерых. Не пора ли мне домой?

Я смотрела на человека, который когда-то дул на мою разбитую коленку и учил первому целительскому заклинанию, а ещё говорил, что настоящие маги никогда не плачут. Очевидно, они ещё и не жалеют драконов.

– Вы знали, что на ошейниках ваших подопечных есть дополнительные, не предусмотренные государственным стандартом, заклинания?

Дядя Эрик посмотрел в ответ так, что стало ясно: знал. Наверняка сам же их и одобрил.

– Эля, езжай домой.

– Моя практика заканчивается через десять дней. – Я улыбнулась. – А у вас по-прежнему нет штатного артефактора. Как же я вас оставлю?

Снять заклинания с ошейников было легко. Всего-то берёшь десятка два драконов, выкачиваешь их почти досуха и колдуешь отмену. Минут за пять управишься.

Думаю, не нужно объяснять, почему этот вариант мне не подходил. Я целый день провела в архиве, выясняя, как можно сделать то же самое без участия драконов. Испытывают ли они боль, когда маг берёт их энергию? Разумеется. В школе мы так баловались друг с другом – в малых дозах незаметно, в больших… Одна девочка из моего класса чуть не отправилась в кому.

Но как же тогда поступить? Выход есть: колдовать постепенно, отменяя заклинание не на всех драконах сразу, а от группы к группе. Я рассчитала расход энергии: получилось, что к концу практики как раз закончу. И буду слабой от истощения, но разве это не справедливо? Ошейники тянули из драконов силу уже сейчас. Я могла это изменить. Разумеется, я должна была это сделать.

Через три дня на драконьей тренировке Фирр улучил мгновение и жестом указал мне на свой ошейник. Потом обвел взглядом свою группу – мол, ты?

Я пожала плечами. С ошейников его группы я сняла заклинание в первую очередь. В конце концов, я с ними ещё за тот первый день не рассчиталась.

Фирр сделал быстрый жест, который означал примерно следующее: «Ты ослабла. Что ты, дурочка, делаешь?»

Я снова пожала плечами.

На следующий день истощение стало давать о себе знать. Я с большим трудом выгоняла себя из кровати, не помогал даже кофе. Пропал аппетит, голова кружилась, начался озноб.

Мне очень помогло то, что дядя Эрик был занят – наверное, искал новых артефакторов. А другие маги старались меня не замечать, иначе бы я уже угодила к целителю, который, разумеется, задал бы вопрос: на что я трачу свою магию? Ведь ничего из моей работы в питомнике сейчас столько вливаний энергии не требовало.

К концу недели стало совсем худо: меня начало тошнить. Я сделалась заторможенной, рассеянной и почти совсем перестала обращать внимание на то, что происходит вокруг. К тому моменту заклинание было снято с двух третей драконов сектора. Больше меня ничего не волновало.

В воскресенье драконы проходят индивидуальное собеседование с наставником. Выглядит это так: вся группа выстраивается во дворе под надзором боевого мага и ждёт. Драконов вызывают в кабинет – обычно в главном здании – по одному.

Я уже знала, что на собеседованиях используют ментальные артефакты. И что это норма. В свете предыдущих событий меня это даже не удивило. Драконам лезут в голову, промывают мозги, чтобы заставить их слушаться. Цель в данном случае полностью оправдывает средства.

И мы ещё что-то говорим про правовое общество и плюрализм мнений?

Я как раз закончила ежедневную диагностику генераторов и заперла дверь технического помещения, когда из главного здания, как пробка из бутылки, вылетел Маттео. Вокруг него мерцал щит, очень сильный. А вокруг щита ревело пламя.

Всё произошло очень быстро. Во дворе в тот момент из людей была только я, дежурный боевой маг и солдаты караула – по выходным они здесь всегда на такой случай.

Боевой маг погиб мгновенно. Драконы группы спокойно стояли и смотрели, как их озверевший товарищ рвёт человека пополам с такой же лёгкостью, как ребёнок порвал бы бумажную куклу. Никто не пытался помочь. Ничего удивительного.

Потом объятое пламенем чудовище бросилось на солдат. Те ответили автоматной очередью – в питомнике стреляют заговоренными пулями, а не лазером. Считается, они причиняют дракону больший вред. Возможно, но этот их даже не заметил, как и защитные заклинания двора.

Буквально через минуту во дворе в живых остались только я, закрытый щитом Маттео и группа драконов, которые по-прежнему просто стояли и смотрели.

Оглушительно выла сирена. Озверевший дракон сначала пытался пробиться через щит Маттео, но тот держался. Подозреваю, не без помощи артефакта, потому что ни один маг в бою не сможет сражаться на равных с озверевшим драконом, особенно без полной привязки к печати, ведь драконы в питомнике принадлежат государству, а значит, никто из нас не может отдать им приказ: «Умри».

Ещё через минуту дракон, наверное, понял, что это бесполезно – и повернулся ко мне.

Слабая от истощения, я ничего не могла сделать. Даже сообразить, что надо прятаться – и хорошо бы в техническом помещении, ведь у него сильная защита. К тому же дракон был в разы быстрее меня.

Ничего человеческого в его лице уже не осталось – это было настоящее чудовище, в огненном ореоле, оскаленное, в крови с ног до головы. Но даже так я узнала Фирра – и смотрела ему в глаза, когда он бросился на меня.

На какое-то мгновение мне показалось: он тоже меня узнал. А ещё – что он остановится. Но этого не произошло: его когти полоснули плечо, хлынула кровь, раскалённое дыхание обожгло шею…

И буквально в последний момент драконы из группы, ожидающей собеседования, сбили Фирра с ног.

Ревущий, брызжущий кровью клубок откатился от меня, что-то сверкнуло – к моим ногам упало алое перо, видимая часть драконьей печати.

Потом драконы встали и дружно отошли, снова построившись, как ни в чём не бывало. Обернулся только один – Крес. Его чешую цвета ржавчины теперь покрывала кровь, а глаза были пустыми.

Я перевела взгляд вниз, на лужу крови и лохмотья формы – всё, что осталось от Фирра. Только тогда до меня дошло, что случилось.

Когда меня забрали целители, я орала на Маттео: «Что ты с ним сделал?!» – и тоже была вся в крови.

Дядя Эрик навестил меня в госпитале – истощение целители списали на нападение. Вроде как я защищалась, просто неэффективно. Так вот, дядя Эрик сказал, что мой отец в курсе, и завтра в обед я уезжаю.

За ужином я услышала, как стол драконоведов обсуждает моё чудесное спасение. И кто-то проговорился: как жаль, аж два дракона за день. Оказалось, сестра Фирра тоже погибла – не то самоубийство, не то кто-то из целителей напутал с лекарствами.

Наверное, Маттео сказал это Фирру на собеседовании. Или сделал что-то ещё – не знаю. Мне было плохо, я не успевала освободить всех драконов от заклинания на ошейниках, и мне то и дело чудились безумные глаза Фирра. Фирра, который был человечнее большинства людей здесь. Может, даже меня.

Всю ночь я думала, что делать, а утром, придя после завтрака смотреть драконью тренировку, решила – будь что будет. Тренировалась группа Креса, мне показалось – это знак. Вчера они спасли мне жизнь. Весь питомник задавался вопросом, почему. Я тоже – Крес ненавидел магов, а приказ должен был отдать он, как вожак.

Я в последний раз наложила заклинание, и оно потянуло из меня те крохи магии, которые ещё оставались. Голова взорвалась от адской боли, я сползла по сетке, за которую держалась, на землю и сжалась в комок.

Как остановилась тренировка, я уже не видела. Как ко мне бросились боевые маги – тоже. Очнулась, когда один из них разговаривал по телефону, вызывая целителей, а второй объяснял, что мне срочно нужно подключиться к дракону, и что для этого сделать.

Я посмотрела на него и сказала: «Нет».

Потом у меня начались галлюцинации, потому что от драконов, построившихся неподалеку от сетки и наблюдавших за этой кутерьмой, отделился один. Он подошёл на максимально позволенное заклинаниями расстояние и прорычал на дракко, что отдаст мне силу сам, что я чокнутая, но даже для меня очень глупо умереть вот так. Мне почудилось, что Крес – но это точно был сон. Согласитесь, зачем ему такое делать?

В любом случае ему я тоже сказала: «Нет». Очень весело было смотреть, как у него вытянулось лицо. И слушать мат боевых магов – эти иначе уговаривать не умеют.

Потом в глазах снова потемнело. и сразу же меня словно окунули в море магии. В нос ударил аромат дыма и карамели, а из темноты выплыло лицо Иннара. Я пыталась спросить, как он пробрался в мой сон и почему раньше так не делал, но сил не было совсем.

Он сказал: «Прости», – и в его руках сверкнул шприц.

Укола я уже не почувствовала.

Глава 27

Когда я в детстве болела – что случалось довольно редко, ведь маги от природы имеют сильный иммунитет, – мама сидела со мной и держала за руку. Она говорила, так болезнь отступит быстрее. «Испугается и убежит», – шутил Тео, с которым мама проводила куда больше времени. Правда или нет, но я бы на месте болезни тоже бы с нашей мамой не связывалась.

Сейчас я не чувствовала себя больной, только никак не могла проснуться. Но со мной тоже кто-то сидел и не просто держал за руку, а обнимал. Плечо щекотали когти, щека прижималась к горячей чешуйчатой груди, внутри которой мерно бухало сердце.

Было хорошо и очень спокойно. Я зевнула и попыталась провалиться обратно в сон, но тут раздался стук, и обнимавший меня дракон напрягся.

В следующее мгновение я поняла две вещи: рядом Иннар, только он может так сладко пахнуть карамелью, и ещё – глаза не открываются, хоть ты что.

Стук повторился, и Иннар, обняв меня крепче, натянул одеяло чуть ли не на голову – опять же мне – и произнёс:

– Входите, Теодор.

Я вяло – сил совсем не было – удивилась, откуда бы здесь взяться Тео? И где это «здесь»? Потом скрипнула дверь, затем половицы. Прошелестели, кажется, заглушаемые ковром шаги.

– Ты не спустился к завтраку, – тихо и как-то нерешительно сказал Тео. Я живо представила, как он мнётся у кровати. – И вот, я принёс… Как она?

– Всё хорошо, скоро проснётся, – тоже тихо ответил Иннар. – Теодор, вы очень любезны, и я благодарен, но не стоило. Госпожа Стерн будет недовольна.

– Но ты же должен поесть, – пропыхтел Тео. – А ты отсюда почти не выходишь. Это из-за мамы? Врач же сказал, что Элька без тебя не умрёт. Ты не бойся, она у нас живучая, – голос брата дрогнул, словно он убеждал сам себя. – Это же всего лишь какая-то магическая фигня, да? Эля точно скоро проснётся?

– Точно, – голос Иннара потеплел.

– Ну вот, значит, на обед приходи.

– Госпожа Стерн очень ясно дала понять, что не хочет видеть меня за столом.

– Да наша мама вообще! Ты её слушай больше! Папа сказал, ты теперь член семьи, так что вот!

Иннар не ответил. Думаю, ему, как и мне, хотелось, чтобы Тео перестал нудеть над ухом и наконец ушёл.

– В общем, поешь. И я вроде просил называть меня на «ты» и «Тео»? Как-то не по себе, когда ты выкаешь.

Иннар снова промолчал. Тео, судя по звуку, поставил поднос, потом ещё немного попыхтел – у него это не хуже, чем у маминого пекинеса, когда тот с резиновой костью играет, получилось. Такое, знаете, демонстративное «ух-ух».

– А это… ну…

– Да, я помогу сделать вам домашнее задание по алгебре, Теодор, – перебил Иннар. – Только тихо, вашей сестре необходим отдых.

– И твоей девушке, чё ты как неродной, – добавил Тео. – Папа сказал…

– Только принесите, пожалуйста, учебник, – перебил Иннар.

– Ага! Пасиб, я щас!

– И потише.

– Ага, – шёпотом.

Снова скрипнули половицы, потом дверь. Наконец стало тихо.

Я зевнула и сделала вторую попытку открыть глаза.

– Д-домашку ему н-не б-бесплатно…

– Эля?

Я попыталась объяснить, что с Тео за помощь с домашкой необходимо взимать плату. Какую – в зависимости от ситуации. Например, пусть с Фунтиком играет или чистит подсобку, которую я приспособила под лабораторию, несмотря на мамин запрет.

Но тут мою шею укололо, а Иннар сказал:

– Спи, Эля.

– Ещё… рано?

– Очень рано. Спи.

– Ага…

И я заснула.

А когда проснулась, Иннара рядом не было. Впрочем, он быстро нашёлся – стоял у кровати, словно заслонял меня собой от кого-то ещё в комнате.

А потом мамин голос произнёс:

– Я чувствую, что была с тобой резка, однако это не значит, что ты не можешь передвигаться по дому. Тебе подготовили комнату, и как только Эля проснётся…

– Я хотел бы остаться с хозяйкой, госпожа Стерн, – перебил Иннар.

– Исключено. Ты не можешь жить в её спальне, это неприемлемо. У нас гости, они не маги, не обладают их широтой взглядов и уже видели, как ты выходишь из её комнаты. Я понимаю, для тебя репутация моей дочери ничего не значит…

– Мама, прекрати.

Иннар обернулся и тут же бросился ко мне – я как раз пыталась сесть. Через минуту рядом оказалась и мама, на её лице ясно читалась радость.

– Эля! Наконец-то. Мы так волновались! Я позвоню доктору…

– Сначала извинись перед моим парнем, – перебила я.

Иннар, поправлявший подушки, чтобы мне было удобнее, замер и бросил на меня говорящий взгляд: «Не надо, молчи».

Ну вот ещё!

– И женихом, – добавила я, наконец садясь. – А был бы мужем, если бы в нашем прекрасном королевстве разрешили межвидовые браки.

– Эля! – Мама прижала руки к щекам. – Ты, верно, бредишь. Это из-за истощения, врач предупреждал, что возможны галлюцинации…

– Мои галлюцинации начались два месяца назад, мам. Ты видела браслет?

Она перевела взгляд с меня на Иннара.

– Но он же дракон!

– Только поэтому я ещё не замужем. – Я тоже посмотрела на Иннара, который отошёл к стене и замер, неестественно выпрямившись. – Или давно бы уже сделала ему предложение.

– Сделала? Ты? – у мамы перехватило дыхание.

– Конечно, ведь я его люблю.

Мама покачала головой.

– Ты точно бредишь.

– Хочешь, чтобы я объявила это перед твоими гостями, которые не маги? Чтобы наверняка?

Мама снова покачала головой, потом развернулась и шагнула к двери. У самого порога остановилась, бросила:

– Я надеюсь, ты одумаешься.

– Примерно так же, как одумалась, когда поступила в академию.

Больше мама ничего не сказала, но дверью хлопнула очень красноречиво.

Я повернулась к Иннару.

– Не обращай на неё внимания. Кстати, ты бы взял меня в жёны?

Иннар выдохнул, отвернулся, налил в стакан воды из графина на тумбочке и подал мне.

– Полностью с ней согласен, ты действительно бредишь. – Потом поймал мой взгляд и улыбнулся самым краешком губ. – Эля, я давно это сделал. – Он коснулся своей шеи в том месте, где у меня остался еле заметный след от укуса.

– А-а-а. Ну да. А я только сейчас тебе предложение делаю? Чёрт, жаль, что у нас это не одновременно получилось, надо наверстать. Иннар, что происходит? Почему мы дома у моих мамы с папой?

Дракон в спальне типичной принцессы из мультиков казался сказочным чудовищем. Вокруг всё такое розовое, а он – в чёрном домашнем костюме, ну вылитый злодей!

Мама очень хотела, чтобы я выросла «нормальной девушкой», а не боевым магом, как бабушка, вот и оформила мою комнату соответствующе – туалетный столик занимал здесь главное место. А ещё – огромный плюшевый медведь, в объятьях которого можно сидеть, как в кресле.

– Насколько мне известно, ты создала заклинание, которое повлияло на ошейники Южного питомника, не воспользовавшись магией драконов, и чуть не погибла в процессе.

– Ну да…

– Ещё ты провела ночь в драконьей казарме.

– Эм, да, но это был исключительный случай, и…

– И подверглась нападению дракона.

Я сглотнула. Иннар, словно уловив моё настроение, взволнованно спросил:

– Эля?

– Это был Фирр. Он у-у-умер…

– Ты бы хотела, чтобы на его месте оказался я?

– Что? Нет! Как ты можешь?

– А как ты можешь? Эля, ты понимаешь, что я умру следом за тобой?

– Не о-о-очень. С чего бы?

Иннар поменялся в лице.

– Потому что ты моя пара, Эля.

– А-а-а. Ну да. Видишь ли, это ты так думаешь…

Иннар зарычал. Почти сразу в дверь пару раз стукнули, потом на пороге показался Тео. Чтобы войти, ему пришлось нагнуться.

– Иннар, там мама… Ой!

– Сгинь! – шикнула я.

Дверь захлопнулась – в кои-то веки Тео «сгинул» без пререканий. Очевидно, оскаленный дракон стал аргументом куда более действенным, чем сердитая сестра.

Иннар на дверь даже не оглянулся, но рычать перестал.

– Ты мне не веришь. До сих пор.

– Иннар, я верю, что ты считаешь меня парой…

– Потому что так и есть!

– Не перебивай, пожалуйста. Так не может быть, потому что я человек, а ты дракон. Так не было никогда и не может быть сейчас. Прости, Иннар, но я предпочитаю быть реалисткой. И мой реализм говорит, что на твою любовь влияет печать. И ещё, наверное, здравый смысл. Возможно, ты до сих пор боишься, что я отправлю тебя в питомник, и это что-то вроде синдрома, забыла, как называется, короче, когда заложник влюбляется в своего похитителя. Ой, вот не надо на меня так смотреть! Это правда.

Иннар сел на край кровати.

– Эля, ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

– Разумеется! Это же не я перерыла все исследования и даже древние трактаты на дракко про пару. Да мне диссертацию на эту тему писать можно!

– Эля, послушай. Ты права, печать работает похоже: сразу после её активации хозяина невозможно не любить, он кажется центром мироздания, его желания – закон. Каждого хозяина, Эля, а у меня их было больше десятка. Как ты думаешь, почему?

– Ты очень невезучий дракон. и тебе попадались паршивые маги? – Хотя теперь даже я в это не верила. Маги становились паршивыми едва ли не каждый раз, когда дело доходило до драконов. Работа в питомнике открыла мне на это глаза.

– Нет, Эля. Потому что печать всегда, поверь, всегда ощущается как чужеродная магия. Как дурман или, если хочешь, наркотик. Ты понимаешь, что пьян, и рано или поздно берёшь себя в руки, а наркотик теряет силу. Когда я увидел тебя, то был уверен: происходит то же самое. Но ты была слишком… Слишком даже для печати, это не прошло за пять лет, Эля, понимаешь? Пять лет. А когда мы снова встретились… Я хотел тебе угодить, хотел порадовать, это казалось совершенно естественным. Я испугался. А ты вела себя так необычно. – Иннар запнулся и с теплотой посмотрел на меня. – Я дракон, Эля. А ты моя пара. Я умру, когда умрёшь ты. Пожалуйста, держи это в уме в следующий раз, если решишь пожертвовать собой.

Повисла тишина. Мне очень хотелось поверить, но я была магом, и, чёрт возьми, отлично знала, как способны заклинания пудрить мозг. Особенно заклинания древние, могущественные – такие, как печать.

Иннар взял меня за руку и прижался щекой к тыльной стороне ладони.

– Ты не звонила. Я чувствовал, что ты в опасности, но ты даже не нашла нужным попрощаться.

– Я не планировала умирать!

– Неужели?

Я поймала его взгляд и отняла руку – чтобы обхватить ладонями его лицо и приблизить к себе.

– Прости меня.

Иннар сперва не ответил на поцелуй, но я была настойчива. Мы не виделись целый месяц, я очень соскучилась и сейчас была намерена наверстать всё, что пропустила. А ещё было бы неплохо забыться.

– Ты не знаешь, что делаешь со мной, да? – прошептал Иннар.

– Знаю, – ответила я, продолжая покрывать его губы, щёки и подбородок лёгкими поцелуями. – Я люблю тебя.

Он вздохнул, обхватил меня крепче. Но затем отстранился.

– Не здесь, Эля. Твоим родителям вряд ли это понравится.

– Да ну брось, здесь толстые стены, а я уже большая девочка!

– Эля, я не хочу снова становиться причиной ссоры.

– Ну Инна-а-ар!

– Нет.

Я со вздохом отстранилась.

– Ладно. Тогда давай поскорее отсюда уедем. Кстати, что мы тут делаем? Дом в городе ещё не готов, или наша семья до сих пор на осадном положении?

Оказалось, не то и не другое. Отцовского завистника, виновного в моём похищении, нашли и казнили ещё две недели назад. Иннар назвал фамилию, но она ничего мне не сказала. И чёрт с ним.

Дом был готов к переезду. Иннар коротко описал, какие проблемы возникли во время ремонта – почти никаких, хотя рабочим не понравилось находиться под надзором дракона. Зато затягивать с проектом они не стали, наоборот, закончили в рекордные сроки.

– Но в чём тогда дело?

В моём наплевательском отношении к собственной жизни, по словам Иннара, а ещё – в моём легкомыслии и доброте, из-за которых я однажды плохо кончу. Он обнимал меня, когда говорил это, поэтому звучало не обидно и совсем не грозно.

Иннар знал, что мне нельзя ехать на практику, и дело не в опасных драконах, а во мне, ведь я обязательно попытаюсь им помочь. В этом он винил себя, ведь до общения с ним я, как и другие волшебники, считала драконов животными, разумными лишь отчасти.

Поэтому, стоило мне уехать на практику, он взялся за моего папу. Сначала Иннар подробно рассказал ему, с чем я столкнусь в питомнике. Мне он ничего подобного не говорил – зачем пугать раньше времени, и так всё своими глазами увижу. А вот отец узнал, как драконы звереют, и сколько магов по статистике погибает в питомнике – во всех кровавых подробностях. Тут как раз дядя Эрик сообщил о том, что я встретилась с Фирром и, какая молодец, – отбилась. Папа, разумеется, пропустил ту часть, где я «молодец», сосредоточившись на «мою дочь чуть не задрали драконы». И согласился с Иннаром, что меня надо спасать.

Оба понимали: вытащить меня с практики невозможно – она обязательная, все маги её проходят. А значит, должен быть другой способ. Иннар его знал: он приедет и лично проследит, чтобы я никуда не лезла. К тому моменту он рассказал отцу про браслеты и пару. Папа поверил и проникся.

Однако оказалось, что отправить дракона в Южный питомник не легче, чем самому туда попасть – мой отец, хоть и крупный бизнесмен, магом не был, а значит, никакого влияния на территории питомника не имел. Отец подумал-подумал, понаблюдал за Иннаром, узнал, что я пошла вразнос – ночую с драконами, и мне там страшно. И задействовал все связи, какие мог. Закончилось это официальной проверкой всего Южного питомника аккурат в тот день, когда мне стало плохо. Дядю Эрика сместили с поста Верховного мага, меня увезли в столицу, где я три дня провела в реанимации, после чего связи задействовала уже мама, которая справедливо решила, что её дочь последнее время слишком много болеет.

Иннара она невзлюбила сразу. Когда меня перевезли в родительский дом, мама сделала всё, чтобы отвадить его от меня – Иннар почти ничего про это не рассказал, но я догадалась. Будь её воля, она бы давно позвонила в питомник, и дракона увезли. Уверена, если бы не отец, так бы и случилось – мамины связи будут похлеще даже папиных. Я своей общительностью пошла в неё.

Но папа объяснил, что дракон нужен мне, чтобы выздороветь. А ещё, что он теперь член семьи, потому что спас Элю уже три раза. К тому же Эля сама надела на него парный браслет. Тут уж мама не стерпела и устроила очередную истерику, а Иннара увёл Тео, который был так любезен, что извинился и за маму, и за себя.

– Нелегко тебе пришлось, – тихо сказала я, прижимаясь к груди Иннара. – Мне очень жаль. Прости, пожалуйста.

Иннар поцеловал меня, пробормотал, что всё в порядке, и он сейчас принесёт мне обед. Потом закрыл глаза и заснул.

Я пригляделась к его силовым линиям и поняла, почему на моё выздоровление после полного магического истощения ушло всего несколько дней.

Мама нашлась в саду – слава богу, в одиночестве, потому что я собиралась устроить ей скандал. При виде меня она встала с мраморной скамьи беседки, позабыв про венок из васильков, который плела. В детстве она сплела мне десятки таких и называла своей маленькой принцессой.

А потом у меня обнаружилась магия. Мне кажется, мама так и не смогла мне этого простить, особенно когда бабушка, которая никогда не отличалась особой привязанностью к членам семьи, вызвалась сама меня учить. Уверена, мама, родившаяся обычным человеком, в глубине души мне завидовала.

– Эля! Ты с ума сошла, тебе ещё нельзя вставать! Тем более в этом. – Мама выразительно окинула меня взглядом, имея в виду мою пижаму с танцующими единорогами. Я пришла к ней в чём была. Мой это дом, в конце концов, или нет?

– Видишь это? – Я подняла руку с помолвочным браслетом. – На чью чешую похоже?

Мама со вздохом села обратно на скамью и снова взялась за венок.

– Эля, мне кажется, ты не понимаешь, что значит носить такой браслет.

– Да неужели?

– Эля, он дракон.

– Я в курсе!

– Зверь, Эля. Я люблю Фунтика, но мне не приходит в голову выходить за него замуж.

Я села на соседнюю от неё скамью и сцепила пальцы в замок.

– Знаешь, мам, я тебе сейчас кое-что расскажу про драконов.

И я вывалила на неё всё. Вообще всё. Как растят драконов в питомнике, как продают и как с ними потом обращаются. Как они всё понимают – и это не иллюзия вроде той, что выдаёт умильная мордочка Фунтика. Это реальность – они не глупее, а, возможно, даже умнее нас. Они наполовину мы, и это мы превращаем их в зверей, потому что боимся их превосходства.

Когда я выдохлась, мама в ужасе смотрела на меня, а со стороны тропинки раздалось:

– Эля, я надеюсь, ты не планируешь революцию?

– Нет, пап, – ответила я. – История в школе далась мне нелегко, но кое-что я запомнила. Революция не выход. Это насилие, которое только порождает насилие. Вильям Первый устроил революцию, и вот что получилось. Если драконы освободятся путём революции, они нам отомстят. Я понимаю.

– Хорошо, – кивнул папа, обнимая маму за плечи. – Тогда что ты намерена делать?

– Должен быть способ изменить этот порядок изнутри. Без насилия. Законно.

Папа хмыкнул. Мама посмотрела на него, потом на меня.

– Эля…

– Я всё равно сделаю по-своему, мам, ты же знаешь.

– Хорошо, – в тон отцу сказала она. – Занимайся магией, занимайся политикой – чем хочешь. Только пойми: с драконом у тебя не может быть настоящего брака. Ты не сможешь родить ему ребёнка, ведь если ты забеременеешь, то драконом. А ты сама понимаешь, чем это грозит.

Я кивнула.

А папа добавил:

– И ты не сможешь, как раньше, поиграть с ним, разочароваться и пойти искать новую любовь.

Я снова кивнула.

– Ты даже в общество его вывести не сможешь! – В мамином голосе послышались нотки истерики.

– А вот это как раз не проблема, – возразил папа. Поймал мамин взгляд и пояснил: – Иннар неплохо изображает человека – с этим его заклинанием маски. Да, порой переигрывает, но иностранцу это простительно. Я сделаю ему документы, поверхностную проверку, если понадобится, он пройдёт.

– Но это же незаконно! – ахнула мама.

И я её понимала. В нашей семье закон не только знали, его ещё и очень ценили. Папино предложение было очень кстати и говорило без слов: он одобряет мой выбор настолько, что готов ради этого даже нарушить закон.

– Ну да. – Отец улыбнулся. – Зато он присмотрит за Элей. Ты её слышала, она собирается освободить драконов.

– Но он сам дракон!

– Зато со здравым смыслом. Чего не скажешь о нашей дочери. Да, Эля?

Я скривилась, а папа продолжил, обращаясь к маме:

– Всё могло быть куда хуже. Она могла бы привести проходимца без гроша в кармане и с неоконченным высшим, как ты когда-то.

Мама покраснела и потупилась. Папа поцеловал её в щёку. Потом добавил:

– Он позаботится об Эле, он уже это не раз доказал. А ещё он не наложит лапу на её деньги и позволит развивать карьеру. Мне кажется, это то, чего она хочет. Да, Эля?

– Да, пап. Спасибо.

– Мы любим тебя, утёнок. Но если ты ещё раз попытаешься самоубиться, пусть и ради благородной цели вроде свободы драконам, я оспорю твоё завещание и устрою Иннару очень несчастную и наверняка короткую жизнь. А мне бы очень этого не хотелось, потому что твой дракон мне нравится. Мы друг друга понимаем?

Я выпрямилась.

– Да, пап.

– Вот и славно, утёнок.

На ужин Иннар спустился в столовую вместе со мной. Он очень старался не подать виду, но я чувствовала его волнение. И это если забыть, сколько мне пришлось его уговаривать.

От гостей мама, наверное, успела избавиться, как и от слуг, потому что в столовой были только она, отец и Тео.

Папа что-то читал с экрана планшета, Тео широко нам улыбнулся, но подойти не успел – мама заступила дорогу. Она бросила взгляд на наши руки – Иннар попытался отпустить мои пальцы, но я вцепилась в его и не позволила.

Тогда мама сказала:

– Тебя выбрала Эля, и я уважаю её выбор, пусть он и странный. Я только настаиваю на том, чтобы в этом доме вне её комнаты ты носил… эм… эту свою маску, то есть выглядел как человек. Слухи нам не нужны. Не так ли, дорогой? – Она оглянулась на отца.

– Как скажешь, – не отвлекаясь от голографического экрана, отозвался папа.

– Милый, я же просила – никакого планшета за столом.

– Да-да, сейчас.

Мама вздохнула, снова посмотрела на Иннара, потом на меня.

– Добро пожаловать в семью.

– Спасибо, госпожа Стерн, – после короткой паузы ответил Иннар.

– Мама, милый. Можешь называть меня так. Садись, пожалуйста, за стол. Эля, тебя это тоже касается. Дорогой, повторяю: никаких планшетов за едой! Тео, ты не видел Фунтика?

– Я его уже покормил, мам. Он дрыхнет у себя без задних лап. И даже храпит.

– Вот и славно. Приятного всем аппетита. Дорогой, сколько раз мне повторять?!

Иннар единственный из нас ел сырое мясо – очень медленно и очень аккуратно, неловко пользуясь ножом и вилкой. Мама изящно не заметила те три раза, когда его приборы оказались на полу, и ещё один, когда Иннар запутался когтями в салфетке.

Мясо мы потом забрали ко мне в комнату, и я шёпотом пообещала научить Иннара этикету. Но толком ничего не успела – очень хотелось спать.

На следующий день мама постучала к нам и сама внесла на подносе свежий стейк, а ещё целый набор приборов.

– Эля тебя научит, как же! Дорогая, иди выгуляй Фунтика, если так хорошо себя чувствуешь, я не съем твоего дракона, обещаю. Не стой над душой.

Через пару дней своими манерами за столом Иннар мог бы посрамить, наверное, даже принца. Увалень Тео рядом с ним казался неотёсанным деревенщиной.

Кстати, насчёт принца – был лишь один способ изменить положение драконов, не прибегая к насилию. Но для этого мне требовалось попасть во дворец.

Часть III

Каэлия, столица и королевский дворец, 582 год с начала правления Вильяма Первого, конец апреля

Глава 28

Ночной клуб «Чёрный принц» считался одним из самых элитных в столице – и самым дорогим. За пару часов здесь можно было спустить целое состояние, например, заказав услугу «раздеть бэк-вокалиста» (миллион кэлов) или «спеть с барменом» (сто тысяч кэлов – бармен пел паршиво, зато с душой).

ВИП-зал здесь располагался почти над сценой, и я уже год каждый выходной бронировала столик в нише у перил балкона, потому что вид отсюда открывался прекрасный. Во-первых, шоу здесь и правда устраивали по высшему разряду, а местный бэк-вокалист был тот ещё красавчик. Для меня он, кстати, раздевался бесплатно, но это было ещё до Иннара.

А во-вторых, потому что ниша у перил, по мнению моего дракона, была стратегически правильным местом: видны все выходы из зала, сам зал, а также при первых признаках опасности можно вместе со мной сигануть вниз и даже ничего не разбить, если получится удачно упасть на стоящие внизу диваны. Это Иннар высказал мне в качестве аргумента, когда мы решали, в какой ночной клуб будем вместе ходить в мой единственный выходной. У меня был целый список, а у Иннара только «Чёрный принц», и дракон упорно стоял на своём.

– Да там же одни снобы, – возмущалась я. – И тухло, как на похоронах.

– Зато тройная защита, включая артефакты, два армейских боевых мага в охране и отличная система оповещения в случае опасности, – возражал Иннар.

Всё это он проверил на себе, когда в первый же вечер ввязался в драку с наследником карвестского медиамагната. Белобрысый парнишка лет восемнадцати, прыщавый и с гонором, как у королевской особы, попытался ко мне подкатить, а когда ему предъявили парный браслет, заявил, что не знает, что это такое. Мне хотелось спросить: «Ты дебил?» Но я была с Иннаром, поэтому всего лишь культурно объяснила, что это такое, и куда один белобрысый урод может пойти, если будет настойчив.

Белобрысый урод фыркнул и убрался за свой столик – к таким же идиотам, потому что они не придумали ничего лучше, как пристать к моему парню с претензиями, когда я отлучилась в туалет попудрить носик.

Надо ли говорить, что носик я пудрила недолго, и когда сработала система оповещения, увидела, как Иннар эффектно, в лучших традициях боевиков, раскидывает десятерых карвестцев по всему ВИП-залу.

Без вызова полиции удалось обойтись только потому, что бил Иннар вполсилы, никому ничего не сломал, сопротивления охране не оказал – в отличие от карвестцев, которые по пьяни забыли про осторожность и принялись ругать Каэлию на чём свет стоит. Мы – я и охрана – тут же обиделись и патриотично пообещали запостить видео с поединком «десять на одного» в Сеть. Я ещё добавила, что работаю артефактором и сделаю так, что оно точно завирусится, особенно в Карвесте. «Вернётесь домой героями, ублюдки».

Никто в Иннаре дракона тогда, кстати, не узнал, а один из боевых магов даже пожал ему руку, восхитившись военной подготовкой со словами: «Вам бы в армию». Иннар выдавил: «Спасибо», – а потом дома тщательно эту руку мыл целых полчаса с антисептиком.

Крутая вещь драконья маска! Без специального артефакта не поймёшь, кто перед тобой. Разумеется, ни у кого в ночном клубе его не было. Повезло нам, или Иннар про это знал – понятия не имею. Иннар хитрый, он ничего не делает, не просчитав последствия, так что, полагаю, знал.

С тех пор в «Чёрном принце» меня избегали даже на танцпол приглашать. Публика здесь рафинированная, новенькие появляются редко, а слухи разносятся быстро. Как сказал тот самый бэк-вокалист: «Твой парень, Эля, просто зверь!» Связываться с ним больше не рисковали.

И если раньше я бы подумала: «Вот повезло!», то теперь, прожив с Иннаром почти год и как следует его изучив, понимала: это он всё просчитал.

Примерно так же, как сумел не пустить меня на практику во дворец. В академии приближался выпускной год, нам всем начали приходить приглашения, я получила аж десять из лучших дизайнерских домов всего мира. Условия такие, что с ума сойти, гонорары – не всем топ-менеджерам столько платят.

Иннар об этом знал, а ещё он наверняка пообщался с отцом и прочитал историю моего браузера. Потому что спросил:

– Эля, зачем тебе работа во дворце?

Я призналась, что подумываю найти среди аристократов единомышленника. Не могут же все считать, будто драконье рабство – нормально! Наверняка есть разумные маги-политики, а где их найти, как не во дворце? Кто-то из них точно пытается влиять на короля, принца, может, подбирается к будущей королеве – ведь кто ещё убедит его величество, если не она? Ей наш сухарь Роберт единственной не откажет. Это мы, простые люди, думаем, что принц до сих пор суженую не нашёл. А на самом деле – кто его знает? Короче, хочешь что-то изменить, все дороги ведут во дворец на госслужбу. Да, не денежно, зато престижно. А деньги я как-нибудь заработаю. Вон, за моими артефактами уже очередь.

Иннар спорить не стал, но с отцом поговорил и как-то так вдруг оказалось, что один из папиных знакомых работает в комиссии по драконьим питомникам, а мамин – в трибунале. В общем, застопорившееся было разбирательство по окончании моей практики завертелось и закончилось ровно тогда, когда я собиралась отправить документы во дворец. Я получила пометку «неблагонадёжная третьей степени (драконолюб)» в личное дело. Для артефактора это был не приговор, и Иннара у меня никто бы не забрал, но на работу с драконами, а также на госслужбу я теперь могла не рассчитывать.

Я тоже была не дурой и быстро догадалась, кто за всем стоит.

– Эля, что тебе делать во дворце? – спросил папа, когда я позвонила ему с претензией. – Политика не твоё. Один дракон у тебя уже есть, улучшай его жизнь, остальные как-нибудь без тебя разберутся. Кстати, это Иннар придумал, как всё устроить. Он очень просил, и я с ним согласился.

Иннар считал, что всё сделал правильно. Мне он сказал:

– Я должен тебя защищать.

– Не считаясь с моими желаниями?

– Если они самоубийственные – да.

Я целый день потом с ним не разговаривала, а вечером он вытащил меня из лаборатории – буквально на руках вынес – и всю ночь объяснял, что мне не нужно думать про других драконов, когда рядом он.

Наутро я сказала, что прощу его только при одном условии: он пойдёт на те кулинарные курсы, о которых давно мечтает. Да, не один Иннар умел читать чужую историю браузера.

Иннар согласился скрепя сердце и сто раз объяснив, как я рискую, если кто-нибудь – ну вдруг? – поймёт, что он дракон, а его мага нет рядом.

Сейчас я ждала его в «Чёрном принце» как раз с тех курсов, глядя на сцену и решая про себя, что же делать с чёртовой практикой. Принять предложение из Каэлии? Или из Штальсборга? Иннар уже изнамекался, как хочет там побывать. Но месяц назад он мечтал побывать в Западной империи, а мне пришлось водить его там на поводке и надевать намордник все две недели отпуска, потому что Иннар отказывался рисковать и применять заклинание маски в чужой стране, где драконов, между прочим, отправляют на опыты, если ловят без хозяина.

В Штальсборге законы были помягче – только поводок. И расстрел на месте при первом же признаке опасности. Да ну к чёрту этот Штальсборг!

Потом меня привлекла скрипачка на сцене. Сегодня в «Чёрном принце» играли классику в рок-обработке, и музыканты выделывали такие акробатические номера, что без магии точно не обошлось. У скрипачки на смычке была волшебная формула, я пыталась разглядеть, какая, но девушка носилась по сцене как бешеная, и у меня не получалось.

«Буду через полчаса», – написал Иннар. Я отправила ответ и обернулась – за соседний столик как раз садились двое парней моего возраста, рыжий и блондин. Оба казались смутно знакомыми, но я не могла вспомнить, где их видела. Впрочем, в «Чёрном принце» все так или иначе друг друга знают. Наверняка эти двое были сыновьями каких-нибудь крупных бизнесменов или аристократами инкогнито. Мы могли встречаться на благотворительных вечерах или приёмах – короче, ничего удивительного, если не обращать внимания на их поведение.

Блондин, устроившись на диване, огляделся так, словно недоумевал, как он оказался в этом гнезде разврата. Рыжий, наоборот, взглядом раздел всех девушек в округе, включая меня. Потом свесился с перил, оценил скрипачку, довольно причмокнул, что-то сказал блондину – тот отмахнулся – и с довольным видом направился к лестнице, ведущей на сцену.

Когда через пять минут объявили перерыв, я не слишком удивилась, увидев, как этот рыжий, приобняв скрипачку, ведёт её в сторону гримёрной. У самых дверей они остановились и слились в страстном поцелуе, от которого даже мой парный браслет завибрировал. Я покосилась на него, решила, что заклинание сбойнуло – откуда тут взяться дракону? Не тот же это рыжий, уж слишком он свободно себя ведёт.

Тем временем блондин вытащил блокнот, ручку и принялся что-то записывать. Потом, наверное, заметил мой взгляд, поднял голову, посмотрел в ответ, нахмурился и снова уткнулся в свой блокнот. А когда официант принёс ему кофе, я решила, что рыжий вытащил друга из монастыря или одной из закрытых частных школ для мальчиков.

В общем, ничего интересного, но тут недалеко от моего столика остановились две полуголые малолетки с ногтями такой длины, что они могли бы поспорить с драконьими когтями в боевом режиме. Одна – жгучая брюнетка – хищно улыбнулась, переступив на длиннющих каблуках, и я узнала одноклассницу Тео, Лию. Два года назад я уже возила эту стерву носом по кафелю и обещала устроить свидание с унитазом, если она не перестанет изводить по уши влюблённого в неё Тео. «Может, мой брат и рохля, но сестра у него – ведьма, ясно тебе?» – как-то так.

Сейчас Лия уткнулась взглядом в блондина, просияла, сунула подруге свой коктейль и, виляя бёдрами, направилась к его столику.

Я приготовилась к бесплатному представлению. Лия была без комплексов и ещё без тормозов, а блондин не создавал впечатление человека, готового грубо отшить девушку в первую же минуту знакомства.

Он не замечал её ровно до того момента, пока Лия не упала ему на колени. Ещё и выгнулась, выгодно демонстрируя выпирающую из топика грудь, голый пупок и длинные ноги в сетчатых чулках.

Мгновение мне казалось, что блондин перекрестится. Или попросит у официанта святой воды. Как в пансионах учат избавляться от таких искусительниц?

Но нет – парень оказался слишком хорошо воспитан. Он попытался одновременно посадить Лию на диван и изящно послать, но эта стерва понимала только угрозы, причём для большей убедительности высказанные матом. В блондина она вцепилась как пиявка, а у подошедшего официанта нагло потребовала для себя новый коктейль.

Я уж было собралась делать ставки: она изнасилует этого красавчика прямо здесь, за столом или всё-таки сначала дотащит до туалета? Лия из тех девушек, которые в былые времена ударили бы понравившегося парня палицей по темечку, отнесли в ближайшую пещеру, а потом не выпускали оттуда, пока не надоест. Но тут в глаза бросился перстень блондина – артефакт, он выгодно блеснул в свете софита. И я узнала нанесённый на него герб. Нет, мне не показалось – за соседним столом действительно сидел его величество наследный принц Роберт. Инкогнито. Очевидно, в драконьей маске, наверняка прикреплённой к какому-то артефакту, может, к тому самому перстню.

Где же его телохранители? Или не сочли Лию опасной? А может, сам Роберт так развлекается? Вряд ли – я помнила, как он на балу дебютанток рассказывал своему дракону Сильвену в курительной комнате, куда меня занесло по чистой случайности, что он думает про всех претенденток на его руку и сердце.

Кстати, а со скрипачкой это, получается, Сильвен был? Ого!

Вмешиваться не хотелось, да и кто я такая? Что там принц сказал: «Все эти курицы яйца выеденного не стоят»? Да пошёл он знаете куда после этого, куд-кудах!

И нет, я понимала, что вряд ли принц в благодарность за избавление от разошедшейся стервы захочет пригласить меня во дворец на практику. А просить его об этом не хотелось уже мне – должен быть другой способ, без унижения.

Но у принца было такое лицо, что я, чёрт возьми, не смогла отказать себе в удовольствии.

Лия вздрогнула, когда я пальцем постучала по её плечу. Потом обернулась и громко поинтересовалась:

– Ты ещё кто?

Я очень ласково ей улыбнулась и взглядом указала на дверь туалета.

– А ты не помнишь?

Лия вспомнила. Она посмотрела на меня, потом сглотнула, слезла с коленей принца, нашла в себе силы высокомерно фыркнуть: «Себе забирай, мне такая ледышка не нужна». И поскорее убралась, чуть не столкнувшись на выходе из зала с Иннаром.

Я помахала дракону, а принцу бросила – уж очень хотелось:

– Не благодарите, ваше высочество.

Он отпрянул и, кажется, только сейчас меня узнал. Что ж, не исключаю, что его дракон на каждом балу вытаскивает из курительной комнаты случайно оказавшуюся там девицу, которую потом служба безопасности заставляет подписать соглашение о неразглашении – не дай бог вся страна узнает, что её принц душка только перед камерами, а на самом деле тот ещё высокомерный зануда.

К чёрту их всех – Иннар переменился в лице, когда увидел, с кем я говорю. Сквозь маску могут видеть все драконы, Иннар мне об этом рассказывал, и Сильвен был где-то рядом. А ещё я вспомнила, как примерно год назад в питомнике отмечали какое-то событие, связанное с принцем, именины, что ли, и драконы на построении вполне искренне орали «Ура!». Дядя Эрик тогда объяснил мне, что дело в патриотическом воспитании. Каждый дракон должен знать, кому он служит – в первую очередь королевской семье, за которую обязан даже жизнь отдать, если потребуется.

Короче, я испугалась, что Иннар сейчас бухнется на колени или как там драконов учат обозначать свою покорность – и выдаст себя.

– Идём отсюда, здесь сегодня даже тухлее обычного. Идём-идём.

Иннар повиновался – это был первый раз за этот год, когда я использовала печать. Но мне правда стало страшно. Ему, кажется, тоже: он нервно озирался, принюхивался, и его плечи подрагивали, когда я, обнимая, вела его к гардеробу.

Весна в этом году выдалась прохладная и дождливая. Лето обещали такое же, и если Иннар мог запросто обойтись без куртки, то, по его же настоянию, я на улицу без плаща, шарфа и зонтика даже носа не казала.

Перерыв кончился, скрипачка снова появилась на сцене, а рыжий в драконьей маске – ну точно, Сильвен – довольно осклабившись, поспешил к лестнице ВИП-зала. На полпути замер, по-звериному принюхался и круто повернулся к нам.

Я встала, закрывая Иннара и чувствуя, что ещё чуть-чуть – оскалюсь сама. Но Сильвен, похоже, узнал меня быстрее принца. Он усмехнулся и, потеряв к нам интерес, поспешил к своему хозяину. Давно пора, а то его наверняка очередная шлю… девица без комплексов окучивает. Давай-давай, спасай свою ледышку в короне, вперёд.

Иннар был болезненно-бледен и не смотрел на меня, когда я обернулась.

– Эй? Может, воды? Сейчас номерок найду, погоди… – Артефакт-органайзер, который я разрабатывала в пару к гиперуменьшителю, к сожалению, пока сбоил, особенно на клатчах. – Чёрт, знала же, что нужно прикрутить формулу Криспе, а всё Свен: «Ты что творишь, оно взорвётся…» Иннар?

– Пожалуйста, давай поскорее уйдём, – сказал он, наклонившись к моему уху. Я впервые слышала, чтобы его голос звучал так слабо и так просительно.

– Да-да, конечно. А вот и номерок. – Я сунула его гардеробщику, стильному парню с серебряной серьгой в ухе, улыбнулась и попросила: – Если можно, побыстрее, моему парню плохо.

– Может, врача? – предложил тот, отдавая плащ и окидывая нас заинтересованным взглядом.

Ответить я не успела – над нами, в ВИП-зале, что-то взорвалось. Да так, что меня отбросило к стене, сверху присыпало штукатуркой и бог знает, что ещё бы случилось, если бы Иннар меня не поймал. Гардеробщика в его будке и вовсе завалило – хорошо если только одеждой.

Почти сразу раздался новый взрыв, сильнее предыдущего, и Иннар вместе со мной успел протиснуться в проход коридора прежде, чем началась давка.

В ушах звенело, виски ломило, зрение то и дело перестраивалось на магическое – и там такое творилось, что… Мамочки!

Нет, я знала, конечно, что наш принц для террористов – цель номер один. Убей его – убьёшь будущее Каэлии, ведь нового наследника у нашего больного короля не предвидится, а если правящий род прервётся, наша страна буквально развалится. Каэлия держится на магии – нас этому ещё в первом классе начальной школы учили. А магия – на короле. Нет короля – нет магии – нет Каэлии.

Но что принц окажется настолько кретином, что явится в ночной клуб, пусть и в драконьей маске, но почти без охраны – и его там вместе с нами начнут взрывать, это лично у меня в голове не укладывалось. «А-а-а, пожалуйста, грохните его кто-нибудь, или он сам нам потом страну развалит», – вот что я в тот момент думала, пока Иннар нёс меня к выходу.

Хвалёная трёхступенчатая защита «Чёрного принца» работала очень ме-е-едленно. Да, охрана наверняка уже была в зале – и там же, судя по звукам, взрывалась. А магический щит разворачивался стандартную минуту – и все, кто потом останется в клубе, обречены, потому что выйти не смогут. Зато магией получат возможность пользоваться только драконы, что круто, наверное, но от взрывов и террористов с огнестрельным оружием вряд ли спасёт.

На улице лил дождь и орала сиренами подъезжающая полиция. Иннар сунул меня в руки охраннику, ответственному за эвакуацию, быстро поцеловал в щёку…

И бросился обратно в клуб.

– Куда?! – заорала я. – А ну вернись!

Печать сработала, это точно, но Иннар даже не обернулся. Я обмякла в руках охранника, глядя, как рыжая макушка исчезает в толпе. Потом меня посадили на землю, глаза ослепила сирена, процокали чьи-то каблуки, рядом оказался врач, что-то спросил…

Принц. Там же остался принц, а Иннар – дракон, он видел, знал, кому грозит опасность, он не мог не вернуться, это магия. Все драконы в первую очередь принадлежат государству, значит, королевской семье, а уже потом магам – мы их фактически в аренду берём. Иннар обязан защищать своего хозяина, и раз я в безопасности, то… Проклятая магия, проклятый принц, проклятое всё! Его же там убьют!

Эта мысль меня оглушила. Я оттолкнула врача, огляделась – ни одного волшебника в округе не было.

Щит опустился. Наверное, охрана сработала хорошо, потому что посетителей за ним не осталось – если верить силовым линиям, внутри были только принц (почему, ну почему его в первую же очередь не выбросили наружу из какого-нибудь окна?! ах да, там же нет окон), два дракона и три террориста.

Полиция, в которой тоже не было ни одного волшебника, разворачивала оцепление. Больше ничем они помочь не могли – их бы щит не пустил. Ждали королевскую службу безопасности – уж там-то маги есть.

Да ну к чёрту!

Мою связь с Иннаром как отрубило – не знаю, из-за щита, или ещё почему, да и не важно. У меня хорошее воображение, а в клубе до сих пор раздавались взрывы, так что я легко представила, как моего дракона прямо сейчас там убивают. Во всех подробностях.

Это здорово придало мне сил. Щит был привязан к артефакту, снять его я бы не смогла, но пройти внутрь – это пожалуйста. Минус половина моего магического резерва и литр крови, при условии, что с формулой не ошибусь.

Не ошиблась. И повезло, что полиция заметила меня в последний момент – вокруг было много дамочек в шоке, все кричали, снимали на видео, звонили и что-то требовали. Подумаешь, ещё одна кровью на асфальте что-то чертит. Люди в шоке и не такое делают.

А были бы среди полиции маги, меня бы сразу остановили. Но магов не было. Мне и правда повезло.

Так что сквозь щит я прошла прогулочным шагом, спокойно и без единой мысли в голове, как лунатик. Да, мне кричали что-то вроде: «Куда, там опасно, стойте!»

Да щас! Там мой дракон, и я собиралась его забрать.

Как я буду это делать, я понятия не имела. Как помогу – учитывая, что я всего лишь артефактор, причём без половины резерва, а вовсе не боевой маг – тоже. Ах да, с работающим щитом я и вовсе бесполезна.

Взрывы смолкли, щит звуки с улицы не пропускал, стало тихо, только у меня под ногами хрустела штукатурка. В воздухе, как густой туман, висела пыль, пока я шла по коридору обратно к гардеробной.

И только когда чуть не споткнулась о первый труп – смутно знакомой девчонки с разбитой головой – до меня дошло, что я натворила.

Глава 29

Принц прятался на сцене, в нише за кулисами.

Наверное, его дракону тоже пришёл в голову тот план, про который мне рассказывал ещё Иннар: при первом же признаке опасности хватай хозяина и прыгай с балкона на диван внизу. Оттуда до запасного выхода за сценой рукой подать.

Очевидно, ни принц, ни Сильвен уйти не успели. Или им не позволили. А потом опустился щит, и деваться им стало некуда.

Перед принцем под укрытием его щита, прикреплённого, должно быть, к перстню, стоял Сильвен и пытался отстреливаться из пистолета типа ГШ. Номер я не помнила, а вот характеристики – без проблем. Лёгкий, карманный, с глушителем, просто спрятать и зарядить артефактом – существовала целая серия, выпущенная специально для этой модели. Например, чтобы пули били точно в цель или не рикошетили.

Толку от него сейчас было ноль, потому что у противника имелись свои ГШ. А ещё – усиленные щиты. Драконье пламя с них стекало по красивой дуге, не причиняя никакого вреда ни террористам, ни – слава богу – ночному клубу, или мы бы давно все поджарились, а может, задохнулись в дыму. Но у «Чёрного принца» и противопожарная защита была на пятёрку.

Террористы оказались астарцами. Типичными, прямо как Свен – можно даже в паспорт не заглядывать. Крупные, высокие, с квадратными подбородками, они медленно приближались к укрытию принца. Пули Сильвена отскакивали от их щитов, их пули – соответственно, от щита принца. Но даже совершенно незнакомый с магией человек мог бы сказать, кто вот-вот победит. Если долго давить на любой щит, тот рано или поздно поддастся. Если делать это втроём – то скорее рано, чем поздно. Я бы дала щиту принца ещё минут пять. Тот, кто заговаривал пули астарцев, своё дело знал.

Иннара нигде не было видно, и я гнала от себя мысль, что он, скорее всего, лежит вместе с охраной клуба где-то здесь, на полу – мёртвый.

Чем я могла помочь? Самым разумным было спрятаться. Что ещё? Я артефактор, пришибленный щитом «Чёрного принца». Я не в состоянии даже попытаться отключить артефакты астарцев Я буквально не могла ни-че-го. Не бросаться же в них сумочкой.

Сумочкой. Да ладно!

Я до боли прикусила губу и поползла по проходу к сцене, про себя ругаясь. Дура, что я творю?! Ничего не получится, формула сбоит два раза из трёх, а на людях может вообще не сработать – я же ни разу не проверяла. Я всё это понимала, но ползла, пока не оказалась перед самой сценой – максимально возможное расстояние для работы артефакта. И только тогда поднялась в полный рост.

Времени не осталось. Щит принца затрещал, как провод при коротком замыкании, ярко вспыхнул и исчез.

Я щёлкнула застёжкой клатча.

Астарцы обернулись ко мне.

Я увидела дуло пистолета, нацеленное мне в грудь. Три дула трёх пистолетов.

Но выстрелить они не успели.

Выглядело это эффектно. Чёрт возьми, на презентациях бы оно так срабатывало, цены б мне не было! Только представьте: вы встаёте утром, берёте в руки сумочку, открываете, активируете вшитый в замок или подкладку артефакт. Потом смотрите на то, что нужно взять, мысленно командуете: «Внутрь». И вот оно внутри. В идеале ещё и разложенное по пространственным карманам, чтобы, например, пудреница в сливочном креме вашего любимого пирожного не испачкалась.

Так вот, никогда, понимаете, ни-ког-да эта штука в лаборатории не работала, сколько бы я над ней ни билась. Я её с собой носила только потому, что надеялась – меня осенит, и я пойму, что нужно исправить. Про пудреницу молчу, обязательно будет в креме, так ведь и до сумки не долетит. Один, два предмета за раз. Три – никогда, тем более люди. Господи, люди!

Не знаю, назвать это чудом, божьим промыслом, или нашего принца какой-нибудь дух-защитник короны бережёт, но трое астарцев исчезли вмиг, как по инструкции, которую мне ещё только предстояло написать. И бусина артефакта, вшитая в застёжку, засияла алым – мол, работаю, успех, давай ещё.

Я торопливо захлопнула сумочку. И на мгновение ослепла, потому что Сильвен от души полил меня огнём. Перенервничал, наверное – ну разве я похожа на террориста? Между прочим, не будь противопожарная защита, мной лично усиленная – Иннар очень просил, – вшита в мой парный браслет, от меня бы даже головёшки не осталось.

Потом дракон выдохся, закрыл рот и уставился на меня. А я – на него. Повисла тишина, в воздухе клубились пепел и пыль. Из-за спины Сильвена выглянул бледный как полотно принц. Дракон дёрнул локтем, заталкивая его высочество обратно в нишу, и снова открыл рот, кажется, готовясь к новой порции огня.

Но тут я не выдержала и заорала на него:

– Ты офигел?!

Он захлопнул рот, окинул меня недоверчивым взглядом и приказал:

– Брось сумку.

Я уронила клатч и отошла на шаг. Мы с драконом одновременно перевели взгляд на сумочку. Потом я осела на ступень лестницы, ведущей на сцену, отвернулась и схватилась за голову. Неужели получилось?

А когда обернулась, подошедший Сильвен целился в меня из пистолета.

– Это что?

– Клатч.

– Я вижу. Они там?

Я кивнула. Сильвен расстрелял клатч – точнее, попытался. Такое чувство, что пули в нём просто исчезали. Что странно, ведь клатч не был открыт, и артефакт не должен был сработать.

Вряд ли Сильвен разбирался гиперуменьшителях. Зато он мог обвинить во всём меня. Дракон снова прицелился мне в грудь и кивком указал на клатч.

– Почему?

Хотела бы я знать.

– Скорее всего, действие артефактов наложилось друг на друга. У них были мощные щиты, и они сейчас внутри… – Я подалась вперёд, приглядываясь к силовым линиям. – Возможно…

– Возможно?! – рявкнул дракон принца. – Ты что, ведьма, не знаешь, как работает твоя магия?

Я вздрогнула, подняла голову и заорала в ответ:

– Да! Не знаю! Откуда, я на людях не экспериментировала!

– Они живы? – раздалось из ниши. Принц Роберт тоже смотрел на клатч.

– Сиди там! – рыкнул ему дракон.

А я ответила:

– Понятия не имею. Я правда с живыми существами не экспериментировала. Даже с насекомыми. Должны быть, но… Однако если живы, сами они выбраться не смогут. Это как в тех бутылках, ну, вы знаете…

– Не знаем, – перебил дракон.

Я отмахнулась.

– Просто не открывайте клатч.

– Бутылки Рихтера, – сказал вдруг принц.

Я невольно улыбнулась.

– Да! Я использовала те же формулы, только вряд ли у меня так же изящно получилось и, повторюсь, я не экспериментировала на живых существах, поэтому не знаю… А где мой дракон?

Принц промолчал, Сильвен бросил взгляд куда-то влево. Я тоже туда посмотрела – и моё сердце остановилось. Буквально.

Он лежал у самой сцены и не дышал. Даже дракону сложно дышать с изрешечённой грудью.

Ещё бы я чувствовала нашу связь – ведь её больше не было.

– Оставь, ты ничего не можешь сделать, – бросил мне Сильвен. – Попросишь папу, купит тебе нового.

Я на четвереньках подползла к Иннару. Потом похлопала себя по щекам – я всё ещё надеялась, что это сон, и сейчас всё закончится.

Да если бы.

Но не может же быть, не может, должно же как-то… Что-то… Я кусала губы, а разум цеплялся за мысли, как за соломинку: что я могу сделать, что? Ну же, Эля, это дракон, не человек, а клиническая смерть у дракона сопровождается полным магическим истощением и длится дольше, чем у человека, примерно в пять раз. Сколько прошло времени? Я успеваю? Я должна успеть!

– Дура, – хмыкнул позади меня Сильвен, который наверняка увидел, как я пытаюсь подключиться к силовым линиям Иннара. Это можно было сделать даже с включённым щитом, слишком маленькое магическое воздействие. – Он тебя высушит. Сдохнешь.

– Что происходит? – заинтересовался принц.

– Роб, не подходи, кажется, у нашей ведьмы шок, она самоубиться пытается. Забей.

А дальше я не слушала. Я положила руку Иннару на грудь и закрыла глаза. Да, это было как пытаться наполнить пруд одним-единственным ведром воды. Самоубийственно.

Но прямо сейчас это казалось мне единственным выходом. А вдруг поможет? Я не представляла, как буду жить без Иннара. Никак. Просто… никак.

И когда перед глазами поплыло от слабости, а сердце болезненно сжалось, мне врезали по щеке ещё раз – да так, что я язык прикусила, и рот наполнился кровью.

– Ведьма, – рыкнул Сильвен, сидя на корточках рядом. – Подключайся ко мне. Возьмёшь мою магию, вытащишь своего дракона с того света. Давай.

Я непонимающе моргнула. Чего?

Сильвен вздохнул и сам взял меня за руку.

– Не пойми неправильно – мне приказали.

Я покосилась ему за спину – принц смотрел на нас в упор. Что-то в его глазах было странное, но прямо сейчас я не собиралась над этим раздумывать.

Я положила одну руку на грудь Сильвену, вторую – Иннару. Стоило бы предупредить, что я не умею – даже к Иннару я ни разу не подключалась. Но времени совсем не осталось.

Сильвен вскрикнул и тут же стиснул зубы, когда я потянула из него магию – неловко, рывком, к тому же щит всё-таки мешал. Но я справилась, хотя это действительно было больно, даже мне – я чувствовала себя, как провод под высоким напряжением. Ещё чуть-чуть, и взорвусь.

Но тут Иннар глубоко, рвано вздохнул – и Сильвен немедленно подался назад, прочь от меня. В глазах потемнело, и я провалилась не то в обморок, не то в забытьё.

А очнулась уже на следующий день – героиней Каэлии. О моём подвиге раструбили СМИ, мне присылали цветы и подарки незнакомые люди, мой коммуникатор надрывался от звонков и сообщений.

Звонил папа – он был на форуме в другой части света. Звонила мама – она была с папой. Звонил Тео – он тусил с друзьями в Штальсборге и очень переживал, что «пропустил всё веселье». Я приходила в себя в отдельной палате королевского госпиталя, но всё это было совершенно неважно, потому что рядом на кушетке лежал Иннар, и он был жив.

Целитель осмотрел его при мне, предупредил, что до полного восстановления ещё далеко, и от нагрузок Иннару лучше воздержаться. А вот я в порядке. Вечером мы оба, если захотим, можем ехать домой. Лучше, конечно, оставаться на связи – мало ли. И пообщаться с психологом. Но это по желанию.

Я не собиралась никуда ехать, пока Иннар не придёт в себя, а это случилось только после обеда. От наркоза дракон отходил тяжело, бредил, но успокоился, стоило мне его обнять. Прижался носом к моей шее, принюхался, назвал «Нарри» и шептал что-то на дракко. Я гладила его по волосам и думала: «К чёрту всё, пора избавляться от печати».

Давно уже пора, но просто снять её означало обречь Иннара на смерть, а меня – на каторгу. А сделать артефакт, который создал бы её видимость, у меня пока не получалось. Что ж, значит, надо удвоить или даже утроить усилия. Если подобное повторится, я этого не переживу. У меня до сих пор сердце замирало, стоило вспомнить, как Иннар лежит мёртвый. И почему? Потому что он дракон, который вынужден, несмотря ни на что, защищать нашего принца? Это чертовски несправедливо!

Примерно через час Иннар вспомнил каэльский, а ещё через полчаса сумел выговорить моё имя.

– Эля… оставь мою печать в покое!

– Да ты мысли мои читаешь? – возмутилась я.

Он слабо улыбнулся и отвёл мои руки от своей шеи.

– Обещай… что даже… думать об этом… не станешь.

Я молчала, и он повторил, на этот раз настойчивее:

– Обещай.

– Обещаю. – И так я впервые ему солгала.

А ещё не сказала, что среди тех сообщений, которые обрушились на меня сегодня, как из рога изобилия, было одно из дворца. Его Высочество приглашал меня на аудиенцию.

Но это же не ложь. Я просто умолчала.

Глава 30

Аудиенция у принца была назначена на одиннадцать утра.

Как порядочной девушке мне следовало встать в пять, встретиться со стилистом, визажистом и парикмахером, потом в восемь приехать во дворец, чтобы успеть пройти контроль безопасности. А после – прослушать лекцию по этикету, ведь при встрече с наследным принцем нужно правильно поклониться, правильно улыбнуться, правильно посмотреть, потом правильно сесть, если его высочество позволит. Говорить тоже нужно правильно, не дай бог не первой, а лучше вообще молчать или отвечать односложно: «да, ваше высочество», «нет, ваше высочество», «спасибо, ваше высочество».

Пустая формальность, фарс, представление – как и бал дебютанток, на котором принц, как оказалось, улыбался и танцевал с нами через силу, молясь про себя, чтобы ни одна не оказалась той самой – избранной, истинной парой, как у дракона. Помните проклятье королевской семьи?

Сейчас его высочество собирался меня благодарить, разумеется, только на словах – награду за его спасение уже скинули на мой счёт, а электронный сертификат, подтверждающий звание героини и дававший мне некоторые бонусы, например, налоговые – на почту. Но традиция есть традиция, и всё тот же этикет, который не позволял мне послать его к чёрту, требовал от принца высказать свою благодарность лично.

«Что ж, – думала я. – Переживу».

Тем более, что после аудиенции с принцем я была записана на собеседование к Верховному магу. Вчера, пока ждала, когда Иннар очнётся от наркоза, я так рассудила: надо ковать железо, пока горячо. Раньше Верховный маг, лишь увидев мой статус неблагонадёжной, отправил бы мои документы в мусорную корзину. Но сейчас я стала героиней, а значит, можно надеяться на некоторые послабления. Пусть господин Эол Ринальди меня хотя бы выслушает. Уж я-то постараюсь объяснить, как много дворец потеряет, если не возьмёт меня на практику.

Мне очень хотелось приехать из дворца в статусе стажёра, сунуть Иннару под нос подписанные Верховным магом документы и торжественно объявить: «Не один ты тут умный и хитрый».

Умный и хитрый Иннар пока не знал о моём подвиге с сумочкой. Во-первых, его планшет расстреляли террористы, а новый должны были привезти сегодня после обеда, и новости дракон ещё не читал. Во-вторых, Иннару было не до того. Вчера вечером он крепился, изо всех сил делая вид, что с ним всё в порядке. Мы выписались из госпиталя, вернулись домой, Иннар даже приготовил ужин. А ночью разбудил меня во втором часу – кашлял кровью и трясся в ознобе, что для огненного дракона совсем уж нехороший симптом.

– А что вы хотели? – сказал мне дежурный целитель, обещавший оставаться на связи. – Из его лёгких пять пуль достали. Заговорённых. Странно, что он вообще дышит.

Так и получилось, что в семь тридцать утра я всё ещё вливала в Иннара собственную магию, поила лекарственными зельями и каждую секунду ждала, что ему станет хуже. На аудиенцию я безнадёжно опаздывала, а королевские особы, как известно, ждать не любят.

Без двадцати восемь Иннар открыл мутные от боли глаза, посмотрел на меня и слабо улыбнулся.

– Ты такая красивая.

Сказал он это на дракко, и я решила, что Иннар снова бредит. Красивая, ага – после бессонной ночи и без половины магического резерва. Хоть сейчас на конкурс «Госпожа мира».

Но потом он посмотрел в окно – там солнце пыталось пробиться сквозь низкие тучи, а цветущая мимоза, заглядывая в комнату, сияла в его лучах, как позолоченная – и перешёл на каэльский:

– Уже утро. Эля, я сейчас приготовлю завтрак.

И попытался сесть, но руки его не держали. Иннар недоумённо взглянул на них и вздрогнул, когда я коснулась его губ – как всегда, карамельно-сладких, но сегодня с резким, железистым привкусом крови.

А когда отстранилась, прошептал:

– Эля, ты колдуешь?

Я встретилась с ним взглядом.

– Извини. Но тебе правда нужно ещё поспать.

Он устало вздохнул и вдруг признался:

– Я боюсь, что, если закрою глаза, больше никогда тебя не увижу.

У меня ёкнуло сердце, но я улыбнулась как можно спокойнее и уверенно ответила:

– Обещаю: когда ты проснёшься, я буду рядом. А теперь спи.

У Иннара был такой обречённый вид, когда он засыпал, что у меня сердце кровью обливалось – так не хотелось оставлять его одного. Но послать принца вместе с его благодарностью к чёрту я просто не могла – в лучшем случае меня бы оштрафовали, в худшем – отправили в тюрьму на полтора месяца.

Я настроила медбот, чтобы он немедленно сообщил, если жизненные показатели дракона выйдут за рамки нормы – что он и сделал дважды, пока я впопыхах одевалась, и один раз – когда гнала кар на ручном управлении к дворцу.

Проверка у безопасников прошла как в тумане. Я в панике хваталась за планшет каждый раз, как получала уведомление: температура Иннара упала ниже нормы на один градус… на два… три… Потом резко выросла и снова вернулась в норму, зато скакнуло давление. А что с кислородом в крови? Иннар вообще дышит?

Помню, меня трижды сканировали артефактами, а сумочку забрали, и хорошо, что ограничились только ею, потому что планшет тоже хотели конфисковать, ведь я же так подозрительно каждые пять минут на него посматриваю.

Но обошлось.

Без десяти одиннадцать меня встретил злющий обер-камердинер какого-то там ранга, осмотрел, схватился за сердце и даже не попытался объяснить, как кланяться, улыбаться и так далее.

– Джинсы! Кеды! Вы бы ещё в кроссовках и спортивном костюме пришли, – шипел он сквозь зубы, точно рассерженный кот, ведя меня по коридорам правительственного крыла. – Как вам не стыдно?! А это что, по-вашему, причёска? Хотя бы в хвост волосы уберите!

Мне было плевать: планшет в очередной раз сообщил, что Иннару плохо, и я решала, как бы потактичнее намекнуть принцу, чтобы уложился со своей благодарностью в пять минут и отпустил меня на все четыре стороны. Встречу с Верховным магом я собиралась перенести на другой день уже по пути домой. Лишь бы Иннар меня дождался.

Его высочество был, в отличие от меня, свеж, собран и чарующе прекрасен. Без драконьей маски, в чёрном костюме-тройке, выгодно оттеняющем его светлую кожу и золотистые волосы, принц Роберт и правда казался ожившей мечтой. Я знала, что на моём месте сейчас хотели бы оказаться все девчонки Каэлии, что это действительно огромная честь, и мне нужно собой гордиться. Но не получалось. От беспокойства меня потряхивало, поклон получился так себе. Впрочем, в футболке «Артефактор года» навыпуск и джинсовых леггинсах шансов на красивый реверанс у меня и так не было. Я только постаралась присесть, не слишком сильно раскорячив ноги. Но всё равно, куда мне до природного изящества потомственных аристократок!

Его высочество, стоит отдать ему должное, сказал только:

– Прошу вас, госпожа Стерн, садитесь.

И указал на белый кожаный диван недалеко от двери. Рядом вытянулся столик вишнёвого дерева – тёплого, солнечного оттенка. На нём стоял серебряный кофейник и две пустые чашки тончайшего фарфора, украшенного росписью тушью из Западной империи: сосны у обрыва и плывущие по небу облака.

– Благодарю, ваше высочество, – выдавила я и сглотнула.

Принц улыбнулся и сам разлил кофе по чашкам. Меня окутал уютный аромат горького шоколада, орехов и корицы. Живот отозвался урчанием – завтрак я, разумеется, пропустила.

– Признаться, я и сам проголодался, – заметил принц, усаживаясь в белоснежное кресло напротив. – Госпожа Стерн, как вы относитесь ко второму завтраку? – И, не успела я ответить, как он добавил: – Ах да, и это вам. Ознакомьтесь, пожалуйста.

«Это» оказалось распечатанным заключением целителя-драконоведа, которому переслали слитые королевскими безопасниками с моего планшета показания медбота. Профессор с длинной непроизносимой фамилией, заслуженный научный сотрудник, член академии и так далее и тому подобное авторитетно заявлял, что Иннар поправляется, а озноб, кровавый кашель и скачки давления – это нормальная реакция драконьего организма на раздражитель в виде пяти заговорённых пуль, которые, хоть и были успешно извлечены, но след на силовых линиях Иннара всё же оставили. Другими словами, «ничего страшного, само пройдёт».

Я посмотрела на принца поверх бумаг. Он поймал мой взгляд и поинтересовался:

– Вы с таким раньше не сталкивались?

– Обычно в моего дракона не стреляют, – вырвалось у меня.

– А в моего стреляют. – Принц подался вперёд и опёрся о подлокотник так, что я невольно задалась вопросом: он специально позирует, или у него это естественно получается? Его высочество был так красив, что дух захватывало. – К сожалению, я вынужден наблюдать, как Сильвен восстанавливается, чаще, чем мне бы хотелось. И очень хорошо понимаю ваше беспокойство. – Затем, помолчав немного, добавил: – Когда это случилось впервые, я места себе не находил. Потом… Мы оба привыкли. Угощайтесь, госпожа Стерн.

Оказывается, пока я читала, нам принесли пирожные – воздушное безе со взбитыми сливками и жареным арахисом. Мой любимый десерт, Иннар совсем недавно научился его готовить как следует – чтобы безе само таяло во рту, а сливки не теряли приятную упругость, даже когда собираешь их ложечкой.

Сам принц, вопреки заверениям, к еде не притронулся, да и кофе пил как будто только для вида.

– Вы успокоились, госпожа Стерн? Готовы меня выслушать?

Мне следовало рассыпаться в благодарностях и обещаниях вечной верности и преданной службы. Но получилось только отодвинуть пустую тарелку, чашку и сказать:

– Да, ваше высочество.

Принцу этого хватило.

– Я должен благодарить вас за отвагу. Но понимаю, что на подвиг, если можно так назвать ваше сумасбродное отчаяние, вы пошли только ради своего дракона.

Его Высочество сделал паузу, не сводя с меня внимательного взгляда. Я же смотрела на него с открытым от изумления ртом.

– Однако вы действительно спасли мне и моему дракону жизнь, хоть это и вышло у вас случайно. А также продемонстрировали поразительную верность, пусть не мне, короне и даже не Каэлии, однако она достойна восхищения. Примите мою благодарность, госпожа Стерн, и давайте наконец оставим формальности, потому что я позвал вас вовсе не за этим.

Ну вот, а я только-только рот закрыла. Его Высочество как будто задался целью до смерти меня удивить.

– Мне сказали, госпожа Стерн, что после аудиенции со мной вы записаны на встречу с Верховным магом, – деловито продолжил принц.

– А… – сумела выдавить я. – Ага.

– Вы подали документы на прохождение практики во дворце.

– А… га.

– Изумительно. На что вы надеетесь, учитывая ваш статус драконолюба?

Вообще-то этот вопрос я ждала – но не от принца, а от Верховного мага. И заготовленный ответ у меня был. Однако сейчас язык прилип к нёбу, и получилось только невразумительное:

– Эм… ну…

– Что ж, – перебил принц, – предположу, что вы собирались воспользоваться своим подвигом как рекламой. И Верховный маг вряд ли бы вам отказал, особенно, напомни вы ему, как трудились в Южном питомнике за пятерых. А этот инцидент с ошейниками – госпожа Стерн, поясните, пожалуйста, в чём он заключался? Я не силён в магических формулах и не понял, зачем вы взялись их исправлять. Что с ними было не так?

Я на пальцах, как для обывателя, попыталась рассказать, какую магию использовал артефактор в питомнике до меня.

Принц улыбнулся.

– Не настолько не силён, госпожа Стерн. Эта формула ослабляла драконов и причиняла им боль, верно?

– Да, ваше высочество.

– Чем же она вам не понравилась?

Мне казалось, я ступила на тонкий лёд, когда ответила:

– Она не предусмотрена ГОСТом, ваше высочество. Мой предшественник в Южном питомнике грубо нарушил закон.

– Насколько я понял, тому были серьёзные причины, – перебил принц. – Смертность магов в том секторе куда выше нормы. И, замечу, вы чуть было не пополнили число этих мертвецов. Почему вы не воспользовались драконами, чтобы изменить заклинание?

Для обывателя, который не силён в магических формулах, принц слишком много знал. Я выдавила:

– Переоценила собственные силы. Решила, что справлюсь.

– Любой маг на вашем месте, госпожа Стерн, не задумываясь, взял бы силу у дракона, тем более в питомнике, где молодых и здоровых особей так много.

Мы помолчали. Возражать мне было нечего: я подозревала, что стоит начать оправдываться или, не дай бог, лгать, как его высочество немедленно выведет меня на чистую воду. Складывалось впечатление, что в магии он разбирается не хуже меня.

– Госпожа Стерн, а зачем вам, собственно, практика во дворце? – нарушил тишину принц. – Вы получили весьма соблазнительные предложения со всего мира. Понимаю, отчего вам не хочется ехать в Западную империю, учитывая ваш недавний инцидент с провозом дракона на таможне. Не хотели воспользоваться намордником? Это действительно неудобно. Однако Штальсборг, к примеру, хорош. Да и Океания, острова… Вы не мечтаете жить в доме с видом на лазурный пляж?

– Я мечтаю трудиться на благо Каэлии.

– Что вы, ничего подобного, – снова перебил принц. – Возможно, в душе вы и патриот, однако даже вернейшие подданные нашего королевства задумаются о переезде, предложи им условия и зарплату вроде вашей. Если начистоту, госпожа Стерн, зачем вам эта практика? Почему именно во дворце?

Я встретилась с его высочеством взглядом и невольно вспомнила, как на переговорах вёл себя отец. И как учил меня: второй стороне всегда что-то нужно, и если она не говорит, что именно, это уловка.

Ну-ка, давайте подумаем, зачем принц завёл этот разговор?

– Статус, ваше высочество, а ещё престиж госслужащего. – И только принц открыл рот, явно собираясь мне возразить, как я продолжила: – Однако вы правы, это глупо. Дом с видом на море меня не прельщает, а вот зарплата в Штальсборге и впрямь соблазнительная. Пожалуй, поеду туда, как и собиралась. Документы я вчера отправила на эмоциях, поддалась, знаете ли, патриотическому порыву. Но сейчас, слушая вас, осознала: оно того не стоит. В Штальсборге мой статус якобы драконолюба никого не будет волновать. А здесь придётся слышать упрёки в неблагонадёжности, и всё из-за глупого инцидента годичной давности, когда я на практике попыталась проявить себя. Это тоже было глупо, признаю. Благодарю, что открыли мне глаза, ваше высочество.

Принц откинулся на спинку кресла и смотрел на меня так, словно я была актрисой, читала роль, а он сидел на месте режиссёра с табличкой: «Не верю. Заново».

Снова наступила тишина. Пользуясь случаем и желая отвлечься, я наконец огляделась. Слева от меня стоял белоснежный письменный стол, украшенный позолотой. На нём были разложены документы – в идеальном порядке, словно его высочество готовился к фотосессии или видеосъёмке, и всё это были не более чем декорации. У стен от пола до потолка возвышались книжные шкафы, тоже вишнёвого дерева. Над столом висел парадный портрет его величества. Всё было чинно, официально, красиво и бездушно. Так чувствуешь себя в музее, когда смотришь на экспозицию – интересно, но трогать нельзя. Как его величество здесь работает, у меня в голове не укладывалось.

– Что ж, госпожа Стерн, тогда на этом всё, – сказал он наконец. – Но не спешите к Верховному магу, практику вы не получите. Ваши документы господин Эол уже рассмотрел. Возьмите.

И принц протянул мне одну из папок со стола. Я взяла. Полюбовалась на красный оттиск штампа «отказано». Посмотрела на принца. Тот с любопытством глядел на меня.

Я встала и поклонилась – на этот раз лучше получилось, колени уже не плясали, когда я приседала.

– Благодарю за уделённое мне время, ваше высочество. Я могу идти?

– Вы ни о чём не хотите меня попросить, госпожа Стерн?

Я отчаянно блефовала, но если вспомнить уроки отца, это принц сейчас будет просить меня.

– Нет, ваше высочество.

Он дал мне дойти до порога – в напряжённой тишине я надеялась, что не слышно, как колотится моё сердце. Очень помогло очередное уведомление медбота. Не то чтобы я не доверяла именитому драконьему целителю, но мне всё равно хотелось быть подле Иннара, даже если он так восстанавливается.

Однако его высочество приказал:

– Постойте, госпожа Стерн.

Я замерла. Обернулась. Встретила его взгляд.

– Да, ваше высочество?

– Я хочу предложить вам работу во дворце.

«Ну конечно, хочешь, – билось в голове. – Иначе для чего была эта прелюдия?»

– Но, ваше высочество. – Я покосилась на папку с документами о практике. – Разве мне уже не отказано?

– Не артефактором, госпожа Стерн. Вернитесь и сядьте, пожалуйста.

Я повиновалась.

– Вы знаете, что обычным людям, не магам, запрещено владеть драконами, – начал принц. – Это делается потому, что только волшебники могут удержать дракона, если тот сойдёт с ума. Вы видели, как это происходит, и понимаете, о чём я говорю, не так ли?

– Да, ваше высочество.

– Однако я не волшебник, – продолжил принц. – Чтобы Сильвен мог оставаться со мной, он вынужден проходить еженедельную проверку. Процедура напоминает собеседование в питомнике, наверняка вы с ней знакомы. По требованию магов, особенно господина Эола, она случается порой дважды или трижды в неделю. Для вас не станет сюрпризом, госпожа Стерн, если я скажу, что многие волшебники злоупотребляют своей властью. Особенно если речь идёт о Сильвене. Его обвиняют в недостатке покорности, преданности, отсутствии манер, в его службе сомневаются, а его сила пугает даже Верховного мага – представьте, что случится, если огненный дракон наследного принца сойдёт с ума, и некому будет его остановить. Это может случиться где угодно – на конференции, съёмках, в тронном зале. Вы понимаете серьёзность ситуации, госпожа Стерн?

– Не очень, ваше высочество. То есть я могу представить, на что способен загоревшийся дракон, но не понимаю, при чём тут я.

Принц окинул меня внимательным взглядом.

– Я хочу, госпожа Стерн, чтобы у Сильвена появился постоянный маг-опекун. Чтобы он, а не Верховный маг занимался его проверкой. И я хочу, госпожа Стерн, чтобы этим опекуном стали вы.

Второй раз за время аудиенции у меня отвисла челюсть.

– Я, ваше высочество?

– Да, госпожа Стерн, вы. Уверен, вы справитесь. В конце концов, за последний год оценки по драконоведению в вашем аттестате выше всяких похвал.

С большим трудом, но мне удалось взять себя в руки. Хотелось сказать: «Вы с ума сошли?»

Но я сказала:

– Ваше высочество, я артефактор. Не драконовед. Простите, но это не мой профиль.

Принц только отмахнулся.

– Ничего, госпожа Стерн, это основы, а вы гениальный маг. К тому же со своим драконом вы справляетесь.

– Ваше высочество, а как же мой статус драконолюба? Я не имею права работать с драконами.

Принц улыбнулся.

– Ничего страшного, госпожа Стерн, с драконами вы работать не будете. Я предлагаю вам работать с одним-единственным драконом, и здесь ваш статус, скорее, плюс. Вы не станете злоупотреблять своей властью. Именно такой маг мне нужен.

– Но…

Принц поднял брови. Очевидно, поводов для сомнений он больше не видел. Да и как смела я, простолюдинка, спорить с наследным принцем?

Впрочем, у нас не Средние века.

– Ваше высочество, благодарю за заманчивое предложение. – О да, работать с его драконом, характер у которого дай боже, как и у самого принца, это же предел мечтаний! – Но я вынуждена отказаться. Я артефактор, и хочу трудиться по своему профилю.

– Вам будут платить в десять раз больше, чем предложил Штальсборг, – добавил принц.

Я вздохнула.

– Ваше высочество, в Штальсборге мне предлагают интересную работу. Опекунство над драконом для артефактора – пустая трата времени.

Принц нахмурился.

– Госпожа Стерн, мы оба знаем, что вы хотели работать во дворце. Я предлагаю вам такую работу. Я также предлагаю вам достойную оплату. В свободное время, которого у вас будет достаточно, вы сможете заниматься интересующими вас исследованиями. Вы уверены, что хотите отказаться?

Папа бы сказал: «Дави его как следует, он уже почти готов». Но мне пришло ещё одно уведомление с медбота, и тратить время на уловки и манипуляции не хотелось.

Я посмотрела на принца.

– Ваше высочество, мы оба знаем, что вам это нужно больше, чем мне. Я без работы во дворце как-нибудь обойдусь. А вот вы другого такого драконолюба, который не вызовет вопросов у вашей службы безопасности, вряд ли найдёте. И деньги меня, если честно, не интересуют – я и без вас смогу их заработать.

Принц слабо улыбнулся – ручаюсь, это была первая искренняя улыбка за все время.

– Чего же вы хотите?

– Вы заботитесь о своём драконе, ваше высочество, а я забочусь о своём. Ему нужно разрешение на самостоятельное передвижение по городу. Мне не нравится, что мой дракон вынужден скучать дома, пока я работаю. У него может – и должна – быть богатая жизнь.

А я перестану трястись, что он попадёт под проверку или не удержит маску, и мы с отцом, который помог сделать Иннару фальшивые документы, пойдём под суд.

Принц помедлил.

– Это… необычная просьба, госпожа Стерн. Вы понимаете, кто будет нести ответственность, если ваш дракон обезумеет, а вас рядом не окажется?

– Я, ваше высочество. И вы, если напишете такой приказ. Но я отправлюсь за решётку, а вы получите удар по репутации, от которого рано или поздно оправитесь. Замечу также, что вероятность безумства у моего дракона мала настолько, что я готова пойти на этот риск. Я понимаю опасность и не собираюсь подвергать ей жителей столицы.

Принц постучал пальцами по подлокотнику.

– Госпожа Стерн, что вы будете делать со своим драконом, если получите такое разрешение? Да, отпускать его гулять, это я понял. Но ведь не только?

Я помедлила, затем призналась:

– Хочу открыть ресторан.

Принц помолчал, похоже, скрывая удивление. Потом всё же спросил:

– Ресторан? Вы разве любите готовить?

«Откуда ты знаешь, что я люблю?» – вертелось на языке, но я ответила:

– Нет, ваше высочество. Не я. Мой дракон.

И его очень беспокоит полная зависимость от меня, в том числе финансовая, но этого я говорить, конечно, не стала. Иннар заслуживает нормальной жизни. И выбора. Ресторан был лишь одной из возможностей.

Принц с сомнением посмотрел на меня.

– Звучит как безумный каприз, госпожа Стерн.

– Наверное, ваше высочество.

Принц ещё немного помолчал, потом пересел за стол и сказал:

– Будь по-вашему. К работе приступите завтра – пройдёте собеседование у Верховного мага и получите инструкции. Служба безопасности уже извещена. Следующая проверка Сильвена по плану через три дня. Будьте готовы.

Я встала и поклонилась. В голове стучало: «Да ладно!» Даже не верилось, что всё прошло так гладко. Как будто по сценарию… и вовсе не по моему. Принц тем временем от руки писал приказ, что было довольно необычно, но укладывалось в рамки законодательства.

– Какой у меня будет оклад, ваше высочество?

– Госпожа Стерн, умерьте аппетиты, – отдавая мне приказ, который позволит Иннару не бояться проверок, посоветовал принц.

– На сколько умерить, ваше высочество?

– На тысячу кэлов.

Я мысленно посчитала. Всё равно получалось больше, чем предложил Штальсборг. Правда, не в десять раз.

– Вы очень щедры, ваше высочество.

Он серьёзно посмотрел на меня.

– Сделайте так, чтобы я об этом не пожалел.

На выходе из дворца вместе с сумочкой мне отдали коробку с пирожными и лекарство для Иннара с запиской его высочества: «Сильвену оно помогает. Желаю вашему дракону скорейшего выздоровления».

Я чувствовала благодарность ровно до того момента, пока не вспомнила, из-за кого Иннар вынужден поправляться. Надеюсь, хотя бы от короля его величество выслушал лекцию на тему «Куда ты лезешь ночью и без охраны?»

Но лекарство действительно помогло. В него входили редчайшие компоненты, вроде корней травы, которая растёт на богом забытом острове Океании, и слюны жабы из джунглей Западной империи, добытой, уверена, контрабандой. После его приёма Иннар проспал ещё четверть часа, потом его жизненные показатели волшебным образом выровнялись, рисунок силовых линий выправился, и даже внешне дракон как будто засиял.

Он открыл глаза, посмотрел на меня и выдохнул:

– Эля.

Моё сердце замерло, в глазах защипало. Раньше я представить не могла, каково это – быть любимой настолько, что тобой буквально дышат, живут, а без тебя – погибают. За этот год я поняла, приняла и перестала сомневаться: истинная пара или печать, Иннар действительно закроет глаза и умрёт в тот момент, когда меня не станет.

– Мне снилось, что я убит, а всё это – предсмертный бред, – сказал он, притянув меня к себе.

– Твой предсмертный бред чуть сам не умер, когда ты ночью стал концы отдавать, – проворчала я. – Не делай так больше – если плохо, так и говори, нечего строить из себя героя.

Иннар поцеловал меня в висок и зарылся носом в волосы.

– Прости. И за то, что оставил одну у клуба – я не мог иначе.

– Знаю.

Иннар закрыл глаза и признался:

– Я знал, что меня убьют, но был рад, что ты в безопасности. – Потом открыл глаза и посмотрел на меня. – С его высочеством всё в порядке?

– О да.

– Его дракон справился? Его сила давит… – Иннар поёжился. – Но я жив благодаря ему. Раз он меня спас, пусть и неумышленно, это делает его…

Я догадывалась, что речь сейчас пойдёт про очередные драконьи заморочки, вроде иерархии и вожака. Поэтому перебила:

– Он тебя не спасал.

– Да, это вышло случайно, я понимаю.

– Это никак не вышло. Он тут вообще ни при чём.

Иннар нахмурился.

– Эля, я не понимаю.

– Видишь ли… Ты оставил меня у клуба.

– Да. – Взгляд дракона стал недоверчивым. – Пожалуйста, не говори, что ты вернулась.

– Разумеется, я вернулась. Ты правда думал, что можешь поцеловать меня и пойти умирать? А я буду спокойно наблюдать за этим в безопасности?

Иннар глубоко вдохнул, его рука больно сжала моё плечо, и я напомнила:

– Всё закончилось хорошо. Мы оба живы.

– Значит, дракон принца спас и мою пару. Я настолько ему обязан.

– Да говорю же, никого он не спасал. Со мной была сумочка с гиперуменьшителем и, короче…

В моём пересказе получалось, что всё так и было задумано, и никакая опасность мне не грозила, а принц с его драконом нам по уши теперь обязаны.

Иннар мрачно смотрел на меня, когда я закончила.

– Это же ещё не всё?

– Ну…

– Сегодня ты ездила во дворец. – Иннар потянул носом. – Конечно, вот почему от тебя пахнет принцем. Я думал, мне чудится. О чём ты с ним говорила? О практике, так? Теперь ты стажируешься во дворце? Как долго?

Еле-еле оправившийся после ранения, Иннар уже прикидывал, как бы мне помешать. Интересно, на тот месяц, что длится практика, он бы устроил мне форс-мажор? Каким образом?

Что ж, с приказом принца даже моему дракону предстояло смириться.

– Не совсем. Теперь я работаю во дворце. А у тебя будет свой ресторан. Если захочешь, конечно.

От ресторана Иннар отмахнулся.

– Кем работаешь?

– Эм-м-м…

– Эля, – в голосе моего дракона отчётливо слышался рокот пожара. – Что тебе приказал Его Высочество?

– Технически он просил и очень даже сильно… Ладно, короче… Ты только не… эм-м-м… – Я посмотрела Иннару в глаза и выпалила: – Работаю опекуном его дракона.

Спальня загорелась. То есть не комната – полыхнул дракон, зато как! Огонь немедленно объял меня, перекинулся на мебель, пополз по стенам к потолку. Ничего страшного бы не случилось, моя противопожарная защита была в разы круче, чем в том же «Чёрном принце». Но смотрелось эффектно.

Потом Иннар вылез из кровати и, не глядя на меня, отправился в ванную – наверное, вдребезги её разносить.

В общем, всё как всегда.

– Зато ты ему ничего не должен, – не выдержала я.

А Иннар прорычал:

– Лучше молчи.

Я подняла руки – мол, сдаюсь. И напомнила:

– Я тебя люблю. Но ты же знал, что я не сдамся.

– Молчи, – повторил Иннар. Но у порога ванной обернулся и добавил, скривившись: – Я тоже тебя люблю. Ты неугомонная, чокнутая, своевольная идиотка.

Я послала ему воздушный поцелуй и отправилась в гардеробную – изучать, какие наряды достойны дворца и не нужно ли мне срочно заняться шоппингом. Думаю, второй раз явиться пред светлые очи Его Высочества (а вдруг и Величества тоже?) в джинсах и кедах не выйдет.

И надо у мамы совета спросить насчёт поклона. А ещё – этикета. Чувствую, у обер-камердинера на меня теперь зуб.

А также – обрадовать папу. Пусть гордится, я теперь тоже на госслужбе. И – у самого трона. Да я крута!

Наверное.

Глава 31

Что вы делаете с питомцем, когда уезжаете в командировку или отпуск? Вряд ли берёте с собой. Наверное, просите родственника присмотреть или отвозите в гостиницу для животных. Но что, если у вас не милый пухляш-хомяк или душечка-кошечка, а здоровенный зубастый доберман, которого не принимают ни в одной гостинице, а у друзей и родственников сразу находятся неотложные дела?

Всё становится ещё сложнее, если ваш питомец – дракон. Оставить его одного дома больше, чем на сутки, незаконно, присмотреть за ним может только другой маг, а гостиниц для драконов не существует.

Зато есть опекуны. Любой студент-драконовед за сотню кэлов согласится ежедневно навещать вашего дракона и проверять его печать. Все довольны – вы можете выкинуть заботу о чудовищном питомце из головы, а студент займёт вашего дракона увлекательной подготовкой к собственной практической работе или курсовой, ведь у драконоведов вечно не хватает подопытных, а сессию сдавать как-то надо. Вы вряд ли будете против, вы же не жадный, а дракон будет ждать вашего возвращения целый и невредимый. Согласитесь, это же главное?

Должности «опекун королевского дракона» раньше не существовало. Она просто не была нужна, ведь у королевской семьи не принято окружать себя драконами, а если кто-то из чудовищ в общество венценосных особ всё же просачивался, то в свите всегда оказывался маг, готовый и проверить дракона, и приструнить, если понадобится. Зачем выделять для этой цели отдельного человека, да ещё и платить ему внушительную зарплату?

Неудивительно, что по дворцу поползли слухи. Большинство – вся служба безопасности, например, – считали, что его высочество завёл себе фаворитку и таким необычным образом решил держать её подле себя. Кое-кто даже предположил, что я стану следующей королевой, но его быстро осадили – принц всего лишь очень благодарен мне за спасение и так проникся моей самоотверженностью, что воспылал чувствами, в конце концов, в его возрасте это нормально, а драконье опекунство нужно для отвода глаз.

Однако некоторые уложили меня в постель не к принцу, а – внимание! – к его дракону. Среди них оказался даже придворный Верховный маг. Господин Эол – мужчина отнюдь не старый и весьма интересный – сначала скептично рассматривал меня через стол, оценивающе так, словно модель на конкурсе красоты. Я даже решила, что перестаралась с нарядом, и нужно было выбрать что-то попроще дизайнерского брючного костюма и туфель на шпильках.

Но тут Верховный маг принялся задавать наводящие вопросы. Про своё отношение к драконам я рассказала без задней мысли – естественно, господину Эолу хотелось понять, насколько я драконолюб – читай, чокнутая, – и чего от меня ждать. Однако вопрос, нравятся ли мне рыжие, поставил в тупик.

Господин Эол являлся дальним родственником принцу по матери, и сходство оказалось не только внешним – спросить прямо такую пошлость он не мог, поэтому продолжил ходить вокруг да около. Так, он поинтересовался, зачем мне вообще эта работа.

Я опешила.

– Но зарплата… И статус госслужащего, бонусы, соцпакет…

Верховный маг перебил:

– Его высочество больше ничего вам не предлагал?

«А что он должен был мне предложить?» – подумала я и мысленно чертыхнулась: наверное, что-то должен, господин Эол в курсе, а я – нет, и ведь прогадала, как пить дать! Может, какую-нибудь премию, которой у меня теперь не будет?

Но тут Верховный маг уточнил:

– Ваши обязанности вы с принцем оговорили?

Очень странный вопрос. Меня что, держат за дуру, которая подписывает документы, включая трудовой договор, не глядя?

– Конечно, господин Верховный маг.

– И что в них входит?

Я пожала плечами. Серьёзно, в договоре же всё написано!

– Проверка печати и… э-э-э… – Тут Верховный маг подобрался и впился в меня ну очень внимательным взглядом. Я сглотнула и продолжила: – Драконьей вменяемости.

– Вменяемости, – повторил господин Эол. Прозвучало почему-то с подвохом. – Как же вы собираетесь её проверять?

Тогда я решила, что это своего рода экзамен. Я же артефактор, а не драконовед, наверное, Верховный маг боится, что я не знаю элементарных формул. Раньше, до знакомства с Иннаром, я и правда их не знала, так что смысл в этой проверке был.

Формулы я, естественно, перечислила, и парочку даже нарисовала на электронной доске. Господин Эол внимательно меня выслушал, отвёл взгляд, помолчал, а потом всё-таки нашёл силы уточнить, оговаривали мы с принцем секс с его драконом или нет.

– Что-о-о?! – ахнула я и уставилась на господина Эола во все глаза. – С ке-е-ем?! С драконом принца? Я?! Никогда!

Даже играть не пришлось – да я бы и не смогла, кабинет Верховного мага был нашпигован артефактами, например, на его столе стоял декоративный вечный маятник, где вместе с шариками покачивались менталка, детектор лжи и камера.

– Госпожа Стерн, поймите меня правильно…

– Да за кого вы меня принимаете?!

– За привлекательную девушку, госпожа Стерн. Поймите, Сильвен – могущественный дракон, и оказывает на женщин определённое…

– Он же драко-о-он! – Я упала в кресло для посетителей и принялась глубоко дышать, якобы для успокоения. На самом деле я обманывала детектор лжи, что было не так уж сложно, ведь спать с Сильвеном я и правда не собиралась – вот ещё, ни за что! А именно это и хотел узнать Верховный маг, так что его артефакт молчал.

Зато господин Эол решил, что я девушка не только привлекательная, но и самых честных правил, а он меня оскорбил, поэтому теперь повёл себя как галантный и очень виноватый джентльмен: налил воды, извинился, вместе со мной посетовал на широту современных взглядов, снова извинился и пообещал больше к этому вопросу не возвращаться.

На всякий случай я заметила – то есть, проворчала:

– У меня есть парень.

– Да, госпожа Стерн, я вижу на вас помолвочный браслет. Но почему же вы до сих пор не вышли за него замуж?

– Потому что я ещё не заработала свой первый миллиард.

Господин Эол снова уставился на меня.

– Простите?

– У нас в семье, господин Верховный маг, действует соглашение: ты считаешься взрослым после первого заработанного миллиарда кэлов чистой прибыли. Я ещё на пути к этой сумме.

Господин Эол не сдержал усмешку и тут же за неё извинился.

– Вы очень похожи на своего отца, госпожа Стерн.

– Если бы! Он заработал свой первый миллиард в двадцать лет. А я… Эх! Может, вы мне зарплату поднимете?

Но господин Эол только рассмеялся. Зато после этого мы быстро нашли общий язык. Господин Эол, как и я, трепетно относился к законам, поэтому ему понравилось моё стремление оговорить каждый пункт трудового договора, чтобы в будущем не было недопонимания.

– Его высочество излишне мягок со своим драконом, – сказал в конце собеседования Верховный маг. – Очевидно, он ждёт подобного отношения и от вас. Госпожа Стерн, будьте аккуратны. Вы же понимаете, чем вам грозит подтверждённый статус драконолюба.

Как минимум тем, что у меня заберут Иннара. А ещё о работе, связанной с магией, в Каэлии мне можно будет даже не мечтать. Драконолюб у нас – несмываемое клеймо, спокойно жить не дадут, останется только эмигрировать.

– Конечно, понимаю, господин Верховный маг. Уверяю вас, ничто не помешает мне выполнять обязанности. Даже его высочество.

Господин Эол довольно улыбнулся, а я сделала вывод, что с принцем у него отношения натянутые. Впрочем, какой принц, такие и отношения.

Следующим обязательным пунктом моего расписания была встреча с подопечным, но Сильвен сопровождал принца сначала на интервью, потом на встречу с министрами, затем – на совещание по новому законопроекту. Короче, был очень занят, как и его высочество, который предложил мне отправиться домой и вернуться во дворец в девятом часу вечера.

Но я решила остаться и разведать обстановку, потому что дома меня никто не ждал. Иннар, который ещё вчера вечером почувствовал себя лучше, теперь пытался взять меня измором. Он встал ещё до того, как прозвенел мой будильник, и вместо дракона под боком я утром нашла записку: «Ушёл гулять, как ты и хотела». На сообщение Иннар ответил, мол, всё в порядке, здоров, наслаждаюсь свободой. Да, один. А что не так?

Но прежде чем уйти, он приготовил мне завтрак, поэтому я надеялась, что как раз к вечеру Иннар смирится с неизбежным – моей работой во дворце. Куда он денется?

Знакомство с коллективом прошло отлично. Большинство придворных магов я и так знала. Куда, вы думаете, попадают лучшие выпускники столичной академии? Правильно, на работу во дворец. Секретарь господина Эола, например, заканчивала курс теоретической магии, когда я только поступила, и мы с ней замечательно отметили посвящение в первокурсники, да и в клубах потом постоянно сталкивались. Мир тесен, а мои социальные связи обширны.

В любом случае, день у меня выдался хлопотный. Сначала я пообщалась со всеми знакомыми магами. Потом – с незнакомыми, узнала местные сплетни, в том числе и про себя, обсудила мою сумочку с артефакторами, нападение в клубе – с боевиками, короче – плодотворно проводила время.

А на обеде в королевской кухне я чисто случайно оказалась за столом с утренней дворцовой стражей – она как раз сменилась на дневную. Ух и славно мы вместе посидели! С ними я тоже свою сумочку обсудила, и не только её. Конечно, со всеми познакомилась. Было приятно.

Знакомство с дневной стражей состоялось уже в коридорах дворца, где я заблудилась. Весьма удачно, потому что меня потом пригласили на вечерний кофе всё на ту же королевскую кухню. Обожаю общаться, особенно с приятными военными. Ну красота же!

Так что к вечеру я уже примерно понимала, как во дворце обстоят дела – это плюс. Но так и не выведала, кто ещё сочувствует драконам. Это минус. Ладно, прошёл всего лишь один день, а я свела знакомство даже не со всей стражей. Ещё с горничными надо поболтать, потом с поварами и так далее. Ручаюсь, через неделю меня будет знать весь дворец, а я ко всем присмотрюсь, узнаю про политиков и аристократов, пойму, кого можно записать в союзники, а кого нужно опасаться.

Но главный подарок этот день преподнёс мне уже в девятом часу, когда я направлялась в королевский архив для более тесного – чтоб его! – знакомства с Сильвеном. А познакомилась в итоге с королём! Мне определённо сопутствовала в этот день удача.

Правда, в тот момент я так не считала. Его величество был не в духе – как мне объяснили, последнее время не в духе он был всегда, потому что чувствовал себя всё хуже и хуже с каждым днём. Вся Каэлия была в курсе, что время короля Родрика заканчивается – до совершеннолетия принца, а значит, и до его свадьбы оставалось примерно два месяца, после чего Роберт сможет занять престол, а его отец – спокойно отойти в мир иной. Так думали все, и страшно представить, как к этому относился сам король, которого заочно давно похоронили.

Я столкнулась с ним в зале правительственного крыла – просторном и пустом, почти как бальный. Свита и слуги попрятались, потому что все во дворце знали, что королю нельзя показываться в такие моменты на глаза, поэтому вокруг его величества стояли только его телохранители, а напротив на полу скорчился мой подопечный, Сильвен. Принца нигде не было видно – наверное, ещё совещался с министрами или застрял в архиве.

Меня быстро затащили в укромную нишу за портьерой – интерьер во дворце как в музее, даже в правительственном крыле: все эти ниши, гобелены, огромные вазы, картины и так далее. В моей нише стояли два бледных артефактора – лучшие выпускники прошлого года – и едва не дрожа поглядывали, как его величество носится по залу на своём инвалидном кресле.

– Привод опять барахлит, я же тебе говорил! – шептал один.

– Я, честное слово, его проверял, нормально всё было, – отвечал ему второй.

– Так, может, починить? – вмешалась я.

На меня посмотрели, как на дурочку, потом ответили:

– Для этого к нему надо подойти. Рискнёшь?

Ну да, его величество рассекал по залу со скоростью гонщика на болиде. И ещё – меня предупреждали, но одно дело слышать, совсем другое – видеть. Так вот, ещё король бросался разными тяжёлыми предметами. Вазами. Безделушками с каминной полки. Книгами. Всё это летело в Сильвена вместе с нецензурной бранью в адрес принца. Насколько я поняла, новый законопроект, который принц только что обсудил с советниками, королю не понравился.

Привод и правда держался на честном слове, мы с артефакторами это видели, и бедные парни только что не стонали: «Что мы будем делать, если он сломается прямо сейчас?» Тогда короля ждал полёт на пол или даже удар о стену. «А что, если он из-за этого умрёт?» – выдохнул один из магов, а другой побледнел так, словно сам вот-вот сыграет в ящик.

Я же смотрела, как всё ниже и ниже склоняется Сильвен – гордый огненный дракон. И мне было его очень жаль. Я лишь отдалённо, но понимала, как ему сложно стоять на коленях, сложно не поднимать головы, сложно не огрызаться. Это не человеческая гордость, которую унизили, для огненного дракона всё гораздо страшнее. Лучше его избить, но никогда – никогда! – не заставлять склонить головы. Для огненного дракона подчинение слабому без возможности дать сдачи – смертельно.

Короля мне тоже было жаль. У его кресла сломался не только привод, но ещё и забился канал подачи лекарств. Его величество, должно быть, мучился сейчас от страшной боли, а эта злость, наверное, была способом с ней справиться. Каково это – потерять всё, что любил, и жить, зная, что все вокруг ждут не дождутся, когда ты умрёшь?

Я терпела ещё пару мгновений, но с одной стороны мне в ухо стонали артефакторы, с другой орал король, а перед глазами на коленях стоял Сильвен и дрожала формула на канале с лекарствами. Её было так легко поправить – всего-то подойти и коснуться подлокотника, чуть-чуть поменяв парочку переменных.

Так я в конце концов и сделала. Вышла из-за портьеры, прошла в центр зала, остановилась перед драконом, дождалась, когда король повернётся ко мне, то есть к нам с Сильвеном. Чем-то он замахнулся, кажется, ещё одной вазой – удивительно, их здесь специально для его величества в таком количестве расставляют?

И когда его взгляд упал на меня, я тоже опустилась на колени, потому что так было удобнее и до привода дотянуться, и до формулы. Быстро всё поправила, подняла голову и улыбнулась.

– Вот и всё, ваше величество. Вам легче?

Глаза короля расширились: где-то в этот момент он должен был получить убойную дозу обезболивающего. Потом его величество опустил руку с вазой, удивлённо на неё посмотрел, словно не мог взять в толк, что это и откуда тут взялось. Нахмурился, поставил вазу на ближайший столик, усыпанный осколками. Поморщился и сделал мне знак встать.

Я поднялась, только сейчас почувствовав себя неуютно. Как быть дальше, я не знала. Так далеко мои познания по этикету, который вчера изо всех пыталась освежить мама, не распространялись.

– Ты кто? – хрипло спросил король.

Я попыталась изобразить реверанс, не зря же вчера весь вечер тренировалась. В мантии придворного мага получилось, наверное, лучше, чем в леггинсах на аудиенции с принцем.

Король выслушал моё сбивчивое представление, потом повторил:

– Стерн… Ты дочь Фиделя Стерна?

Я против воли улыбнулась. Король знает моего отца, ничего себе!

То есть, конечно, знает, мой отец всё-таки глава госкорпорации, но… всё равно ничего себе!

– Похожа, – кивнул его величество.

Пока я придумывала, что ответить – и надо ли вообще отвечать, в зал вбежал принц. Он выглядел взволнованным и даже немного запыхался.

– Отец, я…

Король кивком указал на меня и перебил:

– Не она?

Принц замер рядом со своим драконом и покачал головой. Король вздохнул.

– Жаль.

И, обогнув меня, не спеша поехал к выходу из залы. За ним направились невозмутимые телохранители, а следом, осторожно выбираясь из укрытий, – свита.

Я же наконец выдохнула и попыталась поймать взгляд принца, мол, что происходит? Но его высочество был занят своим драконом – поднял его, придирчиво осмотрел, что-то тихо сказал. Мне было неловко за этим наблюдать.

Тем временем его величество достиг конца залы – и вдруг резко повернулся к нам.

Свита замерла, как в детской игре – кто где стоял. Телохранители молча посторонились, чтобы не загораживать королю обзор. А его величество в упор посмотрел на меня и громко сказал:

– Госпожа Стерн, я желаю видеть вас завтра на ужине.

По залу пронёсся вздох удивления. Я снова посмотрела на принца в поисках поддержки – какой ужин, в чём дело, как быть? Но тот, заслоняя Сильвена, смотрел на отца, и я пролепетала:

– А… Ага.

Мне тут же захотелось провалиться сквозь землю – придворные из свиты глядели на меня, кто – осуждающе, а кто – оценивающе. Чёрт, надо было не мямлить и хотя бы поклониться!

Короля моя растерянность, впрочем, насмешила. Он улыбнулся и добавил уже теплее:

– И возьмите с собой вашего дракона. У нас ведь вошло в привычку садиться за стол с драконом, да, сын?

– Да, отец, – ровным тоном откликнулся принц, хотя насмешку в голосе короля не услышал бы только глухой.

– Тем более, – продолжал его величество, – я слышал, ваш дракон приложит к этому ужину свою лапу. Признаться, меня удивил ваш запрос устроить его на кухню, сперва я счёл его чудачеством, но, по словам главного повара, справляется он хорошо, поэтому… Мне любопытно.

Кажется, он что-то ещё говорил, но я не слушала, потому что у меня зазвенело в ушах, и земля ушла из-под ног буквально. Наверное, я упала бы, если бы Его Высочество меня не подхватил. Как чертовски романтично!

Когда я пришла в себя, в зале, кроме нас с принцем и драконом, никого уже не было. Его высочество помог мне встать и тем же ровным тоном, каким говорил с отцом, поинтересовался:

– С вами всё в порядке? Нужен врач?

– Нет. Простите, ваше высочество. Всё хорошо. – Я потёрла виски. В ушах ещё немного звенело, сердце стучало часто-часто, а в голове билось: «Гулять он ушёл. Гулять! А-а-а!»

– Сильвен, вызови дракона госпожи Стерн и проводи её до ближайшей стоянки каров, – распорядился принц.

Дракон огрел меня презрительным взглядом – как плетью хлестнул. Я поёжилась. Потом Сильвен протянул:

– А как же познакомиться поближе? Ты ведь хотел, Роб. Лично я не против. – В его голосе трещало пламя, и ясно было, что пожар этот большой, грозный и обязательно меня сожжёт, если я дам слабину.

Сказать, что мне стало от этих слов не по себе – ничего не сказать. В воздухе отчётливо запахло дымом, и даже по черной чешуе на скулах и шее дракона как будто замелькали отблески огня.

– Сильвен, довольно. – Голос принца звучал устало и тихо, но дракон немедленно сник. – Познакомитесь завтра. Идите.

Пошёл он в итоге сам, очень быстро, едва не переходя на бег – наверное, вслед за королём, на ходу с чем-то сверяясь в планшете. Дракон проводил его тяжёлым взглядом, потом тоже что-то нажал на своём планшете – да, у него был планшет! – и бросил на меня косой взгляд.

– Ну, идём, ведьма.

Я со вздохом опустилась на пол и сжала пальцами виски. От усталости и волнения, едва не переходящего в панику, меня тошнило.

– Не надо, я сама дойду. Только сейчас немного посижу и дойду.

Сильвен окинул меня задумчивым взглядом.

– Мне отдали приказ. Если понадобится, я тебя волоком потащу.

– Только попробуй, – прошептала я.

Дракон подошёл ближе, выразительно протянул носом и поморщился.

– Ты воняешь.

– Ты тоже.

– Ах да, – улыбнулся дракон, старательно показав мне клыки. – Чувствительность магов к драконьей магии. И что же ты сейчас чувствуешь, ведьма?

– Запах помойки, которая горит. Отойди от меня.

Дракон отступил на два шага – я использовала приказ и уже была привязана к его печати. Это не давало мне такую же власть, как у хозяина, но тем не менее что-то простое, вроде «отойди» и «не трогай», я приказать могла.

– А ты пахнешь своим драконом, ведьма. Зачем ты заставила его тебя пометить? И как тебе это удалось? Ах да, ты же у нас гениальный артефактор. Изобрела новый вид менталки?..

– Заткнись. – Это тоже был приказ, и дракон послушался, но в его взгляде снова полыхнул огонь. Я предпочла это не заметить, у меня сейчас были проблемы поважнее, например, встать. – Куда идти?

– А знаешь, ведьма, – глядя, как я, пошатываясь, бреду к выходу из зала, сказал Сильвен, – мой хозяин не уточнял, в каком виде я должен доставить тебя на стоянку каров. Например, я могу…

– Господи, как же ты меня достал! – не выдержала я.

Сильвен неожиданно улыбнулся и довольно произнёс:

– Быстро на этот раз. Ты слабая, ведьма. Обычно я…

– Пожалуйста, доведи меня до стоянки каров молча. Я очень плохо себя чувствую и действительно вот-вот потеряю сознание. Мне понятно, что это совершенно тебя не беспокоит, и в крайнем случае ты действительно притащишь меня туда хоть волоком, но ещё я верю, что ты способен понимать человеческую речь и владеешь какой-никакой эмпатией. Давай просто помолчим. Пожалуйста.

Дракон уставился на меня так, словно заговорил стул. Пару раз моргнул, покачал головой и заявил:

– Офигеть ты странная.

Я вздохнула, но после этого он и правда замолчал.

Стоянка каров оказалась совсем рядом, буквально за поворотом. Крошечная, всего на три-четыре машины, и почти пустая. Я вяло задумалась, как же сюда добираются все эти придворные из королевской свиты и, кстати, другие маги. Вряд ли они живут во дворце.

Впрочем, здесь наверняка имелось больше одной стоянки. Принц же сказал: «Ближайшая».

Потом все мысли вылетели у меня из головы – у одного из каров я увидела Иннара, и это чудесным образом придало мне сил. Я кинулась к нему едва ли не бегом, а он, конечно, заметил меня раньше и тоже поспешил навстречу. На середине площадки мы встретились, я бросилась Иннару на шею. Мне было плевать, что тут повсюду камеры, а ещё – что Сильвен откровенно на нас пялится. Просто Иннар был здесь, целый и невредимый, он тоже крепко меня обнимал, а я шептала ему на ухо:

– Как ты мог, как же ты мог?! – А потом, случайно задев щекой, отпрянула: – Это что?!

Иннар промолчал, но я и так видела – сдерживающий ошейник. Ошейник! На него надели ошейник! На моего Иннара, как на животное!

Иннар удержал мои руки, когда я попыталась его снять, и тихо сказал:

– Не на территории дворца.

А у меня за спиной Сильвен широко и шумно зевнул, а потом заявил:

– Меня сейчас от вас стошнит.

Иннар тихо зарычал. Я обхватила его за плечи и подтолкнула к кару.

– Не надо, идём. Пожалуйста.

– До завтра, ведьмочка, – бросил напоследок Сильвен. – Жду не дождусь нашего близкого с тобой знакомства.

Иннар рванулся было к нему, и Сильвен, как будто того и ждал, немедленно оскалился, всем видом демонстрируя превосходство. Ещё и заявил на дракко что-то вроде: «На клочки порву и сделаю тебе одолжение, ты же болен, сумасшедший».

Дальше случилась бы безобразная драка, но я повисла у Иннара на шее и зашептала на ухо:

– Не надо, пожалуйста, мне плохо, уведи меня отсюда, слышишь?

Слова «мне плохо» оказали волшебное действие, Иннар немедленно повернулся ко мне, принюхался, подхватил на руки и, больше не обращая на Сильвена внимание, внёс в кар. Пристегнул, набрал наш адрес, потом вытащил из внутреннего кармана флакончик, подписанный на дракко, и коробочку. В коробочке оказались домашние мятные леденцы, во флакончике – укрепляющий травяной настой, тоже домашний.

Тем временем кар набрал высоту, сделал круг над дворцом, и у меня в который раз захватило дух от открывшегося внизу вида.

Вильям Победитель, наверное, сильно ненавидел своего врага, Дастиса, потому что решил, что убить его мало, неплохо бы ещё использовать драконий скелет как каркас для замка. Дастис был огромен, а маги в то время – очень сильны. Дастиса поставили на лапы, хвост красиво изогнули, крылья заставили распахнуть, а голову – высоко поднять. Замок начали строить внутри скелета, благо, места тогда хватало.

Время шло, замок превратился во дворец, архитектурные стили менялись, но всегда подстраивались под драконье основание, чтобы внешне, особенно с высоты, давно погибший король драконов казался живым. И, конечно, побеждённым.

Так что выражение «крыло дворца» в каэльской столице следовало понимать буквально – драконье крыло. Левое – правительственное, правое – личные покои. Маги ютились в хвосте. Я сегодня столько шуток про это наслушалась – о драконьей заднице, например. Зато такое расположение оказалось очень удобным, потому что хвост примыкал к земле, а значит, можно было без проблем для внешней архитектуры построить подземное здание именно для наших нужд, например, лабораторий или архивов.

Но с высоты Дастис ошеломлял даже меня, которая всю жизнь провела в столице и должна была к нему привыкнуть.

– Эля, как ты себя чувствуешь? – Иннар взял меня за руку, привлекая внимание. – Всё ещё тошнит?

Я перевела дух и покачала головой.

– Нет. Извини, что напугала. – Потом опомнилась. – Как ты мог? Как же ты мог?!

– Но ты же могла устроиться на работу во дворец.

– Иннар на этот раз не стал меня останавливать, когда я потянулась снять ошейник. – Почему нельзя мне?

– Но ты же снова взломал мой планшет! Ты ведь обещал больше так не делать! И во дворце маги! Да вот же, вот! – Иннар облегчённо выдохнул, когда я сняла ошейник, и улыбнулся, когда принялась им трясти. – Тебе же больно от него!

– Не больно. Неприятно, но не больно. И, Эля, посмотри на это с другой стороны. Во дворце другие драконы. И не только они – ты будешь находиться рядом с принцем, на которого каждый месяц совершают покушение, а то и не одно. Я должен тебя защищать.

Я отшвырнула ошейник подальше, словно он обжигал мне руки. Иннар улыбнулся и магией поднял его с пола, перенёс на приборную панель.

– Не стоит, Эля, завтра он мне ещё понадобится.

– Я не надену его на тебя! Я тебя больше во дворец не пущу!

– То есть я не могу ходить, куда хочу – только туда, куда позволяешь ты? – мягко уточнил Иннар.

– Нет, разумеется, можешь. Но это же дворец!

– Да. И там будешь ты. Значит, я тоже.

– Иннар!

Он ласково погладил меня по щеке.

– Эля. Просто уволься. Обещаю, тогда ноги моей во дворце не будет. Вот и всё.

Я стиснула зубы и отвернулась к окну. Под нами проплывал, сверкая огнями, Готический квартал – одна из столичных достопримечательностей. Если присмотреться, то узорчатые башенки его домов можно было увидеть даже с такой высоты.

– Ты сказала вчера, я должен смириться с твоим решением. – Голос Иннара обволакивал как тёплый плед, хотелось закрыть глаза, отдаться ему на милость и никогда не перечить. Но я не могла. – Что ж, значит, и тебе придётся смириться с моим. Разве это не честно?

– Ты делаешь мне больно, Иннар.

Он вздрогнул, но потом снова улыбнулся.

– Прости меня, Эля. Но и ты делаешь больно мне.

Я закрыла глаза руками.

– Ты, упрямая рептилия, хотя бы пообещай, что с тобой всё будет в порядке!

– Обещаю. А ты, упрямая ведьма, можешь пообещать мне то же самое?

Я отняла руки от лица и улыбнулась.

– Ещё бы.

Глава 32

Быть опекуном королевского дракона значит иметь много свободного времени, пока твой подопечный охраняет хозяина. Это дракон неотлучно при принце, всегда за его спиной – на церемониях, совещаниях и встречах. А ты…

А я решила относиться к своей первой работе так, словно я сисадмин и имею дело с очень капризным программным обеспечением. Оно разговаривает, скалится и может укусить, но в остальном – никаких отличий. Ты ежедневно четверть часа его сканируешь на предмет ошибки кода, и раз в неделю проводишь полный мониторинг. Бонусом идёт посещение королевских приёмов, где можно покрасоваться в пышном платье, пока твой подопечный угрюмо сидит в углу и старается никому не попадаться на глаза. А тебе на счёт в это время капают деньги – немалые, кстати сказать. Не работа, а сказка, согласитесь?

Щедрость его высочества меня поражала ровно до тех пор, пока я не получила сомнительное удовольствие пообщаться с его драконом поближе.

Это было в семь тридцать вечера, за полчаса до ужина с королём, к которому я готовилась весь день – посетила салон красоты, стилиста, выслушала советы мамы. На мне было роскошное дизайнерское платье, которое идеально подходило к золотому клатчу от Людовико – хит последнего сезона и безумная редкость, есть только у меня и ещё у пятерых счастливчиков в мире.

Естественно, я чувствовала себя по меньшей мере королевой. Даже нет – богиней. А как моё платье волшебно вписалось в униформу придворных магов – белую мантию с синей рунической вышивкой, м-м-м! Да я прямо-таки сияла, без всякой магии.

И все это видели. Пока я шла к забронированной его высочеством лаборатории, мне десять человек комплименты сделали, включая Верховного мага и капитана королевских гвардейцев.

А стоило войти в лабораторию, дракон принца заржал. Именно так, не засмеялся, а заржал – противно, со всхлипыванием. Очень обидно. Он при этом не то что встать не удосужился, но даже не поздоровался.

Лаборатория напоминала переговорную комнату в офисе: двустворчатые прозрачные двери, круглый стол, четыре кожаных кресла, коммуникатор, экран во всю стену, электронная доска. Было только два отличия. Первое – здесь стояла усиленная защита. Вдруг у какого-нибудь бедолаги-теоретика формула взорвётся? Это в моей лаборатории на столе транзисторы и провода, теоретикам бумага и карандаши нужнее, но взрывается у нас всё совершенно одинаково.

Вторым отличием было окно в стене слева от двери, выходящее не на улицу, а в соседнее помещение, откуда куратор бедолаги-мага мог бы наблюдать за ходом эксперимента.

Сейчас там сидел принц. Он поднялся, когда я зашла и сделала реверанс под драконье ржанье и последующий комментарий: «Ничего, пару лет потренируешься, и почти как у леди получится». Потом в динамиках раздался голос его высочества:

– Добрый вечер, госпожа Стерн. Вы выглядите ослепительно. Золотой цвет вам к лицу.

– Как бледная моль ты выглядишь, – сообщил дракон. Он сидел к принцу спиной и пользовался тем, что с нашей стороны микрофон был выключен. – Уволь своего стилиста, он слепой. Кстати, с каких пор на королевский ужин разрешено приходить в ночнушке? Ты дресс-код не пройдёшь, детка.

Я снова поклонилась принцу, отвечая на комплимент. Его высочество жестом разрешил мне присаживаться и тоже устроился в кресле. Потом заметил:

– Госпожа Стерн, до ужина почти тридцать минут. Пожалуйста, скажите, хватит ли этого времени для частичной проверки?

Я потянулась включить микрофон, но обнаружила, что провод перерезан. Сильвен поймал мой взгляд, нагло ухмыльнулся и подмигнул. Принц за стеклом недоумённо поднял брови, потом нахмурился, когда я вытащила из золотистого клатча кусок проволоки и карманный паяльник.

– Сильвен, в чём дело?

– Это не я, оно само, – отозвался дракон через мгновение, которое понадобилось мне, чтобы всё починить.

– Сильвен, мы же договорились, – начал принц, но я позволила себе его перебить:

– Всё в порядке, ваше высочество, это случается. Для частичной проверки мне потребуется около семи минут. Успеваем провести полную. Желаете?

Сильвен обидно фыркнул. Мол, ты, ведьма, себя переоцениваешь.

– Частичной достаточно, – ответил принц.

Я кивнула и выключила микрофон. Сильвен предвкушающе улыбнулся.

– Ну что, детка, и как это будет? Знаешь, две недели назад меня проверяла одна цыпочка, посимпатичнее тебя. Какая у неё была грудь! Не то что у тебя – декольте до пуза, а всё равно ни черта не видно. Так вот… Что ты делаешь?

Я поставила на середину стола серебряный шар с кулак величиной и постучала по нему ногтем, проверяя подключение. Шар тихонько завибрировал и мгновение спустя засиял мягким синим светом, который быстро побелел, а потом погас. Ещё через секунду над шаром загорелся голографический экран.

– Что это, госпожа Стерн? – поинтересовался принц.

Я бросила в его сторону быстрый взгляд и увидела, что его высочество, напряжённо хмурясь, приник к стеклу.

– Ваше высочество, это артефакт для драконьей проверки.

– Он безопасен? – Принц хмуро смотрел на шар. – Вы точно в этом уверены? Никто из магов ранее подобным не пользовался, по крайней мере, при мне.

– Точно, ваше высочество. Это моя личная разработка, очень простая. Все необходимые формулы для проверки вложены в этот артефакт, включая анализ ментального состояния подопечного. Таким образом мне нет необходимости самостоятельно подключаться к вашему дракону, я всего лишь считаю показания через… – Я сверилась с экраном. – Пять минут.

– Это не больно? – уточнил принц.

Я перевела взгляд на Сильвена.

– Я вообще ничего не чувствую! – воскликнул тот. – Эта штука правда работает?

Большого труда мне стоило не улыбнуться – дракон принял бы это на свой счёт. Просто Иннар, когда я впервые полгода назад его так же проверяла, реагировал очень похоже. «Эля, это пустышка, я ничего не чувствую!»

С Сильвеном я поступила так же, как и с ним.

– Конечно, работает. Смотри. – Я достала из сумочки карманное зеркало и передала дракону. – У печати на ключицах и у виска. Видишь, как дрожат линии?

Сильвен принялся рассматривать себя в зеркале, а принц тем временем спросил:

– Значит ли это, госпожа Стерн, что вы не будете читать воспоминания Сильвена?

– Да, ваше высочество, в этом нет необходимости.

Принц задумчиво кивнул, а я отключила с нашей стороны микрофон. Сильвен, налюбовавшись, вернул мне зеркало и хмыкнул.

– М-да, так меня ещё не проверяли. Ты забавная.

Я смотрела, как растёт на графике линия драконьей «ненормальности», и моё настроение стремительно портилось. Кажется, дракону принца осталось недолго. Кажется, именно мне придётся ему об этом сказать.

Только бы не перевалило за красную отметку! Я не хочу в первый же рабочий день спасать принца от взбесившегося дракона! Перед глазами как живой встал Фирр – за пару мгновений до своей гибели. Меня передёрнуло.

А Сильвен тем временем продолжал:

– Интересно, в постели ты тоже обходишься артефактами?

– Как жаль, что ты этого никогда не узнаешь, – пробормотала я, приникнув к экрану. Ещё два пункта, и будет красная линия! Господи, нет!

– Уверена? – Сильвен оперся локтями о стол и окинул меня оценивающим взглядом. – Обычно я не сплю с ведьмами, но ты любопытная. А ещё ты у моего хозяина на крючке, выполнишь любое его, а значит, и моё желание. Как думаешь, мне попросить его об одолжении? Он не откажет. Он редко мне отказывает, тем более в такой мелочи.

– Не понимаю, о чём ты.

– Линия графика наконец остановилась, не дойдя до красной отметки всего на один пункт. Я задумчиво ткнула её пальцем, вызывая меню дополнительных параметров.

Сильвен всё не унимался.

– О твоём парне, ведьма. Как думаешь, быстро ли ты получишь статус драконолюба, если Верховному магу станет известно, чей помолвочный браслет ты носишь?

Я против воли подняла на Сильвена взгляд. Дракон улыбался.

– А ты как думала? Что в нашей службе безопасности не заинтересуются магом, которого принц лично пригласил себе на службу? Всё твоё окружение уже проверили, детка, и пока в их глазах ты чиста только потому, что я по просьбе хозяина взломал их файлы. Как ты думаешь…

– Ты ведь знаешь, что такое драконье бешенство? – перебила я.

Сильвен застыл.

– Конечно, знаешь. – Я помедлила, пытаясь подобрать слова. – Сильвен, твоё состояние сейчас у верхней границы нормы. Ты вот-вот загоришься. Пожалуйста, прими меры.

Сильвен подался вперёд и опасно сощурился.

– Разве это не твоя работа, ведьма – принимать меры?

– Моя работа – отдать тебе приказ умереть, когда ты взбесишься. Я этого совершенно не хочу. Пожалуйста, держи себя в руках или лапах, или в чём угодно, просто… Не загорись, ладно? Мне жаль.

Сильвен отвернулся так, чтобы его лицо не видели ни я, ни принц. Потом глухо сказал:

– Ненавижу это проклятое тело. И тебя, ведьма, я тоже ненавижу. Будь ты проклята.

Я промолчала.

Когда мы вышли, принц уже ждал нас в коридоре и, похоже, всё понял, стоило ему взглянуть на своего дракона.

– Что-то случилось?

Но прежде чем я успела ответить, Сильвен объявил:

– Госпожа Стерн считает, я скоро загорюсь.

Принц устало вздохнул и повернулся ко мне.

– Госпожа Стерн, это может случиться во время сегодняшнего ужина?

– Так скоро? Нет, ваше высочество, вероятность крайне мала. Но если ничего не сделать, – это я выделила, посмотрев на дракона, – то завтра вполне может.

Сильвен отвернулся.

– Завтра, – повторил принц. – Что ж, хорошо. Я понял.

И всё? Твой дракон скоро осатанеет, а ты «понял»? Впрочем, чего ещё было ждать от этого сухаря? Я решила, что вчера мне почудилось, и его высочество вовсе о своём драконе не заботился, а проверял, не сломалось ли его имущество, очевидно, уже надоевшее, иначе так легко бы новость о его скорой кончине принц не воспринял.

Но тут его высочество неожиданно спросил:

– Госпожа Стерн, а как вы с этим справляетесь?

– С чем, ваше высочество?

– Когда ваш дракон загорается – у вас, наверное, и на этот случай есть какой-то артефакт?

Я уставилась на него.

– Когда мой дракон… загорается? Ваше высочество, вы меня неверно поняли. Дракон загорается раз в жизни и потом… потом… П-простите. – Перед глазами так и стоял несчастный Фирр. Меня затрясло.

Принц подал мне руку и улыбнулся.

– Извините, госпожа Стерн, я не хотел вас расстраивать. Идёмте.

Иннар ждал у лифта в правительственном крыле, как и договаривались. Его чёрный смокинг изумительно хорошо гармонировал как с моим золотым платьем, так и с нездоровым цветом лица самого Иннара. Выходя из лифта, я споткнулась от неожиданности, а Сильвен за моей спиной тихо, но очень грязно выругался. Принц удивлённо посмотрел на него, а потом, когда Сильвен, наклонившись, что-то ему прошептал – на меня, причём, с изумлением.

Я догадывалась, что дракон ему сказал. Вчера мы с Иннаром придумали, как заставить других магов держаться подальше. Легко – кому нужен ослабленный, замученный дракон? На такого даже лютый садист не позарится, ведь что с него взять?

А я в этом году как раз работала с иллюзиями и так в них поднаторела, что однажды умудрилась обмануть даже Иннара. Забавно получилось и очень правдоподобно: я наколдовала свою копию на кровати. Иннар потом признался, что она даже пахнет, как я, и на ощупь такая же. Было смешно наблюдать, как дракон пытается её разбудить.

Вчера Иннар предложил наложить иллюзию на него. Я заметила, что это глупо – обычного человека, может, и обманет, но любой артефактор, пусть и не сразу, но почувствует фальшь. На что Иннар с улыбкой предложил хотя бы попробовать.

Сейчас я понимала причину его уверенности: Иннар не просто использовал мой артефакт, он и сам колдовал. У меня бы просто сил не хватило держать иллюзию постоянно, каждое мгновение на протяжении целого дня. А дракону хоть бы хны. Через печать я чувствовала, что с ним всё в порядке, он не просто здоров, а ещё и очень доволен. Но видела его силовые линии, осунувшееся лицо, потухший взгляд… И понимала, что с иллюзией мы вчера точно перестарались. Доходяга, а не дракон получился. И в глазах всех – угадайте, кто его до такого состояния довёл? Разумеется, хозяйка.

Вдобавок Иннар решил поактёрствовать. Как и Сильвен, он шёл на два шага позади нас с принцем и то и дело спотыкался, а иногда и вовсе хромал. Мне очень хотелось повернуться и рыкнуть ему на дракко: «Ты что творишь?!» Но тогда вся маскировка полетела бы к чертям, а нового плана, как избавить Иннара от внимания других магов, у меня не было.

Зато на ужине с королём я произвела фурор. Правда, не тот, на который рассчитывала, потому что все смотрели на замученного Иннара, особенно когда он попытался поклониться и в процессе умудрился упасть. Я смотрела на это и думала: «Господи, дай мне сил!» Почему драконы такие несносные?

– Похоже, вы строгая хозяйка, госпожа Стерн, – заметил его величество, когда мы устроились за столом. – Жаль, моему сыну не достаёт этой суровости.

Я встретилась взглядом с принцем. Его величествосмотрел теперь задумчиво, так, словно я была интересной загадкой, которую он собирался непременно решить.

Кроме него и короля, на ужине присутствовал также граф Лавлес. Я знала, что он возглавляет либеральную партию, оппозиционную монархистам, а ещё – что он когда-то закончил столичную академию магии по профилю теоретиков, но вместо магической карьеры решил заняться политикой. Привлекательный мужчина тридцати лет, мягкие черты лица которого портил только хищный нос. Граф смотрел на меня ровно так же, как и принц – с задумчивым любопытством. Я не могла и представить, чем заслужила подобное внимание.

Что день сегодня не мой, я поняла после второй перемены блюд – подали пасту в грибном соусе.

– Что-то не так, госпожа Стерн? – осведомился король, который до этого вёл с Лавлесом занимательную беседу о погоде.

Иннар через стол покосился на меня. Я натянуто улыбнулась, потом решила – а, была не была! И подтолкнула ему тарелку со спагетти. Да, через стол.

– Знаешь, милый, мне кажется, я вчера и правда была с тобой излишне резка. Чтобы восстановиться, тебе нужно больше есть. Вот, кушай на здоровье.

Король нашёл это смешным. Иннар, скривив губы, забрал у меня тарелку, и я знала, что он сейчас еле сдерживается, чтобы тоже не засмеяться, потому что мама утром по видеосвязи, проверяя наши навыки держаться за столом, сто раз повторила: «Подадут пасту – скажи, что у тебя аллергия. Лучше так, чем ты будешь чмокать на всю столовую залу! Эля, прекрати, мне за тебя стыдно!»

Его величество, кстати, заметил, что Иннар держит себя за столом безупречно.

– Сильвену есть чему поучиться.

Сильвен при этих словах с вороватым видом опустил тарелку, которую до этого облизывал, и оглянулся. Натолкнулся на усталый взгляд принца, пробормотал извинения. Принц ничего не сказал. Зато сказал король:

– Госпожа Стерн, как вы смогли выдрессировать своего дракона? Поделитесь с моим сыном, ему это нужно.

Похоже, король обожал ставить принца в неудобное положение. Наверное, это было что-то вроде семейной традиции: король язвил, принц не замечал.

– Ваше величество, это не я, это моя мать. Она не смогла выдрессировать меня, зато отыгралась на драконе, – честно призналась я.

Король снова рассмеялся. Мне потом сказали, что его величество давно так не веселился. А ещё – что моё общество ему приятно, и король как-то обронил, что моя манера поведения напоминает ему покойную королеву. Говорят, она была из простолюдинов и, наверное, тоже не умела правильно кланяться и вести себя за столом.

Может, поэтому его величество откровенно наслаждался. Он с видимым удовольствием поддерживал беседу, которую завёл граф Лавлес, узнавший в моём платье последний писк моды (выкуси, Сильвен!). Потом осведомился, буду ли я на приёме через неделю – ожидались высокие гости из Карвеста. Выяснив, что буду, король прямо-таки расцвёл. Он говорил мне комплименты, даже казался при этом моложе и словно бы не таким больным. Я старалась вести себя естественно, но мне так остро было его жаль, что получалось с трудом.

Принц молчал весь ужин, и только в самом конце, когда мы прощались – с поклонами и реверансами – предложил проводить меня до взлётной площадки. По дороге он ни с того ни с сего сказал:

– Госпожа Стерн, я хотел бы купить у вас артефакт иллюзий, благодаря которому ваш дракон выглядит настолько впечатляюще. Что вы за него хотите?

Споткнулись мы с Иннаром на этот раз одновременно и совершенно естественно.

– Ваше высочество, я вас не понимаю, – пробормотала я.

Принц усмехнулся.

– Госпожа Стерн, я редко ошибаюсь в людях и ни за что не поверю, что вы смогли довести своего дракона до такого состояния, тем более за один вечер. Ваш курсовой проект в этом году – иллюзии. Итак, что вы хотите?

Я встретилась с ним взглядом. Принц подождал минуту, потом кивнул.

– Что ж, время терпит, но мы к этому разговору ещё вернёмся.

В каре на обратном пути я только что волосы на себе не рвала.

– Он знает! Зануда, сухарь, чёртов умник, догадался! Да чтоб его!

Иннар сначала с улыбкой наблюдал за мной, потом сказал:

– Как интересно: вы, люди, можете одновременно подчиняться и критиковать своих вожаков.

Я подняла с колен сдерживающий ошейник, который только что сняла с дракона, и принялась рассматривать – артефакт иллюзий мы с Иннаром прикрепили вчера именно к нему.

– А вы что, не можете?

– Никогда. Вожак всегда прав.

– Да конечно! Я видела в питомнике, как решение вожака оспаривают. С клыками, рычанием и кровью.

Иннар пребывал сегодня в хорошем расположении духа. Он снова улыбнулся.

– Подраться, Эля, это святое! Вожаку можно бросить вызов, но всегда открыто. А не… как вы.

Я промолчала. Мне действительно очень хотелось открыто взять принца за грудки и как следует потрясти с криком: «Освободи драконов, дурень!» Но я не могла.

Наверное, почувствовав мою грусть, Иннар потянулся, погладил меня по щеке и сказал:

– Ты прекрасна. Всегда, но сегодня просто ослепительна. Я так горжусь, что именно ты моя пара.

«А точно я?» – вертелось на языке, но возражать было бесполезно, так что я сказала другое:

– Да-а-а? А Сильвен сказал, что я похожа на бледную моль, а моё платье – на ночнушку.

Иннар нахмурился. А потом совершенно серьёзно спросил:

– Хочешь, я вырву ему язык?

– Спасибо, не надо, – выдавила я, понимая, что для дракона, особенно огненного, это совершенно нормальное предложение. Подраться для них и правда святое.

– Мне не по себе, когда он рядом с тобой, – признался Иннар.

– А мне не по себе, когда ты во дворце, – парировала я. – Но мы же решили, что нам обоим должно быть неудобно.

Иннар не стал спорить – вместо этого он меня поцеловал. Универсальный аргумент на все случаи жизни.

На следующий день я поняла, почему принц так спокойно принял новость о скором безумстве своего дракона. Был полдень, принц пригласил меня на обед, даже предложил Иннару присоединиться, но тот был занят на кухне и не смог.

Я приготовилась к допросу с пристрастием. К тому моменту мне уже было известно, что на кухню Иннар попал не благодаря его высочеству, а, скорее, вопреки. Иннар быстро обнаружил, что его файлы – точнее, паспорт некоего переводчика из Штальсборга, которым мой дракон весь год представлялся на людях – взломали. Бить тревогу Иннар не стал, проследил путь хакера, понял, что к чему – принц действительно взялся меня прикрывать. Тогда Иннар написал ему напрямую, мол, волнуюсь за хозяйку, хочу быть с ней рядом, готов на что угодно, возьмите меня, пожалуйста, тоже во дворец.

Принц ему отказал. Иннар потом дал мне почитать очень вежливый ответ его высочества, который быстро раскусил, что дракон действует в обход хозяйки, а та, когда всё узнает, подобной инициативе вряд ли обрадуется. Так что сиди дома, дракон.

Но это был бы не Иннар, если бы он так просто сдался. Не помог принц, поможет Верховный маг. Придворные волшебники нередко брали на работу драконов. Обычно их сдавали в лаборатории или для магической подпитки других магов, за деньги, разумеется. Но Иннар от моего имени объяснил, что умеет готовить и очень хочет попасть на королевскую кухню. Каким образом эта информация попала к королю, неизвестно, может, Верховный от удивления скинул, но Иннару в итоге устроили что-то вроде собеседования, а позже, когда главный повар обнаружил, что дракон действительно не бесполезен, Иннар стал его личным помощником.

Умеет Иннар устроиться, если захочет. С поваром я потом познакомилась – суровый мужик, настоящий деспот, но с драконом они как-то спелись. Мне даже сделали выговор за болезненный вид Иннара: «Держите себя в руках, госпожа Стерн, у вас такой покладистый дракон, просто мечта! Срывайте вашу злость на чем-нибудь другом».

Так вот, я думала, об этом мне и предстоит беседовать с принцем, и у меня заранее кусок в горло не лез. Но сначала всё было чинно: Его Высочество поинтересовался, как я себя чувствую, как мне нравится моя работа, потом…

А потом сидевший рядом Сильвен взорвался.

В столовой зале, примыкающей к личным покоям Его высочества, стояла прекрасная противопожарная защита, так что не сработала даже сирена – подозреваю, её заранее отключили. Стол и блюда на нём не шелохнулись, нас с принцем окатило волной пламени, но, разумеется, не обожгло. А вот Сильвен, пылая, свалился с кресла и начал с криком кататься по полу, царапая себе грудь. Когти у дракона ого-го, так что кровь и ошмётки одежды с лохмотьями кожи летели во все стороны. Жуткое зрелище.

По инструкции мне следовало немедленно приказать дракону умереть. Он загорелся, обезумел, и пока наносит вред лишь себе, но сейчас встанет и кинется на нас!

Однако первым на меня кинулся принц. Зажал мне рот и рявкнул в ухо не хуже дракона.

– Молчите! Я приказываю!

Почему я послушалась – не знаю. Здравый смысл требовал иного, но что-то было в голосе принца, а ещё в том, как он уверенно себя вёл. Даже когда его высочество сел рядом с драконом, я молчала. И когда обнял, прижимая к груди, как огромного младенца, я не отдала приказ. Кроме меня было некому – теоретически приказать мог, конечно, и принц, но печать, связывающая человека и дракона, всегда работает с ограничениями. Обычно дракон подчиняется, но, когда речь идёт о его жизни… Здесь нужен маг.

Тем временем происходило странное. Дракон угасал. Принц гладил его по волосам, которые ещё пару секунд назад были колючим чешуйчатым гребнем, и тихо что-то нашёптывал. Сильвен успокаивался, а я, не веря глазам, достала свой серебряный шар, включила и стала наблюдать, как линия драконьей «ненормальности» стремительно падает до зелёной отметки. Этого не должно было происходить. Загоревшийся дракон не приходит в себя, это факт.

Но Сильвен через пару минут выдохнул, самостоятельно встал и, не глядя ни на кого из нас, вышел за дверь – в личные покои Его Высочества.

– Госпожа Стерн, мне жаль, что вам пришлось это увидеть. – Принц снова сел за стол и вытер испачканные в саже руки салфеткой. – Надеюсь на ваше благоразумие. Информация о произошедшим не должна покинуть пределы этой комнаты. Вам понятно?

Я открыла рот. Закрыла. Покачала головой.

– Что вам не понятно? – вздохнул принц.

– Это… Он… Ну… Как?!

Принц пожал плечами. Я поняла, что более ёмкого ответа не дождусь, дала себе минуту отдышаться, потом всё-таки спросила:

– И часто?

– Достаточно. Раз в неделю с некоторых пор. Боюсь, вы с этим ещё столкнётесь, госпожа Стерн. Давайте проясним сразу: у вас есть семья, вы ею дорожите. А я дорожу своим драконом. Если вы отдадите ему приказ умереть, я отправлю на электрический стул сначала вашего отца, потом мать, а после брата. Я найду, за что. Вы меня понимаете?

– А… га, – пролепетала я.

В столовую залу вернулся Сильвен – умытый и переодевшийся, впрочем, в точно такой же чёрный официальный костюм, который был на нём до этого. Дракон как ни в чём не бывало занял своё кресло.

– Всё в порядке? – спросил у него принц.

Сильвен проглотил стейк целиком, не заботясь о том, как это выглядит.

– Абсолютно, хозяин.

– Но что, если он действительно обезумеет? – вырвалось у меня. На Сильвена я смотрела как на чудо света. Ещё бы, по моим меркам он только что восстал из мёртвых.

– Ваша задача этого не допустить, – улыбнулся принц. – Помните, сколько у вас родственников, госпожа Стерн?

Сильвен искоса посмотрел на меня и хмыкнул.

– А… но… Давно он… так? – выдавила я.

– С тринадцати лет, – ответил принц.

– С тринадцати лет?! Господи!

Сильвен поморщился и нагло стащил нетронутый стейк с моей тарелки. А я всё-таки не удержалась:

– Ваше высочество, вы знаете, что есть теория, будто драконье сумасшествие зависит от печати? При Дастисе, например, случаев подобного сумасшествия зафиксировано не было вообще. Вы заботитесь о своём драконе, так почему вы… не…

Принц посмотрел на меня очень внимательно. Сильвен тоже.

– … Не снимете с него печать? – закончила я слабым голосом.

– Есть закон, госпожа Стерн, – помолчав, ответил его высочество. – Все драконы носят печать. У закона есть разумные основания. Вы с ними не согласны?

– Я… Но Сильвен когда-нибудь обезумеет по-настоящему. Что тогда?

Принц отвёл взгляд.

– Этого не случится.

Как глупо так думать!

– Слушай, ведьма, – сказал мне на следующей же проверке Сильвен при выключенном микрофоне. – Ещё раз заведёшь этот разговор с моим хозяином, я твоего Иннара на клочки порву, поняла?

– Только попробуй.

– Попробую. И мне за это ничего не будет. Не расстраивай Роберта, ясно? Думаешь, я не понимаю, почему ты вечно отираешься во дворце? Вынюхиваешь и высматриваешь? Нет тут больше драконолюбов, никого не найдёшь. Ты просто глупая, наивная девчонка, которая быстро поймёт, что ничего изменить нельзя, и примет это. Так вот, пока этого не случилось, не надоедай Робу. Теперь понятно?

Самое ужасное, что Сильвен был, похоже, прав. Я очень старалась исподволь узнавать о взглядах придворных на драконью проблему, но все были единодушны: чудовищ нужно держать на поводке.

Или в клетках. В подземелье магического отдела я наткнулась на залу, в которой драконы лежали в специальных контейнерах, очень напоминающих гробы. Их использовали как магические батарейки – сотни драконов спали мёртвым сном, и магия беспрерывно текла от них по силовым линиям к хозяевам-волшебникам. Согласитесь, очень удобно: и дракон под ногами не мешается, и польза от него есть в любой момент.

Мне потом рассказали, что такой контейнер можно забронировать на месяц за две сотни кэлов – еще один бонус работы придворного мага. После этого дракон обычно приходит в негодность, и его нужно или списывать в утиль, или реанимировать, что хлопотно и затратно. Так что обычно списывают. Зато накачанный под завязку магией волшебник колдует без всяких проблем целый год. Ну красота же!

Апогеем моего отчаяния стал тот самый приём послов из Карвеста. Иннар в тот день скинул мне сообщение на комм: «Блюда из мяса не ешь». Я удивилась – испорченное, что ли?

А потом закрутилась – салон красоты, стилист, мама, сумочка, платье, туфли…

Всё шло хорошо, на приёме я блистала. Мне делали комплименты – начиная с короля и заканчивая гвардейцами на страже. Обожаю такие вечеринки! Вроде чинно сперва, а потом, после застолья, начинаются танцы, и как пойдёт веселье! Почти ночной клуб, только в рамках приличия и во дворце.

Застолье тоже порадовало. Во-первых, меня посадили на почётное место рядом с принцем. Так было удобнее следить за Сильвеном, разумеется, но я почувствовала гордость. Во-вторых, вкусно накормили. Зря Иннар не советовал есть мясо, оно точно не было испорченным, скорее, наоборот – пахло очень вкусно, и так гармонично сочеталось с овощами, что пальчики оближешь. Посол из Карвеста особенно его нахваливал, да и вокруг все ели с большим удовольствием, кроме, пожалуй, принца. Но тот вообще как будто аппетит потерял, король даже поинтересовался, не заболел ли, а по столовой зале немедленно пошёл слух: его высочество нашёл наконец невесту, ту самую предназначенную судьбой пару, и теперь сохнет от любви. Давно пора, до его совершеннолетия около двух месяцев осталось.

Потом я танцевала. Один раз, к сожалению, с принцем, зато после – с очень милыми молодыми лордами. Они были так обходительны, так сыпали комплиментами, что я почувствовала себя барышней на балу в романе предыдущего века. Почти как принцесса, только принц не удался.

Уже за полночь я разговорилась с послом Карвеста. Он похвалил мой наряд и исподволь намекнул, что мага вроде меня были бы рады видеть на службе у его правителя. А что? Сумочки – это прекрасно, но мои навыки артефактора можно применить и в военной сфере. К слову, первый госзаказ от армии я получила полгода назад, почти сразу после своего возвращения с практики, поэтому ничуть не удивилась. Послу пришлось, конечно, отказать. Он ещё толще намекнул, что, мол, если передумаете, мы вас очень ждём. Я раскрыла веер и изобразила глупый смех.

Напоследок посол добродушно поинтересовался, как мне традиционное карвестское блюдо – понравилось? Я уточнила, какое из блюд, поданных к столу этим вечером, было традиционным, а то я не сильна в кулинарии.

Посол поднял брови и ответил:

– Ну как же! Дракон.

Я чуть не выронила веер – хорошо, что он крепился к моему браслету.

– Простите?

– Драконье мясо, госпожа Стерн. Что вы, как будто не знали? Вам понравилось? Заметьте, если переедете к нам, сможете им лакомиться… Госпожа Стерн, вам нехорошо?

Не дослушав, я со всех ног бросилась вон из залы в ближайшую туалетную комнату, где меня стошнило.

Конечно, вот же я дура! Это же Карвест. Там драконов едят. Я это знала. Все это знали. Иннар меня предупредил. Господи, ну что стоило сложить два и два!

Так плохо мне не было уже давно – желудок никак не успокаивался. В клатче был флакон с мятной настойкой, но руки дрожали так, что достать его не получалось. Меня трясло от озноба, голова раскалывалась, я даже на помощь позвать не могла, потому что меня тошнило не переставая. Я умудрилась от души наесться этим вечером.

В какой-то момент, словно по волшебству, рядом оказался Иннар. Он прижал к моему носу сначала крышку от зелья – мятный запах, казалось, аж до мозга достал. Потом – сам флакон. Затем обнял и так держал, согревая, пока мне не стало лучше.

– Уведи меня отсюда, – попросила я.

Иннар молча помог мне встать. За дверью туалетной комнаты в будуаре обнаружился принц с неизменным Сильвеном за спиной. Вряд ли они ждали меня – ха, точно нет, я успела заметить край чьего-то платья, а потом дверь в соседнюю туалетную комнату закрылась. Принц окинул меня равнодушным взглядом, нахмурился и сказал:

– Вы неважно выглядите, госпожа Стерн. Идите домой, вам надо отдохнуть.

Мне следовало поклониться, вежливо поблагодарить и попрощаться. На балу оставались дежурные маги, с озверевшим Сильвеном они бы справились. Но вместо этого я высвободилась из рук Иннара, в два шага оказалась перед с принцем и сделала то, что так давно хотела.

– По-твоему, это нормально?! Ты не хуже меня знаешь, что они не звери, они разумны, они твои подданные, как и мы, так почему ты это допустил?! Почему ты – не делаешь – ничего?! Ты наше будущее! Так почему?! – это я принцу шипела в лицо, пока трясла его за грудки. – Я люблю Каэлию, я действительно её люблю, но я не хочу жить в стране, в которой процветает рабство! Ты же можешь всё изменить, так сделай же это, слабак!

Тут принц решил, что с него хватит, взял меня за запястья – больно, потом синяки остались – и заставил отпустить воротник его пиджака. После чего ледяным голосом произнёс:

– Вы пьяны и не в себе, госпожа Стерн. Вам действительно нужен отдых. Уходите. Сейчас же. И завтра у вас выходной.

– Да можешь уволить меня к чёртовой матери! – прохрипела я.

– К сожалению, не могу, вы мне слишком удобны. Но поднимать эту тему ещё раз я вам не позволю. Это опасно для вас же, госпожа Стерн. Теперь идите.

Я бы осталась. Ох, я бы осталась и наговорила ему ещё – рассказала бы, например, какой он мерзавец, дурак и трус. Но Иннар практически выволок меня из будуара в коридор, а оттуда очень быстро донёс до стоянки и запихнул в кар.

– Эля… Ну что ты?

Я молча плакала, и Иннар, переключив кар на самоуправление, встал рядом на колени и принялся утешать меня, как маленького ребёнка. Даже конфету дал. Мятную.

– Ничего не изменить, Эля. Пятьсот лет так было, и не тебе что-то менять. Смирись, пожалуйста. Так всем будет проще, – сказал он уже дома, когда отнёс меня в спальню.

Я не хотела ему верить, но кажется, он был прав. Я ничего не могла сделать. Я даже снять с него печать не могла, потому что артефакт иллюзии здесь был бессилен, а я ведь так надеялась! Мой парень навсегда останется моим рабом, пока однажды не загорится, потому что все драконы, особенно огненные, этим заканчивают, естественной смертью ещё ни один не умер.

На следующее утро мне неожиданно позвонил граф Лавлес.

– Госпожа Стерн, я слышал, у вас сегодня выходной. Не хотите провести его в моём имении? Ко мне попал один из экземпляров некоего Рихтера, а я слышал, вы ими интересуетесь. Мне бы его оценить. Только, если это возможно, приезжайте без дракона – я как раз меняю противопожарную защиту, и новую мне ещё не привезли. Между прочим, может, вы что-то посоветуете?

Глава 33

«Водным драконам нельзя верить», – удивительно, но с этим согласны и люди, и остальные драконы.

Считается, что пятьсот лет назад водные первыми сдались в плен в обмен на сносные условия жизни. Так это или нет – неизвестно, хроники времён Драконьих войн велись из рук вон плохо, однако водные действительно были единственными, кого на протяжении ещё двух столетий не запечатывали. Водные драконы приносили волшебнику магическую клятву верности, и это всех устраивало.

Но наступили Тёмные времена, к власти пришёл грозный король Викторий Третий, отца которого убил дракон, к слову, огненный и запечатанный. Викторий никого не жалел – правление он начал с того, что обезглавил всех отцовских советников. А ведь это люди, что уж говорить про драконов! Именно при нём закрепилась традиция держать «этих чудовищ» в питомниках, где им «самое место». Говорят, к концу правления Викторий загорелся желанием очистить всю Каэлию от драконов, как это давно уже сделали в соседней Астарии. Но не успел – его сверг собственный сын, к тому времени давно совершеннолетний.

Запечатанные водные драконы, даже полукровки, долго не живут. Будь они людьми, им бы ставили диагноз «депрессия»: подавленные, слабые, безынициативные. Самые дешёвые из драконьих подвидов, потому что бесполезные. Огненные могут охранять, земляные – строить, воздушные – умилять, они и правда приятные и податливые, как милые домашние зверьки. Водные нужны магам только как волшебные батарейки, потому что быстрее других подвидов восстанавливаются после магического истощения. Выпить их досуха практически невозможно.

Что дракон за спиной графа Лавлеса именно водный, я поняла только по отчётливому аромату свежести – так пахнет ручей в лесу, когда ты наклоняешься зачерпнуть из него воды. И ещё по цвету волос, глаз и чешуи – всё серебряное, как лунная дорожка на морской глади. В остальном же он был совсем не такой, как описывалось в учебниках – не тощий, не тоскливый и не осунувшийся. Наоборот – высокий, изящный, похожий на танцора балета. И взгляд дракон не прятал, наоборот, смотрел прямо на меня – очень внимательно, даже оценивающе. Мне от этого было не по себе.

Зато его хозяин, граф Лавлес, прямо-таки излучал гостеприимство.

– Госпожа Стерн, как мило, что вы смогли найти силы и время, чтобы откликнуться на мою просьбу! Мой домашний музей в вашем распоряжении. И раз уж вы всё-таки взяли с собой дракона, он может подождать снаружи, в этой галерее. Она осталась от древнего замка, который строили ещё основатели моего рода, в её камни вплетены противоогненные чары. Думаю, если случится казус, вреда поместью он не принесёт. Вайден, покажи дракону госпожи, где лучше всего её ждать. – Граф поймал мой взгляд и улыбнулся. – Если вы не против, конечно. Скоро начнётся дождь, и вон там, видите, у входа в яблоневый сад, очень удобный козырёк и скамейка. Там вашему дракону должно быть удобно. Вы согласны?

Я невольно посмотрела, куда указывал граф. Живописный уголок, что-то вроде примыкающей к галерее беседки. Скамейка там и правда была на вид удобная, рядом даже имелся мраморный столик. Яблони вокруг гнулись под порывами ветра, в воздухе кружились белые лепестки и листья. Приторно, как всегда перед грозой, пахло цветами.

– Да, я… – продолжить мне не удалось, Иннар придвинулся ко мне ближе, поймал мой взгляд и еле заметно покачал головой.

Чёрные набухшие тучи прорезала молния. Громыхнуло так, что мне показалось, пол под ногами закачался.

– Благодарю за заботу. – Я посмотрела на Лавлеса и улыбнулась. – Но не стоит беспокоиться. У меня есть для вас подарок. В сообщении вы спрашивали совета, а вот это, – я вытащила из круглой плетёной сумочки на плече плоскую коробку, словно для карандашей, – лучшая противопожарная система на рынке. Её установка займёт не больше пяти минут. Если вы не против, я сейчас же её установлю, а потом мы вместе зайдём в дом. Понимаете, мне неуютно без моего дракона за спиной. Особенно когда ваш без ошейника и так на меня смотрит.

Лавлес обернулся, смерил водного взглядом – и тот наконец опустил голову, как положено. Я выдохнула.

А граф наклонил голову, став отчаянно похожим на изумлённого ястреба, взял коробку, распаковал и тихо рассмеялся.

– Госпожа Стерн, благодарю, это очень мило. И неожиданно. Что ж, не буду смотреть дарёному дракону в зубы. Идёмте. Начинать ведь лучше с парадного входа? Только прошу, аккуратнее, там древние схемы, им пять веков и, признаться, я сам не до конца понимаю их магию.

Я кивнула.

Родовое имение графа располагалось в пригороде столицы, лететь до него пришлось около часа. Когда-то это был замок, обнесённый высокой крепостной стеной, но с тех пор его много раз перестраивали, пока не превратили в дворец, красивый, но сумбурный – смешение, наверное, всех архитектурных стилей на свете. По крайней мере, всех, что я знала. Внешняя галерея была выдержана в строгом классическом стиле – привет, древность и, кстати, драконы. Говорят, это они любили прямые линии и чёткую геометрию форм. А вот лестница, ведущая из галереи к парадным дверям, оказалась в стиле барокко – вычурная, изогнутая, с мраморными узкими ступенями и коваными перилами, в рисунке которых повторялся один и тот же сюжет: два здоровенных мужика тянут в разные стороны глазастый канат с обвисшими крыльями.

Это были, конечно, братья Лав и Лес, давшие начало роду Лавлесов. И тянули они не канат, а дракона, которого якобы умертвили голыми руками за насилие над их сестрой. Этот мотив повторялся в поместье повсюду – на каменных плитах двора, на флюгерах, воротах… Наверное, ему полагалось вселять в гостей трепет, но мне от него было смешно. Какими бы великанами ни были те братья, вряд ли они справились с драконом голыми руками. И уж точно не тянули его как канат. Девиз Лавлесов был: «Умертвляем чудовищ». А мне казалось, стоило сказать иначе: «Убиваем драконов максимально идиотским способом». Или нет: «Врём, что убиваем драконов – максимально идиотским способом».

– Прошу, – сказал граф, распахивая передо мной массивные, украшенные орнаментом со всё теми же братьями Лавом и Лесом, двери. – Только я должен войти первым, госпожа Стерн, если вы собираетесь колдовать. Прямо у вас под ногами та самая магическая схема.

Я с вежливой улыбкой кивнула. Схема мне нисколько не мешала – пока я не напала на хозяина поместья, она оставалась просто рисунком на каменном полу, уже изрядно поблёкшим, но всё ещё красивым – коричневые, наверняка нанесенные кровью узоры напоминали вычурные фантазийные цветы.

Иннар и водный дракон остались снаружи – сверлить друг друга взглядами. Я положила на пол коробку с артефактом, достала из нее плоскую серебряную пластину и настроилась на магическое зрение. Воздух вокруг расцветила паутина силовых линий – красивая и гармоничная. Я сначала внимательно пригляделась, потом изумлённо начала:

– Господин, но у вас уже стоит защита…

Мой голос заглушил очередной раскат грома и шум дождя – ливануло как из ведра. Воздух мгновенно сделался серым и влажным, а от подножия лестницы стал подниматься странный белый туман. Я смотрела на него, озадаченно хмурясь.

А вот Иннар не смотрел. Иннар сорвал ошейник, а точнее, артефакт иллюзии, который мы под него замаскировали, уверенные, что один-то маг, тем более теоретик – это не целый дворец, ничего страшного, обманется.

Ошейник растаял как дым, а Иннар бросился ко мне.

Нас разделяло не больше пяти шагов, он бы успел, если бы не проклятый дождь. Это же вода, и водный дракон может управлять им, как пожелает. Промокший до нитки Иннар был отличной мишенью – его окутало не то туманом, не то паром и в шаге от меня подняло в воздух, скрыв от глаз.

Ещё одна молния прорезала тучи, рявкнул гром. Я поймала движение сбоку – Лавлес тоже колдовал. Я не понимала происходящего, не могла поверить, что это не сон, но Иннар ещё год назад заставил меня выучить последовательность действий на такой случай: «Если на нас напали, и я не в состоянии помочь, тянись к моей магии, бери, сколько нужно и бей, не раздумывая». Он настаивал, чтобы я тренировала боевые заклинания – из тех, что даются и артефактору. Мне это не нравилось, но Иннар упрям и умеет добиваться своего. Очень помогли бабушкины записи, и сейчас я атаковала машинально.

Опять громыхнуло. Водного дракона отшвырнуло к подножию лестницы, ступеньки вокруг окрасились кровью. Лавлес рядом со мной рухнул на колени, морщась и держась за голову, а я приготовилась ударить снова…

Но не смогла. Меня будто парализовало – руки опустились сами, перед глазами поплыло, в ушах зашумело. Тяжело дыша, я осела на пол – на защитную схему, теперь активную, ведь я напала на её хозяина. Чёртова древняя магия! У меня оставалась ещё минута до обморока, но я понятия не имела, что делать – нас, артефакторов, магии такого рода не учили.

Лавлес склонился надо мной. Я видела, что из его носа идёт кровь, у меня даже возникла мысль, как ею воспользоваться, но сил уже не было.

– Простите, госпожа Стерн, – голос графа звучал грустно, как будто ему действительно было жаль. – Вы нас вынудили.

Что? Это я только подумала, сказать уже не смогла – язык не слушался.

А потом была темнота.

* * *

Проснулась я в библиотеке. Или всё-таки кабинете хозяина, потому что большую часть просторной комнаты занимал огромный письменный стол, сейчас пустой. Рядом стояло, словно трон, массивное кресло из дерева, обитого зелёным бархатом. Вокруг тянулись стеллажи – от пола до потолка, поделенные на два яруса узким балконом, добраться на который можно было по винтовой лесенке.

Окон здесь не было, но одну из стен занимал внушительный, наверняка старый – возможно, от древнего замка ещё остался – камин. Сейчас в нём потрескивал огонь, время от времени свистело, выпуская воздух, полено. Рядом стоял кожаный диван, на котором, закрыв глаза, лежал Иннар.

Я чуть не упала с такого же дивана, когда рванулась к нему. Голова закружилась, меня замутило. А потом голос графа Лавлеса сказал:

– Госпожа Стерн, прошу вас, успокойтесь.

Я скосила глаза влево, но ничего не увидела. Скрипнуло кресло-качалка, потом раздались тяжёлые шаги. Мне помогли сесть, и, судя по запаху морского бриза, это был дракон.

Теперь я могла видеть Лавлеса, он стоял у изящного журнального столика чёрного стекла совсем рядом с моим диваном.

– Госпожа Стерн, вы, конечно, знаете, что это такое? – Он показал артефакт, который держал в руках – стальной кубик с ячейками, вроде известной детской головоломки. – И знаете, что он не даст мне солгать. Видите, я его активирую.

Кубик засветился синим, а граф добавил:

– Я не желаю вам зла.

Кубик не поменял цвет на алый, значит, это была правда.

Я посмотрела на водного дракона. Его силовые линии оказались в полном порядке, в отличие от того же графа, как будто я его и не била.

– Я тоже не желаю вам зла, госпожа, – в его голосе слышалось журчание реки, тихое, мерное, непоколебимое. – Я не хотел вас пугать. Сожалею.

Артефакт по-прежнему светился синим. Я перевела взгляд на Иннара – он лежал очень тихо, совершенно неподвижно.

– Госпожа Стерн, пожалуйста, не волнуйтесь. С вашим драконом всё совершенно в порядке. Нам пришлось применить снотворное. – Граф помедлил и назвал одно из средств, которое используют против драконов в Карвесте. – Вы, конечно, знаете, что оно безопасно?

Я уставилась на него.

– Совершенно безопасно, – повторил водный дракон. – Я сам его однажды пил и, как видите, жив. Госпожа, мы действительно не желаем вам зла. Я сейчас до вас дотронусь, только чтобы вы быстрее пришли в себя. Вы мне позволите?

Выбора у меня не было, я даже ответить не могла – язык не слушался. Дракон осторожно приблизился, потом легко, почти невесомо коснулся моего лба указательным пальцем и тут же отпрянул.

Меня как будто окунули в прорубь. Не знаю, ни разу не пробовала купаться зимой, но представляю именно так – холод и шок, однако всего на мгновение. Потом дышать стало легче, тошнота прошла, и колдовской паралич начал отпускать, впрочем, не сразу, а постепенно. Сперва я смогла пошевелить пальцами, потом повернуться набок и наконец – дотянуться до сумочки, которая лежала на широком подлокотнике.

Когда я достала пистолет и защитный артефакт-усилитель, Лавлес изумлённо поднял брови, а его дракон улыбнулся.

– Госпожа, – сказал граф, наблюдая, как я кладу пистолет на колени и надеваю артефакт. – Прошу вас, аккуратнее. Вы умеете стрелять?

Чему я только не научилась за прошедшие полгода! Иннар тот ещё параноик, поэтому теперь я даже врезать как следует могу. И не только магией.

Вместо ответа я прицелилась Лавлесу в плечо, прекрасно понимая, что в лучшем случае смогу его поранить, но точно не остановить. Он же с драконом, вдобавок, у себя дома, где защитных заклинаний целый арсенал. Странно, что сумку у меня не забрали. Но с пистолетом в руках я чувствовала себя увереннее.

Граф поднял руки.

– Что ж, госпожа, я понимаю, что представление во дворе вас напугало. Но вы действительно не оставили нам выбора. Я ведь просил вас приехать без дракона.

– Действительно, – прохрипела я. Голос после обморока звучал как после затяжной простуды и был тихий, его легко заглушал треск огня в камине. Но я продолжила говорить: – Без дракона вы бы справились со мной намного быстрее. Граф, я только что вызвала полицию. – Планшет с меня не сняли и от магии не отрезали, а зря. – Продолжим этот разговор в суде.

– Не вызвали, – спокойно возразил водный дракон. – Я перехватил ваш запрос. Извините, госпожа, но вам придётся нас выслушать.

Я машинально сместила прицел – в грудь водному. Он очень удачно теперь сидел в кресле как раз напротив.

– Вы же понимаете, что так меня не убьёте, – улыбнулся дракон.

Я усмехнулась и снова попыталась связаться с полицией. Коммуникатор в ухе молчал.

– Госпожа Стерн, я ещё раз прошу прощения, – начал граф. – Но речь сейчас пойдёт об освобождении драконов. Согласитесь, говорить об этом лучше без лишних ушей.

Я уставилась на него во все глаза.

– Чего?

Граф собрался продолжить, но водный дракон поймал его взгляд и покачал головой. Потом встал, вышел вперёд и снял свою печать.

Мне показалось, мир встал с ног на голову. Дракон, снявший печать – а-а-а, дикий! – был так же невероятен, как небо под ногами.

Я поморгала, но не изменилось ровным счётом ничего, даже рисунок силовых линий – что-то скрывало дракона от магов и при этом позволяло ему колдовать. Это что-то сосредоточилось на его серебряном пере – видимая часть печати. А точнее, на замаскированном под неё артефакте.

– Госпожа Стерн, не бойтесь, – сказал дракон. – Клянусь, для вас я не опасен.

– К-как? – вырвалось у меня. Пистолет в руке дрожал, прицел сбился. – К-к-как, что это, покажите!

Дракон протянул мне цепочку с пером. Я положила бесполезный – и раньше тоже, но теперь-то уж точно – пистолет на пол рядом с диваном и впилась в артефакт-перо взглядом.

– Госпожа Стерн, – подал голос граф. – Если вы согласны…

– Откуда это у вас?

– Госпожа, я вам всё расскажу, как только вы согласитесь…

– Откуда это у вас?! Кто это сделал?! Когда?! – я кричала, и у меня было оправдание. Я целый год билась над этим артефактом, и кто-то успел раньше меня. Да как! Это было настолько изящное применение формул – и не моё! – что волосы хотелось рвать на себе от досады. Я была так близка! Так близка! – Это же работа техномага, но откуда, как?..

Граф вздохнул.

– У меня был друг, госпожа Стерн. И она действительно была техномагом. Гением. Это её работа.

Я завистливо разглядывала артефакт. Техномаги – огромная редкость, они рождаются хорошо если раз в столетие. Их путают с артефакторами, но на самом деле техномаги могут работать только с электричеством и крайне редко являются, так сказать, представителями широкого профиля – как я. Перо-артефакт, маскирующее печать, было как планшет, только подзаряжалось напрямую от дракона. Удобно, чёрт возьми!

– Вы сказали, был друг? Что с ней сейчас? Я могу с ней увидеться? Уверена, у нас нашлось бы что обсудить.

Граф посмотрел на спящего Иннара и печально улыбнулся.

– Определённо нашлось бы, но увидеться с ней нет никакой возможности. Олейна родила и десять лет укрывала от магов сына-дракона, а при задержании оказала сопротивление.

У меня перехватило дыхание.

– Её казнили?

– Нет, это случилось почти десять лет назад, а наш принц вернул смертную казнь лишь недавно. Но она отбывает пожизненное заключение на каторге и отрезана от магии.

Я вздрогнула, потом всё же спросила:

– А… её сын?

– А её сын сейчас во дворце, и это, к сожалению, всё, что я смог для него сделать. – Лавлес поморщился. – За ним следят, за мной тоже. Моя дружба с его матерью не секрет для службы безопасности. Я позаботился, чтобы его хозяином стал не один из… – Граф запнулся, и его взгляд полыхнул от ненависти, но лишь на мгновение. – Вы понимаете, о чём я, не так ли, госпожа Стерн?

Я вспомнила комнату с гробами-артефактами, где драконов превращали в магические батарейки, и кивнула.

В камине тонко засвистело, выпуская воздух, полено. Граф справился с собой и с улыбкой продолжил:

– Что ж, госпожа, правильно ли я понимаю, что вы согласны меня слушать и больше не намерены стрелять?

Я сжала перо-артефакт, перевела взгляд на водного дракона, но тот сидел в кресле совершенно неподвижно и посмотрел в ответ мягко, как море поутру во время штиля, когда волны тихо, еле заметно облизывают берег.

– Объясните, почему вы напали на моего дракона.

Лавлес посмотрел на водного, тот кивнул и ответил:

– Господин Иннар считает вас своей парой, госпожа, а значит, будет защищать вопреки всему, даже здравому смыслу и вашему желанию. Если вы согласитесь на наше предложение, вы будете в опасности, вы же понимаете?

Я выпрямилась. Ещё чуть-чуть, и можно будет встать, подойти к Иннару и проверить его самочувствие. Я сомневалась, что его удастся разбудить – Карвест славился своими зельеварами, а не боевыми магами. Драконов перед забоем предпочитали опаивать, что называется, вусмерть.

– Насколько я буду в опасности, и что вы хотите мне предложить?

Лавлес поймал мой взгляд и продолжил:

– Госпожа Стерн, нам нужен артефактор, приближенный к королевской семье. Вы невероятно общительны, дружелюбны и сумели найти подход даже к королю. Вам симпатизирует Верховный маг, а понравиться ему так же непросто, как его величеству. Это невероятная удача.

– Вам нужен шпион? – перебила я.

– И это тоже, – кивнул граф. – Нам нужен шпион-артефактор. Госпожа Стерн, как вы думаете, кто действительно может изменить положение драконов в этой стране? Чьё слово очень скоро будет иметь значение?

– Принца, разумеется, – я ответила не задумываясь. – Когда он станет королём. Желания короля священны.

Лавлес покачал головой.

– Ошибаетесь. Его высочество никогда по своей воле не освободит драконов. Вы наверняка уже это поняли, а если нет, то вспомните вчерашний вечер – свою позицию принц Роберт донёс до вас предельно ясно, не так ли?

Я ахнула.

– Откуда вы?..

Граф снова улыбнулся.

– Вас слышали. Ваше счастье, госпожа, что принц взялся вас выгораживать и объяснил вашу ссору иначе. К тому же вы действительно вчера много выпили. Но больше вам подобное повторить не дадут, принц в особенности. Уверен, у вас с ним ещё состоится неприятный разговор.

– Но… Я не понимаю… Его дракон – они же почти на равных, как… друзья. Я думала…

– Вы ошиблись, госпожа Стерн. У принца были прекрасные учителя. Ему с детства объясняли важность долга, особенно перед подданными. Не обманывайтесь, он считает своего Сильвена исключением, а остальных драконов – опасными животными. Принц похож на отца больше, чем многие думают, и продолжает его политику. Я склонен полагать, что он действительно с ней согласен. Нет, Роберт помогать не станет.

– Но кто же тогда?

Граф снова улыбнулся – как преподаватель на экзамене, перед тем как задать наводящий вопрос.

– А вы не догадываетесь? Его невеста. Да, пока её нет. Но через месяц обязательно появится. И её, госпожа, вряд ли воспитывали так же однозначно, как принца. К ней, будем надеяться, можно найти подход.

Я нахмурилась.

– Мы даже не знаем, кто это будет.

– Увидим, – пожал плечами Лавлес. – Что ещё нам остаётся? Вы же не сторонница революционных методов, я надеюсь?

– Нет!

– Я так и думал, иначе бы вы изобретали не артефакт иллюзий, а как ваш друг из Астарии – оружие.

Я возмущённо уставилась на графа.

– Вы следили за мной?

– Разумеется, госпожа, и очень пристально. Открывать свою позицию первой встречной я бы, конечно, не стал. Так вы согласны работать с нами?

Я потёрла виски. Руки ещё слушались плохо, зато голова теперь буквально кипела. Вот он, тот волшебник-драконолюб, которого я искала. У него есть средства и влияние, он политик. Но могу ли я ему верить? Синий куб-артефакт на столе говорил, что могу.

– Зачем вам это, господин Лавлес? Зачем свободные драконы лично вам?

Граф посмотрел на водного и вздохнул.

– Потому что это должно быть сделано, госпожа. Потому что я тоже люблю Каэлию, но не хочу жить в стране, где процветает рабство и геноцид. Вы со мной согласны? Или ваша вчерашняя пламенная речь принцу была для отвода глаз, и вы просто влюбились в дракона?

Я посмотрела на Иннара.

– В дракона я тоже влюбилась. Но вы правы, граф, это должно быть сделано. Я согласна вам помогать, однако жду объяснений – вслепую я работать не буду. И извинений – я так и не поняла, для чего было насилие над моим драконом.

Граф посмотрел на водного, тот кивнул, прижал ладони друг к другу, как для молитвы, встал и поклонился.

– Я приношу свои извинения, госпожа, но господин Иннар не дал бы нам побеседовать. Он увёл бы вас, как только понял, о чём пойдёт речь. И одну вас он бы точно не оставил.

– Я бы попросил вас отдать ему такой приказ, – добавил Лавлес, – например, ждать внизу в галерее. Но объяснить, для чего это, было бы сложно, а говорить правду – нельзя, ведь шепнуть её вам на ушко незаметно от дракона невозможно, у них тонкий слух и прекрасное чувство опасности, особенно у огненных. Простите и меня, госпожа, но рисковать мы не стали.

Я задумчиво переводила взгляд с графа на его дракона.

– Допустим, но узнал бы он – и что? Вы считаете, Иннар бы… что?

– Донёс бы на нас, – ответил Лавлес. – Не на вас, госпожа Стерн, нет, но на нас – точно. У вас умный дракон, и, как я понял, драконолюбом вы стали благодаря ему.

Я повернулась к Иннару.

– Да, но… Он знает, как всё это важно для меня и, я думаю, смирится рано или поздно. К тому же, разве он сам не хочет быть свободным?

– Вы ошибаетесь, госпожа, – вмешался водный дракон. – Вы рассуждаете как человек. А он дракон, к тому же огненный. И он назвал вас своей парой, вы носите на шее след от его зубов, а это серьёзно. Ваша защита для него важнее всего на свете. Важнее собственной жизни. И точно важнее ваших желаний. Это значит, что в крайнем случае, если бы он решил, что вам безопаснее в тюрьме, он бы вас туда отправил.

Я вздрогнула.

– Неправда! Иннар бы никогда…

– Вы продолжаете рассуждать как человек, – перебил водный. – Скажите, вас не удивило, что господин Иннар последовал за вами во дворец? Ведь вашим желанием это не было, верно?

– Да, но он сказал, что беспокоится. – Я растерянно нахмурилась. – Разве это не нормально?

– А разве нормально беспокоиться за свою пару на кухне, госпожа Стерн? Вас-то там нет. Вдобавок ваш дракон не может не понимать, что, окажись принц или король в опасности, ему придётся защищать их, а не вас. Так зачем же господин Иннар последовал за вами во дворец?

Я замерла, а водный продолжил:

– За тем же, за чем и вы, госпожа. Вы отправились во дворец шпионить. Вы искали союзников. Неуклюже, простите, но тем не менее. Господин Иннар, как я понимаю, прекрасно осведомлён о вашем намерении. Он тоже шпионит, только за вами. Угадайте, что станет с тем магом, который решит вам помочь?

Я поёжилась.

– Но… Допустим, однако как можно шпионить из кухни?

Водный дракон улыбнулся.

– Господин Иннар не менее общителен, чем вы. Только общается он с драконами. Он следит за вами, госпожа. Не сам или не только сам. Но следит.

Я посмотрела на Иннара. Мне не хотелось верить, но звучало очень правдоподобно. Да, Иннар так мог. Он не раз просил меня передумать. И не раз поступал вопреки моим желаниям. Статус драконолюба был просто вишенкой на торте.

– Госпожа Стерн, прежде чем мы начнём обсуждать наши дальнейшие действия, я вынужден просить вас держать всё сказанное от вашего дракона в тайне, – сказал граф. – Теперь вы понимаете, почему, верно?

Я медленно встала с дивана, подошла к Иннару, взяла за безвольную руку, потянулась к его магии. Иннар глубоко вздохнул и слабо улыбнулся, словно почувствовал меня сквозь сон.

– Понимаю, граф, но у меня есть предложение получше. Скажите, этот замечательный артефакт, маскирующий драконью печать, у вас всего один?

Граф неожиданно улыбнулся – широко и искренне.

– Два, госпожа Стерн. Олейна сделала второй для сына, но не успела им воспользоваться. Я собирался предложить его вам, если вы откажетесь лгать вашему дракону. Вы действительно хотите его освободить?

– Да, и сегодня же.

Граф кивнул.

– Тогда напомню, что в столице это делать опасно. К тому же, когда с дракона снимают печать, он превращается в громадного летающего змея. Очень большого, госпожа Стерн. Я могу предложить вам этот дом, здесь хватит места…

– Благодарю, но не стоит. У меня тоже есть прекрасный дом в горах, где места достаточно, и он прекрасно защищён от чужих глаз. Только лететь туда часа три, поэтому давайте не будем задерживаться, граф.

– И снизим уровень официальности, – добавил Лавлес. – Меня зовут Генри. А это Вайден, – он кивнул на водного дракона.

Я устроилась на полу рядом с диваном Иннара, не отпуская его руки.

– Очень приятно, Эльвира. Так что вы намерены делать?

* * *

Вечером я отправила его высочеству официальный запрос о выходных по болезни. Дескать, моё моральное состояние таково, что я нуждаюсь в коротком отпуске. Принц ответил быстро и даже не стал просить подтверждающие документы, просто сухо и коротко уведомил, что мне нужно быть во дворце через три дня, а до этого времени я могу поправлять своё здоровье сколько мне вздумается. Верховный маг, которого я поставила в копию отправления, это подтвердил, а ещё пожелал мне скорейшего выздоровления и написал рецепт укрепляющего травяного настоя, который при отравлении и после похмелья очень действенное средство. А в заключении добавил, что «его величество вас очень ждёт». Я решила подумать об этом позже.

В академии меня тоже отпустили легко, зачёты я теперь сдавала вместе со Свеном досрочно, курсовой проект давно защитила, а работу во дворце засчитали как практику. Хорошо быть отличником, очень удобно!

Напоследок я предупредила родителей и Тео, где меня искать, если очень понадоблюсь («Но лучше не стоит, у нас с Иннаром романтический отпуск»), и ночью уже была в моём уютном одиноком домике в горах.

Помимо него бабушка владела огромным, совершенно не ухоженным садом, который защитила так, словно по всему периметру зарыла сокровища. Это общая черта, наверное, всех боевых магов – они пекутся о собственной безопасности, приватности и неприкосновенности жилья так, словно напасть на них могут в любой момент. Такая вот профдеформация – например, мы, артефакторы, точно так же тщательно защищаем свой планшет и носим амулеты даже в гости, пусть это и не очень вежливо.

Сейчас всё это было мне только на руку. Я немного подновила сеть заклинаний, напитала силой парочку артефактов и раз пять проверила, чтобы всё это работало, ведь надеть на Иннара сразу фальшивую печать не получится. Выброс силы при снятии печати настоящей будет такой, что электроника в радиусе пяти метров от дракона просто сгорит. Планшеты и коммуникаторы я убрала в сейф по этой же причине.

Лавлес и Вайден подробно описали мне, как это будет происходить, но я всё равно волновалась. Хуже всего было то, что действовать приходилось без согласия Иннара – которое он никогда бы не дал. Я чувствовала себя виноватой, когда левитировала его из кара в сад, на траву. До этого я убедилась, что она мягкая, и дракону должно быть на ней удобно. «Проверьте, чтобы противопожарная защита работала, – настаивал Лавлес. – И забудьте про мебель, не нужно кушетки или даже настила, или что-то вроде. Никаких покрывал и подушек, потому что, когда ваш дракон обернётся змеем, всё это будет совершенно не нужно». Действительно, диван или кровать просто сломаются под его весом, а покрывало, учитывая изменившиеся размеры дракона, станет как носовой платок, это я понимала.

Ветер шелестел в лесу за оградой, где-то неподалёку сладко пел соловей. На безоблачном небе ярко сияла полная луна – в горах дождя сегодня не было. Я села рядом со спящим Иннаром, магией обесточила дом, ещё раз убедилась, что никакой электроники, включая артефакт техномага, поблизости нет. Потом в десятый, кажется, раз, проверила защитные заклинания. Вдохнула поглубже. Выдохнула.

Пахло молодыми травами, полевыми цветами и немного дымом. Иннар спал по-прежнему тихо, неподвижно, словно погрузился в глубокое забытьё. Я погладила его волосы, потом наклонилась и осторожно поцеловала в щёку.

Вайден сказал, это хорошо, что Иннар под действием зелья: «Оно как анестезия, Эльвира, ведь когда ломается печать, дракон испытывает невероятную боль. Я тоже пил это снотворное, когда Генри собрался избавить меня от печати. И я благодарен ему – за свободу, конечно, но и за то, что всё прошло практически незаметно». А Лавлес добавил, что так последствия снятия печати слабее, потому что от боли освободившийся дракон обращается к своей стихии. «Так вы точно будете уверены, что, если произойдёт сбой в защите, он вас не сожжёт», – добавил граф.

Затаив дыхание, я потянулась к печати Иннара. Руки дрожали. Следовало всего лишь сломать видимую часть – перо. Даже обычный человек справился бы, ничего сложного. Но мне было очень страшно, я прекрасно осознавала последствия. И даже если всё пройдёт хорошо, то есть служба безопасности и маги ничего не узнают, Иннар не скажет мне за это спасибо.

И ещё я перестану быть для него избранной, истинной, парой – хоть кем-то. Что бы он сам ни думал, что бы ни говорил, я-то знала: всё дело в печати. Эта наша связь, на магическом плане напоминающая канат, настолько она была сильной – она из-за магии. Я собиралась порвать её, и больше не будет… ничего. Я перестану хоть что-то для него значить, возможно, он захочет уйти и больше на меня даже не посмотрит. Его любовь растает как дым, а моя останется. Я очень глупо, совершенно безрассудно позволила себе привыкнуть к нему, хотя прекрасно понимала, что однажды так или иначе это закончится – он встретит свою настоящую пару, или я освобожу его, и он уйдёт.

И вот этот момент настал.

На мгновение мне захотелось всё прекратить. Ведь так просто подождать, когда Иннар проснётся, приказать ему забыть про Лавлеса – как будто ничего и не было. Всё останется как прежде: поцелуи по утрам, кофе, объятия и заверения, что никто для него не важен так, как я. Почему нет? Мы же вместе счастливы, ему со мной хорошо, он сам так говорит. Так зачем всё это?

Я вдохнула поглубже. Потом посмотрела на Иннара и, чувствуя себя так, словно шагаю в пропасть, сжала его золотое перо обеими руками.

Иннар глухо застонал сквозь стиснутые зубы. От страха я чуть было всё не прекратила, но вовремя опомнилась.

Перо поддалось не сразу, наверное, печать накладывал сильный, умелый маг, и она держалась, даже когда я мысленно, колдуя, обозначила свои намерения совершенно ясно. Потом по силовым линиям пробежала дрожь, а Иннар, наоборот, застыл – и перо сломалось.

Меня отбросило аж к калитке, а невидимый обычным людям купол защиты прогнулся, словно внутри взорвалась граната, однако выдержал. Полыхнуло, впрочем, так, что, когда огонь спал, я удивилась, увидев нетронутую траву, лишь слегка примятую под весом лежащего на ней существа.

Это всё ещё был Иннар, хотя ничего человеческого в нём не осталось. Одна его лапа оказалась больше, чем вся я – и ввысь, и вширь. По золотой чешуе пробегали огненные всполохи, из ноздрей вырывались облачка пара, такого горячего, что я даже подойти ближе не могла – обожглась бы, пусть и с защитным артефактом. Над громадной змеиной головой возвышались золотые рога, а шипастый гребень спускался по мощной шее вниз, к спине и дальше – к длинному хвосту. Из древних текстов о драконах, которые читала в этом году тоннами, я знала, что и рога, и шипы, и костяная золотая «игла» на конце хвоста ядовиты.

Глаза дракона были закрыты, он всё ещё спал – если верить Вайдену и Лавлесу, так будет до рассвета. Наверное, это хорошо, потому что у меня есть время привыкнуть к его новому облику и найти слова в своё оправдание. Я понимала, что, когда Иннар проснётся, он будет зол. И одно дело, когда зол влюблённый в тебя парень, но совсем другое – огромное огнедышащее чудовище, которое ничто с тобой не связывает. Ничто ведь?

Я опустила взгляд на грудь. Ни нити, ни каната – ничего не было. Да, я не ошиблась. Никакой пары, это всё была печать.

Теперь для Иннара я никто.

Золотой дракон шумно выдохнул очередное облако пара, по его телу пробежали последние струйки огня и погасли. Сейчас сад освещала только луна, уже подбирающаяся к светлой полоске на горизонте. В лесу снова запел соловей, три раза проухала сова.

Я закрыла лицо руками и позволила себе истерику, которую новый Иннар – чужой Иннар – ни за что не должен был увидеть.

Глава 34

Ночь прошла тихо, если не считать те три раза, когда над нами проносились летучие мыши и, кажется, сова – Иннар сожрал их, не просыпаясь.

Я дрожала от холода и думала, что вот так же он может закусить на завтрак и мной. А что ему помешает? Ничего.

Очень хотелось спрятаться в доме, но это было глупо. Во-первых, лучше, если я буду рядом, когда Иннар проснётся – хотя бы попытаюсь ему всё объяснить. Во-вторых, вдруг у карвестского зелья обнаружатся побочки, и Иннара понадобится срочно спасать? И в-третьих, поджарить меня вместе с домом дракону не составит труда. Я бы предпочла умереть на свежем воздухе.

Вот какие мысли лезли мне в голову. А ещё, глядя на спящего Иннара, я понимала, почему секс с драконом называют извращением, зоофилией. Да, я с этим целовалась. И с этим я много чего ещё делала. Да-да, со змеем величиной с дом. Конечно, тогда он был похож на человека, но если правы учёные, и змеиное обличье у драконов настоящее, то… Дальше думать не хотелось, потому что пришлось бы признать себя извращенкой. Какой кошмар!

Когда первые лучи позолотили драконью чешую, Иннар открыл глаза и уставился на свои передние лапы. Пошевелил пальцами, заодно вспахав землю – когти у него были ого-го. Затем поднял голову и, обернувшись, расправил крылья. По саду пронёсся ветер, за оградой, в лесу разом замолчали проснувшиеся было птицы.

Я заставила себя встать. Сейчас он повернётся ко мне и…

Иннара больше интересовали крылья, а ещё – хвост. Кончик-иглу, ослепительно сверкающую в утреннем свете, он изучил с особенным интересом. Помахал ею в воздухе, прямо как собака – туда-сюда. И, довольно уркнув, повернулся наконец ко мне.

Я замерла, Иннар тоже. Кажется, он меня не сразу разглядел – такая я по сравнению с ним была маленькая. Иннару пришлось наклонить голову к земле и чуть не упереться в меня глазом, сначала одним, потом другим.

Я затаила дыхание – и словно бы весь мир со мной, такая стояла вокруг тишина.

И тогда Иннар замурчал. Да, как огромный кот: тыр-тыр-тыр. Звучало это умиротворяюще, а ещё я почему-то решила, что дракон доволен. Воздух вокруг изменился – если до этого он привычно пах дымом и карамелью, то теперь стал сладким, как сахарная вата, только совсем не приторным.

Я выдохнула. Кажется, испепелять меня немедленно дракон не собирался. Хорошо, значит, мы ещё можем договориться.

– Иннар… ай!

Слушать он не стал. Вместе этого протянул лапу, без когтей – наверное, они у него втягиваются, как у кошки, – сцапал меня и сунул под крыло, поджав пальцы так, что я оказалась в них зажата, как в массажном кресле. Вокруг было темно – свет сюда не проникал – и очень уютно, а ещё наконец-то тепло. Против воли я расслабилась.

Мурчание стихло. Крыло приподнялось, когда Иннар положил под него голову. На меня уставился золотой глаз, но ненадолго – проверил, как я, и тут же закрылся. Похоже, дракон решил спать дальше.

Я сначала замерла, ошеломлённая. Потом подумала – будь что будет! Поёрзала, устраиваясь поудобнее, и закрыла глаза. Где-то надо мной мерно бухало сердце, внушительно и громко: ту-у-ук – ту-у-ук. Как гонг для медитации.

Я слышала его даже во сне.

… А проснулась уже в доме – в единственной его спальне. В кровати, укрытая тёплым одеялом, переодетая в пижаму, которую захватила с собой – после Лавлеса я сделала крюк домой и собрала вещи. Всё-таки три дня в горах, где до ближайшего магазина час полёта на каре…

В открытое окно слышно было, как поют птицы. Я принюхалась – аромат кофе плыл по воздуху, мешаясь с корицей. Может, мне всё приснилось, и никакого артефакта техномага не было?

Но Иннара я по-прежнему не слышала, связь с ним отсутствовала. Зато магическую защиту дома, изрядно к утру прохудившуюся, кто-то напитал.

Я села на кровати, озираясь, как раз когда дверь открылась, и привычно-сосредоточенный Иннар в обличии человека внёс в комнату поднос с кофейником и булочками.

У меня защипало в глазах. Кружка на подносе была одна, и, конечно, Иннар приготовил её себе. Он никогда не любил кофе, но, может, после снятия печати его вкусы изменились. Больше он не будет баловать меня своей выпечкой, не будет заботиться, не будет лю… лю… любить!

Сверкнули золотистые крылья и хвост с иглой на конце – в человеческом облике они не исчезли, только подстроились под размер. Иннар поставил поднос на прикроватную тумбочку, медленно обернулся ко мне. И замер.

– Эля? В чём дело?

Я всхлипнула и, больше не сдерживаясь, зарыдала. Это было слишком – утренняя рутина, когда я знала, что как раньше уже ничего не будет! Так больно, так тяжело!

Иннар опешил. Он всегда плохо переносил мои слёзы, мне кажется, они его пугали. Наверное, поэтому он не стал выяснять отношения сразу. И кофе пить тоже, и даже есть булочки, а они так вкусно пахли!

Иннар опустился перед кроватью на колени, встревоженно заглянул мне в лицо и тихо спросил:

– Эля, что такое? Почему ты плачешь?

От этого я только сильнее зарыдала. Он ещё и ведёт себя как раньше, а-а-а!

Иннар побледнел и подался ко мне.

– Эля? Я сделал тебе больно?

Он попытался взять меня за руку, но я отшатнулась. Иннар снова замер.

– Эля, ты меня… боишься?

Я закивала. Иннар и сам выглядел испуганным. Хвост у него при этом встал торчком, поднявшись над головой, кончиком-иглой кверху. Я в ужасе уставилась на него.

Иннар обернулся, посмотрел на хвост, раздражённо выдохнул – кончик спрятался ему за спину. Иннар же снова повернулся ко мне.

– Эля, пожалуйста, объясни, в чём дело. Я ранил тебя? Твой медбот говорит, что всё в порядке. Это что-то магическое? Но твои силовые линии в порядке. Я не понимаю…

– Ты! – перебила я. – Ты!

Иннар тут же замолчал и как будто даже сжался, сделавшись меньше.

– Что я, Эля?

– Ты меня больше не любишь! – Я зарыдала ещё горше.

Иннар пару мгновений непонимающе смотрел на меня, потом выдохнул:

– Кто? Я?

– Да-а-а! Ты-ы-ы!

– Но почему?

Не будь я так расстроена и наблюдай этот разговор со стороны, мне было бы смешно. Но в тот момент мне казалось, что мир рушится.

– Потому что я тебя ос… ос… освободила! – всхлипывая, попыталась объяснить я. – И связь исчезла! Всё! Всё кончено! Видишь? Нет связи, ничего нет! Я тебе теперь ник… ник… никто!

Иннар послушно перевёл взгляд на свою грудь. Потом снова на меня. И неожиданно улыбнулся.

– Люди… Какие же вы слепые… Эля, ты моя пара, и я тебя люблю.

– Но связи же нет!

– Если ты её не видишь, это не значит, что её нет.

Я обиженно посмотрела на него сквозь слёзы.

– Нет! Я вижу, что нет!

Иннар поймал меня за руки, притянул к себе – мы едва носами не столкнулись, так оказались близко.

– Эля, я люблю тебя.

– Но…

Договорить он мне не дал, прибегнув к универсальному аргументу – поцелую. Я опешила, перед мысленным взором появился тот огромный дракон, который змей. Я понимала, что целует меня сейчас он, и это ненормально. Только… да пошло всё к чёрту!

Я ему ответила. Но Иннар сам отстранился, заглянул мне в глаза и сказал:

– Ты моя. Повтори.

Я рвано выдохнула, потому что после этих слов он наклонился к моей шее и принялся целовать её.

– Эля, повтори.

– Я… твоя.

– Умница. А я твой. Повтори.

Его губы выцеловывали мои ключицы, а руки лежали на груди, и слова давались мне с трудом. Да и какие ещё слова, нам что, заняться больше нечем?

– Эля, я жду.

– Ты… мой… Иннар!

Он усмехнулся и отстранился снова. Я обиженно засопела, поняв, что продолжение не предвидится. Иннар тем временем взял с подноса чашку с кофе и осторожно передал мне.

– Пей. После этого ты всегда начинаешь трезво мыслить. Ну же, Эля, я сварил его, как ты любишь. Правда, кокосовой стружки нет, но… Вкусно?

Я снова зарыдала.

– А теперь что случилось? – с несчастным видом выдохнул Иннар.

– А ты точно меня лю… лю… любишь?

Он рассмеялся, взял с блюда на подносе круассан и протянул мне.

– Точно. Ешь и поговорим.

Именно в этот момент мой живот заурчал от голода, так что спорить я не стала. Круассан так вкусно пах! Он оказался с клубникой, к тому же свежей.

– Откуда? – удивилась я.

– В саду набрал. – Иннар привалился спиной к стене, кое-как пристроив крылья и хвост, с таким видом, будто они безумно его раздражали. – Эля, последнее, что я помню – атаку водного дракона. Дикого. Он промыл тебе мозги?

Я взяла с подноса салфетку, вытерла губы. Отпила ещё кофе.

– Нет. В общем…

Иннар выслушал меня молча и с таким лицом, словно мы играли в покер, и от того, покажет он свои эмоции или нет, зависел выигрыш. Потом сказал:

– То есть ты согласилась делать всю грязную работу за политика-оппозиционера, который однажды уже подставил одного артефактора? Верно?

– Почему подставил? – удивилась я. – Это был несчастный случай!

– Ну да, – кивнул Иннар. – Очень несчастный. Особенно для её драконов.

Я поймала его взгляд.

– Ты что-то знаешь?

– Я знаком с её сыном.

– Правда? А где вы познакомились? Ты мне не рассказывал.

– Это сейчас неважно, Эля. Важно то, что он ненавидит Лавлеса и уверен, что тот подставил его мать.

Я задумалась.

– Он рассказал, как именно?

Иннар отвёл взгляд.

– Нет.

– Вот видишь! Он может ошибаться.

– Или ошибаешься ты. – Иннар нахмурился. – Что ж… Уверен, твой отец найдёт волшебника, который поставит на меня новую печать и будет молчать…

Я вскинулась.

– Нет! Иннар, я не для того тебя освободила, чтобы снова запечатывать!

Он внимательно посмотрел на меня.

– Эля. Это грандиозная глупость. Ты хочешь оказаться в тюрьме?

– Нет, и я там не окажусь, потому что… – Я вылезла из кровати, прошлёпала босыми ногами к сейфу, открыла, нашла артефакт. – Вот, это фальшивая печать. Ты посмотри, она же чудесна! Такая магия, такая… ох! Никто не догадается, я уверена!

Иннар взял золотую цепочку с пером, задумчиво повертел в руках, перебирая звенья. Снова посмотрел на меня.

– Эля, почему для тебя это так важно?

– Потому что ты не мой раб!

– Я и так им не был, мы ещё год назад это выяснили.

Я поморщилась.

– Технически – был. Я могла тебе приказать, и ты был обязан подчиниться. Ещё я не хочу, чтобы ты однажды сошёл с ума и сгорел в собственном пламени, а все запечатанные драконы именно так и заканчивают.

Иннар покачал головой.

– Это теория, Эля, она не доказана.

– И я не хочу её проверять. Иннар, разве тебе не нравится быть свободным? Посмотри, какие у тебя крылья!

Он фыркнул.

– Нет, не нравится. Крылья мне без надобности, свободный или нет, я не могу их использовать, или меня застрелят как неопознанный летающий объект. И без печати ты меня боишься, а ещё несёшь какую-то чушь про связь и не веришь, что я тебя люблю. А может, я без печати тебе не интересен, а, Эля? Может, ты чувствовала себя в безопасности только со связанным чудовищем?

– Ой, заткнись, – перебила я. – Неправда. И ты не чудовище. Иннар, я предупреждаю: если ты опять договоришься с моим отцом у меня за спиной, я просто сломаю твою печать снова. И буду делать это, пока до тебя не дойдёт: ты достоин свободы.

– Да неужели? – усмехнулся Иннар. – Разве свобода – это не выбор?

– Да. И что?

– Тогда я выбираю носить печать.

– Иннар!

– Эля, посмотри, как интересно получается. Ты столько раз говорила, что мы должны уважать решения друг друга. Так почему же ты не уважаешь мои?

Я откинулась на подушки.

– Как же ты меня бесишь в такие моменты!

– Поверь, ты меня тоже.

Я поставила пустую кружку на поднос.

– Иннар, послушай. Прости, что действовала за твоей спиной. Но я не выношу даже мысль, что ты в опасности. А ты был в опасности из-за этой дурацкой печати. Теперь, если на короля нападут…

– … Я первым отправлюсь его спасать, – подхватил Иннар. – Чтобы тебя никто не заподозрил.

– Ну зачем ты так?

Иннар запрокинул голову и, глядя в потолок, тяжело вздохнул. Потом надел артефакт Олейны – перо немедленно окрасилось в золотой, под цвет чешуи Иннара. Потом дракон встал, посмотрел в зеркало, которое висело напротив кровати. Наверняка убедился, что фальшивая печать работает – его силовые линии выглядели теперь как раньше, а крылья и хвост исчезли. После чего сказал, обернувшись ко мне.

– Вот теперь, Эля, у меня действительно нет выбора.

Мне хотелось возразить, что вообще-то есть, ведь он может снять печать в любой момент и… Что? Я не знала.

Тогда мне стало стыдно. Очень.

– Только снова не плачь. – Иннар налил мне ещё кофе. – Я сделал тебе безе с орехами. Будешь?

– Да… Иннар, прости меня.

Он не ответил.

Позже, уже на кухне, глядя, как он режет себе мясо – Иннар по-прежнему ел его сырым, но при мне всегда пользовался приборами – я спросила:

– Скажи, ты действительно отправил бы меня в тюрьму, если бы решил, что там безопаснее?

Иннар пару мгновений молчал, после чего отложил вилку с ножом и спросил:

– А что бы ты выбрала: тюрьму или смерть?

Я поёжилась. Иннар ответил сам:

– Я бы выбрал твою жизнь. Эля, я не могу представить мир без тебя. Ты должна жить, и да, если бы выбор стоял между твоей смертью и тюрьмой, я бы выбрал второе. Кто надоумил тебя задать этот вопрос?

– Вайден, – пробормотала я. – Тот водный дракон. Он сказал, ты меня предашь, если узнаешь, что я нашла единомышленников, и мы действительно собираемся освободить драконов.

Иннар фыркнул.

– Ну разумеется. Кто же ещё? Эля, я никогда тебя не предам.

– Только отправишь в тюрьму, – усмехнулась я.

– Если другого выбора не будет. Это не предательство, это защита. У меня встречный вопрос, Эля. Ты намерена освободить драконов во что бы то ни стало?

– Да, – твёрдо ответила я.

– Тогда как бы ты отнеслась… – Иннар замер перед плитой, задумчиво вертя в руках нож. Выглядело опасно, но мне и в голову не приходило волноваться. – Что бы ты сказала, если бы узнала, что драконы готовят восстание?

Я нахмурилась.

– Это гипотетический вопрос? В смысле, как? Вы же запечатаны. И…

– Гипотетический, – перебил Иннар и в упор посмотрел на меня. – Так что?

– Ну… Я бы не обрадовалась: вы не любите людей. И что, тогда всё вернётся, как было во времена Драконьей эпохи? Мы станем вашими рабами?

– Разве это не справедливо? – Иннар наконец положил нож на разделочный столик и убрал руки за спину. – Люди издевались над нами так долго. Было бы правильно воздать им по заслугам.

– А до этого – вы издевались над нами, и мы воздали вам. Ты правда видишь в этом справедливость? Рабство не может быть справедливым, Иннар. Никакое. Никогда.

Он покачал головой, потом улыбнулся.

– Ты бы не была рабыней. И твоя семья тоже.

– А мои друзья? Остальные люди? Вся Каэлия? Иннар, это тоже неправильно. Так быть не должно.

– То есть правильно или нет, решаешь ты?

Я поймала его взгляд.

– Нет.

Иннар улыбнулся.

– Но именно так и получается. Снова. Сначала ты сняла печать. Теперь пытаешься погубить свою жизнь, лишь бы твои друзья не попали в зависимость от освободившихся драконов.

– Я вовсе не собираюсь ничего губить!

– Нет, собираешься. Эля, в плане Лавлеса дыр больше, чем в том сыре, – Иннар кивнул на разделочную доску, где лежала головка знаменитого штальсборгского, с крупными «глазками». – Вы даже не знаете, кем будет будущая королева. Твой граф, Эля, собирается использовать тебя втемную. И ты хочешь ему это позволить.

Я знала, что он ошибается, но никак не могла это доказать. Просто чувствовала.

– Всё будет хорошо. Не волнуйся, Иннар. Я же маг, а у нас развитая интуиция.

– Ну разумеется, – фыркнул дракон. Потом встретился со мной взглядом и вздохнул. – Хорошо. Будь по-твоему. Я не стану тебе мешать.

У меня при этом словно камень с души упал. Я знала! Знала, что была права, и в итоге Иннар смирится. Куда он денется, ведь так? Теперь у него действительно не осталось выбора, но думать об этом мне не хотелось.

– Спасибо! Я люблю тебя, Иннар.

Он подошёл, наклонился и поцеловал меня в лоб.

– И я тебя, Эля. Что бы ни случилось, ты будешь в безопасности. И свободна. Я обещаю.

Глава 35

Королевская кухня пылала.

В огромном зале, где разделывали мясо, словно взорвалась бомба – языки пламени облизывали покрытый трещинами потолок, со стен живописно стекала кровь и сползали, как огромные слизни, потроха. Повсюду валялись обломки мебели и осколки посуды, с люстры таращились пустыми глазницами две головы – быка и оленя. И посреди этого безобразия катался, как огромный рычащий мяч, клубок из двух драконов.

Боевые маги службы безопасности дворца как раз готовились ударить по ним чем-то смертельным. По крайней мере, так мне показалось, когда я выскочила из служебного лифта и увидела эту картину.

В кошмарах в подобные моменты у меня садится голос, но тут, слава богу, подобного не случилось. Я заорала:

– Стойте!!! Не надо, они мои!

– Это приказ! – рявкнул Верховный маг у меня за спиной. И добавил: – Стерн, у вас пять минут!

Что я могла сделать за пять минут с драконами, один из которых технически не мой, а принца, а другой уже не мой, потому что только притворяется запечатанным. Вмешайся я в драку – они меня порвут и не заметят. Не стой на пути у огненных – это даже в пословицы вошло.

Прекрасно это понимая, я поднырнула под руку одного из боевиков, ворвалась на кухню, споткнулась о ножку стола, чуть не напоролась на нож, застрявший в оторванной дверце шкафа, и поскользнулась в луже крови, вроде бы не драконьей. Потеряла минуту из данных мне пяти – с Верховного мага сталось бы стоять с секундомером.

Драконы меня, разумеется, не заметили. Как поступить, я по-прежнему не знала, но понимала, что убить Иннара не позволю никому – только через мой труп. Буквально.

Господи, какой это был кошмар! И ведь из-за чего? Из-за того, что один не очень, чтоб его, умный дракон вспомнил своё обещание отомстить мне, если буду надоедать его хозяину. И стоило нам с Иннаром вернуться во дворец, не преминул его исполнить.

Что было делать? Кричать: «А ну стойте!» – глупо. Это не дисциплинированные боевые маги, а я не Верховный. Колдовать – тоже, как маг я намного слабее даже одного дракона, а тут их двое.

И я сделала то, чему учил меня Иннар, если дракон напал, я одна, и тянуть магию через печать нет возможности. «Бей в Сердце». Нет, Иннар не имел в виду физический орган – во-первых, не попадёшь, во-вторых, есть красноречивая легенда про дракона, пронзённого в сердце копьём. Тот дракон посмотрел на рыцаря как на идиота, вытащил копьё, словно занозу, и… Думаю, дальше вы догадаетесь. Иннар шутил, что, если рыцаря запечь прямо в доспехах, должно быть вкусно. Угу, такой он – драконий юмор. Смешно – сил нет.

Так вот, Сердце – это магическая линия, средоточие жизненной силы. Найти её не легче, чем отыскать лишнюю петлю в вязании или стежок – в вышивке. Но где она находится у Иннара я, естественно, знала. А ещё – где она у Сильвена, потому что её мне показал Иннар, узнав, что дракон принца имеет привычку загораться. Сказал: «На всякий случай». Эта линия очень чувствительная, если по ней ударить, дракон может и в кому впасть.

Бить я не стала, но очень хотелось – Сильвена, разумеется, потому что ударить Иннара мне и в голову не пришло. Да и Сердце Сильвена я лишь погладила, но эффект оказался такой, что я долго ещё потом видела его в кошмарах. Хорошо, что успела вовремя зажмуриться, потому что обжигающая чёрная кровь брызнула во все стороны. По ушам ударил сначала рёв, потом полный боли крик, а когда я открыла глаза, Сильвен скорчился у моих ног, дрожа в ознобе. Кровь текла у него из носа, глаз и даже ушей. Зрелище жуткое до невозможности, оно испугало меня куда сильнее драконьей драки.

Рядом силился встать Иннар. Он тоже был весь в крови, но под заклинанием иллюзии его раны заживали буквально на глазах, и слабость он наверняка разыгрывал, чтобы обмануть магов. Когда я посмотрела на него, он отвёл взгляд и уставился в пол. Типичное поведение для провинившегося дракона, но мне впервые подумалось: что-то здесь нечисто.

Потом за спиной раздались торопливые шаги, встревоженные голоса боевых магов, резкий ответ принца – и его высочество, оттолкнув меня, упал рядом с Сильвеном на колени и поинтересовался очень спокойно:

– Что происходит?

Вот теперь голос у меня отнялся. Принц, держа потерявшего сознание Сильвена за плечи, обернулся и посмотрел так, что захотелось позорно залезть под обломок стола и там спрятаться.

– Всё в порядке, ваше высочество, – сказал Верховный маг, отодвигая меня в сторону и тоже склоняясь над Сильвеном. – Госпожа Стерн действовала по инструкции. Прекрасное исполнение, Эльвира, я не думал, что вы так умелы. – Господин Эол говорил и одновременно накладывал исцеляющие заклинания. Вот кто был умел! – Впрочем, это объясняет, почему ваш дракон так покладист. Иннар, верно? Расскажи, что произошло.

Иннар, опустившись на колени и пряча глаза – ну просто образец драконьей покорности! – коротко отчитался: ничто не предвещало беды, и тут на кухню ворвался Сильвен, распугал поваров, полез в драку. «Я не провоцировал, господин Верховный маг, – тихо говорил Иннар, – я бы не посмел». А потом, наверное, решил, что нужно больше правдоподобия, и полез целовать мне руку, что у драконов означает абсолютное подчинение. Опешил даже Верховный маг.

– А ты говоришь, драконолюб, – раздался от двери голос короля. – Да она такой же драконолюб, как и я.

Его величество въехал на кухню, осмотрелся и бросил:

– Твоего дракона, сын, давно пора усмирить. Не сделаешь это сам – сделаю я. И госпожа Стерн для него слишком хороша. Эльвира, вы уже согласились на должность артефактора?

Иннар, забывшись, уставился на меня. Принц тоже поднял взгляд, но вовсе не изумлённый. Позже я узнала, что моё имя звучало в разговорах короля с сыном все прошедшие дни. Его величество недоумевал, почему не может наслаждаться моим обществом теперь, когда карвестские послы «счастливо убрались на свой богом забытый остров», и у него появилось наконец свободное время.

Но это потом, а тогда я только-только получила предложение от Верховного мага – потому мы и прибыли на кухню вместе. Сигнал тревоги застал нас в разгар собеседования, когда господин Эол уточнял подробности моей практики в питомнике, и, признаться, сбежать я была только рада.

– В-ваше величество, я не…

– Соглашайтесь, госпожа Стерн, – перебил меня принц. – Я вас не держу.

Вот так я и стала королевским артефактором – одним из тех бедолаг, которые следят, чтобы кресло его величества исправно работало. Не будь это Каэлия, злые языки наверняка уложили бы меня в королевскую постель. Но, во-первых, его величество был болен и слаб. А во-вторых, наши короли верны своим жёнам даже после смерти последних – такая она, Истинная пара.

Уже дома, осмотрев Иннара, я спросила, что действительно произошло. Мне он тоже попытался рассказать эту сказку про «ничто не предвещало беды». Я даже дослушивать не стала.

– Признайся, ты ведь это подстроил.

Он замер на мгновение, потом улыбнулся.

– Эля, как бы я мог?

Я опустилась на пол рядом с ним. В спальне у нас был толстый пушистый ковёр, очень удобный – на тот случай, если кое-кто вдруг решит, что на полу ему безопаснее. У Иннара случались такие фантазии, похожие на травматичный опыт, оставшийся после кого-то из бывших хозяев.

– Ты бы мог. Знаешь, меня удивило, что ты не сказал мне прямо про мясо перед ужином с карвестцами. Про то, что это будет дракон.

Иннар обнял меня, наклонился и уткнулся носом в мою шею, как делал всегда, если хотел успокоиться. Потом выпрямился и тихо сказал:

– Не возлагай на меня всю ответственность за своё поведение, Эля.

– И всё же, скажи честно: ты не забыл, ты умышленно не объяснил мне тогда, верно?

Иннар вздохнул, поднял голову, встретился со мной взглядом и кивнул.

– Я предполагал, что ты можешь так поступить. Правильнее было бы вообще ничего тебе не говорить, но я знал, что ты почувствуешь, и… не смог.

Что ж, а я теперь знала, что в случае, когда Иннару придётся выбирать между мной и собственной целью, он найдёт компромисс.

– И ты догадывался, что я могу закатить принцу истерику.

Иннар снова кивнул.

– Ты знал, что Сильвен в этом случае затеет драку.

Иннар выдержал мой взгляд.

– Да. Он очень предсказуем.

– И я тоже.

– Иногда.

Я обхватила его лицо ладонями.

– Иннар, ты показал мне, куда Сильвена бить. Ещё ты знал, что в этом случае принц будет в ярости. Однажды он угрожал мне жизнями моей семьи. Ты понимаешь, как я рисковала?

Иннар покачал головой.

– Его высочество может угрожать тебе чем угодно, Эля, не слушай. Пока жив Его величество…

– Вот именно! Пока жив!

Иннар пожал плечами.

– Потом мы что-нибудь придумаем. Ты будешь в безопасности, Эля, я клянусь.

– Как ты можешь это знать? А моя семья? Это же моя семья, Иннар!

Он опустил взгляд и сказал:

– Они важны для тебя, я понимаю.

– Но не для тебя.

Иннар промолчал. Мне было больно, я хотела, чтобы он полюбил моих родителей и Тео так же, как люблю их я. Но я понимала, что это невозможно.

– Ты обещал, что не будешь мешать.

– Да. – Иннар снова посмотрел на меня. – И я не буду. Однако приём карвестцев был до того, как я дал это обещание. Я пытался остановить Сильвена сегодня, Эля, я действительно пытался. Можешь посмотреть записи камер…

– Тс-с-с, я тебе верю. – Я поцеловала его сначала в одну щёку, потом в другую. – Он причинил тебе боль?

Иннар улыбнулся.

– Нет.

– Но я видела раны.

Иннар улыбнулся ещё шире, с превосходством.

– Я позволил ему, потому что он был сильнее. Раньше. Не теперь, когда на мне нет печати. И, Эля, ты молодец. Я знаю, что тебе было нелегко, но ты прекрасно с ним справилась. Мне было приятно на это смотреть.

– Тебе было приятно смотреть, как он истекает кровью? Как ему больно?

Иннар кивнул, потом добавил:

– Он это заслужил. Он был непочтителен и невежлив с тобой. Ты дала ему отпор. Ты сильная. Я горжусь тем, что ты моя пара.

Неоспоримая логика огненных драконов – кто кому навалял, тот и прав. А ведь когда-то они над нами властвовали… То-то было времечко!

Впрочем, наше ненамного лучше.

– Вы понимаете, госпожа Стерн, что, если драконы станут свободны, они никого не пощадят? – спросил принц на следующий день.

Формально мы встретились, чтобы его высочество подписал документы о моём переводе на должность королевского артефактора. Но моё присутствие при этом не требовалось, потому я была уверена, что меня ждут если не скандал и угрозы, то упрёки точно. Но принц казался спокойным, только выглядел плохо – бледный, под глазами залегли тени, лицо осунулось. В отличие от меня его высочество наверняка плохо спал этой ночью.

Извиняться я начала с порога, но принц только отмахнулся.

– Да, ваше высочество, я понимаю.

– И вы по-прежнему хотите видеть их свободными? – Принц поднял на меня взгляд от документов, которые подписывал – мои отчёты о работе, моя характеристика и рекомендации. – Вы понимаете, что ваш Иннар только притворяется покладистым? Что если с него снять печать, он не задумываясь расправится… Возможно, не с вами. Возможно, к вам он привязан, как Сильвен ко мне – вовсе не магией. Возможно, это дружба, а в вашем случае – любовь. Но вашу семью он не пощадит. Ваших друзей он не пощадит. Никого, потому что все они смотрят на него свысока, а вы, разумеется, знаете, что это значит для дракона.

Я сглотнула. Принц пристально глядел на меня пару мгновений, потом покачал головой и куда тише сказал:

– Как же я презираю людей вроде вас. Вам кажется, что мир существует, чтобы исполнять ваши желания. Всё всегда происходит так, как вы хотите. А если нет, то у вас всегда готово решение. Чёрное и белое, добро и зло – вот какой вы видите жизнь. До того, как у вас появился дракон, вы задумывались о судьбе таких, как он? Нет, потому что драконы были злыми, а люди – добрыми. Но потом вы присмотрелись к своему Иннару, посетили питомник, и вот драконы у вас стали добрыми, а люди злыми. Как в сказках, да, госпожа Стерн, где всегда есть злодей? А вы, должно быть, главная героиня, которая должна объяснить глупому принцу, как обстоят дела. У него глаза откроются, и всё станет так, как вы хотите: драконы освободятся, справедливость восторжествует, а в королевстве воцарится мир и покой. Опомнитесь, Эльвира, вы не в сказке живёте. Добрые драконы испепелят вас в благодарность за спасение. Жизнь – она такая. А не то, что вы видите сквозь розовые очки.

В наступившей после этого тишине я слышала, как тикают часы – точнее, замаскированный под них защитный артефакт. В кабинете принца – настоящем, а не том, в правительственном крыле, который он использовал для аудиенций и фотосессий – артефактов было столько, что первое время у меня кружилась голова, стоило перешагнуть порог. Потом я привыкла.

Принц передал мне подписанные документы и кивнул на дверь.

– Идите, госпожа Стерн. Больше я вас не задерживаю. И постарайтесь, пожалуйста, реже попадаться мне на глаза. Не люблю напоминания о своих ошибках.

Я встала, поклонилась и уже повернулась к двери… Но не сдержалась:

– Да, ваше высочество, вы умнее меня и, возможно, видите этот мир во всех его красках. И что, вы будете спокойно наблюдать, как ваш единственный друг сгорает в собственном пламени? Потому что ему не повезло родиться драконом? И попасть к человеку, который боится хотя бы попробовать что-то поменять?

Принц на мгновение прикрыл глаза. Потом отчеканил:

– Сильвен не умрёт. Он сильнее, чем вы думаете.

Я усмехнулась.

– Ну и кто из нас живёт в сказке, ваше высочество?

Моя семья восприняла мой перевод в должность королевского артефактора как повышение. Друзья тоже, только Свен, с которым мы готовили совместный проект в академии, поинтересовался, как у меня теперь со свободным временем. Переживал, наверное, что вся работа ляжет на его плечи. Я заверила, что всё в порядке: кроме меня, у его величества ещё одиннадцать артефакторов, мы работаем через день и всего по четыре часа. А на официальных мероприятиях моё присутствие желательно, но не обязательно – если смена не моя, разумеется.

Даже Лавлес меня поздравил: «Великолепно, Эльвира, теперь вы будете узнавать все новости первая. А раз его величество вам благоволит, власти у вас будет куда больше, чем раньше!» Действительно, доступ к дворцовым артефактам я получила почти такой же, как штатный безопасник.

Только Иннар не был за меня рад. Вечером после первого дня в новой должности он спросил:

– Эля, его величество не… – И замялся, не договорив, что для Иннара было очень необычно. У него всегда находилось что сказать.

Я расчёсывала волосы перед сном – и недоумённо посмотрела на дракона через зеркало.

– Что?

Иннар улыбнулся и обнял меня за плечи.

– Не груб с тобой?

– Конечно, нет.

Иннар, взглядом спросив разрешения, осторожно забрал расчёску и мягко провёл ею по моим волосам. Я зажмурилась от удовольствия.

– По дворцу ходят слухи, что его величество бывает… несдержан. – Даже без печати Иннар старался говорить о королевской семье уважительно. – Слуги его боятся. Даже люди.

– Я не боюсь.

Иннар кивнул и продолжил медленно, чрезвычайно аккуратно расчёсывать мои волосы. У меня сердце замирало каждый раз, когда он так делал – настолько чувственно это выглядело.

– Если честно, король нравится мне куда больше принца, – заметила я спустя некоторое время. – Он искренен. Роберт тоже никого не любит, кроме своего Сильвена. Но всегда улыбается. А его величество не скрывает свою неприязнь.

– Я волнуюсь, что ты пострадаешь, – тихо сказал Иннар.

Я поймала его руку и поцеловала.

– Не стоит. Все говорят, что король ко мне расположен, и я, кажется, понимаю, почему. Он хочет общения. Нормального человеческого общения. А получает или страх, или подобострастие. Реже – жалость. Впрочем, и мне его жаль. – Я вздохнула.

– Но ты видишь в нём человека, – сказал Иннар, наклоняясь ко мне. – Ты удивительна, Эля, ещё и потому, что во всех видишь только лучшее. И тебя любят в ответ. Тебя невозможно не любить.

– Ошибаешься, – сказала я, вспомнив принца и его дракона. – Ещё как возможно.

Иннар не стал спорить – вместо этого он меня поцеловал.

Король научил меня играть в двуцветные фишки из Западной империи. Любимая игра его величества, за которой он мог проводить целые часы. И ещё очень любил поболтать, непременно со мной. Впрочем, слушать ему тоже нравилось.

– Вы очаровательно непосредственны, госпожа Стерн, – говорил он, когда я грубейшим образом нарушала какое-нибудь правило этикета, вроде усмешки не вовремя.

Во дворце в те дни царило спокойствие, напоминавшее затишье перед бурей. Дни шли, времени до свадьбы принца становилось всё меньше. Давно велись приготовления, даже шилось платье, а невеста так и не была найдена. Король терял терпение, принц становился ещё угрюмее, а вся страна замерла в ожидании. Не бывало ещё такого, чтобы наследник не нашёл суженую до своего совершеннолетия.

– Да хоть в последнюю минуту, но она отыщется! – раздражённо объявил король как-то вечером. – И он на ней женится, а я прослежу, чтобы он не повторил мою ошибку! – Потом его величество перевёл взгляд на игральную доску, а затем, подняв брови, на меня. – Эльвира, когда вы успели? Я снова проиграл.

– Так бывает, ваше величество, – улыбнулась я.

– Жаль, очень жаль, что это не вы, – пробормотал король. Опять посмотрел на меня и спросил: – А не хотите титул?

– Э-э-э… Честно говоря, не очень.

– А то я бы выгодно выдал вас замуж за какого-нибудь лорда. Юный Ри́хард вам, кажется, понравился. На последнем балу вы танцевали дважды.

– Ваше величество, благодарю, но у меня есть парень. И я пока не хочу замуж.

Король поджал тонкие губы.

– Очень зря, госпожа Стерн, очень зря. Ваше поколение такое странное! Никто не хочет замуж. И жениться тоже никто не торопится. Даже мой сын, хотя он знает, что это его долг!

И король гневно засопел.

– Ваше величество, ещё партию?

– Да. Дайте вашему королю отыграться, госпожа Стерн. Какие нынче времена, какие нравы, мне не понять…

Оставался месяц до совершеннолетия принца, три недели, две недели… И вот, за десять дней до знаменательного события, проснулось Сердце Каэлии – тот самый артефакт, внешне похожий на алмаз, а на самом деле магическая линия, Сердце нашего королевства, которая превращает страну вулканов в благодатный край.

Его пробуждение почувствовали все маги, артефакторы в особенности. У меня в тот день до тошноты разболелась голова, и Иннар каждый час навещал меня во время дежурства в королевских покоях, чтобы напоить укрепляющим зельем.

Впрочем, все артефакторы тогда были не в себе. И король – единственный из людей, кроме самого принца, связанный с Сердцем, тоже это чувствовал. Его величество в тот день был особенно не в духе – до самого вечера, где вишенкой на торте стало покушение на принца во время ужина. Очередное, впрочем, и сенсацией во дворце оно не сделалось.

Дальше становилось только хуже. Сердце штормило, если можно так сказать про алмаз магической природы, и это отражалось даже на обычных людях – Каэлию накрыл сначала один тайфун, потом другой. Принц прямо во время телеэфира упал в обморок, а мне пришлось взять выходной, потому что мигрень стала нестерпимой. Если бы не Иннар, за прошлый год освоивший целительство на весьма достойном уровне, не знаю, как бы я держалась. Чем чувствительнее маг, тем сильнее по нему бьёт пробуждение такого грандиозного артефакта, как Сердце. Я не особенно сильная волшебница, но увы, весьма неплохой, а значит, очень чувствительный артефактор.

Во время приёма в честь будущей королевы, которую принц ко двору так и не представил, но уже всем похвастался, какая она прекрасная, я чувствовала себя, как выжатая тряпка. Это не была моя смена, но где ещё узнать хоть что-то про невесту его высочества, как не во дворце?

Сильвен, как обычно, забился в угол и смотрел на всех волком. То есть огненным драконом, но раньше он хотя бы изредка пробовал улыбаться. Я видела, как его пытается разговорить Лавлес, но это было, конечно, гиблое дело.

А принц только загадочно молчал.

– Ты выглядишь ещё фиговее, чем обычно, – бросил Сильвен, когда я уселась рядом с ним прямо на пол и сняла туфли.

– От тебя я приму это как комплимент.

Сильвен раздражённо дёрнул щекой.

Мгновение спустя рядом возникла пьяная леди Тиффани, графиня и что-то там ещё, я до сих пор плохо ориентировалась в их титулах.

– Эй, дракон, а давай ты со мной потанцу-у-у-уешь! – протянула она, еле держась при этом на ногах.

Сильвен посмотрел на неё с ненавистью, а я бросила:

– Он не может.

Тиффани вытянула губы в трубочку.

– А почему-у-у?

– Потому что танцует со мной.

Тиффани нахмурилась.

– Так вы же не танцуете.

Я повертела в руках туфлю.

– Правда?

Тиффани посмотрела на туфлю, особенно на острый каблук, и тяжело вздохнула.

– Ну ла-а-адно.

И наконец отошла.

– Ты разве не должен быть с принцем? – спросила я у Сильвена, который не сдержал облегчённый вздох.

– Не должен, – буркнул Сильвен. Потом покосился на меня и спросил: – Сильно твой дракон пострадал?

– Не особенно. – Я поймала его взгляд и улыбнулась. – Он сказал, что ты пострадал сильнее. – И подмигнула.

Сильвена это развеселило – кажется, он впервые за вечер улыбнулся.

– Он слабый, но много думает, этот твой Иннар. Похоже, он думает за тебя.

Я пожала плечами.

Сильвен посмотрел куда-то сквозь толпу – на принца, который как раз беседовал с мэром столицы, – и вздохнул.

– Что, ведьма, ты тоже хочешь узнать, кто она?

– Если ты про королеву, то разумеется, – все хотят.

– Угу. – Сильвен взглянул на меня. И вдруг сказал: – Она как ты.

– В смысле, как я? Драконолюб?

– Так ты же теперь чиста, – усмехнулся Сильвен. – Об этом твой Иннар позаботился. Не смотри на меня так, мы с ним потом побеседовали. Как видишь, больше я его не трогаю. И нет, я не думаю, что она драконолюб. Она ведьма. Как ты.

– Фигово, – пробормотала я, поймав взгляд Сильвена.

Если королева маг, убедить её в том, что драконы нечто большее, чем живые батарейки, будет сложно. Сложнее, чем если бы она была обычным человеком.

– То-то и оно, – в тон мне заметил Сильвен.

Для него королева-ведьма означала безжалостную хозяйку, которая, в отличие от принца, не будет считаться с его нуждами. Да, и впрямь печально.

Но Сильвен ошибался, невеста принца не была ведьмой.

Она оказалась драконом.

– Дикий, с ума сойти! – шептались придворные теоретики, явившиеся в подземелье всем составом. – Смотри, какой хвост! А крылья!

– Сколько всего можно сделать с этими крыльями…

– Да-а-а… Вот бы мне такую для экспериментов.

– Ага, щас! Это же невеста принца. Когда запечатаем, попроси у его высочества, может, даст. У него же, получается, будет аж два дракона.

– Так запечатанных у нас полно.

Дикая воздушная драконица – тоненькая, красивая девушка с жемчужными волосами и такого же цвета чешуёй – сидела в магической клетке с прозрачными стенами и, разумеется, всё слышала, но виду старательно не подавала. Ей наверняка было больно, у неё кровоточило плечо – при задержании она, по слухам, оказала сопротивление, и пулю в неё пустил сам принц. На неё воздействовали сдерживающие чары, а воздушные драконы никогда не были воинами. Наоборот, они нежные, деликатные, хрупкие, податливые и гибкие. Я могла лишь представить, как бедняжке сейчас страшно, даже если верить историям о том, что эта девочка якобы всю неделю водила принца за нос, притворяясь обычным человеком. Зачем бы ей это делать?

– Как дракон может быть суженой принца? – спросил кто-то.

– Какой принц, такая и суженая, – хохотнули в ответ.

Тут же со всех сторон раздалось:

– Тс-с-с! Сдурел! Замолчи!

– Да ладно, у Эли доступ королевского артефактора, она, если что, всё с камер сотрёт. Да, Эля?

И тут драконица резко обернулась и посмотрела на меня. Наши взгляды встретились. В её глазах отчётливо читалось: «Помоги! Вытащи меня отсюда!»

– Что с ней станет? – услышала я свой голос словно со стороны.

– Запечатают, – ответили мне как само собой разумеющееся.

Не поворачиваясь, глядя только на драконицу, я уточнила:

– Будущую королеву? Которая должна быть счастлива, чтобы королевство процветало?

В ответ усмехнулись.

– Так она будет счастлива. Её усыпят завтра, и она будет очень счастлива. Как её товарки в питомниках.

Я вздрогнула. Чтобы драконица могла выносить и родить потомство, её и правда «усыпляли» – зачаровывали сознание так, что оставалась только бездушная, всем довольная оболочка, а то, что было личностью, как будто засыпало – и видело красочные, приятные сны. Это считалось гуманным, об этом когда-то с гордостью рассказывал предыдущий Верховный маг во время пресс-конференций.

Драконица продолжала смотреть на меня. Я покосилась на магический замок клетки. Да, открыть его с моим доступом было делом секунды. И что тогда?

Незапечатанный дракон мог бы прорваться сквозь защиту дворца. С трудом, но мог бы. Эта девочка выбралась бы на свободу и улетела, а Каэлия рассыпалась бы спустя неделю. Миллионы погибших, и ещё больше – беженцев.

– Эля? Ты идёшь?

Теоретики, насмотревшись, уходили, а я всё стояла и не могла отвести взгляда от замка. Как прихотлива судьба – уж кто-кто, а эта жемчужная девочка-дракон могла бы повлиять на его высочество, ведь не стал бы он держать любимую в неволе. А где один свободный дракон, там и все.

Но её саму запечатают завтра, и принц не будет мешать. Не этот принц.

Я могла бы её освободить. Могла бы попытаться удержать потом – наверное, граф Лавлес дал бы ей приют, объяснил бы всю серьёзность ситуации, нашёл бы выход. Только открыть замок незаметно для службы безопасности сейчас не представлялось возможным – все боевые маги наблюдали за этим подземельем и этой камерой. Меня, быть может, не казнят, но упекут в тюрьму, а Иннар… И родители…

Это всё, за что я боролась – свобода драконов. И вот я могла подарить свободу одному дракону. Это наверняка в моей власти.

Но я отвернулась и пошла к лифтам вслед за теоретиками. На душе было… даже не мерзко – её у меня словно вынули, и осталась пустота. Впервые я понимала принца.

– Эля, в чём дело? – спросил на обратном пути из дворца Иннар. – Ты плохо себя чувствуешь? Снова тошнит?

– Принц был прав насчёт меня, – глядя на ночной город, сказала я.

– Что?

– Я плохой человек. И я глупа.

Иннар крепко обнял меня и уговорами заставил объяснить, что произошло. А после улыбнулся и объявил, что я правильно поступила.

Конечно, что ещё он мог сказать?

Удивительно, но граф Лавлес с ним согласился.

– Вы бы ничего не добились, Эльвира, а если бы драконица улетела, нам было бы чрезвычайно сложно её найти. Пусть её запечатают, это не страшно. И, поверьте, ненадолго.

– Но как же.

– Спросите вашего Иннара, что бы он сделал, если бы вы были драконом и запечатали, а потом усыпили вас.

Я и так знала ответ.

– Она пара, избранница и невеста принца, – продолжал Лавлес. – Он любит её, нравится ему это или нет. Он сам её освободит. Вот увидите.

Глава 36

Со слов «нам нужно поговорить» всегда начинаются неприятности.

Когда на следующее утро Иннар так сказал, а потом отвёл меня в гостиную, усадил в кресло и усилил защиту от прослушки, я похолодела от тяжёлого предчувствия.

Иннар приготовил мне крепкий кофе – без фисташковой пенки с кокосовой стружкой и даже без сахара. Сел напротив, подождал, пока я его выпью, потому что «после кофе ты всегда лучше соображаешь». И сказал:

– Эля, вы с графом ошибаетесь. Принц не освободит ни одного дракона, даже свою пару. Поверь, этого не будет никогда.

Я сразу поняла, почему кофе был такой горький – чтобы создать нужный настрой.

– Будь мы с тобой на месте принца и его пары, разве ты бы меня не освободил?

Иннар усмехнулся. Утренний золотой свет красиво играл на его волосах и чешуе – дракон словно сиял, как святые на иконах. Странное сравнение для огнедышащего чудовища, но не так ли появились в нашей культуре нимбы?

– Эля, я бы никогда не позволил поставить на тебя печать. Я бы даже подумать не смог о том, чтобы причинить тебе боль.

– Да? А мои сумочки ты в первые дни нашего знакомства сжёг без зазрения совести. И лабораторию. Знаешь, как мне было больно?

Иннар вздохнул.

– Эля, ты не понимаешь, о чём говоришь. Нельзя сравнивать печать и сумочки.

– Да ладно! Очень даже мож… – Я осеклась, поймав его взгляд. – Извини.

– Эля, пожалуйста. – Иннар наклонился и взял меня за руки, – послушай меня очень, очень внимательно. Пару можно не любить до гроба, это правда. В паре можно разочароваться. Пара может не нравиться. Но ни один дракон никогда не позволит причинить своей паре вред. И уж тем более ни один дракон никогда не сделает свой паре больно. Печать, Эля, это невыносимая боль. И то, что его высочество так легко с ней смирился, говорит о многом.

Я поёжилась.

– О чём? О том, что эта драконица не его настоящая пара? Принц перепутал?

Иннар покачал головой.

– Перепутать пару невозможно. Однако принц – человек. Люди не относятся к любви так же, как драконы. Дракон, нашедший свою пару, пойдёт на всё, чтобы её защитить. Это его высшая ценность. Принц поступает наоборот. Ты понимаешь, что это значит?

Руки Иннара обжигали. Я высвободилась, откинулась на спинку кресла и нахмурилась.

– Мне кажется, ты не прав. Да, Роберт та ещё ледышка, и, возможно, не осознаёт, на что обрекает себя и свою невесту. Но как только поймёт, всё сразу встанет на свои места.

– Не встанет, – поморщился Иннар. – Не обманывайся.

– Но почему?

– Да потому что он человек!

От драконьего рыка зазвенели стёкла в окнах и книжном шкафу, даже пол как будто вздрогнул. Я испуганно посмотрела на Иннара, и тот на мгновение зажмурился. А когда открыл глаза, те уже не сияли заревом пожара, а огонь, вспыхнувший было на чешуе, погас.

– Эля, прости, пожалуйста. Я только хочу, чтобы ты поняла. Люди жестоки, это у вас в крови. Это и ещё эгоизм. Принц сделает так, как удобно ему, потому что он человек, и это сильнее любого артефакта и даже, как вы говорите, драконьего проклятия. Последствия будут катастрофическими. Я должен убедиться, что ты это понимаешь.

– Иннар, но… Я ведь тоже человек.

Он снова на мгновение закрыл глаза.

– Да. Именно поэтому ты на целых две недели превратила мою жизнь в ад, когда не хотела признавать, что тоже меня любишь. Ты сделала так, как было удобно тебе.

– Да нет же! Иннар, я ведь объясняла, это человеческое, мы…

– Вот именно, Эля. Человеческое.

Я осеклась, а Иннар продолжил:

– Мне не сравниться с тобой в артефакторике, но кое-что я теперь тоже знаю. И, уверен, куда лучше тебя разбираюсь в заклинаниях, которые маги применяют к драконам. Сердце Каэлии успокоится на время, после того как невеста принца будет запечатана и усыплена. Потом возможны три варианта. Первый – забвение, которым опутают её сознание, не продержится на драконице долго. Когда оно спадёт…

Он помедлил, и я продолжила:

– Начнётся локальный конец света. Да. Я понимаю.

– Хорошо. Второй вариант: Сердце Каэлии проснётся до того, как с драконицы спадёт заклинание. Сомневаюсь, что столь могущественный артефакт так просто обмануть. Насколько я помню, в истории были случаи, когда королевы Каэлии, разочаровавшись в мужьях, принимали наркотики или становились алкоголиками, а кто-то даже сходил с ума, только чтобы снова почувствовать себя счастливой. Заканчивалось это всегда одинаково: Сердце Каэлии просыпалось, и хорошо, что у королевства оказывался взрослый принц-наследник с невестой, чтобы принять трон. Сейчас этого нет. Результатом станет…

– Конец света, – повторила я, холодея.

Иннар кивнул.

– Третий вариант: эта королева умрёт, как и предыдущая. Только вряд ли она успеет подарить его высочеству наследника, потому что она дракон, а он человек. Даже если принц пересилит отвращение к её природе и к заклинанию забвения, которое сам же повелел на неё наложить, их ребёнок будет драконом. Для страны это неприемлемо, поэтому драконице не дадут зачать, пока не будет найден выход.

Я помассировала виски. Действительно, Верховный маг ещё вчера отчитался королю, что собирает рабочую группу для решения этой проблемы. И, разумеется, оно не будет найдено сразу, это займёт время, за которое королева вполне может тихо угаснуть под печатью, как и большинство дракониц до неё, чьё сознание так же усыпляли.

– Конец света, Эля. Все три варианта ведут к нему. Ты теперь понимаешь, что Каэлия обречена?

Я вздрогнула.

– Но, может, всё-таки…

– Эля. Не может. Ночью я всё обдумал. – Иннар вытянул из своего планшета голографический экран и подтолкнул мне. – Вот что я предлагаю сделать. Слева – решение для твоей семьи. Справа – для тебя. Плюсы и минусы расписаны. Прочитай это сейчас, пожалуйста. При мне.

Я прочитала. Строки плыли у меня перед глазами, потому что Иннар – снова, как всегда – был прав. Конечно, Лавлес звучал так уверенно, потому что сам никогда с парой не сталкивался. А вот Иннар…

А что Иннар? Вообще-то про пару и так далее я знала только с его слов. Он был уверен в существовании между нами какой-то связи, которую видел только он. Что если он ошибается? Что если он всё это придумал, потому что просто устал бороться с хозяевами и нашёл другой способ выжить? Огненные драконы славятся своей живучестью, а Иннар хитрый. Что если он сумел обмануть сам себя?

– Давай сделаем так. – Я открыла свой планшет. – Во-первых, надо позвонить отцу и предупредить. Маму и Тео он вполне может отправить на остаток лета за границу. В Штальсборге сейчас фестиваль Четырёх Стихий, Тео будет только рад туда вернуться, а мама давно не была там без папы. И для бизнеса будет правильным перестраховаться. Акции могут упасть в том или ином случае… В общем, отцу я сейчас позвоню. Во-вторых, я остаюсь здесь.

– Эля!..

– Иннар. Я согласна с твоим предложением перевести мои активы за границу. Не все, конечно, я сейчас посижу и подумаю, какие именно. И даже с покупкой дома в том же Штальсборге я согласна, деньги у нас есть. Но из Каэлии я уезжать не хочу.

Лицо Иннара исказилось, на мгновение превращаясь в драконью морду.

– Эля, ты должна понимать, ты будешь в опасности! В эпицентре! Улететь из Каэлии, когда здесь всё рухнет, будет очень, очень сложно!

– Я знаю. Но мне кажется, всё ещё будет хорошо. Понимаешь, Иннар, это, наверное, тоже человеческое – иметь надежду.

Он вздохнул так, словно мои слова причинили ему боль. Я попыталась улыбнуться.

– В крайнем случае, обернёшься драконом и унесёшь меня отсюда.

Иннар ничего на это не сказал, только молча забрал у меня пустую кружку и кофейник. Потом спросил:

– Ты мне так и не поверила?

Теперь промолчала я.

Надежда или нет, но Иннар не ошибся: принца состояние его возлюбленной не тяготило нисколько. Во дворце я специально попалась его высочеству на глаза – он собирался на интервью, чтобы представить стране свою невесту. Драконица выглядела теперь как человек: худенькая, хрупкая, болезненная девушка с пустым взглядом. Она покорно шла следом за принцем, время от времени путаясь в длинном подоле серебристого платья, которое делало её похожей на привидение. Сильвен раз за разом подхватывал её под локоть, чтобы не упала, а она совершенно не обращала на него внимания – смотрела прямо перед собой и улыбалась. Думаю, так выглядели люди после лоботомии, когда эта жестокая операция ещё не была запрещена.

– Добрый вечер, госпожа Стерн, – сказал принц, проходя мимо. Он казался спокойным и собранным, как всегда. – Мой отец вас очень ждёт. – Потом поймал мой взгляд и добавил, улыбнувшись: – Что вы скажете о моей невесте? Правда, мне повезло?

И, обернувшись, взглянул на драконицу, словно репетировал роль перед выступлением. Уверена, так оно и было: на интервью его высочеству предстояло рассказать, что будущая королева неизлечимо больна, не может говорить, но это ничего, ведь они так любят друг друга!

Проклятый лицемер.

– Поздравляю, ваше высочество, – выдавила я, ловя предупреждающий взгляд Сильвена.

В этот момент драконица снова покачнулась и неловко, как во сне, попыталась опереться о локоть принца. Тот брезгливо поморщился и немедленно стряхнул её руку. Девушку снова поспешил подхватить Сильвен.

Цензурных слов для этой ситуации у меня не нашлось, а материться во дворце нельзя, так что я промолчала.

Зато король сегодня был говорлив как никогда и пребывал в прекрасном настроении.

– Во всём можно найти плюсы, Эльвира, – сказал он за игрой в фишки. – Бедному мальчику, конечно, потребуется помощь в постели, но эта проблема решаема. – Его величество хрипло хохотнул, а я усилием воли заставила себя промолчать. Король же продолжил: – Зато эта девочка будет послушной, и ей в голову не придёт ему изменить.

– Конечно, ведь ей вообще ничего в голову не придёт, – не выдержала я.

– Вот именно, Эльвира! – Король сделал особенно удачный ход и довольно потёр тонкие, словно у скелета, руки. Выглядел он на тот момент уже очень плохо: кожа до кости. – Жена должна быть послушна, весела и приятна в общении. Идеал, увы, недостижим, но хоть первое качество у невесты Роберта есть. Посмотрим, получится ли сделать её весёлой. Как вы считаете, удастся подкорректировать заклинание?

– Простите, ваше величество, но я не теоретик. Откуда мне знать?

– Что ж, вот и поглядим, на что годятся наши маги, – пробормотал король и снова передвинул фишки.

Я сделала ответный ход, затем рискнула спросить:

– Ваше величество, его высочеству должно быть… эм… неуютно рядом с драконицей. Я сочувствую…

Но король только отмахнулся.

– Любому было бы неуютно рядом со зверем, особенно в постели. Но что поделать, таков наш долг. Мой сын отлично это осознаёт. – Потом он вздохнул и добавил: – Роберт взял от нас лучшее: красоту своей матери и мой характер. Он справится.

Свадьба состоялась на следующий день. Ничего тоскливее я в жизни не видела. Невесту переставляли с места на место, как куклу, а она только улыбалась. Всё время – когда Верховный маг вёл её к алтарю, когда её руку сковали свадебным браслетом, и даже когда принц поцеловал её под прицелами камер, а потом отвернулся и незаметно вытер рот платком.

Я расплакалась во время церемонии, а возникший рядом словно по волшебству граф Лавлес наклонился и шепнул мне на ухо:

– Эльвира, держите себя в руках.

Какая разница! Все решат, что это от счастья. Или ревности, не одна я сейчас рыдала – кто-то из поклонниц принца даже в истерике бился.

– Вы ошиблись, – сказала я графу.

Он посмотрел, как принц становится на колени перед алтарём рядом с невестой, старательно её не касаясь, и кивнул.

– Похоже, что так. Эльвира, как быстро вы сможете повторить тот артефакт, который я вам подарил?

Он, конечно, имел в виду фальшивую печать. Я поджала губы, потому что очень хотелось сказать, что работу техномага скопировать невозможно. Нет, разумеется, это было не так. Невероятно сложно, однако возможно.

– Через неделю. Не раньше.

– Тогда сделайте это. – Граф поймал мой взгляд и улыбнулся. – Всё ещё может измениться. Она, по крайней мере, жива.

Что ж, король прав – во всём можно найти плюсы.

На бал после церемонии я не осталась, сказавшись больной. Уверена, по дворцу пошёл слух, что я была тайно влюблена в принца, и теперь моё сердце разбито. Пусть. Какие это мелочи по сравнению с судьбой несчастной принцессы-дракона!

– Эля, признайся, ты мне за что-то мстишь, – сказала мама по коммуникатору вечером. – Я просила достать пригласительные на свадебный бал, а не билеты в Штальсборг.

Папа, утром внимательно выслушав сначала меня, потом Иннара, сказал, что примет меры. Маму и Тео он отправил за границу сразу, как только смог.

– Поверь, мам, ты ничего не потеряла, – вздохнула я.

Она внимательно посмотрела в ответ и сменила тему – принялась рассказывать, как они с Тео проходили таможню, и моего брата снова приняли за маминого телохранителя, а потом в бизнес-классе его заметил какой-то штальсборгский кинорежиссёр и принялся предлагать ему роль, потому что именно такой типаж подростка ему и нужен. Тео сразу на всё согласился, а вот мама попросила две вещи: сценарий и договор. Ох, бедный режиссёр, он ещё не знает, в какую змеиную яму попал!

А ночью у меня случился очередной приступ артефакторной чувствительности: Сердце Каэлии опять проснулось. Я ничего не помню, но Иннар утром сказал, что я кричала и билась во сне, он еле меня успокоил.

– Сколько магии ты в меня влил? – морщась и не торопясь вставать с кровати, спросила я.

Голова трещала, перед глазами плыло, силовые линии вокруг танцевали какую-то дичь, и я не могла понять, это бред или правда?

– Достаточно, чтобы ты восстала из мёртвых. – Иннар помог мне сесть и подал кружку с укрепляющим отваром. – Эля, я знаю, вы, люди, не любите эту фразу. Но я же предупреждал.

– М-м-м… – Отвар был горьким, Иннар щедро добавил туда мяты. Зато бодрил. – Что случилось?

– Первый вариант. Заклинание забвения спало, драконица освободилась и улетела.

– Ого, быстро. – Я сделала ещё глоток и поставила кружку на прикроватную тумбочку. – А как она сняла печать?

Иннар показал мне экран своего планшета с открытой новостной сводкой.

– Говорят, Сильвен её освободил.

– Ого! – повторила я. – А он как снял печать?

– Хороший вопрос, – хмыкнул Иннар. – Пишут про террористов. Якобы один из них давно был связан с Сильвеном, и тот предал хозяина в обмен на свободу.

– Какой бред! Сильвен предал принца?

Иннар пожал плечами.

– Если ему действительно предложили свободу? Не знаю. Эля, это теперь не важно. Важна твоя безопасность. Из Каэлии пока ещё можно улететь. Сейчас самое время.

Я огляделась.

– Ну… Это как-то не похоже на конец света.

– Это не похоже? – Иннар указал на одну из силовых линий, которая порвалась у нас на глазах. – Эля, там на улице снег!

– Чего? – Я бросилась к окну. – Ух ты, как красиво! Я последний раз видела снег в детстве, когда бабушка взяла меня в горы, на вершины, и только там…

– Эля!

Драконий рык перебила трель коммуникатора: звонил начальник моей подгруппы из дворца. Быстро поинтересовался, как я себя чувствую, и велел немедленно приехать. Потом скинул памятку по технике безопасности в условиях чрезвычайной ситуации и отключился.

Я ознакомилась с памяткой. Кроме прочего выяснилось, что Иннару сегодня придётся остаться дома, потому что всех дворцовых драконов заперли в клетки, наверное, чтобы под ногами не путались, и тех, кто сопровождал придворных магов, ждала бы та же участь.

– Эля, ты с ума сошла! – рычал Иннар, пока я одевалась.

– Да ладно тебе, успею я уехать. Лучше свяжись, пожалуйста, с моим отцом и с такой же страстью попроси его улететь в Штальсборг. Подумаешь, снег, Иннар, это даже хорошо. Вот если бы дождь из лавы – было бы совсем другое дело.

– Ты ненормальная! – ревел Иннар. – Я всегда это знал! Но чтобы настолько!..

– Люблю тебя. – Я чмокнула его в щёку на прощание и побежала искать способ добраться во дворец. Полёты запретили ещё ночью, а на велосипеде в метель я ехать не рискнула.

День выдался сумасшедший. Страна в шоке, журналисты сходят с ума, принц при смерти, король в коме, Верховный маг пытается разобраться с этим безумием, служба безопасности ищет пропавшую принцессу-дракона вместе с Сильвеном. А все королевские артефакторы из тех, что смогли прийти, собрались в офисе, чтобы понять, как справиться с Сердцем Каэлии и продлить жизнь королевской семье. По соседству точно такой же мозговой штурм устроили теоретики, но мы точно были колоритнее. Представьте: два десятка волшебников, преимущественно мужчин разных возрастов, но все серые – кто с похмелья, кто от магической чувствительности. И вот сидим мы… точнее, лежим, кто как – кто на столе, кто вообще на полу. И вроде как пытаемся думать.

Уверена, больше всего в тот момент нам хотелось сменить специализацию. Или даже лишиться магии. Что угодно, лишь бы проклятая мигрень прошла.

Предложения поступали неохотно, одно глупее другого, и так три часа подряд. А потом я сказала:

– Может, положим принца в гроб?

На меня посмотрели, как на дурочку.

– Эля, не смешно.

– А я и не смеюсь. В драконий гроб, у нас их сотня с лишним в хранилище. Они же настроены, чтобы тянуть из драконов магию, но минус всегда можно перевести в плюс. Раз болезнь короля и принца имеет волшебное происхождение, то так мы позволим магии течь к ним извне.

Теперь на меня посмотрели с интересом, но и с сомнением тоже. Однако, когда ещё спустя три часа мы так ничего и не придумали, главный королевский артефактор велел работать с «гробами» – требовалось изменить формулы, чтобы они не навредили, а наоборот, сохранили жизни королю и принцу. С этим мы справились за каких-то полчаса.

– Чего? – выдохнул Верховный маг, когда услышал наше решение. – Вы что, с ума сошли?

Но когда теормаги, а с ними и целители, бывшие у постелей принца и короля, ничего более вменяемого предложить не смогли, а ситуация стала критической и действовать пришлось быстро, мы действительно положили наших правителей в драконьи гробы. И закрыли. Да-да, в том же хранилище, вместе с драконами.

Иннар долго смеялся, когда об этом узнал. А после спросил:

– Теперь к власти придут маги?

– Что? – опешила я.

– Верховный маг стал регентом. – Иннар принялся загибать пальцы. – Сегодня он объявил о гибели короля и принца.

– Да, но это потому, что мы не знаем, очнутся ли они. То есть принц – наверняка, когда его драконицу найдут. А король…

– Эля, в таком случае было бы логично сослаться на болезнь. Даже если его высочество очнётся, как это объяснят миру? Что принц восстал из мёртвых?

– Э-э-э…

Иннар вздохнул.

– Маги давно стремились к власти, но лишь теперь у них – у вас – появился шанс. Поздравляю. Ты на хорошем счету во дворце, у тебя прекрасные отношения с Верховным магом, ты больше не драконолюб. Тебя ждёт прекрасное будущее.

Я помассировала виски и поморщилась.

– Всё это как-то неправильно.

Иннар с улыбкой посмотрел на меня и налил ещё укрепляющего отвара, потом заметил:

– А была бы ты сейчас в Штальсборге, подальше от Сердца Каэлии, голова бы не болела.

– Ох, не начинай!

Следующий день у меня был выходной, я всё утро проспала и пропустила фееричную пресс-конференцию Верховного мага, куда, как снег на голову, свалились принцесса-дракон и Сильвен. Побыли немного и испарились. Ма-а-агия!

Мой планшет разрывался от звонков. С одной стороны, главный королевский артефактор снова всех собирал, только на этот раз чтобы понять, каким образом Сильвену и принцессе удаётся ставить порталы и – главное – как этому противостоять. Вроде бы раньше огненные драконы такое умели, но это было ещё до печатей. И даже человеческие маги так могли, но заклинание порталов считалось давно утерянным. Я сказала, что болею и не смогу присутствовать – пусть как-нибудь без меня разбираются.

А с другой стороны, по защищённой линии шифром писал граф Лавлес: он нашёл принцессу с Сильвеном и убедил их участвовать в нашем маленьком заговоре.

Подробности я узнала после обеда, когда Лавлес в драконьей маске, под прикрытием, приехал к нам в гости и объяснил, что от меня требуется: расчистить путь драконице, когда она прибудет во дворец, и отключить «гроб» принца, чтобы невеста разбудила его высочество.

– Что, как в сказке? – не выдержала я. – Поцелуем?

– Сердцем, – рассмеялся граф. – Каэлии. Эля, вы вообще не смотрели запись пресс-конференции?

Я поморщилась.

– У меня голова второй день раскалывается. Мне новости Иннар вслух читает.

Лавлес сочувственно вздохнул.

– Эля, вы сможете завтра работать? Если нет…

– Смогу, – перебила я. – Откуда у вас Сердце?

Оказывается, принцесса-дракон умудрилась его похитить. Совершенно случайно – из самой охраняемой сокровищницы в мире. Ну да, конечно.

– Эля, я не лгу. – Лавлес указал на артефакт-определитель лжи на столе. Мой, с некоторых пор я решила, что это полезная штука. – Если Сердце и невеста будут рядом с принцем, он должен проснуться. Ведь так?

Я кивнула. Так – в теории. На практике никто никогда не проверял.

– Пусть о вашем участии будем знать только я и Вайден, – сказал граф. – В таком случае, если всё сорвётся, вы не пострадаете.

– Но вы тогда не говорите Сильвену, кто отправил его принца в драконий «гроб», ладно?

Лавлес улыбнулся и кивнул.

Иннару план графа ожидаемо не понравился. Весь остаток дня я слушала, что, по мнению дракона, завтра может пойти не так. Куда денутся маги из дворца? А стража? Ах, их Сильвен будет отвлекать? Ну конечно, этот отвлечёт! Один дракон на всех, пусть даже не запечатанный, Эля, одумайся!

А почему это тебе нужно быть по дворце раньше, чем там объявится Сильвен с драконицей? Чтобы всё подготовить или чтобы кое-кто мог всю вину потом повесить на тебя?

А что, если…

– Хватит! – не выдержала я. – Или помоги, или не мешай. Ты обещал, помнишь?

Иннар огрел меня пламенным – в прямом смысле – взглядом, но промолчал, а я ушла в лабораторию, чтобы потренировать заклинания и приготовить артефакты, которые могли мне завтра понадобиться. Особенно я надеялась на недавно доработанный артефакт иллюзии, который совместила со щитом и прикрепила к помолвочному браслету. Предполагалось, что, если меня схватят и нужно будет сбежать, союз этих двоих поможет. Во втором часу ночи я добилась неожиданного эффекта: щит плюс иллюзия делали меня невидимой, отбрасывали на метр, а то и два, заменяя копией, причем материальной – на старом месте. Ничего себе, да я и правда гений! Представьте: меня схватили и ведут в темницу, а я – хо-па! И в руках у стражников мой клон, а я свободна. Никто и не заметит подмены, по крайней мере, полчаса. Главное за это время успеть убежать.

Иннар объявил мне бойкот и ушёл спать в гостевую комнату. Я так устала и так не хотела снова ссориться, что решила – утром поговорим.

Ну да. Утром Иннар с новыми силами принялся меня убеждать: что ты делаешь, всё это большая ошибка, улетай в Штальсборг, смотри, я купил билет.

Он даже завтрак не приготовил. Впрочем, мне и так кусок от волнения в горло не лез.

– Эля, это будет чудо, если вас – тебя! – не поймают. И тогда арест, Эля. А ты подумала, как это скажется на твоей семье?

– Прекрати. – Я в третий раз проверила поясную сумку и теперь крепила артефакты на мантию придворного мага. – Никто меня не поймает.

– Эля, это глупо! Хорошо, твоя семья оправится, а я? Обо мне ты подумала?

– Ага, ты тоже оправишься. – Я поймала его взгляд. – В отличие от меня ты не глуп. И если что, ты улетишь. Сейчас это несложно, вон, Сильвена с принцессой два дня найти не могли. Уж ты-то справишься.

Иннар схватил меня за руки.

– Я умру без тебя!

– Прекрати. – Я высвободилась. – Ты огненный дракон. Вы живучие. Иннар, я не собираюсь в тюрьму, прекрати драматизировать. Я всего лишь аккуратно отключу дворцовые охранные артефакты. Все решат, что это сбой. Никто ничего не узнает. Не вижу причин, почему что-то может пойти не так.

Иннар отвернулся и молча ушёл из спальни – хорошо, я наконец смогла нормально собраться. Но, увы, дракон не сдался – последнюю попытку остановить меня он предпринял в прихожей.

– Эля, я прошу тебя. Ты говорила, что любишь. – Он медленно опустился на колени, и я отпрянула. – Так вот. Я. Тебя. Прошу. Останься. Умоляю.

Меня словно парализовало. Я стояла, смотрела и больше всего на свете хотела сказать: «Конечно, ты для меня важнее всего. Если ты так хочешь, я останусь».

Но тогда принцессу и Сильвена схватят, принц так и останется спать в «гробу», к власти придёт Верховный маг, а с ним и остальные волшебники, и «всё это как-то неправильно» продолжится. Тогда мечту освободить драконов можно будет похоронить навсегда: по своей воле маги никогда не захотят остаться без волшебных рабов.

– Иннар, я не могу.

– Вот видишь, Эля, – сказал он, поднимаясь. – Ты такая же, как остальные люди. Жестокая.

Мне хотелось ему возразить и хотелось утешить. Но я просто ушла.

Не помню, как приехала во дворец – общественный транспорт не работал, а дороги покрыл лёд после вчерашнего дождя со снегом. Было холодно, ничего не напоминало о том, что наступило лето. С низкого хмурого неба сыпался пепел.

Дворец готовился к первому обращению нового правителя – Верховного мага – к народу. В тронном зале, траурно убранном, сновали техники, операторы и артефакторы. Я поздоровалась с коллегами, потом – со знакомыми стражниками, показалась на глаза там и тут. Помогла настроить парочку охранных артефактов, с одним из которых вдруг случилась неприятность – он чуть не взорвался. Естественно, получила задание проверить остальные такие же по всему дворцу. И отправилась проверять, а точнее, аккуратно настраивать их так, чтобы дракона они не заметили. Ничего сложного, по дворцу свободно разгуливать собиралась только принцесса, королевские драконы-слуги по-прежнему сидели в клетках.

По крайней мере, так я думала, пока в одном из технических помещений, напоминающем просторный чулан с проводами, не почувствовала горький запах дыма.

Сперва я решила, что загорелась проводка. Но потом мне под ноги легла чья-то тень – с острыми ушами и длинными когтями. Я обернулась.

Он дал себя рассмотреть, даже заклинание маски снял – красные волосы, красная чешуя, красные глаза. Черты лица острые, хищные. Одет в форму стражника. Я успела удивиться: правда, что ли, во дворце террористы освобождают драконов? Или как он смог выбраться из клетки?

А потом он ударил, но не как дракон – не огнём или горячим воздухом, даже не лапой. А как человек – заклинанием.

Мои щиты на амулете прогнулись и сломались в тот же миг. Меня отбросило к стене, я больно ударилась затылком, и в глазах потемнело.

А когда пришла в себя, дракон методично и со знанием дела снимал с меня артефакты – сумочку, мантию, даже треснувший амулет с шеи. Я не могла пошевелиться – только наблюдать.

– Здравствуй, Эльвира, – вкрадчиво сказал дракон.

Ответить я тоже не могла, и он наверняка об этом знал, потому что спокойно продолжил:

– Я слышал, ты заняла место моей матери под крылом у Лавлеса.

Я уставилась на него – так это и есть сын техномага?

Дракон улыбнулся.

– Что, граф тебе не сказал, как точно так же устроил её во дворец, а потом подставил? Знаешь, где она теперь? Поверь, ты не хочешь там оказаться. И не окажешься. Видишь ли, я обещал твоему Иннару, что ты будешь в безопасности.

Я тихо вздохнула – а хотелось кричать. Иннар-то как в этом замешан?

– Он тебе тоже ничего не сказал, – усмехнулся дракон. – Я знаю, Эльвира, что ты только что остановила подачу магии в артефакт, который сохраняет жизнь принца. Как преданный королевской семье дракон, я должен тебе помешать. Вот так. – Он повторил мою недавнюю формулу, изменив вектор. – А теперь мы все – дворцовые драконы – очень, очень ждём встречи с нашей принцессой. Пусть маги сражаются с Сильвеном, пусть убьют его, он всё равно нам не помощник. Я надеюсь только, что он заберёт с собой на тот свет достаточно волшебников. Желательно, самого Верховного мага. Но это уже не будет иметь значения, ведь принцесса и Сердце Каэлии станут принадлежать нам. И тогда власть вернётся к драконам. Как это было пятьсот лет назад. Как и должно быть.

Я попыталась освободиться, но не смогла даже пальцем пошевелить.

– А знаешь, что самое интересное? Для тебя, конечно. – Дракон наклонился ко мне. – Угадай, откуда я всё это знаю? И кто выпустил нас из клеток?

Я стиснула зубы.

– Твой Иннар. Он хочет быть свободным, как и все мы. Но как же он освободится, если ты будешь жива?

Дракон небрежно, лениво положил руки мне на шею, сжал и выпрямился, а потом встал. Вместе со мной. Я захрипела, перед глазами замелькали красные пятна.

– Я дал ему слово вожака, что ты будешь в безопасности, – задумчиво сказал дракон. Его голос доносился до меня сквозь звон в ушах. Шея болела всё сильнее, а я по-прежнему так и не могла пошевелиться. – И ты будешь. На том свете. Как мой отец, которого такие, как ты, туда отправили.

Потом боль стала невыносимой, в глазах потемнело, и раздался треск.

Глава 37

Страшно болела шея. Я скорчилась на полу, с трудом проталкивая в себя воздух, а рядом кто-то сдавленно всхлипывал, и, если бы я не боролась за каждый вдох, мне бы было его очень жаль.

– Хватит. Уймись и не позорься, – сказал чей-то знакомый голос на дракко. Пару мгновений спустя я вспомнила, чей – того красного дракона, который почему-то меня не убил.

– Зачем? – простонали в ответ тоже на дракко. Этот голос я узнала сразу – Иннар. Но откуда, как, почему он здесь?

Я попыталась подняться, но голова так кружилась, что у меня ничего не вышло.

– Потому что это ненормально! – рявкнул красный. – Ты ведёшь себя как умалишённый. Оставь её, она мертва. Не знаю, каким заклинанием она тебя опутала, но уверен, что с её смертью ты освободишься. А теперь вставай, ты мне нужен.

Иннар не пошевелился, а вот я всё-таки смогла сесть и, с некоторым трудом, потому что шея отекла и не поворачивалась, огляделась.

Драконы нашлись в паре шагов от меня. Красный стоял, скрестив руки на груди и нахмурившись. Иннар на коленях, сгорбившись, баюкал что-то, мне из-за его спины не видное.

– Эй, – прохрипела я, но изо рта не донеслось ни звука.

Я решила, что это из-за отёка шеи, и протянула руку, попыталась ухватить Иннара за плечо и так привлечь его внимание. Но он словно не заметил: продолжил сидеть и покачиваться, как человек, убитый горем.

Собравшись с силами, я заглянула ему через плечо – и остолбенела.

Иннар держал в руках моё тело. Мёртвое. Со сломанной шеей.

А… Но… Как?!

«Внимание, в артефакте иллюзии заканчивается заряд. Осталось двадцать процентов», – сообщил приятный женский голос, а следом перед глазами появился экран, видеть который могла только я, потому что создавала этот артефакт по принципу менталки.

Всё ещё не веря, я встретилась глазами со своим трупом. Выглядело очень реалистично, аж мурашки по коже. Но если присмотреться, то можно было заметить, и то лишь потому, что создавала артефакт я… В общем, труп был иллюзией. А я, видимо, удачливым гением, потому что этот артефакт-обманка вместе со щитом действительно спасли мне жизнь! Я-то собиралась просто из дворца при их помощи дёру дать, а тут… Ничего себе! Я научила эти артефакты прятаться при первых признаках опасности, то есть повышении адреналина в крови носителя и учащённом сердцебиении. Вот щит с обманкой и спрятались вместе с браслетом, к которому были прикреплены, и красный дракон их с меня не снял, потому что не заметил. А после, когда душил, я, наверное, неосознанно к ним потянулась, и они сработали. Как и дома в лаборатории, меня отбросило на пол, заменив копией в руках дракона. И копии же он сломал шею.

– Я просил защитить её, – подняв голову, прорычал Иннар, и я вздрогнула, выныривая из собственных мыслей. – Ты обещал!

– И я защитил, – проворчал красный. – На том свете ей точно ничего не грозит.

В ответ Иннар бережно опустил моё тело – то есть, иллюзию – на пол. Потом встал – и я, забыв про боль и слабость, успела метнуться к ближайшей стене и закрыть руками голову. А вот красный дракон – нет, и теперь озверевший, как никогда ранее похожий на огнедышащее чудовище Иннар вбивал его в пол, а стены тряслись, с потолка сыпалась штукатурка, и от драконьего рёва закладывало уши.

Потом что-то изменилось – то ли красный как-то умудрился вырваться, то ли Иннар ослаб, но избиение вдруг прекратилось, и началась банальная драконья драка – с клыками, когтями и брызгами крови во все стороны. Удивительно, но, глядя на это, я смогла успокоиться, выдохнуть и немного прийти в себя.

«Осталось пятнадцать процентов заряда», – напомнил артефакт. Я огляделась и осторожно потянулась магией – драконы всё равно были слишком заняты друг другом, чтобы обратить на это внимание. Зато в моих руках оказалась сумочка, а в ней, помимо прочего, лежал подарок Свена – тот самый лазер, сделанный так, чтобы стрелять только по силовым линиям и лишь магией. Свен, когда его дарил, пошутил, что эта штука просто создана для драконов, и в моём хозяйстве необходимая вещь. Я тогда поморщилась, но подарок приняла – исключительно чтобы изучить, как он работает. А сегодня положила в сумочку на всякий случай.

Вот он и настал, этот случай.

С оружием я почувствовала себя увереннее и вспомнила, зачем вообще пришла во дворец. Следовало отключить «гроб» принца как можно скорее, чтобы потоки магии успели стабилизироваться к тому моменту, как принцесса-дракон до него доберётся. А то поцелует она суженого, а он не проснётся. Или проснётся, но не сразу. И всё – травма на всю жизнь, верь после этого сказкам.

С «гробом» я возилась ещё минут пять, потому что руки тряслись, голова гудела, а из-за боли в шее сложно было сосредоточиться. Зато драконы определились, кто тут главный.

– Ты носишь мой артефакт, – шипел красный, за шею прижимая Иннара к полу, и силовые линии фальшивой печати каким-то образом делали его сильнее. Наверное, техномаг оставила себе лазейку, чтобы справиться со своими драконами, если придётся. – Его сделала моя мать для меня.

«Десять процентов заряда», – сообщила обманка. Я с трудом встала, повесила сумку на пояс, нашла взглядом выход. Сейчас было самое время убраться отсюда, пока артефакт полностью не разрядился. Дверь приоткрыта, меня не заметят.

– Ты действительно думал, – продолжал красный, пока Иннар, хрипя, извивался под ним, силясь вырваться, – что я не знаю, как с тобой справиться, когда на тебе эта фальшивая печать?

Ну да, ещё и с сыном этой лазейкой поделилась. Находчивая она, этот техномаг.

Я кинула последний взгляд на дверь, потом подошла к драконам и прицелилась.

– Ты забыл, кто здесь самый сильный? – наклонившись к Иннару, вкрадчиво спросил красный дракон.

Я выстрелила, одновременно отключая обманку. Потом посмотрела на рухнувшего мне под ноги красного и просипела:

– Самая сильная здесь я.

Иннар вывернулся, выполз из-под дракона и, приподнявшись на руках, уставился на меня. Так смотрят на потерянную надежду, на рассвет после долгой ночи – и на восставшую из мёртвых любовь.

– Эля?

Я прицелилась ему в лоб.

– Что?

Он перевёл взгляд на дуло пистолета – и тут же снова на меня, как будто оружие было ничего не значащей для него мелочью, как будто я очередную сумочку в руках держала и ею хвасталась.

– Эля, ты жива!

– Ага. А ты меня предал.

Его глаза снова распахнулись. Потом взгляд сосредоточился на пистолете. Кажется, до Иннара только теперь дошло.

– Эля, пожалуйста, я могу всё объяснить.

– О, не сомневаюсь.

– Эля. – Он улыбнулся с такой нежностью, что мне пришлось схватиться за пистолет двумя руками, чтобы не сбился прицел. – Ты не выстрелишь.

– Да неужели?

– Да. – Он потянулся ко мне, прижался к дулу лбом. – Ты не сможешь.

В ответ я улыбнулась и выстрелила. Прицел всё-таки сбился, и попала я не в лоб, а в плечо. Иннар зажмурился, всхлипнул от боли, а пространство вокруг нас вдруг порвалось, как прохудившаяся подкладка у сумки – и мы с Иннаром провалились в образовавшуюся дыру.

Нет, не так. Не провалились, потому что падения как такового не было. Я ни шагу не сделала, и Иннар тоже. Но вот мы были в подсобке: я стояла и целилась, а Иннар сидел, схватившись за онемевшее плечо. А вот мы уже дома на кухне – но в том же положении. Воздух вокруг пошёл рябью, замерцал, как при смене кадров. И успокоился.

Удерживая пистолет двумя руками, я спросила:

– Ты открыл портал?

– Да, – выдохнул Иннар, кривясь от боли.

– Ты умеешь открывать порталы?!

– Да.

Я посмотрела, как он осторожно отнимает руку от плеча. Ранено оно было только на магическом плане, и то порванная силовая линия быстро восстанавливалась.

– Ты мне лгал.

– Эля, пожалуйста…

– Ты! Мне! Лгал! Я тебе верила! А ты… Господи, я так и знала! Ну какая любовь, какая связь, какая пара?! Тебе просто нужна была глупая ведьма, чтобы ею вертеть! Ты втёрся в доверие мне, ты втёрся в доверие моей семье, я сама привела тебя во дворец! Ты ведь только этого и ждал!

«Иннар очень общительный», – кажется, так сказал дракон Лавлеса, Вайден. Ну да, а ещё хитрый и изворотливый, он никогда этого не скрывал, это я дура, дура, господи, какая же я дура!

– Эля, всё не так. – Иннар с трудом встал. – Я объясню, только послушай меня, пожалуйста.

В ответ я выстрелила. Попала в другое плечо – даже смешно, специально ведь не целилась, – и Иннар рухнул как подкошенный.

– Эля… пожалуйста… прекрати. Это очень больно!

Будь я в себе, оценила бы искренность этого признания: чтобы дракон так просил, да ещё и признался, что чувствует боль – это же сродни слабости. Но я только улыбнулась и потёрла отёкшую шею.

– Правда? Это тебе-то больно?

А вот в ногу я целилась. У меня был план расстрелять его медленно, чтобы он до конца почувствовал, как сильно я зла, мерзавец, обманщик, предатель!

Но Иннар и тут всё испортил. Он с трудом поднялся на колени, посмотрел на меня виноватым взглядом и очень серьёзно произнёс:

– Хорошо. Если ты этого хочешь.

И потянулся к силовой линии – к своему Сердцу. И потому, как он держал руку, как заострились его когти, каким решительным и в то же время обречённым было его лицо, я поняла: он собрался её перерезать. Для дракона это равносильно самоубийству, причём мучительному.

– Ты сдурел?! – Я уронила пистолет и кинулась к нему. – А ну стой!

Но остановился Иннар, только когда я повисла у него на руке – то есть уже лапе, как у здоровенной ящерицы. И то, думаю, лишь потому, что увидел кровь – я порезалась о его когти.

Кровь капала на кафельный пол. Мы смотрели, как алые брызги расползаются по коричневому узору – Иннар растерянно, я озадаченно, потому что боли почти не чувствовала. Действительно, шея ныла куда сильнее.

– Эля, – сказал наконец Иннар, очень тихо и очень слабо. – Тебя надо перевязать.

– Сидеть! Не двигаться! – рявкнула в ответ я, да так громко, что мы оба подскочили.

Иннар послушно замер.

– Руку, в смысле, лапу опусти, – велела я хрипло, с трудом выталкивая из себя слова. Говорить тоже было больно, как и дышать. – Убери когти.

Он так и сделал, потом виновато заглянул мне в лицо.

– Не двигайся, – повторила я и принялась искать в сумке на поясе медбот.

В итоге всё кровью заляпала – и себя, и сумку, и Иннара.

– Эля, – сказал он, глядя, как я морщусь, пока медбот обрабатывал глубокие царапины на пальцах. – Тебе вовсе не нужно меня убивать. Если ты хочешь, чтобы я умер, тебе достаточно только сказать…

– Я не хочу, чтобы ты умер, идиот! – как у меня получалось кричать с больным горлом, не знаю. Но получалось. – Я хочу, чтобы ты страдал! Желательно вечно! Как я сейчас! Как ты мог, Иннар, как ты мог?! Не двигайся, я сказала!

Но он всё-таки встал на колени, потом прижался лбом к моей здоровой руке.

– Прости меня. Пожалуйста. Только не прогоняй.

Я вздрогнула, потому что именно это и собиралась сказать. Слова «пошёл вон, не хочу тебя больше видеть!» просто с языка рвались.

– Я лучше умру, но не буду жить без тебя. – Он поднял голову и, видимо, что-то прочёл в моём взгляде, потому что простонал: – Эля…

А потом снова потянулся к своему Сердцу. Правда, уже без когтей, так что теперь я не порезалась, когда повисла на его руке.

– Ты же хотела, чтобы я страдал, – прошептал он, наклоняясь ко мне. – Так я буду страдать долго и мучительно, раз ты этого хочешь.

Стиснув зубы, я уткнулась лбом в его грудь, вдохнула знакомый и такой уютный аромат дыма и карамели, после чего твёрдо сказала – то есть глухо просипела:

– Кому-то из нас нужно успокоиться и взять себя в руки. Похоже, это буду я. Сиди смирно и жди. Я сейчас.

Пара глубоких вдохов и длинных выдохов, а ещё мерный стук драконьего сердца под самым ухом – и вот руки у меня уже не трясутся, и даже голова почти не кружится. Я выпрямилась, встретилась с Иннаром взглядом – он выглядел точь-в-точь как наказанный щенок, только что хвостом не вилял. Меня снова захлестнула ярость, но теперь я с ней справилась.

– Сейчас я позвоню Лавлесу и объясню, что дворцовые драконы больше не сидят в клетках. А потом передам коммуникатор тебе, и ты расскажешь, что ещё ждет принцессу, когда она явится будить суженого от колдовского сна.

Иннар опустил взгляд, но покорно кивнул:

– Хорошо, Эля.

Так мы и поступили. Лавлес выслушал, пообещал «что-нибудь с этим сделать» (интересно, что?) и попросил меня не вмешиваться. Я пообещала, а Иннар, услышав это, вздохнул с облегчением.

Затем я выключила коммуникатор и кивнула на дверь. Иннар вздрогнул, наверное, решил, что я снова собираюсь его прогнать. Но я сказала:

– Идём в гостиную и поговорим.

Он послушался. Я смотрела, как он тяжело встаёт, как неловко держит руки, как хромает – и ярость превращалась в обжигающий стыд. Да, он меня предал, и да, он мне лгал. Но и я хороша – стреляла в него! Чуть не убила! Да что со мной?

В гостиной Иннар опустился на пол посреди комнаты, снова на колени, а я достала шкатулку с лекарственными зельями и устроилась рядом.

Иннар пытался возражать:

– Эля, не надо, со мной всё в порядке. Но твоя шея, ты ранена…

Однако замолчал, когда я расплакалась – от стыда, боли или напряжения, не знаю. Всё вместе, наверное. Зато не мешал, пока я смешивала зелья и пока колдовала над его силовыми линиями. Только после, когда выпил лекарства, очень осторожно коснулся моего горла и прошептал:

– Я так виноват! Прости меня.

Мне хотелось сказать то же самое, а ещё – разреветься у него на груди. Но я с трудом сглотнула, слевитировала с полки артефакт, определяющий ложь, включила и поставила рядом на пол.

– Когда ты узнал, что драконы под самым носом у короля готовят революцию?

Иннар посмотрел на артефакт, потом на меня. Опустил голову и ответил:

– Почти сразу, как оказался во дворце. Они поверили, что ты меня мучаешь.

– И решили завербовать. – Я кивнула и тут же скривилась от боли. Медбот разбирался с шеей очень медленно, отёк ещё даже не начал спадать. – Почему ты согласился?

Иннар спрятал лицо в ладонях, но почти сразу опустил руки.

– Потому что мне понравилось то, что они говорили про людей.

– Ты хотел, чтобы было наоборот? – сдавленно уточнила я. – Чтобы люди оказались в рабстве у драконов?

Иннар искоса посмотрел на меня.

– Да. Это было бы справедливо.

– Справедливо? Ты считаешь рабство справедливым?!

– А разве не справедливо вам ответить за всё, что вы с нами делали? – Иннар поднял голову и прямо посмотрел на меня. В его глазах снова зажёгся огонь. – Разве не справедливо вам страдать так же, как страдали мы? Эля, ты не представляешь, как со мной обращались только потому, что я – дракон, и со мной можно поступать так, как хочется, ведь я выполню любое желание, которое взбредёт в вашу ошалевшую от вседозволенности голову. Люди – зло, и хуже всех – маги. Мучительная смерть – меньшее, чем вы можете нам отплатить.

У меня дрожали руки, и я спрятала их за спину, а потом заглянула ему в лицо.

– Иннар, я тоже человек. И маг. Это мне ты желаешь мучительной смерти?

Он вздохнул и словно погас – как будто горящий фитиль задули, и пламя исчезло.

– Нет. Но иногда я очень жалею, что ты не родилась драконом. Тогда бы ты меня поняла. А потом прихожу в ужас от этой мысли, потому что, не будь ты человеком, мы бы не встретились. И тебя бы замучили в питомнике, а потом убили. Мне страшно даже подумать, что это могло с тобой произойти. Эля, я никогда не хотел тебе зла, я бы не смог причинить тебе боль, и то, что случилось сегодня, не должно было произойти. Но это полностью моя вина, и я…

– Ты доверился не тому дракону, – устало сказала я. – Знаю.

Иннар скривился, как будто от боли.

– Я забыл, что он воспитывался как человек. В нём слишком много от вас, я только теперь это понял.

– Потому что люди – зло, – подытожила я.

Иннар промолчал. Я тоже – мне горько было осознавать, что в моих друзьях и даже в семье он видит врагов. Я не хотела верить принцу, когда он говорил, что драконы пожелают отомстить всем, кто смотрит на них свысока. Но он был прав.

Неудивительно, что Лавлес собирался предложить его высочеству пакет реформ, которые займут десятилетия, а вовсе не немедленную свободу драконам, как хотела я. И даже слушать мои возражения не стал, когда – ещё в своём имении – рассказал мне всё. Впрочем, вряд ли всё. Я же не политик, ничего в этом не смыслю, потому он даже возражать мне тогда не стал. Просто поставил перед фактом: или свобода драконам медленно, постепенно, с ограничениями, контролем и проверками – вот так, или никак. А я согласилась – выбора-то не было.

– Почему ты мне раньше не сказал?

– О том, что ненавижу людей? – Иннар криво усмехнулся. – Кому – тебе? Эля, ты понятия не имеешь, что такое ненависть. Ты бы не поняла.

– Я и сейчас не понимаю, – призналась я. – Но мне хотелось бы знать. А про драконью революцию? Ты же мог предупредить.

Иннар спрятал взгляд.

– Я пытался. Ты не стала слушать.

Я вспомнила, как он останавливал меня утром, и усмехнулась. Ну да, пытался.

– Ты действовал у меня за спиной. Ты освоил портал, выпустил драконов из клеток и бог знает что ещё. Иннар, почему? А как же твои слова про мою безопасность, которая для тебя в приоритете? Это тоже ложь?

Он покачал головой.

– Нет. Но ты хотела освободить драконов. У тебя и твоего графа ничего бы не вышло, это только дурак не поймёт, ваш план безумен. Тебя бы использовали, а потом выбросили за ненадобностью. Наш план был продуман и аккуратен, мы чётко ему следовали, в отличие от вас, и в последний момент не меняли, у нас всё получалось. Ты знала, сколько успешных покушений на чиновников мы организовали? Конечно, нет. Драконы освободились бы, как ты и хотела. Да, насилия избежать не удалось бы, но это всегда так, это нормально, ты бы меня за это простила. Ведь простила бы?

– Конечно, куда бы я делась? У тебя в рабстве.

– Эля, нет! Ты была бы свободна, никто бы не посмел тебя тронуть…

– Твой вожак только что посмел.

Иннар снова закрыл лицо руками.

– Он не должен был. Ни один дракон не… Любой бы понял, что ты значишь для меня.

– Угу. Только этот, видимо, слепой и не разглядел нашу с тобой нерушимую связь.

Иннар опустил руки и с болью посмотрел на меня.

– Эля, связь никто не может увидеть, кроме самой пары.

– Разумеется. Нельзя увидеть то, чего нет.

– Эля! – Иннар осёкся. Потом протянул руку к моей шее, но не коснулся. – Зачем бы мне оставлять этот знак, если бы всё было так просто, если бы связь видели все?

Я невольно потёрла место укуса.

– Иннар, ты же умный. Ты предлагаешь мне поверить в то, что видишь только ты? Это при том, что сам недавно признался во лжи, якобы мне во благо?

Иннар нахмурился.

– Я не лгал, я умалчивал. И да, действовал у тебя за спиной. Но не лгал.

– О, но это же всё меняет!

– Да. Ты поступила так же, когда сняла с меня печать.

– Но для тебя же, только для тебя! Чтобы тебе было лучше!

– Именно. – Иннар посмотрел на меня в упор. – Моя цель была такой же: чтобы тебе было лучше, чтобы ты была в безопасности, чтобы твои же сородичи не заклеймили тебя драконолюбом, чтобы ты могла не скрывать свои убеждения, чтобы у нас была настоящая семья, наконец! Чтобы я мог называть тебя парой с гордостью, которую чувствую, а не скрываться и переживать, как это отразится на тебе, когда все узнают. – Он горько рассмеялся. – Но ты мне не веришь. Снова. И дело ведь не в том, что я действовал у тебя за спиной – ты никогда мне не верила. Что бы я ни делал. Никогда.

Это был момент, когда уместно было признаться: «Да, всё так, я считаю, тебе без меня будет лучше». Ведь Иннар прав, я действительно ему не верила. И была согласна с красным драконом: Иннар становится сам не свой, когда дело касается меня. Быть может, вдали он успокоится? Быть может, это наваждение пройдёт? Оно же ненормально. Иннар по своей воле первый шаг не сделает, значит, должна я.

Да, это был идеальный момент, чтобы расстаться. Но я медлила. Отец учил в сложных ситуациях взвешивать минусы, плюсы и поступать разумно, а не так, как хочет сердце, которое слишком переменчиво и часто ошибается. Минусов в отношениях с Иннаром было куда больше, чем плюсов: нам друг друга не понять, мы слишком разные, я ему не доверяю, он мне тоже. Кто-то должен взять на себя ответственность и спокойно, без драмы всё прекратить.

Тогда я попыталась представить, какой будет моя жизнь без него. На ум почему-то приходила чёрная дыра, пустота, которую невозможно заполнить. Сердце ёкнуло, меня бросило в холодный пот от страха.

В конце концов, наваждение или нет, а может, и связь, которую способен видеть один только Иннар – какая разница? Почему мне так важно знать, что я действительно его пара? Главное, что он так считает. Это же как наша, человеческая любовь. Будь мы людьми, мне бы в голову не пришло требовать у Иннара доказательств. Да, он дракон, а значит, теоретически однажды может встретить свою настоящую пару и уйти с ней. Но и человек может разлюбить. Я сама не раз так поступала. И что же, из-за одного лишь страха вообще не начинать никаких отношений?

– Иннар, я прошу тебя пообещать мне одну вещь.

Он сгорбился и затравленно посмотрел на меня.

– Всё что угодно.

– Я серьёзно. Пообещай больше никогда не действовать у меня за спиной. Что бы это ни было, о чём бы ни шла речь, даже если это касается моей безопасности. И особенно если это касается меня. Больше никаких манипуляций, никакой хитрости – только открытый разговор. Пообещай быть честным, говори со мной. Пожалуйста. Я очень тебя люблю, но есть вещи, с которыми я никогда не смогу смириться. Манипуляции в том числе. Я понимаю, что ты так привык, и что твоя хитрость много раз тебя спасала. Но не со мной. Обещаешь?

Он серьёзно кивнул, потом коснулся лбом моей ладони.

– Обещаю.

Я обняла его и тихо сказала на ухо:

– И я обещаю тебе то же самое. Ситуация с печатью никогда больше не повторится. Даже если я буду уверена, что поступаю тебе – или нам – во благо, я посоветуюсь с тобой и учту твоё мнение. Обещаю.

Он выдохнул, потом чуть отстранился и, глядя мне в глаза, спросил:

– Это значит, ты даёшь мне второй шанс?

– Это значит, что я тебя выслушала, поняла, и, мне кажется, мы оба были не правы. Но теперь будет по-другому. Всё, конфликт исчерпан.

Иннар нахмурился.

– Вот так просто?

– Я тебя из лазера расстреляла, по-твоему, это просто? – Я опустила взгляд. – Прости, пожалуйста, это было совершенно недопустимо с моей стороны и…

Иннар не дал мне договорить – прижал к себе так сильно, что я задохнулась.

– Эля, спасибо, спасибо, спасибо!.. – Он шептал это мне в волосы, не останавливаясь. Очень мило, очень драматично, короче, всё, как он любит.

Наш уговор ещё следовало проверить, и случай представился быстро – на следующий же день. К тому времени вся страна знала, что принцесса-дракон и правда разбудила принца волшебным поцелуем, тот ожил, занял трон, а Верховный маг погиб. В общем, как в сказке, про это даже фильм пообещали снять.

А, и Сильвен спалил королевский сад. Но это же Сильвен.

Лавлес позвонил мне и спросил:

– Эля, я правильно понимаю: Иннар умеет ставить порталы во дворец? Очень нужно попасть в личные апартаменты принца. А именно в спальню.

Я опешила.

– Зачем?

– Чтобы объяснить Эсвену, какой мы видим свободу драконов в ближайшие двадцать лет.

Я спросила только:

– Кто такой Эсвен?

Оказалось, это тот самый красный дракон, сын техномага.

Иннар, который всё это время вёл себя, как наказанный пёс, и просто из кожи вон лез, чтобы мне угодить, согласился не раздумывая. Я попросила Лавлеса подождать, поставила звонок на паузу и спросила ещё раз:

– Уверен? Ты не обязан. А ещё ты обещал быть честным, а я – учитывать твоё мнение. Может быть, ты его мне скажешь?

Иннар вздохнул и признался, что открыть портал он не против, но хочет сначала узнать, какой мы видим свободу для драконов, при чём тут Эсвен, как он оказался в спальне принца – действительно! – и почему встретиться нужно именно с ним. Я передала всё это Лавлесу и попросила приехать, рассказать всё лично.

Граф согласился.

В отличие от меня, которая сразу отмахнулась от всей этой политической лабуды, Иннар выслушал проект реформ очень внимательно, а потом засыпал графа вопросами. По-моему, Лавлес даже немного опешил. Проговорили они часа три, результатом стали какие-то поправки, но я не поняла, какие. Однако раз даже Иннар признал, что план может сработать, то кто я такая, чтобы сомневаться?

Мне было интересно, что Эсвен забыл в спальне принца. Оказалось, всё просто: принц его там запер, а сам ушёл разгребать последствия апокалипсиса, ведь Сердце Каэлии наконец уснуло, катаклизмы, вроде снега посреди лета и извержения вулканов в горах, прекратились, но страна по-прежнему была на грани гуманитарной катастрофы. А Эсвену принц сказал: «Раз ты такой умный и собирался устраивать революцию, то придумаешь, как освободить драконов мирным путём. А здесь тебя никто не побеспокоит». Действительно, кому придёт в голову ломиться в чужую спальню?

Я уже тогда поняла, что нас раскрыли – ещё бы, его высочество всегда был проницательным. Но промолчала. Раз ещё не арестовали, значит, есть шанс на счастливое будущее. Надежда – наше всё.

Откуда об Эсвене в спальне принца узнал Лавлес – отдельный вопрос. Подозреваю, у графа были ещё шпионы при дворе, о которых он мне предпочёл не рассказывать.

Проект реформ мы Эсвену в итоге передали. Надо было видеть лицо красного дракона, когда Иннар появился в спальне – точнее, когда в портал заглянула я и передала пламенный привет. Ну очень хотелось.

Как именно Лавлес убеждал Эсвена – не знаю, мы с Иннаром оставили их одних, а графа забрали спустя пару часов. Думаю, ему и дракону давно нужно было поговорить. Лавлес потом рассказал, что всё получилось, и принц, узнав про реформы, в восторг не пришёл, но согласился с ними поработать.

Тем временем скончался король Родрик – тихо и предсказуемо. Я слышала, что он пришёл в себя, дал последние наставления сыну и отошёл в мир иной, надеюсь, счастливым. Или хотя бы довольным. Он был сложным человеком, но всегда обращался со мной по-доброму. Мы с Иннаром устроили по нему поминальный ужин. Иннар сказал потом, что я слишком добрая и плачу по человеку, чей сын наверняка даже слезинки не пролил. Что ж, принц – ах да, уже король – всегда был ледышкой. Это не повод ему уподобляться.

Теперь проведению реформ ничто не мешало. Я отправила в дворцовую канцелярию заявление об уходе – работа во дворце мне теперь была не нужна. Своей цели я добилась, меня ждали сумочки, а ещё – последний, выпускной год в академии.

Нового Верховного мага выбрать ещё не успели, во дворце творилась неразбериха, и я думала, моё заявление будут рассматривать долго. Но ответ пришёл на следующий же день – от принца, то есть, уже короля. его величество приказал явиться к нему в полдень вместе с Иннаром.

– Давай отправимся в Штальсборг? – предложил Иннар, когда узнал об этом. – Нам даже билет не нужен, я портал открою. То есть несколько порталов, но это ничего, совсем не сложно, правда.

Я ему не поверила – вряд ли это было так уж легко.

– Нет. Мы придём в полдень во дворец, как нам и приказано.

– Эля, совершенно ясно, что тебя ждёт арест, а меня…

– Видишь, куда нас зовут? – Я снова показала Иннару экран планшета с приказом. – В кабинет короля в его личных покоях. Ты не знаешь Роберта, если бы он хотел меня арестовать, а тебя казнить, он бы использовал какой-то из кабинетов на правительственном этаже. Нет, Иннар, он настроен мирно, и ему от нас что-то нужно. Пойдём узнаем, что именно.

Иннар крепко меня обнял и прошептал:

– Хорошо. Но при первых же признаках опасности я открываю портал.

– Давай не при первых, давай при вторых, – рассмеялась я.

Иннару было не до смеха, он ужасно волновался, даже ладони прятал, когда позже, в кабинете его величества, встал у стены, как и положено по протоколу.

Король Роберт отпустил телохранителей и секретаря, Сильвена с ним тоже не было. Выглядел его величество неважно – бледный, осунувшийся. Зато глаза сияли, и я предположила, что он со своей драконицей разобрался и, наверное, любовь ему на пользу. Если этой ледышке вообще знакомо такое жаркое чувство.

– Не будем ходить вокруг да около, госпожа Стерн, времени у меня немного, – сказал его величество, предложив мне сесть в кресло для посетителей у письменного стола. – Я знаю, что это вы положили меня в «драконий» гроб.

Я улыбнулась.

– Не благодарите, ваше величество.

Иннар бросил на меня предостерегающий взгляд, а король продолжил:

– Я также знаю, госпожа Стерн, кто отключил защитные артефакты по всему дворцу на следующий день. Да так основательно, что их потом весь отдел артефакторов включить не мог.

Я промолчала, а король добавил:

– И ещё мне известно, кто выпустил из клеток драконов.

Иннар медленно, в нарушение протокола, прошёл ко мне и встал за креслом, положив руки на спинку. Король на него даже не взглянул. А я с улыбкой сказала:

– Наверное, это тот же самый человек, который позволил войти её высочеству, то есть уже величеству, простите, титулы так быстро меняются в эти дни. Так значит, это тот же человек, который расчистил путь для её величества, чтобы она смогла оказаться рядом с вами вовремя? Какой он молодец, прямо-таки герой!

Король в упор посмотрел на меня.

– Или не человек.

Я подняла руку, нашла пальцы Иннара, вцепившиеся в спинку кресла, и сжала. Потом попросила:

– Ваше величество, не будем ходить вокруг да около, у вас ведь так мало времени. Чего вы от нас хотите?

Король вздохнул.

– Вы весь эффект портите, госпожа Стерн, и уже не впервые. Кто вас учил вести переговоры? Ваш отец? Вы понимаете, что одно моё слово – и ваш дракон окажется на плахе, а вы в тюрьме?

Иннар дёрнулся, но я сжала его пальцы сильнее, давая понять, что ещё не время. И весело заметила:

– Вот и спасай вас после этого.

– Прекратите паясничать, госпожа Стерн.

– А вы прекратите, пожалуйста, пугать моего дракона, ваше величество. Если бы вы хотели, я бы давно уже была в тюрьме, а мой дракон на плахе. Но вы этого, очевидно, не хотите. И да, меня учил переговорам мой отец. Весь мой опыт прямо-таки кричит, что вам от нас что-то нужно, но вы по привычке не говорите, что именно. Может быть, мы действительно перестанем ходить вокруг да около и тратить наше время?

– Интересный, должно быть, человек ваш отец, надо познакомиться поближе, – пробормотал его величество. Потом, уже громче, сказал: – Госпожа Стерн, вы мне не нравитесь.

– Это взаимно, ваше величество.

– Эля! – выдохнул Иннар.

Я сделала вид, что не слышу, король тоже. Он продолжил:

– Однако ваша честность мне импонирует. А также ваша прямота. Я не желаю видеть вас во дворце – я вообще вас видеть не желаю. Но вы поразительно деятельны, и будет большим расточительством не дать вашей целеустремлённости необходимый импульс.

– Чего? – не выдержала я.

– Очевидно, вы усвоили не все уроки вашего отца, – с усмешкой заметил король. – Госпожа Стерн, я хочу предложить вам пост, от которого вы не сможете отказаться.

Я скривилась. Однажды он уже предложил мне пост, я согласилась, и вот что из этого вышло.

– Я вряд ли удивлю вас, госпожа Стерн, если скажу, что собираюсь освободить драконов, – продолжил король.

Я не сдержалась.

– Да ладно! А как же…

– Госпожа Стерн, вы действуете мне на нервы, – перебил его величество. Я прикусила язык, а король продолжил: – Как вы уже знаете, драконы будут свободны не сразу, а в несколько этапов. Будет создано ведомство по надзору: за волшебниками, бывшими владельцами драконов, а также за самими драконами, потому что беспорядки нам не нужны, а они непременно будут. И перегибы на местах тоже, а ещё коррупцию никто не отменял. Мне нужны неподкупные, целеустремлённые, идейные маги, которые войдут в это ведомство. Ну что, госпожа Стерн? Как вам новая работа?

Я покосилась на Иннара, но тот отвёл взгляд.

– А трудовой договор почитать дадите?

– Непременно, госпожа Стерн, но подробности с вами обсудит мой секретарь. А позже, полагаю, граф Лавлес. Но это не всё. Моё следующее предложение будет касаться вашего дракона.

Я насторожилась, а Иннар в ответ сжал мою руку.

Король улыбнулся и спросил:

– Вы не хотите замуж, госпожа Стерн?

Я изумлённо моргнула.

– Вообще-то парень у меня уже есть.

– Вот как раз за него.

Я покосилась на Иннара.

– Но…

– Он дракон, верно, и пока драконов не уравняют с людьми, браки с ними невозможны. Я – счастливое исключение, – пошутил король. Потом уже серьёзнее добавил: – Чтобы успокоить общественность после оглашения указа о свободе драконов, потребуется акция, и свадьба волшебницы и дракона подходит как нельзя лучше. Я буду очень щедр, госпожа Стерн, ваша свадьба сравнится с королевской. Всё, о чем я вас попрошу – пустить на неё репортёров. Как вам моё предложение?

Ответ уже вертелся у меня на языке: да, конечно, да! Какая девчонка откажется от свадьбы, за которую платит король? Это ж как можно развернуться, как всем нос утереть! И пусть знают, какой у меня замечательный жених! Иннар будет просто неотразим в…

– Нет. Эля, нет. Пожалуйста, не соглашайся.

Я вздрогнула, но король на Иннара даже не посмотрел, словно его и вовсе тут не было.

– Госпожа Стерн, ваше слово?

– Ваше величество, мне нужно время подумать, – сказала я, встретившись с Иннаром взглядом.

– Госпожа Стерн, времени подумать я даже своей невесте не дал, нас так обвенчали, и вы это знаете. Отвечайте сейчас.

Я снова посмотрела на Иннара. Тот со вздохом опустил голову, пряча глаза. И вздрогнул, когда я твёрдо сказала:

– Мой ответ: нет.

Король изумлённо поднял брови.

– Потому что ваш дракон этого не хочет? Очень, очень глупо, он, вероятно, не понимает, какой шанс вы, госпожа Стерн, упускаете. Но не волнуйтесь, в отличие от вас, ему я могу и приказать.

– Именно потому, что мой дракон не хочет, – кивнула я. – А мне вы это приказать не можете, ваше величество.

Король ещё пару мгновений смотрел на меня.

– Что ж, ваше право. Тогда больше я вас не задерживаю.

Температура в столице снова вернулась к норме – было тепло, хотя с моря дул свежий ветер, но солнце грело, а на небе не было ни облачка. Мы с Иннаром шли домой из дворца пешком – по узким улочкам Готического квартала. В этом месте, с его изящной лепниной и таинственной атмосферой, туристов всегда хватало. Я попросила Иннара не надевать маску, и так он и сделал, поэтому прохожие, завидев нас, переходили на другую сторону улицы и смотрели оттуда неодобрительно. Как же, дракон и без поводка, да ещё и ошейника! А вдруг дикий? Фальшивую печать мы пока не сняли, а то нас полиция давно бы остановила.

– Иннар, ты меня сейчас без такой свадьбы оставил! – вздохнула я, беря его под руку. Две девушки, шедшие нам навстречу, изумлённо распахнули глаза, словно чудо света увидели. Я еле удержалась, чтобы не показать им язык. Да-да, смотрите, какой у меня парень. Смотрите и завидуйте.

Иннар бросил на них короткий взгляд, и девушки покраснели, а потом торопливо прошли мимо.

– Эля, прости. Но ты же не подумала о последствиях?

– Ты о чём?

Иннар огляделся, и люди на другой стороне улицы, до этого смотревшие на нас, стали торопливо отворачиваться и ускорять шаг.

– Даже если драконов освободят…

– Когда драконов освободят!

– … будут недовольные. И среди людей, и среди драконов. Эта свадьба сделала бы тебя парией, Эля. Недовольные люди, возможно, не станут высказывать своё мнение королю, но тебе… Я не хочу, чтобы ты с этим столкнулась.

Я прижалась к нему, обняла за пояс – как нормальная влюблённая девушка, имею право! Посмотрела на чистое синее небо, на сияющее на нём солнце, такое радостное, прямо-таки знак удачи. И улыбнулась.

– Знаешь, мне кажется, всё ещё будет. Все поймут, что драконы не чудовища. Ну, может, не все, но кто-то точно поймёт. Я же поняла. Мы будем жить мирно, как один народ. У нас будет король-дракон, потому что кто ещё у нынешнего короля родится? И все будут счастливы. Ну, может, не все. Но кто-то точно будет. Например, мы с тобой. И свадьба у нас тоже будет – такая, какую захотим мы, а не какая-то там ледышка в короне, да?

Иннар рассмеялся, заставив группу подростков на другой стороне улицы в изумлении вытаращиться. Да, драконы умеют смеяться. Не знали?

– В чём-то, Эля, ты, наверное, права.

– Пф! Ещё бы.

В одном я точно была права: скоро всё изменится. В конце концов, это же так по-человечески – иметь надежду.

Из речи главы Народного собрания, Стефа́ но Берна́ рда

583 год с начала правления Вильяма Первого

Прошение было передано в королевскую канцелярию с подписями всех членов Народного собрания

«Ваше Величество! От лица подданных в годовщину вашей коронации мы просим Вас пересмотреть так называемую Драконью амнистию.

Год назад нашей стране угрожала опасность, и, как утверждают некоторые источники, приближенные ко двору, виноваты были именно драконы. Но оставим расследование происшествия соответствующим инстанциям и обратимся ко дню сегодняшнему. В своём милосердии Ваше Величество освободили чудовищ, которые тысячу лет угрожали роду человеческому, и ходят слухи, что готовится законопроект, призванный уравнять драконов с людьми.

Правители Каэлии всегда отличались гуманностью, решимостью, но также и мудростью. Ваш отец, покойный король Родрик, мир его праху, уважал традиции и прислушивался к голосу своих подданных. Мы верим, Ваше Величество, что Вы поступите так же и услышите нашу мольбу.

Обращаем Ваше внимание на статистику. За прошедший год количество преступлений в стране увеличилось даже в относительно благополучной столице, что уж говорить о провинции. Народные волнения не угасают, и всему виной страх. Мы боимся, Ваше Величество, что оставшиеся без контроля волшебников драконы проявят свою звериную сторону. Действительно, на данный момент не зафиксировано ни одного случая нападения дракона на человека, однако всё может измениться в любой миг. Всем известно, что эти чудовища хитры – они выжидают. На улицах стало небезопасно, под угрозой оказались наши дети и, в частности, молодые девушки, особенно уязвимые перед драконьим очарованием. Моя пятнадцатилетняя дочь была госпитализирована с панической атакой после того, как столкнулась с драконом в торговом центре. Магическая экспертиза не смогла доказать его вину, но я уверен, что всё дело в коррупции. Стремясь угодить Вам, Ваше Величество, маги и чиновники оказываются слепы к злодеяниям чудовищ, а простые люди, ваши подданные, беззащитны перед их произволом.

Говоря о магах – за этот год страна лишилась тридцати процентов своих волшебников, которые были вынуждены эмигрировать за границу, в том числе и во враждебную нам Астарию, потому что на родине им больше не рады. Мы, разумеется, осуждаем их отъезд как крайнюю меру, но вместе с тем понимаем: Каэлия перестала быть страной равных возможностей. Теперь в приоритете у нас драконы.

Мы также выражаем нашу озабоченность растущим уровнем безработицы. Ваше послание бизнесу о трудоустройстве драконов было воспринято с излишним энтузиазмом. Сотни простых каэльцев лишились рабочих мест в пользу чудовищ, которые по непонятной причине оказались более конкурентоспособны на рынке, особенно в горнодобывающей отрасли, а также – высоких технологий. Неужели мы движемся назад в прошлое, к порядкам Драконьей эпохи, когда чудовища были у власти, а люди – у них в рабстве? Ведь что ещё остаётся каэльцам, как не выбор между нищетой и унизительной работой под началом дракона?

Не остались в стороне и высшие учебные заведения: три десятка драконов заняли в них бюджетные места, которые в другое время достались бы людям.

Ваше Величество, спустя год, видя противоречивые результаты Ваших реформ, мы надеемся, Вы пересмотрите Ваше решение и вспомните обещание, которое дал Ваш великий предок, Вильям Первый: «Отныне и навсегда человек будет властвовать над драконом, а не наоборот».

Мы молим Вас услышать голос разума, а не сердца и вспомнить о долге перед Вашей страной и подданными».

Из ответа короля Роберта Первого:

«Господин Бернардо, предлагаю вам почаще слушать сердце. Возможно, вы услышите что-то новое и найдёте в глубине души сочувствие не только к вашей дочери, но и к полукровкам, до сего времени вынужденным жить в цепях».

Резолюция: ОТКАЗАНО.

Его Солнце

Иннар, 15 лет (за 5 лет до начала романа)

– Что-то горит, – выдохнула девушка, потянув носом. И заёрзала на коленях парня, но тот лишь крепче прижал её к себе. – Эй! Ты что, не слышишь? Горит, говорю, что-то.

Обнимающий её парень замер и тоже принюхался. В гостиной было тихо, только в окно мерно постукивали, качаясь от ветра, ветви клёна.

– Нет. Тебе кажется.

И, откинувшись на спинку дивана, потянул девушку на себя – так, что та упала ему на грудь. Их губы встретились, но поцелуй на этот раз не затянулся. Девушка снова напряжённо застыла в его объятиях, потом принялась выворачиваться.

– Точно же горит, как ты не чувствуешь? Хорхе! Пусти меня. Пусти, я сказала!

А потом, отскочив от парня, стала оглядываться.

– У вас противопожарка стоит? Хорошая?

– Ещё какая, – раздражённо проворчал парень, тоже озираясь. – С тех пор как мама… В смысле…

Хмурясь, девушка тряхнула золотистыми волосами, убранными в высокий хвост, и повернулась к двери.

– Оттуда пахнет. Я проверю.

Потом высунулась в коридор – пустой. Осмотрелась.

– А там, внизу у вас что?

– Подвал.

– Там ничего не могло загореться?

– Эля, уймись, там ничего нет, и он заперт. Лучше иди сюда. – Голос парня стал вкрадчивым, томным. – Ну же, пусть хоть всё сгорит, лишь бы ты…

– Сдурел, что ли! – перебила девушка. – Я вообще-то серьёзно! Дай противпожарку проверю, вдруг сбойнула. Она на чердаке?

– Эль…

– Хорхе, я не собираюсь романтично здесь с тобой угореть. Где противопожарка? Показывай.

– Хорошо, если ты так хочешь.

Парочка направилась в сторону чулана – тоже по лестнице, но наверх. Девушка на ходу поправляла одежду – сползающую лямку лифчика, перекрутившуюся юбку. Парень пялился на её задницу и тщетно пытался скрыть собственное возбуждение в штанах.

Никто не заметил скорчившегося в углу за лестницей дракона. Он клыками впился в свои руки, зажимая ими рот и нос, чёрно-красная густая кровь текла из прокушенных ладоней на грудь и дальше на пол, собираясь в дымящуюся лужицу.

Дракон этого не замечал. Его выворачивало от боли и ужаса. Ему казалось, что раньше он жил во мраке и не знал об этом, но сейчас, когда его солнце появилось так внезапно и засияло, он понял, что…

Всё ложь! Она ведьма, и это иллюзия, обман мираж! Она ведьма и хочет его забрать, она применила магию, она залезла ему в голову – могущественная колдунья, ну конечно, кто бы ещё так смог? Она лжёт этому мальчишке, хозяйскому сыну, она обманом пробралась в дом и сейчас появится здесь, чтобы увести его с собой.

Она лгунья, ведьма, враг, и он не позволит ей собой управлять. Ни один человек никогда не будет им владеть, пусть хоть сто печатей наложат, хоть тысячу раз заколдуют, он не сдастся. Слышишь, ведьма? Не сдастся!

Воздух пах грозой и вишней – её аромат. Зажимая себе одной окровавленной ладонью нос, а другой – рот, чтобы не стонать от ужаса, дракон едва ли не ползком потащился в подвал, который не должен был покидать. Но он жил здесь уже месяц и знал, как взломать замок. У него были планы, он собирался избавиться от хозяйки не сегодня-завтра.

Как же теперь уйти – от неё? Дракон запер за собой дверь подвала и закричал, чувствуя, что горит – впервые за очень, очень долгое время. Терпеть это не было сил. Мерзкая, жестокая, ужасная ведьма – он повторял это и драл когтями дверь, которая мешала увидеть её.

Если бы она вошла сейчас, если бы позвала, он бы пошёл за ней хоть на край света. «Плевать на печать, плевать на всё, войди, позови, я не могу без тебя, я не хочу», – билось в голове, и дракон боролся с собой, а потом шептал это, задыхаясь, в истерике, пока аромат грозы и вишен таял в воздухе, потому что она ушла, а он остался, и мир рухнул.

А ведь всё было так хорошо!

* * *

Мартине Руис исполнилось сорок, и она решила сделать себе подарок: приобрела у знакомого, проверенного мага-перекупщика дракона. Мартина хотела именно огненного, молодого, только-только после выбраковки. А значит такого, которого ещё никто не сломал.

Ей повезло. Или нет, это уж как посмотреть.

Мартина была вдовой. У неё имелся пятнадцатилетний сын, Хорхе. Мартина в нём души не чаяла, потому что Хорхе рос её копией, вылитая она в молодости – только в мужском варианте. Такой же взрывной характер, такая же высокая самооценка, такое же желание бросить мир к своим ногам. Только возможностей у Хорхе было больше, благодаря матери.

Мартина занимала должность главного прокурора Каэлии. Влиятельная, властная, в свои сорок ещё очень красивая женщина. Мир к её ногам давно лёг, правда, для этого Мартине пришлось выгодно выйти замуж. Хорхе сможет обойтись без брака по расчёту, ведь с матерью ему повезло.

Ещё у Мартины была тайная страсть: она любила ломать мужчин, особенно тех, кто физически был крупнее и сильнее её. Для этого Мартина вовсю пользовалась служебным положением: забирала из тюрем заключённых «на пожизненном» и меняла им решётку в госзаключении на подвал в своём доме. Конечно, всё по добровольному согласию, по договору – Мартина знала, как уладить едва ли не любой юридический вопрос.

Однако с драконом Мартине пришлось повозиться: всё-таки она не была магом, а обычным людям закон владеть драконами запрещал. Зато от его трупа избавиться будет куда проще, сжёг – и всё. перекупщик уверял, что дракон вообще сам сгорит, когда придёт его срок. Он же огненный.

Дракона звали Иннар, ему было пятнадцать. Будь он человеком, Мартина бы прошла мимо: слишком худой, сухопарый, да и мускулатура не до конца развилась – мальчишка ведь ещё. Вот года через три…

Но это на фото. А стоило Мартине встретиться с ним, как она поняла, почему женщины от драконов сходят с ума. Весь он был как наркотик – сладкий и жгучий одновременно. Мартина подсела на него сразу, окончательно и бесповоротно, с первого же взгляда, или что это было – может, запах, может, другое ощущение. Она же не маг, откуда ей знать? Но Мартина понимала: этот дракон ей теперь нужен как воздух. И она его получит.

* * *

Всё это Иннар узнал о своей хозяйке спустя неделю, когда дурман печати стал спадать и пробудилось голодное драконье любопытство. Иннар изучил подвал, но так и не понял, почему тех, кто жил здесь раньше, что-то не устраивало. Впрочем, люди вообще странные. Попробовали бы эти неженки пожить пятнадцать лет в казарме, где тоже темно, зато вокруг – сотни драконов! И маги-надсмотрщики, чьи заклинания жалят куда сильнее игрушечных кнутов, которые Иннар обнаружил в одном из шкафов вместе с другими секс-игрушками.

Сначала дракон ничего не понял. Потом взломал планшет Мартины, которая от драконьих чар буквально голову теряла. Посмотрел видео – Мартина любила снимать свои развлечения, а потом пересматривать, и наверное, считала, что десятизначный пароль защитит её тайну. Ну да, от дракона, как же!

Иннар посмотрел и ка-а-ак понял – вообще всё. Неделю после этого развлекался, проверяя эти игрушки на Мартине. Ей нравилось, даже очень, и Иннар в которой раз убедился, что люди странные. Особенно их женщины. Кажется, они все повёрнуты на сексе даже больше, чем пятнадцатилетние драконы. Что ж, ему это только на руку, у него тоже потребности, а Мартина была ничего, особенно связанная и с кляпом. И ей как будто нравилось, и он впервые за эти годы мог не сдерживаться, и все были довольны…

Пока не появилась она.

В ту ночь от одной мысли о сексе с Мартиной Иннара тошнило, и он хозяйку прогнал. Принудить его она, конечно, могла, но как отдашь приказ, когда в голове дурман? Мартина валялась у него в ногах, сама просила взять её, рыдала, и в другое время Иннар бы повеселился, снимая это на её же планшет. Но тогда он просто выволок хозяйку за дверь, заперся и загорелся снова.

Пусть она придёт, пусть заберёт, он согласен на всё, даже стоять перед ней на коленях, как только что Мартина перед ним. Только пусть придёт, пожалуйста!..

Она не приходила. Иннар опомнился, пытался её искать. Но он не запомнил ни имени, ни даже лица, только яркий свет и аромат. Они мерещились ему повсюду, он сходил с ума и так отчаянно пытался её найти, что забыл обо всём. Но её запах исчез, выследить её по нему не было никакой возможности, а разговор с Хорхе привёл только к крови – Иннар чуть насмерть не порвал заносчивого мальчишку, но Мартина вовремя вмешалась.

Иннар ещё успокаивал себя, что она же колдовала не зря, она его хотела, собиралась забрать, иначе зачем всё это? Она вернётся за ним, обязательно, люди же такие, особенно маги, они не отказываются от своего, а Иннар теперь её, он сдастся и плевать на всё, только пусть вернётся, он будет ждать, лишь бы не напрасно!

Но она не возвращалась. Иннар ждал неделю, потом отказался от еды и впал в оцепенение.

* * *

– Госпожа Руис, вы что с ним делали? – маг-перекупщик наклонился, подцепил золотистую чешую на щеке дракона, но тот даже не пошевелился. Чешуйка осталась у мага в руках – верный признак болезни.

– Ничего! Я о нём заботилась! – госпожа прокурор всплеснула руками. – Что с ним? Его можно… починить?

Маг тяжело вздохнул.

– Можно. Только с вами ему оставаться нельзя. Я не знаю, госпожа Руис, как вы довели огненного до депрессии, и даже, поверьте, в глубине души восхищаюсь, однако…

– Депрессии? – опешила женщина. – У драконов она тоже бывает?

– А как же! Видели бы вы водных – эти поголовно из эпизода в эпизод еле выкарабкиваются, и то лишь на зельях, иначе бы давно все сдохли. Но речь не о том. Госпожа Руис, этого я у вас забираю и пришлю вместо него земляного, у меня есть отличный экземпляр, стрессоустойчивый…

– Не отдам! – перебила прокурор. – Меня этот устраивает, почините его!

– Госпожа Руис, поймите, это невозможно.

– Мы с вами подписали договор!

– Вот именно, госпожа, о договоре…

Иннар слышал всё это словно издалека. Он был точно не здесь – а с ней. Она была рядом, и этого было достаточно, потому что если бы она хотя бы взглянула на него, он бы, наверное, умер бы от счастья. Но вместе с тем он знал, что её здесь на самом деле нет, и звал, как мог…

– Это ещё что такое? – опешил маг, когда рычащий звук, не то урчание, не то мурлыканье прокатилось по подвалу и стихло.

– А вот так теперь всё время, – ответила Мартина, заламывая руки. – Это что-то… ну… значит?

Маг посмотрел на неё, потом на дракона. Что-то это определённо значило, но он не знал, что. И, похоже, придётся звать знакомого целителя – или прощаться с драконом, который, между прочим, обошёлся ему в кругленькую сумму и своё ещё не отработал!

– О да, госпожа, это значит, что вы нарушили седьмой пункт нашего с вами подписанного договора. Помните, какая за него полагается компенсация?

Следовало содрать с этой извращенки деньги на случай, если целитель – которому тоже придётся платить – не справится.

– Да вы помните, кто я? Я королевский прокурор! Вы в своём уме? Я вас в тюрьме сгною!

– Ну-ну, госпожа, в тюрьму, если до неё дойдёт, мы вместе сядем, у меня, знаете ли, тоже связи…

Иннар пожелал их не слышать – и звуки кончились. Осталась только она, она стала его миром, и если с ней можно увидеться лишь во сне, то он не желает просыпаться.

Позже приглашённый целитель извёл на него все свои фирменные антидепрессанты и охрип сравнивать с лежащим неподалёку водным – в похожем состоянии. Иннар ожил, но вовсе не потому, что зелья помогли, или он не хотел быть как водный дракон. Просто ему в голову пришла сумасшедшая мысль, что умирать нельзя, ведь там её уже не будет. А без неё никак, совсем, даже в смерти.

Но на водного Иннар всё равно профилактически порычал. А то лежит тут рядом, совсем уже! Пусть или подохнет – или уползает.

Огненные драконы водных инстинктивно терпеть не могли.

Иннар, 20 лет (одновременно с началом романа)

На этот раз он подготовился к смерти основательно. Смысла так жить дальше он не видел: наивная мечта найти слабого человека и управлять им развеялась года два назад, когда пришлось признать: слабаки огненных не покупают. А если даже чудом такой найдётся, то жить с ним будет ещё хуже. Раньше Иннар считал людей странными, зато сейчас не сомневался: они сумасшедшие, безжалостные злодеи, все до единого. Женщины, мужчины – неважно.

Этот мир принадлежит им, и оставаться в нём глупо. Круговорот казался вечным: новый хозяин – притирка – борьба «кто сильнее» – снова новый хозяин и так далее.

Иннар устал. Раньше его держали мысли о ней, она сияла в его снах, примиряя с реальностью. Но чем больше времени проходило, тем призрачнее становился её образ. Вскоре Иннар стал гнать его, потому что смысла цепляться за него не было. Она была дурманом, как и печать. Частью порочного круга, от которого пора бы уже избавиться.

Тогда Иннар придумал план, который не мог не сработать. Хозяин должен был сам его убить, но какой бы маг это сделал? Только полный идиот, подверженный приступам гнева. Иннар такого нашёл и смог к нему попасть. Большая удача – у него и жена оказалась такой же безмозглой и злобной. Оставалось немного подождать, уж вдвоём бы они справились.

И вот он лежит в незнакомой комнате, смотрит на незнакомый, украшенный резьбой, деревянный потолок, и не понимает, что могло пойти не так?

Сознание возвращалось медленно. Иннар смотрел на потолок – как по нему ползёт солнечный луч из открытого окна – и страдал. Почему это не может закончиться? Ему что, даже смерть не позволено выбрать самому? Даже здесь люди лишили его свободы?

Шею привычно саднило – так она ныла, когда новый хозяин ставил свою роспись на печать, заявляя на дракона права. Значит, тот тупица-маг – Иннар даже имя запоминать не стал – умудрился продать его другому волшебнику. Когда? Иннар не помнил, да это и не имело значения. Всё тонуло в разочаровании – он же всё рассчитал, где же он ошибся?

Сознание медленно возвращалось, а вместе с ним и постоянная спутница Иннара уже два года – слабость. Это было привычным. А вот ощущение уюта и комфорта – нет.

Иннар лежал на чём-то мягком, под головой было что-то мягкое и даже укрыт он был мягким. Это показалось ему настолько странным, что пару мгновений Иннар верил: он бредит.

Но потом попытался сесть и удивился ещё сильнее. Новый хозяин уложил его на диван, дал под голову подушку и укрыл одеялом. Это было настолько дико и ненормально, что могло лишь присниться.

Иннар потрогал подушку. Потом принюхался – и скатился с дивана.

Пахло ею. Всюду. Очень сильно. Она была здесь совсем недавно, её запах витал везде. Она трогала и подушку, и одеяло, и диван. И даже Иннара, хотя тут её запах слабел.

Наверное, он всё же умер, и люди не врали – рай существует. Потому что это его рай. Она здесь.

Иннар всхлипнул и, не имея сил встать, пополз туда, куда вёл запах: прочь из комнаты, в коридор, к закрытой двери.

Чтобы открыть её, пришлось встать. Голова кружилась, перед глазами плыло, руки дрожали, и дверь распахнулась лишь с третьей попытки.

Комната оказалась спальней, и там была она.

Иннар вздохнул и осел на пол прямо на пороге, жадно глядя, как солнечные лучи очерчивают её скулы, дрожат на ресницах, а волосы – светлее его чешуи – золотой волной лежат на её шее и груди, поверх одеяла.

Она спала, а он млел и грелся в её лучах, потому что она сияла куда ярче солнца.

Коснуться её казалось кощунством. Особенно сейчас – Иннар вдруг с болезненным омерзением понял, насколько он грязный и слабый. Предстать перед ней таким? Нет, ни за что.

Убеждая себя, что она не исчезнет, ведь, судя по всему, это её дом и сам Иннар принадлежит теперь ей, он осторожно вышел и закрыл за собой дверь спальни. Потом нашёл ванную рядом с гостевой комнатой и с трудом, дурея от слабости и восторга – всё закончилось, она здесь, она его хозяйка – привёл себя в порядок.

Мужской одежды в комнате не оказалось. Иннар изучил висящий на крючке в ванной банный халат, но он пах пылью и немного сыростью. Похоже, его давно не стирали.

Тогда, замирая от собственной смелости, Иннар снова прокрался в её спальню и достал из шкафа её халат. Он был женским, но какая разница? Ему как дракону было всё равно что носить. А эта одежда пахла ею. Иннар даже не сразу решился её надеть, а потом чуть с ума не сошёл от удовольствия, ведь носить её запах на себе было немыслимым счастьем.

Что делать дальше он не знал. Хотелось сесть в дверях её спальни, а лучше – на полу у кровати, и смотреть, как она спит.

Иннар решил, что так и поступит: она проснётся, увидит свою добычу, поймёт, что победила. И обрадуется. А как иначе? Иннар изо всех сил хотел её порадовать. Если она желает его гордость и остатки его достоинства – что ж, она их получит.

Но перед этим по привычке подключился к домботу. И первое, что увидел: заметку позвонить в питомник, – «Пусть заберут дракона, это ошибка».

Иннар осел на колени, упёрся в пол ладонями и до крови закусил губу. Это он ошибка?

Она не хотела его. Это колдовство получилось у неё случайно. Она забрала его, чтобы избавиться.

Иннар подумал: «Ненавижу». Но это было неправдой, ненавидеть её он не мог. Однако разочарование и боль обжигающей волной накрыли его, вгоняя в уже привычное оцепенение.

Он ей не нужен. Не нужен. Не нужен…

«Но она же совсем меня не знает. Она думает, я слаб и хочет дракона посильнее. Разумеется, это так. Только сила бывает разной, я докажу, я покажу, что она действительно ошиблась, только не так, как считает, ведь лучше меня ей никто не подойдёт».

Иннар встрепенулся и заставил себя думать о том, что мог бы сделать, как убедить её не звонить в питомник. Стоило начать с завтрака.

Спустя два часа, когда она проснулась, Иннар уже знал о ней достаточно. Она была артефактором, училась в столичной академии магии и меняла парней, как перчатки. Сейчас у неё был перерыв в отношениях, но Иннар изучил фотографии и видео всех её бывших любовников и друзей: как они одеваются, как себя ведут, как говорят. Если изобразить что-то похожее, понравиться ей будет легче.

В домботе хранилась история её заказов в ближайших кафе и ресторанах. Иннар проявил чудеса изобретательности, но сумел приготовить из имеющегося на кухне – весьма скудного – запаса продуктов её любимые блюда. Немного задержался с брускеттой – пришлось хлеб печь буквально с нуля, а тесто, особенно дрожжевое, очень капризно. Но даже это оказалось ему на руку, ведь когда она вошла, он обмер и чуть не впал в ступор.

Она была прекрасна – Иннар благоговел и боялся её, как никого в жизни. Если у неё над ним такая власть, и ей об этом известно, то во что она превратит его жизнь?

Потому Иннар постарался занять себе руки сразу двумя сквородами и изо всех сил смотрел на плиту, а не неё. Это была слабость, и следовало заговорить первым – завладеть разговором сразу, а не отвоёвывать это право после, но всё, что он мог – не упасть перед ней на колени, умоляя оставить его при себе. Очень хотелось.

Тогда заговорила она – похвалила кофе, улыбнулась. И всё это время с интересом его разглядывала. Но даже этот взгляд не казался Иннару унизительным, а в словах не звучала издёвка, как всегда у магов. Иннар не сразу понял, в чём дело – она обращалась с ним, как с равным. Словно он был человеком.

А потом вдруг отпрянула, и Иннар чуть не испортил завтрак от испуга. Кухня вмиг пропиталась запахом страха – его или её, не понять. И она, словно почувствовав это, отшатнулась и залепетала какую-то чушь про дракона.

Что происходило дальше, Иннар почти не запомнил. Он не понимал, что происходил, но знал, что должен её задобрить. Всё, что у него было, – это слова и завтрак.

Слова не работали, он говорил не то, зато сработал завтрак. Она зачем-то заставила его присоединиться – за столом. Иннар растерялся, а она сделала вид, что не знает ни о каком колдовстве, что он – просто какой-то дракон, которого ей подарили. Нежеланный. «Ты мне не нужен» повторялось на все лады, и Иннар чувствовал себя так, словно мир разбился, и осколки вошли ему в грудь – прямо в сердце.

И он убеждал её в своей полезности, унижался сам, по своей воле, пока не понял – ей от этого забавно. Всё это для неё игра. Всё – сядь за стол рядом, закажи себе одежду, выбери мясо по своему вкусу – такое у неё наслаждение. Наверное, первый этап любимой игры магов в кнут и пряник. Это – пряник. Каким будет кнут, Иннар примерно представлял – за эти пять лет насмотрелся. Она не могла не знать, какая у неё над ним власть. Она знала – и забавлялась.

Он всё понял и до мелочей представил свою дальнейшую жизнь – комнатная собачка у её ног. Он уже готов по своей воле спать на коврике у её кровати. А дальше что? Тапочки в зубах?

«Не стану», – стискивая зубы, шептал Иннар ночью. Нет, он дракон, и его огонь ещё не погас. Он лучше умрёт – и так ведь собирался, – но в этой игре победит он, а не она. Пусть наградой ему станет питомник или продажа очередному садисту, но за оставшееся время он превратит её жизнь в этот их человеческий ад – как она сделала с его.

Что она говорила, любит сумочки? Артефакторику, судя по записям домботам. Прекрасно!

* * *

Он наблюдал, как маги изо всех сил изображают светскую беседу, и думал, что должен чувствовать удовлетворение. Но вместо этого его сжигало отчаяние пополам с обречённостью. Она решила продать его – и недели не прошло. Иннар сам её вынудил, она не слишком-то сопротивлялась. Вместо питомника она нашла его прежнего хозяина – того тупицу с замашками садиста. Что ж, размышлял Иннар, такая смерть менее мучительна, чем эксперименты в питомнике, и уж точно более быстрая. Наверное, ему повезло.

Но везунчиком он себя не чувствовал, скорее, наоборот. Сейчас она поставит подпись в договоре, и больше Иннар её не увидит никогда.

Как же он завидовал всем тем нестабильным драконам в питомнике – как они полыхали, когда терпеть сил не оставалось. А он уже пять лет всё никак не загорится настолько ярко, чтобы сжечь и себя, и мир вокруг. Всё потому, что он слабый дракон. Слабость – это порок, за неё приходится расплачиваться, но сколько ещё?

Тем временем разговор свернул на секс – как же предсказуемо! Иннар привычно пропускал слова бывшего – и теперь уже будущего – хозяина мимо ушей, смотрел на хозяйку. А та всё медлила, не подписывала договор. Потом вдруг побледнела, подняла голову, встретилась недоверчивым взглядом с Иннаром – дракон изо всех сил делал вид, что всё в порядке.

А дальше произошло странное. Хозяйка заявила, что передумала. И Иннар решил, что всё дело в сексе – как всегда, все человеческие женщины одинаковые: озабоченные, жадные и неудовлетворённые. Иннар действительно удивляло, что за всю неделю хозяйка так ни разу и не коснулась этого вопроса. Что ж, значит, время пришло.

Но стоило бывшему хозяину озвучить его подозрения, как хозяйка – до того подчёркнуто вежливая – вдруг так на него напустилась, словно её и правда оскорбили. Иннар изумлённо наблюдал: хозяйка раньше могла кричать, могла ругаться, но угрожала она впервые. И кому – магу, не дракону?

Он снова ничего не понимал.

Договор разорвали, бывшего хозяина она прогнала, потом ещё и компенсацию у него отсудила, а после сделала странное – ему бы в голову такое не пришло: дала изучить базу данных волшебников. «Выбери сам, у кого хочешь жить, потому что я не справляюсь».

Иннар окончательно перестал что-либо понимать. Он делал вид, что изучает записи в базе данных, а сам пытался отделаться от навязчивой мысли: что если это была не игра? То есть, играл только он, а она с самого начала была искренна? Все его инстинкты и драконье чутьё кричали, что так и есть. Нельзя подделать запах страха – не для дракона. А она его боялась. Нельзя подчинить – и ни разу не воспользоваться преимуществом, а именно так она и поступала.

Что если не было никакой магии? Что если его чувства настоящие?

Он попытался ей это объяснить – не открывая всей правды. Он не мог ей признаться, у него бы язык не повернулся. Ведь если всё же это игра, словами он признает поражение. Что он скажет? «Я боготворю тебя с тех пор, как увидел пять лет назад? Приказывай – я всё исполню», – это?..

Она продолжила излучать искренность и растерянность.

И тогда он решился – поцеловал её ладонь. Любой маг бы понял, что это значит. Иннар тщательно наблюдал – что-то бы её обязательно выдало. Запах, жест, выражение лица – неважно. Он бы заметил.

Ничего. Она искренне не понимала. Ровно так же, как и он.

Но главное другое: она не лгала. Всё это время.

Это была не магия. А раз так, Иннар знал, что это. Знал так же, как понимал с момента первого вздоха слова дракко. Она была его парой, а он всё это время сопротивлялся, не хотел признавать. Он сделал ей больно – она так переживала из-за этих проклятых сумочек! Как он посмел?..

Мир в очередной раз разбился – а потом собрался из осколков в новый узор, как в калейдоскопе. Ещё затейливее предыдущего.

Иннар изо всех сил сохранял при ней лицо – времени на самобичевание не было. Он столько упустил!

Во-первых, следовало позаботиться о её безопасности. Один чип – и это с её-то влиятельным отцом? Она как будто не читала все те завистливые статьи, которые о нём писали конкуренты. Впрочем, она могла и не читать, а вот Иннар ознакомился и чуть не наизусть их выучил – кто, когда, что именно сказал. Дракону никогда не выступать в суде, но случись что, эта информация обязательно пригодится для следствия.

Во-вторых, её здоровье наверняка под угрозой. Чем она питается, когда он не готовит? Она же маг, ей нужно есть плотную и здоровую пищу! У неё все запястья изрезаны – почему она не берёт его магию? Почему использует свою кровь? Брезгует? Жалеет его?

В-третьих…

У Иннара уже к вечеру был целый список, а ещё – второй чип, который он заказал от лица хозяйки. И ночью, замирая от беспокойства, вживлял его, пока она спала.

А вдруг он перестарался с дозой снотворного? У неё завтра рано утром курсы – вот ей там объяснят, как с ним обращаться, и она уже не будет такой чистой и невинной, как сейчас. Что ж, так даже привычнее.

Вдруг анальгетик не поможет, и Иннар снова сделает ей больно? Нехитрая операция, минут на пять, заняла у него час.

Потом Иннар всё–таки опустился на пол у её кровати, снова напомнил себе про список и поборол искушение поцеловать её – не в губы, конечно нет, хотя страстно этого желал. Но он не смел даже коснуться её руки – ему и нельзя, не после того, что он натворил. Глупец.

Теперь он видел: она сияла так ярко и так беспечно! Тёплая, уютная и хрупкая, как огонёк свечи. Иннар представил, как прикрывает её рукой от всего мира: чтобы этот огонёк светил всегда, чтобы никто его не потушил.

Она никогда не будет принадлежать ему, потому что она свободна, а он дракон. Они никогда не будут равны.

Но он сможет защищать свою свечу, и разве этого ему не довольно?

Надо только прогнать глупые драконьи мысли: «Это моя ведьма» – и смириться с тем, что для неё он не более чем зверь.

Надо. Пока не получается, но он привыкнет.

Иннар напоследок позволил себе посмотреть на неё – пристально и долго. Потом встал и ушёл, впрочем, недалеко – за дверь. В коридоре опустился на пол и приготовился сторожить. Выспится он днём, когда она будет на курсах. А сейчас надо изучить подноготную всех её потенциальных врагов и особенно друзей. А начать с астарца, который вечно крутится вокруг неё в академии. Подозрительный тип. Как там его? Свен?

НеЭпилог

Год спустя после событий книги

– Я люблю свою работу, я выйду на неё в субботу, – бормотала я, кутаясь в дождевик.

В Монгате, на границе с Астарией, дождь лил как из ведра – если верить прогнозу, с самого утра. И дул холодный ветер, так и не скажешь, что лето уже две недели как началось. Но настроение у меня всё равно было отличное, потому что я действительно люблю свою работу и не против ответить на вызов в выходной.

Сегодня требовалось забрать группу из десяти демобилизованных огненных драконов и отвезти их в столицу. Я выступала в роли сопровождающей и возможного куратора. Хотя… «Даже не вздумай вешать себе на шею ещё и этих», – сказал мне начальник после того, как скинул запрос на вызов. В чём-то он был прав, на моей шее уже висели два десятка драконов, преимущественно огненных, но что поделать, если они очень просили, а я не нашла причин им отказать. А что такого? Они не проблемные, все их трудности я решала минут за пять двумя-тремя звонками. Делов-то.

От посадочной площадки за городом в центр пришлось добираться на машине. Я заранее заказала трансфер и не слишком удивилась, когда мне прислали военный грузовик. Водитель всю дорогу причитал, что я ещё слишком молода, чтобы умирать, то есть быть съеденной этими монстрами. Я молча улыбалась, потому что каждый раз одно и то же: «Ах, девочка, кому же ты в этой вашей столице дорогу-то перешла?» Один раз я созналась, что королю, так мне весь путь лекцию о политике читали – ярым монархистом оказался тот сержант, но его величество за лояльность к драконам, мягко говоря, недолюбливал. Не он один, к сожалению.

Пока ехали, на город опустились сумерки. Наверное, где-то за облаками садилось солнце, но здесь закат было не разглядеть – только набухшие от дождя тучи висели над шпилями и двускатными крышами. Монгат был маленьким, но древним и очень гордым городом, вечно переходил из рук в руки – то Каэлии, то Астарии. Нам он принадлежал последние сто лет, но это не слишком-то на нём сказалось: строили здесь по-астарски, из серого камня, который как будто сразу же покрывался мхом и зарастал плющом. Так что дома тут были низкими и мохнатыми от зелени. Смотрелось живописно, конечно, но мне не нравилось.

– Я с тобой пойду, – заявил водитель, когда мы наконец остановились, предположительно у главной площади перед мэрией, где меня должны были ждать драконы. Из-за дождя я ничего не видела.

– Спасибо, не нужно.

– Девочка, они же тебя сожрут!

– Не сожрут. Пожалуйста, не мешайте мне делать мою работу. – Я щёлкнула ремнём безопасности. – Скажите только, вы не знаете, куда мэр драконов поместил? Они ждут меня в администрации?

– Так вот же они. – Водитель кивнул на запотевшее лобовое стекло.

Я поёжилась от неприятного предчувствия и, накинув капюшон, выбралась из машины. Освещение в городе не работало даже на главной площади – экономят, что ли? – а в сумерках не разглядеть, но запах дыма я почувствовала даже сквозь дождевую влажность.

Водитель мигнул дальним светом, и только тогда я увидела, что все десять драконов стоят по двое, как на армейском построении, у мэрии и напоминают истуканов с горящими красными глазами. В отличие от меня им даже дождевик не выдали. Сколько они тут мокнут? Неужели с утра, когда их должны были выгрузить?

Мне захотелось грязно выругаться. А ещё – испортить выходной вечер мэру.

Это желание сделалось сильнее, когда я, обойдя драконов, подошла к двери администрации и уставилась на огромный амбарный замок. Ещё бы табличку повесили: «Вам тут не рады». Или: «Проваливайте».

Я люблю свою работу…

Был у меня контакт мэра, конечно, и его заместителя, а также их секретарей. Я могла позвонить, напомнить, что прибыла сюда по королевскому приказу. А ещё – что его величество делает с теми, кто выказывает к драконам явное пренебрежение.

Но я подозревала, что мэр внезапно окажется очень, очень болен, а его заместитель в отпуске. Знаем, проходили. И можно их навестить, потрясти королевским указом, пригрозить судом, но это означало потерю времени и наверняка бессмысленные метания туда-сюда, а я планировала к одиннадцати вернуться домой. Иннар обещал меренговый торт испечь…

Я снова взглянула на амбарный замок, потом – на драконов. Что ж, господин мэр, не хотите по-хорошему – будет по-плохому.

– Олейна, добрый вечер. Простите за поздний звонок, я только хотела предупредить, что наша с вами встреча завтра отменяется, потому что я на неё не успею. Видите ли, я сейчас в Монгате…

Госпожа Олейна, техномаг и очень суровая женщина, ненавидела, когда я отменяю наши посиделки в лаборатории. Она перебила меня почти сразу:

– Можете не объяснять, Эля, я вас поняла. Сейчас всё будет.

Я повернулась к драконам и повторила:

– Сейчас всё будет.

Конечно, они не ответили.

Раз, два, три…

– Ты что, замок открыть не можешь?! – недовольный, пышущий жаром Эсвен вывалился из портала и тоже уставился на дверь мэрии.

– Могу, – безмятежно отозвалась я. – Но у меня прав на это нет.

Эсвен выругался на дракко, плюнул в замок огнём – тот красиво осыпался жирным пеплом, только чёрный след на двери остался. Потом снова выругался и исчез в портале.

Я толкнула дверь и магией включила в холле свет. Потом повернулась к драконам.

– Идёмте.

Они послушно зашли в администрацию следом. Построились посреди огромного холла, напоминающего бальный зал с мраморными колоннами, совершенно пустой, даже присесть негде. Я не сомневалась, что мэр сейчас к нам присоединится, вот буквально через пару минут. Но драконы смотрели на меня, и нужно было хотя бы представиться.

Я сняла дождевик, повесила его на локоть, встала перед драконьим строем и начала:

– Прошу прощения за это недоразумение. Не могу обещать, что оно больше не повторится, но мы над этим работаем. Меня зовут Эльвира Стерн, можно просто Эля. Я… Ой! Да ведь я вас знаю! Крес, это же ты!

За два года он изменился: ещё сильнее вытянулся и оброс мускулами, подростком его уже не назвать. Но ржавую чешую и этот скептичный взгляд искоса я не забыла.

Вся его группа тоже была здесь. Их я помнила хуже, но вот в третьем ряду стоял Рью, с которого я снимала менталку. Живой и как будто даже в себе. Я стояла, смотрела и улыбалась, как дурочка. Хорошо хоть на шею Кресу не кинулась, а то очень хотелось. Остановило лишь то, что драконы на мой радостный возглас никак не отреагировали.

– А… вы меня помните? – мой голос дрогнул.

– Помним, госпожа Стерн, – отозвался Крес, и я снова заулыбалась.

– Хорошо. Тогда…

Тут из портала совсем рядом со мной вылетел лысый толстяк с блестящим от пота лицом. Запутался в полах халата, споткнулся, упал и здорово напомнил мне жука, который, перевернувшись на спину, не может потом встать.

– Тик-та-а-ак! – прорычал Эсвен, появляясь следом и закрывая портал. – Время пошло, а ждать я ненавижу!

– Да как вы смеете! – взвизгнул толстяк, с третьей попытки всё-таки вставая.

Эсвен вызверился на него и прошипел:

– Сейчас я твою физиономию вместо печати использую, если не поторопишься.

Я вытянула из планшета экран, на котором появился приказ о транспортировке драконов. Господину мэру как главе администрации требовалось поставить на нём электронный оттиск кольца, которое выдавалось вместе с должностью главы города.

Мэр, наверное, был не очень умным человеком, или Эсвен обращался с ним излишне мягко – что вряд ли. Но, оглядев строй драконов, а потом меня, он упрямо заявил:

– Вы с ума сошли, я не могу отпустить десять огненных особей с ребёнком! Девочка, ты академию-то хоть закончила?

Эсвен было зарычал, но я положила руку ему на плечо, делая знак молчать и ждать. Эсвен рявкнул уже на меня, но кивнул, мол, хорошо, пусть господин мэр продолжает.

И господин мэр высказался. Он, наверное, ещё и выпил – в субботу-то вечером, отчего ж не выпить, – потому что совсем не сдерживался. Ладно мне и Эсвену досталось, но даже короля с королевой мэр не пощадил.

Когда в финале он буквально приказал Эсвену открыть портал и вернуть его обратно «где взял», я выключила запись, скинула файл с пометкой «Цензура» в королевскую канцелярию. А Эсвен довольно оскалился и бросил мне:

– Я его забираю.

– Пусть только печать поставит.

– Что? – удивился мэр. – Да вы что, глухие?! И… Что вы делаете?!

– А на что это похоже? – улыбнулась я, пока Эсвен сдирал с его пальца должностное кольцо.

– На грабёж! – нашёлся мэр.

– А должно – на арест, – почти миролюбиво заметил Эсвен. Потом, правда, рявкнул: – Заткнись, человек, и скажи спасибо, что вместе с пальцем не снял!

Он что-то ещё потом говорил, точнее рычал, но я не слушала – ткнула кольцом в экран, проверила оттиск, вернула артефакт Эсвену и повела драконов к выходу.

Поездка обратно, из города к посадочной площадке, прошла без приключений, разве что на обратном пути водитель со мной не разговаривал. Наверное, его смущали драконы в кузове, хотя они сидели тихо, проблем не доставляли и снова как будто превратились в изваяния.

Впрочем, через полчаса, когда мы загружались в самолёт, они ожили и стали хотя бы переглядываться, а ещё делать знаки пальцами, которые людям знать не положено, но Иннар им меня научил. Драконов удивил трап, и тогда я объяснила, зачем нужна эта лестница на колёсиках. Потом случилась заминка перед дверью в салон. «Да, вы летите в салоне, а не в грузовом отсеке, это нормально, пожалуйста, проходите». Драконы не спорили, но двигались медленно, словно ждали от меня подвоха.

Следующая заминка случилась, когда я попросила их сесть и пристегнуть ремни безопасности. Драконы огляделись, и Крес сказал, не поднимая головы:

– Здесь нам не хватит места, госпожа Стерн.

Я улыбнулась и пояснила:

– Вы можете сесть в кресла, их двенадцать, а вас десять. Ещё два свободных останется.

Драконы снова огляделись, на этот раз нервно.

– Разрешите уточнить, госпожа Стерн, – сказал Крес, – это точно не ошибка?

– Точно. Пожалуйста, садитесь, мы скоро взлетаем.

Это грустно, но салон частного самолёта с кожаными креслами, диванами, журнальными столиками и мини-баром действительно пугал большинство драконьих групп, которые мне приходилось забирать. Они к такому не привыкли.

«Ничего, чем быстрее начнут, тем легче им будет», – сказал мне отец, когда дарил этот самолёт. Наверное, он был прав: лучше уж лететь с комфортом, чем маяться два часа в транспортнике, где даже сидений нет.

Я показала, как работает ремень безопасности, объяснила, сколько продлится полёт, а также почему я сейчас уйду в кабину – но только на четверть часа, – а потом вернусь и отвечу на все их вопросы.

– Кто-нибудь из вас уже открывал портал?

– Нет, госпожа Стерн, – ответил за всех Крес. Похоже, он так и остался их вожаком.

– Что ж, всё ещё впереди. Сразу после взлёта мы пролетим портал, не удивляйтесь, будет немного трясти. Если что, вот кнопка вызова. Нажмите и я приду.

Драконы промолчали.

– Погода – тихий ужас! – пожаловался Рик, мой пилот, когда я зашла в кабину. – У тебя там как?

– Нормально. Скажи, что мы успеваем!

– Даже с запасом в десять минут, – обрадовал меня Рик, запуская систему.

Я села в кресло стюардессы сбоку от входа, пристегнулась и закрыла глаза. Требовалось сосредоточиться, потому что портал, конечно, работал, но с перебоями и вечно капризничал. Портал пока был всего один, и чтобы забронировать его прохождение, требовалось пройти целый квест: туда позвонить, здесь оставить заявку, там получить разрешение. Никому, кроме военных и нашего ведомства пользоваться им не разрешалось, но даже так нагрузка была слишком сильной, а очередь – длинной. Не будь я одной из его создателей, тратить бы мне на дорогу пять часов вместо двух.

Но трясло будь здоров!

– Как на горках в парке аттракционов, – пошутил Рик, когда мы проскочили портал и оказались в двух часах лёта от столицы. – Сегодня эта штука прям с характером! Эль, всё нормально?

– Ага, – пробормотала я, вытирая текущую из носа кровь. – Вот мы его доработаем, и тогда!..

– Ну-ну.

Драконы тихо переговаривались на дракко, но тут же замолчали, стоило мне войти в салон.

– Через два часа будем в столице, – сказала я. – Можете расстегнуть ремни безопасности, но во время полёта лучше не вставать. Крес, скажи, пожалуйста, на вас какое-то заклятие? Я чувствую что-то странное, но никак не могу уловить, что.

– Не могу знать, госпожа Стерн, – помедлив, отозвался дракон.

– Или не можешь ответить, – пробормотала я, потому что с подобным уже сталкивалась. – Разреши, я посмотрю.

Это оказались ошейники, причём с секретом: их зачаровали специально от таких артефакторов, как я, чтобы были незаметными. Такие артефакты туманили разум и заставляли драконов, например, требовать отпустить их в город, где они, как привязанные, устремлялись к определённому человеку, обычно продавцу с чёрного рынка. А тот, конечно, занимался нелегальной теперь продажей драконов магам. За прошлый год раскрыли с десяток таких преступлений.

Я отследила, к кому именно вёл артефакт, потом аккуратно расстегнула и сняла ошейник. Крес не сдержал вздоха облегчения.

– Это судьба, – улыбнулась я, заметив, что его взгляд прояснился. – На всех вас такие же, да?

Ушлые маги до сих пор умудрялись пользоваться тем, что драконы не умели воздействовать магией на силовые линии. Поэтому даже без печати большинство из них не могли противостоять заклинаниям волшебников. А некоторые привычно считали, что так и должно быть. Даже освободившись, они продолжали вести себя как рабы, и требовалось в лучшем случае несколько месяцев, чтобы их переубедить.

Ошейники я убрала в специальный контейнер как вещественные доказательства.

– Мне жаль, что так вышло.

Крес единственный из всех бросил на меня короткий взгляд – остальные смотрели в пол, как их наверняка научили в армии – и спросил:

– Нас везут в питомник?

– Нет, в драконье поселение. Там вы проживёте месяц. Или дольше, если захотите. Что вам рассказали, когда сняли печать? – Я поймала ещё один короткий, недоумённый взгляд. – Вам хоть что-нибудь рассказали?

Крес промолчал, остальные тоже.

Я кивнула и уже привычно объяснила им, как теперь живут драконы: никаких хозяев, никаких печатей, проверка раз в месяц в драконьем поселении в пригороде столицы, или раз в неделю, если дракон предпочитает жить в городе. Ещё – обязательное обучение магии, профориентация, психологическая помощь. Как всегда мне казалось, что я разговариваю с пустотой: мне не верили, ни одному слову. Возможно, даже не слушали.

– Это была официальная часть, – добавила я в конце. – От себя хочу сказать вам спасибо. Два года назад вы спасли мне жизнь. Я вряд ли могу до конца понять, каково вам тогда было, но… Я пытаюсь представить. И я действительно благодарна.

Вот теперь на меня посмотрели все – с недоумением. А Крес вдруг криво улыбнулся и тихо сказал:

– Это правда ты, чокнутая ведьма.

– Я, кто же ещё?

Он пожал плечами, а я сделала себе мысленную пометку отвести по прибытии их к целителю: очень похоже, что на них воздействовали чем-то ментальным, и не раз. В армии до некоторых пор это практиковалось.

Подозрение только усилилось, когда Крес протянул руку и – я сидела в кресле напротив – осторожно пробежался пальцами по моей ладони. А потом выдохнул:

– Ты настоящая.

– Да. А ещё совершенно настоящий холодильник с мясом ждёт вас и, думаю, пора его опустошить. Клянусь, там оленина и никаких добавок. Вы же любите оленину?

Драконы посмотрели на Креса, а тот на меня – заторможенно и с удивлением. Я решила считать это согласием.

После ужина – на котором я мудро не присутствовала, потому что зрелище не для слабонервных – драконы немного ожили.

– У вас наверняка есть ещё вопросы и теперь самое время их задать.

Ритуал повторился: драконы опять посмотрели на Креса, и тот кивнул. Ещё минута тишины, потом:

– Ты наша новая хозяйка? – раздалось из другого конца салона, тихо и на дракко. Но я услышала.

– Нет. У вас больше нет хозяев. У вас будет куратор…

Тут драконы насторожились…

– Но не как в питомнике. Во-первых, вы сможете сами его выбрать. Во-вторых, он нужен, чтобы отвечать на ваши вопросы и решать ваши проблемы. Приказывать вам теперь имеет право только королевская семья – как и всем нам. Так что вы совершенно свободны.

Драконы стали переглядываться, я услышала отголоски разговоров на дракко и решила, что самое время для последнего козыря. Обычно он оказывал прямо-таки магическое действие.

Драконы снова насторожились, когда я положила перед каждым чёрный футляр и предложила:

– Откройте.

Крес бросил на меня взгляд исподлобья, но свой футляр всё-таки взял. А потом, как и остальные, вытаращил глаза, разглядывая…

– Это планшеты, и они ваши. Уверена, вас не нужно учить вас ими пользоваться. – Я улыбнулась. – Обратите только внимание на список контактов – в меню слева третий значок. Кроме экстренных там есть мой. Вы можете писать в любое время, я отвечу.

– Это такая шутка? – спустя паузу спросил Крес, рассматривая чёрный ремешок планшета.

– Ага, я же такая шутница, – хмыкнула я. – Что, с двумя извилинами всё ещё тяжело жить, да?

Он поднял на меня изумлённый взгляд, а потом вдруг тихо рассмеялся, после чего сказал:

– Вот теперь я совсем верю, что это ты.

Я кивнула и на всякий случай повторила:

– Они ваши. Можете хоть сломать, хоть в окно выкинуть, но тогда новый вам только в следующем году дадут. Имейте в виду.

Примерно час драконы самозабвенно играли с планшетами. Это одновременно и грустно, и весело каждый раз наблюдать – они, как дети, удивлялись, когда обнаруживали новостные каналы или соцсети. Кто-то нашёл мою страницу, очень обрадовался и тут же всем об этом – на дракко, разумеется, – сообщил. Крес на него рыкнул, мол, не забывайся. А я добавила, тоже на дракко, что всё в порядке, пусть подписываются, я не против.

Потом всё-таки начались осторожные вопросы. Что такое драконье поселение? В чём отличие от питомника? Какие там правила? Что нужно будет делать?

Это тоже было привычным. Я рассказала, что драконье поселение – это пригород столицы, где живут только-только освободившиеся драконы. В инструкции это называлось «местом для адаптации», но мне не хотелось пугать их сухим официальным языком. Ещё я рассказала, что охраны там нет, и безопасность поддерживают свои же.

– Мы будем жить рядом с водными? – скривился кто-то.

Крес снова шикнул, но я улыбнулась и ответила:

– Да, а ещё с воздушными и земляными. Больше скажу, там и драконицы есть. Вы с ними наверняка столкнётесь.

На меня посмотрели ну очень недоверчиво, и я с трудом сдержала смех, а потом добавила:

– Сразу предупреждаю: у огненных дракониц главная такая, что вам лучше без разрешения к ней и её подопечным не лезть. Она сначала кусается, а потом думает. Впрочем, это вам свои расскажут, они уже покусанные.

Повисла тишина. Наверняка большинство драконов с трудом представляли себе, как ведут себя драконицы в обычной жизни, и сейчас не знали что и думать.

– Что насчёт приказов? – спросил наконец Крес.

– У вас больше не будет приказов, – терпеливо повторила я. – А насчёт работы до профориентации – ничего. Вы по крайней мере месяц будете просто отдыхать и привыкать к нормальной жизни. Потом сами решите, чем хотите заниматься. Огненных драконов с удовольствием берут на работу во дворец, но там вашим главным станет Эсвен. А вы его видели, он, ну… А у него начальник Сильвен, он вообще на голову отбитый. Стоит на короля косо взглянуть, сразу звереет.

Остаток пути вопросов больше не возникало. Драконы переговаривались между собой, пару раз на них рычал Крес, после чего разговоры затихали, но потом вспыхивали с новой силой.

Мне Крес сказал:

– Я думал, ты умерла. Ты ведь концы отдавала, когда твой Иннар появился.

– Ха! Меня так просто не убьёшь. – Я скорчила рожицу, потом добавила: – Я вас искала после того, как объявили об освобождении. Но из армии вас так просто не вытащишь, а обязательный срок службы, который после амнистии назначил король, вы ещё не прошли, и моему запросу отказали. А то бы я раньше вас забрала. Жаль, что… Жаль, короче.

– А ты ничуть не изменилась, – усмехнулся дракон.

Я улыбнулась, а про себя подумала, что он не прав. За этот год я на многое насмотрелась и куда лучше, чем раньше, стала понимать, почему Иннар да и другие драконы, никак не могут свыкнуться с мыслью, что люди не чудовища. Впрочем, люди с не меньшим упорством продолжали считать чудовищами драконов. Казалось, так будет всегда – на первый взгляд. Но король продвигал реформы с таким же упорством, с каким раньше убеждал меня, что никогда им не быть. Вот драконам разрешили поступать в высшие учебные заведения. Вот среди бизнесменов стало модно выделять деньги на драконью благотворительность. Вот появился указ об обязательном устройстве драконов на работу вместе с людьми. Всё ещё будет, я в этом не сомневалась. Просто не так скоро, как хотелось бы.

Воздух замерцал и подёрнулся рябью, потом в свободное кресло рядом со мной уселся Иннар. В салоне немедленно повисла тишина. Драконы уставились на вновь прибывшего, а Иннар, закрыв портал, подал мне кусок торта на тарелке, потом магией вызвал из кухни на борту чайник с кружкой.

– Держи. Торт свежий, а тебе ещё час лететь. Я знаю, ты проголодалась.

Я не заставила себя упрашивать. Обожаю, когда он так делает!

Тем временем Иннар смерил тяжёлым взглядом Креса, потом остальных драконов. Широко улыбнулся, показывая зубы. И обманчиво миролюбивым тоном сказал Кресу:

– Я тебя помню. Ты угрожал моей паре.

Я закатила глаза, а Иннар добавил:

– Потом спас её. Спасибо.

И быстро коснулся щекой руки Креса. Тот отпрянул, шокированно посмотрел на руку, на Иннара, снова на руку и что-то еле слышно прорычал.

Иннар не ответил. Он вернулся в кресло, протянул мне салфетку, потом отправил в портал пустое блюдце и покачал головой.

– Нет, больше одного куска на ночь вредно. Ты потом не уснёшь.

– Так может, это и к лучшему? – попыталась возразить я, красноречиво глядя ему в глаза.

Иннар снова покачал головой, потом притянул меня к себе и совершенно не смущаясь – по-моему, наоборот, напоказ – обнял и прижался носом к моей шее. Смотревшие на это во все глаза драконы дружно отвернулись, а кто-то даже покраснел.

– Это обязательно? – тихо спросила я.

– Угу, – отозвался Иннар.

Я подумала, что могу сидеть так вечно. А ещё – что люблю свою работу, но Иннара – куда больше.

Он тем временем встретился взглядом с изумленным Кресом и выдохнул язычок пламени. На борту стояла прекрасная противопожарная система, поэтому даже сигнализация не сработала. Но Крес остолбенел – ещё бы, такую явную демонстрацию способностей без приказа хозяина раньше себе ни один дракон позволить не мог.

Я улыбнулась и закрыла глаза, опустив голову Иннару на плечо. Он сладко пах карамелью и совсем чуть-чуть – дымом.

Что ж, мой парень прекрасно готовит, защищает меня, поддерживает, в постели просто огонь. Идеал, согласитесь? Вот вы говорите – драконолюб. Не завидуйте, лучше переходите на нашу сторону. У нас есть тортик!

Content

Мария Сакрытина
Мой парень дышит огнём

Мой парень дышит огнем

Из речи Верховного мага Óстиса, графа Дэтрэ́, на ежегодном Королевском совете

Часть I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Часть II

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Часть III

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Из речи главы Народного собрания, Стефа́ но Берна́ рда

Его Солнце

НеЭпилог