Светолов (Астриум 1-2)

Глава 1

— Вставай! Твою мать, поднимайся, хватит валяться!..

Валяться... Черт, я же лежу на земле!

Точно — я же с последней грани недокрутил двойное заднее и последнее, что увидел- стремительно летящий в лицо асфальт!

Наверное, я вырубился, да любой бы вырубился! Хорошо хоть вообще не отъехал ногами вперед, хорошо, что вообще не чувствую никакой боли в теле — словно не на голову приземлился с трех метров, а валяюсь в мягкой кровати у себя дома. Только слабость жуткая по всем теле, и голова кружится даже при закрытых глазах, будто я полбутылки водки только что вылакал.

А еще в нос почему-то лезет отчетливый запах миндаля...

Черт, а время-то идет! У меня еще секунд тридцать оставалось на момент того злополучного прыжка... Сколько я без сознания?! Успею ли доделать все элементы, пока на табло не загорятся нули? Если не успею — не видать мне высоких баллов и тем более — победы!

Да хрен там! Я смогу, я сейчас встану! Я полгода готовился к этому чемпионату!

Сейчас... Встану...

— Да поднимайся же ты, отрыжка глукки! Если сейчас же не встанешь, мы тебя тут бросим, клянусь светом!

Голос девичий. Молодой, звонкий. Должен быть звонким, воспринимается как звонкий. Только на самом деле доносится откуда-то издалека, словно через подушку. Если я действительно приземлился на голову — это не удивительно.

Удивительно другое — я слышу только один голос, только одной девушки.

Да и говорит она какими-то странными, незнакомыми словами. А где рев толпы? Где вопли ведущего?! Где грохочущая из колонок музыка в конце концов?! Почему вместо нее — только какой-то глухой фоновый рокот, словно от очень далекого водопада, и странные гудящие звуки, будто от неисправной лампы дневного света.

— Тьма, да встанешь ты или нет?!

Кхек!..

Ребра обожгло болью...

Воздух вылетел из грудной клетки с надсадным выдохом...

Да она совсем охерела?!

Она же меня ударила!

Ногой! По ребрам!

Ну, сука... Я же встану... Я же встану и тогда...

— Зашевелился! Кей, он зашевелился!

Это уже другой голос... Так что, вокруг меня две девушки?!

— Лиз, справа-два! Кей, пни его еще раз!..

Три девушки?!

Нет, точно пора открывать глаза. Я решительно не понимаю, что вокруг происходит!

— Я тебе, сука, пну... — выдавил я из себя, кое-как перевернувшись на живот и наконец открыв глаза.

Перед глазами был асфальт. Конечно, перед глазами будет асфальт, я ведь упал на асфальт!

Но это не объясняет, почему вокруг такой непроницаемый мрак! Я едва свои собственные руки вижу!

— Давай! — крикнули в ухо запыхавшимся женским голосом. — Поднимайся, дафын!

Под руку подхватили, неожиданно сильно дернули вверх, да так, что меня буквально вздернуло на ноги против воли!

Я кое-как поймал равновесие, отставив в сторону свободную руку, и навалившись на ту, кто меня поднял, и впервые смог оглядеться.

Лучше бы я этого не делал...

Вокруг не было ликующей и поддерживающей толпы. Не было сцены, на которой деловито крутил винилы ди-джей, мешая барабаны и басы в одну восхитительную кучу, и по которой весело прыгал, попадая в бит, эм-си. Не было полосы препятствий площадью в пятьдесят квадратов, на которой каждому из участников полагалось показать свои навыки паркура и акрострита...

Вокруг была лишь тьма. Абсолютная и непроницаемая тьма. И не в смысле освещенности, а в смысле... Будто ребенку в детском садике дали домашнее задание сложить коллаж, изображающий город, из цветной бумаги.

А он нашел только черную.

И справедливо рассудил, что черный это тоже цвет.

Вокруг меня возвышался город. Угольно-черный, словно облитый битумом, город. Слева и справа от неширокой дороги, лишенной разметки, к черному, без единой звезды, без единого облачка, небу, украшенному лишь тусклым, серым, повернутым рогами вниз месяцем, стремились антрацитовые высотки и небоскребы. Словно облитые нефтью, они не отражали света, да и откуда бы ему было взяться? От этого тусклого серого месяца на небе? Я будто попал в компьютерную игру, запущенную на слишком слабом компьютере — текстуры не отрисовались, являя игроку лишь голую черную коробку!

Но при этои каким-то невероятным образом на зданиях было видно все изгибы и изломы поверхностей. Интуитивно становилось понятно, где должно было быть окно, где — карниз, а где — колонна.

Если это и была черная бумага, то из нее не просто выклеили коллаж, а предварительно сложили объемную модель каждого здания...

И ряды этих странных небоскребов, вершинами незаметно перетекающих в черный беззвездный бархат неба, зажимали между собой узкую, буквально в две полосы, дорогу, так же застеленную непроницаемо-черным ковром, который, конечно же, никто не стелил и которого вообще не существовало.

И на этой дороге были мы. Впятером.

Или, вернее, был я и еще четыре непонятных существа.

Как минимум трое из них были девушкам, судя по голосам, но голоса это единственное, что могло бы помочь в их идентификации. Все они были одеты одинаково унисексуально — в одинаковые черные брюки, толстовки с капюшонами и высокие, удобные даже на вид, ботинки. Тем не менее, они не сливались с окружением, потому что на черной ткани одежды хаотично были раскиданы яркие кислотно-неоновые пятна, будто бы даже светящиеся! У всех два одинаковых цвета — солнечно-желтый и пронзительно, жвачно-розовый, но при этом у всех пятна были разбросаны по одежде в разных местах, будто каждый пытался через эту конфигурацию выразить свое собственное «я».

А еще ни них на всех были маски. Сплошные черные плоские забрала, открывающие только глаза. И, подобно остальной одежде, маски были залиты розовым и желтым. И, подобно одежде — у каждого по-разному.

А еще у них в руках было оружие. Источающее невыносимый, почти ослепляющий белый свет, в котором, однако, не составляло труда рассмотреть подробности, оружие. И тоже — у каждого свое. Одноручный меч, кривая сабля, парные длинные кинжалы. У четвертого силуэта оружия в руках не было — четвертый держал под руку меня.

Я был пятым.

А вот все остальные вовсю размахивали своим оружием, будто бы сражаясь с невидимым противником! Клинки и наконечники из чистого света чертили мрак, оставляя в нем не сразу затухающие полосы, и с каждым взмахом их хозяева резко выдыхали, а то и вскрикивали, как теннисистки на корте!

Если бы я своими глазами не видел, что перед ними пусто, я бы решил, что они действительно с чем-то бьются!

Воздух так и гудел под взмахами световых полос, подошвы ботинок, покрытые розовым и желтым, шуршали по черному асфальту, когда девушки медленно отступали к нам спиной вперед, размахивая перед собой оружием, будто отбиваясь от чего-то невидимого, будто пытаясь не допустить его до меня и...

— Тебя коснулись?! — прямо в ухо неожиданно тонким, чуть ли не ребячьим голосом закричала та, что держала меня под руку. — Отвечай!

— Кто?! — не понял я. — Ты меня коснулась!

— Идиот! — выругалась девушка. — Лоа тебя коснулись?!

— Кто?! Никакие боа меня не касались! — заорал в ответ я. — Я вообще где?!

— Идиот! — снова заорала девушка. — Идти можешь?!

— Да!

— Так иди нахер!

И, сбросив мою руку со своего плеча, она ринулась к остальным троим! Взмахнула освободившейся рукой, из которой выстрелил луч света, превратившийся в длинное копье с широким наконечником, и...

— Кей, вниз!..

...прямо над плечом присевшей, повинуясь команде, другой девушки, неуловимо уколола воздух!

Да что тут творится?!

Пока я пытался удержать равновесие, и не упасть, откуда-то сзади раздалось мерзкое тонкое жужжание. Оно несколько раз сменило тональность, потом стремительно, словно рывком, приблизилось, стало в три раза громче, и повисло у меня прямо над головой.

Наконец поймав равновесие, я поднял голову. Над ней, почти что над моей макушкой, завис небольшой, в локоть длиной, дрон.

— Эй, вы чего там?! — раздался из него недовольный голос, слегка искаженный динамиками. — Вы собираетесь выходить?!

— Да идем мы! — сквозь зубы ответила девица с копьем, и коротко обернулась. — Графиню нашу тут спасали!

— Кого?! — удивился дрон, а потом резко клюнул носом, глядя на меня зрачком камеры. — Поняла! Давайте в темпе, рассвет уже скоро!

— Да уж стараемся! — откликнулась другая девчонка, с коротким мечом. — Вали отсюда, мешаешь только!

— Жду. — крякнул дрон, под жужжание моторов развернулся на месте и полетел вдоль улицы.

— Чего встал?! — пихнула меня в бок пробежавшая мимо девица с двумя кинжалами. — Квантуй!

— Чего?!

— Беги, кретин! Быстрее!

— Куда?! Зачем?! Да что?..

Я бессильно обернулся, чтобы посмотреть на остальных, но они уже бежали тоже. Пронеслись розово-желтыми вихрями мимо меня, чуть не сбив на землю — будто меня вообще не существовало!

Осталась только одна девчонка — та, что была с копьем. Перехватив его посередине за древко, она повернула его параллельно земле, а потом на мгновение замерла...

И закричала, выбрасывая вперед руки, словно отталкивая от себя какую-то огромную массу, отшвыривая противника, которого не было! Копье вспыхнуло нестерпимым светом, как маленькое солнце, заглянувшее в чулан под лестницей, и тут же погасло...

А девчонка уже бежала навстречу мне, недвусмысленно размахивая руками:

— Беги!

И я не выдержал.

Я побежал.

Побежал следом за остальными, сам до конца не понимая, почему и зачем я это делаю. Не поддающий логике абсурдный стадный инстинкт захватил мое тело, и я развернулся на месте...

И чуть не упал, снова потеряв равновесие...

Какой там бежать...

— Давай!

В спину ударило твердое и теплое, под руку нырнуло чужое тело, подхватило, потащило буквально на себе, так что удавалось только ноги переставлять...

Да что со мной такое!

Я же трейсер с пятнадцатилетним стажем! Я же вынослив, как бык, я каждый день пробегаю в сумме по пять километров, и перепрыгиваю в сумме девятиэтажку!

Сейчас-то со мной что не так?!

Я сжал зубы и сделал неловкий шаг, анализируя его от и самого начала и до самого конца, контролируя все мышцы шагающей ноги, благо за годы паркура я успел изучить и прочувствовать их все, и у меня получилось! Кривой и неловкий, но это был самостоятельный шаг, а не просто попытка удержаться в вертикальном состоянии конвульсивными перебираниями ног! Еще шаг, еще один...

Наша скорость движения повысилась, и, несмотря на то, что остальные силуэты уже мелькали ярким неоном где-то в глубине антрацитовой улицы, мы тоже потихоньку ускорялись.

— Давай, Лайт... — пыхтела девушка. — Нам только до эсбэ добраться... Тут чуть-чуть...

Там, вдалеке, что-то произошло — разноцветных силуэтов явно стало больше, чуть ли не в два раза. Они на несколько секунд замерли, словно что-то обсуждая, а потом рванули обратно к нам! Растянулись на бегу в широкую дугу, выгнутую так, словно они пытались поймать нас в сеть!

И, когда до них оставалось метров десять, мы упали.

В спину девушки что-то резко ударило, она рухнула, потащив за собой меня! Занятый посекундным контролем очередного шага, я не удержался и упал тоже, но тут же перекатился на спину и даже смог самостоятельно сесть! Глянул назад — так нет же ничего! Что нас толкнуло?!

— Бегом! — незнакомым мужским голосом заорал один из цветастых, проскакивая мимо меня и замахиваясь светящейся булавой.

Булава прочертила ночной воздух, и, резко вспыхнув, остановилась! Прямо посреди ничего! Будто на самом деле столкнулась с чем-то, чего я не вижу!

А что, если я правда чего-то не вижу?! Не просто же так они все побежали прочь!

— Не спи! — толкнул в бок еще один силуэт. — На ноги!

— Поднимите Дей! — засуетился рядом еще кто-то, подхватывая под руки упавшую копейщицу. — Подъем, родная!

— Нет... Нет... — тяжело дыша, пыталась выдавить из себя Дей. — Я...

— Потухни! — резко оборвала ее еще одна девушка, подхватывая под руку с другой стороны. — Квантуем! Гарс, Кими, квантуем!

— Принял! — рыкнул парень с булавой, без устали размахивающей ею, словно расшвыривая невидимых противников налево и направо! Рядом с ним уже появился еще один цветастый силуэт, с длинным светящимся посохом в руках, которым без устали тыкал перед собой, не подпусккая невидимых противников близко!

Не знаю, что тут творится, но я не хочу в этом участвовать!

— А тебе особое приглашение надо!? Подъем!

В этот раз уговаривать меня не пришлось. Я как мог быстро поднялся на ноги и поковылял следом за девчонками, тащившими на себе копейщицу. Через каждые два шага я оглядывался на тех, кто остался прикрывать отход, чтобы убедиться, что они продолжают это делать. И они продолжали, причем продолжали крайне грамотно — отбегали метров на десять по одному, пока второй продолжал отбиваться от незримых врагов, после чего оставшийся улучал момент, разворачивался и покрывал все разделяющее их расстояние, плюс еще десять метров, меняясь местами с прикрывающим.

Они явно это делали не в первый не во второй и даже, наверное, не в сотый раз!

А я все ковылял вперед, кое-как ориентируясь на мелькающие впереди цветные пятна, до которых оставалось еще метров пятьдесят. Ноги так и норовили подвернуться на каждом шагу, голова кружилась, и, кажется, вместо того, чтобы идти по прямой, я едва плелся, вихляясь, как пьяный.

Что со мной такое?! Я же не чувствую ни боли, ни звона в ушах, ничего такого! Что со мной происходит?!

— Да шевелись же ты! — яростно выдохнули в ухо.

Два силуэта синхронно подхватили меня под руки, вынырнув из-за спиныы, практически оторвали меня от асфальта и побежали вперед!

А как же прикрытие?!

Обернуться я уже не мог, и оставалось только надеяться, что они знают, что делают.

Остальные силуэты стремительно приближались — это явно не сравнить с той скоростью, с какой плелся я один!

Над головой снова прожужжал уже знакомый дрон, пролетел куда-то за спину, резко там развернулся и приблизился уже со спины:

— Держим боковые, ждем!

— Справа отчетливо скрипнули под сплошной маской зубы, мои носители ускорились еще больше — почти полетели над антрацитовым асфальтом, едва касаясь его ногами!

Силуэты остальной группу приближались, и уже можно было различить, что они не просто стоят на месте и ждут нас, они заняты, еще как заняты! Разбившись на две группы по два человека, они перекрыли перпендикулярно примыкающие улицы, и вовсю размахивали оружием, не пропуская невидимого противника, не давая ему атаковать нас еще и спереди тоже!

За их спинами, или, вернее, сбоку от них, как стена, которую можно использовать, чтобы не атаковали с фланга, тянулись параллельно земле несколько десятков тонких световых лучей. Словно какая-то лазерная решетка, только солнечно-желтая, а не красная. Лучи тянулись между тонкими металлическими столбами, разбиваясь на секции по десять-пятнадцать метров, и в одном месте — как раз там, куда стремились мы, — секция не горела.

Как раз в том месте, которое так упорно защищали от атак сбоку четверо обладателей светового оружия.

Как раз там, где уже по ту сторону странного светового забора, стоял на коленях один цветастый силуэт, и вокруг него — еще два.

— Поднажми! — непонятно зачем выдохнул парень слева.

И мы поднажали.

Хотя это казалось уже невозможным.

Мимо мелькнули силуэты защитников прохода, вспышки их оружия, столбы светового забора...

И тогда меня бросили. Просто оба помощника резко исчезли из-под моих рук, будто их и не было вовсе, и я уже не знаю в который раз чуть не полетел на землю! Кое-как успел подставить руки, подстраховаться и вместо падения навзничь — неловко сесть, подвернув ногу.

Мои помощники побежали обратно к разрыву в световом заборе, что-то неразборчиво крикнули туда, и уже через секунду в разрыв просквозила четверка бойцов, оставшихся по ту сторону.

— Вал!!! — во всю глотку заорала однаа из них, так, что казалось, даже в сплошной маске рот прорезался.

Через мгновение мертвая секция забора вспыхнула! Световые лучи протянулись от одного столба до другого, моментально закрывая проем! Я моргнул, и понял, что даже этого короткого момента хватило, чтобы я полностью лишился возможности понять, какая из секций была выключена!

И тем более — почему она была выключена.

Забор тянулся в обе стороны, сколько глаз видел. Что слева, что справа прямо вплотную к нему, так, что столбы были вмурованы прямо в углы, тянулись здания разной архитектуры и этажности. В основном, не меньше десяти этажей, и все украшены яркими неоновыми вывесками, будто пытающимися поспорить в яркости со световым забором.

А вот за забором не было ничего. Как я не видел врагов, с которыми боролись мои нынешние спасители, так и сейчас не было видно черного-черного, будто из детских лагерных страшилок, города. За забором просто стояла абсолютная тьма, будто пространство затянули черным бархатом.

И на его фоне особенно ярко выделялись розовые и желтые пятна, сбившиеся в одну кучу.

Силуэты стояли полукругом, центром которого была все та же копейщица, стоящая на коленях — я запомнил ее по приметному розовому пятну на маске, похожему на осьминога.

Прожужжал мимо квадрокоптер, и еще один силуэт, до того стоявший на колене возле забора, и теряющийся на фоне ярких световых лучей, поднял руку, ловя его прямо в воздухе. Сложил лучи и убрал ставший в четыре раза меньше дрон в небольшой рюкзак, стоящий рядом. Рюкзак на плечи — и силуэт встал в одну линию с остальными.

Восемь.

И девятая, стоящая на коленях перед ними.

Она протянула руку к лицу и медленно потянула маску вверх, снимая ее вместе с капюшоном.

Молодая девушка. Русые волосы собраны в короткую косу, из которой местами выбились пряди — неудивительно, столько бегать и махать копьем. Тонкие губы боязливо поджаты, словно она чего-то боится, но взгляд серых глаз тверд и решителен, будто несмотря на страх она приняла какое-то решение.

— Дей? — осторожно начал силуэт с рюкзаком.

Та, кого звали Дей, глубоко вдохнула, и так же глубоко выдохнула, словно решаясь на что-то:

— Меня коснулись.

Все остальные, до того стоявшие как будто железные ломы проглотили, резко опали. Опустились плечи, согнулись спины — из людей словно бы вынули половину позвонков одним махом.

— Не-е-ет... — простонал кто-то. — Как так...

— Может, ты ошиблась? — с надеждой в голосе спросила та, что с квадрокоптером.

— Я бы хотела. — невесело усмехнулась Дей. — Но это невозможно ни с чем спутать. Я утратила контроль за светом и меня коснулись.

— Тьма! — злобно прошипел кто-то из строя. — Тьма! Тьма! Тьма!

— Не тяните время... — тихо произнесла Дей, опустив глаза. — Вы знаете, что надо делать.

— От того, что мы знаем, легче не становится! — яростно выкрикнул еще кто-то.

Девчонка с рюкзаком внезапно развернулась и подняла голову к небу. Вскинула руку, нацелив ее куда-то вдаль и замерла.

— Тьма, мотыльки! — прошипела она через секунду. — Надо квантовать!

— А как же Дей?!

— Только не мотыльки! — ахнула Дей. — Не оставляйте меня им! Уж лучше...

— Да, мы поняли. — жестко ответила одна из девушек, шагая вперед из строя.

В ее опущенной руке что-то сверкнуло, и из ладони выстрелил луч ослепительного света, сформировавшийся в длинную изогнутую саблю.

— Дей... — позвала девушка. — Я...

— Я все понимаю. — покачала головой Дей. — Так надо.

И она высоко подняла голову и закрыла глаза.

Твою мать...

Они что надумали?!

Взвизгнул под кривой световой саблей воздух...

Чавкнула плоть...

Глухо покатилась по асфальту снесенная с плеч голова, окропленнная кровавым фонтаном...

Глава 2

Ненавижу миндаль... Почему опять пахнет миндалем? И почему я ничего не вижу?

Кажется, я опять отключился. Получается, уже второй раз за... За какой-то промежуток времени. Надеюсь, что небольшой.

Только вот почему я отключился? Если в первый раз я совершенно точно вырубился от страшного приземления на башку, то во второй-то с чего?

Помнится, там девчонке снесли мечом голову, а потом...

Ага, стоп. Вот все и встает на свои места. Никуда я не отключался. Просто пока я был в отключке, мой поврежденный падением мозг начал выдавать всякую ахинею, а я послушно верил им, как всегда происходит во сне. Ну серьезно, какие световые мечи и сабли против невидимых противников? Какие световые барьеры и квадрокоптеры? И главное — какие к черту казни своих же друзей прямо посреди города?

А сейчас я пришел в себя, снова вернулся в свое сознание и поэтому сон закончился. Поэтому и закончился так резко — в памяти осталась только катящаяся по асфальту голова девушки, с расширенными глазами, в которых застыл ужас и ожидание боли, со сжатыми в последней судороге зубами, с дергающейся косичкой русых волос, едва шевелящейся из-за склеившей воедино липкой крови...

Бр-р-р, стоп, хватит. Как бы реалистично это ни выглядело, это все лишь сон, бред воспаленного разума, спровоцированный сотрясением мозга после падения. По крайней мере, судя по тому, что вокруг так тихо — я уже точно не на соревнованиях. Наверное, меня отправили в больницу и я нахожусь в палате, в тишине и спокойствии. Возможно, я даже какое-то время пролежал в коме, но теперь наконец я вернулся в сознание и даже сносно себя чувствую. Руки и ноги слушаются, сердце стучит ровно, даже голова не болит. Возможно, это лишь до тех пор, пока я лежу и не пытаюсь встать, но это уже хорошо.

Можно и открыть глаза и оглядеться.

Так.

Даже скорее «так, блэт».

Это совершенно точно не больничная палата. И даже вообще не больница. И даже не карета скорой помощи.

И даже не турнирная площадка, чего стоило бы ожидать в последнюю очередь.

Над головой был серый обшарпанный потолок, выглядящий так, словно его никогда и не приводили в состояние чистовой отделки. На нем висели две длинные лампы дневного света, источающие холодный, почти синий, свет, причем одну заметно лихорадило — она несколько раз в секунду моргала, успевая почти погаснуть и разгореться заново.

Стена напротив меня, которую можно было разглядеть из положения лежа, да еще и в неширокий дверной проес, оказалась чуть приличнее — тоже серая и невзрачная, но хотя бы не бугристые, а с претензий на ровность. Вдоль стены стояло несколько железных шкафчиков, покрашенных облупившейся на углах синей краской, а между ними висели крючки для одежды. На некоторых как раз и висела одежда, зацепленная за капюшоны.

За черные, с желто-розовыми пятнами, капюшоны.

Кажется, я дернулся.

Да, наверняка, я дернулся, потому что слева раздалось шуршание, а потом приятный тихий женский голос произнес:

— О, ты очнулся? Наконец-то.

Слева от меня прямо на полу лежало, или стояло, я так и не понял, как правильно про них говорить, серое кресло-мешок, в котором, как в кучевом облаке, сидя утопала молодая девушка, совершенно не похожая на санитарку или медсестру. Волосы у нее были черные, с заметным фиолетовым отливом, подстриженные и зачесанные несимметрично — густая длинная копна справа и половинка облегающего каре слева. У девушки были четко очерченные, выгнутые пологими дугами, словно крылья чайки, густые, как тушью нарисованные, брови, и глаза невозможного насыщенного-фиолетового цвета, идеально гармонирующего с ее волосами.

Одета девушка была в черную куртку с длинными рукавами, расстегнутую до половины, под которой виднелась белая майка-борцовка. Но самое странное — в руках, заложив страницы пальцем, девушка держала книгу. Простую бумажную книгу, шуршание которой я и отметил, когда она со мной заговорила.

Черт возьми, кучу времени уже не видел, что кто-то читал бумажные книги. Разве что пенсионеры какие-нибудь...

— Как себя чувствуешь? — миролюбиво спросила девушка.

— Сойдет. — ответил я, нисколько не кривя душой. — Я где?

— Дома.

Смешок вырвался из меня чуть ли раньше, чем я осознал сказанное.

«Дома».

— Так, ладно. Что со мной случилось?

— Если бы мы знали. — девушка пожала одним правым плечом. — Ты потерял сознание после эвакуации, тебя дотащили сюда Маркус и Кейра.

— Маркус и Кейра? Кто все эти люди? Впервые слышу.

— Да уж. — вздохнула девушка. — А говоришь, что нормально себя чувствуешь. Лайт, что с тобой творится?

Лайт...

Я уже слышал это слово — его произнесла одна из девушек там, в черном городе, и уже тогда мне показалось, что это она обращалась ко мне так.

Все бы хорошо, но меня зовут не так.

— Так. — как мог твердо, сказал я. — А ты кто?

— Кона. — одними губами улыбнулась девушка. — Кона Гарс.

Впервые слышу это имя. Точно так же, как и Маркус и Кейра.

— Ладно. А дома это где?

— На причальной мачте «Зефир», конечно. — снова пожала одним плечом Кона. — Мне не нравится, что с тобой происходит. Может, тебя пыхнуть?

Себя пыхни, блин...

Что ж, значит, все, что я принял за видения ушибленного и воспаленного мозга — было вовсе не видением. И сейчас вокруг меня творится какая-то чертовщина. И, так как объяснить все, что творится с помощью известных мне законов мироздания, я не в состоянии, придется обходиться без них.

Ничего не отвечая на предложение «пыхнуть», я слегка приподнялся на жестком лежбище, на котором лежал все это время, подвинулся и принял полу-сидячее положение, чтобы удобнее было осмотреться.

Впрочем, сильно лучше не стало. Справа от меня моя узкая шконка была отгорожена стеной — такой же серой и слегка шершавой на ощупь. Сзади так же была стена и получалось, что мы с Коной находились в небольшой комнате, в которой имелась только узкая доска, наверное, считаемая здесь за кровать, кресло-мешок, в котором расположилась девушка, и небольшая тумбочка рядом с ним. Дверной проем, в котором я заметил шкафчики и цветастую одежду, явно предполагал наличие двери, но ее почему-то не было.

Зеркало бы...

Хотя нет, лучше не стоит. Я уже успел посмотреть на свои руки, когда с их помощью садился на лежанке, и беглого осмотра хватило, чтобы понять — это не мои руки. И ноги, безостановочно мельтешащие в поле зрения — не мои, даром, что скрыты под белой простыней. Я чувствовал, что они не мои. Я со своими, блин, тридцать пять лет прожил!

Что ж, раз объяснить происходящее с точки зрения физики не выходит, будем объяснять с точки зрения фантастики.

Я попал в чужое тело.

А, может, даже и того хуже — в какой-то другой мир.

И почему-то эта мысль уже не казалась дикой или тупой — спасибо современным книгам и фильмам, которые приучили не удивляться и не такому повороту событий. Да еще и обстоятельства, при которых я сюда попал — как-никак втыкание головой в асфальт с трехметровой высоты вряд ли кому-то когда-то шло на пользу...

Ох, мать твою!.. Это что получается, если я упал максимально неудачно и умудрился умереть...

То, стало быть, этот мир — загробный?!

Я еще раз посмотрел на Кону и еще раз обвел глазами комнату.

Нет, это точно не загробный мир. Для загробного мира тут все слишком... Серое. Обычное. Я бы даже сказал «обыденное». Конечно, я никогда не верил во всякие там котлы и вилы, но чтобы окружение было настолько простым — это надо постараться.

Я поднял руки и снова осмотрел их, уже внимательнее. Исчезли с пальцев многочисленные ссадины, полученные на тренировках, пропал с правого запястья шрам от открытого перелома три года назад, да и в целом руки выглядели моложе, чем раньше. Моложе и... холенее, что ли? Как у пианиста.

И в целом тело ощущалось по-другому. Оно оно казалось легче, оно двигалось быстрее. Любое мышечное сокращение происходило на долю секунды раньше, чем я привык, и из-за этого действия были непривычно быстрыми. Даже если бы предыдущих факторов было недостаточно, это несоответствие точно убедило бы меня в реальности всего происходящего. Серьезно, ну в каком сне может придти осознание, что твое тело двигается и реагирует по-другому?

Значит, придется смириться с двумя неприятным фактами. Даже с тремя.

Первый — я довыпендривался и умер.

Второй — я попал в другой мир.

И даже в другое тело. Судя по всему, более молодое и подвижное, чем старое. Привычное старое во всех отношениях тело, которому неврологи уже диагностировали начинающиеся позвоночные грыжи, а многократно ломаные кости болели при каждом изменении погоды.

Эх, говорили же мне завязывать с паркуром и соревнованиями, говорили же, что годы берут свое, а я все не слушал...

С другой стороны, плохо ли это? Мои золотые годы паркура прошли, и золотых, да что там — даже серебряных медалей я уже давно не брал, да и бронза стала редким гостем, все больше полуфиналы — и не дальше. Как ни крути, а в тридцать пять уже нет возможности тягаться с легкими и гибкими пацанами и девчонками, едва справившими совершеннолетие. А ведь я больше ничего и не умел, по сути — я даже из университет ушел, чтобы посвятить свою жизнь тренировкам и соревнованиям. В итоге и семьей даже не обзавелся, а все друзья, какие были, наоборот — уже десяток лет как бросили турники, стены и грани и вовсю с детьми нянчатся.

Так что даже если это и загробный мир, но я в нем нахожусь в молодом и здоровом теле, которому не требуется каждое утро зарядка на двадцать минут, чтобы просто заставить суставы сгибаться, а мышцы — сокращаться, то так тому и быть. Почему бы не принять такой расклад? Даже если вдруг окажется, что он все же плод моего воображения.

Возможно, если так окажется, я даже пожалею об этом.

Осталось только выяснить, где и когда я нахожусь. Судя по одежде, которую я видел уже дважды, черный-черный город и неизвестный «Зефир», в котором я сейчас нахожусь, принадлежат одному и тому же миру. И то, что я могу контактировать с аборигенами — это уже отлично, ума не приложу, что бы я делал, если бы девушка сейчас заговорила со мной на клингонском. Она сможет ответить на мои вопросы.

Только вот судя по ее реакции, я не должен задавать вопросов. Я должен и так все знать. А, значит, чем больше вопросов я задаю, тем страннее это будет для нее выглядеть.

Кто ее знает, может, я доболтаюсь, и она все же решит меня «пыхнуть»? Что бы это ни значило...

А, впрочем, где наша не пропадала! Не умом, так хитростью!

— Знаешь... — проникновенно начал я, подняв глаза на девушку. — Дело в том, что я ничего не помню.

Брови Коны взлетели вверх, будто чайка крыльями махнула:

— Как это?

— Полностью. — отрезал я. — Вообще. Даже имени своего не помню. Даже детства. Говорить могу, и то хорошо. А так не помню ничего. Что за Зефир? Кто такие Маркус и Кейра? Что я тут вообще делаю? Что происходило вчера... И вчера ли это было? Короче, в голове шаром покати!

— Шаром... — смешно округляя губы, повторила Кона, и нахмурилась. — Покати?

— Ну в смысле пусто. — я для убедительности постучал костяшками по лбу. — Воспоминания начинаются с того момента, как меня по ребрам пнули.

— То есть, как раз с того момента, когда ты пришел в себя. Потеря памяти, значит?

Кона нехорошо прищурилась, будто сканируя меня взглядом, и мне сразу стало неловко. Она что, каким-то образом умудрилась почувствовать мою ложь?

— Наверное, головой ударился. — наконец вздохнула Кона, снова вернув глаза к нормальному размеру. — Такое бывает. Это пройдет со временем.

— Думаешь? — с сомнением спросил я.

— Не уверена. — призналась Кона. — Я читала, что иногда это и не проходит. А если и проходит, то не очень скоро.

— Вот и я о том. — притворно вздохнул я. — Так что, наверное, придется тебе ввести меня в курс дела.

— Легко! — просияла Кона. — Что тебя интересует?

— Для начала имя. Ты сказала Лайт?

— Ну, конечно. — Кона тряхнула волосами. — Лайт Агер. Двадцать лет. По крайней мере, с твоих слов.

— С моих слов? — тупо переспросил я.

— Ну конечно, мы же тебя когда нашли, ты сам сообщил о себе эту информацию. Лайт Агер, двадцать лет, сирота, бездомный, в ноктус отправился в поисках астриума, когда совсем кончились деньги и стало не на что покупать даже его. Там мы на тебя и наткнулись, вернее, наткнулись до того, как ты успел пересечь эсбэ, и предложили вступить к нам, ведь ты мужчина и...

— Стоп-стоп. — я замахал руками. — Много непонятных слов. Ноктус? Астриум? Эсбэ? Что все это такое? Что значит «ты ведь мужчина»?

Кона нахмурилась:

— Ох, наверное, я поторопилась, сказав, что это будет легко. Давай... Давай начнем с простого.

— Легко! — передразнивая девушку, я тоже тряхнул головой — читал где-то, что повторяя жесты человека, легче расположить его к себе. — С чего же мы начнем?

— Давай начнем со знакомства со всеми остальными. Ну, то есть, знакомства заново. — Кона пожала плечом. — Они-то тебя знают и помнят.

— Хорошо. — согласился я. — Отведешь?

— Легко!

Кона встала с кресла-мешка, по-прежнему зажимая пальцем страницу в книге и с ожиданием посмотрела на меня.

Так. А я хоть одет? Будем забавно, если я сейчас нечаянно начну косплеить человека-мотылька, который «мотыляю туда, мотыляю сюда». А это весьма вероятно — верха на мне нет, это я уже выяснил, а вот что там с ногами...

Я приподнял простыню и заглянул под нее.

Ну, хотя бы штаны на мне есть. Черные легкие, вроде спортивных. Удобные, кстати, даже на вид. Носков вот не было, впрочем, на Коне их не было тоже — ни ботинок, ни носков. Босиком ходила по холодному бетонному полу.

Впрочем, когда я опустил ноги на пол, рефлекторно поджимая пальцы, оказалось, что он вовсе не холодный. Не горячий, конечно, но вполне сравним с температурой тела — дискомфорта не вызывает. А еще он был умеренно шершавым, как раз таким, чтобы по нему комфортно было ходить, и он при этом не царапал ступни. Сказка, в общем, а не пол.

Выяснив это, я встал и посмотрел на Кону.

— Нормально? — уточнила она. — Не шатает? Голова не кружится? Точно не пыхнуть?

Вот же наркоманка юная...

— Все хорошо. — улыбнулся я. — Идем.

— Хорошо, идем. — улыбнулась Кона и пошла вперед, размахивая рукой с зажатой в ней книжкой.

Я пошел следом, оглядываясь и запоминая все, что увижу.

Комната, в которой я пришел в себя, оказалась лишь одной из целого десятка аналогичных, соединенных общим коридором — в нем-то и стояли шкафчики, и висела одежда. Только вот у других комнат, в отличие от моей, имелись двери, и они даже кое-где были закрыты. Интересно, за что я в такую немилость попал?

Каждая комната в длину была примерно пять на пять, так что пройдя полсотни метров, мы подошли к еще одному дверному проему — тоже без двери. Он выводил в еще один коридор и Кона, глянув назад и убедившись, что я не отстал, свернула туда.

Я свернул за ней.

Надеюсь, хотя бы там не будет этого надоедливого запаха миндаля.

Но даже раньше, чем увидел, что творится за поворотом, услышал голоса:

— Эй, Лиз!

— Очнулся?!

— Да, идет... Лиз! Лиза, стой!

Я завернул за угол и встал, как вкопанный.

Прямо на меня, с горящими глазами, не обещающими ничего хорошего, и гневно раздутыми ноздрями, надвигалась невысокая хрупкая девушка с огненно-рыжими волосами, одетая в расстегнутую короткую белую куртку. Разделяющие нас пять метров она преодолела за три длинных яростных шага, а потом вскинула правую руку...

И тут же обманом ударила слева!

Я ожидал атаку с другой стороны! У нее по лицу было видно, что она хочет меня ударить, но не так же подло!

В последний момент я дернулся назад, смазав удар, и отскочил, разрывая дистанцию.

Девочек, конечно, нельзя бить, но если она еще раз...

— Доволен, тварь?! — заорала она меня, замахиваясь снова. — Из-за тебя Дей погибла! Из-за тебя!

Глава 3

Второго удара я ждать не стал. Девушка, которая сама лезет в драку, превращается в спарринг-партнера, даже если не знает этого.

Ее рука еще только двигалась к моему лицу, а я уже шагнул вперед и мощным, но мягким разгибом обеих рук, толкнул ее в грудь, отшвыривая назад на добрых пять метров!

Бить ее я пока еще был не готов. Ее даже можно отчасти понять — наверное, она с погибшей были подругами. Только непонятно, при чем тут я. То есть, понятно, что ей надо на кого-то выплеснуть свою ярость и злость, но я-то тут при чем?! Ее подругу убил кто-то другой, прием кто-то из ее же... не знаю... друзей? Сослуживцев? Как их назвать? То ли она этого не понимала, то ли ярость просто застила ей глаза — не знаю.

В любом случае, одно только это спасло рыжую от ответки, равноценной тому, что она пыталась сделать со мной.

Вместо этого она всего лишь отлетела на несколько метров, плюхнулась на задницу, не удержала равновесие и упала на спину. Возможно, даже ударилась головой — группироваться она совершенно не умела.

Но это уже не мои проблемы. Я и так смягчил свою реакцию как мог.

— Слушай, ты. — негромко, но твердо начал я. — Ты ошиблась адресом, я тебе не рыцарь какой-нибудь. Еще раз полезешь с кулаками — получишь кулаками в ответ, за мной не заржавеет!

Рыжая медленно села, а потом и поднялась, не сводя с меня взгляда:

— Ого, распетушился... А в ноктусе вел себя как последняя истеричка, чуть ли не в слезах умоляя нас вернуться! Что, не помнишь такого?!

— Лиза, он... — робко вмешалась Кона из-за спины рыжей.

— Потухни, тихоня! — резко обернулась Лиза. — Ты свое дело сделала, теперь не отсвечивай!

— А ты чего тут раскомандовалась?! — хмыкнул я. — Умная чересчур, череп жмет?!

В какой-то степени я рисковал, конечно. Могло оказаться и так, что рыжая дура тут главная и действительно имеет право командовать всеми, включая меня... В смысле, того меня, которого она знает, не меня-меня, конечно же.

Да, так могло оказаться, но очень вряд ли. Она явно не самый уравновешенный человек, а таких люди не ставят во главе какого-то хотя бы мало-мальски разумного общества. К таким людям у всех настороженное отношение, потому что невозможно знать, что стукнет им в голову в следующий момент, по какой причине это произойдет и главное — чем они будут готовы пожертвовать ради того, чтобы это реализовать.

Судя по сузившимися до размером танковых бойниц глазам рыжей, она готова была пожертвовать всем.

— Череп, кажется, тебе жмет, дафын. — угрожающе прошипела она, картинно опуская правую руку, в которой серебрился какой-то металлический предмет. — Но это ничего, с этим я тебе помогу!

На ее лице внезапно вспыхнули три солнечно-желтых полосы, сбегающих вниз по щеке от левого глаза. Одна из них тянулась и вверх тоже, пересекая глаз и скрываясь под копной рыжих волос. Все это напоминало диковинный шрам, полученный в схватке с каким-нибудь диким зверем, но что-то раньше я не слыхал, чтобы шрамы светились, как гребаные светодиодные ленты, вживленные под кожу!

— Лиза!!! — панически завопила Кона за спиной у рыжей.

И было от чего. Вспыхнувшие на лице полосы были не единственным изменением.

В ее руке вместо чего-то металлического, что она достала из кармана, сиял выплавленный из чистого сияющего света топор. При этом явно — не плотницкий или лесорубный инструмент, а оружие. Рукоять в локоть длиной, небольшое, но массивное лезвие и что-то вроде молотка с другой от него стороны.

Оружие сияло солнечно-желтым светом, но, несмотря на это, каким-то образом сохраняла фактуру реального объекта. Казалось, даже можно различить ромбическую оплетку на рукояти, сделанную для того, чтобы оружие лучше лежало в руке и не выскальзывало из нее. Казалось, даже можно разобрать какой-то рисунок на клинке топора. Совсем как в том черном городе, где я тоже мог разобрать все изгибы, грани и углы, несмотря на непроницаемую черноту объемных силуэтов...

Черт, что за странные мысли лезут в голову... Какие к черту рисунки! Какие к чертям силуэты! Она же на меня с оружием собирается кинуться! Не знаю, как и откуда она его достала, это уже второй вопрос! А первый вопрос — что мне делать?!

Я быстро стрельнул глазами по сторонам в поисках чего-нибудь, чем можно защититься от атаки, но ничего не нашел. Напряг ноги, чтобы в случае атаки резко уйти в сторону и скрыться в том проеме, из которого две минуты назад вышел.

Что делать дальше — я не придумал. Придумаю потом. Если получится сделать хотя бы то, что уже придумано.

Но рыжая так и не атаковала. Не успела. Только-только подняла на меня злые зеленые глаза, фокусируя их на цели — на мне, только перенесла вес тела на правую ногу, собираясь шагнуть левой...

Ее остановил еще один голос, раздавшийся у меня из-за спины:

— Лиза! Оружие!

Голос был женский, очень глубокий и красивый. Таким голосом хорошо бы в опере петь, а никак не в тесном узком коридоре указания раздавать. Даже сейчас, здесь, несмотря на всю отвратную акустику, он многократно отразился от стен, звуча будто бы отовсюду сразу.

— Немедленно погаси оружие! — снова скомандовал голос.

Очень хотелось обернуться, чтобы посмотреть на обладательницу этого командного голоса. Какая-нибудь взрослая красивая женщина с цепким стальным взглядом. Настоящий здешний командир, например.

Но обернуться я не мог. Кто знает, что взбредет в голову бешеной рыжей? Она же как животное сейчас, сплошь на эмоциях и рефлексах. Отвернешься — набросится! Это сейчас, пока ее контролируешь взглядом, она стоит, так и замерев в неловкой позе на одной ноге, а как только дашь слабину...

Оборачиваться не понадобилось — обладательница голоса решила показаться сама. Она подошла сзади, со спины, и встала рядом со мной, сняв с головы черный капюшон.

Что ж...

Такого я не ожидал.

Вместо рослой командирши рядом со мной стояла довольно высокая, лишь чуть-чуть ниже меня, молодая и очень красивая девушка. Если она и была старше той же Лизы или Коны, то совсем не намного — на пару лет, никак не больше. У новоприбывшей незнакомки были длинные платиновые волосы, спадающие на застегнутую под горло черную кофту, бледно-коралловые губы и совершенно невероятные глаза. Радужка в них вроде бы имела цвет, как у остальных людей, но цвет этот был таким бледным и незаметным, что даже невозможно было даже его определить — то ли серый, то ли голубой. Эти глаза выглядели так, словно в них вставили матовые контактные линзы, и еще больше это ощущение усиливалось из-за угольно-черных, пушистых, как норковая шуба, ресниц...

Твою мать, так она же слепая! Это не просто такие уникальные глаза, это слепые глаза! Поэтому она и не двигает ими, и даже не моргает! Она просто ими не пользуется!

— Лиза! — снова с нажимом повторила слепая. — Погаси топор! Ты знаешь правила!

— Из-за него умерла Дейдра! — завела уже знакомую песню рыжая. — Ты что, не понимаешь этого, Ан?!

— Нет. — жестко ответила Ан. — Я этого не понимаю. Я не понимаю то, что не соответствует действительности. Дейдра умерла не из-за него. По крайней мере, прямой его вины в этом нет.

— А чья есть?! — не собиралась отступать рыжая.

— Ты знаешь правила. Частично — вина правил. Частично — ее собственная. И частично — моя.

На лбу Ан вспыхнули световые линии — твою мать, точно, как у Лизы! У них что тут, мода такая — светодиодные ленты себе под кожу пихать?! Или что это за херня вообще?! Они же совершенно одинаковые на вид, только сформированы по-разному! У Ан — одна короткая посередине лба, и две изогнутых под прямым углом, словно формируя значок квейка. На голове Ан словно бы вспыхнула световая тиара, облегающая голову тонкими теплыми лучами! А еще две линии протянулись по щекам, изогнулись под прямым углом на скулах и исчезли под подбородком.

А в опущенной руке девушки вспыхнула световая сабля...

Та самая, которая обезглавила несчастную девушку возле забора.

— Вы чего?! — запричитала за спиной Лизы Кона. — Прекратите сейчас же! Я сейчас всех сюда позову, будете потом месяц по кухне дежурить! Фиби! Валери! Кто-нибудь!.. Маркус!..

Ох, черт... Ну что за угрозы... Лучше бы ты молчала, Кона...

Но внезапно это подействовало. Лиза еще несколько секунд стояла, сверля меня и Ан взглядом, а потом криво усмехнулась:

— Нет уж, спасибо. Есть то, что летучая мышь приготовит, целый месяц... Да я лучше в «Черном свете» питаться буду!

— Как тебе угодно. — не меняя совершенно спокойного тона ответила Ан. — На тебя, значит, в следующий раз готовить не буду. Погаси оружие.

Лиза вздохнула и послушалась. Наверное. По крайней мере световые линии на ее лице потухли, а топор исчез из рука, снова уступив место какой-то непонятной железяке, которую рыжая, не торопясь, убрала куда-то под белую куртку.

— Зря с ним возитесь. — Лиза подняла руку и ткнула в меня пальцем. — Он все равно почти пустышка. Бесполезная трата времени.

— Лиза! — снова прикрикнула на нее Ан. — Пропади с глаз моих!

Все время, пока девушки переругивались, я в разговор не влезал. Во-первых, это просто само себе по себе интересно, когда две девушки не могут тебя поделить, пусть даже девушки немного странные, да и формат «деления» не особо понятен. Но все равно приятно.

Во-вторых, они и без меня прекрасно разобрались. А вот если бы я начал встревать, действительно могло дойти до кровопролития. Причем не уверен, что кровь не была бы и моей тоже. Видел я, как эта кривая световая сабля головы сносит с одного удара... Причем сносит их своим же.

Не знаю, что тут у них происходит, но явно что-то ненормальное. Если я все правильно понимаю, Ан убила Дейдру, отрубив ей голову, но при этом Лиза почему-то считает виновным меня, а не настоящую убийцу. При этом к ней Лиза относится если не дружелюбно, то хотя бы терпимо. А сама Ан при этом не спешит бросаться с саблей на каждого встречного, как можно было бы подумать, исходя из того жестокого убийства...

Да что здесь происходит-то?! Как вообще все это понять?!

Пока я пытался уложить мысли в голове, Лиза развернулась и пошла прочь — туда, откуда и пришла.

— Отойди, тихоня! — фыркнула она на Кону, хотя в коридоре было достаточно места для них обеих.

Тем не менее, Кона послушно прижалась к стене, пропуская рыжую бестию мимо себя. Прижалась и проводила ее взглядом, в котором непостижимым образом смешались страх, жалость и облегчение.

Дичь какая-то...

Я перевел взгляд на Ан. Она на меня, конечно, не перевела.

— Ты в порядке? — все тем же тоном, не меняя его ни на йоту, осведомилась девушка, продолжая глядеть невидящими глазами перед собой.

— В порядке. — кивнул я. — Объясни, что это было?

— Что именно? — в голосе Ан впервые появились какие-то нотки заинтересованности. — Ты про Лизу?

— Я про... все. — я обвел рукой коридор.

Ах, черт, она же слепая...

Стоп, какая она нахер слепая! Она же откуда-то знала, что у Лизы в руках оружие, и вообще вела себя так, словно прекрасно все видит! В конце концов, если это действительно она снесла голову Дейдре своей кривой саблей — как она это сделала?! Не рассматривать же всерьез вариант, что она ослепла уже после этого, но до моего пробуждения?!

— Я тебя не понимаю. — слегка качнула головой Ан. — Ты можешь выражаться яснее?

— Я...

— Он ничего не помнит! — пискнула из своего угла Кона. — Он потерял память, Три!

— Три? — я вскинул бровь. — Я думал, ты Ан.

— Я Трилла. Полное имя Антрилла. — не меняя тона, ответила девушка. — Ты — Лайт Агер. Мы уже знакомились. Впрочем, если ты действительно потерял память, это, конечно, многое объясняет.

Черт возьми, да как она умудряется свой потрясающий голос так бездарно использовать?! Это натурально преступление! Она же вообще не меняет тона, словно он у нее всего один на всю жизнь выделен!

— Что первое ты помнишь? — продолжила Трилла.

— Пинок по ребрам. — хмыкнул я. — Пришел в себя посреди суеты и кутерьмы. Бежали.

— Понятно. А из того, что перед этим было, что-то помнишь?

— Например что?

— Понятия не имею. Что-то же ты помнишь?

— Понятия не имею. — не сдержался от подкорки я. — Понимаешь ли в чем штука — чтобы выяснить, помню я что-то или нет, мне надо об этом напомнить. Сечешь?

— Секу? — нахмурилась Трилла, а потом опустила голову, словно действительно глядя на свою руку, все еще сжимающую рукоять световой сабли. — Хм. Задумалась.

Она разжала руку и сабля исчезла, сменившись на железку, которую я даже не успел рассмотреть — так резко она исчезла из виду, будто в рукав нырнула. Одновременно с этим погасли световые линии на лице Триллы.

— Вот например это. — уже не сомневаясь, что Трилла каким-то невероятным образом видит, я поднял руку и поводил у нее перед лицом вытянутым указательным пальцем.

Как я и думал, отвлеченная на другую тему Трилла целую секунду водила головой вслед за моей рукой.

Прежде, чем она успела понять, что я делаю, и как-то отреагировать, я опустил руку и спросил:

— Как? Ты же слепая! Или нет? Объясни!

— Слепая. — кивнула Трилла и повернулась ко мне в профиль, зачесывая рукой волосы за ухо.

Ухо, по всему своему периметру было украшено широкими черными кольцами сережек. Их было четыре, но они были такие широкие, что между ними практически не было видно кожи.

Странные украшения. Тяжеленные, надо полагать, да еще и натирают, должно быть... Не говоря уже о том, что они ничего не объясняют.

— Теперь понятно? — словно уловив мои мысли, уточнила Трилла.

— Вообще ни хрена. — я помотал головой. — Сережки?

— Опто-акустические импланты. — терпеливо пояснила Трилла. — Посылают в пространство звуковые сигналы сверхвысокой частоты, улавливают их отражение и на основании изменений строят для меня визуальную картину, посылая ее прямо в мозг. Минуя зрительные нервы.

— Как у летучей мыши?! — изумился я.

Трилла впервые за все время проявила какие-то эмоции — дернула уголком рта и слегка усмехнулась:

— Соображаешь.

Несмотря на то, что ее лицо тут же снова приобрело каменную уверенность, будто и не было этой усмешки, я запомнил, что она была. Не такая уж и ледяная эта Трилла, она только пытается такой казаться.

Хотя, если подумать, это и так было очевидно. В противном случае, она просто прошла бы мимо и спокойно дала нам с Лизой выяснять отношения по-своему.

Кстати, теперь стало понятно, почему Лиза так небрежно обозвала Триллу «летучей мышью» — обидеть хотела, не иначе.

— Впервые слышу о таких технологиях. — признался я.

Черт, нахрена я это сказал?! Это я впервые слышу о таких технологиях, а у них тут они, возможно, так же привычны, как для меня — чашка кофе поутру! По крайней мере, одно можно сказать совершенно точно — у них тут полно всего, о чем я «впервые слышу, впервые вижу и вообще впервые имею дело»!

— Ну так неудивительно, если учесть, что ты только сегодня что-то услышал об окружающем мире. — не заметив моего прокола, ответила Трилла. — Конечно, странно, что ты не забыл, как говорить и ходить, раз уж у тебя в голове действительно все обнулилось. Я думала, может, и про импланты ты тоже запомнил.

— Нет. — притворно вздохнул я. — Не запомнил.

— Тогда, как я понимаю, у тебя есть какие-то еще вопросы?

— Вопросы? У меня тысяча вопросов! У меня миллион вопросов! Например — что за линии вспыхивают у вас на лицах и что за оружие, сделанное из света вы достаете? И почему именно такое оружие? Зачем вам вообще оружие? Почему холодное, а не огнестрельное?

Трилла несколько секунд молчала, переваривая услышанное, а потом вздохнула:

— Да уж, кажется, я поторопилась сказать, что мы ответим на все твои вопросы.

— Назвался груздем — полезай в кузов! — парировал я всплывшим откуда-то из глубин памяти древним высказыванием.

— Не знаю, о чем ты, но смысл поняла. — кивнула Трилла. — Просто ты спрашиваешь о таких вещах... Хм, скажем так, об основах мироздания. Это так просто не объяснить. Говоря честно, я вообще не могу себе представить, чтобы ты НАСТОЛЬКО все забыл.

— Но я забыл. — отбрил я. — Так ты введешь меня в курс дела или нет?

— Конечно же. Только не здесь... И не в таких условиях.

— А где и в каких? В кофейне за чашечкой американо?

— Соображаешь. — снова уголком губ улыбнулась Трилла. — Как раз хотела предложить кофе. Пьешь, надеюсь? Хотя откуда тебе, с твоей-то историей...

Я только хотел было возразить, что кофе я не просто пью, а очень люблю, но вовремя осекся — она же явно не просто так упомянула про «историю». Если я по версии местных ранее был вольной вариацией на тему бомжа, то кофе мне действительно вряд ли часто перепадал. А если прибавить к этому, что кофе тут вообще может являться чем-то вроде драгоценности...

В общем, лучше ничего не отвечать и просто кивнуть — пусть понимает, как хочет.

— Так я и думала. — ответил Трилла и махнула рукой. — Идем.

Она повела по вперед по коридору — в ту сторону, куда убежала взбалмошная рыжая. Коридор едва заметно поворачивал, словно оборачиваясь вокруг гигантского цилиндра, и иногда в левой, внутренней относительно этого изгиба, стене, мелькали двери. Все одинаковые — железные, покрашенные тусклой серой краской, с прорезями для вентиляции внизу.

Пройдя метров сто, Трилла остановилась возле одной из таких дверей, только на сей раз — распахнутой настежь и почему-то висящей на одной петле, и жестом пригласила меня внутрь. Я послушно прошел в дверь и быстро огляделся, запоминая обстановку.

Помещение примерно в двадцать — двадцать пять квадратов, большое, в общем, целый тренировочный зал можно устроить для пары-тройки человек. Только здесь был не зал, здесь было что-то вроде кафетерия. С потолка светили яркие лампы дневного света, заставляя все предметы отбрасывать противоестественные черные и угловатые тени. Вдоль одной из серых бетонных некрашеных стен тянулся ряд кухонной мебели, дополненный целыми тремя хорошо знакомыми двухкамерными холодильниками, и кухонной раковиной. На мебели стояли всякие приспособления для облегчения готовки, в том числе и капельная кофеварка, к которой сразу же направилась Трилла. Все здесь было не новое, но хотя бы чистое и ухоженное, как у пенсионерки.

Остальное пространство помещения было занято одним длинным столом, возле которого стоял десяток простеньких стульев из стальной трубы и мягкой сидушки. По их количеству нетрудно было догадаться, сколько человек должно за ним сидеть.

— Мрак. — констатировала Трилла, пока я осматривался.

Я повернул голову к ней — девушка держала в руках и задумчиво потряхивала высокую коричневую банку. Судя по отсутствию какого-либо звука, внутри ничего не было.

— Опять Кими весь кофе выпила, и новый не насыпала. — пояснила Трилла, не поворачиваясь ко мне. — Подожди минутку, я сейчас вернусь.

И, вместе с банкой, Трилла вышла за дверь — то ли кофе насыпать, то ли неизвестной Кими втык сделать. Судя по всему, после смерти Дейдры именно Трилла тут осталась за главную.

Что ж, ладно. Подождать так подождать. Надеюсь, она ненадолго.

Я подошел к стене и провел по ней ладонью — пальцы с характерным шелестом скользнули по шершавому бетону. Совершенно типовые плиты, я таких сотни и сотни перевидал за время своих тренировок на всяких заброшках, где зачастую их даже малевичи-графферы не зарисовывали — просто не могли туда добраться. Сказать, что этот бетон был мне хорошо знаком — примерно как сказать о жене, что ты с ней встречаешься.

Вот только что они делает в жилом здании? Это вроде не сильно нормально, вот так вот голый бетон оставлять, разве нет? А он здесь везде! Все, что я пока что видел — сделано из него.

— Что, урод, нравится? — раздалось у меня из-за спины, и на сей раз голос был мужской и очень злой. — Это хорошо, что нравится. Я тебе с удовольствием помогу стать частью этой стены.

Глава 4

Да что ты будешь делать... Мне дадут хоть чуть-чуть свободного времени, чтобы во всем тут разобраться или нет? Ладно «со всем» — хоть с чем-то разобраться? Дождаться спокойно Триллу, послушать за чашкой кофе ее рассказ, который наконец прольет свет на законы существования этого мира и ответит хотя бы на часть вопросов! Нельзя просто оставить меня в покое? Почему тут так много тех, кто желает причинить мне какие-то страдания?

Ладно, вопрос риторический. Судя по всему, в этом мире, ну или как минимум в этом здании, царит абсолютный максимализм и отношение аборигенов ко мне может быть либо полностью положительным, либо настолько же отрицательным, без промежуточных значений.

Вот бы еще уметь с ходу определять, от кого какое ждать... Полцарства за индикацию отношения ко мне каждого встречного у него над головой. Как в симс чтоб.

Ладно, в этот раз голос хотя бы мужской, и это радует — с мужиком-то я уж как-нибудь найду общий язык. Это с девушками я умею только флиртовать и соблазнять, а с мужчинами список возможных вербальных взаимодействий намного шире. Если мужчина не настроен исключительно подраться, то дело почти всегда можно разрулить миром. Сколько раз на всяких заброшках приходилось базарить с отъявленной гопотой или наоборот — общаться с представителями силовых структур, прибывшими по вызовам сознательных граждан — не сосчитать. И почти всегда удавалось из конфликтов что с теми, что с другими выходить при помощи одного лишь хорошо подвешенного языка.

С чего бы сейчас быть по-другому? Мужчины они и в Африке... В смысле, в другом мире, мужчины.

Надеюсь...

Я обернулся.

В дверном проеме стоял молодой парень, младше меня на добрый десяток лет... В смысле, старого меня. Нового меня, моего нового тела он был даже постарше — на вид я бы не дал ему больше двадцати пяти. У парня были коротко остриженные, почти под уставной ежик, темные волосы пропаханные с правой стороны тремя длинными шрамами, начинающимися от правой брови — будто какой-то зверь когтями полоснул. Зло прищуренные серо-голубые глаза сканировали меня, будто рентген в аэропорту, и вкупе с плотно сжатыми кулаками наводили на мысли о том, что общий язык мы не найдем. Он просто не станет меня слушать.

Это плохо. Парень на вид крепкий. Даже несмотря на мешковатую кофту без молнии с длинными рукавами и капюшоном на утяжках, скрывающую фигуру на уровне мешка из-под картошки, складывалось ощущение, что телосложение у него крепкое и атлетическое. Такое же, как у всех, кого я уже видел до этого. Даром, что они все были девчонки, а этот — парень.

— Привет. — как можно более миролюбиво сказал я. — Я тебя не помню, так что давай...

— Ноктус помнишь? — коротко и зло выплюнул парень. — Дейдру помнишь?

— Да, но...

— Достаточно.

И, ни слова больше ни говоря, парень прямо со своего конца стола швырнул в меня стоящую на столешнице кружку! Просто махнул рукой, попутно цепляя пальцами емкость, и точным движением отправляя ее в мою сторону!

Конечно же, я увернулся. И не от такого уворачивался. Я успевал среагировать на вываливающиеся из-под ног на приземлении кирпичи, я умудрялся прямо в полете увернуться от неожиданно и не пойми откуда взявшихся препятствий... Я просто физически не мог не уклониться от какой-то кружки, брошенной с расстояния в пять, если не семь метров! Даже если бы я не хотел этого делать, организм среагировал бы сам, наученный многими десятками похожих случаев!

Как всегда в таких ситуациях, время раздробилось, рассыпалось на множество кусочков, каждый из которых будто растянулся на несколько порядков, вмещая в себя сразу целую последовательность из действия и его последствий. За одно мгновение я умудрился одновременно просмотреть несколько десятков вариантов развития ситуации, в зависимости от того, как я поступлю. Вскину руку в блоке — осколками меня поранит, как пить дать, да еще и трещину в кости получить как нечего делать, кружка тяжелая. Попытаюсь поймать — не факт, что получится, если промахнусь и скользну пальцами, то их и сломать можно. Отойти или отпрыгнуть в сторону — не успею, нет времени даже перенести вес тела...

Я пригнулся, уходя вниз и в сторону, будто боксер — от прямого удара. Кружка с глухим треском раскололась о стену у меня за спиной, по спине чиркнуло осколком...

Но самое плохое — что нападавший, судя по всему, именно такой реакции от меня и ждал. Потому что едва только кружка взлетела в воздух, он рванулся следом за ней. И сейчас он был уже рядом.

Удар прямой ногой прямо с шага! Мощный, проникающий, таким только двери вышибать, а не людей атаковать!

Защититься я не успевал — я все еще был в полу-сгорбленном положении на согнутых ногах.

Этим я и воспользовался, уронив центр тяжести еще ниже и переходя в длинный кувырок назад и вбок, чтобы не задеть стену за спиной, с выходом на ноги!

Нога поскользнулась на осколке кружки, я снова отшагнул назад, ища опору, и вовремя — парень не сбавляя темпа, прыгнул следом за мной и атаковал снова — размашистым боковым в голову! Колхозный, длинный, душевный, и, сука, очень мощный удар!

Я пригнулся, пропуская его над головой, и тут же бросился вперед! Удар коленом в плечо, подхват под колени — и противник уже летит на пол, сбитый простым проходом в ноги!

Падая, он ухватился за меня и тоже потянул вниз! Кое-как подстраховавшись руками, я снова кувыркнулся по полу, только уже вперед, чтобы не свернуть себе шею, и, встав на ноги, попытался обернуться...

И не успел.

Шею обвили крепкие мускулистые руки, скрытые под длинными рукавами черной кофты, сдавили, перекрывая воздух...

Как он так быстро оказался у меня за спиной?! Я же даже развернуться не успел!

— Слушай сюда. — угрожающе произнес на ухо парень. — Я дважды повторять не буду. Я не Лиза, и пытаться накрошить тебя на салат не буду. Я дам тебе шанс. Я скажу тебе — уходи. Просто уходи. И никогда больше не попадайся мне на глаза. Попадешься — точно убью.

Я ухватился за душащую меня руку и напрягся, выигрывая себе немного воздуха.

— Да что ты... — прохрипел я через помятое горло. — А что я тебе такого сделал? Что-то не припомню!

— Ты еще шутить вздумал? Из-за тебя умерла Дейдра! Моя Дейдра...

Ах, вон оно что... Что ж, в таком случае он действительно имеет право меня ненавидеть. С одной стороны...

С другой стороны — а не пошел бы он нахер?!

— Дейдра умерла, потому что таковы правила. — вспомнил я слова Триллы.

— Правила?! — гневно зарычал парень. — Да что ты знаешь о правилах, тля?!

— Достаточно, чтобы понять, что я невиновен. — выдохнул я, приседая, чтобы понизить центр тяжести. — Ты бы лучше в себе самом виновника поискал!

— Чего?! А я тут при чем?!

— Так это же ты за ней не уследил! Это же ты ее не защитил!

Расчет оказался верен — противник на секунду растерялся от такой наглости и даже захват ослабил.

И тогда я рванулся в сторону, закручивая себя и его, развернулся спиной к стене и оттолкнулся ногами от пола, впечатывая парня в шершавый бетон!

Гулко стукнулась о стену голова, захват ослаб еще больше, но я для верности толкнулся еще раз — уперевшись ногами в лавку, стоящую возле стола — чтобы сильнее получилось!

— Ах ты рангон паршивый!.. — прошипел парень, и дернулся в сторону, чтобы развернуть меня лицом к стене. — Ты еще дергаться будешь!..

Он толкнул меня вперед, на стену...

Зря!

Шаг один, шаг второй — и, совершив полное сальто от стены, и заодно вывернувшись из ослабевшего захвата при помощи рук, я приземлился за спиной противника! Потому что нехера пытаться прижать трейсера к стене, для трейсера стена это чуть ли не основная плоскость перемещения!

Приземлившись практически на лавку, от которой отталкивался, я тут же рванулся вперед, чтобы снова припечатать агрессора мордой об стену...

Но он уже смотрел на меня, повернувшись к стене спиной!

Сука, как?! Как он развернулся так быстро?! Я же выпустил его из виду всего на мгновение, на одну десятую долю секунды! А он не начинал движение и не заканчивал его — он словно просто одним разом стал смотреть в точно противоположную сторону! Смотреть и шагать мне навстречу, поднимая руки, чтобы то ли защититься от меня, то ли наоборот — атаковать.

И тогда я, не успев сделать и шага, прыгнул вперед, выбрасывая обе ноги в едином ударе, и вытягиваясь в воздухе в струнку!

Бам! — ноги впечатались в блок руками, но поди заблокируй такую мощь! Противника отшвырнуло к стене, меня, — в противоход, — назад, прямо на стол! Перекатившись по столешнице, я слетел на лавку, не удержал равновесия, полетел на пол, снова ушел в кувырок и только после этого смог подняться на ноги и сосредоточить внимание на противнике.

Он стоял возле стены, одной рукой опираясь о нее, словно боялся потерять равновесие, а другой держась за грудь в районе диафрагмы. Это я хорошо, стало быть, попал. Это, стало быть, он не скоро сможет снова дышать полной грудью.

— Кто бы мог подумать, что ты такой попрыгунчик. — хмыкнул противник. — Значит, воспользоваться моим предложением ты не хочешь...

— Иди нахер. — миролюбиво сказал я. — Если бы ты дослушал меня до конца, то знал бы...

— Я не хочу тебя слушать. — перебил меня парень, отлипая от стены. — Я даже видеть тебя не хочу. Ты мне противен.

Несмотря на громкие слова, никакой реальной угрозы от него в данный момент не исходило. Нас разделял длинный и широкий стол, и, надумай он через него перепрыгнуть — я успею отреагировать. А если он пойдет в обход — так я состариться успею, пока он дойдет. Поэтому я просто наблюдал, что же он будет делать.

— Ладно, попрыгунчик. — выдохнул парень, останавливаясь впритык к столу. — Значит, давай по-плохому.

Сука, и этот туда же! У него тоже на лице вспыхнули желтые полосы — две от уголков губ вниз, через подбородок, и две от уголков глаз вверх, под волосы! И в опущенной руке тоже мелькнуло что-то стальное, через несколько секунд сменившееся на отлитое из чистого света оружие! А точнее говоря — на длинную, почти в целую руку длиной, с мощным четырехгранным набалдашником, булаву!

Так я же ее видел! Человек с такой булавой прикрывал наше отступление тогда, в черном городе! Значит, это был он! Значит, я не просто попал в точку с обвинением в том, что он не смог ее спасти — я подтвердил его собственные мысли на этот счет! Ведь он тогда именно что спасти нас, а, вернее, ее пытался...

Но, конечно же, он не признает, что моей вины там нет...

И на сей раз рядом нет даже Триллы, которая остановила бы его. Если его вообще можно остановить.

Так, спокойно. Булава это не меч. Булава это не нож. Булава, если она такая же, как ее реальный аналог — тяжелая и инертная. Ее движения можно предугадать. От ударов ею можно уворачиваться. Я же увернулся от кружки. К тому же, здесь куча всяких предметов, которые можно использовать в свою пользу. Тот же стол, который нас сейчас разделяет — через него противник уже не дотянется до меня своим оружием!

Вот бы и мне какое-нибудь оружие... Пусть не отлитое из света, пусть не появляющееся по первому желанию — хоть какое-то!

Я бросил короткий взгляд по сторонам — справа от меня, рядом с кухонной раковиной, лежала разделочная доска, в которую кто-то сильный, но не очень умный, воткнул короткий кухонный нож. Коренной, кажется, такие называют — совсем короткий, овощи чистить и семечки вынимать. Таким даже если ткнешь, вряд ли убьешь, короткий слишком.

Как он там сказал? «По-плохому»? Что ж, давай по-плохому. Двум смертям не бывать, а одна уже была.

Я выдернул нож из доски и взял его прямым хватом, той рукой, что была ближе к телу. Сначала думал вытянуть вперед, но потом решил, что так будет проще по нему попасть и выбить из руки. Вместе с рукой. Пусть уж лучше пострадает невооруженная рука, зато появится шанс контратаковать. И плевать, что клинок находится вне моего поля зрения — сам себя я точно не ткну, а остальное неважно.

Еще в голове проскользнуло мимолетное желание взять нож клинком к себе, как крутой ниндзя в фильмах, но я вовремя вспомнил, что где-то когда-то слышал, мол такой хват съедает эффективную дистанцию.

А против булавы мне дистанция ой как важна.

— Ой, ну надо же! — усмехнулся противник. — Ты вроде не так давно сам мне тут про правила рассказывал!

— Рассказывал, и что?! — ответил я, не понимая, к чему он клонит.

— Да ничего. Просто, как я и думал, ты можешь правилами только прикрываться!

И он шагнул вперед, двумя руками занося булаву над столом, будто собирался разбить его в щепки!

Это шанс! После такого удара он очень долго будет поднимать ее обратно — я успею даже без ножа! Прыгнуть вперед, сбить его с ног, перейти в максимально близкий контакт, заблокировать руки, не дать снова воспользоваться своим оружием!..

— Маркус! Прекрати!

Булава замерла, так и не двинувшись вниз. Парень повернул голову в сторону голоса. Я, потратив секунду на то, чтобы убедиться, что он не пытается меня обмануть, и что он не кинется, едва я отведу от него взгляд — тоже.

В дверях стояла Трилла и еще какая-то девушка. Сперва мне показалось, что это снова придурошная Лиза, просто сменившая цвет волос с рыжего на пепельно-серый, но потом я присмотрелся и понял, что не все так однозначно. Ярко-алые губы, черные, а не зеленые глаза, и волосы другого цвета смотрелись совершенно иначе, хотя при взгляде на все в целом все равно приходило четкое понимание — эта девушка сестра Лизы. Причем сестра-близнец.

Она даже одета была так же — в точно такой же топик и точно такую же куртку, как и сестра.

Но, к счастью, в отличие от сестры, она, видимо, не собирались меня убивать. Даже наоборот — ведь именно она командовала Маркусу прекратить.

— Маркус... — угрожающе повторила она. — Погаси оружие. Не беси меня.

— Кей, он нас всех!.. — злобно начал Маркус.

— Нет, Маркус! — не дослушав его, оборвала Кей. — Нет никаких «нас всех»! Есть ты и Лиза, которые окончательно стухли и послали всякие правила! Никто, кроме вас двоих, не желает ничего плохого Лайту, и все, кроме вас двоих, понимают реальные причины, почему все получилось так, как получилось! Так что мы сегодня соберем совет и решим, что с вами двумя делать!

— С нами делать?! — Маркус хмыкнул и поднял свою булаву, тыкая ею в меня как указкой. — А он типа не при делах, да?! Он вообще-то тоже оружие засветил!

— Прекрати кивать на дру!..

— Что ты сказал? — встрепенулась Трилла, перебивая подругу. — Кей, это правда?

— Ну, насколько я могу видеть — да. — прищурилась Кей. — А в чем, собственно, дело?

— Так у него же еще нет оружия. Инициации не было. — Трилла потерла подбородок. — Откуда бы ему?

Кей кинула короткий взгляд на разделочную доску сбоку от меня и едва заметно усмехнулась:

— Судя по всему, парни и без нас устроили инициацию. По боргской, так сказать, системе.

— Я не планировал. — сумрачно буркнул Маркус, опуская свою булаву и заставляя ее исчезнуть.

— Не сомневаюсь. — кивнула Трилла. — От тебя вообще трудно ожидать какой-то планировки. Тем более, в таком нелегком деле, как инициация.

— Вы опять говорите непонятными словами. — как можно доброжелательнее произнес я, опуская руку с ножом, и глядя при этом в глаза Кей. — Можно поподробнее?

— Можно. — кивнула Кей. — Тем более, что Трилла мне уже рассказала о твоем недуге. Только сперва погаси оружие. Не нарушай правила.

— Извини, не понимаю. — я покачал головой. — О чем идет речь? Какое оружие?

— Твоя правая рука. — Кей выразительно указала глазами.

Я посмотрел на правую руку — ту, в которой сжимал короткий кухонный нож.

Короткий кухонный нож светился ярким желтым светом, как гребаный джедайский меч!

Глава 5

Первым порывом было разжать пальцы и бросить нож на пол. Но потом пришло понимание того, что ничего плохого не происходит, и что с джедайскими мечами его роднит только слегка похожий внешний вид. Во всяком случае, светящийся нож не собирается ничего мне отрезать и даже не обжигает.

Поэтому я сжал уже начавшие разжиматься пальцы, не давая им выронить нож. В конце концов, остальные тут вовсю пользуются этим, чем я хуже?

— Лайт. — проникновенно позвала Трилла. — Погаси оружие.

— С удовольствием. — хмыкнул я. — Если расскажете, как.

— Стоп! — внезапно вмешалась Кей. — Не надо ничего гасить! Это даже хорошо!

— В смысле? — Трилла повернула к ней голову. — Ты же сама сказала...

— Я передумала. — быстро ответила Кей. — Это даже хорошо, что он уже с оружием, нам надо как можно скорее в тренировочный зал!

— А что, и правда. — Трилла снова перевела взгляд на меня. — Из некоторых свет едва достанешь, а Лайт сам... В общем, идем, кофе отменяется.

— Жаль, я как раз настроился. — притворно вздохнул я, следя краем глаза за Маркусом, который все сверлил меня взглядом.

— После тренировки выпьем. — серьезно ответила Трилла. — Я же обещала.

Выпьем — это хорошо.

Но вот...

— Тренировки?

— Идем уже! — прикрикнула Кей. — А то сейчас действительно погаснет и потом хрен разожжешь!

Бросив еще один короткий взгляд на Маркуса и удостоверившись, что он не кинется на меня со спины, я подошел к девушкам, сжимая в руке нож. Кей, даже не дожидаясь, когда я приближусь, развернулась и пошла прочь по коридору.

— А ты слушай сюда... — произнесла Трилла, перешагивая порог кафетерия.

По ходу дела, она местный шериф или что-то вроде того. Следит за порядком и раздает люлей тем, кто его нарушает. Не знаю уж, ограничивается ли она моральными втыками или действительно способна накостылять... Проверять не сильно хочется.

Шли мы недолго — буквально через пятнадцать секунд неспешного шага по изгибающемуся коридору Кей остановилась возле очередной никак не помеченной двери и открыла ее:

— Заходи.

Черт побери, у них что тут, все залы одинаковые, что ли?

Похоже, что так оно и было, потому что сейчас я снова оказался в том же кафетерии, только без кухонной мебели и стола с лавками. Или еще можно сказать, что я оказался в жилой части, только без перегородок, делящих его на отдельные комнаты. В общем, это был большой зал, такой же по размеру, как и предыдущие виденные, только пустой. В нем не было ни мебели, ни стен-перегородок, вообще ничего. Только мягкий мат на всю площадь пола вместо серого шершавого бетона, и лампы дневного света под потолком.

Ну и конечно же, запах миндаля, куда без него? Тут, видимо, сам воздух такой.

Противоположная стена тренировочного зала тоже была слегка искривлена, как и та, через дверь в которой мы попали внутрь. При этом она была ненамного короче... Это что получается — мы типа в каком-то цилиндре, что ли? Снаружи его опоясывает коридор, соединяющий помещения, а сами помещения являются сегментами этого цилиндра, «нарезанного» вдоль продольной оси. Причем, судя по тому, что дальние стены не сходятся в острые углы — за помещениями есть что-то еще. Что-то, что занимает самую сердцевину цилиндра.

Я обернулся:

— А что у вас...

Вжух!

Я едва успел дернуться назад от резкого движения, как перед глазами с громким шелестом пронеслись три коротких желтых росчерка!

Кей замерла после удара в странной и неудобной позе — правая рука поднята вверх и в сторону, левая прижата к груди так, чтобы быть параллельной правой.

И на обеих руках светятся длинные, в локоть длиной, желтые клинки, торчащие из промежутков между пальцами... Совсем как когти Росомахи, только не из адамантия, а из солнечного света!

Только что-то я сомневаюсь, что почувствую разницу, если они меня коснутся.

А еще на лице Кей вспыхнули осточертевшие светодиодные ленты. Такие же, как у Лизы, только через другой глаз, и подлиннее.

И, в отличие от Лизы, Кей не спешила нападать.

Но меня уже понесло.

— Вы что тут, охренели все?! — выдохнул я, делая несколько шагов назад. — Нахера весь этот спектакль?! Вы тут все ненормальные! Специально увела меня от Триллы, чтобы попытаться убить?! Хер тебе на рыло, просто так я не дамся!

— Да кому ты нужен. — усмехнулась Кей. — Это я тебе нужна. У тебя же есть вопросы, но нет навыков.

— Поэтому надо своими клинками перед лицом махать?! Объясни логику!

— Пока ты шел, у тебя почти погасло оружие. — Кей указала глазами на мою руку. — Вот я и помогла тебе разжечь его заново.

Я опустил взгляд на свою руку — нож светился. Он не просто светился, а делал это как-то странно — свечение не повторяло его форму, а имело свою. Словно материальный нож залили в янтарь, из которого потом вырезали другой нож, другой формы.

Что за дела?

Я все же разжал пальцы и позволил ножу аккуратно из них выпасть, чтобы посмотреть, что произойдет. Почему-то мне казалось, что я уже знаю ответ, и так оно и оказалось — едва только мои пальцы перестали касаться рукояти, как свечение пропало, и на мат, каким-то чудом не проткнув его, упал обычный небольшой кухонный нож.

Бросив короткий взгляд на Кей и удостоверившись, что она не воспользуется этим, чтобы напасть, я нагнулся и снова поднял нож. Только в этот раз он не спешил обволакиваться свечением и превращаться во что-то иное.

— Так. — глубокомысленно изрек я. — Ну и что это такое?

— Свет. — одним словом ответила Кей.

— Вижу, что не барабан. — вздохнул я. — Можно поподробнее?

Кей закатила глаза:

— Тьма, ну что ты... Ты просишь объяснить какие-то фундаментальные вещи... Я не знаю... Про гравитацию слыхал? Про то, что планета круглая? Что воздухом дышать надо?

— Ага. Все три раза — ага. — я кивнул. — Я даже про свет слыхал. Про тот, что солнце излучает или лампы. В общем, поток фотонов.

— Стоп. — Кей подняла ладонь. — Тут тормози.

— Что-то не так?

— Нет, все верно. Но только это касается физического света, как физического... хм... понятия.

— Ага. — я снова посмотрел на нож в своей руке. — А это, стало быть?..

— Это другой свет. Это внутренний свет. Твой внутренний свет. Свет с большой буквы.

Так. Энергия ци, кундалини, ба-хионь и все прочие эзотерические изыскания всех религий, здравствуйте. Неприятно с вами познакомиться.

— Внутренний свет, который есть в каждом человеке? — уточнил я, чтобы точно увериться в том, что попал в какую-то секту.

— Конечно, нет! — Кей залилась звонким переливчатым смехом. — Только у небольшой части, причем, в основном, молодых девушек. Тебя, конечно, это не касается, ведь ты мужчина. А среди мужчин процент просветленных еще меньше. Если на тысячу людей найдется одна просветленная девушка, то на сотню просветленных девушек найдется только один мужчина.

Что-то мне это напоминает... Там, в старом мире, что-то я такое уже слышал, только немного в других пропорциях... И тоже связанное со светом...

Нет, с цветом.

Трехцветные коты! Которые вроде как не существуют, но на самом деле существуют, только очень-очень редко, потому что... Потому что что-то там с генетикой, какой-то редчайший сбой или что-то вроде того.

Неважно, короче.

— И что такое этот... Свет?

— Свет это... — Кей на секунду подняла глаза к потолку, раздумывая над ответом. — Тьма, как бы тебе ответить...

Ага, тоже интересно. Если словом «Тьма» она не обращалась ко мне, что вряд ли, то у них оно тут вроде ругательства выходит. Если подобные слова настолько глубоко вошли в их обиход, что их используют наравне с моим «черт», то понятия света и тьмы у них действительно... фундаментальны.

Забавно, что меня тут они зовут Лайт, совершенно не понимая, какое значение это слово имело в моем мире.

— Свет это защита от тьмы. — наконец неуверенно начала Кей. — Это и способ защититься, и способ атаковать.

— Защититься от кого? Атаковать кого? — я развел руками.

— Кого угодно. В основном, лоа, конечно, и рангонов.

— Стоп. — я поднял ладонь, копируя Кей минуту назад. — Опять непонятные слова.

— Да что ты будешь делать! — Кей рассерженно топнула ногой. — Как с тобой разговаривать, если ты не знаешь элементарных понятий?!

— Как Трилла. — огрызнулся я. — Она почему-то сразу поняла мою ситуацию!

— Я тебе не Трилла! — вздернула нос Кейра. — Пусть она и отвечает на вопросы, если ей надо! А меня интересует только, чтобы ты как можно быстрее стал представлять из себя хоть что-то в боевом плане, раз уж мы лишились Дейдры!

Я сощурился:

— Тоже будешь обвинять меня?

— Я похожа на дуру? — скосилась Кей.

— Ты похожа на Лизу. А она обвиняла меня. А еще говорила, что я — почти что ноль в плане силы. Так зачем тратить на меня время?

— Лиза дура. — резко ответила Кей. — Не всегда, но частенько. Она слишком подвержена эмоциям, но и отходит тоже моментально. А что касается силы... Вообще не обращай внимания, это она тоже на эмоциях, просто хотела тебя уязвить, не зная, что ты все забыл. Она прекрасно знает, что мужчины поначалу слабее женщин в отношении владения Светом, зато становятся намного сильнее потом.

— Есть еще какие-то уровни?

— Не уровни. Просто чем больше ты пользуешься своим Светом, тем лучше начинаешь его контролировать. И вот это, — Кей подняла руку и ткнула пальцем себе под глаз, — показатель твоей силы. Световоды.

— Говорящее название. — хмыкнул я. — Свет проводят, надо думать?

— Точно. Проводят Свет изнутри тебя во внешний мир, и, чем их у тебя больше — тем выше твой уровень владения Светом.

— Значит, и у меня тоже есть? — я поднял нож, пытаясь в плохо отполированном клинке увидеть на своей морде какое-то подобие светящихся линий.

— Не сейчас. Световоды проявляются только тогда, когда ты обращаешься к Свету, когда ты вытаскиваешь его из себя.

— Типа как когда нож засветился? Это было оно?

— Точно. И теперь наша задача — заставить тебя сделать это снова, раз уж ты успел потухнуть.

— И как же ты намерена это сделать? — напрягся я.

— Да так же, как и в первый раз.

И, договорив, Кей кинулась вперед! На ее лице снова вспыхнули световоды, а на руках — когти, которыми она совершенно не стесняясь нацелилась мне в грудь!

Я отпрыгнул в сторону, пропуская ее мимо себя, и выставил перед собой нож — ничего лучше в голову не пришло. Если эта психованная действительно решила меня прирезать, у нее преимущество по всем фронтам — оружие длиннее моего коротенького клинка, да еще и в двух экземплярах вместо моего одного!

Черт, о чем я думаю?! Она же сказала, что все это — только тренировка такая, что она пытается смоделировать снова ситуацию, которая заставила меня обратиться к этому их Свету! Значит, и все ее нападения тоже не всерьез! Она просто пугает, если по-простому!

Поэтому, когда Кей развернулась и снова кинулась на меня, замахиваясь своими когтями, я не стал уклоняться, а, сжав зубы и прищурившись, встал на месте как вкопанный, опустив руки и не пытаясь сопротивляться.

Вот сука!..

Когти скользнули по моим плечам, которые моментально обожгло дикой болью! На обеих руках образовались по три глубоких пореза, из которых моментально выступила кровь!

Кей отступила на шаг и дернула головой, отбрасывая волосы с лица:

— Ты что, думал, я блефую? Убивать тебя я, конечно, не стану, а вот порезать как следует мне ничего не мешает. Все равно Кона потом пыхнет. Так что не надейся легко отделаться.

— Ты психованная! — заявил я, отступая от нее поближе к стене, чтобы прикрыть себе хотя бы спину.

— Говорят, среди просветленных вообще нет нормальных людей. — туманно ответила Кейра, поднимая руки, на которых снова вспыхнули когти. — Так что да, я психованная!

И она снова кинулась на меня, занося руки для удара!

Она ведь не шутит! Она действительно готова пустить меня на фарш, по глазам видно! Может, ей это не доставит удовольствия, как Лизе или Маркусу, может, для нее это все равно что работу выполнить — так она ее выполнит! Без сомнений и колебаний!

Только вот непонятно, а что она собралась делать, если я окажусь мастером ножа? Что она будет делать с клинком в печени, если я сам до нее достану?

Я уперся спиной в стену и шагнул в сторону, избегая нового удара — сверху вниз, двумя руками, как кошка царапнула! Отшагнув, выбросил вперед руку с ножом, целясь в правый бок девушки, чтобы только задеть ее, немного пустить кровь, чтобы поняла, что такое боль, остановилась, в конце концов!

Что за херня?!

Я совершенно точно видел, как нож прошел сквозь плоть, как сквозь объемную голограмму — не встретив никакого сопротивления! Скользнул насквозь и вышел с другой стороны, ни на йоту не поменявшись!

А Кей, будто ничего не произошло, повернулась ко мне и атаковала снова широким размашистым ударом, от которого пришлось неловко отпрыгивать вдоль стены!

— Стоп! — я снова поднял ладонь, требуя паузы. — Это еще что за херня была?! Я же тебя достал! Я видел, что я тебя достал!

— Понравилось? — усмехнулась Кей. — Это моя Вспышка. Я могу проходить сквозь предметы.

— Чего?! Это что за новости?! Откуда у тебя такие способности?! Что еще за Вспышка?!

— Не способности, а способность. Всего одна, и у каждого — своя. Моя — проходить через объекты или пропускать их сквозь себя. А откуда — да все оттуда же, от Света. Это он награждает подобным.

— Вообще-то это не честно! — предпринял я последнюю попытку воззвать к ее совести.

— А я не обещала, что будет честно. — оскалилась Кей. — Я обещала, что я достану из тебя Свет! Или ты думал, что я буду с тобой тренироваться, если будет хотя бы шанс, что ты меня поранишь? Наивный!

И она снова кинулась вперед, размахивая своими когтями!

Сука, да как так?! Получается, я ничего не могу с ней сделать, потому что она читерски игнорирует даже те удары, которые должны были достать цели! А сама она при этом явно не собирается меня щадить!

Широко шагнув вперед, Кей ловко заплела мне ноги, когда я отшатывался назад, так что пришлось кувыркаться назад, чтобы не упасть! И, едва только я поднялся на ноги, как она уже была рядом, нанося жуткий удар сразу обеими руками — одной слева направо, на уровне колен, другой — навстречу, на уровне груди!

И даже в кувырок назад не уйти — ноги все равно попадут под когти, не успеть никак их подобрать под себя!

Поэтому я прыгнул вверх. Вверх и вперед, вкручивая руками винт и подтягивая ноги под себя!

Это был идеальный винт. Самый лучший за всю мою карьеру.

Желтые росчерки сверкнули над и подо мной, и, приземляясь, я уже совершенно не жалея противницу, докрутился на одной ноге и от всей души ударил Кей, как раз распахнувшую по инерции широкие объятья, другой, свободной ногой!

Удар отшвырнул девушку к противоположной стене!.. Бы.

Если бы она не успела снова задействовать свою Вспышку и не стать бесплотной!

Нога провалилась сквозь ее тело, меня снова закрутило по инерции, развернуло спиной к Кей, и, уже предчувствуя и ощущая, как под мои ребра входят шесть длинных острых когтей, я не глядя швырнул за спину нож, примерно туда, где находилась Кей!

Потом подберу — главное, чтобы она не атаковала сейчас!

По рукам скользнуло что-то теплое и невесомое, словно солнечный зайчик попытался поймать...

Боли так и не было. Когти не пронзили меня насквозь и не выпотрошили, как свежепойманного карпа на уху.

Я закончил разворот и поднял перед собой руки, чтобы хоть как-то защититься от Кей, если она атакует откуда-то из-за границы видимости, и я не успею среагировать.

И только после этого понял, что между моими ладонями натянут яркий желтый солнечный луч, один в один как те, что я видел на световых барьерах, только в разы тоньше. Тоньше пальца, но ярче лампы дневного света под потолком.

Теплый.

Луч начинался на левой руке, обхватывая запястье петлей, тянулся до правой, но не заканчивался там. Он вился дальше, спускаясь к полу, как простая веревка, и петлял по мату пару метров, оканчиваясь, в итоге, брошенным секунду назад маленьким кухонным ножом. Вернее сказать, тем, что секунду назад было маленьким кухонным ножом.

Теперь это был большой, почти в локоть длиной, нож с ухватистой рукоятью и широким обоюдоострым клинком с острым кончиком. Совершенно не тот нож, который я держал в руках. Совершенно не тот нож, что я кидал.

Совершенно не тот нож, что я вообще когда-либо видел!

— На-а-адо же... — протянула Кей, стоящая чуть в стороне и точно так же, как я, глядящая на нож. — Как интересно...

— Что же тебе интересно? — спросил я, осторожно раздвигая руки и следя за поведением световой веревки.

— У каждого просветленного свое оружие, как и своя Вспышка. — как ни в чем ни бывало, будто и не пыталась меня накромсать на холодец минуту назад, заговорила Кей. — В основном, это что-то близкого контакта — мечи, сабли, кастеты, булавы.

— Но?.. — поторопил я ее, аккуратно натягивая теплую веревку и глядя, как нож неохотно шевелится на полу.

— А у тебя роупдарт. Это редкость.

— Ага, и?.. Редкость это плохо?

— В данном случае не то чтобы хорошо. У нас тут собрались светлячки с более тривиальным оружием, понимаешь?

— Нет. — я покачал головой, уже смелее подтаскивая к себе нож и наматывая световую веревку петлями на левую руку.

— Мы не можем научить тебя обращаться с таким оружием. — вздохнула Кей. — Если меч, сабля и даже, скажем, булава имеют что-то схожее в себе, то роупдарт... Это же даже не нож! Хотя у нас и с ножом нет никого!

Я подтянул нож к себе и взял его за рукоять, любуясь оружием. Теперь в нем не было ничего от маленького кухонного ножика — желтое сияние приняло вид прочного то ли минерала, то ли стекла. Невозможно было определить, где начинаются границы материального тела ножа — пальцы, щупающие его, постоянно посылали в мозг разную информацию, словно клинок ежемоментно менял свои габариты и конфигурацию. То же самое происходило и с веревкой, которая под пальцами меняла свою толщину от волоса до каната. Аура свечения при этом оставалась все той же.

— Хотя, знаешь... — внезапно резко задумалась Кей.

— Нет, не знаю. — признался я. — Если расскажешь — буду знать.

— А у нас все же есть кое-кто, кто сможет научить тебя обращаться с роупдартом. Только если одна проблема...

— И какая же?

— Его попробуй еще найди!

Глава 6

Ага, понятно. Убеленный сединами старец проводит годы в медитации на вершине священной горы, и чтобы попасть к нему в обучение надо сначала найти эту гору. А потом — притащить ему десять ведер воды из родника у подножья этой же горы, а после — сесть медитировать рядом до тех пор, пока сенсей не соизволит прерваться.

Ну, или типа того.

— Короче, тебе нужен Пульс. — задумчиво сначала Кей, глядя на меня. — В принципе, он тебе в любом случае нужен.

— Пульс? — не понял я. — Так у меня вроде есть. Пока еще...

Я покосился на свои порезанные руки, кровь из которых продолжала сочиться.

— Ну началось. — поморщилась Кей. — Пойдем. Тебя теперь заштопать надо.

И, не дожидаясь ответа, блондинка вышла из тренировочного зала.

Поморщившись от боли в порезанных руках, я последовал за ней.

Мы сделали целый круг по коридору, который действительно замыкался в кольцо, как я и предполагал, прежде чем Кей нашла Кону, что и было ее целью. Нашла, перехватила ее, бегущую мимо, и указала глазами на меня. Кона без удивления взяла меня за руки, на ее лице вспыхнули световоды — две вертикальные линии через глаза, изгибающиеся на щеках петлями и уходящие на скулы, — раны защекотало и через несколько секунд боль прошла. А после того как Кона улыбнулась мне и упорхнула вглубь коридора, я смог наконец посмотреть на руки — и ран уже не было. Не было даже шрамов. Даже розоватости на коже не было — раны не просто затянулись, а их там будто никогда и не было.

Судя по всему, это была Вспышка Коны, которой та все предлагала пыхнуть меня в комнате в самом начале.

Пыхнула так пыхнула, ничего не скажешь.

На все это ушло меньше минуты, после чего Кей махнула рукой, приглашая следовать за ней и повела дальшечтобы остановиться возле двери, которая ничем не отличалась от остальных, кроме криво наляпанной жетой треугольной наклейки с черной окантовкой и черной же молнией внутри нее.

Щитовая?

Нет, вряд ли — из щитовой обычно не доносятся такие ритмичные перестукивания барабанов.

Точно не щитовая — в щитовую Кей явно не стала бы так откровенно ломиться.

А она именно ломилась — дернула ручку на себя, потом еще раз, и наконец забарабанила кулаком в дверь.

— Сейчас! — раздалось из-за двери, едва слышно из-за долбящей музыки. — Сейчас!..

Через несколько секунд дверь открылась и из нее в коридор выплеснулся плотный музыкальный поток. Чем-то это напоминало драм’н’бейс, оставшийся там, на моей родной Земле, только без ломаных барабанных перебивок. Басы моментально придавили барабанные перепонки, мерная бочка принялась колотить в череп. Моментально возникло ощущение, что я нахожусь в каком-то ночном клубе с отличным звуком и знаменитым ди-джеем за пультом.

Но вместо ди-джея из двери высунулась только молодая, как и все остальные тут, девчонка. У нее были антрацитово-черные волосы, стриженные под каре и разного цвета глаза — правый голубой, левый, бровь над которым была проколота черной сережкой — тоже черный, под цвет. Одета она была в черную майку-безрукавку, обтягивающую грудь второго с половиной размера так туго, что соски чуть ли не прорывали тонкую ткань, и оранжевый комбинезон, верхнюю часть которого девушка сняла и завязала рукавами на поясе. За ухом у новой знакомой торчал остро отточенный карандаш, а в левой руке она держала пучок проводов с каким-то механизмом на конце. На той же руке, занимая место от запястья до середины локтя, крепилось неизвестное устройство — что-то вроде широкого браслета с цветным экраном. Фитнес-трекер? Умные часы? Хрен разбери.

— Привет! — сказала она, едва-едва перекрикивая музыку. — Заходите!

— Нет, спасибо! — тоже на пределе своих голосовых связок ответила Кей, умудрившись при этом отчетливо фыркнуть. — Мне мои уши еще дороги! Подбери Лайту Пульс, ему надо связаться с Птичником!

— Без проблем! — ответила девушка, ритмично потряхивая головой под музыку. — Заходи!

И, не дожидаясь ответа, протянула свободную руку, сцапала меня за ладонь и буквально затянула внутрь, захлопнув дверь за моей спиной.

Как только контур стен комнаты замкнулся, звуковые волны навалились на меня с утроенной силой, натурально придавив со всех сторон сразу. Меня будто поместили в фотошоп и немного уменьшили сразу по всем осям — такое возникло ощущение.

Нет, так я долго не продержусь...

Я глубоко вдохнул, набирая в грудь побольше воздуха для того, чтобы докричаться до девушки...

Сука!

Даже тут пахнет миндалем!

До этого я не замечал этого, подавленный музыкой, а теперь опять почуял этот мерзотный запах! У них что тут, миндальная отдушка в систему вентиляции добавляется?!

— Твою мать, почему тут так пахнет?! — не сдержался я.

— А?! — повернулась девушка. — Говори громче, плохо слышно!

— А можно музыку выключить?! Я даже мыслей своих не слышу!

— Что?! А! Само собой!

Она подняла левую руку и пошуршала по дисплею неизвестного гаджета пальцами правой. Через мгновение музыка утихла. Не пропала совсем, а просто снизила громкость до того, что ее было едва-едва слышно.

Ну наконец-то...

Я наконец-то позволил себе перестать сопротивляться попыткам сознания сжаться в черную дыру от этого давящего звукового фона и осмотреться.

Комната, в которой я оказался, была... забавной. По размеру такая же, как и предыдущие, что ожидаемо, а вот по содержанию...

Это напоминало одновременно сборочный цех, лавку старьевщика и логово гика-геймера. Все стены были увешаны какими-то платами, мотками проводов, какими-то механизмами, а кое-где даже целыми дронами вроде того, что я уже видел. Натуральные квадро и гекса-коптеры разной степени целостности, пришпиленные к стене как жуки в коллекции. В одном месте на стене висели полки и шкафчики, из-за неплотно прикрытых дверей которых тоже свисали какие-то провода. Всего этого добра на стенах было так много, что даже невозможно было рассмотреть сами стены.

Под полками стоял огромный, составленный из двух одинаковых, рабочий стол с ящичками. Особенно на столе выделялись целых три монитора, поставленных в рядок, на каждом из которых выполнялась какая-то своя программа. Разумеется, ни мониторы, ни то, что на них было изображено, даже отдаленно не походило ни на что ранее виденное.

Свободное от мониторов пространство стола было усеяно все теми же платами, чипами, серво-моторами, датчиками, проводами, и все это перемешалось в таком упорядоченном хаосе, что, казалось, сейчас самоорганизуется и превратится во что-то разумное без помощи извне.

Хотя помощь явно прилагалась — кроме всего прочего, на столе нашлось место даже паяльнику, мирно дымящему со спиральной подставки.

Коробки со всяким железным и пластиковым хламом стояли даже на полу, причем так плотно, что между ними буквально вилась дорожка, как тропинка в лесу. Чуть оступишься — и обязательно сядешь задницей на парочку торчащих острых железяк.

Очень приветливое место, ничего не скажешь. Особенно этот запах...

Я решил поскорее отсюда свалить:

— Слушай, я...

— Да все нормально, я знаю, что ты потерял память! — не давая договорить, махнула рукой девушка. — Кона всем скинула уже в общую рассылку!

— Какую рассылку? — не понял я. — Куда скинула?

— На Пульс, конечно! Куда ж еще? Я кстати Валери, но можно просто Вал. Ты же имя тоже забыл, да?

Она говорила так громко и звонко, что на секунду промелькнула мысль попросить ее включить музыку обратно — на ее фоне голос девушки еще как-то воспринимался, а вот без — становилось уже тяжко.

— Конечно, забыл! — сама на свой вопрос ответила Вал. — Ладно, это ничего! Сейчас мы тебе Пульс подберем! У тебя уже был Пульс?

— Да что за Пульс?!

— Само собой, не было, о чем это я! Ты же, говорят, бездомным был! А вообще знаешь, как им пользоваться?!

— Нет, я...

— А даже если и не знаешь, там ничего сложного!

Я помотал головой, выбрасывая из ушей звонкий голос Вал:

— Так, стой! Давай с самого начала и по порядку — что это за место? Почему тут как на заводе роботов?

— Это моя мастерская! Я собираю дронов, программирую Пульс, пишу софт — в общем, отвечаю за техническое оснащение Спектра! — с гордостью ответила Вал, украдкой оглядывая свою берлогу.

— Так. Едем дальше. Что такое Пульс?

Вместо ответа Вал подняла левую руку, недвусмысленно показывая мне то самое устройство, с которого она приглушила музыку.

— Это Пульс! Наша, светлячковая версия обычного гражданского контакта! Модернизированная, перепрошитая, с несколькими особенными функциями! Моя разработка, само собой!

— А что такое контакт?

— Контакт это... — Валери с сомнением посмотрела на свой Пульс. — Ну, это такое устройство... Многофункциональное! Для связи с другими людьми например! Или как устройство идентификации! К Сети опять же подключаться можно! Показатели организма отслеживает! Много всего, в общем, умеет! А с моими доработками — еще больше! Позволяет отслеживать корпоративные дроны, отключать эсбэ, взламывать зам... Ой, этого я тебе не говорила!

— Понятно. — вздохнул я, хотя ничего не было понятно. — И мне нужна эта штука?

— Ну, тебе же нужно найти Птичника! — тряхнула головой Вал. — А без Пульса ты его не найдешь! У него пять десятков крыш в городе, и он может быть на любой.

— Ладно. — вздохнул я, не упоминая о том, что вообще-то никакой Птичник мне не нужен и на самом деле я хотел бы уже наконец выпить обещанный мне полчаса назад кофе.

— Вот и славно! — обрадовалась Вал, нисколько не смущаясь тем, что я очевидно еще не закончил. — Тогда сейчас подберем тебе Пульс!

И она принялась шариться по стоящим на полу коробкам, беспардонно выбрасывая их содержимое прямо на пол. Помимо электронных компонентов градом сыпались различные инструменты и всяческий крепеж, все это грохотало по полу и разбегалось в разные стороны.

Пока она ковырялась, я обнаружил, что все это время держал в руке пресловутый нож, который забрал из кафетерия. Он стал настолько привычен в руке, что я даже не замечал его и обнаружил его наличие только когда поднял руку, чтобы почесать бровь. Надо будет вернуть его на место, что ли, чего я с ним хожу-то.

— О! — наконец провозгласила Валери, доставая из глубин коробки металлический браслет с матовым экраном. — Попробуй этот!

— А они что, разные? — спросил я, беря у нее браслет.

— Немного! Разные версии! Иногда встречаются люди, совместимые только со старыми версиями Пульса! Обычно это люди с отклонениями или болезнями, но ты вроде не бледный, и выглядишь нормально, так что попробуй этот, самый новый! Арамаки пять точка два!

— И что с ним делать? — спросил я, вертя в руках браслет, с обратной стороны которого торчали два коротких штырька.

— Надевай на запястье! — Вал снова показала мне свой собственный девайс. — Все просто!

— И все это носят?

— Конечно! Как вообще без Пульса? Ну, контакта в смысле! Никак! Без контакта только неучтенки ходят!

— А это кто такие?

— Ну, бездомные! Безработные! Как ты раньше! Ты же сам был неучтенкой! А, ты же все забыл!

Ясно. Без этой херни я отсюда, по ходу дела, не выйду. Ладно, браслет так браслет. Судя по всему, это здешняя версия смартфона или что-то вроде того. В любом случае, вещь нужная, тем более, что Валери упомянула про какую-то Сеть, и если это аналог Интернета, то мне этот Пульс жизненно необходим — я смогу добывать информацию о мире, не вызывая подозрений в свой адрес.

Поэтому я уже без колебаний сунул руку в браслет.

Он сразу же немного сжался, сев мне точно по запястью, холодные штырьки коснулись кожи... И больше ничего не произошло. Я подождал несколько секунд, но дисплей оставался мертвым и темным.

— Может, он разряжен? — спросил я, поднимая руку.

— Да нет, Пульс работает от тепла твоего тела! — Вал махнула рукой. — У него, конечно, есть крошечный аккумулятор, на случай, если понадобится восстановить информацию посмертно, или на случай работы при низких температурах, или отдельно от тела... Но работать он может и без него! Просто эта модель тебе не подходит!

— А как ты это поняла?

— Так он же не включается!

— А почему именно он не включается? В смысле, как он понял, что он мне не подходит?

— А! Ты холодный слишком! Твоей температуры тела не хватает, чтобы Пульс запустился! Энергоемкий слишком! Поищу другой, более ранней версии!

— И, сорвав у меня с руки браслет, Вал снова с головой нырнула в коробку.

Интересные дела. Никогда бы не подумал, что у меня что-то не так с температурой тела. Впрочем, это же не у меня, а у моего нового тела что-то не так с ней. А что именно с ней не так — я и знать-то не могу.

— Вот! — Вал протянула мне другой браслет, на вид ничем не отличающийся от предыдущего. — Более ранняя версия, менее требовательная к энергии! Пробуй!

Я нацепил Пульс, но он снова не заработал. Валери глубокомысленно протянула «О-о-о» и снова полезла в коробку.

В общем сложности я перепробовал пять разных версий, и ни одна не захотела работать. Только самая последняя на секунду засветила экран и тут же потухла обратно.

— Дела-а-а... — непривычно тихо протянула Валери и без предупреждения ухватила меня за руку. — Ты и правда холодный. Может, попроси Кону, чтобы она тебя пыхнула?

— Пыхала уже. — вздохнул я.

— Ладно! — снова громко тряхнула головой Валери. — Есть у меня последний вариант! Если и он тебе не подойдет... Да нет, подойдет! Никуда не денется!

И вместо коробок в этот раз она полезла в один из шкафчиков на стене:

— Так... Так... А, нет, не здесь.

В третьем шкафчике она наконец нашла то, что искала, и развернулась ко мне, держа в руках еще один, уже шестой по счету, Пульс.

— Верпен один-ноль! — провозгласила она, протягивая его мне. — Проще у меня нет! Он настолько простой и старый, что в нем даже датчика жизнедеятельности и декодера нет, поэтому замки взламывать он тоже не умеет! Ну и экран такой себе, зато он способен работать вообще без тепла тела — потому что у него аккумулятор в половину корпуса, так что можно его просто постоянно заряжать и пользоваться!

На вид единственным отличием этого Пульса от остальных было лишь то, что у него на внутренней поверхности браслета не было двух металлических штырьков. Судя по всему, они и были датчиком жизнедеятельности. Ну и ладно. Если я умру, то я и так буду об этом знать — зачем мне этот датчик?

Зачем вообще кому-либо этот датчик, интересно? Чтобы автоматически отправлять завещание по электронной почте в случае смерти носителя или зачем? Чтобы что?

Я надел Пульс на руку и его экран наконец-то засветился. На нем появилось что-то вроде рабочего стола, украшенного пятью разными пиктограммами.

— Заработало! — обрадовалась Валери. — Бомба!

— Отлично. — радуясь, что наконец-то это все закончилось, поддакнул я. — А теперь — как всем этим пользоваться?

— Да проще простого! Вот эта иконка...

Договорить Валери не успела.

Дверь мастерской отворилась с негромким, но отчетливым скрипом, и на пороге возникла Трилла:

— Вот вы где. Я тебя потеряла.

— Кей... — начал было я, но Трилла кивнула, давая понять, что и так обо всем в курсе:

— Я знаю. Она и подсказала, где тебя искать. И подсказала, почему ты здесь. Как успехи?

— Подобрали! — светясь от радости, Вал схватила меня за руку и подняла, демонстрируя мой Пульс. — Работает!

— Отлично. — снова кивнула Трилла. — Теперь можно наконец перейти к кофе и к твоим вопросам. Если только, конечно, ты не...

Что «я не» она не договорила.

Экран моего Пульса тревожно засветился красным, требуя внимания. Краем глаза я заметил, что Трилла и Вал тоже подняли руки, глядя на свои девайсы — Трилле для этого пришлось даже подтянуть рукав ее черной кофты.

Кстати, экран ее Пульса остался черным, как она догадалась, что с ним что-то не так — тот еще вопрос.

А мой экран еще две секунды светился красным, а потом изображение сменилось — теперь Пульс показывал черный экран, перечеркнутый от края до края красным крестом.

— Внимание! — раздался из устройства скрипучий механический голос. — Квартал двести двенадцать закрыт на карантин. Обнаружены признаки заражения в доме номер тридцать три. Проводится специальная операция по ликвидации. Всем жителям квартала двести двенадцать просьба оставаться в своих домах и не выходить наружу до снятия карантина во избежание травм, увечий и смертельного исхода.

Пара секунд паузы — и голос заговорил снова, повторяя то же самое сообщение по кругу.

— Двести двенадцать. — задумчиво произнесла Трилла и повертела головой по сторонам, словно ориентируясь. — Это ведь недалеко.

— Пять минут пешком. — кивнула Вал. — Совсем рядом.

Трилла снова перевела на меня взгляд своих слепых глаз и задумчиво закусила губу:

— А знаешь...

Я вздохнул:

— Нет, не знаю. И, сдается мне, что и не хочу знать.

— Это вряд ли. — безапелляционно заявила Трилла, снова опуская рукав. — Скорее, как раз хочешь. Идем за мной.

— Куда? Зачем?

— Ты же задавал так много вопросов. Вот и получишь на них ответы. Увидишь их своими, так сказать, глазами.

Глава 7

Договорив, Трилла нахмурилась и внимательно осмотрела, если так можно про нее выразиться, меня с ног до головы:

— Что с тобой не так?

«Помимо того, что я умер?» — чуть не ляпнул я, но вовремя прикусил язык. С нее станется не просто не понять, а понять превратно.

Трилла подошла ко мне, подняла руку, ладонью вперед, и положила ее, неожиданно теплую, хотя я подспудно ожидал леденящего холода, на мою грудь. Тонкие брови девушки слегка дернулись в легком изумлении:

— Ты раздет?

— Местами. — хмыкнул я. — Каким в себя пришел, таким и остался.

— Тогда оденься. — Трилла убрала руку. — Где одежда, знаешь?

— Нет, конечно.

— Понятно. — Трилла подняла левую руку и быстро что-то настучала на своем Пульсе. — Минуту.

Ждать пришлось даже меньше минуты — буквально через тридцать секунд в мастерскую шагнула Кона:

— Что такое, Три?

— Ты же знаешь, где одежда Лайта?

— Ну да. В шкафчике.

— Тогда поможешь ему собраться? Мы в город.

— Ага. — Кона кивнула. — С радостью.

— Я тоже пока соберусь. — кивнула Трилла, и, не дожидаясь реакции, развернулась и пошла прочь.

Кона подошла ко мне и без стеснения взяла за руку и потянула за собой:

— А я думала, тебе просто нравится ходить вот так, с голым торсом. Идем, покажу твою одежду.

Интересно, у них тут нормальным считается вот так незнакомца за руки хватать?

Ах черт, это же они для меня незнакомки... А я для них, может статься, такой же привычный, как родной брат! Надо прояснить этот вопрос, и, чем быстрее, тем лучше.

— Эй, Кона. Ты говорила, что мы не так давно познакомились? Насколько недавно?

— Меньше трех дней. — ответила Кона, не оборачиваясь. — Тебя до этого момента Дейдра даже в «Зефир» не хотела пускать, все подозревала в тебе шпиона мотыльков.

Час от часу не легче... Мотыльки еще какие-то появились, что ты будешь делать! Можно уже наконец вопросы начнут исчезать, а не появляться?!

— И если бы ты не вырубился после вылазки в ноктус, то, наверное, тебя бы еще несколько дней мариновали.

Ноктус...

Так, ладно. Хватит. Надо просто запоминать все незнакомые слова и выбрасывать из памяти те, значения которых я уже понял. Раз Трилла решила вывести меня в город, значит, она решила начать свои объяснения именно с него. А значит, там есть что-то важное, что-то фундаментальное, без понимания чего я вряд ли вкачусь во все остальное.

А вкатиться надо как можно быстрее. На крайний случай у меня теперь есть Пульс, который, надеюсь, тоже поможет в получении информации.

— Погоди! — попросил я, заприметив кафетерий, мимо которого мы прошли. — Секунду!

Я зашел внутрь и вернул на место нож, который выпустил из рук за все это время лишь для того, чтобы примерить Пульс. Маркуса в помещении уже не было, поэтому обошлось без очередного мордобоя.

Вот и отлично.

Шкафчик напротив моей комнаты, в которой я в себя пришел, оказался тоже моим. И одежда в розово-желтые пятна на соседнем крючке, как сказала Кона, тоже моя. Я немного помял в руках ткань сначала свободных штанов, потом толстовки с длинными рукавами и капюшоном — все легкое, свободное, не стесняющее движений. Хорошая одежда.

Я снял с крючка толстовку, накинул ее на себя, застегнул под горло и нисколько не удивился тому, что она оказалась мне идеально по размеру. Удивляться нечему — я это понял еще только глядя на нее.

— Как думаешь? — я повернулся к Коне, которая улучила момент, пока я ковырялся в одежде, прислонилась к стене и снова сунул нос в книгу. — Штаны тоже переодеть?

— А? — Кона подняла на меня глаза...

И аж подпрыгнула!

— Ты что-о-о?! — завопила она. — Ты шутишь?! Скажи, что шутишь!

— Чего? — не понял я. — В чем проблема?

— Ты же не пойдешь в рейдовке! Не пойдешь же?! Нет?!

— Рейдовке? — я снова осмотрел пятнистую толстовку. — Ты про это?

— Конечно! Снимай немедленно!

В глазах Коны плескался страх, да не чета тому, с которым она смотрела на Лизу. Это был натуральный ужас, будто бы надев эту яркую толстовку я подписал смертный приговор не себе, но и всем, кто меня в ней увидит.

— А что не так? — поинтересовался я, вешая ее на крючок.

— В смысле? Все не так! Это же рейдовка! Ее нельзя в город!

— Ладно. — не стал спорить я, опасаясь, что от следующих вопросов Кона так выпучит глаза, что они у нее просто выпадут. — Нельзя, так нельзя. А что можно?

— То, что в шкафчике! Чего как маленький?

Да уж, Кона, в отличие от Триллы, пониманием ситуации не отличается...

В шкафчике нашлись две аккуратно сложеннные футболки, и черные разбитые кроссовки. Футболки, несмотря на то, что были сложены чуть ли не по линейке, тоже были не новые, хоть и свежие.

Что там Кона говорила? Я бездомный?

Ну, насколько я знаю бездомных, я среди них еще вполне себе богач.

Я надел темную футболку и обулся. Без носков было немного непривычно, ну да ладно — мне же сегодня не по стенам прыгать, а так, погулять немного.

Пока я возился с одеждой и переодевался, уже вернулась Трилла. Не знаю, за чем там она ходила — внешне она не изменилась совершенно. Та же самая черная кофта с капюшоном, и темно-синие свободные штаны. Больше всего в этой одежде она напоминала фанатку хип-хоп культуры, но, кажется, здесь все так ходят. «Так» — в смысле в свободном, мешковатом и как можно более скрывющем фигуру.

— Готов? — спросила Трилла, оглядела меня с головы до ног, не шевеля глазами, а вместо этого наклоняя голову, нахмурилась, подошла и снова меня облапала.

— Ненавижу вещи в обтяжку... — пробормотала она, щупая мою грудь под футболкой. — Все, идем. Кона, мы через черный, как всегда. Если вдруг что — я на Пульсе.

— Хорошо. — улыбнулась Кона. — Не теряйтесь.

Трилла кивнула, достала из кармана и нацепила темные очки. Вот, значит, за чем она ходила — за очками, чтобы спрятать свои глаза. А импланты на ушах она прячет под волосами, так что с первого взгляда и не скажешь, что с этой девушкой что-то не так, даже если знаешь, что это за кольца такие.

Трилла провела меня обратно в коридор, в котором мы познакомились, и дальше — туда, откуда на шум стычки с Лизой пришла она сама. Коридор едва заметно изгибался по пути, а спустя метров пятьдесят девушка остановилась и открыла дверь, покрашенную ярко-красной краской, так и кричащей о том, что открывать ее надо только если ты хорошо понимаешь, что делаешь. Я ожидал увидеть так такое же помещение, как и все те, что видел до этого, но реальность оказалась куда прозаичнее — за дверью прятался еще один короткий коридор, метров десять, не больше. Он упирался в еще одну кроваво-красную дверь, которую Трилла тоже без колебаний толкнула и шагнула за порог. Я последовал за ней.

Мы оказались внутри башни.

То есть, судя по всему, мы и так находились внутри какой-то башни, но сейчас мы оказались в самой ее середине. Цилиндрическое помещение диаметром метров десять, сверху прикрытое крышей, а вот вниз падающее сколько глаз видел, было полностью лишено окон — еще бы, какие окна внутри башни? Вместо них свет здесь давали ряды тусклых желтых лампочек, сбегающие вниз по стенам четырьмя линиями, делящими цилиндр на четыре равных сектора. Посередине помещения, в пустоте, тянулись переплетения труб, уходящие куда-то вниз, в самое основание башни. Трубы были покрыты конденсатом, кое-где изредка из них с тихим шипением пробивались струйки то ли дыма, то ли пара. Изгибаясь под самым потолком под прямым углом, трубы уходили в стену.

Здесь тоже пахло миндалем. Но здесь это не казалось чем-то удивительным — в этом, судя по всему, техническом помещении могло пахнуть вообще чем угодно, от гудрона до парфюмерных отдушек.

Мы с Триллой стояли на железном мостике, кольцом опоясывающем по периметру внутреннюю поверхность цилиндра. Сваренный из стальной сетки и с перилами из арматуры, он не внушал особого доверия, но Трилла стояла на нем спокойно, будто бывала тут тысячу раз. Скорее всего, так оно и было.

— Осмотрелся? — спросила Трилла. — Тогда поехали вниз.

— Поехали? — я оглянулся. — Не вижу лифта.

— Не видишь, а он есть. — Трилла прошла по мостику чуть вправо. — Хватайся.

То, что я принял за еще одну трубу, только тонкую, и торчащую особняком, оказалось аварийным стояком, как в старых «Охотниках за привидениями». По крайней мере, он уходил вниз через прорезанный в полу мостика люк, да еще и рядом с вертикальной лестницей, тоже явно сделанной не для того, чтобы ею пользовались на постоянной основе, судя по ограждению вокруг, сделанному по всем правилам безопасности.

То есть, вот этот стояк — это лифт?

Я подошел и осторожно выглянул вниз, в проем. Высота метров пятьдесят, не меньше. Если упасть с такой...

Ох, даже думать об этом не хочется. Упал уже один раз. Хватит, пожалуй.

Трилла, не останавливаясь, и не оборачиваясь, зашла за ограждение там, где лестница переходила в плоскость площадки, и, не сбавляя скорости, просто шагнула в пустоту. Будто не видела, что под ногами ничего нет!

А что, если ее импланты отказали в самый неподходящий момент?!

Я дернулся было, чтобы подхватить падающую девушку, но, конечно же, я не успевал — мне до нее было метров пять, не меньше.

Однако, ей моя помощь и не была нужна. В последний момент, уже падая в пропасть глубиной полсотни метров, она выбросила вперед руку и цепко ухватилась за стояк. Отчетливо скрипнула кожа по гладко отполированному многократными спусками металлу, Триллу потянуло вокруг новой точки опоры, закрутило вокруг стояка. Она ловко, явно делая это не в первый и даже не в сотый раз, оплела железную трубу ногами, и, продолжая вращаться вокруг нее, скользнула вниз.

Она сделала это так легко и непринужденно, так плавно и привычно, будто легко могла повторить это не просто с заменителем зрения, который работает явно не так хорошо, как родные органы, но и без зрения вовсе — так много раз она это повторяла.

Даже не знаю, что она пыталась этим показать и пыталась ли вообще, но отставать от нее я не намерен. Подумаешь, стояк. Я же трейсер, паркур в моей крови!

И плевать, что в этом теле течет другая кровь. Оно моложе, сильнее, ловчее, а, значит, с этой задачей справится на ура. В конце концов, если это делает даже хрупкая девушка!

Я прыгнул вперед, на стояк, но не стал хвататься одной рукой, закручиваясь вокруг него, как Трилла, а просто оплел руками и ногами. Это оказалось совсем несложно, поэтому, убедившись, что держусь прочно, я расслабил конечности и скользнул вниз.

Воздух засвистел в ушах, кожа на руках нагрелась от резкого спуска, лампочки на стенах цилиндра-колодца смазались в единую желтую полосу...

Как это круто! Теперь я понимаю, почему Трилла предпочитает спускаться так, а не... не знаю, как тут можно спуститься еще, но это в любом случае не так круто и захватывающе, это просто невозможно! Даже такая эмоциональная ледышка, как Трилла получает от этого спуска кайф — что уж говорить об остальных! Совершенно не удивительно, что такой спуск для нее — «как обычно»!

Я успел насчитать семнадцать секунд, пока наконец по моим ногами не ударила твердая поверхность. Увлеченный эмоциями, я не успел сгруппироваться, и удар вышел чувствительным — чуть пятки не отбил! Примерно как прыгнуть из окна второго этажа, приземляясь без ролла — потом два дня прихрамывать будешь...

В этот раз было чуть полегче — чувствуя, что ноги не справляются с нагрузкой и во избежание травм я отпустил стояк и откинулся назад, перекатываясь через спину. Сделал тот же ролл, только назад, гася инерцию и смягчая жесткое приземление.

Кувыркнулся через спину, привычно подстрааховываясь руками, толкнулся ими от пола, выбрасывая тело вверх и приземляясь на выпрямленные ноги.

Как же легко это получилось! Я уже и забыл, когда у меня выход на руки из кувырка назад получался так легко, как сейчас — однажды заклинило спину во время выполнения этого элемента, и потом я долгое время подсознательно боялся его выполнять.

Только сейчас, запоздало пришло осознание того, что и волфлип во время драки с Маркусом и винт во время тренировки с Кей дались мне без каких-либо усилий — просто получились сами собой, не потребовав даже толковой сконцентрированности! В прошлой жизни, в прошлом теле, для того, чтобы крутнуть простейшее боковое приходилось как следует просчитывать все, начиная от высоты выпрыга и заканчивая точкой приземления. А уж если в планах была цепочка трюков — приходилось несколько раз в голове прокручивать, как именно они будут сделаны, а в большинстве случаев — еще и сделать каждый из них в отдельности. И то не было никакой гарантии, что цепочка получится.

Как, собственно, и случилось на моих уже официально последних соревнованиях.

Но сейчас все иначе. Сейчас с тела будто бы сняли все ограничения, и загрузили в него новую прошивку, которая улучшила отзывчивость всего организма на команды!

Я с удовольствием потянулся, разминая мышцы всего тела, а потом не удержался, присел и выпрыгнул вверх, закручивая заднее сальто с места. Сгруппировался в воздухе, легко приземлился на ноги и тут же, не останавливаясь, прыгнул задний полувинт.

Это уже было зря — мое новое тело явно отличается от старого как габаритами, так и процентом мышечной массы. В итоге я перекрутил сальто, криво приземлился и снова полетел на пол, едва успев подстраховаться руками, чтобы не расквасить нос о бетонные пол.

Да уж, не все так гладко, как я надеялся. К новому телу и привыкать тоже придется заново. Возможно, это будет даже сложнее, чем учиться заново. Я уже привык делать элементы так, как делаю, учитывая все ограничения взрослого, очень взрослого, тела, делать все с запасом и наверняка. А теперь ограничения сняты, и все эти «запасы» работают против меня. Это было не заметно во время предыдущих акробатических этюдов, потому что элементы были простые, да и обычное заднее сальто далось без проблем, а вот как только нашелся элемент посложнее — организм пошел вразнос.

— Ты в порядке? — спросила из-за спины Трилла.

Вот и пойми — действительно ли ей интересно, все ли со мной хорошо, или, судя по ее одному на все ситуации тону, интересуется она исключительно для галочки?

— Нормально. — ответил я, поднимаясь с пола.

— А чего тогда скачешь, как голодный брогас?

— Случайно получилось. — брякнул я. — Неудачно приехал по этой... железяке. Мы не могли спуститься по лестнице?

— Могли, конечно. — Трилла пожала одним плечом. — Но зачем? Так же быстрее.

Да уж, тут не поспоришь. Быстрее и однозначно опаснее, но по лицу Триллы нельзя было сказать, что она только что сделала что-то смертельно опасное. Впрочем, при условии наличия на ней темных очков, вообще трудно было сказать что-то про ее эмоции.

— Ты всегда так спускаешься?

— Конечно. Быстрее же.

Я вздохнул:

— Ага. А обратно как?

— По лестнице. Лифтов же нет. Забыл?

Я вздохнул, представив, сколько придется карабкаться по этой куцей вертикальной лестнице, и повертел головой, осматриваясь.

Мы оказались в самом низу башни, если судить по тому, что ноги прочно стояли на бетонном полу, а не на сомнительных мостках. В центре цилиндрического помещения были все те же переплетения труб, выходящих из пола, круглые стены состояли все из того же серого шершавого бетона, как и все остальное вокруг, в общем, кроме пола, «здесь» почти ничем не отличалось от «там, наверху».

Хотя нет, было кое-то еще. «Здесь» на полу валялись какие-то куски механизмов, разломанные электронные платы, большие и маленькие шестеренки, раскуроченные корпуса и прочий техногенный хлам. Выглядело все так, словно здесь находился какой-то командный пункт или вроде того, а потом сюда запустили кучку луддитов и не выпускали, пока они все не погромили. А потом в получившемся сплошном ковре из хлама расчистили несколько островков, в том числе и под стояком тоже.

— Что тут произошло? — спросил я, вдоволь насмотревшись.

— Ничего. Тут всегда так было. Когда мы пришли.

— А откуда пришли?

— Оттуда. — Трилла кивнула на дверь в стене. — Со старой базы.

Дверь выглядела мощно и внушительно — стальная, мощная, с тремя толстенными ригелями, торчащими вверх, вниз, и в сторону. Они упирались прямо в бетон — тут явно никто не гнался за красотой, лишь бы работало.

Возле двери на стене тускло светился небольшой дисплей. Трилла подошла к нему, подняла левую руку и приложила к дисплею запястьем. Видимо, Пульс, помимо прочего, еще и нес в себе функцию электронного ключа, потому что дисплей засветился зеленым, а ригеля с неожиданно тихой вибрацией пришли в движение.

Дождавшись, когда они займут свои места, Трилла толкнула дверь и вышла наружу. Я последовал за ней.

За дверью, вопреки моим ожиданиям, оказался не город. Там оказалось еще одно помещение — на сей раз кубическое и небольшое. В нем даже было небольшой окно в стене, забранное мутным стеклом, через которое едва пробивался солнечный свет.

В этом помещении была даже мебель, но в основном сломанная и разбросанная по углам. Помещение выглядело заброшенным, но при этом в нем почему-то не было пыли. Здесь было свежо и прохладно, только почему-то и здесь тоже пахло миндалем.

Я хотел было спросить у Триллы про этот надоедливый запах, но она уже пересекла все помещение и подошла к двери на противоположной стене. Возле нее было целых два дисплея, и Трилла сейчас внимательно смотрела на один из них.

— Свободно. — сказала она через несколько секунд. — Идем.

Уже знакомым образом открыв дверь, они выскользнула за нее наружу. Натурально выскользнула — просочилась в щель, едва только дверь отошла от косяка на достаточное расстояние. Я поспешил за ней, пока дверь не захлопнулась обратно — хрен знает, как ее открывать, вдруг она меня тут замурует.

Трилла стояла прямо за дверью, и я чуть не сшиб ее, в последний момент остановившись. Девушка смотрела куда-то перед собой, чуть подняв голову, и словно бы одновременно прислушиваясь. Впрочем, в ее ситуации, «смотреть» и «прислушиваться» наврерное было одним и тем же.

Я проследил ее взгляд...

В каких-то двадцати метрах от нас высились трехметровые металлические столбы, между которыми были туго натянуты желтые горизонтальные световые лучи. Расстояние между ними было таким маленьким, что я не смог бы пролететь между ними даже флай роллом, а сами столбы такие гладкие и высокие, что забраться на них было решительно невозможно. С одной стороны, может быть, этот свет и не несет никакой опасности, с другой...

С другой — стали бы тогда им что-то отгораживать?

А вот что им отгородили, оставалось непонятным — за световым забором не было ничего. Прямо за ним была лишь сплошная чернота, будто там кончался мир и начинался открытый космос, в котором не видно даже ни единой звезды. Абсолютное ничто, затягивающее в себя, как черная дыра...

— Эй! Лайт! Лайт!.. Жить надоело?!

Голос Триллы донесся откуда-то из другого мира, будто через беруши. До мозга кое-как дошло, что Лайт это я, и зовут меня.

Я мотнул головой, сбрасывая наваждение, и обнаружил себя уже не в двадцати метрах от светового барьера, а буквально-таки упирающимся в него носом, или, вернее, вытянутой вперед рукой. Как я прошел это расстояние — убей не помню.

Трилла стояла рядом, угрожающе подняв руку и пристально глядя на меня:

— Что с тобой не так?

— Все хорошо. — натянуто улыбнулся я, опуская руку.

— Ну, если у тебя все хорошо... Тогда будь добр, не пытайся больше пролезть днем в ноктус. Тем более, через эсбэ. Тем более, в одиночку. Или тебе миндаля понюхать захотелось?

Глава 8

Я повернулся к Трилле:

— Миндаля? Что ты имеешь в виду?

— Что именно из того, что я имею в виду, тебя интересует? — подняла бровь Трилла.

— Ты сказала про миндаль. Запах миндаля. При чем тут он?

Трилла сняла очки:

— А почему тебя так заинтересовало это?

Она подозрительно прищурилась, что особенно странно выглядело при условии ее мертвых глаз. Умом-то понимаешь, что Трилла не совсем слепая, мозгом осознаешь, что она могла ослепнуть много позже своего рождения и за это время успела много раз увидеть, как другие люди проявляют свои эмоции подобным образом...

Но на уровне эмоций, когда видишь эти холодные глаза, сощуренные до состояния узких щелочек, становится не по себе. Будто сама смерть тебя в чем-то подозревает.

Смерть с кривой световой саблей вместо косы.

— Да как-то неожиданно просто. — я пожал плечами. — Как связан свет и миндаль? Дико звучит.

Я говорил максимально ровно, чтобы ничем не выдать себя Трилле. Она явно не просто так сказала про запах миндаля, и может статься, ничего хорошего он не означает. Для меня — ничего хорошего, стало быть.

Наоборот тоже может быть — запах миндаля означает что-то приятное и хорошее. Но ставки слишком высоки, чтобы это проверять. Не говоря уже о том, что «приятное и хорошее» как-то не ассоциируется с непроницаемой чернотой за световым барьером.

Только вспомнил о ней — и тут же потянуло посмотреть снова, но в этот раз я сдержался. Слишком свежи в голове были воспоминания о том, как я в буквальном смысле потерял собственную волю при одном коротком взгляде, и нашел ее снова лишь минуту спустя, причем только благодаря Трилле. А что, если в этот раз она меня не окликнет?

— Так что там с миндалем? Кстати, я его ненавижу, в смысле, запах. — беспечно продолжил я.

Вроде бы это сработало — по крайней мере, Трилла перестала щуриться и снова надела очки.

— Это... — Трилла на секунду задумалась. — Это тоже относится к тому, из-за чего мы вышли с базы. Идем, а то пропустим все! И не разговаривай на ходу — береги дыхание!

Трилла накинула на голову капюшон и быстро пошла прочь, почти побежала. Я двинулся следом, стараясь не отстать и не заблудиться в хитросплетениях узких переулков. Несмотря на то, что периодически мимо проносились выходы на широкие улицы, которые я успевал заметить мельком, Трилла упорно на них не выходила, просачиваясь по узеньким проходам и переулкам. Она будто пыталась максимально скрываться там, где никто не ходит, и мне приходилось двигаться за ней, не отвлекаясь на окружение.

Трилла так ловко и резко меняла направление движения, сворачивая чуть ли не на каждом углу, что я не мог с ней заговорить, даже вопреки ее указу беречь дыхание — едва только вспоминал, что собирался спросить, как она снова сворачивала, скрываясь за очередным углом.

Наконец Трилла остановилась и я, завернув за очередной угол, чуть не врезался в нее.

Переулок впереди перегораживала желтая прозрачная стена, будто бы голограмма или что-то вроде того. Сквозь нее было прекрасно видно все дома, но при этом по самой голограмме тут и там бежали недвусмысленные слова: КАРАНТИН, НЕ ВХОДИТЬ, ОПАСНО и всякие прочие гроб-гроб-кладбище.

Дома по ту сторону стены ничем не отличались от здешних, да и вообще все было таким же, за одним лишь исключением — по ту сторону постоянно летали дроны. За несколько секунд пролетели целых два, а спустя еще десяток, в другом направлении — еще один. Эти дроны не походили на тот, что я видел в черном городе — они были больше и быстрее, и явно летали тут не просто там, а что-то патрулируя. Людей видно не было, но было совершенно очевидно, что без них не обошлось.

— И что теперь? — спросил я, глядя сквозь стену на разновысокие дома, лепящиеся друг к другу как пчелиные соты.

— А теперь давай руку.

И, не дожидаясь ответа, Трилла схватила меня за руку.

На ее лбу и скулах снова вспыхнули световые полосы, пробивающиеся заревом из-под капюшона, а потом она растворилась в воздухе. Просто исчезла, будто ее тут и не было.

Но при этом я продолжал ощущать ее руку в своей. Чтобы убедиться, что это так, я опустил взгляд...

И не увидел ни ее руки, ни своей.

Посмотрел на вторую руку — ее не было видно тоже. При этом я продолжал видеть все остальное — и стену, и дронов за ней, и дома.

И, конечно, никуда не делся навязчивый запах миндаля.

— Это что? — спросил я, налюбовавшись на невидимую руку. — Мы невидимы?

— Да. Это моя Вспышка. Пока я держу тебя за руку, это касается и тебя.

— Фантастика. — пробормотал я, снова пытаясь разглядеть руку там, где ее нет. — И долго так будет длиться?

— Недолго. Но нам хватит.

И Трилла потащила меня за собой прямо в голографическую стену.

Подсознательно я все же ожидал какого-то сопротивления, но его так и не возникло — мы проскочили сквозь стену, даже не заметив ее. Будто ее и не было.

Зато стена заметила нас. Едва только мы коснулись ее, как она тут же сменила цвет с желтого на красный, а вместо многочисленных предупреждающих надписей возникла одна огромная:

ПЕРИМЕТР НАРУШЕН. НЕМЕДЛЕННО ПОКИНЬТЕ ЗАПРЕТНУЮ ЗОНУ.

— Черт, ты уверена, что лезть в запретную зону — хорошая идея? — не выдержал я.

— Тихо! — шикнула Трилла, дергая меня за руку к ближайшей стене. — Нас не видят, но не не слышат!

Я кивнул, показывая, что понял, и только после осознал, насколько глупо это выглядело.

Ведь это никак не выглядело — потому что нас не было видно.

Интересно, а Трилла с ее имплантами нас видит? Она же с помощью звуков ориентируется... Надо будет спросить. Потом.

А сейчас надо застыть и затихнуть, следуя примеру Триллы. Потому что в воздухе уже слышится отчетливое жужжание множества винтов по воздуху.

Два дрона вынырнули из-за домов с разных сторон, как хищные птицы. Они сразу же развернулись носами к стене, после чего один завис на месте, а второй начал по сужающейся дуге приближаться к месту нашего проникновения в запретную область. Создавалось ощущение, что один из них внимательно досматривает подозрительную область в то время, как второй — прикрывает, хотя никакого оружия на них я так и не заметил, одни лишь камеры.

Первый дрон внимательно изучил покрасневшую и мерцающую предупредительной надписью стену, и завис на одном месте, вплотную к ней. Так они и висели несколько секунд — один почти что царапая винтами голограмму, второй двадцатью метрами дальше.

Но это оказалось еще не все. Через несколько секунд из соседнего с нами переулка, над которым завис второй дрон, послышались шаги и оттуда вышел по-военному одетый человек. На нем были крутой черный шлем и разгрузочный жилет, будто бы прямиком из баттлфилда или кол оф дьюти. Лицо скрывала сплошная черная балаклава с прорезями для глаз, а правая рука сжимала рукоять висящей через плечо на ремне штурмовой винтовки. Ни дать ни взять — самый настоящий спецназовец на задании, вот только никаких опознавательных знаков на нем было. Ни шевронов, погонов, ни значка. Абсолютно черная форма.

Солдат, не останавливаясь, прошел мимо нас, грохая тяжелыми черными ботинками по бетону, прямо к тому месту в стене, возле которого повис один из дронов. Остановился там, посмотрел на дрон, посмотрел на второй, поднял свободную руку, что-то прикинул, глядя сквозь вытянутые пальцы, как через прицел пистолета сначала на один дрон, потом на другой...

А потом развернулся и упер «пистолет» прямо в нас с Триллой!

Я окаменел и постарался не просто затихнуть, а перестать даже дышать. Так и подумывало скосить глаза на собственную руку и убедиться, что мы все еще невидимы, и лишь усилием воли я остановил себя.

А солдат тем временем медленно повернулся вокруг своей оси, продолжая обозревать окрестности через пальцы. Через несколько секунд ему это надоело, он опустил руку и слегка склонил голову к плечу:

— Кактус, это Арбалет-три. Нарушителей не выявлено. Периметр нарушен, но нарушителей не выявлено. Вероятно, это было какое-то животное. Есть проверить окрестности, выполняю.

Голос оказался тонким и мелодичным, если не сказать вообще девичьим. Может, и правда под этой маской скрывается девушка? Нисколько не удивлюсь, если честно. Пока что вокруг меня появлялись одни только девушки. Маркус не в счет, он мудак.

Отчитавшись перед своим командованием и получив новое задание, арбалет-три повернулась к дронам, подняла левую руку, вытянула указательный палец и крутнула им в воздухе, будто пытаясь зародить мини-смерч.

Дроны тут же сменили тональность, и, зажужжав, как обиженные циркулярки, сорвались с места, исчезая в переулках. Сама арбалет-три поудобнее перехватила винтовку, и тоже пошла прочь, скрывшись между домами.

Интересно, она правда стала бы стрелять в нас, если бы увидел? Или ее оружие заряжено нелетальными боеприпасами? И вообще, что это за зона карантинная такая, прямо посреди города? Если учесть, что сообщение, которое мы получили через Пульсы в башне звучало не как экстренный экспромт, а как заранее записанное по необходимости постоянного повторения, выходило, что такие зоны тут возникают с завидным постоянством.

И то, что Трилла знала, как сюда проникнуть, до секунды рассчитав реакцию здешних хранителей порядка, только подтверждало эту теорию. И даже больше — это говорило о том, что она с завидным постоянством это делала.

Осталось выяснить, что конкретно нам здесь нужно.

— Пронесло. — тихо и спокойно сказала Трилла, когда солдат исчез из поля зрения.

Я повернулся на голос:

— Пронесло? Что ты имеешь в виду?

— Если бы она обладала биолокацией, то заметила бы нас.

«Она». Значит, я был прав и солдат — девушка. Интересно, откуда об этом знает Три...

Стоп, что?!

— То есть, мы полезли сюда, зная, что есть шанс, что нас заметят?! — ужаснулся я. — Зная, что твоя способность может и не защитить нас?

— Шансы были малы, биолокаторы редки. Всего-то один из пяти-семи сотен.

Один из пяти-семи сотен! Да люди в онлайн-играх ходят целенаправленно выбивать с мобов вещи с шансом один к нескольким тысячам, а тут...

Черт возьми, она какая-то ненормальная. Они все тут какие-то ненормальные! Отказываются нормально выходить в дверь, выпрыгивая вместо этого в окно, а потом удивляются сломанным ногам!

А главное — ради чего?!

Так я и спросил, не став дожидаться, когда Трилла втянет меня в какую-то очередную авантюру с шансом получить пулю промеж глаз:

— Зачем ты меня сюда потащила вообще?

— Чтобы ты все увидел собственными глазами, я же уже говорила.

— Что именно «все»?

— Вот это.

И Трилла сняла с нас невидимость, указывая пальцем куда-то вглубь одного из переулков.

Я выглянул из-за угла, чтобы понять, куда она указывает, и действительно увидел сам.

Одно из зданий, стены которых формировали переулок, отличалось от других. Среди серых бетонных коробок одна выделялась антрацитово-черными, будто выкрашенными нефтью, стенами.

От него по мостовой расползались тонкие струйки черноты, ярко контрастирующие с серым бетоном улицы. Короткие, но извилистые, они напоминали щупальца, пока ещё молодые и неразвитые, но грозящиеся вырасти достаточно длинными и сильными для того, чтобы черный дом смог поднять их, вытянуть и захлестнуть ими соседнее здание, перенося черноту и на него тоже.

Или он сам поднимется на окрепших щупальцах, и, перебирая ими, куда-то уйдет.

Например, за световой барьер — туда, где уже стоят его собратья.

Правда конкретно этот дом уже никуда отсюда не уйдет, потом что его тоже окружал световой барьер. Невысокие короткие столбики, не чета тем, что я уже видел — явно переносной, мобильный, вариант — торчали из раскрошенного бетона, куда их варварски вогнали то ли кувалдой, то ли вообще взрывом какого-нибудь пиропатрона. Между столбами тянулись уже знакомые световые лучи, охватывающие черный дом ровным прямоугольником, изолируя его от остальных. Хотя какая там изоляция, когда этот световой барьер едва доходит мне до пояса — я бы его даже без флай ролла перепрыгнул, просто с места.

Разве что это изоляция от тех, кто не умеет прыгать...

Или «от того»...

С нашей позиции было видно лишь кусок зараженного, — а я уже не сомневался, что это именно заражение, о котором шла речь в экстренном сообщении, — дома, поэтому Трилла, не дав толком ничего рассмотреть, снова схватила меня за руку и сделала невидимым. Потянула за собой в переулок и быстрым шагом мы двинулись в сторону черного здания.

Не дойдя до него всего один дом, Трилла остановилась и потянула меня вдоль стенки к ближайшей двери, ведущей внутрь. На стене висело такое же устройство, как на выходе из «Зефира», и Трилла, сбросив невидимость, поступила с ним так же — приложила к нему руку. Левую, конечно, на которой у нее располагался Пульс.

Устройство, судя по всему, исполняющее роль дверного замка, недовольно пискнуло и на маленьком цифровом дисплее вспыхнули шесть нулей. Через секунду они сменились на шесть единиц, через еще полсекунды — на шесть двоек, потом на шесть троек, и так далее. Паузы между сменами цифр становились все меньше, а сами цифры стали меняться, лишившись однообразия. Комбинации мелькали и мелькали, словно замок пытался взломать сам себя методом простого перебора.

— Не свезло. — спокойно сказала Трилла через несколько секунд. — Идем...

Не успела она закончить, как на замке наконец зафиксировалась правильная цифровая комбинация, он довольно пискнул и дверь, щелкнув, слегка отошла от косяка.

— Все-таки свезло. — прокомментировала Трилла, хватаясь за ручку. — Идем.

— А почему могло не повезти? — спросил я, шагая следом.

— Не знаю, у Вал спроси, если интересно. Она пишет взломщики.

Ну да, точно. По поводу всего, что касается Пульса — надо обращаться к Валери.

Внутри здания Трилла уверенно, будто каждый день бывала в этом доме, свернула куда-то в сторону, в укромный угол, потащив меня за собой, и мы оказались возле лифта.

Ну хоть здесь есть лифт! Причем совершенно такой же, как на моей Земле — небольшой, слегка пошарпанный внутри, тускло освещенный большой световой панелью на потолке. Прямо ностальгия на секунду пробила...

Войдя в лифт, Трилла уверенно ткнула самую верхнюю кнопку — на последний этаж, значит, едем. А то, может статься, и прямо на крышу, если здесь подобное практикуется.

Нет, не практиковалось — когда двери лифта открылись, за ними оказался все тот же серый скучный коридор, что и на первом этаже, разве что в конце его виднелась вертикальная лестница, упирающаяся в люк на потолке, возле которого висел уже знакомый электронный замок. Пульс Триллы взломал его в считанные секунду, и мы оказались на крыше десятиэтажки.

Едва я вылез, на меня накинулся ветер, настолько сильный, что даже уши заложило. Однако даже он не унес прочь надоедливый запах миндаля, который уже настолько приелся, что я почти перестал о нем думать.

Трилла подошла к самому краю крыши и жестом подозвала меня к себе. Я подошел и облокотился на перила, глядя туда, куда она указывала — на черный дом, стоящий прямо перед нами. Он был чуть ниже, чем наш, поэтому и видно его было хорошо и отсюда, сверху, он казался еще более странным и чужеродным. Даже казалось, что я вижу, как от него текут вверх струйки прозрачного черного дыма, будто он тает под солнечными лучами, как сухой лед. Или же это такие же щупальца, как внизу, на бетоне? Только в воздухе?..

Додумать я не успел — где-то внутри дома раздался тихий хлопок...

А потом все стекла на одном из этажей — восьмом, кажется, — разом вылетели! Словно внутри рванул циклопический воздушный шарик, разом выдавив все окна!

— Мы вовремя. — с ноткой удовлетворения в голосе прокомментировала Трилла. — Как раз началось.

Глава 9

Через секунду после взрыва, из здания послышалась трескотня выстрелов и приглушенные крики. Так продолжалось несколько секунд, а потом стекла вылетели и на девятом этаже тоже! Еще несколько мгновений — и десятый тоже пал жертвой непонятного взрыва!

— Тьма. — безэмоционально заявила Трилла. — А он ведь на крышу идет.

Я повернул к ней голову:

— Кто он? И что плохого в том, что он идет на крышу?

— Я надеялась, что он будет спускаться на улицу, как обычно. — туманно ответила Трилла. — Не плохо, в общем-то, просто...

Не договорив, она снова схватила меня за руку и снова сделала невидимым, вместе с собой.

И вовремя — над головой как раз зажужжало и откуда-то сзади прилетела целая куча дронов — не меньше пяти! Они зависли на разном удалении от соседней крыши, окружив ее и направив на нее свои острые дроньи носы.

А на крышу, проломив ее, словно мокрый картон порвав, как раз выбрался «он». Хотя я не уверен, можно ли про это говорить «он» и есть ли у него вообще какой-то пол.

Очертаниями силуэт напоминал человека, но при этом, — совершенно неудивительно, — совершенно черный, словно вырезан из плотной черной бумаги. Кисти непропорционально длинных руки висели где-то на уровне колен, согнутая горбом спина выпирала колесом даже выше головы, похожей на порченую фасолину. Ни глаз, ни вообще какого-то лица на существе видно не было, равно как и ногтей, волос и одежды, зато от всего его силуэта вверх утекали тонкие прозрачные струйки черного дыма, словно существо медленно таяло под нашим солнцем.

Таяло, но совершенно не уменьшалось в размерах.

Дроны сменили тональность жужжания и синхронно качнулись, нацеливаясь на существо. Впору было решить, что они собираются расстрелять его из каких-то невидимых орудий, но ничего подобного они не сделал — просто держали его в поле зрения своих камер.

Зато сделало существо. Молниеносным, едва уловимым глазом рывком подхватив с крыши один из обломков бетона, швырнуло его в стайку дронов, словно спортивное ядро!

Квадрокоптеры моментально бросились врассыпную, но один был недостаточно быстр, и обломок снес ему один из лучей! Брызнули осколки пластика, дрон наклонился на поврежденный бок и камнем рухнул вниз!

А на крыше тем временем из люка — такого же, через который выбрались мы, — появился еще один человек. Даже два — следом за взрослым мужчиной выскочил совсем ребенок, лет десяти. Выскочил и сразу кинулся к существу, отчетливо крича:

— Мама! Мама, перестань!

Отец едва успел ухватить его за плечо и удержать от того, чтобы он добрался до этого явно опасного существа.

— Назад! — внезапно отчетливо раздалось все из того же люка. — Все гражданские, назад!

Что-то громко взвизгнуло, и из люка одна за другой стали буквально выпрыгивать черные фигуры с оружием в руках — точно такие же, как та, что подходила к периметру в поисках нас. Они натурально вылетали из люка, как пули из ствола — будто там, внизу, поставили мощный батут, который теперь и подбрасывал их наверх, точно в створ!

Мало того — несколько секунд спустя эти же фигуры стали вылетать и из пролома, который существо оставило после себя! Раз, два, три — они выскочили короткой очередью, сразу же вскидывая оружие и беря на прицел тварь.

Но не стреляли. Видимо, потому, что боялись зацепить гражданских — отца и сына, которые никак не хотели уходить с крыши.

Вернее, отец, судя по всему и рад был отсюда уйти — да поди удержи сына, который так и рвался из его рук, надрывно крича:

— Отстаньте от нее! Оставьте ее! Это же мама!

Существо на крыше не спешило швыряться бетоном в новые цели — оно стояло и словно бы прислушивалось к голосу мальчика, склонив чадящую нескончаемым дымом голову к плечу.

— Это не мама, Саймон. — тихо, едва слышно здесь, на соседней крыше, пытался убедить его отец. — Это уже не мама, Саймон.

— Уберите ребенка, немедленно. — велела одна из солдаток тонким женским голосом. — Вы мешаете проведению операции и подвергаете свою и его жизнь риску.

— Я... Да... — кивнул мужчина. — Саймон, идем.

— Нет! — завопил мальчик, и рванулся из рук отца! — Мама!

Солдатка, что говорила с отцом, рефлекторно вскинула автомат, целя в парня, но отец уже рванулся следом за ним, одной рукой пытаясь удержать сына, а второй — отводя ствол в сторону!

И тварь бросилась тоже — навстречу мальчишке, вытягивая длинные руки, оканчивающиеся тающими на воздухе когтями!

Отец успел раньше. Он дотянулся кончиками пальцев до плеча сына, сграбастал его за клетчатую рубашку и дернул на себя, отшвыривая сына назад, к ряду солдаток!

А сам нарвался на когти, которые предназначались его сыну...

Ее сыну...

Когти вышли у него из спины, окутанные багровым туманом, словно кровь не хотела или не могла пристать к этой политой нефтью твари и предпочитала вместо этого висеть в воздухе. Лицо мужчины стремительно побледнело, вплоть до того, что на нем проступили все вены, а сам он судорожными рывками поднял руки и ухватил существо за голову:

— Лин... да...

Наверное, его еще можно было спасти. Убрать когти, зашить раны, перелить пару ведер крови, полгода реабилитации...

Но у солдаток было другое мнение на этот счет:

— Свободный огонь!

Мальчишки нна крыше уже не было — судя по всему, его не церемонясь скинули прямо в люк, после чего солдатки вскинули оружие и открыли практически перекрестный огонь одновременно и по твари, и по мужчине!

Пули ударили в тела, выбивая фонтанчики крови из еще живого человека и дымные капли из твари! Существо подняло еще живого человека на когтях, и запрокинуло голову, будто бы ревя во всю глотку, но не издавая при этом ни звука!..

А потом швырнуло мертвое тело в солдаток и развернулась прямо к нам!

— Мрак. Задержи дыхание.

— Поче?..

— Заткнись! И даже не дыши!

В голосе Триллы даже послышалось беспокойство.

А это уже повод забеспокоиться.

Я послушно задержал дыхание...

А через мгновение тварь уже была рядом с нами!

Одним коротким и нечеловечески быстрым прыжком существо переместилось между крышами — практически телепортировалось! Это произошло так быстро, что солдатки даже не успели развернуть оружие следом за ним! Еще несколько таких прыжков — и тварь окажется чуть ли не за горизонтом!

Но она не спешила.

Перелетев на нашу крышу, существо внезапно словно окаменело. Целую секунду стояло не двигаясь, после чего медленно развернулось и взглянуло прямо на нас.

Черт... Черт-черт... Мы же невидимы? А вдруг для нее нашей невидимости не существует?!

Я медленно скосил глаза вниз, убеждаясь, что моей руки, держащей ладошку Триллы, все еще не видно, и снова поднял взгляд.

Тварь смотрела на нас.

Если это можно так назвать.

Глаз у тварь не было. А, может, наоборот — это все были глаза. На дымящей черным голове был раскидан целый десяток темно-желтых, почти черных, пятен разного размера. Располагаясь симметрично друг другу, они вполне могли служить твари глазами... Или не служить вообще ничем.

Трилла рядом тихо втянула воздух сквозь зубы... Пальцы больно сжали мою ладонь...

Дзан! Дзан! — раздалось за спиной.

— Пригнись. — шепнула Трилла, и потянула меня вниз.

Я послушно присел, и, не удержавшись, оглянулся, едва-едва высунув голову за край парапета.

Громкий «дзан» означал, что в парапет вонзились маленькие, но толстые стальные крюки на тросах. Они не просто зацепились за парапет, перехлестнув через него — они именно вонзились, раскрошив бетон, словно их выстрелили из мощной пушки! А тянущиеся от них стальные тросы оканчивались на поясах солдаток на той крыше, с которой только что упрыгала тварь!

И сейчас, не теряя ни секунды, сразу четверо из них смело шагнули с крыши вниз!

Громко зажужжали какие-то механизмы, тросы стали сматываться, таща солдаток прямо на стену нашего дома, и через какую-то секунду они уже скрылись за краем парапета — я даже не успел привстать, чтобы посмотреть, что с ними произошло...

А через секунду они уже вылетели из-за него, словно на реактивной тяге! Одна за другой, одна за другой они вылетали из-за парапета, подлетая на добрых два метра! Инерция движения по дуге закидывала их на крышу, и в какой-то момент уже ненужные крюки отцеплялись и с громким жужжанием втягивались в пояса солдаток!

А сами они уже в полете вскидывали свое оружие, начиная поливать тварь свинцом!

Существо заслонилось рукой, из которой снова рвались на волю дымчатые фонтанчики, бросило на нас последний взгляд, развернулось и перемахнуло на соседнюю крышу!

Только оно просчиталось.

За то время, что оно потеряло, глядя на нас с Триллой, соседнюю крышу уже занял еще один отряд солдаток, и они встретили тварь свинцовым шквалом еще в прыжке! Это не помешало ей приземлиться, но, едва только ее выгнутые в обратнную сторону ноги коснулись крыши, солдатки как одна бросили оружие на крышу, и...

Мать твою!

В руке каждой из них вспыхнуло световое оружие — точно такое же, как у девчонок в башне «Зефир», у каждой — свое! Я даже не успел рассмотреть, у кого какое — так резко они бросились с ним в атаку на монстра!

А солдатки с нашей крыши, вместо того, чтобы поддержать их огнем, как я предполагал, подбежали к самому краю и — вжик! — снова выстрелили своими крюками на тросах.

Дзан! — вонзились крюки в бетон соседней крыши, и девчонки в черной военной форме, так и не узнав, что на крыше были неучтенные наблюдатели, шагнули вниз. Шагнули, чтобы через полторы секунды снова взлететь над парапетом крыши, зажигая в руках световое оружие и атакуя монстра со спины!

Правда сложно было сказать, что они что-то могли ему сделать. Их оружие явно работало лучше, чем пули из огнестрела, но этого все равно было мало. Мелькающие клинки из твердого света вырывали из тела твари куски, которые, игнорируя гравитацию и ветер, повисали в воздухе, медленно испаряясь, но эти куски были очень маленькими, и таким образом солдаткам пришлось бы кромсать монстра до завтрашнего утра!

А тварь тем временем пыталась отбиваться. Она вертелась юлой, оставляя за собой дымный шлейф, размахивала когтями, как ветряная мельница, и только каким-то чудом солдатки умудрялись уклоняться от них, а порой — даже блокировать. Тварь даже нисколько не смущало, что она одна, а нападающих — добрый десяток, с ее живучестью и несущественностью повреждений на это можно было не обращать внимания.

Черт возьми, что в голове у этих девчонок с оружием? Очевидно же, что все их оружие — что световое, что огнестрельное, — этой твари, что слону дробина! Тут нужен танк или система залпового огня, и то не факт, что поможет!

— Тает. — тихо выдохнула рядом Трилла.

И правда — если присмотреться, монстр действительно уменьшился, словно оторванные от него куски, тающие на солнце, все же как-то сказывались на его состоянии. Мало того — его движения замедлились, хоть и не сильно — они стали лишь чуточку менее молниеносными.

Солдатки заметили это тоже, и навалились с двойным усердием. Они не просто размахивали своим оружием, они работали сообща, как слаженная команда. Разбиваясь то на двойки, то на тройки, они проворачивали какие-то хитрые комбинации из одновременных блоков и атак, да так, что у твари просто не было физической возможности закрыться от всего и сразу. И каждую секунду от нее отлетал все новый и новый кусок.

И с каждой секундой она все уменьшалась и уменьшалась. Теперь это стало уже очевидно — она стала почти в полтора раза меньше, и движения ее стали в полтора раза медленнее. Она таяла, как кубик сахара в горячем чае, только вместо чая было жаркое солнце, испаряющее черное тело.

И наконец тварь перестала двигаться. Она осела кучкой непонятной черной слизи и больше не шевелилась. Солдатки встали кольцом вокруг нее, не торопясь убирать свое оружие.

— А теперь уходим. — тихо сказала Трилла. — Мы все увидели.

И, не снимаая невидимость, она потащила меня к люку. Я только и успел, что задрать голову, и одернуть ее в метре от него:

— Стой!

Как я и предполагал, дроны, снимавшие все это время с приличной дистанции, после того, как тварь замерла, увалились на нос и все, как один, полетели к крыше, на которой проходил бой.

— Нас же не видят. — попеняла мне Трилла.

— Зато открывающийся люк прекрасно видят. — отбрил я, глядя, как дроны проносятся над нашими головами. — Теперь давай.

Пока нас никто не видел, мы быстро скользнули в люк, для чего пришлось расцепить руки и на секунду снять невидимость, и закрыли его за собой.

— Так. — я повернулся к Трилле. — И что я только что видел? Что за солдаты? Солдат... ки? У них тоже есть Свет?

— Солдатки это бойцы корпорации Арамаки. — пояснила Трилла. — Мобильные оперативные тактически ликвидаторы, сокращенно МОТЛ, или, как мы их называем, мотыльки. Да, у них тоже есть Свет, и они пользуются им, в общем-то, так же, как и мы.

— Тогда почему мы от них прятались?

— Как минимум, потому что мы в зоне карантина. За одно только это нас бы уже по головке не погладили и как пить дать посадили бы в изолятор.

Перспектива сидеть в изоляторе звучала не очень.

— А черная тварь? Это кто был?

— Черная тварь называется рангон. Бесконечно сильное существо, единственная слабость которого — свет. На свету рангоны, как видишь, потихоньку тают, пока не испарятся окончательно.

— А откуда он взялся, этот рангон? Я правильно понимаю, что сообщение, которое мы получили на Пульс, было связано именно с ним?

— Не только с ним. Сообщение было связано с общим заражением этого дома. Пару недель назад был прорыв эсбэ и лоа хлынули в город. Последствия, как обычно, были неизвестны, но кто-то точно заразился. Конечно же, как водится, признались не то что не все — а очень маленький процент. И вот один... Одна из заразившихся проросла в этом доме, и его очернив, и превратившись в рангона, и убив своего мужа, и испортив жизнь всем соседям.

— Очернив? Ты хочешь сказать, что чернота этого дома, который мы видели — следствие появления там рангона?

— Именно так. Рангоны могут заражать здания, после чего спасти их уже нет возможности, можно лишь оградить эсбэ, чтобы заражение не расползалось дальше. Превратившись в рангона, эта женщина очернила здание, и одновременно ее контакт диагностировал окончание жизнедеятельности. Для «Арамаки» это сигнал немедленно отправить мотыльков для проверки трупа на предмет заражения.

— Арамаки это что? Или кто?

— Корпорация. Одна из нескольких корпораций, доминирующих в городе. «Арамаки» занимаются оружием и средствами защиты от Тьмы. Их мотыльки самые многочисленные и хорошо экипированные.

— А есть еще и «не их» мотыльки?

— Да. Еще у нескольких корпораций есть. Меньше, но все равно есть.

— И они занимаются тем, что уничтожают рангонов в городе?

— Не все, только «Арамаки». Они давно уже взяли на себя эту функцию, забрав у правительства грант на полный контроль над безопасностью города. Они могут себе это позволить, у них мотыльков почти три десятка.

— А другие чем занимаются?

— Другие мотыльки?

— Ну да. В смысле... Мотыльки других корпораций?

— Вылазками. — Трилла пожала плечами. — Как и мы. Только со своими целями.

Так, ладно. Из Триллы информацию приходится клещами тянуть — семь потов сойдет, пока выясню все, что хотел. Сейчас меня интересует кое-что оторванное от темы мотыльков и корпораций:

— Я понял. Но вернемся к миндалю.

Трилла подняла на меня голову:

— А что миндаль?..

— Ну, мы говорили о запахе миндаля изначально. И ты привела меня сюда, сказав, что я сам все увижу.

— Ах, это... Ну да, ты же не в курсе. Превращение человека в рангона занимает от двух до трех недель. И настойчивый, преследующий везде и всюду запах миндаля — первый признак заражения.

Глава 10

Да ладно, быть того не может.

Да чушь же.

Неужто она хочет сказать, что через пару недель я превращусь... В это???

Да чушь же! Я же даже не припомню, чтобы меня кто-то чем-то заражал... Как бы это ни выглядело!

— А само заражение... Оно как происходит?

— Как угодно. — безразлично ответила Трилла. — Достаточно коснуться всего, что угодно, что имеет отношение к Тьме, и ты заражен.

— То есть, они... — я выразительно ткнул пальцем в потолок.

— Нет, они не заражены. — терпеливо ответила Трилла. — Здание еще не полностью превратилось, иначе рангон не смог бы так лихо крошить его, и пока что никого не заразило. А в бою с рангоном мотыльки были защищены Светом. Свет — единственная защита от любой Тьмы. Кроме сумерек, конечно, но это к делу не относится. Именнно поэтому таким, как мы, критически важно хорошо уметь управлять своим Светом — чтобы не терять его даже в самый критический момент. Дейдра на последней вылазке сплоховала, и... Ее заразили.

— Поэтому ее убили? — понимающе протянул я.

— Да, таковы правила. Кодекс, если угодно. Каждый из тех, кто выбирается за эсбэ, знает эти правила, главное из которых — если тебя заразили, ты должен умереть. Немедля.

Даже нет смысла спрашивать, есть ли лекарство от этого заражения. Его нет. Если бы было — думаю, им бы пользовались вместо того, чтобы сносить друг другу головы.

Но кое-что все рано остается непонятным.

— А я... Я вот помню, как пришел в себя в черном городе. Это же тоже проявление Тьмы, да?

— Конечно. Это же ноктус.

— Но я же тогда не умел пользоваться Светом! — я развел руками. — я научился этому буквально час назад! Что я там забыл?!

— Как это «не умел»? — даже немного удивилась Трилла. — Когда Дейдра нас с тобой знакомила, ты вполне неплохо владел своим Светом. По крайней мере, мог себя защитить, и упрашивал взять с собой, говорил, что со всем справишься и от тебя даже будет польза.

— А оружие?

— А что оружие? Оружия у тебя на тот момент еще не было, это да. Но мы и не предполагали ничего серьезного в тот раз — только посмотреть на тебя в деле.

— И что случилось? Неужто рангон?

— Соображаешь. Неожиданно напал рангон, мы с ним справились...

— Как?!

— В ноктусах рангоны слабее, чем в люктусах. Под нашим солнцем они почти непобедимы, потому что их подстегивает инстинкт самосохранения — они стремятся как можно быстрее скрыться в ноктусе, для них даже эсбэ не проблема. Но с того момента, как рангон скрывается во Тьме — он становится слабее в несколько раз. Все еще сильный и опасный, но уже не такой непобедимый.

— Понятно. — кивнул я, хотя объяснение было от силы на троечку. — А после этого что было?

— А после боя с рангоном, привлеченные звуком, на нас хлынули лоа. Мы разделили отряд, чтобы ннам не ударили в спину, и отправили половину назад, на расчистку пути отхода. И только тогда в суматохе обнаружили, что ты лежишь без сознания.

— То есть, я... заразился?

— Нет, дороги в ноктусах не заражают, это единственное, от чего там нельзя заразиться, именно поэтому мы всегда стараемся держаться середины дороги, а не жаться к зданиям. Это работает, поскольку дороги всегда залиты светом от луны, а ведь свет от луны это отраженный свет Солнца. — терпеливо ответила Трилла. — Заразиться ты мог только от касания лоа или рангона, но этого не было.

Или вы этого просто не заметили...

Да нет, чушь. Если Трилла говорит, что не было — значит, не было. В конце концов, она не выглядит, как человек, который говорит о том, о чем не знает!

А запах миндаля наверняка объясняется как-то еще! Только не буду спрашивать, как именно его можно объяснить еще — мало ли, вдруг еще вызову подозрения скорой на расправу саблистки.

— А какие еще есть признаки заражения кроме запаха миндаля?

— Вроде бы есть сведения, что на протяжении всего времени заражения человек мучается от кошмаров и почти не спит, но это у многих и без всякого заражения имеется в наличии.

Тут с ней трудно не согласиться — та еще проблема на самом деле.

— Ладно, я все понял. Демонстрация прошла успешно и очень наглядно. Теперь можем возвращаться?

— Вполне. Тем более, что теперь, после уничтожения рангона, карантин уже наверняка сняли. А если не сняли, то снимут с минуты на минуту, так что идем.

Мы спустились на лифте на первый этаж, и Трилла, прежде чем выйти за дверь, приоткрыла ее, высунула голову и повертела туда-сюда, осматриваясь. Ну, насколько к ней можно применить это понятие.

— Ага. — непонятно высказалась она. — Идем.

Я вышел следом за ней и она, не скрываясь, пошла прямо посередине улицы. Причем пошла так быстро, что я едва только шагнул на мостовую, а она уже упехала метров на двадцать вперед.

Догонять я ее не стал — все равно все, что я пока что хотел выяснить, я выяснил, и говорить больше не о чем. Это бы в голове уложить, а потом уже новые разговоры разговаривать. Поэтому я шел следом за Триллой, глядя на ее фигуру, и размышляя обо все том, что узнал.

И так продолжалось целых три дома подряд.

Пока из-за четвертого, который Трилла миновала так же, как и все предыдущие — не останавливаясь, — не раздался громкий окрик:

— Эй, стоять!

Несмотря на то, что кричал не мне, я замер тоже. Сначала замер, а потом интуитивно кинулся к ближайшей стене, прижавшись к ней и скрывшись, насколько это получилось, за квадратной водосточной трубой.

Из переулка, который только что миновала Трилла, но не успел пройти я, вышла мотылек. В броне, с оружием, и, возможно, даже та самая, что искала нас в момент проникновения сюда. Нисколько не удивлюсь, если она так отсюда и не уходила, так и искала нарушителей в хитросплетениях улочек.

И — нашла.

— Без резких движений! — скомандовала мотылек, не спеша подходить к Трилле.

Черт. Черт, черт! Как же так получилось, что Трилла не заметила ее?! По ходу дела, не так уж и хорошо работают ее импланты!

Импланты...

Она же слепая...

Идея!

Мотылек коротко оглянулась назад, я прижался к стене еще плотнее, и, кажется, она меня не заметила. Жужжания дронов пока что слышно не было, а, значит, они меня не видят.

Надеюсь...

Дождавшись, когда мотылек снова повернется к Трилле, я отлип от стены и побежал назад — туда, откуда мы пришли. Завернул за угол дома, и притопил со всей дури, чтобы успеть завернуть за второй угол, обогнуть дом, и еще один раньше, чем Трилла что-то натворит с мотыльком.

В том, что она что-то натворит, я даже не сомневался.

Но если я успею...

Черт, откуда здесь мусорные баки?!

Тело среагировало раньше, чем я отдал ему приказ — прыжок вперед, руками на пластиковую крышку бака, почти что флай ролл, кувырок по нему, и снова на ноги. Прыжок через еще один бак с опорой на одну руку — спид волт, перекат после приземления, чтобы не потерять скорость...

И вот уже и переулок, в котором нас поджидал мотылек! Короткий взгляд в сторону прямо на бегу — мотылек постепенно приближалась к Трилле, которая пока что даже не соизволила обернуться.

Успеваю!

Если бы только не эти мусорные баки... Я что, во внутреннем дворе оказался?!

Толчок ногой от какой-то железной гнутой коробки — и, перелетев мусорный бак, я запрыгнул на стену. Три шага по ней — максимум, что я могу, стена не под мою сторону, но этого хватило, чтобы миновать еще три бака, стоящие бок о бок. Приземление, перекат — и я уже заворачиваю за угол второго дома, возле которого и проходила граница карантина!..

Кстати, сейчас голографической стены в воздухе нет! Трилла была права — карантин сняли!

Еще одна хорошая новость!

Это буквально упрощает все в несколько раз!

Добежав до последнего на моем пути угла, я снизил скорость, перейдя на обычный, хоть и быстрый, чтобы изобразить нервозность, шаг, и завернул за угол.

Мотылек уже стояла возле Триллы и о чем-то явно ее спрашивала — из-за расстояния я не разобрал, о чем именно. Голоса Триллы я не слышал — надеюсь, что она и не успела ничего ответить!

Но вот что я успел заметить — это отблеск света на коротком металле, выглядывающем из рукава черной кофты Триллы!

И с каждой секундой он выползал все дальше!

Она явно собралась применить оружие!

— Три... нити! — запоздало сообразив, что не следует называть девушку настоящим именем, крикнул я. — Вот ты где! Я тебя обыскался! Говорил же — не уходи от меня далеко!

Обе девушки тут же обратили на меня внимание. Мотылек схватилась одной рукой за рукоять винтовки, Трилла же просто обернулась и взглянула на меня через плечо.

Я снова перешел на легкий бег, размахивая на ходу руками, улыбаясь до ушей и вообще изо всех сил изображая из себя дурака.

И не забывая кричать:

— Тринити, сестра! Я с ног сбился!

— Стоять! — скомандовала мотылек, когда до девушек осталось метров десять.

Я послушно перешел на шаг, но полностью не остановился — пока она не подняла винтовку, она в любом случае не сможет стрелять. А раз не поднимает — то значит стрелять она и не намерена.

Наверное...

— Это моя сестра! — улыбаясь до ушей, заявил я, тыкая в Триллу пальцем. — Я ее потерял!

— Как это «потерял»? — недоверчиво спросила мотылек.

— Да отвлекся на минуту, со знакомым поговорить, а потом оборачиваюсь — а ее и след простыл! — я виновато развел руками. — А она — это единственное, что у меня есть после смерти наших родителей.

— Вы не похожи на брата и сестру. — еще более недоверчиво заявила мотылек. — Как минимум, цветом волос.

Я мысленно проклял Триллу, у которой нет привычки собирать волосы, сейчас явно торчащие из-под капюшона светлыми прядями, в хвост или косу.

— Так это как раз после их смерти. — вздохнул я. — Она поседела в один день. Она же ничего не говорила?

— Нет. — мотылек кинула быстрый взгляд на Триллу. — Молчит, как дохлый дафын.

— А это потому что в тот же день она и говорить перестала.

— А с глазами у нее что?

— Так слепая она, от рождения! Я же потому и хожу с ней всюду, чтобы она не заблудилась! А тут раз — и исчезла, а я с ног сбился, пока ее искал!

Я изображал дурака так активно, что даже сам отчасти поверил в сказанное. И что Трилла — сестра, и что наши родители давно мертвы, и друг у друга есть только мы...

Впрочем, от этого никаког толка не было. Главное, чтобы поверила мотылек.

И она, кажется, поверила. Во всяком случае, рука, сжимающая винтовку, опустилась — мотылек явно вышла из режима подозрительности.

— Вы находитесь в карантинной зоне. — все равно решила сообщить она.

— Ой, правда? — я оглянулся. — Но... А где же ограничения? Ладно Трини не увидела его, но я-то не мог бы пропустить! У меня-то глаза на месте!

— Ну, говоря строго, карантин уже снят. — стушевалась мотылек. — Ведь рангона уже... Хм...

Я сразу уцепился за это «хм». Видимо, мотылек сказала чего-то лишнего, раз так быстро оборвала сама себя. Может быть, «Арамаки» предпочитает, чтобы гражданские не знали об их успехах или неудачах в борьбе с рангонами, а, может, дело в жертвах, которыми сопровождалось уничтожение.

В любом случае, этой оговоркой следует воспользоваться.

— Рангона? Тут был рангон? — я изобразил максимальный ужас, на какой только был способен. — Мы что, забрели в карантинный квартал? Кошмар! Трини, тебе не стыдно?! Тебе должно быть стыдно! Мы могли угодить в жуткий переплет! Что бы ты делала, если бы на тебя напал рангон?! Он бы убил нас обоих! Может, он и так кого-то убил, и хорошо, что ты этого не ви!..

— Так, хватит! — не выдержала мотылек. — Карантин уже снят, так что забирай свою сестру и квантуйте отсюда! Быстро, пока я не передумала!

— Да, конечно! — я суетливо закивал и ухватил Триллу за руку. — Мы уже уходим! Большое спасибо! Все, Трин, идем, и теперь я буду держать тебя за руку, чтобы ты никуда не делась!

Трилле, к счастью, хватило мозгов не вырывать руку и нне рушить мою легенду, которую я, не побоюсь этого слова, мастерски выстроил буквально на ходу.

Мы пошли прочь от мотылька, через пятьдесят метров я обернулся, но солдатки на месте уже не было — куда-то делась. На всякий случай, я помахал рукой, благодаря за то, что отпустили, и повернулся к Трилле:

— Все нормально?

— Вполне. — даже сейчас не размениваясь на эмоции ответила Трилла и аккуратно высвободила ладонь. — Спасибо...

— Но ты бы справилась сама? — с усмешкой закончил я, почувствовав недосказанность.

— Так или иначе. — туманно ответила Трилла.

— Ну, скорее это было бы «иначе», чем так. — поддел я ее. — А я думал, девушки всегда найдут общий язык, а ты с ней даже словом не перекинулась, пока я не подошел. Кстати, в мотыльках все девушки?

— Не все. Мужчины тоже есть. Соотношение такое же, как у прочих светлячков. Каждый мотылек — просветленный, но не каждый просветленный — мотылек.

— А вы... мы в смысле — это просто просветленные, которые не работают на корпорации?

— Да. Самообразованные формирования. Не имеющие командования и не подчиняющиеся никому.

— И при этом законные?

— Отчасти. Наша основная деятельность, конечно, незаконна, и при встрече в ноктусе любой мотылек имеет четкие инструкции устранить любого светлячка — для этого они и носят стрелковое оружие. Против рангонов оно, как сам видел, не эффективно.

— Тогда зачем они в него стреляли?

— В первый раз — стреляли не в него, стреляли в мужчину, которого рангон убил. Стреляли, чтобы убить его, потому что, сам понимаешь, после касания у него шансов выжить не было. Это был самый быстрый способ прервать его мучения, которые длились бы несколько недель и закочнились бы известным результатом.

— Ты сказала «первый раз». А второй когда был?

— Когда мотыльки перелетели за рангоном на соседнюю крышу.

Точно, было такое. Они стреляли, пока падали вниз, они стреляли даже когда вылетели из-за края крыши.

— Так а зачем? Пули тоже как-то заряжены Светом?

— Пули нельзя зарядить Светом. Вообще ничего нельзя зарядить Светом, это тебе не электричество. Свет можно только провести через что-то. Поэтому наше оружие такк и называется — «проводник».

— И, видимо, дело в том, что проводник должен быть к чему-то подсоединен? — догадался я.

— Соображаешь. В тот момент, когда физический контакт пропадает — пропадает и проводимость. Предмет перестает проводить Свет. Ты можешь провести Свет через винтовку и даже через патроны в магазине, но, как только пуля покинет ствол — это все сойдет на нет.

— Тогда зачем они стреляли?

— Какой-то урон выстрелы все равно наносят, сам же видел. Они просто пытались максимально ослабить его и пользовались любым шансом.

— А те штуки, на которых они между крышами летали? Это что?

— Моби-гир. Именно то, из-за чего в аббревиатуре МОТЛ появилось слово «мобильный». Вгрызается в любую поверхность, используя маленький двигатель в гарпуне ввинчивает его еще глубже, расклинивая в получившейся щели, двигатель подтягивает носителя к точке крепления. Если интересно больше — спроси у Вал.

— Обязательно. — я кивнул. — Но как они не разбивались о стены, когда шагали вниз с крыши?

Я поднял руку и «шагнул» двумя ее пальцами с другой ладони, изображая прыжок вниз.

— Ведь сначала они должны были шмякнуться о стену.

— Я же только что объяснила. Свет можно провести через все, что напрямую касается тебя. В последний момент перед касанием они проводят свет через трос, делая его жестким и гася инерцию.

— То есть, получается, они и по зараженным зданиям так же легко могут лазать?

— Соображаешь.

— А вы почему такие не используете?

— Какой ты умный. — уголком губ усмехнулась Трилла. — А взять их где?

— А мотыльки где берут?

— В «Арамаки», очевидно же. А почему не используем... Спроси у Вал, я же сказала.

— Какая ты немногословная. — я покачал головой. — И с мотыльком вон даже парой слов не перекинулась.

— Какая есть.

— Изначально в коридоре ты оказала на меня совсем другое впечатление. Я думал, ты не прочь поговорить или рассказать.

Трилла внезапно остановилась и развернулась, вскидывая руку.

Ее раскрытая ладонь уперлась в мою грудь, вынуждая остановиться.

— Слушай, ты!.. — впервые за все время повысив голос, начала Трилла. — Вообще я здесь не для того, чтобы отвечать твоим требованиям! И уж тем более не для того, чтобы соответствовать твоим ожиданиям! Не нравится — иди во мрак!

И, ощутимо толкнув меня, так, что я даже сделал шаг назад, Трилла развернулась и пошла вперед не оборачиваясь.

Уважаемые читатели! Не забывайте подписаться на страницу автора, чтобы не пропускать свежие обновления и новые книги! И обязательно ставьте лайк, чтобы проды выходили поскорее!

Глава 11

До «Зефира» мы добрались в полном молчании — Трилла не то что не говорила со мной, а даже не оборачивалась на меня и не позволяла приблизиться. Едва я подходил, как она тут же ускоряла шаг, чтобы оказаться впереди.

Хрен знает, что у нее в башке творится и чем я ее задел, но, если хочет дуться — ее право. В конце концов, я не напрашивался играть в угадайку.

Зато благодаря этому у меня появилась возможность наконец-то повертеть головой, осматривая город, в который меня занесло. Когда мы практически бежали к карантинной зоне, такой возможности не было — там все внимание было сосредоточено на том, чтобы не расквасить себе нос о какую-нибудь невовремя подвернувшуюся стену.

А посмотреть было на что.

На первый взгляд казалось, что мы идем по нешироким переулкам между совершенно одинаковыми зданиями, собранными из бетонных панелей, да так небрежно, будто никакой внешней отделкой никто не занимался. Все эти здания были точными копиями того, с которого мы наблюдали за битвой мотыльков с рангоном и точной же копией того, на крыше которого эта битва происходила. Напрашивался логичный вывод — наш путь пролегал через точно такой же жилой квартал, которые тут, видимо, строят по типовым планам из типовых материалов.

Но вот если бросить короткий взгляд в переулки, которые пересекали наш маршрут под прямым углом, то там можно было заметить много чего интересного.

Во-первых, здесь были дороги, по которым ездили вполне себе современные, хоть и неказистые, и неуловимо похожие друг на друга машины. Но дороги это ладно, подумаешь, дороги. Намного более странным было то, что почти везде, где эти дороги показывались в прогалах между идеально ровным рядами домов, они были многоуровневыми. Словно все это небольшое время мы с Триллой шли мимо огромной транспортной развязки, которую зачем-то запихали в самое сердце города.

Хотя почему сразу «центр города»? С тем же успехом мы могли находиться на самой его окраине.

Вторым удивительным фактом было огромное количество рекламных вывесок. Сейчас, днем, они были тусклыми, но память услужливо подкинула ночь моего пробуждения в этом мире, и яркий неоновый свет, льющийся со всех сторон сразу. Не нужно быть гением, чтобы понимать — ночью в этом городе даже уличный свет не нужен, вывески и так справляются с этой задачей.

При этом интересно было то, что это были не вывески каких-то заведений, хотя, конечно, и они встречались тоже — первые этажи здешних домов часто были отданы под какие-то заведения. В основном это была реклама... Судя по названиям — корпораций. По крайней мере, я точно видел названия «Арамаки» и «Верпен», о которых слышал от Триллы.

Кроме вывесок, часто попадались большие экраны, транслирующие то все ту же рекламу, то какие-то непонятные ролики. Судя по их наполнению — что-то вроде социальной рекламы, направленной, в основном, на то, чтобы пресекать появление рангонов в городе и беречь его население.

Один из роликов был особенно непонятен. Или даже не так — учитывая полученную от Триллы информацию, он был понятен... Но странен. В коротком, на пятнадцать секунд, видео показали как кто-то пересекает световой барьер, после чего экран стремительно потемнел, а когда посветлел снова — в его середине осталась чернота в форме уже виденного мною силуэта беззвучно ревущего рангона.

И надпись — «Любые субъекты, самовольно проникающие на территорию ноктусов — опасны! Защитите себя и своих близких! Сообщите о случаях нарушения светового периметра, о которых вы знаете!»

Осталось только выяснить, какие конкретно субъекты действительно могут пересекать этот самый периметр. И что это вообще за периметр. Из контекста уже понятно, что он не выпускает Тьму, которая за ним скрывается... Но вот как он мешает за него проникать с этой стороны? Вот в чем вопрос. Как минимум, я видел, как его отключают — Валери, судя по тому, что она же рулила дроном, а этих дронов я у нее видел на стене целую эскадрилью... Но что случится, если этот барьер просто пересечь? По-любому, ничего хорошего, но узнавать на своей шкуре что-то не хочется.

Несколько раз вдалеке, в промежутках между уровнями эстакад, проглядывали части каких-то высоких, действительно высоких зданий. Не девяти или двенадцатиэтажек, я толком не запомнил, с крыши которой мы смотрели на рангона, а огромных небоскребов этажей так в тридцать, а, может и больше — хрен поймешь, когда видишь здание только узкими полосками.

Но окончательно меня добили даже не небоскребы. Окончательно я охренел, когда над моей головой с едва уловимым гулом пролетел гигантский пузатый и круглый дирижабль. Настоящий, сука, дирижабль — огромный, как два футбольных поля! Он был таким огромным, что, даже несмотря на то, что он летел поперек моего движения, я успел соскучиться по солнцу за то время, что дошел от одного края отброшенной им тени до другого! Да, я шел не быстро, потому что трудно идти быстро, задрав голову, чтобы рассмотреть невиданное чудо, — но все же!

А посмотреть было на что, даже если отбросить тот факт, что я в принципе до этого момента не видел дирижаблей вживую. Если говорить совсем откровенно, то на дирижабль, как я его себе представлял, это было похоже слабо — но на что-то еще это было похоже еще меньше! Огромная черная капля, сплющенная в нижней части, словно лежащая на невидимой плоскости, покрытая солнечными панелями, со стабилизаторами в задней части и несколькими короткими крыльями, на которых крепились лениво шевелящие лопастями моторы — вот что пролетело надо мной. И если это не дирижабль, то, мать его, я не знаю, что это может быть!

И это совершенно точно дирижабль — потому что именно сейчас, после того, как я его увидел, стало понятно, что за «причальная башня «Зефир» стала мне пристанищем в этом мире — это именно что причальная башня для дирижаблей! Помнится мне, я как-то смотрел целый фильм про них и там специально говорилось о том, что одним из недостатков дирижаблей была необходимость строительства для них причальных мачт, потому что посадить куда-то дирижабль физически невозможно из-за его габаритов. А тут... Ну, тут башня вместо мачты. Так тут и дирижабли какие-то другие, может, им мачты мало?

Поэтому «Зефир» и высокий такой, что спускаться по стояку надо.

Страшно представить, как же придется подниматься...

Оценить масштаб предстоящей работы я смог, когда мы подошли к самой башне. Выходя из нее, я как-то не додумался осмотреть ее снаружи — меня сразу же привлек световой барьер и клубящаяся за ним тьма, а потом Трилла потащила за собой, не дав даже толком оглядеться.

Поэтому я с лихвой наверстал это сейчас, встав у подножья башни и задрав голову вверх.

Снаружи «Зефир» напоминал маяк — даже домик маленький у подножья был — тот самый, через который мы вышли на улицу час назад. От него вверх уходил бетонный серый цилиндр самой башни, слегка уменьшающейся в диаметре по мере подъема. Если я правильно понимаю, то логово просвет... В смысле, наше логово, в смысле, и мое тоже логово, находится практически на самом верху, практически под круглой, увенчанной острым металлическим шпилем молниеотвода, крышей.

От верхушки башни в разные стороны тянулись пучки проводов и кабелей, уходя куда-то за крыши окружающих домов. Среди них «Зефир» был самым высоким строением, что не удивительно. Удивительно было другое — сразу за стенами башни город кончался. Обнесенный столбами светового барьера, он переставал существовать. «Зефир» был последним зданием, стоящим вплотную к стене плотной тьмы — как единственный часовой, берегущий покой горожан от таинственной угрозы.

Что ж, это довольно логичный выбор укрытия для тех, кто промышляет тем, что выбирается туда, в эту тьму.

Осталось еще выяснить, зачем они это делают.

Лифт в «Зефире» все же был. Если, конечно, это можно назвать лифтом. Возможно, это даже была самоделка — по крайней мере, я раньше никогда не видел, чтобы люльку, подобную тем, с помощью которых мойщики окон наводят лоск на стекла небоскребов, размещали не снаружи здания, а внутри.

Располагался «лифт» в диаметрально противоположной, относительно того домика, через который мы попали на улицы, точке «Зефира». Здесь, внутри башни, совсем рядом со стояком, в кучках здешнего хлама легко было не заметить, что на самом деле в погруженных в густой сумрак стенах, кое-где есть двери. Большинство — завалены все тем же хламом, но некоторые — завалены чуть меньше.

К одной из них и подошла Трилла, и, не отодвигая даже мусора, просто потянула за ручку.

Оказалось, что весь хлам, который, по идее, должен с грохотом посыпаться на пол от такой наглости, был то ли хитро как-то скреплен в единый монолит, то ли вообще был искусной поделкой, имитирующей кучу техногенного мусора. Так или иначе — дверь отошла от коробки вместе с этой кучей, не издав при этом даже намека на какой-то посторонний звук — то есть, эта куча хлама даже не касалась пола, иначе бы обязательно заскрежетала по бетону.

Пока люлька по узкой шахте, едва не царапая бортами стенки, возносила нас на вершину башни, Трилла продолжала молчать. Но уже не агрессивно, как раньше, а как-то задумчиво, будто погрузившись в собственные мысли. Даже голову, до этого момента горделиво вскинутую, опустила.

Но я с разговорами все равно не лез. Сейчас мне в любом случае у нее выяснять нечего. Сейчас мне нужна другая девушка.

Лифт привез нас прямо к кафетерию — буквально, в соседнюю дверь. Надо будет как-нибудь на досуге погулять по «Зефиру» и запомнить его планировку досконально.

Пока что мне хватало и того, что я запомнил, где располагалась комната, из которой долбила музыка.

Туда я и пошел сразу после того, как сориентировался, в какую, собственно, сторону мне двигаться.

— Лайт. — внезапно тихо позвала Трилла из-за спины. — Скоро ужин.

Я несколько мгновений размышлял над тем, как я должен на это отреагировать, и в итоге просто сказал:

— Хорошо.

И пошел дальше.

До Вал я достучался насилу — она снова включила свою музыку на полную катушку. Зато когда достучался и попросил научить меня обращаться с Пульсом — взяла меня в оборот по-серьезному.

Да, это оказалось намного серьезнее, чем смартфон, который носится на запястье...

Намного, намного серьезнее!

Помимо того, что девайс, оказывается, можно было снять с руки, превратив в обычный, хоть и размером со штык лопаты, телефон со всеми присущими ему функциями (которые, в общем-то, и на руке прекрасно работали), Пульс оказался полезен и во многих других отношениях. Даже несмотря на то, что у меня была очень старая версия, благодаря шаловливым лапкам и острому уму Вал она могла то, до чего привычные мне смартфоны, наверное, никогда не разовьются. В первую очередь потому, что им эти функции не нужны.

Во-первых, карта всего города. На маленьком экране, конечно, оперировать ею возможно только при сильном масштабировании, и вид со спутника она не показывает, обходясь простыми силуэтами улиц и домов, но суть не в этом. Настоящая прелесть этой карты в том, что на ней видно всех, чьи контакты зашиты в твой Пульс и кто дал разрешение на отслеживание своей позиции. Вал с удовольствием мне это продемонстрировала, введя в мое устройство восьмисимвольный идентификатор своего и показав, что теперь на карте не одна точка, обозначающая мое положение, а две. Вторая — с припиской «Валери».

— На самом деле, как запишешь контакт, так и будет отображаться! Ну, само собой! И учти — если контакт не примет запрос или тем более отклонит его, то никакого отслеживания не будет! Ну, само собой!

После этого Вал хотела перейти к декодеру замков, но вовремя вспомнила, что в моей модели его нет, и приуныла. Но ненадолго.

— Ладно, это ничего! В конце концов, замки если и приходится взламывать, то это обычно операции для всей группы! А вот модуль отключения эсбэ есть у каждого, он маленький, его что угодно потянет, хоть калькулятор! Хотя у калькулятора, сам собой, нет подходящего интерфейса взаимодействия!

У Валери я проторчал добрых полтора часа, и за это время она познакомила меня не только со всеми функциями Пульса, но и со здешней Сетью. Она действительно оказалась местным аналогом Интернета, с той лишь разницей, что полностью обеспечивалась и контролировалась правительством, и посему не имела никаких вторых и третьих слоев вроде полумифических даркнета или дипвеба. Сайты здесь назывались устаревшим словом «портал», и самым интересным, на мой взгляд оказался портал, являющийся огромной энциклопедией — что-то вроде Википедии, только без возможности создавать и править статьи кому попало. Именно на этом портале мне и светило надолго заторчать.

— Тьма, мы же ужин пропустили! — ахнула Вал, закончив со мной. — Идем скорее, может, еще что-то осталось!

Ужин? Я же проснулся часа три назад...

Беглый взгляд на часы, в которые превращался экран Пульса, когда им не пользовались, показал, что действительно уже вечер — восемь часов. День здесь, как я успел выяснить, так же делился на двадцать четыре часа и в общем все устройство календаря было похоже, разве что месяцев в году было шесть, а не двенадцать — аптан, кинкос, фарсей, илой, джул, и майкос.

Во сколько же я пришел в себя, если уже восемь часов?

Валери оказалась свойской девчонкой, с радостью поддерживающей разговор, наверное, на вообще любые темы. Я ненавязчиво направил ее мысли в сторону музыки, которую она слушала, чтобы узнать побольше о ней, и всю дорогу до кафетерия она без умолку болтала о ней, рассказывая о том, какие тонкие нотки и нюансы композиции становятся различимы и слышны только на такой высокой громкости, как слушает она.

В кафетерии, или, как обозвала его Валери, «каютке», была только одна девушка. Еще одна незнакомая мне девушка, одетая в черную водолазу с длинными рукавами и высоким воротом, обтягивающую ее фигуру, как виниловая перчатка, и такие же обтягивающие брюки, в которые она, кажется, влезала не то, что с мылом — с машинным маслом.

Волосы у девушки были светло-каштановыми с ярким красным отливом, почти что цвет благородного, грамотно протравленного и хорошо отполированного красного дерева. Лица ее видно не было, — сидела спиной к нам, — но было видно, что перед ней стоит тарелка с чем-то недоеденным, лежит открытый блокнотик, в котором девушка отрешенно черкает карандашом, а рядом — исходит паром кружка. Готов поспорить, что в кружке — кофе. А значит, эта девушка...

— Кими! — едва войдя в кафетерий, позвала Валери. — Привет!

Кими вздрогнула и выронила из пальцев карандаш. Попыталась подхватить его в падении, но добилась лишь того, что он отлетел еще дальше — к нам под ноги.

Я нагнулся, поднял его и протянул Кими, одновременно разглядывая ту, из-за кого остался сегодня «с утра» без кофе.

Милое кругленькое, ничем особенно не выделяющееся лицо. Курносый носик, губы чуть приоткрыты — вот и все, за что зацепился взгляд.

— Спасибо. — пряча глаза куда-то в сторону, прошептала Кими и взяла карандаш из моих рук. — Я случайно.

— Не страшно! — Валери прошла мимо нее и подошла к плите, на которой стояла всего одна, зато огромная кастрюля. — А кто сегодня готовил? Я забыла совсем...

— Фиби. — повернувшись следом за ней, ответила Кими. — Только сама ушла. Сказала, у нее свидание. Ой...

— Ну свидание так свидание! — Валери сняла с кастрюли крышку и беспечно махнула ею. — Нам же больше достанется! Лайт, подходи! Фиби готовит отлично, у нас сегодня праздник!

В кастрюле оказалось что-то вроде плова с курицей — по крайней мере, зерно напоминало рис, что видом, что вкусом, а мелко нарезанные куски мяса — курицу, хотя и жевались потяжелее.

— Что это?- спросил я, наколов на трехзубую, а здесь почему-то в почете были именно такие, вилку кусок мяса.

— Мясо! — ухмыльнулась Вал, активно поглощающая пищу по соседству и одновременно умудряющаяся ковыряться в своем Пульсе, разложенном на столе на манер небольшого планшета.

— Чье?

— Дафына, само собой!

Я уже слыхал это слово, и не раз. Надо будет начать с него, когда начну «гуглить» информацию об этом мире.

Пока мы ели, Кими как-то незаметно исчезла, прихватив с собой блокнот и кружку с кофе. Тарелка исчезла тоже, но уж ее-то девушка вряд ли стала бы забирать с собой.

Еда и правда оказалась весьма вкусной — даже несмотря на то, что я был не голоден. Исключительно из-за вкуса закинув в себе через силу половину тарелки, я перевел взгляд на Валери, которая за это время опустошила свое блюдо, где было навалено даже больше, чем у меня.

Не знаю, что именно она прочитала в моих глаза, но мотнула головой и ткнула пальцем:

— Туда!

«Там» оказалась натуральная посудомоечная машина — такая же, как стояла у меня дома, только с непонятным управлением. Она уже была почти заполнена, и наши тарелки, судя по действиям Вал, стали последними:

— Раз, два... Пять... Семь... Восемь... Девять... Девять... А, Фиби же не ела! Значит, все, можно запускать!

Несколькими движениями пальцев вызвав прямо на передней панели машины меню управления, Вал быстро что-то там натыкала и захлопнула дверь. Повернулась ко мне:

— Ну что, у тебя есть еще вопросы?!

— Да, два. — я кивнул в сторону выхода. — Место, где я пришел в себя... Это типа моя комната?

— Жилой блок! — кивнула Валери. — Если не нравится, можешь выбрать любую другую свободную! Правда их не то чтобы много!

— Нет, нравится... — я потер лоб. — Ладно, другой вопрос. А где тут туалет?

— А, санитарный блок! — тряхнула головой Валери. — Соседнее с жилым помещение! Мимо не пройдешь в любом случае!

— Отлично, спасибо. — от души поблагодарил я Валери. — Пойду, наверное, к себе в комнату. Хочу почитать Сеть, может, чего в памяти зашевелится.

— Отличная идея! Если что, я на Пульсе!

— Заметано.

Валери нахмурилась:

— Зам... ёта... Что?

— Я говорю, так и сделаю. — поспешил я сменить формулировку. — В смысле, обязательно свяжусь с тобой, если что.

— А! Отлично! Тогда я пошла! Надо еще каракса перепрошить! До связи!

И она убежала прочь, потряхивая головой, словно уже была мыслями в своей любимой музыке.

А я пошел в другую сторону — искать помещение жилого блока, рядом с которым располагался блок санитарный.

Нашел я их быстро — в конце концов, в одном замкнутом в кольцо коридоре нельзя найти лишь то, чего в нем нет. Все остальное найдется рано или поздно, на том или ином круге.

Вот и дверь санитарного блока, отличающаяся от других крошечной наклейкой в виде капельки воды, нашлась тоже. Я потянул дверь на себя, мысленно накидывая в голове варианты расположения унитаза в типовом помещении, подобных которому я за сегодня повидал уже пол-десятка. Интересно, в каком углу этого волейбольного зала поставили сортир? А, может, прямо посередине? Сидишь такой в позе орла и обозреваешь гордым взглядом свои «владения».

Реальность оказалась намного прозаичнее — за дверью скрывался узенький коридорчик, ведущий влево и вправо, и заканчивающийся соответственно двумя дверями. Ни на одной из них не было никаких маркировок, но обе были закрыты.

Недолго думая, я свернул налево, прошел до двери и потянул за нее.

Дверь открылась неожиданно легко — я буквально только тронул дверную ручку, как она пошла на меня, словно с той стороны ее кто-то мягко толкал.

А еще из щели между дверью и дверной коробкой вырвался хорошо видимые клубы пара и шум плещущейся воды.

Но дверь уже была открыта практически нараспашку. И оказалось, что за ней скрывается, — ну кто бы мог подумать! — душевая на две открытых кабинки, в одной из которых лицом к открытой двери замерла с мочалкой в руках голая девушка.

Голая девушка с мокрыми, сбившимися в сосульки, рыжими волосами и зло прищуренными зелеными глазами.

Глава 12

Из всех вариантов, кого можно встретить голой в душе, мне выпал самый плохой.

Хотя нет. Маркус, наверное, был бы хуже.

Лиза даже не пыталась прикрыться. Она так и стояла, чуть сгорбившись — в той же позе, в которую нужно встать, чтобы натереть мочалкой ногу. В той же позе, в которой она находилась, когда я на свою беду потянул дверь на себя.

А выглядит она, кстати, ничего. Раньше это «ничего» скрывалось под расстегнутой дутой курткой, зато теперь все было как на ладони. Тонкая талия, идеально плоский живот, на котором, если приглядеться, даже можно было различить намеки на кубики пресса, не самая большая, но аккуратная, идеальной формы, грудь с небольшими сосками... И полное отсутствие волос на теле.

Интересно, кстати, они у нее везде рыжие?

А еще больше интересно, что теперь будет... Что-то будет точно. Сомневаюсь, что эта психованная просто отвернется и продолжит принимать душ.

— Охерел? — удивительно спокойно поинтересовалась Лиза, не меняя позы. — Нет, ты охерел?

— Да я не специально. — я пожал плечами. — Двери перепутал.

— Как-то ты их слишком удачно перепутал. — нарочито спокойно продолжила Лиза.

— Да было бы зачем. — хмыкнул я. — Было бы на что смотреть.

— Чего-о-о? — протянула Лиза, выпрямляясь.

Струи воды из душевой лейки полились по ее волосам, стекая на грудь и унося с собой дорожки мыльной пены.

— У тебя вода в уши попала? — снова хмыкнул я. — Плохо слышишь? Могу помочь, говорят, хорошо помогает, если вниз головой перевернуться!

Лиза протянула руку и повернула торчащую из стены душевой ручку, прерывая поток воды:

— Я поняла. Ты охерел.

А другой рукой она схватила с полки какой-то тюбик и запустила им в меня!

Да что же у них за привычка кидаться всякой херней?!

Следом за тюбиком Лиза кинулась ко мне сама — прямо как была, голая и мокрая! Уворачиваясь от тюбика, чтобы не поймать его в голову, я едва успел среагировать на ее перемещение, да нне просто перемещение — она прыгнула, вытягивая руки вперед, словно пыталась сомкнуть руки на моей шее!

Кувыркнуться назад не вариант — там тесный коридор, в котором у меня не будет маневра, отойти тоже некуда — справа-слева стены!

Суицид!..

В смысле, «китайский фляк»!

Пусть себе дурная летит в коридор!

Я прыгнул, почти упал назад, прогибаясь в спине и принимая вес тела на выгнутые руки. Спина прогнулась в обратную сторону, и я мягко погасил энергию падения полу-кувырком.

Лиза пролетела поверху, пытаясь извернуться в воздухе, сцапать меня пальцами с длинными, крашеными рыжим, ногтями, но не дотянулась и пролетела поверху...

Я резко разогнул ноги, выбрасывая себя вверх, помог руками, и снова принял положение стоя точно в том же месте, в котором падал.

Обернулся — Лиза тоже уже была на ногах. И на руках. Она стояла на четвереньках в дальнем конце коридора, отставив в сторону, насколько позволяла ширина, правую ногу, и, черт меня дери, это вообще ни разу было не сексуально.

— Успокоилась? — поинтересовался я максимально добродушным тоном.

Кажется, зря.

Кажется, я вообще зря с ней разговариваю. Кажется, она триггерится на звук.

Так или иначе, я даже договорить не успел, как Лиза снова бросилась вперед — прямо на меня, на сей раз без прыжков, а просто бегом, словно намеревалась просто снести меня, как грузовой поезд — застрявший на путях автомобиль!

Вот только, если прикинуть массу моего тела и сравнить с массой Лизы — поездом был скорее я.

Поэтому я не стал ни уворачиваться, ни трюкачить — я просто отставил чуть назад правую ноги и выставил вперед левое плечо.

Если убьется после этого — сама виновата.

Лиза налетела на меня, я напряг все мышцы, ожидая столкновения, чуть подался вперед...

И провалился в пустоту!

Несшаяся на меня рыжая то ли прошла сквозь меня, то ли...

Черт, да они же с Кейрой сестры! Как я мог об этом забыть?! А что, если у них одинаковая сверхспособность?! Что, если она сейчас у меня за спиной?!

Я резко обернулся...

Но сзади тоже никого не было. Была пустая душевая из двух кабинок, одна — сухая, вторая — мокр...

Бам!

Сильный толчок в спину швырнул меня вперед, прямо в мокрую душевую! Выставив руки перед собой, чтобы не расквасить нос о стену, я пробежал несколько шагов вперед, поскользнулся на мокром кафеле, и насилу развернулся, ежесекундно скользя.

Лиза стояла в дверях душевой, не сводя с меня злобного взгляда и глубоко дыша, от чего ее грудь заметно ходила вверх-вниз.

Но все же она была там, в коридоре, а не тут. А, значит, она там и была все это время.

Вывод — ее сверхспособность не такая, как у Кейра, но чем-то похожа.

— Ладно. — примирительно улыбнулся я. — Поиграли и хватит.

— Хватит будет, когда я скажу. — дерзко ответила Лиза. — А тем для разговора у нас ой как много!

И она коротко скосилась куда-то в сторону.

Я проследил ее взгляд и наткнулся на стоящую возле стены скамейку, на которой была небрежным комом сброшена узнаваемая одежда девушки.

И самое главное — небольшой нож, целиком металлический, без накладок на рукояти и с плетеным из ярко-рыжей веревки темляком.

Вот только этого не хватало!

Мы кинулись к ножу одновременно, но Лизе пришлось завернуть за угол, а я бежал по прямой, поэтому я достиг лавки чуть раньше. Протянул руку к ножу...

И в эту же секунду Лиза врезалась в меня сбоку, на сей раз по-настоящему сбивая на мокрый пол!

Я ухватился за что смог — за что-то мягкое, и вместе с рыжей дурой рухнул на пол, больно ударившись локтем и едва успев подогнуть голову, чтобы уберечь затылок!

Сила толчка была такой, что мы проехали добрых два метра по мокрому полу, и только после этого остановились. Лиза оказалась сверху, и я сразу облапил ее, прижимая ее руки к телу и не давая дергаться.

А дергаться она пыталась. Рвалась, как дикая кошка в сети, билась и пыталась даже укусить меня, но против физиологии не попрешь — я тяжелее ее килограммов на двадцать, и сильнее на порядок. На ножах возможно у меня бы не было шансов. На световом оружии, которое они... которое мы из этих ножей достаем — однозначно, тоже.

Но без всякого оружия хрупкая девочка мне не соперник.

Полыхнули желтым световоды на лице Лизы, но на этом все и закончилось — никакой способности я так и не заметил.

Я терпеливо ждал, когда Лиза выдохнется, и через полминуты этот момент настал. Она перестала биться, и замерла на несколько секунд, то ли собираясь с силами, то ли — с мыслями.

И тогда я резко крутанулся на бок, сбрасывая ее с себя и одновременно толкаясь освободившимися руками от пола! Не ожидавшая такого поворота рыжая даже не успела среагировать на внезапно изменившуюся ситуацию, а я уже стоял возле ее вещей, держа в руках нож, к которому она так стремилась.

Стремный он у нее. Клинок длиной в ладонь, с пузатым лезвием, сам по себе — шершавый, будто плохо обработанный. Рукояти как таковой нет — нож целиком сделан из единого куска металла, а там, где должна находиться рукоять даже сделаны фигурные вырезы, будто нарочно, чтобы сместить вес ножа к клинку. И главное — рыжий, завязанный в несколько узлов, темляк с зеленой бусиной.

Лиза медленно поднялась с пола, не сводя с меня взгляда:

— Не. Смей.

В ее голосе слышалась, казалось бы, немыслимая смесь из холодной ярости, страха... и мольбы.

Я с трудом отвел взгляд от ее груди, которую она, видимо, вообще не считала нужным скрывать, и поднял его к глазам:

— Ты смей а я не смей?

— Отдай. Проводник. — тем же тоном, в той же манере, будто разделяя слова точками, произнесла Лиза.

— Что ты меня им зарубила? — я помахал ножом в воздухе. — Ни хрена. Я уже выяснил, как это работает.

— Ты все равно не сможешь им воспользоваться.

— А мне и не надо. Мне главное, что ты не сможешь.

— Отдай. Проводник.

— Вот заладила «Отдай, отдай». А что ты сделала для того, чтобы я тебе его отдал?

— Ты охерел?! — внезапно чуть ли не взвизгнула Лиза. — Мало тебе было утреннего, ты еще в душ ко мне завалился?!

— Дура! — тоже не выдержал я. — Тебе же уже объяснили, что моей вины в смерти Дейдры нет! И сюда, в душ к тебе я попал тоже случайно! Я туалет искал, я не виноват, что вы тут двери не подписываете! Знаешь что! Ты слишком до хера о себе мнишь, вот что я скажу! Если любое чужое действие ты воспринимаешь как покушение лично на свою свободу — ты слишком, чрезвычайно дохера о себе мнишь!

Лиза набычилась, опустила голову и взглянула на меня из-под волос:

— Отдай проводник.

— Хер тебе. — не сдавался я. — Я выйду отсюда и оставлю его за дверью, чтобы у тебя не возникло соблазна за мной погнаться с топором в руках. Поняла?

Лиза молчала, все так же исподлобья глядя на меня. Грудь ее перестал ходить вверх-вниз, и вообще она, кажется, начала успокаиваться.

— Поняла? — с нажимом переспросил я.

— Поняла. — буркнула Лиза. — Только попробуй не вернуть.

— Да нужна ты мне... Ты опять слишком много о себе мнишь. — я покачал головой, и, не спуская взгляда с рыжей, стал спиной вперед отступать к двери, аккуратно, чтобы не поскользнуться, ставя ноги на мокрый кафель.

Едва только я закрыл за собой дверь, как она тут же открылась вновь, и в щель вылезла голова Лизы.

— Так! — я погрозил ей пальцем. — Я еще не ушел! Скройся и сосчитай хотя бы до тридцати!

Лиза ожгла меня недовольным взглядом, но голову все же убрала.

Я быстро ткнулся в соседнюю дверь, за которой наконец-то обнаружил три отдельных кабинки туалета, уложившись в пятнадцать секунд сделал свои дела и вышел наружу, за общую дверь, ведущую в главный коридор.

И чуть не столкнулся там с Кими, которая как раз шла мимо, держа в одной руке блокнот, а в другой — чашку с кофе.

— О, привет. — улыбнулся я. — Поможешь мне? Там одна дурная за дверью... Когда выйдет — отдай ей, пожалуйста.

И, не дожидаясь ответа, я протянул девушке нож Лизы. Каштановые брови Кими взлетели куда-то в стратосферу, она округлила и так приоткрытый ротик:

— Серьезно?

— Будь ласка. — улыбнулся я. — Только ничего не спрашивай, долгая история.

— Л-ладно... — заикнулась Кими, осторожно пальцами беря нож в ту же руку, где был блокнот. — Ладно.

— Вот и чудно. — резюмировал я и пошел прочь от душевой.

Добравшись до своей комнаты, которая была самой дальней от входа в жилом блоке, я лег на кровать и наконец-то осмотрел свою берлогу как следует.

Впрочем, по сравнению с первым разом, почти ничего не изменилось. Единственными двумя новыми деталями был узкий откидной столик на стене, противоположной той, возле которой стояла кровать, да узкий шкафчик возле двери — точно такой же, как тот, из которого я брал свою одежду пару часов назад.

Ну, и, конечно, тут, как и везде, пахло миндалем, но я уже привык к этому запаху.

Или, вернее, пытался не обращать на него внимания.

Кто-то (наверняка, Кона), подсуетился и моя постель была заправлена свежим и чистым, хотя и явно видавшим виды постельным бельем.

Это что получается, у них тут и стиральная машинка где-то есть?

Черт, да кто вообще «они» такие? Пока что мне попадались одни лишь молодые девчонки и один парень, чуть постарше их. Это что, какая-то группа беспризорников, или что? Почему они целым десятком живут в причальной башне, обосновавшись тут, как ЧВК на тренировочной базе, с полной инфрастуктурой, но при этом являются «нелегалами»?

Опять вопросы. Сплошные вопросы.

Впрочем, теперь у меня есть способ находить ответы.

Я уселся в кресло-мешок, оказавшееся удивительно удобным (в прошлой жизни я как-то обходил их вниманием, считая игрушкой) и полез в Сеть.

Следующие несколько часов выпали для меня из реальности. Вокруг кто-то ходил, разговаривал, пару раз в мою открытую дверь кто-то заглядывал, но тут же пропадал.

А я читал. Я впитывал информацию о мире. Я получал ответы на свои вопросы.

И новые вопросы.

Куда без этого.

Пользоваться здешним информаторием было примерно так же непросто, как Википедией в случае, если ты не знаешь, что конкретно ищешь... Потому что не знаешь вообще ничего. Приходилось переходить по перекрестным ссылкам, которые, к счастью, тут имелись, и читать все новые и новые статьи, пытаясь собрать всю информацию воедино. На исходе третьего часа голова распухла так, что меня легко можно было брать на роль главного героя в экранизации «Мегамозга» и даже грим бы не понадобился.

В общем и целом, выходило, что примернно тысячу лет назад в этом мире, который мало чем отличался от моего, произошел неизвестный катаклизм планетарного масштаба. Он не сопровождался никакими взрывами, наводнениями или извержениями вулканов, все произошло намного тише и незаметнее. Просто начиная с определенного момента все строящиеся здания мира начали автоматически появляться в дополнительном, — черном, — экземпляре. Стоило выйти в чистое поле и положить на землю один кирпич, как вплотную к нему автоматически появлялся еще один — черный. Стоило положить рядом с первым второй — и второй черный появлялся тоже. Стена к стене, угол к углу, черный двойник рос рядом с любым зданием, которое начинали строить после того момента.

Сначала никто ничего не понимал, и все пытались изучать этот феномен — пытались строить «навстречу» двойникам, то есть продолжать класть кирпичи поверх автоматически появившихся черных, но ничего не вышло — через несколько минут обычные кирпичи тоже становились черными. Пытались разрушить черные стены, но не тут-то было — их не могли повредить даже мощные заряды взрывчатки. Частичным успехом увенчались только эксперименты по сносу свежепостроенной стены — тогда ее черный двойник пропадал тоже. Еще один эксперимент, который казался многообещающим касался воздействия Света на появляющиеся здания.

Свет появился примерно в то же время, что и здания-двойники, и по-первости точно так же остался незамеченным. Это уже чуть позже люди, обнаружившие в себе сверхспособности, убедились в том, что это не случайность и не самоубеждение, а натуральный факт, и стали учиться пользоваться новым даром. В том числе — для того, чтобы воздействовать на появляющиеся здания.

Это происходило по всему миру, по всем двум континентам этой планеты, и везде все протекало по одному и тому же сценарию — любое свежепостроенное здание обзаводилось прилипшим к нему двойником, который не гнушался даже тем, что возникает на месте чего-то другого — это «другое» просто исчезало во внутреннностях черного здания. Если, конечно, у них вообще были внутренности — ведь внутрь никто так и не смог попасть. Двери таких домов не открывались, стекла не выбивались, какие бы эксперименты над ними не проводили.

Но все эксперименты были позабыты, когда, спустя четыре года после появления черных зданий, в мир хлынули лоа.

Они появились оттуда же, откуда и черные здания — то есть, неизвестно откуда. Черные плоские тени, отдаленно напоминающие силуэты людей и видимые только при использовании Света атаковали людские города, затапливая их тысячами особей! С ними невозможно было контактировать, невозможно было о чем-то договориться, единственное, что можно было с ними сделать — защититься от нних при помощи Света, не позволяя себя коснуться, или даже уничтожить при помощи оружия все из того же Света.

Про то, что лоа заражают людей, тогда еще никто не знал.

Как итог — за неполную неделю человечество лишилось половины населения разом. Но узнали об этом только спустя еще две недели, когда свежевылупившиеся рангоны разом заразили половину всех существующих городов на планете.

Так началось то, что уже тысячу лет называется «Исход».

В первый же год напасти население планеты сократилось на три четвери. Маленький континент, существовавший отдельно, вроде нашей Австралии, вымер полностью. Большой, на котором находился сейчас я, вынужден был бросить выстроенные города, захваченные Тьмой и отступить в пустынные земли, чтобы основать там новые — опираясь на старые ошибки, вооружаясь полученными знаниями.

Следующую тысячу лет люди искали способы борьбы с Тьмой, но находили только способы более или менее сносно рядом с ней существовать. Города ползли по планете, постоянно бросая захваченные районы и отстраивая новые, пробуя применять разные способы застройки и расположения домов, но постоянно упираясь в бесплодность своих попыток.

Люди стали строить жилые районы так, чтобы теневая часть оказалась строго с одной стороны, и придумали световые барьеры, которые отгородили темные «ноктусы» от привычных «люктусов». Люди научились обращаться со Светом, наконец-то обзаведясь каким-никаким способам противодействия иногда происходящим прорывам лоа и рангонов. Люди собирали информацию, анализировали ее и с каждым годом предлагали все новые и новые способы решения тех или иных проблем.

Но кое с чем люди справиться не могли. Ноктусы заражали людей, даже без касания напрямую. Сначала думали, что дело в воздухе, но оказалось, что нет. Потом — что речь идет о какой-то особой энергии, но и ее не нашли тоже. В итоге сошлись на том, что это какой-то феномен, постичь который невозможно и справиться с которым — к сожалению, тоже. Под действием излучения ноктусов, которое было везде и проникало сквозь любые преграды, за год-полтора человек неминуемо становился рангоном, и единственным способом защиты от этого был астриум — вещество, которое по ночам в небольших количествах образовывалось в ноктусах. Вдыхание астриума купировало заражение в организме и сводило его на нет, правда для этого принимать астриум требовалось с завидной периодичностью — минимум раз в два дня. Разумеется, было проведено немало экспериментов с астриумом. Был даже создан целый район, отведенный под исследования этого вещества, которое, как предполагали, может стать ключом к абсолютной защите от Тьмы, но через несколько лет после начала работы в районе произошел прорыв световых барьеров и людям пришлось покинуть захваченный Тьмой кусок территории, оставив лекарство от заражения на уровне городской легенды.

Однако астриум остался необходим человечеству. И именно астриум стал причиной формирования таких банд, как та, в которой оказался я. Правительство остатков человечества, объединившихся в один огромный последний город на планете давно себя дискредитировали и на первый план вышли корпорации, которые образовались и поднялись на основании того или иного взаимодействия с ноктусами. Эти же корпорации заключили с правительством различные договора, по сути, разделив между собой зоны влияния, и в том числе — добычу астриума. Так образовались мотыльки, чьей задачей было добывать вещество в ноктусах и продавать его людям.

Так же образовались и нелегальные банды просветленных, которые не желали идти на поводу у корпораций, и занимались тем же самым — добывали астриум и задешево продавали его из-под полы тем слоям населения, кто не способен был позволить себе полноценные, красиво упакованные дозы от корпораций. Помимо этого, светлячки занимались другой незаконной деятельностью, например промышленным шпионажем — пользуясь своим Светом и Вспышками, через территории ноктусов светлячки проникали на чужие территории и добывали нужную информацию.

Короче говоря, я попал в банду, которая торгует веществом, не просто наркотического типа, а жизненно необходимым, да кроме этого еще и берется за прочие дурно пахнущие заказы.

Когда буквы в глазах начали двоиться, я наконец оторвался от Пульса и прислушался. Вокруг было темно и тихо — то ли все, кроме меня, уже спали, то ли куда-то делись.

Так или иначе, пора уже спать и мне — два часа ночи времени.

Я разделся, нашел на стене выключатель, отвечающий за закрытие двери, лег на кровать, и, едва коснувшись подушки, вырубился...

бы.

Нет, я не вырубился.

Я утонул в черном нефтяном озере. Меня затянуло в бездонную яму, полную антрацитовой смолы. В ней я застыл, как комар в янтаре, без возможности шевельнуться, вздохнуть, даже подумать...

Я был Тьмой, сочащейся из-за светового барьера и проникающей в людей через самые поры кожи. Я был всесильной тварью, в возможностях которой разорвать пополам бульдозер или заразить Тьмой целый дом. Я был двумерным черным силуэтом, незаметным и невидимым в любой, самой тонкой щели. Я был перевернутым рогами вверх месяцем, висящим над серебрящейся черной улицей.

Я спал.

Но не спал.

Сознание постоянно скакало в разные головы, глядело на мир разными глазами, подчас — совершенно не такими, как у людей. Мозг лихорадочно обрабатывал тысячи сигналов, поступающих одновременно. Они путались, застревали друг в друге, перемешивались, заставляя организм содрогаться в конвульсиях и подозрениях в отравлении.

Я не спал.

Но я не мог проснуться.

Калейдоскоп, водоворот, мешанина, вихрь...

ТЬМА, Тьма, тьма...

Я смог открыть глаза только под утро. Не открыть — разлепить, прилагая сил больше, чем нужно, чтобы поднять машину домкратом.

По глазам резануло ярким светом, я на ощупь попытался спуститься с кровати, но смог лишь упасть с нее. Упал, приподнялся на ладонях, пытаясь отжаться от пола, упал снова, отжался еще раз... Руки и ноги дрожали, в носу был уже не просто запах миндаля — сама эссенция.

Теперь отрицать факты уже просто глупо.

Я заразился.

Глава 13

Итак, я заражен. Тело, доставшееся мне по наследству от старого хозяина было тронуто Тьмой и теперь часы моей жизни отсчитывают две или три недели, - как повезет, - по истечении которых я превращусь в дикую тварь невообразимой мощи, заразив при этом все, до чего смогу дотянуться. А, возможно, даже кого-то убить.

Но это не значит, что я прямо сейчас пойду сообщать о своем заражении девчонкам "Зефира". Не дождутся. Я прожил в этом мире всего один день - и лишь для того, чтобы получить световой саблей по шее?

Да хрен там. У меня есть еще две или три недели на то, чтобы попытаться найти если не способ вылечить заражение, то хотя бы - способ выиграть себе еще сколько-то времени. В прочитанном вчера упоминалось, что астриум исследовали, в том числе на тему возможности создать лекарство от заражения, но все осталось на уровне городских легенд.

Но ведь легенды не возникают на пустом месте. Тем более - городские. Надо только это "что-то" найти. Раскопать, добыть, выбить, если понадобится. Узнать, как на самом деле обстоит дело с лекарством от заражения. Как знать - может быть, в лучших традициях конспирологических теорий сильные мира сего, в моем случае - корпорации, - держат истинное лекарство в тайне, чтобы люди были вынуждены покупать у них астриум?

Корпорации... Вот, к кому стоит присмотреться повнимательнее. Несколько крупных компаний, которые умудрились возвыситься посреди умирающего мира. За счет каких ресурсов - это вопрос второй. Важно то, что больше ни у кого в этом мире, в котором даже правительство существует лишь номинально, раздав большую часть инфраструктуры единого Города все тем же корпорациям, просто ни у кого больше нет возможности продолжать изучение Тьмы и астриума и пытаться создать лекарство.

Две недели, если вдуматься, это не так уж и мало. Три - еще больше, в полтора раза больше. За это время вполне можно раскопать кучу информации по каждой корпорации, узнать, чем каждая из них занимается, какие тайны хранит и чем может помочь в моей ситуации. При помощи талантов Валери это должно быть не так уж и сложно.

Две недели, даже три недели, если вдуматься, это совсем мало времени. Четырнадцать дней, которые пролетят мимо так быстро, что и не заметишь. Всего лишь малая часть полноценной жизни. Второй жизни, с которой я не готов расставаться.

В конце концов, если окажется, что лекарства действительно не существует, я всегда могу на исходе своего времени сброситься с крыши, наглотаться местных таблеток, прыгнуть в море с камнем на шее или вскрыть вены в душе. Это будет в любом случае лучше и честнее к окружающим, нежели превращаться в дикое неуправляемое существо, в котором не остается ни капли человечности. А ее там не остается, это факт. Если уж, став рангоном, человек готов убить самых близких ему людей, включая собственного ребенка...

Если бы я просто прочитал про рангонов в Сети - это было бы одно отношение к ним.

Но после того, как я увидел превращение своими глазами, я раз и навсегда понял - я не хочу становиться таким. И, наверное, никто из тех, кто видел это, не хотел бы. Именно поэтому светлячки соглашаются на добровольную смерть в случае, если подвергнутся заражению.

Вот только я не соглашался. Возможно, соглашался предыдущий хозяин моего тела, что бы там с ним не произошло, но не я. А, значит, я могу сам решать, когда мне прервать свою жизнь, чтобы не подвергать опасности других.

И это точно будет не скоро. Время еще есть.

Приведя в порядок дыхание, я наконец смог отжаться от пола и приподняться. Сел на кровать, чувствуя, как дрожат ноги, и несколько секунд сидел, приводя мышцы в порядок. Напрягал и расслаблял их, пытаясь отогнать предательскую дрожь. Когда это получилось - встал, потянулся, дополнительно проверяя все остальные мышцы, и только после этого, убедившись, что все в порядке, что меня не качает, и что я ничем не выдам своего плохого состояния, я вышел из комнаты.

- О, привет! - лучезарной улыбкой встретила меня Валери. - А я уже хотела к тебе стучаться, ты даже на Пульс не отвечал! Чуть завтрак не пропустил!

- Сидел допоздна, Сеть читал. - почти не соврал я.

- Прекрасно тебя понимаю! - тряхнула головой Валери. - Но раз ты встал, то давай щелкай и пойдем на завтрак!

- Что делать? - не понял я. - Щелкать?

- Ну да! Где твой галик?

- Извини, я не понимаю, о чем речь. - я постучал согнутым пальцем по голове. - Память же.

- Ну, это!.. Где твой шкафчик?

Я показал пальцем на тот шкафчик, к которому меня вчера привела Кона. Валери, ничего не смущаясь, распахнула его, и, потратив секунду на то, чтобы обозреть внутренности, что-то оттуда выхватила и развернулась ко мне:

- Вот же твой галик!

"Галик".

Наверное, сокращение от "ингалятор". Потому что на руке у Валери лежал именно он - черный ингалятор, кроме цвета, ничем не отличающийся от тех, что используют астматики. Только, видимо, вместо лекарств этот старый обшарпанный кусок пластика с обломанным носиком заправлялся тем самым астриумом, который здесь необходимо так же, как воздух.

Что ж... Попробуем.

Ингалятор громко щелкнул, - теперь понятно, почему этот процесс называется "щелкать", - и исторг из себя клубок мягкой вязкой мокрой ваты со вкусом сгнившего ананаса, политого бензином. Как-то иначе описать то, что оказалось у меня во рту, было решительно невозможно!

Наверное, если бы в желудке что-то было, меня бы вывернуло. А так я просто закашлялся, даже не успев толком вдохнуть, и выплюнул к собачьим чертям все, что попало в рот.

Это что, шутка такая? Местное посвящение, вроде "принеси ведро компрессии" или что?

- Тьма, я опять забыла про твою память! - удрученно покачала головой Валери. - Следовало предупредить тебя, что вкус у него тот еще!

- То есть ты хочешь сказать... - я перевел взгляд на ингалятор в руке. - Что это нормальное для него состояние?

- Конечно, нормальное! - удивилась Валери. - Твой галик заправляли всего-то позавчера! Что с ним станется?!

Если б я знал, что с ним может статься...

- Ты не набирай его в рот, а сразу вдыхай! - посоветовала Валери. - Так проще будет!

Решив послушаться совета, я закрыл глаза и снова щелкнул ингалятором, одновременно глубоко вдыхая.

Это и правда оказалось проще - мерзкого вкуса почти не было, зато сразу заледенели легкие, словно я вдохнул жидкого азота. На мгновение я лишился возможности дышать вовсе...

А потом оледенение с легких быстро расползлось по всему телу, покалывая кожу миллионами крошечных булавочек.

Меня словно ударило несильным, но бодрящим зарядом тока - такой эффект произвела на меня ингаляция астриумом! Словно я сходил в контрастный душ, а после этого еще и нырнул в кучу льда! Пропала из мышц вязкая усталость, поселившаяся в них после ночного кошмара, и даже голова очистилась от тяжелых липких мыслей!

Я чувствовал себя так, словно организму провели плановое техническое обслуживание, заменив кучу изношенных механизмов на абсолютно новые!

Я чувствовал себя даже лучше, чем чувствовал вчера!

Я еще раз с удовольствием потянул, отмечая разницу с предыдущим разом, когда я потягивался у себя в комнате, и еще раз взглянул на маленький ингалятор у себя в руке.

Так вот ты какой, астриум. Все симптомы моего заражения как рукой снимаешь.

Ну, если в этом мире и существует лекарство от заражения, то оно совершенно точно сделано из астриума.

И, если оно существует, я его найду. Теперь даже физическое состояние не помеха - дайте мне цистерну этого астриума и я буду как огурец!

Завтракали мы с Валери вдвоем. Вернее даже будет сказать, что завтракал я один - Валери уже успела поесть, и, пока я поглощал овсяную кашу, или что-то похожее, с кусочками персика, или чего-то похожего, Вал ковырялась в Пульсе.

- Кстати, у тебя тренировка! - совсем некстати вспомнила она, когда я почти доел.

- С какой радости? - удивился я.

- Фиби вернулась! Она хочет посмотреть на твой уровень Света! Сказала, что будет ждать тебя в зале!

- А зачем ей проверять мой уровень?

- А! Ты же не знаешь! У нас сегодня новая вылазка в ноктус, за астриумом! В прошлый раз мы ничего не собрали из-за... Ну... Тебя... И теперь Фиби хочет убедиться, что тебя вообще можно брать с нами! Что ты сможешь себя защитить, если вдруг что!

- А Фиби... Она кто такая? Она тут главная, что ли?

- Не! Фиби просто самая сильная! Ее уровень контроля Света - запредельный, по сравнению со всеми нами! Ее никто из нас не может победить!

Час от часу не легче. Получается, все, с кем я вчера так или иначе боролся, еще даже не самые сильные противники. Что же меня ожидает от таинственной Фиби?

- А что будет, если я не пойду? - поинтересовался я.

- Ничего!

- Серьезно? - я вопросительно поднял бровь.

- Серьезнее некуда! Ничего не случится! Она просто придет сама и заберет тебя!

- Интересно, как? - усмехнулся я, доскребая ложкой остатки каши.

- Телекинезом! Ее Вспышка - телекинез! Она просто возьмет тебя и утащит в зал! Она так уже не раз делала!

Теперь еще и телекинез... И тренировки. Что еще они тут придумают? Хоть вообще из башни уходи, чтобы заняться наконец своими делами. Делами, о которых не можешь рассказать им.

Впрочем, даже этот вариант - не вариант. Во-первых, нет никакой гарантии, что Валери не отследит меня по Пульсу. А лишаться этого ценнейшего девайса, который, помимо прочего, здесь является обыденностью и больше привлекает внимание его отсутствие, нежели наличие, из-за этого я точно не готов.

Во-вторых, ради такого события, как вылазка за астриумом, действительно стоит задержаться. Это вещество мне вскоре понадобится. И что-то мне подсказывает, что понадобится в больших количествах.

И для того, чтобы обеспечить мою потребность, для начала было бы неплохо узнать, как оно выглядит, и как его добывать. Потому что Сеть на этот вопрос ничего конкретного не сообщила - фотографий астриума не было вовсе, а на вопрос о добыче ответ был до безобразия прост. Его "собирают".

Поэтому после завтрака я пошел в тренировочный зал на встречу с Фиби, которая готовит обалденнный плов с куриц... В смысле, с дафынятиной. Дафыниной... Как правильно-то?.. Надо будет спросить у нее.

Но я совершенно забыл обо всем, что собирался спросить у Фиби, когда увидел ее.

Я ожидал увидеть бой-бабу с волосами, собранными в хвост, одетую в тренировочный костюм, или, чем черт не шутит, натурально в доспехи...

Но вместо нее в тренировочном зале меня встретило нежное и воздушное создание в светло-синем коротком платье без рукавов и с расклешенной юбкой - кажется, примерно в таких играли в тенннис. Вьющиеся густые волосы девушки были в цвет платья, разве что отличались более темным оттенком. И это была не краска, а родной ее цвет!

Ну, или брови онна тоже красит...

В распущенных локонах кое-где виднелись неведомым образом закрепленные перья, торчащие из волос на манер хитрых украшений. Их было немного - всего два или три, и должны были они смотреться нелепо и забавно... Но смотрелись на самом деле мило и загадочно.

Еще у Фиби были пухлые красивые губы, точеный носик и добрые светло-серые глаза, которыми она взглянула на меня, едва я переступил порог тренировочного зала.

- Здравствуй, Лайт. - Фиби чуть склонила голову, сложив руки ладонь к ладони, как китайцы при церемониальных поклонах. - Я рада, что ты пришел.

Голос ее был мягкий и успокаивающий, под стать внешности. Даже не верилось, что этот ангел способен на то, чем мнне угрожала Валери. Да что там - даже не верилось, что она способна на какое-то силовое воздействие в принципе! Даже на ту же тренировку - ну какая из нее самая сильная?! Ей бы бегать по ромашковому полю и петь песни на лесной опушке, примагничивая к себе всех окружающих зверушек!

А она тут...

- Вчера у нас не было шанса пообщаться. - продолжила своим мягким голосом Фиби. - Прошу за это прощения.

- Да... Ничего... - я пожал плечами, немного не понимая, как с ней разговаривать.

- Мне сообщили, что ты смог пройти инициацию и выбрать себе проводник без посторонней помощи. - мягко продолжила Фиби. - К слову, где он? Твой проводник?

- Проводник? - я не сразу понял, о чем речь. - Ты про нож?

- Нож? - голубые брови Фиби чуть дрогнули. - Да, нож. Тот, который ты превратил в оружие.

- На кухне... В смысле, в каютке. - поправился я, переходя на здешний сленг. - Там же, где я его взял.

- Нет, Лайт, это неправильно. - покачала головой Фиби. - Если ты выбрал себе проводник, ты должен его забрать. С чем-то другим у тебя будет получаться хуже, а то и не получится вообще. Сходи за ним, а я подожду здесь.

Вон оно что, и здесь есть какие-то условности. А я ведь вчера даже не добрался до темы светового оружия и Света в принципе - просто времени не хватило. Мозг начал засыпать раньше.

Это что получается, я теперь пожизненно связан с этим дохлым кухонным ножичком? Ну да, у Лизы тоже нож неказистый, но, по сравнению с моим, это настоящий Экскалибур.

Повезло, ничего не скажешь.

К счастью, мой "проводник" оказался на месте, поэтому я забрал его и вернулся обратно к Фиби.

- Позволь? - она протянула руку.

Я пожал плечами и вложил нож рукоятью вперед в ее узкую изящную и теплую ладонь. Она повертела нож перед глазами и протянула мне обратно:

- Благодарю.

- Что-то не так?

- Вовсе нет, все прекрасно. - улыбнулась Фиби. - Я слышала, твое оружие - роупдарт. Будь добр, покажи.

- С удовольствием. - хмыкнул я. - Знать бы еще как. Вчера в обоих случаях это как-то само собой получалось.

- О, это не так сложно. Главное, что ты преодолел порог. Ты узнал, что способен на это - пропустить свой Свет через проводник, заставляя его принять форму, которая будет выгодна твоему телу.

Это нож на веревке-то выгоден моему телу?! Вот это новости! Да я это оружие в жизни-то видел два раза и оба - по телевизору! Да, выглядело круто, бесспорно, но я даже никогда в жизни не раздумывал о том, чтобы заиметь подобное себе! Даже как игрушку!

Но с Фиби спорить не хотелось.

- Допустим. - согласился я. - Но вызвать-то мне его как?

- Ты же помнишь, как выглядело твое оружие. Воссоздай в памяти этот образ. Представь, что у тебя в руке снова оно. Не твой проводник, а твое оружие. Свет сделает все за тебя.

Что, правда? Вот так все просто?

Я задумался, вспоминая в деталях тот нож, что вчера видел всего-то мельком. У него была массивная рукоять бочонком, обоюдоострый широкий клинок и такая... гарда интересная, в виде двух отдельных ромбиков, торчащих под углом к рукояти.

В руке потеплело.

Я перевел взгляд вниз, на пальцы. Вместо тонкого дохлого кухонного ножика в руке светился желтым тяжелый длинный нож. Точно такой, как я его себе сейчас представлял. С одним лишь отличием - от его рукояти тянулся тонкий желтый луч света, обвивающий мою руку по спирали от запястья до самого плеча, где он и прятался под коротким рукавом майки.

- Вот и славно. - кивнула Фиби.

Я поднял руку с ножом на уровень глаз, и разжал пальцы. Разжал, но в голове представил, что нож не падает на пол, а повисает на солнечном луче и раскачивается, как на обычной веревке.

Нож послушно закачался и даже принялся крутиться туда-сюда, как на настоящей веревке. Несмотря на то, что он состоял будто бы из твердого света, внутри него невозможно было рассмотреть даже признака того, что раньше это был тонкий кухонный ножичек.

- Видишь, это совсем несложно. - подбодрила меня Фиби.

Я перевел на нее взгляд. Девушка улыбалась - открыто и по-доброму, как старому другу. Глядя на нее я не удержался от улыбки тоже.

А почему бы и не улыбаться собственно? У меня же получилось! Не абы как получилось, а получилось тогда, когда я хочу и так, как я хочу! Это же круто!

- А это... Ты же видишь мои световоды, да?

- Конечно же. - чуть кивнула Фиби. - Ты хочешь знать, как они выглядят?

- Да. - не стал отпираться я.

- Полоса от середины нижнего века до скулы. На обоих глазах. Короткие. Пока что. На данный момент ты почти не умеешь управлять своим Светом.

- Понятно. - кивнул я. - Ну ничего, наработаю еще.

- Разумеется, наработаешь. - поддержала меня Фиби. - А теперь начнем тренировку.

И на лице Фиби вспыхнули световоды.

Три вертикальных линии на лбу, боковые - короткие, центральная - длинная.

Две длинных косых линии от внутренних уголков глаз до углов нижней челюсти...

Три коротких линии на подбородке!

И целая картина из световодов на руках и ногах девушки!!!

Уважаемые читатели! Хочу сообщить вам, что мой коллега Антон Войтов, который уже громогласно отметился на АТ с серией "Хрономаг" запустил новую интересную книгу, "Двойник его высочества"!

Я агент корпорации "Астра" - без прошлого и семьи. Раз за разом я вмешивался в ход времени, ведь в жизни моей был только долг. Пламя войны поглотило мой мир и настало время для очередного задания.Прошло восемнадцать лет. Ко мне вернулась память - во время переноса в тело новорождённого цесаревича что-то пошло не так. И я не тот, кем должен был стать. И не там. Не знаю где отряд и миссия под угрозой, но я уже играл с судьбой и временем, сыграю снова.

https://author.today/work/198724

Глава 14

Я ослеп.

Фиби выглядела так, словно проспорила себя какому-то безумному тату-мастеру, издевавшемуся над ее телом до тех пор, пока чернила не кончились!

Желтые такие светящиеся чернила...

Фиби сверкала, как новогодняя елка, слепила как дальний свет встречных машин на трассе!.. Будто само солнце заглянуло в тренировочный зал «Зефира», нисколько не смущаясь отсутствием окон!

Даже по примерным прикидкам, даже с учетом того, что я видел далеко не все тело девушки, световоды занимали на нем процентов тридцать от всей площади! И, если вспомнить световоды других девушек, если вспомнить принцип «чем лучше светлячок обращается со Светом — тем больше у него световодов», если переложить этот принцип на Фиби... Получится, что она не просто самая сильная из них всех... Она в принципе ужасающе сильна!..

Вот только я пока еще не вполне понимаю, что означает эта сила. Что она дает? Как проявляется? Фиби может жечь лазером из глаз? У нее больше одной сверхспособности? Она обращается со своим оружием так, словно еще в утробе матери с ним игралась?

Чего конкретно мне бояться-то?

Этот вопрос, сформулировав его в более удобоваримой и понимаемой форме, я и задал:

— Фиби, пока мы не начали... Объясни мне, пожалуйста, саму концепцию Света. Какая выгода от улучшения контроля? Как улучшить этот контроль? Я же это... Без памяти.

— О, все просто. — не переставая сиять, улыбнулась Фиби. — Чем больше ты пользуешься Светом, в любом его проявлении, тем больше его в тебе может накопиться. Поначалу Света в тебе совсем немного, и ты способен тратить его только на защиту или атаку, но, чем больше ты его тратишь, тем лучше твой организм начинает его контролировать. Это происходит не плавно, скорее рывками, уровнями, если угодно. С каждым таким новым рывком увеличиваются твои внутренние резервы и оптимизируются растраты. Оружие приобретает новые формы, улучшаясь вместе с тобой и приобретая новые свойства, которые в будущем будут тебе помогать.

— И все? Все дело в оружии?

— Нет, что ты. Вовсе нет. Оружие это лишь один из способов использования Света. Светлячок остается светлячком и без оружия, потому что против порождений Тьмы он — оружие сам по себе. Твой Свет напрямую связан с твоей Вспышкой, и после второго рывка, после преодоления второго порога, ты узнаешь, что она из себя представляет. А следующие рывки будут улучшать и твою Вспышку тоже, открывая новые возможности.

— Я понял. — я кивнул. — Ты сказала про второй порог. Почему именно второй? А первый?

— А первый ты преодолел вчера. Когда прошел инициацию. Причем сам, без посторонней помощи, на одних только собственных эмоциях.

— Это редкость?

— Довольно-таки. Один случай на пару сотен человек. Остальных приходится гонять до седьмого пота в зале, пока они не выдохнутся окончательно и пока их организм не прибегнет к последнему средству защиты.

— И этим занимаешься ты? — я скосился на световоды Фиби.

— Нет, что ты. Этим занимается Кейра. Она это любит. А я не люблю рукоприкладство.

— Поэтому ты вызвалась меня тренировать? Как-то не клеится.

— Не поэтому. Я всегда занимаюсь новичками после того, как Кейра вскроет их. На тренировке с ней у них нет шанса ей навредить, как минимум потому, что вредить нечем. А когда их инициируют, ими занимаюсь я.

— И почему же?

— Просто меня единственную из всех у новичков нет шансов задеть во время тренировки. Даже таким уникальным и необычным оружием, как твое. Тем более, им.

— Вот спасибо. — вздохнул я, подкидывая нож и снова ловя рукоять в руку. — И что же мы будем делать сейчас?

— Не мы, Лайт. Ты. — Фиби завела левую руку за спину, а правую опустила вдоль бедра.

В пальцах сверкнул металл и через мгновение из них выстрелил длинный тонкий луч света, моментально развернувшийся в узкий клинок, переходящий в чашеобразный витой эфес, прикрывающий всю кисть целиком.

Фиби подняла световую рапиру (или это шпага???) и почти приложила клинок к носу, будто отдавая мне недвижимый салют:

— Нападай.

Я с сомнением посмотрел на нее, а потом — на нож в своих руках. Даже несмотря на то, что к нему вроде как привязана веревка, у меня были большие сомнения в том, что это как-то поможет мне против рапиры, которая объективно длиннее. В несколько раз длиннее.

А что такое разница в длине я очень хорошо познал за свою трейсерскую жизнь. За те сотни раз, когда пара сантиметров разграничивала удачное приземление и болезненное падение...

Фиби достаточно просто вытянуть руку вперед — и я уже не смогу ее коснуться! Даже коснуться, не говоря уже о том, чтобы нанести какой-то ущерб.

— Нападай. — повторила Фиби, не опуская клинка. — Атакуй.

— Это правда нужно? — в последний раз попытался я достучаться до разума девушки.

— Необходимо. — уверила меня Фиби. — Сегодня нам в рейд. Мы должны быть уверены, что ты сможешь хотя бы за себя постоять... Чтобы не было, как в прошлый раз.

— В прошлый раз? — не понял я. — А что было в прошлый раз?

— Ах да, ты же не помнишь. В прошлый мы планировали очень короткий рейд, ознакомительный для тебя, чтобы ты увидел, как мы работаем вообще. Но при виде первого в твоей жизни астриума ты слетел с катушек и побежал к нему, ломая строй и нарушая режим скрытности. Тебя заметили лоа, и нам пришлось вступать в бой, чтобы не дать тебя заразить. И, едва этот бой начался, ты лишился сознания...

Вот оно как. Значит, в этот момент хозяин моего тела и заразился. Наверное, коснулся одного из лоа, которого не видел — так же, как не видел их я в первые минуты своего пребывания в этом мире. А остальные этого то ли не заметили, то ли не обратили внимания — но решили, что заражения не было. У меня даже спросили напрямую, едва я только открыл глаза — коснулись ли меня? А я ответил, что нет. Потому что МЕНЯ действительно никто не касался. Так что я об этом банально не знал.

Но это все уже история. Сейчас факт в том, что я заражен и что мне нужен астриум. Судя по всему, это единственное, что поможет мне если не оставаться человеком, то чувствовать себя человеком, а не размазанной по полу соплей. А чтобы получить астриум, мне нужно попасть в сегодняшний рейд.

А чтобы туда попасть, мне надо атаковать Фиби.

Впрочем, Фиби внезапно изменила свое решение:

— Ладно. В конце концов, никто тебя не поставит в первую линию... Не хочешь атаковать, тогда защищайся.

И, коротко отсалютовав мне рапирой, Фиби шагнула вперед.

Она двигалась нарочито медленно — это было понятно даже мне, а я ведь из холодного оружия держал в руках только нож и то для нарезки колбасы, а не других людей или нелюдей. Фиби плавно и неторопливо выставляла вперед ногу, перекатывалась с пятки на носок, словно подкрадывалась ко мне, опустив рапиру в согнутой руке на уровень пояса. Она будто бы играла с маленьким ребенком и оттого двигалась максимально медленно, чтобы не напугать и не спровоцировать.

Неловко ощущать себя маленьким ребенком, черт возьми...

Остановившись в шаге от меня, Фиби плавно двинула вперед рапиру, нацеливая кончик мне в грудь. Чувствуя себя героем какого-то непонятного реалити-шоу, я поднял руку с ножом и аккуратно и тоже не торопясь отвел им световой клинок в сторону.

Сначала хотел вообще рукой — это же всего лишь свет.

А потом вспомнил, как болели оставленные когтями Кейры раны, и резко передумал.

— Хорошо. — медленно кивнула Фиби. — Теперь быстрее.

Прямо из того же положения, в которое я привел ее своим блоком, Фиби уже быстрее повернула запястье, обходя мой клинок, и снова провела неторопливый укол в грудь.

Моя рука с ножом осталась там, внизу — я не был готов к такому финту. Пришлось все же встречать клинок второй рукой, на пальцы которой я намотал световую веревку.

Надеюсь, Кона пальцы приращивать тоже умеет...

Но оказалось, что плотный слой веревки на пальцах способен успешно блокировать удары — как минимум, такие игрушечные, как этот.

— Очень изобретательно. — похвалила Фиби. — Теперь быстрее.

И она ловким финтом обошла мою неуклюжую защиту и, ускорившись еще больше, атаковала снова.

Но к этому моменту я был уже готов. Я уже поднял руку с ножом на уровень груди, и, когда в сердце устремилось острие рапиры, сместился в сторону, пропуская его мимо, и накинул веревку на руку Фиби, опутывая ее и блокируя. Если уж она выдержала световой клинок, то руку хрупкой девушки удержит точно!

Само собой, я никогда в жизни не провернул бы это не то, что на обычной скорости — я бы даже сейчас это не смог провернуть, если бы Фиби не подыграла мне... Или как еще это назвать? Она не стала отдергивать назад вооруженную руку, как сделал бы это любой человек, на оружие которого покусились, она продолжала проваливать вперед удар, словно я все еще стоял перед ней.

Истина вскрылась слишком поздно — в ее свободной руке вспыхнула яркая вспышка и в мой незащищенный бок из позиции, из которой я просто никак не ожидал атаки, устремился короткий световой клинок!

Фиби все еще била медленно, без цели меня ранить, а лишь затем, чтобы наметить атаки, но, черт возьми, это все равно оказалось неожиданно!

В голову не пришло ничего лучше, как отпустить захваченную руку и кувыркнуться назад, уходя от клинка и путаясь в собственной же веревке.

— Неплохо. — сказала Фиби, когда я поднялся.

Она больше не пыталась меня атаковать, лишь стояла и смотрела, дожидаясь, когда же я поднимусь.

— Что за херня? — я ткнул своим ножом в ее вторую вооруженную руку. — Этого не было!

— Не было. — кивнула Фиби. — Это один из уровней развития моего оружия. Зато теперь ты знаешь, что у любого противника всегда может быть дополнительное оружие, помимо того, которое ты видишь... А у некоторых и оружие на оружие-то не похоже.

— Погоди... — я нахмурился. — Ты ведь сейчас не про лоа с рангонами говоришь, нет?

— Разумеется, нет. — улыбнулась Фиби. — У них вообще нет оружия, они и без оружия опасны. Я говорю о других светлячках. Я говорю о мотыльках.

— Мотыльки понятно... А другие светлячки-то тут при чем? «Другие» это вообще какие?

— «Другие» это из других Спектров. В Городе несколько Спектров, и мы... скажем так, друг друга не любим. Мы друг другу конкуренты, даже несмотря на то, что находимся в разных районах.

— И насколько эта нелюбовь сильна? Неужели прямо кровная вражда?

— Не настолько. Но попадаться в одиночку другим Спектрам не стоит.

— А «Спектр» это что за характеристика? Это вообще характеристика? Что это слово обозначает?

— «Спектр» это обозначения цветографической схемы, которую мы наносим на нашу рейдовую одежду. В нашем случае это розовый и желтый. В случае других Спектров это будут другие цвета, расположенные тоже по-другому.

— Как камуфляж разных войск? — догадался я.

— Каму... — Фиби нахмурила тонкие голубые бровки. — Каму... что?

Ну да, вряд ли они знают, что такое камуфляж. В условиях их мира, которые давно уже страдает от проклятья Тьмы, вряд ли человечество занималось такой бестолковой вещью, как войны. А раз они не занимались войнами, то и камуфляж им придумывать было незачем. Даже удивительно, что они додумались до огнестрела, причем, судя по всему — вполне современного и привычного мне.

Вместо камуфляжа они придумали «Спектры» — суть тот же камуфляж, только который наносится на рейдовую одежду. Исполняя часть роли камуфляжа — то есть визуальное отделение своих от чужих, — он еще и нес прямо противоположную функцию. Если камуфляж нужен, чтобы замаскировать бойца на местности, то Спектр напротив — чтобы яркие кислотные пятна было хорошо видно во Тьме ноктуса.

Я отмахнулся:

— Неважно. Лучше скажи, зачем пятна на рейдовке такие яркие? Лоа и рангоны их не видят?

— Лоа не видят вовсе, они слепы. Ориентируются на слух. Рангоны... С ним толком ничего не известно, но, в любом случае, они не такой частый противник. — пояснила Фиби. — Так или иначе, нам следует продолжить тренировку. Ты пока еще слишком зажат.

— Что значит «зажат»? — не понял я.

— Ты используешь свое оружие, как нож и веревку, хотя на самом деле в твоих руках Свет в чистом виде. Ты можешь обращаться с ним, как с податливым воском, вылепляя из него то, что тебе нужно, но пока что ты не можешь даже переступить через привычные тебе образы и видишь в своем Свете лишь нож и веревку.

— Так я даже с ними не умею обращаться! — попытался оправдаться я. — Ни с ножом, ни с веревкой!

— Отчасти это даже твое преимущество. Ты не знаешь, как правильно. Поэтому все, что ты сделаешь — будет правильно. Прояви фантазию.

Фиби закончила фразу и без предупреждения атаковала меня на полной скорости!

Разделяющие нас три метра она преодолела одним длинным скользящим шагом, нанося широкий режущий удар!

Я отскочил назад, взмахнул руками, чтобы удержать равновесие, и приспущенный на веревке нож запоздало хлестнул по траектории руки, чуть не воткнувшись между пальцами...

Фантазию, говоришь...

Перехватив веревку поудобнее и вытравив ее на максимум, я принялся раскручивать нож сбоку от себя, так, что он едва ли не чиркал по полу и потолку тренировочного зала. Круги были большими, почти в мой рост радиусом, и Фиби остановилась за пределами этой дистанции, не решаясь приблизиться и держа рапиру наготове.

Ага, я на правильном пути! Действительно, если у меня есть нож на веревке, — да что угодно на веревке! — почему бы это «что угодно» не раскрутить, не позволяя противнику подойти?

А мне еще казалось, что это у Фиби оружие длиннее! Вон она, стоит теперь с ним за пределами кру...

Фиби не стояла.

Проследив глазами несколько окружностей, Фиби улучила момент и бросилась вперед в ту секунду, когда нож как раз чиркал кончиком по полу!

Я взял слишком большой радиус! Пока нож дойдет по своей траектории, Фиби из меня уже шашлык на световом шампуре сделает!

Я отскочил назад, одновременно в панике дергая веревку, чтобы сократить радиус вращения! Пальцы обожгло, нож резко изменил траекторию, и понесся по окружности еще быстрее!

Я повернул кисть, заставляя нож сменить плоскость вращения на горизонтальную, и закрутил его перед собой, заставляя Фиби остановить свою атаку. А когда она ее остановила — подгадал момент и разжал пальцы, отправляя нож в полет.

Фиби играючи уклонилась от хищного клинка, и тут же ринулась в атаку, пока я был беззащитен.

Вернее, ей так казалось.

На самом же деле я именно на это и рассчитывал. Веревка, потянувшаяся следом за ушедшим в молоко ножом, петлями легла на пол, и в одну из этих петель Фиби, не глядя, наступила.

И я дернул веревку, затягивая петлю и заставляя Фиби потерять равновесие.

Девушка упала мягко, умеючи — резко опустила центр тяжести, подстраховалась руками, предварительно погасив свое оружие. Из ее волос посыпались разноцветные перья, но сама она выглядела довольной:

— Молодец, Лайт. Где научился?

— Да просто, на ум пришло. — я пожал плечами, решив не упоминать мой любимый фильм «тринадцатый район», где подобным образом победили огромного громилу, которому все нипочем было.

— Почаще бы приходило. — улыбнулась Фиби, поднимаясь. — И, хоть твои фокусы не помогут против рангонов и лоа, но, думаю, к первой вылазке ты вполне готов. Ко второй, я хотела сказать...

— Первая не в счет. — тоже улыбнулся я. — Давай будем считать, что ее не было.

— Легко. — согласилась Фиби. — К тому же, так будет честнее.

— Честнее? Это ты сейчас о чем?

— О тебе, Лайт. — Фиби подняла на меня свои серо-стальные глаза. — Это же я с тобой познакомилась. Это я тебя рекомендовала в наш Спектр. Я настаивала на том, чтобы взять тебя в ту роковую вылазку. И желаю тебе сказать, что ты с тех пор сильно изменился. Не сказать, чтобы я сильно хорошо тебя знала, но ты даже говорить стал по-другому. Я знакомилась не с этим Лайтом.

Глава 15

Другой, другой...

Слова Фиби не шли у меня из головы. Судя по всему, она была единственная, кто более или менее знал предыдущего хозяина моего нынешнего тела, и теперь она что-то подозревает. Конечно, можно все списать снова на амнезию и на новую личность... Но есть одна проблема - Фиби выглядит не дурой, а очень даже умной и образованный девушкой. И если у нее возникнет желание копать этот вопрос... Даже не хочу думать, чем это может обернуться.

Чтобы отвлечься от этого вопроса, следующие несколько часов я провел в тренировочном зале, пытаясь понять свое новое оружие. Как-никак довольно скоро мне с ним отправляться в ноктус, и, возможно, защищаться от таинственных лоа и не таинственных, но оттого лишь более страшных, рангонов.

На то, что защищаться не придется, я даже не надеялся. О том, что меня могут не взять на вылазку я даже не думал. Это совершенно исключено. Если уж даже Валери с ее бесценным талантом, знаниями и умениями участвует в рейдах, хоть и не напрямую, но все равно подвергая себя опасности, то мне придется это делать тоже. Однозначно. Как известно — кто не работает, тот не ест. А в моем случае — не получает астриум. А в моей ситуации астриум становится важнее даже любой еды. И я сильно сомневаюсь, что кто-то мне его будет выдавать просто так, за красивые глаза или за то, что я могу сделать заднее сальто с места. Ни то, ни другое мне в ноктусе не поможет.

Поэтому я, потыкавшись по дверям, нашел ту, что вела в лифт, спустился к подножью «Зефира», выбрал там среди хлама что-то похожее на корпус от системного блока — легкое, но довольно объемное, и вместе с ним поднялся обратно. Почти сорвал голос, пытаясь донести до Валери, что от нее хочу, и в итоге получил простой черный маркер только после того, как написал ей сообщение через Пульс. Маркером я нарисовал на холодном металлическом корпусе несколько кривоватых окружностей, имитирующих мишень, и несколько часов подряд тренировался в раскручивании на веревке и метании в эту мишень своего ножа.

Раскручивался он хорошо. Метался тоже отлично. Втыкался в металл, как в мягкое масло.

Но все не туда, куда я пытался попасть.

Несмотря на то, что перед уходом Фиби резюмировала, что я как минимум способен за себя постоять в ноктусе и убить лоа, если тот вздумает на меня напасть, я все равно тренировался. Потому что у меня не было ни малейшей уверенности в том, что я действительно это смогу. Просто взять нож в руку и ткнуть им — это запросто, это без проблем. Проблема возникает лишь если понять, что на дистанции, на которой ты достаешь ножом — скорее всего, противник достает тебя тоже.

Поэтому я тренировался в метании своего ножа, или, как его обозвала вчера Кейра — роупдарта.

Покопавшись в глубинах памяти, я вспомнил, что однажды видел это оружие по телевизору в какой-то передаче про боевые искусства. Ну, не совсем это, но явно что-то похожее — стальную чушку на веревке, которую шаолиньские монахи раскручивали и принимались наматывать на свои конечности и тела в три-четыре слоя, после чего какими-то невероятными движениями сбрасывали моток веревки и отправляли грузик в цель. Всегда точно в цель. Они швыряли грузик с рук, с ног, с шеи, в прыжке, с разворота — как угодно. Создавалось ощущение, что оружие у них — это просто часть тела, и она подчиняется не законам физики, а воле хозяина. А раскручивают ее они просто для того, чтобы побольше энергии накопить перед ударом.

У меня не получалось даже просто попадать в цель. О том, чтобы пробовать какие-то более сложные элементы, не шло не то что речи — даже мыслей.

Да к тому же я их банально не знал.

Оставалось уповать на то, что, раскручивая свой нож перед собой на веревке, я смогу обеспечить себе безопасную зону для того, чтобы ко мне не смог приблизиться ни один лоа. Это уже будет неплохо.

С другой стороны нет вообще никаких гарантий, что лоа мною заинтересуются. Я ведь уже заражен, а, значит, с какой-то долей вероятности могу сойти для них за своего. С очень малой долей вероятности, но все же не нулевой. Наводить справки, чтобы уточнить этот процент, я не стал — вряд ли на меня после таких вопросов смотрели бы нормально.

Отвлекся я только на обед, который легко пропустил бы, если бы Валери не прислала сообщение на Пульс, сообщив, что все уже почти остыло. Сегодня была ее очередь готовить, и она порадовала наш Спектр чем-то вроде борща. По крайней мере, суп был красный, пах почти свеклой, и, хотя вместо кусков говядины, в нем плавали уже знакомые волокна мяса дафына (надо наконец узнать, кто это такой), он оказался весьма вкусным и нажористым.

Обедал я в одиночестве, потому что все уже успели поесть к тому моменту и снова разбрестись по «Зефиру». Не решившись никого доставать, я снова воспользовался Пульсом, чтобы выйти в Сеть.

И первым делом спросил, кто такой дафын.

Ответ оказался одновременно и поразительным и само собой разумеющимся. Дафын оказался крупной нелетающей птицей, которую в этом мире разводили на мясо так же, как в моем разводили кур. Правда, в отличие от кур, у дафынов практически не было крыльев — так, жалкие рудименты, — зато было целых четыре больших ноги, которые и составляли основную долю мяса в этой птице.

А еще дафыны были жутко трусливы.

В зал я решил не возвращаться и предпочел потратить оставшиеся до рейда несколько часов на отдых и восстановление сил, которые мне сегодня ой как пригодятся. Поэтому, сгрузив тарелку в посудомоечную машину, которая уже была под завязку, я отправился к себе в комнату, стараясь не думать о том, что случится, когда подойдет моя очередь готовить.

Я и в предыдущей-то жизни делал это не очень, а уж тут, из незнакомых продуктов...

Я бу с удовольствием вздремнул перед рейдом, чтобы восстановить силы, но, едва только я закрыл глаза, как мне снова начали мерещиться ночные кошмары. И одного только воспоминания о них было достаточно, чтобы стало понятно — уснуть я точно не смогу. Пришлось коротать время лежа на кровати и доставая из Сети очередные кусочки информации о мире — те, что я не успел или не смог переварить на вчерашнюю сонную голову.

Распорядок дня в «Зефире» был сдвинут относительно привычного рабочего расписания на семь часов. Основная жизнь в башне начиналась ночью — тогда, когда обычные люди видят уже пятый сон. Судя по тому, что я смог нацедить из Сети, это связано с тем, что проникнуть в ноктусы можно только ночью. То есть, проникнуть внутрь можно когда угодно, но вот оставаться там возможно только в темное время суток. Почему так — никто так и не смог понять, но факт остается фактом — никто из тех, кто остался в ноктусе после восхода солнца, оттуда уже не вышел. Что конкретно с ними произошло — неизвестно, потому что для любого наблюдателя извне ноктусы закрыты непроницаемой черной пеленой, через которые не пробиться ни глазу, ни какому-то оптическому прибору, а всячески дроны и роботы в дневном ноктусе перестают работать. Они и в ночном-то работают через два раза на третий, и никто не может разобраться почему — схемы просто горят через раз и поэтому все цепи дублируют-передублируют, только чтобы боты работали. Потому что без ботов в ноктусе становится намного сложнее. Особенно тем, кто не принадлежит к корпорациям.

Формально, корпоративные мотыльки имеют прямое указание уничтожать любых гражданских, встреченных на территории ноктусов. На практике же они специально этим не занимаются и при помощи дронов, по одному на каждого, отслеживают только перемещения ТТ — тварей темноты, лоа и рангонов. Светлячкам, вроде моего Спектра, в этом плане сложнее — им приходится отслеживать не только ТТ, но и самих мотыльков. В основном, спасает то, что рейды мотыльков и светлячков за астриумом нечасто совпадают по времени. Ну, и, конечно, то, что полномасштабную охоту никто не открывает и на походы фактически гражданских на запретную территорию смотрят сквозь пальцы. Руководство корпораций пыталось закручивать гайки и давить в зародыше конкуренцию в виде черного рынка астриума, но в итоге уперлись в то, что у них банально не хватает оперативников на такую масштабную операцию, и в итоге обошлись указанием уничтожать любого встречного.

Указанием, которое в большинстве случаев просто игнорируется.

Наверное, легко указывать цели, сидя где-то там в корпоративных небоскребах. Намного сложнее ловить эти цели в прорези целиков и выжимать спуск, зная, чем это закончится. Вряд ли среди молодых девчонок и изредка, — парней, составляющих костяк мотыльков, — хладнокровное убийство было в порядке вещей. Безусловно, в каждом стаде найдется паршивая овца, да не одна, но большинство мотыльков вопреки прямому приказу не стремятся убивать пойманных в ноктусах светлячков.

Я бы на их месте тоже не стал.

Я совершенно потерял счет времени, и не узнал бы о том, что уже пора собираться, если бы Валери не прислала короткое сообщение на Пульс — «Собираемся». Это было настолько не похоже на вечную болтушку Валери, которая задает вопросы быстрее, чем получает на них ответы, что я сначала даже не понял, что сообщение прислала именно она. Только секунду спустя пришло осознание, что больше никто и не мог мне написать — я до сих пор не обменялся контактами ни с кем, кроме самой Валери.

Я спустил ноги с кровати и вышел в коридор, к своему шкафчику, возле которого висела моя рейдовая одежда.

Остальные уже были тут — переодевались. Девчонки без стеснения скидывали с себя обычную одежду, напяливая широкие балахоны и штаны, расписанные желтыми и розовыми пятнами. Причем среди них не было двух одинаковых, словно девочки расписывали свою рейдовку сами, взяв баллоны с краской и разложив одежду по полу.

Я не отказал себе в удовольствии немного полюбоваться на стройные спортивные фигуры девчонок, половина которых вдобавок то ли презирала лифчики в принципе, то ли просто не носила их именно на базе, и принялся одеваться тоже.

Одежда села на меня как родная — ничего удивительного, ведь кофту я уже пытался надеть и уже тогда оказалось, что она мне по размеру. Было бы странно, если бы штаны оказались не на меня. Возникли сомнения насчет высоких, но тонких и мягких ботинок, тоже расцвеченных под наш Спектр, но и они тоже оказались впору — прямо по ноге. А когда я их зашнуровал, они и вовсе будто перестали существовать — настолько удобным оказался фасон. Даже в родном для меня мире даже специализированная недешевая обувь для бегунов и прыгунов не шла ни в какое сравнение с этими ботинками. Да что там сравнение — я бы никогда в жизни и не додумался сравнивать высокотехнологичные брендированные чудеса науки с какими-то полувоенными берцами на морально устаревшей шнуровке. Однако факт есть факт — в этих ботинках не зазорно было бы и самому Гермесу побегать.

Могу поспорить, что и стены эта подошва держит не хуже конечностей человека-паука...

Кроме одежды на крючке нашлась еще маска. Даже не маска — скорее что-то вроде сильно открытого шлема... Или даже гражданского противогаза... Хрен разберешь, что именно хотели сказать создатели этой конструкции, когда ее разрабатывали, но в итоге у них получилась совершенно плоская, как морда персидского кота, маска, без какого-либо намека на выемку под нос, раскрашенная с наружной стороны все теми же желтыми и розовыми пятнами.

Изнутри маски выемка для носа была. И она не просто присутствовала — она явно несла какую-то дополнительную функцию, судя по торчащим прямо из материала двум трубкам, расположенным так, что сразу становилось понятно, где они должны быть — в ноздрях.

Странно, я совершенно не помню, чтобы на мне была какая-то маска в тот момент, когда я обнаружил себя в этом мире. С другой стороны, тогда вообще была не та ситуация, чтобы ощупывать и осматривать себя. Я в тот момент даже не заметил, что на мне не та одежда, в которой я был на соревнованиях, а тут какая-то маска...

На голове маска должна была крепиться целой системой ремешков на щелястых пряжках. Ну точно гражданский противогаз — не тот резиновый вонючий слоновий хобот, что заставляют натягивать на уроках ОБЖ, а современный, с большим прозрачным визором, какие кладут в тревожный шкафчик на химически опасных предприятиях. Насмотрелся я на такие противогазы в свое время, когда недолго подрабатывал грузчиком на местном водоканале. Каждую неделю проводилось учения по их извлечению и натягиванию.

Поэтому и сейчас, недолго думая, я оттянул резиновое кольцо, соединяющее ремешки в одну систему, через затылок натянул маску на голову, и в два движения подогнал регулировку под себя — так, чтобы маска сидела плотно и не ерзала. Трубочки возле ноздрей сначала неудобно тыкались в крылья носа, но, как только я подтянул ремешки и поправил маску — как-то сами собой скользнули в ноздри и заняли там довольно удобное положение. Не сказать, чтобы они стали совершенно незаметны, но, по крайней мере, это было не так неприятно, как я предполагал изначально.

— Ловко ты. — внезапно послышалось справа. — Обычно в первый раз возятся по минуте.

Я повернул голову и в широких прорезях для глаз, которые совершенно не ограничивали поле зрения, увидел стоящую в двух шагах Кейру. Узнать ее можно было только по высокому хвосту пепельных волос, которые она еще не скрыла под капюшоном. В остальном она, наверное, ничем не отличалась от меня — та же маска, те же шмотки, разве что пятна на ткани раскиданы в несколько другом порядке. На плече у нее пятна сложились в причудливую конфигурацию, похожую на цифру четыре.

— Как-то само получилось. — пожал плечами я. — Все очевидно, вроде.

— Ну-ну. — отчетливо усмехнулась Кейра, хотя под маской, конечно, эмоции видно не было.

— Маски, чтобы никто лицо не увидел? — спросил я, переводя тему.

— И для этого тоже. Но вообще в них стоят фильтры.

— Что за фильтры?

— Фильтры, без которых скверна ноктуса проникнет в твои легкие и за полчаса заразит тебя не хуже, чем касание лоа.

— Это те трубочки, которые мне в ноздри уперлись? — хмыкнул я.

— Они самые. Тебе надо напитать их Светом, чтобы они начали работать. Пока ты поддерживаешь Свет — они будут тебя защищать.

— Погоди. — я прервал Кейру. — Значит, можно защититься от скверны одним лишь Светом? А зачем тогда мы принимаем астриум? Мы же и так защищены!

— Пока тебя защищает Свет — конечно, ты защищен! — фыркнула Кейра. — Но что ты будешь делать, когда Свет в тебе иссякнет? Даже наша могучая Фиби вряд ли сможет обеспечить себя защитой от скверны хотя бы на пару часов. А что делать все остальное время? Нет, без астриума тебе жизни не будет. Даже не думай об этом.

— А почему тогда не носить фильтры в носу постоянно?

— Носи на здоровье. Только не поможет — скверна и через кожу проникает тоже, и через слизистые. Просто через незащищенные легкие ее проникает намного больше и быстрее. В ноктусе, я имею в виду. В люктусах все равно как — здесь концентрация скверны на порядок ниже, и опасна не концентрация, а накопление ее в организме.

Радиация. Вот что напоминает эта неведомая скверна по своему воздействию. Там тоже общий фон может быть низким, но если фонящая частица, банальная пылинка, залетит в легкие и останется там, просвечивая организм изнутри — мало не покажется никому.

Разница между скверной и радиацией была разве что в том, что микро-дозы радиации опасности не несут, а вот в случае скверны это правило не работает.

— Как я понимаю, мы пропускаем Свет через фильтры тоже в целях экономии сил? Чтобы тратить их только на две маленькие трубочки, а не на весь свой... всю дыхательную систему?

— Соображаешь. — кивнула Кейра. — Ты умнее, чем я думала.

— Не ври, ты об этом не думала. — ухмыльнулся я, хотя она, конечно, не заметила этого. — А как в этих тряпках узнавать друг друга?

— А зачем?

Я растерялся:

— Ну... Надо же.

— Если надо, то научишься. — Кейра развернулась и добавила через плечо. — Со временем. У каждого свой рисунок Спектра, привыкнешь.

— Хреновая какая-то схема. — пробормотал я в спину удаляющейся девушке, поднял руки и накинул на голову капюшон, скрывая под ним маску.

— Все готовы?! — взлетел под потолком звонкий голос Валери. — Тогда выдвигаемся!

Глава 16

Теперь стало понятно назначение пожарного стояка, по которому мы с Триллой спускались в первый день — в люльку лифта одновременно девять человек банально не влезли бы. Даже таких стройных и спортивных, как наш Спектр.

«Наш»... Надо же, я уже говорю про них «наш». Про этих девчонок. Ну и одного парня, конечно.

Маркус, кстати, больше не проявлял в мою сторону откровенной агрессии. Наверное, ему вправили мозги или сделали что-то еще, не знаю, но никаких поползновений в мою сторону ни он, ни Лиза больше не делали.

С другой стороны, вполне может статься, что они просто отложили свои претензии на время рейда. Кто их знает.

В «тамбуре», как я прозвал про себя притулившееся к «Зефиру» помещение группа остановилась и Трилла взяла за руку Лизу, та — Кону, и так по цепочке, пока ладонь предпоследней в очереди, — Кейры не легла в мою руку. После этого Трилла применила свою Вспышку и мы все стали невидимы.

— Идем тихо. — непонятно для кого сказал непонятно кто из девчонок.

— И быстро. — добавил какая-то другая, и электронный замок пискнул, открывая дверь.

Друг за другом, будто выводок утят следом за мамкой, мы поспешили прочь от «Зефира»... Почему-то. Я был уверен, что мы пересечем световой барьер в самом близком к баше месте — то есть, прямо под стенами, — но мы почему-то пошли в прямо противоположном направлении. В принципе, из переулка, в который выходила дверь «Зефира» можно было пойти только в двух направлениях — к барьеру и в обратную сторону, в которую мы с Триллой двигались, когда ходили посмотреть на рангона. Так и подмывало спросить, куда мы идем, но, вспомнив указание двигаться тихо, я благоразумно молчал.

Часы показывали час ночи. Город был тих и безмятежен. Если днем, когда мы бегали в карантинную зону, на улице еще можно было встретить каких-то людей, то сейчас не было даже их. Мы были единственными живыми существами в радиусе видимости, и только яркие неоновые вывески скрашивали это странное путешествие по городу.

Мы прошли не меньше пятисот метров, прежде чем окольными путями и перекрестками переулков наконец снова вышли к световому барьеру. Совсем в другом, незнакомом, месте.

Я поймал себя на отрешенной мысли, что, если сейчас они меня тот оставят, я даже не смогу найти дорогу обратно...

Хотя нет, смогу — у меня же теперь есть Пульс.

Возле эсбэ, конечно же, никого не было — никто в здравом уме не желал лезть в черную часть города, которая сейчас возвышалась за световыми линиями, отзеркаливая окружающие здания в самых мелких деталях. Если за этим местом кто-то как-то и наблюдал — определить это возможности не было.

Валери, судя по всему, была того же мнения, потому что от нее тихо прозвучало «Светло» и Кейра тут же забрала у меня из руки свою ладонь.

Цепочка светлячков развалилась, и все сразу стали видимы, включая Триллу. Не теряя ни секунды, Валери скинула с плеч маленький рюкзачок, и вытащила из него сложенный дрон. Размахнувшись как следует, швырнула коптер в воздух, и зашуршала пальцами по своему Пульсу. Дрон развернул лучи, зажужжал винтами и повис над нашими головами.

— Открываю. — тихо сказала Валери, продолжая ползать пальцами по Пульсу.

Дрон в небе качнулся и медленно подлетел к самой границе ноктуса, повиснув прямо над одним из столбов светового барьера. Следующие несколько секунд ничего не происходило, а потом целая секция барьера просто погасла!

— Лайт, за мной! — скомандовала Трилла, которую было несложно узнать по желтому пятну в виде креста на капюшоне, и все светлячки, включая Валери, которая забросила опустевший рюкзачок обратно на спину, забежали в ноктус.

И я тоже.

Когда я переступал границу черноты, я ожидал, что мой организм как-то на это отреагирует. Взбунтуется или наоборот успокоится, словно попав в комфортные для него условия...

Не было ни того, ни того. Я просто шагнул на покрашенный черным тротуар.

— Не забудь про фильтры. — обернувшись на мгновение, подсказала Кона, которую я решил отличать по правому рукаву, обшлаг которого полностью был закрашен желтым. — И защиту поставь

Точно. Каким бы обыденным и мирным не казался ноктус, не следовало забывать о том, что на самом деле это территория Тьмы и смерти. И от нее мне нужна защита.

Может, и не нужна. Но проверять не хотелось.

Поэтому я представил, что невидимая сущность внутри меня, которая формировалась в оружие, перетекает в силиконовые трубочки, вставленные в нос и заполняет губчатые фильтры, не позволяя скверне ноктуса проникать через него. Аналогичный процесс я провел с ногами, загнав Свет в мягкие подошвы и ограждая себя таким образом от контакта с зараженной поверхностью.

Главное будет не забыть сделать то же самое и со всем остальным телом, если вдруг дойдет до боя с лоа...

Меня снова окружили черные, выкрашенные самой ночью, здания. Запомнив картину перед собой, я обернулся, чтобы кинуть взгляд на ту сторону светового барьера и убедиться, что они действительно в мелочах повторяют то, что осталось там, за исключением зеркального отражения. Я будто бы не выходил из одной части города в другую, а просто развернулся на его границе, одновременно залив глаза гудроном.

Я ожидал, что уже возле самого барьера на нас кинутся настоящие стаи ТТ, но это не произошло. Светлячки зажгли оружие даже раньше, чем пересекли границу ноктуса, но целей для него не находилось. Насколько спал город на его живой стороне, настолько же он казался пустынным здесь.

— Вперед по улице. — тихо сказал кто-то, и, дождавшись, когда Валери через свой Пульс снова включит барьер, мы двинулись вперед.

— А зачем включать барьер? — тихо спросил я у нее, улучив момент, чтобы подобраться поближе.

— Так ведь увидят же! — шепотом, но все равно громко, ответила Валери. — Еще ганшип пришлют, нахрена это нам?!

Не знаю, что такое ганшип, но он определенно нам был не нужен. Как минимум потому, что он должен был стать следствием проявленного к нам внимания, а внимание нам было не нужно уже само по себе.

Светлячки выстроились неровным овалом, ощетинившись оружием, причем я оказался практически в самом начале, и двинулись вперед по улице, держась ее центра. Сияющие клинки яркими ореолами отражались в черноте местного бетона под ногами, подошвы, раскрашенные желтым и розовым аккуратно и мягко ступали по световым пятнам. Все старались производить минимум шума.

Я тоже держал свой нож в руке обратным хватом, подняв его к подбородку, и внимательно осматривал проплывающие мимо дома. Из местной Сети я уже знал, что внутрь них невозможно попасть — ни одна дверь или окно не открывается и не выбивается, словно представляя собой единый монолит с остальным зданием... Но в Сети не было сказано ни слова о том, что из здания ничего не может выбраться!

В таком напряжении мы дошли до конца первого квартала — до места, где нашу улицу пересекала перпендикулярная. Здесь группа на секунду остановилась, подчиняясь молчаливой, одним лишь жестом, команде Кейры, и от нее отделились двое — кажется, Валери и Фиби. Они разбежались по разным сторонам перекрестка, встав на середине перпендикулярных дорог. Там они и застыли каменными изваяниями.

Я шепотом обратился к ближайшему светлячку:

— Что происходит? Зачем они отделились?

— Отсекающие. — там же шепотом ответила Кона, которую я узнал по голосу. — Они будут следить, чтобы лоа не зашли в спину.

— А они могут?

— Конечно. Не специально, правда, а случайно — лоа хаотичны и не поддаются прогнозированию, они просто шатаются по ноктусу в случайном порядке. Таким образом они могут оказаться и у нас в тылу. Отсекающие следят, чтобы этого не произошло.

— Значит, на каждом перекрестке мы будем оставлять по два человека?

— Верно.

— А что, если люди кончатся раньше, чем мы найдем астриум?

— Тогда сворачиваемся. Неудачные рейды тоже случаются. Кстати, ты включил канал?

— Что?

— Приложение тактический канал. Валери сделала, чтобы была прямая связь.

— Для чего?

— Чтобы иметь связь с отсекающими, я же сказала. У всех должна быть связь.

— Громко же будет.

— Не будет. Ты поймешь.

Я пожал плечами, и, побегав пальцами по экрану Пульса, нашел тактического канала и запустил его. Несмотря на то, что на моем Пульсе до сих пор не было ничьих контактов, кроме Валери, приложение исправно отобразило все восемь знакомых мне имен, да плюс мое собственное. Возле имен Маркуса и Фиби стояли ярко-красные единицы, возле имен остальных светлячков — лишь ярко-желтые точки.

Что ж, все просто и понятно. Остаешься отсекающим на первом перекрестке — присваиваешь себе цифру один. На втором — два, и так далее, пока люди не кончатся.

Получается, наш Спектр не может зайти в ноктус дальше пяти кварталов... Или, вернее, может, но не делает этого, из-за опасности оказаться в окружении. Теперь понятно, откуда взялась вторая группа, которая в первые минуты моей новой жизни встречала нас возле светового барьера — это были как раз отсекающие.

И еще один интересный факт — если светлячки перекрывают только перпендикулярные улицы, значит, они уверены, что ниоткуда, кроме как по ним, на них напасть не могут. Или, если глубже развернуть эту мысль — ТТ могут передвигаться только по улицам. Не по крышам. По крайней мере, лоа точно не могут, ведь защитой именно от них и являются отсекающие. Все равно ценная информация.

На втором перекрестке от группы отделились Трилла и Кими. Едва только они заняли свои позиции и замерли, освещая улицу перед собой оружием, как моя маска зашуршала в районе уха и негромко выдала:

— Лоа зашевелились.

Я посмотрел на Пульс — одновременно с голосом имя Валери выделилось жирным, так, чтобы точно не возникло никаких сомнений, кто говорит. Классная идея — мало того, что в маску, видимо, встроена гарнитура для того, чтобы иметь связь через это приложение, так еще и при одном коротком взгляде на собственную руку становится понятно, кто говорит. Никаких позывных не нужно придумывать.

— Это Фи. — тут же добавила Фиби. — Подтверждаю.

— Активно? — задала вопрос Кейра.

— Троих вижу. Медленно движутся, не спешат.

— Четверо. — добавила от себя Фиби. — Не атакуют, но заинтересовались.

— Будьте на Пульсе. — велела Кейра. — Продолжаем.

На третьем перекрестке от группы отделились Маркус и Кона. Мы остались втроем — Кейра, Лиза и я. Значит, если и к следующему перекрестку мы не наткнемся на астриум, придется сворачивать рейд и отступать, собирая по пути отсекающих.

Вот бы еще знать, что мы ищем вообще...

— А как выглядит астриум вообще? — спросил я в две совершенно одинаковые, хотя и по-разному раскрашенные спины.

— О, ты его ни с чем не перепутаешь, когда увидишь. — фыркнула одна голосом Лизы.

— Лиз, заткнись. — оборвал ее сестра. — Астриум похож на рой светляков, застывший в воздухе. Такие, знаешь, мелкие-мелкие капли света, словно из баллончика с желтой светящейся краской набрызгали в воздух, и заморозили это место.

Я честно попытался себе это представить, но у меня не получилось. Светлячки еще представлялись, а вот замороженный во времени свет — уже нет.

— А где он может быть?

— Где угодно. — ответила Кейра. — Вообще где угодно. Поэтому мы всегда заходим в ноктус с разных мест и идем в разные места. Так что держи глаза широко раскрытыми. Херовый выдался рейд.

— Это Ким. — не очень уверенно произнесла Кими. — Один лоа у меня.

— Вал? Фи? — тут же опросила первых отсекающих Кейра.

— Количество без изменений. — немедленно отрапортовала Вал. — Поведение изменилось. Они словно что-то...

— Вынюхивают. — тихо закончила за него Фиби. — У меня то же самое.

— Аналогично. — бесцветно поддержала Трилла.

— Где вы вообще видите каких-то лоа? — изумился я, вертя головой по сторонам. — Никого не вижу! Пусто, как в склепе!

— Вот пусть так оно и остается. — нервно процедила Лиза. — Только, сдается мне, что ни хрена этого не случится. Херовый рейд!

— Я так и сказала. — кивнула Кейра. — Следующий перекресток последний — и назад. Пока не светитесь.

— Принято. — хором откликнулись остальные светлячки, и мы продолжили движение.

В ноктусе царила абсолютная тишина. Если в городе, даже при отсутствии людей, все же жили какие-то звуки вроде воя ветра в узких переулках и сплетениях проводов, то здесь не было даже его. Хотя были и переулки, и провода. И фонарные столбы, и даже вывески дублировались, разве что не светящиеся, а такие же черные, как все остальное. Интересно, а эти провода порвутся, если попытаться на них залезть?

Ну и, само собой, здесь нестерпимо пахло миндалем. Просто-таки воняло. Если бы не фильтры в маске, я бы, наверное, вообще не смог нормально дышать.

— Кей... — тихо, но напряженно произнесла Лиза.

— Вижу. — в тон ей ответила Кейра. — Лайт, не спи.

Я не понял, к чему это было сказано, но на всякий случай осмотрелся повнимательнее, подняв руку с ножом повыше, чтобы побольше осветить вокруг себя.

И увидел, что так напрягло девчонок.

Прямо перед нами, в каких-то двадцати метрах, преграждая путь к следующему перекрестку, который должен был стать последним в этом рейде, стояли лоа. Десятка полтора непроницаемо-черных, будто вырезанных тупыми ножницами, оставляющими рваные края, из самой ткани мироздания, силуэтов. Они напоминали бы людей, если бы их очертания не были такими неровными — ножницы, какие к черту ножницы? Лоа будто грызли по периметру зубами, а потом жевали отгрызенное и пытались прилепить обратно, где было.

Лоа совершенно не выглядели страшными или опасными, в отличие от рангона. Они даже не проявляли никакой агрессии — лишь едва заметно перемещались, будто бродили по одному им известному маршруту, проложенному по площади в пару квадратных метров. При этом они нередко натыкались друг на друга, но спокойно игнорировали этот факт, просто проходя насквозь, как призраки, духи.

Но, даже несмотря на то, что лоа не проявляли агрессии, даже несмотря на то, что они не казались опасными и даже если бы я не знал, на что они способны — все равно мне бы вряд ли захотелось касаться этих непонятных силуэтов, напоминающих зомби, вылезших из чана с отработкой.

Но даже не лоа были причиной, по которой напряглись девчонки. Думаю, в другой ситуации Кейра просто скомандовала бы разворот и мы пошли бы обратно — опасность перевесила бы вероятную выгоду.

В другой ситуации, но не в нынешней.

Потому что точно посередине между нами и лоа над черным бетоном, отражаясь в нем мутным маревом, блестела россыпь ярко-желтых светящихся капелек.

Будто из баллона с желтой светящейся краской сам воздух покрасили. Точно как Кейра и сказала.

Девчонки застыли, не решаясь двигаться дальше.

— Это Кей. Доложите. — прозвучала в ухе.

— Без изменений. Без изменений. Без изменений. — посыпались в ухо однотипные доклады, но Кими внезапно прервала этот поток. — Движение.

— Фаза?

— Ноль. — коротко ответила Кими. — Кажется...

И все снова стихло. Никаких команд не последовало, ничего не поменялось. Кейра и Лиза как стояли, сжав свое оружие, так и стояли себе дальше.

Но это только на вид так. Умом я понимал, что ситуация складывается не в нашу пользу, но на кону стоит слишком многое. Сейчас в голове Кейры, как командира, если я правильно понял, идет активный мыслительный процесс, который и решит нашу дальнейшую судьбу.

— Кей... — позвала Лиза.

— Нет. — коротко ответила Кейра.

— Кей, надо! — шепотом, но очень жарко снова произнесла Лиза. — У нас почти не осталось! Прошлый рейд сама знаешь как пошел!

— Лиза, лоа! — не сдавалась Кейра.

— Всегда лоа! — ответила Лиза. — Везде лоа, что теперь, лечь и помереть?!

— А ты, может, хочешь закончить как Дейдра?!

— Если дафын не вмешается, то не закончу! — Лиза подняла руку и ткнула Кейру пальцем в грудь.

Даже в этот момент я не стал вмешиваться в этот разговор.

Для того, чтобы вмешаться, надо сначала понимать, о чем вообще разговор идет.

— Лайта сюда не втягивай! — в ответ толкнула сестру Кейра. — Хер с тобой. Быстро забирай и квантуем отсюда! Если тебя коснутся, я сама тебе башку снесу!

— Конечно, сестра. — моментально повеселела Лиза и сняла с пояса что-то похожее на цилиндрический фонарик.

Странно, мне такого не выдали.

— Лайт, стой на месте. — на всякий случай предупредила Кейра. — Группа, готовьтесь. Сейчас придется квантовать.

— Готовы. — хором отозвались светлячки.

— Лиз, давай.

И Лиза , громко шаркнув фиолетово-желтыми подошвами по бетону, рванулась к облаку астриума!

И в тот же момент навстречу ей рванулись лоа!

Глава 17

Лоа даже двигались как тени, призраки, духа — не передвигая тем, что у них заменяло ноги и не наклоняясь вперед при движении, как все нормальыне существа, признающие существование гравитации... Черт возьми, по ним даже сложно было понять, разворачивались ли они в сторону Лизы, прежде чем начать двигаться, или у них «лицо» со всех сторон сразу?!

В любом случае эта толпа, которая невероятным образом умудрялась не сливаться в один черный конглометрат, а как-то хранить обособленность силуэтов, пришла в движение через секунду после того, как Лиза устремилась к облаку астриума.

Я ожидал, что Кейра немедленно отдаст ей приказ возвращаться, но этого почему-то не последовало. Я по привычке взглянул в лицо Кейре, пытаясь понять, что у нее на уме, но, разумеется, под маской, о которой я забыл, ничего прочитать не смог.

— Кей? — ннегромко позвал я.

— Готовься... — сквозь зубы процедила Кейра. — Если она успеет, нам придется ее прикрывать...

— «Прикрывать» это как? — поинтересовался я, слабо понимая, что значит «прикрывать» без привязки к огнестрельному оружию.

С ним-то все понятно, «прикрывать» означает сделать так, чтобы перемещающегося союзника не обстреляли. То есть, подавить огнем любого, кто посмеет высунуть нос из укрытия. Это даже в компьютерных играх работает так.

Но у нас-то нет огнестрела...

— «Прикрывать» это значит проследить, чтобы ей не ударили в спину. Отсечь преследователей. А уже потом — отступать следом. — не сводя взгляда с Лизы, продолжала цедить Кейра. — Все, заткнись. И главное — стой на месте. Просто стой на месте. Только попробуй опять куда-то сорваться!

Лиза бежала быстрее, чем двигались лоа, поэтому и астриума она достигла раньше. Неловко затормозив и чуть не потеряв равновесие, она присела на колено возле облака, что-то сделала со своим устройством, похожим на фонарик, и сунула его прямо в центр облака.

Мгновение ничего не происходило, а потом астриум стал бесшумнно втягиваться в тубус.

Черт возьми, в ноктусе хоть что-нибудь имеет звук? Я ожидал, что будет какое-то гудение, шипение, хоть что-нибудь!

— Внимание, лоа атакуют! — доложили одновременнным хором Кими и Фиби. — Держу проход!

Лоа приближались к Лизе.

— Лиза... — угрожающе протянула Кейра.

— Вижу! — нервно ответила сестра. — Я успеваю!

Первый лоа уже поднял свои черные плоские руки, как заправский зомби вытягивая их в сторону Лиза...

Последняя светящаяся песчинка втянулась в тубус и Лиза ловко кувыркнулась назад, на несколько сантиметров разминувшись со смертельным касанием! Кувыркнулась, вскочила на ноги, развернулась и что есть духу припустила к нам!

Лоа, словно недовольные таким поворотом, ускорились тоже!

— Атака! — доложил Маркус.

— Атака. — вторила ему Трилла.

— Лайт, готовься... — произнесла Кейра, поднимая свои когти. — Если они будут ее догонять...

— Я понял! — заразившись обшей нервозностью, ответил я. — Я все понял!

Только непонятно, что именнно Кейра хочет от меня с моим коротеньким ножиком!

Я спустил немного нож на веревке, и принялся его раскручивать, так, что передо мной возникла окружность радиусом метра полтора. На крайний случай, можно попробовать использовать это как защитный периметр. Если лоа сунется под нож, сам виноват!

Засвистел под острым клинком воздух, и этот звук, чуть ли не единственный, кроме наших голосов, что я услышал в ноктусе, внезапно успокоил меня. Вот почему все было так нервно — было просто слишком тихо. А «слишком тихо» это уже штамп, который не предвещает ничего хорошего.

Лизе оставалось добежать до нас каких-то пять метров. Она на бегу пыталась закрыть свой контейнер, в который собрала астриум, но что-то не ладилось. Лиза даже немного сбавила шаг, пытаясь совладать с ним...

И выронила!

Контейнер выскользнул из ее рук, сверкнул в свете перевернутого рогами вниз месяца и звонко запрыгал по черному бетону, катясь вперед Лизы! Громко охнув мне прямо в ухо, она прыгнула вперед рыбкой, падая животом на бетон и пытаясь ухватить контейнер!

— Лиза, брось! — завопила Кейра в наушник.

— Не-е-ет! — яростно протянула Лиза ей в ответ, кончиками пальцами ухватывая контейнер. — Нет!

Она рывком подтянула под себя ноги, готовая снова сорваться в бег...

И над ее головой навис лоа.

Он как-то умудрился оторваться от основной толпы и настичь Лизу чуть раньше, чем остальные. Две черные плоские руки вытянулись к лизиной голове, когда достаточно было и одной...

А до них еще метра два... И даже если побежать, даже если прыгнуть — не успеть.

И Кейра это видела тоже. И понимала тоже. Она уже наклонилась вперед и подняла одну ногу, чтобы сорваться на бег вопреки собственному же приказу... Но она не успевала. И я не успевал.

Я мог сделать только одна.

Представить, что голова Лизы это старая, с пятнами ржавчины, железка, напоминающая корпус системного блока. Представить, что примерно на уровне правого глаза нарисован центр мишени. И метнуть в него раскрученный на веревке клинок.

Большинство попаданий у меня как раз выходили выше и правее...

Зажмуриться бы... Но тогда я точно попаду куда угодно, кроме...

Просто куда угодно.

Желтый сияющий клинок рассек ночную тьму, пронесс в сантиметре от головы Лизы, и вонзился в грудь лоа, как в мокрое дерево! Лоа моментально разлетелся клочьями черного дыма, и его руке не хватило совсем чуть-чуть, чтобы достать до Лизы!

А Лиза уже вскочила с низкого старта и неслась к нам на всех парах, размахивая контейнером, который, кажется, от удара о бетон наконец-то закрылся!

— Молодец! — похвалила Кейра, поднимая свои когти. — А теперь отойди!

Я дернул за веревку, подтаскивая упавший на бетон нож обратно, и взял его прямым хватом. На всякий случай.

Лиза пронеслась мимо нас, обдав меня жаром и ветром, и следом за ней навалились лоа.

Как и люди, они на длинной дистанции растянулись неровной шеренгой — кто-то двигался быстрее, кто-то медленнее. Поэтому на Кейру навалилась не сразу толпа, а всего лишь двое. Первого она встретила простым тычком в глаза, и он развеялся, как дым костра, второго резанула по ногам, увернувшись от его попыток обнять девушку резким приседанием.

— Все, квантуем! — крикнула Кейра, бросив быстрый взгляд на остальных лоа, до которых был еще добрый метр.

Что такое «квантуем» я уже знал. И был полностью согласен с таким предложением.

Я развернулся и побежал прочь, следом за Лизой, которая уже чуть ли не потерялась на горизонте. Спустя мгновение за моей спиной затопали по бетону подошвы Кейры.

— Квантуем! — повторила Кейра по общему каналу. — Готовьтесь!

— Готовы! — хором ответили остальные запыхавшимися голосами.

Мы бежали даже не оглядываясь. Это было бесполезно — все равно мы выжимали из своих мышц максимальную скорость. А если постоянно оглядываться, то можно и споткнуться...

На перекрестке, на котором остались Валери и Кона мелькали желтые всполохи светового оружия. Длинный посох Коны и что-то похожее на нунчаки Валери мелькали в воздухе, раздавая наступающим лоа мощные удары, после каждого из которых оставалось облачко рваного дыма, моментально улетающее прочь. Твари наступали на девчонок медленно, по одному-два, но неотвратимо, как зомби. Словно где-то вдалеке есть целый склад лоа, но выпускают их оттуда порционно, по одному-два. И у них нет возможности навалиться толпой.

Только за счет этого девчонки до сих пор и держались, наверное.

Пробегая мимо, Кейра скомандовала:

— Марк, Кона, квантуем!

И девушки, покончив с очередным лоа, резко развернулись и побежали следом за нами.

— Три, Ким, готовьтесь! — раздался в наушнике голос Лизы, которая уже, наверное, добежала до тех, с кем разговаривала.

Я все же обернулся на бегу.

Лоа, которые нас преследовали, объединились с теми, что влились с перпендикулярных улиц. Три тоненьких ручейка превратились в небольшую речку, которая катилась следом за нами, но, к счастью, пока не догоняла.

Но и не отставала.

Новый перекресток — и Трилла с Кими, распылив атакующих лоа, развернулись и побежали следом за нами. С оставленных направлений в общий ручеек лоа влились еще два тоненьких потока, превращая его уже в настоящую бушующую реку! Она даже будто бы стала двигаться быстрее!

— Вал, Фибс! — пропыхтела в наушнике Лиза.

— Го... то... вы. — ответила Фиби, перемежая слоги резкими коротким выдохами.

— Открываю выход! — добавила Валери.

Если я правильно понял, сейчас Фиби в одиночку держала два направления — за себя и за Валери, пока последняя возилась со своим Пульсом, и пыталась открыть для нас проход через СБ.

— Тьма! — внезапно выругалась Валери. — Блок!

— Как блок?! — ахнула Кейра. — Тьма, именно сейчас!

— Что такое блок?! — на ходу коротко выплюнул я, не снижая скорости.

— Потом! — зло ответила Кейра. — Вал! Ломай!

— Пытаюсь! — ответила Валери.

— Да что... происходит?! — в два присеста выдохнул я, чувствуя, что дыхание начинает сбиваться.

— Проход! Закрыт! — зло ответила Лиза. — Выход! Заблокировали!

И так злобно она это выплюнула, что сразу стало понятно — ничем хорошим это для нас не обернется.

Хотя, если говорить совсем честно, то причина такой злости от моего понимания ускользнула. В чем, собственно, проблема? Ведь СБ это всего лишь барьер из света, что значит «заблокировали»? Как можно заблокировать барьер из света? И самое главное — чем нам это грозит? Что случится, если мы пересечем заблокированный барьер?

Куча вопрос, опять куча вопросов! Но сейчас — наверное, самое непоходящее время для того, чтобы их задавать! Если девчонки так агрессивно восприняли новость о блокировке барьера — значит на то есть причины!

— Вал! — со смесью злости и страха в голосе крикнула Кейра.

— Нужно больше времени!

— Нет времени! — ответила Кейра.

Времени и правда не было. Толпа лоа за спиной не собиралась ни останавливаться, ни даже замедляться, а впереди уже виднелись короткие экономные росчерки световой рапиры Фиби...

И сияющий, будто его никогда в жизни не отключали, СБ!

Над одним из столбиков висел уже знакомый коптер, с которого, судя по всему, Вал и производила взлом.

— Я не успеваю! — панически закричала Вал в наушник.

— Тогда сворачивайся! Уходим в боковые!

— Тогда налево. — мелодично и спокойно, будто не сражаясь одновременно с целой кучей противников, атакующих со всех сторон, ответила Фиби.

— Все налево! — скомандовала Кейра. — Вал, светись!

— Уже!

К коротким росчеркам рапиры Фиби прибавились широкие взмахи нунчак Валери.

Я решил все же сбить дыхание, чтобы прояснить обстановку:

— Делать что?!

— Двигаться!.. За другими!.. — ответила Кейра. — И молчать!

Я послушно заткнулся.

Валери и Фиби, не переставая отмахиваться от наступающих лоа, постепенно стали смещаться от центра дороги к зданиям по левую руку. Кейра и бегущая перед ней Лиза тоже потихоньку стали смещаться к стенам, не снижая при этом скорости. Я скорректировал направление движения, чтобы двигаться следом, и коротко взглянул назад, на остальных. Девчонки тоже принялись забирать в сторону, а вот черная волна лоа за нашими спинами никуда не сворачивала — ей, зажатой между стенами зданий, было просто некуда.

И теперь совершенно точно можно было сказать, что с каждым новым влившимся потоком, они ускоряются!

— Вперед! — крикнула Лиза, проносясь мимо Фиби и Валери и врубаясь в ручеек атакующих их лоа!

К рапире и нунчакам присоединился топор, моментально распластавший первого лоа на две тающих половинки, Валери развернулась и принялась помогать Лизе крошить лоа, пока Фиби прикрывала спину. Построившись практически треугольником, девчонки не быстро, но уверенно продвигались против слабого потока лоа, льющегося с перпендикулярной улицы...

Стоп, что?! Они хотят идти туда, в переулок, где лоа?!

Судя по всему, да! Именно это и значит «Идти в боковые!» Наверное, план состоит в том, чтобы обойти заблокированное место и найти выход в другой точке, как-то иначе это объяснить просто не получается!

Но это же значит лезть прямо в самую гущу ТТ! В самое гнездо! Это же означает связать себя боем с лоа, которые будут прямо по курсу, в то время, как сзади будет подпирать еще одна толпа! Да что там толпа — река, цунами!

— Лайт, защиту. — коротко напомнила Трилла за секунду до того, как я добежал до воюющих девчонок.

Точно, защита! Совсем забыл про нее! Фильтры в носу и подошвы как-то на автомате уже держались, а вот защита!..

Пропитав Светом одежду, я подбежал к Лизе и замахнулся своим ножом на ближайшего лоа...

— Назад!

Кейра без церемоний рванула меня за плечо, вырываясь вперед, и встречая ближайшего лоа ударом когтей!

— Не лезь!.. В бой! Следи!.. За флангами!

Мои губы сами собой сложились в ругательное слово, но я не стал спорить и послушно остался за спинам девчонок. Кейра права — с моим коротким ножиком лезть в первые ряды вообще не с руки. А даже если и отпустить немного веревку — еще больше не с руки. Чтобы его раскрутить — это еще какое пространство надо, я скорее своих покоцаю, чем до лоа доберусь!

Поэтому я развернулся спиной к девчонкам, глядя туда же, куда смотрела Фиби, прикрывающая спины группы.

Но Фиби тоже помощь не требовалась. Методично и коротко отмахиваясь рапирой и защищаясь дагой, она с каждым движением отправляла в небытие по одному-два лоа. Их от этого не становилось меньше, и все новые и новые так и перли из темного зева переулка, но Фиби уничтожала их такими экономными и отточенными движениями, что казалось, что она в одиночку способна уничтожить и этот поток, и тот, что льется на девчонок спереди, и даже ту реку, что подпирает сбоку!

Отставшие от нас присоединились к группе, и Кейра отдала несколько коротких команд:

— Вал, на коптер! Остальные клином!

Валери моментально погасила свои нунчаки, подняла левую руку и принялась копаться в Пульсе. Квадрокоптер, который все это время висел неподалеку, увалился на перед и стремительно полетел туда, откуда на нас перли лоа.

Туда, куда собирались пойти мы сами...

Остальная группа, подчиняясь указаниями, встала клином, острием которого неожиданно стала ловко переместившаяся Кона, а крайними — Фиби и Кейра. В середине безопасного пространства, который обеспечивала получившаяся формация, оказались я и Валери.

— Бегом! — скомандовала Кейра, и клин пришел в движение.

Клином светлячки бегали не сильно медленнее, чем без какого-то построения. Судя по всему, этот маневр у них был отработан давно — по крайней мере, выглядело это именно так. Кона бежала посередине улицы, поэтому ей не доставалось противников — они все избегали центра дороги. Зато вот Фиби и Кейра на крыльях фланга разве что не вязли в лоа, которые так и перли на них из-под стен зданий. К счастью, наш клин был вытянут не в ширину, а в длину, так что девчонкам всегда было кому придти на помощь. Несколько раз лоа вполне очевидно дотягивались до светлячков, но одежда защищала их получше любого доспеха — сверкала яркая вспышка, словно от фотоаппарата, и лоа шарахался назад, будто током пораженный. Дело всегда довершало световое оружие.

— Есть проход! — внезапно крикнула Вал. — Еще три квартала!

— Квантуем! — яростно выдохнул Маркус, помогая Лизе отбиться от сразу трех лоа.

И мы квантовали дальше. Бежали, отбиваясь от лоа, наседающих спереди и периодически оглядываясь на волну, нависающую сзади.

Оглядывался, в основном, я.

— Тьма! — внезапно заорала Кими так громко, что у меня чуть ухо не треснуло. — Стоять! Назад! Вперед! Стоять!

Кими вообще умеет кричать?! Это что-то новое!

— Что случилось? — даже в бою не меняя интонации, вмешалась Трилла.

— Там ганшип! Впереди ганшип! Прямо в ноктусе! Триста метров от нас!

Глава 18

Я уже слышал это слово. Ганшип. Точно слышал, и совершенно точно - в негативном смысле. Как что-то неприятное, если не вообще опасное.

И, судя по реакции девушек, так оно и было.

- Тьма! - хором завопили в наушнике сразу трое или четверо.

- Спокойно! - тут же вмешалась Кейра. - Без паники! Триста метров - это далеко! Возможно, прорвемся! Вал, прорвемся?!

Валери секунду бегала пальцами по своему Пульсу, на котором я краем глаза увидел движущееся изображение видимо, картинку с носовой камеры дрона, - и звонко ответила:

- Шанс есть!

- Тогда поднажали! Три, с тебя на всякий случай капсула! Лайт, не отставать! Пыхать по желанию!

- Принято! - хором ответили светлячки и моментально прибавили скорости!

И до этого уже почти бежали, умудряясь прокладывать себе путь через ряды лоа только за счет того, что она набегали слабыми тонкими ручейками, разбиваясь о световую защиту, а тут натурально - втопили бегом, практически понеслись навстречу тварям тьмы!

И не просто побежали - они начали использовать свои Вспышки!

Прямо на моих глазах от Лизы отделился световой силуэт, который через мгновение принял форму самой Лизы - копия, совершенно не отличимая от оригинала! Двойник побежал чуть в сторону от траектории движения самой Лизы, и чуть быстрее, и ближайшего лоа тоже достиг раньше. Тварь потянулась к двойнику, который тут же лопнул, едва лоа его коснулся, а через мгновение рядом уже была сама Лиза, радостно разваливая его топором по диагонали!

Маркус сокращал дистанцию до врагов короткими прыжками, исчезая в одном месте и появляясь в другом, как чертов телепорт. Он бесстрашно врывался в двух-трех лоа, вываливаясь из ниоткуда прямо между ними, его световая булава оставляла в плоских силуэтах неровные рваные раны, и раньше, чем враги успевали среагировать, парень улетал обратно - на стартовую позицию.

Вот значит в чем дело! Вот что происходило в те моменты, когда я закусывался с этими двумя! Они, не стесняясь, применяли свои Вспышки против меня! Телепортация у Маркуса и создание отвлекающих двойников у Лизы!

Это можно было бы назвать подлостью... Если бы было маленько не до этого!

Кейра и Фиби не отставали тоже, но их Вспышки не так хорошо подходили для боя с лоа. Фиби еще как-то приспособила к делу горсть стальных шариков, непонятно откуда взятых, которые теперь парили у нее вокруг шеи и по одному лишь велению воли девушки летели навстречу лоа со скоростью пули, - не останавливая их, конечно, но прилично замедляя, - а вот Кейре оставалось надеяться только на свое оружие. Как и Коне.

Волна лоа сзади накатывала, как цунами... Да и спереди поток тоже ощутимо усилился! Казалось, что волне беспросветного мазута не будет никакого конца - будто на одну уничтоженную тварь приходится две новых, только что вылупившихся! И будто бы им всем понадобилось придти именно сюда, именнно сейчас!

- Не успеваем! - закричала Валери. - Кей, никак!

- Успеваем!

- Нет!!! Он уже за той крышей!

- Твою мать! - Кейра остановилась, как вкопанная, и я едва не врезался в нее. - В группу! Три, капсулу! Лайт! Ни слова, ни звука! Даже не шевелись!

Я послушно кивнул, но Кей даже не посмотрела на меня. Все светлячки резко сбились в плотную группу, практически прижавшись друг к другу, и кто-то схватил меня за руку, ощутиво сжав.

И мы исчезли.

Трилла снова применила свою Вспышку, спрятав нас от любопытных взглядов. Я больше не видел никого из светлячков, и мог только их чувствовать. Зажатый между телами девчонок (надеюсь), я не мог даже толком дышать, и это было даже хорошо. Если бы Кейра подумала над своими указаниями еще секунду, думаю, дышать она бы тоже запретила.

И это было понятно - лоа-то ориентируются на слух, глаз у них нет. Значит, нам сейчас надо производить как можно меньше шума... Не производить вообще. Для этого мы даже остановились, потому что движение, пусть и под маскировкой Триллы - это все равно шум, на который отреагируют лоа.

Осталось выяснить, зачем нам вообще сейчас понадобилась эта маскировка.

Ответ на мой вопрос не заставил себя ждать. Закрывая собой половину неба, он выплыл из-за "вон той крыши". Ганшип.

Дирижабль.

Огромный, пожирающий своим силуэтом звезды, плоский дирижабль наподобие того, что я уже видел в Городе. Он бесшумно крался над крышами ноктуса, словно не приводился в движение какими-то двигателями, а просто перемещал пространство вокруг себя. Дирижабль в Городе хотя бы немного шумел, выдавая свое присутствие, этот же перебирал винтами воздух в полной тишине. Совершенно невозможной для такого исполина тишине.

Но тишина была не единстенным отличием этого гиганта от городского цеппелина. Ганшип был вооружен. Из нескольких, явно специально сделанных, впадин в его баллоне торчали стволы пушек явно не детского калибра. Даже несмотря на окружающую темень их было хорошо видно благодаря лучам мощных прожекторов, которые тянулись от брюха дирижабля и пропадали в черноте стен. Ганшип опирался на них, как жук на лапки, и, медленно перебирая ими по зараженному городу, неторопливо нес свое продолговатое тело над ноктусом, ощупывая при этом пространство стволами пушек.

Теперь понятно, почему девчонки так испугались слова "ганшип". Это же натуральная летающая крепость, которая патрулирует ноктусы в целях, надо думать, отслеживания светлячков! И если эта махина отследит тебя - ты труп. Без вариантов. Сколько бы в тебе не было Света, какой бы уникальной Вспышкой ты не обладал, но выдержать одновременнный залп нескольких пушек такого калибра не сможет даже линкор. Не говоря уже о человеке.

Возможно, эта махина способна уничтожить даже рангона...

Если бы на ганшипе знали, где мы находимся, на нас наверняка сразу бы обрушился свинцовый дождь. Почему-то я сомневаюсь, что его экипаж будет так же "лояльно" относиться к светлячкам, как мотыльки. С последними у нас много общего, а эти... Они как артиллеристы или, что ближе к правде, - пилоты. Для них все что внизу - просто уменьшенная картинка, от которой легко абстрагироваться и забыть о том, что это живые люди. Так, муравьи какие-то, которых велено уничтожать.

Вот они и уничтожают. Для них это раз плюнуть - просто шевелишь несколько рукояток, нажимаешь несколько кнопок, и земля внизу покрывается дымными облаками разрывов. Даже не видно, куда и в кого ты попал и попал ли вообще.

Но нас, к счастью, и так не было видно благодаря Трилле. Она держала нас в невидимости, а мы, в свою очередь, старались не производить ни единого звука, чтобы нас не заметили толпящиеся вокруг лоа.

Как только мы замерли на месте, они нас будто потеряли. Катящаяся следом за нами волна внизила скорость и развалилась на несколько отдельных потоков, которые обтекли нашу группу. Несколько лоа врезались напрямую в нас, но Свет тех, кто остался снаружи, защитил их... По крайней мере, я надеюсь на это.

Во всяком случае, сейчас, когда лоа окружили нас равномерным ковром, и теперь шатались рядом, периодически задевая то одного, то другого, они отшатывались, взмахивая конечностями, словно током ужаленные.

Светлячки явно это делали не в первый раз. И теперь понятно, почему это называется "капсула" - потому что мы стоим натурально как запихнутые в капсулу шарики лекарства. Да еще и не можем ни двинуться, ни вообще что-то сделать, чтобы не привлечь внимание лоа. Капсула, как есть.

Правда, лоа почему-то все равно обращали на нас внимание...

Сначала я решил, что мне показалось, но потом присмотрелся и понял, что их маршруты передвижения действительно меняются. Те лоа, что находились максимально близко к нам, вместо того, чтобы бродить в случайном, постоянно меняющемся направлении, изменили маршрут на спираль. Они шли по постоянно сужающему кругу вокруг нас, и нетрудно было понять, что центр этого круга - мы сами.

Они словно искали нас. Словно чувствовали, что мы где-то рядом, но не знали, где именно.

Может быть, "капсулироваться" им и не впервой, но сейчас явно что-то шло не по плану. И остается только надеяться, что сверху, с ганшипа, не видят этот странный и ужасающий хоровод лоа вокруг, казалось бы, пустого места. А если и видят - не придают ему значению.

Пожалуйста, пусть они не придадут этому значения...

Не поднимая головы, я скосил глаза максимально наверх. Ганшип неспешо плыл прямо над нами, высвечивая прожекторами местность под собой. Несколько раз лучи света мазнули и по нам тоже, но, понятное дело, впустую. Лоа тоже почти никак не реагировали на обычный свет - только пропадали, попав в луч, и тут же появлялись снова, едва он уходил в сторону. Как тени.

- Давай... давай... - расслышал я едва слышный, чуть ли не одними губами чей-то шепот. - Улетай...

Лоа, нарезающие встречные спирали вокруг нас, ускорялись все больше. Еще несколько секунд - и они натурально начнут врезаться в нас по очереди, как разогнанные частицы в коллайдере!

Ганшип не спеша скрылся за ближайшей крышей, последний луч прожектора подозрительно ощупал улицу и пропал, скрытый зданиями от нашего взора.

- Сейчас! - в голос выдохнула Кейра и "капсула" рассыпалась!

Светлячки снова зажгли световое оружие, и рванулись в разные стороны, раскидывая толпу лоа! Размашистыми движениями прорубив в толпе все еще неспешно движущихся черных силуэтов побольше места, светлячки резко прянули в стороны, захватывая еще больше пространства и выпуская из "капсулы" остальных!

Не успевшие отреагировать и раскачаться несколько десятков лоа развеялись клубами черного дыма в один момент! Но все остальные резко ускорились и снова начали стягиваться к нам - они нас снова видели!

- Квантуем! - скомандовала Кейра, и, мы опять побежали вперед, прорубая себе путь через черную толпу! В этот раз не было никакого построения - все бежали в таком порядке, в каком оказались, выпрыгнув из "капсулы", разве что прямо на ходу приняв какое-то слабое подобие все того же клина.

И как-то так получилось, что я оказался в самой его середине, на самом его острие.

И, несмотря на то, что это было самое безопасное место в построении в силу того, что лоа держались подальше от центра улицы, повоевать тоже пришлось! Их словно манило ко мне, как магнитом - даже те, что находились в стороне от моего маршрута и должны были наткнуться на клинки Кейры и булаву Маркуса, прикрывающих меня с боков, все равно меняли направление движения, чтобы выйти наперерез мне! Будто специально!

Первого я резанул ножом по руке, и этого ему хватило, чтобы испариться. Второй выплыл сбоку, практически из-за поля зрения, и я чуть было не пропустил его. Пришлось некрасиво отпрыгивать в сторону, чуть не придавив Маркуса, и отмахиваться ножом почти вслепую.

Раскручивать нож на веревке я не решался - в таком плотном строю вероятность того, что я задену своих, опять становилась неоправдано высока. Приходилось пользоваться роупдартом, как обычным ножом...

Черт, да за что мне такое убогое оружие?! Короткое, мелкое, бесполезное, да еще и в виде проводника - простой кухонный ножик!

- Ва-а-ал! - истерично протянула Лиза.

- Работаю! - огрызнулась Валери. - Пятьдесят метров!

Толпа лоа наконец организовалась и за нашими спинами снова зарождался девятый вал из тварей тьмы. Пока еще медленный и небольшой, он вбирал в себя все новые и новые тени, становился больше... И что самое плохое - быстрее.

- Ва-а-ал!!! - заорала Лиза.

- Готово! - отрапортовала Вал. - К СБ!

Мы прорубились на перекресток, и наконец свернули, чтобы снова приблизиться к световому барьеру, над одним из столбиков которого висел дрон Валери. До него было каких-то сто метров и это пространство, к счастью, было почти свободно от лоа, так что Кейра закричала во весь голос:

- Свободно! Квантуем!

И светлячки, отмахнувшись особенными широкими и размашистыми ударами, рванули к барьеру со всех ног! Я, не готовый к такому повороту, даже отстал на секунду, но быстро сообразил, что к чему и взял ноги в руки!

Несколько одиночных лоа, пересекших наш путь, разлетелись дымными обрывками раньше, чем успели протянуть к нам свои плоские руки, и вот наконец световой барьер - совсем рядом!

- Открываю! - доложила Вал, и часть барьера, начиная от столба, над которым висел коптер, и заканчивая следующим столбом, исчезла. - Вперед!

Дважды просить не пришлось никого - все пробежали в открывшийся проход, причем те, кто пробежал первым, развернулись возле столбов и застыли в стойках, держа оружие наготове.

Я пробежал последним. Финальный рывок, почти прыжок - и вот я уже по ту сторону барьера, задыхающийся, с забитыми мышцами, но живой и главное - не тронутый!

Хотя... Может ли вообще навредить касание лоа тому, кого лоа уже коснулся?

Вал быстро вернула барьер на место, но несколько лоа все же успели просочиться следом за нами, и их встретили те, кто пробежал самыми первыми - не зря они стояли наготове. Клочки черного дыма растаяли в воздухе, и лучи барьера снова загорелись, отделяя цветной мир от черного.

И тогда светлячки расслабились. Кто-то уперся руками в колени и согнулся, выравнивая дыхание, кто-то просто сел на задницу, упираясь руками позади сюда, а Маркус вообще лег.

Я же наоборот расправил плечи и поднял подбородок, разворачивая легкие на максимум, хотя и хотелось поступить ровно наоборот. Я-то знал, что только так можно сократить время восстановления дыхания до минимума.

А они - видимо, нет.

- Только попробуйте... Сказать... Что кого-то из вас... Коснулись... - выдыхая через слово, сказала Лиза.

Никто не ответил. Я, разумеется, тоже.

- Ребята... Пол-минуты... - тоже задыхаясь, непонятно кому сказала Вал. - И квантуем.

- Нет... - не согласилась Трилла. - Сейчас... Квантуем.

- Лучше бы да. - согласилась Вал. - Кей?

- Квантуем. - поддержала их Кейра. - Только не спеша. Не светимся. Маркус, поднимайся.

- Иди во тьму. - беззлобно огрызнулся Маркус и поднялся. - Давно так не бегали...

- Зато с уловом. - Лиза потрясла контейнером с астриумом. - Не зря пробежались.

Маркус отчетливо хмыкнул, но ничего не сказал, и мы пошли обратно к "Зефиру". Точно так же держась за руки, под прикрытием маскировки Триллы.

- Чтобы камеры видеонаблюдения нас не обнаружили. - охотно пояснила Кона, когда я спросил у нее, зачем. - Очень удобно. Нам вообще крайне повезло, что у нас есть Три. Другие Спектры, у кого нет такого человека, страдают.

Надо думать. Если тут весь город, или хотя бы его части увешаны камерами видеонаблюдения, то иметь подобную маскировку - просто жизненно необходимо. Иначе засветишься в рейдовке всего на одном экране всего на мгновение - и все, за вами выехали. За всеми вами.

Добравшись до "Зефира", мы в три приема доехали на лифте до жилого этажа и разбрелись по своим комнатам. Не хотелось даже есть, не говоря уже о душе. Хотелось тупо упасть и провалиться в сон, чтобы дать забитым мышцам хотя бы какой-то отдых.

Наверное, остальные так и поступили.

Я же просто сел на кровать и повертел в руках свой проводник. Маленький чахлый кухонный ножик, которым под стать только глазки из картофелин выковыривать. Остальные удивлялись моему оружию, как невиданному чуду, а по-моему мне достался какой-то шлак. Меч, сабля, катана, да хоть даже топор - это я понимаю, а это!.. Ни дистанции, ни веса, ничего! Почти то же самое, что голыми руками драться! Собственно, сегодня, во время второго забега, почти так оно и было - я вынужден был уничтожать лоа на той дистанции, на которой и они бы с легкостью достали меня, если бы были чуть пошустрее! Как ни крути - я не понимаю это оружие, не знаю, как с ним обращаться и что с ним делать!

Так что решено. Завтра я иду к Птичнику. Даже если его хрен найдешь.

Даже если он не захочет, чтобы его нашли.

Раздевшись, я упал на кровать и закрыл глаза.

И, уже проваливаясь в сон, понял, какую большую ошибку совершаю...

Йо!

Пока вы ждете следующей проды, предлагаю вам ознакомиться с книгами моего коллеги Артемиса Мантикора (https://author.today/u/armanticore), если, конечно, вы с ним еще не знакомы. Он пишет реалРПГ и боевое фентези, и все его книги и все его циклы связаны единым миром, но при это каждый цикл можно читать отдельно. Как раз в ближайшие два дня будет действовать серьезная скидка на две его книги https://author.today/work/95088 https://author.today/work/68419 которые открывают соответствующие циклы.

Глава 19

Я снова был в ноктусе.

Я снова прорывался сквозь толпы лоа, но теперь уже - в одиночку. Я снова отмахивался от них своим коротким убогим ножичком, но на месте двух убитых вставали четверо новых.

А над головой снова висел ганшип, только в этот раз вместо лучей света из прожекторов он опирался на длинные толстые извивающиеся щупальца с присосками, которые без устали ощупывали пространство, словно пытались найти меня раньше, чем до меня доберутся ТТ.

Я вяз в этом липком черном болоте, почти безуспешнно пытаясь прорваться через орды черных силуэтов, и не задеть при этом ни одно из щупалец. Моя рейдовка сверкала яркими разрядами защиты, как новогодняя елка - гирляндами, но с каждым разом вспышки становились все тусклее...

Свет во мне угасал.

Вряд ли я смог бы проснуться сам, но на мое счастье из пучины безысходности, в тот момент, когда лоа уже практически завалили меня своими плоскими телами, левая рука сама собой задергалась и затряслась.

Не во сне - наяву.

Только это меня и вытащило в реальность. Я через силу открыл глаза, которые отказывались видеть свет, и кое-как заставил себя поднести к ним левую руку, на которой вибрировал Пульс. На нем было какое-то новое сообщение, и, оповещая о нем, гаджет вибрировал, и, судя по всему, собирался вибрировать до тех пор, пока я не прочту сообщение или хотя бы не смахну его с экрана.

Так я и поступил - все равно в глазах все жутко двоилось, так что я не смог бы ничего прочесть даже при всем желании. Возможно, позже, но точно не сейчас.

Я снова не чувствовал себя отдохнувшим. Усталость, забитая в мышцы вчерашними (или правильнее сказать - сегодняшними?) событиями, никуда не делась, и конечности отзывались неохотно. Не впервой, конечно - после иных тренировок бывало и похуже...

Но неприятно.

Я подтянулся на руках, стаскивая себя с кровати, и упал на пол в упор лежа. Выдохнул, несколько раз через боль отжался, заставляя молочную кислоту в руках начать распадаться, подтянул ноги, несколько раз присел, снова упал в упор лежа, отжался, подтянул ноги, выпрыгнул вверх, упал в упор лежал, отжался...

В этот момент в дверь комнаты и постучали. Коротко и быстро. Нервно. Словно визитер и не собирался ждать, когда дверь откроют, и постучал исключительно для вида - чтобы перед самим собой оправдаться, что хотя бы попытался.

Немного размяв мышцы, я вытащил из-под подушки ингалятор, который переложил вчера из своего шкафчика перед сном, вдохнул порцию астриума, чтобы снова почувствовать себя человеком, а не перерожденцем, и в одних штанах, в которых заснул, пошел открывать дверь.

За дверью стояла Лиза.

И Кейра.

Старшая сестра стояла за спиной младшей, глядя ей через плечо. Сама же рыжая, даром что стучала именно она, смотрела куда-то под ноги, словно избегала моего взгляда.

- Привет, Лайт. - поздоровалась Кейра. - Хорошо, что ты проснулся. Чуть завтрак не пропустил.

Я снова был не голоден, но оставлять и так не отдохнувший организм еще без калорий было бы совсем не рационально. Не хватало мне еще обессилеть до состояния нестояния.

- Хорошо, иду. - улыбнулся я. - Вы пришли позвать меня на завтрак?

- Нет, просто Лиза... - Кейра коротко глянула на сестру. - Хочет тебе кое-что сказать.

Вопреки сказанному, Лиза угрюмо молчала, продолжая глядеть себе под ноги.

- Лиза? - вопросительно обратилась к ней сестра.

- Спасибо. - буркнула Лиза, не поднимая взгляда. - За... То, что... Помог мне.

Выдавив из себя эти слова через силу, Лиза зажмурилась, встряхнулась, как кошка, на которую попала вода, и наконец подняла глаза на меня.

И уже тверже сказала:

- И прости, что кидалась на тебя. И никакой ты не дафын. Вот...

Мне, конечно, дела не было до ее благодарностей, тем более, таких неискренних, буквально вытянутых сестрой...

Но вот последние слова она явно говорила от чистого сердца, по ней это было видно. Судя по всему, она из тех людей, кому надо перебороть свой дух противоречия, чтобы сказать то, что говорить не хочется. Но после того как переборят - все становится намного проще.

- Все нормально, я не в обиде. - ответил я. - В конце концов, если мы не будем прикрывать друг друга, то какая мы команда?

- В самую тыковку. - ухмыльнулась Лиза. - Мир?

- Само собой. - легко согласился я. - Если больше не будешь на меня кидаться с оружием.

- Кусок пиццы. - улыбнулась Лиза.

Наверное, на моем лице отразилось, насколько сильно я не понял этого выражения, потому что Кейра поспешила объяснить:

- Она имеет в виду "проще простого". Это у нее такое любимое выражение, вроде "просто, как кусок пиццы съесть".

Лиза, продолжая улыбаться, чуть пожала плечами.

- Ну пицца так пицца. - я пожал плечами тоже. - Я не против пиццы!

- Ты пробовал пиццу? - прищурилась Кейра. - Помнишь, что это такое?

Так, блэт.

Надо следить за языком в будущем. Здешние девчонки если не все, то большей частью - наблюдательные и умные, и спалиться перед ними... Как кусок пиццы съесть, именно.

Собственно, я уже не первый раз палюсь.

- Нет, я в городе видел на вывеске. - лихорадочно соображая, выкрутился я. - Когда Трилла водила в карантин. Выглядело вкусно.

- На вывесках все вкусно выглядит. - моментально расслабилась Кейра. - Но у нас отнюдь не пицца на завтрак. В общем, ждем тебя в каютке.

Лиза весело подмигнула мне, и девчонки ушли. Я закрыл дверь, и вернулся обратно в комнату, сел на кровать.

Да уж, не было печали. Мало того, что за телом приходится следить, чтобы оно не расклеилось, как бумажный кораблик в луже, теперь еще и за трёпом нужен глаз за глаз. Рано или поздно я не смогу быстро отбрехаться в щекотливой ситуации, и это может плохо закончиться. Ну, может, и не плохо, но как-то сообщить им, что я на самом деле из другого мира...

Сообщить... Мне же сообщение на Пульс кто-то прислал!

Радуясь тому, что глаза наконец-то снова научились фокусироваться, я залез в новые сообщения, предварительно немного поплутав по меню, к которому еще не до конца привык.

Само собой, я ожидал, что отправителем окажется Валери, или хотя бы кто-то из светлячков моего Спектра, но реальность оказалась куда интереснее.

"Мне передали, ты меня ищешь. Напиши, когда сможешь встретиться. Птичник."

Отлично. Будь я охотником, сказал бы, что добыча сама бежит на меня. Будь рыболовом - что рыба сама прыгает в садок.

Но я трейсер и не знаю, что сказать в такой ситуации. Наверное, просто - отлично.

Я занес Птичника в контакт-лист и поднялся с кровати. Прежде чем отправляться к незнакомцу, которого мне советовали и которому советовали меня, стоило бы подкрепиться.

В кают-компании я оказался не один - тут все еще сидели Кими и Валери. Возле Кими исходила паром кружка с кофе и лежал блокнот, в котором она увлеченно черкала, а Валери возилась с каким-то устройством... Почему она это делала не тут, а в своей мастерской - большой вопрос.

- Привет! - громко, чтобы ни для кого не стать неожиданностью поздоровался я, входя в каютку. - Как настроение?

- О! Прекрасно! - махнула отверткой Валери. - Мы как раз тебя ждем! Держи!

Она толкнула в мою сторону стоящую перед нней тарелку, накрытую фольгой.

Как мило. Кто-то обо мне позаботился - накрыл мою порцию, чтобы не остыла. Даже края фольги подогнул под тарелку, чтобы ненароком не улетела куда-то.

- Спасибо. - от души поблагодарил я и снял фольгу, под которой оказался сендвич. Хорошо знакомый, разрезанный по диагонали сендвич с листочком салата, выглядывающим между кусками хлеба и каким-то соусом, слегка вытекшим на тарелку. Даже еще теплый.

Сев рядом с Валери, я принялся за еду. Но откусить я успел всего один кусок, как сбоку мелькнула тень и передо мной возникла Кими с парящей чашкой в руках. Не той чашкой, что стояла перед ней - другой.

- Вот. Держи. - тихо сказала она, ставя чашку передо мной.

В чашке был кофе. Черный и горячий, как я люблю.

- И еще...

И она поставила на столешницу столбик из ярко-желтых, будто солнечный луч поперек накромсали, кругляшков.

- Твоя доля. Остальное перечислю на счет через пару часов... Ну, когда придет оплата. - окончательно перейдя на шепот к концу фразы, Кими в итоге стушевалась, опустила глаза и бочком отошла от стола.

Я проводил ее взглядом и посмотрел на Валери:

- Что с ней?

- А?! А что с ней?!

- Она как будто меня стесняется.

- А! Она всегда такая! Ты привыкнешь!

Я пожал плечами:

- Ну ладно. А это что?

Я взял один из кругляшей, которые принесла Кими и повертел его в пальцах. Он был твердый, толщиной в несколько миллиметров, с ребристым кантом. Посередине было проделано круглое отверстие.

- Это люмены! Деньги! - охотно ответила Вал. - Часть твоей доли за вчерашний астриум!

- За астриум? - я удивленно посмотрел на Валери. - Я думал, мы его себе осталяем.

- Частично! Зачем нам так много?!

- А много... То есть собранное вчера - это много?

- На весь наш Спектр собранного вчера хватило бы на месяц! Поэтому мы часть отдаем на продажу, на черный рынок! А часть оставляем себе!

- Вон оно как. - хмыкнул я. - Значит, светлячки это в первую очередь бизнес?

- А как иначе?! Еду надо покупать! Железо надо покупать! Все надо покупать! Вот Кими и толкает наш астриум дилерам!

- Кими?! - я посмотрел на сидящую на другом конце стола девушку совсем другим взглядом. - Да она же двух слов связать не может!

- Это она только со знакомыми такая! С хорошо знакомыми! С теми, кого не знает, она общается так, что уши вянут! И торгуется, как!.. Как!.. Как Кими она торгуется!

Все чудесатее и чудесатее, по-другому и не скажешь...

Я задумчиво поднял и опустил столбик люменов, заставляя их ссыпаться из пальцев. Вместо ожидаемого звона они сухо потрескивали.

- И сколько тут? Это вообще много? Что на это можно купить?

Валери ненадолго задумалась, потом взяла один люмен и показала мне:

- Вот на это! - после этого ткнула отверткой в мой сендвич. - Вот этого можно купить... Штук так пятьдесят!

Ну, если прикинуть цену сендвича, то получается, что один люмен это примерно две с половиной тысячи рублей. Два люмена - купюра в пять тысяч. В моем столбике было девять монеток - значит, за рейд я получил... Двадцать две с половиной тысячи. Не то чтобы много, особенно если рейды у них тут проходят раз в месяц, или даже реже. Впрочем, учитывая не самые богатые условия, в которых они тут живут - подобного следовало ожидать.

- Вторую половину перекинут на счет, когда ее зачислят! - добавила Валери.

А вот это уже интересно. Значит, не двадцать две с половиной, а все сорок пять. Это уже намного более вкусная сумма, к которой вдобавок бонунсом идет астриум, часть которого девчонки оставляют себе.

Осталось только выяснить, что можно купить на восемнадцать люменов, кроме девятисот сендвичей... Я столько не съем. Даже если проголодаюсь.

Поблагодарив Валери за ликбез и сгрузив щелкающие монетки в карман, я продолжил поглощать уже изрядно остывший сендвич, запивая его не менее остывшим кофе. Какая разница, какой оно температуры, если у меня все равно нет никакого аппетита и еду я ем исключительно, чтобы получить калории, а кофе пью и вовсе по привычке?

Валери же продолжала возиться с непонятным девайсом, который напоминал по виду маленький смартфон - экран в рамке и никаких кнопок. Валери докрутила отверткой последние винтики в углах девайса, подцепила его со стола и гордо протянула мне:

- Держи!

- А что это?

- Энкодер! В твоем Пульсе же его нет! Я специально для тебя его собрала из кусков другого Пульса! Взяла управляющую плату, передатчик сигнала, сам энкодер!..

- Так а что это? - перебил я Валери, которая явно собиралась прочесть мне целую лекцию на тему девайса. - В смысле, для чего?

- А! Замки открывать! В смысле взламывать!

- Как ты взламывала СБ? - уточнил я, забирая у нее энкодер.

- Не-е-ет! - Валери махнула рукой. - Совсем другое! СБ ломаются через уязвимости, а замки простым перебором! Хоть и очень быстрым!

- Ладно, ладно! - я улыбнулся и махнул рукой, останавливая девушку. - Пользоваться как?

- Да просто прикладываешь к нужному тебе замку, и готово! Только не сразу, какое-то время придется подождать! Чем ближе код к сплошным девяткам, тем дольше ждать!

Я вспомнил, как мы с Триллой ждали, когда энкодер ее Пульса взломает замок на двери. Она тогда еще сказала "Не свезло" или вроде того.

- А может не сломать?..

- Редко! Очень редко! Если код плавающий, то может не сломать! Один замок из ста! Хотя твой старый - может, один из пятидесяти будет!

- Один из пятидесяти это тоже неплохо. - оценил я, убирая энкодер в карман. - Спасибо, Вал.

- Пожалуйста! Когда вернешься - скажи, как отработал! Самой интересно!

- Вернусь? - увидился я. - Откуда?

- От Птичника! Он же вышел с тобой на связь?! Кейра ему писала о тебе!

Надо же, как быстро тут разлетаются новости... Впрочем, чего еще ждать от бабского коллектива.

В каютку вошел Маркус. Он был в гражданской одежде, но почему-то на голову накинул капюшон, словно находился в ноктусе. Через плечо у него висела сумка-банан, зависть всех хипстеров.

В ноктусе у него сумки явно не было.

Зыркнув на меня, и, в отличие от Лизы явно не собираясь приносить никаких извинений, Маркус прошел к холодильникам, дернул дверцу одного из них, что-то из него вытащил, отщипнул маленький кусочек, закрыл холодильник и пошел обрато к выходу. То, что отщипнул он сунул в сумку, предварительно чуть больше расстегнув и так полузакрытую молнию.

Я проводил его взглядом и вернулся к Валери:

- Да, Птичник написал. А энкодер зачем?

- Замки взламывать же! А! Ты же не знаешь! Птичник почти все время проводит нна крышах! А чтобы попасть на крышу - надо взломать замок!

- Вон оно что! - протянул я. - Тогда тем более спасибо. Кстати, кто со мной пойдет?

- Не! Никто! Птичник не любит, когда много людей! Если будешь не один, он вполне может и свалить! Пробовали, знаем!

- Отлично...

- Навигатор доведет! У тебя в Пульсе он такой же, как и у остальных! Не заблудишься!

Определено не заблужусь. Особено если буду знать куда вообще идти...

После завтрака я написал таинственному нелюдимому Птичнику, что готов встретиться. Он ответил коротко, скинув один лишь адрес - тринадцатый квартал, дом сорок два. Спотыкаясь в непривычном интерфейсе навигатора, я кое-как ввел адрес и получил подробный маршрут до места назначения. Длиной полтора километра.

Вот только эти полтора километра мне придется преодолеть в одиночку. И никто не поможет мне, если вдруг что-то произойдет. Если ко мне кто-то обратится с вопросом или там предложит предъявить документы.

- Вал, а что делать, если у меня попросят предъявить документы?

- А! Предъявляй! - Валери махнула рукой. - Я еще вчера зашила в твой Пульс фальшивую личность, так что поверхностную проверку не то что пройдешь - проскочишь!

- А более глубокую?

- А ты не делай ничего, что заставила бы применить к тебе более глубокую проверку!

Класс. Совет, как всегда, лучше не придумать. Я бы с удовольствием не делал ничего такого, но для этого надо знать чего именно надо не делать.

Хотя с другой стороны - ну что я на самом деле могу тут сделать? Приставать к людям я не собираюсь, бить стекла в домах тоже, да вообще нникак привлекать к себе внимание не намерен! В конце концов, мне тридцать пять лет!.. Ну, морально. В любом случае, пора уже становиться взрослым и учиться существовать в этом мире в одиночку!

Еще раз поблагодарив Валери, я вернулся в комнату, переоделся, и отправился в путь. Спустился по стояку, снова ощутив леденящий восторг практически свободного падения, и вышел из башни, приложив к замку Пульс.

Город встретил меня ярким солнцем и теплым воздухом. На улице было не жарко, но близко к тому - надень я какую-нибудь толстовку, и было бы уже чересчур. Висящее высоко в зените солнце исправно поливало лучами Город, стремясь как можно сильнее прогреть его перед тем, как его смена закончится, и оно уползет за горизонт.

Я с удовольствием вдохнул полной грудью, сверился с маршрутом на Пульсе и пошел вперед - туда, куда вел навигатор.

Наконец-то я увидел город при свете дня. Тот раз, когда Трилла водила меня в карантинную зону не в счет - во-первых, мы шли переулками и я при всем желании бы ничего не толком не увидел, а во-вторых, даже если бы увидел - не знал бы, что на это стоит смотреть.

Теперь же я мог себе позволить вертеть головой по сторонам, запоминая окружение, а порой и удивляясь ему.

Город выглядел... дико. Странно. Подобрать другие слова было довольно непросто. Из-за того, что Город привык ползти, постоянно отдавая захваченые здания и районы ноктусы, и стоя новые, здания никто даже не пытался делать красивыми. Внешней отделки минимум, а чаще всего - нет вообще. Серый шершавый бетон в качестве основного материала, на проезжих частях меняющийся на асфальт - вот чем был Город. Серым шершавым обшарпанным бетоном.

Но при этом Город сверкал тысячами огней. Даже сейчас, днем, десятки вывесок вокруг перемигивались всеми возможного цветами радужного спектра, словно пытались перещеголять друг друга. "Бар "Черный свет", "Арамаки - превосходство формы", "Верпен - на страже здоровья и жизни", "Лучшая пицца Города" - что только не было написано на этих вывесках. Где-то вместо вывесок были целые огромные экраны, висящие на домах, над дорогами, и даже на боках пролетевшего над головой дирижабля. Создавалось ощущение, что каждая вывеска пытается затмить другую в прямом смысле этого слова - задавить излучаемым светом.

В принципе, учитывая историю этого мира и отношения его жителей со светом и Светом - в этом не было ничего удивительного.

Зато люди были полной противополонжностью вывескам. Старики и дети, женщины и мужчины - все были одеты примерно одинаково. Как раз они яркого не носили и обходились преимущественно темными оттенками. С расстоянния в тридцать метров уже трудно было отличить девушку в синем от старика в красном - настолько тусклой была цветовая гамма здешнней одежды. Тоже интересно - это какое-то правило или личные предпочтения?

В любом случае, я вполне сходил за своего. Будь я в рейдовке, я бы светился в толпе яркими неоновыми пятнами, но в гражданской темной одежде я был среди своих.

Хотя не совсем. В отличие от остальных, я вертел головой, рассматривая окружение, а вот все остальные, кто только встретился мне по пути, смотрели строго перед собой и не переводили взгляд, даже если пройти в метре от их. Даже дети, которые, казалось бы, следует играть и беситься.

Впрочем, у этого был и плюс - по крайней мере, здесь царил порядок и спокойствие. Даже фоновый шум Города был в разы тише того, к которому я привык еще там, в родном мире. Даже машины, движущиеся по дорогам, почти не шумели, и уж тем более за все десять минут я не встретил ни одного разваливающегося ведра, из которого долбила бы в открытые окна музыка, будто из мастерской Валери.

Машины, кстати, были преимущественно яркими, словно через это люди пытались скомпенсировать однообразие одежды. Или не знаю, с чем это связано.

Пытаясь запоминать окружение, хотя Город в каждый своей точке выглядел точно так же, как и в любой другой, я по указаниям навигатора дошел до нужного дома, уйдя при этом с оживленных улиц и снова погрузившись вглубь кварталов.

Дом, который мне был нужен, предсказуемо ничем не отличатся от остальных сотен домов, мимо которых я уже успел пройти. Тот же бетон, тот же электронный замок возле двери, к которому я прижал извлеченный из кармана энкодер. Тот тихо пискнул, по обоим экранам побежали зеленые цифры, дошли до максимального значения, моргнули и исчезли.

Не понял.

Я прижал энкодер к замку снова - тот же результат. Смена цифр до максимально возможного значенния и больше ничего.

Класс.

Попробовав еще раз и снова ничего не добившись, я сунул эннкодер обратно в карман, оберннулся, убедившись, что нникто не подсматривает и отстучал сообщенние Вал о том, что ее девайс не работает.

"Чушь он работает я проверяла просто видимо тебе повезло с первого же раза нарваться нна замок который он не может взломать" - без единого знака препинания ответила Вал. Ну, хоть с пробелами, уже спасибо.

Короче, внутрь я не попаду. По крайней мере, самостоятельно.

Не отвечая Вал, я набрал и отправил сообщение Птичнику, в глубине души злясь на него за то, что он выбрал для встречи именно, сука, этот дом! А теперь еще и сообщение не читает, падла - галочка о прочтении не ставится!

Недолго думая, я снял Пульс и попытался позвонить неуловимому Птичнику, но тоже обломался - трубку он не брал. И со второго раза не взял, и с третьего. Я подождал пять минут, нервно бродя около входной двери, но ничего не изменилось - трубку так и не взяли.

Хотелось написать Валери и спросить, какого хрена происходит и что это за шутки такие, но взгляд внезапно упал на полуразобранные строительные леса, стоящие возле угла здания. Они выглядели так, словно их начали демонтировать, да почему-то не закончили, но, по крайней мере, они доходили почти до крыши дома, и, кажется, по ним можно было бы забраться наверх...

В конце концов, я же принялся решение становиться самостоятельным!

Глава 20

Еще раз оглядевшись и убедившись, что никто за мной не наблюдает, я коротко, буквально за минуту, размял пальцы и кисти, после чего разогнался и двумя длинными шагами взбежал по стене на уровень практически своего роста.

Ох и хорошие все же у них тут стены! Они прямо созданы для того, чтобы по ним бегать как вдоль, так и поперек! Шершавый бетон, шлифовкой которого никто не озаботился, буквально вгрызается в подошвы, не давая им проскальзывать, и обеспечивая отличное сцепление.

Казалось, что бегать по здешним стенам лишь чуть сложнее, чем по асфальту...

Я отпрыгнул от стены, выбрасывая руки вверх и хватаясь за самую нижнюю горизонтальную перекладину лесов. Качнулся туда-сюда, подтянулся, выпрыгивая с одних лишь рук, цепляясь за следующую перекладину и подтаскивая следом ноги, которым теперь тоже нашлась опора.

Леса были разобраны лишь частично — видимо, полностью демонтировать их не успели. Но то, что успели — разобрали по уму, убрав все настилы и оставив только железную раму. С одной стороны это осложняло задачу, потому что не было возможности залезть на нормальную горизонтальную плоскость и передохнуть на ней, если вдруг силы закончатся. С другой стороны — лезть по этой металлической клетке было проще простого — знай перебирай себе руками и ногами. А что до сил... Сдается мне, что наверху я окажусь раньше, чем они кончатся.

Пожалуй, подняться на высоты первой перекладины, тоже по уму расположенной на высоте добрых двух с половиной метров над землей — было самой сложной задачей этого подъема, с которой я справился не просто успешно — играючи! Все остальное казалось намного более простым и тривиальным. Я уже поднялся на четыре этажа и никаких признаков усталости не испытывал. Я даже отвлекся от подъема, продолжая перебирать руками и ногами на автомате, а головой в это время обдумывая, что скажу Птичнику.

Это меня и подвело.

Очередная перекладина, за которую я ухватился, вылетела из крепления и осталась у меня в руке!

Меня потянуло назад, я взмахнул свободной рукой, которую уже поднял, чтобы ухватиться дальше, пытаясь снова ухватиться ею за леса, но не дотянулся — уже далеко!

Одни лишь мои пятки стояли на горизонтальной перекладине, а все остальное тело вместе с куском трубы в руке медленно отклонялось назад, теряло равновесие, теряло точку опоры...

Упаду — костей не соберу. Здесь не «Зефир», но мне хватит.

Как мне ухватиться?!

В рукаве, в котором я перед выходом разместил свой проводник, прижав его Пульсом, потеплело...

А в следующее мгновение, уже когда мои ноги почти соскользнули с перекладины, из руки выстрелил желтый световой шнур!

Решение созрело моментально. Я взмахнул рукой — и нож по крутой дуге устремился к лесам. Веревка перехлестнула через перекладину, еще раз, еще, наматываясь виток к витку...

И падение остановилось.

Я висел над улицей под углом больше чем в сорок пять градусов, упираясь ногами в перекладину и держа в свободной руке уже давно ни к чему не прикрепленную трубу. Чертыхнувшись и швырнув ее обратно на леса, я перехватил световую веревку второй рукой и принялся подтягиваться, постепенно снова восстанавливая нормальное положение.

А мое оружие не такое уж и бесполезное, как я думал... В смысле, как оружие оно все еще бесполезно, тут и говорить не о чем... Но кроме оружия это, оказывается, еще и интересный инструмент... Особенно при условии моего паркурного бэкграунда. Возможно, я найду ему еще множество интересных применений, если как следует подумаю над этим вопросом.

Но это потом. Сейчас надо закончить восхождение.

Я подтянулся к лесам, перехватил их руками и наконец выдохнул — оказывается, все это время я не дышал, и грудь уже начинало жечь огнем. Переведя дух, я перевел взгляд на обвившуюся вокруг перекладинны веревку.

Ну и как тебя теперь снять? — вслух задумчиво спросил я, понимая, что это будет непросто.

Я, конечно, могу уцепиться вооруженной рукой, а свободной распутывать этот моток световой веревки, но это явно будет не быстро. С другой стороны, что мне еще остается?

И, едва я об этом подумал, как нож, повисший сантиметров на двадцать ниже перекладины, дрогнул и пополз вверх! Все ускоряясь и ускоряясь, наращивая и наращивая скорость он устремился к железке, коснулся ее навершием!..

Я прищурился, ожидая, что сейчас веревка порвется и хлестнет мне по глазам...

Но этого не случилось. Нож внезапно потерял свою форму и вытянулся, превращаясь в просто еще один метр световой веревки. Как живая, она смоталась мне в рукав, и заняла свое законное место и состояние — в виде прижатого под Пульсом проводника.

Да уж... Это определенно намного более интересный инструмент, чем я о нем думал. Если через время окажется, что он может работать как крюки мотыльков и втыкаться в стены, фиксируясь в них, то я возьму назад все свои слова по поводу плохого оружия и даже насыплю комплиментов сверху!

Но чтобы все это сделать, надо уже наконец закончить восхождение на крышу. Поэтому, мысленно поблагодарив свое оружие, я полез дальше, на сей раз тщательно проверяя каждый элемент конструкции, который собирался использовать как опору. Проверял элементарно — несколько раз сильно дергал, держась в этой время второй рукой за то, что уже доказало свою надежность.

К счастью, больше подобных ситуаций не возникало и через минуту я уже был на вершине конструкции. Качнулся на самой верхней перекладине, подтянул к ней ноги, выходя склепкой на руки, присел на стальной трубе и одним длинным прыжком, минуя метр бездны, приземлился на крышу.

Крыша была с виду такая же, как та, с которой мы наблюдали за рангоном. Как та, на которой мотыльки с рангоном дрались. Как десятки других точно таких же крыш вокруг.

Хотя нет, отличия были. Во-первых, на этой крыше стоял большой ящик из железного профиля, обшитого крупной сеткой. Из ящика слышалось задумчивое «курлы». Во-вторых, на крыше был низенький столик и две небольших подушки. Ну и в-третьих, конечно, на крыше был человек.

Птичник стоял возле железного ящика, ко мне спиной, так что я мог разглядеть только его длинное серое пальто и выглядывающие из-под него черные штаны, заправленные в высокие ботинки — очень похожие на мои собственные. На отставленной в сторону правой руке, кисть которой была затянута в облегающую перчатку, сидели и задумчиво курлыкали два голубя — один кипенно-белый, а второй наоборот — антрацитово-черный. И если первых мне еще доводилось видеть, то вот второй был настоящим генетическим сюрпризом для моего воображения. Будто не только здания, но и голуби в этом мире имели своих теневых двойников, один из которых в прямом смысле попутал берега.

Что ж, Птичник на то и Птичник...

Впрочем, я сюда пришел не за птицами. И даже не за их хозяином. Я пришел за информацией.

Поэтому я подошел к Птичнику и встал возле стола — так, чтобы между нами было метров пять расстояния. Хозяин этого места повернул голову, глядя на меня через плечо, но лучи солнца, бьющие мне прямо в глаза мешали его рассмотреть.

— Почему на звонок не ответил?— Ах, это... Пульс на столе лежит. — надтреснутым голосом ответил Птичник. — Птицы не любят на нем сидеть.

Я ехидно поднял бровь, поднял руку, закатал рукав и повторил последний вызов.

Пульс, лежащий на столе, принялся вибрировать и негромко наигрывать какую-то мелодию. Негромко, но явно не настолько, чтобы не заметить, стоя в пяти метрах. Я опустил руку и внимательно посмотрел на Птичника. Он молчал.

— Надо думать, звонок ты слышал? — наконец, спросил я.

— Разве я говорил, что я его не слышал? Я сказал, что Пульс на столе.— То есть, ты специально не ответил на звонок. Почему?— Чтобы проверить тебя. Узнать, что ты будешь делать.— Узнать, на что я способен? — усмехнулся я.

Ну точно японский сенсей. Живет на вершине, и устраивает своим адептам испытания.

— Вовсе нет. Нет никакого смысла проверять, на что ты способен, потому что мы оба знаем, что сейчас ты не способен почти ни на что.— Тогда в чем проверка?— Я же сказал — узнать, что ты будешь делать. Что ты предпримешь, чтобы разрешить сложившуюся ситуацию. Одно только это уже многое говорит о тех, кто приходит ко мне.— То есть, ты всем устраиваешь такие испытания? — хмыкнул я. — И мне тоже, значит, подстроил?— Вовсе нет. Я никому и ничего не устраиваю. Просто ситуация всегда складывается так, что перед теми, кто приходит ко мне, встает некая дилемма, которая мешает ко мне попасть. Они бывают разные, и почти никогда не повторяются.— «Почти никогда»? — эхом повторил я. — К тебе что, табунами ходят?— Скорее, стаями. — улыбнувшись так, что это даже по голосу стало понятно, ответил Птичник. — Или даже стайками. Светлячки же в стайки сбиваются, правильно?

Птичник слегка дернул рукой, и голуби вспорхнули в воздух и разлетелись в разные стороны. Проследив сначала за одним, затем за другим, Птичник обернулся:

— Если бы ты развернулся и пошел обратно на базу, это тоже бы многое о тебе говорило... Многое — но далеко не лучшее.— И что, исходя из того, что ты обо мне узнал бы, ты бы решил, обучать меня или нет? — добил я контрольный вопрос про японского мастера боевых искусств.— Конечно, нет. Скорее, я бы решил, как и чем тебя обучать. Хотя «обучать» тут даже не вполне верное слово. Правильнее будет сказать "направлять«.— Но мне сказали, ты способен обучить меня обращаться с моим оружием. Я для этого и пришел.— Для этого ли? — усмехнулся Птичник, прошел мимо меня, обошел стол по кругу и сел на дальнюю подушку. — Присаживайся.

Я сел на подушку, лежащую возле меня и поднял взгляд на Птичника. Теперь, когда он больше не стоял между мной и солнцем, я смог его рассмотреть. Птичник оказался весьма пожилым — я бы дал ему лет семьдесят. У него была черная с редкой проседью густая, хоть и короткая борода, сросшаяся с пышными густыми усами так, что в этой чаще едва-едва просматривались губы, и такие же бакенбарды. Подстрижен он был коротким аккуратным ежиком, в котором тоже виднелись нити седины. Кожа Птичника была на два тона темнее моей, но назвать его чернокожим язык не поворачивался — то ли метис какой-то, то ли просто загорел сверх меры на этой своей крыше. Над густыми кустистыми бровями, похожими на двух тропических гусениц, тянулись целые каньоны глубоких морщин, превращая лоб в подобие кукольной стиральной доски, а под правым глазом виднелся короткий извилистый шрам.

Птичник протянул руку под стол, и выудил из небольшого рюкзака, который там лежал, небольшой термос и два стаканчика из толстого пластика. Зашуршала резьба, потом чпокнул клапан, и из термоса полилась горячая, исходящая паром, черная жидкость.

Даже сквозь настойчивый запах миндаля пробился чарующий аромат кофе.

Птичник взглядом предложил мне один стакан, а второй взял сам. Отхлебнул и задумчиво посмотрел через мое плечо куда-то вдаль.

Я не повелся. Я не стал оборачиваться и проверять, что же такое там у меня за спиной. С вероятностью почти в сто процентов там ничего не было — ведь там ничего не было еще несколько секунд назад, когда я садился за стол. Поэтому я просто взял стаканчик, с наслаждением втянул запах кофе, который ненадолго изгнал из носа надоедливый миндаль, и сделал глоток.

— Скажи, Лайт... — медленно начал Птичник, так и не отхлебнув кофе. — Что ты хочешь узнать?— Я хочу узнать, как обращаться с моим оружием. — уже предчувствуя, что ответ далек от правильного, повторил я. — Тебе же писали.— Это лишь солнечный зайчик. — покачал головой Птичник. — Но не сам луч. Ты хочешь научиться обращаться с оружием — но для чего? Зачем тебе это умение?

А ведь и правда... Для чего мне это? Это ведь даже не совсем мое решение было — изначально эту идею заронила в мою голову Кейра. Потом ее добила Фиби. И только позже, в ноктусе, я окончательно уверился в ней.

Но ведь она изначально была не моя. Я повелся на местные обычаи, принял правила игры и незаметно для себя, возможно, в силу какой-то памяти тела, стал по этим правилам играть.

Но ведь я — не персонаж этой игры. Я сюда попал, если угодно, из другого сеттинга, другого мира. И у меня изначально другие входные данные — в отличие от остальных, я ничего не знаю об этом мире.

Хотя важно даже не это. Скорее важно то, что в отличие от других я заражен.

Это все равно что начать проходить незнакомую игру, сразу поставив максимальный уровень сложности, и выбрав персонажа, в графе «сложность» у которого стоит шесть звездочек. Из пяти.

Хотя нет, даже такой пример не подойдет. В такой игре все равно пойдешь по тому же пути, что и все остальные игроки, только будешь делать это аккуратнее, тратя на все дополнительное время. А вот как раз времени у меня и нет. И тратить его на то, чтобы научиться обращаться с оружием, которое не пригодится мне, если меня поглотит заражение — чуть ли не самая глупая идея из всех, что можно реализовать в таких условиях. Это для всех остальных практика с оружием может быть частью, а то и смыслом, жизни — они этим зарабатывают, для них это естественно. Они этим живут.

Меня же в первую очередь интересует, как жить начать. А не закончить...

— Итак, Лайт... — снова прервал молчание Птичник. — Что же ты хочешь узнать?Я хочу знать все. — не колеблясь, ответил я. — Может, тебе не сообщили, но у меня напрочь отшибло память и практически ничего не знаю. Даже о мире вокруг знаю лишь то, что за несколько вечеров наг... наковырял в информатории.

Я чуть не сказал «нагуглил», но вовремя прикусил язык. А Птичник словно и не заметил этой оговорки:

— Да, я в курсе этой твоей истории. Но значит «все» и знать «все о мире» это не одно и то же. И, в общем-то, я действительно могу рассказать тебе все... Но не в нашем случае. Это займет слишком много времени... Которого у нас нет.

Конечно, это можно было воспринять как нежелание долго со мной возиться...

Но можно было и по-другому.

Не выдавая напряжения, я снова отхлебнул кофе и поднял глаза на Птичника:

— А на что у нас есть время?

Птичник внимательно осмотрел меня и улыбнулся:

— На что бы у нас его ни было, его явно меньше, чем тебе бы хотелось. Скажем так — я могу ответить на вопросы, которые тебя больше всего интересуют... Или научить тебя обращаться с твоим оружием. Ты ведь за этим сюда пришел?— Пришел — за этим. — я кивнул. — Но не уверен, что для этого... А объединить никак? Ну там например я буду отрабатывать упражнения, а параллельно слушать твои ответы на вопросы?— Если бы все было так просто. — усмехнулся Птичник. — Обращение с проводником это не просто тренировки, как с простой железкой. Любое оружие — это отдельный предмет, который, как ты им ни учись пользоваться, остается отдельным предметом. Активный проводник — это, в сути своей, часть тебя. Поэтому, чтобы научиться управлять световым оружием, в первую очередь тебе нужно научиться управлять самим собой. А это, как ты понимаешь, непростая задача в случае, если одновременно тебе кто-то что-то рассказывает.— А девчонки сказали, что ты можешь научить. — я покачал головой.— Отчасти. Я могу подсказать правильный путь. Видишь ли, в чем штука — люди, которые пользуются похожим оружием — похожи еще и друг на друга. Не характером, нет, и даже не мышлением. Можно сказать... Что их Свет — одной длины волны, если тебе понятно такое сравнение.

Я кивнул.

— И тот, кто уже постиг эту... хм... «Длину волны»... Может подсказать другому, как ее постичь. Как перешагнуть свои пороги и улучшить связь с оружием и Светом в принципе.— И ты это можешь? — уточнил я. — Даже несмотря на мое необычное оружие?

Птичник поставил стакан с кофе на стол, поднялся и отошел к краю крыши, заложив руки за спину:

— Твое оружие действительно необычно. Всего один раз на моей памяти, а я видел многое, появлялся светлячок, который мог бы своим оружием захватывать такие дистанции для атаки, как ты.— И кто это был?

Вместо ответа Птичник чуть шевельнул пальцами, и из них медленно выползла толстая цепь, сотканная из желтого света. Она коснулась крыши, потекла по ней, извиваясь как змея, укладываясь ровными рядочками — один к одному, один к одному. Два метра, три метра, пять метров...

Если я не ошибся, то в итоге на крыше оказалось не меньше десяти метров цепи. И я не был уверен, что это предел.

Птичник обернулся, снова глядя на меня через плечо:

— Так что ты выбираешь?

Глава 21

Итак...

Чего же я желаю?

У меня всего два варианта ответа, но даже их для меня сейчас слишком много.

Впрочем, это только так кажется. Если подумать своей головой, если отбросить все то, что я узнал об этом мире, все то, что мне внушили, навязали, заронили в голову, если абстрагироваться от окружения и заглянуть внутрь самого себя... То ответ будет очевиден. Мне не понадобится оружие, если не станет меня. И все мои знания о нем и умения обращения с ним не просто утратят свою ценность — утратятся в принципе. Так что думать здесь не о чем.

— Я хочу ответов.

— Я знал, что ты меня не разочаруешь. — улыбнулся Птичник, и цепь, змеящаяся по крыше, шевельнулась.

Медленно распрямляя изгибы змейки, цепь втянулась в рукав серого пальто и упокоилась там. Интересно, как выглядит его проводник?

— Что ж. — Птичник развернулся и снова сел на свою подушку. — Говори — что тебя интересует?

— Покажи свой проводник. — тут же, не думая, сказал я.

Брови Птичника дернулись, будто я сказал что-то не то.

— И всего-то? Что ж... Смотри.

Он приподнял рукав пальто до локтя и продемонстрировал мне левую руку, оплетенную ремешками чего-то вроде минималистичного наруча. Несколько ремешков и площадка, на которой крепился нож.

Тоже нож. Я пока еще не видел никого, у кого проводник не был бы не ножом. Хотя много ли я вообще видел проводников? Определенно, нет. Тем не менее, даже у меня, обладающим таким себе уникальным и неповторимым оружием, это все равно был нож. Причем максимально убогий.

Про нож Птичника так сказать язык не поворачивался. На самом деле, его даже ножом можно было назвать лишь с очень большой натяжкой. На самом деле казалось, что Птичник где-то в недрах своей клетки держит гигантского стального голубя и одно из его выпавших перьев он подобрал и использовал в качестве проводника. Клинок ножа мало того что был рассечен поперечными полосками, так еще и местами в нем виднелись настоящие сквозь щели, как в настоящем, обтрепавшемся о многие километры свободного полета, пере. Клинок переходил в минималистическую рукоять из белой кости, охватывающую только узкие грани рукояти и торец, оставляя центральную часть открытой.

Нож был невозможно красив и изящен, но ровно настолько же — нефункционален. Даже моим ущербным ножиком порезать ту же колбасу или веревку, если понадобится, было бы намного проще. Чтобы это понять, не нужно быть экспертом по ножам.

А вот крепеж на предплечье надо будет у него слизать. Хорошая идея, функциональная. Даже небольшой ремешок висит, за который дернешь — и нож выпадает в руку. Кажется, девчонки в «Зефире» используют что-то похожее — по крайней мере, проводники из рукавов они достают в одно мгновение.

Но сначала...

— Почему всегда ножи? — задал я второй вопрос. — Или не всегда?

— Не всегда. — ответил Птичник, опуская рукав. — Но почти всегда. Как ты уже, наверное, знаешь, первый контакт со Светом и оружием происходит в моменты, когда человеку приходится защищать себя. Или даже не так — когда он готов защищать себя. Когда нет возможности даже бежать, или нет желания это делать. Когда из выборов лишь встать на колени и опустить голову или наоборот — кинуться в бой, не думая о последствиях. Те, кто выбирают первый вариант, светлячками не становятся. А те, кто выбирает второй вариант, чаще всего хватаются за первый попавшийся предмет, который расценивают как оружие. И это обычно нож.

— Но у всех они разные. Вот твой например... Что за такой схватиться, надо находиться где? В лавке ювелира? В магазине подарков для миллионеров? Это же не кухонный ножик тебе.

— Проводники меняются. — пояснил Птичник, снова берясь за термос. — Меняются вместе с человеком. Ты прогрессируешь, он прогрессирует тоже. Каждый раз, когда ты будешь возвращать ему материальную форму, несколько молекул в нем будут меняться. Менять свое место и структуру, превращая изначально неказистый нож в то, что будет отражением тебя самого. Не забывай — Свет не просто внутри тебя, Свет это ты. И, коль скоро нож это проводник твоего Света, каждый раз он будет перенимать частицу тебя.

— Значит, глядя на проводник можно понять человека? — задумчиво произнес я, косясь на свое, прикрытое рукавом, предплечье.

— Все люди разные, и проводники у всех тоже разные. И отношение к тому или иному у разных людей разное. Глядя на чей-то проводник, ты можешь решить, что он выглядит зло и опасно, и решишь, что человек тоже злой и опасный, а на самом деле человек просто подсознательно нуждается в защите и проецирует это в такой страшный и ужасный проводник. Так что ответ на твой вопрос — скорее нет, чем да.

А жаль, теория получалась довольно стройной. По крайней мере, в переложении на ту, чей проводник я не просто видел и рассмотрел во всех подробностях, но даже и в руках подержал. Тот злой агрессивный нож без рукояти очень подходил маленькой рыжей бестии, что ни говори.

— Что вообще такое Свет? — задал я следующий вопрос. — И почему ему нужен проводник?

— Свет это... — Птичник поднял руку и пошевелил пальцами. — Это... Принцип контролируемого нарушения некоторых законов физики, если тебе угодно. Тех законов, которых в мире не было до появления ноктусов.

— Значит, Свет нужен для того, чтобы бороться с ноктусами?

— И да... И нет. Свет не то чтобы для чего-то нужен, он просто существует. Он появляется сам собой в некоторых людях, отдавая предпочтение девушкам, и позволяет нам — именно позволяет, — противостоять ТТ. Частично мы научились воспроизводить Свет искусственным путем — чтобы создать СБ, отделяющие нас от ноктусов, но для этого необходимы целые фабрики Света, огромные, как сталелитейный завод. Так что можешь считать, что Свет это просто такое физическое явление. Как электричество. Как гравитация.

— Но электричество и гравитация не касаются людей.

— Ой ли? А что такое мозговые синапсы, если не электричество? А как же собственное гравитационное поле, которое создает каждый объект, обладающий массой? Если ты чего-то не замечаешь или о существовании чего-то не знаешь, это еще не значит, что его нет.

— Ладно. — не стал спорить я. — Но мозговые синапсы и гравитационное поле есть у каждого человека, а Свет — нет. Почему так?

— А на этот вопрос точного ответа нет. Есть предположение, что Свет выбирает самых... Необычных людей, скажем так. Необычных в плане характеров, в плане отношения к жизни и к миру в целом. Разве тебе не показалось в «Зефире», что все светлячки — необычные?

«Необычные» это мягко сказано. Вопящая меломанка, злобная мегера, холодная безэмоциональная ледышка, затюканная тихоня, агрессивный драчун, до одури вежливая милашка... Разве что о Кими я пока не мог ничего толком сказать, но одного только ее двуличия, о котором говорила за завтраком Валери, уже хватало.

Получается, я тоже в чем-то необычный...

Ага, действительно — в чем бы это? Уж вряд ли в том, что попал сюда из другого мира, попутно скинув половину возраста!

— Ладно, че... Хрен с ним со Светом. — чуть не проговорился я в очередной раз. В конце концов, он же лишь следствие. А что причина? Откуда появились ноктусы? Рангоны? Лоа? Что такое заражение и как оно работает?

— А вот об этом никто не догадывается. — Птичник развел руками. — Хотя пытались многие.

— Например?

— Да те же корпорации... Они же откуда появились?

Я покачал головой, показывая, что не имею понятия.

— Они ведь существуют не один десяток лет. Я про самые крупные, разумеется. «Арамаки», «Верпен», «Страут» — что это за названия? А это ведь фамилии. Фамилии тех первых, кто взял Свет под контроль и использовал его как защиту от ноктусов и их проявлений. Те, кто нашел и открыл астриум, те, кто поставили на поток его добычу. Само собой, они не могли не подняться с такой-то предысторией. И, когда в кратчайшие сроки эти корпорации возвысились над Городом, во всех смыслах этого слова, после того как какая-никакая защита была обеспечена, они ударились в изучение произошедшего. Они отсылали экспедиции в ноктусы, они пытались ловить и изучать рангонов и лоа, они пытались препарировать зараженных людей — но все тщетно. Практически никакие методы научного подхода не давали результатов — все подопытные либо переставали существовать еще в процессе изучения, либо приносили такие крупицы информации, что совершенно не оправдывали потраченные на них усилия. В конце концов, корпорации свернули свои исследования и перенаправили ресурсы на то, что уже было известно и что работало — на астриум и Свет. Только у «Верпен» остался исследовательский центр, но и он в скором времени перестал существовать после того, как район его базирования практически полностью поглотил ноктус двадцать лет назад.

— Был свидетелем?

— Нет, что ты. Я был далеко от того района. Но новости тогда разлетались как на крыльях, поэтому очень скоро в курсе был весь мир.

— И ты это запомнил?

— У меня вообще с памятью все отлично, несмотря на возраст. — усмехнулся Птичник. — Я помню, как «Арамаки» изолировали целый район, зараженный во время прорыва, и уничтожали в нем зараженных на протяжении недели. Я помню, как «Верпен» допустили аварию на своей фабрике Света, из-за чего и случился тот прорыв... Я даже, — представляешь! — помню то время, когда астриум раздавали бесплатно.

— Серьезно? — удивился я. — Такое было?

— Да, всего каких-то пятьдесят лет назад правительство раздавало астриум бесплатно. Выкупало его у корпораций, которые организовывали за ним рейды, и раздавало населению. Пытались даже создать собственных мотыльков, чтобы избавиться от корпораций, но оказалось, что они не способны конкурировать по уровню дохода.

— И что потом?

— А ничего. Пока правительство пыталось удержать вместе расползающееся человечество, корпорации делали деньги на разных аспектах защиты от ноктусов. Делали деньги и предлагали эти деньги просветленным людям, формируя свои собственные маленькие армии из солдат со сверхспособностями, недоступными обычным людям. Как итог — правительство стало полностью зависеть от корпораций и утратило доверие людей. Работать на корпорации стало выгоднее, чем где-то еще. Для работников корпораций даже астриум остался бесплатным... Ну, почти бесплатным.

— Почему вообще его сделали платным?

— Потому что могут себе это позволить. — Птичник пожал плечами. — Когда правительство остается не способно снабжать астриумом население бесплатно и остаются лишь корпорации, которые делают это за деньги — не остается выбора. Кроме того, для корпораций дополнительная выгода в том, что они могут поглотить еще больше людей банально тем же самым астриумом за считанные люксы.

— Но у людей же есть выбор. — я скосился на Птичника.

— Есть. — улыбнулся тот. — Но не все готовы его делать. Светлячки официально вне закона, ну, вернее, вне закона их деятельность. И люди думают, что любая связь с ними незаконна тоже. Это небезосновательно, но не вполне соответствует действительности... Впрочем, переубедить никого ты все равно не сможешь. Или у людей нет денег и они берут серый астриум от светлячков, или у людей полно денег, и они берут официальный у корпораций, или у людей опять же нет денег и они вливаются в корпорации, чтобы иметь возможность выжить.

— Получаются корпорации зла какие-то. — хмыкнул я.

— Сложно назвать злом то, что поддерживает какой-никакой порядок в этом мире, согласись. А если это и зло, то явно меньшее. Даже минимальное.

— И что, никого не волнует, что человек, у которого нет денег на астриум превратится в рангона? Разнесет пол-города и кого-то убьет?

— А ты хотел бы превратиться в рангона?

— При чем тут желание? — удивился я. — Если у тебя просто нет выбора. Нет денег на астриум, даже на серый, и неоткуда его взять.

— Астриум стоит считанные люксы. — покачал головой Птичник. — Поработав месяц грузчиком в каком-нибудь занюханном баре, можно купить астриума на полгода. Серого, конечно, белый подороже будет. В любом случае, это не такие деньги, чтобы на их невозможно было банально наклянчить у прохожих.

— И все равно непонятно. Это все равно деньги, которые так же требуется тратить и на что-то другое. Без одежды замерзнешь, без еды и воды умрешь, а без астриума? Превратишься в рангона? А чем это чревато? Почему все думают, что это страшно? Ведь никто же из превратившихся не рассказал, что это жутко и главное — что именно в этом жуткого?

— Сразу видно человека, который не испытывал астриумного голодания. — усмехнулся Птичник. — Да, ты прав, астриум не вызывает привыкания и не требуется для жизнедеятельности, во всяком случае, без него не умрешь. Но если не принимать его слишком долго, человек перестает спать. Он просто не может это делать. Его мучают кошмары, в которые он проваливается, как в болото. Его мозг и тело не отдыхают, и проснувшись, он чувствует себя еще более уставшим, чем был, когда ложился спать. И с каждым днем это лишь нарастает. В конечном итоге, некоторые, кто послабее здоровьем, не просыпаются вовсе. Некоторые — сходят с ума. Остальные берутся за голову и ищут любые способы прекратить эту пытку.

— Похоже на то, что мне рассказали про перерождение после касания. — пробормотал я.

— А это оно и есть. — кивнул Птичник. — Излучение ноктусов это и есть касание лоа, или там, рангона, только намного менее концентрированное. Нужно подвергаться ему очень долгое время, чтобы перейти ту черту, за которой уже не будет возврата.

— Нет возврата... — эхом повторил я. — Значит, тот же астриум не способен остановить заражение?

— Если человека уже заразили — нет. — Птичник невесело покачал головой. — Это было первое, что пробовали «Арамаки» и «Верпен» — купировать заражение астриумом. Не вышло, конечно. Максимум, чего они добились — облегчение симптомов, и только.

— Как-то даже не верится, что они бросили это занятие. — вздохнул я. — Они могли бы спасти тысячи, да что там — миллионы жизней, если бы нашли лекарство от заражения! А они просто перестали его искать.

— Это корпорации. Им важна прибыль. Если какое-то предприятие успело поглотить больше денег, чем могло бы принести хотя бы в теории — его закрывают. Так устроен рынок. Так устроена современная жизнь.

— А правительство? Осталось же правительство, они почему этим не занимаются?

— Правительство занято тем, чтобы не позволить корпорациям устроить из Города и ноктусов поле боя. — вздохнул Птичник. — На почве конкуренции, конечно же. Правительство занято тем, что постоянно перекраивает сферы влияния крупных корпораций, каждые полгода переподписывая контракты на разные аспекты жизни с разными корпорациями. В прошлом году функции полиции возложили на «Верпен», в этом — на «Арамаки». В прошлом году основным поставщиком пищевого белка стали «Ванс» с их улиточными фермами, в этом — «Стаут» с дафынами. Правительство занято, как никто другой, уж можешь поверить. Насколько проще им было бы заниматься хотя бы частью этих обязанностей самостоятельно, настолько же сложно следить за тем, чтобы, уцепившись за удобный для себя рынок, какая-то корпорация не монополизировала его, увеличив свою сферу влияния.

Все рассказанное все равно не укладывалось в голове. Да, в моем мире тоже были неизлечимые заболевания — СПИД, рак, но ведь были люди, которые искали от них лекарство! Годами, десятилетиями, пытались и пробовали разные методы, разные лекарства и способы терапии! Корпорации, правительство, даже какие-то независимые группы!..

Независимые...

— А что например светлячки? — я пытливо глянул на Птичника. — Среди них нет тех, кто ищет лекарство от заражения?

— Каким образом? — усмехнулся Птичник. — Светлячки зарабатывают себе на жизнь, и не более. Они не ставят себе цель спасти весь мир, да и тягаться с корпорациями им банально нечем — ни в плане технического оснащения, ни, — банально, — в плане багажа знаний.

— И что, совсем никто не занимается этим?! — в сердцах воскликнул я. — Нет никаких независимых ученых, которые живут наукой и изучением такого феномена?! Никого, кто положил бы жизнь на изучение ноктуса и ТТ?! Никого, кого волновал бы результат, а не деньги?!

Птичник хмыкнул. Наверное, сейчас опять задвинет про рынок.

Но он сказал другое:

— Отчего же нет? Есть. По крайней мере, говорят, что есть...

Глава 22

Дочь Ночи.

С учетом всей специфики этого мира, эти два слова уже звучали довольно паршиво. Паршиво и тоскливо. Все, что связано с ночью здесь не несло ничего хорошего и не применялось в положительном ключе. Поэтому, когда Птичник назвал эти два слова, я напрягся.

— И кто это?

— Нечто вроде... городской легенды. — задумчиво произнес Птичник, глядя в небо.

Да у вас тут весь мир вроде городской легенды! Что же такое эта Дочь Ночи, если даже здесь, даже для вас она — городская легенда?

Но вслух я сказал другое:

— А поподробнее?

— Дочь Ночи это... существо. Существо женского пола. Женщина, если угодно. Единственное человекоподобное разумное существо, которая живет в ноктусе, а не в люктусе.

— Стоп, что?! — я подался вперед. — Живет в ноктусе?! Как это?! Там же невозможно жить!

— Все верно. Именно поэтому Дочь Ночи и считается городской легендой. Людям необходимо верить в том, что необъяснимое и непознанное — не такое уж необъяснимое и непознанное. И если в самом сердце смертельной зоны живет кто-то, похожий на человека, значит, не такая уж она и смертельная.

— Стоп! — я поднял ладонь. — Не забалтывай меня! Это городская легенда или реальный человек?! Пусть даже не человек — она реальна? Она существует?

— На этот вопрос я... — медленно начал Птичник. — Не могу дать тебе точного ответа.

— Почему?

— Потому что я его не знаю. Еще лет тридцать назад я знал, что она жива, но что с ней сейчас — этого я не знаю. Она могла действительно превратиться в городскую легенду, которая не имеет под собой реальной основы. Уже — не имеет.

— Она могла переродиться?

— Все могут переродиться.

— Ты понял, о чем я. Конкретно она могла переродиться? Или что с ней могло стать? Умерла от старости?

— Нет, от старости она точно не умерла. — усмехнулся Птичник. — Что касается всего остального — я же уже сказал. Я не могу дать ответ на твой вопрос. Я его не знаю. Если ты хочешь что-то о ней выяснить, тебе придется выяснить это самому.

— Хорошо. — не стал спорить я. — Но зачем мне это? В смысле, что мне это даст?

— А как ты думаешь — если она живет в ноктусе, что она может тебе дать? Очевидно, что — ответы. Скорее всего, из всех живущих на планете разумных существ она знает о ноктусах и о Тьме в принципе больше всех остальных. Просто потому что живет среди всего этого.

— Отлично. Как до нее добраться?

— Этого я тоже не знаю. — Птичник покачал головой. — Она живет где в ноктусе района Тай-фо, это через один район отсюда, если ты не знаешь. А вот где она живет именно — я уже тебе не скажу.

— А кто скажет?

— Если верить тем же городским легендам, то некоторые Спектры в Тай-фо имеют контакты с Дочерью Ночи и водят к ней хорошо платящих клиентов.

— Что? Зачем?!

— Затем, что, помимо прочего, Дочь Ночи способна предсказывать судьбу человека. — Птичник пожал плечами. — По крайней мере, так говорят. И многие готовы отдать кругленькую сумму за то, чтобы ему рассказали, что его ожидает в будущем.

— И ради этого даже лезут в ноктусы? — не поверил я.

— Идиоты, правда же? — усмехнулся Птичник. — До чего же некоторые люди слабовольны, что не готовы строить свое будущее самостоятельно, а желают, чтобы другие им рассказали, как его надо строить.

Сказанное не укладывалось в голове. Получается, светлячки занимаются не только сбором астриума?

А хотя, мне же уже кто-то из девчонок говорил об этом. Что светлячки иногда проводят операции сопровождения и даже проникновения через ноктусы... Куда-то там. Стало быть, таинственные Спектры тай-фо занимаются тем же самым, только с конкретной целью — доставить клиента к Дочери Ночи.

Черт возьми, серьезно, находятся идиоты? А я-то думал, в моем мире последние кретины ходят к гадалкам и провидицам. А тут некоторые готовы в смертельную зону своими ногами топать ради этого, с неизвестным результатом.

Да уж, судя по всему, люди в любом из миров остаются людьми. Что главы крупных корпораций, что легковерные простаки, что теневые воротилы, устраивающие черные рынки...

Даже добровольно селящиеся на зараженных территориях- и те были в моем мире. Достаточно вспомнить сельчан-самоселов, которые сначала отказывались покидать Чернобыльскую зону отчуждения, а потом — сами возвращались на фонящую землю и селились там на ПМЖ.

Хотя, может, их тоже никогда не существовало, и они тоже — лишь городские легенды... Пусть даже без мистики в виде предсказания будущего. Так оно даже реалистичнее получается.

Я, наверное, надолго завис, обдумывая свои мысли, потому что Птичник снова обратился ко мне:

— У тебя есть еще какие-то вопросы?

— Как добраться до района Тай-фо?

— Пешком. На поезде. На дирижабле. На автобусе. На машине. Как захочешь. — Птичник пожал плечами.

Ладно, через Сеть выясню, быстрее будет.

— Что нужно, чтобы попасть к Дочери Ночи?

— Очень. Много. Денег. — роняя отдельно каждое слово, ответил Птичник. — Слишком много.

— Альтернатива?

— Ты меня спрашиваешь? — брови Птичника удивленно поднялись. — Я думал, это ты знаешь, на что ты способен, а не я.

Ясно, здесь тоже тупик. Придется импровизировать. Пока что Дочь Ночи — моя единственная зацепка, если верить Птичнику. Верить ему на слово я, конечно же, не собираюсь, и обязательно проверю все его слова, но кое-что я уже выяснил. Например то, что лекарства от заражения не то чтобы нет — его просто никто не нашел. А не нашел — потому что не очень-то и искал, особенно после того, как научились оберегать население, что оказалось дешевле и проще, чем тратить силы и деньги на бесполезные поиски. Но если эта Дочь Ночи действительно существует, и действительно живет посреди ноктуса — значит, она неподвластна не только его влиянию, но и касаниям ТТ, потому что даже предположить, что в ноктусе возможно жить и не заразиться от касания — кажется бредом. Это просто невозможно. Значит, она обладает если не лекарством, то защитой.

В любом случае, максимум, что я потеряю, отправившись к ней — это время. А его у меня и так осталось не то чтобы много.

И Птичник, судя по всему, был того же мнения, потому что он внезапно поторопил меня:

— Время на исходе, Лайт. Ты можешь задать последний вопрос, после чего наша сегодняшняя встреча подойдет к концу.

— Последний вопрос... — задумчиво протянул я. — Хорошо. Тогда... Чего мне бояться от Дочери Ночи?

— Бояться? — усмехнулся Птичник. — Тебе бояться не нужно. Это ей стоит бояться тебя.

— Почему? — удивился я, но Птичник не ответил.

Он неторопливо собрал со стола термос и стаканы, спрятал их в рюкзак, поднял его на вытянутой руке перед собой, прикрывая голову, и отпустил...

Рюкзак упал на крышу, и Птичника за ним уже не было.

Как он и сказал — один последний вопрос.

Что ж, ладно. В общем-то, я выяснил достаточно для того, чтобы придумать какой-никакой план дальнейших действий. Идиотский. Очень опасный. И не до конца выровненный. С кучей дыр, которые придется заткнуть умными мыслями до того, как претворять его в жизнь. И с кучей дыр, которые придется затыкать непосредственно в процессе этого претворения. Но это все же какой-то план. Еще с утра у меня не было даже его.

С люком на крыше мой энкодер без проблем подружился, и я проник в дом, после чего спустился на первый этаж и открыл дверь, как обычный домофон. Так и подмывало снова приложить энкодер к закрытому замку, чтобы проверить, действительно ли Птичник не устраивал мне сегодня никакой пакости, и это все стечение обстоятельств, и я даже потянулся к карману, в котором лежал энкодер...

Но тут разум обожгло...

Птичник сказал «сегодняшняя встреча подойдет к концу». Но до сегодня у нас с ним никаких встреч и не было...

Получается... Он предполагает, что у нас будут встречи в будущем?

Слова Птичника подтвердились. Все до единого. В информатории нашлось и про Дочь Ночи, и про светлячков, которые водят к ней и которые здесь удостоились ярлыка «сталкеры»... И даже про то, что и те и те официально не существуют и признаны городской легендой.

Можно было обойтись тем, что легенды не появляются сами по себе, а основаны на чем-то реальном, и исходить из этого, но я, конечно, не ста. Сперва я поговорил с девчонками, — с теми, с кем у меня был налажен хотя бы какой-то контакт. Валери радостно подтвердила существование легенды, но ничего не знала о ее реалистичности, Фиби и Кона вообще были не в курсе, зато совершенно внезапно информацией поделилась Кими. Причем поделилась сама — я не задавал ей вопросов и даже не пытался с ней поговорить. Она подошла ко мне сама, и, пряча глаза, как обычно, сказала:

— Ты ищешь Дочь Ночи? Так ведь?

То ли ей кто-то сказал, то ли она подслушала — хрен знает, но в итоге она оказалась единственной, кто имел какую-то информацию о реальном существовании Дочери. Кто-то из серых барыг, которые скупали у светлячков астриум, рассказывал о том, что пользовался услугами Дочери для каких-то своих барыжных целей, и Кими это подслушала в свое время, о чем теперь рассказала и мне.

— То есть, хочешь сказать, что она действительно существует?

— Нет, такого я не говорила. — не поднимая взгляда, ответила Кими. — Я говорю, что слышала о том, как кто-то ходил к ней, чтобы воспользоваться ее даром провидения. Правда это или нет — я не знаю.

— А сама как думаешь? Это вообще возможно? Даже банально то же самое предсказание будущего — оно возможно?

Кими впервые за все время подняла глаза, и они были удивленными.

— Конечно. — ответила она. — Я же предсказываю. Конечно, я это делаю не так далеко — всего на пару секунд, но это возможно. Совершенно точно.

Очередной паззл сложился в четкую картинку. Кими предсказывает будущее на несколько секунд вперед. Так она узнала про ганшип в ноктусе, так она поняла, что я хочу кофе и приготовила мне его раньше, чем я сделал это сам, так она узнала, что я ищу информацию о Дочери Ночи. Судя по всему, это ее Вспышка. Удобно, ничего не скажешь.

Получается, в «Зефире» я один остался без сверхспособности... Надо что-то с этим делать. Я и так белая ворона во всех отношениях, страннее быть не получится при всем желании.

— А зачем тебе Дочь... Ночи? — снова пряча взгляд, спросила Кими.

Я не стал отвечать на вопрос прямо:

— Птичник про нее рассказал. Мне стало интересно, действительно ли она существует.

— Никто точно не знает. — покачала головой Кими.

— Вот и он так же сказал. И, получается, никаких неоспоримых доказательств ее существования не существует — одни рассказы да слухи.

— Ну да... — тихо согласилась Кими. — Ладно, я... пойду.

Как будто это я тебя подозвал и не отпускаю...

Вслух, конечно, я этого не сказал. Просто улыбнулся и отошел в сторону, позволяя Кими пройти.

Обед я почти пропустил, снова зависая в Сети и выискивая по крохам интересующую меня информацию. Сначала — о районе Тай-фо, потом — о том, как туда добраться. После этого излазил вдоль и поперек карты, изучая строение района и линию СБ, надеясь, что это может дать мне подсказку о вероятном местонахождении Дочери Ночи, но, конечно же, все тщетно. Попытался найти информацию о местных Спектрах светлячков, но, конечно же, такой информацией Сеть на располагала. По крайней мере, ничего конкретного написано не было, везде «предположительно», «возможно» и всякое такое. Предположительно, в Тай-фо насчитывались четыре конкурирующих Спектра, и сколько из них имело связь с Дочерью Ночи — никто не знал.

Пообедав в одиночестве почти остывшим супом из дафына, я вернулся к Пульсу, продолжая перелопачивать горы информации. На таком маленьком экране делать это было неудобно, очень не хватало нормального компьютера с клавиатурой и мышью, но идти к Валери с просьбой предоставить ПК было совсем не с руки. Если она в первый раз не спросила, зачем мне понадобилась Дочь Ночи лишь из-за собственной безалаберности, то теперь уж точно начнет задавать ненужные вопросы.

В конечном итоге, я все же смог найти все, что мне нужно. План в моей голове более или менее сложился, и я готов был претворять его в жизнь.

Как раз и ночь наступила.

В кои-то веки поужинав вместе со всеми и послушав, как Валери с энтузиазмом рассказывает о новом коптере, над которым она работает, я вспомнил, что не выяснил еще одну очень важную вещь, и после ужина пошел в мастерскую. Там, как всегда, грохотала музыка и пахло сгоревшим паяльным флюсом.

— Вал! — завопил я, перекрикивая музыку. — Дело есть!

После недолгого разговора я выяснил, что коптер вовсе не обязателен для того, чтобы взламывать СБ и проникать в ноктусы — просто с ним это делать проще, потому что он может делать это быстрее — пока сама Валери с ее мощнейшим энкодером, встроенным в самую последнюю и крутую версию Пульса на этой планете (по ее словам) находится еще далеко. По сути в отношении именно взлома коптер был просто передатчиком сигнала, который на самом деле исходит от обычного энкодера — такого же, каким взламывают замки на дверях. Если уж на то пошло, то энкодеры изначально писались для того, чтобы взламывать и отключать СБ, а общность протоколов обнаружилась уже позже.

— Значит, получается, я своим энкодером могу взламывать и СБ тоже? — уточнил я.

— Конечно! Как и замки! Каждый пятидесятый тебе может оказаться не по зубам!

— А почему все так просто? Почему дыры не закрывают? Почему взлом вообще возможен?

— Потому что в «Верпен» работают идиоты! — засмеялась Валери. — Вот почему! У них постоянно происходит утечка протоколов, которые рассылаются неизвестно кем между светлячками! Есть какой-то доброжелатель!

Занятно. Были астриумные почти-что-Робин-Гуды, раздающие астриум нелегально, но за бесценок, теперь еще появился и хакер-Робин-Гуд, который помогает им в этом деле. Бред какой-то.

— «Верпен» могут сменить протоколы на определенном участке СБ и тогда взломать его не получится! — тряхнула головой Валери. — Как тогда, в ноктусе! Но только на небольшом участке и ненадолго, иначе конфликты по всей сети пойдут! Так что если где-то стоит блок — надо идти туда, где блока нет! А зачем тебе все это?!

— Ну я же должен знать, как работает то, чем я занимаюсь. — неуклюже отмазался я и покинул Валери, пока она не начала задавать еще более неудобные вопросы.

До глубокой ночи я шарился в Сети, узнавая больше о световых барьерах, и о фабриках Света, которыми занималась корпорация «Верпен». Они, по сути, обеспечивали безопасность Города, не позволяя ноктусам слишком активно ассимилировать его. «Арамаки» сделали себе имя наоборот — на проникновениях в ноктусы и добычу астриума. «Страут» — изготавливали столбы для световых барьеров, как мобильные, для операций внутри города, так и стационарные — для отделения ноктусов от люктусов. Еще были более мелкие корпорации, которые занимались защитой от излучения ноктусов, постройкой и модернизацией летательных аппаратов, в том числе для работы в ноктусах, и прочими вещами, порой никак не связанными с темной чумой, поразившей этот мир. Но главные три корпорации — «Арамаки», «Верпен» и «Страут» — были гигантами индустрии издавна и оставались ими по сей день.

Я зачитался историей создания «Арамаки», начиная с ее основателя Кена Арамаки — одного из первых просветленных в мире, и не сразу понял, что «Зефир» погрузился в сон. Везде погас свет, стихли все звуки — светлячки уснули.

Выждав для верности еще полчаса, я сполз с кровати и вытащил из-под нее заранее собранный узелок из собственной рейдовки, в которую сложил все, что мне может понадобиться. Рейдовая обувь, которую я для маскировки пока что обернул в обрывки одной из своих футболок, уже была на мне, маска покоилась глубоко в недрах узелка, проводник по своему обыкновению был зажат под Пульсом, на который уже давно пришло оповещение о зачислении мне второй половины причитающейся суммы.

Заправленный до отсечки Коной по моей просьбе ингалятор с астриумом вообще был в кармане — чтобы далеко не лазать, если что.

Аккуратно, чтобы не шуметь, выйдя из своей комнаты, я еще раз прислушался, не услышал никакого звука, кроме отдаленного гула каких-то механизмов, прокрался к стояку и бесшумно по нему спустился.

Первый пункт плана выполнен успешно.

Глава 23

Улица встретила меня прохладой и свежестью. Во время рейда я даже как-то не обратил внимания на погоду — не до того было, зато сейчас наслаждался вовсю. После дневной жары эта прохлада казалась даром свыше.

Город спал. Не весь, конечно — какие-то полуночники только-только начинали жить. Всякие бары, клубы и прочие увеселительные заведения, которые в этом мире оставались для людей чуть ли не единственной отдушиной, помогающей если не избавиться от стресса из-за постоянного присутствия рядом смертельной опасности, то, как минимум, приглушить его.

Всякие ночные жители, для которых ночь — это возможность заняться своей основной деятельностью, не боясь попасться на глаза лишним людям, а иногда — возможность в принципе заняться своей основной деятельностью. Бандиты, подпольные торгаши, светлячки...

Я.

Я обернулся, в последний раз снизу вверх взглянул на «Зефир», пронзающий темные небеса и подсвечивающий низкие облака зелеными и красными огнями, закинул свой узелок с пожитками на плечо и уверенным шагом зашагал прочь.

Мой путь лежал на ближайшую станцию монорельса.

В этом мире видов общественного транспорта было всего три — автобусы, дирижабли и монорельс. При этом автобусы курсировали только внутри районов, а вот при помощи дирижабля и поезда можно было попасть и в другие.

Районы Города при этом сами в своих размерах не сильно уступали какому-нибудь небольшому городу — сказывались титанические размеры самого Города и плотность населения в нем. Самый малонаселенный район насчитывал семь тысяч жителей, самый густонаселенный — почти сто двадцать.

Район Варош, в котором находился я сейчас, относился к густонаселенным. Район Тай-фо, в который мне предстояло отправиться — тоже. А это означало, что в поезде мне придется провести никак не меньше часа. В теории, можно было бы отправиться на дирижабле, но это очень дорого, а выигрыш по времени был бы несущественен. Все равно я не смогу приступить ко второй части плана раньше, чем наступит следующая ночь.

Еще одна причина — в отличие от дирижаблей, монорельс ходил круглыми сутками, с одними и теми же перерывами, по которым можно было часы сверять. Судя по карте, которую я смог накопать в Сети, его ветка была банально закольцована и поезда просто катались по кругу, не догоняя друг друга лишь из-за хорошей координации. Удобно устроились, нечего сказать. Даже то, что Город постоянно полз прочь от наступающих ноктусов, не мешало функционированию монорельсовой системы — в момент постройки нового района заранее ставили столбы, а потом, остановив работу поездов всего на день, разбирали и переносили пути из тех мест, которые решили отдать на откуп Тьме, в те месте, где им теперь суждено быть.

Приложив Пульс к терминалу оплаты возле входа на станцию и потратив пятьдесят люксов, то есть, одну двадцатую одного люмена, я прошел через турникеты, очень похожие на те, что ставят в метро, только высотой в человеческий рост, и попал на станцию. Бетонный перрон, бетонный же козырек над ним, растущий из бетонных стен, и бетонные же лавки. Кое-где на стенах станции красовались непонятные закорючки, сделанные яркой краской — росписи какие-то, что ли? Еще прямо в бетон были встроены несколько небольших дисплеев, на которых гоняли уже знакомую рекламу корпораций и уже виденные предупреждения о преступных элементах, ставящих под угрозу человечество.

Обо мне, то бишь.

Поезд прибыл точно по расписанию — через пятнадцать минут после того, как я подошел на станцию. Через двадцать пять минут после того, как я вышел из «Зефира». Обтекаемый и стремительный снаружи, внутри он мало чем отличался от поезда метро, разве что ряды кресел стояли не вдоль стен, а поперек — на манер трамвая или автобуса. Я прошел в хвост своего вагона, и сел в кресло поближе к окну. Кроме меня в вагоне было всего два человека, один из которых пырился в свой контакт и похихикивал, а второй — дремал, свесив голову на грудь.

Я бы тоже с удовольствием подремал, но для меня сейчас это непозволительная роскошь. Мало того, что я не уверен, что смогу хоть как-то проснуться к тому моменту, как приеду на нужную станцию, а во-вторых...

Про «во-вторых» даже думать не хотелось. Если я и тут сейчас засну и провалюсь в свои ночные кошмары, из которых выхожу более уставшим, чем был, когда засыпал — это точно привлечет ненужное внимание.

Поэтому я уперся лбом в прохладное стекло и принялся наблюдать, как мимо проносятся яркие огни Города.

Спустя час и пять минут, как и положено, я вышел из дверей монорельса уже совсем в другом месте. Совсем в другом районе.

Район Тай-фо располагался ближе к «хвосту» Города, и все здесь было более старым, чем в ставшим уже родным для меня Вароше. Даже станция, на которую привез меня поезд, выглядела подобающе — бетон местами выкрошился, надписей на стенах было больше, а один из дисплеев вместо видеоряда показывал мешанину цветных пятен.

Но меня все это не интересовало. По сути, меня и сам Тай-фо не интересовал. Меня интересовал ноктус этого района. Меня интересовало то, что в этом ноктусе сокрыто.

Однако сегодня в ноктус уже не полезешь — рассвет не за горами. Буквально час-два — и солнце взойдет над горизонтом, а что происходит с теми, кто остается в ноктусе после восхода, я так и не узнал. Нигде никакой информации об этом не было, ведь с первым лучом солнца ноктусы закрываются от наблюдения извне. Одно известно точно — днем из ноктуса не возвращался никто.

Поэтому еще на пути в Тай-фо я пробил адреса гостиниц, всего двух на весь район, и, выбрав ту, что подешевле, отправился туда — благо, идти было всего-ничего, каких-то десять минут.

Возможно, я не стал бы гулять по ночном городу там, у себя в мире, опасаясь всяких гопников и просто лихих людей, но здесь почему-то такого опасения не возникало. Да и «ночным», в полном смысле этого слова, назвать Город — язык не поворачивался. Он был залит искусственным светом от фонарей и вывесок чуть ли не плотнее, чем днем. Всячески узкие переулки, уходящие в стороны от основных улиц, конечно, прятались в тени и в теории таили в себе опасность, но мне, к счастью, туда и не нужно было.

Добравшись до гостиницы, я снял номер за половину люмена, поднялся туда, снял с руки Пульс, выключил его и прямо в одежде повалился на узкую жесткую кровать, заранее предвкушая очередное нефтяное болото.

И оно не заставило себя ждать. Я снова не спал, но не мог проснуться, мучился во сне, исходя потом и мечась в кошмарном бреду, и лишь первые лучи яркого солнца, проникшие в окно между предусмотрительно раздернутых штор, вывели меня из этого состояния.

Я уже привычно вдохнул порцию астриума, не вставая с кровати, привычно потянулся, чувствуя, как болят мышцы, привычно сделал небольшой комплекс упражнений, прогоняя боль, и вышел из гостиницы, прихватив с собой Пульс, но не включая его. Не хватало еще, чтобы мне сейчас на него посыпались сообщения от девчонок, которые меня потеряли.

Конечно, прежде чем начать реализовывать этот план, я перебрал несколько других вариантов. В том числе, среди них был вариант попросить о помощи мой Спектр. Рассказать им о моем заражении, попросить их перебраться со мной в Тай-фо, проникнуть в неизвестный, нехоженый, ноктус, найти убежище Дочери Ночи, заставить ее выслушать незнакомца... В общем, план провальный уже с первого пункта — узнав о моем заражении, мне, скорее всего, сняли бы голову с плеч раньше, чем я перешел бы к пункту второму. А даже если и перешел бы — все равно бы сняли. Потому что я для них — по сути, никто. Человек, которого они знают всего ничего, из-за которого уже нахватались проблем, и из-за которого, хоть и косвенно, потеряли одного из своих. Впрочем, и с этим можно было бы смириться и перейти к третьему пункту плана, но здесь точно ждал бы облом. Потому что Дочь Ночи для них — лишь легенда.

Для меня, впрочем, пока что тоже. Но, в отличие от девчонок, для меня эта легенда — единственный шанс на спасение.

В любом случае, девчонок здесь нет и появиться они тут не могут — даже если они каким-то образом смогут меня отследить, сомневаюсь, что у них появится хотя бы одна причина, чтобы ехать за мной, тратя на это время и деньги. Ушел и ушел. Скатертью дорога, так сказать. И я точно знаю как минимум одного, кто именно такими словами это и прокомментирует.

Поэтому ну их. Меньше знают — крепче спят.

Позавтракав в местном кафе неплохой яичницей из странных яиц, в которых желток был словно бы поделен на две равные половинки, причем не поваром, а самый природой, я отправился в ближайший магазин, торгующий материалами для ремонта и купил там несколько баллончиков обычной черной краски и большой моток пластиковой пленки. После этого купил спортивную сумку, чтобы больше не таскать свой небогатый скарб в узелке, и вернулся в отель.

Номер мне достался небольшой — три на три примерно. Одна кровать, стоящая посередине одной из стен, окно справа от нее, тумбочка у кровати, само собой, санузел. Места — не развернуться. Поэтому я первым делом передвинул в угол кровать, поочередно приподнимая ее с разных сторон, а уже потом раскатал на освободившемся полу фольгу, накладывая полосы друг на друга внахлест.

На фольгу я положил свою рейдовую одежду и маску. Вспомнив о том, что сейчас будет нечем дышать, открыл на полную окно, впуская в номер дневную духоту и звуки дневного города, взял баллончики с краской и принялся красить свое обмундирование.

Несмотря на открытое окно, противный запах краски моментально забился в нос, но я ему за это был даже благодарен — он хотя бы вытеснил из него надоевший хуже горькой редьки аромат миндаля. Аромат, с которым теперь накрепко связана моя жизнь и от которого я пока не знаю, как избавиться.

Спустя пятнадцать минут и три пустых баллона у меня имелась рейдовка без опознавательных знаков. Все яркие пятна, служащие для идентификации светлячков в ноктусе, были аккуратно закрашены черным, где-то даже в несколько слоев. Теперь, надев это, я должен был превратиться в некое подобие лоа, только разве что не плоское. С удовольствием проверил бы свою теорию, но надевать вещи, пропитанные все еще жидкой краской, которая мало того что противно пахнет и мерзкая на ощупь, так еще и на коже останется как пить дать — не хотелось отчаянно. Поэтому, закончив с одеждой и оттерев руки от вездесущей краски, я направился все в то же кафе, чтобы пообедать. Как раз за это время и номер проветрится.

Номер не проветрился. Когда я вернулся с обеда, состоящего из супа-лапши и непонятного на вид, но весьма вкусного, щачла из чего-то похожего на рис, чего-то похожего на гусениц и чего-то, косящего под спаржу, оказалось, что в комнате все еще пахнет краской, а одежда осталась полусырой, поэтому, немного пожалев о том, что не получится поваляться на кровати и отдохнуть, я развернулся и снова вышел из гостиницы. В общем-то, у меня было чем заняться.

Я пошел к местному СБ.

На улицах Тай-фо было намного больше людей, чем в Вароше. И это было странно. Возникал закономерный вопрос — почему они все не на работе в разгар рабочего дня? Несмотря на то, что они все куда-то спешили, и, по логике, через какое-то время должны были достичь своего места назначения и освободить улицы, за все полчаса, что я неспешно, не привлекая внимания, брел по улицам Тай-фо, восстанавливая в памяти карту, которую запомнил еще в «Зефире», меньше их не становилось. Создавалось ощущение, что, добежав до одного места назначения, они, как в упражнении «челночный бег» шлепали рукой по стене, разворачивались и бежали обратно. Кажется, я даже несколько раз увидел одних и тех же людей...

Впрочем, мне это было только на руку — в этой толпе легко было затеряться, что я с успехом и делал. Подстроив шаг под окружающих, я легко двигался вместе с потоком, не привлекая к себе внимания, и в конце концов вышел к световому барьеру.

У Тай-фо было восемнадцать точек выхода в ноктусы. Восемнадцать мест, в которых световые барьеры перегораживали поперек улицы, после чего становились частью стен ближайших домов. Такая застройка вкупе с идеальной геометричностью районов обеспечивала максимальную степень защищенности от Тьмы. Надежднее было бы только делать сплошную стену, отделяющие люктусы от ноктусов, но это осложнило бы проникновение в ноктусы и самим людям тоже. Причем намного больше, чем осложнило бы аналогичное для ТТ.

Поэтому строили по-старинке — перегораживая будущую улицу световыми столбами и начиная строить дома прямо между крайними из них.

Я постоял немного, делая вид, что изучая ассортимент ближайшей витрины, а на самом деле пытаясь понять, насколько удобно будет проникнуть в ноктус отсюда. На самом деле, ответ на этот вопрос я получить так и не смог — улица выглядела точно такой же, как та, на которой отрубили голову Дейдре, как та, с которой мы входили в ноктус с девчонками, как та, на которую мы вышли после рейда. Никакой разницы. Хочешь тут входи, хочешь где-то еще — все равно все ноктусы в глобальном плане являются одним и тем же и имеют очень условное разделение... Как, впрочем, и районы.

Так ничего не поняв и не узнав, но внимательно осмотрев все окружение и подметив несколько камер наблюдения, которые следили в том числе за барьером, я для отвода глаз зашел в лавку, возле которой стоял, спросил там сколько времени, услышал ответ, вышел обратно на улицу и пошел к следующей точке входа.

Так я бродил по улицам почти три часа. Что я планировал найти или увидеть — сам не знаю. Все точки входа выглядели совершенно одинаково, за световыми барьерами в любой из них стояла стена Тьмы, и в любой из них хотелось развернуться идти обратно, чтобы никогда больше сюда не приходить. И везде были камеры. Где-то больше, где-то меньше.

Я обошел пять точек входа, и решил, что, если шестая и седьмая окажутся точно такими же, то буду входить через самую первую. Но сначала — осмотрю шестую и седьмую.

Шестую я осматривал из очень неудобной позиции — задрав голову. Пришлось так стоять, потому что, кроме большого экрана на стене одного из домов, с которого вещал диктор, сообщая последние новости, здесь было решительно не за что зацепиться взглядом. Поэтому и приходилось стоять, глядя практически над собой и обозревая окрестности лишь краем глаза. Сомневаюсь, что кто-то хоть раз смотрел на этот экран под таким же углом, как я сейчас. Да что там — сомневаюсь, что кто-то вообще на него смотрит — слишком уж высоко он висит! Из окон здания напротив разве что будет удобно смотреть этот гига-телевизор, а с земли больно надо — голову задирать ради такого! Наверняка все максимум слушают, что там говорят по этому экрану, а то и этого никто не делает!

Никто, кроме меня.

Наверное, на это и делал ставку неизвестный мне художник, когда под нижней гранью большого экрана наносил краску. Два неровных, словно распыленных неумелым маляром через неисправный краскопульт, ярко-неоновых пятна. Розовое и небесно-голубое.

Точно такие, как еще с утра красовались на моей рейдовке.

Только других цветов.

Йо!

Пока вы ждете следующую проду, хочу напомнить вам, что у меня есть и другие циклы, и даже законченные, и вы можете почитать их, чтобы скрасить ожидание!

Доспехи демона (3 книги) — https://author.today/work/135177

Игрушечный мир (2 книги) — https://author.today/work/118011

Стреломант (5 книг) — https://author.today/work/164559

А в течение дня 22.08 выйдет еще одна, бонусная прода, приуроченная к набору 300 лайков!

Глава 24

Итак, я нашел то, что искал. Или будет вернее сказать, что я нашел… что-то ненормальное. Но с учетом того, что я именно “что-то ненормальное” и искал - получается, что искомое найдено.

Осталось придумать, что с этим делать.

Я украдкой осмотрелся влево-вправо, продолжая делать вид, что увлечен творящимся на экране. Само собой, я ничего не увидел. Вокруг не стояли рядами хмурые молчаливые фигуры в черной одежде, раскрашенной голубыми и розовыми пятнами. С окружающих крыш не смотрел на меня десяток винтовочных стволов, ожидая, как же я отреагирую на увиденное. В небе не висел, перебирая воздух лопастями, ганшип, готовый дать по мне залп.

Улица ничем не отличалась от остальных. Нигде больше не было видно ничего похожего на эти цветные пятна, даже на секунду создалось ощущение, что мне показалось, и на самом деле это просто ошибка какого-нибудь маляра, производственный дефект или что-то еще…

Но, стоило снова сосредоточить взгляд на пятнах, и стало понятно - никакой это не дефект, не брак и не ошибка. Это можно было бы списать на них в любом случае, кроме одного. И этот один случай - как раз мой. Потому что несколько часов назад я сам закрашивал подобные пятна на своей рейдовой одежде. Один в один такие же. Только цвета другие.

На экране очень вовремя сменился видеоряд, и я побрел прочь, делая вид, что увидел все, что мне было интересно. Для этого даже не приходилось сильно стараться - ведь так оно и было.

Метки светлячков. Интересно, что они значат? У моего Спектра их то ли не было, то ли я не обращал на них внимания, то ли они находились где-то, где не было меня. В Сети никакой информации о подобных метках я не нашел, никто из девчонок не упоминал о них тоже. С большой долей вероятности, я столкнулся с чем-то местечковым, чем-то, что имеет место только здесь. Если не конкретно на этой улице, то, как минимум, в этом районе. И это звучит разумно, если вспомнить, что это за район и какие городские легенды вокруг него ходят.

Осталось только понять, чем эта находка может обернуться конкретно для меня. Будет ли она мне полезна, будет ли она для меня опасна или вообще не будет иметь ко мне никакого отношения? От ответа на этот вопрос зависело слишком многое, чтобы пускать его на самотек.

Я усиленно обдумывал его всю дорогу обратно до гостиницы, но так и не смог придумать ничего четкого. У меня не возникло ни единой мысли, почему местные светлячки могли оставить пометки в виде своего Спектра, да еще в таком месте, чтобы только зная, куда смотреть, их можно было бы увидеть. Я бы еще понял, если бы они просто метили стены, как бы заявляя о себе, в стиле всяких уличных банд, которыми, по сути, они и являлись, но нет же - явно оставляли метки сугубо для понимающих. Как предупреждение? Как обозначение чего-то? Как… что?

Хрен знает, ответа нет. Я так и не смог придумать ни единого внятного объяснения, зачем бы им захотелось лезть на такую высоту и оставлять там свои метки.

А если что-то непонятно - лучше держаться от него подальше. Как знать, может быть, таким образом местные светлячки метят точки, опасные для входа? Точки, за которыми ведут наблюдение мотыльки? С равной степенью вероятности все может быть и точно наоборот, но проверять не хотелось. Пятьдесят процентов в моем случае - это слишком много.

Поэтому я выбросил помеченную улицу из головы, запретив себе даже думать о ней. Благо, у меня было еще немало путей проникновения в ноктус.

Портье в гостинице недобро покосился на меня, когда я вернулся, но промолчал - кажется, я со своей краской доставил неудобства не только самому себе.

Да наплевать. Главное, что, пока я гулял по Городу, комната уже проветрилась и больше не пыталась меня убить ядерными запахами. Одежда высохла тоже, и, хоть и превратились, по ощущениям, в нечто среднее между картонной коробкой и рыцарскими доспехами, зато стала полностью отвечать моим запросам. Нигде ничего не потрескалось, не осыпалось, ткань осталась черной. До поры до времени, конечно - скорее всего, после первой же стирки большая часть краски просто слезет хлопьями, но мне надолго и не надо. Мне надо на день.

Максимум - два.

Время до ночи я скоротал в гостинице за просмотром телевизора, по которому крутили в основном репортажи об очередных успехах крупных корпораций в той или иной области. Когда на Город опустилась ночь, и за окном наконец стемнело, я выждал для верности еще час, после чего стал собираться.

Рейдовая одежда после моих манипуляций почти не отличалась по виду от обычной гражданской, тем более в ночной темноте, так что ее я и надел. Что в городе, что в ноктусе мне не стоит показывать свое отношение к моему Спектру, пусть и оставленному в другом районе - вряд ли они этому обрадуются. А что до того, что яркие пятна призваны идентифицировать светлячков в ноктусе на случай, если им понадобится помощь - так я ни на кого и не надеялся. Мне просто не на кого.

Я здесь один.

В принципе, можно было бы и не надевать рейдовую форму, и пойти в обычный гражданской одежде, ограничившись только маской, но у меня не было уверенности в том, что она сможет выполнять функции рейдовки. Вдруг там используется какая-то особая уличная магия, и простая одежка не сможет проводить Свет и защитить меня от ТТ? Ведь я, по сути, так ничего о ней не выяснил - не до того было. Да и, надо думать, в Сети не будет информации о снаряжении, которое используют нелегальные бандформирования.

Я открыл окно и выглянул наружу. На улице царила ночь, и, хотя Город не спал и едва слышно гудел с соседних улиц, под окном было пустынно. Гостиница очень удачно выходила окнами в неширокий переулок, а я очень прагматично выбрал номер всего лишь на втором этаже, откуда при желании можно было бы просто выпрыгнуть.

Но выпрыгивать в темноту, не видя, куда приземляюсь, я, конечно, не стал. Вместо этого я достал свой проводник и превратил его в роупдарт. Вспомнил, как махал руками на высоте четвертого этажа, пытаясь ухватиться за перекладину в нескольких метрах от себя, и захотел этого еще раз, только на этот раз выбрав целью дверную ручку - ничего более подходящего в номере найти не удалось. Оставалось только надеяться, что она меня выдержит. По крайней мере, когда я проверял, пытаясь повиснуть на ней и подергать, она держала.

Наверное, волшебная световая веревка выдержала бы меня и так, но проверять мне не хотелось - а вдруг нет? Поэтому я быстро пропустил ее между ног и за плечом, на манер вязки Дюльфера, встал на подоконник, спиной к улице, и отпрыгнул назад, заранее сжавшись в ожидании яичницы.

Однажды мне уже пришлось дюльферять со склона. Потом три дня ходил по-ковбойски, расставив ноги рогаткой…

Но в этот раз все было намного проще - я даже ничего не почувствовал. Световая веревка обхватила меня плотно, как стропы полной обвязки, и никакого дискомфорта я не почувствовал. Мало того - я даже забыл стравливать веревку в ожидании боли, но все равно потихоньку спускался вниз, словно она сама собой растягивалась…

А, может, так оно и было. Смоталась же она сама в рукав мне тогда, на строительных лесах.

Через несколько секунд мои ноги коснулись бетона, я еще раз быстро оглянулся, убедился, что меня никто не видел, и представил, что веревка сматывается мне в рукав. Секундный блик заблудившегося в ночи солнечного луча - и нож юркой змейкой скрылся у меня в рукаве и пристроился на своем месте. Уже не под Пульсом, а прихваченный к предплечью двумя матерчатыми лентами, которыми я оборачивал ботинки.

Через десять минут вороватого осторожного бега вдоль зданий я уже стоял у выхода в ноктус. Возле того выхода, у которого я так и не смог найти ни единой камеры, сколько ни старался - кажется, это был третий из тех, что я за сегодня посетил. Скрывшись в густой тени переулка, я внимательно осмотрел улицу, снова никого не увидел, хотя по пути сюда я не раз сталкивался с людьми, и вынужден быть прятать лицо за срезом капюшона и всячески делаться максимально скучным и неинтересным человеком.

Пока что все складывалось удачно.

Но это только самое простое.

Я подбежал к столбам светового барьера, доставая на бегу энкодер из кармана штанов. Приложил его к столбу, стараясь не коснуться ненароком световых лучей, и свободной рукой шустро натянул на голову извлеченную из-под ремня маску.

Спустя несколько секунд лучи света погасли, и я, не теряя времени, шагнул на территорию ноктуса, возвышающегося по ту сторону черными массивными шпилями.

Нож уже был у меня в руке, и я приподнял его над головой, освещая максимум пространства перед собой. Я уже знал, что лоа видны только при Свете, поэтому секунду постоял, проверяя, не ждет ли меня тут засада.

Обернувшись еще раз, и вторично приложив энкодер к столбу, чтобы СБ вернулся к работе, я шагнул вперед по черному бетону.

Сквозь фильтры маски в нос снова забился запах миндаля.

Ноктус уже не казался чем-то страшным и опасным. Во всяком случае, не страшнее или опаснее заброшки, на которых мы иногда зависали по ночам, паля костры и распивая пиво из полторушек. Не всегда это заканчивалось добром, но и ничего действительно опасного ни разу не произошло.

Помня наказ девчонок, я двигался по середине дороги, четко по узенькой тропинке лунного света, замороженного в черном бетоне.

Ноктус молчал. Здесь было так тихо, что я слышал собственные шаги, и даже будто бы собственное сердцебиение. Тихо и спокойно. Как на кладбище…

Если бы я еще знал, что ищу! Говоря честно, я не сильно-то надеялся на то, что мне удастся добраться даже до этого пункта плана! Когда я все это продумывал, даже это казалось чем-то сложным и недостижимым - какое уж там продумывание дальше! Я-то думал - доберусь до ноктуса, а там как-нибудь сам…

Сам, ага.

Я усиленно вертел головой по сторонам, пытаясь разглядеть или какие-нибудь зацепки, которые привели бы меня к Дочери Ночи, или летящих в мою сторону лоа.

К сожалению, столкнулся я как раз со вторым.

Первого лоа я увидел, когда прошел третий перекресток вглубь ноктуса. Или вернее будет сказать первого и второго, потому что они висели парой, словно держась за руки. Я понадеялся проскочить мимо них незамеченным, но не вышло - несмотря на то, что между нами было метров пятьдесят, они как-то учуяли меня и поплыли мне навстречу. Я чертыхнулся и опустил нож на веревке, начиная его раскручивать.

В этот раз рядом со мной никого не было, так что я не боялся задеть девчонок своим световым вертолетом. Подпустив лоа поближе и как следует раскрутив нож, я сменил плоскость, отправив его по широкой дуге перед собой - словно огромной косой махнул!

Световой клинок рассек лоа пополам, одного за другим, и они истаяли в воздухе клочьями черного дыма.

Что ж, это было нетрудно. Если так пойдет и дальше…

Но дальше так не пошло.

На следующем перекрестке ко мне устремились уже пять лоа, три - с одной стороны, два - с другой. Причем на этот раз я даже не увидел их висящими в воздухе - в мое поле зрения они попали уже в полете, уже стремящимися в мою сторону. Чертыхнувшись, я быстро прикинул расстояние до тех и до других и прыгнул к тем, которых было трое, раскручивая нож на веревке - они были ближе. Резкий мах - и лоа растаяли клочками дыма, а я резко развернулся, отмахиваясь от тех, что приближались сзади. Минус еще два.

Итого уже семь. Зарубки, что ли, начать ставить? На чем вот только - вопрос. Если они дохнут так легко, то мне понадобится черенок от лопаты, никак не меньше.

На следующем перекрестке я столкнулся уже с десятком теней. И самое плохое - в этот раз они атаковали не двумя группами, а сразу четырьмя, разделившись в неравных пропорциях. Пришлось воевать сразу на четыре фронта, быстро соображая, куда прыгнуть и от кого отмахнуться, и все равно я умудрился пропустить одного из них вплотную. К счастью, я не забывал о поддержке Света в одежде, и даже слой краски не был помехой - протянув ко мне руку, лоа обжегся о яркую вспышку и шарахнулся прочь. Добил я его уже после, вернув нож в руку.

На следующем перекрестке меня встретили пятнадцать, или даже семнадцать лоа.

С каждым шагом становилось все труднее. Чем дальше я заходил в ноктус, тем больше теней меня окружало. Уже не раз и не два, и даже не десять, меня спасали лишь вспышки Света от рейдовки. Что произошло бы, если бы не они, даже думать не хотелось. Да и некогда было - знай успевай отмахиваться от десятков атакующих теней!

Лоа стали собираться у меня за спиной, и это было хуже всего - слишком свежи были в памяти воспоминания о том, как за нашими спинами собирается антрацитовая толпа, способная затоптать насмерть и без всяких там прикосновений!

Спина покрылась предательским холодным потом, во рту пересохло. Черт, почему я не взял с собой воды?

Хотя я все равно бы не смог урвать даже секунды на то, чтобы попить.

Никогда бы не подумал, что скажу это, но сюда бы сейчас ганшип! Чтобы залил этих тварей смесью свинца и огня!Я перешел на бег, надеясь оторваться от преследователей.

На восьмом от момента входа перекрестке дорогу мне перекрыла плотная толпа лоа. Дальше бежать было некуда.

Я снизил скорость и почти остановился, глядя влево и вправо. На соседних улицах тоже толпились лоа, но там их было меньше, чем впереди. Вперед мне путь точно заказан. Назад - тоже. Не здесь, по крайней мере.

А вот вперед - заказан, скорее всего, везде.

Зараза, а ведь так хорошо все начиналось! Я даже решил было, что план действительно выгорит!

Снова выругавшись сквозь зубы, я свернул направо - там лоа было поменьше. Вращая роупдарт над головой и опуская его на уровень пояса, чтобы рубил, точно коса, я ломанулся сквозь ряды лоа, не оглядываясь, чтобы не видеть, как за спиной зарождается черная волна.

Я и так знал, что она там есть.

Путь назад закрыт, придется выходить в другом месте, где есть выход. Если я вошел через третий, значит, сейчас будет четвертый… Или второй? Сука, в какую сторону я побежал?!

Я коротко обернулся на ходу, но матовая чернота зданий ноктуса не дала ответа - здесь все было одинаковым.

Твою мать, только потеряться тут не хватало!

Да, в общем-то, какая уже разница, куда бежать - главное, выбраться отсюда!

Следующий перекресток тоже был заполнен лоа, и свернуть к СБ возможности не было. Пришлось бежать дальше, надеясь, что хотя бы там получится выбраться в люктус.

Хрен там! Опять все заполнено!

Я все же повернулся на секунду и чуть не споткнулся - настолько жуткой казалась волна лоа, катящаяся по моим следам! Когда под боком группа опытных светлячков, это выглядит не так жутко!

Да! Наконец-то перекресток, на котором можно свернуть! И даже в нужную сторону! Проход туда закрывают всего лишь трое лоа, которых я легко снес одним взмахом шенбяо! Снес и побежал через тающие в воздухе клочки, резко сменив направление движения, для чего пришлось даже немного пробежаться по стене ноктуса, залив Светом подошвы!..

Нож, возвращаясь в руку, скользнул по стене, оставляя на ней узкую, тускло светящуюся полоску…

Я бежал вперед, размахивая ножом на веревке, как пращой, описывая вокруг себя пятиметровый круг безопасности. Лоа натыкались на сияющую карусель и таяли, таяли клочьями черного тумана, освобождая мне дорогу, пока наконец впереди не показались столбики СБ!

Добрался! Все же добрался!

Я ломанулся к столбикам, что осталось сил, на ходу одной ручкой крутя нож, а другой - доставая энкодер! Добежал до столбика, прижал энкодер к нему, нервно оглядываясь и крутя в руке нож.

Только бы столбик не был заблокирован! Если он сейчас окажется заблокирован!..

Нет, все нормально, световые лучи погасли! Я шагнул через границу СБ, бросая на ноктус последний взгляд. Последний на сегодня.

И увидел то, чего не заметил на бегу.

Два ярких неоновых пятна на стене ближайшего к перекрестку черного здания.

Голубой и розовый.

Друзья, к сожалению, второй проды не будет - весь день промучался с аллергией, слезились глаза, не мог толком писать. Но завтра железно выкачу две, затарился лоратадином, буду в строю! Спасибо, что читаете!

Глава 25

Опасаясь засветиться на камерах, я отбежал в ближайший переулок, скрываясь в тени, отошел на несколько кварталов и только после этого остановился передохнуть. После безумного марафона наперегонки с черной волной грудь жгло, будто я вдохнул горящего напалма. Хотелось согнуться и постоять, уперевшись руками в колени, но я заставил себя наоборот разогнуться и походить кругами, постепенно восстанавливая дыхание - я слишком хорошо помнил, чем чреваты резкие остановки организма. Сердце по инерции пытается качать кровь быстрее, еще находясь в режиме бега, и нагружается сверх необходимого, вырабатывая свой ресурс слишком быстро. К тридцати пяти годам потом начинаются проблемы из-за этого.

А здесь я планировал прожить не просто дольше, чем в своей первой жизни, но и лучше. Хотя пока что предпосылок к этому не было. Я не смог не то что найти Дочь Ночи, я не смог даже выяснить, где она живет. Да что там - даже в какую сторону надо двигаться!

Но и сказать, что я совсем ничего не добился, тоже язык не поворачивается. Несколько интересных вещей я все же узнал. Во-первых, пусть это и произошло случайно, я выяснил, что стены ноктусов фактурой ничем не отличаются от стен Города, и по ним можно бегать и лазать так же успешно, как и по настоящим. Конечно, это и так было очевидно, если подумать головой, но почему-то не приходило на ум, пока не довелось попробовать по стечению обстоятельств.

Во-вторых, я выяснил, что кое-что все же способно причинить вред ноктусу, и это что-то - Свет. Конечно, до этого тоже можно было додуматься, но для этого ведь надо сесть и целенаправленно думать, а у меня на это как-то не хватало времени в последние дни. Осталось только выяснить, может ли помочь световое оружие проникнуть внутрь зданий в ноктусе… И еще придумать, зачем мне туда проникать. Объективно - незачем, но вдруг я смогу это как-то использовать? Прорезать дырку ножом в стене, зайти внутрь… Чтобы что?

Ладно, это все не столь важно. Самое важное открытие - это то, что местные светлячки метят цветами своих Спектров не только экраны и стены Города, но и ноктусы. Интересно, зачем?..

Кстати, об экранах! Я же вышел из ноктуса как раз возле него! Возле того самого экрана, на котором впервые увидел эти два цвета - розовый и голубой! Те самые оттенки, только другие по форме цветовые пятна. Сразу понятно - не по трафарету их наносили, а вручную, как придется. Возможно, даже и не краской вовсе. Не уверен, что краска будет держаться в ноктусе. Почему-то это предположение кажется не самым достоверным.

Так или иначе, теперь можно совершенно точно сказать, что я видел две, по сути одинаковые, метки светлячков, расположенные на одной и той же улице. Будто указатели какие-то. Может, это и есть указатели? Нечто вроде путеводных вешек, по которым местные светлячки ходят в ноктусы постоянно по одному и тому же маршруту? Потому и нарисовали эти вешки, чтобы не вспоминать постоянно, куда свернуть в однообразном антрацитовом лабиринте?

Ну да, с тем же успехом они могли нарисовать их для того, чтобы умники вроде меня, только находящиеся по другую сторону закона, подумали так же, как я и своими собственными ногами потопали в ловушку, думая, что идут ловить светлячков.

Ну уж нет, без сопровождения я по этим знакам не пойду - слишком многое поставлено на карту. Мало того, что они могут завести меня просто так далеко, что выхода обратно я уже не найду, так еще и дополнительно все усложняется целыми тучами лоа, которые будто бы по радио друг другу передают мое местонахождение и слетаются ко мне, как мухи на… пусть будет “на мед”. Как-то иначе это объяснить не получается - ведь когда я видел лоа, они уже находились в состоянии движения в мою сторону, будто их кто-то предупредил о моем появлении заранее. Причем это произошло даже с первыми двумя, что только добавляло вопросов.

Нет, без сопровождения там точно делать нечего. Один я даже со своим уникальным оружием, рассчитанным на большую дистанцию, не справлюсь. Банально через время лоа станет так много, что они просто завалят меня массой со всех сторон. А мой нож не умеет быть везде и сразу.

А уж если на вечернику заскочит еще и рангон… Ух, хорошо, что я пока что их не встречал. Даже страшно представить, что под давлением толп лоа пришлось бы еще и иметь дело с этими исчадиями первородной тьмы!

Да даже и без толп! Что вообще придется иметь с ними какое-то дело! Нет уж, спасибо!

Так что в ноктус теперь без сопровождения кого-то из местных я не сунусь. Не нужно оно. А вот что нужно - это придумать, как заставить их сотрудничать, при условии отсутствия достаточного количества денег, чтобы их напрямую нанять. Впрочем, даже если деньги и были бы - я с трудом представляю себе сам процесс найма. Как это вообще происходит? Где тут биржа труда для светлячков, куда можно прийти и заказать себе экскурсию в ноктус? Понятное дело, что как-то люди это делают - наверное, через всякие черные рынки и разных мутных личностей, которые “мутные” потому что вечно что-то “мутят”... И, возможно даже я смог бы найти и рынки и таких личностей и добиться своей цели - но на все это нужно время. Предположительно - много времени.

А у меня столько нет.

Зато у меня есть кое-какая идея.

Наконец восстановив до конца дыхание, я остановился возле стены ближайшего дома, огляделся по сторонам, и приложил к замку чудом не потерянный во время чехарды с лоа энкодер. Пискнул, открываясь замок, я вошел в подъезд и отправился прямиком на крышу.

Даже удивительно - все важные события в этом мире у меня связаны именно с крышами. С крыши я увидел рангона, и там же узнал, что заражен. На крыше я говорил с Птичником и узнал, что, вероятно, существует лекарство от заражения. Даже сам по себе мой “дом” в этом мире был почти что крышей… Да что там “крышей” - “Зефир” по высоте любой крыше сто очков вперед даст!

Так или иначе, я снова на крыше. Какие же они тут все-таки одинаковые и удобные! Внутри одного квартала все здания похожи друг на друга, словно куличики из одного ведерка - между всеми одинаковое расстояние, как раз такое, чтобы можно было покрыть в один прыжок с хорошего разбега, если будет от чего оттолкнуться. На каждой крыши невысокий, по колено, парапет по периметру, идеально подходящий для того, чтобы использовать его в качестве опоры для толчка…

Так я и сделал. Вылез на крышу, выпрямился, разогнался, оттолкнулся от парапета и взлетел в воздух, выдергивая себя руками вверх! Не думая, не просчитывая, получится ли у меня - сразу прыгая!

Мелькнули в воздухе размазанные световые полосы от фонарей, пролетевших под ногами, по ногам ударил бетон, и я перекатился, гася горизонтальную скорость. Едва слышно зашуршал гравий, которым была покрыта крыша, но это был единственный звук, сопровождавший мой прыжок.

Да, все же паркур это сила. Универсальный инструмент. Если уж он мне пригодился даже тут. Даже сейчас.

С ролла я поднялся на ноги, не останавливаясь, пересек крышу, и снова толкнулся ногами от парапета, перепрыгивая на следующую крышу! Снова ролл, снова бег, снова прыжок!

От СБ я успел уйти на семь или восемь домов - точное количество в памяти не отложилось, но сверху и так хорошо было видно, куда мне нужно попасть. А нужно мне было попасть на самый крайний дом люктуса, дальше которого уже начиналась территория Тьмы.

На тот самый дом, на котором я увидел раскрашенный голубым и розовым экран, кстати. Случайно получилось, но это даже хорошо.

Я прыгал между домами без какого-либо страха - как делал это всегда. Не думая, не веря, что могу не допрыгнуть, плохо приземлиться и сорваться… Вообще не думая о том, что под моими ногами мелькают многометровые пропасти. Будто я просто репетирую прыжки в длину.

Так оно всегда проще было. Потому что именно в те моменты, когда ты не задумываешься о действии, оно получается проще и легче всего. Проблемы начинаются, когда ты начал делать что-то и в процессе передумал. И главная из этих проблем - ты уже начал это делать.

Через несколько минут я уже находился на самом крайнем доме, к которому и стремился. Я подошел к углу крыши, поставил на парапет ногу, оперся на колено локтем, глядя вниз. За то время, что я скакал по верхам, как горный козел, внизу ничего не изменилось. Никто не появлялся, ничего не происходило.

С одной стороны, это было даже хорошо.

Немного подумав, я присел на парапет крыши, перекинул ноги наружу и слез туда, повисая на руках в метре от верхней части экрана, к которому я так стремился. Посмотрел вниз, выбирая точку приземления получше, и отпустил руки.

Решетчатая рама экрана ударила по ногам, правая провалилась между перекладинами, и я взмахнул руками, падая назад! Из рукава снова вылетела желтая молния, сверкнула в ночи и вонзилась в стену дома прямо на уровне глаз, останавливая падение!

Выдохнув и потратив всего мгновение на жалость гипотетического себя, валяющегося в луже крови там, внизу, я подтянулся на веревке и даже по какому-то наитию сказал ножу тихое:

- Спасибо.

Нож сидел в сплошной стене, раскрошив ее. Это очень напоминало то, что делали крюки мотыльков, только без крюков как таковых. Для проверки я подергал за веревку, с каждым разом прикладывая все больше сил, но ничего не изменилось - нож все так же сидел в стене, и выпал из нее лишь когда я захотел, чтобы он выпал.

Вот оно как получается. Значит, у меня есть собственный аналог супер-крюка мотыльков. То, что оно умеет спускать и поднимать, ну или как минимум спускать - я выяснил уже у гостиницы. Теперь оказывается, что оно умеет цепляться за стену не хуже паука. Чем больше я узнаю о своем оружии, тем больше оно мне нравится.

Правда все еще не как оружие.

Покачав клинок на ладони, я заставил его снова скрыться в рукаве, и аккуратно просочился между перекладинами рамы, которые подложили мне такую свинью.

Кстати интересно, почему нож не уцепился за перекладины, а воткнулся в стену? Я совершенно точно не давал ему такой команды, это он… не знаю… сам решил? А перекладины проигнорировал потому, что… не знаю… потому что я уже один раз с них соскользнул, и он решил, что они ненадежны?

Хрен знает. В любом случае, я наконец оказался на удобной наблюдательной позиции - скрытый в толще инженерных конструкций, держащих огромный экран. Тут было не то чтобы много места - я едва помещался, стоя боком к стене, и тут было довольно жарко, но зато отсюда отлично было видно, что творится внизу, в том числе и в районе светового барьера. А вот оттуда меня здесь хрен увидишь - мало того, что я спрятан за самим экраном, так еще и яркое его свечение маскирует меня на фоне темноты. В общем, прекрасное место для наблюдения и ожидания.

И я стал ждать.

По примерным подсчетам, в ноктусе я провел не больше часа - значит, сейчас часа два ночи. Точнее сказать возможности не было - Пульс-то я с собой не взял. Рассвет будет примерно в пять-шесть часов, и светлячки обязательно должны будут покинуть ноктус до этого времени.

Если, конечно, они вообще там. В ноктусе.

Даже если я не дождусь их сегодня, я приду сюда завтра. И послезавтра. Каждую ночь буду приходить. А днем буду ходить по другим точкам входа в ноктус и искать другие метки светлячков. Этого же Спектра или других - неважно. Мне главное выйти на них.

Я сел на перекладину, свесив ноги вниз, положил локти на еще одну перекладину и уставился в лучи светового барьера.

Чтобы скоротать время, я стал представлять, какие трюки мог бы сделать, используя эти внутренние конструкции экрана как снаряды. Перекладины тут были наварены густо, но вразнобой - где-то в одном порядке, где-то в другом, словно их варили разные люди, и рассчитывались они под разный вес. Возможно, так оно и было - например, если экран сборный и его постепенно наращивали, увеличивая от раза к разу вес и требования к конструкции. Так и получилось, что на каких-то перекладинах удобно было бы делать андербары, подтягиваясь на руках и просовываясь ногами вперед в небольшие отверстия, а где-то так и подмывало перепрыгнуть конгом, выбрасывая себя толчком рук от одной перекладины, и в эти же руки ловя следующую.

Примерно так же выглядел злополучный снаряд, на котором я закончил свою прошлую жизнь. Там тоже была клетка, собранная из стальных труб, полная разных уровней, плоскостей и углов. Такой же обезьянник на максималках, в котором, в основном, участники и пытались показать класс, почти всегда игнорируя остальные снаряды. Это было просто не нужно - ведь клетка и так заменяла их все.

Именно с вершины этой клетки я и сделал свое фантастическое двойное заднее сальто с приземлением на голову…

От грустных мыслей меня отвлекло какое-то движение внизу. Я немного поморгал, заставляя глаза фокусироваться, и посмотрел вниз.

Кусок светового барьера не светился, он погас. И через разрыв в барьере из ноктуса один за другим выбегали юркие тонкие фигурки в черной одежде, расцвеченной яркими неоновыми пятнами. Цветов, которые заставили меня улыбнуться.

Голубой и розовый.

Том 2. Глава 1.

Светлячки выходили из ноктуса усталым и неторопливым шагом - совсем не так, как это делал я пару часов назад. Я вылетел оттуда, как пробка из бутылки шампанского, выданной победителю гонок Формулы-1. Да что там - скорее уж как сам болид этого гонщика! А эти вышли неспешным шагом, словно с пляжа вернулись, а не из смертельно опасной зараженной зоны. Как будто только я один как дурак бегал там от толп лоа, а эта группа прошлась, как по бульвару!

Обидно даже…

Светлячков было семь, и одеты они были точно так же, как и я сам - за исключением расцветки, само собой. Создавалось ощущение, что где-то есть фабрика рейдовой одежды, которая снабжает светлячков одними и теми же шмотками. Надо будет в будущем прояснить этот вопрос у девчонок - не может же быть, чтобы и правда существовала какая-то фабрика?

Впрочем, маски же есть… Про них тоже надо бы спросить.

Светлячки вышли в Город, и, не скрываясь, встали возле светового барьера. Один из них поколдовал с отключенным столбиком, возвращая его в строй, и повернулся обратно к остальным. Светлячки о чем-то заговорили, о чем - я разобрать не смог из-за расстояния. Послышался смех, а потом один из светлячков развернулся лицом в сторону Города, вытянул перед собой руку, сложенную будто бы пистолетом, и прицелился куда-то в сторону.

“Пх-х-х…” - почти что услышал я, когда рука светлячка едва заметно качнулась, имитируя отдачу. Интересно, куда это он… она… стрелял… а?

Я перевел взгляд примерно туда, куда указывал палец светлячка и нашел искомое - небольшую круглую камеру наблюдения на стене противоположного дома. Скорее всего, она была направлена прямо на световой барьер и скорее всего преспокойно записала и мой выход из ноктуса, и этих ребят тоже.

Только вот теперь уже никому не суждено было увидеть эти записи. Присмотревшись, я разобрал, что круглый корпус камеры треснул, и из него струится дым, как от горелой изоляции. Мало того - точно такой же дым шел от провода, который тянулся от камеры к стене дома, и скрывался в ней. Достаточно было беглого взгляда, чтобы понять - там сгорело вообще все. Включая сервер, на котором должны храниться записи, если он вообще был.

Судя по всему, я снова стал свидетелем использования Вспышки. Не имея такого полезного члена команды, как Трилла, этот Спектр вышел из ситуации не менее изящным способом - они просто сжигали все камеры, которые могли их заметить. Интересно, что еще они могут вот так вот запросто сжечь? Какая электроника им подвластна?

Хотя мне-то какая разница - у меня с собой нет никакой. Энкодер не в счет… Наверное.

Перебросившись еще парой фраз, светлячки пошли прочь от светового барьера и свернули в первый попавшийся переулок - судя по всему, там камер висело меньше. Я же, чтобы не потерять их из виду, подпрыгнул, уцепился за верхушку экрана, легко подтянулся, перелез на крышу и принялся их преследовать.

Это было нетрудно - во тьме переулков их яркие пятна на одежде так и светились от любого, даже случайного луча света. Что из окон, что от луны - одинаково. Одно мгновение - и в темноте вспыхивает яркое цветное пятно, словно микро-вывеска на мгновение зажглась! И захочешь - не пропустишь такое!

И наверняка камеры, которые попадались нам по пути, не пропускали, потому что светлячки несколько раз останавливались и снова “пыхали” куда-то. Сначала я пытался высмотреть сожженные камеры в окружающей темноте, потом бросил это дело - какая мне разница, по сути? Сожгли и сожгли. Мне же лучше, ведь меня тоже не увидят.

Я перепрыгивал с крыши на крышу, мягко шурша гравием при перекатах, и после каждого прыжка обязательно смотрел вниз, чтобы убедиться, что светлячки никуда не пропали. Они никуда и не пропадали, и даже не подозревали, что их кто-то преследует по крышам. На их месте, наверное, я бы тоже не подозревал - ганшип над головой не висит, дроны рядом не жужжат, крюки мотыльков не визжат. Кто еще может следить за ними так незаметно и с такой высоты? Разве что кто-то, имеющий в качестве Вспышки навык телепортации, если такой вообще существует, но, судя по спокойствию светлячков, этот вариант тоже имел какие-то свои ограничения.

Оставался лишь вопрос, почему они не принимают в расчет возможность, что за ними может следить такой же трейсер, как я…

Ответ на этот вопрос появился сам собой буквально через минуту - когда светлячки пересекли дорогу, отделяющую один квартал от другого.

Я, уже разбежавшийся по крыше для очередного прыжка, едва успел затормозить перед парапетом, когда понял, что не долечу до следующей крыши. Вот прямо ни при каких условиях не долечу - расстояние было метров семь, не меньше. Не то чтобы прямо вот много, я бы даже перепрыгнул, если бы у меня была вертикальная разница хотя бы в этаж… Но ее не было - по ту сторону дороги дома стояли точно такой же высоты, как и здесь.

Вот и ответ, почему светлячки так беспечно не смотрят наверх. Потому что перебраться через подобную пропасть возможно только при помощи крюков мотыльков, а они визжат так, что сдадут хозяина раньше, чем тот пересечет это препятствие.

С другой стороны… У меня ведь тоже есть свой “крюк”. И, в отличие от крюка мотыльков - бесшумный.

Еще бы я был уверен, что полностью понимаю, как с ним обращаться…

Светлячки не торопясь пересекли пустынную дорогу, кое-как освещенную одиноким фонарем, и уже втягивались гуськом в переулок на той стороне. Еще несколько секунд - и они исчезнут там окончательно. И я даже не успею спуститься, чтобы продолжить преследование по низу.

Я посмотрел на моток веревки, который сам собой образовался в моей руке, и на почти касающийся крыши нож.

Что ж… Раз ты сам так хочешь…

Я несколько раз глубоко вдохнул, нагоняя в кровь кислород, отошел назад на пять метров и снова взял разбег, раскручивая на ходу нож на веревке!

Прыжок!

Еще только отталкиваясь ногой от парапета, я швырнул перед собой раскрученный на веревке нож - чтобы прибавить ему максимум скорости, сколько только получится!

Сверкнул в ночной тьме тонкий солнечный луч, нож ударился в стену дома напротив и остался в ней…

А я полетел вниз…

Веревка, обмотанная вокруг правой руки, натянулась, и меня понесло навстречу стене!

А об этом я как-то не подумал! Меня же сейчас просто вмажет в нее, как муху - в штукатурку!

Я рефлекторно зажмурился и изо всех сил представил на себе броню из чистого света - точно такую же, какой я защищался от лоа - вдруг сработает! Больше-то мне ничего не оставалось!

И это сработало - я действительно ударился в стену плашмя всем телом, но при этом не вплющился в нее, как это должно было произойти, а на последних сантиметрах словно бы влип в густой кисель, который моментально поглотил всю инерцию движения!

И только после этого я почувствовал, что коснулся стены.

Я открыл глаза.

Я болтался на своей световой веревке в нескольких сантиметрах от стены, и редкие порывы ветра качали меня, как язычок японского колокольчика. Судя по всему, мои кости остались целы, да и вообще я остался жив, цел и орел. Стало быть, моя теория насчет Света оказалась верна - ведь мотыльки на своих крюках должны были точно так же впечатываться в стены, вплоть до тяжелых переломов, а этого не происходило, значит, у них есть какой-то механизм защиты! И, кроме Света, этим механизмом просто ничего больше быть не могло!

Так, хватит. Надо догонять беглецов.

Подчиняясь моей воле, веревка быстро втащила меня наверх, я подтянулся на рукояти ножа, засевшего в бетоне так прочно, словно его отлили вместе с этой панелью, перебросил руки на парапет и закинул тело на крышу. Нож сам собой юркнул мне в рукав и обвился вокруг предплечья теплым наручем.

- Спасибо… - сноваа чистосердечно сказал я ножу и поднялся.

Нет времени разлеживаться - цели уходят.

Светлячков я снова нашел почти сразу - они все так же совершенно не скрывались, и я прекрасно их понимал. У них не было причин для волнений. Или, вернее сказать, они не знали о том, что причина для волнения у них есть.

Я продолжал перепрыгивать между крышами нового квартала, которые немного изменились - вместо привычных бетонных парапетов периметр каждой из них теперь ограничивали металлические перила, от которых отталкиваться было не так удобно, особенно впотьмах. А еще неудобнее было приземляться, потому что скользкие металлические трубы плохо для этого подходят, в отличие от шершавого теплого бетона. Несколько раз я чуть не полетел вниз из-за того, что подошвы предательски соскользнули, в один из них меня даже снова спас роупдарт, выстреливший вперед, как пуля, только бесшумно, и засевший в материале крыши.

А еще перила были очень громкие, и при каждом новом приземлении казалось, что светлячки снизу в этот-то раз точно меня услышали.

Но они не слышали. Они все так же шли, периодически меняя направление и сворачивая в самых, казалось бы, обычных местах. Словно плутали по лабиринту одинаковых кварталов, не понимая, куда им идти. Странно это.

Мы сменили еще два квартала, между которыми я перемещался уже отработанным способом - при помощи оружия. В каждом новом квартале дома немного отличались друг от друга, а в последнем даже были выше на целых два этажа, что доставило мне немало трудностей в процессе перемещения. Хорошо хоть, что в этом мире тоже существовали водосточные трубы, и можно было забраться на крышу по ним…

Наконец, спустя, наверное, полчаса после того, как мы выдвинулись с улицы, мы пришли. По крайней мере, светлячки наконец-то покинули жилые кварталы и вышли к отдельно стоящему двухэтажному зданию, из крыши которого выходили пучки толстенных труб, разбегающихся в разные стороны. Не останавливаясь, светлячки скрылись внутри здания - совсем как мы в “Зефире”.

Но нет никакой гарантии, что это на самом деле их база, поэтому я сел на край той крыши, до которой успел добраться, свесил ноги вниз и принялся наблюдать за зданием. Я должен был убедиться, что это окончательная точка их маршрута, а не какой-то перевалочный пункт.

Минуты сменялись минутами, Город постепенно начинал просыпаться. За всеми этими прыжками и полетами на световой тарзанке я совсем пропустил момент, когда начало светать. Вроде только что была кромешная тьма, а вроде уже и кончики пальцев начинаешь различать. И глаза закономерно слипаются - организм начинает реагировать на все случившееся сегодня и намекает, что пора бы и честь знать…

Черт, нет… Стоит только закрыть глаза - и снова провалишься в это нефтяное болото, из которого невозможно выбраться, потому что со дна тянутся плоские черные руки, хватающие за штаны, за ботинки…

Черт, нет!..

Я зажмурился и помотал головой, отгоняя сон - даже думать об этом не буду! Достаточно того, что меня это будет ждать в любом случае, потому что совсем без сна я точно не смогу жить! А раз это и так меня ждет, зачем об этом думать лишний раз?! Только самого себя накручивать!

Горизонт озарился первым солнечным лучом. Само светило еще пока стеснительно пряталось за зданиями Города, не спеша появляться на небосводе, но первые его гонцы уже полетели во все мыслимые уголки мира, готовя людей к новому дню.

Да уж, если бы я решил прямо сегодня претворить свой план в жизнь полностью - мы бы банально не успели. Пока суд да дело, пока выяснили бы отношение и померялись яйцами, которыми местные девушки обладают чуть ли не поголовно, (в метафорическом, конечно, плане… надеюсь…) уже бы и рассвет настал, и мы точно бы никуда не пошли ни при каком раскладе. А откладывать после этого поход на следующий день… Ну, у меня не было бы ни единой гарантии, что на следующий день я застану светлячков на том же месте.

Поэтому на сегодня я обошелся тем, что отследил, где у светлячков располагается база, и убедился в том, что это действительно их база, в недрах которой они переводят дух между рейдами. Будь я прихвостнем какой-нибудь корпорации или просто другим светлячков - хрен бы у меня это получилось, но, по счастливому стечению обстоятельств, я именно тот, кто я есть. Именно с тем оружием, что у меня есть.

И это прекрасно.

Убедившись, что никто больше из здания не выйдет, я спустился с крыши стандартным способом - через люк, - и поплелся обратно в гостиницу, предварительно сняв и спрятав под одеждой маску. К счастью, во время погони за светлячками я держал примерный азимут на свое временное убежище, и все равно пришлось изрядно поплутать, прежде чем я смог выйти на более или менее знакомые улицы и добраться до гостиницы.

Портье на ресепшене спал, положив голову на сложенные ладони, и я проскользнул мимо него как можно тише, чтобы не провоцировать лишние вопросы. Мало ли - вдруг у него хорошая память и он вспомнит, что я вроде как не выходил на улицу ни вчера, ни тем более сегодня?

Добравшись до номера, я стянул с себя одежду и повалился на кровать. Усталость всего дня незамедлительно атаковала меня, словно только и ждала, когда же я расслаблюсь. Заболели руки, заболели ноги. Начало жечь ссадины, которые неминуемо остаются после того, как кувыркаешься по острому гравию, даже если делать это в полных латах. Заболела голова.

Жутко хотелось спать. И даже настойчиво светящее в окно солнце не было помехой этому.

Но, прежде чем заснуть, я все же собрал в себе остатки сил, подтянулся поближе к тумбочке, открыл ее, достал галик и вдохнул порцию астриума в надежде на то, что со сном он мне поможет тоже, раз уж помогает наяву.

Сказать, помог он или нет, было сложно - с одной стороны, кошмары стали менее вязкими, и я даже отдавал себе отчет в том, что нахожусь во сне… С другой - они стали еще более фантасмагоричными и хаотичными. Создавалось ощущение, что я заснул под кислотой или под газом Джокера - настолько нереалистичным казалось все происходящее. Я брел по каким-то рельсам, окруженный плоскими радужными единорогами, через время рельсы скрутились в спирали и превратились в металлические щупальца, которые стали комкать шпалы в один комок, пока не получился гладкий деревянный шар, который моментально отправился мне в голову. Увернуться я не успел, и шарик занял место моей головы, будто всю жизнь там и находился, а голова упала где-то у меня за спиной. Я остановился и поднял ее, а они укоризненно так \на меня смотрела, и одними губами шептала “Проснись!”

И я проснулся.

День за окном уже затухал. Я проспал часов двенадцать, не меньше. Простыня подо мной была вся мокрая от пота и сбита на один край, но по крайней мере я ощущал себя так, словно я поспал. Не просто провалялся в горячечном бреду, не в силах провалиться в дрему, а все же заснул, поспал и проснулся. Не выспался, нет. И уж тем более не “хорошо спал”. Спал я плохо. И мало. Но это лучше всего того, что было со мной до этого.

Хотя бы голова перестала болеть.

Я сел на кровати и вдохнул новую порцию астриума. Быстро полегчало. Я даже начал привыкать к его… “вкусу”, если можно так назвать эффект, который он оказывает на легкие.

Наскоро почистив мокрой рукой одежду, в которой я был вчера, я надел ее снова и вышел из номера. Зашел в уже примелькавшееся кафе и поужинал чем-то вроде макаронов с томатной пастой и каким-то мясом. Дафыньим, наверное.

Утолив голод и заодно дождавшись, когда вечер в полной мере овладеет Городом, я отправился к тому зданию, в котором скрылись светлячки, благо дорогу до него я запомнил хорошо.

Полчаса ходьбы - и я стою перед этим необычным домиком, из которого, как дреды из головы растамана, торчат пучки труб, часть которых уходит куда-то прочь, а часть прямо тут же втыкается в землю под прямым углом.

“Котельная номер 3” - гласила облупившаяся вывеска возле двери. Судя по ее виду, висит здесь она уже лет десять, пять из которых ее даже протирать от пыли стало уже некому.

Занятно. Мой Спектр устроил себе базу в полузаброшенное причальной башне, эти - в котельной, причем, видимо, тоже недействующей или действующей на десять процентов мощности. Интересно, у всех светлячков тяга к промышленным зданиям? Или здесь какая-то другая причина, помимо личного влечения?

Да плевать. Я здесь не за тем, чтобы рассуждать на тему личных предпочтений неизвестных мне людей. Может, я и собираюсь воспользоваться их услугами, но это не значит, что я намерен с ними брататься!.. Сестриться… Короче, не намерен заводить близкое знакомство!

Возле двери горел красным экранчик электронного замка, но я, конечно, не стал пользоваться энкодером - не хватало еще начинать знакомство со взлома чужой собственности. Не говоря уже о том, что они могли поставить какую-нибудь сигнализацию, реагирующую на взлом.

Вместо этого я цивильно постучался. Еще цивильнее было бы позвонить в звонок, но его я не нашел, в том числе и на панели электронного замка - там были только цифры и непонятная закорючка, похожая на четверть знака “пацифика”. Пришлось поднять руку и несколько раз интеллигентно стукнуть костяшками в дверное полотно.

Я выждал несколько секунд, в течение которых из-за двери не донеслось ни звука, и постучал снова. Нет ответа.

Тогда я снова поднял руку и загрохотал по двери уже кулаком - с таким звуком, что в соседних домах вполне могли бы решить, что здесь образовался стихийный оупен-эйр!

Меня игнорировали.

Грустно. Я действительно хотел провернуть все максимально мирным путем. Если бы они мне хотя бы открыли дверь, мы вполне могли спокойно поговорить и не накалять обстановку. Ну, или хотя бы не начинать знакомство с этого самого накаливания. А теперь же…

Я посмотрел на нож, уже выглядывающий кончиком из рукава, словно любопытный крысенок.

Теперь же придется устраивать проникновение. Если понадобится - то со взломом!

Глава 2

Интересно, каков шанс, что у светлячков, спрятавшихся в здании котельной есть камеры для наблюдения за всем, что творится снаружи?

Если бы такой вопрос задали мне, я бы ответил, что шанс — сто процентов.

Поэтому я подождал еще несколько секунд, а потом притворно вздохнул, картинно пожав плечами, развернулся и пошел прочь от здания.

И шел я ровно до тех пор, пока не скрылся от предполагаемых камер за ближайшим же углом.

Там я остановился, вытащил из-под кофты маску и нацепил ее на голову. Там, возле двери, мое лицо надежно скрывал низко надвинутый капюшон, но, когда я вломлюсь внутрь здания, его явно будет недостаточно. А открывать свое лицо сине-розовым не хотелось. По крайней мере, не сразу. Как-нибудь потом.

Если это «потом» вообще у меня будет...

Я обошел дом по кругу и вышел к котельной с другой стороны — со стороны уходящих в землю труб. Они была запакованы в какой-то теплоизоляционный материал, и заключены в редкую клетку из сваренных арматурных прутьев, которые то ли служили ограждением от случайных касаний, то ли поддерживали трубы в вертикальном состоянии.

Да какая разница, для чего они сделаны? Главное, что они идеально подходят для моих целей. Как раз, метрах в семи над землей, труба изгибалась под прямым углом и тянулась к зданию, проходя мимо нескольких окон, в одном из которых была очень кстати открыта форточка.

С одной стороны, вроде и палятся светлячки, пытаясь показать, что внутри никого нет, но одновременно с этим открывая форточки, с другой стороны надо признать, что этот маленький штришок неплохо играл на образ заброшенного здания. Типа настолько заброшено, что даже форточку закрыть некому.

Но меня-то не обмануть. Я-то видел, как они там скрывались!

Я подбежал к трубе и сходу запрыгнул на вторую от земле перекладину. Взбегать по ним не рискнул — слишком велик шанс попасть ногами между железками, и, в худшем из случаев — заработать серьезный перелом сразу в нескольких местах, когда тело под действием гравитации упадет вниз, а нога так и останется застрявшей в перекладинах...

Бр-р-р, аж передернуло, как представил. Нет уж, тише едешь — дальше будешь. Лучше я спокойно, но не тормозя, взберусь по этим перекладинам, как по лестнице, чем сэкономлю минуту, зато избавлюсь от риска попасться кому-то на глаза... Променяв его на риск остаться без ног.

Мерно перебирая руками и ногами, я взобрался на самый верх, где труба изгибалась под прямым углом, залез на изгиб и встал в полный рост, аккуратно пробуя теплоизоляцию ногой. Материал прогибался, но не сильно — под ним явно было что-то твердое. То есть, и так понятно, что под ним — труба, но как знать — может, она там давно уже отсырела и проржавела до сквозных дыр?

Труба держалась прочно, и я пробежал по ней прямо до окна, в котором и была открыта форточка. Она, конечно, находилась высоко и была маловата для того, чтобы туда можно было пролезть...

Но не для меня.

Я взбежал по стене возле окна, достиг бетонной перемычки, которую при строительстве кладут поверх оконного проема, размахнулся обеими руками и со всей силы всадил в нее зажатый обратным хватом нож! Он послушно вошел в податливый бетон, как пуля — в баллистический гель, и засел там не хуже какого-нибудь анкера!

Подтянув ноги к груди и снова выпрямив их, я подошвами вперед влетел в узкую форточку, шурша по ее раме одеждой.

Практически андербар получился...

Влетев внутрь, я приземлился на бетонный пол, сгруппировался, перекатился, гася скорость, и быстро, даже раньше, чем поднялся на ноги, огляделся.

Что ж, тут уже вряд ли кто-то заподозрил в этом здании заброшку.

Судя по убранству, я оказался в местной каютке. Тут тоже стоял стол, но намного меньше, чем в «Зефире», и холодильник был всего один, зато больше раза в полтора, да стулья вместо лавок. В остальном же все было похоже, особенно привычные серый шершавые стены.

На столе стояло несколько чашек и одна тарелка с какими-то печенькам, на плите исходил паром чайник — теперь понятно, почему тут открыта форточка. Тут банально жарко.

Я перевел взгляд на веревку, тянущуюся от моей руки за окно — к ножу, заякоренному в оконной перекладине, ведь достать его в момент проникновения возможным не представлялось.

Веревка смоталась, втягивая нож обратно в рукав, и я снова поднял взгляд.

И увидел в дверях каютки девушку.

Невысокую, стройную, с темными-темными, почти черными, глазами, и длинными, собранными в высокий хвост на затылке, белыми волосами и курносым носиком. Одета она была в короткие черные шорты с кучей карманов и черный топик без рукавов, с еще одной кучей карманов. С ее фигурой это выглядело соблазнительно... И нелепо одновременно — словно ее одели в одежду из магазина для силовых структур, а она взяла ножницы и швейную машинку и подогнала ее под свои представления о красоте. Правую руку незнакомки, от плечевого сустава, до локтевого, покрывала причудливая техно-вязь татуировки, очень напоминающей татуировку Фэйт из обожаемого мною Mirror’s Edge.

Девушка как раз входила в каютку, уставившись на свой Пульс, и меня пока еще не видела. Впрочем, мне это не давало ровным счетом ничего — обратно в форточку я не успел бы выпрыгнуть ни при каких обстоятельствах, разве что флай роллом от подоконника, прямиком хребтиной на трубу в лучше случае, а в худшем — на бетон улицы.

Но я же не для того сюда пришел, чтобы тут же сваливать?

Девушка наконец подняла глаза от Пульса, и остановилась так резко, словно ударилась носом в невидимую стену. Целую секунду она смотрела на меня своими бездонными, как черная дыра, глазами, а потом нахмурилась.

Но ничего не сказала.

Это странно. Я ожидал, что она начнет спрашивать, кто я такой и что здесь делаю... По крайней мере, в кино персонажи всегда реагировали на появление незнакомца там, где ему появляться не положено, именно так...

Но девушка молчала. Смотрела на меня, все так же держа руки согнутыми в локтях — будто продолжала что-то делать на Пульсе, — и молчала. Только сейчас я обратил внимание на то, что на правой руке у нее красовалась перевязь с зажатым в ней проводником — почти такая же, как была у Птичника.

Интересно, почему светлячки носят проводники даже на базе? Ведь мои девчонки тоже не расстаются с ними. Боятся чего-то? Или просто так к ним привыкли, что не готовы расстаться и на минуту?

Молчание затягивалось. Девушка сверлила меня взглядом, не двигаясь, будто ее столбняк хватил. Я уже думал сам начать разговор, но тут вдалеке за стеной послышался топот сразу нескольких пар ног. Сюда кто-то бежал.

Спустя еще секунду, чуть не снеся блондинку, в каютку ворвалось пять человек. Один парень, две девушки и два существа непонятного пола — на них единственных были маски, раскрашенные фирменными цветами этого Спектра.

Новоприбывшие остановились в нескольких метрах от меня, сверля меня взглядами. Целенаправленно или случайно, но они все стояли так,что между нами были стол — опасались, что я нападу, что ли? Оставили между нами препятствие, чтобы усложнить мне сокращение дистанции? Если так, то себе они этим только сделали хуже — я-то спокойно могу и на дистанции их атаковать.

Впрочем, им-то откуда об этом знать? Мне же не раз говорили, что мое оружие все такой из себя уникальное — может, они и не в курсе, что такое вообще существует? В таком случае для них дистанция даже в виде простого стола — уже безопасная, я ведь и сам пользовался этим, когда на меня напал Маркус. Так что можно сказать, что эти ребята довольно обоснованно держат меня на дистанции — на мотылька я не похож, а значит, огнестрела у меня при себе нет, ведь обычным гражданским он запрещен в любом проявлении — это я уже успел выяснить еще во время первого серфинга по здешней Сети.

Чтобы не подозревали друг в друге рангонов и не устраивали бойни с формулировкой «он же зараженный!», надо полагать.

Парень стоял в толпе светлячков первым, будто загораживая собой всех остальных. Наверное, в этом Спектре матриархат не в чести, и он тут главный.

Выглядел парень как классический бэд-бой, причем бэд-бой довольно-таки в возрасте, относительно остальных, конечно же. Если девчонки на вид были откровенно молодыми, едва ли справившими двадцатилетие, то парень явно перешагнул порог двадцати пяти. Широкоплечий, с явно выраженными мускулами, он выглядел настоящим богатырем, хоть и не отличался сильно большим ростом — совсем немного выше меня. Подстрижены его черные волосы были в стиле дурацкой прически «маллет» — когда сзади волосы достигают плеч, а все остальное достаточно коротко, но, на нем почему-то она смотрелась весьма органично и даже стильно, особенно в сочетании с короткой, но густой, трехдневной щетиной и длинным шрамом через правый глаз и всю правую половину лица в принципе, делавшим его еще более брутальным. Одежда главаря тоже будто бы вторила этому принципу маскулинности — полурасстегнутая черная рубашка с длинными рукавами, открывающая вид на грудные мышцы и тонкий длинный белый шрам точно посередине грудины, да подвеска из деревянных бусин с деревянным же крестом, развернутым буквой «Х».

— Ты кто такой? — наконец нарушил молчание парень.

Наконец-то все пошло так, как я ожидал — даже вопросы были те самые, на которые я надеялся. Следующим должен быть «Ты что тут делаешь?» но задать его парень не успел. Потому что я поднял ладонь, останавливая его, и ответил заготовкой:

— Не важно, кто я. Важно, как у меня план.

Конечно, «Бэтмена» Кристофера Нолана тут не смотрели, поэтому и отсылки не поняли. Только переглянулись между собой, а потом парень велел одной из фигур в маске:

— Гай, сожги его Пульс. Он мне не нравится.

Маска отчетливо усмехнулась, парень вернул взгляд ко мне:

— Не знаю, что тебе нужно, но пришел сюда ты зря. И мы...

— Сол... — прервала его та самая маска тонким девичьим голосом. — У него нет Пульса.

— Что? — Сол резко повернулся обратно. — Как это «нет»?

— Совсем нет! — дерзко ответила Гай. — Что тебе непонятно в слове «нет»? Отсутствует! Не имеется! Не носится!

— А дроны? Камеры?

— Пусто. — кратко ответила Гай, словно моментально забыла о том, что только что злилась на что-то.

Сол снова перевел взгляд на меня и задумчиво произнес:

— Что ж, если у него нет Пульса... То нам же лучше — значит, никто и так не сможет его отследить.

И, словно подчеркивая его слова, из его руки в обе стороны выстрелил световой луч, принимая форму длинного копья.

Реально длинного — при желании он бы даже через стол смог меня достать!

Вот же хитрая жопа!

— А ты не очень умный, да, Сол? — усмехнулся я. — Как ты думаешь, почему у меня нет Пульса?

Сол остановил руку на половине подъема и нахмурился:

— Зубы мне заговариваешь?

— Зачем мне это? — искренне удивился я. — Просто хочу, чтобы ты еще раз, но уже осмысленно взглянул на эту ситуацию. Я пришел к вам в логово, зная, что вы будете не рады меня видеть, но при этом не взял с собой Пульс. Почему я так сделал?

— Потому что ты идиот? — Сол пожал плечами. — Не стоит списывать на злой умысел то, что можно объяснить простым идиотизмом.

О, надо же, «бритва Хэнлона» и в этом мире придумана тоже.

Хотя было бы странно, если бы она не возникла, учитывая их местные приколы в виде превращения в рангонов аборигенов, которые боятся сообщить о своем заражении, хотя прекрасно знают, какими будут последствия. Они же наверняка все как один уверены, что ничего страшного не произойдет.

Как и я, в общем-то...

— Такое возможно. — степенно кивнул я. — Но равновероятен и другой исход... Например, что я оставил Пульс где-то в другом месте, запрограммировав его так, чтобы он отослал координаты вашего убежища во все корпорации, чьи представительства только есть в этой районе... Через час. Что, если я так и сделал, и только я один знаю, где лежит мой Пульс? И только я один могу отменить отправку?

Конечно, ничего такого я не делал. Я откровенно блефовал, выкладывая историю, которую придумал, пока добирался сюда. Даже не столько придумал, сколько взял из какого-то шпионского фильма и переиначил на свой лад. Может, даже фильм был про Джеймса Бонда. А что — у меня даже здешнее имя подходит, не менее звучное чем у бриташки.

Лайт. Лайт Агер.

Даже круче.

Сол снова повернулся к Гай:

— Такое возможно?

— Как два байта. — коротко ответила та.

Сол снова повернулся ко мне и опустил руку, уперев копье в пол:

— Кто ты такой? Я смотрю, на тебе экипировка светлячков, но не вижу Спектра.

— Потому что я пришел сюда не от Спектра. Я как бы в курсе, что Спектры друг друга недолюбливают, поэтому и не свечу цвета, чтобы вы не решили, что я выступаю от чьего-то конкретного лица. Я пришел сюда сам по себе. И говорю с вами от лица исключительно себя.

— Как интересно! — усмехнулся Сол, отчего его шрам через глаз изогнулся крючком, как живой. — И что же тебе нужно? Если ты пришел сюда не для того, чтобы нас втихаря перебить или не для того, чтобы открыть двери своему Спектру, чтобы они вырезали нас, то что тебе нужно? Наша база?

Хорошо, что на мне маска, иначе они бы знатно повеселились с того, как поползли вверх мои брови — я даже сам это почувствовал. Не удержался и коротко осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что они действительно имеют в виду то, что имеют.

Вот эта вот пошарпанная котельная? Мне нужна? Даже, может, не мне — моему Спектру, наверное, это они имели в виду... Но котельная? Тут, в каютке, еще чистенько, и то не идеально, а в остальных-то помещениях наверняка черно от угольной пыли или нестерпимо воняет мазутом — зависит от того, чем топят.

И вот это вот мне предлагается хотеть отнять?

Они точно тут какие-то ненормальныне.

— Не уперлась мне ваша база. — усмехнулся я. — Я тут совсем по другому поводу.

Сол не спешил продолжать разговор, он сверлил меня взглядом и задумчиво перебирал пальцами по световому древку, словно раздумывая — а не привалить ли все же меня прямо на месте? Может, он считал, что вероятности того, что я идиот, и того что я умный распределены вовсе не пятьдесят на пятьдесят?

Чтобы подтолкнуть его мысли в правильном направлении, я поддернул рукав кофты, поднял руку, картинно посмотрел на запястье и сокрушенно развел руками — мол, забыл, что Пульса на руке нет. Он где-то в другом месте.

Этого оказалось достаточно. Пальцы Сола расслабились, и копье медленно, словно намекая на то, что может снова выстрелить в любой момент времени, втянулось к нему в руку.

— Говори. — коротко велел Сол.

— Я хочу вас нанять. — коротко, как он и просил, сказал я.

— Нанять? — снова усмехнулся Сол. — Ты нас, кажется, с кем-то перепутал. Мы не корпорация, мы такие же светлячки, как и ты. Все то же самое, что делаем мы, делает и твой Спектр тоже. Обратись... Не знаю... К «Верпен» или «Арамаки».

— А давно «Верпен» или «Арамаки» стали водить к Дочери Ночи? — невинно поинтересовался я.

В каютке повисла мертвая тишина — словно невидимый ди-джей, управляющий реальностью, случайно задел мастер-фейдер, загоняя его в самый низ.

Конечно, я рисковал. Конкретно этот Спектр мог и не иметь никакого отношения к Дочери Ночи, а свои цветовые пометки оставлять... Например, для... Не знаю...

В этом и проблема — я не знаю, для чего еще могли служить эти пометки. А с учетом того, что мой Спектр подобным не занимался, логично было бы предположить, что это в принципе что-то из ряда вон выходящее. И, если на это наложить что-то другое из ряда вон выходящее — например, то, что существует человек, живущий в ноктусе, и кто-то из светлячков водит к этому человеку экскурсии на постоянной основе, — получается как в песне про яблоко, ананас и две ручки. Вроде и бред, а вроде и логично.

И, судя по тому, как сузились глаза и скрючились пальцы Сола — больше логично, чем бред.

Глава 3

На секунду мне даже показалось, что Сол сейчас снова достанет свое копье и все же попытается атаковать, но он все же взял себя в руки. Судя по нескольким глубоким вдохам, которые он даже не пытался скрывать, это далось ему нелегко.

Но далось.

— Так. — медленно начал Сол, закончив дыхательные упражнения. — Давай-ка уточним. Я не уверен, что правильно тебя понял. Ты хочешь... Тьма, как же это глупо звучит... Ты хочешь, чтобы мы сопроводили тебя к Дочери Ночи?

Ага.

Теперь я как минимум знаю, что они это делают. Он же не пошел в отказ, убеждая меня, что они этим не занимаются, хотя я бы на его месте, скорее всего, поступил бы именно так — включил дурака и сделал вид, что не понимаю, о чем речь. Возможно, все дело в абсурдности происходящей ситуации... Для них, конечно же. Для меня-то все идет по плану.

Более или менее...

— Все верно. — я кивнул. — Это проблема?

— Это не проблема. Ты — проблема. — Сол беспардонно ткнул в мою сторону пальцем. — Ты всерьез думал, что можешь вот так вломиться на нашу базу и потребовать от нас, чтобы мы повели тебя к Дочери Ночи?

— Ну... Да. — я пожал плечами. — А что вам мешает?

— Ты хоть знаешь, сколько это стоит? — усмехнулся Сол.

— Точно уверен, что меньше, чем потеря базы или, что тоже вероятно, собственных жизней. — я снова поднял руку и постучал пальцем по запястью. Левому, конечно же, на котором должен был быть Пульс, но на котором его не было.

Сол некоторое время молчал, переваривая информацию. А потом тихо и как-то неуверенно спросил:

— Ты... охерел?

Его голос даже осип от моей наглости.

И, надо признать, я действительно охерел. Охерел от той самой наглости и уверенности в себе. Сам того не заметив, я вплотную подошел к той точке, пересечение которой автоматически отменяет возможность возврата.

И, кажется, я ее уже пересек.

Впрочем, что мне терять...

— Поясни? — максимально спокойно, хоть это и потребовало немалых усилий, попросил я. — Не вполне тебя понимаю.

— Ты шантажируешь нас? Ты приперся сюда, чтобы шантажировать нас? Чтобы шантажом заставить нас отвести тебя к Дочери Ночи?

— Мне не нравится такая формулировка. — я поморщился, но потом сообразил, что под маской они все равно не видят. — Давай представим, что я пришел к вам с просьбой о помощи, как к... К людям, которые делают одно со мной дело.

— С просьбой? — сипло выдавил Сол. — А Пульс?

— Страховка. — я пожал плечами. — Вдруг вы мне откажете?

Блондинка, которая увидела меня первой, протянула руку и требовательно подергала Сола за рукав. Он ненадолго задумался, а потом покачал головой:

— Нет, Стеф.

Блондинка нахмурилась и топнула ножкой.

— Нет, Стеф! — уже громче повторил Сол. — Не раньше, чем я с ним договорю!

Блондинка громко фыркнула и принялась бурить меня взглядом, вращая в пальцах длинный и узкий нож. Таким только орехи раскалывать.

Или между ребрами загонять... Даже Свет никакой не понадобится.

Сол тем временем опустил взгляд в пол и прижал пальцы к вискам, словно пытаясь силой мысли вырвать себя из этой кошмарной реальности, в которой незнакомцы входят в окна и требуют отвести в сердце ноктуса.

— Так... — Сол наконец поднял голову. — Какие гарантии?

Блондинка снова фыркнула и топнула ногой, чуть не попав Солу по ботинку.

— Заткнись! — коротко бросил ей Сол. — Я не собираюсь сдавать базу, мы только на ней обустроились!

Хм... Блондинка — телепат? Это объясняет, как она вызвала подмогу, не произнеся ни звука. И объясняет, почему она вообще не произнесла ни звука за все это время. Может, она немая?

Интересно бы получилось — сама немая, но способна общаться через мысли.

— Слушай, — проникновенно начал я. — Говоря честно, мне самому не очень нравится все то, что происходит. Если бы был другой выход, уж поверь, я бы его использовал. Но у меня...

Я чуть было не закончил фразу словами «нет времени его искать», но вовремя сообразил, что это будет выглядеть очень подозрительно, и закончил иначе:

— Найти его не удалось.

— Какие гарантии? — угрюмо повторил свой вопрос Сол.

— Никаких. — я пожал плечами. — Мое слово разве что. Подумай сам — зачем мне вас сдавать корпорациям, если вы мне поможете?

— А мне почем знать? Я же даже не знаю, зачем тебе к Дочери!

— А это уже мое дело. — уклончиво ответил я. — У меня есть к ней вопросы.

Сол замолчал. Он думал. Думал долго и сосредоточенно, сведя брови в одну. Секунды тянулись за секундами, а он все не давал никакого ответа.

И Стеф, видимо, надоело ждать. Вторая Лиза, блин, только блондинистая...

Стеф резко взмахнула рукой, превращая свой проводник в короткую телескопическую дубинку, и рванулась ко мне, занося ее для удара!

Прочитав ее движение по скруту тела, я среагировал моментально, выпуская из рукава роупдарт и раскручивая его! Попытаюсь срезать ее в прыжке — чтобы ее захлестнуло веревкой, а не ножом, и она просто упала!..

Но, раньше чем я отправил нож в полет, среагировал Сол.

Выстрелившее из руки копье заплело древком ноги Стеф, она споткнулась об него и повалилась вперед, едва успев подстраховаться руками и разойдясь подбородком в сантиметре от столешницы.

Ее проводник, выпавший из руки, и проскользивший под столом, остановился у моих ног.

Стеф села на полу и вонзила в Сола ненавидящий взгляд.

— Заткнись. — снова сказал Сол. — Ты ни хера не понимаешь. Вообще ни хера.

Я нагнулся, не сводя взгляда со светлячков, и поднял проводник Стеф с пола. Это оказался простой длинный кинжал с обоюдоострым клинком, ребристой рукоятью и явно выраженной гардой. Красивый и агрессивный, как и хозяйка.

Как там говорил Птичник? Оружие — это отражение хозяина?

— Верни проводник. — обратился ко мне Сол.

— А мы пришли к соглашению? — невинно поинтересовался я, покачивая в руке нож.

— Верни проводник. — повторил Сол, поморщившись. — И тогда, может быть, придем...

Конечно же, мы пришли к соглашению. У них не было другого варианта. То есть был, но он явно был хуже, чем первый. И дело тут было не в проводнике, они просто пытались выторговать для себя условия получше.

Поначалу.

Потом, поняв, что я на уступки идти не собираюсь, они попытались меня обмануть — сказали, что на подготовку к рейду уйдет много времени, и выдвинемся мы не раньше следующей ночи. Само собой, я не повелся, и сказал, что мы выдвинемся этой же ночью. Кто их знает, куда они за полутора суток успеют слинять от меня? Потом они пытались договориться со мной встретиться у входа в ноктус, но и эту попытку обмана я пресек на корню. Конечно, нет никакой гарантии, что они пытались меня обмануть, но рисковать не хотелось.

В конце концов, убедившись, что я все предусмотрел, они попытались хотя бы побольше обо мне узнать. Невзначай выспрашивали, как меня зовут, из какого я района, Спектра и так далее. Я, конечно же, держался, тщательно фильтруя входящую информацию и игнорируя те вопросы, которые казались мне подозрительным. Срезался только один раз, машинально ответив на вопрос, сколько мне лет, но это было даже к лучшему — ведь я на автомате назвал свой психологический возраст — возраст, в котором моя жизнь закончилась. А не тот, в котором она тут началась.

С базы светлячков я отошел всего на десять минут — сделать вид, что отменяю отправку сообщения. При этом я заранее предупредил, что для гарантии собственной безопасности просто переведу таймер на завтрашний день, чтобы у светлячков не было соблазна пришить меня при втором визите на базу... Или, что вероятнее — просто бросить в ноктусе, списав все на случайные потери.

На самом же деле я сходил перекусить и принять дозу астриума, после чего вернулся к котельной. В этот раз меня пустили уже с главного входа.

Я провел остаток дня в котельной, прямо возле входа, наблюдая за сборами светлячков. Просто сел возле стены и смотрел, как они ходят туда-сюда, бросая на меня недовольные взгляды. Благо, до заката оставался всего какой-то час.

Когда Город погрузился во тьму, мы выдвинулись из котельной. Светлячки предсказуемо держались плотной группкой, игнорируя меня и делая вид, что меня не существует, но я был не в обиде — было бы странно ожидать чего-то иного. Как-никак я вынудил их пойти на сотрудничество.

«Сотрудничество»... Даже звучит глупо, в наших-то реалиях.

В отличие от моего Спектра, эти светлячки особо ничего не боялись и даже не скрывались — шли прямо по освещенным участкам и не пытались избегать людей. Если на пути показывался прохожий, Стеф делала короткий жест рукой — и он резко начинал идти в другую сторону, попутно, — зуб даю, — забывая, что видел нас. Если же дело доходило до камер, то в дело вступала Гай, сжигающая их одним «пафом» из палечного пистолета.

Интересно, они СБ так же вскрывают?

Ответ я получил спустя двадцать минут, когда мы добрались до точки входа в ноктус — вовсе не той, что была вчера, а какой-то другой. Но даже несмотря на то, что она была другой, я все равно смог найти метки светлячков после того, как повертел головой. И нашел их сразу несколько — одну розово-голубую, уже знакомую мне, вторую — фиолетово-зеленую, на другой стороне улицы, искусно запрятанную на нижней части какой-то трубы. Если не знать,что искать — ни за что не найдешь, а и найдешь — примешь за случайные пятна краски.

Гай отключала СБ так же, как Вал — энкодером, встроенным в Пульс. Почему-то этот Спектр не пользовался дронами, или, как минимум, не пользовался ими прямо сейчас. Тем не менее, СБ Гай вскрыла даже быстрее, чем Вал, и мы проникли на территорию ноктуса.

— А почему ты не сожгла СБ, как другую электронику? — спросил я.

Гай на меня даже не посмотрела, не говоря уже о том, чтобы ответить.

Впрочем, вопрос действительно глупый, я уже и сам понял, почему. Потому что сожженный СБ не будет работать еще долгое время, и все это время в городе будут проникать ТТ, а это уже сделает светлячков не косвенными врагами Города, а самыми что ни на есть прямыми. Настоящими вредителями, если не сказать «предателями».

Светлячки зажгли свое оружие. К уже виденным мною дубинке и копью прибавились клевец, парные то ли длинные ножи, то ли короткие мечи, самая натуральная коса на длинном древке и еще несколько экземпляров колюще-режущего, которые были похожи на мечи, но назвать их просто «мечами» язык не поворачивался.

Я тоже активировал свое оружие, пока что позволяя вынужденным союзникам видеть лишь нож, услышал презрительное фырканье Стеф, и пошел следом за остальными.

Тактика движения по ноктусу у этих светлячков была такой же, как у моего Спектра — держаться посередине улицы. Но, в отличие от них, сейчас ребята не оставляли на каждом перекрестке отсекающих, а продолжали движение плотной группой. Значит ли это, что нам идти больше?.. Сколько их тут, восемь? Значит ли это, что нам идти больше четырех кварталов? Или что это значит?

Конечно же, никто бы мне не ответил, даже если бы я спросил. Поэтому мы продолжали движение сквозь мертвую, залитую светом перевернутого месяца, тишину ноктуса.

Лоа мы встретили уже на третьем перекрестке. Сразу троих. И сразу же они обратили на нас внимание и двинулись в нашу сторону, вытягивая руки.

Всех троих срезал лично Сол, одним коротким экономным движением копья. Он сделал это молча — просто шагнул вперед и махнул, рассекая лоа на дымные обрывки. Ни слова, ни указания, просто молчаливая работа. Никто даже не шелохнулся — все, видимо, и так знали, что сейчас произойдет.

На следующем перекрестке лоа был уже десяток. Они также потекли к нам навстречу, и снова им навстречу выступил Сол, но уже не один, а вместе с Гаей, вооруженной клевцом на относительно длинной рукояти. Копье прикрыло одно направление, острый шип, перпендикулярный к рукояти — второе. Лоа поочередно разлетались обрывками, но других это не останавливало, и они продолжали переть к нам с настойчивостью зомби.

— Да что сегодня такое!.. — сквозь зубы процедила одна из девчонок. — Вчера было шаром покати, а сегодня!..

В другой ситуации я бы, возможно, ей и ответил.

Но сейчас я просто обернулся, уже зная, что увижу.

За моей спиной зарождалась волна лоа.

— Сол! — позвал я. — Сзади!

Сол поконнчил с последним лоа, и обернулся, глядя назад.

Сдавленно охнул:

— Это... Что такое?!

Светлячки дружно повернулись, глядя назад, и хором издали возгласы удивления.

— Сол, надо назад! — с истеричными ноткам в голосе сказал кто-то из девчонок. — Посмотри, что творится!

— Я вижу! — напряженно ответил Сол. — Эй, ты! Что за херня происходит?!

— А я откуда знаю! — я картинно развел руками. — Я вижу не больше вашего!

— Да конечно! — выплюнул Сол. — Двигаемся к четвертой точке!

— Но Сол!.. — попыталась было возразить девчонка, которая просилась назад.

— Нет пути назад! — оборвал ее Сол. — И заткнись уже! Идем вперед! А лучше — бежим!

И мы побежали вперед, точно так же, как бежали в мой первый осознанный рейд. Преследуемые по пятам все той же волной лоа. И теперь у меня уже не было сомнений, кто является причиной ее появления.

Я немного спустил нож из рукава, и раскрутил его на ходу, чтобы не тратить на это время потом. Если ко мне кто-то сунется — просто вытяну вперед руку, и полуметрового радиуса сияющей окружности вполне хватит, чтобы разорвать лоа на куски!

А лоа не оставляли нас в покое. С каждым новым перекрестком их становилось все больше, и через время отбиваться пришлось и мне тоже. Черные тени валили со всех сторон, и только построение неровным кругом позволяло нам отбиваться от них. Хотя, в основном, конечно, мы пытались просто пробегать мимо, пользуясь тем, что лоа пока что не набрали достаточной для преследования скорости.

Интересно, как это работает? Чем больше лоа — тем быстрее они двигаются? Как это связано?

Черт, опять какие-то мысли не к месту в голову лезут!

Под давлением толпы лоа группа светлячков еще больше сплотилась, да еще и я влился в их строй, как будто они меня давно знали. Уже никто не пытался держаться от меня подальше, мне молчаливо доверили сектор пространства и негласно велели никого не подпускать.

И я не подпускал. Вертел роупдартом, как ганшип — пропеллерами, не позволяя никому подойти ни к себе, ни к ближайшим соседям. Развернуться на полную длину веревки я, конечно, не мог себе позволить, но и это пока что было достаточно. Если же передо мной не оказывалось лоа, я позволял себе делать редкие короткие броски, поражая какого-нибудь лоа, подкрадывающегося к светлячку с опасного направления.

На стенах ноктуса замелькали цветные метки. Сол коротко глядел на них, и командовал, куда свернуть. Не всегда мы бежали по ним, иногда — в прямо противоположную сторону, плутая по лабиринту ноктуса и уже не ставя перед собой целью добраться до Дочери Ночи.

Тут бы выбраться!

Наконец за очередным поворотом засветились лучи СБ! Светлячки воспряли духом и прибавили скорости, со всех ног летя к ним! Гай вырвалась вперед, чуть не напоролась на лоа, которого я срезал длинным отчаянным броском роупдарта, и присела рядом со столбиком СБ раньше, чем все остальные успели до него добежать! Секунда, две — и барьер погас, выпуская нас обратно в Город!

Светлячки вывалились в люктус и попадали кто где был, задыхаясь и хватая ртом воздух. Мне тоже ощутимо жгло в груди, но я, как и всегда, не поддался инстинкту и вместо того, чтобы упасть на бетон, пошел медленными кругами, стараясь дышать как можно глубже.

Так прошло несколько минут.

А потом услышал голос Сола:

— Эй, ты...

Я обернулся и поймал на себе злобный взгляд Сола, уже снявшего маску вопреки всем принципам скрытности.

— Да, да, ты... А не пошел бы ты все же нахер, а?!

Глава 4

— Знаешь, сколько времени я хожу в ноктусы?! — продолжал бушевать Сол. — Восемь лет! Знаешь, сколько за это время у меня было рейдов?! Четыреста семь! Знаешь, сколько раз я видел что-то похожее на, что творилось сейчас?! Один! Этот! Я видел десятки лоа, я видел сотни лоа, в этом нет ничего необычного — чем больше людей в ноктусе, тем больше лоа, но чтобы столько!.. Все население Города должно было одновременно влезть в ноктус, чтобы появилось столько лоа! Ничего не хочешь объяснить?!

— Очень хочу. — честно признался я. — Горю желанием. Но не могу — у меня нет объяснения. Я не меньше твоего не понимаю, что происходит.

И в этом не было ни капли лжи. Я действительно не имел ни малейшего представления о поведении лоа ни в обычном состоянии, ни относительно того, что они отчебучили сегодня... И тогда, с девчонками — тоже. У меня, конечно, есть предположение, что это связано с моим заражением, но высказывать его вслух я, конечно же, не буду. Доказательств у меня нет, а искать их вместе со мной эти ребята не будут. Скорее уж вскроют, как рыбу перед копчением, едва услышав, что я заражен.

— Не знает он... — хмыкнул Сол. — До того момента, как ты появился в моей жизни, подобной херни не происходило! Ты решил нас угробить? Подставить? В чем был твой план?

— Какой план?! — я всплеснул руками. — нет никакого плана! Ты в своем уме?! Я же там был с вами вместе! Я прошел через все то же самое, что и вы! Если бы коснулись вас, то и я бы не остался в стороне!

— Поэтому я и спрашиваю, каков был план. — прищурился Сол. — Потому что пока что я его не наблюдаю...

— Да потому что нет никакого плана, я же сказал! Единственный план, который был — это добраться до Дочери Ночи, и, чем спокойнее, тем лучше!

— Добраться? — усмехнулся Сол. — Спокойно?.. Знаешь, что... Иди нахер со всеми нашими договоренностями вместе! Забери их и вали куда хочешь, хоть обратно в ноктус, только уже без нас! Сливай нашу базу корпорациям! Плевать! Мне проще найти и обустроить новую базу, нежели терять весь Спектр в ноктусе из-за какого-то пришельца!

— Да ни при чем я! — уже немного покривив душой, ответил я.

— Мне все равно. — припечатал Сол. — При чем, ни при чем — меня это уже не касается. Мы самоустраняемся от этого мероприятия.

— Вы же даже не попробовали еще раз! Вдруг будет по-другому!

— А если не будет? А если это будет конец? Если нам не повезет и мы не сможем выбраться? Я не собираюсь рисковать. И уж тем более не собираюсь отчитываться перед незнакомцем, который меня шантажировал!

Сол нахмурился и в руке вспыхнуло копье.

Так, ладно. На этом стоит остановиться. Он явно принял решение и не изменит его теперь ни под каким давлением.

Да мне и самому уже надоело заискивать перед ним и упрашивать — не привык я к таким методам, скорее попробовал их как последний шанс... Ведь на самом деле я прекрасно понимал Сола. И на его месте поступил бы точно так же..

— Хорошо. — согласился я. — Я согласен считать нашу сделку выполненной. Вы честно попытались провести меня через ноктус, у нас не получилось. Вы свое дело сделали. Информацию о вас я публиковать не буду.

— Да я все равно тебе не верю. — усмехнулся Сол. — Так что можешь просто молчать — я все равно не поверю ни единому слову.

Внезапно Сол повернул голову к плечу, словно прислушивался к тому, что ему говорят сзади. Явно Стеф постаралась.

Сол несколько секунд внимал телепатке, а потом с сомнением посмотрел на меня:

— Думаешь?

Пальцы, держащие копье, нехорошо шевельнулись, словно ухватывая древко поудобнее.

На всякий случай я спустил из рукава нож и полметра веревки и слегка качнул рукой, чтобы нож превратился в подобие маятника. Сол секунду смотрел на меня, а потом кинул через плечо:

— Нет, слишком долго и опасно. Квантуем! У нас полно работы!

Стеф отчетливо фыркнула и первой прошагала мимо меня, попытавшись протаранить плечом, от чего я машинально отшатнулся. Следом за ней прошли остальные, и последним — Сол.

Внезапно он остановился рядом со мной.

— Будь добр. — неожиданно вежливо сказал Сол. — Сделай так, чтобы я тебя больше никогда не видел. Следующая встреча легко может стать для одного из нас последней.

— Я учту. — серьезно кивнул я.

Сол еще секунду буравил меня взглядом, потом кивнул тоже и пошел вслед за девчонками.

А я кое-что вспомнил.

— Сол! — окликнул я его. — Цветные пометки на стенах это маршрут к Дочери Ночи?

— Пошел нахер. — грустно ответил Сол, даже не оборачиваясь.

Но от моих глаз не укрылось, как он слегка споткнулся, когда услышал этот вопрос. Словно я раскрыл какую-то тайну. Или почти раскрыл. Но давить на Сола явно было не к месту и не ко времени — займись я этим, и светлячки действительно могли бы решить, что я создаю слишком много проблем.

Оставалось стоять и смотрел, как уходит прочь моя надежда добраться до ответов. Возможно, не последняя, но всяко — первая. Та, именно которую хотелось бы реализовать, чтобы не прибегать потом к остальным.

Сколько еще на самом деле в Тай-фо есть светлячков, которые водят к Дочери? Не по версии Сети, а на самом деле? Один Спектр, два, три? Как мне их найти? Какими цветами они метят свои маршруты? В каких местах?

По большому счету, я вернулся в ту же точку, с которой начинал свое исследование Тай-фо. Одно радовало — вернувшись в ту же точку, я обзавелся кое-какими знаниями.

Во-первых, я научился владеть своим оружием еще и как инструментом для подъема и спуска.

Во-вторых, я узнал, что стены ноктуса не являются непробиваемыми для него.

В-третьих, я узнал, что количество лоа каким-то образом зависит от количества находящихся в ноктусе людей. Тут уже становится немного непонятно, что именно имеется в виду — количество лоа, нападающих на группу зависит от числа людей в этой группе или общее количество лоа в ноктусе в момент времени зависит от общего количества людей, находящихся в ноктусе в тот же момент времени? Непонятно. Но какая-то связь есть.

В-четвертых, я выяснил, что лоа, хоть и парят над землей, к полноценному полету не способны. Даже когда они целой волной цунами преследовали нас, эта волна не превышала высоту второго этажа, и росла лишь «в толщину», становясь все более и более непрозрачной. Что же касается тех лоа, которые оказывались у нас не за спинами, а прямо по курсу — они так вовсе от земли почти не отрывались.

И самое главное в-пятых. Я выяснил, хоть и косвенно, что метки светлячков в ноктусе действительно являются маршрутом, который ведет к Дочери Ночи.

И, если соединить все, что я выяснил, приправить только что произошедшей неудачей и поставить на медленный огонь утекающего, как песок сквозь пальцы, оставшегося у меня времени, то в итоге может получиться одно из двух. Или феерический успех или такое же громогласное фиаско.

Хотя нет. Фиаско будет как раз-таки тихое и незаметное. Да и про успех, в общем-то, узнаю один только я.

Впрочем, мне меня достаточно.

Еще раз посмотрев вслед светлячкам и убедившись, что они уже успели скрыться из виду, я стравил из рукава еще больше веревки, до самого максимума — пока не почувствовал, что дернулась петля на запястье. Получилось метров семь. Как раз примерно второй этаж.

Что ж, в принципе, можно и потренироваться немного, и никто меня не увидит, кроме, разве что случайных полуночников, что пырятся в окна. Все камеры тут все равно уже Гай пожгла... Ну не думать же в самом деле что мы выходили из ноктуса прямо под камеры наблюдения?

Подойдя к ближайшему дому, я задрал голову, раскрутил нож на веревке и метнул его вверх, так, чтобы он воткнулся в стену где-то близко к самой верхней точке.

Нож взлетел, утаскивая за собой веревку, не достал до стены, и упал вниз, чуть не прилетев мне в голову — я едва успел отскочить.

Я повторил попытку, но получилось еще хуже — невовремя отпустил веревку, и нож просто плашмя ударился о стену, отрикошетил от нее и снова упал чуть ли не мне на голову.

Нет, так не пойдет. Кидать нож вперед — это одно, а вот делать то же самое вертикально вверх оказалось намного труднее. Или даже не труднее, а просто по-другому. Клинок вел себя совсем по-другому и будто бы отказывался меня слушаться, несмотря на то, что мы вроде бы с ним только-только нашли общий яз...

Стоп, секунду...

«Слушаться»?

А должен ли он вообще меня слушаться?

Если пошариться в памяти и вспомнить все случаи, когда нож безукоризненно исполнял то, что я от него хочу... Получится, что он исполнял именно то, что я от него хочу! А не то, что я пытался заставить его сделать! Над головой Лизы он тогда свистнул, потому что я хотел поразить лоа. За трубу уцепился, потому что я жаждал найти опору. Да и во всех остальных случаях он исполнял мои желания — но никак не то, что я мог бы попытаться сделать с ним, как с обычным дротиком на веревке. Во всяком случае, обычный дротик на веревке совершенно точно не умеет выстреливать из рукава, как из катапульты и тем более — спускать и поднимать своего хозяина.

Да и Птичник, помнится, говорил что-то про то, что чтобы познать свое оружие, нужно сначала познать себя. Что оружие это часть меня.

Помнится, еще в той, прошлой жизни была у меня одна пассия — отъявленная мотоциклистка, которая и меня пыталась посадить на свой мотоцикл, несмотря на то, что меня ее пластиковая ракета никогда не привлекала — мне больше нравились большие тяжелые круизеры, которые делают «бу-бу-бу» и блестят на солнце хромом.

Тем не менее, несколько раз на ее мотоцикле я проехался. И первое, чему она пыталась меня учить, и что я так и не смог в полной мере понять — «Куда ты смотришь, туда мотоцикл и едет».

Может, и здесь что-то похожее? Что я захочу, то нож и делает? Может, мне вовсе не нужно пытаться попасть куда-то неловким броском, а просто захотеть это сделать?

Я снова задрал голову и принялся раскручивать веревку. Воздух тонко засвистел под клинком ножа, а я прищурился и сфокусировал взгляд на точке под окном третьего этажа. Представил, как в поле зрения влетает световой клинок, тянущий за собой веревку, вонзается в стену, расклинивается в ней...

Я даже не успел отпустить веревку.

Я даже моргнуть не успел!

Нож выстрелил из руки, как живой, взмыл вверх под небольшим углом к стене дома, коснулся острием стены, но вместо того, чтобы срикошетить от нее как в прошлый раз — прорезал бетон, уходя в него как горячий нож в масло! И остановился, лишь засев почти по рукоять!

Что ж, чего-то подобного я ожидал. Получается, пытаться обращаться с этим оружием как с оружием — провальная затея. Надо принять его как часть себя, как дополнительную конечность, если угодно, которая при ненадобности убирается в компактную маленькую незаметную форму.

Надо сказать, мне нравится такое приобретение!

Я подергал веревку, даже повис на ней, но она держалась крепко. Тогда я представил, что нож выпадает из стены и ныряет обратно мне в рукав — и через мгновение лишь одинокая черточка на стене напоминала о моем хулиганстве. А если не знать, где и что искать — то и она никому ничего не напомнит.

Я метнул нож снова, в то же самое место, и нисколько не удивился, когдаа он вонзился точно в ту же черточку. Ни миллиметром правее или левее.

Тогда, намотав сколько получилось, веревки на кулак я представил, что меня тащит наверх, как на импровизированном лифте, и действительно поехал вверх! Веревка сама собой проскальзывала через мой кулак, при этом совершенно не обжигая его, как это сделала бы материальная товарка, а лишь слегка согревая, и теплыми витками укладывалась на предплечье — как на катушку наматывалась.

Чудеса, да и только!

Добравшись до засевшего в стене ножа, я ухватился за рукоять, что было не сильно удобно из-за того, что она была наклонена к земле, уперся ногами в стену, подтянулся и зацепился руками за отлив окна, под которое целился. Тонкая жесть неприятно резанула пальцы, ну и ладно — мне всего на секундочку.

Вытащив нож из расщелины, я снова раскрутил его одной рукой, продолжая второй хвататься за отлив, и снова метнул вверх — еще на два этажа выше!

На третий раз я уже добрался до крыши, причем ради эксперимента даже перекинул нож через парапет, слабо представляя, за что он там может зацепиться, но искренне этого желая — и мое желание исполнилось! Когда я влез на крышу, предварительно подергав веревку целых семь раз, оказалось, что нож просто вонзился в крышу и торчал из нее на манер Экскалибура.

Если так подумать, то получается, что от светового оружия нет защиты... Возможно, собственный Свет — тот, которым мы защищаемся от лоа в ноктусах, и только. Теперь понятно, почему мотыльки, несмотря на свою военную экипировку, не носят ничего похожего на бронежилеты — они все равно ни от чего не защитят, а веса прибавят прилично, снизив мобильность. А им мобильность ой как нужна.

Светлячки тоже не носят никакой брони, уповая лишь на свой Свет и контроль над ним. А контроль — штука такая... Контроль может потерять кто угодно и в любой момент... И ситуация с Дейдрой, с которой началась моя история — лучшее тому подтверждение.

Да уж... Вспомнил на свою беду...

В голове тут же загудел рой тревожных мыслей — а что, если я ошибся? А что, если я все неправильно понял? А что, если?.. Если?.. Что?..

Вопросы копились в голове и превращались в уже знакомую волну лоа, которая грозила навалиться на меня и погрести под собой. Я сел прямо на гравий, которым была усыпана крыша, и взялся за голову, чтобы она не лопнула от растущего внутри снежного кома вопросов...

В висок уперлось твердое.

Я опустил руку, перевел взгляд — это был мой проводник. Без Света, просто проводник. Жалкий кухонный нож, который я несколько дней назад схватил даже не для того, чтобы убить кого-то, а просто — продемонстрировать серьезность своих намерений. Проводник, с которым я с тех пор не расставался, и который уже много раз успел спасти мне жизнь.

Неужели для того, чтобы я ее бездарно закончил в сомнениях в самом себе? Часики-то тикают...

Я почти услышал этот вопрос у себя в голове. Нет, не «почти» — я буквально услышал его у себя в голове! То ли я сам себе его так задал, то ли я сам знал ответ — но вопрос прозвучал! Если остальные тревожные мысли гудели озадаченными пчелами, сбиваясь в общий хор, из которого невозможно было вычленить хоть что-то, то этот вопрос был задан спокойным, уверенным и звонким голосом. Таким, каким задают вопросы, на которые просто невозможно ответить как-то иначе, кроме как того ждет вопрошающий.

Я сжал пальцы на рукояти, и проводник вспыхнул, снова превращаясь в жуткий нож со сквозным долом, ребристой рукоятью и веревкой из чистого света, скрывающейся в моем рукаве.

Да черта с два! Вот мой ответ — чертаа с два! С три! В моих руках самое необычное оружие этого мира, и это не моя характеристика, а окружающих! Я — непревзойденный мастер паркура, возможно, вообще единственный трейсер в этом мире, ведь я до сих пор не видел ничего даже похожего на паркур, хотя тем же светлячкам он ой как бы помог! В конце концов, мне банально нечего терять! Если ли что-то, что может остановить меня?!

Да черта с два.

Я улыбнулся и повернул голову в сторону, с высоты крыши глядя на световой барьер, за которым высились черные шпили и плоские коробки.

Хватит посторонних, ноктус. Завтра у нас с тобой свидание тет-а-тет.

Глава 5

Вернулся в гостиницу я тем же способом, каким и уходил из нее — через окно, на своем (теперь уже официально) личном лифте. Можно было и просто влезть по стене, благо совсем рядом проходила водосточная труба, но хотелось побольше насладиться тем, что я наконец-то нащупал в себе и чем теперь мог полноценно пользоваться — слиянием с оружием.

После энергичной пробежки по ноктусу хотелось есть, но еще больше — хотелось спать, поэтому я упал на кровать, едва-едва скинув с себя одежду. Единственное, что я вспомнил и сделал, прежде чем меня накрыл сон — это принял дозу астриума, чтобы снова не влипнуть в болото.

Но в этот раз почему-то не помогло. Я снова провалился в нефтяную лужу, коснулся дна собственного сознания и запутался ногами в проволоке собственных мыслей. Все то, что я переживал в ноктусе с группой местных светлячков, происходило по-новой, только в этот раз уже некуда была бежать — все пути отступления упирались в тупики. Не на кого было надеяться — я был один. И даже сражаться было нечем, и нечем было попытаться уйти по крышам — со мной не было даже оружия.

Волна лоа навалилась на меня, погребая под собой, ломая кости и сознание, затапливая, заливаясь через уши, глаза и нос, не давая ни двигаться, ни дышать, разрывая на части...

А потом откатывалась, собиралась в новый девятый вал и накатывала снова.

И так раз за разом.

Хорошо, что я не стал закрывать шторами окно, когда вернулся — только солнечный свет, проникающий в комнату, и смог выдернуть меня из этого кошмара. Если бы не он, я бы, кажется, и не проснулся вовсе.

Это начинает напрягать. Неужели астриум перестает действовать на меня? Такое вообще возможно? Или все дело в том, что заражение в моем теле прогрессирует и астриум перестает справляться с этой волной тьмы в моей голове? Ну или это просто астриум в моем ингаляторе закончился, но это полная чушь — я еще перед уходом с «Зефира» отдал его на заправку Валери, а на вопрос про частоту заправки сказала, что даже при условии ежедневного использования, его должно хватить минимум на неделю. Так что астриум точно ни при чем. Просто мое заражение перешло ту черту, за которой не помогает уже даже он. А это, в свою очередь значит, что у меня осталось совсем мало времени, даже если формально его больше, чем кажется. В скором времени я могу просто перестать спать из-за этих кошмаров, а это в свою очередь будет означать, что я банально окажусь не в состоянии просто двигаться. Я не буду отдыхать ни морально, ни физически, и очень скоро рискую просто сойти с ума.

Значит, сегодня, край завтра, надо все решить. Уже окончательно. Или успешный рейд в соло, или нож в сердце. Послезавтра, боюсь, я уже могу оказаться в том состоянии, в котором я не вспомню, что существует способ прервать эти мучения.

Я откинул простыню и усилием воли стащил себя с насквозь мокрой простыни. Наверное, сегодня стоит попросить портье провести уборку в номере и поменять белье, а то при заселении я попросил не беспокоить меня, чтобы ненароком чужие глаза не увидели того, что им видеть не следует.

Дотащившись до крошечной душевой и сунув голову под струю холодной воды, я почувствовал, что напряжение постепенно отпускает. Ингаляция астриума — уже вторая за неполные двенадцать часов, — прогнала дурное состояние почти полностью, и я снова почувствовал себя готовым к новым свершениям.

А свершения сегодня предстояли глобальные... Но — вечером, или даже вернее ночью. В этом мире день и ночь официально поменялись местами, во всяком случае для меня. И что самое интересное — меня это устраивало и не приносило никакого дискомфорта. Я думал, что будет сложно перестроить биологические часы, но, судя по всему, у этого тела они остались от старого хозяина, и ничего перестраивать не пришлось. Я спокойно (ну, насколько возможно) спал днем и активничал ночью, словно меня в запястье укусила радиоактивная кошка. В прошлой жизни, конечно, я тоже был любителем поспать, но такого, чтобы я вставал позже одиннадцати часов дня, было всего пару раз за последние несколько лет — даже по выходным. Здесь и сейчас же я спокойно сплю до трех-четырех часов дня, когда солнце добирается по небосводу до той точки, с которой может заглянуть ко мне в окно.

Оставшиеся несколько часов до выхода я потратил на то, чтобы поесть, и проверить все свое снаряжение и амуницию, если это можно так назвать. Проводник вел себя как обычно, послушно превращаясь в оружие и действуя так, как я от него хочу — хотя у меня были подозрения, что он станет слушаться хуже после того, как я обнаружил, что астриум больше не спасает от кошмаров.

С одеждой дела обстояли хуже. Местами слой черной краски от движения полопался и выкрошился, обнажив ткань. Кое-где даже проступили цветные полосы, обозначающие мою принадлежность к Спектру. Остается надеяться, что это произошло не в ноктусе, а уже после — когда я развлекался с оружием, я там знатно об стены потерся.

Я по-новой закрасил проблемные места, благо, краска еще оставалась, все, что могло показаться подозрительным, сложил в сумку и вывесил ее за окно, прицепив за крючок, держащий водосточную трубу. Теперь уж точно никакая горничная не будет копаться по моим вещам, даже если им это придет в голову.

Пока суд да дело, на Город опустилась ночь и стемнело. Я снял с ручки двери табличку «не беспокоить», и на сей раз решил выйти по-старинке — через дверь. А то будет странно, если горничная придет убираться в пустой номер, постоялец которого не выходил из гостиницы.

Портье, уже другой, незнакомы, поприветствовал меня, я доброжелательно кивнул в ответ, попросил убраться у меня в номере и вышел на улицу.

Входить я решил в том же месте, где мы входили вчера — все на том же, где нижняя часть экрана была расцвечена знаком Сола и его Спектра. Я думаю, светлячки позаботились о том, чтобы там не было никаких камер или других подлянок от корпораций.

Сегодня барьер взламывался особенно долго — я даже успел подумать, что напоролся на блок и придется входить через другую точку, но наконец код подобрался и световые лучи погасли.

Ох и повезло же мне, что у меня самая старая версия Пульса, и Валери собрала энкодер для меня отдельно. Если бы не это, пришлось бы мне носить на руке весь девайс ради коротких секунд взлома барьеров, а это могло бы подсказать девчонкам, где я есть и чем занят. А мне это было не нужно.

И, если уж на то пошло, то у меня даже появилась теория, почему именно этот Пульс мне подошел — моя температура тела снижена из-за заражения. Какие-то иные причины мне в голову не приходят. Ну, или это врожденная особенность предыдущего хозяина моего тела. В таком случае, низкий ему поклон.

Я вошел в ноктус и сразу же, не теряя времени, раскрутил и метнул вверх роупдарт. После этого убедился, что он прочно закрепился в стене, подергав несколько раз веревку — вдруг в стенах ноктусов он закрепляется как-то по-другому. Но нет, все было точно так же — нож прочно засел в черной стене, яркой искрой выделяясь на антрацитовом фоне. Поэтому, защитив все тело Светом на случай, если я и тут оботрусь о стены, я крепко взялся за веревку и начал свое восхождение.

Я выбрал то самое здание, на котором висел привлекший мое внимание экран. То самое, с которого я наблюдал за Солом и компанией, в общем — то самое, с которого все началось.

Ну, не прямо его, конечно, а его теневой двойник. Но сути это не меняло — по форме это было все то же жилое здание, а значит, я уже знаю, как по нему подниматься. Сначала зацепиться под окном, подняться, ухватиться за отлив, не забыв как следует защитить пальцы Светом от влияния ноктуса, и снова метнуть роупдарт вперед. Главное — не забывать поддерживать световую броню в полном виде, и не касаться черноты.

Интересно, а что со мной станет, если коснусь? Обычный человек понятно — заразится. А я? Я уже и так заражен. Подействует ли здесь принцип «Зараза к заразе не липнет» или наоборот — мое состояние лишь ухудшится, причем моментально и неизвестно до какого уровня?

Само собой, пробовать я не собирался. А собирался наоборот как можно быстрее добраться до крыши, и, выглядывая с них метки светлячков, как можно быстрее добраться по ним до... В идеале — до Дочери Ночи. Но сойдет и просто узнать, куда они ведут, без опасности встретиться с волной лоа.

А лоа стали собираться подо мной даже раньше, чем я успел подняться на крышу. Добравшись до второго на моей пути окна, я бросил короткий взгляд вниз — там уже стояло целых пять лоа. А, может, и шесть, или десять. Сложно было сказать — они дрейфовали на крошечном пятачке, постоянно проникая друг в друга и путаясь, как облака дыма от кальяна. Каждый из них будто стремился оказаться как можно ближе к той точке, из которой я начал свое восхождение, но при этом каждый следующий выталкивал его с этой точки.

А по улице к ним тянулись новые лоа.

К счастью, я оказался прав — лоа не поднимались выше и даже не пытались этого делать. Они не становились друг другу на головы, не сливались в одного гигантского лоазорда, и вообще вели себя скорее как юниты в какой-то стратегии вроде старкрафта, когда велишь им идти в одну точку. Они сбиваются в эту одну точку, и только потом, лишенные дальнейших команд, расползаются по доступной площади.

В плоскость крыши нож тоже вонзился так же легко, как в люктусе, без проблем сыграв роль якоря и подняв меня наверх. Оказавшись на крыше, я бросил вниз еще один взгляд — лоа там было уже около двадцати, сложно сказать точнее.

Просто удивительно получается — пока остальные светлячки стараются держаться поближе к центру улицы и не лезть к зданиям, я наоборот прыгаю по их крышам, как какой-то неизвестный науке вид рангона. В то время, как остальные прорываются через толпы лоа, я наоборот использую все возможности, чтобы с ними не встретиться.

С другой стороны, у меня, в отличие от других светлячков, и цели стоят другие. С высоты крыши едва мерцающий где-то под стеной здания хрен разглядишь, особенно, когда его закрывают собой десятки лоа. А даже если и разглядишь - поди еще спустись, чтобы его забрать. Так что, возможно, даже если бы светлячки умели в паркур так же, как я - им бы это просто не пригождалось. Просто было бы незачем. В отличие от меня, им не настолько важно не встречаться с лоа - они просто не встречают их в таких количествах и так быстро.

Что ж, пусть тогда все останется на своих местах.

Визуально крыша была покрыта тем же гравием, что и в люктусах, но на ощупь он оказался совсем другим — словно тот же гравий залили клеем. В свете луны были четко видны грани отдельных камешков, но при этом покрытие не шуршало под ногами, и попытки шаркнуть ботинком ничем не увенчались — я лишь умудрился споткнуться, стоя на одном месте. В любом случае, это все еще оставалась отличная шершавая поверхность для того, чтобы разбегаться по ней и толкаться от нее.

Так я и поступил, смотав нож обратно в рукав. Разбежался и прыгнул.

Световой покров отчетливо вспыхнул, когда я перекатился по следующей крыше, местный аналог гравия неприятно впечатался в спину. Погасив скорость роллом, я встал на ноги, подошел к краю крыши и осмотрелся, пытаясь с высоты обнаружить новую метку светлячков. И обнаружил — в двух домах от себя, прямо на стене.

Отлично. Теперь я знаю, куда идти.

Я передвигался прыжками между крышами, каждый раз останавливаясь на поиски новой метки. Некоторые из них лезли в глаза сразу, некоторые приходилось искать по несколько минут. Больше всего времени занял поиск метки, которую светлячки ради разнообразия поставили не на здание, на фонарный столб, причем поставили так, что мне была видна от силы ее четверть. Это логично — ведь они видят свои метки снизу, и не предполагали, что их будет искать кто-то сверху.

Я пропрыгал уже шесть перекрестков, сопровождаемый по пятам волной лоа. Я уже даже перестал пытаться их считать, но на вид уж было уже несколько сотен. Когда я останавливался на крыше, они замирали под стеной дома тоже, неотрывно следуя вдоль нее за моими перемещениями. Я даже перестал обращать на них внимания — для меня главным оставалось то, что они не способны до меня добраться.

Метки светлячков вели меня глубже в ноктус. Маршрут не был прямым, он периодически менял свое направление, ломаясь на перекрестках и вынуждая пересекать улицы поперек. Я старался на всякий случай держать в голове азимут на люктус и в итоге пришел к выводу, что никаких петель маршрут не делает — он вел только вглубь ноктуса, и ни разу не поворачивал обратно к Городу. Зачем в такой ситуации вообще делать какие-то загогулины, если можно просто проложить две прямые — одна вперед, вторая в сторону, — так и осталось загадкой. Наверное, у светлячков были какие-то причины прокладывать маршрут именно так.

Минут через двадцать после того, как я вошел в ноктус, я столкнулся с первой крупной проблемой, если не считать уже несколько сотен лоа под моими ногами. Маршрут светлячков проходил через широкий перекресток, настолько широкий, что перепрыгнуть его у меня не было возможности. И даже докинуть доупдарт не представлялось возможным — между крышами было метров десять, не меньше. И я ведь даже не мог спуститься, чтобы пересечь улицу пешком — внизу было уже так много лоа, что они буквально занимали всю грань дома, от угла до угла. Перейди я на другую сторону крыши — и они окажутся под ней раньше, чем я успею спуститься. Их собралось уже так много, что всерьез стали одолевать сомнения — а где-то еще они остались вообще? Или они все преследуют меня?

Учитывая, что нынешний поход в ноктус для меня стал самым продолжительным, это не казалось таким уж фантастическим предположением.

Я чуть было не присел на парапет крыши, чтобы подумать, что делать дальше и как перебираться через возникшую на пути все-равно-что-бездну, но вовремя спохватился, что не стоит тратить на это Свет, и остался стоять. Может, на это и нужна будет одна десятая процента моего запаса, но проблема в том, что я не знаю границ этого запаса, и любая десятая доля процента может стать последней десятой долей процента. Так что лучше экономить его по-максимуму, применяя только на то, на что действительно припрет.

Я еще раз скептически осмотрел пропасть между собой и крышей напротив и прикинул расстояние на глаз. Технически, я мог бы выпрыгнуть со своей крыши, и метнуть роуп уже в полете — вроде бы расстояние позволяло достать до противоположной стены таким макаром. От удара о стену я могу защититься Светом, это мы уже проходили. Остается только главный вопрос — не окажусь ли слишком низко после того, как коснусь стены? Так низко, что лоа смогут до меня достать?

Впрочем, всегда можно отдать роупу команду стягиваться точно в тот момент, когда он коснется стены — и раньше, чем ее коснусь я, по сути, притягиваясь к стене уже в момент падения. Но это влечет за собой появление нового вопроса — а что будет со мной, если на меня одновременно будет действовать ускорение от полета навстречу стене и ускорение от подъема? Результирующий вектор будет направлен куда-то под сорок пять градусов вверх, но, чем ближе я буду к точке, в которой засел нож, тем больше во мне накопится энергии, которая вся должна куда-то деться, когда я подтянусь точно к ней. Не оторвет ли мне руку всей этой накопленной энергией? Не вырвет ли нож из стены? Что там еще может произойти?

Внезапно сзади раздался какой-то звук. Что-то похожее на воркование голубя, только огромного, размером с экскаватор. Я не обратил было на него внимания — ну звук, и звук...

А потом окаменел.

Потому что это был первый звук, что я услышал в ноктусе, исключая те, что издавал сам.

Медленно, не делая резких движений, я повернул голову и скосил глаза так, чтобы видеть, что у меня происходит за спиной.

И понял, что надо прыгать прямо сейчас, забыв про всего расчеты и формулы.

Даже если мне действительно оторвет руку...

На соседней крыше - той, с которой я буквально десять минут назад выпрыгнул, стоял рангон.

Глава 6

Рангон выглядел точно так же, как выглядел, когда я видел его в первый раз. Непонятная тварь с огромной уродливой головой и длинными, почти достающими до пальцев ног, руками, вооруженными длинными когтями. Как и в люктусе, здесь, в ноктусе, рангон тоже исходил загадочным черным дымом, будто кусочек черного фигурного сахара растворялся в стакане прозрачного и призрачного лунного света.

Склонив уродливую башку к плечу, рангон внимательно смотрел на меня, будто не мог понять, что такое перед ним и что с этим нужно делать. Не знаю, что творилось в его черепушке и может ли что-то твориться вообще, но проверять это не хотелось.

А вот что хотелось — это как можно быстрее оказаться как можно дальше отсюда. Не было ни малейших сомнений в том, что через время тварь сообразит, что глядя на меня, она ничего не узнает, и подойдет поближе, чтобы познакомиться.

Поэтому я резко развернулся и побежал к парапету, раскручивая на бегу роупдарт и напитывая Светом, все что только возможно было напитать — оружие, одежду, руки, ноги, голову!..

Прошла целая секунда, прежде чем шорох когтистых лап по бетону дал понять, что рангон тоже сорвался следом за мной! За эту секунду я успел преодолеть половину расстояния до парапета, набрав с места скорость, какую не набирал никогда в жизни! Еще шаг, еще один!..

Прыжок!..

Я вытолкнул себя вперед и вверх, придавая телу максимальное ускорение, рванулся вперед и руками и ногами — всем, чем только мог управлять! Все ради того, чтобы придать себе лишние крохи скорости, которые мне сейчас так нужны!

Мелькнула под ногами залитая лунным светом дорога ноктуса...

Пронеслись черные силуэты лоа, устремившиеся следом за мной...

А потом я начал падать.

Да я же не пролетел и половины расстояния между домами!

Твою мать!

Раскрученный на пределе возможности нож устремился к противоположному дому, сверкнул в ночи натянутым солнечным лучом!..

Не достает!.. Не достанет же!..

Достал!

Веревку резко рвануло по руке, будто настоящую — даже болью в плече отдалось! Меня резко понесло навстречу стене, одновременно затаскивая наверх — не до самого конца, до половины, чтобы после этого меня не вышвырнуло вверх, как пробку из бутылку шампанского, или еще чего хуже не произошло!

Падая, я на мгновение обернулся — рангон прыгнул следом за мной, но, в отличие от меня, у него не было волшебного оружия, и, махнув в воздухе рукой и не достав меня, он камнем рухнул вниз, прямо в толпу лоа!

Я поспешил отвести взгляд обратно к стене, и едва успел защитить тело от удара — так быстро здание оказалось рядом!

Удар!

Черт, даже сквозь броню из света в тело отдалось болью! Даже дыхание на несколько секунд сбилось, и пришлось повисеть на веревке, пытаясь привести в норму свернутую в судороге диафрагму...

Я все же достал. Длины веревки роупдарта хватило, чтобы дотянуться... Значит, это только казалось, что я не дотягиваюсь. Значит, на самом деле я умею прыгать намного дальше, чем сам о себе думал.

А, может, все дело в Свете? Я же, в панике убегая от рангона, залил Света во все подряд, не делая разницы между нужным и ненужным. Потратил, наверное, огромную часть своего запаса, но в тот момент я об этом не думал. Я просто пытался защитить сразу все от возможной атаки, если вдруг рангон меня догонит.

Хотел защитить, а в итоге набрал при разбеге такую скорость, что сам удивился. Может, это как раз благодаря Свету? Как-то укрепились мышцы, или вроде того?

Ладно, потом разберусь. Сейчас надо выбраться на крышу и продолжить путь. Только брошу последний взгляд на утонувшего в толпе лоа рангона...

Сучий потрох, рангон!..

Эта тварь никуда не утонула и не разбилась! А, может, это и не та же тварь, да какая разница?! Главное, что сейчас она лезет прямо по стене дома, с явной целью добраться до меня! Черт возьми, можно было бы догадаться, что на крышу он тоже не прилетел, а добрался каким-то иным способом!

Рангон лез по медленно — даже медленнее, чем умело поднимать меня мое оружие. Он размеренно и неторопливо втыкал когти в стену, и они тут же срастались с нею, словно становясь одним целом. Создавалось ощущение, что рангон растет прямо из стены и двигаться никуда не может в принципе... Но это лишь до того момента, когда он выдергивал лапу и вонзал ее снова — уже выше!

Твою мать, наверх! Самый полный наверх!

Веревка начала стягиваться с такой скоростью, словно там наверху вместо одного ножа целая лебедка была закреплена! Буквально за секунду я взлетел вверх на добрых пять метров, быстрее молнии перехватился за рукоять и даже не стал пытаться зацепиться куда-то еще выше — так и выпрыгнул прям с кэт липа, отталкиваясь ногами от стены, а руками — от ножа, и одновременно выдергивая его из черного здания!

Рывок на добрых полметра — и я снова втыкаю нож в стену, повисая на нем, как альпинист на шлямбуре! У меня банально нет времени раскрутить нож и метнуть его выше — рангон буквально трогает меня за пятки!

Еще рывок! Еще один! Тяжело, но делать больше нечего — или так, или вообще никак! Благо, остался до края крыши какой-то метр — на два прыжка всего!

Еще! Еще!

Наконец я добрался до крыши, подтянулся и распластался на парапеты, давая отдых уставшим до судорог мышцам.

Полсекунды, не больше.

А потом я вскочил на парапете, раскручивая нож на веревке и глядя вниз.

Рангон все еще полз по стене, но оставалась ему ползти буквально каких-то два метра. Он даже не смотрел на меня... Кажется. Трудно понять, смотрит он или нет, когда непонятно, где у него глаза. Если там же, где у людей, то смотрит он перед собой, уткнувшись взглядом в стену.

Если же где-то в другом месте — то...

Да какая разница! Главное — что он не планирует от меня отставать! И что-то я сомневаюсь, что у меня получится от него убежать — он-то, в отличие от меня, по закону подлости, наверняка не знает, что такое усталость!

Я раскрутил роупдарт и перевел плоскость вращения, так, чтобы нож крутился передо мной. Постепенно стравливая веревку, я добился того, чтобы нож почти что чиркал рангони по макушку, и перелил в клинок столько Света, сколько он смог в себя вместить.

Нож засветился так, словно на него подали напряжение целой электростанции — он даже стал оставлять за собой видимый световой шлейф, быстро тающий в ночном воздухе! Вот клинок впервые чиркнул по голове рангона, и...

И ничего.

Вообще ничего! Да уродливая башка должна была развалиться, как арбуз, разрубленный топором — а хрен там! Рангон лишь чуть заметно дернулся, словно ему по лбу щелбан отвесили и продолжил восхождение!

Еще касание! Еще одно!

Нож перестал чиркать по голове твари, и стал от нее отскакивать, словно натыкался на непреодолимое препятствие. Нож, который режет бетон, как пенопласт — отскакивает от этой твари! Все, что на ней остается — лишь тонкие полоски света, которые быстро сходят на нет!

Как вообще с этим бороться?!

Я сменил тактику, попытавшись раскрутить нож и швырнуть его сверху вниз, пользуясь инерцией как помощником — и вроде что-то стало получаться! В первый раз нож также отскочил от бронированной башки, во второй — тоже, но будто бы отколов от нее кусочек тьмы, а на третий наконец застрял в ней!

И в этот же момент рангон неожиданно рванулся наверх, преодолевая последний разделяющий нас метр!

Я отскочил назад, чтобы не попасть под мощные когти, споткнулся о монолитный гравий, и покатился задним кувырком, разрывая дистанцию еще больше! Рангон влетел на крышу, как диковинный единорог из наркотических кошмаров, размахивая лапами и сверкая ножом в голове!

Мои ножом!

Рангон кинулся на меня сразу же, не дав мне даже толком подняться! Сука, какой же он быстрый — даже в люктусе он не казался таким быстрым! Прыгнул, замахиваясь когтями, словно намереваясь сложить их «ножницами», между «лезвиями» которых должна находиться моя голова!

Я, только вставший на ноги после кувырка назад, кувыркнулся снова, чтобы не попасть под когти, и заодно еще и ноги вверх вытянул, перекидывая ими тварь через себя — чтобы точно не достал!

Получилось! Мощный пинок сразу двумя ногами пришелся куда-то в район живота рангона, он перевернулся в воздухе, наматывая на себя тянущуюся от моей руки световую веревку, и приземлился куда-то у меня за спиной.

Веревка...

Веревка!

Помнится, в «тринадцатом районе» большого верзилу тоже победили при помощи веревки! Почему бы не попробовать и мне тоже?!

Я сделал широкий мах рукой, подматывая веревку на локоть и развернулся к рангону, только-только вставшему на ноги.

Новый прыжок! Все та же тактика — прыгнуть и попытаться ударить обеими лапами сразу, как садовым секатором!

Но в этот раз я был готов.

Я упал на бок, пропуская рангона над собой, и одновременно сбрасывая с локтя заранее намотанную петлю, подвешивая ее в воздухе — сработало! Одна лапа рангона попала в петлю, и резким рывком я заставил ее притянуться к телу намертво!

Тварь не смогла приземлиться нормально — она пыталась использовать четыре точки опоры, а осталось в наличии всего три! Морда раннгона с громким скрежетом пропахала монолитный гравий крыши ноктуса, и, пока он не поднялся, я подскочил сзади и накинул сверху еще одну петлю веревки — обмотав ею рангона по «периметру». Рывок — и оставшуюся свободной руку твари сносит натянувшейся веревкой, заставляя рангона упасть навзничь.

А дальше я просто подпрыгнул, высоко задирая ноги, нагнал в них максимум Света и, резким рывком распрямив их, обрушился на спину твари, вколачивая ее в крышу!

Что-то громко хрустнуло. Рангон на мгновение действительно распластался по крыше, ноги разъехались по неожиданно мягкой и податливой ткани твари, я не удержался тоже и упал сверху, чудом дотянувшись до ножа, застрявшего в голове рангона.

Дотянулся — отлично!

Придавив рангона своим весом, я ухватил нож за рукоять, вырвал из башки твари и принялся обратным хватом вгонять его, куда только длина веревки позволит! В затылок, в шею, в уши, в виски — куда угодно, только побольше, посильнее!

Рангон дернулся от удара, зашевелился, начал подниматься, упираясь в крышу одной лишь головой и ногами, я свободной рукой ухватился за него, чтобы не упасть и продолжал нашивать в него удары! Быстрее, быстрее! Сдохни, тварь, сдохни!

Сдохни ты уже, наконец!

Рангон так и не поднялся. То ли какой-то из ударов оказался критическим, то ли я просто нанес их слишком много — тварь умерла. Ноги подломились, и рангон повалился на гравий крыши, вместе со мной.

Я резко откатился от твари и призвал оружие втянуться обратно в рукав. Готовый в любое мгновение снова выбросить нож в руку, я секунд двадцать стоял и смотрел на рангона — не притворяется ли он и не собирается ли напасть на меня, едва я приближусь? — но тот не подавал признаков жизни. Лежал, не двигаясь и не издавая звуков.

Смущало то, что он не таял в воздухе, как лоа. То есть, таял — но не более, чем обычно. Легкие дымные струйки, отделяющиеся от рангона, ничем не отличались от аналогичных при жизни, и по ним судить о том, что он наконец умер, явно было не рационально.

Поэтому я снова выбросил нож в руку, раскрутил его на веревке и с безопасного расстояния швырнул в тушу рангона.

Нож с первого раза засел в ней, как в сырой деревяшке.

Для проверки я сделал еще несколько бросков, и каждый из них нож спокойно втыкался в рангона, будто у того и не было никакой брони. Я даже смог попасть близко к той точке, в которой нож намертво засел изначально — и он воткнулся с первого раза, и без каких-либо проблем.

Значит, тварь все же умерла. А то, что он не распадается... Ну, наверное, это связано с тем, что это какая-то другая тварь. Она не распадается.

Не знаю. Плевать. Какая разница?

Чуть не забыв подстраховать задницу и спину Светом, я присел на крышу, опираясь о парапет, и несколько минут сидел, приводя дыхание, мышцы и мысли в порядок. Я уже не задумывался о том, что напрасно трачу Свет — сейчас, по ощущениям, мне отдых требовался намного больше.

К тому же, я все еще не уверен, что рангон сдох.

Я просидел так минуты три, не меньше, не сводя с твари взгляда, но она так и не пошевелилась и не сделала ни единой попытки снова меня атаковать. Признав, что я действительно смог убить рангона, я тяжело поднялся и пожалел, что даже не смогу забрать с собой никакого трофея — во-первых, не факт, что от рангона можно что-то как-то отпилить, во-вторых, стоит на мгновение забыть о том, что это «что-то» лежит за пазухой и утратить контроль над Светом — и привет!.. Что-то. Какие-то неприятные последствия. Не хочу знать, какие.

Я уже уверенно развернулся спиной к туше рангона, обозрел улицу с крыши, нашел метку светлячков и продолжил путь, перелетая с крыши на крышу и с каждым прыжком отмечая, что лоа становится все больше и больше. Они уже не просто перетекали по стенам здания вслед за мной — они просто заполняли улицу от дома до дома, и теперь будто сама улица двигались вместе со мной. Волновалась и качалась, будто мягкое желе, и двигалась. Да уж, было глупо думать, что рангон разобьется, если упадет в эту толпу. Это же для него как мягкий диван, наверное! Я бы на его месте тоже с удовольствием прыгнул в такое — просто ради развлечения!

Но мне оставалось прыгать лишь по крышам.

Еще два раза мне попадались широкие перекрестки, через которые я перепрыгивал уже без боязни все тем же методом — сначала прыжок, потом бросок ножа перед собой. Потом — несколько десятков секунд альпинистского восхождения.

Улицы сменялись улицами, я ушел вглубь ноктуса уже на два десятка кварталов. Очень солидное значение, если вспомнить, что стандартный рейд за астриумом вообще закончился на пяти. Когда же уже наконец наткнусь на то, что ищу? Или я все же неверно понял метки и иду совсем не туда, куда надо?

Нет, туда! Я совершенно точно иду туда!

Как еще объяснить, что за домами впереди появилось какое-то зарево?! Словно там стоит и светит на всю округу новогодняя елка — единственный виденный за все время источник света в этом царстве угольной тьмы?!

Я прибавил ходу, хотя, казалось, уже некуда — промежутки между крышами так и мелькали под ногами, даже лоа немного отстали от меня! Я бежал по крышам, как заправский спринтер, перепрыгивая меж ними быстрее и техничнее, чем бегун это делает с барьерами на пути. Воистину — лучший мотиватор это видеть наконец, что твоя цель достижима! Что вот она, прямо перед тобой — осталось лишь пробежать несколько сотен метров!

Стоп, а это что?

Случайный блик лунного света привлек мое внимание. С учетом того, что гравий крыш не бликовал, а будто бы впитывал в себя свет, это показалось странным. Я резко остановился, проскользив подошвами по спеченному в корку гравию, и сфокусировал глаза на предмете, который так привлек мое внимание. Будь я на своей Земле, я бы решил, что это что-то не стоящее внимания — алюминиевая банка, осколок стекла или мало ли что еще может оказаться на крыше, на которую мотаются все кому не лень?

Но это был другой мир. И другие крыши, по которым не мотается никто. Один лишь я.

Тем удивительнее оказалась находка. Потому что это оказался развернутый в режим планшета Пульс.

Причем точно такой же устаревшей модели, как мой.

Глава 7

Наверное, мой мозг, еще не до конца оправившийся от эйфории после победы над рангоном, не до конца понимал происходящее, потому что сначала я не придал значения находке — ну Пульс и Пульс, мало ли почему он тут валяется.

Но через секунду я вспомнил, где это «здесь». И понял, что здесь ему делать решительно нечего. Пульс в ноктусе уместен примерно так же, как космический скафандр в бассейне.

Я имею в виду Пульс без хозяина, конечно же. При наличии хозяина все претензии становятся необоснованными — ведь люди с этими девайсами не всегда расстаются даже в душе и во сне, что уж говорить про смертельно опасную зону мистического заражения, один только вход и выход в которую проводится с использованием девайса. И я бы еще понял, если бы увидел человека без Пульса, даже тут — в ноктусе, если верить девчонкам, предыдущего хозяина моего тела именно в таком виде и обнаружили, прежде чем приняли его в Спектр.

Но Пульс без человека...

Я прикинул на ходу, сколько времени уже нахожусь в ноктусе — по всему получалось, что около часа. Максимум, полтора. До рассвета еще далеко, так что можно и задержаться на несколько секунд ради такого необычного повода.

Я остановился возле Пульса и присел, чтобы получше его рассмотреть. Брать в руки сразу не рискнул — мало ли что на самом деле он из себя представляет? Я ведь так до сих пор ничего не знаю ни о ноктусе, ни о том, что в нем может существовать. Вдруг это какая-то аномалия, как в Зоне из «сталкера»? Специально для таких умников, как я, которые решили поиметь систему и пробраться через весь ноктус по крышам?

Кстати, интересно, а почему, кроме меня, таких умных еще нет? Понятно, что светлячкам это недоступно — у них банально нет механизмов для этого... А мотыльки? У них же есть их крюки. Они, наверное, могут их так же напитывать Светом и использовать для восхождение на здания? Надо будет узнать об этом. Потом. Когда разберусь со всем.

В первую очередь — с находкой.

Я потыкал Пульс ножом. Сначала — в его обычной, металлической форме, потом, поняв, что он не реагирует — наполнив его Светом. Не знаю, чего я ожидал — может, что Пульс попячится от Света, как черт от ладана и превратится в страшного мимикрида, но этого не произошло. Вообще ничего не произошло, разве что Пульс чуть подвинулся по гравию от касания. Как обычный физический предмет, не претендующий на какую-то мистику.

Что ж, ладно... Будем считать, что ты меня уговорил.

Я ткнул Пульс пальцем — он был холодный. И твердый. Как и положено Пульсу без носителя. Он лежал экраном вниз, поэтому, окончательно осмелев, я подцепил девайс пальцами и быстро перевернул, готовый к тому, что может случиться все, что угодно. Начиная гранатой без чеки, спрятанной в лунке под Пульсом, и заканчивая портретом Брежнева на экранчике устройства.

Но ничего не произошло, конечно же. Пульс просто глухо звякнул по монолитному покрытию крыши, перевалившись через узкую грань, и подставив экранчик лунному свету. Экранчик, конечно же, пустой.

Разумеется, пустой. Это же старая модель, как та, что сейчас лежит в моем номере в гостинице. И ладно я такой ношу вынужденно, а кто еще пойдет на то, чтобы обдуманно носить устаревший и морально, и технически девайс, который, к тому же, не умеет взламывать СБ? Да, правильный ответ — никто. Значит, этот девайс лежит тут уже очень долго. Несколько лет, как минимум. Возможно, даже с тех пор, как световые барьеры еще не были снабжены алгоритмами шифрования и для того, чтобы проникнуть сквозь них, не нужно было их взламывать. Если, конечно, такие времена когда-то были.

Я уже без опаска взял Пульс в руки и нашарил кнопку включения именно там, где намеревался найти — там, где она находилась на моем собственном устройстве. Нажал ее я просто чтобы окончательно убедиться в том, что это реальное устройство, а не «макет массово-габаритный», у которого реальной кнопки нет и быть не может, вместо нее заглушка...

Но Пульс включился. Экран слабо засветился, и после секунды загрузки операционной системы, развернул передо мной местное подобие рабочего стола. Фоновую картинку старый хозяин Пульса не ставил — вместо нее был сплошной черный фон, и только посередине чернота разбавлялась белым квадратом, так и притягивающим к себе взгляд.

И посередине этого квадрата лежал файл с кричащим названием «ОТКРОЙ!!!»

Неудобно, что тут не додумались до того, чтобы присваивать разные пиктограммки разным типам файлов — так сразу было бы понятно хотя бы, что меня ожидает. Текст, видео, звук, программный код, что?

Что ж... Я человек простой — вижу файл с названием «открой», открываю файл.

Это оказалась звуковая дорожка. Судя по сбитому тяжелому дыханию — записанная прямо на этот же Пульс, возможно даже прямо тут, на этой же крыше. Я напряг слух, пытаясь расслышать какие-то фоновые звуки, по которым можно было бы определить хотя бы примерно, где записывался файл, но ни хрена не вышло — кроме хриплого дыхания неизвестного, от которого крошечный микрофон Пульса забивался так, что начинал фонить, ничего больше слышно не было.

И это лишний раз подтверждало, что файл записывался в ноктусе. Может, не прямо на этой крыше, но где-то недалеко.

— Это конец... — наконец заговорил из маленького динамика Пульса тихий женский голос.

Разумеется, женский, ведь среди светлячков большинство — женского пола! Почему я ожидал мужского?

Не знаю, почему-то ожидал мужского...

— Это конец. — снова, уже увереннее, повторила неизвестная мне девушка. — Тьма, и зачем только я решила отправиться к Дочери Ночи, да еще и в одиночку? Я думала, что доберусь, что смогу, и я ведь почти смогла! Мне не хватило совсем чуть-чуть Света, я уже вижу жилище Дочери Ночи отсюда, с крыши, оно сияет, как путеводный маяк! Но я не могу спуститься, и не могу продолжить движение. Я погасла.

Девушка отчетливо всхлипнула:

— Меня... Меня зовут Дина Ларс. Я заразилась неделю назад. Я не рассказала своему Спектру и решила пройти в одиночку до Дочери Ночи, чтобы узнать у нее, что мне делать. Моя Вспышка — телепортация с места на место, и только она и помогла мне забраться так далеко. Когда лоа... Когда...

Девушка снова всхлипнула, но быстро взяла себя в руки:

— Когда лоа стало слишком много, и я не смогла пробиваться, я пыхнула на крышу... На ближайшую крышу. И стала прыгать по ним, радуясь тому, что лоа не могут до меня добраться... А потом... На меня напал рангон!

Спину ожгло коротким холодом тысячи мурашек — я буквально узнал себя в истории этой девушки. Все то же самое, только я, в отличие от нее не тратил Свет на то, чтобы перемещаться между крышами, и поэтому остался в более выигрышном положении.

Наверное...

— Рангон... — снова повторила девушка. — Я его убила! Я его убила, понимаешь! И угасла! Во мне больше нет Света, а до восхода солнца меньше часа! Я тут застряла, и не могу спуститься! Я уже даже не могу призвать оружие, Света осталось только на пару минут защиты!

Я пошарил глазами по крыше и действительно нашел неподалеку проводник. Небольшой изящный нож, похожий на тот, которым в фильмах про богатых вскрывают письма. Он даже не проржавел за столько лет — наверное, воздух в ноктусе тоже свой, особенный.

— Тьма, я надеюсь, что кто-то найдет мой Пульс, надеюсь, что батарея в нем не сядет раньше, чем кто-нибудь сюда доберется. Это почти невозможно, но все же я надеюсь... Тьма, лучше бы я обратилась к казадорам!Стоп, к кому-кому? Каза... дорам? Это еще кто такие? Про них мне вообще никто не рассказывал!

— Я снимаю с Пульса биометрию. Если кто-нибудь когда-нибудь найдет его и прослушает это сообщение... Тьма, я даже не знаю, что... Просто... Выпей в память обо мне, что ли. Я Дина Ларс. Я уже вижу первые лучи солнца...

Аудиофайл кончился и через несколько секунд после этого Пульс, все это время отчаянно моргавший пустой батарейкой, выключился. На сей раз — уже окончательно.

Черт, сколько же он тут лежит? Годы, наверное, раз он такой старый. Хорошие у них тут батарейки в девайсах, если не разряжаются за такое время. Или все дело снова в самом ноктусе? В его воздухе? Может, в ноктусе ничего не портится? Проводник вон лежит целехонек...

А одежды при этом не видно. Интересные дела, в чем же разница?

И самое главное — где тело? Ладно нет одежды, но тело где? Кости хотя бы? Они-то точно не могли разложиться, даже если куда-то пропало все остальное вопреки гипотезе «В ноктусе ничего не портится». Что же происходит с людьми после того, как их застает рассвет на темной территории?

Черт возьми, это сообщение подняло еще больше вопросов и совсем не предоставило никаких ответов.

Не говоря уже о том, что теперь стало даже жутковато продолжать свою миссию. А что, если я тоже закончу, как Дина?

Нет, стоп, к черту пораженческие настрои! Ей просто не повезло, она не рассчитала свой Свет, она сама виновата! Со мной такого не случится, я еще полон сил и готов двигаться дальше!

Только возьму, пожалуй, с собой Пульс Дины. Даром что он разряжен — с отключенной биометрией он начнет работать очень быстро, как только наберет минимальный заряд от моего тепла. Возможно, в будущем я смогу вытащить из него какую-то полезную информацию.

А еще возьму с собой ее проводник. Это уже совсем не знаю, для чего. Просто это кажется правильным. На крайний случай устрою неизвестной девушки нечто вроде кенотафа — захоронения, в котором нет тела. Отдам дань памяти, так сказать. А потом выпью за нее. Как он и просила.

Хотя нет. Если после всего этого я отсюда выберусь невредимым, я не просто выпью, я нахреначусь как в последний раз!

Все, пошел!

Выдохнув и прогнав этим предательскую дрожь в мышцах и мурашки, я разбежался и перепрыгнул на соседнюю крышу, не забыв в прыжке посмотреть вниз.

Толпа лоа подо мной уже напоминала океан...

Я преодолел еще три крыши, прежде чем увидел наконец, что же в ноктусе так ярко светилось, что я видел его даже издалека. На небольшой площади, если не сказать, скверике, неправильной круглой формы стояло что-то среднее между кочевнической юртой и тропическим бунгалом. Круглый невысокий дом в один этаж, диаметром метров двадцать. Очень большой, в общем, в диаметре. В таком доме даже целой семье было бы просторно жить — неужели там действительно обитает всего одна Дочь Ночи?

А то, что это именно ее дом, у меня даже сомнений не возникло. Мало того, что в ноктусе больше ничего не походило на этот дом, кроме самого дома, мало того, что метки светлячков привели меня именно сюда, так еще и сообщение Дины непрозрачно намекало на то, что нужное мне место где-то рядом.

Да и потом — что еще в ноктусе, кроме дома Дочери Ночи могло светиться?

А он ведь светился. Его бежевые стены, покрытые причудливой вязью и словно бы углем начертанными картинами, которые отсюда было не разобрать, источали слабое свечение, которого в сумме хватало, чтобы видеть это зарево издалека. И бродящие вокруг дома лоа, сталкиваясь с этим свечением, отшатывались назад, будто напоровшись на ограду под напряжением. Впрочем, для них это так и было.

Дом Дочери Ночи явно не планировался архитекторами Города и явно появился здесь уже после того, как появился ноктус. Здания, которые окружали его, были словно обрезаны гигантским циркулем, и, по сути, обиталище Дочери Ночи стояло посередине круга, который то ли вдавили в целом квартале, то ли наоборот — изъяли из него целый цилиндр многометрового радиуса, оставив на срезах гладкую черноту.

Вот, кстати, и один из ответов мне нашелся — здания в ноктусах внутри заполнены той же чернотой и проникнуть в них нельзя. Жаль.

Или не жаль.

В любом случае, я смог по крышам подобраться максимально близко к дому Дочери, да причем так, что его свечение отсекло от меня лоа, которые уперлись в него, как в стену, и дальше двигаться не могли. Не теряя времени, я заякорился роупдартом в крыше обрезанного по углу дома, и принялся спускаться, прямо ногами по срезу.

На середине пути веревка кончилась, но я, готовый к такому повороту, раскачался на веревке, как на маятнике, шагая ногами по стене и в верхней точке, имея секунду запаса, пока не упал, со скоростью молнии смотал веревку в рукав, а нож — в руку, и снова вонзил его в стену дома, тремя или четырьмя метрами в стороне от изначального направления.

Повторив это еще раз, я наконец коснулся ногами бетона и прищурился, глядя на слабо светящиеся стены. Кажется, в черных рисунках, которые покрывали их, я разбирал что-то знакомое. Некоторые фигуры были похожи на рангонов, другие — на лоа. Вот совершенно очевидно на здание взлетает мотылек, влекомый своим крюком, вот какая-то странная фигура в широкополой шляпе и больших очках, закутанная в массивный плащ. А вот...

Я.

Нет, стоп, конечно же, это не я. Это просто кто-то другой, вокруг кого вьется ярко выраженная световая веревка. Да это, может, и не веревка вовсе — нарисовано как курица лапой! Даже ножа не видно на конце веревки — это точно не я! Может, это Птичник со своей цепью? Или кто-то другой... Короче, не я и баста. Меня тут просто не могло было быть, потому что до недавнего времени меня не было вообще.

Идя вдоль стены дома и осматривая картины, я и сам не заметил, как дошел до входа. Он представлял собой просто прорезь в покатой стене, закрытую плотными занавесями из отдельных пушистых и тяжелых нитей. Они зашуршали, когда я отодвинул их ладонью, на всякий случай защищенной Светом, и проник внутрь.

Внутри дома было жарко и где-то отчетливо потрескивали в огне дрова. В доме царил полумрак, в противовес яркому свечению стен снаружи, и в нем угадывались очертания нескольких столиков, заваленных всякой всячиной, нескольких кресел — от мягких и удобных качалок до строгих деревянных тронов, пара пуфиков, наполовину скрытых в густом фиолетовом тумане, стелющемся по полу. По круглым стенам тянулись ряды полок, на которых стояли различные склянки и коробочки, а с торцов свисали связки засушенных трав и кореньев. Создавалось ощущение, что я попал в шарлатанский кабинет какой-нибудь ведьмы, а не в обиталище местной... Мистической... Хм... Ведьмы.

Хозяйки нигде не было видно, поэтому я прошел чуть дальше, отмечая краем глаза камин, отмечая банку, в которой застыла в формалине или чем-то вроде того большая черная птица с широко расправленными крыльями, и остановился возле ближайшего кресла. Идти дальше было бы уже невежливо.

— Не стесняйся, садись. — прозвучало у меня за спиной мягким и чувственным женским голосом.

От неожиданности я чуть не прыгнул вперед, отмахиваясь за спину роупдартом, и лишь титаническим усилием воли не позволил себе этого сделать. Вместо этого я обернулся, чтобы узнать, с кем говорю.

Передо мной стояла Дочь Ночи. Даже не возникло ни малейшего сомнения, что это она. Молодая, явно до тридцати лет, миловидная девушка с мягким округлым подбородком и чернейшими, словно углем нарисованными бровями, под которыми чернели большие глаза без единого намека на белок. Просто два черных, словно залитых татуажными чернилами, глаза. И под ними — по ярко-красному пятну, которые можно было бы принять за броский макияж, если ни разу в жизни до этого макияж не видеть.

Одета девушка была во что-то вроде халата или робы, капюшон которой она накинула на голову. Сама темная, в районе ворота роба была украшена незатейливым золотистым узором в виде неизвестных мне цветков.

— Я, в общем-то, ненадолго. — наконец совладал я с собой. — Мне чисто спросить.

— А ко мне за другим и не приходят. — ответила Дочь Ночи голосом, по сравнению с которым даже голос Триллы казался плоской бездушной записью на самый хреновый микрофон в мире. — Но дело в том, что твои вопросы могут потребовать очень долгих и пространных ответов. И получать их всяко лучше сидя, чем стоя.

— У меня не так много времени для пространных ответов. — я покачал головой. — До рассвета мне надо убраться отсюда.

— О, об этом не переживай. Здесь, в моей обители, время не властно над тобой. — Дочь Ночи обвела рукой свое жилище. — Так что у нас есть все время этого мира, чтобы узнать друг друга поближе.

— Это мне тоже ни к чему. — отрезал я. — Все, что мне нужно знать, это как ты умудряешься жить в ноктусе? Ты же заражена? Как ты не превратилась? Есть какое-то лекарство?

Дочь Ночи переливчато засмеялась — как будто японский завод по производству ветряных колокольчиков устроил выпускной концерт своей продукции за целый год.

— А говоришь, что хочешь быстро. — закончив смеяться, сказала Дочь Ночи. — А сам задаешь столько вопросов.

— Я могу...

— Нет, не надо ничего сокращать и перефразировать. Первая мысль есть самая верная мысль, и ты спросил именно то, что хотел спросить. И я уже вижу истинный мотив твоего вопроса — ты заражен. И хочешь узнать у меня, что тебе с этим делать. Ты считаешь, что я переборола заражение, нашла от него лекарство, но оно имеет побочный эффект, из-за которого я вынуждена жить в ноктусе.

Я закрыл открытый было для уточнений рот — она все сформулировала чуть ли не точнее, чем я сам это смог бы сделать.

— Но видишь ли, в чем дело. — снова улыбнулась Дочь Ночи и прошла мимо меня, проводя рукой по спинке кресла, возле которого я стоял. — Мой путь тебе не подойдет.

— Почему?

— Много почему. И вот это точно не то, что следует обсуждать сейчас.

Она остановилась, развернулась ко мне и присела в одно из кресел:

— Но для тебя тоже есть путь. Твой путь. И если ты все еще желаешь получить ответы на свои вопросы — садись. В ногах правды нет.

И я сел в кресло.

Глава 8

— Чай? Кофе?

Да уж, последнее чего ждешь, когда приходишь за ответами к местной то ли шаманке, то ли ведьме — это что она предложит чай или кофе. Это все больше напоминало спиритический салон какой-нибудь шарлатанки, которая кутается в шаль, машет руками над плазма-шаром из ближайшего магазина приколов, и томно закатывает глаза. И все — за твои деньги. В моем случае — за мое время. Оно у меня сейчас дороже любых денег, пусть даже Дочь Ночи сказала, что тут время не властно.

Дочь Ночи, черт возьми, даже думать эти два слов долго... Нельзя было придумать себе какой-то более приземленный псевдоним? В конце концов, зачем вообще придумывать какие-то псевдонимы? Честное слово, как какая-то бабка, напечатавшая себе дипломов из интернета и придумавшая прозвище посочнее и позагадочнее.

Нахер это все.

— Как тебя зовут? — проигнорировав вопрос про чай и кофе, спросил я. — Не Дочь Ночи же у тебя в документах числится?

— Конечно же, нет. У меня нет никаких документов.

Кажется, для нее это было нормой — улыбаться таинственной полуулыбкой при ответе на любой вопрос. Сдается мне, что сегодня эта улыбка в принципе не покинет ее уст. Мона Лиза, если она существует в этом мире, просто отдыхает. А если ее не существует, то когда-нибудь ее напишут, и обязательно с Дочери Ночи.

— Ты не ответила на вопрос. Как тебя зовут?

— Дочь Ночи. Все меня зовут Дочь Ночи, ты же знаешь.

Так, ясно. Я наткнулся на зануду, которая цепляется к формулировкам, хотя прекрасно понимает, что собеседник имеет в виду. К счастью для меня, я хорошо умею с такими общаться и умею формулировать вопросы так, чтобы не возникало недоразумений.

— Как твое имя? Которое тебе дали родители при рождении?

— Родители при рождении? — Дочь Ночь наклонила голову к плечу. — Мне не давали имени при рождении. Такой ответ тебя устроит?

— Тогда кто тебя назвал Дочерью Ночи? — спросил я, игнорируя вопрос, ответ на который должен был бы означать, что эта тема закрыта.

— Люди. — Дочь обвела вокруг себя рукой. — Люди, которые обо мне знали. Люди, которые ко мне приходили. Люди, которым я помогала. Разве не очевидно?

— Почему они тебя так назвали?

— Потому что я — Дочь Ночи. — улыбнулась девушка. — Это-то уж точно очевидно.

— Беспредметно. — вздохнул я. — Впрочем, ладно. Я могу называть тебя Ди? Меня вымораживает постоянно обращаться к тебе этим громоздким прозвищем.

— Зови как хочешь. — безразлично пожала плечами теперь уже официально Ди. — Я ведь от этого не стану кем-то другим.

Я снова тяжело вздохнул — разговор явно предстоял долгий. То ли виной тому то, что Ди редко видит людей, то ли то, что она в принципе любительница поболтать — но быстро это не закончится.

— То, что ты сказала насчет времени... Что оно тут не властно — это правда?

— Если ты захочешь, чтобы это было ложью, я же все равно не смогу убедить тебя в обратном, не так ли? — снова улыбнулась Ди. — Но да, это чистая правда. Ты можешь мне верить. Все, что я говорю — это правда.

— Ага, только ты не всегда говоришь. — поддел я Дочь Ночи, но она не отреагировала. — Ладно, тогда ближе к делу. Как ты уже знаешь, я заражен. Ты сказала, что у тебя есть способ для меня спастись. Какое спасение ты имела в виду? Нет, стой! Я сам сформулирую вопрос по-другому — что ты можешь предложить мне, чтобы я не превратился в рангона, сохранил человеческий рассудок и человеческое тело? Остался тем же, кто я есть сейчас?

— Увы, ничего. — покачала головой Дочь Ночи.

— Да ты!.. — я в сердцах ударил кулаком по колену. — Ты же только что сказала!..

— Я не говорила, что ты останешься тем же, кто ты есть сейчас. Разве я такое говорила?

А ведь и правда — не говорила. Черт, с ней нужен глаз да глаз, и ухо востро, и нос по ветру, и вообще все выражения, которые можно применить в этом случае — надо применять без раздумий!

— Я говорила, что знаю, как тебе спастись. Но не говорила, что это ничего от тебя не потребует. Отнюдь! Потребует — и еще как.

— Ладно. — я откинулся в кресле и сплел пальцы на животе. — Я слушаю, Ди.

Дочь Ночи ободряюще улыбнулась и встала. Обойдя кресло вокруг, она подошла к жарко пылающему камину, присела возле него и сунула руку прямо в огонь:

— Как давно ты принимал астриум?

Я даже не сразу понял, что она что-то спросила — так странно и дико выглядело то, что она делает.

— Вчера... — наконец ответил я, после того, как собрался с мыслями. — В смысле, по времени вчера, но после этого я еще не ложился спать, если ты об этом...

— Спать... — непонятным тоном повторила за мной Ди. — Да, я об этом. Помогает заснуть?

— Уже нет. — чистосердечно признался я. — Поначалу помогало. К чему эти вопросы?

— Мне показалось, что ты не столько хочешь узнать, что тебе нужно теперь делать, сколько хочешь узнать... — она вытащила руку из огня и повернула голову ко мне. — Почему тебе нужно это делать... Я не права?

— Права. — усмехнулся я. — Ладно, продолжай.

— Спасибо. — без тени улыбки сказала Ди. — Как ты думаешь, почему астриум перестал помогать?

— Без понятия. — признался я. — Я даже не знаю, почему он раньше помогал. В том смысле, что я не знаю, что он из себя представляет. Не знаю, что представляет из себя заражение. И как оно друг с другом взаимодействует.

— О, это очень сложная тема. — покачала головой Дочь Ночи. — Сложная... И очень простая одновременно. Простая в том, как ее описать, но сложная в том, как ее понять.

— Я постараюсь. — серьезно сказал я.- Вроде тупым никогда не был.

— Это очень хорошо. — снова серьезно кивнула Дочь Ночи. — Тогда представь, что внутри человека есть две... Хм... Материи. Светлая и темная. Они в нем есть всегда, с самого рождения. И я сейчас говорю не о каких-то инфантильных понятиях вроде абсолютных добра и зла, я говорю о других, фундаментальных материях, свойственных для этого мира. Свет и Тьма — это две половины мира, и, как следствие — людей, живущих в этом мире. Как мир состоит из двух половин — люктуса и ноктуса, так и каждый человек состоит из половины Света и половины Тьмы. В людях их количество примерно равно, что позволяет им оставаться теми, кто они есть — собственно, людьми. Но иногда появляются те, в ком становится больше Света. Тем или иным путем, люди отрицают Тьму в себе, перерождаются, как бабочка из гусеницы. Они загоняют Тьму в глубины сознания, и становятся, — ты уже догадался сам, — светлячками.

— То есть, светлячками не рождаются?

— Отнюдь. Очень даже рождаются. Потенциально. Я тебе дальше больше скажу — все люди потенциальные светлячки. Но далеко не все об этом знают, а те, кто знают — не способны справиться с Тьмой в себе и освободить свой Свет.

— Но если ты говоришь о том, что Свет и Тьма не связаны с абстрактными понятиями добра и зла... То как тогда человек может выпустить свой Свет? — недоумевал я. — В смысле, я бы понял, если бы он старался поступать хорошо, быть таким себе примером для подражания и вот это вот все... Но, если это так не работает, то как тогда работает?

— Через жертву. — серьезно ответила Дочь Ночи, глядя мне в глаза. — Через серьезную жертву. Зачастую люди жертвуют самими собой. Кто-то — своим прошлым. Кто-то — частью своего сознания. Кто-то — своими принципами. Но жертвуют все. Именно жертва позволяет человеку подавить Тьму в себе. Но лишь подавить.

— А что происходит, когда в человеке подавляется Свет?

— Ты и сам знаешь ответ. Появляется рангон. Когда человека поглощает Тьма, человек превращается в рангона и стремится попасть в ноктус как можно скорее. Даже простой солнечный свет очень неприятен рангонам, и они впадают под ним в такую ярость, что полностью игнорируют даже смертельные повреждения до тех пор, пока просто не перестанут двигаться. Как это ни странно прозвучит, но убить рангона в люктусе намного сложнее, чем здесь, в ноктусе. И на фоне этого заявления не очень странно прозвучит даже то, что превратиться в рангона рискует любой. И в любой момент времени. Просто потому, что ноктусы постоянно выделяют эманации, которые проникают в людей и остаются в них, каждый день, каждый час подкармливая Тьму в них. Но ты это, конечно же, знаешь.

— Знаю, но при чем тут астриум? Мы же вроде с него начали.

— Мы как раз к нему подошли. — улыбнулась Ди. — Как ты думаешь, что такое астриум? На фоне всего того, что я сейчас тебе рассказала — что такое астриум?

— Это... — я задумался. — Хм...

Если действительно верить в то, что она рассказала, то четкого ответа я дать не мог. Можно было бы предположить, что это что-то вроде иммуномодулятора или, может даже, профилактической вакцины — когда тебе вводят ослабленную версию вируса, чтобы организм научился с ним бороться...

Но ведь астриум нигде не производят! Его, блин, собирают! Рискуя жизнью, собирают в ноктусах и по ходу даже не знают, откуда и как он берется! И ладно бы это — но ведь люди даже толком не понимают, что астриум делает!

И вот как раз это я и решил выяснить.

— А что вообще делает астриум?

— Какой правильный вопрос. — удовлетворенно кивнула Ди. — Многие думают, что астриум помогает бороться с заражением... Но это ведь лишь вершина айсберга. На самом деле астриум помогает человеку в поддержании его уровня Света. Ингаляции астриума лишь уравновешивают вредное влияние ноктусов, но не способны защитить от него полностью. Даже светлячков, ведь Тьма в них, хоть и подавлена, и запрятана — по сути своей никуда не делась. И деться не может по определению.

— Значит, ингаляциями астриума нельзя сделать из человека светлячка?

— Конечно же, нет. — усмехнулась Дочь Ночи. — Я же тебе говорила — нужна жертва. Нужно, чтобы человек полностью поменял свое сознание и мышление. Лишь немногие проходят через это, а без этого как ни наращивай Свет в человеке — пропорционально будет расти и Тьма тоже. И в итоге ничего хорошего из этого не получится.

— Так, ладно. — я кивнул. — Тут вроде все понятно, но опять же — при чем тут астриум?

— Ты мне так и не ответил, что же такое астриум по-твоему. Но я тебе это прощу, и отвечу за тебя. Если астриум помогает поддерживать уровень Света в организме путем ингаляций, держа баланс между ним и Тьмой, то что такое само по себе астриум? Ответ напрашивается лишь один — астриум и есть Свет. Свет, который остался от светлячков, которые не успели выбраться из ноктуса до рассвета.

Я подался вперед, ухватившись за подлокотники кресла:

— Ты знаешь, что происходит с людьми в ноктусе на рассвете? Расскажи!— Они становятся частью ноктуса. На рассвете ноктус не просто отгораживается от люктуса, он закрывается. И все, что оказывается внутри него — становится частью ноктуса. Особенно то, что несет в себе Свет.

Я вспомнил то, что осталось от Дины Ларс на крыше, и задал вопрос:

— То есть, если рассвет застанет светлячка там, где он был, то он поглотит его полностью? Тело, Пульс, одежду, оружие?

— Тело — да. Одежду — да. Пульс и оружие — вряд ли. — Ди покачала головой. — Тело светлячка пропитано Светом, его ноктус поглотит с удовольствием. Одежда — тоже, ведь людям, даже светлячкам, свойственно до последнего цепляться за жизнь и до последнего вливать в свою одежду Свет, чтобы не заразиться. Поэтому одежда будет поглощена тоже, с очень высокой вероятностью. А вот оружие светлячок отбросит как можно скорее, чтобы не тратить на него Свет и выгадать для себя несколько лишних секунд, а без Света проводник совершенно не интересен ноктусу. То же самое и с Пульсом, с той лишь разницей, что Пульс никогда и не наполнялся Светом — зачем это?

По тому, как Дочь Ночи рассуждала вслух я сделал вывод, что она не в курсе ситуации Дины Ларс... Или очень хорошо делает вид, что не в курсе. Но по крайней мере, ее рассуждения укладывались в рамки логики и звучали правдоподобно. Кроме одного момента...

— А астриум? Который останется от светлячка? Он будет на том же месте?

— О нет, это не обязательно. — улыбнулась Дочь Ночи и наконец поднялась на ноги. — Астриум может каждую ночь перемещаться куда угодно по ноктусу. Он не принадлежит ноктусу, он ему чужероден, поэтому и катается по нему, как капля воды по стеклу. Иначе все прекрасно знали бы, как и где искать астриум, а то и стали бы сами выращивать его, принося в жертву своих же коллег. Людям свойственно принимать странные решения.

Как это ни противно звучало, но доля правды в ее словах была. Худший враг человека — другой человек, это уже давно известно. Чуть ли не с тех пор, когда человек понял, что ему вообще что-то может быть известно.

— Хорошо, тогда почему астриум не помогает мне? Почему заражение прогрессирует?

— Потому что он тебе и не может помочь. Я же сказала — астриум это оставшийся от светлячка Свет. Жалкое подобие его реального Света. Тусклая тень. Эрзац, почти симуляция. Именно поэтому астриума может быть достаточно для того, чтобы перекрывать последствия постепенного заражения от эманаций ноктуса, но совершенно недостаточно, если Тьма в тебе начала расти так быстро, как это бывает после касания первородной Тьмы. Для того, чтобы задавить в себе стремительно растущую первородную Тьму, тебе нужно большое количество первородного Света.

— Так, прекрасно. — медленно сказал я, без особого желания задавать следующий вопрос, потому что, кажется, уже знал на него ответ. — И где же мне его брать?

— Известно где.- взглянула на меня своими черными глазами Дочь Ночи. — У других светлячков. Чтобы жил ты, должны умирать они.

Глава 9

Несмотря на то, что чего-то подобного я ожидал, я все равно на несколько секунд пораженно замолк, переваривая сказанное.

— Ты это сейчас серьезно? — переспросил я. — Я имею в виду... Ты правда имеешь в виду то, что я подумал? Ты хочешь, чтобы я... Убивал других просветленных?

— Нет, что ты. — покачала головой Ди. — Я от тебя не хочу ничего. Это же ты ко мне пришел с вопросами, а не наоборот. И я тебе на них отвечаю.

— Да ни хрена ты не отвечаешь! Что это за ответ — убивай других?! Ты как себе это вообще представляешь?!

— Я? Никак. — Дочь Ночи повела плечом. — Я это не представляю, потому что я никогда этого не делала.

— А я делал, по-твоему?!

— А я разве говорила, что ты делал? Я лишь сказала, что тебе придется это делать.

Мое терпение лопнуло:

— Ты издеваешься?! Нет, серьезно, скажи — ты издеваешься?!

— Почему ты так думаешь? Я же тебе сказала — я не лгу тебе. Тебе нужен Свет, причем Свет первородный, никак не тронутый, не переработанный, не застоявшийся. Есть только один способ его получить — прямо из тех, кто его в себе пестует, выращивает. Кто наполняет себя им. Это единственный путь.

— Нет. — внезапно успокоился я. — Ты все же врешь мне. Это не единственный путь. Ты же сама сказала, что есть еще один — твой путь. Тот, который якобы мне не подойдет.

— Так он же тебе не подойдет. — удивленно посмотрела на меня Дочь Ночи. — Я же так и сказала.

— Но ты не сказала, почему не подойдет. — я указал пальцем на собеседницу. — Так что рассказывай.

— Я же сказала — он тебе не подойдет.- упрямо повторила она.

— Знаешь, я не люблю, когда за меня принимают решения. — я поморщился. — Так что позволь мне самому решать, что мне подойдет, а что — нет. Одно я могу сказать точно — вариант с убийством себе подобных мне не подходит совершенно точно.

— Второй вариант тебе не подходит еще больше. — улыбнулась Дочь Ночи. — Уж поверь мне.

— Не поверю. — я покачал головой. — Тебе придется рассказать мне. Так или иначе.

— Так или иначе? — усмехнулась Ди. — И что же ты намерен делать для того, чтобы получит информацию? Будешь меня пытать? Убьешь меня? Так ты же вроде не собирался этого делать. Или я — исключение?

Черт, она снова меня обыграла. Я сам вложил ей в руки оружие, сказав, что не собираюсь никого убивать, и теперь она играючи использовала его против меня же.

— Знаешь... — я добавил в голос нотку угрозы. — Давай считать, что я не хочу тебе причинять ни боли, ни каких-то других неприятностей.

— Будем считать? Или все же не хочешь? — кокетливо склонила голову к плечу Дочь Ночи.

— Не хочу. — признался я. — Но есть кое-что, чего я не хочу еще больше. И, если для того, чтобы этого не произошло, мне придется все же причинить тебе боль — я это сделаю.

— Мне нравится твоя принципиальность. — серьезно кивнула Дочь Ночи. — Но с чего ты взял, что у тебя получится?

Она сказала это одновременно и с насмешкой, и с вызовом... И самое удивительное — с тоской. Невероятное сочетание эмоций, которое впервые за все это время заставило меня задуматься — а правда, с чего я решил, что у меня получится? Ведь я далеко не первый, кто приходил к ней, и наверняка не первый, кому она отказала в ответе на какой-то из вопросов. И наверняка были такие же умники, как я, которые приходили за ответами на вопрос, как побороть заражение. И это были люди, которые обладали много большей силой и властью, чем я. Обладали большими способами убедить Дочь Ночи сотрудничать, и уж точно кто-то из них не обладал моими принципами и не гнушался грязными методами добычи информации.

И, тем не менее, Ди сидит передо мной живая, здоровая, цветущая, красивая. Если это не значит, что у нее есть какая-то абсолютная защита, то что это значит вообще? Она же даже руку в огонь совала без опаски, будто бы совершенно не чувствуя боли, будто бы и не было никакого огня.

Или руки...

Она же не сказала «Я смогу от тебя защититься». Она сказала «У тебя не получится».

А что, если...

Я встал с кресла, подошел к Дочери Ночи, протянул руку и коснулся ее щеки.

Вернее, я хотел коснуться. Рука прошла сквозь нее, словно через объемную голограмму — только на мгновение кожу обдало холодом.

Фазис? Такой же, как у Кейры? Поэтому она так уверена в своей неуязвимости?

— Это твоя Вспышка? — спросил я, опустив руку.

— Это мой дар. — невесело усмехнулась Дочь Ночи. — И мое проклятье. В любом случае, теперь ты знаешь, что добиться от меня того, что я не хочу тебе рассказывать сама — у тебя не выйдет. Ведь так?

— Да, ты весьма убедительна. — я кивнул, развернулся и отошел обратно в кресло. — Ладно. Есть ли какой-то способ убедить тебя рассказать о втором способе?

— Определенно, нет. — покачала головой Дочь Ночи. — Даже не надейся.

— Тогда скажи хотя бы, почему ты не хочешь о нем рассказывать?

— Я же сказала — этот путь тебе не подойдет. Так что тебе незачем о нем и знать, потому что вопреки моим словам ты можешь все равно попытаться. А это... Скажем так, ни к чему хорошему не приведет.

— И для кого же будет плохо то, что случится?

— Ты даже не представляешь, какое количество человек может оказаться замешано в этом. — покачала головой Ди. — Оставим эту тему, она меня утомила.

— Хорошо. — согласился я, уже поняв, что все равно не вытяну из нее больше ни слова. — Тогда вернемся к тому, что обсуждали. Есть ли способ не убивать других просветленных?

— Конечно. Убей себя. Или дождись обращения.

Я вздохнул и перефразировал вопрос:

— Есть ли способ для меня остаться человеком, не прибегая к убийствам? Можно ли как-то добывать первородный Свет без убийств?

— Определенно, нет.

— Заменить Свет ударными дозами астриума тоже невозможно? В условиях, которые я перечислил выше, само собой?

— Определенно, нет.

— У меня есть какой-то альтернативный путь? В условиях, перечисленных выше?

— Определенно, нет.

Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы привести мысли в порядок. В голове до сих пор до конца не укладывалось, что эта красивая молодая девушка всерьез считает, что я смогу кого-то когда-то как-то убить, даже ради спасения себя самого. Я паука-то в доме предпочитал поймать в баночку и выкинуть в коридор, а не убивать, а тут...

Единственный, кого я убил на данный момент — это был рангон, и то я не уверен до конца, можно ли назвать состояние, в которое я его перевел — смертью. С лоа — аналогично. Убить можно только живых, а никто из ТТ не производит впечатление живого.

В любом случае, остался еще как минимум один вопрос, который требуется прояснить.

— Откуда мне знать, что тебе можно верить?

— Я же тебе уже сказала. Мне можно верить.

— Можно или нет, я все же решу сам. — отбрил я. — Пока что я не получил ни единого подтверждения твоим словам, а звучат они при этом... Знаешь, дико. Я думаю, ты и сама понимаешь, что на моем месте никто бы не поверил твоим словам, если они так и останутся просто словами.

— Я понимаю твои сомнения. — кивнула Дочь Ночи и встала. — Но ведь я ничего не должна тебе доказывать, разве не так? Это ты пришел ко мне за ответами. Ты можешь принять их на веру. А можешь не принять. Выбор за тобой.

Я скрипнул зубами, не разжимая губ — просто не смог удержаться. Она в очередной раз побила меня моей же картой. У меня все еще не было ни единого рычага давления на нее, в то время как она могла затирать мне любую дичь с серьезным видом и мне оставалось только одно из двух — верить ей или не верить.

— Но я все же выполню твою просьбу. — внезапно сказала Дочь Ночи, подходя к полочкам возле стены. — Одну лишь эту.

— И что же заставило тебя изменить свое мнение? — поинтересовался я.

— Какое мнение? — улыбнулась Дочь Ночи через плечо. — Разве я выражала какое-то мнение?

Да твою же мать! Я когда-нибудь перестану наступать на одни и те же грабли?! Привык додумывать за других, что они говорят, а с Ди это не работает — она имеет в виду ровно то, что говорит, и говорит ровно то, что имеет в виду. Ее невозможно поймать на несоответствиях, потому что эти несоответствия я всегда в речи собеседника додумывал себе сам. А за нее додумывать не надо. Она говорит ровно то, что говорит.

Дочь Ночи сняла с одной из полок ничем не примечательный низкий черный кувшинчик, расписанный белыми треугольниками и подошла с ним ко мне. Протянула его ко мне, держа его обеими руками.

— Что это? — я встал и протянул руки к кувшинчику тоже, накладывая их поверх ладоней Дочери Ночи. — Это то, что мне поможет?

— Это чай. — улыбнулась Дочь Ночи. — А поможет тебе вот это.

И я почувствовал, как от ее теплых мягких рук отделилось что-то такое же теплое и мягкое. Словно большой мохнатый солнечный зайчик пробежал по моим пальцам, по запястьям, предплечьям, добрался до шеи, и проник в голову. Я словно вдохнул порцию астриума, но не дозированно, ингаляцией, а словно бы надел на себя маску, соединенную с огромным баллоном. Я все вдыхал и вдыхал — а легкие все не кончались и не кончались. По ощущениям, я превратился в настоящий аэростат, наполненный теплым воздухом, но почему-то никак не мог взлететь.

И внезапно все прекратилось. Поморгав, я снова обнаружил себя в жилище Дочери Ночи, а сама хозяйка все так же стояла напротив, сжимая в руках кувшинчик, с которого уже успела снять крышку.

— Так что, ты будешь чай? — поинтересовалась она, склонив голову к плечу.

— Что ты сделала? — разлепив губы, спросил я. — Что это было?

— Я всего лишь передала тебе немного своего Света.- улыбнулась Дочь Ночи.

— А что, так можно было? — удивился я.

— Конечно, можно. — кивнула Дочь Ночи. — Только это мало кто умеет делать. Очень мало кто. И среди тех, кто умеет — никто не делает. А даже если бы и умели все — не делали бы все равно. Свет в этом мире — гарант выживания, и никто не будет делиться им просто так. Да и не просто так — не будет тоже.

Что ж, это звучит сурово, но справедливо. Действительно, люди вряд ли будут делиться тем, от чего напрямую зависит их жизнь. Нужно быть очень близкими друг другу людьми, чтобы в условиях этого мира делиться Светом. Не говоря уже о том, что, по словам Ди, это вообще мало кто умел.

— Почему ты это сделала?

— Потому что я могу. — улыбнулась Дочи Ночи. — Я передала тебе совсем немного, но этого тебе хватит... Ну, на пару недель точно.

— Почему ты это сделала? — упорно повторил вопрос я. — Какой тебе с этого толк? Ты же ничего не выиграешь от этого.

— Откуда тебе знать? Может, и выиграю.

— Так выиграешь, или нет?

— А это я уже оставлю без ответа. Так ты будешь чай?

Я снова вдохнул и выдохнул, успокаиваясь.

— Нет, не буду.

— Ну а я буду. — Дочь Ночи отвернулась от меня и принялась насыпать заварку в небольшой чайник, стоящий на круглом столике, покрытом скатертью с махрушками. — Разговоры с тобой меня немного утомили.

— Секунду. — я поднял палец и ткнул им в Дочь Ночи, хоть она этого и не видела. — Ты держишь банку в руках.

— Конечно. Как иначе я сделаю себе чай?

— Но ты же... Говорила про дар и проклятье.

— Да, говорила. В чем твой вопрос?

— Почему сейчас ты спокойно держишь в руках предметы, а пять минут назад я не мог тебя коснуться? Ты все-таки можешь взаимодействовать с реальным миром?

— Конечно, могу. Разве я говорила, что не могу? Или как-то дала тебе понять, что не могу?

— Ты сказала «проклятье». — я пожал плечами. — Вот я и подумал...

— Ты слишком много думаешь. — улыбнулась Дочь Ночи и подошла ко мне, держа в руках пиалу с чаем. — Ты слишком много пытаешься додумать, не обладая достаточной для этого информацией. Ты постоянно ошибаешься, но даже не знаешь об этом, потому что глубина твоих знаний недостаточна для того, чтобы понять, что ты ошибаешься.

Да-да, эффект Даннинга-Крюгера, слыхали.

Но от Ди это почему-то звучало даже не обидно. И даже не неприятно. Она не насмехалась и не пыталась меня пожурить, она просто констатировала факт. Или даже скорее — она выражала свое мнение. После всего того, что я про нее узнал, было бы как-то крамольно думать, что свое мнение она возводит в разряд абсолютной истины.

— Сколько времени мне это даст? — наконец спросил я, положив конец собственным же рассуждениям.

— Пару недель даст точно. — ответила Ди, отхлебывая из пиалы. — Но улучшение ты почувствуешь уже прямо сегодня, когда ляжешь спать.

— А если не почувствую? — по привычке спросил я, будто на приеме у терапевта, но посмотрел в глаза Ди и понял, что в очередной сморозил глупость и сейчас она ответит в своем стиле. — Ладно, вопрос снимается.

— Если что-то пойдет не так, я всегда буду рада тебя видеть снова. — улыбнулась Ди. — Даже несмотря на то, что ты меня утомил сегодня.

— Я же ничего не делал. — хмыкнул я. — Нашлась принцесса уставшая.

— Ты утомил меня своей беспардонностью. Впервые встречаю человека, который смеет разговаривать со мной, как с подружкой по школе. — улыбнулась Ди. — Хотя мне даже понравилось. Это было... необычно.

Да, для меня тоже. Не было в моей жизни еще ничего более необычного, чем распивать чаи посреди враждебной территории, каждый квадратный сантиметр которой способен тебя заразить, с девушкой, которая то ли существует в этом мире, то ли нет.

Вру, было. Мое попадание в этот мир в принципе.

— Иди, Лайт. — улыбнулась Дочь Ночи. — Оставь меня в покое наконец.

— До встречи. — я махнул рукой и вышел из жилища Дочери Ночи.

Лоа все так же толпились за стенами дома, обжигаясь о лучащийся свет, и я, игнорируя их, прошел к тому же месту, в котором спускался, достал роупдарт, раскрутил его и принялся подниматься на дом. А дальше все пошло по накатанной — прыжки по крышам, самоубийственные перелеты через широкие дороги, толпа лоа, преследующая меня по пятам, мелькающие мимо отметки светлячков...

И только на середине пути, наверное, до меня дошло, что Ди назвала меня по имени, когда мы прощались. По имени, которого я не называл.

А еще я вспомнил, что собирался спросить у нее кто такие казадоры, но совершенно забыл об этом.

Ладно. Не возвращаться же теперь из-за этого. Не знаю, сколько у меня осталось времени — вряд ли часы на пульсе Дины показывают актуальное время, — но вряд ли его осталось много.В слова Ди о невластном времени верилось с трудом, поэтому рисковать не хотелось. Как-нибудь в другой раз задам оставшиеся вопросы. Сдается мне, мы видимся не в последний раз.

Добравшись до выхода из ноктуса, я провернул нехитрый маневр — прыгнул по нескольким крышам, сменив маршрут так, чтобы он пролегал параллельно световому барьеру. Лоа послушно потекли за мной, расползаясь по переулкам, и в этот момент я развернулся и быстро пропрыгал обратно, выигрывая себе несколько секунд на спуск, пока они там по-новой обтекали здания и собирались в единую волну. Энкодер сработал без проблем, и, смотав в рукав торчащий в стене на всякий случай роупдарт, я вывалился из ноктуса в сияющий Город. Восстановил за собой СБ, чуть не выпустив наружу парочку лоа, и побрел к себе в номер, усталый, но довольный тем, что хоть что-то прояснилось.

Если же окажется, что все не просто прояснилось, а еще и исправилось, как Дочь Ночи обещала — завтра я проведу еще один карантинный день в Тай-фо, а потом вернусь в «Зефир».

И это была первая ночь, когда я спал без снов.

Глава 10

В этот день я впервые с самого момента попадания в этот мир выспался. Не просто выспался — я провалился в сон, в нормальный сон, без этого гиблого черного болота, и провел в нем без сновидений всю ночь до глубокого дня, когда солнце, проникшее в щель между шторами, привычно выдернуло меня из сна.

Но сегодня впервые за все время я выныривал из него с неохотой. Вместо того, чтобы как можно скорее стащить себя с насквозь мокрого белья и открыть глаза, хотелось прямо противоположного — повернуться на другой бок и поспать еще. Хотя бы пять минуточек.

Наконец-то прошла вся усталость в теле, наконец-то я снова чувствовал себя отдохнувшим и вернувшимся в норму. Только лишь поэтому я не стал предаваться лени, а откинул свежую, вчера замененную простыню, перекатился по кровати, и упал на пол в упор лежа.

Сегодня разминка не просто давалась мне, она впервые за всю мою вторую жизнь была в удовольствие — я отжался пятьдесят раз, после чего подтянул ноги, кинул их вперед, между руками, перейдя в положение лежа на спине, и сделал еще пятьдесят подъемов корпуса. И все это — уже не ради того, чтобы снова начать чувствовать свое тело, а напротив для того, чтобы насладиться тем, что я его чувствую.

Покончив с короткой разминкой, я поднялся с пола и с сомнением посмотрел на свою одежду, которая после нескольких дней в Тай-фо превратилась практически в обноски. Рейдовая форма стала похожа на грязные тряпки, которыми мыли токарный станок на генеральной уборке цеха. Носить их ещё можно было, но с удовольствием и так чтобы оставаться вне подозрений — уже нет. И самое плохое — у меня и альтернативы-то не было. Я забрал из «Зефира» то немногое, что мне принадлежало, и, включая Пульс и футболку, которую я пустил на ленты в самом начале побега из башни, все это можно было пересчитать по пальцам одной руки.

При этом следует учесть, что прямо сейчас мне возвращаться пока что не с руки, — надо сначала удостовериться, что мне действительно лучше, что это не разовое улучшение, что так же хорошо мне будет и завтра. Хотя бы завтра. А значит, в Тай-фо придется задержаться ещё на денёк, чтобы не пришлось потом возвращаться сюда во второй раз, если окажется, что все не так радужно, как я надеялся.

А для того, чтобы остаться здесь, сначала надо озаботиться одеждой. Черт с ней, с рейдовкой, в ноктус я пока что лезть больше не собираюсь, но вот обычная одежда через несколько дней носки тоже превратилась в грязные тряпки, и с этим надо что-то делать. Конечно, всегда можно просто не выходить из номера и завтра, если все сложится хорошо, прямо из гостиницы отправиться на станцию монорельса...

Да кого я обманываю, нельзя. Нельзя просто так взять и провести целый день валяясь на кровати и лупясь в телевизор, когда тело наконец-то перестало умолять убить его и вернулось в нормальное состояние. Состояние желания движения и активности. Если сейчас я останусь в номере, часы будут для меня тянуться вчетверо против обычного, и даже телевизор не сможет скрасить досуг — я все равно не понимаю и четверти программ, которые там крутят, сказывается разница менталитета, не иначе. А включить Пульс, чтобы полазать по Сети, мне по-прежнему не суждено — если я не хочу, чтобы меня отследили, конечно.

А, у меня же есть теперь ещё один Пульс — Пульс Дины Ларс! Я могу заняться им, посмотреть, что интересного в нем есть, возможно, пролить свет на какие-то тайны...

Пролить свет, хе-хе... в этом мире многие привычные мне выражения предстают в ином свете...

В том числе и это.

Сходив позавтракать в ближайшее кафе, где мне подали яичницу из дафыньих яиц с кусочками самого дафына, я ещё раз уверился в том, что сидеть в тесном номере гостиницы — вариант если не самый неинтересный, то один из самых. На улице царила прекрасная теплая погода с претензией на жару, но лишь с претензией, людей на улице было непривычно много, и даже сам серый блеклый Город, который превращался в живой и сияющий лишь по ночам, благодаря неону и ксенону вывесок, сейчас казался более цветным и ярким, нежели обычно.

Я сидел возле опустевшей тарелки с чашкой кофе в руках и глядел в окно на прекрасный и потрясающий мир, что окружал меня. Мир, в котором теперь предстояло жить и мне. Мир, который казался жутким и неизвестным — все то время, что внутри меня тоже довлело жуткое и неизвестное. Сейчас, лишившись негативных факторов заражения, или хотя бы подавив их, я и мир стал воспринимать по-другому. Это ли не лучшее подтверждение тому, что слова Дочери Ночи правдивы?

В любом случае, пока я не проведу хотя бы один карантинный день здесь, в Тай-фо, обратно в Варош я не вернусь. И, если я проведу его в хорошем настроении и наслаждаясь жизнью — это даже лучше, это вообще отлично. Буду только рад.

Вернувшись в номер, я попытался попариться в Пульсе Дины Ларс, но почти сразу столкнулся с проблемой — ее система была устроена совсем по-другому нежели моя. Тут почти не было знакомых мне приложений, а их функции исполняли совсем другие — непонятные, с неудобным интерфейсом, и необъяснимой логикой работы. Даже экранная клавиатура Дины была настроена на другой способ ввода — что-то вроде жестового, когда ты проводишь сразу по всем буквам в слове замысловатую линию, а система сама додумывает, какое слово имел в виду пользователь. И самое плохое — я даже не нашел, где это можно отключить.

В общем, ни выйти в Сеть, ни толком покопаться в самом Пульсе у меня так и не получилось — через время, чувствуя, что закипаю, я просто плюнул на это дело и бросил Пульс в сумку, которую достал из-за окна ещё вчера, перед сном. Вернусь в «Зефир», попрошу Валери поковыряться и привести гаджет к нормальному, удобному, виду. Заодно пусть взломает несколько паролей на парочке архивов, которые я не смог открыть — вдруг там что-то интересное? Может, конечно, и коллекция личных фото Дины Ларс в стиле ню, а, может, и что-то ценное. Что-то такое, что она хотела бы спрятать даже от своего Спектра, даже от своего технаря — единственного, кто лазал в Пульс, кроме самой хозяйки.

Оставив Пульс на потом, я решил вернуться к изначальному плану и пойти погулять по району, в том числе и для того, чтобы найти магазин, торгующий одеждой. То, что на мне, давно следовало бы поменять и постирать, как и рейдовку, но в гостиничном номере, понятное дело, не было стиральных машин, а отдавать рейдовку в прачечную было не самой умной идеей — стоит всей краске с ткани слезть, стоит только работникам увидеть цветные пятна недвусмысленной конфигурации — и проблем не оберусь. С другой стороны, конечно, работники и проигнорировать могут, приняв их просто за причудливую раскраску, но верится в это с трудом.

Вот если бы ты тут были общественные прачечные, вроде тех, которыми пользуются американцы — чтобы никто кроме меня не имел не то что доступа к моим шмоткам, но даже возможности посмотреть на них, — вот это было бы совсем другое дело. В таком раскладе я легко мог бы закинуть вещи в стиральную машинку и отправиться гулять по городу, чтобы забрать их по возвращению и при этим не опасаться того, что кто-то увидит в них что-то подозрительно. Но даже если здесь такие прачечные и были, об их существовании нужно сначала узнать. И это лишний повод выйти из гостиницы.

Сложив рейдовку в небольшой пакет, я спустился в фойе гостиницы и спросил у портье, где тут есть прачечная.

— У нас есть прямо в гостинице. — с готовностью улыбнулся он. — Вам не о чем беспокоиться.

— Нет, мне нужна такая. — я неопределенно покрутил рукой в воздухе. — Общественная.

— Общественная? — нахмурился портье.

— Ну такая... — я пощелкал пальцами, подбирая выражения. — В которых стоят стиральные машины, работающие от монеток. Закидываешь туда деньги и вещи, а потом просто забираешь готовое. В районе, откуда я родом, такие очень популярны.

— А, знаю такие! — кивнул портье. — Только у нас они называются не общественными, а автоматическими. Странное название, честно говоря. Вы откуда, из Гоуна, не иначе?

— Нет, я издалека. — уклончиво ответил я. — А скажите, где у вас ближайшая автоматическая прачечная? Я, знаете, привык к ним.

— Понимаю. Привычка — дело такое. — вымученно улыбнулся портье. — Ближайшую автоматическую прачечную вы найдете возле рынка, это недалеко отсюда.

Я покопался в памяти, но понял, что ничего даже отдаленно похожего на рынок вспомнить не могу. Да что там — я вообще не мог вспомнить ничего примечательного в Тай-фо, кроме, разве что точек входа в ноктусы и котельной, в которой скрывался Спектр Сола. Как-то так получилось, что в здешнем люктусе я практически не появлялся, основное время проведя в ноктусе.

— А насколько недалеко? — я изобразил самую глупую улыбку, на какую был только способен. — Я не местный, сам понимаете, а с П... Прибором, этим... Контактом! С контактом у меня какие-то проблемы, карту не обновляет.

Я чуть не спалился, назвав Пульс Пульсом, но вовремя прикусил язык, превратив это в очередную глупость. После всего того, что я уже наделал и наговорил, это не будет выглядеть странно.

— Наверное, модуль связи глючит. — пожал плечами портье. — Там же на рынке можно найти мастера, кто возьмется починить. А рынок это недалеко. Сейчас выходите, направо, три квартала вперед, еще раз направо, еще три квартала — и вот он.

Поблагодарив портье, я подхватил чуть не забытый мешок с одеждой и отправился по маршруту, который он мне описал.

Рынок это чуть ли не лучший вариант, на который можно вообще было рассчитывать. Я не просто постираю там одежду, я могу там купить новую — если, конечно, не окажется, что одежда тут на вес золота... В смысле, астриума. Деньги у меня пока еще оставались, но разбрасываться или направо и налево тоже не резон — как знать, когда и в каком количестве они мне пригодятся?

Я шел по городу, считая перекрестки, чтобы не пропустить нужный поворот, и попутно вертел головой по сторонам, впервые за все время в Тай-фо не пытаясь обнаружить что-то странное или необычное, а просто изучая город и сравнивая его с «родным» для меня Варошем.

Тай-фо казался старше. То есть, он и был старше, но это было даже видно. Толстые фонарные столбы, местами выщербленное и покрытое какими-то пятнами бетонное покрытие улиц, обколотые временем и сглаженные ветрами углы домов — все это ясно давал понять, что Тай-фо — уже старик. Это далеко не самый близкий к зоне Тьмы, как называют брошенные и покинутые территории, район, но один из самых близких к нему. Если вспомнить карту Города, которую я изучал сначала в «Зефире» на экранчике Пульса, а потом — в вагоне монорельса, потка добирался до Тай-фо — есть всего два района, которые отделяют Тай-фо от зоны Тьмы, причем крайний уже наполовину отдан, а оставшаяся половина уже месяц как находится в состоянии эвакуации и туда стянуты почти все силы всех корпораций. Причем нередко происходит и так, что в попытке перетянуть одеяло «добрых дел» на себя, на свою корпорацию, чтобы выиграть ей побольше очков в глазах правительства, мотыльки вступали в открытый бой друг с другом, что, понятное дело, не заканчивалось ничем хорошим. Как минимум — за это время заражение продвигалось еще дальше.

Если совсем честно, у мотыльков, как и у корпораций в целом, нет возможности никак противостоять заражению. Рангоны, которые способны ненадолго вырываться из-за световых барьеров, причем способны это делать даже днем, когда ноктусы, казалось, бы, закрыты своей собственной непроницаемой стеной, буквально за пятнадцать минут заражают здание, после чего все, кто оказался внутри него, тоже моментально оказываются заражены, если только не успевали вовремя покинуть его. Противостоять этому невозможно в принципе, потому что невозможно на каждом метре светового барьера поставить по мотыльку или светлячку, а обычные способы борьбы с биоцелями против рангонов не работают. Тем более, против рангонов, на которых светит солнечный свет. Так и идет борьба света и тьмы в этом мире — тьма безальтернативно травит людей самым жутким ядом, но люди научились спасаться при помощи астриума. Тьма стала захватывать территории людей — и здесь уже людям оказалось нечего противопоставить. Единственное, чем они смогли ответить — это мобильностью, тем самым, из-за чего мотыльки стали зваться мотыльками. Едва только рангон пересекает СБ, тем самым сообщая о его пересечении, мотыльки на ганшипе выдвигаются к точке прорыва, и, пока они двигаются, целая стая дронов, по одному на каждого мотылька, уже находит конкретное здание, которое подверглось атаке. А что происходит после этого — я уже видел. Объявляется эвакуация, ставится зона карантина, и рангона принимают в оборот. То же самое происходит, если вдруг обращается кто-то из зараженных — его контакт, подключенный к общей сети фиксирует сначала нарушение жизнедеятельность, а потом — ее прекращение, после чего — снова нарушение. Вроде как человеку стало плохо, потом он умер, а потом ему снова стало плохо. Это уже отработанная схема, которая включает в «Арамаки» тревогу и взвод мотыльков отправляется в путь, чтобы уничтожить свежего рангона.

Ну, или увидеть, что человеку действительно плохо, и оказать ему медицинскую помощь, переправить в больницу и всякое такое. Если верить Сети, со времен введения всеобщего биомониторинга, а это уже семь лет, такое случалось всего пять раз.

Я шел по городу, подмечая висящие по углам камеры и пытаясь представить, сколько же информации на самом деле они получают. В моем родном мире, особенно в последнее время, камер тоже было немало, но они все принадлежали разным людям или организациям, а половина не работала вообще, только выяснялось это лишь в тот момент, когда необходимо было получить с них записи. Интересно, как дело обстоит тут, в мире победивших корпораций? Если верить Сети, а все, что она говорила, пока что на проверку оказывалось правдой, то все аспекты жизни Города давно и прочно поделены между подрядчиками в лице тех же корпораций, и логично было бы предположить, что и система видеонаблюдения — тоже. Причем возможно, из года в год она оказывается в руках одной и той же корпорации, которая уже оптимизировала ее использование и теперь способна предложить самую маленькую цену среди конкурентов. Очень даже возможно, что именно они в свое время создали эту систему и теперь настроили ее под себя, со своими протоколами и паролями. Так что, даже если кто-то другой получит грант на ее использование и поддержку, они все равно не смогут обходиться без первоначальных хозяев.

Даже представить страшно, какой колоссальный объем важной и опасной информации может оказаться в одних руках. Тут не то что светлячки и их базы под угрозой, — ведь нет никакой гарантии, что они никогда не попадались ни на одну камеру, — тут в опасности и обычные люди. В том числе, например, и те, которые платили Спектру Сола, чтобы их водили к Дочери Ночи. Остается только главный вопрос — действительно ли они обладают всей этой информацией? И если да — то почему никак ее не используют? Или я просто не знаю, как именно они ее используют?

А если у этой корпорации есть еще и какая-то возможность иметь глаза в ноктусе... Ох, лучше об этом не думать вообще!

И я с удовольствием перестал об этом думать — тем более, что как раз должен был прийти к рынку. Так что делая последний на своем маршруте поворот, я выкинул из головы мысли, которые непонятным даже для меня самого образом из светлых и радостных, довольных днем и моим состоянием, превратились в мрачные и опасливые.

Я завернул за угол и чуть-чуть не столкнулся с кем-то!

— О, простите. — бормотнул я, поднимая глаза. — Я изви...

Слова застряли у меня в горле, и я не смог заставить себя выдавить их наружу.

Передо мной стояла Стеф. Та самая немая телепатка из Спектра Сола.

Глава 11

В первую секунду я чуть было не рванул обратно за угол — настолько неожиданной было эта встреча!

Но Стеф уже подняла на меня глаза, и недовольно фыркнула — совсем как тогда, в их логове. Похоже, это единственный звук, который она издавала вообще.

Стеф подозрительно прищурила глаза и снова посмотрела на меня, уже внимательнее...

Твою мать, она же телепатка! Она, блин, мысли читает, а я тут стою и думаю о том, что проник к ним в логово, о том, что знаю, что она телепатка, о том, что знаю...

Сука, я опять об этом думаю!

Стеф сделала два шага назад и снова внимательно осмотрела меня с ног до головы, уделив особое внимание пакету в моей руке. Сама она тоже держала в руках непрозрачный пакет, в котором что-то глухо металлически постукивало. Очень похожим образом перестукивались баллоны с черной краской у меня самого в сумке, когда я нес их в гостиницу. У нее там тоже краска?

Я взглянул в глаза Стеф, которая, не отрываясь, сверлила меня взглядом, и внезапно что-то произошло. Голова на мгновение закружилась, и тут же перед глазами возникла четкая картинка нескольких баллонов с краской — один с полосой ярко-розового цвета, второй — неоново-голубого...

А потом их наискось перечеркнула ярко-красная, словно вырезанная на пылающих углях, криво написанная фраза.

Вон из моей головы!

Я встряхнулся, приводя мысли в порядок и разрывая зрительный контакт со Стеф, а, когда посмотрел снова — она уже уткнула взгляд в бетон под ногами, стеснительно заложив руку с пакетом за спину.

Правда вторую руку она держала близко к бедру, прижав ее ладонью. Готов биться об заклад, что в пальцах она уже сжимает проводник, хоть и не пускает его в дело.

Это что же получается — поймав с ней зрительный контакт, можно и ее мысли прочитать тоже? Получается, это в две стороны работает?

Браво, гений! Сам догадался или подсказал кто-то?

Надо же, я думаю, что ее сообщения будут передаваться голосом, а они продолжают появляться, как написанные.

А как я тебе передам их голосом, если не затрагивается твой слух? Какого хрена тебе вообще от меня надо?! Ты следишь за мной?! Тебе Сол уже все сказал, разве нет?!

— Да сдалась ты мне! — в сердцах ответил я. — Почему вы все так много о себе думаете?! Что вы из себя такого представляете, что за вам кому-то, ну хоть кому-то может понадобиться следить?! Да еще так топорно?! В хер ты мне не уперлась, я тут за тем же, зачем и ты — по своим делам!

Рассказывай! Таких совпадений не бывает, ведь мы же виделись буквально вчера! Буквально вчера я бы с удовольствием тебя на ленты порезала за твою самоубийственную выходку, да Сол не разрешил, но теперь-то его рядом нет!

— И что ты сделаешь? — усмехнулся я. — Ты действительно собираешься прямо сейчас залить Светом проводник и убить меня прямо тут? На глазах кучи людей и под камерами? Ты, конечно, дура, но не настолько же!

А вот за дуру ответишь.

Стеф снова посмотрела мне в глаза, но уже спокойно — не угрожая, а ставя перед фактом. И фраза эта, появившаяся у меня в голове, выглядела не так, как предыдущие — иначе. Она была написана более мягким и округлым шрифтом, словно человек старательно и аккуратно выводил букву за буквой, так, чтобы у читающего при всем желании не было возможности прочитать это как-то иначе и не оставалось ни малейших сомнений в том, что этим было сказано именно то, что было сказано.

Кажется, Стеф начала заводиться. А что происходит, когда она заводится — я уже видел на базе светляков.

О, ты еще не видел меня на взводе. Там, на базе, это так, лучики были!

Я примирительно поднял руки.

— Слушай, давай не будем нагнетать. Я не понимаю твоей злобы — я же не сделал вам ничего плохого.

Ты идиот? Или, может, ты издеваешься? Ты чуть не угробил нас всех в ноктусе, а теперь из-за тебя мы в поисках новой базы! Да все светлячки Тай-фо сейчас из-за тебя на ушах стоят и готовы квантовать при первом признаке опасности! И при всем этом ты еще и лицо свое умудрился мне показать — наверное, ты все же идиот!

— Кто стоит?! Где стоит?! Я же сказал, что я не буду сдавать вас мотылькам! И базу вашу я не буду сдавать!

Мне-то не рассказывай, мне это не интересно! Если тебе есть что сказать, то надо было говорить это Солу! Но, судя по тому, как быстро закончился ваш разговор, общего языка вы не нашли! И неудивительно — с идиотом найти общий язык невозможно!

Стеф громко фыркнула, выражая свое презрение, и ожгла меня коротким, но таким яростным взглядом, что все было бы понятно и без слов. Судя по всему, ей был доступен только такой механизм выражения эмоций и отношения к людям и ситуациям, но уж его-то она освоила в совершенстве.

— Короче, забей. — я махнул рукой. — Я вижу, тебе ничего не объяснить

Мне и не нужно ничего объяснять. Мне это не интересно. А теперь уйди с дороги.

— А краска тебе зачем? — спросил я, не торопясь пропускать девушку.

О, ты знаешь, удивительное дело — мне задали оформить интерьер одного клуба. Там должна быть голубая стена, на которой ярко-розовым будет написано «Не твое собачье дело!»

— Ты злая. — я покачал головой, уже убедившись, что даже при всем желании Стеф не нападет на меня прямо сейчас. — Тебе кто-нибудь об этом говорил?

Да, куча людей — как раз за секунду до того, как отправились нахер, причем бегом! И тебе лучше бы последовать за ними, пока я не прошлась по твоей голове!

— Скажи, ты знаешь, кто такие казадоры? — задал я вопрос, который неожиданно всплыл в памяти.

Если уж он всплыл в памяти неожиданно даже для меня, то Стеф он точно должен выбить из колеи.

Так я думал.

Конечно же! Это всемирно известный хор, который исполняет очень популярный хит «Пошел бы ты нахер прямо сейчас и как можно быстрее!»

Да блин, она заготовками что ли отвечает? Что у нее все как под копирку?

Все, ты напросился.

Я буквально не поверил своим глазами — рука девушки действительно засветилась, словно она собиралась пустить в ход световое оружие! Нет, я все понимаю — злая и неуравновешенная девушка плюс подобное оружие это жуткое сочетание, но должен же быть хоть какой-то разум в голове! А если не разум, то хотя бы инстинкт самосохранения!

— Посмотри направо. — я указал глазами направление, в котором Стеф следовало бы посмотреть.

Она медленно скосила глаза, не выпуская меня из периферийного поля зрения и увидела то, на что я указывал.

Через дорогу от нас стоял мотылек. Перепутать его с кем-то было решительно невозможно — они одни носят такую форму и только возле них на постоянной основе жужжат угольно-черные дроны. Прямо сейчас мотылек был занят тем, что увлеченно ковырялся в своем контакте, но, стоило нам со Стеф затеять бучу, он бы обязательно это заметил.

Ублюдок...

Я не понял — это про него или про меня?

Стеф коротко и яростно выдохнула, и разжала кулак, который тут же начал угасать.

Проваливай. И чтобы я больше тебя не видела. Никогда. Нигде. Ни при каких условиях. Помни — я теперь знаю тебя в лицо.

— Я тебя знаю в лицо уже давно. — я пожал плечами. — И с тобой вроде ничего не случилось. Даже не представляю, почему я должен этого опасаться.

В твоих же интересах никогда и не узнать. А теперь проваливай.

И, противореча своим же словам, Стеф пошла вперед сама, очевидно пытаясь снести меня плечом — совсем так же, как пыталась сделать это на базе.

Как и на базе, я прочитал ее намерение, но в этот раз не стал отклоняться, а позволил ей впечататься в меня, одновременно подав корпус вперед. Девушку крутнуло, она сбилась с шага, громко фыркнула и одарила меня последним взглядом, в котором смешались злость, презрение и... уважение?

Вот это поворот — как вообще в одном взгляде могут смешаться презрение и уважение? Это же противоположные эмоции! Не говоря уже о том, что у меня возникали серьезные сомнения насчет того, что Стеф способна хоть кого-то уважать!

Хотя, она же уважает Сола... Если бы не уважала — не ходила бы под его началом, это очевидно.

Я проводил последним взглядом ладную фигурку Стеф, вызывающе качающей бедрами при ходьбе, отвернулся и пошел, куда сам шел.

И наконец я туда попал.

Больше всего зрелище напоминало китайский или корейский уличный рынок, из серии тех, что возникают стихийно, но потом прописываются на постоянное место жительства. Сам я ни в Китае, ни в Корее не был, но, если верить телевизору, то все выглядит именно так. Широкий и длинный кусок свободного бетона, будто тут изъяли из города линию из десятка домов, а то и просто не стал их строить, был заставлен различными палатками и ларьками. Где-то капитальные структуры, вроде мини-магазинчиков, а где-то напротив — тряпичные палатки на легком металлическом каркасе.

Торговали в них тоже совершенно разными вещами — начиная от электроники, включая контакты, дроны и что-то совсем уж незнакомое, и заканчивая подушками и кастрюлями. Длинные раскладные столы были завалены всякой всячиной, причем зачастую невозможное соседствовало с невероятным — например, в одной месте я увидел что-то похожее на живую мандрагору из Гарри Поттера рядом с террариумом с живым богомолом, а в другом ларьке, накрытый брезентом, но все равно торча из-под него полуразобранными узлами и деталями, стояла самый натуральный экзоскелет, если не сказать вообще ОБЧР — слишком уж он большой был, даже дыру в потолке шатра хозяину пришлось прорезать, чтобы голова вылезла наружу!

Кое-где прямо в открытую готовили еду, где — на электромангалах, где — во фритюре, а то и на открытом огне в большой круглой сковороде с выпуклым дном. Весело шипело и плескалось, в том числе на прохожих масло, громко лопалась скорлупа каких-то орехов, которые массово насыпали в бумажные кульки, и глухо перестукивались люксы и люмены, меняясь на еду.

Запахи, разумеется, у всего этого были весьма своеобразные, и, смешиваясь воедино, они формировали очень странный фон — вроде не отвратительный, но при этом внушающий некоторый дискомфорт. Запахи пережареного мяса, начинающего портиться масла, перца, подгоревшего теста, свежескошенной травы...

И никакого запаха миндаля, черт возьми! Наконец-то, впервые за все пребывания здесь, я не чувствовал мерзкого паскудного запаха миндаля!

Почему-то эта вещь, которая стала для меня уже привычной, исчезла совершенно незаметно для меня, и я только сейчас вообще понял, что она исчезла. Пришедшее в норму и порядок тело так обрадовало меня поутру, что я даже не заметил, что теперь дышу тоже в обычном режиме, не морщась каждый вдох от приторного аромата. Да уж, если бы сейчас, к какофонии ароматов рынка, примешался еще и запах миндаля, я бы точно не стерпел и что-нибудь сломал. Например, собственный нос, чтобы всего этого не чуять.

Но нет, еще рано пить боржоми, надо выждать еще хотя бы до завтра. Убедиться, что завтрашнее утро станет таким же простым и беззаботным, и вот тогда — уже отправляться домой.

А пока что надо найти прачечную.

Пока я бродил по рынку в поисках прачечной, я не удержался и купил что-то вроде местной шаурмы — очень уж аппетитно выглядело, да и продавец внушал доверие — весь такой аккуратный, в белом халате, перчатках, и даже саму шаурму он скрутил мне за половину минуты, ни разу не коснувшись ее руками — все щипчиками, ножами, да лопатками. Отдав ему сорок люксов, маленьких восьмигранных монеток, тысяча которых равнялась одному люмену, я с удовольствием впился зубами в хрустящий лаваш, наполненный сочным дафыньим мясом, овощами и каким-то соусом.

Черт возьми, как вкусно. Интересно, как они умудряются вообще производить продукты питания со всей этой котовасией с ноктусами? Ладно я пока не натыкался ни на какое мясо, в смысле, крупных сельскохозяйственных животных — одна только дафынятина, но ведь и дафынов как-то надо выращивать. А овощи? А мука для лаваша? Это же целые поля должны быть! Где они? Как их обрабатывают? Ведь даже просто построй амбар для зерна или сарай для техники в чистом поле — рядом с ним тут же образуется микро-ноктус из одного здания... И что тогда? Городить СБ ради одного поля? Как, интересно, это все работает?

Да плевать, потом выясню. Главное, что вкусно — почти так же вкусно, как в родном мире. Хотя нет, даже вкуснее — просто все здешнее немного другое на вкус, и поэтому кажется ярче.

Когда от шаурмы осталась половина, я наконец нашел прачечную. Внутри все оказалось примерно так, как я ожидал — вертикальные и горизонтальные ряды стиральных машин, встроенных в единую металлическую клетку размером по всю стену, с прорезями для монеток на лицевой панели. Одна стирка стоила как две шаурмы, ну и ладно. Мне не полк солдат обстирывать. Потрачусь.

Кроме меня, в прачечной был всего один человек, который как раз выгружал белье из своей стиралки. Еще три из десяти крутили белье прямо сейчас — видимо, кто-то решил сделать так, как я предполагал. Закинуть белье и отойти пока что по своим делами.

Вот только дел у меня особо не было, да еще и встреча со Стеф изрядно подпортила настроение, так что посижу, наверное, тут, пока стирается. Заодно меньше буду светиться на глазах у корпоратов.

Интересно, зачем все же Стеф краска? Они собрались наносить какие-то новые обозначения? Может быть, они поняли, что я догадался о предназначении их меток и решили проложить новый маршрут, о котором никто не будет знать? А что они сделают со старым? Оставить они его не смогут — это факт, он ведь не станет ложным от того, что появится новый, он по-прежнему будет приводить всех желающих к Дочери Ночи. В обход светлячков, конечно же, что совершенно точно не в их интересах. Наверное, они сотрут старые пометки — может, они и растворитель для краски тоже взя...

Вот черт, они же действительно могут стереть пометки! И нанести новые, о местоположении которых я не знаю! А без них я не смогу добраться до Дочери Ночи вторично, если мне это понадобится, ведь я, конечно же, не запомнил путь ни туда, ни обратно — ориентировался по меткам!

Вот черт!

Это получается, в следующий раз мне придется блукать по огромному ноктусу на ощупь, надеясь, что я снова увижу из-за домов призрачный свет лачуги Дочери Ночи? Надеясь, что я успею до рассвета и не закончу, как Дина Ларс — записывая на Пульс свои последние слова?

Черт, да я же даже Пульс с собой в ноктус не беру!Я беспокойно заерзал на стуле, на котором ожидал, когда с моей одежды слезут все хлопья краски и комки грязи.

Если они действительно сегодня переделают метки, поменяв маршрут, а они наверняка это сделают, — не просто же так Стеф несла краску, — я окажусь в заднице. Если завтра с утра окажется, что мне все еще плохо, и что все улучшения от переливания Света несли эпизодический характер — можно будет спокойно вскрываться. Второй раз я к Дочери Ночи не доберусь, и не смогу никого заставить — Стеф случайной фразой проговорилась о том, что все светлячки Тай-фо уже предупреждены обо мне и готовы к моему появлению. Возможно, здесь их община чуть более дружна, чем в Вароше, возможно, они и правда как-то общаются и делятся информацией — не знаю!

Одно я знаю точно — если я не увижу, как светлячки перерисовывают свои маршрутные метки, ведущие к Дочери Ночи, мои шансы увидеть ее, если это понадобится, падают практически до нуля. А для того, чтобы увидеть это, мне надо снова оказаться в ноктусе. Снова ночью. Снова одному.

И снова в одежде, которая никоим образом не выдаст мою принадлежность к моему Спектру.

Эх, только зря время и деньги на стирку потратил...

Глава 12

К ночи рейдовка успела высохнуть, хотя на швах еще оставались слегка влажные места. Но это ничего — главное, что там, где были цветные пятна, от которых мне снова предстояло избавиться, ткань была сухой и можно было не волноваться не волноваться о том, что краска ляжет как-то неправильно, плохо, и в самый ответственный момент отвалится. Неприятно лишь то, что у меня нет времени толком высушить саму краску и проветрить одежду, чтобы избавиться от противного запаха, но это ладно. Разок можно и потерпеть — тем более, что повод довольно весомый.

Маску красить не надо было — она так и оставалась черной с прошлого раза, ведь ее мне не пришлось стирать. Интересно, кстати, что мне теперь делать с ней, когда придет время возвращаться в «Зефир» — растворителем каким-то обрабатывать? Ножом счищать черный слой? А не сниму ли я вместе с ним еще и «родные» цвета моего Спектра? Хотя, с другой стороны, если их не снимает даже стирка с ткани, то с чего я взял, что снимет нож с маски? Может быть, они изначально производятся такими, с цветными пятнами?

Ага, конечно, прямо на заводе специальной светлячковой формы. На специальном заводе специальной светлячковой формы, о котором почему-то ни сном, ни духом ни корпорации, ни правительство. А завод между делом имеет сразу несколько линий производства и снабжает формой сразу кучу Спектров по всему городу.

Вот бы и в самом деле существовала такая фабрика. Я бы заявился туда и за любые вменяемые деньги купил у них комплект просто черной рейдовки, чтобы не мучаться с краской после каждой стирки!

Просушив рейдовку, сколько время позволило, расстеленной на подоконнике открытого окна, я надел ее на себя, пачкая руки о не до конца высохшую краску и морщась от неприятной холодной липкости, и, едва только часы показали полночь — выпрыгнул прямо из окна. Надеюсь, что светлячки не начнут раньше, чем я доберусь до точки входа в ноктус... Откуда бы они ни начали.

Искать их их люктуса было бы глупо — прыгая по крышам, я неминуемо привлеку чье-нибудь внимание, не говоря уже о камерах, на которых я обязательно засвечусь, как минимум потому, что не знаю, где они находятся, и, в отличие от Гай, не умею их удаленно сжигать. Поэтому вариант оставался лишь один — идти в ноктус и ждать светлячков там. К счастью, я уже знал, как находиться в ноктусе так, чтобы это больше напоминало увеселительную прогулку, нежели самоубийственную миссию. К тому же сегодня ситуация облегчалась тем, что мне даже не нужна была какая-то конкретная точка входа — я спокойно мог воспользоваться любой. Поэтому я и выбрал самую близкую к гостинице — чтобы оказаться в ноктусе как можно скорее. А то мало ли — вдруг светлячки именно с нее и начнут свой маршрут?

Конечно же, это было не так. А, может, и так — я не смог выяснить, потому что впервые за все время наткнулся на блок — СБ отказывался отключаться, а экран энкодера вместо цифр пестрел непонятными знаками на красном фоне. Не сразу поняв, что происходит, я несколько раз попытался взломать СБ, терпя неудачу за неудачей, наконец понял, что происходит, и, махнув рукой, сменил точку входа на соседнюю. Тут уже все равно было, попал я на камеры или нет — наверняка, попал. Еще бы — столько копошиться возле барьера! Но это наплевать, ведь выходить я все равно буду где-то в другом месте. Главное, чтобы за мной не выслали ганшип, потому что на плоских крышах, без способностей Триллы, я буду как на ладони — даже более заметным, чем внизу, на улицах, где есть, пусть и призрачный, но все же шанс скрыться где-нибудь возле стен или под другими элементами городской застройки.

У меня такого шанса нет. Остается лишь надеяться, что ради одного шибздика, пусть и немного странного — без цветов Спектра, — никто не станет поднимать целый ганшип. Вряд ли вылет целого гигантского дирижабля с огромными пушками — такое дешевое удовольствие, чтобы заниматься этим по таким пустяковым поводам.

Оказавшись по ту сторону светового барьера, я даже почувствовал нечто вроде облегчения. Несмотря на то, что я оказался на опасной зараженной территории, здесь я чувствовал себя более свободно, чем в люктусе. Там постоянно приходилось думать о том, как бы не проболтаться в разговорах с людьми и не выдать, что я не знаю и четверти информации о мире, которую должен знать человек в моем возрасте. Там приходится надевать капюшон и в противовес этому — постоянно крутить головой, подмечая, где могут находиться сучьи камеры. Там невольно напрягаешься каждый раз, когда видишь мотылька, даже если солдат корпорации просто стоит где-то на перекрестке и следит за порядком или вовсе — занимается своими делами, не обращая на тебя никакого внимания.

В ноктусе все спокойнее. Здесь тихо и никого нет. Просто физически никого нет, не считая, конечно, ТТ, но я так не понял, можно ли их считать физическими объектами. Здесь можно забраться на крышу ближайшего здания и почувствовать себя единственным человеком во всем мире. Наслаждаться тишиной, спокойствием и одиночеством. Отсутствием необходимости следить за кем бы то ни было, включая самого себя. Полное отречение от всего происходящего. Как минимум, до рассвета.

Ну, или пока не явится какой-нибудь особенно умный рангон.

И все равно мне почему-то казалось, что, даже если бы у меня не было объективной причины посетить сегодня ноктус, я бы все равно здесь оказался. Как минимум потому, что ночью все равно больше было бы нечем заняться, а мой режим дня сбился окончательно и бесповоротно — это как пить дать. Для того, чтобы опознать во мне светлячка даже не нужно было смотреть на мою одежду — достаточно было бы отследить, во сколько я ложусь и встаю. Если бы, конечно, кому-то пришло в голову этим заниматься.

Возможно, подобную тягу к ноктусам можно было бы объяснить тем, что я заражен, если бы не одно «но» — в первый раз увидев ноктус, я не чувствовал к нему никакой тяги. Наоборот — я был в ужасе, я был растерян и подавлен этими черными блестящими в лунном свете зданиями и толпами ТТ. Что же изменилось теперь? Неужели терапия Дочери Ночи так на меня повлияла? Или дело в чем-то другом?

Стоя на парапете крыши, заложив руки за спину, я обозревал сверху ближайшие ко мне улицы, стараясь уловить хотя бы намек на световые вспышки. Подо мной, как водится, постепенно собиралось море лоа, и это навело меня на мысли о том, что следует быть аккуратнее в своих передвижениях. Ведь если я найду «своих» светлячков, вся эта толпа заинтересуется ими, и им придется или принимать бой, или отступать ни с чем. В любом из случаев им придется воспользоваться оружием, и даже при всей их крутости, даже при условии, что у нас получилось свалить из ноктуса в тот раз, нет никакой гарантии, что обойдется без потерь в этот. А потерь я этим ребятам не желал. Мы, может, и не друзьями расстались, но точно не врагами, чтобы я всерьез желал кому-то из них заразиться.

Не говоря уже о том, что в любом из случае я не достигну своей цели — узнать новый маршрут светлячков. Потому что не будет никакого нового маршрута. И в том в другом случае они просто покинут ноктус, оставив меня ни с чем.

Так что сегодня двигаться надо с особой осторожностью, следя не столько за тем, чтобы меня не увидели, — на это уже стало все равно, — и не за тем, чтобы не сорваться с крыши, — я уже узнал, что мое оружие способно подстраховать меня даже от этого, — а скорее за тем, чтобы шлейф из моих теневых почитателей случайно на захлестнул ни в чем не повинных людей, которые просто оказались не в то время не в том месте.

Проще говоря — надо как следует смотреть, куда прыгать и куда приземляться. А еще лучше — на два, на три здания вперед.

Я в последний раз обвел взглядом расстилающийся передо мной ноктус, глянул сверху-вниз на болтающихся внизу лоа, плюнул в них, не удержавшись, а потом отошел от края, быстро разбежался и прыгнул на соседнюю крышу.

Я двигался вдоль светового барьера, не торопясь, но и не теряя времени даром. После каждого нового прыжка я не спешил прыгать дальше, наоборот — я останавливался и тратил несколько минут на то, чтобы обозреть окрестности сверху. Я внимательно вглядывался в непроницаемо-черные улицы, каждую секунду ожидая увидеть если не вспышки света, то хотя бы их отблески, но все было спокойно. Спокойно и темно. Тогда, удостоверившись, что мне в очередной раз не повезло, я прыгал дальше.

Само собой. не было никакой гарантии, что я вообще двигался в правильном направлении — может быть, искомые светлячки на самом деле остались у меня за спиной, может быть, они изначально входили в ноктус у меня за спиной. Это было более чем возможно, но я все же надеялся на то, что новый маршрут они не будут прокладывать сильно далеко от старого, чтобы он не сильно прибавил в длине. А если так, то рано или поздно я должен был их найти, ведь я вошел в ноктус в целых шести кварталах от того места, где была их точка входа на маршрут ранее. Вряд ли они стали бы удаляться от нее более, чем на шесть кварталов. Вряд ли даже на четыре удалились.

Тем не менее, я миновал уже три квартала и пока что никого не встречал. Ни Света, ни отблесков, вообще никаких следов того, что тут хоть когда-то были какие-то светлячки. Только волна лоа, захлестывая углы на поворотах и разбиваясь о плоскости черных стен, беззвучно преследовала меня. Лишь они были единственными источниками движения вокруг. Помимо меня, само собой.

Эх, мне бы сейчас дрон. Теперь я понимаю, почему Валери так их любит — действительно крутая штука в ситуациях, когда нужно узнать что-то, чего не видишь напрямую. И мотыльки ими пользуются тоже, не удивлюсь, если в том числе и в ноктусе, несмотря на то, что ноктусы и электроника вроде бы не дружат. В конце концов, Вал же как-то заставила дружить, хоть и с грехом пополам. А если получилось у техника полу-легальной банды, то у инженеров мега-корпораций получится как пить дать. С помощью дрона я легко бы смог сесть прямо на первой же крыше и спокойно облететь несколько сотен квадратных метров ноктуса в поисках нужных мне светлячков, не сходя с места и не подвергая опасности ни себя, ни их.

Хотя насчет себя я, возможно, погорячился. Ведь для управления дроном нужен Пульс, а у меня с этим — проблемы. Сразу несколько проблем, начиная от того, что я ни один из двух имеющихся не ношу, и заканчивая тем, что, возможно, они слишком старые для того, чтобы толково работать с современными дронами. Не знаю, не пробовал, но вероятность есть.

В любом случае, сейчас у меня дрона при себе нет. Есть только собственные глаза, собственные ноги, собственный мозг и диковинное оружие, и необходимость соединить все это вместе так, чтобы никто от этого не пострадал, и все выиграли.

Я продвинулся вдоль светового барьера на добрых десять кварталов и даже успел немного устать, прежде чем наконец мне улыбнулась удача и я заметил впереди слабые отблески света. Легкое зарево, похожее на то, каким защищалась от тьмы Дочь Ночи, но не постоянное, как там, а разово вспыхивающее и гаснущее снова. Сомнений не оставалось — кто-то там сражался с помощью светового оружия.

Я повертел головой по сторонам, пытаясь разглядеть какие-нибудь пометки на стенах, но ничего не нашел. Посмотрел еще несколько раз, внимательнее, и только потом догадался, что ищу не там — ведь я еще не дошел до улицы, по которой должны были двигаться светлячки, чтобы добраться туда, где они сейчас находились.

Еще несколько прыжков по крышам — и я снова принялся озираться в поисках ярких цветовых пятен, выделяющихся на черноте зданий, как рыжая плесень на лесном валуне. И я их увидел — снова хитро запрятанные, так, что, не знаю, что ищешь, и не найдешь вовсе. На сей раз ярко-розовые и неоново-голубая линии были запрятаны на один из скосов окна на уровне второго этажа, да так ловко запрятаны, что под иным углом и вовсе не разглядишь, что там что-то есть, и уж тем более не поймешь, что именно.

В общем-то, можно было и отправляться обратно на этом — я узнал, что хотел. Зная, где находится первая метка и зная, как выглядят остальные, я мог бы легко отследить дальнейший маршрут светлячков, особенно отсюда, с крыш, откуда весь ноктус передо мной расстилается, как на ладони. Это, конечно, заняло бы какое-то время, но довольно непродолжительное.

Но меня все еще мучил вопрос, как светлячки наносят краску на поверхность ноктуса, и почему она держится и не стирается?

Да, этот вопрос не был таким уж важным и не требовал сиюминутного прояснения... Но с другой стороны — если я не проясню его сейчас, то когда вообще? Я сейчас выйду из ноктуса, а завтра, скорее всего, все метки уже будут нанесены — ведь светлячкам незачем растягивать это дело на несколько ночей. Проложили за один раз маршрут, отметили его хорошо известными знаками, чтобы потом не искать нужные повороты в совершенно одинаковых перекрестках, и все. Незачем тянуть.

Так что нет — если я хочу узнать, как это происходит, выяснять это надо сейчас. Я, конечно, проживу и без этой информации, но это не значит, что я буду жить с удовольствием. Не привык я оставлять вещи недоделанными.

Поэтому, поглядывая на море лоа подо мной, я аккуратными выверенными прыжками по крышам стал приближаться к вспышкам света. По моим прикидкам, одного дома между нами должно хватить, чтобы преследующие меня лоа не перекинули свое внимание на светляков, так что на таком расстоянии и остановлюсь и буду надеяться, что смогу рассмотреть, что именно ребята делают для того, чтобы запечатлеть на стенах ноктуса свои знаки.

И я действительно смог рассмотреть. Когда я остановился чрез дом от светлячков и присел на углу крыши, изо всех напрягая зрение, оказалось, что все просто и прозаично. И что вспышки света, которые я принял за махи оружием, на самом деле принадлежали оружию от силы наполовину. Весь остальной свет исходил от баллонов.

Светлячки наполняли Светом баллоны с краской, и тех коротких мгновений, что частицы аэрозоля были напитаны ею, оказывалось достаточно для того, чтобы они успели въесться в стены ноктуса и остаться на них. Яркий конус распыленного света от баллона — вот что сверкало на самом деле, а оружие лишь было небольшим дополнением. Ведь на самом деле на ребят почти никто и не нападал — пока один из светлячков красил стену возле самого тротуара, чуть ли не распластавшись по нему, остальные охраняли его, встав кругом, и лишь изредка взмахивали оружием, ликвидируя чересчур близко подошедшего лоа.

Что, ларчик открывался весьма просто. Мог бы и сам догадаться, что без Света тут не обошлось. Во всем, что касается ноктусов, вообще без Света не обходится. Пора бы уже к этому привыкнуть.

В любом случае, я выяснил, что хотел, так что можно и обратно выдвигаться. Пусть до рассвета еще много времени, но здесь мне делать больше нечего.

Тогда почему я медлю? Почему никак не развернусь и не прыгну обратно, с крыши на крышу, возвращаясь к световому барьеру?

Потому что что-то не так, вот почему. Что-то меня беспокоит. Что-то такое, чего не было раньше. Какой-то звук... Откуда здесь звуки? В ноктусах всегда тихо было, как в могиле. А этот звук еще такой тихий, далекий, еле уловимый... И при этом — смутно знакомый. Где же я его видел?

Твою мать!.

Я похолодел. Я вспомнил, где слышал этот звук. Я вспомнил, что это за звук.

Это жужжание моторов квадрокоптера.

Глава 13

Жужжание доносилось откуда-то спереди — со стороны центра ноктуса, со стороны, противоположной той, в которой располагался световой барьер и обжитая часть Города. Это уже был плохой знак — ведь светлячки стараются не заходить так далеко без критической необходимости, а, значит, это вряд ли кто-то из них.

Второй плохой знак — светлячки в ноктусе стараются не шуметь и не привлекать к себе внимание, и, если бы и стали использовать дрон, то только уже возле СБ, то есть, подготавливая себе выход. Очень сомнительно, что нелегалы стали бы использовать такую шумную штуку, как дрон, без крайней необходимости, рискуя тем, что их заметят. А если бы и использовали — то держали бы квадрик низко, между домов, чтобы жужжание моторов отражалось от зданий и оставалось в этом рукотворном каньоне, не выходя наверх. Так делала Валери, и вряд ли технари других Спектров придерживаются иных стратегий.

Третий плохой знак - светлячкам незачем поднимать дроны так высоко, все, что их интересует в ноктусах, находится на улицах.

И последний неутешительный факт — судя по дробности звука, дрон к нам приближался явно не один.

И все это в сумме значило, что никакого отношения к светлячкам они не имеют.

Сколько я ни вертел головой, сколько я ни пытался определить, откуда идет звук — у меня ни хрена не вышло, я смог только примерно определить направление. Самих дронов видно еще не было, но это ничего не значило — я прекрасно знаю, с какой скоростью они умеют летать! Если я их уже слышу, то они могут оказаться у меня над головой уже секунд через тридцать!

А ребята внизу еще пока даже не слышат их! До них, запертых в узком ущелье стен ноктуса, звуки дойдут лишь тогда, когда дроны пронесутся у них над головами и безальтернативно срисуют!

Эх, была не была!

Я защитил всю переднюю часть тела Светом, лег животом на парапет крыши, перегнулся вниз, и заорал, что есть мочи:

— Эй, вы! Внизу!

До них было несколько десятков метров что по горизонтали, что по вертикали, но они меня услышали. По крайней мере, напряглись и принялись вертеть головами по сторонам в поисках источников звука.

— Дроны в небе! — снова закричал я, не дожидаясь, когда же они додумаются посмотреть наверх. — Мотыльки идут!

Наконец кто-то из них додумался поднять голову и увидел меня. Толкнул локтем второго, бесстыдно ткнул своим оружием в мою сторону. Второй поднял голову тоже:

— Эй, ты! Я же сказал тебе, что произойдет, если мы снова встретимся! Вообще — что ты там делаешь?! Как ты туда попал?!

Ясно, значит, второй это Сол. Тем лучше — у него вроде есть мозги, вот пусть и думает, что делать!

— Да бегите же вы! — проигнорировав его вопросы, я махнул рукой. — Дроны на подходе!

— Какие дроны?! У тебя крыша протекла или ты опять пытаешься нас во что-то втравить?!

Я уже не слушал его.

Я слушал другое. В мерное жужжание квадрокоптеров вплелся новый звук. Резкие взвизги стремительно сматывающихся в катушки стальных тросов.

А над головой уже пролетел первый дрон.

И не просто пролетел — он резко развернулся, пролетев по инерции несколько метров боком, и завис на расстоянии нескольких метров от меня, отчетливо глядя прямо мне в лицо объективами своих камер.

Хорошо, что на них нет никакого оружия... Ну, или я о нем не знаю.

В любом случае, меня уже срисовали. Они знают, где я, и, значит, буквально через несколько секунд они будут тут.

Конечно, оставалась вероятность, что мотыльки тут вовсе не по нашу душу и на самом деле мы их вовсе не интересуем, а интересует их астриум, но что-то мне подсказывало, что лучше на это не надеяться. Слишком дорого может обойтись ошибка.

Я бросил короткий взгляд туда, откуда прилетел дрон — где-то на самой границе видимости, чуть ли не на горизонте, из-за края крыш выметнулись несколько крошечных силуэтов, как пауки на страховочных паутинках. Паутинки отцепились от крыш, втянулись в силуэты, будто были их неотъемлемой частью, и мотыльки один за другим посыпались на крышу, лишь только для того, чтобы через секунду взмыть в небо снова — уже на другой крыше.

Но не все. Одного не хватало.

— Ты оглох?! — донеслось снизу, от Сола. — Что ты там делаешь, я спрашиваю!

Я бросил короткий нервный взгляд на дрона, который упорно лупился камерой в мою маску, словно пытался просветить ее насквозь, и снова посмотрел в сторону приближающихся мотыльков.

Что-то не так. Почему одного не хватает? Почему дрон висит прямо передо мной, а не облетает вокруг, как делал это тогда, в карантинной зоне? Может, все дело в том, что тогда дрон кого-то искал, а сейчас — уже нашел и поэтому фиксирует позицию? Но зачем?..

Твою мать, ясно зачем!

Я пригнулся и бросился к парапету, укрываясь за ним, и как раз вовремя — над головой вжикнуло, словно там пронесся злобный и очень быстрый шершень!

Пуля!

Я все понял правильно — дрон фиксировал мою позицию и отвлекал на себя внимание, пока его хозяин, отделившись от остальной группы, готовился к стрельбе!

Сука, да он же в меня стрелял! Остановился, чтобы занять удобную позицию, изготовиться к стрельбе, подкорректировать прицел, основываясь на данных, которые наверняка передавал ему тот же дрон — и выстрелить!

Вот и верь после этого россказням о том, что мотыльки стараются без необходимости не стрелять в светлячков! Или это только тут, в Тай-фо они такие беспредельщики?

Самого выстрела я не услышал — видимо, стреляли с глушителем, и расстояние съело остатки звуковой волны. Впрочем, ожидать чего-то иного было бы глупо — как-никак, дело происходит в ноктусе, и здесь шуметь... Ну такое.

В любом случае, оставаться здесь больше нельзя. Сейчас-то я скрылся за парапетом, и пули не пробьют его — это точно, но что я буду делать с теми, кто прямо сейчас семимильными шагами движется ко мне по крышам? Что я буду делать, когда они окажутся на расстоянии вытянутой руки?

Дрон продолжал висеть на месте, не сводя с меня отблескивающих в неверном лунном свете объективов. Все еще передавал стрелку информацию о моем местоположении, а, может статься, и картинку тоже передавал прямо мотыльку в шлем. И тот прекрасно видит меня и ждет момента, чтобы я поднялся, чтобы выстрелить еще раз. Дрон висит на высоте добрых трех метров и потерять его мотылек явно не боится — он, как и прочие, уверен, что светлячки обладают только контактным оружием. И это его, а, скорее всего, ее ошибка.

Роупдарт выметнулся из моего рукава, будто из гарпуна выстреленный. Без замаха, без раскрутки — я просто представил, что световая веревка, появившаяся на моей руке, уже намотанной на нее, стала твердой и обрела гибкость сжатой пружины. А потом представил, что эту пружину отпустили.

Я знал, что получится — у меня уже получалось. Разве что тогда это получалось неосознанно, автоматически. Получалось, потому что мне требовалось, чтобы получилось. Но сейчас я понял, как это работает. Тренировки с оружием дали мне понять, что оружие делает то, что я от него захочу. Не без исключений, конечно — например, у меня не получится снова заставить его так выстрелить, не смотав при этом веревку сноваа в подобие пружины, — но это все равно больше, чем я мог бы даже даже мечтать.

Нож выстрелил вперед со скоростью пули, с легкостью пробил пластиковый корпус дрона, и вылетел с другой стороны. Я тут же рванул веревку на себя, заставляя нож дернуться обратно, и, как гарпуном, притянул затихший дрон к себе.

Дрон оказался не самым большим — в локоть длиной вместе с лучами, которые, кстати, могли складываться. Не удивлюсь, если эти дроны не просто сопровождают мотыльков на операциях, но еще и носятся ими где-то в моменты, когда не нужны. Например, в рюкзаках или каких-то специальных подсумках — в сложенном состоянии они совсем мало места должны занимать.

Черт возьми, да что вообще этим ребятам с их снаряжением нужно от простых светлячков, ведущих полу-бомжатский образ жизни?

Уже не боясь выстрела, я высунулся из-за парапета крыши, как следует размахнулся, держа дрон за один из лучей, и швырнул его в сторону Сола и его Спектра.

Дрон с грохотом упал на черный бетон и брызнул осколками пластика:

— Мотыльки! — заорал я, обращаясь к Солу. — В меня стреляли! Вы как хотите, а я сваливаю!

Все, дальше время тянуть нельзя — мотыльки уже преодолели половину расстояния до моей крыши. Если я сейчас отвечу хотя бы на одну реплику Сола — будет поздно. Пусть сам решает, что делать. Я их предупредил, моя совесть чиста.

В крышу рядом что-то звонко ударилось и с визгом отрикошетило. Я запоздало перевел взгляд, но там не появилось даже царапины. Само собой, ведь пули нельзя зарядить Светом — растеряют его, не преодолев и двадцати метров.

Пули! Дрона-то нет, но это же не значит, что меня все еще не видно в прицел! Я же на крыше, на фоне звездного неба — как на ладони!

Из-за края крыши впереди снова вылетели черные силуэты мотыльков. Их было четверо, плюс один, оставшийся у них за спинами — если, конечно, он не присоединился к погоне после двух неудачных выстрелов. Итого пять. Я плюс Спектр Сола — девять. Соотношение не в пользу мотыльков. Было бы. Если бы не огнестрельное оружие в их руках и не подавляющее превосходство в виде занятой высоты!

Если они начнут с крыш расстреливать светлячков внизу — им не то что убежать, им даже укрыться некуда будет!

Остается только надеяться, что они послушались моих слов и сейчас бегут прочь со всех ног. И, желательно не в мою сторону, чтобы не влипнуть в толпу лоа, бесцельно тянущих ко мне руки. В любом случае, сейчас помочь я им больше ничем не могу. Надо делать ноги самому!

Это казалось очень глупым и противоречило инстинкту самосохранения, но я все же заставил себя развернуться спиной к преследователям и побежать вперед. Какая мне разница, в спину они будут стрелять или в лицо? Я все равно ни в том, ни в другом случае не смогу им ничем ответить!

А вот бежать, хотя бы мешая им прицелиться — могу.

Прыжок!

Я перелетел между крышами, и в полете не удержался — кинул последний взгляд назад и вниз, туда, где еще минуту назад стоял Спектр Сола. Их там уже не было — видимо, все же решили послушать меня и свалить отсюда поскорее. Вот и отлично. Теперь моя душа окончательно спокойна.

Сзади отчетливо завизжали сматываемые стальные тросы — мотыльки приближались. Я не мог на бегу обернуться и посчитать, сколько решили преследовать меня, а сколько отделились за светлячками Сола, да это и неважно было по большому счету — при наличии огнестрельного оружия мне и одного мотылька за глаза хватит! Хорошо хоть они пока что не стреляют по какой-то причине...

Твою мать, сглазил!

Пуля ударила прямо передо мной — в парапет крыши, на которую я как раз собирался приземляться! Почти что мне в ступню ударила!

Перекатываясь после приземления, я коротко глянул назад — меня преследовали трое. Трое! На восьмерых светлячков отрядили только двоих, а на меня одного повесили целых троих! За кого они меня принимают?!

Светлячки синхронно взмыли на своих тросах через две крыши от меня, и один из них, на мгновение застыв в верхней мертвой точке, хорошо видимый на фоне яркого месяца, обращенного рогами вниз, приложился к прицелу своей винтовки.

Ну, твою мать!

Я кинулся в сторону, уходя в новый ролл, и пуля отчетливо срикошетила о крышу там, где я только что был!

Хорошо хоть очередями не стреляют! Не знаю уж почему — наверное, дело в глушителях, которыми они не пользуются в люктусах, но главное — что не стреляют! А стреляли бы — я бы уже прямо на этой крыше бы и остался, перечеркнутый длинной злой очередью патронов так на десять-пятнадцать!

Сбоку зажужжало, и откуда-то из-за границы зрения прямо на меня вылетело еще два квадрокоптера. Они зависли в наклоненном положении, продолжая лететь боком с той же скоростью, с какой двигался я.

Они меня пасут! Даже если я смогу оторваться от мотыльков, что в принципе возможно — ведь они тратят намного больше времени на то, чтобы переместиться между крышами на своих тросах, нежели я простым, хоть и на пределе возможностей, прыжком, — дроны все равно спалят меня и передадут позицию!

И ведь висят, сукаа, как неудобно — сбоку, причем с правого оба, так, что даже нож в них ни метнуть, ни выстрелить — он на левой руке крепится! Да и далеко они — метров десять, не меньше!

Твою мать, делать-то что?!

Я лихорадочно соображал, как найти выход из сложившейся ситуации, отдав перемещение на откуп ногам и рукам — они и так прекрасно знали и умели все, что нужно было знать и уметь. Крыши так и мелькали подо мной, одна за другой, одна за другой — казалось, даже лоа умудрились отстать, такую скорость я набрал!

Снова ударили две пули — одна сзади, другая спереди, я чуть было шаг не сбил из-за нее, чуть было не пропахал носом гравий на крыше!

Вот суки! Они же действительно пытаются меня убить! Это же не назвать даже предупредительными выстрелами — они совершенно точно целятся прямо в меня! И то, что они пока что не попадают — это вовсе не моя заслуга, а их недоработка! Или их оружия, что, в общем-то, для меня — одно и тоже!

Черт, мне срочно надо придумать, как избавиться от дронов или как сбросить с хвоста преследующих мотыльков! И лучше — и то и то сразу!

Разрыв! Широкая улица!

Я, уже без раздумий, прыгнул вперед, в полете замахиваясь рукой, чтобы выстреливший из руки роупдарт набрал максимальное ускорение, чтобы вонзился в стену как можно выше, чтобы удар о нее вышел как можно менее болезненным...

Стоп, а зачем вообще мне ударяться?

В том смысле, что понятно, что об стену не удариться — невозможно... Но почему я так зациклился именно на на стенах? Ведь вокруг полно других объектов, за которые можно зацепиться и которые не встанут непреодолимой стеной на пути раскачки — те же фонарные столбы! Те же вывески, крепящиеся к стенам на металлические профили, те же переброшенные через дороги конструкции, на которых висели светофоры и дорожные знаки!

Я все это могу использовать! Я — трейсер! Я не ограничен стенами и крышами!

И, вместо того, чтобы выстрелить нож вперед, цепляясь за стену, я бросил руку в сторону, так, чтобы роупдарт зацепился за ближайшую вывеску цвета оникса.

Нож послушно вонзился в черную плоскость, руку дернуло, меня потащило в сторону, как корабль вокруг брошенного на полном ходу якоря, волнующаяся толпа лоа стала стремительно приближаться...

Сука, наверх!..

В плече отчетливо хрустнуло, когда веревка начала сматываться, я, чуть не потеряв сознание от боли, сделал единственное, что мог в такой ситуации — нагнал в поврежденную руку побольше Света! Заключил ее в своеобразный кокон, начинающийся от световой веревки и заканчивающийся только на ребрах. Как альпинистская обвязка, как жилет, распределяющий нагрузку с одной руки на все тело!

Боль резко прошла, вместе с ощущением, что мне магистральным тягачом выдергивают руку из тела, меня развернуло спиной вперед, крутнуло вокруг угла здания, за вывеску на котором я зацепился, и, резко сменив направление движения на прямо перпендикулярное, я вылетел точно на маршрут преследующих меня дронов, только парой этажей ниже!

Импульс раскачки затих, я замер в самой верхней точке... Сейчас потащит обратно!

Нож послушно скользнул в рукав, и тут же выстрелил снова световым гарпуном, вонзаясь в стену под самой крышей.

Над головой скользнул один дрон, ожесточенно вращающийся вокруг своей оси, словно пытаясь найти меня и поймать в объективы снова. Если пролетел один, то сразу за ним пролетит и второй...

Стена стремительно приближалась.

Как там мотыльки вылетали из-за парапетов?

А я так смогу, интересно?!

Вот сейчас и узнаем!

Глава 14

Я уперся ногами в стену, снова защитил руку от плеча до кисти световым аналогом экзоскелета, и, мысленно пожелав самому себе удачи, велел оружию поднимать меня. Как можно быстрее поднимать! Прямо насколько возможно - быстрее!

Вжу-у-ух!

Кажется, нож воспринял мое пожелание слишком буквально! Какие там лебедки мотыльков, какие стальные тросы, о чем вы говорите?! Меня дернуло наверх с такой скоростью, что, казалось, на секунду мое тело вытянулось в полтора раза! Даже несмотря на световую защиту, которой я подстраховался, рука неприятно заныла, но, к счастью, это продлилось всего секунду.

А в следующую секунду я уже взлетел над парапетом крыши! Совсем как мотыльки, только совершенно бесшумно!

Возможно, именно поэтому я стал неожиданностью для второго дрона, который летел следом за первым, вращаясь в точности, как собрат в поисках моей персоны!

Сука, высоко-то как!Мы с дроном столкнулись прямо в воздухе, пропеллеры больно хлестнули по руке, корпус дрона ударил в грудь, я рефлекторно схватился за нее и тем самым лишь прижал дрон сильнее!

А в следующую секунду веревка с ножом, которому я так и не велел отцепиться, натянулась и перехлестнулась через черный парапет, швыряя меня вместе с дроном прямо на крышу!

Да отцепись ты уже!

Но уже поздно — черный гравий уже приближается, и нет возможности как-то изогнуться, чтобы смягчить падение, нет возможности снова зацепиться за что-то роупдартом — он еще даже в рукав не смотался!

Остается только попытаться развернуться грудью вниз, чтобы удар принял на себя бьющийся в руках дрон, и подстраховаться, насколько получится, броней из Света.

Удар!

Дрон хрустнул под моим телом, брызнули осколки пластика, больно садануло по щеке!

Я как смог перевел падение на бок, отпустил дрон, покатился, как будто выпрыгнул из машины на ходу, страхуясь руками и пытаясь остановиться...

Удар!

На этот раз в спину — похоже, я докатился до парапета! Хорошо, что я в панике защитил Светом все тело, а не только переднюю часть, потому что знал, куда и на что падаю, и поэтому удара почти не почувствовал — только дернулась назад голова, и только! Затылок-то тоже защищен, ничего страшного не произошло!

Не вставая, я глянул на дрон, чтобы оценить его состояние после падения. Два луча из четырех были напрочь отломаны, торчащие провода неистово искрили. На оставшихся двух моторах дрон бессмысленно пытался подняться, но вместо этого лишь крутился на месте, как жук, перевернутый на спину.

Вот это у них запас прочности! От него осталась едва ли половина, а он все пытается взлететь!

К жужжанию инвалида прибавилось другое — возвращался его собрат. Пока еще целый собрат. Мотыльки уже поняли, что потеряли один из дронов, правда вряд ли поняли, как именно они его потеряли, на в любом случае второй они отправили по следам первого — то есть, назад по маршруту, по которому он уже пролетел.

А значит, через пару мгновений он будет тут. И увидит не только разбитый дрон, но и меня. А значит — моя позиция снова будет срисована!

А вот и не угадали!

Не вставая, чтобы не выдать себя раньше времени, я вытянул руку и выстреливший из рукава роупдарт пробил насквозь разбитый дрон, окончательно выводя его из строя! Жужжание второго пепелаца все приближалось, он уже должен был быть где-то метрах в десяти от крыши... То, что надо!

Я вскочил, одновременно дергая веревку на себя, развернулся, раскручивая загарпуненный дрон, будто атлет — спортивный молот, рассмотрел приближающийся дрон, до которого оставалось метров пять, и запустил разбитый аппарат прямо в него!

В последнюю секунду оператор, если, конечно, там был оператор, понял мои намерения — дрон резко качнулся, чтобы уйти в сторону, но ему не хватило какого-то мгновения! Нож уже вылетел из разбитого корпуса, запуская его, как снаряд из пращи, прямо в последнего преследователя!

Если бы дрон не качнулся в сторону, если бы просто на мгновение остановил двигатели, проваливаясь вниз, я бы промахнулся — я и так почти промахнулся! Но именно из-за того, что на одну секунду одна половина оказалась выше другой, она пересекла траекторию полета запущенного мною снаряда. Всего один винт чиркнул по разбитому корпусу, но этого оказалось достаточно. Брызнули едва видимые обломки, дрон резко свалился на поврежденную сторону, нырнул, перевернулся и камнем полетел вниз, на землю!

Я проводил его взглядом, убеждаясь, что он действительно скрылся за краем крыши, развернулся на девяносто градусов, чтобы не двигаться в том же направлении, куда двигались дроны, и попрыгал по крышам в перпендикулярном направлении. Если я все правильно понял, то сейчас я двигаюсь параллельно световому барьеру, в то время как мотыльки, лишившиеся возможности отследить меня с дронов, наверняка решат, что я начал двигаться к люктусу и попытаются поймать меня там. Иных вариантов у них все равно нет — если я пошел не туда, то я пошел куда угодно еще, и это все равно что сказать, что я просто исчез. Вероятность того, что они угадают направление без подсказок от дронов равна одному проценту, и сомневаюсь, что они станут уповать на этот процент.

Поэтому я двигался вдоль светового барьера, не спеша приближаться к нему. Пока я на крышах и не слышу приближения дронов, мне ничего особенно не грозит, значит, можно и не торопиться с выходом в люктус — я туда точно не опоздаю. А вот оказаться подальше от точки конфликта, чтобы минимизировать шанс того, что меня примут прямо на выходе — это будет очень кстати.

Некстати заболели ноги и травмированная рука — оказывается, я просто не обращал на них внимания в горячке той ситуации, в которой оказался. А я-то грешным делом подумал, что Свет как-то помог мне и в этом тоже — излечил, что ли? А почему бы и нет — у Коны же это работает? Почему бы моей Вспышке тоже не оказаться даром исцеления? Здорово было бы — считай, почти что бессмертие.

Но, судя по всему, моя Вспышка это никакое не исцеление — потому что с каждым новым прыжком ноги болели все больше, и после очередного я чуть было на растянулся на гравии — потому что нога просто подломилась, потому что мышцы просто отказались компенсировать энергию прыжка. Впервые за все это время уйдя в вынужденный ролл, и в процессе приземлившись на травмированное плечо, что вырвало из глотки непроизвольное ругательство, я решил — хватит. Будем считать, что я достаточно удалился от места встречи с мотыльками, чтобы гарантированно пропасть с их, так скажем, радаров. Даже если я удалился недостаточно далеко, удаляться дальше я просто не в состоянии — еще пара прыжков, и я просто не допрыгну до следующей крыши. Конечно, можно надеяться на спасительный роупдарт...

Но ну его нахер.

Уже аккуратнее, выверяя каждый прыжок и держа наготове оружие, чтобы подстраховаться в момент срыва, я добрался до границы ноктуса, потратив на это не меньше получаса и практически все оставшиеся силы. С трудом обманув лоа уже известной схемой — сделав вид, что спускаюсь с одного угла, а на самом деле спустившись с прямо противоположного, — я дошел до барьера и принялся за взлом, истово надеясь, что не наткнусь сейчас на блок. Сейчас это было бы максимально некстати.

Кстати, если так подумать — а что, собственно, такого в этом барьере? Ну свет и свет. Или даже вернее «Свет», если вспомнить, что это, если можно так выразиться, синтетический аналог Света, который пробуждается в людях. Он даже производится на фабриках, таких себе светостанциях, причем огромных размеров — каждая из них размером с настоящую электростанцию. Понятия не имею, в результате какого технологического процесса можно получить синтетический заменить «магии» этого мира, но, видимо, такой здесь имеется. И в каждом районе есть своя фабрика Света, которая занимается только и исключительно подпиткой барьеров, и ничем кроме. А в некоторых, особенно больших, районах таких фабрик даже по две.

Ну так в конце концов — что не так с этим Светом? Насколько он «такой же» как мой собственный? В Сети сказано, что касание барьера спровоцирует сигнал тревоги в офисе корпорации, которая за него ответственна, но про свойства самого барьера — ни слова. Он твердый, как мой Свет? Он нематериален, как обычный свет? Что будет, если я его пересеку и получится ли у меня это вообще? Можно ли перепрыгнуть его поверху, хотя бы в теории? Понятно, что на шесть метров в высоту просто так не перепрыгнешь, а лезть по гладкому металлическому столбу, на котором даже зацепиться не за что — гнилая затея, — но в теории-то что будет? Можно ли перелететь барьер на параплане, или вверх тоже тянется какая-то невидимая сигнальная система?

Вопросы, вопросы, опять сплошные вопросы, на которые в Сети нет ответа, иначе я бы их нашел раньше, чем появились бы вопросы. В другой ситуации я бы, возможно, даже попробовал найти нужные ответы сам — методом научного тыка... Но не сейчас. Сейчас я слишком устал.

Поэтому я терпеливо дождался, когда энкодер отключит секцию барьера, и вышел в люктус, закрывая проход за собой.

Два лоа все же выскользнули из-за барьера, и я чуть было не проворонил их, но вовремя обернулся, чтобы удостовериться, что все в порядке. Хорошо, что обернулся.

Пришлось снова взяться за роупдарт и одним широким движением отправить лоа обратно во тьму. Только после этого, еще раз осмотрев СБ и убедившись, что все в порядке, и никто больше не пролез в люктус, я позволил себе развернуться и отправиться в сторону гостиницы.

Или вернее будет сказать — на поиски гостиницы. Потому что я решительно не понимал, в какой части района нахожусь.

Ох, мне бы тоже дрон сейчас! Поднял бы его на высоту метров пятидесяти, крутнул вокруг своей оси, осматривая окрестности, уцепился взглядом за парочку примечательных мест — и, считай, нашелся. Но дрона у меня не было.

Может, попросить у Валери одного, когда вернусь?

Ага, конечно, так он и заработал с моим допотопным Пульсом.

Кстати, об этом... Что-то я не заметил, чтобы мотыльки как-то управляли своими дронами, пока меня преследовали — тем более с Пульса! Они все больше своими лебедками управляли, да из оружия в меня целились — куда им еще квадриками управлять! У них постоянно обе руки были заняты!

Что ж получается — дронами управляют вовсе не мотыльки? Кто-то другой? Может, они работают парами, как снайпер и его наводчик? Как пилот-раллист и его штурман?

Черт побери, опять вопросы! Где ни копни, а, если тема касается корпораций — выкопаешь только новые вопросы, и ни хрена не найдешь ни одного ответа. Берегут они свои тайны, как зеницу ока берегут.

Еще раз пожалев о том, что у меня нет личного дрона, я задрал голову к звездному небу и тяжело вздохнул.

В отсутствие дрона придется самому побыть дроном. Даже несмотря на то, что я устал, как собачья собака. К моему счастью, в люктусах можно не просто войти в дом, тут можно еще и на лифте доехать до крыши, вместо того, чтобы карабкаться по фронтону, как человек-паук.

Ну, если, конечно, замок согласится тебя пустить.

Второй по счету согласился.

Я поднялся на последний этаж на лифте, благодаря неведомых конструкторов за то, что сделали в кабинках поручни и на них можно опереться, хотя бы частично снимая нагрузку с ног, и выбрался на крышу.

Присев на парапет и свесив ноги наружу, я вдохнул полной грудью прохладный ночной воздух. По-хорошему нужно было как можно быстрее осмотреться и делать отсюда ноги, пока не попался на какую-нибудь камеру, но заставить себя не получалось. Приняв сидячее положение, организм отказывался снова двигаться, пока крайней мере, в ближайшие пять минут.

Как раз примерно столько мне понадобилось, чтобы более или менее сориентироваться, в какой стороне находится моя гостиница. Город сверху казался однородным, но пару ориентиров я все же зацепил — например, уже известный рынок, который даже ночью светился, как зарево пожара, и источал клубы дыма, подсвеченные снизу и оттого видимые даже в темноте.

По примерным прикидкам, мне понадобился почти час, чтобы добраться до гостиницы — по пути я даже умудрился немного заплутать и успел постонать от необходимости снова подниматься на крышу, но все обошлось. Свернув пару раз наугад, я выбрел на улицу со знакомым названием на указателе, и побрел по ней. Один раз над головой бесшумно пролетел ганшип, и я от этого чуть было не дернулся к зданию, пытаясь укрыться в его тени, но вовремя себя одернул — если бы я это сделал, это выглядело бы подозрительно. А так летят себе ребята в сторону ноктуса, и пускай летят, зачем бы они это ни делали. Сегоднян у них в ноктусе вообще какая-то нездоровая движуха. План по «палкам» горит, что ли?

Добравшись до гостиницы, я упал спать и без сновидений проспал всю ночь, с утра чувствуя себя если не обновленным, то хотя бы не таким умирающим, как вчера. Рука и ноги все еще болели, но хотя бы не отваливались и даже согласны были двигаться.

Что ж, следовало признать очевидное — терапия переливанием Света действительно работает. Дочь Ночи действительно не врала мне... Хотя бы в этом.

Значит, пора возвращаться в Варош. Там уже решу, что мне делать дальше и как добывать Свет... В смысле, как его добывать, кроме как убивая других носителей. Может, Дочь Ночи и не обманула меня, но это не значит, что я буду это делать.

Спустя час я уже сидел в вагоне монорельса, который нес меня обратно в Варош и держал в руках свой Пульс, никак не решаясь его включить. Совершенно очевидно, что из него сейчас рекой польется вал сообщений и пропущенных звонков, но дальше тянуть с этим просто не имеет смысла — не буду же я избегать собственного Спектра в собственном же районе? Какой смысл тогда вообще возвращаться? Остался бы себе в Тай-фо, и дело с концом.

Хотя нет, у них там мотыльки какие-то... С приветом.

Я включил Пульс, дождался загрузки системы, и принялся читать сообщения, которые мне успели прийти. Как ни странно, их было не так уж и много. Писала, в основном, одна только Валери, но зато по три сообщения в день — интересовалась, где я, как я, и все в таком духе. Было два сообщения от Лизы, первое короткое — «Ты где?», второе подлиннее — «Лучше нахер не возвращайся». Что ж, вполне в ее духе. Одно сообщение от Маркуса, предсказуемого характера — «Так я и знал, что ты ни на что не способен» и одно от Триллы. Вообще всего в два слов. «Я разочарована».

Я хмыкнул, смахивая все сообщения в прочитанные. Разочарована она, ишь. Какая дешевая манипуляция. Можно подумать, мне есть дело до того, как она ко мне относится. Мы знакомы-то пару дней, а она — «разочарована».

Пока я ковырялся с сообщениями, пришло еще одно и до него я добрался в самую последнюю очередь. Думал, что это опять окажется Валери, но оказалось, что Птичник. Удивительное дело, однако. Если я правильно понимаю этого человека, ему несвойственно писать первым. И тем не менее он написал.

«Вижу, ты в строю. Я рад. Встречаемся в сто двенадцатом квартале, дом четырнадцать. Выйдя на одну остановку раньше, чем собирался — так будет ближе. Я тут буду весь день, так что приходи».

Еще один командир нашелся. «Приходи».

«А с чего ты вообще взял, что я приду?»

«Ну у тебя же появились новые вопросы. А у меня — есть на них ответы».

Я усмехнулся — вот же чертила, знает, чем меня завлечь. А потом окажется опять, что на половину вопросов он не намерен отвечать... Просто потому что.

Но ладно. Ладно...

«Скоро буду. Приготовь к кофе пару бутербродов, я не завтракал.»

Глава 15

В монорельсе я успел даже немного вздремнуть - я решил, что это будет более полезным способом убить время, чем переписываться с девчонками и объяснять им, где я был и что делал. Не говоря уже о том, что сначала было бы неплохо как следует подумать над вопросом, а что, собственно, вообще стоит им рассказывать? Несмотря на то, что все закончилось, вроде бы, хорошо, никакой уверенности в том, что они разделят мою точку зрения на ситуацию, у меня не было. Возможно, им будет достаточно одного того факта о том, что я знал, что заражен и никому ничего не сказал. По крайней мере, некоторым из них точно хватит. Рыжим таким, зеленоглазым.

Ну а Маркусу вообще только повод дай снова схлестнуться со мной. Только вот в следующий раз я уже не буду пытаться утрясти дело миром.

Поэтому я снова отключил Пульс, привалился лбом к стеклу, закрыл глаза и провалился в полудрему, из глубины которой я по-прежнему имел возможность слушать объявления остановок, чтобы не пропустить свою.

О том, что мне надо выйти на одну остановку раньше, я чуть было не забыл - спохватился лишь тогда, когда эту остановку уже объявили. Едва-едва успев протиснуться в уже закрывающиеся двери, я выскользнул из вагона и пошел искать нужный мне дом.

Интересно, какое испытание на сей раз устроит мне Птичник? Ну, или, если верить ему - само мироздание.

Испытание оказалось простым до безобразия - мне нужно было найти дом, на котором Птичник меня ждал. Казалось бы, проще простого - включи Пульс, да сориентируйся по карте, но именно этого мне делать и не хотелось - я все еще не желал светиться на карте, как одинокая лампочка в подъезде хрущевки, чтобы меня тут же вычислили. Не знаю, что они сделают, когда это произойдет, но мне достаточно было и того, что вообще может произойти что-то. Лучше я сначала поговорю с Птичником и выработаю хоть какой-то план дальнейших действий, а уже потом - можно и связываться со Спектром.

Можно было включить Пульс Дины Ларс, но толку от этого было бы примерно столько же, сколько пытаться ориентироваться по египетскому папирусу - по степени непонятности они были примерно равны. Я быстрее пешком исхожу весь квартал и найду нужный дом, чем справлюсь с настроенной под марсианина системой Дины.

В итоге, путем расспросов и уточнений, я наконец вышел к нужному дому и дальше все пошло как по маслу - я спокойно проник внутрь, взломав замок, поднялся на лифте на последний этаж, и даже смог без проблем выбраться на крышу. Никакой тебе смертельной опасности в этот раз, никакого превозмогания и никаких трудностей. Не считая, конечно, трудностей общения с незнакомцами, но здесь все оказалось даже проще, чем я думал - все, к кому я ни обращался, были настолько заняты своими делами и мыслями, что даже смотрели на меня через раз - некоторые просто бормотали, что не знают ответа на мой вопрос, и шли дальше, даже не повернувшись.

Неприветливые тут люди, ничего не скажешь.

Как и в первую нашу встречу, Птичник стоял возле большой клетки, сделанной из металлической сетки, натянутой на стальной каркас. Эта клетка была меньше предыдущей, но все равно ее размера было достаточно, чтобы в нее поместились бы три меня, причем в полный рост и не особенно сплющившись при этом. Ничего удивительного, что в этой клетке у него сидел целый десяток голубей всех расцветок и типов перьев.

Что ж, Птичник снова оправдывает свое прозвище. Судя по всему, он только и занимается тем, что ходит по крышам Города и занимается своими голубятнями. Интересно, сколько у него их? Пять, десять? Вряд ли он смог бы следить за большим количеством. Впрочем, учитывая его Вспышку - способность исчезать в мгновение ока, словно его тут и вовсе не было - может быть, он способен на много большее, нежели я о нем думаю.

На этой крыше у Птичника тоже был кофейный столик, точно такой же, как на той, где мы встретились в первый раз. Даже создалось ощущение, что это тот же самый столик, который просто перенесли сюда вместе с подушками. Даже рюкзак точно такой же лежал под столиком, и, кажется, даже лежал в точно такой же конфигурации, как я его видел там. На самом же столике стоял уже знакомый мне термос с кофе и какой-то бумажный пакет в масляных пятнах - завтрак, надо думать.

- Ну и как тебе Тай-фо? - не оборачиваясь, спросил Птичник, когда я осмотрелся и подошел к нему.

- Вонюче. - ответил я первое, что пришло на ум.

Почему-то Тай-фо в первую очередь стал ассоциироваться в моей голове с рынком, на котором я встретился со Стеф. А там было вонюче.

- Емко. - усмехнулся Птичник, оборачиваясь. - Садись, ешь.

- “И рассказывай”? - поинтересовался я, заглядывая в пакет, в котором оказалась пара тощих круассанов.

- Нет, рассказывать мне ничего не нужно. - Птичник покачал головой. - Это же вроде я тебе должен что-то рассказывать, разве нет? У тебя же появились новые вопросы?

- Еще как. - кивнул я, уже по-хозяйски наливаю себе кофе из термоса и откусывая кусок круассана. - И самый первый - ты кто вообще такой?

- О как, сразу с козырей. - Птичник поднял бровь, и присел за столик тоже. - Что ж, будь по-твоему. Я Птичник. Это, конечно же, не имя, но большинство людей знает меня именно так. Когда-то я был главой Спектра, в котором ты находишься сейчас. Именно оттуда они меня знают, если таков будет твой следующий вопрос. Уже пять лет я не хожу в ноктусы, и, возможно, я вообще единственный во всем мире, кто по своей воле перестал туда ходить, а не сгинул там тем или иным способом.

- А почему ушел?

- Заработал на достойную старость. - усмехнулся Птичник. - Возраст, все дела. К тому же, я однажды задумался о том, что я всю жизнь в рейдах, а для себя пожить так и не смог. Решил это скомпенсировать, оставшись для ребят только… Консультантом, скажем так.

- После тебя Спектром стала управлять Дейдра?

- Не сразу. До нее были еще двое, но они сгинули. Неприятная тема. - Птичник поморщился.

- То есть, все твои знания о ноктусах основаны на том, что ты много раз в них был?

- Что-то вроде того. Тебя что-то удивляет?

- Что такое астриум? - не отвечая на его вопрос, снова спросил я сам.

- Астриум? - Птичник пожал плечами. - Вопрос с подвохом? Астриум это вещество, которое компенсирует эманации ноктусов и которое необходимо принимать каждый день… Какого ответа ты от меня ждешь?

Ясно, он то ли не в курсе реальной природы астриума, либо упорно делает вид, что не в курсе. Почему-то я сомневаюсь, что он действительно рассказывает мне всю правду - в этом отношении он совсем как Дочь Ночи, только другого пола.

Кстати, об этом.

- Ты общался с Дочерью Ночи?

- Да, было дело. Я ходил к ней.

- Зачем?

- По личным вопросам. - взгляд Птичника стал жестче. - Я же не спрашиваю, зачем ходил ты. У каждого свои причины идти к ней, и обычно это такие причины, которыми не делятся с кем подряд. Вообще ни с кем не делятся.

- Справедливо. - кивнул я, доедая первый круассан и запивая его кофе. - Тогда скажи - что происходит с людьми, когда рассвет застает их в ноктусе?

- Этого никто никогда не видел. - Птичник покачал головой. - И я в том числе. Единственное, что могу сказать - они не возвращаются. Этого уже достаточно, чтобы не рисковать.

- Хорошо, а мотыльки? Ты сталкивался за свою карьеру с мотыльками?

- Десятки раз. Что именно тебя интересует?

- Девчонки говорили мне, что обычно мотыльки вопреки служебным инструкциям не стреляют в светлячков. Вроде как из солидарности - одно дело делают же, снабжают Город астриумом.

- Так и есть. - кивнул Птичник. - К тому же, есть и другие причины. Ряды светлячков и мотыльков постоянно перемешиваются и тасуются, просветленные переходят туда и обратно. Конечно, это не носит массового характера, но мотыльки знают, что по ту сторону прицела в любой момент может оказаться вчерашний сослуживец. А точно не узнать - на всех же маски.

- Ладно, ладно. - я махнул рукой. - Тогда скажи, почему меня в Тай-фо пытались убить?

Брови Птичника поползли вверх:

- В тебя стреляли?

- Да еще как! - я взмахнул руками, не найдя другого способа выразить свои эмоции.

- И ты все равно выжил? Мотыльки обычно если вцепятся, то не отпустят добычу, будут преследовать до последнего.

- Они пытались. - я кивнул. - Но мне повезло поломать их дроны, так что они меня потеряли.

- Действительно, повезло. - хмыкнул Птичник. - Больше не играй с ними в такие игры и вообще старайся больше не показываться им на глаза. Если в тебя стреляли, значит, это были мотыльки “Арамаки”. Туда всегда набирают самых беспринципных и кровожадных. Эти ребята и девчата не действуют в обход служебных инструкций, потому что, в отличие от остальных подобных им, не мучаются потом совестью. Даже наоборот - убивая других, они испытывают наслаждение. Так говорят.

- И как им вообще разрешают работать? - удивился я. - Это же психопатия в чистом виде!

- А кто им запретит? - Птичник на секунду прикрыл глаза. - Официально светлячки вне закона, так что в теории их может убивать, встретив в ноктусе, кто угодно, включая, например другие Спектры или даже простых мирных жителей… Если, конечно, они каким-то образом туда попадут. Ноктусы это территория, темная во всех отношениях, какие только можно придумать. Там нет закона, и все, что было в ноктусе, остается в ноктусе.

- Закона нет, но светлячки умудряются быть вне его? - хмыкнул я, расправляясь со вторым круассаном и чувствуя, как в желудке разливается приятное сытое тепло.

- Так это закон такой. - тоже невесело усмехнулся Птичник. - Специальный, корпоративный. Собственно, что они говорят и делают - то и есть закон. А все, что против - все вне его.

- Значит, остальный мотыльки хорошие? - я перевел тему обратно на то, что меня интересовало.

- Я такого не говорил. - покачал головой Птичник. - Я, знаешь, вообще не любитель навешивать на людей ярлыки, тем более, такие неоднозначные как “плохо” и “хорошо”, “добро” и “зло”. Это все субъективные понятия, которые могут полностью поменять свое значение, стоит лишь взглянуть на них с чужой точки зрения.

- Ой, не начинай. - я поморщился. - Я в курсе многих философских доктрин, а то, о чем сейчас говоришь ты - это вообще азы. Ладно, давай будем считать, что ты действительно не понял мой вопрос и я его перефразирую - мотыльки, не принадлежащие к “Арамаки” стараются не убивать?

- Как повезет. - Птичник развел руками. - Опять же - я не говорил, что среди других мотыльков нет таких… Неадекватных. Я лишь говорил, что в “Арамаки” специально набирают таких. А повезет ли тебе наткнуться на такого же неадеквата в рядах другой корпорации - тут уже я тебе не отвечу.

- Ладно, тогда хотя бы скажи, как отличать мотыльков друг от друга? Должен же быть способ? Как-то же они сами отличают своих от чужих?

- Цвет. - Птичник поднял руку и похлопал себя по плечу. - У них на плечах здоровенные пятна разных цветов. В принципе, это та же схема, какой пользуются светлячки, чтобы отличать своих от чужих. В принципе, светлячки как раз у мотыльков эту идею и подсмотрели, и потом - переосмыслили по-своему.

- И какой у кого цвет?

- У “Арамаки” желтый. Но проблема в том, что ты не увидишь цвет их наплечников на расстоянии, на котором они смогут поймать тебя в прицел. Так что ты просто не будешь знать о том, что тебе следует опасаться их.

- Как-нибудь разберусь. - неопределенно ответил я, покрутив рукой. - Еще вопрос по оружию. Теперь уже можно, надеюсь?

- Само собой. - улыбнулся Птичник. - Теперь уже можно все.

- Кажется, я понял, что ты имел в виду, когда говорил насчет познания оружия и познания себя.

И я коротко рассказал ему все то, что вытворяло мое оружие во время путешествия в Тай-фо. Птичник слушал внимательно, не перебивая, лишь иногда кивая, словно показывая, что он все еще здесь и воспринимает информацию.

- Так и каков же твой вопрос? - спросил он, когда я наконец закончил.

Я задумался. А ведь и правда - зачем я все это ему рассказывал? Я ведь просто озвучивал очевидные для самого себя вещи, которые со мной уже произошли и в реальности которых сомневаться не приходится. Так в чем же вопрос?

- Где предел? - наконец сформулировал я. - Где предел моего оружия? Что оно не может из того, что я от него захочу?

- Так тут все просто. - улыбнулся Птичник, поднимаясь. - Предел там же, где предел твоего собственного сознания.

- Это как? - не понял я.

- Элементарно. - Птичник опустил руку и из рукава пальто выскользнула уже виденная мною световая цепь. - Ты можешь ударить своим оружием наотмашь, можешь заставить его выстрелить вперед из твоей руки. Но ты не можешь сделать то, что тебе кажется нереалистичным и невозможным. Например ты не можешь с места, с такой вот позиции, ударить вперед - потому что ты знаешь, что это невозможно. Для этого тебе сначала нужно хотя бы дернуть оружие к себе.

Иллюстрируя свои слова, Птичник коротким движением пустил легкую волну по цепи, и, когда кончик хлестнул по крыше - приподнял ногу, чтобы конец цепи намотался на носок ботинка в один оборот.

А потом он резко дернул ногой вперед, словно пытаясь забить гол невидимым мечом!

Цепь соскользнула с ботинка и солнечной змеей хищно метнулась вперед, с шипением рассекая воздух! Даже страшно представить, какая мощь была сейчас сосредоточена в кончике этого простого на вид оружия!

Цепь растянулась на полную длину, на мгновение замерла, а потом Птичник снова дернул ее к себе, держа петли левой рукой, а правой - раскручивая чуть в стороне от себя небольшой кусочек, примерно в метр.

- Или, например, ты можешь наносить широкие размашистые удары из вращения, пытаясь поразить мишень. - продолжил Птичник как ни в чем не бывало. - Но что делать, если тебе нужно неожиданно атаковать противника из такого положения? Провести атаку, которая будет достаточно быстрой для того, чтобы враг не успел среагировать? Надо сделать так.

И он снова приподнял ногу, только на сей раз согнутую. Цепь перехлестнула через колено, и в этот же момент Птичник едва заметно дернул ногой - и цепь снова выстрелила вперед, словно из гарпунной пушки!Это же как раз то, что мне нужно! Возможность проводить такие вот дальнобойные “выстрелы” без необходимости каждый раз сматывать пять метров веревки в рукав!

- Научи!

Птичник усмехнулся:

- Ну так вставай.

Следующие пару часов прошли как в тумане. Птичник показывал различные трюки со своей цепью, а я пытался их повторить. Выстрелы с локтя и с колена еще худо-бедно давались мне, а вот с голеностопа - совсем плохо. Я никак не мог понять, как правильно располагать ногу и в какой момент делать толчок, чтобы нож полетел вперед.

- Именно поэтому и не получается. - кивнул Птичник, когда я объяснил, что не так. - Потому что не понимаешь. Не понимаешь, как это возможно. С локтем и коленом разобрался, потому что там все очевидно, а здесь забуксовал. Но это ничего, тренировками ты всего добьешься.

Еще Птичник показал мне хитрый прием “хвост скорпиона”, когда пропускаешь веревку между ног, за спину, и в таком положении вращаешь нож в стороне от себя, а потом резко подставляешь под вращение левую ногу, на которую оружие тут же наматывается, и резким движением выбрасываешь все пять метров роупдарта вперед, прямо из-за спины! Натурально, как будто скорпион хвостом бьет, только не сверху, а снизу! Вот этот прием мне сразу дался - с ним все было просто и понятно!

В конце концов организм потребовал передышки, и мы снова вернулись к столику. Я снова прихлебывал кофе, пытаясь уложить в голове то, что мне сейчас показал Птичник.

- Какие планы дальше? - внезапно спросил он.

- О, кстати. - я вспомнил, что так и не нашел времени задать еще один интересующий меня вопрос. - В планах у меня вернуться обратно в Спектр. Как думаешь, это возможно?

- Отчего бы нет. - улыбнулся Птичник. - Конечно, возможно. Только не вздумай заявиться прямо в “Зефир”, тебе там не обрадуются.

- Тогда что мне надо делать?

- Тебе надо будет назначить встречу вне стен “Зефира” и поговорить там. Утрясти все вопросы, а потом уже, когда девчонки сами принесут информацию в башню, обсудят ее и сделают какие-то свои выводы - вот тогда можно и возвращаться.

- Ты сказал “девчонки”? Их несколько?

- О да.

- И кто же они?

Птичник улыбнулся и назвал два имени.

Два имени, которые я ожидал услышать меньше всего.

Глава 16

Кейра и Лиза.

Дуэт, который я мог бы ожидать в числе самых последних. Самой последней была бы Кими.

Нет, серьезно, какого хрена? Я бы ещё понял если бы в рядах переговорщиков фигурировала Трилла или там Фиби, Кона опять же, да хоть даже Маркус в роли "плохого полицейского". Но Кейра и Лиза…

Особенно Лиза…

Птичник, однако, отказался комментировать свой выбор, обойдясь простым и коротким "Ты сам всё поймёшь". В этот момент я живо почувствовал себя снова в жилище Дочери Ночи, снова пытающимся сформулировать вопрос так, чтобы на него и не ответить нельзя было, и при этом чтобы ответ не вызвал разночтений. Птичник даже выражением лица стал напоминать таинственную ведунью - такой же насмешливо-загадочный.

Отвечать на дальнейшие вопросы он отказался, сославшись на то, что сегодня для этих ответов уже нет времени. И, в общем-то, он был прав - пока мы болтали, пока пили кофе и тем более - пока занимались с оружием, день давно уже перевалил за полдень и сейчас приближался к четырем часам. До заката оставалось не так уж и много, поэтому следовало бы поскорее связаться с девчонками и назначить им встречу, если, конечно, я не хочу, чтобы она состоялась при свете уличных фонарей под ночным небом. А я этого не хочу. Мне вовсе даже наоборот нужно, чтобы вокруг нас было как можно больше посторонних людей. Чем больше их, тем меньше вероятность, что Лиза попытается нашинковать меня прямо на месте.

Птичник подсказал неплохое местечко - открытую кафешку на рынке Вароша. Да, оказалось, что рынок имеется не только в Тай-фо, а вообще в каждом живом районе Города, и эти рынки, судя по фотографиям, которые мне показал на своем Пульсе, Птичник, похожи друг на друга как две капли воды. Впрочем, как и сами районы.

- Там готовят отличную лапшу с дафыном. - Птичник аж причмокнул, когда сообщал мне об этом - видимо, и правда очень вкусная лапша была. - А главное, все на самом видном месте располагается. Столики прямо на улице стоят. Это ведь даже не кафе и не ресторан, как таковое, это вроде лотка с уличной едой. Только у этого лотка есть еще и пара столиков со стульями. А самое главное - это место отлично видно с соседних крыш. Я постоянно смотрю на него, когда вожусь с голубятней неподалеку, и каждый раз подумываю - не отведать ли мне той самой великолепной лапши? И знаешь, что? Каждый раз я отвечаю сам себе - конечно же, отведать!

Однако, по хитро улыбающимся глазам Птичника, я уже понял, что про крыши он говорил вовсе не в контексте голубей и уж тем более лапши. Просто он в очередной раз подкидывал мне информацию, не давая при этом никакой информации. Я начинаю к этому привыкать.

- А теперь тебе пора. - Птичник отсалютовал мне стаканчиком с кофе, и я, не став дожидаться, когда он невежливо исчезнет, как исчез в прошлый раз, отправился на рынок, маршрут к которому подсказал все тот же Птичник.

По пути я включил Пульс и быстро, как смог, набил сообщение Кейре. Сначала думал включить в рассылку и Лизу тоже, но потом передумал - вряд ли у Кейры не хватит мозгов передать сестре послание, которое касается и ее тоже.

“Через час жду тебя и Лизу на рынке Вароша, в открытом кафе, оно там одно, не пропустите. Есть разговор. Будьте строго вдвоем, иначе никакого разговора не будет. Если что, я смогу обнаружить даже Триллу”

На самом деле я, конечно, блефовал - ну как бы я мог обнаружить Триллу? Разве что по Пульсу, но она могла спокойно его отключить и все время, что я буду говорить с близняшками, стоять в метре от меня в невидимости и корчить рожи. Но поделать я с этим все равно ничего не могу, а вот хотя бы чуть-чуть снизить вероятность того, что они попытаются именно так и поступить - вполне.

И все же в толк не возьму, почему Птичник посоветовал обратиться именно к сестрам? Будь моя воля, я бы именно Триллу и выбрал - она создавала впечатление самой уравновешенной и хладнокровной из них всех. Единственный момент, когда она вышла из себя, хоть и по непонятной для меня причине - это когда мы в первый день возвращались в “Зефир”.

Хм, наверное, вот он - ответ. Именно поэтому к Трилле и не следует обращаться - она способна по непонятной причине обозлиться и свести весь разговор к нулю.

В любом случае, Птичник знает девчонок всяко лучше, чем я, раз уж он сам когда-то состоял в их Спектре, так что не доверять его советам было бы странно. Если, конечно, всерьез не рассматривать вариант того, что он хочет меня намеренно подставить. Только вот зачем это ему? Для того, чтобы меня было выгодно подставить, я должен или что-то иметь или что-то знать, или хотя бы что-то из себя представлять, а у меня голяк по всем фронтам. Как минимум, с точки зрения Птичника все должно выглядеть именно так.

В любом случае, я уже сделал то, что сделал - отправил сообщение именно тем, кому и следовало бы. А значит, оставалось только ждать.

Этим я и занялся, засев на ближайшей к рынку крыше и наблюдая за ним сверху. Рынок и вправду очень напоминал свой аналог из Тай-фо, разве что здесь было больше временных шатров из материи и стального каркаса, и почти отсутствовали всякие ларьки и постройки с претензией на капитальность - сразу становилось ясно, что Варош более молодой район, и здесь еще люди не успели толком осесть и обрасти недвижимостью. Даже кафешка, которую так хвалил Птичник, при более детальном рассмотрении оказалась чем-то вроде матерчатого шатра, под которым располагалась широкая стойка, уставленная всяческой едой и рядом - стеклянная витрина, в которой стояла кухонная утварь и разные приборы - я узнал только фритюр и вок. Действительно, как китайская кухня.

Кафешка пользовалась популярностью - почти каждые пять минут к стойке подходил новый клиент, что-то заказывал, и, не успевал он заскучать, как ему уже выдавали заказ - то шашлык на длинной шпажке, то хорошо знакомые, только почему-то пирамидальный, картонные коробочки, из которых вместо палочек к моему разочарованию торчала одноразовая вилка, то картонный стаканчик, исходящий паром густо, как паровозная труба. Клиенты забирали свои заказы и уходили прочь.

За три одиноких поцапаранных столика, стоящих у самой стойки, за все это время сел только один из них. И то - съев свой маленький шашлык, он еще долго сидел с пустым столом и ковырялся в своем контакте, совсем как тинейджеры в забегаловках моего родного мира. Люди везде одинаковы, по ходу дела.

Впрочем, это не то чтобы такое уж открытие.

Я думал, что девчонок придется ждать не час, а все полтора - ну девчонки же, для них опаздывать в порядке вещей. Но они меня удивили тем, что уже через сорок пять минут после того, как я сбросил Кейре сообщение, появились на рынке.

Не узнать их было невозможно - ярко-рыжие волосы Лизы и одинаковые дутые белые куртки, которые они, похоже, не меняли ни на какую другую одежду, выдавали их издалека. Лиза почти бежала вперед сестры, постоянно вертя головой во все стороны разом, словно пыталась обнаружить меня раньше, чем я увижу их. Кейре из-за этого приходилось постоянно ускорять шаг, ловить ее за руку и одергивать, как маленького ребенка. Лиза на несколько секунд успокаивалась, но потом снова начинала вставать на цыпочки, тянуть шею, чтобы посмотреть поверх прохожих, и в итоге снова принималась бежать вперед.

Я проследил, как они пересекли рынок и подошли к искомой кафешке. Кейра села за столик, а Лиза ускакала к стойке - видимо, делать заказ. Судя по тому, что я уже видел, просто так сидеть за столиками нельзя.

Ну и правильно.

Я внимательно осмотрел все близлежащие крыши, но никого на них не было. Напряг слух, даже закрыл глаза, чтобы лучше слышать - но жужжания винтов дрона не услышал тоже. После этого внимательно осмотрел рынок, все места, с которых можно было бы хорошо видеть столик, за которым сели сестры, но даже там не обнаружил ничего подозрительного. Ни одного человека, который стоял бы на одном месте, не сводя взгляда с места встречи.

Ну, либо с ними действительно Трилла третьим номером, либо они действительно вдвоем. В любом случае, у меня остается еще пятнадцать минут, чтобы понаблюдать за ними. Если с ними действительно есть кто-то, кого я по тем или иным причинам не вижу, они обязательно за эти пятнадцать минут тем или иным способом спалятся. Бросят случайную фразу в сторону, где, казалось бы, никого нет, или слишком часто начнут смотреть в пустое место, или как-то еще выдадут себя. Обязательно выдадут, потому что нет ничего хуже ожидания - это уж я знаю хорошо, не раз приходилось от тех же ментов на заброшках прятаться на самых крышах, ожидая, когда же они уйдут.

Вот если бы на их месте была Трилла, она бы не выдавала тайного наблюдателя - ей бы хватило хладнокровия. А вот Кейра и, тем более, Лиза - как открытая книга в этом отношении…

Может, это еще одна причина, почему Птичник порекомендовал обратиться именно к ним? Черт, чем дольше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что чертов Птичник вообще все знал наперед и просто рассказал мне, как все будет происходить, не оставляя вариантов как-то это изменить. Не самое лучшее ощущение, надо сказать. Ощущение пешки в чужой шахматной партии. Может быть, пешки, которой остался один шаг до противоположного края доски, один шаг до превращения во всемогущего ферзя…

Всемогущего только в пределах все той же доски.

Я встряхнулся, прогоняя пораженческие мысли, и поспешил вниз - время как раз подходило к концу, и следовало поторопиться, чтобы не получилось так, что, ожидая, что девчонки опоздают, я опоздаю сам.

Я вошел на рынок, сгорбившись, спрятав руки в карманы и скрыв лицо капюшоном. Коротко говоря - попытавшись максимально мимикрировать под поведение окружающих. Одежда на мне все еще была покрашена в черный, так что меня сейчас от простого прохожего не отличало вообще ничего. По крайней мере, не должно было. На всякий случай я обошел дом по кругу и вошел на территорию рынка так, чтобы оказаться за спиной у девчонок, недальновидно севших не напротив друг друга, а рядом, словно оставляя место для третьего, - меня. Вне их поля зрения я неспешно прошелся до стойки кафешки, попутно снова просканировав взглядом окружение и не заметив ничего подозрительного.

- Добрый день! - явно дежурной, но на удивление искренней улыбкой поприветствовала меня миловидная маленькая девушка за прилавком. - Что желаете?

- Лапшу с дафыном. - на автомате ответил я, даже не посмотрев на здешнее меню, что на нескольких больших экранах светилось у меня прямо над головой.

- Одну минуту. - кивнула девушка и принялась тыкать пальцем в экран перед собой, совсем как на кассе в фастфуде.

Через пять минут, которые я провел, краем глаза наблюдая за Кейрой и Лизой, у меня в руках уже исходила паром картонная пирамидка, внутри которой угадывалась толстая желтая блестящая лапша с крупно нарезанным болгарским перцем трех цветов и кусками желтоватой птицы - у дафынятины довольно специфический цвет. Расплатившись горстью люменов, я подошел к девчонкам со спины, и, обогнув их по широкой дуге, чтобы не попасть в поле их зрения внезапно и не спровоцировать тем самым какую-нибудь неадекватную реакцию, прошел к единственному оставшемуся свободным стулу. Под гробовое молчание я поставил свою лапшу на стол, отодвинул стул, сел в него и поднял глаза на девушек.

Они тоже смотрели на меня. И молчали. Даже Лиза.

Хотя, судя по тому, как сузились ее глаза, молчать ей сейчас хотелось меньше всего. И мне кажется, или я действительно вижу, как из-под кожи начинают пробиваться световоды?

- Лиза! - тихо шикнула на нее сестра. - Не вздумай светиться!Лиза недовольно глянула на сестру и набычилась, но хотя бы щуриться перестала. Световоды не загорелись тоже.

- Даже не знаю, что тебе сказать, если честно. - Кейра обратилась ко мне. - Почему именно мы?

- Потому что… - я пожал плечами. - Потому что так надо.

- Кому надо?! - аж привстала на месте Лиза, упираясь ладонями в стол. - А?!

- Лиза! - снова шикнула на нее сестра, хватая за руку и силой усаживая на место. - Я тебя перешибу сейчас!

Кажется, я начинаю понимать, почему именно их двух мне посоветовал Птичник. Именно из-за того, что Кейра постоянно будет вынуждена одергивать сестру, которая остро реагирует даже на самые невинные вещи, и у нее просто не будет ни времени, ни возможности остро реагировать на мои слова самой. Точно так же как не будет времени или возможности пытаться что-то со мной сделать, если ей захочется - потому что ей нужно будет не позволить что-то сделать Лизе. Вряд ли благополучие и безопасность собственной сестры она поставит ниже желания вскрыть малознакомого ей ноунейма своими световыми когтями.

А вот сама Лиза, судя по всему, в принципе плохо понимает границы своей безопасности и благополучия. Знает ли она вообще о существовании таких слов?

- Я выбрал вас, потому что вы, на мой взгляд, легче всего перенесете то, что я сейчас собираюсь вам рассказать. - я решил зайти с козырей и сразу предложить им то, что им может быть интересно. Если я это сделаю, то, возможно, потенциальная выгода мероприятия затмит в них недоверие ко мне после моего побега.

- И что же конкретно ты собираешься нам рассказать? - твердым голосом спросила Кейра у меня, но взглядом при этом сверля сестру.

- Ну, как вы уже знаете, из “Зефира” я слинял. - я непринужденно пожал плечами.

- Да уж знаем, не тупые! - скривилась Лиза.

Кейра не выдержала - дотянулась до сестры и попыталась отвесить ей леща. Таким привычным и много раз отработанным движением потянулась. Лиза точно таким же отработанным движением увернулась и недовольно зыркнула на Кейру.

- А слинял я потому, что мне нужно было кое-что проверить и кое-что выяснить. - я улыбнулся. - У меня появилась одна мысль, которую мне нужно было проверить, и для этого пришлось ехать в другой район - чтобы мой эксперимент оказался максимально чистым. Чтобы я мог не просто сделать выводы, а убедиться в их состоятельности.

- И как, убедился? - поинтересовалась Лиза слишком спокойным для нее тоном, которым я, конечно же, не обманулся.

- Убедился. - я кивнул. - И теперь у меня есть вопрос к вам. Вопрос, ответ на который в теории способен облегчить то, чем вы занимаетесь, - то есть, рейды в ноктусы, - на порядок… При тех же объемах заработка. Интересует?

- Говори. - Кейра махнула рукой с отрешенным выражением лица, но я успел заметить, как блеснули ее глаза.

- Я посмотрел за работой нашего Спектра и понаблюдал за тем, как это делают другие Спектры. Я видел мотыльков и сравнил их уровень технического оснащения с вашим. Вы безнадежно проигрываете им по всем фронтам, они мобильны, они вооружены, у них дроны и если они действительно поставят перед собой цель уничтожить всех светлячков - у них уйдет на это от силы неделя. Вы это понимаете?

- Перемирие… - начала было Кейра, но внезапно ее перебила Лиза:

- Да в жопу перемирие! Он дело говорит, и я тоже вам постоянно твержу - все могут полететь во тьму в любой момент! Жареный дафын клюнет корпоратов в жопы, они подпишут какие-нибудь свои там туалетные бумажки и мотыльки вскинут винтовки! И вместо астриума каждую из нас в ноктусе будет ждать только пуля!

- Не стоит сбрасывать со счетов вероятность того, что такое случится. - я кивнул Лизе в знак благодарности за поддержку. - К тому же, то, о чем сейчас думаю я, поможет даже если никакой открытой войны и не случится.

- Ну не томи уже. - вздохнула Кейра, переплетя пальцы на столешнице так, что они побледнели.

- У меня все время не вязался облик Города с тем, как вы работаете. Вы находитесь внизу, перемещаетесь строго по улицам, и совсем не используете городской рельеф, хотя вариантов тут - просто уйма! Вы легко одеты, ничем не скованы, без громоздкого оружия, вы все молоды, сильны, спортивны… Почему вы не пользуетесь паркуром?

- Ты знаешь, я бы с удовольствием ответила тебе на твой вопрос, если бы… - медленно начала Кейра, но ее перебила Лиза, живо вскинувшая голову:

- Что такое “паркур”?

Глава 17

Лапша действительно оказалась вкусной, Птичник не обманул. К сожалению, я не смог насладиться ею в полной мере, потому что пришлось заглатывать быстро и на бегу — пока девчонки еще горели желанием увидеть, что же такое я имею в виду.

Видимо, в этом мире не родился свой Дэвид Бель, который собрал бы все выкрутасы по преодолению неожиданностей городского рельефа в единую стройную и структурированную систему. А, может, никаких выкрутасов никогда и не существовало. Как ни крути, с какой стороны ни посмотри, а этот мир отличался от моего родного во всех отношениях, и во всех — отнюдь не в лучшую сторону. Здесь банально выживать — уже задача, жить — проблема, требующая решения. А заниматься всякими непотребствами и придумывать занятия для того, чтобы убивать свободного время, которого и так все равно что нет — непростительная роскошь, граничащая с безумием. Единственное, что я пока что встретил из способов снимать стресс и отвлекаться от ежедневной рутины с душком смертельной опасности — это немногочисленные бары, ни в одном из которых я так до сих пор и не побывал. Не было необходимости, да и желания не было тоже.

Так что ничего удивительного, что здесь не придумали паркур — он здесь просто был никому не нужен. Не было тут людей, у которых было бы столько свободного времени, чтобы придумывать «философию передвижения». Возможно, что-то похожее на паркур могло бы зародиться среди мотыльков, но обладание крюками сводило эту вероятность к нулю. Зачем прыгать по крышам, если можно между ними практически беспрепятственно летать?

Но и паркур не ограничивается крышами, даже несмотря на то, что многие думают о нем именно так. Паркур подразумевает свободное перемещение по городу на любом его уровне и даже между ними, и как раз это — то, чему могли бы научиться светлячки и что повысило бы эффективность их рейдов в разы.

Ноктусы повторяют люктусы до самых мелких мелочей. До мусорных баков, раскоряченных поперек переулков, до рекламных щитов, нависающих над дорогами, до банальных уличных урн. И все это полностью игнорировалось всеми, кто вхож в ноктусы, и даже больше — оно избегалось, как потенциальный источник заражения. Методика идти по центру улицы и заходить не дальше, чем позволяет размер Спектра при условии оставления по два отсекающих, была неэффективна и требовала постоянного привлечения новых членов Спектра — чтобы он был больше, чтобы рейды были проще.

Но простоту можно найти и в другом. Ведь ТТ точно так же не способны проходить сквозь элементы ноктуса, как и люди. Перепрыгнув через мусорный бак, перегородивший переулок поперек, можно легко отсечь от себя целую стаю лоа, которая просто не сможет его преодолеть и будет вынуждена искать обходной путь — если займется этим вообще. Подобрав маршрут, можно свободно выбраться на крышу и двигаться по ним — совсем как я, но не обладая при этом моим оружием и способностями, которое оно дарует.

Все эти способности можно получить и начать использовать и без него. Если провести определенную, хорошо спланированную, подготовку. А для этого сначала надо показать девчонкам, что эта подготовка будет им на руку.

Когда я сказал, что нам надо найти уединенное место, но при этом, чтобы оно обладало сложным рельефом, я думал, что меня пошлют. Почему-то мне казалось, что в этом мире, в котором здания строятся лишь для того, чтобы через время гарантированно быть отданными на откуп ноктусам, не существует и не может существовать никаких заброшек и недостроек. Однако, оказалось, что это не так и помощь в поиске подходящей локации пришла, откуда я совсем не ждал — снова от Лизы.

Оказалось, что корпорации за много лет своего существования построили десятки различных зданий, начиная от жилых районов для своих сотрудников, и заканчивая огромными исследовательскими центрами. Но там, где есть десятки достроенных зданий, обязательно будет и парочка недостроев. Что-то бросили, потому что исчезла причина, по которой его строили, что-то — потому что урезали финансирование, что-то оставили до лучших времен, когда проблема будет более актуальна. В общем, несколько заброшенных объектов на территории Вароша были. И на одном из них Лиза пару раз бывала, чему я совершенно не удивился.

Двадцать минут пешком в сторону, противоположную от «Зефира», и мы на месте. Перед нами высился бетонный скелет здания в три этажа высотой. Все по классике — сплошные стены и перекрытия, даже оконных рам нет. Внутри наверняка найдется немало сквозных дыр между этажами, которые должны были стать лифтовыми шахтами, вентиляцией или чем-то еще. А еще там наверняка найдутся кучи всяких стройматериалов, которые не стали вывозить, надеясь в будущем продолжить строительство.

А они явно надеялись — несмотря на то, что, по словам Лизы, заброшен объект был уже давно, он не был похож на привычные мне заброшки. Нигде не валялось пустых бутылок и окурков, и вообще никакого мусора, на стенах — ни капли краски, да и ограждение, которое в моем мире носило сугубо предупредительный характер, здесь было на уровне — высокая крупная сетка в полтора моих роста, с вьющейся по верху колючкой. Как будто не заброшка там, а секретная биолаборатория или другой военный объект.

Правда калитка в этом заборе закрывалась на точно такой же электронный замок, что и все подъезды в Городе, поэтому при помощи Пульса Лиза быстро вскрыла его и мы проникли на заброшку.

— Почему вообще Пульсы открывают замки? — спросил я. — В смысле, для чего эта функция? Не замечал, чтобы мы сильно много ходили по чужим подъездам и крышам.

— А они и не вскрывают. — не оборачиваясь, ответила Кейра. — По крайней мере, такой функции никто не закладывал. Искали способ взламывать световые барьеры. А потом оказалось, что замки работают на тех же протоколах и кодах. В общем-то, это не удивительно — ведь производитель у них один и тот же. «Верпен».

— Ладно, а камеры нас не спалят?

— Их тут нет! — весело блестя глазами, обернулась Лиза. — Я все проверила много-много раз.

— Что тебя вообще сюда носило? — пробормотал я, но так, чтобы Лиза не слышала. С нее станется от этого невинного вопроса моментально превратиться из милашки в фурию.

Когда я шагнул внутрь заброшки, меня на секунду посетило короткое ощущение, что я снова оказался дома — настолько все было похоже на привычную мне картину. Даже запах в воздухе висел тот же — бетонной пыли и разогретого солнцем металла арматуры.

Пронизанная лучами пока еще цепляющегося за небосвобод солнца, заброшка не выглядела страшно или загадочно — скорее она напоминала большую такую избушку на курьих ножках, в которой живет добрая, а вовсе не злая, баба Яга, которая легко находит общий язык с молодежью и не планирует никого запекать в печи. И даже нога у нее не костяная, а вполне себе современный кибернетический протез под стать этому миру.

А вот ночью тут было бы жутковато, как и на любой заброшке, что есть то есть.

Следуя за Лизой, мы выбрались по лестнице на третий этаж, на котором строительство в свое время и заглохло. Начали делать еще и четвертый, и даже поставили несколько стен, которые теперь сиротливо торчали вразнобой на фоне заката, но тем все и закончилось. Как я и ожидал, тут лежали штабелями различные стройматериалы — от кирпича, до бетонных колонн толщиной с меня. Где-то они были по пояс высотой, где-то — выше головы, где-то между ними вообще было не протиснуться. В общем и целом, заброшка прекрасно подходила для того, чтобы на ней впервые в этом мире кто-то приступил к тренировке по паркуру.

— Ну, что ты хотел показать? — нетерпеливо спросила Лиза, постукивая лапкой по бетону.

— В догонялки умеете играть? — улыбнулся я.

— Это же детская игра. — нахмурилась Кейра.

— А я умею! — весело тряхнула волосами Лиза. — Кей тоже умеет, только она взрослую из себя корчит! А почему ты спрашиваешь?

— Я предлагаю вам поиграть в догонялки. Я один ловлю вас двоих..

— Чего-о-о? — протянула Кейра, подозрительно щурясь. — Это ты нас для этого сюда притащил?

— Ну, вообще-то нас сюда притащила Лиза. — я пожал плечами. — Но, если вы не хотите...

— Хочу! — внезапно заявила Лиза. — Даже если без Кей, давай! Ты меня не догонишь!!

— Без Света! — я поднял палец, строго глядя на Лизу. — И без Вспышек! И не спускаться на другие этажи!

— Да и ладно! — Лиза снова тряхнула головой. — Давай!

Она собрала волосы в хвост и сноровисто перетянула их резинкой, которую сдернула с запястья. Скинула с плеч и швырнула сестре куртку, оставшись в одном коротеньком, вроде спортивного, топике.

— Ну давай! — радостно выдохнула Лиза и кинулась прочь от меня.

Еще только осматривая третий этаж, я уже отметил несколько неплохих мест, где можно было прилично срезать расстояние, двигаясь напрямую — через кучи материала, по стене, рядом с которой зияла огромная дыра в полу, которую иным путем нужно было бы оббегать по периметру, и самое главное — стену, в которой почти под самым потолком зияло небольшое окошко, в которое, видимо, предполагалось завести короб вентиляции. И возле этого окошка очень удачно громоздилась куча бетонных балок, которые можно использовать как трамплин.

Я побежал следом за Лизой, нарочито громко топая, чтобы она думала, что знает, где я нахожусь. Она на мгновение обернулась, посмотрела на меня, улыбнулась, и выбежала из комнаты, в которой мы находились. Отсюда у нее был только один путь, не считая спуская на этаж ниже — в соседнюю комнату, которую отделяла только невысокая, чуть выше груди, явно недостроенная, стена из кирпича. Уже оттуда она могла бы выбирать дальнейший маршрут из нескольких вариантов...

Но я ей этого сделать не позволил. Короткий разбег, прыжок, толчок ногой от вертикали стены, руками от гребня, и, перебросив ноги через верх, я приземлился возле дверного проема через мгновение после того, как Лиза пробежала через него. Вытянул руку и коснулся ее плеча, демонстрируя, что замаял.

— Эй! — она обернулась. — Чего?! Ты как тут оказался?

Кейра вошла следом, держа в руках куртку Лизы и недоверчиво глядя на меня:

— Это что сейчас было? Что за прыжки голодного брогаса?

— То ли еще будет. — усмехнулся я, не понимая, о чем она говорит. — Еще разок?

— Ну нет. — внезапно снова заговорила Кейра. — Теперь уже давай со мной.

— Не вопрос. — я картинно поклонился. — Дамы вперед.

Кейра тоже осталась в таком же топике, как у Лизы, осмотрела меня с прищуром с головы до ног, а потом развернулась и бросилась бежать!

Я побежал следом, анализируя ее траекторию движения. Она оббежала вокруг штабеля кирпича, я его перепрыгнул манки джампом, сократив дистанцию между нами. Она свернула за угол, сильно потеряв в скорости из-за того, что впечаталась в стену, я заранее взял угол побольше, и пробежался по стене, сохраняя свой импульс движения. Кейра оббежала дыру в перекрытии по периметру...

Я же запрыгнул на стену, от которой начиналась эта дыра, пробежал по ней добрых четыре метра, и, уже спрыгивая, мазнул пальцами по плечу Кейры.

— Поймал. — констатировал я, останавливаясь.

— Что? — Кейра остановилась тоже и обернулась. — Как?! Я же самая быстрая в «Зефире»!

Ага, значит, они еще и какие-то соревнования на скорость проводят. Вдвойне отлично — значит, целая треть от паркура в них уже есть.

— Круто! — заявила Лиза, только-только поспевшая за нами. — Очень круто! А теперь давай мы тебя ловим!

Удивление в глазах Кейры при этих словах тоже сменилось азартом, и она тряхнула головой совсем как Лиза:

— А давай! Сможешь?!

— Ну а чего бы не попробовать? — я усмехнулся. — Давайте тогда на счет «три».

— Давай. — согласилась Лиза, кидая куртки прямо на пол.

— Три! — крикнул я и сорвался с места.

Вперед, вперед, налево, через стену, в соседнюю комнату! Там как раз это удобное окошко под потолком!Девчонки отчетливо топали за спиной, и я нарочно не пытался бежать на пределе, чтобы они видели, что я делаю. Прыжок через стену — шаги за спиной разделились, кто-то поспешил вокруг, а кто-то судя по шлепку, явно попытался пойти мои путем.

Только вряд ли получилось.

А вот и нужный мне штабель!

Аккуратно, но быстро поднявшись по ребрам лежащих в неаккуратной стопке колонн, я выпрыгнул вперед и вверх, выдергивая себя руками! Пролетел добрых три метра, ударился ногами в стену, гася инерцию, а пальцами — цепляясь за край окошка!

Только лезть внутрь я не стал, потому что Лиза уже бежала вокруг, поджидая меня с той стороны.

Вместо этого я задрал голову наверх, напряг ноги и выпрыгнул прямо вверх, вытягивая руки и цепляясь скрюченными пальцами за край плиты перекрытия, которая должна была стать полноценным полом четвертого этажа! Рывок, который чуть не сорвал меня с зацепа, выход силой, подтянуть ноги — и я уже стою на самой высокой точке заброшки, выше которой здесь нет просто ничего и выше которой попасть в принципе невозможно. Сюда даже лестница не вела.

Кейра и Лиза еще несколько секунд носились по этажу, пытаясь найти меня, а потом остановились и принялись о чем-то шушукаться. Наверное, пытались понять, куда я делся.

Я присел на краю перекрытия:

— Эй! Я тут!

Сестры ворвались в комнату, из которой я вылез на крышу, и тут же задрали головы вверх.

— Так нечестно! — надула губы Лиза. — Мы договаривались только на этом этаже!

— Мы договаривались не спускаться на другие этажи! — я поднял палец. — Про подниматься речи не было!

Кейра в этот момент внимательным взглядом обследовала комнату, прикусив губу. Ничего не найдя, она подняла на меня глаза:

— Как ты туда попал?

— Тоже хочешь научиться?

— Возможно. — неопределенно повела плечом Кейра. — Правда не вполне понимаю, как нам это поможет. А ты вроде бы об этом речь вел.

— Так элементарно же. — я сел на край перекрытия, свесив ноги вниз. — Представь, что вместо вас за мной сейчас гнался десяток лоа. Хотя ладно. Сотня лоа! Две! А ты раз — и сюда, и в безопасности. Тебе не надо с ними сражаться и тратить Свет, тебе не надо бояться заражения. Паркур это универсальный инструмент для того, чтобы решить множество из ваших проблем. Вы двигаетесь по ноктусам, как по враждебной территории, и это, в общем-то, правильно и логично — они именно ею и являются. Но вы видели, как это делают мотыльки? Разве они боятся ноктусов? Опасаются? Разве они оставляют каких-то отсекающих? Нет! Они могут себе позволить действовать открыто, заметно, громко — потому что у них есть то, что позволяет им так действовать! У них есть гарант безопасности не только в виде Света, но и в виде их мобильных крюков и высоты, на которую они могут с ними забраться!

— Но у нас-то нет таких крюков! — возразила Лиза. — Много кто пытался их добыть, или создать свои аналоги, но пока что никто не добился успехов! Работают они только в связке с Пульсом конкретного оператора, а создать что-то похожее пока что не получается — никто не может понять, как они помещают такие мощные механизмы в такие маленькие корпуса!

— А нам и не нужны крюки. — улыбнулся я. — С паркуром вам нужны будут только ваши собственные мышцы... И еще кое-что.

— Вот да, «кое-что». — невесело усмехнулась Кейра. — Обязательно должно быть «кое-что», потому что без него все, что ты говоришь, звучит как детская сказка. Ведь ты сейчас сидишь там наверху, а мы, ну вроде как лоа, тут внизу. И ты никуда оттуда не денешься, пока не настанет рассвет. А что случится тогда... Ну, ты в курсе.

— Дело говоришь. — я кивнул. — Именно поэтому и есть «кое-что». «Кое-что», что придется сделать именно вам, и в чем от меня вам будет самый минимум помощи просто по определению.

— Ну, не томи уже! — простонала Лиза. — Что делать-то надо?

— Самую малость. Переделать Город под свои запросы.

Глава 18

На самом деле, конечно, «переделывать» Город нам было без надобности. Нам просто нужно было немного модифицировать его под себя. Что-то где-то подвинуть, что-то где-то ненавязчиво сломать, а что-то где-то построить прямо с нуля. Без этого тоже никак. Но в первую очередь, конечно, нужно было изучить Варош и понять, где можно обойтись без вмешательства вообще. Как показывает практика, таких мест на самом деле до хрена и больше, даже в городе, в котором все жилые кварталы строятся по одному и тому же плану, из одних и тех же зданий. Здания, может, одни и те же, да вот люди в них живут разные. Поэтому где-то найдется пожизненно открытое и заклиненное окно, где-то мусорный контейнер будет подвинут удобно к лестнице пожарной эвакуации, где-то давно брошенная и вросшая в стену машина будет удобным трамплином на водосточную трубу.

Ноктусы копируют люктусы до мелочей. И это наш козырь, наш туз в рукаве. Практически джокер. Ведь все, что мы сделаем здесь, мы сможем использовать и там.

Говоря совсем строго, моей идея была лишь частично. На самом деле я ее нагло спер из компьютерной игры моей прошлой жизни — про зараженный зомби-вирусом город, в котором выжила лишь горстка людей. Выжила именно благодаря паркуру и тому, что приспособили остатки города под то, чтобы передвигаться по крышам и между ними, не спускаясь на улицы, кишащие зараженными. Ситуация была крайне похожа на то, с чем мы сталкиваемся в ноктусах, даже лоа очень сильно напоминали тех же зомби. Такие же тупые, такие же медлительные, пока не соберутся в критическую массу, конечно, такие же подчиненные всего лишь одному желанию. Не жрать мозги, а коснуться тебя — но суть та же. Одно мгновение — и ты заражен. И даже название той игры в полной мере описывала то, что сейчас происходило в этом мире, и во мне в частности. «Умирающий свет».

Правда вот в игре меня всегда интересовало, как же выжившие смогли обеспечить себе воздушные тропы, если для того, чтобы их настроить, все равно пришлось бы спускаться на улицы. А если уж спустились на улицы — то не проще ли все зачистить и перекрыть теми же самыми мусорными контейнерами, через которые зомби все равно не умеют лазать? Или по крайней мере умеют не все.

Эта нестыковка постоянно парила мне голову в процессе игры, да еще и сам паркур был сделан из рук вон плохо, так что я не смог пройти и половины сюжета, и удалил. Возможно, где-то там дальше и крылся ответ на вопрос, как выжившие сделали себе удобные места для паркура, не обезопасив при этом все близлежащие кварталы. Не знаю.

Главное, что у нас такой проблемы не было. Мы легко могли работать днем или даже чем черт не шутит, — ночью, — но в люктусах, меняя их и зная, что те же самые изменения произойдут и с ноктусами тоже. Суть ноктусов играла нам на руку, позволяя в безопасных условиях создавать для себя еще более безопасные условия.

А еще, само собой, никто в этом мире не знал о той игре, тут с играми вообще было туго, как и с прочими развлечениями. Поэтому я легко мог выдать идею за свою, ведь даже если бы я признался, что она не моя — пришлось бы рассказывать, откуда конкретно я ее взял, а это неминуемо привело бы к теме моего попаданчества. А я все еще не был готов об этом говорить. Да что там «не готов» — сейчас чуть ли не самое худшее время для этого разговора! Передо мной и так стоит задача века — заново заручиться доверием Спектра, предложив им то, от чего они не смогут оказаться и занявшись реализацей этого в первую же голову, а если затронуть еще и такую сложную тему — уйдем не в те дебри, и весь план разрушится как карточный домик. Нет уж, проблемы надо решать по мере их поступления. Сначала разобраться с воздушными тропами. Потом убедиться, что мое заражение не прогрессирует. И только потом — все остальное. И где-то на последних местах этого «остального» будет находиться рассказ о моем переселении в этот мир.

К счастью, Кейра и Лиза сделали практически всю работу за меня. Они сами провели меня в «Зефир» по собственным Пульсам, так что до последнего момента никто даже не знал, что я внутри. Уже потом, когда они поговорили с остальными, и расписали им все перспективы, в дело вступил я, до поры до времени отсиживающийся в своей комнате, которую в мое отсутствие никто не занимал.

Впрочем, это было не обязательно — самая неадекватная часть Спектра в лице Лизы была полностью поглощена и захвачена моей идеей, так что ее даже убеждать ни в чем не пришлось. Вторую по неадекватности часть в лице Маркуса никто в расчет не брал — он все равно не попрет против мнения большинства.

А ведь большинство этого большинства не просто было согласно выслушать меня — они действительно были рады меня видеть. Фиби, Кона и Валери улыбались так, словно им дед Мороз подарил желанные подарки на полгода раньше, а Трилла оставалась Триллой — спокойной и хладнокровной. Так оно даже лучше.

Когда меня выслушали и уточнили целую кучу деталей, Валери притащила откуда-то проектор, который Фиби при помощи телекинеза, а именно этим оказалась ее Вспышка, подвесила над полом в тренировочном зале — единственном помещении, в котором было достаточно свободного места на полу, чтобы спроецировать туда подробную карту целого района. Это, конечно, был не спутниковый снимок, да, впрочем, и снимок бы помог мало чем — ведь они не ежесекундно передают картинку в реальном времени, а зачастую между фотографиями проходят годы, — но общее представление карта давала.

Основных проблем стояло две. Первая — способы передвижения между крышами, провалы между которыми были слишком широки для того, чтобы без тренировки и наработки перепрыгивать через них вот так сходу, как я, жизнь положивший на это. Это еще не говоря о широких провалах, вроде тех, что мне приходилось преодолевать при помощи роупдарта. Вторая проблема — это способы подъема на крыши, если понадобится. Конечно, всегда можно влезть при помощи своего оружия, ведь, как оказалось, даже то, что кажется тупым дробящим, вроде посоха или булавы, все равно прекрасно втыкается в стены ноктусов, не прорезая, а будто проплавляя в них дыры, — но это долго и малоэффективно. Паркур это все же философия сохранения и наращивания скорости в любых условиях, пусть таковой и останется.

С первой проблемой нам как раз и помогла карта — ориентируясь по ней, мы смогли наметить места, где реально сделать нечто вроде небольших мостков, которые будут выходить за пределы крыш, из-за чего провал сократится на один, а то и два метра. Снизу, если правильно все это дело построить и разместить, изменения будут почти незаметны, особенно при условии, что здешние жители вообще предпочитают вверх не смотреть. Кроме того, никто не заставляет делать конструкции капитальными — на самом деле достаточно листа чего-то вроде ДСП и двух кирпичей, которые будут прижимать этот лист. Пусть себе висит вниз, пусть прогибается — на это совершенно плевать. Все равно ноктус самостоятельно изваяет теневого двойника подобного трамплина выполнен из твердой, как камень, тьмы, из которой ваяет вообще все окружение.

Оставался только вопрос с наблюдением с уровня крыш в виде камер, и наблюдением сверху в виде дронов и дирижаблей, которые могли бы заметить нас за работой, но с этим обещала помочь Валери... И почему-то Трилла, которая заявила, что тоже кое-что может.

В общем-то, она может, конечно... Но что-то я сомневаюсь, что, если дрон увидит, как на какой-то крыше сам собой строится какой-то трамплин, его оператор проигнорирует это дело.

— Это немного не так работает! — улыбнулась Валери, когда я высказал это сомнение вслух. — У дронов нет отдельных операторов как таковых, это давно в прошлом! Сейчас используется ограниченный искусственный интеллект!

— Это как?

— Это когда пользователь через нейронный интерфейс отдает команду дрону, а тот сам ее интерпретирует и выполняет! Можно сказать, что дрон и оператор соединены на уровне мыслей, только... Ограниченного диапазона мыслей, скажем так!

Ах вот оно что. Вот значит почему тогда в ноктусе дрон так странно увалился в сторону — это на самом деле приписанный к нему мотылек, который в тот момент смотрел глазами-камерами дрона, дернулся в сторону от летящих на него обломков другого квадрика. С одной стороны, технология вроде и крутая, а с другой — и не особо. Легко может и против оператора сыграть тоже.

— То есть, дрон не знает такого понятия как «найти что-то странное»! — продолжала Валери, потряхивая головой под несуществующий бит, словно все еще сидела у себя в мастерской под динамиками. — Он может искать конкретные вещи, например, человека или астриум, но не более! Если оператор не будет в этот момент напрямую наблюдать через дрон, тот и не заметит, что где-то что-то происходит! Просто пролетит мимо!

Заодно Валери обмолвилась, что может попробовать вскрыть систему реестра зданий и провести туда наши поделки, как программу модернизации, чтобы их появление не вызывало вопросов. Это возможно, потому что официально все Спектры числятся обслуживающими бригадами каких-то техногенных объектов, находящихся в полу-аварийном состоянии, чем и объясняется тяга светлячков к причальным башням и котельным. Но даже несмотря на это, затея Валери обещала быть непростой и она явно будет сделана не сразу — скорее всего, уже после того, как мы все доделаем, а, может, и не будет сделано вообще. Все же взломать правительственный реестр это не замки от «Верпен» вскрывать, пользуясь слитыми протоколами. Однако, если все получится, то наши конструкции станут совершенно официальными и полностью законными. По крайней мере, на первый, поверхностный взгляд. Если кому-то придет в голову копать «модификации» глубже, то обман довольно скоро вскроется, но в любом случае, это лучше, чем ничего. По крайней мере, какую-то часть любопытных глаз мы отвести таким образом сможем.

А это особенно важно для того, чтобы решить проблему широких провалов между крышами, которые не перекрыть мостками и трамплинами. Для преодоления такого препятствия мне в голову приходил только один надежный механизм — трос, перекинутый с крыши на крышу. Даже два троса, с разными уклонами, один в одну сторону, другой в другую, чтобы не ограничивать себя только одной стороной, доступной для движения. Даже выдвигать подобную идею не хотелось, потому что я прекрасно понимал, что вот уж что-что, а паутина тросов, в одночасье опутавшая Город, точно привлечет ненужное внимание и вызовет кучу вопросов.

Но, не успел я выдать свою «гениальную» идею, как мне пришли на помощь. И пришел тот, от кого я этого совершенно не ждал. Маркус.

Он молча ткнул пальцем в десяток точек на карте и сложил руки на груди, словно ждал, что всю остальную работу мы сделаем за него. Но мы ее делать не спешили, потому что не понимали, чего он от нас ждет.

Поняв, что мы тупее, чем он о нам думал, Маркус закатил глаза и выдал:

— Стойки!

— А-а-а!.. — понимающе протянули одновремени Валери, Лиза и Кона.

Остальные так ничего и не поняли.

Через минуту, перебивая и затыкая друг друга, девчонки смогли донести до всех мысль. Мысль о том, что практически на каждом перекрестке стоит по железной конструкции, которые исполняют роль стоек для светофоров, дорожных знаков, рекламных экранов, и, будь они неладны, камер городской системы видеонаблюдения. Эти конструкции четырехногими пауками оплетают каждый перекресток на уровне третьего этажа, и получается, что по ним, если умудриться на них попасть, можно пересечь дорогу в любую нужную сторону. А вот для того, чтобы на них попасть, как раз и можно протянуть тросы с ближайших крыш и скатываться по ним, защитив руки Светом.

— Это понятно. — кивнул я. — А наверх, например, как?

— Ну ты совсем нас за слабаков-то не держи. — укоризненно посмотрела на меня Кейра. — Каждый из нас при необходимости легко пролезет по тросу на руках какие-то десять метров. Даже с уклоном вверх.

Я вздохнул и не стал спорить — в конце концов, никаких идей получше у меня все равно пока что не было. Если появятся — всегда можно все переделать и переиграть.

Хуже обстояли дела с местами для приземлений. Если в компьютерных играх можно спрыгнуть в кучу мусора, стог сена или на стопку матрасов, то в ноктусе такой трюк не пройдет — там любая пуховая перина автоматически превращается в безжалостный гранитный монолит. Поэтому вся надежда оставалась только на водосточные трубы, и постепенное понижение уровня в тех местах, где его возможно обеспечить. С крыши на крышу, с крыши на крышу и в итоге — на землю. Иных вариантов нет — как сделать каждому личный способ быстро спускаться на землю, никто так и не придумал, хотя на протяжении получасового мозгового штурма звучали даже идеи про парашюты и стояки по типу того, что пронзал насквозь «Зефир». В общем-то, водосточные трубы как раз такими стояками и были. Осталось только нанести каждую из них на карту, а еще лучше — запомнить своими глазами, чтобы в критической ситуации не тратить время на копание в Пульсе. Валери обещала взять на себя еще больше нагрузки и собрать отдельное приложение, которое стало бы нашей паркур-картой ноктуса, с отмеченными местами, которые можно как-то использовать.

Что касается второй проблемы, — проблемы подъема на крыши для дальнейшего перемещения, — тут карта нам уже не могла помочь. Эту проблему можно было решить исключительно личным посещением каждого переулочка нашего района и личным приложением рук и головы к формированию рельефа. Зато здесь же крылся и плюс — если возню на крышах еще могут срисовать и заинтересоваться ею, то перемещения каких-то малоинтересных объектов в переулках ничье внимание не привлекут точно. К сожалению, здесь же был и минус — передвинутый нами объект легко может быть передвинут обратно кем-то еще, поэтому особенно на них надеяться нельзя, за исключением чего-то, что точно не изменит свое положение.

Следующую неделю мы работали. Целую неделю, вставая чуть свет (для нас — чуть свет) и возвращаясь в «Зефир» глубокой ночью. Я занимался, в основном, тем, что ходил по улицам с Лизой и Коной, в поисках движимых объектов. С Лизой — потому что она официально была признана самой шиложопой в «Зефире» и с такой рутиной, как работа на крышах просто не стала бы мириться. Кона — потому что она официально, мало того, — самолично! — была признана самым слабым звеном «Зефира» и мне нужно было убедиться, что то, что мы создаем, будет по силам даже ей.

Говоря строго, Кона не была самой слабой. Самой слабой была Валери, у которой никогда не было свободного времени для тренировок. Но этого свободного времени у нее не было и сейчас — она делала свою часть работы. В частности, она наспех собрала еще пять детекторов оптического излучения, которые позволяли обнаруживать камеры, даже скрытые, и снабдила ими наши команды, чтобы мы как можно меньше, а лучше вообще не светились. Никогда и нигде. Неоднократно мы все равно светились, но нас спасал трюк, который я уже с успехом провернул в Тай-фо, с той лишь разницей, что все девчонки, как одна, наотрез отказались красить свои боевки и просто закупились одинаковой черной одеждой, а маски заменили простыми пластиковыми, вырезанными из того хлама, что валялся на полу «Зефира» в комнате со стояком. Прицепили к ним резиночки — и готово.

Спустя неделю первые пять маршрутов были готовы. По каждому из них можно было уйти в ноктус как минимум на середину его глубины и вернуться обратно, выйдя по желанию в той же точке, или в другой. У меня была даже хулиганская идея сделать трамплины, чтобы перепрыгивать прямо с крыш ноктуса на крыши люктуса, но Кейра объяснила, что это тоже так не работает:

— Знаешь, сколько умников было, которые искали способ пробраться через СБ, не тратя время на его отключение? Даже на параплане пытались перелететь! Безуспешно — на столбах датчики объема, которые проверяют воздух над стеной. Пересечешь, не отключив сб — через три минуты жди мотыльков.

— А через сам сб можно пройти? Ну, прямо насквозь. — я растопырил пальцы левой руки и просунул меж ними указательный палец правой, иллюстрируя, что имею в виду.

— Нет, конечно. — вздохнула Кейра. — Это же Свет! Пусть искусственный, но Свет! Даже я не могу, он не пропустит, он же твердый!

— Что ж, жаль... — вздохнул я и перевел взгляд на СБ, лучащийся световыми полосами в метре от нас. — Ладно, мы все равно круто поработали.

— Это мы сейчас узнаем, круто или нет. — усмехнулась Кейра, натягивая на голову капюшон и маски. — Все готовы?

— Готовы. — хором отозвался Спектр из Пульса.

Сейчас, на восьмой день после начала реализации нашего плана, они уже были внутри ноктуса, рассевшись по ближайшим крышам и следя, чтобы у нас с Кейрой все прошло гладко. У нас — у двух подопытных мышек, которые по собственному желанию лезут в смертоносный лабиринт, чтобы проверить, все ли они правильно поняли и запомнили.

Две мышки. Потому что одна мышка быстрее всех бегает, а вторая — единственная, кто понимает, что надо делать.

— Ну что, го? — по привычке спросил я, и Кейра, конечно же, меня не поняла.

— Короче, го. — я махнул рукой и произнес, уже в Пульс. — Вал, отключай!

Глава 19

Световой барьер моргнул и погас, открывая для нас дорогу в ноктус. Я перевел взгляд на Кейру, которая выжидающе смотрела на меня и коротко дернул головой в сторону проема — дамы вперед, мол. Кейра отчетливо хмыкнула мне в наушник и прямо с места припустила вперед! Я, дав ей фору в один шаг, побежал следом.

Возможно, следовало бы сделать наоборот — чтобы я был первым, и вел за собой девушку, но против этой идеи было сразу несколько причин. Первая — я хотел посмотреть, насколько хорошо Кейра, которая не принимала участия в работе на земле, сможет ориентироваться по пометкам, которых никогда в жизни не видела и только в теории знала, как они работают и какая из них что значит. Имеющая минимальное представление о самих маршрутах и для чистоты эксперимента даже не изучавшая их на карте, Кейра должна была выступать контрольной лабораторной белой мышкой, на которой испытывалась новая методика. В случае чего, именно кейрина Вспышка могла в теории вытащить ее из любой задницы, в какую бы она ни попала — даже если она забежит в тупик, преследуемая по пути всеми мотыльками «Арамаки» и парой рангонов в довесок. Именно ее способность позволяла ей проходить даже через стены зданий ноктусов, хоть и требовало это безумного напряжения. Так что Кейра не пропадает ни в какой ситуации, даже если окажется, что мы переоценили ее способности к анализу информации на бегу, и свои — в донесении этой информации понятным способом. В случае чего, я за спиной всегда смогу подсказать ей, куда двигаться и что значит та или иная пометка.

Но это была только одна причина. Была еще и вторая. И заключалась она в том, что я прекрасно знал, что, едва мы пересечем границу люктуса, как вокруг меня начнет собираться стая лоа. И если тех, кто будет двигаться спереди, нам навстречу, сможет встретить все та же Кейра, которая совершенно не удивится тому, что лоа нас атакуют, то всех тех, кто будет наседать на меня с боков и со спины, она уже не увидит. Их увижу только я.

А вот если бы она увидела и их тоже — у нее могли бы возникнуть закономерные вопросы, почему так много лоа кучкуются вокруг меня уже не в первый раз? А мне все эти щекотливые вопросы как не были нужны, так и не стали. Поэтому Кейра и бежала вперед, сверкая в неверных лунных лучах пятнами цветов Спектра.

А вот я был без цветов. За всю эту неделю я так и не сподобился оттереть краску с рейдовки, и поэтому все еще был в непроницаемо-черном. Но это ничего, ведь девчонки и так прекрасно знают, кто конкретно находится под маской цвета ночи, а что касается второго предназначения ярких пятен, — чтобы было хорошо видно светлячка, которому нужна помощь, если подобное произойдет, — то, думаю, справлюсь и без этого. Я не намереваюсь попадать в беду, а если и попаду — меня оттуда вытянет роупдарт.

Ну, а если и он не поможет, меня нетрудно найти по толпе лоа, которые сопровождают меня, как преданные фанаты — кинозвезду.

Мы пересекли границу светового барьера и оказались в ноктусе. Кейра, помня мой наказ, сместилась от центра улицы к краю, хотя ее ощутимо вело обратно — против привычки особо не попрешь. Тем не менее, она с собой справлялась и держала курс вдоль стены ближайшего здания, чуть не касаясь его рукой.

Вот и первая метка — пять цветных пятен, три из которых розовые, а два — желтые. Значит, это маршрут номер пять, по сложности ниже среднего. То, что надо для проверки. Это не первый маршрут, который помечен полностью розовой полосой с крошечной желтой черточкой сверху — самый сложный. Маршруты вообще нумеровались не по какой-то там очередности, и уж тем более не по очередности их прокладки, а по сложности. Первый самый сложный. Пятый — самый простой. Можно было пометить его полностью желтым, но Фиби справедливо отметила, что, если дело выгорит, то в будущем будут появляться новые маршруты, которые будут еще проще, и таким образом пометка «все желтое» в принципе окажется недостижима.

Не признать ее правоту было бы глупо.. Поэтому самый простой из имеющихся на данный момент маршрутов не был помечен как самый простой.

Но Кейра решила, что для нее достаточно и этого. Она свернула в переулок, который начинался сразу за углом, помеченным значком маршрута, и тут же оттуда вырвалось световое зарево и тихий, но гневный вопль Кейры!Когда я забежал за угол, все, что я увидел — тающие в воздухе обрывки двух лоа, которые на свою беду решили пересечься траекториями с девушкой.

Коротко обернувшись на меня, словно убеждаясь, что я не отстал и следую за ней (или для того, чтобы выразить возмущение случившимся) Кейра продолжила бежать по переулку. И бежала она до тех пор, пока не достигла нового маркера, в виде желтого аморфного пятна, пересеченного снизу вверх розовым штрихом. Если не знать, о каких условных пометках мы договорились, то и не сразу поймешь, что это значит. А и узнав — не поймешь все равно.

А это всего лишь стрелка. Стрелка, указывающая вперед и вверх. Означающая, что здесь можно сменить вертикальный уровень, практически не снижая скорости.

Для этого здесь стоял пресловутый мусорный бак — один из первых, которые мы передвинули, чтобы проверить, что с ним случится в ноктусе. Даже отдельную короткую вылазку для этого совершали, чтобы убедиться, что он тоже передвинется и здесь тоже. Я своими собственными руками, можно сказать, двигал. И теперь он стоял по диагонали, перекрывая узкий переулок, как настоящая, хоть и невысокая, стена, и на нем даже табличка появилась, которую на самом деле повесили на него в люктусе. Мы же и повесили, чтобы как можно дольше никто его не трогал и не ломал наши планы.

На табличке написано «Осторожно! Окрашено! Не прикасаться!» — ничего более умного мне в голову не пришло.

В ноктусе, конечно же, на табличке не было написано вообще ничего. Зато на ней красовались два маленьких пятнышка — розовое и желтое, показывая, что именно этот объект надо использовать.

Кейра прыгнула на бак, сгруппировалась на мгновение, как я ее учил, а потом резким разгибом обеих ног выстрелила себя вверх — прямо на козырек, нависающий над подъездом. Реко остановилась, проскользив подошвами по гладкому черному бетону, или как еще назвать материал ноктуса, чуть не соскользнула с козырька, но все же удержалась и после короткого разбега сиганула на пожарную лестницу, что заканчивалась почти в пяти метрах над землей!

Долетела! Ухватилась за предпоследнюю ступеньку, ударилась телом о стену, охнула от боли, но удержалась, не слетела вниз! Подтянулась, закинула ногу на нижнюю перекладину и полезла вверх, на крышу.

Я бросил короткий взгляд назад, на преследующих меня лоа, которых собрался уже добрый десяток, и прыгнул тоже. Сначала на мусорный бак, потом — на козырек подъезда, разворот... Вот только прыгать на пожарную лестницу я не стал, я пробежался по стене — так было надежнее и быстрее. Кейра бы тоже выбрала пробежку по стене, если бы успела ей научиться.

В некоторых отношениях ноктусы дарили даже больше свободы, чем люктусы. Например, тут можно было бегать прямо по окнам, не боясь того, что они брызнут из-под ног облаком осколков. Можно было с какой угодно амплитудой раскачки и с любого расстояния прыгать на любые объекты, которые казались не сильно устойчивыми — здесь они всегда каменно-прочные.

Паркур в ноктусе напоминал механику передвижения из компьютерных игр, где любая стена — недвижимый и неразрушимый монолит, а ходить и даже бегать можно даже по тончайшей нити выстроенных в линию пикселей, если, конечно, разработчик задал им материальную модель. В ноктусе можно не бояться, что плохо закрепленная поверхность приземления внезапно уедет из-под ног, или что ноги уедут по ней сами, потому что она окажется неожиданно скользкой — здесь все одинаково шершавое и очень приятное для подошв. Идеальный спот для тренировок размером с целый город. Один лишь минус — надо постоянно следить за тем, чтобы ноги и руки были защищены Светом.

Перебирая руками не по самой трубе, а по креплениям, которые держали ее на стене, я двигался слегка быстрее Кейры, поэтому на крышу вылез лишь секундой позже нее. Быстро обернувшись и обнаружив это, девушка втопила что есть силы, выходя на ближайший трамплин, направление движения к котором показала все та же импровизированная стрелка, нарисованная прямо на черном, спеченном в монолит, гравии.

В реальности это был лист чего-то вроде ДСП, вывешенный за край крыши и прижатый с углов всего лишь двумя стопками по два кирпича в каждой. Но в ноктусе этот вынос по прочности сравнялся с бетонной вышкой, с которой прыгают в воду спортсмены, и Кейра, зная это, зная, что мы все проверили, без колебаний ступила на тонкую полосу тьмы, вырастающую из края крыши.

Прыжок!

Кейра запомнила все, и выполнила все в лучшем виде — вся вытянулась вперед, руками, ногами, всеми конечностями пытаясь добавить телу еще немного импульса прыжка! Шутка ли — на три метра между крышами прыгнуть, да еще и сразу после непростого подъема по водосточной трубе!

В правой руке Кейры сверкнула короткая вспышка Света — подстраховалась, надо думать, на случай, если не долетит, но долетела! Встретила стопами ребро парапета, по инерции слетела с него, кривовато, но, в общем-то правильно, перекатилась роллом, чтобы не потерять равновесие, снова вскочила на ноги и, даже не оборачиваясь, побежала дальше — по следующей стрелке!

Девочка вошла во вкус.

Надо будет научить их прыгать флай роллом — затяжным передним сальто, головой и руками вперед. Так длина прыжка увеличится еще больше.

Я последовал за Кейрой, легко преодолев и этот провал между крышами, и следующий тоже. Коротко обернулся, чтобы увидеть мелькающие в нескольких от нас домах яркие желто-розовые пятна страхующих наш забег светлячков, убедился в их наличии, и побежал дальше.

А дальше было самое сложное — широкий проспект. Тот самый, который предполагалось пересекать по металлоконструкции.

Пока что мы использовали только две таких. Две, к которым стекались все пять маршрутов. Две — на случай, если с одной что-то случится. Если, например, кому-то помешают тросы и их срежут, или на случай если мы сами их плохо закрепили и они оторвались.

Но, если это и произошло, то не здесь. Здесь все было на месте, и Кейра, на мгновение сбив шаг, словно мысленно перекрестилась, прыгнула в бездну, скрещивая ладони на тросе!

Вспыхнул Свет, защищая пальцы на манер перчаток, и Кейра заскользила вниз! Заскользила намного быстрее, чем бежала до этого! На такой скорости она не сможет приземлиться на конструкцию без переломов — она же из стальных труб сварена, там нога попадет в зазор и все — минус конечность! Мы, конечно, перекрыли зону приземления листом ДСП, но на такой скорости она пролетит его и не заметит, что он есть вообще! А то и вовсе — ее сорвет инерций с конструкции и размажет по бетону!

— Кей, сбавь скорость! — велел я в микрофон, прыгая следом и цепляясь за трос тоже. — Сбавь скорость, руки сильнее сожми!

Сам я обхватил канат пальцами как можно плотнее, чтобы не просто ехать — чуть ли не ползти следом за Кейрой. На левой руке уже собралась веревочная пружина, готовая выстрелить в любой момент и в любую точку. Если Кейра сейчас не совладает с собой, если сорвется и полетит вниз, и самое главное — если я смогу это предугадать, — возможно я успею зацепиться роупдартом за конструкцию, и в раскачке перехватить девушку в падении!

Нет, все нормально! Кейра пересилила себя, она услышала, что я говорю, и резко замедлилась на тросе, да так, что ноги девушки по инерции качнулись вперед, чуть не сорвав ее с троса! Доехав до конца, Кейра спрыгнула на плоскость приземления, перекатилась по ней, чуть не угодив ногой в ячейки конструкции, и, раскинув руки для равновесия, быстро пошла по узким трубам в сторону следующего троса, ведущего наверх.

Проще было бы, конечно, положить ДСП на всю конструкцию, и использовать ее просто как мостик, спокойно переходя, а то и перебегая дорогу, но это было бы слишком заметно. Натурально — бросалось бы в глаза, если вдруг решетчатая конструкция перестала бы быть прозрачной. Так что приходилось обходиться узкими круглыми, но хотя бы шершавыми трубами, и собственными навыками баланса.

Кейра добежала до другого конца, подпрыгнула, ухватилась за трос, и, споро перебирая руками, поползла вперед и вверх — к следующей крыше. В люктусе это смотрелось бы дико и забавно одновременно, и точно привлекло бы немало внимания, но в ноктусе, к счастью, это нам не грозило. Поэтому Кейра буквально за минуту легко поднялась по тросу на соседнюю крышу, где и остановилась и присела на парапете, понижая силуэт и ожидая меня.

На ней мы и договорились встретиться. Не конкретно на этой, конечно, а просто на первой же крыше после «мостика», как я решил про себя называть пресловутые металлоконструкции. Так как сегодняшний забег был тренировочным, то и на большую продолжительность он рассчитан не был. Задачей стояло проверить доступность входов на маршруты для любого члена команды и доступность каждого элемента маршрута в отдельности, и это мы выполнили с успехом. Все работало в лучшем виде, даже тросы, насчет которых я, говоря честно, сомневался — все же мне не казался таким уж простым подъем по наклонному тросу под углом почти сорок пять градусов.

Однако, когда я полез по нему сам, оказалось, что все намного проще, чем я ожидал. Как и все остальное в ноктусе, трос вообще перестал быть тросом и стал чем-то вроде тонкой каменной линии — той самый линии пикселей, которой местный гейм-дизайнер придал свойства взаимодействия с игроком. Трос совершенно не растягивался и не качался под моим весом, не шел волнами и не делал ничего другого, что на самом деле и отнимает основную массу энергии того, кто лезет по настоящему гибкому тросу. Мало того — он был приятно шершавый и руки, даже защищенные Светом, цеплялись за него уверенно и надежно. В общем-то, можно было даже попробовать подтянуться на этом тросе, как на перекладине, встать на него ногами и пройти, как по узкой стене... И я обязательно попробую. Но потом.

А сейчас я долез до Кейры, и, забрался на крышу и встал рядом с ней.

— Ну, как? — спросил я у девушки, которая еще не успела отдышаться. Ее грудь так и ходила ходуном, натягивая рейдовку.

— Круто! — не скрывая эмоций, ответила Кейра. — Страшно, но круто!.. Дальше пойдем?

— А ты хочешь? — усмехнулся я.

Кейра на секунду задумалась:

— Я хочу...

А потом она замолчала и непонятно дернулась, словно ее кто-то толкнул в спину. Ее ноги подкосились, и она буквально упала мне на руки!

А через мгновение до уха донесся едва слышный хлопок.

Точно такой, с каким в играх и фильмах стреляет оружие с глушителем.

Глава 20

Не знаю, сколько я тупил. Вряд ли сильно долго. По крайней мере, на второй выстрел этого времени не хватило, потому что если бы хватило — я бы уже ничего сделать не успел и не смог...

А я смог. Я упал на плоскость крыши, роняя вместе с собой обмякшую Кейру и прикрываясь парапетом, как бруствером! Его пуля точно не пробьет!

Черт, откуда вообще стреляли? Ни хрена не заметил, откуда стреляли! Если я ошибся с направлением, если я неправильно все понял, то сейчас выяснится, что мы ни черта не спрятались от снайпера, и даже облегчили ему задачу тем, что замерли на одном месте!

Но выстрела не было. Видимо, все-таки снайпер стрелял откуда-то спереди, из глубины ноктуса. Оттуда, где мы оказались бы, если бы продолжили движение.

Где-то там... Где-то там засел сучий снайпер! И хорошо, если один, а не целая троица!

И почему я не слышу коптеров?! Ведь с огнестрелом в ноктусы ходят только мотыльки, а они без дронов никуда! Почему в этот раз я не слышу жужжания моторов?! Они же всегда отсылают их в разведку, чтобы срисовать чужие позиции! Я же это видел своими глазами!

Кейра рядом со мной прерывисто вздохнула и тихо застонала, возвращая меня от мыслей о снайпере к мыслям о Спектре и грозящей им опасности. Это ведь я знаю, что в нас стреляли, а остальные, скорее всего, так ничего и не поняли! Надо их предупредить!

— Это Лайт, все срочно утихните! Не светитесь и даже не двигайтесь! — зашептал я в микрофон, аккуратно перетаскивая Кейру на себя, потому что не был уверен, что ее можно класть на крышу, что она способна самостоятельно защититься Светом в ее нынешнем состоянии. — Кейру подстрелили! Где-то рядом снайпер!

— Откуда?! — тут же осведомилась Валери.

— Понятия не имею! Где-то впереди, дальше по маршруту! По крайней мере, больше по нам не стреляют!

— Поняла! Сейчас подниму коптер и найду их!

— Давай. — согласился я и перевел взгляд на Кейру. — Кей?

— Жива. — тихо выдохнула она.

— Куда попали?

— Хер знает... Куда-то между грудью и ногами.

Между грудью и ногами до хрена всего, и что самое плохое — все это чревато очень тяжелыми последствиями.

— Ты сможешь сама защититься Светом? Я посмотрю.

— Да...

Я аккуратно перевалил Кейру через себя, убедился, что она действительно подстелила под себя прослойку из Света, и сам перевернулся на живот, следя за тем, чтобы голова не поднималась выше уровня парапета. Подсвечивая себе ножом, я провел рукой вдоль тела Кейры и нашел рану. Пуля попала в девушку сзади, в районе живота, в правой его части. Что там, почки? Печень? Хрен знает, не шарю в анатомии. Главное, что есть рана, причем, судя по всему не сквозная — я сунул руку под живот Кейре и пощупал рейдовку в предполагаемом месте выходного отверстия, но там было сухо. А значит, пуля осталась внутри.

— Больно? — спросил я единственное, что пришло в голову.

— Очень. — тихо призналась Кейра. — И с каждой минутой все больнее...

— Нашла! — внезапно завопила в наушник Валери. — Прямо по маршруту, три дома от вас! Мотылек! Кажется, один! И, по-моему!.. Тьма, он прострелил коптер!

— Сбил?! — не поверил я.

— Нет, только корпус пробил, кажется! По крайней мере, дрон еще в воздухе, но я увела его, чтобы он решил, что сбил!

Я невольно восхитился мастерством стрельбы неведомого мотылька — попасть в крошечный коптер, зависший в небе, да еще и стреляя снизу вверх — это тебе не хер в дырку показать! Странно, что он не разнес Кейре голову первым же попаданием!

Впрочем, нет, не странно. Где-то я читал, что бывалые стрелки не полагаются на такие маленькие цели, а стараются бить в центр масс, потому что попадание пули в любом случае выводит цель из боя.

Вот. Вывел. Добился, сука, своего!

Лучше бы в меня стрелял!

— Вы где сами? — спросил я, выглядывая из-за кромки парапета одним глазом и пытаясь понять, про какой дом говорила Валери.

— Мы совсем рядом, практически на соседних крышах! — взяла слово Фиби. — Как Кей?

— Жива, но теряет кровь! Срочно надо вылечить ее! — ответил я, внимательно присматриваясь к одной из крыш, на которой, как показалось, блеснула тусклым бликом оптика.

— Я попробую до вас добраться! — решительно заявила Кона.

— Не вздумай! — крикнул было я, но, кажется опоздал.

Словно тихо пшикнуло где-то вдалеке, в наушнике раздался вопль Коны...

Зато я увидел, откуда стреляли! Клянусь, там, где я и предполагал, что-то коротко шевельнулось и оптика явственно блеснула по-новой!

— Тьма! — ругалась Кона. — Сучий потрох! Ублюдок херов!

Чтобы Кона да ругалась...

— Ты в порядке?

— Он мне руку прострелил! — ругнулась Кона и тут же перешла на свой обычный тон. — Ладно, не страшно. Сейчас зарастет... Но как нам добраться до Кейры?

— Три? — коротко спросил я.

— Не выйдет. — спокойно, как всегда, ответила Трилла. — Прыгнуть вместе, держась за руки, мы еще сможем, но на приземлении нас по-любому станет видно. Тут-то мы и схлопочем пулю. Кто-то из нас точно схлопочет.

— Не схлопочете! — заявил я, переводя взгляд на Кейру. — Кей!

— А? — тихо отозвалась девушка.

— К тебе сейчас придут на подмогу Кона и Трилла! Я уйду, но они сразу же придут! Слышишь? Мы тебя не бросаем! Все будет хорошо!

— Хоро... шо...

Кажется, Кейра начала терять сознание и уже вряд ли понимала, что говорит. Надо действовать быстро. Даже еще быстрее, чем быстро.

— Три, бери Кону и готовьтесь перепрыгивать сюда!

— Да не получится!..

— Получится! — перебил я Триллу. — Все у вас получится! Никто не схлопочет пулю!

— И почему же?!

— Потому что я отвлеку огонь на себя! — выдохнул я, откатываясь от Кейры к другому парапету крыши, перпендикулярному нашему. — Не тупите, Кейра теряет сознание, еще минута, и она не сможет держать Свет!

— Мрак с тобой! — не выдержала Трилла. — Давай уже! Пуля так пуля!

— На счет «три»! Раз, два!..

На «два» я уже вскочил и прыгнул вперед, прямо с крыши, прямо вниз.

Прямо в огромную толпу лоа, которая сгрудилась под стенами здания.

— Три!

Пуля щелкнула где-то у меня над головой, я вытянул руку и из нее выстрелила солнечная струна, вонзившаяся в угол ближайшего здания! Меня потянуло вокруг него, как Человека-паука, я сгруппировался, чтобы не удариться о стену спиной, дернулся, разворачиваясь к ней ногами. Инерция занесла меня за угол здания, в сектор, который уже не контролировался снайпером с той позиции, на которой он был, прижала к стене, и я, чтобы не снижать скорость, пробежался по ней ногами, до тех пор, пока гравитация позволяла. Видал я такой трюк где-то... В «Невыполнимой миссии», кажется. Давно хотел попробовать...

В верхней точке, где гравитация уже начала тянуть меня вниз, я смотал веревку обратно в рукав, и, раньше, чем начал падать, вонзил нож в стену, повисая на нем, как альпинист — на шлямбуре, с целью передохнуть. С одной лишь разницей — у меня не было оттяжки и обвязки, чтобы откинуться на них и полностью расслабиться.

— Вал! — позвал я. — У тебя коптер еще в воздухе?

— Что? Да!

— Мне надо знать, на месте ли снайпер!

— Секунду! Да, там же! Снова пытается сбить дрона!

— Отлично, отвлеки его!

— Как?!

Я скрипнул зубами:

— У тебя что, много способов?! Дроном!

— Он же его собьет!

— Да хер с ним, пусть сбивает!

— Но дрон!..

— Выполняй!.. — в сердцах завопил я, раскачиваясь на рукояти ножа в одну сторону и тут же — рывком! — в другую! Клинок легко вывернулся из стены, и втянулся обратно в рукав, а я, пробежал по стене четыре шага, — больше не вышло, не под мою сторону стена! — выпрыгнул вперед, выстреливая роупдартом в стену следующего дома!

Надеюсь, я все рассчитал правильно и меня сейчас не вынесет прямо на линию огня снайпера! Мне бы обойти его сзади, и уже потом подняться на крышу, чтобы оказаться сзади — так у меня есть хоть какой-то шанс! Иначе его никак не обезвредить!

Стена ударила по ногам, я сжал зубы, сдерживая возгласы боли от перенапряженных мышц, шумно выдохнул.

— Кей, перевернись! Перевернись, говорю! Три, помоги ее перевернуть!.. — раздалось в наушнике. Значит, девчонки все же добрались до Кейры, отлично, половина дела сделана!

— Не вздумайте головы поднимать! — запоздало скомандовал я, и тут же Трилла громко и грязно выругалась:

— Дай руку! Если он не увидит, в кого стрелять, то не будет стрелять!

— Как я тебе одной рукой лечить буду? Хочешь, за ногу держись!

— Я тебе... Сука!.. Сколько у него там патронов?! Ладно, давай ногу!Зря Трилла решила, что снайпер не будет стрелять, если не увидит, в кого стрелять. Это же мотылек — больше тут просто некому быть! Он же в курсе, что исчезновение из поля зрения не обязательно означает исчезновение в принципе! Он вполне может начать просеивать пулями все пространство, пока не зацепит кого-то из девчонок — даже если случайно!

Надо торопиться. Надо торопиться!

А мне еще два дома преодолевать! Три! Два в одну сторону и один — перпендикулярно этому направлению!

— Я помогу отвлечь. — внезапно спокойно сказал Маркус в гарнитуре.

— Отставить! — неожиданным даже для себя самого словом ответил я. — Не высовывайся!

— Я не спрашивал разрешения. — хмыкнул Маркус. — Я ставил в известность.

Я скрипнул зубами — с этого ведь станется! Он же, сука, упорный, и себе на уме!

А еще он очень быстрый. Настолько быстрый, что ему, в общем-то, и не нужны были все наши трамплины и тросы, которыми мы модифицировали ноктусы. Он мог практически любые проемы между крышами преодолевать простыми прыжками, за счет скорости. Да, с безопасным приземлением оставались проблемы, но сам факт...

Сам факт его скорости красноречиво говорил о том, что у него возможностей к отвлечению огня на себя больше всех. Он сможет его делать... Какое-то время. Не будь у мотылька глушителя, Маркус мог бы ориентироваться на вспышки выстрелов и уклоняться от них — с его скоростью и с тем расстоянием, которое разделяло нас и стрелка, это было бы реально. Но глушитель множит все возможности на ноль. При его наличии это лишь вопрос времени, когда Маркус не сможет предвосхитить выстрел мотылька. А значит, сколько бы времени он мне ни выиграл, сколько бы времени в принципе ни было в его силах мне выиграть — лучше считать, что это время равно нулю. Иначе у нас будет двое раненых вместо одного.

Это в лучшем случае.

Что ж, остается надеяться, что мотылек предпочтет обратить свое внимание на яркие розово-желтые пятна, мелькающие в прицеле, нежели на черный силуэт, который неторопливо подбирается к нему с фланга!

Я сжал зубы, выдохнул и отпрыгнул от стены, выстреливая роупдарт под самую крышу. Наверх! — и веревка втянула меня, как на лифте. Теперь два прыжка между крышами, сменить направление движения на девяноста градусов, еще один прыжок — и я на месте! Прямо там, где сидит снайпер, сбоку от него, а, если повезет — то и за спиной! И это явно будет быстрее, чем пытаться добраться по стенам зданий, раскачиваясь, как Человек-паук на паутинках, и теряя время на то, чтобы обогнуть углы!

Я секунду постоял, в любой момент ожидая обжигающей боли от пробившей тело пули, но так ее и не дождался, выдохнул, и побежал вперед.

Прыжок!..

Звуки выстрелов, которые в самом начале казались не громче шипения зажигающейся спички, постепенно становились все громче. Мотылек стрелял, не щадя патронов, каждые десять выстрелов оружие ненадолго затихало, потом громко щелкало, и начинало плеваться свинцом вновь. Судя по тяжелому дыханию Маркуса в наушнике, ему приходилось тяжко, но он пока держался.

Я о своем дыхании старался не думать вообще. Тем более о том, чтобы его удержать. Сейчас не до того. Сейчас надо добраться до мотылька как можно скорее.

Прыжок!..

Осталась всего одна крыша! Еще несколько секунд — и я доберусь до этой твари!

Я резко свернул на девяноста градусов, проскальзывая ботинками по крыше и придерживаясь за нее рукой...

И внезапно из-за парапета крыши под громкое жужжание вынырнул коптер!

Не дрон Валери, а черный большой квадрокоптер мотыльков!

Так я и знал! Я же знал, что коптер где-то рядом! Просто в этот раз хитрый мотылек вместо того, чтобы послать коптер на разведку, оставил его рядом с собой — как защиту! Чтобы он отмечал всех, кто приближается к мотыльку!

Стоп, секунду... Коптер же висит боком ко мне! Он направлен сейчас камерой туда, где скачет по крышам Маркус, отвлекая на себя внимание мотылька, а значит — и дрона тоже, они же связаны нейронной связью! Значит, у меня есть мгновение...

И я им воспользовался. Прямо на бегу вскинул руку и выстрелил роупдартом, как гарпуном, из рукава.

Нож не достал до квадрокоптера каких-то полметра...

Веревка натянулась, дернулась, пошла волнами, как настоящая материальная веревка, а дрон, словно почувствовав, что на него покусились, начал медленно разворачиваться в мою сторону...

Нет, это не он медленно разворачивается... Это все вокруг замедлилось, как при прыжке через пропасть глубиной в семь этажей. Когда мозг работает на пределе, обрабатывая миллиарды сигналов входящей информации, анализируя их и укладывая в единственную возможную стратегию дальнейших действий. Не всегда правильную. Но — единственную.

Рывок веревки дернул нож обратно ко мне...

Я уже сделал еще один шаг, мне надо сделать еще один, чтобы дотянуться до коптера. Сделать его я не успеваю.

Зато я успеваю кое-то другое. Вместо шага просто поднять левую ногу, чтобы летящий назад после рывка нож, пройдя между ногами, намотался веревкой на ступню...

И в прыжке выбросить ногу вперед, швыряя нож «хвостом скорпиона!»

Да, веревки хватило — нож со смачным хрустом вонзился в корпус дрона! Я, подчиняясь какому-то наитию, резко дернул на себя, и, приземляясь на ноги, правую с размаху поставил правую ногу на натянутую веревку! Дрон резко дернуло вниз, корпус не выдержал, и, практически разорванный напополам, коптер камнем канул вниз, в пропасть между зданиями!

Так тебе, сука! Срисовать меня вздумал — а хер тебе, я сам тебя прекрасно срисую!

— Ах ты!.. — внезапно удивленно сказал Маркус, а потом раздался какой-то непонятный звук, и снова голос парня. — Вот тварь!

Выяснять, что с ним случилось, я не стал — меня от мотылька отделял всего один провал между крышами. И мне нужно было преодолеть его как можно быстрее, пока этот паскудник не одуплился, как и с какой стороны уничтожили его дрон! А Маркус... Ну, раз говорит — значит, жить будет. В крайнем случае, Кона подлечит.

Прыжок!

Я перелетел пропасть коротким экономным прыжком — чтобы приземлиться на самый край парапета и обойтись без ролла, который мог бы выдать меня лишним шумом. Тихо спрыгнул на крышу и повернул голову туда, где ожидал увидеть снайпера.

И увидел. Как я и ожидал, это был мотылек. В черной одежде, в черном шлеме, в черном респираторе, который, надо думать, исполнял ту же роль, что и наши маски. Единственное, что на нем было не черное — это наплечники. Они были красными.

А еще красным, но уже не от краски, а от жара из-за множества выстрелов, был глушитель винтовки, направленной мне прямо в лицо.

Глава 21

Пуля летит быстрее скорости звука, поэтому человек сначала чувствует попадание, а потом слышит выстрел. Это я помнил. Это мне на своем примере продемонстрировала Кейра.

Хотя на таком расстоянии, как сейчас, наверное, эти два события произойдут одновременно. Нас разделяют жалкие пять метров. Для пули это даже не секунда.

Время снова замедлилось и обволокло вязким коконом, словно огромный паук заплел мое тело в липкую паутину. И только мозг, которому организм спешно перегонял все ресурсы тела, отобранные у конечностей, которые все равно не могли ими воспользоваться, работал на пределе возможностей. Искал возможность выбраться из этой западни, которую раскинул хитрый черный паук с винтовкой в руках.

Винтовка была большая и тяжелая — совсем не похожая на то оружие, которое я видел в руках у мотыльков прежде. Громоздкая оптика, длинный ствол с огромным утолщением глушителя на конце... У этой дуры, очевидно, только одно конкретное предназначение — стрелять на большие дистанции. Никак не сражаться в ближнем бою.

Однако, даже этот факт вряд ли помог бы мне. Если этот длинный ствол предназначен для стрельбы на большие дистанции, то вблизи вообще страшно подумать, что он может сотворить с телом. Вряд ли тут даже броня из Света поможет — я вообще до конца не понял, как именно она работает.

Воздух вокруг глушителя ощутимо гулял, как в жаркий день над горячим асфальтом. Он искажал все, что было за ним, как неровная линза, и, возможно, в этом был мой единственный шанс. В этом — и в быстрых движениях.

И еще в том, что быстро довернуть длинную дуру хрен получится!

Колени все еще сгибались, гася вертикальную скорость, и я не стал останавливать это движение. Просто довернул корпус влево, падая на правую руку и ушел в ролл! И плевать, что высота, с которой я спрыгнул, была крошечной — я это делал совсем для другого!

Пф! — презрительно фыркнула винтовка, и левую руку, — самую верхнюю точку, которую только можно было поймать в прицел, — сильно дернуло. Но боли не было.

Пока что.

Ждать ее я не стал. Еще в кувырке, не вставая на ноги, я вытянул руку и хлестнул наотмашь роупдартом, выстрелившим из рукава не хуже пули из ствола!

Солнечный росчерк рассек темноту, и чуть-чуть, десяти сантиметров не достал до лица прянувшего назад мотылька!

Зато достал его винтовку, которой он пытался то ли заблокироваться, то ли уравновесить резкий рывок назад.

Две половинки оружия выпали из рук солдата корпорации, звякнув по гравию крыши. Я закончил кувырок, но не спешил подниматься, замерев в нижнем секторе, и опираясь не только на согнутые ноги, но и на правую руку — вдруг у мотылька есть еще и пистолет или какое-то другое вторичное оружие? Вдруг сейчас снова придется кульбитить, пытаясь уйти от пуль? Пусть только дернется — моментально получит в лицо жало из чистого света, которое уже снова покоится в моем рукаве, ожидая одной лишь команды!

Но даже если у мотылька и был пистолет, пользоваться им он не спешил. Он так и держал перед собой вытянутые руки, из которых уже пропало оружие, словно не верил, что такое произошло.

— А неплохо. — искаженным через респиратор голос произнес мотылек. — Я действительно не зря решила выбить на тебя ориентировку.

«Решила»...

Я скрипнул зубами.

Черт, я же совершенно забыл, что среди девушек просветленных в разы больше, чем парней! Так что совершенно ожидаемо, что и для мотыльков это соотношение справедливо тоже! А значит, у меня почти не было шанса встретить мотылька мужского пола! Значит, напротив меня сейчас стоит девушка, возможно даже моего возраста!

Девушка, которая только что пыталась меня убить!

И даже почти убила! Если бы не мои прыжки в стиле поп-корна на сковороде, вторая пуля гарантированно нашла бы что-то из важных внутренних органов! Да что там вторая — мне и первой хватило! Не знаю, почему боль не пришла сразу — возможно, кость оказалась не задета, одно лишь мясо, и выплеск адреналина по первости прибил реакцию нервных окончаний... Но сейчас боль начала приходить. Левое предплечье онемело, его охватило жжение, источник которого так сразу определить и не удалось... Куда же пуля попала? Пройдет минута, боль усилится — и смогу ли я вообще пользоваться роупдартом? Надо атаковать... Как можно быстрее, пока рука еще слушается.

Я потихоньку начал шевелить пальцами раненой руки, проверяя, насколько ее контролируя и готовясь совершить стремительный, насколько получится, бросок роупдарта прямо под кромку черного тактического шлема.

— Хотя после того, что ты устроил в Тай-фо, стоило ли от тебя ожидать чего-то иного? — усмехнулась мотылек. — Я правда думала, что ты додумаешься не светиться больше, хотя бы какое-то время, ну или хотя бы не в своей приметной черной одежде... Но ты оказался достаточно глуп для этого.

Я скрипнул зубами и не удержался от вопроса:

— Если ты охотилась на меня, почему подстрелила... другого?

— Промахнулась. — мотылек едва заметно пожала плечами. — Тут почти четыреста метров, знаешь ли.

— Рассказывай! — усмехнулся я. — Ты в дрон попала, который в воздухе и увидит-то не каждый!

— Раскусил. — спокойно признала мотылек. — По правде, все дело в том, что она просто попала мне в прицел первой. Ты стал бы следующим, только и всего.

Как там говорил Птичник? Есть среди мотыльков помешанные на убийствах? Получающие от них удовольствие? Видимо, я наткнулся на одну из таких... В конце концов, кто еще стал бы преследовать меня аж по двум районам, кроме законченного маньяка?

— И что теперь? — спросил я, продолжая пытаться разминать пальцы, которые едва чувствовал, словно по руке с размаху врезали кирпичом.. — Винтовки-то у тебя больше нет. А вокруг мои ребята.

— О, твои ребята совершенно ничего не значат. — усмехнулась мотылек. — У них будет чем заняться, поверь. Пока я занимаюсь тобой.

— Может, мы для начала познакомимся поближе? — усмехнулся я, не переставая шевелить пальцами, к которым начала постепенно возвращаться чувствительность, правда пополам с болью. — Я, знаешь, не привык заниматься... всяким с теми, с кем плохо знаком.

— Я только за. — мотылек кокетливо склонила голову. — Как тебя зовут?

— Арнольд Шварценеггер. — усмехнулся я. — А тебя?

— Кристина. — мотылек чуть присела, будто в пародии на реверанс. — Теперь мы можем начать заниматься... всяким.

— Прости, но нет. — я вскинул руку, чувствуя, что сейчас самый подходящий момент. — У меня уже есть с кем!

Жало роупдарта выстрелило из рукава и понеслось прямо в черный шлем, но в последний момент что-то ярко вспыхнуло, и я услышал тихий звон, а потом — стук, с которым нож упал на черный гравий.

— Ты меня не понял. — произнесла мотылек, опуская широкий сияющий Светом веер, которым она прикрыла лицо от моей атаки. — Я не предлагала. Я утверждала.

Во второй руке, отведенной назад, вспыхнул еще один такой же веер, и, бьюсь об заклад, их края были острыми, как мои пьяные шутки! Да их еще и два, как когтей у Кейры! Получается, у нее и проводников тоже два?! Или как это работает?!

Я поднял правую ногу и шагнул вперед, наступая на натянутую веревку и заставляя роупдарт вернуться к моим ногам. Подтянул в правую руку и взял прямым хватом, как обычный нож. Если она тоже раньше не встречала такого оружия, а, скорее всего, так оно и есть, то пусть думает, что это просто обычный нож, который умеет стрелять вперед, как гарпун. Если повезет, то ей не доводилось видеть, что на самом деле может оружие. Если повезет, она будет ждать от меня только двух видов атак, не подозревая о еще добром десятке.

Если повезет, какая-то из них поможет мне выиграть этот бой.

К счастью, левая рука сейчас у меня используется исключительно для того, чтобы на ней захлестнулась концевая петля роупдарта, и больше ни для чего мне не понадобится.

Кристина, если, конечно, ее действительно так звали, щелкнула веерами, складывая их и они моментально превратились в два недлинных узких клинка, острых даже на вид. Световое оружие игнорировало все законы физики и вместо толстой стопки железных пластин, пусть острых, которые хрен чего разрежут в такой компоновке, превратилось в два кинжала со скошенными остриями, как у ножа боуи. Словно у пластин веера не было такого измерения как «толщина»... Или будто они просто слились в одну.

Вот это фокус так фокус. Это у меня-то диковинное оружие?! Посмотрел бы я на тех, кому придется столкнуться с... таким вот! Это же считай сразу и нож и щит, или два ножа, или два щита — как сам захочешь! Надо — блокируешь чужую атаку, надо — атакуешь сам, надо — делаешь и то и то сразу! Как вообще сражаться против такого оружия?!

Плюнув на первоначальный план, я чуть спустил нож на веревке и принялся его раскручивать, очерчивая перед собой окружность диаметром в полтора метра. Может, хотя бы это охладит ее уверенность в себе.

— Отлично. — удовлетворенно произнесла Кристина. — Я надеялась, что по-хорошему не получится.

Твою мать, ее это только раззадорило! Она отбитая наглухо!

Хотя как раз это не новость...

Разделяющие нас пять метров Кристина преодолела за секунду! Она просто с места рванулась вперед, вытянув руки назад, как ниндзя из аниме, и подставляя под атаку все тело.

Конечно же, я не мог это проигнорировать!

Роупдарт описал полный круг и я чуть разжал пальцы, позволяя ему улететь вперед, прямо в темный, летящий на меня силуэт...

Но Кристина только этого и ждала!

В руке, непонятно как переместившейся из-за спины вперед, вспыхнул сияющий веер, отводя жало роупдарта в сторону, и нож бессильно ужалил пустоту!

А мотылек уже прыгнула вперед, занося вторую руку для мощного удара сверху вниз!

Черт возьми, что делать?! Как с ней драться?! Я же ни хрена не умею! Я же планировал кончить этого мотылька быстро и тихо, подкравшись со спины, я не умею драться в открытом бою! У меня даже тренировка была всего одна, и та — с Фиби, на детской скорости, чисто для того, чтобы понять, что такое световое оружие!

Я сделал первое, что пришло в голову. Я просто упал набок, перестав держать вес тела на левой ноге.

Сука, какая же это была ошибка! Раненая рука, которой я подстраховался, взорвалась болью, от которой из глаз, по-моему, натурально посыпались искры, а зубы сами собой сжались до такой степени, что, кажется, раскрошились напрочь!

Кристина пролетела надо мной, ловко сгруппировавшись в прыжке и чуть было не достав меня сияющим клинком — самую малость не хватило!

Сжав зубы, я подобрал ноги и выкатился назад, снова поднимаясь в полный рост, пока эта бешеная не напала снова. Кристина, ловко перекатившись по черному гравию под вспышки Света, сопровождающие каждое касание, тоже поднялась на ноги, снова пряча свои клинки за спину.

Я дернул за веревку, подбрасывая нож в руку, и вытянул его в сторону Кристины:

— Это не обязательно делать.

— Так не делай. — усмехнулась Кристина.

— Значит, ты не отступишься? — вздохнул я. — Что ж, ладно. Я надеялся обойтись без этого.

Кристина ощутимо напряглась при этих словах. Ее глаза — единственное, что было видно в узком прогале между шлемом и маской-респиратором, — сузились, она присела, перевела один из клинков вперед, закрывая им от возможной атаки.

— Ты сама напросилась. — резюмировал я...

А потом развернулся на месте и побежал к краю крыши!

— Э-эй! — удивленно протянула за спиной Кристина.

Вот и отлично. Чем дольше она удивляется, тем больше будет моя фора!

В конце концов, почему я обязан играть на ее поле?! Пусть лучше она поиграет на моем! На том моем, которое Спектр не готовил для тех, кто плохо может в паркур!

Я толкнулся от парапета, уже привычно вылетая вперед — на те самые пять метров, что разделяли две крыши, на те самые, что мы так упорно пытались уменьшить, делая разные мостки и трамплины... Но мы их сделали не везде!К счастью, мы их сделали не везде!

Я приземлился на соседнюю крышу, перекатился через правую — неудобную! — руку, встал на ноги и развернулся обратно к Кристине. Поднял правую руку и издевательски помахал ей.

Конечно же, я знал, что она сможет последовать за мной. Конечно же, она должна была последовать. Но мне именно это было и нужно. Это мое игровое поле. Пусть переходит на него. Козырей в виде винтовки у нее все равно больше не осталось. А там пара-тройка прыжков — и мы доберемся до моих ребят. А дальше уж Кристине точно несдобровать. В рядах Спектра точно найдется кто-нибудь, кто легко сразится с ней на равных, та же Фиби. А если и не найдется — так толпой завалим! И к черту все неуверенные мысли о честности и чести — атаковать противника, который нож держит, как кочергу, да еще и раненого, будучи при этом обученным и тренированным именно на убийства — вот что нечестно!

Не знаю, какие мысли пронеслись в голове у Кристины — те же самые, что у меня, или какие-то другие, но поступила в итоге она именно так, как я ожидал — подбежала к краю крыши и прыгнула следом за мной.

Прыгнула плохо — надо думать, снаряжение мотыльков все же не для того создано, чтобы скакать в нем по крышам, да и весит, должно быть, прилично. У Кристины не было ни единого шанса долететь — она скрылась за краем парапета, не преодолев и половины расстояния.

Я потом раздался глухой стук и надрывный скрежет быстро сматываемого стального троса!

И это было хорошо! Это было то, что нужно!

Не дожидаясь, когда она залетит на крышу и атакует меня снова, я развернулся на девяносто градусов и побежал в ту сторону, где, кажется, оставались мои девчонки. Я бы с радостью сейчас связался с ними по Пульсу, пусть даже ценой сбитого дыхания, но не мог — если Кристина услышит, что я с ними разговариваю, а она услышит на таком расстоянии обязательно, она может догадаться, какой у меня план!

Мне бы только добежать. Кровотечение, насколько я знаю, истощает человека очень быстро, и, пусть пока что я себя чувствую относительно хорошо, кто знает, сколько это продлится?

Прыжок!

Я перекатился по гравию и бросил короткий взгляд через плечо — Кристина уже преодолела половину предыдущей крыши, и вовсю бежала к парапету, чтобы последовать за мной. Еще три-четыре таких прыжка — и мы уже должны оказаться среди моих! Только бы они увидели наши прыжки и поняли, чего я от них хочу!

Новый прыжок! Новый короткий взгляд через плечо, на преследующую меня Кристину — как она там, не отстала ли, не задумала ли чего плохого?!

Нет, не отстала, бежит, преследует, прыгает прямо за мной, и вроде бы даже умудрилась как-то сократить расстояние! Как?!

Черт, какая разница! Главное — добраться до своих быстрее, чем она его сократит настолько, что никуда я уже добежать не смогу!

Прыжок!

Приземление.

Перекат.

Подъем.

И дикая боль в правой ноге!

Сразу под коленом ногу словно отхватили одним ударом острого тесака, колено подломилось, я рухнул на крышу прямо на середине шага, едва успев подстраховаться Светом! Едва сдерживая рвущийся наружу крик пополам с матом перевернулся на спину, сел, упираясь руками позади себя, чтобы посмотреть, что с ногой...

Нога была на месте. А источником боли, которая сшибла меня с ног буквально на середине шага, оказался стальной трос, захлестнувший ногу ниже колена, и обмотавшийся несколько раз. На конце троса хищно блестели в тусклом свете перевернутого месяца режущие кромки крюка, предназначенного для того, чтобы вбивать его в стены и повисать на нем всем весом...

А ведь он мог бы быть вбит в мою ногу... Или туловище...

Трос змеился по крыше, уходя за парапет, и терялся там, в темноте. Будто у него и нет никакого второго конца, на котором кто-то может повиснуть...

Черт! Черт, черт, черт!

Я потянулся к ноге, чтобы расслабить петли...

И в ту же секунду трос рывком натянулся, дергая меня и волоча к краю крыши!

Глава 22

Да она же совсем отбитая! Напрочь!

Парапет крыши неумолимо приближался, и тогда я сделал первое и единственное, что пришло в голову — выбросил из рукава в ладонь нож и вонзил его в крышу, как якорь! Ярко засияв, клинок прочно засел в крыше, трос резко натянулся, словно больно резанув под коленом, и я буквально повис параллельно крыше, растянутый между парапетом и своим оружием!

Полностью отбитая! Как ей вообще пришло это в голову?! Даже ладно это — как она вообще умудрилась обмотать своим крюком вокруг моей ноги?! Он же, если я все правильно понял, способен только втыкаться в стены и закрепляться в них! Это же не мой роупдарт, который способен делать то, что я от него хочу!

И самое главное — что мне теперь делать?! Черт, я же своими руками лишил себя единственной возможности избавиться от троса — перерубить его ножом, а теперь уже и не выйдет! Стоит мне хотя бы на мгновение вытащить его из крыши, и меня моментально стащит вниз — я и так уже почти что ногами в парапет упираюсь! И не упереться в него не получается, и не подтянуться — какой там подтянуться, на мне же еще килограммов шестьдесят сейчас висит! Как мне вообще ногу нахер не оторвало с такой нагрузкой?!И, только я об этом подумал, как ногу свело новым приступом боли — почудилось, что ткани натурально начали трещать и рваться!..

Но это был совсем другой звук. Это был звук мотора, который сматывал трос обратно!..

Эта сука решила меня использовать, как якорь! Само собой, как иначе она могла бы меня остановить и не позволить сбежать?! Другой вопрос — а что бы она делала, если бы я не смог зафиксироваться на крыше?! Если бы мы оба полетели вниз?! Об этом она не думала?!

Пальцы на рукояти ножа разгибаться — настолько сильно меня тянуло назад и вниз! Я сжал зубы и попробовал перехватиться, но быстро понял, что этим лишь ускорю неизбежное! Еще несколько секунд — и мы оба нахер разобьемся!.. Еще две секунды!.. Одна!..

Кристина вылетела из-за края парапета, когда я начала произносить про себя «Ноль». Раскинув в стороны руки, в которых сияли солнечные клинки, она взлетела над крышей, на одно мгновение зависла в небе на фоне перевернутого рогами вниз месяца...

А потом рухнула прямо на меня, занося в страшном ударе оба ножа сразу!А я, только-только упавший спиной на крышу, даже не успевал выдернуть из нее свое оружие...

Снова, как в замедленной съемке, я наблюдал, как на лицо падают два клинка, практически соединенные в один, и понимал, что не успеваю ничего сделать. Даже если успею освободить нож, а я не успеваю даже этого, то никак не успею отразить удар. По крайней мере, отразить его ножом.

Есть еще вариант — попробовать заблокироваться веревкой. Если световое оружие воздействует друг на друга так же, как обычное оружие, то это будет провальная затея — веревка заточенным клинкам не противник. Но оставалось еще другое «если». «Если» это работает как-то по-другому.

В любом случае, другого выбора не было, поэтому, оставив засевший в крыше нож, я вскинул перед собой правую руку, натягивая веревку, перегораживаясь ею от клинков Кристины, так, чтобы они скользнули по ней, как по наклонной плоскости!

Только бы не подвела! Только бы я все правильно понял!

Когда клинки коснулись веревки, я выяснил, что понял все неправильно. Вместо того, чтобы лопнуть, или наоборот — вспыхнуть и отразить удар, веревка... Превратилась в цепь! В точно такую же цепь, как была у Птичника, только моя по-прежнему заканчивалась ножом, по-прежнему была теплой и мягкой на вид, и главное — она и повела себя как настоящая цепь! Клинки бесславно ударились об нее, кажется, даже со звоном, скользнули по звену, уперлись в следующее, и там и остановились!

— Вот как? — немного удивленно спросила Кристина. — А ты полон сюрпризов.

Хрен знает, что в произошедшем ее так сильно удивило, но выяснять не было ни малейшего желания. Вместо этого я подтянул к себе ноги и правым голеностопом, как крюком, зацепил ее ногу, а левой стопой — надавил спереди под коленом.

Удивленно охнув и взмахнув руками, Кристина неловко упала назад, потеряв равновесие, а я подтянул к себе освободившиеся ноги, кувыркнулся через голову и оттолкнулся правой рукой от крыши, поднимаясь в полный рост. Когда поднимался — слегка повело в сторону и закружилась голова. По ходу дела, кровопотеря от пулевого ранения дает о себе знать. Надо заканчивать весь этот цирк. Так или иначе, но поскорее.

Глядя, как Кристина медленно и не торопясь, словно уверенная, что я никуда не денусь, поднимается с гравия, я принялся правой рукой раскручивать роупдарт. Теперь уже других вариантов, кроме прямого боя, не осталось. Она не даст мне уйти — это и так ясно. Я даже во второй раз сбежать не смогу — во-первых, я уже прилично ослабел, а во-вторых, она уже показала, что способна меня остановить. Кстати, об этом.

— Как ты меня поймала за ногу? — спросил я, в том числе для того, чтобы потянуть время в надежде на то, что мои девчонки подоспеют на помощь. — Разве ваши крюки не летают только по прямой?

— Ну вот, а я только решила, что ты какой-то особенный. — грустно вздохнула Кристина. — зачем ты портишь такой прекрасный момент такими глупыми вопросами?

— Ну раз он глупый, так ответь на него. — небрежно бросил я. — Или ты куда-то торопишься?

От моего взгляда не укрылось, что Кристина едва заметно, одними только глазами, следит за вращением роупдарта, запоминая промежутки между махами — промежутки, в которых нож находился в условно безопасном месте, у меня за спиной. Пришлось увеличить темп вращения, чтобы не думала, что все будет просто.

— Я? Я — нет. — судя по голосу, улыбнулась Кристина. — Так что ладно, отвечу на твой вопрос. Крюк, как и все остальное, что касается непосредственно меня, может быть наполнен Светом, и, соответственно, будет подчиняться моей воле. В небольших пределах, но этого достаточно.

— А почему тогда ты не пробила им меня насквозь? Руку, ногу? Это же вполне реально, если они у вас в стены вонзаются.

— И что бы мне это дало? Разве мясо это хорошая опора для крюка? Нет, при любой, даже самой пустяковой нагрузке, он бы вылетел, и я упала вниз, не добившись ничего, кроме еще одной дырки в тебе, не факт даже, что смертельной.

Дырка!

Вот почему она сказала, что никуда не торопится! Само собой, она никуда не торопится, ведь ей только на руку, что я стою и лясы точу с ней, а сам в это время с каждой секундой слабею от кровопотери! Это уже не говоря о том, что левая рука в принципе практически не слушается, да еще и постоянно нарастающую боль уже стало невозможно игнорировать!

Поэтому я, не тратя больше и секунды, отправил вперед роупдарт в длинном броске, прямо в шлем Кристины, как сделал это еще на самой первой крыше!

И, как и на самой первой крыше, нож бесславно ударился в раскрытый перед лицом веер, из-за которого тут же прозвучало:

— Вот так уже лучше. Потанцуем.

Но я не собирался танцевать с ней. Я уже понял, как обстоит дело — мотылек боится моего оружия, потому что натурально не сталкивалась с ним ранее. Она понимает принцип его действия, она понимает, что оно опасно в тот момент маха, когда пролетает передо мной, но у нее еще нет уверенности, что оно безопасно в другие моменты. Поэтому она не будет пытаться атаковать, она будет пытаться спровоцировать на активные действия меня. Ведь даже ничего не делая, я с каждой секундой становлюсь слабее, а уж если начну активно двигаться и атаковать — истеку кровью за минуту.

Пожалуй, есть только одна возможность, при которой Кристина перейдет в атаку. Возможность, которой она один раз уже воспользовалась — если я упаду или хотя бы просто потеряю равновесие.

Чтобы проверить теорию, я шагнул вперед, ускоряя вращение роупдарта, и Кристина ожидаемо шагнула тоже, но не назад, к краю крыши, а назад и вбок, обходя меня по кругу и неотрывно следя глазами за моими действиями. Тогда я сделал еще один шаг, но намеренно подогнул ногу, словно в последний момент она перестала меня слушаться.

И Кристина среагировала. Не кинулась вперед, нет, но шагнула назад и вбок с солидной задержкой, словно раздумывала, не сделать ли шаг в совершенно другую сторону — в сторону меня.

То, что надо. Теперь она у меня на крючке. Мотылек прилетел на свет и обжег крылышки. Теперь главное не тормозить и делать все быстро, пока силы еще остались...

Ну, и еще чтобы мне маленько повезло.

Я пошел вокруг Кристины, не сводя с нее взгляда. Она двинулась по кругу в другую от меня сторону, тоже не опуская взгляда и прикрываясь веерами — один на уровне лица, второй — возле живота. Практически глухая защита, пытаться пробить ее или тем более попасть в какую-то уязвимую точку — гнилая затея. Ведь она именно на это и рассчитывает. Я уже видел, как она ловко и быстро отбивает все атаки, и нетрудно догадаться, что со следующими произойдет то же самое. Она, в отличие от меня, медленнее не становится.

Поэтому следующий шаг я намеренно сбил, покачнувшись и чуть не упав. Кристина снова едва заметно дернулась в мою сторону, но главное даже не это — я заметил, как шевельнулись в ее руках вееры, за короткое мгновение успев наполовину сложиться и тут же расправившись обратно.

И следующий шаг я уже не сбил, а натурально провалил, заведя левую ногу слишком далеко за правую и начав заваливаться на нее, будто потерял равновесие.

И Кристина купилась! Не медля и мгновения она кинулась вперед, складывая веера в клинки и лишаясь защиты!

И тогда я оторвал от гравия левую ногу, на которую и не думал переносить вес тела, и позволил цепи роупдарта, который как раз находился у меня за спиной, намотаться на стопу.

А потом отпрыгнул назад, падая на спину и выбрасывая вперед ногу «хвостом скорпиона»! Совсем как пять минут назад — с дроном!

Веера щелкнули, рванулись на перехват, но не успели — слишком неожиданной для мотылька была атака из такого неудобного положения!

Клинок пролетел между скрещивающимися веерами, и попал прямо в центр груди мотылька. Яркая вспышка — и нож засел в черном костюме почти по рукоять.

Это все я наблюдал, падая на спину в попытке отпрыгнуть как можно дальше, чтобы разорвать дистанцию. Чтобы она не достала меня своими клинками, если вдруг что-то пойдет не так.

Но она достала. Рывок был слишком стремительными, слишком быстрым, и даже несмотря на засевший в груди нож, несмотря на запутавшиеся ноги, на выпавший из одной руки веер, Кристина меня достала! Она просто рухнула сверху, еще глубже всаживая себе в грудь нож роупдарта!

От удара из груди выбило воздух, рукоять ножа больно проехалась по ребрам, руку свело диким приступом боли! Я закашлялся, одновременно пытаясь высвободить руки, чтобы сбросить мотылька с себя!..

Но Кристина уже приподнялась сама. Упираясь в крышу руками, она слегка приподнялась, и с трудом выдернула из груди мое оружие.

Плеснула кровь. Плеснула и потекла непрерывным потоком, прямо на меня. В воздухе резко запахло железом.

Черт возьми, эта дура что, не знает, что нельзя вынимать из раны то, чем эта рана нанесена?! Даже я знаю!

Но потом Кристина сделала еще более страшное и странное. Она схватилась за маску респиратора, прикрывающую нижнюю часть лица, и стянула ее вниз. Изо рта и носа девушки сочилась кровь, черная в лунном свете.

— Я... — едва слышно выдохнула она. — Все же в тебе... Не ошиблась.

Я скосил глаза на руку, которой она упиралась в крышу — оружия в ней не было. Длинный прямой граненый клинок лежал в нескольких метрах от нас и готов биться об заклад, что это проводник Кристины.

— Я... Рада. — улыбнулась Кристина.

— Чему? — не понимая, что происходит, спросил я. — Чему ты радуешься?!

— Тому, что... Не ошиблась.

А потом Кристина протянула руку, и, прежде чем я успел что-то сделать, стащила маску и с меня тоже!

Я дернулся, высвобождая руки, рефлекторно задержал дыхание!..

Но Кристина, кажется, не собиралась вредить мне.

По крайней мере, вряд ли она думала об этом, когда приникала к моим губам страшным смертельным поцелуем... Ее язык раздвинул мои губы, принося с собой привкус крови.

Кровь на языке...

Кровь на одежде...

Кровь на руках...

И вместе с ее кровью в меня начал перетекать ее Свет. Отдавала она его добровольно или его каким-то образом вытягивал я — я так и не понял. Просто по языку, губам, и далее по голову, и по всему телу медленно разлилось то самое тепло, что я чувствовал в прибежище Дочери Ночи, когда она делилась со мной Светом. Та же непередаваемая солнечная ванна, неведомым образом согревающая изнутри, а не снаружи, тот же щекочущий сразу все тело солнечный зайчик...

И внезапно все кончилось. Так же внезапно, как кончилось и в тот раз. Солнце отступило, уступив место серости и тьме ноктуса.

Первым делом я натянул обратно на лицо маску. Левой рукой — потому что правая все еще была придавлена Кистиной.

Стоп, левой?

Не веря себе, я еще немного подвигал рукой и убедился, что она полностью работает, и боль прошла. Будто и не было никакого ранения.

Я перевел взгляд на Кристину — она была мертва. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы это понять. Ее глаза остекленели и не двигались, из чуть приоткрытых губ, к которым прилипла выбившаяся из-под шлема прядка волос, не было слышно дыхания. Кожа побледнела и в свете луны выглядела серой.

Кристина выглядела жутко. Даже стоя напротив меня, с желанием меня убить, она была по-своему красива и притягательна, даже несмотря на то, что все, что я видел — это были не скрытые под шлемом и маской глаза. Силуэт, хищные короткие движения, ее голос — все это было красиво и притягательно.

Но не теперь. Сейчас, даже когда я своими глазами видел ее лицо, мозг отказывался верить, что это человек. Какая-то восковая фигура, анатомический манекен, или что-то еще, но никак не человек, который еще минуту назад дышал и разговаривал.

И чье дыхание я оборвал своими руками...

Я попытался перевернуться, чтобы уложить тело Кристины на крышу — руки скользили в крови, пока я не ухватился за какие-то ремешки на ее экипировке. Аккуратно уложив мотылька лицом вверх, я бросил на нее последний взгляд.

Если бы я ее не убил, она бы убила меня. Это понятно. И выбора у меня, по сути, не было. Это несомненно.

Тогда почему же на душе так мерзко и погано, словно я снова пытаюсь проснуться от кошмара заражения Тьмой? Словно меня снова затягивает в нефтяное болото, из дна которого растут гнилые склизкие руки, которые не выпустят обратно к свету, даже если захочешь...

Получив от Кристины Свет через убийство... Не впустил ли я в себя еще больше Тьмы?

В гарнитуре маски впервые за все это время раздался какой-то звук. И это было похоже то ли на судорожный вздох, то ли на всхлип.

— Эй! — я тут же попытался выйти на связь. — Вы как там? Все нормально? Все целы?

Никто мне не ответил, хотя метки Спектра на Пульсе перемигнулись, словно кто-то хотел что-то сказать, но не стал.

— Эй! — снова попытался я. — Как дела?

— Заткнись! — внезапно прошипела Кона. — Ни звука!— В смысле? — не понял я. — Что происходит?

— Заткнись! Просто заткнись! — повторила Кона и отключилась.

В очередной раз не понимая, что происходит, я обернулся в ту сторону, где остался мой Спектр.

И понял, из-за чего так нервничала Кона.

Через квартал от меня, совсем рядом с тем местом, где осталась раненая Кейра, по крышам передвигались три силуэта. Они медленно бродили каждый по своей крыше, словно что-то искали. Если бы они не двигались, подставляясь лунному свету, что охватывал их призрачным ореолом, я бы их даже не заметил. Поскольку они были такие же черные, как и все остальное в ноктусе. Потому что это и были ожившие куски ноктуса.

Рангоны.

Глава 23

Так вот что имела в виду Кристина, когда говорила о том, что мои ребята «заняты другим делом» или как там она это сказала...Она видела рангонов в оптику и потому совершенно не боялась того, что Спектр придет ко мне на помощь — они просто не в состоянии были это сделать под носом тварей. Не знаю точно, слепы ли рангоны так же, как лоа, но, судя по всему, пока что девчонок они не заметили. А вот если бы те сорвались с места мне на помощь — тогда бы их обязательно срисовали! Возможно, это даже входило в планы мотылька — чтобы подстреленная Кейра и те, кто будет оказывать ей помощь, привлекли внимание рангонов и те уничтожили их... Пока сама Кристина уничтожает меня. Черт возьми, да это вообще единственный способ как-то сделать так, чтобы одиночка, пусть и великолепный снайпер, уничтожил сразу целую группировку противников, никого при этом не упустив! Не удивлюсь, если в планы Кристины вообще не входило подпускать меня на дистанцию прямого контакта, вообще хоть на какую-то дистанцию! Намного вероятнее, она планировала, что я останусь с Кейрой, запрашивая помощь, и, когда рангоны найдут нас, самой Кристине останется только с улыбкой наблюдать в оптику, как они нас уничтожают. А если бы у них не вышло, что тоже весьма вероятно... Что ж, Кристина все еще оставалась отличным снайпером с заглушенной винтовкой, которая совершенно не привлекает внимания со стороны.

Теперь же, даже несмотря на то, что Кристина уже не представляет опасности, сама опасность никуда не делась. Рангоны бродят в считанных метрах от моих ребят, и это лишь вопрос времени, когда они их найдут. Сами по себе рангоны это половина беды... Но их трое. А это уже полторы беды. Вот в чем беда.

Я бросил короткий взгляд на Пульс — все молчали. Залегли где-то в доброй сотне метров от меня, застыли, боясь дышать и уж тем более — говорить. Где-то там сейчас наверняка Кона и Трилла навалились на все еще раненую, истекающую кровью Кейру, пытаясь удержать ее от малейших движений и одновременно — зажать ей рот, чтобы они не привлекла внимания ни криком, ни мычанием. Все прикинулись ветошью в надежде, что рангоны никого не найдут и уйдут восвояси. Никто из них скорее всего даже не видел, где твари находятся, все могли лишь догадываться, ориентируясь по звукам.

Один я видел всех троих. Три неспешно, по-хозяйски двигающихся по крышам силуэта, перетекающих с крыши на крышу и с каждой минутой приближающихся к моим ребятам. Не знаю, где точно они располагаются прямо сейчас — никого не видно, но это и не важно. Главное — что рангоны так или иначе найдут их. Просто банально столкнутся лицом к лицу с кем-то из Спектра, если ребята не побегут прямо сейчас.

Или если рангоны не побегут в обратную сторону...

— Готовьте. — тихо сказал я в гарнитуру. — Я их отвлеку. Как только они побегут за мной — утаскивайте Кейру и квантуйте сами.

Огоньки возле имен на Пульсе перемигнулись, будто несколько человек сразу хотели что-то сказать, но в итоге смолчали. Оно и понятно — сначала поддались эмоциональному порыву сообщить мне, какой я идиот и какую чушь придумал, а потом вспомнили, что рядом рангоны. Так что материть меня можно было только мысленно. И я знаю как минимум одну рыжую бестию, чей огонек на Пульсе горел дольше всех, кто именно этим сейчас и занимался.

Только вот как мне привлечь внимание рангонов? Меня на таком расстоянии они, судя по всему, не замечают, а пока я до них доберусь — они сами доберутся до ребят! Мне бы сюда винтовку Кристины — и похеру, что я стрелять умею только в компьютерных играх, просто свинтил бы глушитель и сделал несколько выстрелов в воздух, чтобы пошуметь посильнее, этого было бы достаточно!

Но винтовка осталась где-то далеко позади, даже не знаю точно, сколько крыш сейчас нас разделяли. Да и разрублена она была пополам моим клинком, как свиная туша в палатке мясника. Я точно не заметил, в какую точку пришелся удар, но вряд ли она будет стрелять еще, даже если я до нее доберусь. Гранат на Кристине я тоже не заметил, пистолета тоже, черт возьми, как мне привлечь внимание рангонов?! Не в голос же орать?!

Хотя с другой стороны... А почему бы, собственно, и нет? да, я уже привык к тому, что на мне маска с гарнитурой, которая прекрасно глушит мой голос на расстоянии уже нескольких метров, я привык к тому, что в ноктусе надо соблюдать тишину и режим максимальной маскировки... Но ведь сейчас мне нужно как раз противоположное! Мне нужно быть максимально громким и заметным, а что до эманаций Тьмы, от которых защищает маска... Ну, надеюсь, за несколько секунд не скопычусь...

Я глубоко вдохнул, пока еще через маску, а потом скинул с головы капюшон, стянул маску и заорал во всю мощь своих легких:

— Эй, вы! Не там ищите! Я тут!

Рангоны, едва видимые с моей позиции, на мгновение замерли, из-за чего стали полностью невидимыми, а потом резко, как один, рванули в мою сторону! Услышали, стало быть!

— Лайт, ты что творишь?! — донеслось из наушника маски, непонятно чьим голосом. — Ты что творишь, кретин?!

— Все нормально! — ответил я, напяливая маску обратно. — Эвакуируйте Кейру!

— А ты что будешь делать?!

— То, что умею лучше всего. — ответил я, отключился из общего чата, чтобы больше не слышать высказываний в свой адрес, развернулся спиной к приближающимся рангонам, и побежал.

Оказывается, зарастанием дырки от пули (кстати, интересно, она так внутри и осталась или что с ней произошло?) в руке чудеса не ограничились. Усталость и головокружение от кровопотери тоже сошли на нет, уступив место энергичности и силе. Я чувствовал себя так, словно хорошо выспался, потом плотно позавтракал и даже успел немного потренироваться, разгоняя мышцы на максимум возможностей. Я не просто был полон сил, у меня их было через край! Свет кипел и бурлил внутри меня, словно бульон в наглухо закрытой скороварке, и, если пока я стоял, этого не было заметно, то, стоило лишь начать двигаться, я почувствовал это в полной мере. Его надо было куда-то деть, куда-то выпустить, и сияющего в руке ножа было недостаточно. Поэтому я укрепил Светом ноги, позволяя ему изливаться из стоп, и растекаться тонкими желтыми струйками по крыше в тех местах, где я наступал.

Парапет.

Прыжок!

Пятиметровый провал мелькнул под ногами, и я с большим запасом приземлился на соседнюю крышу, перелетев парапет — словно не просто прыгнул вперед, а с гимнастического подпружиненного трамплина, что придал мне дополнительное ускорение. Ноги сами собой несли меня со скоростью гепарда, а мозг работал на пределе способностей, едва успевая обрабатывать входящую информацию. Я не просто прыгал между крышами — я буквально перелетал между ними, и, чем больше их оставалось за спиной, тем меньше времени я проводил в непосредственном касании — прыжок, перекат, и сразу же новый прыжок! Я как циклопическая блоха скакал между крышами, оставляя на них яркие, но быстро затухающие островки Света. Иногда поворачивался в произвольном направлении, чтобы сменить направление движения, и прыгал снова. Провалы проносились под ногами, но они меня пугали уже не больше, чем трещины в асфальте — я знал, что мне не суждено упасть.

Дух захватило от такой невероятной скорости и высоты прыжков! Несколько раз мне казалось, что ноги не выдержат приземления с такой огромной высоты, не выдержат горизонтальной скорости, суставы выскочат из суставных сумок, кости треснут, и я растянусь по черному гравию, обреченный на смерть... Но каждый раз Свет отрабатывал по полной, принимая всю энергию на себя и лишь ярче сияли оставленные мною следы на черноте.

Я даже перепрыгнул большой провал между крышами, который по идее следовало бы пересекать на тросе...

Рангоны отстали от меня через несколько кварталов. Какими бы быстрыми, ловкими и сильными они ни были, как бы хорошо в ноктусе они себя не чувствовали, сравниться с моей скоростью они не могли. Я несколько раз оборачивался в прыжке, и каждый раз твари оказывались все дальше и дальше, пока, обернувшись в очередной раз, я не увидел, что за спиной никого нет. Рангоны потеряли меня.

Тогда я остановился, и подождал минуту, ожидая, что вот-вот они снова появятся в поле зрения, и придется продолжить от них убегать. Но их так и не было. С одной стороны, было даже немного обидно — так и подмывало схлестнуться с ними в открытом бою, чтобы посмотреть, на что я способен со своей свежеприобретенной скоростью и силой. С другой стороны, голос разума во мне настойчиво твердил очень правильную вещь — не стоит этого делать. Каким бы крутым я сейчас ни был, я как минимум не знаю, почему именно я таким стал, и не знал, постоянный ли это эффект, или временный? Не говоря уже о том, что три рангона — это сильно. Это чрезвычайно сильно, и с таким количеством я легко могу не справиться даже при всех своих новых способностях. Достаточно просто вспомнить, как тяжело было в бою всего с одной тварью, а тут их три! Так что хорошо, что они отстали. А я, пожалуй, отложу проверку боем до следующего раза, когда встречу одну тварь, а не трех.

Само собой, убегая, куда глаза глядят, я не просто отклонился от маршрутов, которые мы упорно прокладывали всю неделю, я вообще забрел хрен знает куда. В ноктусе совершенно невозможно ориентироваться, потому что он везде одинаковый, поэтому пришлось прибегнуть к Пульсу для того, чтобы сориентироваться. Заодно снова подключился к общему каналу связи, и тут же пожалел об этом.

— Ублюдок, мать твою, а ну выйди на связь, отрыжка глукки! — бушевала Лиза в общем эфире. — Кто тебе разрешал выйти из канала?!

— Тс-с-с. — загадочно шепнул я, и Лиза тут же послушно замолчала, будто только этого и ждала. — Я в порядке. Вы вышли из ноктуса?

— Все, кроме меня и Лизы! — поспешила ответить Валери, на фоне которой отчетливо слышалось яростное сопение Лизы. — Держим для тебя точку выхода, там же, где входили! Ты успеешь?!

— Буду через две минуты. — ответил я, глядя на экран Пульса и понимая, что не так уж далеко я и убежал — сказалось постоянное петляние и смена направления движения. Снова крутнув головой по сторонам и убедившись, что рангонов нет и не предвидится, я развернулся в нужную сторону и попрыгал обратно к девчонкам.

До места я добрался без проблем, и уже с крыши увидел разрыв в световом барьере, по бокам которого стояли две темные фигуры, на которых из яркого были только желтые и розовые пятна. Лиза и Валери ждали меня, как и обещали, возле выхода, который держал открытым жужжащий над одним из столбов коптер.

А вот волна лоа, неизменно преследующая меня на каждой вылазке в ноктус, и которую сегодня не заметили только чудом — наоборот, отстала от меня, настолько быстро я двигался. Нас разделял еще целый квартал, причем через угол здания, так что, не теряя времени, я спустился с крыши, и вышел в открытую секцию барьера. Через секунду девчонки тоже оказались рядом со мной.

— Идиот! — коротко бросила Лиза из-под маски, а потом порывисто прижалась ко мне. — Спасибо...

Да уж, вот это поворот. Я думал, она с кулаками кинется, может, материть начнет, но чтобы вот так...

Я поднял руки, не зная, то ли обнять ее в ответ, то ли отстранить, то ли сделать что-то еще, но она уже отстранилась сама. Отошла и принялась поправлять рейдовку, будто ничего и не случилось.

— Как Кейра? — спросил я, чтобы спросить хоть что-то. — Цела?

— Она в порядке! — ответила Валери, ловя коптер в ладонь и упаковывая его в рюкзак. — Ее спасло то, что в момент попадания пули она успела среагировать и пыхнула. Так что пуля нанесла только половину того ущерба, который могла бы нанести, если бы прошла насквозь.

Ох, это мне, стало быть, повезло, что я не стоял рядом с ней. Если бы Кейра начала фазировать в момент попадания пули, а я бы стоял рядом, то, пролетев тело девушки насквозь, свинец нашел бы окончательное пристанище уже в моем теле. Может, на это рассчитывала Кристина? Вряд ли, конечно, — откуда ей знать о Вспышке Кейры?.. Впрочем, сейчас я не удивлюсь уже ничему. Кристина оказалась слишком странной и непонятной личностью, впрочем, как и любая личность, пораженная каким-то психическим заболеванием. А в том, что Кристина была именно из таких, я уже ни капли не сомневался — слишком неадекватно она себя вела.

Впрочем, если так посмотреть — а кто вообще тут нормальный? Злобный Маркус, у которого яд разве что из уголков губ не сочится? Неуравновешенная Лиза, которая то с кулаками кидается, то обнимает так, что ребра трещать начинают? Причем поди пойми, по какой причине она делает то, а по какой это. Тихоня Кона, которая боится слово сказать против? Двуличная Кими, которая оказывается той еще базарной торговкой? Холодная отстраненная Трилла, которая, кажется, даже падая с самолета без парашюта спокойным тоном констатирует, что это проблема? Валери, которая постоянно орет, как на концерте?! Каждый из них с одной стороны — психопат, от которого хочется держаться подальше, а с другой стороны — яркая и притягательная личность, уникальная и неповторимая, к которой хочется тянуться, которую хочется узнать получше, с которой хочется иметь что-то общее. Каждый из них — это яркая звезда на темном небе нормальных обычных людей.

Хотя, может статься, нормальных нет. Возможно, их нет среди светлячков. Возможно, их вообще нет в этом мире. Тех нормальных, к которым привык я. Среднестатистических. Серых, безликих. Обыкновенных.

С той же степенью вероятности их здесь могут быть десятки тысяч. Это именно они ходят днем по улицам, работают на поддержание жизнедеятельности Города, и превращаются в рангонов, если заразятся. Возможно, это они. Не знаю, с ними я не общался.

Зато общался уже с несколькими Спектрами светлячков, и вот среди них нормальных нет точно. У каждого какой-то свой бзик, каждый — экспонат сам по себе, а вместе они — целая кунсткамера. И, если светлячки действительно не дружат с головой, то как можно ожидать того, что с головой будут дружить мотыльки? Это же те же светлячки, только по другую сторону... Так сказать «баррикад». Они точно так же не дружат с головой, кто-то больше, кто-то — меньше. Такие, как Кристина — больше всех. Из всех звезд они самые яркие и самые заметные. И живут меньше остальных, не угасая, но взрываясь...

Но разве может быть легче от того, что ты убил сумасшедшего? Своими руками убил, прекрасно понимая, что делаешь и чем это закончится. Да, у меня не было выбора, да, я оборонялся, но итог един. Ее кровь на моих руках. В прямом смысле — она запеклась на пальцах, и, хотя большая ее часть облетела во время бегства от рангонов, под ногтями еще остались темные полоски. И на губах, скорее всего, тоже — там, куда умирающая мотылек поцеловала меня, отдавая мне свой Свет. Поцеловала с благодарностью. Будто бы смерть принесла ей облегчение.

Возможно, так оно и было. Не знаю, не могу сказать. Но одно я могу сказать точно — убивать мне не понравилось. Я совершенно точно не такой, как Кристина. И надеюсь, что никогда таким не стану.

— Эй, Лайт... — Лиза тронула меня за плечо осторожно, словно боясь спугнуть. — Ты в порядке?

— Да, все хорошо. — я улыбнулся, запоздало сообразив, что под маской этого не видно. — Все нормально, я просто... задумался.

— Хватит ворковать, голубки! — поторопила нас Валери. — Квантуем отсюда, пока ганшипом сверху не накрыло! Наши уже все на базе давно, только нас и ждут!

Мы быстро добрались до «Зефира», где все уже успели переодеться и сидели в каютке, попивая кто чай, кто кофе. Кейры с ними не было, ее отправили спать — лечением Коны это хорошо, но потерянную кровь она восполнить не в состоянии, поэтому какой-то отдых после такой серьезной раны да нужен.

Выслушав все это и отказавшись от кофе, и заодно — от вопросов, которыми меня закидывали, я кое-как уговорил всех перенести разговор на завтра и вышел из каютки, намереваясь добраться до кровати и завалиться спать. Несмотря на то, что мышцы все еще требовали активности, Свет уже перестал искать выход из тела и не приходилось думать о том, куда бы его деть. А вот мозг наоборот — утомился за сегодняшний насыщенный день, и был не против вырубиться минут так на шестьсот.

Но до комнаты я не дошел. На половине пути я пересекся с Фиби.

Несмотря на то, что девушка была «дома», она, как и я, была все еще одета в рейдовку, только маску повесила на пояс и капюшон сняла, распустив ярко-синие локоны по плечам.

— Как раз тебя и жду. — улыбнулась она. — Рассказывай.

— О чем? — напрягся я.

— О том, как преодолел порог, конечно же.

Глава 24

— Порог? — переспросил я. — Ты хочешь сказать, что я переступил первый порог? Откуда ты знаешь?

Фиби коротко взглянула на свой Пульс, пробежалась по нему глазами, улыбнулась и снова подняла взгляд на меня:

— Нет, что ты, второй. Не первый. Первый ты преодолел уже давно, мы же обсуждали.

— Да, было дело. Так с чего ты взяла?

— Ты выжил в бою с мотыльком. Ты выжил после встречи с тремя рангонами. Это могло произойти только в одном случае — если бы ты переступил порог. — Фиби чуть пожала плечами. — Ты же чувствовал небывалый прилив сил и энергии? Чувствовал, что ты стал сильнее, быстрее, ловчее, выносливее? Что тебе все по плечу, что весь мир тебе подвластен?

— Да.

— Это и есть порог. Некий откат, эйфория, которая наступает после того, как ты его перешагнул. Это происходит со всеми. Исключений нет.

— Собственно, так я и выжил против рангонов. — я вздохнул. — Я с ними не сражался, я просто убежал. Увел их за собой. Именно благодаря этой эйфории, и новым силам.

— Не слишком привыкай к ним. В следующий раз ты это испытаешь только на следующем пороге.

— Это я уже понял. — вздохнул я.

Обидно, конечно, но ожидаемо. Было бы глупо предполагать, что непонятный стимулятор, свалившийся на меня из ниоткуда, практически чит-код для реальной жизни, просуществует вечно. В глубине души, наверное, я с самого начала подозревал подвох и знал, что скоро придется вспоминать, как жить без этого, обычной нормальной жизнью... Ну, как сказать «обычной»... Обычной в отношении той ситуации, в которой я оказался.

Если уж на то пошло, то вся эйфория уже пошла на спад — следом за засыпающим мозгом тело тоже начало сдавать позиции, как только исчезла необходимость куда-то бежать и что-то делать. Мышцы начали забиваться усталостью и потихоньку переставали слушаться. И настолько медленно и постепенно это происходило, что, если бы не долгие годы изучения собственного тела, его пределов возможностей и откликов на ситуации, в которых эти пределы были пересечены, я бы, наверное, и не заметил ничего из этого.

Но я заметил.

— Покажи оружие. — попросила Фиби. — Ты же заметил какие-то изменения?

— О да. — усмехнулся я, поднимая руку и выбрасывая в ладонь клинок. — Разительные.

Расслабив пальцы, я выронил нож, позволяя ему упасть вниз, вытягивая из рукава тонкие звенья цепи. Отлитые из яркого желтого света, они не звякали и не бряцали, а лишь слегка постукивали, совсем как люмены друг об друга.

— Занятно. И как это случилось? — поинтересовалась Фиби, глядя на цепь.

— Я заслонялся от удара веревкой и был уверен, что она не выдержит. — я поднял левую руку, показывая, как именно перегораживался. — А она раз, и выдержала. Сама видишь.

— Занятно. — с непонятной интонацией повторила Фиби. — А что твоя Вспышка?

— А что моя Вспышка? — не понял я.

— Как она проявила себя?

Я задумался, вспоминая события часовой давности. Когда Фиби только заговорила о преодолении порога, когда я свел все произошедшее в единую теорию, я первым делом тоже подумал о Вспышке, и даже решил, что небывалый подъем сил это она и была. А теперь оказывается, что ничего подобного. Теперь оказывается, что этот подъем на моем месте испытывали все и каждый. И, если это была не Вспышка, то что вообще было ею?

Как я ни пытался вспомнить хоть что-то напоминающее сверхчеловеческие способности, что-то хотя бы отдаленно похожее на них в произошедших событиях, ни хрена не вспоминалось. Получается, никакой Вспышки и не было. По крайней мере, я не заметил, чтобы во мне что-то изменилось и тем более — чтобы я приобрел какие-то новые особые способности. Судя по тому, как внимательно смотрит на меня Фиби, Вспышка это что-то такое, появление чего невозможно не заметить.

Но я не заметил.

Я вздохнул и развел руками:

— Я не знаю. Я ничего не заметил.

— Как это? Так не бывает. — улыбнулась Фиби. — Вспышка проявляет себя в тот же момент, когда ты переступаешь порог. Это не зависит от тебя, это просто происходит. Конечно, обычно это происходит контролируемо, в тренировочном зале, во время тренировки, но даже в твоем случае это невозможно было не заметить. Первое проявление Вспышки — всегда бесконтрольное, так называемая «бесконтролка».

— Прости, Фиби, но я не хочу тебе врать. — честно сказал я. — Я правда не заметил ничего необычного. Ничего такого, что можно было бы даже перепутать со Вспышкой, не говоря уже о ней самой.

— Это очень странно. — Фиби покачала головой. — Нам надо будет с тобой прояснить этот вопрос в тренировочном зале. Я никогда не слышала о том, чтобы после второго порога Вспышка себя не проявила.

Ну, я вообще до этого о Вспышках не слышал, так что тут один-один. И, если уж на то пошло, мне совершенно не улыбается в очередной раз идти в тренировочный зал вместе с Фиби, чтобы что-то там выяснить. В одиночку я бы, может, еще потренировался, пытаясь нащупать в себе ту самую Вспышку, но делать это мало того что у кого-то на глазах, так еще и под руководством... Нет уж, мне Птичника достаточно.

— Как-нибудь обязательно. — я кивнул Фиби, чтобы не вызывать новых вопросов. — У тебя есть еще вопросы?

— Нет, Лайт. — улыбнулась Фиби. — Идем, нам обоим надо переодеться, пока не ушли без нас. Хотя они не уйдут, конечно же.

— Ушли? — не понял я. — Куда ушли?

— Как куда? В бар, конечно же. Посмотри на Пульс.

Точно, она же смотрела на Пульс в самом начале нашего разговора. У меня он тоже вибрировал, но я не обратил на это внимания, поглощенный разговором — решил, что посмотрю, что там, потом.

На Пульсе, в общем чате, который использовался для связи в ноктусе, висело несколько сообщений с одним и тем же временем отправки. И все от Лизы.

«Все.»

«Мы идем в бар.»

«Прямо сейчас.»

«Сегодняшний день точно надо хорошенько залить.»

«Отказы не принимаются.»

«По крайней мере, от Лайта.»

Занятно, я тоже всегда так писал — по предложению за раз, проверяя на прочность нервы собеседника путем бомбардировки его уведомлениями.

— А как же Кейра? — спросил я, подняв глаза обратно на Фиби. — Ее что, здесь оставят?

— Она уже в порядке. — улыбнулась синеволосая. — Лиза бы никогда не предложила идти без сестры. Они намного ближе и дружнее, чем ты думаешь.

О, как. Интересно, откуда вы в курсе, что я о них думаю, мадам? Ладно, хрен с ним — в конце концов, я особо не скрываю своего отношения ни к кому из своих... «коллег». Возможно, Фиби хорошо разбирается в людях.

— А почему отказы не принимаются? И почему особенно от меня?

— Так ты же герой дня. Только благодаря тебе мы сегодня живы. Мы могли погибнуть дважды, если не все, то большинство. И только ты предотвратил это.

— Ага, точно. — усмехнулся я. — А самое главное — если бы не я, этих опасных ситуаций и не сложилось бы. Если бы я не предложил эту инициативу с паркуром. Если бы не потащил всех в ноктус, на проверку. Если бы...

Я чуть было не сказал «Если бы не привлек внимание психопатки с дальнобойной винтовкой еще там, в Тай-фо», но вовремя прикусил язык. От этого факта недалеко и до расспросов о том, чем именно я занимался в Тай-фо. Пусть пока что считают, что это было какое-то разовое проявление мотыльками своей нелюбви к светлячкам. Конечно, может показаться странным, что Кристина действовала одна, без своего отряда, как будто выполняла какой-то конкретный заказ на какого-то конкретного человека (известно какого), но пока что никто никаких вопросов не задавал. Возможно, я опять чего-то не понимаю, и на самом деле все именно так, как должно было быть. Как привычно.

Я вздохнул и махнул рукой:

— Короче, если бы не я...

— Это неважно. Все делают ошибки. — Фиби слегка склонила голову к плечу, не переставая улыбаться. — Главное — исправить их. Главное — как их исправить.

— Ну, тут не поспоришь. — я тоже не удержался от улыбки. — Ладно, бар так бар. Ненадолго можно и зайти. Завтра же никуда не нужно, завтра и высплюсь.

В конце концов... Надо же когда-то и расслабляться. Не только же бегать по ноктусам наперегонки с пулями и тварями, верно? Особенно теперь, когда все проблемы если не решены окончательно, то по крайней мере находятся в процессе решения.

Через тридцать минут мы подошли к бару «Черный свет», как гласила вывеска. Кейра и правда была в порядке, хоть и слегка бледновата. С моего молчаливого согласия она держала меня под руку, поскольку при ходьбе ее все еще иногда слегка покачивало. Не знаю, как много крови она потеряла, но явно недостаточно для того, чтобы отказаться от похода в бар.

— Это наш любимый бар. — прокомментировала Лиза, глядя, как я рассматриваю сияющую ярким неоном, в противовес мрачному названию, вывеску. — Ходим только сюда.

— И часто ходите?

— Если происходит что-то из ряда вон выходящее. — вяло усмехнулась Кейра.

Несмотря на поздний, или, скорее, ранний час, в баре было немало народа. Ну, или, вернее, народа было не сильно много — человек двадцать, просто впечатление заполненности создавалось из-за небольших размеров и планировки зала. Изначально он был квадратным, и владелец, недолго думая, в центре разместил замкнутую барную стойку с неизменными, видимо, в любом мире, высокими барными стульями, а оставшееся пространство поделил на кабинки-кубрики разного размера. В итоге, бар превратился в замкнутый квадратом неширокий коридор, заставленный маленькими, на два человека, столиками, по одну сторону которого тянулись вип-кабинки, а по-другую — стойка. В общей сложности, по предварительным подсчетам, здесь могло расположиться человек пятьдесят, и тридцать из них, включая нас, уже были здесь.

Не сказать, чтобы я был сильно ходок по барам, я вообще с алкоголем в прошлой жизни старался не связываться — все же он имел мало общего с моим основным занятием, можно даже сказать, они друг другу строго противопоказаны... Но иногда все же выпивал, куда без этого. Вот только обычно это происходило либо у себя дома, либо у друзей, либо на какой-то очередной заброшке, после тренировки. Так и получилось, что за жизнь свою в баре я был всего один раз.

Тем ярче выглядел «Черный свет» в сравнении с тем заведением, в котором я был, уже даже и название не вспомню. Там упорнно пытались воссоздать атмосферу какого-то довольно старого заведения, с деревом, безраздельно доминирующим над остальными материалами, с приглушенными, неяркими красками, с мягкими стульями, практически креслами, только разве что без подлокотников... И тем страннее в этом кусочке девятнадцатого века было увидеть торчащий из-за стойки хромированный пивной кран, кофемашину или стеклянную дверцу мини-холодильника.

«Черный свет» пошел по совершенно другому пути. Здесь везде был бетон, сталь и стекло. Монолитная стойка, расписанная причудливым граффити, покрытая, а, возможно, и залитая сверху единым огромным стеклом, огромные плоские экраны над головами барменов, на которых крутились то ли музыкальные клипы, то ли какая-то реклама, блестящие ножки стульев, и столы, кромка столешницы которых изливала на пол призрачный неоновый свет — вот каким был «Черный свет». Бар, идеально подходящий этому Городу. Бар, идеально в него вписывающийся. Такой же холодный, такой же грубый, такой же бескомпромиссный.

Поочередно кивнув охраннику на входе, который одними только глазами отреагировал на это, девчонки провели меня в одну из кабинок — достаточно большую для того, чтобы мы там все поместились. Посередине стоял большой стол, заливающий пространство под собой ярким зеленым неоном — будто специально для того, чтобы под столом ничего нельзя было спрятать или передать в тени, — а по периметру стен его опоясывал мягкий черный диванчик, который, пожалуй, мог бы вместить еще половину нашего Спектра.

— Я смотрю, вас тут знают! — наполовину спросил, наполовину утвердил я, имея в виду эпизод с охранником.

— Конечно! — охотно ответила Валери, без труда перекрикивая негромкую музыку, как раз примерно такую, как она любит. — Вообще есть мнение, что «свет» это неофициальное место встречи светлячков, но, понятное дело, никто этого не утверждает всерьез!

Ну логично, что не утверждает — доказательств-то нет. Люди сюда приходят в гражданском, и доказать их связь со Спектрами считай что невозможно. С другой же стороны, слухи всегда найдут щелочку, в которую могут просочиться, но, к счастью, только слухами они и останутся. Единственное подтверждение, которое может быть в этой ситуации — это если я увижу здесь Себастьяна или Стеф. Но я их, конечно, не увижу.

— А теперь за напитками! — радостно объявила Лиза, когда Кейра первой села на диванчик. — Кей, ты что будешь?

— Вина красного. Чуть-чуть. — мгновенно ответила за Кейру Кона. — Полезно для кроветворения.

Набрав у бармена кучу разных напитков (я взял себе то, что было максимально похоже видом на пиво и не прогадал — это действительно было похоже на пиво, хоть и с кислым привкусом, словно в кружку выдавили дольку лайма), мы вернулись обратно в кабинку и расселись на диванчике. Я при этом как-то оказался зажат между Кейрой и Лизой.

Судя по всему, во всем Спектре было только два человека, кто не мог похвастаться хорошим настроением — это Маркус и я. Я находился в нейтральном расположении духа, Маркус же, как обычно, угрюмо зыркал по сторонам, и особенно угрюмо — на меня, отхлебывал из своего стакана с чем-то красным и густым, да периодически засовывал два пальца с зажатыми в них сухариками из черного хлеба в свою сумку-банан, висящую через плечо. Обратно сухарики он уже не доставал.

Через пятнадцать минут у всех бокалы опустели и пришлось снова идти к стойке за добавкой. Еще через десять минут — идти снова, на сей раз каждый уже дальновидно взял по двойной порции.

Девчонки весело щебетали, вспоминая какие-то им одним известные истории из жизни, не забывая, впрочем, пояснять их смысл и для меня. Я же в свою очередь в долгу не остался тоже и рассказал пару анекдотов из прошлой жизни, заменив при этом джиннов на лоа, а классическую тройку «американец, немец и русский» на «мотылек, обычный человек и светлячок».

Сказать, что анекдоты имели оглушительный успех — значило, не сказать ничего. После каждого из них все сначала секунду сидели молча, переваривая услышанное и укладывая в голове, а потом разражались таким хохотом, что пару раз мне казалось, что сейчас нас попросят отсюда. Даже Маркус начал криво ухмыляться на мои шутки после третьего бокала, а Лиза в очередной раз закинув голову от смеха назад, не удержала равновесия и так и повалилась на диванчик, смешно закинув ноги вверх.

Обратно под стол она их не вернула. Положила их на мои колени и придвинулась поближе, чтобы сидеть было удобнее.

С другой стороны сидела Кейра, которую слегка разморило уже после второго бокала и она, положив голову мне на плечо, вроде бы тихонько дремала, но каждый раз от взрыва хохота вскидывалась и запоздало улыбалась тоже.

Время летело незаметно. Я даже не знал, сколько мы здесь находимся — нигде не было часов. Можно было посмотреть время на Пульсе, но это опять пришлось бы тревожить снова задремавшую Кейру, а этого делать очень не хотелось. Да и, говоря откровенно, не особо и хотелось смотреть на время. Впервые за все время в этом мире я расслабился. Не отдохнул, не восстановил силы, как делал это во сне, только лишь для того, чтобы на следующий день окунуться в новый водоворот проблем, а — расслабился. Позволил себе отпустить ситуацию и не думать о том, что будет дальше. Не в ближайшие... сколько-то минут.

Так я думал.

На это я надеялся.

Но, как водится, все пошло прахом, когда музыка в баре внезапно стихла, сменившись удивленными голосами:

— Прибавьте!

— Что говорят?!

— Громче сделайте, ну!

Валери, по инерции все еще качающая головой в такт уже стихшей музыке, встрепенулась:

— Эй, что происходит?!

— Не знаю. — Маркус, сидящий с краю, вытянул шею, пытаясь рассмотреть, что происходит за пределами нашей кабинки. — Кажется, по телеку что-то важное показывают.

Мы обменялись короткими взглядами и принялись выбираться из-за стола, чтобы тоже видеть, о чем идет речь.

На телевизоре наконец-то включили звук, и говорящая голова молодой коротко стриженной девушки на экране, одетой в экипировку мотылька, наконец начала издавать звуки:

— ...примерно пять часов назад была убита в ноктусе.

— Вы хотите сказать «погибла»? — спросил другой голос за кадром.

— Я хочу сказать то, что сказала. — не меняя интонации, ответила мотылек. — Кристина Вагнер была убита. Человеком. У нас имеются записи с ее нательной камеры — обрывочные, но не оставляющие никаких сомнений в том, что в деле замешаны нелегальные просветленные, или, как их называют на сленге «светлячки». Убивший ее светлячок был вооружен необычным оружием и не имел цветовой раскраски, предположительно используемой для идентификации различных группировок.

— Это имеет значение?

— Безусловно. Если бы убийца носил цвета конкретной группировки, то и ответственность за убийство корпоративного работника легла бы на эту группировку. И, разумеется, группировка понесла бы заслуженное наказание.

— Но он был без цветов. И что будет теперь?

— Все просто. — дернула уголком губ мотылек. — Если раньше ликвидация или арест светлячков носили рекомендательный характер и были не обязательны, то теперь правила игры поменялись. Убийство официального представителя главной силовой корпорации Города означает только одно — нелегальные элементы идут против безопасности Города. Они объявили войну закону и порядку. Поэтому с сегодняшнего дня мобильные оперативные тактические ликвидаторы «Арамаки» получили приказ в первую очередь заниматься выслеживанием и ликвидацией опасных элементов общества. И только во вторую — обеспечением безопасности другими методами. Как я уже сказала, это война.

Глава 25

Томный вечер сошел на нет. Неожиданно, незаметно. Неминуемо.

Сборы заняли ровно столько времени, сколько потребовалось для того, чтобы поднять задремавшую Кейру, и уже через полчаса мы снова были в «Зефире». По пути я пытался завязать разговор на тему произошедшего, но никто его не поддержал, а Маркус ожег таким взглядом, что говорить расхотелось вовсе.

Тем не менее, обсудить произошедшее определенно требовалось, и не мне одному. Это было очевидно еще во время возвращения в «Зефир» по напряженному молчанию, которое будто бы боялись нарушить. В башне же все стало вовсе очевидно, когда, вместо того, чтобы разойтись по своим делам, или хотя бы отправиться спать, девчонки, переглянувшись, все той же толпой отправились в каютку. Они явно делают это не в первый раз — настолько привычным все это выглядело в их исполнении.

В каютке все расселись за длинным столом, а Лиза подошла к одному из кухонных шкафчиков, открыла его и достала две больших стеклянных бутылки с янтарной жидкостью. Молча поставила их на стол, молча сделала еще один рейс до шкафчиков, вернувшись с кружками на всех, нанизанными ручками на пальцы, как кольца. Расставив перед каждым по кружке, Лиза наконец решила, что ее миссия на этом выполнена и заняла свое законное место за столом, бесцеремонно подвинув при этом Валери, поскольку решила, что ее законное место — рядом со мной.

Настала очередь Триллы. Она взяла одну бутылку и молча пошла по кругу вокруг стола, наливая каждому по пол-кружки ароматной янтарной жидкости, что по цвету, что по запаху напоминающей виски. Все это в целом напоминало какой-то ритуал, особенно с учетом того, что все делалось в полном молчании, словно у нас был какой-то траур. Возможно, так оно и было, только я не понимал повода.

Обойдя вокруг стола и вернувшись на свое место, Трилла села и подняла кружку. Остальные последовали ее примеру. Я пригубил тоже.

Что ж, это определенно был алкоголь. И определенно того же класса, что и виски. Возможно, это и был виски — хрен знает, я не большой знаток алкоголя, и даже виски от коньяка не отличу, не прочитав надписи на бутылке. В любом случае, это было что-то крепкое, терпкое, щиплющее язык и отдающее в нос ароматами коры и корицы.

Черт, не многовато ли мне алкоголя на сегодня? Как бы завтра с птичьей болезнью не познакомиться. Хотя, может, Кона и от такого умеет лечить?

Молчание снова затягивалось. Светлячки молча прихлебывали из кружек, периодически переглядываясь и будто бы умудряясь в этих коротких взглядах сразу и задать какой-то вопрос и получить ответ. Словно бы переговаривались без слов.

— Ладно, что происходит? — наконец не выдержал я. — Я понимаю, ситуация не самая радостная, но...

— Но что? — спросила Трилла.

— Но... — я пожал плечами. — Да не знаю я! Это вы себя ведете так, словно у нас траур какой-то! Словно кто-то умер!

— В какой-то степени так и есть. — вздохнула Трилла. — Можешь считать, что умерла наша спокойная жизнь. Теперь ничего не будет, как прежде.

— Что это значит? — не понял я. — Я не понимаю, можно мне пояснительную бригаду?

— Мы... — Трилла секунду помедлила и исправилась. — Ты убил мотылька...

— Я защищался! — я развел руками. — И защищал Кейру!

— Это неважно. — поморщилась Трилла. — Вернее, это неважно для «Арамаки». В общем-то, не только для них, для любой корпорации, но для них особенно. Слишком долго «Арамаки» были основной линией обороны города, слишком большую армию мотыльков они себе собрали, и слишком много о себе стали мнить...

— Можно как-то предметнее? Я все еще не понимаю, о чем речь. У вас же и до этого отношения с мотыльками были далеки от дружеских, что изменилось сейчас?

— Я же сказала — ты убил мотылька.

— И что, я первый, что ли?!

— Нет. Второй.

— Тогда в чем проблема?

— В чистке, которая последовала после того, как это произошло в первый раз. — внезапно подал голос Маркус.. — В бойне, которая творилась не только в ноктусах, но и в люктусах. Вот в чем проблема. В том, что светлячков арестовывали и утаскивали в тюрьмы корпораций, для того, чтобы ставить на них всякие опыты и эксперименты, зачастую смертельно опасные... А в ряде случаев — просто смертельные. Так тебе более понятно, в чем проблема?

Маркус говорил тихо, но таким тоном, что сразу становилось понятно — он в ярости. Он настолько зол, что сдерживает себя только каким-то усилием воли, не иначе. Он даже кружку свою не держал в руках — наверное, боялся, что она разлетится в его пальцах тысячей осколков... По крайней мере, костяшки на пальцах, которыми он вцепился в столешницу, побелели до цвета снега.

— Нет, мне не понятно! — не отводя взгляда, четко ответил я Маркусу. — Мне в принципе непонятно, как можно объявить войну... тем, кто не воюет!

— Лайт, ты кое-что забыл. — спокойно вступила Трилла. — Светлячки вообще-то... Вроде как преступники. Мы и формально преступники, и номинально преступники. Мы преступники в глазах закона и преступники для простых гражданских людей. То, что мы ходим за барьеры, не делает нас хорошими ни для кого, кроме тех, кто пользуется нашими услугами... Или, вернее, плодами наших услуг. Для обычных людей, которые незнакомы с нелегальным рынком, которую употребляют астриум, полученный у корпораций, которые боятся прорывов ТТ из-за барьеров, которые слепо подчиняются мотылькам и верхушкам корпораций, мы — отбросы. Мы угроза обществу, поскольку мы ходим за барьеры и никто не знает что оттуда приносим, кроме астриума. Никому же невдомек, что у нас есть свод правил, которым мы неукоснительно следуем, и на случай заражения у нас... тоже есть правило. Даже два.

Я даже не стал уточнять, каких именно два правила. Первое явно — «Не скрывать, что заражен». Второе — «Покорно принять смерть в случае заражения или совершить самоубийство». Тему этих правил и всего, что их касается, вообще лучше обходить максимально стороной, иначе снова всплывет Дейдра и то, как она отдала жизнь, по сути, за то, чтобы жил я. Не зная при этом, что я тоже уже заражен...

Поэтому вслух я сказал другое:

— И что, спокойно ловить пули это тоже одно из правил? Вы же знаете, что мотыльки инструктированы уничтожать вас!

— Но они никогда этого не делали. — продолжала упорствовать Трилла. — Или, по крайней мере, делали это крайне редко. Исчезающе редко. Например в нашем районе была только одна попытка такого покушения, и она не увенчалась успехом — светлячки смогли уйти.

— Подожди! — я поднял ладонь. — Ты хочешь сказать, что до этого момента вы... Все вы, все светлячки, даже зная о том, что мотыльки научены убить любого из вас, едва только увидят, зная, что среди них есть... пусть даже всего один процент тех, кто с удовольствием выполнит этот приказ!.. Зная все это — вы не пытались дать им отпор?!

— Лайт, ты не понимаешь. — покачала очаровательной головкой Фиби. — Маркус же рассказал про чистку десять лет назад. Тогда тоже Спектр убил нескольких мотыльков, которые закусились с ними в ноктусе. Что началось после этого — даже вспомнить страшно. «Арамаки» объявили всех светлячков террористами и выбили у правительства санкции на силовое воздействие прямо в люктусах, не говоря уже о ноктусах. Хватали всех подряд, всех, кто покажется подозрительным, тащили в штаб-квартиры, где сначала допрашивали с пристрастием, а потом... проводили всякие тесты, пытаясь определить склонность человека к Свету.

— Такое возможно? — не поверил я.

— Конечно, возможно. — не меняя тона, продолжила Фиби. — С тобой же это произошло.

— Со мной... Ты хочешь сказать, что они просто пытались заставить людей перейти первый порог?

— Это в худшем случаев. В лучшем же они доводили своими экспериментами людей до такого состояния, что те были просто вынуждены прибегнуть к Свету, чтобы выжить. Ходили слухи о том, что они даже загоняли людей в ноктусы, чтобы проверить реакцию организмов на Тьму.

— Но это же!.. Это же значит, что люди, не владеющие Светом, заразятся!

— Теперь ты понимаешь, почему о той эпохе в Сети практически невозможно найти информации? — горько усмехнулась Фиби. — Да, все было именно так. Сейчас корпоратам очень не хочется, чтобы о тех временах остались хоть какие-то воспоминания и хоть какая-то правда, но тогда они пьянели от своей силы и творили, что хотели. Не все, конечно, но «Арамаки» возглавляла этот список. Сейчас уже никто не скажет, чем именно они руководствовались, но, скорее всего, они получили формальный повод избавиться от подпольных конкурентов... Не считаясь при этом с потерями среди гражданских. Только представь — группу людей под дулами автоматов заводят в ноктус, и, если человек не мог выжить и подвергался заражению, его тут же уничтожал. Если оказывалось, что человек владеет Светом и способен защититься от заражения, он моментально клеймился светлячком. И, разумеется, уничтожался тоже. Если удавалось уничтожить, конечно, а то были прецеденты и когда заключенные почти голыми умудрялись затеряться в ноктусе и оставить мотыльков с носом. Остальным, кто проявил склонность к Свету, но едва только переступил первый порог прямо в застенках корпорации, предлагали на выбор вступить в отряды корпорации или же отправиться в ноктус с известным исходом.

— Но это же... Терроризм какой-то! — от избытка эмоций я даже всплеснул руками.

— Так и есть. И поэтому люди буквально через неделю подняли восстание, чего не ожидал буквально никто. Простые работники, в том числе и корпоративные служащие, бойкотировали работу всего, что прямо или косвенно касалось корпораций, кроме фабрик Света. По всем районам Города прокатилась волна митингов, когда филиалы корпораций громили подручными средствами и закидывали зажигательной смесью. Корпорации отправили мотыльков на подавление бунтов, но это оказался их просчет. Поскольку они не могли разрешить стрелять обычным пулями, пришлось снабдить бойцов нелетальными боеприпасами, но при этом сам факт стрельбы по гражданским распалил толпу еще больше. За один день корпорации потеряли почти четверть своего личного состава мотыльков... «Потеряли» в смысле как боевые единицы — их лишали оружия, обмундирования и всего, что связывает их с корпорациями. Говорят, что Свет им было использовать запрещено, но, думаю, тут причина в другом — против большой толпы контактное оружие все равно не поможет, а, вот если до этого дойдет, в глазах людей мотыльки встанут на одну ступеньку со светлячками. А пока этого не произошло, корпорации еще могли продолжать утверждать, что они борются с терроризмом, и это выглядело даже в какой-то степени убедительно.

— А дальше что? — поторопил я.

— А дальше... — медленно произнесла Фиби. — А дальше до корпораций наконец дошло, что вся их сила и мощь строится на тех самых людях, которые громили их штабы и офисы. Практически всех мотыльков по договоренности с правительством пришлось перебросить на подавление бунтов, оставляя всех тех, кого уже повязали, практически без охраны. Многие сбежали после этого, но самое интересное — что на другом фронте это тоже особенно не помогло. Подавлять бунты у мотыльков получалось не особо хорошо, они были этому просто не обучены и никогда не имели с этим дела. Одно дело — оцепить переносными СБ один дом и эвакуировать из него все население в карантин, и совсем другое — иметь дело с многотысячной толпой, жаждущей крови и разрушений. И тогда...

Фиби ненадолго замолкла и пригубила из кружки.

— И тогда? — поторопил я.

— И тогда... Я не берусь судить, но есть слухи, что это произошло по вине корпораций. В конце концов, если предположить, что это действительно было дело чьих-то рук, а не системный сбой, то эти руки явно принадлежали корпоратам.

— Что за сбой?

— Практически в одно время отключились все световые барьеры во всех районах Города. Целых десять минут Город стоял без защиты, представляешь? Даже бунтовщики прекратили бунтовать, и замерли, как громом пораженные, глядя на уличные экраны, на которые по всему Городу транслировались погасшие столбы СБ. Никто уже не помышлял о продолжении бунта, всех занимал один простой вопрос — что будет дальше? Что будет прямо сейчас?

— И что же было?

— Ничего. — Фиби чуть улыбнулась. — Не было ничего. Мотыльки выдвинулись вперед, вставая между людьми и предполагаемой угрозой, но она так и не появилась. Возможно, из-за того, что дело происходило днем, а днем, вроде бы как, ноктусы закрыты для прохода в обе стороны... Ну, на самом деле никто этого точно не знает, поэтому испугаться успели все. Сам посуди — барьер, который долгие десятилетия обеспечивал спокойную жизнь, внезапно исчезает. Кто угодно испугается. Некоторые даже успели за эти десять минут натурально сойти с ума...

— А потом барьеры снова включились?

— Да, заработали как ни в чем не бывало. И, знаешь, люди так радовались, словно им только что сообщили, что их неизлечимое заболевание само собой рассосалось. Весь Город буквально гудел от того, что избежал вымирания только каким-то чудом, и за этим делом вся ситуация вокруг светлячков, все погромы и митинги как-то позабылись. Люди приняли по тройной дозе астриума, на всякий случай, и разошлись по домам — проводить время с близкими и заниматься другими делами, всю важность которых они только-только осознали.

— То есть, ничего не изменилось?

— Нет, что ты. Изменилось все. Корпораты поняли, что дальше эту тему развивать не стоит, что ничем хорошим это не закончится, и прекратили преследование светлячков и свои репрессии, оставив это на уровне пропаганды... Ну и, конечно, приказов своим бойцам, которых осталось не так уж и много — большая часть разорвала контракты после тех митингов, некоторые даже ушли в светлячки.

— И теперь вы боитесь повторения истории?

— Повторения истории не будет. Будет все намного хуже. Раньше корпорации предпочитали просто не замечать светлячков, делать вид, что их просто нет, потому что простые люди не были в курсе всей истории и для них светлячков на самом деле не существовало. Теперь же народ настроен против нас, ну или как минимум негативно. Ты думаешь, почему мы живем все вместе? Потому что у нас нет родных? У некоторых — есть, но им лучше не знать, кем является их родственник, иначе они первые же и сдадут корпоратам всю подноготную. Мы официально преступники и опасные паразиты. И сейчас заявления корпораций о начавшейся войне людьми будут восприняты как заявления об избавлении общества от паразитов. Все только обрадуются.

Я не верил своим ушам. Получается, эти люди сами себя загнали в такое положение и оно их устраивало до тех пор, пока тут не появился я? Я, который нарушил этот шаткий баланс потому, что банально про него не знал?!

— А что вы делали все эти десять лет?! — я всплеснул руками. — Почему вы не работали над своей пропагандой?! Вы поставляете астриум дешевле, чем корпораты, вы же должны быть героями! А не паразитами! В конце концов, вы могли просто выдавить нахер корпоратов с рынка астриума, лишить их полностью покупателей, самим стать корпорацией!

— Да много ты понимаешь! — внезапно взорвалась Трилла.

Совсем как тогда, когда мы возвращались из карантинной зоны в первый день. Точно так же — резко и мощно, как атомная бомба.

Трилла приподнялась, опираясь на столешницу выпрямленными руками и угрожающе нависнув над ней:

— Ты же ни хрена не знаешь! Вообще ничего не знаешь! Ты что, считаешь, что мы тут на отдыхе, что ли? Ты думаешь, мы стали такими от хорошей жизни?! Ты думаешь, мы тут собрались, чтобы развлечься и люксов подзаработать?! Ни хрена подобного, не «для чего», а «почему» мы делаем то, что делаем и не делаем то, чего не делаем — вот правильный вопрос! И правильный ответ — потому что мы хотим пожить спокойно! Что ты о нас знаешь?! О нашем прошлом?! О том, что с нами было, о том, через что мы прошли, как стали такими?! О Маркусе?! О Лизе с Кейрой?! Обо мне?! О нас всех — ты нихрена не знаешь! За плечами каждого из нас история, ни через одну из которых я не пожелаю пройти никому — даже своим врагам! И после всего этого мы хотели просто жить спокойно и делать свою работу, пусть она и сопряжена с риском, и пусть ради этого придется мириться с какими-то ограничениями — это все равно в тысячу раз лучше всего того, через что мы уже прошли! Поэтому мы мирились! До тех пор, пока не появился ты!

Трилла замолкла, и, тяжело дыша, села обратно за стол. Взяла свою кружку и опрокинула ее, в один глоток опустошая.

Я же сидел и переваривал услышанное. То, что она только что выпалила на одном дыхании, по сути, раскрывая мне не только свою душу, но и чужие тоже. Пусть и не в подробностях. Ведь действительно — что я знаю об этих ребятах? Ничего я про них не знаю, кроме их боевых качеств. Не знаю прошлого, не знаю планов на будущее. А между делом, Птичник же намекал, что светлячки это отнюдь не простые люди с отнюдь не простой историей. На фоне этого желание просто пожить спокойно действительно представляет в совсем другом свете...

Я открыл было рот, чтобы обратиться к Трилле, но у Валери внезапно запиликал Пульс. Она быстро посмотрела на него и повернулась ко мне:

— Лайт!

— Что? — я перевел взгляд на нее, едва оторвав его от Триллы, которая, словно в глубоком отчаянии, поставила локти на столешницу, и запустила пальцы глубоко в белые волосы.

— Мне сообщение пришло! Помнишь ты мне давал чужой Пульс, архив взломать?! Так вот, он взломан!

Глава 26

Валери взломала архив. Больше ничего она с Пульсом Дины не сделала. И уж тем более она не перенастроила систему так, чтобы с ней было удобно работать. Даже в архиве, который до этого был запаролен, творился полный хаос — половина файлов не открывалась вовсе, словно были битые, оставшаяся половина представлялаа из себя мешанину текстовых файлов, в части которых было написано по несколько слов, а в части — настоящие полотна текста, похожие то ли на длинные рассказы, то ли на куски каких-то романов. Судя по всему, Дина пыталась стать писателем.

Нашлось и несколько фотографий, в основном — пейзажи города, снятые с уровня улиц и содержащие в себе, в основном, эти самые улицы, но были и другие, среди которых — парочка селфи улыбчивой длинноволосой брюнетки с яркими синими глазами — очевидно, самой Дины. Глядя на ее фотографии, я снова ощутил пустоту внутри, схожую с той, что чувствовал, когда слушал ее последние слова, записанные даже без надежды на то, что когда-то они достигнут хоть чьих-то ушей. То, что я держал в руках, было не просто чьим-то носимым девайсом, вроде потерянного смартфона, это был осколок чьей-то жизни, по недоразумению перенесшийся через годы в далекое, или не очень далекое будущее. Возможно уже даже нельзя найти никаких упоминаний о том, что когда-то жила Дина Ларс, возможно, уже умерли все, кто ее знал, и только в моих руках, возможно, сейчас находится последняя память о том, что когда-то она существала.

Я шел по файлам последовательно, решив, что, раз архив запаролен, в нем может найтись много чего интересного, но ничего интересного в итоге так и не нашлось. По крайней мере, интересного для меня, для самой Дины, понятно, тут было интересно все, потому что здесь была ее жизнь. Жизнь, которую она, наверное, скрывала от всех окружающих, включая даже самых близких, для чего и поставила пароль. У меня же все это не вызывало ничего, кроме тянущего чувства пустоты и одиночества внутри, будто бы во мне снова поднимало голову заражение, поэтому я поспешил закончить с файлами и перейти к единственной в этом архиве папке, которую решил оставить напоследок.

Она называлась «ГЛАВНОЕ».

Я бросил короткий взгляд на дверь своей комнатушки, в которую перебрался после того, как забрал у Валери Пульс, убедился, что она закрыта, и ткнул пальцем в папку, ради которой все и затевалось. Вряд ли «главным» назовут то, что на самом деле вовсе не главное. А если Дина была заражена, как и я, то главным для нее, как и для меня, должен был стать поиск способов от заражения избавиться.

Часть пронумерованных файлов в папке тоже оказались битыми, причем битыми настолько, что не читались даже названия, превратившись в наборы непонятных кракозябр. Три из них даже открылись, но показали дулю — несколько строчек текста в них так же представляли из себя нечитаемые иероглифы.

Тогда я принялся за перебор файлов, которые выглядело нормально. Они шли по порядку, от первого до восьмого, прерывааясь только битыми, и на первый взгляд никакой системы в нумерации не было — ни по алфавиту, ни по типу, ни даже по содержанию, в чем я убедился после того, как бегло, по диагонали, пробежал оставшиеся пять файлов. Поняв, что с наскока расколоть орешек не получится, я снова открыл самый первый файл с названием «Вопросы» и принялся читать его.

«Свет перестает появляться. Тьма овладевает человеком. Остановить невозможно?

Отодвинуть превращение возможно?

Большие вливания астриума помогут? (Нет!)

Что знает Астрид Вайс? (Ничего! Она мертва!)

С кем работала Астрид Вайс? Выяснить.

Как влияет заражение на Вспышку? Как влияет Вспышка на заражение?

Возможно ли использовать чужие Вспышки, чтобы избавиться от заражения? (Да, и тут же лишиться головы, умно)

Делать-то что?!!»

На этом бессильном крике о помощи файл заканчивался. Дина записала все интересующие ее, и не только ее, но и меня тоже, ответы, но дать ответы успела только на часть из них. И ответы эти, в основном, были неутешительными даже для нее самой, что уж говорить обо мне. Та же Астрид Вайс — ну что мне толку с того, что она что-то могла знать, если она была мертва уже во времена самой Дины, а сейчас от нее и вовсе уже и костей не должно было остаться.

Так и не получив никакой полезной информации из файла, я открыл второй, с названием «От Ловкача».

«Дочь Ночи — живет в ноктусе. Почему она там живет, никто не знает, ТТ ее не трогают. Возможно, она обладает какой-то информацией, которая поможет мне. Маршруты к ней знают светлячки нескольких районов, которые максимально близки к ней — Тай-фо и Илу. Городская легенда? К ней водят тех, кто готов прилично заплатить за то, чтобы к ней попасть. Не вариант — за мной сразу увяжутся ТТ, ни за какие деньги меня никто не поведет, как только увидят эту толпу. Можно даже не обращаться к ним за помощью, бессмысленно. Надо пробовать в одиночку, если пробовать вообще».

Третий файл назывался «Казадоры» и его я открывал с наибольшим интересом.

«Агросектор за границами люктусов. Как он может там существовать?

Сколько лет их обществу?

Район без световых барьеров — как это возможно?

Не боятся заражения. Почему?

Если они за границами люктусов, как к ним добраться?

Сто пятьдесят лет.

Нужна карта. Чем старее, тем лучше.

Добраться через ноктусы? А если рассвет застанет?

Какие, во Тьму...»

Обрывочный стиль вопросов Дины тяжело укладывался в голове, и было трудно понять, что она имеет в виду. В последних двух файлах не было ни единого ответа на заданные вопросы, из чего следовал вывод, что она их или не нашла, или не смогла найти время или возможность их записать. В любом случае, кое-что вырисовывается — Дина получала информацию от какого-то Ловкача, как я получал ее от Птичника. Значит, Дочь Ночи известна в определенных кругах не просто как городская легенда, а как городская легенда, основанная на фактах той или иной степени правдоподобности. Говоря проще — и Ловкач и Птичник как минимум верили в то, что говорят. Как максимум — знали точно. И, если файл с информацией о казадорах Дина заполняла тоже по информации от Ловкача, то, значит, и в ней он был уверен. Как минимум, теперь следует отправиться к Птичнику и поспрашивать про казадоров у него, чтобы в итоге сравнить полученные данные и понять, какая часть из них имеет хотя бы небольшие шансы оказаться правдой.

Пока что я переключился на следующий файл, который на первый взгляд казался сложной и детализированной электронной картой Города. В моем собственном Пульсе тоже была такая, но там она была в виде отдельного приложения, даже двух — одно показывало только люктусы и меня, вторая же зеркалила половину Города, добавляя на экран и ноктусы тоже. И, что намного важнее, — других светлячков моего Спектра.

Эта же карта оказалась чем-то вроде интерактивной картинки. Ее можно было приближать и отдалять, и при этом на ней стояло несколько ярких красных меток, при нажатии на которые всплывала небольшая подсказка, привязанная к этой локации. Интересным и необычным фактом оказалось то, что несколько таких меток стояли на той половине города, что была покрыта серой дымкой и однозначно означала ноктусы. Таких меток было три. Две стояли рядом, и при нажатии на них всплывала одна и та же подсказка — «где-то в этом районе может быть Дочь Ночи». А вот третья метка, означающая «сектор казадоров?» стояла очень далеко от остальных. И от тех, что стояли в ноктусах, и от тех, что стояли в люктусах.

И самое интересное заключалось в том, что этого места в карте Города, которая была закачана в мой Пульс, не было вообще. Карта изначально была отмасштабирована так, что этот район, похожий на швейцарский сыр из-за того, что серая дымка кое-где рассеивалась, открывая вид на здания, вообще был скрыт где-то за краем экрана и на глаза мне не попадался.

Впрочем, почему так получилось — было очевидно. Район предполагаемого обитания казадоров был не просто ноктусом, то есть зеркальным отражением жилой аналогичной части, он был полностью во власти Тьмы. Там просто не было никакого люктуса, или, вернее, когда-то он там, конечно же, был, но теперь он был полностью отдан во власть Тьмы, превратившей два диаметрально противоположных района в идентичные. И Городу пришлось смириться с этим, отползая подальше от зараженной части, отрекаясь от нее, как больной смиряет себя и отрекается от конечности, пораженной гангреной. Для Города этот район уже был потерян, и, видимо, составители более поздних карт решили просто не включать его, ведь карты делаются, в своей массе, для простых людей, а их потерянные и захваченные Тьмой районы интересоваться не должны. Даже не то что должны — им эта информация будет вредна. Если они увидят, какая на самом деле площадь покрыта Тьмой, а она даже на этой карте явно показана не вся, иные могут и разумом подвинуться на фоне такой информации. Так что логика составителей карт вполне ясна, хотя и не скажу, что я с ней согласен. Впрочем, я даже в теории не мог быть с ней согласен — ведь я как раз один из тех немногих, кто позволяет себе походы за барьеры, и мало того — сделал это делом своей жизни. Не говоря уже о моей личной ситуации, в которую пока что, к счастью, один только я и посвящен. И в этой ситуации для меня карты захваченных Тьмой районов ой как нужны. Особенно если они покажут то место, в которое я должен попасть.

Знать бы еще зачем... Или, вернее, с какой целью. Впрочем, с ответом на этот вопрос, надеюсь, мне поможет Птичник. Главное — правильно построить разговор с этим пройдохой.

Интересно, сколько лет этой карте, которая показывает то, что на современных картах уже отсутствует? В старом теле, на старой Земле, я бы ткнул правой кнопкой на файл и через «Свойства» посмотрел бы дату его создания. Пусть это и не было бы полноценным и неоспоримым ответом на мой вопрос, но давало бы хоть какие-то намеки.

Здесь не было такой команды, как «посмотреть Свойства». Или, по крайней мере, я не знал, где их смотреть. Поэтому для того, чтобы узнать, когда примерно, хотя бы плюс-минус десять лет, был создан, а, вернее говоря, в последний раз использовался этот файл, следовало прибегнуть к другим способам добычи информации. И их у меня было.

Но сперва я открыл последний открывающийся файл, в котором при первом осмотре я мельком увидел всего одну строчку и не стал читать вовсе, оставив на потом. Сейчас же я внимательно вчитался в эту единственную строчку файла без названия, просто под цифрой пять.

«Фил! Следите за Ловкачом, он в свои сорок знает намного больше, чем вы думаете, чем ему следовало бы! И прости меня за то, что я сделала. Всегда люблю. Дина.»

Так и не поймешь — то ли сообщение, которое так и не нашло своего адресата, то ли наоборот — ушедшее по адресу и дополнительно продублированное в форме текстового документа. Хер пойми. Одно из этого ясно — неизвестный мне Ловкач вызывал у Дины как минимум какие-то подозрения. А, может, она и правда про него что-то знала, да не успела или не захотела рассказать. В любом случае, по ее мнению Ловкач знал больше, чем хотел бы, чтобы люди о нем думали.

Еще одна общая черта у них с Птичником.

Закончив с файлами, я перешел к своему Пульсу и быстро накатал сообщение Валери.

«Не спишь?»

«Нет.

Что хотел?

Я в мастерской.

Приходи

Если надо»

По ходу дела, у них тут привычка отвечать кучей сообщений — вроде ветрянки, болеют все. Впрочем, мне ли жаловаться. Ответила и хорошо.

Не спит — еще лучше.

Прихватив с собой Пульс Дины, я отправился к мастерской Валери, и, уже занеся руку над дверью, вибрирующей от рвущихся изнутри басов, заранее приготовившись к атаке тяжелой акустической артиллерии на свои неподготовленные уши, я запоздало подумал, что мог бы все спросить в переписке, без необходимости переться сюда на своих двоих.

Но я уже стукнул костяшками в дверь, и теперь включать заднюю было бы странно. Поэтому я стукнул еще несколько раз, надеясь, что Валери не услышит и я смогу спокойно задать все вопросы в переписке.

Конечно же, она услышала. Как она это делает — я так и не понял. Учитывая то, что творилось в ее мастерской, она должна была не слышать вообще ничего. Даже если бы весь «Зефир» обрушился, она должна была узнать об этом в том момент, когда из-под ног пропадет пол, и ни секундой раньше. А на тебе — каждый раз слышит, каждый раз открывает. Как это работает?

Я предусмотрительно открыл рот, чтобы меня не контузило ревом музыки, и шагнул в мастерскую приветливо машущей Валери. Без слов поняв меня, она плюхнулась за компьютер, убавила музыку, крутнулась на стуле и выжидательно уставилась на меня:

— Что хотел?! С Пульсом что-то не так?!

— С Пульсом? — я посмотрел на свой Пульс. — Нормально все вроде.

— Да не с твоим! — махнула рукой Валери. — С тем, который я ломала! С твоим-то, понятное дело, все нормально, я же сама его делала! А вот то старье, которое непонятно как еще не развалилось — вот это раритет! Я вообще думала, что раскодирую процентов двадцать информации — у меня и протоколов такого шифрования-то не было, пришлось самой писать, чуть ли не наобум!

— Вот как раз об этом я и хотел поговорить. — поспешно перебил я Валери, пока она не укатилась своими рассуждениями в такие дебри, из которых я ее не вытяну без знания темы, на которую она болтает. — Файлы, которые ты разблокировала — можно посмотреть, когда они были созданы?

— Не, забудь! Маркировки все послетали, там все по нулям!

— Ладно. — я решил перейти к плану б. — А сам Пульс? Насколько именно он древний? Сколько ему лет, как думаешь?

— Столько же, сколько и твоему! Только твой я холила и лелеяла, как артефакт ушедшей эпохи, а этот!.. Будто на улице валялся!

Я не стала ей говорить, что он, собственно, на улице и валялся.

— А конкретно сколько? В годах?

— Лет тридцать, наверное! — Валери пожала плечами. — Где-то примерно так! Может, даже тридцать два!

Тридцать лет. Значит Дина жила еще до великой чистки светлячков. И неизвестный Ловкач, стало быть, тоже. Если верить написанному Диной, он сейчас должен быть глубоким стариком семидесяти с лишним лет. Намного вероятнее, что его вовсе уже нет в живых — семьдесят лет это почтенный возраст даже в моем мире, на моей Земле, что уж говорить о здешнем смертельном цирке, в котором само существование приближает смерть семимильными шагами.

— Там даже система старая, как... Как система Верпена один-ноль! — продолжала распространяться Валери. — Тебе-то я более или менее новую оболочку накатила, хотя бы оболочку, а там все... архаично! Где ты вообще его взял?!

— В музее. — усмехнулся я. — Ладно, спасибо. С меня должок.

— Да брось! — Вал махнула рукой. — После спасения Кейры за нами за всеми перед тобой должок! Не говоря уже о том, что внутри Спектра вообще не должно быть никаких долгов и разногласий! Так что пожалуйста, и, если что-то еще понадобится, только дай знать! Дрон например!.. Хочешь дрон?!

— Я подумаю. — улыбнулся я. — Спасибо за предложение. Пока.

И, не дожидаясь, когда Валери снова завалит меня предложениями одно другого прекраснее, я вышел из мастерской. Посмотрел на время — было четыре часа утра. По-хорошему, было бы сейчас не светиться на улице, в свете недавних громких заявлений мотыльков. По-хорошему, сейчас было бы лечь спать, как раз и время самое подходящее — примерно так я и ложился. Но спать не хотелось. Хотелось поскорее нанести визит Птичнику, или как минимум, просто написать ему. Вдруг не спит? Ответит — хорошо. Нет — пойду спать и подожду до завтра.

Птичник ответил почти сразу.

Глава 27

— У тебя вообще есть дом? — спросил я, поднявшись на очередную крышу, адрес которой Птичник мне скинул в личных сообщениях. Само собой, эта крыша была новой для меня.

— Мой дом — весь Город. — ответил Птичник, не оборачиваясь. — Зачем себя ограничивать?

Он стоял на парапете крыши, широко расставив ноги и заложив руки за спину и глядел на ночной Город сверху-вниз.

— Действительно. — хмыкнул я. — А я вообще-то не смог в подъезд попасть — энкодер не справился с замком. Думал уже по стене лезть, но потом мне повезло — кто-то вышел, и я смог проникнуть внутрь.

— Ну так тогда тебе и жаловаться не на что, не так ли? — Птичник обернулся через плечо. — Раз ты сам справился со всеми проблемами.

Фраза прозвучала как минимум двусмысленно. Поди пойми, о чем он говорит — о походе к Дочери Ночи или действительно о проблемах, которые у меня возникли, пока я добирался до него здесь и сейчас.

— Если бы я действительно разобрался со всеми проблемами, меня бы здесь не было. — я прошел дальше по крыше и сел на одну из подушек под уже знакомым навесом. Интересно, Птичник их с собой с крыши на крышу перетаскивает или у него по всему Городу такие лаунж-бары раскиданы?

Птичник не торопился слезать с парапета. Он все так же стоял, повернув голову в мою сторону:

— И что же привело тебя ко мне снова?

— И ты даже не спросишь, как я сходил к Дочери Ночи?

— А зачем? Если ты вернулся, значит, сходил удачно. Ну, или не ходил вообще. В любом случае, это не мое дело.

— Дочь Ночи — она из казадоров? — напрямую спросил я.

— О как. — с изрядной долей удивления в голосе хмыкнул Птичник. — Да уж, вопрос на миллион, не меньше.

Он наконец развернулся, спрыгнул с парапета и подошел ко мне. Сел на соседнюю подушку, но не расслабленно развалившись как я, а напротив — заняв самый краешек, будто готовый в любой момент снова вскочить.

— С чего ты это взял?

— Я ни с чего это не взял. — я пожал плечами. — Я просто задал вопрос. Вроде несложный.

— Это как сказать... — вздохнул Птичник. — Откуда ты вообще знаешь о казадорах?

— О них я тоже не знаю. — я покачал головой. — Просто услышал слово.

— И этого слова тебе было достаточно, чтобы предположить, что Дочь Ночи — одна из них? — усмехнулся Птичник.

Я поморщился:

— Я не в настроении полемизировать. Жонглировать словами можно до бесконечности, но это не поможет ни тебе, ни, тем более, мне. Лучше ответь на вопрос.

— Нет, Дочь Ночи не имеет никакого отношения к казадорам.- послушно ответил Птичник.

— Хорошо, тогда кто такие вообще казадоры?

— Это... — медленно начал Птичник, подняв глаза к небу. — Городская легенда...

— Что, еще одна? — хохотнул я. — Какая там уже по счету?

— Нет, в один ряд их ставить не стоит. — Птичник покачал головой. — Потому что в данном случае слово «легенда» используется в другом значении — в значении «личность, о которой слагают легенды». Впрочем, основному значению это не мешает существовать тоже.

— Ого. — я подался вперед. — А поподробнее?

— Как ты думаешь, откуда в Городе берется еда? — откуда-то очень издалека начал Птичник. — Самые простые, первоначальные продукты вроде пшеницы, мяса?

— С... — я задумался. — С ферм? Не знаю, не задумывался.

— Вот и никто не задумывается. — кивнул Птичник. — Для людей совершенно естественно, что продукты той или иной сложности всегда есть в магазине, что их можно купить... И никто не думает о том, откуда они на самом деле там берутся.

— Судя по всему, казадоры имеют к этому какое-то отношение?

— Не перебивай. — поморщился Птичник. — А то сам будешь искать ответы на свои вопросы.

— Ладно, босс. — я поднял ладони. — Продолжай.

— Раньше у Города был агросектор, целый отдельный район, который специализировался на производстве пищи. Теплицы, фермы, заводы первичной обработки и всякое такое. Людей там жило немного, и почти все они были заняты в сфере производства пищи. Со временем, как это происходит с любым другим районом, ноктус подобрался к нему вплотную, и начали готовить эвакуацию района.

— Кстати, об этом. — вспомнил я. — Давно хотел спросить — а как вообще происходит... Ну, вот то, о чем ты сказал — что Тьма захватывает люктусы. Это как? Ведь ноктусы отделены барьерами.

— Через рангонов же. — усмехнулся Птичник. — Через клятых ТТ, которые в прошлом были людьми. Они способны переходить в люктусы точно так же, как мы, светлячки, способы переходить в ноктусы. Долго задерживаться в люктусах они не способны, но заразить здание-другое — легко. И после этого у дома уже нет пути обратно. Как только хотя бы один кирпич, хотя бы одна арматурина, хотя бы водосточная труба домам будет заражена, дом обречен. Спасти его невозможно, разрушить тоже... Во всяком случае полностью — всегда останется та самая малая часть, которую рангон успел заразить. Все, что можно сделать — это оградить такой дом собственными световыми барьерами, чтобы сдержать распространение заразы.

— То есть, рангоны это такие светлячки наоборот... — задумчиво резюмировал я. — Которые ходят в люктусы точно так же, как мы ходим в ноктусы... Только с другой целью.

— С другой, не с другой. — туманно ответил Птичник. — Это не имеет значения. Главное — что именно рангоны, проникая через барьеры и заражая здания, постепенно, понемногу, порою ценой собственной жизни, отгрызают у люктусов кусок за куском. Через время, понятное дело, люктус превращается в раздробленные островки Тьмы, в которых протяженность световых барьеров становится больше, чем площадь, которую они закрывают. Говоря проще — содержать их становится просто нерентабельно. И тогда район эвакуируют и отдают Тьме.

— И это произошло с агросектором?

— Это происходило с агросектором. — поправил Птичник. — Как и с любым другим районом, с агросектором это происходило тоже. Но, в отличие от остальных районов, агросектор не эвакуировали. Не успели. Потому что в какой-то момент его просто захлестнуло волной Тьмы.

— Это как? — не понял я.

— Никто не знает. — Птичник развел руками. — Просто в один момент, примерно восемьдесят лет назад, что-то произошло, и агросектор оказался потерян для Города. Отделен толстой прослойкой ноктуса, захватившего разом сразу три или даже четыре района. Это была самая большая потеря территории для человечества с момента самого появления Тьмы.

— Значит, агросектор стал ноктусом?

— И да... И нет. — медленно сказал Птичник. — Все дело в том, что еда-то никуда не исчезла. Изобилия, конечно, не было, говоря прямо — были довольно-таки бедные годы, но смертельный голод так и не наступил. Правительство отбрехалось тем, что используются аварийные запасы, на то время, что они ищут способ быстро развернуть новый агросектор... Но светлячки быстро выяснили, что это неправда.

— И как же? Они сходили в агросектор?

— До агросектора не дойти. — усмехнулся Птичник. — По крайней мере, на ногах. По крайней мере, так, чтобы успеть обернуться до рассвета. И раньше-то это было очень непростой задачей, а теперь, когда ноктусы разрослись еще больше — вообще забудь об этой идее. Между нами и оставленным агросектором шесть с половиной районов, которые не пройти, даже если лезть в ноктус с самым закатом солнца. Вернее, пройти-то, может, и получится, а вот вернуться обратно...

— Так они дошли или нет? — не понял я. — Или что они поняли?

— До самого агросектор никто не дошел. — Птичник покачал головой. — Но поползли слухи о том, что светлячки видели странных людей, которые перемещались по ноктусу в обычной одежде, без фильтрующих масок, и даже без необходимости окружать себя световой защитой. Ходили по ноктусу, как по улицам Города, и их даже твари не трогали. А самое интересное — несколько раз этих людей видели с тележками, на которых они везли продукты. Те самые — пшеницу, мясо, кукурузу, бобы, и прочее и прочее.

Я не поверил своим ушам:

— Из агросектора?

— Ну а откуда же еще? — усмехнулся Птичник.

— То есть, ты хочешь ска... Ладно, не ты. — поправился я, уловив взгляд Птичника. — То есть, легенды говорят о том, что где-то в давно захваченном Тьмой районе агросектора есть общество людей, которые пережили заражение? Которые живут там, как у себя дома, как та же Дочь Ночи, без всяких барьеров и прочего? Без астриума? И мало того, что живут, так еще и умудряются в оскверненных землях выращивать еду для обеспечения Города?

— Не всего. — Птичник покачал головой. — Новый агросектор уже существует, но он впятеро меньше старого, и, как мне кажется, существует больше для отвода глаз. Так что да — все, что ты говоришь... Не скажу, что правда... Но скажем так — соответствует легендам.

— И это и есть казадоры? — уточнил я.

Птичник молча кивнул.

— И как это возможно?

Птичник развел руками:

— На свете так много того, в чем не могут разобраться даже умнейшие люди планеты... А ты спрашиваешь того, кто определенно к ним не относится о том, что определенно нельзя объяснить простыми словами.

— Но ты рассказал...

— Легенду? — Птичник поднял бровь. — Легенд я знаю много. Я знаю легенды о людям. Я знаю людей-легенд. Я знаю легенды о Городе в целом и об отдельных его районах в частности. Но если бы все легенды, которые я знаю, были правдой, я бы и сам стал легендой просто за счет того, что рассказывал бы про них. Причем легендой уровнем не ниже той же Дочери Ночи.

— Ладно, я понял. — я кивнул. — Но, получается, добраться до казадоров невозможно? По крайней мере, добраться так, чтобы не застать рассвет в ноктусе?

— На своих двоих — точно никак. — Птичник покачал головой.

Я достаточно хорошо успел изучить этого проходимца, чтобы сразу же уцепиться за эту оговорку. «На своих двоих». Он же не просто так это сказал. Не просто «Нет возможности», а «нет возможности на ногах, пешком».

— Машина? Мотоцикл? — я перечислил первое, что пришло в голову, пожал плечами и добавил. — Велосипед?

— Сам ты велосипед. — хмыкнул Птичник. — Нет, об этом можешь забыть. Все, что коснется зараженного бетона и с чем при этом контактируешь ты — будет заражено тоже.

— А если защитить его Светом, как тело?

— Ты даже самокат не сможешь защитить Светом. — Птичник покачал головой. — Если, конечно, не разберешь его до винтика и не будешь четко понимать, где и в какой момент времени находится каждый винтик, каждый подшипник. Забудешь о хотя бы одной детальке — и заражение поползет.

Значит, все, что относится к сухопутному транспорту, отменяется. Если его так сложно защитить Светом, значит, у меня совершенно точно не получится это сделать — я банально не услежу за всем. Да и не до того мне будет, когда вокруг меня будет чертова толпа лоа... А она ведь определенно будет, еще ни разу не было такого, чтобы они за мной не увязались. При таком условии мне точно будет не до того, чтобы следить за собственным транспортом.

— Ну и какие у меня варианты? — снова обратился я к Птичнику, поняв, что своим умом я вряд ли смогу дойти до приемлемого ответа.

Но он мне ответа не дал тоже. Даже не то что ответа не дал — вообще никак не отреагировал на мои слова, будто я и не говорил ничего.

Я поднял глаза — оказалось, второй вариант. Птичника на его месте не было. Он снова исчез, как делал это уже дважды. В этот раз он правда отличился — пропал неожиданно, воспользовавшись тем, что я отвлекся на размышления.

Что ж, мне вполне достаточно и того, что я уже выяснил. Не остается ни малейших сомнений, что мой путь теперь лежит в земли казадоров. На захваченные Тьмой территории, на которых никого из жителей Города не было уже много лет. В гости к существам, которые, может, и людьми-то уже не являются. А вот кем они являются — это еще предстоит выяснить. А главное — выяснить, как получить те же способности, что есть у них. Выяснить, что такого с ними случилось, что теперь они способны перемещаться по ноктусам и не бояться ни Тварей, ни заражения. Выяснить, как мне получить эти способности. Если их вообще возможно получить, конечно. Потому что убивать ради того, чтобы жить самому — не вариант. Как минимум, мне это не нравится. Ни само по себе наличие какого-то условия, ни, тем более, формулировка этого условия. Как максимум же, такой подход ставит под угрозу тех, кто... Не сказать что «дорог»... Скажем так — тех, кто мне близок. Я уже стал причиной начала чего-то, что в будущем может перерасти в натуральную гражданскую войну, и надо это дело как-то исправлять. А как это исправить, если не убрать первопричину всей проблемы — моей необходимости убивать, чтобы существовать?

Никак.

Я встал, прошелся до края крыши, и сел на парапет, свесив ноги вниз. Город под ногами постепенно просыпался, одна за другой гасли неоновые вывески, и вместо них загорались окна в одинаковых серых бетонных зданиях. Перевернутый рогами вниз месяц бледнел, равняясь по цвету со светлеющим небом. Пошли по улицам первые люди, что ночью почти не покидали своих домов, словно в Городе объявили комендантский час. Поехали первые машины и редкие мотоциклы, но на них я даже не смотрел — они все равно мне были без надобности, они не могли помочь решить вставшую передо мной проблему. Хотя, наверное, круто было бы на каком-нибудь спортбайке ворваться в ноктус через дыру в световом барьере, пронестись по прямым, как стрела, улицам, оставляя за спиной тупящих и не успевающих собраться воедино лоа, показать дулю рангонам, которые, даже несмотря на всю свою скорость, слишком медленные для того, чтобы угнаться за железным конем...

Жаль только, что не получится претворить этот прекрасный план в жизнь. Я на мотоцикле сидел два раза в жизни, из них один — в двенадцать лет в деревне, а второй — пассажиром. Так что никаких «пронестись» не будет — тут бы доплестись, в постоянном страхе потерять равновесие и разложиться по бетону. Не говоря уже о заражении, о котором меня предупреждал Птичник.

С машинами все еще смешнее — ни одна машина просто не протиснется в промежуток между столбами световых барьеров. Специально их, что ли, такими сделали?

Если вдуматься, то в теории я мог бы добраться до территории казадоров и на своих двоих. Мог бы, если бы я был обычным светлячком, который пытается не светиться в ноктусе и обходить даже единичных лоа, не говоря уже об их скоплении. Светлячком, который не тратит Свет попусту и продвигается вперед почти без его растраты. В моих руках оружие, которое позволяет в сложной ситуации срезать путь напрямую, а не обходить опасное место за несколько кварталов, кратно растягивая итоговый путь. И даже в этой ситуации неизвестно, хватит ли моих внутренних запасов Света на то, чтобы преодолеть необходимое расстояние.

Я же — магнит для лоа. Возможно, для рангонов тоже. И я могу перемещаться только по крышам. С одной стороны это плюс — я всегда двигаюсь по кратчайшему пути, а не только тогда, когда не остается иного выбора. С другой стороны — каждый преодоленный метр пути это потраченная крупица Света, или в чем он там измеряется. И хватит ли мне его, чтобы добраться до конечного пункта — все тот же вопрос. Ставлю на то, что не хватит. Вряд ли Птичник говорил наобум.

Посоветоваться бы с кем-нибудь... Только вот с кем? Выдать девчонкам мою историю? Они и так на взводе после объявления войны. Главное — каждый раз, когда я думаю о том, чтобы все им рассказать, обязательно происходит очередной факап, от раза к разу все серьезнее и серьезнее. Надо бросать это дело — хотеть рассказывать правду...

Я поднялся с парапета и кинул последний взгляд на Город, который так и не подсказал мне решения моей проблемы. Солнце уже выкатилось из-за горизонта и вступило во владения небосводом.

За спиной раздалось тихое курлыканье и шорохи. От неожиданности чуть не навернувшись с крыши, я обернулся, но это оказались всего лишь голуби Птичника, которые весь наш разговор спали, а теперь, проснувшись, чистили перья и лукаво поглядывали на меня из-под крыла.

Голуби.

Крылья.

Кажется, у меня есть идея!

Если вам понравилось, обязательно поставьте лайк и напишите комментарий! Ну а продолжение здесь - https://author.today/reader/226841/2030914

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

Светолов (Астриум 1-2)

Content

Светолов (Астриум 1-2)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Том 2. Глава 1.

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Nota bene