#Бояръ-аниме. Угроза мирового масштаба-3

Глава 1

Служба безопасности Виаты…

Еще пару месяцев назад, в своем старом мире, не зная истинного значения этого словосочетания, а опираясь исключительно на значение отдельных слов, я бы не почувствовал никакой силы, стоящей за этим названием.

Но сейчас — это не пара месяцев назад.

Сейчас у меня есть какая-никакая память, в которой содержится куча информации о мире, в котором мне предстоит жить, и, к счастью, а, может и к сожалению, о службе безопасности в ней тоже есть закладочка.

Короче говоря, служба безопасности — это не инквизиторы даже близко. Это уже скорее тайная полиция короля. Невидимые гончие псы, скрытные ищейки, которые рыщут по стране в поисках тех, кто желает ей плохого, которые везде суют свой длинный нос, зачастую к неудовольствию тех, кого это касается.

Конечно, я утрирую.

Этот мир все же другой, и страна другая, и здесь в разы сложнее делать все то, что делала тайная полиция в моем мире. Никаких тебе похищений людей, пыток, с целью выколотить какую-то информацию, угроз и прочего. Здесь это попросту было не нужно, поскольку в арсенале этих ребят были объединенные возможности магии и технологии. А это делали добычо информации намного более простым и быстрым делом.

И, кажется, теперь этот арсенал был направлен против меня.

— Приятно познакомиться, — вежливо ответил я. — Какие вопросы у вас ко мне возникли?

— Присаживайтесь. — Адам указал на один из стульев возле стола. — В ногах, как говорится, правды нет.

— А правды вообще нет, — внезапно сказал у меня из-за спины Виктор. — Правда, знаете ли, у каждого своя, а раз так, то можно сказать, что ее нет вообще. Вы и так ворвались в жизнь Академии очень неожиданно и… э-э… довольно навязчиво, хотя вас никто не приглашал. Вы навели тут свои порядки, пользуясь полномочиями и договоренностями, обвиняете непонятно в чем моего студента… Так теперь еще и распоряжаетесь в моем кабинете, как в своем собственном! Извольте прекратить этот цирк!

Так-так, интересно…

Оказывается, Виктор тоже не в восторге от того, что пиджак здесь распоряжается. Да что там распоряжается — вообще находится тут! И он довольно смело это обозначил.

— Прошу прощения, директор Тюудор. — Пиджак коротко наклонил голову, будто изобразил поклон, но это, конечно, был не он. — Безусловно, вы правы, и я совершенно не планировал оспорить ваше главенство в Академии и уж тем более — в этом кабинете. Однако хотел, чтобы наша с Марком беседа приобрела более… неформальный характер. Да, так будет сказать правильнее всего.

— Марк, присядьте, — коротко произнес директор, но тут же добавил: — Если хотите, конечно.

Я сел. Адам прав — в ногах правды нет, неизвестно, сколько продлится этот разговор и чем закончится. Лучше уж плохо сидеть, чем хорошо стоять. А хорошо сидеть — так вообще прекрасно.

И сейчас вроде бы сидеть было хорошо — у директора в кабинете кресла что надо. Мягкие, большие и удобные.

— Итак, Марк, — начал пиджак, полностью отвернувшись наконец от окна и сложив руки за спиной. — Мы навели о вас кое-какие справки и оказалось, что вы — крайне неординарная личность… Или, вернее сказать, вы таковой стали буквально в одночасье, после всего-навсего одного неприятного инцидента. Вашей смерти.

Директор при этих словах вздрогнул и уже во второй раз за этот вечер пальцем приспустил очки на кончик носа и посмотрел поверх стекол на Адама:

— Простите… Я, наверное, ослышался… Что вы сказали? Смерти? Какой смерти? Поясните, будьте любезны.

— О, а вы не знали? — Адам тоже слегка удивился. — Впрочем, неудивительно — об этом вообще очень мало кто знал, если уж на то пошло. Но да, в биографии Марка, как это парадоксально ни звучит, уже имеется такой пункт, как «смерть». Весьма необычное явление, но, похоже, самого Марка это нисколько не беспокоит.

Адам явно ожидал, что я удивлюсь его осведомленности, а то и напрягусь от этого факта, но он просчитался.

Да, я знал, что был мертв, почему я должен от этого напрягаться? Я же ничего противозаконного не сделал, ведь нет в этом мире закона, который запрещал бы оживать.

Даже сложенные за спиной руки Адама меня не напрягали — в отражении в окне, за которым уже успели сгуститься плотные сумерки, я прекрасно видел, что в руках у него ничего нет. Есть кобура за спиной на поясе, скрытая пиджаком, и он, скорее всего, успеет быстро выхватить оружие, если понадобится… Но недостаточно быстро для того, чтобы я не успел среагировать.

А вот искр маны не было видно вообще, что означало, что этот человек — не маг. Целый полковник, а не маг — видимо, и такое бывает в этом мире. Правда, это не меняло того, что от него могут быть проблемы.

— У Марка официально была диагностирована смерть физического тела, после чего он восстал из мертвых прямо на кладбище, помимо прочего зарастив разрез от аутопсии, который, знаете ли, очень заметный, от горла до паха… Неприятное зрелище, честно скажу. Но этот молодой человек не только восстал из мёртвых, но ещё и убрал с тела все раны.

— Марк… — Виктор снова надвинул очки на глаза и посмотрел на меня. — Почему вы мне не сказали?

— Так вы не спрашивали, господин директорк. — Я пожал плечами. — Если бы в правилах Академии было сказано, что для восставших из мертвых введены особые правила поступления, то я бы, конечно, обсудил это непосредственно с вами, ну а так… какие ко мне вопросы? Я ничего не нарушал.

— Но как это вообще возможно? — Виктор уставился на меня и развел руками.

— Это тема для отдельного разговора. — Адам снова обратил на себя внимание. — И к делу особенно не относится. Как сказал лечащий врач Марка, профессор Громов, в разговоре с нашей структурой, это медицинский феномен — человек, чей мозг был официально признан мертвым, снова стал живым, правда, вследствие необратимого повреждения нейронов полностью лишился памяти… И, надо полагать, личности.

— Личности? — переспросил директор.

— Да. Именно так. Вы не ослышались, господин директор. Мы собрали некоторые свидетельства тех, кто знал Марка до его смерти и сравнили с психопортретом после. — Адам переводил взгляд то с меня на директора, то обратно. — Это было непросто, поскольку большинство контактов Марка скончались от употребления наркотиков или в бытовых поножовщинах… Но это опять же не имеет отношения к делу. А вот что имеет — так это то, что до своей смерти Марк был наркоманом, который относительно недавно начал принимать запрещенные вещества, но уже успел увязнуть в этом настолько, что потерял все, что у него было, и ютился в крошечной конуре на задворках города. А самое главное — до его смерти у него не было даже намека на магию.

А вот это уже сильно.

Значит, до того момента, как я появился в теле Марка, у него вообще не было магии — вот в чем было дело!

Ванесса, убив парня, по сути, сделала мне небольшое одолжение тем, что ее мана, та ее часть, что была вложена в заклинание, но не особенно оформлена в конкретное плетение (в силу специфики способностей баронессы) прожгла в его организме мановоды и манохраны и частично, очень малой своей частью, буквально долей процента, задержалась в них.

Ну а потом уже Ванесса не вернула мне магию, нет — она мне ее дала, по сути, заново.

И, если все действительно так, как я только что на ходу придумал, то получается, что возможности бесконов… безграничны. Они буквально способны делать из обычных людей — магов! Вот это открытие! Меня даже в жар от таких размышлений бросило. И ведь сама Ванесса о своём умении даже не знает!

— И, я думаю, вы согласитесь, господин директор, что прошлый Марк с его жизнью наркомана и этот юноша, что сейчас сидит перед нами — это два совершенно разных человека, — продолжил агент.

— Простите, а вы что конкретно от меня хотите услышать? — Я дождался паузы в словах Адама и вклинился в его речь. — Или вы всерьез предполагаете, что я каким-то образом изобразил смерть и дальнейшее потрошение на манер рыбы перед жаркой, а потом инсценировал воскрешение? Или вы считаете, что я способен объяснить, как может появиться магия у человека, у которого ее никогда не было? Вы ответа на какой вопрос вообще ждете? Я не хочу вас расстраивать, но, скорее всего, у меня нет ответа ни на один. Я ничего не знаю и ничего не помню. О подобных вещах вам лучше переговорить с профессором Громовым, он в этом лучше разбирается.

— Профессор действительно поведал нам немало интересной информации, и еще больше поведает в будущем. — Адам кивнул. — Но насчет того, что ответов у вас нет — это вряд ли. Однако вопросы у нас на самом деле не те, о которых вы думаете.

— А какие — те? — вступился за меня Виктор.

— «Те» — это про троттлистов.

— Проклятье… — сквозь зубы, едва слышно, выдохнул Виктор у меня за спиной.

Адам то ли не успел, то ли сделал вид, что не услышал. В любом случае, он продолжил:

— Кстати, если уж на то пошло, то ваша первая встреча с Марком, насколько я знаю, произошла как раз во время теракта, проведенного троттлистами, верно? Они тогда подстроили взрыв в магазине «Кара» и по стечению обстоятельств там оказались вы оба, Марк и Виктор. И вместе вы весьма успешно противостояли троттлистам.

— Марк лишь выводил заложников из магазина, — возразил Виктор. — Сражался с троттлистами я один.

— Не надо преуменьшать участие Марка. — В голосе агента послышался укор. — В его возрасте такое деяние — это очень, очень достойный поступок, это нельзя назвать «лишь», это надо назвать «аж»! Впрочем, мы отклонились от темы, а тема звучит как «первое нападение троттлистов», назовем его так.

— Первое… — задумчиво повторил за ним Виктор. — Значит, было и второе. Горячие Вары?

Я сидел, сплетя пальцы рук на животе, и внимательно слушал их обоих. Они прекрасно справлялись с беседой и без меня, при этом Адам грамотно и незаметно дергал поводья разговора, направляя его в ту сторону, в которую ему было нужно.

А я… А что я? Я свой ход уже сделал.

Теперь черед Адама выкладывать карты на стол. А когда он закончит — я посмотрю на них, подумаю, и решу, чем ему ответить.

— Верно, Горячие Вары. — Адам кивнул. — Как Марк там вообще оказался, я спрашивать не буду — это вне моей юрисдикции по данному вопросу, и не интересно даже. И вообще, говоря честно, действительно могло оказаться банальной случайностью или даже закономерностью. Интересно другое — по словам администратора источников, Марк пошел на улицу и вернулся лишь после сражения. Марк? Я всё верно излагаю?

— Я увидел, что что-то творится возле автобуса и решил проверить. — Я пожал плечами. — А там эти в черных одеждах. Водителя убили.

— И вы решили за него отомстить?

— Я? — Я выпучил глаза. — Вы серьезно? Каким образом? Ну, в смысле — чем? Как⁈

— Это, кстати, один из вопросов, которые стоят на повестке дня — чем и как. — Адам кивнул. — Мы бы уже имели на них ответы, но по какому-то невероятному стечению обстоятельств именно в этот день всю систему видеонаблюдения Горячих Варов замкнуло и она сгорела, включая резервные сервера с копиями записей. Получается, что единственное на что мы могли бы опираться — это показания свидетелей… А их нет. Их нет, потому что администратор в этот момент вызывала полицию, а Марк и Ванесса покинули место происшествия.

— Состояние аффекта, — возразил директор. — Им простительно.

— Безусловно. — Адам опустил голову. — И я их ни в чем не обвиняю, это опять же не моя юрисдикция, я ведь не прокурор. Да и второе нападение в целом — такая мутная, как принято сейчас говорить, история, что в нее и лезть не сильно хочется. Однако намного интереснее то, что потом было еще и третье нападение.

— Третье? — эхом повторил за ним Виктор.

Он всё больше хмурился и выглядел неприятно удивлённым.

— Да. — Адам чуть пожал плечами. — И, знаете, лишь только невероятное стечение обстоятельств позволило нам получить видеозапись произошедшего. Представляете, банкомат, камера на котором ведет круглосуточную запись, зафиксировала все происходящее. Конечно, она стояла далеко не так удачно, чтобы захватить вообще все, но кое-что в ее поле зрения все же попало. Из-за качества картинки детали сложно разглядеть, но по тому, что мы все же смогли разобрать, получалась удивительная вещь. Там был Марк, ну или кто-то очень сильно похожий на него, но я в такие совпадения не верю, я вообще в совпадения не верю. И этот Марк, вопреки сказанному чуть ранее, не пытался убежать от троттлистов и не пытался спрятаться, как это делали все остальные. Вообще все, представляете, бегут прочь от поля боя, в которое невзначай превратилась спокойная, казалось бы, улица, а Марк один кидается в бой! Он не испугался и точно знал, что делать.

— Марк? — Виктор поднял брови и посмотрел на меня.

Я в очередной раз пожал плечами:

— А что мне оставалось делать? Я уже что-то знал о магии, а там были обычные люди, которые о ней не знают ничего. Только, может быть, то, что она существует. Я пытался прикрыть их отступление, их бегство, чтобы они могли спастись. Отвлекал троттлистов на себя, так сказать.

— Благородно, не спорю, — кивнул Адам. — Только вот это не совсем правда. Может быть, вы действительно думали о спасении жизней гражданских, но ведь началось все не с этого. Скажите, Виктор, вы знаете, какова основная проблема борьбы с троттлистами?

— Маскировка, — не задумываясь, ответил директор. — Они активируют свои доспехи, когда захотят, а до этого момента ничем не отличаются от обычных людей.

— Верно, так и есть. — Адам кивнул. — А теперь посмотрите сюда.

Он достал из кармана телефон, набрал пароль и повернул его к нам.

На экране телефона застыл кадр, показывающий, как троттлист приближается ко мне. Плохого качества, издалека снятый, но понять, что на нем происходит, было нетрудно.

Адам ткнул пальцем в экран — и видео медленно, буквально в четверть обычной скорости, начало проигрываться.

На нём было хорошо видно, как я поднимаю голову, смотрю на троттлиста, а потом взмахиваю рукой, атакуя его. И только после этого троттлист вытягивается, будто столбняком разбитый, и медленно покрывается слоем дымного доспеха.

— Мне кажется, это весьма красноречиво. — Адам выключил телефон. — Марк очевидно атаковал троттлиста раньше, чем тот показал, что он вообще является троттлистом. И, знаете, по сравнению с этим все остальное меркнет. Нашей структуре плевать, если человек вершит какие-то дела, если он вершит их в наших интересах — мы, конечно, будем за ним наблюдать, но не будем мешать, а то, может статься, и поможем чем-то. Нашей структуре плевать, если с человеком происходит что-то невероятное, если это происходит не в разрез с нашими интересами — пусть всеми этими делами занимаются те, в плоскости чьих интересов это лежит. Умер человек, воскрес, наркоман он или святой — это все нас не касается. Но знаете, что нас касается?

— Что? — спросил я, уже предвкушая ответ.

— Нас касается, что у кого-то есть то, чего мы лишены. А если это еще и одновременно является тем, что мы так долго искали, и тем, что решит нашу основную проблему, то это становится смыслом существования нашей структуры. Потому что это в буквальном смысле способ улучшить безопасность страны. Так что пожалуй, уважаемый Марк, мы вернемся к вопросам, на которые вы уже пытались отвечать, но которые я не задавал, и отбросим их. Вообще забудем об их существовании, но лишь при одном условии. Вы, Марк, расскажете, кто вы нахер такой и как вам удается распознавать троттлистов среди обычных людей? Хотя знаете… Мне хватит ответа лишь на второй вопрос.

Глава 2

Если его действительно интересует только ответ на второй вопрос, то он — туп.

Проблема лишь в том, что люди на таких постах, какой занимает Адам, тупыми не бывают. Всех тупых там отсеивают еще на стадии возникновения необходимости в новом работнике.

Значит остается только два варианта развития событий — или я полностью иду в отказ и плету складную историю о том, что все это было случайностью, что я ни сном ни духом и все в этом роде, и от меня (возможно) отстают, но наверняка оставляют слежку…

Либо я рассказываю все почти как есть и тем самым заглатываю наживку, так сказать. И в будущем мне это с вероятностью в сто пятнадцать процентов аукнется тем, что Адам попытается вытащить из меня ответ не только на свой первый вопрос, но и еще на пару десятков — тоже. Хотя бы просто потому, что с одним же вопросом прокатило, почему не прокатит с остальными?

И, казалось бы, это тупиковый и совершенно не интересный путь… Но это лишь на первый взгляд.

На самом деле, это самый предпочтительный вариант из всех, что только можно себе представить. Ведь я же пришел сюда, в кабинет директора, за информацией, а единственный способ получить информацию у таких, как Адам — дать им какую-то информацию взамен. По-другому это не работает.

Поэтому я пристально посмотрел в глаза агенту и медленно произнес:

— Я правильно понимаю… вы хотите знать, как я распознал троттлиста в том человеке еще до того, как он меня атаковал?

— Все верно. — Адам кивнул.

— То есть, вы хотите сказать, что все остальные не могут этого делать? — уточнил я, выкладывая на метафорический стол свою первую карту, которая при правильных действиях станет началом для выигрышной руки.

— В том и дело, что нет. — Адам даже слегка развел руками, подчеркивая парадоксальность ситуации. — Вы же слышали директора, это чуть ли не основная проблема в борьбе с троттлистами! Поэтому нам так нужно знать, как вы это сделали!

— Я думал, это все видят. — Я изобразил неуверенность и посмотрел на Виктора, будто ища у него поддержки. — Вокруг них такие шлейфы черные летают, как будто… ну вот как их доспехи выглядят, только как будто не сами доспехи, а оторванные от них куски. Я потому и решил, что это троттлисты, что уже видел их в доспехах и сразу понял, что это — одно и то же! Но я был уверен, что это видят все…

— Это мы уже поняли. — Виктор поморщился. — Оторванные куски, говорите…

— Оторванные куски это интересно, — непонятным тоном подхватил Адам. — Как они выглядели?

— Кто? Куски? Как если бы кто-то взял очень-очень тонкий, буквально из паутины сплетенный платок, нарвал из него длинных бесформенных полос, привязал каждый из них к центрифуге, которые крутятся в разные стороны, и вот они теперь летают вокруг носителя, как хвосты комет.

— Так-так… А что вы делали, чтобы увидеть это? — не отставал Адам.

— Ничего. — Я пожал плечами. — Просто смотрел. Ну, в смысле… просто видел! Говорю же — я думал, что это нормально для всех магов!

— Если бы я не был тем, кем я являюсь, то сказал бы, что это невозможно, — задумчиво произнес агент. — К счастью, моя работа заключается как раз в том, чтобы проверять самые невероятные вещи. Исходить из того, что на самом деле они реальны. Поэтому я все же вынужден спросить.

Но выяснить, что именно он собирался спросить, мне было не суждено. Потому что в разговор снова вмешался Виктор.

И снова — раздраженно:

— Послушайте, что вы насели на бедного парня⁈ Он же сказал вам уже все, что вы хотели услышать! Вы что еще планируете от него услышать⁈ Что он на самом деле скрытый помощник троттлистов⁈ Двойной агент и все такое⁈

Отлично, все получилось точно так, как я и ожидал.

Сыграв на том, что директор тоже не испытывает симпатии к агенту, я сыграл роль невиновного и невинного студента, на которого угрожающе давит безжалостная машина власти в лице агента службы безопасности, и это нашло отклик в сердце Виктора.

Если бы я продолжал защищаться от нападок Адама сам, то постепенно в голове директора могло бы зародиться подозрение, что все действительно не так просто, как он считает. И в отношении троттлистов, и в отношении всего прочего.

Но теперь директор сам защищает меня перед агентом. Исходя из собственного желания насолить ему. А значит, все что связано со мной, автоматически будет воспринято им в положительном ключе. Даже если сейчас сказать, что по утрам я режу по ягненку и завтракаю сырой, еще теплой печенью и запиваю кровью прямо из пульсирующей артерии, он попытается найти этому оправдание.

Шутка, конечно.

— Интересная теория, кстати. — Адам кивнул. — У нас давно уже есть подозрения, что в Виате действуют скрытые агенты Троттла, которые не действуют напрямую, а лишь собирают информацию для других. И Марк действительно легко может быть одним из них.

— Равно как и кто угодно другой, — возразил Виктор. — Включая и меня. У вас нет доказательств.

— Лишь только поэтому мы разговариваем здесь, а не в комнате допросов. Не поймите меня неправильно, но подозревать всех — это моя работа, если не сказать — призвание. За каждым человеком есть грехи, вопрос лишь в том, достаточно ли они серьезные для того, чтобы мы ими заинтересовались, или нет.

— Грехом вы называете какие-то способности, которых не понимаете? — Виктор едко усмехнулся. — А моя внучка, Ванесса, в таком случае тоже в чем-то согрешила? И тоже у вас на контроле?

— Все у нас на контроле. — Адам равнодушно пожал плечами. — Мы не делаем исключений ни для кого. Разве что кроме тех, кого контролировать уже не нужно в силу очевидности их вины.

— Адам, не сочтите за грубость, но вы не маг и ничего не понимаете в магии. — Виктор покачал головой.

— Так и есть. Но, насколько мне известно, это у нас общее. И не только с вами, а вообще со всем миром. Или я что-то упустил, и кто-то успел полностью изучить всю магию?

Тут не поспоришь — даже я не смог бы сказать, что знаю всю магию, а ведь я определенно знаю о ней больше, чем кто-либо другой в этом мире… ну, или как минимум — в этой стране.

Поэтому я просто сидел и внимательно наблюдал за тем, как подстроенная мною партия успешно разыгрывается без моего участия.

— В том-то и дело, что никто не знает магию полностью. — Виктор победоносно сложил руки на груди, будто его оппонент попался в логическую ловушку. — Даже на какую-то часть, которую можно было назвать значительной — не знает. Каждый раз, когда человечеству казалось, что магический потенциал выбран полностью, выходило, что это не так. Магия постоянно эволюционирует, как и все остальное на этой планете, но ее темпы эволюции несоразмерно выше. Каких-то тридцать лет назад открыли механизм перевода чистой маны в твердые физические объекты без посредничества или с минимальным, а спустя всего одиннадцать лет рождается девочка, магические способности которой вообще не поддаются осмыслению. Насколько вероятно, что спустя еще девятнадцать лет переживший физическую смерть парень обретет магию, да еще и такую, какой не было ни у кого до этого? Я вам скажу правильный ответ — ровно настолько же, насколько это невероятно, вот насколько. Как директор Академии я официально заявляю — о магии мы сейчас знаем столько, что абсолютно все, что мы не способны понять и осмыслить, в первую очередь следует объяснять именно магией, ее мутациями и развитием. А уже потом, если будет доказано, что магия ни при чем — искать умысел и злобные планы.

— Все именно так и обстоит. — Адам нахмурился. — Это, по сути, продолжение причины, по которой, как я уже говорил, мы разговариваем здесь, а не в другом, чуть менее приятном, месте. Что мы вообще разговариваем, а не занимаемся кое-чем другим, что в сути тоже разговор, но… как там говорится на молодежном сленге? В одни ворота, да?

Я криво улыбнулся и ничего не ответил. Вмешиваться было рано — партия еще не закончилась.

— Значит, как я понимаю, никаких обвинений Марку выдвигать вы не собираетесь?

— Я? — притворно ужаснулся Адам. — Вы что, я и полномочий-то таких не имею, я же не прокурор! Моя задача — всего лишь восстановить картину произошедших событий как можно более полно, в идеале — посмотрев на нее с точки зрения всех ее участников.

— Ну и как, восстановили? — Виктор всё не унимался.

— Более или менее. Скажем так, я не получил от этого разговора то, чего ожидал, но получил то, чего не ожидал. И меня это устраивает.

Так, а вот это неожиданно.

То ли он опять пытается заставить меня нервничать, блефуя на пустом месте, что является очень дешевым трюком для человека его уровня манипуляций, либо он действительно сделал какие-то неожиданные выводы. Второе, конечно же, вероятнее.

— Скажите, Марк, как вы считаете — вы сможете научить других людей видеть так же, как видите вы?

Проклятье…

Вот значит о чем вел речь этот змей. Вот чего он не ожидал, но получил.

Конечно же, информация о моем «уникальном» зрении не могла не заинтересовать его, но я ожидал, что он, как привычные мне представители тайной полиции, попробует завербовать меня в свои ряды, чтобы получить таким образом возможности, которых не было раньше. И я бы с чистой совестью отказался, чтобы не попасть под их влияние и не стать частью здешней политической системы.

Но Адам оказался хитрее и действовал тоньше. Вот только…

— Как вы себе это представляете? — хмыкнул Виктор. — Это же не заклинание, это его способность!

— А разве когда-то все известные заклинания не считались способностями? — опять изобразил удивление Адам. — Насколько мне известно, магия изначально воспринималась как частные случаи сверхспособностей отдельных людей. И только потом, когда всё это дело начали изучать, структурировать и проводить эксперименты, оказывалось, что способности эти контролируемы и повторяемы — главное, полностью следовать установленной формуле.

— Не все подчиняется этому правилу, — возразил Виктор. — Например, моя внучка.

— Именно потому, что не всё подчиняется этому правилу, я и спрашиваю, может ли Марк научить других людей. — Адам кивнул. — А не велю ему это сделать, уверенный в успехе на сто процентов.

— Погодите! — Я решил прервать разговор, который постепенно начал утекать в ту сторону, что мне совершенно не нужна. — О чем вы говорите? Как я могу научить других видеть так же, как я?

— В этом и есть главный вопрос. — Адам перевел взгляд с Виктора на меня. — Как конкретно вы это делаете и можете ли научить этому других. Если бы наши люди, если бы вообще все люди, связанные с магией, получили возможность видеть троттлистов под маскировкой, видеть их до того, как они устроят очередной теракт, то это очень сильно бы помогло. Да что там — они бы и в страну не могли проникнуть, если бы их прямо на границе вязали пограничники!

Теперь я узнал еще одну причину, по которой Адам носит темные очки.

Не только и не столько для того, чтобы скрывать направление взгляда, но еще и для того, чтобы в моменты подобных пафосных и воодушевленных речей о патриотизме и человеколюбии, собеседник не чувствовал в них фальшь, глядя в глаза агента. Чтобы никто не видел в них несменяемый холод и расчетливость, что так дисгармонируют с тоном.

Я мог бы порадовать агента и сказать, что могу научить других людей видеть так, как я.

И даже действительно мог бы научить. Далеко не всех, конечно, есть определенные ограничения, и довольно серьезные — как-никак, в моем мире магов выявляли целенаправленно и начинали обучать прямо с десяти лет, в то время как тут — чуть ли не вдвое позже, — но могу.

Могу сделать так, чтобы следующее поколение магов Виаты — те самые студенты, что учатся со мной в одном классе, — смогло видеть скрытых троттлистов и противостоять им не только в открытом бою, но и в незримой войне на гражданском поле. И, возможно, это было бы даже правильным и благородным решением…

Но одновременно оно означает отдаться в полную власть управленческой машине Виаты и стать, по сути, наемным работником на неопределенный срок и с неопределенными полномочиями, но зато с вполне определенным работодателем и набором санкций, которые он может ко мне применить.

Достаточно один раз пойти против командования в каком-то вопросе, и все вполне может закончиться обвинением в измене Родине. Вероятность подобного исчезающе мала, разумеется, но в теории она существует.

Поэтому даже если бы я хотел помочь не то что Виате, а непосредственно Адаму — я бы не стал.

Как минимум — это отвлечет меня от моей цели и замедлит мой прогресс (уже замедлило, мать его, на целую неделю!), а этого уже достаточно для того, чтобы отказать ему.

Я посмотрел в блестящие непрозрачные линзы очков агента и вздохнул:

— Я не знаю… Ну откуда я могу знать? Я же не пробовал ни разу.

Я не стал употреблять категоричных формулировок и вообще, по сути, не отказал ему.

Вместо этого оставил себе лазейку на тот случай, если вдруг все же решу помогать службе безопасности Виаты… Но, конечно же, только в обмен на какую-то ответную услугу… Ну, или очень много денег, хотя с деньгами у меня теперь проблем и не было.

— Я могу попробовать… — продолжил я всё тем же неуверенным тоном. — Но если не получится? А потом и второй раз не получится? Я же тогда отстану от программы обучения, и сильно отстану.

— Вот да, — поддакнул Виктор. — Не забывайте, что Марк все еще — студент Академии и в первую очередь его обязанность перед государством — учиться, дабы в будущем применить свои навыки на благо страны.

— Ни в коем случае не возражаю. — Адам примирительно поднял руки. — Все именно так, как вы и говорите, и я не собираюсь это оспаривать. В конце концов, если речь идет об обучении, то где найти лучшее место для этого, как не в Академии? Не так ли?

Я мысленно прищурился, испепеляя взглядом этого хитрого жука — он опять что-то задумал.

— Вы же вполне можете попробовать научить вашей технике кого-то из Академии, — улыбнулся Адам. — И, если получится, если вы поймете, что это возможно — то можете со мной связаться, визитку я вам оставлю. Ну а что касается обучения — компенсировать пропущенные занятия мы в полной мере, конечно же, не сможем… Но как минимум, не обидим гонораром за работу — хватит и на репетиторов, и на дополнительные занятия, и по два раза, и еще и останется с девушкой в ресторан сходить.

На больное надавил, уродец.

К счастью, он не знает, что я — не тот, кем он меня считает, так что и больное это — для Марка, старого Марка, оборванца и наркомана, который искренне ненавидел магов за их богатство и красивую жизнь.

Так что для меня подобные манипуляции — что карканье вороны с дерева.

Поэтому я уклончиво ответил:

— Постараюсь… Правда постараюсь. Но ничего не обещаю.

— Я ничего и не прошу обещать, — снова улыбнулся Адам, так же фальшиво, как в первый раз — мне даже глаз его не нужно было видеть, чтобы распознать фальшь. — Обещания нарушаются. А вот если человек в чем-то искренне заинтересован — вот тогда вероятность того, что он это сделает, стремится к ста процентам. И я очень надеюсь, что наши с вами интересы — совпадают.

— Так значит, мы закончили? — вмешался Виктор. — Марк может идти? И вы наконец отпустите мои яй…

Он прикусил язык, коротко посмотрел на меня и продолжил:

— Наконец отмените всё то, что ввели в Академии?

— Да, разумеется. Все мероприятия будут отменены. Мы ведь уже нашли того, кого искали. А что до вас, Марк… Я искренне буду надеяться, что мы с вами еще увидимся. Или хотя бы услышимся.

Я кивнул и улыбнулся.

Так же искренне, как он — говорил эти слова.

То есть — абсолютно фальшиво.

Глава 3

Буквально на следующий же день всё вернулось на привычные рельсы.

Отменили все нововведения, вроде ограничения по времени на прием пищи, который некоторые студенты уже успели окрестить «драконовскими мерами».

На лицо директора снова вернулась извечная довольная полу-улыбка, демонстрирующая его перманентно-хорошее настроение.

Ну и за окном по ночам больше не раздавались странные шорохи, источник которых я так и не успел установить. Может, и правда какой-то робот-паук или что-то вроде этого.

Адам, в общем-то, мог обойтись и без всех этих событий прошедшей недели, ведь у него была запись с камеры банкомата, и ее было вполне достаточно. По крайней мере для того, чтобы инициировать вчерашний разговор.

Зачем вообще нужно было целую неделю вести слежку — не вполне понятно. Разве что за тем, чтобы узнать, нет ли у меня «сообщников» — каких-то еще студентов, которые демонстрируют нечто из ряда вон выходящее. Это вполне объясняет даже разведывательный дрон, который я видел в небе — ну а зачем еще службе безопасности возможность видеть всю Академию с высоты птичьего полета, если не для того, чтобы изучить всех или хотя бы максимальное количество студентов разом?

После сокращенных, как обычно по субботам, занятий, и следующего за ними обеда, директор сделал важное объявление и наконец рассказал всем о фонтане, который я вернул к жизни.

Как я и ожидал, у части студентов это вызвало настоящий восторг, но таковых было очень немного. В большинстве своем, подрастающее поколение магов уже утратило всякий пиетет перед реликвиями прошлого, особенно такими, которые долгое время считались сказками и легендами, поэтому и новость о фонтане они восприняли спокойно — как само собой разумеющееся.

Ну и хорошо на самом деле. Меньше будет ситуаций, когда, придя к фонтану, чтобы потренироваться, я обнаружу там милующуюся парочку.

Приближалось воскресенье, а значит, как обычно, все отправятся в город заниматься своими делами. Я бы тоже с удовольствием занялся своими делами, но для этого необходимо было остаться в Академии, чтобы потренироваться в свое удовольствие и чтобы никто при этом не мешался под ногами, но такой опции, увы, не существовало.

Никто из учеников не оставался в Академии, да мало того — всех еще и пересчитывали по головам, как по пути туда, так и обратно.

По всему получалось, что тренироваться мне придется в городе, найдя предварительно место, где меня никто не увидит и где я никому не помешаю даже если буду тренировать что-то разрушительное.

Конечно, ничего разрушительного плести я не собирался, но в таких ситуациях лучше перебдеть, иначе по закону подлости обязательно какой-нибудь шатун попадется под горячую руку в самый неподходящий момент. Объясняй потом всем подряд, почему вместо человека домой вернулась лягушка и почему она не превращается снова в прекрасного принца от поцелуя…

Но думать обо всем этом мне пришлось недолго, так как у меня была несравненная Ванесса, которая уже нашла для нас обоих занятие на воскресенье — мы едем знакомиться с ее семьей.

— Если у вашего высочества, конечно же, нет более важных дел, вроде того как отправить на больничную койку еще одного представителя какого-нибудь магического рода, — фыркнула она, сидя на бортике фонтана, к которому мы вышли прогуляться вечером, и брызнула в меня водой.

— А мы что, разве не знакомы с твоей семьей? — удивился я, садясь рядом и опуская в прохладную воду руку.

— Да с кем ты там знаком? — Ванесса махнула рукой. — С дедом да с Лукасом, и то с ним шапочно. Бабулю видел издалека. А мама, папа, остальные родственники?

— У тебя их много?

— Еще один брат и две сестры. Все младше меня, а Хьюго, это младший брат, вообще маленький, ему два года всего. Тебе так важно количество моих родственников?

— Нет, просто…

Просто у меня никаких родственников никогда и не было.

Отца своего я и не знал, а мать умерла, когда мне было двенадцать — спилась в дешевом кабаке и в очередной драке получила тяжелой пивной кружкой в голову.

Так что если братья или сестры у меня и были, то я об этом не знал на протяжении всей своей жизни. И в конечном итоге я так и не стал социальным человеком, не научился жить с другими людьми в согласии, да просто не захотел учиться.

Даже армии, которые я водил, были построены лишь на строгой субординации и моем личном авторитете, никакого панибратства. И уж тем более никакого братания.

— Ты не подумай, это не мое решение, — сменив тон на извинительный, продолжила Ванесса. — Это родственники попросили. Очень хотят познакомиться с моим молодым человеком.

— Раньше они такого желания не проявляли.

— Раньше они не думал, что это так надолго затянется. — Ванесса пожала плечами. — Думали, что мы быстро разбежимся с тобой, а значит и знакомиться незачем.

— Ясно, — я усмехнулся. — А ты сама-то хочешь, чтобы мы познакомились?

— Скажем так — я знаю, что после этого они от меня отстанут, — призналась Ванесса. — Это можно считать за желание?

— Ладно. — Я вздохнул. — Будет тебе знакомство с родителями. Только не думай, что я не припомню тебе этот должок при первой же возможности.

— Эй, это моя фраза!

В конце концов, особняк Тюудор, если вдуматься — это же идеальная площадка для магической тренировки. Они же готовят своих детей к учебе в Академии с малых лет, а значит у них должно быть место, в котором они это делают.

И, если мы найдем общий язык с семьей Ванессы, то мне не придется искать никаких мест на отшибе, чтобы вдоволь поплести заклинания — я просто буду приходить к ним если не как член семьи, то как кандидат в них, и пользоваться их «тренажеркой». Удобно.

Поэтому в воскресенье я, одетый практически руками Ванессы, подбирающей вещи из недавно купленного гардероба вместе с самой баронессой под ручку чинно поднимался по ступенькам особняка Тюудор. Я, кстати, так и не понял, чем руководствуются люди этого мира, когда называют что-то «стильным» и «красивым», но по крайней мере мне было удобно и я не был похож на клоуна, а этого вполне достаточно.

На Ванессе было шикарное, облегающее ее идеальную спортивную фигуру, платье, но не то, в котором я ее видел на балу. Это было более закрытое. Удивляться тут нечему — наверняка ее гардероб превышает даже ноксовский… Хотя это и кажется невозможным.

Сегодня даже Лукас не стоял на воротах. Даже бабушки Фионы не было видно на фонтане — вот насколько все было серьезно.

Когда мы вошли в особняк, оказалось, что там только нас одних и ждут. Все остальные уже находились в большом фойе, в котором откуда-то появился длинный стол, которого явно не было раньше — то ли вытащили из каких-то закромов, то ли, чем черт не шутит, вообще наколдовали из воздуха.

Домочадцы завершали последние приготовления — сновали туда-сюда с блюдами и кувшинами в руках, наполняя стол так, что даже академские приемы пищи казались легким перекусом по сравнению с ним.

Ярко-красные лобстеры, блестящие шарики черной икры, крошечные жареные перепелки, обложенные канапе из оливок, слабосоленого лосося, сыра и черного хлеба — это только то, что успело броситься в глаза до того момента, пока наш приход не заметили.

— А вот и они! — громко сообщил Виктор, чей голос невозможно было перепутать ни с чьим больше. — Виновники нашего торжества, так сказать! Садитесь, только вас и ждем!

— Доброго дня. — Я кивнул всем присутствующим, обводя их взглядом.

Ну, с Лукасом мы уже были знакомы и он предсказуемо лишь сурово свел брови при виде меня и раздул ноздри.

Бабушка Фиона, завидев нас, загадочно блеснула маленькими прямоугольными очками и тепло улыбнулась, будто уже заочно приняла меня в свою семью.

Намного интереснее дела обстояли с мамой и папой Ванессы.

До этого я лишь мельком видел их фотографии в газетных статьях, посвященных роду Тюудор, когда собирал информацию о Ванессе и, конечно же, не обращал особого внимания на них. Я же не планировал, что нам с Ванессой окажется по пути, да еще так надолго.

Родителям Ви на вид было чуть больше сорока и при взгляде на них сразу становилось понятно, в кого пошла дочь.

Волосы матери были светлее, чем мои помыслы касаемо самой Ванессы, зато вот шевелюра отца была огненно-рыжей, словно передо мной стоял многократно повзрослевший Лютес.

У него даже брови были рыжими!

Наверное, если бы Виктор не был непроходимо седым, я бы давно уже понял, что в Ванессе больше отцовской крови, чем материнской, хотя, в общем-то, это, конечно, ничего не меняло.

Несмотря на внешнее радушие и широкую улыбку, взгляд отца был холодным и оценивающим, будто он тоже пытался изобразить из себя агента службы безопасности. Он в первую же секунду быстро осмотрел меня с головы до ног и, кажется, остался доволен.

Или нет. Не знаю.

Мне, по сути, было все равно, что он там себе воображает, но теперь я хотя бы понимал, как и почему в Ванессе уживаются две такие разные личности — капризная избалованная баронесса Тюудор и свойская, порой немного обидчивая, но понимающая девчонка Ви.

Пока отец внимательно сканировал меня, мать Ванессы была занята ее братьями и сестрами.

Самого младшего брата она держала на руках и постоянно убирала его руки отовсюду, куда только он пытался их запустить, включая собственные глаза и уши. Две младшие сестры же, повизгивая, носились друг за другом вокруг стола, чуть не сшибая и стулья, и всех присутствующих заодно.

— Так! — прикрикнул отец, стукнув ладонью по столу. — Мила, Юля, успокоились быстро! А то без торта останетесь!

Девчонки, услышав это, моментально остановились и затихли, будто из них батарейки вынули. Они юркнули на ближайшие стулья и застыли на них с такими моськами, будто тут сидят уже неделю и только и ждут всех остальных.

— Так-то лучше, — вздохнул отец, обогнул стол, подошел к нам и протянул руку. — Добро пожаловать, Марк. Меня зовут Корвак. Можно просто Кор. Рад знакомству.

— Взаимно, — почти не соврав ответил я, пожимая его руку.

Рукопожатие было сильным, даже слегка более сильным, чем диктует вежливость.

Я не стал сжимать его руку в ответ, иначе это превратилось бы в соревнование кто кому быстрее переломает пальцы, я просто нагнал в руку чуточку зеленой маны, укрепляя анатомию кисти и делая ее более устойчивой к подобным повреждениям.

Во взгляде Корвака проскользнуло уважение, и он быстро, даже можно сказать, поспешно убрал руку, превратив это в указывающий жест.

— Это моя жена Талина, мама Ванессы. Девочки Мелиса и Юлиана. Маленький Хьюго, он еще даже помахать в знак приветствия не в состоянии. С Виктором вы уже давно знакомы, а это бабушка Фиона. Кто еще не знает этого молодого человека — это Марк.

Девчонки за столом радостно помахали руками в знак знакомства, а младшая Мила даже украдкой, убедившись, что папа не видит, показала язык.

Мы сели за стол и Виктор, как патриарх всего клана, первым встал, держа в руках бокал игристого вина:

— Ну… за знакомство!

Происходящее дальше напоминало званые ужины, которые любили проводить и в моем мире тоже, на некоторых из которых я даже бывал. На одних — сидел непосредственно за столом, прямо напротив хозяина вечера, то есть на самом почетном месте. На другие заскакивал лишь мимоходом, через окно, чтобы подсыпать в кувшин с вином сложный артефактный яд, рассчитанный лишь на одного человека и безвредный для всех остальных, кто его употребит.

По привычке я беглым магическим взглядом оглядывал и все здешние блюда тоже, но, конечно, они все были безопасны, поэтому я наложил себе понемногу всего и потихоньку накалывал на вилку то кусок грудинки, то ножку перепелки, отправляя в рот и, не отрываясь, слушая Корвака.

На любом подобном ужине должен быть хозяин. Даже два. Первый — это тот, кто этот вечер организовал. Второй — это тот, который из кожи вон лезет, чтобы к нему было приковано всеобщее внимание.

Нередко эти два хозяина воплощались в одном и том же человеке, и сегодня Корвак Тюудор был этим самым человеком.

Он был из тех людей, которым просто необходимо, чтобы все внимание было сосредоточено на нем (ну ладно, жене можно отвлечься, она детьми занята) и поэтому он практически без умолку что-то рассказывал.

Сначала он вспоминал, как сам учился в Академии и даже занял второе место на конкурсе песчаных замков на празднике Воды и Песка на третьем курсе обучения. Потом — как проходил военные сборы в армии Виаты и изучал азы командования небольшим подразделением. Плавно это все перешло в знакомство с будущей женой, появление детей и так далее.

Короче говоря, практически полная биография Корвака Тюудор, каждый абзац которой немного отстоял по времени от предыдущего и обычно начинался с фразы «Это мне напомнило, как я…»

Ванесса почти все время сидела опустив взгляд в тарелку и, кажется, уже стыдилась того, что привела меня сюда, так что я улучил момент и слегка сжал под столом ее пальцы, показывая, что все нормально.

Ее лицо сразу разгладилось и она благодарно посмотрела на меня.

Остальные же, кажется, уже привыкли к подобному поведению отца Ванессы, поскольку даже не обращали на него внимания.

Бабушка Фиона откуда-то вытащила свое вязание и стрекотала спицами, иногда прерываясь на глоток красного, будто кровь, вина.

Виктор сидел, сплетя пальцы, положив на них подбородок и глядя на сына таким взглядом, что сразу становилось понятно — он все эти истории слышал уже кучу раз. У него даже губы иногда чуть-чуть шевелились, проговаривая вместе с Корваком какие-то фразы.

Мила и Юля, улучив момент, вообще слиняли из-за стола и унеслись на второй этаж.

— Вот вы например, Марк, чем собираетесь заниматься после Академии? — внезапно спросил Корвак, чем выдернул меня из задумчивости.

Я почти не слушал, о чем он говорит, вместо этого сканируя взглядом особняк изнутри и пытаясь придумать, где же они могли расположить тренировочный зал для магов.

— Я? — Я посмотрел на Корвака. — Я собираюсь изменить этот мир.

— Ого, планы прямо императорские! — хохотнул Корвак. — Я тоже в вашем возрасте был максималистом, тоже думал, что весь мир будет повиноваться моей воле… Хотя, чего греха таить, отчасти так оно и есть. Ведь наш род — один из самых сильных и знаменитых, несмотря на то, что далеко не такой многочисленный, как некоторые… Но мы над этим усиленно работаем, правда, дорогая?

И он слегка толкнул локтем жену, которая от этих слов буквально спала с лица и чуть не выронила младшего сына.

После основного ужина последовало традиционное чаепитие с тортом. Корвак, судя по всему, был отчаянным сладкоежкой, поскольку только появление на столе сладкого снизило его напых, и он взял паузу на то, чтобы поорудовать ложкой.

Я поймал вопросительный взгляд Ванессы и улыбнулся ей, показывая, что все нормально. Опять.

— Ты не подумай, он не всегда такой, — едва слышно шепнула она мне. — Это он просто перед тобой рисуется. Перед любым незнакомцем.

— Знаю, — ответил я. — Все нормально.

В конечном итоге, ушли из дома мы уже под вечер. Виктор ради приличия предлагал нам задержаться еще и отправиться вместе с ним в Академию через портал, но я сказал, что мы хотим еще прогуляться перед отправкой и получил от патриарха взгляд, полный понимания.

— Ты им понравился, — сказала Ванесса, когда мы шли обратно к автобусу. — Особенно папе.

— С чего ты взяла?

— Когда люди ему не нравятся, он перед ними не распушает хвост. — Ванесса улыбнулась. — Как павлин. Он просто не видит смысла тратить на них силы и время.

— Это даже в какой-то степени мудро, — оценил я. — Это хорошо, что я им понравился.

— Боялся не понравиться?

— Нет. — Я пожал плечами. — Я же не миллион соло, чтобы нравиться всем. Просто понравиться людям лучше, чем не понравиться. В любом из смыслов.

— Спасибо, что досидел все это до конца. — Ванесса сжала мои пальцы сильнее.

— Не парься. — Я ухмыльнулся. — Это было даже интересно… в некоторых моментах.

— Например в тех, когда он рассказывал, как почти победил в конкурсе на лучший песочный замок? — рассмеялась Ванесса.

— В том числе, — еще шире улыбнулся я. — В том числе…

Последние слова я повторил, потому что в кармане у меня неожиданно завибрировал телефон, отвлекая от разговора.

Это было странно — кто мог мне звонить в такое время? Кто вообще мог мне звонить, хоть когда-то? Этот номер знали лишь двое — Ванесса и профессор Громов. Ну, может, ещ своему деду Ванесса его передала, и все. Тогда кто же это может быть?

Это было сообщение с незнакомого номера. Короткое… Но неприятное.

«Марк, добрый вечер. Как прошел семейный ужин с сентой Тюудор? Адам.»

Я заблокировал телефон и убрал его в карман, ничего не отвечая. И я, и агент прекрасно знали, что этот вопрос риторический, что это по сути завуалированный намек на то, что Адам продолжает следить за мной даже сейчас.

Дроны, спутники, те же банкоматы или какие-то другие камеры — способов масса. Его план понятен — заставить меня нервничать на постоянной основе, разбалансировать эмоциональное состояние, превратить в трясущегося параноика, который будет оглядываться на каждый шорох и в конце концов согласится им помогать, лишь бы прекратить этот ужас без конца.

Только вот хрен ему.

Пока я сам не решу, то не буду им помогать. А решу я не раньше, чем придумаю достойную цену за свою помощь. Цену, которая и меня устроит, и которую они потянут.

Но буквально на следующее утро пришлось срочно пересматривать свои планы. Ночью я в очередной раз погрузился в воспоминания Марка и наконец увидел лицо на фотографии, что выпала из очередного конверта, полученного от человека в маске.

И это было лицо Ванессы…

Глава 4

Усилием воли я вырвал себя из этого неприятного сна.

Проснулся, распахнул глаза и сел на кровати.

В комнате все еще царила тьма, а за окном — ночь, но спать дальше после того, что я увидел, казалось кощунственным. Может быть, чуть позже. После того, как я крепко подумаю над произошедшим.

То, что я увидел, довольно стройно укладывалось в общую картину происходящего, а заодно — еще и заполняло пробелы, что оставались в истории лично Марка, того парня, в чьем теле я оказался.

Я-то думал, что фотографии Ванессы оказались у него на телефоне потому, что он планировал продать их какому-нибудь желтому изданию и заработать на этом… А оказалось, что все намного сложнее. Всё было настолько иначе, что открывало совсем другую сторону событий.

Конечной точкой схемы для реального Марка по-прежнему должно было стать получение денег, но совсем не тем способом, о котором я подумал.

Мало того — вполне возможно, что Марк фотографии сделал для собственного, так сказать, пользования, а человека в маске они на самом деле вовсе не интересовали. Ему намного интереснее была информация совсем другого плана — распорядок дня Ванессы, места, которые она посещает, вероятная охрана, которая ее сопровождает, транспорт, на котором она перемещается…

Короче говоря, все те факты, на основании которых можно просчитать и реализовать план покушения. Руками все тех же троттлистов, разумеется, которые на вид неотличимы от обычных жителей Виаты.

Помнится, Адам упоминал о том, что служба безопасности всерьез рассматривает теорию о том, что среди жителей Виаты действуют предатели — подкупленные или по другим причинам действующие в интересах врага граждане, которые собирают определенного рода информацию и тем самым организуют целую агентурную сеть.

Что ж, надо отдать им должное — теория оказалась верной. И я, пожалуй, даже могу назвать причину, по которой лично Марк помогал троттлистам. Ее назвать нетрудно, она укладывается в одно простое слово.

Зависть.

Им двигала зависть.

Зависть к богатым и успешным магам, у которых есть не просто все то, чего нет у Марка… По его мнению, у них было вообще все. А у него самого была только крошечная конура на мусорке и наркотическая зависимость, которая еще больше шатала его и так не самый стабильный внутренний мир. А ещё у него не имелось никакой магии, которая дала бы ему хотя бы шанс, хотя бы призрачную надежду на то, чтобы войти в число тех, кого он так неистово ненавидел.

По сути, Марк был идеальным кандидатом для того, чем он тайно и занимался.

Не знаю, кто там отвечал за подбор и рекрутирование перебежчиков в Виате, но свой хлеб они едят не зря, это факт.

Марк уже сам по себе был полон желания уничтожать магов, считая, что именно они виноваты в том, что он такое ничтожество, что именно они отвлекают внимание от него, такого красивого, умного и невероятного. Именно поэтому он так злобно ухмылялся, глядя на горящую машину блондина и уже заранее зная, что тот не выжил в этом взрыве.

А теперь — Ванесса.

Девочку спасло лишь то, что Марк напускал на нее слюней и полез фотографировать ее голую, вместо того, чтобы отработать по той же схеме, что и с блондином — тихо, незаметно, эффективно.

Не рассматривать же всерьез вариант того, что человеку в маске понадобились фотографии девушки, да еще и без одежды? Это для него бессмысленно.

Да и нехватка фотографий у них вроде не замечена — они вон даже в качестве источника информации об очередной цели выбирали именно фотографии. Не говоря уже о том, что снимков той же Ванессы было полным-полно в периодической печати… В отличие от реально нужной информации, которая могла бы помочь устранить девушку, списав все на несчастный случай, например.

Дело, конечно, сложное, особенно если это касается бескона, но не невозможное. Несчастный случай — лишь дело времени и мастерства исполнителя.

Да, Ви по-прежнему остается сильнейшим магом, возможно, вообще самым сильным из всех, кто топчет эту землю, но, как показал пример Винсента Анкила и его коктейля, от неожиданностей она не застрахована тоже.

Она не носит, как я, Личную Защиту, а даже если бы и носила — как подобное защитило бы от того же самого взрыва машины? Правильно — никак.

Сам взрыв был бы поглощен, конечно, как и осколки, но большой вопрос — было бы это хорошо? Ведь это означало бы лишь то, что в ближайшие несколько секунд ты будешь гореть заживо и задыхаться едким пластиковым дымом, скованный заклинившим ремнем в перевернутой машине. А то и вовсе потеряешь сознание раньше, чем успеешь о чем-то подумать.

Короче говоря, еще одна причина постоянно держать на себе как минимум одну Личную Защиту. Как будто предыдущих было мало…

Ладно, это не имеет отношения к делу, по большому счету. А вот что имеет — так это вопрос, по какому принципу Марк получал конверты с фотографиями?

С Ванессой все более или менее понятно — она первый в этом мире бескон. И пусть пока что здешние маги не вполне понимают, какой мощью она гипотетически обладает, она все равно остается уникальной — первой в своем роде. И это уже делает ее потенциальной целью на устранение, не говоря уже о том, что подобное происшествие станет серьезным ударом по самому роду Тюудор. Причем как социальным, так и политическим — наследницу не уберегли!

Так что с Ванессой Тюудор всё понятно.

Но при чем тут блондин?

Он-то точно не был бесконом, ведь если бы был, то Ванессу не называли первым подобным магом во всем мире. А предположить, что природу его способностей род скрывал от всех остальных — вообще бред, это не укладывается в ту линию поведения, которой следуют все здешние рода и кланы. Они наоборот будут все новое и уникальное выставлять напоказ, зарабатывая себе лишние баллы в их местечковом незримом рейтинге.

Так что приоритетной задачей становится, пожалуй, поиск информации по тому самому блондину… И, если мне снова привидится чья-то фотография, выпадающая из конверта — то и по нему (или по ней) тоже.

В конце концов, если Ванесса все еще жива, то это не означает, что человек в маске, кем бы он ни был, оставил попытки устранить ее. Даже наоборот — все стало еще опаснее, ведь если раньше за сбор информации о ней отвечал человек, которого я хоть как-то, хотя бы на уровне обрывков воспоминаний, знаю, то теперь нет даже этого преимущества.

Сейчас приставленным к Ванессе соглядатаем может быть кто угодно, от уличного дворника до благопристойного старичка, выгуливающего в парке болонку. И я ведь даже не смогу идентифицировать их по печати Вальтора — у них нет этих печатей!

Конечно, у меня не было прямых доказательств того, что троттлисты в частности и Вальтор в целом связаны с этими покушениями на магические кланы, но интуиция подсказывала, что связь есть.

В конце концов, если троттлисты давно уже выбрали тактику террористического устрашения народа Виаты, то что может быть страшнее, чем потеря детей? Цвета, так сказать, нации, ее надежды. Так что я больше удивлюсь, если не обнаружу связи человека в маске с Вальтором, чем наоборот.

Проклятый Вальтор, как же ему все это удалось?

Как получилось, что я попал в мир, в который он уже запустил свои черные щупальца, причем запустил так глубоко, что у него уже есть целая армия и двойные агенты?

У меня возникло даже одно предположение насчёт этого. Пока что бездоказательное, на уровне интуиции, но стойкое ощущение, что Вальтор тут оказался намного раньше меня, на десятилетия буквально. Что он давно тут обосновался, освоился, обучился и развился, а потом принялся за старое — подгреать всё под себя.

Но как так вышло? Это же невозможно! Мы погибли одновременно, и наш мир исчез вместе с нами. И если я перенёсся в это время, то по логике, и Валтор должен был попасть в то же время. Это по логике.

Хотя о чем я… Это же магия, она здесь замешана. А в магии возможно все.

Я достал телефон и посмотрел на часы — до подъема оставалось семьдесят две минуты. Можно было упасть на подушку и провалиться обратно в сон, но я решил потратить это время с большей пользой и полез в сеть в поисках информации о блондине.

Я уже понял логику здешних поисковых систем и научился ими пользоваться, поэтому сразу ввел поисковый запрос, который наиболее точно отражал интересующую меня ситуацию и добавил несколько уточняющих критериев — возгорание, блондин, вечер.

Буквально второй же результат показал мне именно то, что я и искал — небольшая газетная статья с крошечной фотографией полностью обгоревшего остова машины, лежащего на крыше.

В памяти сразу всплыли те обрывки воспоминаний Марка, где он смотрит на горящий автомобиль. Ну что ж, вот и результат — смерть мага из непростой семьи.

Заголовок гласил: «Наследник магического рода погиб в автокатастрофе».

Я погрузился в чтение, благо, статья была небольшая и повествовала о том, что юный маг (ему было девятнадцать лет на момент гибели, как и мне, нынешнему мне) вместе со своей девушкой возвращался с загородной прогулки, на которую они отправились еще утром.

Едва только они въехали в богатый район, в котором располагались все особняки магов, как машина взорвалась. Взрыв был такой силы, что автомобиль подбросило в воздух, перевернуло, и он рухнул на крышу, и тут же запылал с невероятной силой.

К тому моменту, когда приехали экстренные службы, спасать уже было некого — машина выгорела дотла и почти погасла. Конечно же, никто из тех, кто был внутри, не выжил. Ни пассажирка Аманда Коул, не относящаяся к магическим родам, ни сам водитель — Юрий Семецкий, который буквально через два дня должен был отправиться на обучение в Академию.

После этого я нашел еще несколько статей об этом происшествии, что разбирали его уже постфактум и авторы которых гадали, что же произошло.

В конечном итоге, наткнулся на результаты расследования, которые гласили, что на останках машины Семецкого были обнаружены следы взрывчатки, а значит, это было спланированное убийство. В этом я и не сомневался, собственно, но сам факт наличия взрывчатки был интересен — значит, взрыв устроили без помощи магии.

А этот факт тоже входил в число неприятных, поскольку если покушение при помощи магии мог устроить кто угодно, то вот прикрепить под днище машины радиоуправляемую взрывчатку и подорвать ее в нужный момент мог вообще кто угодно, включая и дедушку с болонкой и даже, при определенной подготовке, болонку отдельно от дедушки.

Как раз на минирование машины у злоумышленника и времени было предостаточно — если они выехали на прогулку за город утром, а вернулись только вечером, то значит они где-то там бросали машину и не следили за ней. Поставить бомбу под днище — дело тридцати секунд, это можно провернуть даже на светофоре.

Кстати, если подумать, то Ванесса вполне могла до сих пор оставаться жива в том числе и из-за выбора своего транспорта.

На машинах она особенно не передвигается, предпочитая мотоциклы, а на мотоцикле лишняя деталь, появившаяся там, пока ты отходил водички попить, будет очень заметна. Может, не для меня, который даже толком сейчас не вспомнит, как выглядит собственный (теперь уже собственный, надо привыкать к этому) мотоцикл, но для Ванессы, которая своих железных коней любит и лелеет — точно.

Ее не подорвать так просто, как Семецкого, а проворачивать какие-то иные схемы устранения, видимо, человеку в маске и его подручным что-то мешало. Например, крайняя топорность этих методов и невысокая… скажем так «отказоустойчивость» этих методов.

Застрелить кого-то например из снайперской винтовки — это надо иметь отличного стрелка, просто великолепного стрелка, который, помимо прочего, знает город и сможет произвести один-единственный результативный выстрел, после чего еще и скрыться так, чтобы его не заметили.

Отравить — это надо иметь превосходного переговорщика, который запудрит девушке мозги и сделает так, чтобы она выпила или съела то, что ему нужно. Да, пример с Анкилом показывает, что схема немного проще, но Анкила-то Ванесса знала, да еще и происходило все это в людном месте. И, если бы он всерьез ее отравил, то был бы за решеткой в течение пятнадцати минут, десять из которых ему за свою хозяйку чистили бы морду охранники клуба. Предположить, что здравомыслящий человек не заметит, как его пытается отравить незнакомец — это прямо совсем за гранью.

А вот подложить бомбу, да еще и в безлюдном месте, может любой. Самый простой и эффективный способ, который в случае Ванессы дал осечку.

Хотя с тем же успехом может оказаться, что Марк просто не успел передать человеку в маске сведения о Ванессе до того, как она превратила его в кебаб и я вселился в опустевшую оболочку. Но в глобальном смысле это ничего не меняет — Ви по-прежнему в опасности и теперь я даже не могу придумать, когда и каким образом ее попытаются устранить.

В голове могла бы возникнуть мысль, что и хрен с ним, или вернее с ней — с Ванессой, что это не мое дело…

Но нет.

Мое. Это мое дело. Как показал ужин с ее родителями, я для нее сейчас — главная поддержка и опора в жизни. Раньше таким был дед (который, судя по всему, не занимался воспитанием сына, отдав его на откуп своей жене, с которой я познакомиться не мог в силу непреодолимых обстоятельств), но с дедом ее разделял очень уж большой возрастной зазор. В отличие от меня, ну или по крайней мере Ванесса так думала.

Она не просто цеплялась за меня, так можно было сказать в самом начале, когда она вцепилась в того, кого буквально два дня назад люто ненавидела, только лишь потому, что этот «кто-то» проявил активность и показал характер. Она не просто цеплялась, она уже приросла ко мне, хоть и постоянно пыталась этого не показывать.

Да и чего греха таить, я к ней тоже привык. У меня было много женщин, разных, не похожих друг на друга, но Ванесса даже среди них стояла особняком. Совмещающая в себе одновременно едкую колкость и ранимую невинность, резкая и романтичная, дерзкая и мягкая, грубая и нежная, и все это одновременно… А уж ее магическая мощь — это вообще то, что и обсуждать-то нет смысла. Говоря прямо совсем прямо, ее магия — это чуть ли не половина ее очарования… А вторая половина — это опасность ее магии.

Я не мог сказать, что я пошел бы за ней в огонь и в воду, как минимум потому, что я ходил туда и по менее значимым причинам, и даже без причин вовсе. Но я определенно очень сильно расстроился бы, если бы с ней что-то произошло. А я не люблю расстраиваться. Когда я расстраиваюсь, это означает, что радуются мои враги, и наоборот. Поэтому я люблю, когда в моей голове царствуют только положительные эмоции.

А это значит, что у меня прямо здесь и сейчас есть только один способ предотвратить будущие покушения на Ванессу, которые однозначно будут, это вопрос времени. Способ не из простых, однозначно, но лучшего пока что просто нет.

Я должен найти этого человека в маске раньше, чем он претворит в жизнь какой-то очередной подлый план, на сей раз касающийся моей женщины. Лучше — раньше, чем даже придумает этот план.

А это, в свою очередь, тоже подразумевает необходимость сделать кое-что… неприятное. Кое-что, чего я не собирался делать и не сделал бы ни в какой другой ситуации.

Я открыл меню сообщений, ткнул в самое последнее сообщение, которое пришло на мой телефон, а потом — в кнопку «Ответить».

«Есть разговор. Не телефонный»

И, несмотря на ранний час, Адам ответил буквально через секунду:

«Буду через два часа».

Глава 5

Конечно, через два часа мне Адам совершенно не был здесь нужен — мне еще предстояло подготовиться ко встрече с ним.

Поэтому я набил ответное сообщение, что встретимся после конца учебного дня, прямо совсем поздно, почти перед отбоем, а сам после этого взял подушку и швырнул ее в Нокса.

— Капитан, на нас напали! — заорал Нокс, вскакивая на кровати и таща за собой в реальность кусок сна. — Занять круговую оборону!

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он уже не спит, после чего он нахмурился и посмотрел на меня:

— Так. Это ты, что ли, сделал?

— Нет, — хмыкнул я. — Подушка сама взлетела и решила тебя атаковать.

Нокс недоверчиво посмотрел на меня, но уточнять ничего не стал. Вместо этого просто спросил:

— Сколько вообще времени?

— В самый раз чтобы заняться важными делами, — успокоил я его. — Да и подъем уже скоро.

— Что за дела? — проигнорировав фразу про подъем, заинтересовался Нокс.

— О, дела ну прямо волшебные. Вставай и одевайся, потом объясню все.

И, подавая пример, я первым вылез из кровати и оделся.

Нокс, недоверчиво глядя на меня, поднялся тоже, нырнул в одежду и сел обратно на кровать.

— Я тебе сейчас секрет открою один. Ну на самом деле не такой уж и секрет, но знают о нем немногие.

— Ты что… из этих? — Нокс скосился на меня. — Которые по мальчикам?

Я аж поперхнулся от такого предположения и посмотрел на соседа так выразительно, что он, кажется, и сам понял, что сморозил.

— Ты совсем мозги себе отоспал, что ли? — укоризненно спросил я. — У меня Ванесса!

— Откуда я знаю, может, это маскировка? Специально чтобы никто не заподозрил! — продолжал упорствовать Нокс, но быстро сдался. — Ладно, ладно, понял я, херню сморозил. Это я спросонья. Так что там за секрет?

— Дело в том, что я не совсем обычный маг.

— Ну это не секрет, — усмехнулся Нокс. — После всего того, что вокруг тебя происходит, было бы странно считать тебя… «обычным». И фонтан, о котором говорил директор. Колись, это ведь ты его нашел, да?

— Как догадался?

— Не сразу, — уклончиво ответил Нокс. — Но я был бы больше удивлен, если бы оказалось, что ты тут ни при чем. Так это все, что ты хотел мне сказать?

— Конечно же, нет, — усмехнулся я. — Дело в том, что у меня еще есть способность, которой нет ни у кого другого. И я хочу попробовать научить тебя этой способности тоже.

Адам, конечно же, был прав, когда говорил, что любая магическая техника когда-то считалась прерогативой и особенным умением какого-то одного мага. И, безусловно, он был прав, когда говорил, что любая из них со временем стала доступна всем, кто достаточно усидчив, чтобы ее заучить, и достаточно могущественен, чтобы ее повторить.

И второй слой магического зрения — не исключение… Но с некоторыми оговорками.

Второй слой магического зрения не был техникой в полном понимании этого слова. Сказать так — это все равно что сказать, что накачивание маны в пальцы, чтобы оперировать ею — тоже техника…

А ведь это не так.

Это просто способ манипулирования маной, единственный, по сути, способ ею манипулировать, по крайней мере, осознанно.

Вот и со зрением примерно то же самое — это единственный способ видеть ману, и магическое зрение открывается у мага автоматически, как только он понимает, что вообще способен контролировать ману… И, судя по тому, что оно было мне доступно даже тогда, когда я был лишенным магии простым человеком, это умение отпечатывается на уровне сознания, а не физиологии, и остается с человеком, даже если тот оказался в теле, которое не было способно к этому ранее.

Но если первым слоем в теории мог овладеть любой маг, то со вторым было несколько сложнее.

По какой-то причине чем старше был маг в тот момент, когда пытался научиться этой технике, тем меньше у него было шансов научиться ей. Казалось бы, ничего сложного в этом нет — просто посмотри тем же самым магическим зрением, но под другим углом, — однако проблемы все равно возникали.

Девятилетние маги, даже если их магических сил пока еще не хватало даже на то, чтобы спичку зажечь, легко переключались на второй слой в то время, как маститые архимаги, которые способны целые армии выкидывать в космос при необходимости, не способны были на это, как бы ни пыжились.

Этот странный парадокс в свое время породил очень много разнообразных теорий, и в конце концов все решили сойтись на том, что во всем виновата закостенелость сознания и зашоренность разума, которые неизбежно приходят с возрастом.

И, если вспомнить вывод о том, что магическое зрение это навык сознания, а не организма, в эту теорию начинаешь верить.

Ведь именно дети и подростки всегда были основным двигателем магии — теми, кто позволял ей развиваться, теми, кто придумывал новые плетения.

Их непосредственность и иногда даже инфантильность творили чудеса — они просто верили, что у них что-то получится, и просто плели какие-то случайные плетения… которые в конечном итоге и приводили к тому, чего они хотели. Через пять попыток, двадцать, сто — но приводили. И маститые архимаги уже постфактум брали почти готовое заклинание и дошлифовывали его, исправляя оплошности, добавляя мощности, корректируя потоки… Словно ограняя прекрасный бриллиант, который без этого так и остался бы мутным некрасивым камнем.

Безусловно, были и плетения, которые придумывали те самые архимаги (да я сам пару плетений придумал, правда ни одним из них после этого не пользовался — одно отпугивало змей, а второе позволяло любой твердый объект превратить в подобие резинового — гибкого и податливого), но таковых было мало и это были практически сенсации.

В основном, новые плетения создавались детьми и подростками.

Они вообще к магии были намного восприимчивее, чем взрослые бородатые дядьки. Они с ней словно играли, в то время, как дядьки пытались магию себе подчинить. А особенно смелые сторонники теории о зашоренности даже прямо так напрямую и говорили — у взрослых это не получается, потому что у них практически нет воображения. Они не способны себе представить, как это — видеть цвета маны.

Мне повезло — меня научили, когда мне было пятнадцать. Я успел освоить этот навык с юности, уже очень давно, и он настолько стал привычен мне, что в новом мире я даже не задумался о том, как его применяю — просто применял и все.

Девятнадцатилетних в моем мире все еще брались учить второму слою, но процент удачных исходов большим назвать язык бы не повернулся. Двадцатилетних брали уже неохотно, в двадцать один шанс найти того, кто возьмется за это, стремился к нулю. В двадцать два его уже не было вообще.

У Нокса шанс был, поэтому я и собирался научить его этому. Мне надо было предъявить результаты Адаму — это единственный способ заставить его сделать то, что нужно мне.

— Про магическое зрение знаешь же? — спросил я у Нокса, когда его взгляд из заинтересованного уже превратился в скучающий. — Ну там ману видеть, ее истечение и все такое?

— Ага. — Нокс моментально потерял интерес. — Этому меня еще в семь лет научили.

— А я тебя сейчас научу кое-чему намного круче. — Я назидательно поднял палец. — Какого цвета сейчас мана струится с моего пальца?

— Не знаю… Черная? — Нокс с подозрением посмотрел на меня. — Как я по-твоему должен угадать?

— Ладно, попробуй ты. — Я опустил палец и посмотрел на Нокса. — Выдели немного подкрашенной маны, а я тебе скажу цвет.

Нокс посмотрел на меня с еще большим подозрением, но послушался, и я сразу же сказал:

— Красный. Предсказуемо.

Нокс покосился на меня и поменял цвет.

— Синий. Уже интереснее.

Он снова поменял цвет, и я в очередной раз ответил верно:

— Черный.

И снова смена.

— Фиолетовый.

И опять.

— Ещё раз синий… Красный… Желтый.

— Да как так-то⁈ — вышел из себя Нокс, вскакивая с кровати.

— Погоди, это еще не все. — Я успокоил его и жестом попросил сесть обратно. — Это только малая часть способности. На самом деле, кроме цветов маны я вижу еще и плетения, которые из нее собираются. Ты видишь просто клубок бесцветной прозрачной маны и не способен из-за этого распознать плетение, но это вообще если очень сильно повезет. На дистанции побольше или с неудобного ракурса ты вообще не поймешь, что какое-то плетение существует — оно же прозрачное. Ты будешь реагировать на сам факт сотворенного заклинания, на то, как оно подействует, и защищаться будешь от последствий. Я же вижу все плетения еще в момент их создания.

— Как⁈ — ошарашенно уставился на меня Нокс. — Как это возможно⁈ Почему я этого не умею⁈ Почему этого вообще никто, насколько я знаю, не умеет⁈ Ты сейчас ведь не шутишь?

— А похоже, что я шучу?

— Да вроде нет. Но тогда как у тебя получается видеть и цвета маны, и плетения?

— Не знаю, — честно признался я, разводя руками. — Но хочу попробовать научить этому и тебя. Я ведь могу смотреть так, а могу не так, а это значит, что я могу это контролировать. А раз я могу это контролировать, то, возможно, смогу научить контролю и кого-то другого. Например, тебя.

— А почему ты выбрал меня? — Нокс с сомнением посмотрел на меня. — Я же не то чтобы прямо силен в магии.

«Зато ты оболтус, каких еще поискать, и за счет этого непосредственен как утка в полете», — хотел ответить я, но Нокс все равно бы не понял.

— Ты же мой друг. Кого еще мне учить, если не тебя?

На ком еще мне ставить опыты, дружище?..

Я никогда не был прямо таким уж сильным методистом и учителем, да я и не стремился к этому. Так, научил пару человек паре плетений, но никогда не получал от этого удовольствия и уж тем более не воспринимал это как свое призвание — моя стезя была совсем другой.

И, тем не менее, я был единственным, кто мог научить Нокса, да и всех остальных тому, что умею сам.

Неизвестно, сколько еще времени пройдет, прежде чем в этом мире появится первый ребенок, который додумается захотеть посмотреть на ману с цветовой точки зрения и подберет правильную последовательность действий для этого…

А действовать надо сейчас.

Я объяснил Ноксу про глаза-излучатели, про то, что надо как бы исторгать из себя по капельке чистую, ни во что не покрашенную ману, будто бы навстречу солнечным лучам, что несут через хрусталики визуальную информацию в мозг.

Объяснил, как работают глазные мышцы, меняющие размер зрачка и как заставить их работать в своих интересах, так, чтобы они помогали контролировать поток исторгаемой маны. Объяснил, что не надо пытаться увидеть ману, а надо просто поверить в то, что это возможно

Я вообще много чего ему объяснил. Возможно, даже переборщил, потому что Нокс слушал меня с таким видом, будто я открываю для него окружающий мир заново.

В конечном итоге, за три минуты до того момента, как должен был раздаться сигнал к подъему, у Нокса получилось. Да, не сразу, далеко не сразу.

Его запал, интерес к происходящему становился все слабее, и слабее и к этому моменту он вовсе почти впал в летаргию, но, когда получилось — блондин аж подпрыгнул на кровати, да так, что я всерьез испугался, как бы он не пробил башкой потолок и не оказался этажом выше.

Это произошло так неожиданно для него самого, что он не сдержал эмоций, радуясь. как ребёнок.

— Вижу! — заорал он, глядя на мой палец, через который я уже успел выпустить шестую часть всего своего манозапаса. — Черная! Она чёрная!

— А теперь? — Я сменил цвет.

— Зеленая!

— А сейчас?

— Черная!.. Зеленая!.. Голубая! — забормотал Нокс, глядя на мой палец. — Охренеть! Родители мне не поверят, когда я им расскажу!

— Стоп! — Я оборвал поток маны и показал Ноксу просто палец. — Пока что про это лучше никому не рассказывать. Не забывай — это хоть и не такой уж и, но все же секрет. Понял? Секрет. Никому ни слова.

— Обидно. — Нокс понурился. — Ну ладно, раз так надо.

По-человечески я его понимал — ему так хотелось что-то предъявить своим родителям, что-то такое, что покажет, что он достоин уважения и давно уже надо прекратить воспринимать его как маленького ребенка.

Понимал — но поделать ничего не мог. Пока это дело касается службы безопасности, пока оно касается человека в маске — чем меньше людей об этом знают, тем лучше.

— Да ты не расстраивайся. — Я подбодрил Нокса. — Лучше вспомни, как ты стреляешь! Об этом расскажи родителям, они-то даже маномата в руках не держали, а ты лучший стрелок на курсе!

— О! — Нокс оживился. — Отличная идея, спасибо за совет!

Я улыбнулся, и тут прозвенел звонок на подъем, и Нокс окончательно позабыл про свои тяжелые мысли.

В течение дня я со своим обучением сунулся еще к двум людям.

Во-первых, к Виктору, который должен будет сыграть свою собственную, очень важную, роль на встрече с Адамом. Его я тоже попытался научить видеть вторым слоем, и, клянусь собственной маной, я пытался изо всех сил!

Я сделал все то же, что делал с Ноксом, говорил теми же формулировками и заставлял его делать все те же самые вещи в надежде на то, что магические законы в этом мире работают как-то иначе.

Хрен мне на рыло, как сказал бы Нокс.

В этом мире магические законы работали точно так же, как работали в том. По лицу директора (он даже очки снял — предположил, что они могут мешать) было видно, что он тоже старается изо всех сил, но ничего у него так и не вышло.

— Простите, Марк, но никак. — Он развел руками после часового интенсива. — Не понимаю, что вы от меня хотите. Стар я уже, наверное.

И он был охренеть как прав. Он действительно был слишком стар для того, чтобы этому научиться.

Но зато легко, буквально за три минуты, научилась Ванесса.

Ничего удивительного в этом не было, учитывая природу ее магии. Она просто поняла, что на это способен я, и сразу же поверила в то, что это возможно. Ну и, конечно же, сразу же захотела уметь это тоже, и мир послушно прогнулся под нее, наделяя ее вторым слоем зрения.

Не удивлюсь, если завтра она расскажет и о третьем слое, который открыла, поверив в то, что он возможен… Например, видеть людей голыми. Не знаю, зачем это могло бы пригодиться вообще хоть кому-то, но в теории это возможно тоже.

Таким образом, на вечернюю встречу с Адамом, которая снова проводилась в кабинете директора, я пришел с целым портфолио — тремя примерами, один из которых был неудачным, зато два других — более чем удачными.

Этого было вполне достаточно для того, чтобы строить теории (делать вид, что строю) и на основании этих теорий вести беседу так, как выгодно мне. Так, чтобы добиться того, чего я хочу добиться.

— У меня две новости — хорошая и плохая, — начал я, едва завидев Адама.

— Марк, а вот и вы. — Адам слегка кивнул, завидев меня. — Рад видеть. Хорошая новость это то, что вы решили все-таки подумать над нашим предложением? Или что?

— Нет, это к новостям не имеет отношения, — ответил я. — Я уже подумал. Причем подумал настолько плотно, что уже даже попытался научить нескольких людей такому же зрению, как у меня. И некоторых даже смог научить.

— О, это действительно хорошая новость! — улыбнулся Адам. — Буквально замечательная новость!

— Нет, это была плохая новость, — огорошил я его. — Потому что оказалось, что я могу обучить только строго определенный круг людей… И это не те люди, которых хотели бы обучить вы. Это невозможно, в силу некоторых непреодолимых обстоятельств.

— Очень хочу узнать, каких именно, но сперва так и подмывает спросить — если это плохая новость… То какая же тогда хорошая?

Я ухмыльнулся:

— А хорошая в том, что я уже сделал часть вашей работы и присмотрел людей, которых мог бы взять в команду, что будет работать на вас.

Глава 6

Конечно, Адам не воспринял это как «хорошую новость».

Где-то в глубине души он вообще был против того, чтобы я присматривал какую-то команду. Но мне, к счастью, было плевать на это — я планировал перескочить сразу все этапы пути, который все равно привел бы к этому результату и поэтому решил сразу брать быка за рога.

Адам внимательно выслушал все, что я ему рассказал про второй слой магического зрения. После этого он ещё и внимательно выслушал Виктора, который поведал о том, как я пытался научить и его, но ничего не вышло.

После этого он, с присущей людям его статуса, подозрительностью, попросил показать хоть кого-то, кого я смог научить, но в ответ на справедливое замечание о том, что для этого придется их пригласить сюда, поспешно заявил, что, в общем-то, не очень-то это и нужно.

— В конце концов, зачем мне вам врать? — Я пожал плечами. — Вот прямо сейчас, когда еще ничего не утверждено, когда еще ничего не известно, когда мне не светит никакой выгоды — зачем мне вам врать?

— Действительно, врать незачем. — Адам кивнул. — Но из вашей речи следует и еще кое-что. Вы не врете, а взамен… получается, что планируете получить некую выгоду. Все верно?

— Да. — Я кивнул. — И нет. Нет — в том плане, что эта выгода, вопреки тому, как это звучит, не будет односторонней. Вы тоже останетесь в выигрыше. В итоге это выгодно всем.

Адам усмехнулся:

— С этого момента, пожалуйста, поподробнее.

— Так все просто. Обучить всех возможности нет, нет физически. Поэтому вам придется довольствоваться теми, кого обучить можно — а они все здесь, они все в Академии. И мы оба прекрасно понимаем, что всех подряд вы к себе не возьмете, даже если бы хотели, ведь за охотниками на троттлистов придется удваивать, утраивать, учетверять слежку, чтобы они внезапно не оказались не теми, кем кажутся, или не перешли втайне на сторону врага. А ведь все эти люди — они все вокруг меня, я учусь с ними подчас на одном потоке, сижу за одним столом три раза в день. И, несмотря на все ваши стопки досье, собранные, не сомневаюсь, на каждого ученика, преподавателя и просто работника Академии, я знаю их лучше, чем вы. Вы их не знаете вообще, если уж на то пошло. Про них — знаете. Их — нет. Поэтому у нас есть два варианта: или вы тыкаете пальцем в небо, или, вернее, в толпу и это растягивается на месяцы…

— Или? — бесстрастно спросил Адам, демонстрируя что якобы клюнул на удочку.

— Или я привожу к вам уже почти готовую команду. — Я сделал паузу. — Скажем, пять человек вас устроит? Для начала?

— Для начала — устроит. — Адам кивнул и сощурился, внимательно меня оглядывая. — А что взамен, господин Грауберг?

— О, ну тут все просто. — Я сделал голос как можно более вкрадчивым. — Ничего сверхъестественного на самом деле.

— Но?

— Но торговаться вы все равно будете, — улыбнулся я.

* * *

Я вернулся в комнату, когда до отбоя оставалось каких-то полчаса. Нокс уже был тут, валялся в кровати и увлеченно рубился на телефоне в какую-то игрушку, судя по раздающимся из динамиков выстрелам и взрывам.

— Так тебе! Н-на! — азартно шептал Нокс, бегая глазами по экрану и наяривая подушечками больших пальцев. — Куда! А ну стой! Сейчас я тебя прикончу, не уйдёшь!..

Я сел на кровать и с улыбкой принялся ждать, когда он закончит.

Нокс, заметив, что я пришел, бросил на меня короткий взгляд, и снова уткнулся в телефон. Потом бросил еще один взгляд, уже нервный. А потом еще один — и каждый раз, когда он смотрел на меня, накал страстей в его игре явно шел на спад.

— Да что не так⁈ — не выдержал Нокс в конце концов, опуская телефон и глядя на меня. — В чем дело⁈ Ты меня нервируешь!

— Да я вот смотрю на тебя и думаю, — начал я, — ты же отлично стреляешь, черт побери. А вместо того, чтобы продолжать заниматься этим, ты в игры играешь. Заменяешь одно другим?

— Может быть. — Нокс вздохнул и заблокировал телефон. — Стрелять реально прикольно, но кто же мне позволит заниматься этим столько, сколько я захочу? Маноматы нам дают только на занятиях, а из обычного огнестрела у меня так круто не получается стрелять — я пробовал. Не знаю почему так.

Я вспомнил, насколько тяжелым и неудобным после маномата кажется обычный огнестрел и у меня чуть не вырвалось, что я знаю. Это все равно что после легкого певучего лука взять в руки тяжеленный и громоздкий арбалет. Да — в чем-то он превосходит более легкого собрата, но, проклятье, ты вообще не думаешь о его преимуществах, когда настает пора держать его на весу, чтобы прицелиться!

— А что, если я скажу тебе, что у меня есть к тебе… особое, скажем так, предложение? И оно касается стрельбы.

— Поподробнее, пожалуйста. — Нокс приподнялся на локтях. — Начало заманчивое. Так-то звучит интересненько.

— Если интересненько, то иди за мной. — Я поднялся с кровати и направился к выходу. — Будет еще интереснее.

— Куда? Скоро отбой же!

— Так тебе интересно или нет? — Я остановился у двери. — Если нет, то оставайся, конечно. Я никого не заставляю.

Нокс несколько секунд колебался, глядя то за окно, где уже сгустились плотные сумерки, то на меня, и в конце концов принял решение. Спрыгнул с кровати, сразу в кроссовки, и через секунду оказался рядом со мной.

— Я не пожалею об этом? — с подозрением глядя на меня, спросил он. — А то мало ли что ты задумал. Не хотелось бы пожалеть, что связался.

— А это зависит от того, как ты себя проявишь, — ухмыльнулся я. — Так что идем.

Быстрыми шагами мы преодолели весь коридор до лестницы и тихо, не вызывая лифт, спустились в фойе. Нокс все это время серьёзно нервничал, постоянно оглядывался, будто боялся, что мы делаем что-то противозаконное, поэтому пришлось его успокоить:

— Не переживай, все будет нормально. Ничего страшного в этом нет.

— Ага, а если нас застукают? — Нокс нервно посмотрел на телефон. — Времени-то уже! Ночь на дворе!

— Ну и что, даже если застукают, — я ухмыльнулся, — доверься мне.

Мы вышли из здания, и Нокс окончательно потерял душевное спокойствие — настолько ему было неловко нарушать правила Академии.

А ведь он совсем недавно предлагал влезть на какой-то там склад забытых вещей, на котором нас явно никто не ждал!

Хотя его тоже можно было понять. Для него Академия — это единственный способ свалить от своих родителей, которые постоянно пытаются сделать из него того, кем не стали они сами. Вылепить из него, так сказать, лучшую версию самих себя.

А его бунтарский молодой дух протестует даже не столько против этого, сколько априори против всего, что несет в себе хотя бы оттенок влияния взрослых на жизнь ребенка. Нокс хочет сам проложить свою дорогу в жизни, и, если эта дорога приведет его к славе или хотя бы к чему-то значительному — это будет вообще прекрасно.

И это превосходное желание.

Чуть ли не лучшее, а, может, и лучшее из всех, что только может испытывать человек. Точно такое же двигало когда-то и мной… до тех пор, пока его не сменили слепая ярость и жажда мести. Но у меня, в отличие от Нокса, не было никого, кто указал бы мне правильную дверь, за которой начнется его желанный путь.

А у Нокса был я.

Мы прошли по дорожкам Академии, слабо освещенным тусклыми дежурными фонарями, и свернули к площадке тренировки манового контроля.

Купол, который прикрывал эту площадку, как мне рассказал директор, в отличие от всех остальных, закрывал ее не только от всех цветов маны, но и от физических объектов, которые студенты могли бы случайно поднять с земли в процессе урока, вытащить друг у друга из карманов или вообще создать с нуля. Именно поэтому эта площадка подходила для моей задумки просто идеально.

Возле площадки нас уже ждал сам директор, и Нокс при виде него буквально слился с окружающей тьмой, моментально исчезнув из конуса света, падающего от уличного фонаря.

Он и до этого шел в полуприседе, постоянно оглядываясь и держа ухо востро, а тут и вовсе — умудрился исчезнуть буквально у меня из-под носа! Просто раз — и растворился во тьме, будто какое-то заклинание применил! Чудеса, да и только!

Виктор громко прочистил горло и звучно проговорил:

— Сент Маннер, не прячьтесь! Я знаю, что вы здесь, и ничего не имею против! Не переживайте, никакого выговора не будет! Можете быть спокойны!

— Нет, не верю, — упрямо раздалось откуда-то справа. — Здесь какой-то подвох. Слишком всё… странно.

Конечно же, я легко бы обнаружил его, наколдовав себе аналог прибора ночного видения или даже просто вторым слоем магического зрения, но не стал.

Мне нравилось осознавать, что выбранный мной человек помимо навыка, за который я его и выбрал, как оказывается, обладает и еще одним — не менее интересным. А это точно могло пригодиться в будущем.

— Выходи, Нокс, — подбодрил я его. — Директор ничего не сделает. Мало того — он все это и организовал. Ну, в смысле, организовал я, но с его помощью. Так что всё в порядке.

— Если что, я с тобой разговаривать не буду, до конца месяца… нет, до конца года, — предупредил Нокс и будто бы из ниоткуда появился рядом со мной.

— Переживу. — Я улыбнулся. — Даже, скорее, скажу — ну наконец-то!

— Эй, это обидно! — Нокс насупился, но уже через секунду задумчиво склонил голову к плечу. — Хотя и справедливо…

Мы оба подошли к директору.

Он был в хорошем расположении духа и улыбался. К тому же, директор знал, для чего мы сюда сегодня пришли, поэтому был рад помочь.

Виктор внимательно посмотрел на меня, затем — на Нокса и единственное, что сказал, это:

— Марк, вы уверены?

— Конечно. — Я внимательно посмотрел ему в глаза. — На данный момент у меня банально нет других кандидатур, так что уверенность равна ста процентам.

— В чем уверен? — Нокс с беспокойством посмотрел на меня. — Что происходит? Для чего ты меня сюда привёл? Как я понимаю, это что-то важное?

Вместо ответа директор вытянул вперед обе руки, и в них заклубился белый туман. Секунда — и туман вытянулся в два длинных бесформенных облака, которые быстро приобрели граненые очертания и превратились… в два маномата!

— Хплрпруц… — пропыхтел Нокс, глядя попеременно то на них, то на меня. — Это… то, о чем я подумал⁈ Серьёзно? Это они, или у меня обман зрения?

— Это маноматы, — назидательно сказал я, беря один из них в руки. — А о чем ты там подумал, я не знаю.

— Хп… — еще раз выдохнул Нокс, беря второе оружие в руки и благоговейно оглядывая его. — Как приятно держать его в руках… настоящее удовольствие.

— Правила такие. — Я вошел на территорию площадки, держа маномат под батарею и стволом вниз — чтобы точно не произошло ни единого выстрела. — Перестреляешь меня — получишь возможно стрелять практически в неограниченных объемах.

— Это еще как? — подозрительно покосился Нокс. — Как это вообще возможно?

— Всё, что касается возможности, оставь мне. Я тебе ее организую, — заверил я. — Только одно условие.

— М-м? И что требуется?

— В этот раз мишени будут не статичные, — ухмыльнулся я и через плечо Нокса посмотрел на Виктора. — Директор?

Виктор улыбнулся, кивнул и взмахом рук создал несколько черных фантомов, которые уже с пяти метров легко могли сойти за фигуры троттлистов. Издалека так вообще очень даже похожи.

— Ах да, и еще кое-что… — Я взял маномат за рукоять и развернулся, прижимая приклад к плечу. — Противники в этот раз тоже будут пытаться тебя атаковать. Если доберутся до тебя — ты проиграл.

— А ты? — ревниво спросил Нокс, беря свое оружие наизготовку.

— И я, стало быть, тоже, — кивнул я. — Начали!

Директор постарался на славу и маны потратил приличное количество.

На место каждых двух фантомов, которых мы отстрелили, приходили три новых, и они постоянно пытались добраться до нас, коснуться своими призрачными руками, объявляя конец игры.

Но ни один из нас не позволял им этого сделать, даже наоборот — периодически приходилось подшагнуть вперед, чтобы избежать атаки с фланга, перекинуть ствол маномата практически за спину и не глядя разрядить его в противника… В фантома, то бишь.

Я откровенно наслаждался единением с оружием, и Нокс, кажется, не отставал от меня в этом плане.

Он будто слился с маноматом воедино, взял его каким-то непривычным и незнакомым образом, далеко вынеся вперед на ствол левую руку и практически выпрямив ее. Он положил большой палец сверху на ствол, а остальными — обхватил цевье.

Образовав таким образом жесткий прямоугольной треугольник, катетами в котором служили сам маномат и грудь паренька, а гипотенузой — его левая рука, — Нокс молниеносно, без какого-то намека на инерцию и необходимость ее нивелировать, переносил огонь с противника на противника и короткими двойными выстрелами, чтобы наверняка, выбивал их одного за другим.

Редкие перешагивания в сторону, чтобы выиграть или наоборот сократить дистанцию, — и Нокс снова замирал в своей непоколебимой стойке, что полностью гасило и так небольшую отдачу. Он стрелял по два патрона, прищурив, но не закрыв один глаз и полностью распахнув второй.

Его губы при этом что-то неслышно шептали. Нокс будто на время перестал быть растяпой Маннером и преобразился, превратясь в сурового и ответственного бойца. Он действовал быстро, поражая мишени без лишних движений и паники. Не торопился, но и не медлил.

Я уже даже перестал стрелять сам и только лишь следил за тем, как стреляет Нокс. А он будто вообще ничего вокруг себя не замечал — только стрелял и стрелял и стрелял, и, если бы маномат выплевывал гильзы, как огнестрельное оружие, Нокс уже стоял бы в них по щиколотку.

Это все, конечно, хорошо, но…

Я глубоко вздохнул, набирая воздуха в грудь, и заорал что есть силы:

— Атака с воздуха! Немедленно лечь!

Нокс послушался моментально, будто всю свою жизнь только этой команды и ждал.

Он резко подался вперед, падая на колени, и не переставая стрелять, затем завалился на живот. Лишь в последнее мгновение левая рука оторвалась от цевья, смягчая падение, и тут же вернулась на свое место, продолжая контролировать оружие.

Так что в общей сложности Нокс не стрелял от силы половину секунды и все равно не позволил никому к себе приблизиться.

Что сказать, он был хорош.

Я поймал взгляд Виктора и кивнул, показывая, что пора сворачивать тренировку. Тот кивнул в ответ и свел ладони, удаляя всех фантомов с тренировочной площадки. Нокс еще мгновение водил перед собой стволом, потом резко подобрал ноги и перевалился сначала на один бок, осматривая сектор сбоку, потом — на другой. Никого не найдя, он наконец поднялся и отряхнулся одной рукой, второй продолжая держать за ствол маномат.

— Ну? Сколько? — деловито осведомился он.

— Больше, чем у меня. — Я улыбнулся. — Ты очень круто поработал. Хотел бы повторить?

— Спрашиваешь. — Он заулыбался. — Еще как! Это же так круто! Все стреляют только на занятиях, а я буду этим заниматься еще и в свободное время! Ты же это имел в виду, правильно?

— Ну да. Только… э-э…

— Вот Фрейя офигеет, когда узнает! — Блондин тряхнул башкой и снова превратился в недотепу Нокса. — Да у нее от удивления челюсть пол проломит!

— Оп, стоп! — Я прервал мечты Нокса, подняв ладонь. — Насчет Фрейи… Ей ничего рассказывать не стоит. Я бы даже сказал — нельзя. И не только ей, а вообще никому. Помнишь я говорил про секрет, который не совсем секрет? Так вот теперь это секрет. Прям совсем. Причем для всех, кроме нашей команды.

— Нашей команды? — Нокс прищурился. — Дай-ка угадаю — наша команда — это я и ты, да?

— Ну… Пока что да,. — признался я и тоже улыбнулся. — Но ты не переживай. Это ненадолго. У меня ещё есть кое-кто на примете.

Глава 7

Ноксу даже не пришлось объяснять, что мы будем делать и на кого работать — ему было достаточно просто того, что он получит практически неограниченный доступ к маноматам.

И, пусть об этом никому, по сути, нельзя было рассказывать, это не так уж сильно его печалило. Ну а если этот факт не заставил его передумать и ответить отказом на предложение вступить в команду, то все остальное — вообще не причины.

Когда наступило утро, и я проснулся за несколько минут до сигнала подъема (к счастью, не от шороха робо-паука за стеной, а просто потому что выспался), на лице Нокса все еще была та глуповатая, но довольная улыбка, с которой он засыпал и вообще возвращался обратно в комнату. Он явно чувствовал себя отлично, а мне только это и было нужно.

От него, в смысле.

Так-то, конечно, ограничиваться им я не собирался. Мне нужна была команда, а не напарник. А команда это как минимум трое, но вообще я рассчитывал на пятерых.

Расчет был прост — в случае, если одного ранят или каким-то другим образом выведут из строя, необходимо, чтобы остальные имели возможность оказать ему помощь и эвакуировать его из опасного района, при этом не забывая про оружие и прикрытие.

Если людей двое, то один другого либо тащит, либо прикрывает.

Если трое — ситуация абсолютно такая же, только тащат чуть дальше и чуть быстрее.

Четверо — уже хорошо, поскольку пока двое тащат третьего, четвертый прикрывает. Но он может прикрывать только одно направление — или тыл, или фронт. Поэтому нужен еще один. Как минимум, еще один. Лучше — больше.

Но у этой медали есть и обратная сторона — чем больше людей в группе, тем тяжелее ею управлять. Поэтому пять человек, включая меня, здесь и сейчас казались мне идеальным составом для группы.

Четверых (а вернее уже двоих) научить видеть вторым слоем не станет проблемой, это будет быстро и эффективно. Малая группа быстра и мобильна, к тому же нас все равно, по словам Адама, собирались использовать скорее как отряд разведки и идентификации, нежели как штурмовую группу.

Конечно, будь воля Адама, он бы заставил меня обучить вообще всех студентов, какие только смогут научиться второму слою магического зрения, но я ясно дал ему понять, что ему и ведомству, которое он представляет, это слишком дорого обойдется.

У них банально нечего мне предложить для этого.

Конечно, Адам тут же намекнул, что они могут просто взять любого из того, кого я уже обучил, и заставить его сделать то же самое с другими учениками, то есть обучить по цепочке, на что я пожал плечами и просто ответил что пожалуйста, пусть берут, пусть пытаются, я что, против что ли?

К счастью, Адам был достаточно умен и сообразителен для того, чтобы понять по эмоциональной окраске моего ответа, что нихрена у них не получится.

Он даже не стал пытаться выяснить, почему именно не получится — ему достаточно было одного лишь факта.

А объяснялось все на самом деле проще простого.

Пока что никто из тех, кого я научил видеть вторым слоем, не понимал, как именно это делается. Они научились — да. Но до понимания им еще было ого-го сколько, а без понимания не научить и других.

Нокс все утро смотрел на меня с самодовольной ухмылкой и постоянно эдак дергал бровями вверх, чуть ли не подмигивал мне.

Выглядело это настолько неестественно и так сильно бросалось в глаза, что пришлось подойти к нему и попросить не делать этого, поскольку его попытки скрыть то, что мы с ним вдвоем принадлежим к какому-то особому «сословию», скажем так, делают ровно противоположное.

Они буквально-таки кричат о том, что у Нокса есть какой-то секрет. И не у него одного, а еще и у меня, которому адресованы все его гримасы и ужимки.

Нокс, конечно, всё понял, но делать важный вид не перестал.

К счастью, настало время завтрака и это было единственное, что наконец-то отвлекло Нокса от его ужимок. Убедившись, что он наконец-то занялся чем-то другим, кроме попыток показать всем окружающим, что мы с ним повязаны чем-то не вполне законным или хотя бы привычным, я повернулся к Ванессе.

Она, заметив мой взгляд, моментально напряглась:

— Эй, я знаю этот взгляд. В чем проблема? Говори, не томи.

— Ты мне доверяешь? — напрямую спросил я.

— Так… — Ванесса вздохнула. — Что ты опять натворил?

— Пока еще ничего. — Я улыбнулся. — Но ты не ответила.

— Конечно, доверяю. — Ванесса в очередной раз вздохнула. — Что за вопросы, Марк? Если бы я тебе не доверяла, то не стала бы терпеть все эти странные вещи, которые происходят если не с тобой, то рядом с тобой. Не находишь? Или тебе нужен ещё какой-то ответ?

— Этого хватит. Вот и отлично. — Я кивнул. — Потому что странные вещи только начинаются.

— Что? Опять? — снова напряглась Ванесса и даже вилку с наколотым на нее кусочком мяса положила обратно на тарелку. — Ну тогда давай, рассказывай, в чём дело.

Я коротко изложил ей суть происходящего и предсказуемо получил в ответ глаза, полные изумления и недоверия:

— Ты работаешь с СБ⁈ Серьёзно? А я-то думала, что с тобой не так! Почему ты постоянно влипаешь в разные истории!

Я не стал уточнять, что все было с точностью до наоборот — сначала я начал влипать в истории, а потом уже стал работать со службой безопасности, и вместо этого скромно ответил:

— Ну, что-то вроде того.

— И, как я понимаю, я тебе нужна в команде? — уточнила Ванесса. — Вряд ли ты завел бы этот разговор по какому-то другому поводу.

— Умничка, — похвалил я подругу. — Ну так что думаешь?

— Хорошо, я согласна, — легко ответила Ванесса и снова взялась за вилку.

Это выглядело так, будто мы поговорили о погоде.

— Что, вот так просто? — удивился я.

— А тебе нужны сложности? — Она покосилась на меня. — Могу устроить. Это вообще легко делается.

— Не беси меня. — Я грозно посмотрел на нее. — Ты прекрасно поняла мой посыл.

— Нет, ну серьезно — а чего усложнять? Я ненавижу троттлистов, как и любой нормальный житель Виаты…

— Будь добра, сбавь тон, — спокойным голосом попросил я. — Не надо на весь зал обсуждать троттлистов и наши с тобой планы насчет них.

— Ладно. — Ванесса перешла почти на шепот: — Я ненавижу троттлистов, как и любой нормальный житель Виаты. Помимо прочего, я еще и маг, которому, по сути, на роду написано стать защитником страны после того, как я закончу обучение. Конечно, можно пойти в какие-то другие сферы, но это явно не мой путь — дед говорит, что у меня самый большой магический потенциал за всю историю мира, а значит, путь у меня только один — отправиться в действующую армию или внутренние войска, чтобы уничтожать врагов государства. Так почему бы не начать это делать прямо сейчас? Если все пойдет успешно, то к выпуску из Академии я буду иметь уже немало опыта в этом деле, что явно сыграет свою роль в будущем. Такого ответа достаточно?

Так, понятно.

Ванесса снова перешла в режим расчетливой и холодной бизнесвумен.

Именно об этом мне говорил вышибала в ее баре, когда рассказывал, что под ее управлением заведение начало приносить выручку и перестало быть убыточным. Сейчас Ви перешла в то же состояние, только касающееся не бизнеса, а ее собственной личности… Но какая, по сути, разница? Она просто трезво и холодно взглянула на вещи, раскладывая по полочкам все вводные и легко понимая, какое влияние они могут оказать на ее будущее. И решение приняла, исходя из выгодного сценария.

— К тому же, — Ванесса продолжила свой монолог, — тебе же нужна моя помощь. Как я могу отказать? Мне хочется тебе помочь.

Я улыбнулся и сжал под столом ее руку в знак благодарности.

На самом деле, мне ее помощь не была нужна. Силы Ванессы, конечно, безграничны, но от того находиться рядом с ней не так комфортно — степени опасности и выгоды этого соседства всегда примерно равны, а это плохое соотношение.

На самом деле, она мне нужна была в команде совсем для другого — для того, чтобы всегда была на виду. Ради её же безопасности.

Не только в Академии и не только в тех случаях, когда мы проводим вместе выходные, но еще и в тех, когда у меня будут какие-то задания или тренировки, например. Я не могу позволить себе выпустить ее из поля зрения хотя бы на час, потому что за этот час ее могут банально… «устранить».

Конечно, можно сказать, что находясь со мной на тех же заданиях, с маноматом в руках действуя против легионов троттлистов, она тоже будет в опасности… И это даже будет правдой. Но, как ни странно, при этом она будет практически в максимальной безопасности.

Парадокс, но так оно и есть — зная, что ее окружают недружелюбно настроенные личности, против которых ей придется применить оружие, в случае их сопротивления, она будет готова к любым поворотам.

А главное — ее магия будет готова и она-то уж сможет защитить ее от любой опасности. Возможно — путем полного уничтожения нападающего, а возможно и всего, что в радиусе двадцати метров, тоже.

Но это всяко лучше, чем если не ожидающая никакой подлянки Ванесса все же станет жертвой какого-то хитрого плана человека в маске.

Так что это даже хорошо, что Ванесса так легко согласилась. Если бы она внезапно и неожиданно стала артачиться и снова включила избалованную леди, пришлось бы что-то придумывать. Потому что Ванесса была вторым по важности человеком в моей команде. И не только потому, что я хотел, чтобы она всегда была на глазах. В первую очередь — поэтому, да, но это не единственная причина.

Вторая причина заключалась в том, что я всерьез заинтересовался ее магией и планировал изучить ее как можно ближе. В предыдущем мире до этого руки не дошли, поскольку я считал, что слишком стар для всего этого дерьма, да и Вальтор не проявлял никакого интереса к бесконтрольной магии, так что у меня не было ни единой причины знакомиться с ней близко.

Мы оба были заложниками зашоренности и закостенелости мышления, мы оба думали, что лучше старой доброй магии ничего быть не может. А теперь…

То ли молодой мозг, в который я попал, освежил мое мышление, то ли вынужденное близкое знакомство с бесконом повлияло — но теперь я всерьез намеревался изучить бесконтрольную магию глубже, и, возможно… Сделать ее контролируемой?

По сути, даже эта фраза выглядела сейчас странной и чуть ли не кощунственной. Как можно контролировать бесконтрольную магию? Но всё же.

Ух, об этом думать пока что было рано, но первые сдвиги в этом направлении уже были сделаны.

Это произошло тогда, на пляже, когда Ванесса впервые за, возможно, всю жизнь умудрилась заставить свою магию делать то, чего хочет от нее хозяйка. Не то, что требуется на подсознательном уровне, а то, что действительно хочется. Разумом хочется.

Так что Ванесса определённо была мне нужна рядом.

Итак, двое есть.

Полтора, если совсем откровенно говорить, но в Ноксе я не сомневался — он за возможность побыть крутым в пасть демонам полезет. Да еще и вернется потом обратно, а то не круто получится сгинуть в пасти у демона, да. По-хорошему, нужно бы найти еще двоих, или хотя бы одного…

Но кого?

Брать кого попало в свою группу, исключительно для количества — это глупо. Нас будет мало, а поэтому каждый должен быть в чем-то не просто мастером, а исключительным профессионалом… Или хотя бы просто выдающейся личностью в своём деле.

Нокс, например, стреляет так, будто обменял душу за возможность класть пули маномата в десятку, даже не глядя в нее. Да еще и, как недавно выяснилось, умудряется маскироваться буквально на виду и буквально ничего для этого не используя.

Настоящий снайпер получается, или наблюдатель, если понадобится. Даже его вечное шило в заднице, кажется, перестает причинять ему моральный дискомфорт, как только он берет в руки оружие. Он вообще преображается и становится буквально другим человеком — собранным, расчетливым и точным. Это показала недавняя ночная тренировка.

С Ванессой же все вообще проще некуда.

Первый и пока единственный в этом мире бескон, маг ужасающей мощи и полностью отсутствующего контроля… Да я бы сам себе не простил, если бы хотя бы не попытался заполучить ее в свою команду. Даже если бы мы были не знакомы.

А вот со следующим движением возникли трудности.

Как-то так получилось, что, занятый собой и своим развитием, я совершенно упустил общение с другими студентами — на это банально не оставалось времени.

Даже не занятиях я был занят собственными плетениями и почти не обращал внимания на то, что творят другие студенты. Главное, что то, что они творили, не летело в мою сторону — и то хорошо. На остальное же мне было наплевать.

А на выходных тем более не было возможности пересечься с кем-то из них и просто поболтать, узнать, чем они вообще живут, что могут… То троттлисты на меня нападут, то гонки на мотоциклах приключатся, то похищение…

Так и получилось, что за все время обучения в Академии я не узнал толком не то что всех студентов — даже своих собственных одноклассников.

Я запомнил, как их зовут, это да. Ещё запомнил, кто какие цвета носит, на каких местах сидят в общем зале во время завтраков, обедов и ужинов… И, собственно, всё.

Конечно, всегда можно было попробовать набрать людей из старшекурсников, начиная от второго и выше… Но даже на первый взгляд это казалось плохой идеей.

Если мои сокурсники еще более или менее представляли, что происходит вокруг меня, то для остальных студентов я был обычным «первоходом», который ничего не понимает в окружающем мире и вообще по уровню умственного развития пока еще не очень далеко ушел от молочного поросенка.

Так что даже если уговорить (именно уговорить!) их вступить в мою команду, прикрываясь громкими названиями вроде «Служба Безопасности», то команды с ними всё равно не получится.

Они просто не будут видеть смысла подчиняться мне и следовать моим указаниям — у меня нет авторитета в их рядах. И для того, чтобы этот авторитет среди них заиметь, учитывая разницу в возрасте (и снобизм, конечно же, куда без него), придется потратить слишком много времени. Столько, сколько я тратить не могу… Тем более на то, чего делать не хочу.

Тем более, что кое-какой выбор у меня все же был.

Я мог выбрать не тех, среди кого у меня нет авторитета и кто будет относиться ко мне предвзято, а того, кто тоже относится ко мне предвзято, но при этом испытывает ко мне ещё и уважение, считая авторитетом для себя.

Был один такой человек среди студентов.

И мой авторитет в наших отношениях был получен в честной борьбе двух характеров, и мы оба это знали, поэтому как минимум одна проблема отпадала.

К тому же, этот человек тоже обладал кое-чем интересным для моей будущей команды. На данный момент он был единственным, кто показал какие-то сильные врожденные способности к определенной магии еще до того, как непосредственно приступил к обучению.

На турнире показал, если быть точным.

На том самом небольшом турнире, который выиграли мы с Ванессой, но чуть было не выиграл он — и именно потому, что воспользовался своей магией, своей черной маной.

Подло? Да. Недостойно? Возможно.

Но это точно не было против правил, потому что в правилах подобного пункта не было, поэтому, как к этому не относись, а формально его руки оставались чисты. Ну а все, что было после турнира — это вообще детский лепет и разборки в песочнице, на которые лично мне плевать.

Поэтому, после обеда, встав из-за стола чуть раньше, чем обычно, я смог перехватить нужного мне человека возле выхода и остановить, встав прямо перед ним.

Лютес смерил меня взглядом с головы до ног и презрительно процедил:

— Чего тебе нужно?

— Мне нужно понимание, — ухмыльнулся я. — И полтешок.

Глава 8

С того раза, как Лютес выкрал мою одежду из душа, надеясь выставить меня дураком, а в итоге выставив дураком самого себя, он больше не делал никаких выпадов в мою сторону.

Иерархия была установлена, и рыжий получил недвусмысленный намек на то, что, в общем-то, мне на него наплевать, но если он будет продолжать меня доставать — то об этом пожалеет.

И ему хватило соображалки на то, чтобы перестать творить всякую херню и оставить меня в покое. А раз ему хватило соображалки на это, значит, он не безнадежен. Как минимум, способен ставить разум и логические выводы выше примитивных инстинктов.

Проблема поведения Лютеса заключалась примерно в том же самом, в чем заключалась проблема Нокса — он отчаянно нуждался в чужом уважении и готов был пойти на любые ухищрения ради того, чтобы его получить.

Но если Ноксу требовалось уважение родителей, требовалось показать им, что он и сам по себе, без их опеки и заботы, что-то из себя представляет, то Лютесу требовалось уважение окружающих. Его сверстников, проще говоря.

И он, как и многие, просто шел по пути наименьшего сопротивления — пытался всем вокруг показать, что он может делать вещи, на которые у других не хватает духа или воспитания. А главное — что ему за это ничего не бывает.

И именно на этом и можно было сыграть.

— Быть или казаться? — спросил я, глядя прямо в глаза рыжему.

— Чего? — Он злобно оскалился. — То полтешок, то глупые вопросы… Чего тебе надо?

Он мог бы просто обойти меня и пойти дальше, мог просто не отвечать мне. Но он не уходил. Он отвечал. А значит — ему было интересно, что же я могу ему сказать.

И это прямое следствие правильного ответа на вопрос, который я только что задал. Когда ты только кажешься крутым, всё уважение к тебе тоже лишь кажется окружающим.

— Быть крутым или казаться крутым? — снова спросил я. — Что бы ты выбрал?

— Ты что несешь? — сквозь зубы процедил Лютес, глядя на меня с прищуром. — Тебе заняться нечем?

— Ты все время пытаешься казаться крутым. — Я покачал головой. — Я могу дать тебе шанс стать крутым по-настоящему. Не казаться таким, а быть таким.

— Это типа как ты, что ли? — усмехнулся Лютес.

— Нет, не как я. Как я ты станешь не скоро, — не стал отрицать я. — Но я могу сделать так, чтобы тебе больше не нужно было унижать других для того, чтобы ощущать собственную… хм… «крутизну».

— Ты что, теперь не просто любимчик директора и его внучки, но еще и репетитор по крутизне?

— Что-то вроде того. И мои услуги стоят весьма недешево, но для тебя я готов сделать исключение и предоставить их бесплатно.

— Это с чего бы такая щедрость? Ты же вроде не особенно богат.

— Деньги меня не интересуют. — Я сощурился и внимательно на него посмотрел. — Просто мне от тебя кое-что нужно взамен.

— И что же?

— Ты должен будешь мне подчиняться.

— Пошёл ты.

Лютес шагнул вперед, обходя меня сбоку. Я, конечно же, не стал его останавливать, и даже ничего не сказал в ответ. Было очевидно, что произойдет все именно так, и никакой другой реакции я не ждал. Сейчас — нет.

Посмотрим, что будет спустя некоторое время. Время все ставит на свои места.

— О чем говорили? — спросила Ванесса, которая попыталась подойти бесшумно.

— О крутости, — улыбнулся я. — И о том, что быть крутым и казаться крутым — это не одно и то же.

— О да, тебе ли об этом не знать, — проворковала Ванесса, беря меня под руку и заставляя сдвинуться с места. — Пойдем, у нас уроки через две минуты начнутся. Может ты и… ну, тот, кто ты теперь…

— Ты тоже, — напомнил я.

— Ну да, и я тоже. Короче, кем бы мы ни были, занятия нам никто не отменит.

После обеда в нашем расписании стояло первое за все время обучения занятие по зеленой мане — то есть по мане, влияющей на все процессы жизнедеятельности живых организмов, в том числе и человеческого.

Это была та самая мана, которая могла и лечить, и калечить, отравлять и придавать сил. Её использовали в магических ядах и целебных артефактах.

Вела занятие, как это ни странно (и одновременно — совершенно закономерно) главная и единственная медработница Академии — сента Бол.

Многие удивились, увидев ее не в белом врачебном халате, а в обтягивающем, будто перчатка, комбинезоне черно-зеленых цветов, но я, быстро прикинув что к чему, пришел к выводу, что именно эта мадам здесь как никто другой на своем месте.

Кто может знать о лечении ран (судя по цветам ее одежды, не только физических, но и душевных) лучше, чем действующий медик Академии?

Несмотря на то, что занятие было первым, мы расположились не в учебном классе, чтобы писать лекцию, а сразу — на тренировочной площадке. Причем это была площадка манового контроля, купол которой защищал сразу от всех видов маны, включая чистую, да ко всему прочему на самой площадке вместо ровной зеленой травы, как обычно, царил настоящий бедлам.

Тут и там куски грунта будто вырезали вместе с дерном кусками метр на метр, и каждый из этих кусков поднялся над поверхностью, образуя эдакие земляные квадратные столбы разной высоты. Где-то они слипались друг с другом, образуя что-то, похожее на стены, где-то торчали в одиночестве, как колонны, которым нечего подпирать.

— Здравствуйте, студенты! — поприветствовала сента Бол нас своим чарующим голосом. — Меня зовут Аделита Бол. Добро пожаловать на первое в вашей практике занятие по мане жизни. И первое, что вам следует знать о мане жизни — она же одновременно является и маной смерти. Что касается ее освоения — это второй по сложности вид маны, после маны разума. Кто скажет, почему?

Руку вскинула брюнетка в очках, которая была в паре с Лютесом на турнире. Да причем так отчаянно тянула ее вверх, чуть ли не подпрыгивала на месте, что любому стало бы ясно — она знает ответ и на этот вопрос, и на любой другой, какой бы только преподаватель ни задала.

Поэтому сента Бол равнодушно скользнула по заучке взглядом и кивнула второму, кто поднял руку.

Мне.

Я встал со своего места.

— При использовании любого… э-э… вида маны требуется хорошо понимать, к чему конкретно он прикладывается и какой результат в итоге должен получиться, — начал я, чуть не сказав «цвета» вместо «вида». — Соответственно, мана жизни, применяемая к процессам жизнедеятельности организма, требует сразу нескольких вещей. Отличного знания анатомии, знания конкретных особенностей организма, с которым производятся манипуляции, знания характера травмы и знания конкретного результата, который должен быть получен.

— Какие интересные формулировки. — Сента Бол склонила голову набок. — В целом все безукоризненно верно, но… где вы это прочитали?

— Из головы. — Я пожал плечами. — Сформулировал своими словами, так сказать.

— Неплохо, неплохо. — Сента Бол кивнула мне. — Рада, что ваши ужасные сновидения никак не повлияли на когнитивные функции.

Я кивнул, улыбнулся и сел на место.

— Выскочка… — шепнула Ванесса, даже не покосившись на меня.

Я оставил это без внимания. Так надо.

— Марк произнес все абсолютно верно. — Сента Бол снова окинула взглядом всех студентов. — В магии жизни очень много переменных, которые усложняют ее использование. Каждый человек уникален, в том числе и в физиологическом плане, пусть эта уникальность порой проявляется минорно. В магии жизни есть плетения, применение которых практически гарантированно приведет к тому результату, что нужен. Есть те, которые приведут к нему с вероятностью пятьдесят на пятьдесят. А есть такие, которые использовать придет в голову только в ситуации, когда нужно сделать хоть что-то. И правда состоит в том, что зачастую оказать помощь человеку или какому-то другому организму проще и быстрее будет… без магии вовсе. Всегда помните о том, что маги Виаты — это не просто люди, которые владеют магией, это первая линия защиты простых людей от опасностей. Любых опасностей, начиная с врагов государства и заканчивая стихийными бедствиями. И каждый из вас, я повторяю — каждый, — обязан уметь оказать первую помощь, не пользуясь магией вообще. В том числе, это спасет вас в ситуациях, когда вы окажетесь без маны. Или не вас, а кого-то другого. Мне нужен доброволец.

Руку опять вскинула очкастая брюнетка — ей, кажется, вообще было все равно, по какой причине ее тянуть, лишь бы преподаватель заметила.

Сента Бол снова скользнула по ней взглядом и остановилась на самом приметном из тех троих, кто поднял руки. На рыжем Лютесе.

Вообще не удивительно, что он вызвался. Он же только что видел, как я привлек к себе всеобщее внимание, и теперь захотел отыграться. Предсказуемо.

— Сент Лютес, верно? Прошу вас…

Довольно ухмыляющийся Лютес вышел к преподавателю, и она указала на траву у себя под ногами:

— Прошу вас, ложитесь на спину.

В глазах Лютеса возник немой вопрос, но, не смея спорить, он вытянулся во весь рост на траве.

— Предположим, у нас есть человек, которому плохо. — Бол указала на Лютеса. — Мы слышим, что он кричит или тяжело дышит, с хрипами, в общем, ведет себя не так, как вел бы здоровый человек. Ваши действия?

Аделита Бол замолчала, давая слово студентам, но отвечать почему-то никто не стремился. Даже брюнетка, которая так рвалась ответить до этого, потянула было руку вверх, но секунду подумала и снова опустила.

— Ну? — нетерпеливо спросила Аделита Бол. — Человек умирает, поторапливайтесь!

И, иллюстрируя сказанное, она наклонилась и пальцем ткнула Лютеса под ребра, отчего тот резко и неестественно выдохнул.

— Ну… Надо осмотреть… — забормотали студенты.

— Надо перевернуть на бок…

— Я слышал, надо язык к воротнику приколоть…

Никто не решался вытянуть руку и высказать ответ громко.

Поэтому громко сказал я:

— Надо убедиться в безопасности оказания помощи.

— Кто сказал⁈ — Сента Бол моментально вскинула тот же палец, указывая на толпу. — А, Марк. Ну, я не удивлена. Это совершенно правильный ответ, дорогие мои. Первая помощь другому человеку должна начинаться с того, что вы убеждаетесь в том, что оказание этой помощи будет для вас безопасным. Человек пострадал — значит, там, где он находится, присутствует какая-то опасность. А значит, вы тоже можете пострадать и тогда вместо того чтобы превратиться в ноль пострадавших в опасной зоне, вы превратитесь сразу в двух. И, по закону подлости, рядом не окажется никого третьего, кто мог бы оказать помощь вам обоим. Марк, прошу вас, выйдите к нам.

Я вышел к сенте Бол и встал рядом с ней, заложив руки за спину.

— Лежите, сент Лютес, лежите, — произнесла Бол, видя, что Лютес сразу занервничал и попытался встать. — Мы еще не закончили. Марк, вы сможете продолжить работу с пострадавшим и продемонстрировать ее остальным студентам? А я поправлю вас, если вы что-то сделаете не так. Не то чтобы я это планировала на сегодняшнее занятие, но раз уж нашелся такой знаток темы…

— Вводные? — деловито спросил я.

— Давайте что-нибудь попроще… — Бол постучала себя указательным пальцем по нижней губе. — Допустим, взрыв в жилой части города. Один пострадавший в зоне видимости, это сент Лютес. Объявленная зона эвакуации — за вон теми кубами земли.

— Характер повреждений?

— О, даже так… Давайте тоже попроще, раз у нас нет сегодня никаких специализированных медицинских приспособлений. Подозрение на контузию, несколько кровотечений, артериальных среди них нет. Пациент в сознании, но сознание спутанное, на вопросы не отвечает.

— Мне нужна группа эвакуации. В одиночку при таких вводных я не стану действовать. — Я покачал головой. — Взрыв в жилой зоне может означать наличие троттлистов, в таком случае нарушается первый принцип оказания помощи. Пока я буду занят пациентом, меня самого могут превратить в пациента.

— Справедливо. — Бол кивнула. — Кого возьмете?

— Ванесса Тюудор и Нокс Маннер, — не колеблясь, позвал я.

— Девушку? — Бол удивленно вскинула брови. — Что ж, ваше право.

Нокс и Ванесса, не очень довольные, что их вытащили на всеобщее обозрение, подошли ко мне, и я попросил их:

— Представьте, что все по-настоящему. Делайте все, что я скажу. Без вопросов. Все понятно?

Нокс просто кивнул, а Ванесса впридачу равнодушно пожала плечами.

— Тогда приступим. — Я повернулся к Лютесу. — Обнаружен раненый! Ванесса, следи за окружением! Нокс, со мной!

Я присел рядом с Лютесом и взглянул в его злые глаза.

— Лучше зажмурься, если тебе неприятно, — произнес я и наклонился ухом к его носу. — Дыхание есть!

Потом провел руками по его шее, после чего осмотрел ладони:

— Чисто!

Потом настал черед груди, рук, ног — чисто, крови нет.

— Нокс, переворачиваем на бок! — скомандовал я, и Нокс, к счастью, без вопросов, помог мне перевалить Лютеса на правый бок. Я провел руками по его спине, осмотрел ладони. — Кровотечение! Возможно пробитие грудной клетки, накладываю герметичную повязку!

Я сделал вид, что надрываю упаковку с бинтом, заставил Нокса посадить Лютеса на задницу и сымитировал наложение бинта, под которым разместил бы что-то герметичное, вроде специальной наклейки.

— Держи так! — велел я и поводил перед лицом Лютеса указательным пальцем.

Сам рыжий, следуя моему предложению, закрыл глаза, но я помнил вводные и поэтому просто произнес:

— Сознание есть, но спутанное, сам не пойдет! Надо нести! Ви, обстановка!

— Ну… нет никого, — обыденно произнесла Ванесса, стоящая над нами.

Да, она явно не прониклась нужной атмосферой. Ну ничего, мы еще над этим поработаем.

— Нокс, бери за ноги! — скомандовал я, просовывая обе руки под мышками Лютеса и берясь за его левую руку, расположив ее поперек груди. — Поднимаем! Ви, идешь вперед, проверяя путь!

— Поняла, — ответила Ванесса и действительно пошла вперед, и даже начала крутить головой по сторонам.

— Тя… желый… — пропыхтел Нокс, переставляя ноги. — Почему он такой тяжелый?

Потому что из духа противоречия пытается козлить до последнего, вот почему.

Вслух я ничего не сказал — поберег дыхание.

Когда мы дотащили его до указанной точки эвакуации и положили на землю, сента Бол удивленно подняла брови:

— А что дальше?

— А дальше эвакуация. — Я посмотрел на неё. — Наша компетенция, по крайней мере до тех пор, пока мы не закончим обучение вашему предмету, не позволяет нам проводить более детальное вмешательство. Все, что мы можем — это сделать так, чтобы человек не погиб от каких-то острых причин за десять минут, и убрать его из той зоны, в которой он может погибнуть за те же десять минут даже без этих причин. Дальнейшее вмешательство с огромной долей вероятности лишь усугубит ситуацию.

— Браво! — Аделита Бол подняла руки и один раз хлопнула в ладоши. — Это было идеально. Обратите внимание, как действовал Марк — обеспечил охранение, взял помощника, который помогал ему в кантовании раненого, провел полный осмотр на кровотечения, проверил дыхание, проверил сознание. Наложил повязку на то место, где было найдено ранение, принял решение эвакуировать, причем выбрал для этого самый быстрый, но не самый травмобезопасный способ. И это тоже было правильно, поскольку я ни слова не говорила о том, что район оказания помощи безопасен — его необходимо было покинуть как можно быстрее, невзирая на возможный вред раненому. У раненого могут быть сломаны ребра, может быть сломан таз, и тогда подобный способ транспортировки сделает ему только хуже. Но на другой чаше весов — возможность сделать не просто хуже, а сделать максимально плохо, поэтому приходится рисковать. Вся медицина, по большому счету, это поиск компромисса между плохим действием и еще более плохим бездействием, и если вы думаете, что магия жизни игнорирует этот принцип — вы ошибаетесь. Ведь она же одновременно — и магия смерти.

Сента Бол отвела взгляд от студентов и снова посмотрела на нас четверых:

— Можно вставать, сент Лютес. Сегодня судьба благосклонна к вам, и вы, благодаря действиям Марка и его команды, с большой вероятностью выжили. На этом, думаю, показательную часть мы закончим. Вернемся к плану занятия, а говоря точнее — к алгоритму оказания помощи пострадавшим. Марк показал все верно, но он пропустил некоторые пункты, опираясь на данные вводные, но знать их все равно нужно. Прошу вас, группа эвакуации и пациент, займите ваше места.

— Молодцы, отлично отработали, — полушепотом сказал я Ванессе и Ноксу. — Правда ты, дорогая, могла бы и получше проникнуться происходящим.

Ванесса лишь зыркнула на меня и ничего не ответила.

Остаток занятия сента Бол рассказывала об алгоритме оказания первой помощи, перемежая каждый пункт какими-то историями из своей и не только своей практики, а студенты внимательно ее слушали.

Все, кроме Лютеса. Он тоже слушал, но как-то будто бы вполуха и постоянно то и дело кидал на меня короткий взгляд.

Остаток дня не отметился ничем примечательным. Уже привычные занятия, уже привычные тренировки с плетениями, уже привычное ощущение того, что сегодня я стал еще чуть-чуть сильнее, привычный ужин…

И совершенно непривычное происшествие после ужина. Когда на выходе из общего зала, дождавшись, когда я перейду порог, ко мне подошел Лютес и глядя куда-то в пол, сказал:

— Твоя взяла. Я согласен.

— Ты с кем разговариваешь? — деланно удивился я. — С плом? И что такого он тебе предложил, что ты согласен?

Лютес поднял на меня злые глаза и почти по слогам отчеканил:

— Ты все прекрасно понял. Я согласен на твое предложение.

— Так-то лучше. — Я кивнул. — Учись смотреть вперед, а не под ноги. Но не сверху вниз, никогда.

— Ладно, ладно, хватит нравоучений. — Лютес поморщился и махнул рукой. — Что надо делать?

— О, тебе понравится, — улыбнулся я. — На самом деле нет.

Глава 9

Конечно же, и Ноксу, и Лютесу сильно хотелось узнать, что же это за команда, которую я собираю, но я решил пока ничего им не говорить, а сообщить все сразу всем.

Сразу, как только придумаю, кого взять пятым.

И это было конкретной проблемой. Лютес был буквально последним, кто привлекал к себе внимание хотя бы чем-то, хотя бы какой-то способностью, которой не было замечено у остальных. Все прочие студенты казались совершенно обычными, ничем не примечательными и искать среди них пятого члена команды сейчас не хотелось.

Нокс с присущей ему непосредственностью, пытался завести разговор о том, чтобы взять свою пассию Фрейю, но я пресек это дело на корню, просто сказав, что сам буду решать, кого и за какие заслуги брать. К счастью, Нокс достаточно хорошо изучил меня и не стал спорить.

К Фрейе я, конечно же, присматривался тоже, но не более, чем ко всем прочим студентам. И, точно так же как во всех остальных, не видел в ней какой-то изюминки, что позволила бы ей вытянуть счастливый (или проклятый, это уж как посмотреть) билет в мою команду. Она была совершенно обычной и ничем не примечательной — да, смазливой, но не более, а смазливость в бою преимуществ не дает.

Так прошел день, потом еще один, а я все никак не мог принять решение и в конечном итоге решил не принимать его вовсе.

Лучше уж совсем не иметь пятого члена команды, чем взять какого-нибудь олуха, который в самый ответственный момент забудет все, чему учили или вовсе сдрейфит. Нам таких не надо.

В конце концов, принять к себе пятого я могу в любой момент. Так что если вдруг покажется, что без него ну прямо вилы, это легко исправить. А то, что нас пока что будет четверо это даже хорошо, меньше придется распылять внимание на всех.

Поэтому в четверг я наконец собрал всех вместе и раскрыл, на кого и как мы будем работать.

Для Ванессы, конечно, это не было новостью, поэтому она не очень-то и отреагировала, а вот Нокс и Лютес, до того смотревшие друг на друга как два волка, встретившиеся над трупом косули, одновременно вскочили и завопили:

— Что-о-о⁈ Служба безопасности⁈

— Тихо, лбы. — Я поморщился и помахал ладонью, показывая, чтобы они сели. — Сейчас сюда вся Академия сбежится.

— Не сбежится, — авторитетно заявил Нокс, садясь обратно на кровать (мы собрались в нашей с ним комнате). — Никому дела нет.

— И все равно лучше не орать о таких вещах. — Я выразительно сверкнул глазами. — Да и вообще, что за повод? У вас какие-то проблемы со службой безопасности?

— Какие проблемы, о чем ты? — хмыкнул Лютес. — Все как раз наоборот, служба безопасности — это самый высокий насест, на какой только может взгромоздиться любой маг Виаты.

— Да, и почему же?

— Да потому что они магов проверяют ничуть не меньше, чем всех остальных, — довольно улыбнулся Лютес. — И даже больше. Ведь перебежчик-человек — это одна степень опасности, а вот перебежчик-маг — уже совершенно другая. Поэтому маги в рядах службы безопасности… Скажем так, это одновременно и высшая форма доверия, и в то же время — гарантия того, что отныне ты даже в туалет без наблюдения не отлучишься.

— Ты так описываешь, что лично я бы так и не понял, хорошо это или плохо, — заметил Нокс.

— Это потому, что ты тупой, — моментально окрысился Лютес.

— Так, стоп! — Я хлопнул ладонями по коленям. — Вот этой херни чтобы не было, Лютес! Раз ты в команде, учись быть ее членом! Это, кстати, всех касается!

— Ладно, извини, — буркнул Лютес. — На самом деле, я не считаю тебя тупым, Нокс, это само вырвалось.

— Короче говоря, в субботу после занятий мы четверо отправляемся в город, раньше всех остальных. — Я замял ситуацию, чтобы она опять не перевернулась во что-то неприятное. — И я вам кое-что покажу.

— Опять твои тайны, — вздохнула Ванесса.

— Проблемы? — Я вопросительно изогнул бровь.

— Да нет, я уже привыкла. Так, констатирую факт.

— Ну и хорошо. — Я кивнул. — Вам времени до субботы, чтобы уложить все в голове и дать окончательный ответ, если вдруг кто-то передумал принимать участие в этой авантюре. Силой я никого не тяну. Если не передумаете, в субботу собираемся у кабинета директора после занятий. Если передумаете… Ну, думаю, вы понимаете, что лучше обо всем этом не распространяться… Причем даже не из-за меня, я-то как раз лицо третье во всей этой ситуации.

— Все будет нормально. — Лютес тоже хлопнул ладонями по коленям и встал. — Я-то точно не передумаю. Может, блондин, передумает…

— За собой следи, — огрызнулся Нокс. — Я-то как раз не передумаю.

— Вот и договорились, — оборвал я их. — Тогда до субботы.

В итоге после занятий в субботу возле кабинета директора оказались все четверо.

У меня даже сомнений не было, что все придут. Ванесса бы меня ни за что не кинула, а Нокс и Лютес… Ну, они бы не стали этого делать как минимум из-за того, что иначе упали бы в глазах друг друга.

Лютес, поняв, что я — противник не его уровня, моментально нашел себе нового соперника для того, чтобы меряться крутостью, но это ладно. Это пусть. В приемлемых рамках это даже хорошо — пусть Нокс тоже подтягивается и потихоньку обретает связь с реальностью. Ну, а если Лютес перейдет в неприемлемые рамки… Я-то тоже никуда не делся.

Убедившись, что все в сборе, я постучал в дверь кабинета директора, и она тут же распахнулась, будто только нас и ждали (да так оно и было).

Врать не буду — директор был не в восторге от происходящего.

Он хмурился и постоянно поглаживал подбородок, будто сбрил бороду и теперь там чешется, хотя борода была на месте. Его можно было понять — студенты Академии, включая его собственную внучку, это люди, за которых он несет ответственность. Конечно же, ситуация сложилась так, что эту ответственность у него забрала служба безопасности, но это не значит, что он готов был принять этот факт.

Зато единственный, кто сохранял привычное выражение лица, — легкую вежливую полуулыбку, — так это Адам. Он, как и раньше, стоял возле окна, на своём привычном месте и, когда мы вошли, развернулся:

— Прямо по часам. Прекрасно. Четверо? Речь же шла о пятерых.

— Всему своему время, Адам, — бросил я.

— Ну пусть четверо. — Тот кивнул. — Так даже проще. Но тогда финансирование мы кратно сократим.

— Пусть. — Я махнул рукой. — Пока что пусть. А что насчет всего остального? Все готово?

— Практически. Сами понимаете, все требования за такой короткий срок не выполнить.

— Адам… — укоризненно произнес я.

— Мы сроки не оговаривали, — он развел руками, — так что не обессудьте, работаем как можем. В конце концов, это в наших же интересах.

— Что есть, то есть, — согласился я. — Тогда предлагаю посмотреть хотя бы на то, что уже есть.

— А вот это можно. Портал уже готов. — Адам опять кивнул. — Следуйте за мной.

— О чем, черт возьми, речь? — прошептал Нокс. — Какой портал?

— Наш личный портал, — просто ответил я. — Разве не очевидно?

— Чего? Портал? Куда⁈

— Сейчас все увидите, ну потерпи ты пять минут, — урезонил я его. — Всегда лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Идем.

Следуя за Адамом, я все гадал — где же служба безопасности могла в такие короткие сроки разместить портал, да еще и так, что этого никто не заметил, даже я сам? Да еще и так, чтобы нам до него было просто и быстро добраться?

Ответ оказался так же прост, как и неожиданен.

Мы спустились на первый этаж административного корпуса — туда, где располагались всякие кабинеты Академии, и все то, что не имеет никакого отношения к студентам, и о существовании чего они даже не задумывались. Затем по переходу мы вернулись в жилой корпус, оказавшись в его фойе.

А дальше началось интересное, поскольку Адам направился к той самой лестнице, по которой мы с Ноксом поднимались в самый первый день в Академии.

Только в этот раз он не пошел по ней вверх, как мы тогда, а открыл неприметную, но лишенную всяких замков дверь, за которой оказался еще один лестничный пролет, и принялся спускаться по нему.

— Мы что, идем на склад забытых вещей? — благоговейно прошептал Нокс. — Я слышал, что он как раз в цоколе находится!

— Ну, если только кто-то забыл там портал, — усмехнулся Лютес, спускаясь следом за Адамом. — Тогда, наверное, да, мы идем туда.

Я обернулся и поймал хмурый взгляд директора, который, конечно, сопровождал нас и замыкал колонну. Несмотря на явно не лучший настрой, директор кивнул и указал глазами на лестницу — спускайся, мол.

Один пролет вниз — и мы оказались на минус первом этаже.

Здесь царил полумрак, но не было никакой сырости, будто это и не подвал вовсе. В длинном коридоре виднелось несколько дверей, но Адам остановился возле самой первой и почему-то не спешил ее открывать, пока не подошли все остальные:

— Директор, прошу вас.

— Прекратите уже этот цирк, — вздохнул Виктор. — То ведете себя как у себя же дома, то наоборот делаете вид, что вы тут лишь гость. Открывайте.

— Как пожелаете, — не стал отказываться Адам и открыл дверь. — Прошу вас, господа… и дамы, конечно же!

За дверью оказалась небольшая каморка, разгороженная пополам стойкой по пояс высотой.

Все, что выше стойки, закрывала железная сетка, в которой было сделано небольшое окошечко, а за сеткой сидел и с неприкрытой ненавистью в глазах смотрел на нас худой сгорбленный человечек с длинным носом и длинными серыми, будто извалянными в пыли, волосами, растущими только лишь по бокам огромной лысины. Словно яйцо уронили в кучку пыли и оно осталось торчать на половину своей высоты.

Ну, если это склад забытых вещей, то это, стало быть, его хранитель.

И одного только взгляда на него было достаточно, чтобы понять, почему Нокс тогда так не хотел попадаться ему на глаза, а тем более — конфликтовать. С таким типом вообще дел иметь нет ни малейшего желания, на него только посмотришь — и уже хочется промыть глаза.

Хлоркой.

Адам, войдя на склад, по-свойски кивнул типу, но тот лишь проводил его взглядом, в котором не было ни на йоту меньше ненависти, нежели в тех, что он адресовал нам.

Казалось, ему вообще все равно кого ненавидеть, потому что он ненавидит всех одинаково, но это ощущение внезапно рассеялось, когда я увидел, как Бармор (а у меня уже не осталось никаких сомнений, что это именно тот самый «муд… рый человек») смотрит на директора.

Ненависть в его глазах моментально сменилась буквально-таки щенячьей радостью и преданностью, и, будь у Бармора хвост, клянусь своим ножом, он бы сейчас отбивал чечетку им прямо по полу.

— Сент Тюудор! — подобострастно выдохнул Бармор, чуть ли не кланяясь директору. — Рад вас видеть!

— И вам не хворать, уважаемый Бармор. — Виктор улыбнулся, отчего Бармор чуть ли не затрясся. — Все в порядке у вас?

— Все чудесно, все замечательно! — закивал Бармор, потирая руки. — Все в лучшем виде, не извольте сомневаться!

Сперва я решил, что Бармор просто пресмыкается перед начальством, как и любой другой прохиндей, попавший на вкусное и сытое местечко, что он лебезит и улыбается, пытаясь рассеять внимание начальства и отвлечь его от всяких мутных схем, которые он тут проворачивает…

Но, разглядев в глазах Бармора не просто заискивание, а самое настоящее обожание, я понял, что здесь все не так просто.

Маленький плюгавый человечек в самом деле относился к директору, как щенок — к своему хозяину, и готов был ради него на все, что угодно. Ничего удивительного, что его посадили на такое место — он жизнь отдаст не задумываясь, но не позволит никому и никогда изъять со склада без спроса хотя бы винтик. Ведь это все лежит на складе Академии и принадлежит ей же.

А значит — и директору.

Не знаю уж, почему Бармор так себя ведет с Виктором, но здесь явно зарыта какая-то очередная тайна. Надо будет как-нибудь спросить у того же Нокса, в чем причина, уж он-то наверняка знает.

Директор прошел вперед остальных и открыл неприметную дверь в стене, которая, судя по всему, и вела на склад забытых вещей.

— Кристофер, вы все помните? — уточнил он у Бармора и тот торопливо закивал:

— Да-да, сент директор, я все запомнил. Этих молодых людей пропускать в любое время.

— Вот и отлично. Прошу за мной.

Это он уже бросил нам и Адаму, и первым шагнул на территорию склада, а мы вошли следом.

— Похоже, тут все-таки найдется портал, — будничным голосом, будто вообще в воздух, а не адресно кому-то конкретному, произнес Нокс.

— Вы удивитесь, но таки да — найдется! — радостно ответил ему Адам. — В закромах Академии действительно нашелся очень древний портал, которому, судя по архивным записям, более ста лет, но на который никто так и не заявил прав. И, если бы не он, боюсь, мы бы не смогли в такие краткие сроки обзавестись порталом вообще.

— Порталом куда? — Умница Ванесса, как всегда, задавала правильные вопросы.

— Так сейчас и увидите, юная леди! Прямо сейчас и увидите!

На складе забытых вещей царил хаос, который, если присмотреться, на самом деле был идеальным, хоть и непривычным, порядком.

Куча всяких вещей стояли штабелями друг на друге, оставляя меж собой только узкие проходы, нависали над головами, грозя рухнуть в любой момент, но при этом — парадокс! — рассмотреть эти вещи не было никакой возможности.

Все их, каждую из них, накрывал отдельный матерчатый чехольчик, явно вышитый вручную, и на каждом чехольчике так же вручную был вышит инвентарный номер.

И где-то под стойкой у Бармора наверняка лежит толстенная конторская книга, в которой указано под каким номером что скрывается.

Компьютера-то у него я не заметил.

Да уж, если бы мы с Ноксом полезли сюда в поисках купальных плавок, нас бы потом самих пришлось искать в этом лабиринте. Тут никакая магия не справится, никакие заклинания поиска пути. Хотя ладно, справится, конечно, но все равно катакомбы здесь те еще.

Мы слегка попетляли между гор вещей и наконец остановились на небольшом, расчищенном от этих башен, пятачке диаметром буквально в три метра. В дальнем от нас конце, накрытое все тем же чехлом, стояло что-то, очертаниями и размером больше всего напоминающее больше овальное зеркало.

А когда директор сорвал чехол, оказалось, что это примерно оно и есть. Вот только вместо гладкой амальгамы в резную деревянную раму, тяжелую даже просто на вид, было оправлено озерцо жидкого серебра с фиолетовым отливом.

Портал. Самый настоящий.

Рабочий, судя по тому, как по жидкому зеркалу от любого, даже самого крошечного колебания воздуха рядом, бегали меленькие волны.

— Извольте. — Адам улыбнулся и указал на портал. — Все, как вы и заказывали. Личный портал.

— Портал куда? — снова спросила Ванесса. — Сколько можно тянуть кота за… хвост?

— Ви, ты правда хочешь испортить себе впечатление в шаге от него? — Я сочувственно поцокал языком. — Нет уж, давай мы сделаем проще. Ты просто сделаешь шаг вперед и увидишь все своими глазами. Или нет — давай мы его сделаем вместе. Годится?

Я согнул руку, предлагая ей взять меня за локоть.

— Ладно, уговорил. — Она блеснула глазами. — Но если мне не понравится!..

— Это вряд ли, — улыбнулся я и повернулся к Ноксу и Лютесу. — Топайте за мной.

— Я не хочу туда топать, — окрысился Лютес. — Это дело херово пахнет!

— Ну не топай. — Я пожал плечами. — Говорю же — это дело добровольное. А мы пошли.

И я шагнул в портал и потянул за собой Ванессу.

Жидкое серебро обволокло наши тела, на мгновение закрыло глаза, отрезая зрение, и тут же вернуло его обратно. И мы оба увидели то, ради чего все это затевалось. Не портал, нет. Вообще все это.

— Ох, мать… — раздался сзади восхищенный голос Нокса.

— Это вообще что такое? — опешил Лютес, который все же решил шагнуть следом за нами.

— Это, господа и дамы, ни много ни мало — наша личная база, выделенная в пользование нашей группе. — Я хитро покосился на Ванессу. — Ну что, тебе нравится?..

Глава 10

Не знаю, как остальным, а мне нравилось то, что я видел.

Пусть даже, как и они, видел это впервые. Я лишь высказал Адаму все то, что хочу видеть на нашей базе — на том месте, в котором мы будем тренироваться и хранить наше снаряжение, и которое в будущем, когда отряд покажет свою эффективность и разрастется, превратится в передовой центр подготовки юных магов. Наравне с Академией.

— «Если» покажет, — поправил меня Адам, когда я вслух размышлял о перспективах расширения во время обсуждения проекта базы. — «Если», Марк. Не забывайте, что пока что это всё — лишь маленький местечковый эксперимент, и относиться к нему следует соответствующе.

— Да, конечно, — согласился я и улыбнулся.

Так улыбнулся, что даже у слепого не возникло бы сомнений в том, что я знаю, о чем говорю.

— Позвольте я вам все покажу. — Адам сделал приглашающий жест рукой. — Вы сами пока еще здесь не ориентируетесь.

— О да, мы же тут заблудимся, как маленькие, — фыркнул Лютес.

И не без причины, надо сказать.

Оттуда, где оказались, когда вышли из портала, внутренности базы и так были вполне себе неплохо видны. Сейчас мы находились на своеобразном балкончике, под которым раскинулось большое свободное пространство. Благодаря прозрачному стеклянному полу, всё, что происходит под балконом, тоже было хорошо видно.

Хотя прямо сейчас там, конечно, не происходило ничего.

Мало того — на свободном пространстве, которое в будущем станет тренировочным полигоном, вообще почти что ничего не было. Только стояли местами какие-то большие коробки, да рулоны искусственного покрытия, имитирующего различные виды рельефа.

По моей задумке небольшое (для тренировочного полигона, конечно, небольшое) пространство должно будет скомпоновано так, чтобы буквально за полчаса его можно было при помощи сборных конструкций, крепежных элементов, и магии пересобрать из имитации песчаной пустыни в тренажер для отработки действий в городской застройке… Или даже совместить их воедино.

За стеной основного тренировочного зала через раскрытые двери виднелось помещение гаража.

По крайней мере, при виде больших ворот, собранных из горизонтальных полос металла и скручивающихся в рулон под потолком, казалось, что это помещение задумано именно как гараж — большое такое помещение, где можно поставить кучу техники… Или один большой автобус.

На балкончике, где мы сейчас стояли, помимо портала, который, в отличие от близнеца, оставшегося в Академии, выглядел как высокотехнологичное произведение инженерного искусства, было не так много пространства, как внизу, но здесь оно тоже делилось на две зоны, хоть и без такой конкретики, как бетонная стена.

В одной зоне стояло несколько тренажеров и еще несколько коробок, содержимое которых еще только стоило собрать.

В другой зоне имелись пара диванчиков, небольшой столик, стойка с несколькими барными стульями возле нее и большой телевизор на стене. Разумеется, там же находился один большой двухкамерный холодильник и несколько холодильников поменьше — для напитков. Как-никак, вполне может сложиться такая ситуация, что мы тут вынуждены будем сидеть по много часов, если не дней.

Внутри здание нашей базы не отличалось красотой и изысканностью, даже наоборот — оно было максимально грубым и серым.

Необработанные шершавые бетонные стены, провода, хорошо если уложенные в кабель-каналы, а местами и вовсе тянущиеся прямо по стенам, железные кронштейны, на которых висел телевизор — все было брутальным и монументальным.

Прямо как я и хотел, и как объяснял Адаму при обсуждении деталей базы. Мне нужно было, чтобы мои ребята, находясь в помещениях базы, всегда помнили, что они тут не на отдыхе, и что здесь придется пахать.

Ну а Адам легко согласился на все предложения, поскольку для его ведомства это означало уменьшение как материальных трат на объект, так и времени, которое понадобится, чтобы его построить.

— Ну, что скажете? — поинтересовался Адам, когда экскурсия закончилась.

— Это просто охренительно! — выдохнул Нокс с довольной улыбкой на всю рожу. — Это просто нереально круто!

Лютес молчал, но, судя по его шальным и лихорадочно блестящим глазам, он просто не позволял себе что-то говорить, чтобы не уподобиться тому же Ноксу и не нарушить образ плохиша.

Одну только Ванессу окружение не удивило, да и вообще на протяжении всей экскурсии она ходила по базе с крайне деловитым видом, постоянно поглядывая на разные предметы интерьера и явно в уме прикидывая, сколько он мог стоить и могла бы она сама найти его подешевле?

— А снаряжение? — спросил я, дождавшись, когда Нокс перестанет столько бурно выражать свои эмоции.

— Ах да. — Адам щелкнул пальцами. — В гараже шкафчики. Не заметили?

Я, конечно, заметил шкафчики, но не придал им значения, поскольку полагал, что они будут установлены ближе к местам, в которых мы будем проводить больше времени.

С другой стороны, это даже более правильное решение — ведь, по сути, снаряжение и транспорт нам в подавляющем большинстве случаев будут нужны одновременно, а хранить его далеко от гаража, чтобы потом всем этим бряцать и цепляться за все подряд, спеша к машинам — хреновая идея.

— В таком случае вопросов больше нет. — Я кивнул.

— Тут круто! Очень здорово! — добавил Нокс, скользя восхищенным взглядом по интерьеру. — Вообще круто!

— Рад, что вам нравится, господа, — улыбнулся Адам. — В течение следующей недели, пока вы будете на учебе, здесь все будет доделано и приведено в нормальный вид, так что… Все только начинается!

— Один вопрос. Это же отдельно стоящее здание, как я и просил? — уточнил я.

Мне лень было выходить и проверять.

— Разумеется. — Адам даже сделал вид, что удивился. — Думаю, что обитатели жилого дома вряд ли обрадовались бы тому, что где-то внизу днями напролет слышатся выстрелы. А так — никому нет никакого дела… Ну, и звукоизоляция тут что надо, конечно. Можете расслабиться.

Я кивнул, показывая, что вопросов больше не имею, и Адам кивнул в ответ:

— В таком случае, я вас покину и оставлю… обживаться. Если вам что-то понадобится, Марк, просто скажите об этом вслух, и я выйду на связь.

Хитрый жук.

Снова вложил в свои слова сразу много слов, основной из которых — намекнуть, что мы тут вовсе не в одиночестве, а очень даже под наблюдением.

Не знаю, где они тут навешали камер и микрофонов, и даже знать не хочу, потому что скорее всего навешали вообще везде, но я, в общем-то, и не сомневался, что это произойдет.

Служба безопасности потратила кучу денег и задействовала кучу связей для того, чтобы организовать нам это отнюдь не мирное гнездышко, и их желание если не защитить свой инвестиции, то хотя бы следить за их использованием — логично и понятно.

Не говоря уже о том, что эти инвестиции только начались.

Ребятам я еще не говорил, но служба безопасности в лице Адама согласилась каждому из нас платить неплохую месячную зарплату, равную примерно трем средним зарплатам по городу.

Не говорил я это им потому, что для них эти деньги, в общем-то, несущественны, как, впрочем, и для меня теперь уже тоже, а одно лишь упоминание о них могло окончательно обрушить у Нокса и Лютеса представления о мире и заставить их поверить, что они в какой-то сказочной стране, где исполняются любые желания.

Шутка ли — заставить службу безопасности мало того что обеспечить такую шикарную базу, так еще и платить деньги за то, что ты будешь на ней тусить?

Даже если бы я объяснил им реальное положение вещей, то они вряд ли его бы поняли.

Служба безопасности в целом и Адам в частности должны не просто разово вложиться в это мероприятие, они должны продолжать в него вкладываться из месяца в месяц.

Это будет лучшим показателем того, что они в проект верят и поддерживают его. В случае разового вклада в мероприятие я не смогу держать руку на пульсе и понять, когда служба безопасности решит перестать поддерживать проект, а это может быть очень опасный момент, пропустить который будет печально. Ведь у таких структур ты либо друг и работаешь на них, либо враг и тебя нужно уничтожить, либо тот, кто не принадлежит ни к тому лагерю, ни к другому.

Но для нас четверых последняя категория отныне закрыта навсегда.

А вообще, интересно, что он упомянул об этом. Неужели думал, что я сам не догадаюсь о том, что за нами будут следить? Или это не для меня, а для остальных?

Адам приложил два пальца к виску, будто козырнув, и вышел из помещения базы. Просто пешком вышел, через дверь, что располагалась сбоку от гаражных ворот.

Я подошел к двери, закрыл ее на мощный внутренний засов, гарантируя тем самым, что никто больше к нам сегодня не зайдет, и повернулся к остальным:

— Я надеюсь, у всех есть личный транспорт? Подчеркиваю — личный, то есть, в собственном пользовании?

— Ну… э-э… машина, — произнес Нокс таким тоном, будто не был уверен, что она у него действительно есть.

А вот Лютес прямо удивил ответом:

— Квадроцикл. А что?

Он даже тут умудрился выпендриться и побыть не таким, как все! Не человек, а прямо ходячее отрицание всех возможных стереотипов!

— Ничего, просто нужно будет перегнать весь ваш транспорт сюда. — Я окинул взглядом гараж. — Места хватит для всех.

— Не проблема. — Нокс даже обрадовался. — Давно хотел убрать Лилю подальше от глаз моих родителей.

— Лилю? — хихикнул Лютес. — Ты что, дал машине имя? Серьёзно?

— Ну да. — Нокс с удивлением посмотрел на рыжего. — А ты своему квадрику не дал имени, что ли?

— Нет, конечно! Я что, дурак, что ли?

— Ну, видимо, дурак, раз не дал, — удивительно спокойным тоном отбрил Нокс, и я мысленно поапплодировал ему за ответ.

Конечно, это не значило, что я тоже буду давать имя своему мотоциклу.

С другой стороны, это не значило, что не буду…

Я прошел по бетонному полу гаража, что гулко вторил моим шагам, к шкафчикам, выстроенным вдоль дальней, короткой, стены, и открыл ближайший.

Адам не обманул — все было там. Всё, что нужно.

Форменная куртка универсального размера с броневыми элементами на самых уязвимых зонах, и пояс со стальными вставками, на котором предполагалось размещать любые необходимые элементы снаряжения — от технологических приспособ до магических артефактов.

Но самое главное — маномат.

Он стоял в шкафчике по диагонали, с отстегнутой батареей, прихваченной к цевью специальным ремешком, но ни это, ни сплошная железная клетка вокруг, не умаляли его великолепия. Ровные гладкие обводы, хищный срез ствола, таинственное серебрение всех деталей…

Мне показалось, или в руку ревниво толкнулась на секунду сгустившаяся рукоять ножа?..

Я пошевелил пальцами, избавляя их то ли от фантома, то ли от реального ощущения, и, протянув руку, сомкнул их на цевье маномата. Потянул на себя, вытаскивая оружие из шкафчика, развернул к плечу, вложился, перехватил рукоять, прижался щекой к прикладу, направляя взгляд вдоль ствола через прицельные приспособления…

Идеально.

Точно то, чего я и хотел. Самое лучшее магическое оружие, которое только может предложить этот мир — теперь мое.

И пусть оно не идет ни в какое сравнение даже с тем же моим ножом, это поправимо. Я могу сделать маноматы лучше, и я это сделаю. Если он придет в негодность, то его можно починить или на крайний случай заменить на точно такой же.

А самое главное — приспешники Вальтора такими не пользуются. А, если вспомнить, что маги Виаты сами только-только разработали эту систему, то получается, что троттлисты не то что не пользуются маноматами — у них подобного оружия нет вовсе!

А это значит — я снова впереди. Как минимум, в части оружия, а это уже немало.

Я глубоко выдохнул, успокаиваясь, и отлип от маномата, хотя очень не хотелось. Поставил его обратно в шкафчик, в то же положение, в котором он и стоял, будто не брал его вовсе, и прошел вдоль всех шкафчиков, открывая их один за другим.

Везде набор был один и тот же — куртка, пояс, маномат и на отдельном крючке в углу — дистанционный ключ. От ворот гаража, надо полагать.

Убедившись, что всё на месте, я развернулся к остальным, что безмолвно наблюдали за моей прогулкой, и развел руками, указывая на шкафчики:

— Теперь это наше. Но предупреждаю сразу — игры кончились. Они кончились еще тогда, когда каждый из вас дал согласие на вступление в мою команду, но теперь вам стоит наконец этот факт усвоить. Отныне в стенах этого здания всякие внутренние разборки — под запретом. Баловство с оружием — под запретом. Баловство без оружия — под запретом. База нам нужна для того, чтобы тренироваться. Чтобы становиться лучше, сильнее. Мы — маги, мы — основная надежда человечества на спокойную жизнь. И впервые за много лет у нас, именно у нас четверых, есть возможность дать им эту спокойную жизнь. Положить начало этой спокойной жизни. Не знаю, как вы, а я, если бы упустил эту возможность, потом не простил бы себе этого.

Я нахмурился, мельком вспоминая свое прошлое и уничтоженный мир, и перевел тему:

— Вопросы?

— Да, есть один. — Ванесса сложила руки на груди и скрестила ноги, приняв максимально закрытую позу. — Как тебе вообще все это удалось выбить у службы безопасности? Они же пошли на серьёзные траты, на уступки, они предоставили нам всё, и Академия не против. И как ты это объяснишь?

— Ну, я же уличный оборванец, верно? — Я пожал плечами. — Так что считайте это особой уличной магией. Она порой делает чудеса.

Ванесса выразительно фыркнула, демонстрируя свое отношение к моему ответу, но больше вопросов задавать не стала.

Тогда я перевел взгляд на Нокса и Лютеса, но те, кажется, вообще плохо осознавали происходящее и продолжали скользить восхищенными взглядами по помещениями базы.

Нокс пялился на шкафчики с маноматами, на ворота гаража, даже на потолок. А вот Лютес порой кидал взгляды и на меня, будто всё ещё не верил, что мы здесь, и что эта тренировочная база была подготовлена специально для нас четверых.

— Эй! Парни! — Я щелкнул пальцами, привлекая их внимание. — Есть вопросы?

— Никаких вопросов, командир! — поспешно ответил за обоих Лютес. — Все понятно, все отлично! Прям красота, да и только! И когда мы сюда вернемся?

— Вернемся? — удивился я. — А ты уже куда-то собрался?

— Ну так поздно уже. — Лютес постучал пальцем по запястью, хотя он даже часов не носил. — Пора возвращаться в Академию. У меня много дел и всё такое. А они сами себя не сделают. Да и выспаться надо, к занятиям подготовиться. В общем, ждут всякие великие дела.

Ванесса опять громко фыркнула, с недовольством покосившись на Лютеса. Она его терпеть не могла. и совершенно этого не скрывала.

— Ганс, скажи, а ты в курсе, как работают порталы? — спросил я у Лютеса. — Давай напомню. После срабатывания им нужно снова накопить энергию для новой переброски. Часа четыре, не меньше. А, учитывая, какая масса была переброшена сюда — то все шесть. Так что у нас много времени в запасе.

— Оу, и правда много… шесть часов, это чересчур… — Лютес чуть приуныл, но тут же снова поднял голову, вспомнив о чём-то: — Тогда, может, хотя бы телек посмотрим? Я видел, он тут есть! Или можем в игрушки порезаться. Наверняка, тут есть сеть. Да что мы, не найдём чем развлечься, что ли?

— Ганс, Ганс… — Я покачал головой. — Напоминаю лично тебе — база, она не для того, чтобы здесь тусовки устраивать, развлекаться и время убивать. База — она для тренировок. А значит, что?

— Что? — убитыми голосом переспросил Лютес. — Нас ждет тренировка?

— Зришь в корень. — Я удовлетворенно кивнул. — Нас ждет тренировка. Ещё какая.

Глава 11

Ясное дело, никто из аристократов не желал тренироваться — они уже настроились на спокойный конец субботнего дня, на отдых и развлечения, а тут — тренировки…

И ясное дело, что мне было абсолютно плевать, на что они там настроились и чего ожидали.

Если до кого-то из них еще не дошло, где они оказались и чем будут здесь заниматься, то сейчас дойдет однозначно. Окончательно и бесповоротно, что называется.

Поэтому, разобрав маноматы, но пока что без батарей, чтобы случайно не пострелять друг друга, мы двинулись на полигон, где следующие два часа отрабатывали перемещения и прикрытие друг друга.

Все нужные схемы, тактики и наработки опять же услужливо подсунула мне имплантированная память, ведь в моем мире в отсутствие огнестрельного и уж тем более магострельного оружия у меня банально не было возможности ими овладеть.

С некоторой натяжкой можно было бы сказать, что магия заменяет любое стрелковое оружие, и частично эти две отрасли военного дела действительно пересекались, но в силу специфики оружия в обращении с ним было больше от действий простых солдат, из обычных людей, нежели от магии.

Магия нам сегодня вообще была не нужна.

Магии нас научат и в Академии прекрасно. Мы учились обращаться с оружием, поскольку его в стенах Академии если и коснутся, то явно не так глубоко и дотошно, как мы можем сделать это сами.

Коробки, ящики и штабеля на полигонной площадке нисколько не мешали, а даже помогали, играя роль укрытий при перемещениях. Единственное, чего не хватало — это артефактного проектора вероятных противников, вроде того, что использовали против нас с Ванессой на турнире в Академии, насылая фантомных тварей.

Но проектор — это прямо совсем уже финишная полировка, и всерьез рассчитывать на него стоит только после того, как будет закончена вся остальная подготовка тренировочного зала. Так что мы и без проектора неплохо начали тренировку.

Да и не нужны нам были сейчас условные противники, говоря откровенно — они бы только все усложнили.

Я и так буквально каждые две минуты останавливал группу и отмечал, что кто-то из них ткнул стволом в сторону союзника или не убрал палец со спуска в момент перебежки, потенциально засеивая пулями все вокруг, включая собственные конечности.

Ошибались все, включая Ванессу, особенно после первых двадцати минут, когда уже устали и начали совершать ошибки больше и чаще.

Этих ошибок хватило бы с лихвой, чтобы поубивать друг друга. Если бы мы сейчас тренировались с боеготовым оружием, то однозначно отсюда ушли бы не все. А, может, и вообще никто.

Закочнили мы уже практически ночью, когда все трое едва держались на ногах. Я, честно говоря, ожидал, что они сломаются раньше, и придется сворачивать тренировку, но теперь с удовлетворением в очередной раз убедился, что правильно подобрал людей в свою группу.

Они даже не ныли, что устали, ни слова не проронили, и единственное, что я заметил — это взгляды, которые Нокс и Лютес периодически кидали друг на друга, будто проверяя, в каком состоянии каждый из них, и не собирается ли он сдаться и попросить пощады.

Но так как сдаваться никто не собирался, приходилось стиснуть зубы и работать дальше, невзирая на усталость и прочие факторы.

Он оба не давали друг другу спуска, контролировали друг друга и почти всегда держали в поле зрения.

Вот и славно — эта здравая конкуренция пойдет им только на пользу, ведь ни один из них не готов выказать свою слабость перед другим. Я уже много раз наблюдал подобную ситуацию, и очень часто это приводило к тому, что между бойцами даже появлялось что-то вроде дружбы.

Полноценной дружбой, конечно, это не назвать, но в условиях боевых действий и постоянной опасности еще вопрос, что лучше. Такой «друг» по крайней мере не будет терять времени на жалость и рефлексии в критической ситуации, а наоборот — озлобится на тебя, что ты допустил эту самую ситуацию и от того перейдет к ее разрешению намного быстрее. А потом, когда все закончится, еще и накостыляет тебе за то, что ты подставился сам и подставил его.

Правда иногда ситуация развивается и по другому сценарию, и подобные соревнования между людьми, которые недолюбливают друг друга, приводят к тому, что они оба просто загоняют себя и переходят границы собственных физических возможностей, в итоге потихоньку превращаясь в инвалидов… Но, к счастью, для этих ребят у них есть тот, кто способен вовремя заметить это и предотвратить — я.

Ванесса тоже устала, но ничего не говорила.

Режим избалованной аристократки в этих стенах был под запретом, и ей даже не пришлось об этом говорить — она и сама все поняла. На ее лбу блестел пот, она с каждой минутой все медленнее и медленнее выполняла упражнения, но ни слова о том, что устала и больше не может — так и не проронила.

Молодцы ребята. С ними явно можно и нужно работать.

В итоге тренировка заняла почти четыре часа — как раз примерно столько нужно было порталу, чтобы перезарядиться и обеспечить нам возможность вернуться обратно в Академию.

Но перед этим (и после того, как все под пристальным присмотром сдали маноматы обратно в ящики), я дал всем время развалиться на диванчиках на балконе и просто отдохнуть, глядя в потолок.

— Молодцы, отлично поработали, — совершенно честно сказал я. — Теперь, в случае какой-то необходимости, будем собираться возле входа на склад забытых вещей и через портал переноситься на базу. Ну а в Академии, как вы понимаете, никто не должен знать, чем и почему мы здесь занимаемся. Все, кому можно и нужно знать — уже знают. Есть возражения, предложения или вопросы?

Ответом мне было глубокомысленное молчание — ни у кого не было сил не то что спорить, но даже просто задавать вопросы.

— Завтра мы отправимся в город обычным путем, как и все остальные — на автобусе, чтобы не вызывать дополнительных подозрений, — продолжил я. — После чего будет необходимо каждому взять свое транспортное средство и пригнать его сюда.

— Только и всего? — усмехнулся Лютес. — А я думал, нас завтра ожидает такой же кошмар, как и сегодня. Очень неплохой был вечер, прямо скажем.

— Ну, раз ты настаиваешь… — Я притворно вздохнул, ожидая, что Лютес начнет отнекиваться, говорить, что он пошутил и ничего не предлагал, но ничего такого и не случилось.

Рыжий лишь покосился на меня так, будто я ему пообещал конфету, а подсунул ломтик лимона, и промолчал. Даже спорить не стал или ёрничать.

— Ладно. — Я хлопнул ладонями по коленям, увидев, что огонек на рамке портала сменился с красного на зеленый, показывая, что все готово. — Раз никаких вопросов больше нет, возвращаемся в Академию. Только тихо, чтобы никто ничего не заметил. Если соседи по комнате будут задавать вопросы — то говорите, что вы были у директора, обсуждали дополнительные занятия, сверх плана. Всё, идем.

— Скорее, ползем… — грустно выдохнул Нокс, скатываясь с дивана. — Я вообще завтра встану?

— А у тебя есть выбор? — хмыкнул Лютес, тоже прикладывая немалые усилия, чтобы подняться. — В Академии-то никого не должно оставаться.

— Черт, точно. Надо заказать себе костыли, а то на ногах, по-моему, я передвигаться не смогу…

Конечно же, на следующее утро все встали с дикой ломотой в теле, особенно в пояснице, где располагались мышцы, которые редко используются в обычной (тем более аристократической) жизни, в отличие от рук и ног.

Так как я тренировался наравне со всеми и испытывал все то же самое, но знал, как с этим бороться, поэтому, только встав с кровати, первым делом сделал короткую, на десять минут, зарядку, разминая все мышцы и выгоняя из них молочную кислоту, после чего мне стало намного легче жить. Нытьё в теле заметно поубавилось.

— Как ты вообще можешь в таком состоянии еще что-то делать? — заныл Нокс, увидев, чем я занимаюсь. — Это же почти самоубийство, ещё и зарядку после вчерашнего делать.

— Тебе тоже не помешало бы. — намекнул я. — Легче станет.

— Да иди ты… я лучше ещё полежу. Это меня больше порадует.

Нокс накрылся с головой одеялом, оставив только маленькую дырочку, через которую подглядывал за моими действиями.

И, видимо, это даже принесло какие-то плоды, потому что выходя из комнаты с целью принять душ, я краем глаза заметил, как Нокс осторожно и медленно вылезает из-под одеяла.

В душе я встретился с Лютесом, который как раз одевался, чтобы выйти в коридор. Он посмотрел на меня так же сумрачно, как и Нокс, и, оглянувшись и убедившись, что кроме нас никого нет, спросил:

— Надеюсь, хотя бы тут ты не будешь заставлять меня ложиться и вставать двадцать раз подряд?

— Если опять украдешь мою одежду, то не просто будешь ложиться и вставать, а еще и ползать, прямо по кафелю, — ответил я. — Прямо в воде.

— Всегда мечтал, — съязвил Лютес, но, подняв взгляд и увидев мое выражение лица, резко передумал: — Нет-нет, это сарказм был, если что! Вообще ничего такого не имел в виду.

Я равнодушно пожал плечами, и Лютес, приняв правильное решение не придумывать самому себе новые изощренные формы тренировок, поспешно выскочил из душевой. Его как ветром сдуло.

Одежда моя в итоге осталась на месте.

Ванесса за завтраком выглядела чуть посвежее остальных, и, когда я спросил ее об этом, то оказалось, что она тоже прекрасно знала, как выгнать вчерашнюю усталость из мышц и тоже потратила десять минут на зарядку к огромному удивлению своей соседки по комнате.

Сгоревшие вчера калории требовали восстановления, поэтому мы все вчетвером на завтраке навалились на еду и съели раза в полтора больше, нежели обычно.

Дошло даже до того, что Ванесса, когда рядом с ней не осталось ничего, кроме морепродуктов, на автомате потянулась за шейкой омара и только в последний момент остановила руку, будто очнувшись от какого-то гипноза, и попросила передать ей еще одну зажаренную хрустящую куриную ножку с блюда, что стояло поближе ко мне.

Когда после завтрака мы встретились возле автобуса, я с удовольствием отметил что все трое, зная, куда и зачем мы отправимся, надели более удобную и свободную одежду, пожертвовав при этом внешним видом и вызвав несколько насмешливых взглядов со стороны других студентов, особенно тех, кто постарше.

Уже в городе, мы, как и договаривались, разделились — Лютес и Нокс ушли в одну сторону, мы с Ванессой — совершенно в противоположную. У нас-то транспорт стоял в одном и том же месте.

Добравшись до гаража, я устроился в седле своего мотоцикла, похлопал его по баку, повернул ключ зажигания и с удовольствием посмотрел, как стрелки побежали по приборам, проводя диагностику, как моргнули по очереди все лампочки, и в итоге на приборной панели зажегся маленький зеленый диод, означающий, что все в порядке и можно стартовать.

А вот Ванесса стартовать не была готова. Она все ходила по рядам своих мотоциклов, задумчиво теребя нижнюю губу и не зная, какой из железных коней выбрать.

— Настоящая дилемма. Какой взять?

— Какой нравится, — ответил я, когда она обратилась с этим вопросом ко мне.

— Так они мне все нравятся!

— Тогда бери первый попавшийся, — так же честно ответил я. — Ты же практически в любой момент можешь поменять его, если что-то пойдет не так.

— Тоже верно! — обрадовалась Ванесса. — Тогда пусть будет этот.

И она, изящно перекинув ногу, села в седло пластикового спорта.

Я бы на ее месте выбрал что-то более утилитарное, с боковыми кофрами, поскольку неизвестно, что и в каком количестве придется с собой возить в будущем.

В принципе, мотоцикл, который достался мне, и так обладал кофрами и вообще был практически идеален в моем понимании. По крайней мере, для города.

До базы мы добрались самыми первыми и смогли наконец увидеть ее снаружи, ведь до этого момента видели ее лишь изнутри. Правда особенно любоваться было не на что — база представляла собой простой и ничем не примечательный бетонный кубик, больше всего похожий на какой-то склад.

Сходства добавляли и ворота гаража, в которые нам предстояло загнать наш транспорт, и удаление, на котором база стояла от соседних зданий — с каждой стороны метров по десять, не меньше.

Короче говоря, ребята из службы безопасности на славу постарались, чтобы подыскать (Или построить с нуля? При помощи магии это возможно, в теории) для нас такое шикарное и при этом неприметное местечко.

Через пять минут подъехал Лютес на хищном высоком квадроцикле, явно предназначенном не для того, чтобы рассекать по городу, а как минимум — продираться по заросшим лесам.

Еще через две минуты — подъехал и Нокс на низкой двухместной спортивной машине. Смотрелся он в ней забавно и немного неуместно.

Да уж, а я думал, что это Ванесса выбрала самый неподходящий нашим целям вид транспорта, однако Нокс Маннер её переплюнул.

— Ты не мог выбрать что-то более незаметное и грузоподъемное? — улыбнулся я, когда Нокс выбрался из нутра своей машины через дверь, открывшуюся вверх, а не вбок, как у нормальных машин.

— Так у меня другого ничего нет. — Нокс развел руками. — Только эта машина.

— А почему у тебя ничего нет? — фыркнула Ванесса.

— Так а зачем? — Нокс пожал плечами. — Она мне нравится. Я её люблю. И да, познакомьтесь, это Лиля.

Лютес захихикал.

— Ладно, это все потом. — Я махнул рукой. — Загоняйте.

А потом, по плану, была тренировка, на которой вся троица повторяла все то же самое, что и вчера, только чуть быстрее. Я с удовольствием констатировал, что количество ошибок слегка уменьшилось, но в противовес этому ускорилось накопление усталости, и пришлось свернуться даже раньше, чем вчера, и дать ребятам больше отдыха.

Ничего, через недельку их мышцы попривыкнут к новым нагрузкам, а главное — к их постоянному характеру, и научатся восстанавливаться за одну ночь, лишь бы питания хватало.

Собственно, всю следующую неделю мы именно этим и занимались — тренировками. Каждый день, после занятий, собирались возле склада забытых вещей, обязательно проверяли, чтобы не попасться кому-то случайному на глаза, и через портал летели на базу, которая с каждым днем приобретала все более и более готовый вид. Уже полностью отстроили тренировочный полигон, собрали тренажерный зал и даже холодильники, как для еды, так и для напитков, полностью забили всем необходимым.

От нас требовалось только тренироваться, и, судя по тому, что Адам не выходил на связь, службу безопасности вполне устраивал наш прогресс.

Но так продолжалось не вечно.

В пятницу, когда я уже подумывал о том, чтобы дать ребятам выходной в субботу, чтобы они занялись теми школьными делами, которыми вынуждены были пожертвовать на неделе из-за тренировок, на мой телефон поступило сообщение.

Адам просил встретиться там же, где и всегда — в кабинете директора.

Далее последовал разговор на пятнадцать минут, после которого я вышел из кабинета немного задумчивым. Думал я о том, когда собирать ребят, чтобы сообщить им новости — прямо сейчас или лучше с утра. В итоге решил, что с утра спросонья кто-то что-то может недопонять, поэтому достал телефон и разослал всем одно и то же сообщение с требованием явиться в нашу с Ноксом комнату в ближайшее время.

И, когда я сам туда дошел, все уже были на месте.

Нокс и Лютес, как всегда, о чем-то тихо переругивались, Ванесса же пилила ногти с максимально независимым видом, но все свои дела они бросили, как только я открыл дверь и вошел внутрь.

Я закрыл за собой дверь, убедившись, что за ней никого нет и никому не придет в голову нас подслушать, обернулся к остальным и многозначительно произнес:

— У нас есть первое задание.

Глава 12

На следующий же день, сразу после обеда, мы собрались на базе (которая, к слову, уже была полностью готова) в зоне отдыха.

Стойка, отгораживающая мини-кухню тоже была доделана и превратилась в интерактивную поверхность, на которой я показывал вводные, полученные от Адама, и пояснял задачу ребятам, расположившимся вокруг стойки на высоких стульях:

— Завтра у рода Вермилион запланировано большое рекламное мероприятие на площади Первой Магии. Знаете же ее?

— Все знают, — коротко изрек Лютес. — Все там были.

Ну все да не все, я вот ни разу там не был и только лишь знаю, как она выглядит, и то благодаря своей «встроенной» памяти.

К слову, это та самая площадь, на которой Марк наблюдал за блондином Семецким, и тогда, помнится, тоже было какое-то мероприятие, только спортивного характера.

И, раз агенты Троттла присутствовали там тогда, пусть и в единичном и таком простом виде, как один лишь Марк, то и завтра они там могут оказаться легко.

— Ну так вот, будет мероприятие. Рекламного характера, но людей ожидается много, ведь там целый фестиваль собираются провести, еще и с концертом. У наших друзей из СБ есть опасения, и не беспочвенные, что троттлисты попробуют организовать какой-нибудь теракт в таком удобном месте, поэтому, помимо прочего, мы тоже должны будем организовать охрану мероприятия, а в идеальном случае — сделать так, чтобы троттлисты вообще ничего не устроили.

— И каким образом? — деловито поинтересовалась Ванесса.

— Мы все можем видеть отличительный знак троттлистов — печать на спине, которая отвечает за их Дымный Доспех. Даже если троттлист будет стоять к вам лицом, то вы все равно поймете, что это он, из-за вырывающихся из-за спины остаточных потоков маны. Это я просто чтобы предвосхитить ваши вопросы говорю. Так что наша задача — затеряться в толпе и постоянно перемещаться по территории проведения фестиваля, внимательно оглядывая всех людей. В случае, если будет обнаружен кто-то из троттлистов, нужно будет сразу же сообщить об этом по связи, указав свой позывной и местоположение, после чего прибывшая группа захвата службы безопасности произведет задержание или, если необходимо — устранение указанного субъекта.

— А зачем вообще мы для этого? Ну в смысле зачем мы в толпе? Можно же запустить дрон для того, чтобы видеть все мероприятие сверху и искать троттлистов с него.

— Можно. — Я кивнул. — Искать можно, и служба безопасности, в общем-то, обычно так и поступает. Проблема в том, что можно лишь искать троттлистов, но не найти. Точно так же как нельзя их найти через какие-то приборы наблюдения. Ты же, чтобы переключиться на второй слой магического зрения, напитываешь глаза маной, которая истекает в окружающее пространство, поэтому и видишь ты лишь то, что находится непосредственно в окружающем тебя пространстве. Любой экран, любая линза на пути твоего магического зрения — непроходимая преграда. Так что никакие дроны, бинокли и прочие способы схитрить и не лезть в пекло просто не сработают.

— Здорово, — вздохнул Лютес. — Ненавижу толпу.

— А почему нам надо вызвать группу эсбэшников? Мы сами не справимся, что ли? — ревниво спросил Нокс.

— Да ты с маноматом не всегда справиться можешь, — фыркнула Ванесса. — Особенно когда надо перепрыгнуть через какое-то препятствие.

Этим она напомнила Ноксу о том, как он зацепился стволом маномата в попытке перемахнуть через препятствие, и, так как ремень оружия не был накинут ему на шею (неудобно ему, видите ли), оно вырвалось из рук и осталось по ту сторону препятствия.

— Цыц, Ви. — Я ткнул пальцем в сторону Ванессы. — Все делают ошибки, нечего друг другу ими тыкать. Но в целом, конечно, она права. И, отвечая на твой вопрос, Нокс, я скажу так — нет, мы не справимся. Не забывайте, что наше оружие работает на мане, а пули, которые оно выстреливает — вполне себе физические, и доспехи троттлистов отлично от них защищают, как и от любого другого физического объекта. Поэтому, если вы не успеете пристрелить троттлиста до того, как он окажется защищен доспехами, то станете больше угрозой, нежели помощью для всех окружающих. А магией, и тем более боевой, вы пока что владеете… ну, прямо скажем, не владеете. Нас вообще не использовали бы, если бы не наше уникальное умение видеть замаскированных троттлистов, и именно это умение и должно стать нашим основным оружием. Идеальным сценарием будет, если мы за всё мероприятие не сделаем ни одного выстрела и вообще никак себя не засветим, даже не покажемся на глаза самим троттлистам. Просто издалека углядели печать на спине, дали целеуказание и через пятнадцать секунд люди управления уже спеленали его по рукам и ногам.

— Как-то скучно, — протянул Нокс, болтая ногой под стулом. — А зачем тогда мы всё это делаем?

Он кивнул на тренировочный полигон, явно спрашивая про тренировки.

— Тому есть три причины, — пояснил я. — Даже четыре. Во-первых, это пригодится нам в будущем, когда мы будем принимать участие в более серьезных операциях, в которых уже не получится скрываться в толпе, поскольку не будет никакой толпы. Разве что толпа безопасников, в которой находиться опаснее, чем вдали от нее.

— А мы будем? — невинным голосом поинтересовалась Ванесса. — Участвовать в таких операциях?

— Со временем — обязательно. — Я улыбнулся. — Вторая причина — это просто хорошая тренировка. Не просто силовая, как тренажеры, а еще и на скорость, выносливость, координацию и даже — на соображалку. На принятие решений, зачастую нестандартных, на их реализацию и, конечно, на принятие последствий, которые неминуемо возникнут. Подобные тренировки позволяют держать себя в тонусе, позволяют постоянно быть готовым к любым неожиданностям и уметь эти неожиданности преодолевать. Третья причина — это то, что вам это нравится.

Я улыбнулся еще шире, обводя всех взглядом:

— Вы же сюда пришли ради этого. И ради этого тоже, скажем так. Поэтому, как бы вы ни уставали, я вижу в ваших глазах удовлетворение от этих тренировок и от того, что вы здесь, а не бесцельно убиваете время в играх, как все остальные, кто остается в Академии в то время, как мы находимся здесь.

— А в-четвертых? — подал голос Лютес.

— А в-четвертых, всё проще некуда. Как я уже сказал, план, что я только что выдал — это идеальное стечение обстоятельств…

— Но обстоятельства всегда стекаются так, что идеалом там и не пахнет, — тихо продолжила за мной Ванесса, опустив глаза.

— Точно так, — согласился я. — Но это не значит, что надо палить во все стороны, едва только кому-то из вас покажется, что все идет не по плану. Для начала выйдите на связь со мной, обрисуйте ситуацию. А я либо скажу вам, что делать, либо, если эта проблема будет требовать вмешательства более… крупных игроков, назовем их так, то что делать — скажут они.

— Какая связь у нас будет? — деловито осведомился Нокс.

— Нам хватит. — Я усмехнулся. — Связь будет обычная, по радио, поскольку артефакты для связи обычно все узкоспециализированные и работают обычно в импульсном режиме. Найти среди них такие, что обеспечат нас постоянной связью, а не раз в какой-то промежуток времени — та еще задача. Поэтому — рации. Каждому надо придумать себе позывной, по которому его можно будет идентифицировать. В идеале из двух слогов, но сойдет и из трех. Например мой будет Килгор.

— Почему такой? — живо заинтересовался Нокс. — Странный какой-то.

— Зато такого точно ни у кого не будет, — усмехнулся я. — Так что вам время до завтра на то, чтобы придумать позывной.

— Роза, — не медля, сказала Ванесса.

Что ж, ей действительно идет. Роза как есть — красивая и при этом внешне неприступная. Если не знать, как к ней подойти, то без глаз остаться можно по итогу.

Нокс и Лютес не спешили давать ответ, они оба погрузились в размышления, перебирая в голове десятки вариантов — им явно не хотелось, чтобы у соседа позывной оказался круче или пафоснее, вот и думали на пределе своих возможностей.

— Какие-то вопросы есть? — спросил я, рассеивая их внимание и заставляя снова вспомнить о том, что мы тут вообще-то ради дела собрались.

— Мы в какой одежде будем? — только и спросила Ванесса.

— Очень здравый вопрос. Снаряжение не берем, каждый в своем, мы же вроде как под маскировкой. С собой у нас будут только маноматы, спрятанные в пространственном кармане, но и их следует использовать только в самых крайних случаях — надеюсь, это вы поняли.

— Поняли, поняли… — рассеянно повторил Нокс, погруженный в размышления. — Черт, ты не мог сказать раньше, что нужен будет какой-то позывной? А если я до завтра не придумаю себе?

— Если не придумаешь, то будешь… Котлетой. — Я улыбнулся.

— Э, нет, я передумал. Пожалуй, времени вполне достаточно. — Нокс поспешно поменял свое мнение и заткнулся, снова задумавшись.

— Самое главное завтра — это помнить одну простую вещь. Простейшую! Мы должны привлекать как можно меньше внимания. Если там будут троттлисты и если они хотя бы что-то заподозрят, то будут жертвы среди людей. А этого нам никак нельзя допустить. Всем понятно?

Ответом мне было нестройное «Да», и после этого я отпустил всех отдыхать до утра.

Начало фестиваля Вермилион планировалось на десять утра, поэтому уже в девять мы были на месте. Мы — это наша четверка и еще десяток безопасников в штатском, причем как магов, так и простых людей, не способных к магии.

Это было странно, но я не стал задавать вопросов незнакомым людям. Лучше задам их потом Адаму, который точно не станет увиливать от ответов — это не в его интересах.

Если, конечно, к тому моменту эти вопросы вообще останутся актуальны. Как знать — вдруг мне выпадет шанс увидеть все своими глазами?

Мы все находились в одном месте — в черном фургоне позади большой сцены, на которой должен был проходить концерт в конце дня.

Двое из приставленных к нам безопасников были заняты внешним наблюдением, причем один из них держал в руках планшет, на который выводилось изображение с курсирующего над площадью дрона, а второй — такой же планшет, но показывающий сразу несколько десятков разных картинок с нескольких десятков окружающих площадь камер городской системы безопасности.

Остальные, не скрываясь, глазели на нас и каждый раз, когда кто-то из нас перехватывал их взгляд, они ухмылялись, будто им пятилетка предложила выйти раз на раз, и даже не отводили взгляда.

Правда, надо отдать им должное, так делали только обычные люди.

Троица магов, которые на вид ничем не отличались от остальных безопасников (только капли маны, срывающиеся с пальцев, выдавали в них одаренных), даже не смотрела на нас, будто им вообще не было дела до нашего присутствия. Они все трое сидели с закрытыми глазами и медитировали, накапливая ману, которая вскоре может пригодиться.

Как только пробило десять часов, и на площадь начал стекаться народ, двери нашего фургона распахнулись тоже, и мы влились в поток людей.

Сектора наблюдения были поделены и утверждены уже давно, поэтому, обменявшись взглядами, наша четверка рассеялась по толпе. Каждый занял свою выделенную для наблюдения четверть площади, и мы принялись за работу.

Мне досталась четверть, в которой располагалась небольшая карусель, площадка для соревнований местных уличных танцоров, и половина сцены.

Не знаю, кто там у Вермилион отвечал за распределение и расстановку тематических площадок по фестивалю, но они свой хлеб явно ели не зря — на каждой четверти площади было примерно одинаковое количество людей, никакого перекоса, так, чтобы где-то яблоку негде было упасть, а где-то — на мотоцикле рассекать можно.

Сначала я постоял возле площадки танцоров, восхищенно открыв рот и бегая глазами с одного на другого, а на самом деле — меняя сектора обзора. Никого похожего на троттлиста или даже просто подозрительного я не заметил, все вели себя точно так же, как я сам — наблюдали за танцорами и взрывались криками и аплодисментами, когда один из них отмачивал какой-нибудь особенно крутой финт.

Ничего не заподозрив, я дождался, когда закончится очередной баттл и, сделав вид, что дальше мне не интересно, переместился к другой площадке.

— Голова Хрусту, — внезапно раздалось в крошечном наушники, что поместили в мое ухо еще час назад, голосом Лютеса. — Вижу подозрительного человека. Аттракцион скалодром, возле входа, серая рубашка, синие брюки, черные туфли. На спине что-то похожее на черный нераскрывшийся бутон розы.

«Голова» это не мне, это координатору операции, не знаю точно кому. Может, даже самому Адаму, а, может, кому-то другому, в общем — самому главному командиру. Молодец Лютес, четко и по делу сообщил информацию — всё, как учили.

— Килгор Голове, — раздалось в ухе снова, уже другим, слегка искаженным голосом. — Черный нераскрывшийся бутон — это оно?

— Это оно, — кратко ответил я, стараясь не привлекать внимания окружающих.

— Принято. Группа три и четыре, цель опознана. Заняться.

Итак, теперь мы совершенно точно знаем, что троттлисты здесь есть. Как минимум один. А где один — там и целая толпа, поэтому я еще внимательнее стал вглядываться в окружающих, а главное — всеми возможным способами пытаться заглянуть им за спины.

— Голова группе три. Вместе с группой четыре взяли подозреваемого, — доложились безопасники буквально через две минуты. — Пытался оказать сопротивление, пришлось применить электрошокер.

— Принято, группа три. Хорошая работа.

— Голова Гонщику, — почти сразу же в наушнике обозначился и Нокс тоже. — Наблюдаю еще одного агента Троттла. Аттракцион водяная битва, один из участников. Девушка в черном топике и черных шортах, волосы заплетены во множество косичек, босая. На спине что-то, похожее на то, что описал Лю… в смысле, Хруст.

— Принято, Гонщик. Группа два и группа один — на захват.

Второй сектор — второй троттлист.

Логично будет предположить, что и в моем секторе тоже должен кто-то найтись, и в секторе Ванессы тоже. Но даже если так и будет, то по одному террористу на каждый сектор — это всего четыре на всю огромную площадь. Этого слишком мало, их должно быть больше.

— Голова Розе! — нервно раздалось в ухе от Ванессы. — Наблюдаю троттлиста, пожилой мужчина, седой, красный пиджак, черные брюки, черные туфли, стоит на углу сцены! Мне кажется, он уже что-то собирается сделать или даже сделал, он очень подозрительно стреляет глазами по сторонам!

— Роза, принято! — быстро ответил Голова. — Свободные группы, быстро туда! При необходимости — уничтожить нарушителя!

Сцена… А ведь именно сцена будет главной точкой интереса всех людей буквально через час, когда там начнется концерт! А сейчас за ней практически никто не следит, поскольку все заняты действующими развлекательными площадками!

Я резко сменил направление и пошел туда, куда собирался прийти в последнюю очередь — к «своему» углу сцены, что входил в мой сектор патрулирования.

Проталкиваясь между людьми, я все равно не забывал окинуть их быстрым взглядом, но ни на одном печати Вальтора так и не увидел.

Зато заметил её, когда уже подошел к сцене почти вплотную — до решетчатого заборчика, который отгораживал ее от всяких любопытных, кто любит сунуть нос куда не нужно.

И как раз за этим заборчиком виднелась человеческая фигура с колышущейся черной медузой на спине, который что-то шаманил со стойками сцены.

— Голова группе три! — раздалось в наушнике. — Цель оказала сопротивление, у нас раненый! Пришлось устранить!

Человек, что копался возле сцены, будто бы тоже это услышал, хотя никак не мог.

Он на мгновение замер, будто прислушиваясь, а потом резко выпрямился и еще резче — обернулся. И посмотрел прямо на меня.

А в следующий момент — вскинул руки, налившиеся чистой ярко-алой маной, направляя ладони в мою сторону!..

Глава 13

Я тоже вскинул руки, и сразу в нужную позицию, которую запомнил до единого миллиметра.

Правая рука — чуть ниже подбородка, левая — вытянута на всю длину ниже уровня глаз.

Поэтому, когда воздух за одно мгновение сгустился, принимая форму маномата, он материализовался сразу в моих руках. Правая рука уже снимала предохранитель, левая — прочно держала цевье, а глаза в ту же секунду совместили целик и мушку с фигурой противника.

У меня не было ни одного мгновения на то, чтобы что-то предпринять, кроме этого. На то, чтобы достать нож и метнуть его — не было. На то, чтобы вскинуть руки, подражая троттлисту, и сплести защитное плетение — тоже не было.

А даже если бы случилось чудо, и у меня хватило времени, то я бы все равно поступил так лишь в самом крайнем случае. Ни о каком большом щите сейчас, при моем нынешнем уровне манового тела, и речи не шло. Я мог бы прикрыть себя и, может, кого-то еще… но за моей спиной находилась толпа людей, которым досталось бы то, чем меня собирался атаковать троттлист.

Я не был готов жертвовать столькими людьми.

По той же причине я не мог уйти в Изнанку, хотя это был самый простой и эффективный способ борьбы с закованными в магические доспехи противниками. Что толку от уничтожения врага, если он все равно добьется своих целей и тоже уничтожит кого-то? Скорее всего, очень много мирных жителей, которые пришли на праздник и не планировали на нём умирать…

Поэтому я сделал единственное, что в этой ситуации можно было сделать почти мгновенно — достал маномат и дважды выжал спусковой крючок, отправляя в полет две пули.

И это сработало — троттлист, увидев оружие у меня в руках, поспешно стряхнул с рук зарождающееся плетение и дернулся в сторону, уходя с линии прицеливания и одновременно натягивая на себя из-за спины свои доспехи.

Он даже почти ушел. Выгнувшись невероятным образом, он избежал попадания пуль в голову, и обошелся лишь одним ранением в плечо.

А в следующий момент его фигуру окутала черная завеса Дымного Доспеха. Тело противника обрело непробиваемую защиту, которую теперь нужно было убирать иначе.

Услышав мои выстрелы, кто-то рядом закричал тонким женским голосом. Крик подхватили остальные, и толпа в один момент заволновалась. Паника начала неумолимо нарастать, вопли становились громче.

— Кто-то стрелял! — заголосил кто-то.

Этого хватило, чтобы народ по всей площади отреагировал.

— Килгор Голове… — процедил я в гарнитуру связи, опуская маномат. — Противник прямо возле сцены, уже в боевой трансформации. Приступаю к уничтожению.

— Килгор, отставить! Группы уже выдвинулись к тебе!

— Голова, тут полно гражданских. Группа не успеет. Все умрут.

Голова слегка помедлил и наконец решился:

— Принято, Килгор, но не рискуй башкой! Просто задержи его, отвлеки! Группа скоро будет!

— Толпа в панике, надо объявить эвакуацию, — успел добавить я до того момента, когда время разговоров закончилось.

Троттлист полностью оделся в Дымный Доспех и выпрямился, тоже глядя на меня.

— Я предложу это тебе только один раз, — шипяще, будто разъярённая змея, произнес троттлист. — Уйди с моего пути и останешься жив.

— Тогда я не буду предлагать ни разу. — Я быстро шагнул вперед.

Троттлист дернулся, снова вскидывая руки, но опоздал. И опоздал он не только потому, что раненая рука плохо его слушалась, а еще и потому, что я уже был в Изнанке.

Я просто убрал левую руку от цевья и позволил ей упасть вниз, вспарывая пространство появившимся в ладони ножом. Стрелять в троттлиста, когда он в коконе своего доспеха, все равно было уже бесполезно, но мне это и не нужно было. Теперь уже — нет.

Даже наоборот — мне нужно было, чтобы он его активировал, и, будь у меня побольше времени, я бы даже поблагодарил его за это.

Ведь он своими руками развернул для меня кулечек с немалым количеством маны, которую я теперь могу поглотить. А через это — стать еще немного сильнее.

В конце концов, именно это и было одной из основных причин, по которым я согласился сотрудничать со службой безопасности лишь на своих условиях, которые, прямо скажем, кто-то менее сговорчивый назвал бы просто фантастическими.

Именно тот факт, что я смогу быть максимально близко к троттлистам и при помощи своих новоприобретенных способностей смогу поглощать вложенную в их доспехи ману (а ее там должно быть немало), и сыграл решающую роль. Одну из решающих. Наравне с возможностью обладать собственным маноматом.

А безопасность Ванессы так и вовсе стояла чуть выше того и другого.

Изнанка ожидаемо и знакомо встретила меня леденящим дыханием, и я, не задерживаясь, прошагал к троттлисту, затем зашёл ему за спину и снова вскрыл пространство, как долгожданное письмо с хорошими новостями. А потом даже раньше, чем троттлист успел осознать, что меня на месте уже нет, я убрал маномат и освободившейся рукой коснулся печати Вальтора.

Это было приятное ощущение, скажу честно. Всего лишь маленькая победа, но всё же.

Печать сломалась, выпуская всю заключенную в ней ману, но я, как и тогда с деревом, и чуть позже — с Ванессой, подхватил ее и заставил течь в мои пальцы.

Ох, какая она была холодная. Такое ощущение, что ее заморозили и долго хранили в таком виде, прежде чем она полилась по моим мановодам…

Буквально за одно мгновение вся заключенная в Доспехе мана оказалась внутри меня. Манохраны, резко охреневшие от такого напора, слегка раздулись, и я уже понимал — какой-то процент от того, насколько они увеличились, останется со мной навсегда.

Да, огромное количество маны все же рассеялось в пространстве, но и хрен с ней. Капля камень точит, а таких капель, как эта, у меня будет впереди еще очень и очень много. В любом случае, по сравнению с тем, насколько я увеличивал манохраны путем ежедневных тренировок, эта капля — уже лужа.

Только что я увеличил возможности своих магических сил, и оно стоило того.

Когда последний шлейф черного дыма слетел с ошарашенного троттлиста, я шагнул назад, поднял правую ногу и от души двинул ему под колено. Его нога подломилась, троттлист, болезненно охнув, стал на две головы ниже, и я, не теряя времени и даже не поставив ногу на землю, ударил снова — коленом в голову, занося ногу сбоку.

Издав непонятный звук, троттлист рухнул на бок, держась за голову и уже не помышляя ни о какой магии или вообще о сопротивлении. Я быстро оглянулся по сторонам, заприметил спешащую ко мне группу безопасников и незаметно поменял нож в руке на маномат.

И сразу нацелил оружие на троттлиста:

— Лежать! Не шевелиться!

Тот и не думал шевелиться, только держался за голову и издавал какие-то жалкие звуки. Это была удача — взять врага живым, допросить его и, возможно, узнать некоторые секреты Вальтора…

Внезапно где-то вдалеке раздались выстрелы маномата!

— Хруст Голове! — злобно выплюнул Лютес в эфир. — У меня тут троттлист, в полном доспехе! Юго-восток площади, прямо возле батутов!

— Гонщик Голове! Аналогично, противник в броне!

— Роза чисто! Стоп, отбой, не чисто!

Снова щелкнуло несколько выстрелов, и толпа не выдержала.

Дружно заревев, люди пришли в движение и одной мощной волной колыхнулись в сторону выходов, снеся к чертям решетчатые заборчики и чуть не затоптав поверженного троттлиста.

— Вашу мать! — ругнулся я, задрал ствол вверх и несколько раз пальнул. Толпа вокруг меня резко поредела, но это ненадолго. — Пакуйте его!

Это уже группе безопасников, которые наконец приблизились вплотную, с наручниками и черным пакетом в руках.

— Килгор Голове, я иду на помощь к остальным! — сообщил я, убедившись, что безопасники справятся. — Вышлите группы на помощь Гонщику! Хруста и Розу беру на себя!

Убрав маномат, чтобы не мешался, я ринулся вперёд, протискиваясь между людьми, но толпа все равно несла меня совсем не туда, куда мне было нужно.

Тогда я резко свел руки, переплетая пальцы и развел снова, растягивая между ними нити цветной маны, которые сплелись в заклинание Злого Лика. Еще одно безобидное плетение, которое обычно использовали для того, чтобы над кем-то подшутить, причем подшутить немножко злобно, примерно как повесить на спину бумажку с надписью «Пни меня».

Злой Лик заставлял всех окружающих людей испытывать неприязнь к заколдованному человеку и инстинктивно шарахаться от него, держать дистанцию. Короче говоря, как раз то, что мне сейчас нужно.

Как только плетение рассеялось в воздухе, люди вокруг моментально постарались оказаться подальше от меня, потеснив своих соседей.

— Куда прешь⁈

— Ты мне ногу отдавил!

— Поосторожнее можно⁈

Градус общего напряжения медленно пополз вверх, зато вокруг меня сразу образовался метр свободного пространства в каждую сторону, и я ускорил шаг, почти перейдя на бег.

Кольцо пустоты двигалось вместе со мной — люди не успевали осознать, что именно заставляет их сделать шаг в сторону даже при условии, что там просто некуда поставить ногу. Потом, если они об этом задумаются, то у них будет богатая почва для обширных размышлений.

Но для этого сначала нужно, чтобы это «потом» наступило. Чтобы сейчас они выжили. Троттлисты вряд ли успокоятся на этом.

Снова хлопнуло несколько выстрелов, и в наушнике раздался неуверенный голос Лютеса:

— У меня раненый гражданский! Это Хруст! Троттлистская тварь укрылась за аттракционом и оттуда швыряется какой-то хренью!

— Отвлеки его, Хруст! — скомандовал Голова. — Группа три, вы где там⁈

— Тридцать секунд! — ответил командир третьей группы по-военному кратко.

— Роза, Гонщик, статус? — переключился Голова.

— Меня зажали в углу, не могу ничего сделать! — ответил Нокс. — Могу только не давать троттлисту переключиться на мирных.

— У меня всё, — спокойно ответила Ванесса. — Мой минус.

«Минус»…

Знаю я, каким таким образом она этот минус обеспечила. Тем самым, после которого обычно в асфальте остаются сферы пустоты на месте исчезнувшей материи. Наверняка, троттист даже не понял, что внезапно исчез, будто его и вовсе не существовало. «Минус» — лучше действительно не скажешь.

— Роза, жертвы? — моментально вмешался я.

— Отсутствуют.

Я резко выдохнул, успокаивая сознание, и слегка сменил направление движения, чтобы выйти к Ноксу. Сам не заметил, как толпа закончилась, и я вылетел из рядов людей, будто пробка из бутылки игристого.

Люди обтекали аттракцион с батутами так активно, будто на него тоже наложили Злой Лик. От границ аттракциона до ближайшего человека (теперь это я) было метров двадцать, и единственный, кто стоял на этом пространстве — одинокий троттлист в Дымном Доспехе.

То ли услышав, то ли как-то ощутив, что я появился рядом, он обернулся в мою сторону, но из-за батутов тут же высунулся Нокс и дал короткую очередь в троттлиста.

Нокс даже в такой ситуации оставался Ноксом — все три пули попали в цель, точно в голову, но канули бесследно в дымной броне, не заставив троттлиста даже качнуться.

Но зато они его отвлекли. И, судя по всему, уже не в первый раз.

— Да ты достал! — заорал троттлист, повернув голову к Ноксу. — Я тебе позвоночник выну! Через задницу!

Вместе с головой повернулось и туловище, разворачивая троттлиста практически спиной ко мне, и я не упустил такой возможности — кинулся вперед, даже не входя в Изнанку, просто с места набрал скорость и за полторы секунды преодолел разделяющие нас десять метров.

Троттлист отреагировал и успел повернуться обратно. Он даже отмахнулся какой-то жалкой пародией на удар… Но я пригнулся, пропуская волну магии над головой, поднырнул под рукой врага и оказался у него за спиной.

А дальше все было уже знакомо.

Печать, взлом и ледяная мана, струящаяся по моим мановодам и наполняющая манохраны до отвала — до того самого состояния, когда они начинают расходиться по швам. По швам, которых у них никогда в жизни не было.

Шестая часть манозапаса, которую я потратил на Злой Лик, восстановилась за половину секунды, а всё остальное, как обычно, потекло в пространство, рассеиваясь и исчезая.

Доспех сполз с троттлиста, и я уже занес было ногу, чтобы обезвредить его тем же способом, что и предыдущего…

Но внезапно за спиной трижды хлопнуло, мимо прошипели пули, вонзаясь в тело троттлиста — две в грудной отдел спины, и одна, контрольная — в голову.

Кровавые шлейфы вырвались из тела троттлиста, он несколько раз дернулся и упал на асфальт, не шевелясь.

— Какого хрена⁈ — рыкнул я, разворачиваясь к Ноксу. — Гонщик, какого хрена⁈

— Он хотел меня убить! Он хотел тебя убить! Он враг! — попытался оправдаться Нокс. — Он мог на кого-то напасть!

— Он уже был безопасен! — Я скрипнул зубами. — Твою мать, потом поговорим! Без команды больше не стрелять!

— Голова группе три, у нас проблемы! — вышел на связь командир третьей группы. — На помощь подошли еще двое троттлистов, один из них маг!

— У вас же тоже есть маг!

— Он занят ранеными гражданскими, их уже трое!

— Черт возьми! Килгор!

— Килгор и Гонщик, выдвигаемся! Роза, тоже!

— Принято! — деловито ответила Ванесса. — В пути!

— За мной! — Я махнул Ноксу. — И еще раз повторяю — без команды не стрелять!

— Есть «Без команды не стрелять», — уныло протянул Нокс.

Почти половина народа с площади уже утекла, и продвигаться стало намного легче.

Тем не менее, Злой Лик я снимать не стал, да еще и на Нокса навесил дополнительно. Благо, запас маны, полностью восстановившийся за счет доспехов троттлиста, такое позволял. А ведь это действительно оказалась очень удобная способность, которая частично даже перекрывала мою магическую слабость!

Пусть мой общий манозапас мал, как мозг Нокса в моменты, когда он видит свою Фрейю, но зато каждая впитанная и усвоенная порция маны наполняет его до краев.

И, по сути, для того, чтобы бесконечно колдовать, мне нужен только бесконечный источник чужой маны. Чем больше у меня врагов, из которых я могу вытянуть часть их маны, или ее всю, тем лучше для меня. Можно постоянно брать и брать чужую энергию, уничтожая врагов одного за другим.

Это, конечно, не магическая батарея, которыми иногда пользовались некоторые маги, почерпывая из них ману потихоньку — с такой скоростью, с какой батарея могла ее отдавать.

Это совсем другое дело: когда ты за одну секунду высасываешь всё, что есть в живом организме, оставляя его с пустым мановым телом. По большому счёту, это самое настоящее магическое обескровливание.

Интересно, а я могу таким образом доводить до полного истощения? Надо будет проверить… Только сначала придумать, как именно это можно проверить.

Внезапно справа от нас громыхнули три выстрела, и раздались громкие крики. Толпа синхронно качнулась прочь от источника звуков, и, даже Злой Лик, даже в двойном размере, не спас нас от такого сплоченного движения. В панике народ ломанулся вперёд, опять кто-то закричал:

— Стрельба! Помогите!

Мы с Ноксом в очередной раз оказались в плотной толпе. Меня зажали, стиснули со всех сторон, потом ещё и заставили пройти два шага туда, куда я не собирался идти, а когда наконец на людей снова начал действовать Злой Лик, и они спешно шарахнулись от меня прочь, оказалось, что так поступили не все.

Один человек остался стоять прямо передо мной и никуда не бежал.

Или вернее сказать, одна.

Невысокая красивая блондинка в белой юбке до колен и белой блузке. Она замерла, удивленно глядя на меня, прижав руки к груди и нервно перебирая пальцами по вороту блузки.

— Марк?.. — неуверенно спросила девушка.

— Привет, Джулин. — Даже несмотря на все, что нас окружало, я не удержался от улыбки. — Как сама?

Глава 14

— Я… — начала Джулин и улыбнулась. — Я хорошо. А ты?

— А я… — начал было я, но тут внезапно впереди снова раздались выстрелы.

Остатки толпы резко бросились в разные стороны, кто-то присел, кто-то об присевших споткнулся и повалился на асфальт!..

Джулин толкнули в спину, она вскрикнула, вытянула руки вперед и налетела на меня! Я едва успел подставить руки, ловя ее, но вот шагнуть назад, чтобы удержать нас от падения — уже не смог. И мы оба упали на асфальт, причем Джулин оказалась сверху.

— Нашел время! — заорали рядом голосом Нокса, а потом раздались шальные быстрые выстрелы. — Не подходить! Все назад!

Молодец, сообразил, что нас сейчас могут банально затоптать, если не предпринять никаких мер…

Я перевел взгляд на Джулин, ожидая, что она, как обычно, зардеется и спрячет глаза, но она, как ни странно, смотрела прямо на меня. Уверенно и с легкой улыбкой, будто знала что-то такое, чего не знал я.

— Все хорошо? — на всякий случай уточнил я.

— Все отлично, — подтвердила девушка. — И спасибо за цветы.

— Я знал, что тебе понравится. — Я улыбнулся тоже.

И тут внезапно раздались уже не выстрелы, а натуральный взрыв!

— Проклятье!.. — тихо выругался я. — Джул, мне надо идти. Будь добра, выполни мою последнюю просьбу.

— Какую?

— Беги отсюда со всех ног! — Я оттолкнул ее и поднялся на ноги сам. — И не оглядывайся! Гонщик, сопроводи ее к выходу! Головой отвечаешь!

— Но ты!..

— Выполнять! — рявкнул я, тыкая Нокса пальцем в грудь. — Я и так справлюсь!

Нокс поджал губы, кивнул, перехватил маномат одной рукой, а другой схватил Джулин за руку и потащил прочь.

Я же снова двинулся против движения толпы, не оглядываясь на них и глядя только вперед. Поэтому к тому моменту, когда люди кончились, и я оказался на периферии боя, то был готов.

А вот к тому, что одновременно со мной десятью метрами правее из толпы вынырнет еще и Ванесса — нет.

К счастью, троттлистам было не до того, чтобы атаковать мирных жителей — у них были дела посерьезнее. Поэтому мирняк практически без жертв освободил нам площадку радиусом метров сто, на которой когда-то располагались две площадки аттракционов. Сейчас они, наполовину сметенные боем, превратились в такое месиво, что даже непонятно было, чем они являлись раньше.

За одним из аттракционов, прямо за углом, присел Лютес, выставив наружу ствол маномата и отстреливаясь практически вслепую. Рядом с ним, привалившись спиной, сидела молодая девушка в белой блузке, половина которой была красной от крови.

За другим аттракционом сгрудились бойцы службы безопасности.

Они грамотно распределились по всей протяженности ненадежного укрытия, ощетинившись стволами (обычными, огнестрельными, но это сейчас без разницы) и поливали огнем троттлистов.

Маг группы занимался одним из трех раненых, что лежали за укрытием — тем, у которого из груди торчал кусок арматуры.

С его ладоней лились потоки зеленой маны, да причем так обильно лились, что было ясно, что он пытается удержать человека хотя бы на грани жизни и смерти! И, когда у него кончится мана, он этот бой проиграет.

Практически посередине между нами и безопасниками находились троттлисты. Один из них тоже прятался за упавшим куском декорации и что-то упрямо делал руками, будто обхлопывал себя по нагрудным карманам.

Он был без доспехов, но с каждым новым хлопком кружащие вокруг него клочья дыма уплотнялись и начинали соединяться… Только лишь для того, чтобы через мгновение развеяться снова.

У него явно с доспехами что-то пошло не так.

Двое других троттлистов медленно продвигались к противникам. Они шли против потока пуль, как один, заслонив лица руками и наклонившись вперед, как при сильном ветре.

Что алмазные, что свинцовые пули не способны были навредить Дымным Доспехам, но для того, чтобы гасить или куда-то переводить кинетическую энергию снаряда, эта магия не была предназначена. Каждое попадание немного отталкивало троттлиста назад, и они были вынуждены как следует упираться в асфальт ногами, чтобы постоянное давление снаружи их не опрокинуло.

И хорошо еще, что среди них не оказалось мага, вроде того, которого я отработал первым! Если бы были, то они бы уже накрыли защищающихся каким-нибудь огненным дождем, даже не видя их!

А маг безопасников, в свою очередь, поняв, что опасности магического плана нет, решил потратить свой потенциал на раненых. И сейчас я прямо наглядно видел, почему же доспехи троттлистов причиняют такие неудобства для всех структур безопасности Виаты.

Но не для меня.

— Роза, займись голым! — скомандовал я, беря разбег. — Только не убивай!

— Как получится! — азартно ответила Ванесса.

Я не стал повторять указания: приказывай не приказывай, указывай не указывай, а ведь у нее и правда все будет так, как получится.

Заметив, что я приближаюсь к троттлистам с тыла, безопасники резко прекратили огонь, чтобы не зацепить меня (ведь я приближался точно с того направления, в котором они и стреляли) и троттлисты быстро воспользовались этим, перейдя сначала на быстрый шаг, а потом попытались побежать.

Но я добежал раньше.

Низко присев и вытянув вперед правую ногу, я поставил подножку троттлисту, и, когда он, не заметив этого, сделал новый шаг и закономерно грохнулся на асфальт, резко подался вперед, садясь в маунт ему на лопатки.

Занесенная правая рука вспыхнула яркими мановыми потоками, и я погрузил ее в печать Вальтора, сначала ломая ее, а потом — засасывая в себя всю вложенную в нее ману.

И снова ледяные потоки захлестнули мои мановоды, перегружая их и излишками рассеиваясь в окружающей среде. И снова броня, сотканная из нетвердого дыма, сползла с тела троттлиста, лишая его защиты.

Последний троттлист уже почти вплотную подошел к укрытию Лютеса, и тот, поняв, что стрелять бесполезно, что это почти никак не задерживает врага, отбросил маномат в сторону (тот испарился в пространстве, не успев долететь до асфальта) и сжал руки в кулаки.

Его пальцы вспыхнули снопами черной и зеленой маны, и, встав в полный рост за своим укрытием, Лютем выбросил руки вперед, отправляя плетение Долгого Сна в противника. Похоже, это было то же самое плетение, которым он пользовался на турнире, чтобы вывести из строя конкурентов.

Доспехи Вальтора защищали троттлистов от физических повреждений, но с магией они явно справлялись похуже. Это доказал еще Виктор, во время самой первой моей встречи с дымной защитой, когда полностью в одиночку уничтожил пятерку противников, и сейчас снова подтвердил Лютес.

То ли с перепугу, то ли действительно понимая всю сложность и опасность ситуации, он вложил в заклинание столько маны, что хватило бы усыпить слона. Возможно, это даже была вся его мана, которую он рефлекторно выбросил в единственном плетении, которым хорошо владел.

Но троттлиста оно впечатлило не сильно. Он лишь запнулся на ровном месте и вполовину снизил скорость, но даже не остановился, не говоря уж о том, чтобы упасть и заснуть, как ему было и положено.

Зато это дало лишнюю секунду мне.

Оставив поверженного противника и даже не дожидаясь, когда последние обрывки доспеха рассеются в пространстве, я слетел с его спины и одним прыжком добрался до последнего троттлиста, успев за мгновение до того, как его вытянутая рука схватила Лютеса.

Подскочив сзади, я взломал печать на спине противника, втягивая и его ману. Дымный Доспех сполз с тела, и Лютес, видя это, вместо того, чтобы шарахнуться назад, взял себя в руки и поступил наоборот — шагнул вперед и оттолкнул троттлиста от себя.

Я метнулся чуть в сторону, оставляя на месте одну ногу — и потерявший всякую защиту троттлист споткнулся об нее и растянулся на асфальте. Последние клочки черного дыма рассеялись над ним и в следующую секунду он уже смотрел в дуло маномата, который приставил к его голове Лютес.

— Не стрелять! — на всякий случай предупредил я. — Чем больше их останется в живых, тем благодарнее нам будут безопасники!

— И не собирался, — процедил Лютес. — Вместо того чтобы просто сдохнуть, пусть этот уродец еще помучается!

К нам уже спешили остальные безопасники, на ходу перезаряжая оружие. Один только маг остался в своем укрытии, продолжая оказывать помощь раненым, да командир третьей группы недалеко от него ушел. Стоял там, глядя на меня и держа руку у уха.

— Старший три Голове. Мы вывели из строя всех нападавших. Потерь среди личного состава нет. Есть раненые гражданские, один тяжелый, двое средних. Срочно нужна медбригада.

— Принято, Старший три. Килгор, что у тебя?

— Килгор, — коротко ответил я. — У нас все хорошо, раненых нет.

Параллельно с разговором я окинул взглядом площадь и убедился, что никого из гражданских не осталось — последние яркие пятна разноцветных одежд где-то вдалеке утекали через выходы. Единственные, кто остался здесь — это раненые, которые не могли идти сами.

— Два троттлиста уничтожены, остальные выведены из строя, их можно допросить, — продолжил я доклад.

— Хорошая работа, Килгор. Мы видели все, что произошло. Действительно хорошая работа. Нам повезло, что у них был только один маг.

— Два, — вмешалась Ванесса. — Просто один ничего не успел сделать.

Ах вон оно что.

Получается, ей тоже попался маг — теперь-то она могла утверждать это с уверенностью, благодаря новому навыку магического зрения.

В таком случае, у нее действительно не было иного выхода, кроме как уничтожить его при помощи собственной магии — взламывать печати, как я, она не умела, так что при всем желании не смогла бы вырубить его или каким-то другим способом вывести из строя. Слишком опасной была бы подобная затея.

Со стороны выходов с площади раздался скрежет и грохот — это, разнося в щепки остатки решетчатых ограждений и металлодетекторов, которые остались после того, как по ним прошлась, не разбирая дороги, толпа людей, на площадь ворвались одна за другой две кареты скорой помощи, почему-то без мигалок и сирен.

Видимо, они стояли где-то совсем рядом и им не требовалось распугивать со своего пути обычные машины.

Визжа покрышками по асфальту, они остановились возле нас, и из распахнувшихся задних дверей посыпались люди в синих комбинезонах, вытаскивая с собой яркие оранжевые чемоданчики и складные носилки.

У некоторых на комбинезонах была нашивка с язычком пламени, переливающимся всеми цветами радуги, в зависимости от того, с какого угла посмотреть — это были медицинские маги. Не такие, как тот, что входил в ряды безопасников, а узкоспециализированные и с большим опытом работы именно с зеленой маной и разными ее сочетаниями.

Обычные медики занялись легкоранеными, а маги — тяжелым пациентом, стабилизируя его состояние. Помощь им явно была не нужна, поэтому я снова вышел в эфир:

— Килгор Голове. Еще указания будут?

— Нет, Килгор, группа свободна, — моментально ответил Голова. — На сегодня достаточно… всего этого.

Я вынул наушник из уха, позволил ему свободно повиснуть на прозрачном витом проводе, и кивнул своим:

— Все в состоянии ехать?

Ответом были нестройные молчаливые кивки.

— Тогда отправляемся на базу. Самое время отдохнуть.

Мы направились на парковку возле площади, где стоял весь наш транспорт.

Я шел последним, чтобы не выпускать из видимости остальных, поэтому от моего зрения не укрылось, какими взглядами нас провожали обычные бойцы службы безопасности, которые совсем недавно сражались с нами буквально бок о бок.

В них больше не замечалось снисходительности и насмешливой надменности. Теперь в них была глубокая задумчивость.

До базы мы добрались без приключений. Я допускал возможность, что кто-нибудь словит кураж от первой победы, да еще и без потерь и даже без ранений, и начнет лихачить и выделываться. Это означало бы, что я в этом человеке ошибся, и надо срочно от него избавляться, пока дело не приняло скверный оборот…

Но все прошло без эксцессов — дорога была спокойной, и даже по приезду к базе общий настрой группы остался примерно таким же, каким был на площади — задумчивым и слегка подавленным.

Все трое явно понимали, что сегодня просто повезло отделаться легким испугом, но дальше так же легко не будет.

Все трое понимали, что они отныне являются специальной группой быстрого реагирования в рядах службы безопасности, но на самом деле от той группы есть лишь название и немного скоординированности. И от обычных подростков их отличает только две вещи — они немного умеют обращаться с магией и они умеют видеть печати Вальтора. Но ни то, ни другое не спасет их в реальном бою с троттлистами, если такой случится.

Сегодня было всего два мага, а что будет, когда их будет пять? Десять? Когда Троттл начнет целенаправленно посылать группы с заданием уничтожить нас, главную занозу в их заднице?

То-то и оно.

По крайней мере, теперь я точно не буду слышать недовольных изречений по поводу тренировок. Теперь-то уж точно все трое хорошо должны понимать, зачем и для чего эти тренировки нужны.

Может, они этого еще не понимают, но от ежедневных занятий уже есть толк, и Лютес, принявший молниеносное и почти непредсказуемое решение переключиться на магию вместо маномата — лучшее тому подтверждение.

Правда, я решил, что сегодня больше тренировок не будет. Пусть они посидят, восстановят в голове картину боя или, вернее, свое видение, а потом я у каждого спрошу, какие ошибки кто-то из них допустил, после чего дополню теми ошибками, которые забылись или вообще не были учтены. Теми, которые заметил я.

Но это тоже потом.

А сперва мне надо кое-что сделать. Кое-что, к чему я готовился всю неделю, каждый день после отбоя по часу глядя в телефон.

Я убедился, что все загнали свои колеса в гараж, и коротко кинул Ванессе:

— Вернусь через полчаса. Надо в одно место сгонять.

— Я с тобой, — моментально отреагировала она.

— Нет. — Так, чтобы у нее не возникло и мысли спорить, ответил я. — Тебе надо отдохнуть. А я скоро буду, сказал же.

Ванесса поджала губы и скрылась во внутренностях гаража, ни слова не сказав.

Ну и пусть себе обижается. Это лучше, чем если окажется, что я сам привез ее в ловушку.

Я дождался, когда ворота гаража закроются, чтобы быть уверенным, что Ванесса не выскочит из них на своем мотоцикле в последний момент и не поедет следом за мной, и тронулся с места.

Мой путь лежал в небольшой переулок, который находился в десяти минутах езды от нашей базы. Его я нашел, когда виртуально бродил по ночам по городу в режиме панорамы, вертя изображение на экране телефона так и эдак, и пытаясь заприметить что-то знакомое. Что-то такое, что я уже видел в воспоминаниях Марка. А когда замечал — переходил к поиску следующей зацепки.

Мне понадобилась вся неделя, чтобы найти вход в это место. В тот самый переулок, в котором человек в маске встречался с Марком и передавал ему указания насчет новых целей.

Теперь настало время наведаться туда самому.

Я остановился рядом на обочине, поставил мотоцикл на боковую подставку и вошел в искомый переулок. Стены ближайших домов резко надвинулись, будто грозились раздавить, устрашающе нависнув над головой…

Это напоминало действие одного из отваживающих заклинаний, вроде того же Злого Лика, только наложенного на местность. Будто оно заставляло любого, кто зашел сюда случайно, испытывать такой дискомфорт, что ему не хотелось здесь находиться, и он развернулся бы, вспомнив что-то важное или даже придумав это.

Да уж, это место — самое то для проворачивания темных делишек.

Пройдя тем же путем, каким ходил Марк в воспоминаниях, я оказался там же, где каждый раз оказывался он.

Перед аркой, заполненной клубящейся тьмой…

Глава 15

Здесь ничего не изменилось с тех пор, как в это место последний раз в своей жизни приходил Марк.

Вообще нисколько. Даже мусор под ногами, казалось, лежал всё тот же и всё в том же виде, будто приклеенный к асфальту.

И точно такой же, как и в видении, была тьма, сгустившаяся внутри кирпичной арки.

Даже не нужно было переключаться на магическое зрение, даже на первый слой, чтобы понять, что с ней что-то не так, с этой тьмой. Что она не принадлежит обычному физическому плану, а представляет собой какое-то издевательство над миром и его законами. Что она существует лишь благодаря магии и с ее помощью.

И, конечно же, никому другому не пришло бы в голову даже близко подходить к этой чернильной луже, что впитывала в себя свет, как губка — воду. Никому, даже из тех, кто вообще по какой-то причине оказался бы здесь, не напуганный магическим давлением и имеющий причину пройти весь этот лабиринт закоулков до конца.

К счастью, я не «другой». И магии я не боюсь, а использую её, и в основном — себе на благо.

Поэтому я подошел к вертикальной чернильной луже, сверился с магическим зрением, убедившись, что никаких неприятных сюрпризов она в себе не содержит, что эта пелена несет строго маскирующую функцию, и шагнул сквозь нее, будто в бассейн плашмя упал.

В глазах на мгновение потемнело, а потом я обнаружил себя все в той же арке, в которую вошел. На первый взгляд здесь не было ничего интересного — лишь два шага свободного пространства, и дверь в конце получившегося коридора.

Это была дверь, закрытая на большой навесной замок, причем закрытая так давно, что и щели между полотном и косяком, и даже сам замок плотно обросли пылью и паутиной — будто поседели.

По виду, это был просто тупик, выйти из которого можно было лишь тем же способом, каким вошел… Ну, или выбив дверь и попытавшись пройти через здание насквозь.

Но это все лишь на первый взгляд. Если не знать, куда, а главное — как — смотреть.

Я знал. Поэтому буквально через три секунды поиска нашел что искал, всего лишь откинув носком ботинка ржавый железный блинчик, прислоненный к стене.

За ним скрывался прямо на стене начертанный знак, похожий на две скрещенных палочки, перечеркнутых выгнутой дугой. Только вот в отличие от многочисленных граффити, которые я встретил на стенах, пока шел по проулкам к этой арке, этот знак был нарисован не краской, а маной.

Маной нескольких цветов — фиолетовой, зеленой, черной и синей, причем первой было подавляющее большинство.

Портальная метка, вот что это такое.

Знак, который маг может оставить в каком-то месте, так сказать, пометить его, чтобы в будущем иметь возможность вернуться к нему в одно мгновение. Очень удобно, но с одним условием, которое резко ограничивало функционал подобного способа передвижения — путешествовать можно было только от одной метки к другой, и никак иначе.

При этом, как и со многими другими заклинаниями, на портальные метки тоже действовал принцип прогрессивного роста — чем больше их используется, тем больше маны нужно вложить для того, чтобы начертать следующую, так что слишком много их не может существовать. Десятка полтора от силы, не больше.

Конечно, исчерпав возможности нанесения одного знака, маг всегда может придумать новый и начать наносить его, но это будет уже другая сеть, изолированная от первой, и соединить их воедино не получится.

Я обернулся и еще раз посмотрел на чернильную завесу, с другой ее стороны. Как и предполагал, отсюда она выглядела просто как легкая прозрачная дымка, через которую без какого-либо напряга можно было увидеть, что творится с той стороны.

Итак, человек в маске — это маг.

Этот вывод можно было сделать сразу.

Впрочем, это как раз — очевидный факт, в котором я даже не сомневался. Это маг, который пользуется сетью портальных меток, чтобы быстро перемещаться по городу и появляться в тех местах, где он назначает встречи своим информаторам.

Места, в которые он переносится, он прикрывает этой черной завесой (даже не знаю на самом деле, что это за заклинание, может, вообще артефакт) чтобы не было видно, как он пользуется портальной меткой.

Из этого следует сразу несколько интересных фактов.

Первый — человек в маске может быть где угодно. Где угодно, но только не здесь. Узнав о смерти Марка он с вероятностью, близкой к ста процентам, тут же забраковал эту точку перемещения из опасения, что те, кто убил Марка, предварительно вытащили из него всю информацию, в том числе и касаемо точки встречи. Человек в маске же не знал, кто на самом деле убил Марка, никто не знал благодаря связям и деньгам Ванессы.

И тот факт, что здесь до сих пор находятся и метка, и завеса, только подтверждают эту мысль — человек в маске не явился даже для того, чтобы уничтожить их, убрать следы своего пребывания. Настолько он опасался засады в этом месте.

Второй факт — человек в маске умен.

Умен и очень, даже чересчур осторожен. Вполне возможно, что как маг он довольно средний и компенсирует это своей настороженностью и мышлением… Но в то же время он может быть более чем сильным одаренным, просто не желающим тратить время на всякие неприятные сюрпризы. В конце концов, он просто может быть идеалистом, которые любит, когда все идет по плану. В идеале — идеально идет по идеальному плану. Но то, что он умен — это факт.

Третий факт, что вытекал из предыдущих двух — я ни за что в жизни его не найду. Сюда он уже больше не явится, поэтому я могу своими руками затереть эту метку, или изменить своей маной, превратив в свою, и человек в маске мне лишь спасибо скажет за то, что я выполнил его работу.

А где находятся другие его портальные метки, я не знаю и не узнаю, даже если попытаюсь взаимодействовать с этой, нарисованной у меня прямо возле ноги.

Да, это сеть порталов, но она активна лишь тогда, когда ею пользуется ее создатель, в остальное время это просто рисунки маной, не больше.

И есть еще четвертый факт, который не факт вовсе, а лишь умозрительное заключение, не подтвержденное документально — Марк был далеко не единственным информатором человека в маске.

По крайней мере, само по себе наличие портальных меток и их использование намекает на то, что заказчик вынужден перемещаться либо очень издалека, либо по большому количеству этих самых меток, в противном случае ради пары раз проще было бы вызвать такси или явиться пешком.

Вариант с «издалека» менее вероятен, поскольку человек в маске явно замешан не просто в сборе информации о молодых магах, но и в организации покушений, а значит, ему надо после встречи с информатором посетить ещё кучу других людей.

Это значит — много. А где большое количество меток, там и большое количество информаторов.

В конце концов, никто же не будет иметь всего одного информатора — а вдруг его шальная баронесса жахнет какой-нибудь уникальной невероятной молнией, что мало того что даст телу магию, которой у него отродясь не было, так еще и поселит в него сознание боевого архимага из другого мира?

Вывод напрашивается простой и очевидный — чтобы поймать человек в маске, мне нужно знать все места, в которых он «насрал» своими портальными метками. Или хотя бы большое их количество. Чтобы я мог вмешаться в структуру каждой из них и слегка подправить мановые потоки так, чтобы метки стали работать на меня.

Это не сложно. Сложнее найти все эти метки.

Но, к счастью, у меня был план, как сделать и это тоже.

Я достал телефон и сфотографировал метку. Чертыхнулся, вспомнив, что объективы ману не воспринимают, и в итоге получилась просто фотография стены, открыл встроенную в систему рисовалку и пальцем изобразил знак, постаравшись передать его как можно точнее. Сохранил файл, и вышел из арки — здесь мне делать больше нечего.

Направляясь обратно к мотоциклу, я набрал нужный номер и прислонил телефон к уху.

— Если ты сейчас скажешь, что задерживаешься… — угрожающе начала Ванесса.

— Я уже еду, не переживай, — ответил я. — Но мне от тебя кое-что нужно. Напомни, чем Анкилы занимаются?

— Ты чего надумал? — с угрозой в голосе спросила Ванесса. — Тебе слишком легко живется, что ли? Так ты скажи, я тебе моментально найду, как жизнь подпортить!

— Не найдешь, — парировал я. — Потому что не захочешь. Так чем занимаются Анкилы?

— Всем подряд, — недовольно ответила Ванесса. — У них куча мелких бизнесов, знаешь, вроде крошечного ларька где-то на перекрестке, или цветочного магазинчика, или лотка с фастфудом, короче, что-то такое мелкое, постоянно шевелящееся, что невозможно в полной мере проконтролировать… Как тараканы, честное слово.

— А ты можешь мне найти номер старшего Анкила?

— Да чтоб тебя… Ты что там задумал, отвечай!

— Хочу поесть фастфуда в цветочном ларьке. — Я усмехнулся. — Ви, ну что за допрос? Если тебе что-то мешает исполнить мою просьбу, то ладно, я сделаю это сам, просто это будет дольше.

— Ладно, уговорил, — буркнула Ванесса. — Сейчас скину. Только не думай…

— Да ни за что в жизни, — радостно перебил я ее. — Жду!

Я сбросил звонок, чтобы не слушать возмущенных воплей в трубку. Ванесса хоть и беспокоилась, а порой и пыталась на что-то влиять, но всё равно делала так, как я её просил.

Спустя несколько секунд, когда я уже дошел до мотоцикла, прилетело сообщение с номером. А следом за ним — еще одно.

«Получишь».

Я не стал ничего отвечать, только улыбнулся и набрал номер, который мне прислала Ванесса.

Еще в первую нашу встречу со старшим Анкилом я заподозрил, что с ним не все так просто. Буквально картинное похищение, которое провели по его заказу.

То, как он себя вел, включая резкую смену настроения и тона беседы в самом конце. Атмосфера, которую он пытался создать не только собственным поведением, но и наличием, и внешним видом своих охранников, и даже интерьер места, в которое меня привезли, чтобы поговорить с важной шишкой…

Короче, если бы мне задали вопрос, что именно заставило меня решить, будто клан Анкил связан со всякого рода скользкими делишками, я бы ответил: 'Всё!.

Куча мелких бизнесов, которые открываются так же легко, как и закрываются и банкротятся, едва только появятся подозрения хоть в чем-либо, даже банально в неуплате налогов (чаще всего — в неуплате налогов) — это еще не преступность, но уже что-то, что с ней граничит.

Формально люди, которые занимаются подобным и тем более успешно, на протяжении долгого времени, делают на этом деньги, не нарушают законов, но и прямо уж законопослушными гражданами назвать их язык не повернулся бы даже у такого, как Марк. Прежний Марк, разумеется.

Подобные скользкие типы везде суют свой нос, присваивают все, что плохо лежит и сбывают это с рук раньше, чем пропажи успевают хватиться. В конце концов, кто, если не подобные типы, вообще способны порадоваться тому, что сын разложился на мотоцикле, но зато теперь «взялся за ум»?

Подобные личности всегда преследуют в первую очередь собственные интересы, их уши и глаза везде, а если где-то их и нет — это лишь потому, что им этого не нужно.

Зато это нужно мне.

Поэтому я устроился в седле мотоцикла, как на перилах, не перекидывая ногу, вызвал номер, который мне прислала Ванесса, и принялся ждать ответа.

— Какого черта? — недовольно раздалось в трубке. — Кто это?

— Доброго вечера, это Марк.

— Марк? Что еще за Марк? Откуда у тебя мой номер, пронырливый хрен?

— Марк, которому вы были столь благодарны, что отдали все мотоциклы своего сына.

— А-а-а… вот оно что, — протянул старший Анкил, и его голос слегка потеплел. — Смотри какой… проныра! Ты где взял мой номер?

— У меня свои источники, — ушёл я от прямого ответа.

— А, ну свои источники я уважаю, это святое, — понимающие усмехнулся Анкил, еще больше уверяя меня в том, что я позвонил правильному человеку.

— А еще у меня есть предложение.

— Деловое, надеюсь? Потому что предложение пойти выпить по бутылочке я даже рассматривать не буду. Ты мне, конечно, симпатизируешь, но не настолько.

— Деловее некуда.

— И на какую сумму?

— Это уж вы мне скажете. Мне нужна услуга, а вы определите ее цену. И если обоих устроит, то сделке быть. Идет?

— Ох-ох, да ты прямо по краю ходишь! Не боишься, что я заломлю тебе такую цену, что ты не потянешь?

— Не боюсь. Я ведь всегда могу отказаться и найти другого исполнителя, просто по старому так сказать знакомству решил обратиться к тому, кого знаю.

— Знаешь… — непонятным тоном протянул Анкил. — А что вообще ты обо мне знаешь? Почему вообще ты решил, что со своим предложением надо обратиться именно ко мне? Что навело тебя на мысли, что это — мой профиль? Лучше выкладывай сразу, парень, а то может оказаться, что ты не к тому обратился, но будет уже поздно.

— Вот сейчас и узнаем, прав я был или нет. — Я сделал паузу, чтобы полностью завладеть вниманием Анкила, и продолжил: — Где-то в городе на стенах спрятаны знаки. Большие, довольно приметные, светящиеся, размером в две ладони. Полтора десятка, не больше. Мне нужно знать их местоположение.

— Чего? Знаки? По городу? — Анкил усмехнулся. — Ты что, пошутил сейчас? Полтора десятка знаков по всему городу… Да твои две ладони в подобном масштабе — это все равно что песчинка! Как ты себе это представляешь? Искать знаки по городу, нашёл занятие.

— То есть, вы не сможете?

— То есть, тебе это дорого обойдется. Знаки на улицах или в помещениях?

— Где угодно.

— Тогда тебе это о-о-очень дорого обойдется.

— Предположительно, около половины может быть на улицах, но без конкретики. Скорее всего, спрятаны во всяких подворотнях и тупиках.

— Подворотни и тупики? — непонятным тоном повторил за мной Анкил. — Черт возьми, пацан, во что ты меня втягиваешь? Это какой-то развод или что? Я знаю, что ты стал работать с безопасниками, ты меня подставить хочешь, или что⁈

— Служба безопасности тут не при чем, это личная инициатива. У меня просто… спор с одним человеком, что я найду все его оставленные знаки. На кону стоит… э-э… очень многое, поэтому даже за «о-о-очень дорого» я готов купить ваши услуги… Но только если они будут результативны.

— Платить за результат? — Анкил хмыкнул. — Умно. Двадцать тысяч за один найденный знак. Двадцать пять, если он будет обнаружен в помещении. Не платишь за найденный — координаты следующего не получишь, пока не заплатишь.

— Годится. И, чтобы не возникало сомнений в честности сделки, я даже готов перевести первые двадцать тысяч заочно.

— Добро. Скидывай на этот номер и знак свой тоже скидывай, иначе откуда нам знать, что искать-то? И ещё… Если это все-таки какой-то фокус с безопасниками… Короче, лучше бы, чтобы это был не он… Для всех лучше. Понял?

— Все будет отлично, — пообещал я и скинул звонок.

После этого быстро перевел Анкилу-старшему двадцать тысяч, вдогонку кинул рисунок искомого знака и, получив от него ответное сообщение с подтверждением, со спокойной душой сел в седло мотоцикла и завел двигатель.

Анкил найдет.

Вернее, люди Анкила — найдут.

Возможно, они найдут не все знаки, но мне хватит, даже если это будет всего десяток. И с пятью уже можно будет работать, просто это растянется на подольше.

В итоге чем больше портальных меток они найдут, тем быстрее я сделаю то, что собирался сделать, а деньги в данной ситуации — вообще не проблема. Мало того, что у меня их целая куча благодаря тому же Анкилу, так я эти двадцать тысяч, что сейчас перевел ему, отобью за неделю гонораром от службы безопасности.

Деньги — вообще не главное.

Главное — найти человека в маске.

Глава 16

На базу я вернулся через двадцать девять минут после того, как покинул ее, но Ванесса все равно встречала меня в гараже, привалившись к стене и сложив руки на груди.

Она недовольно проследила взглядом за тем, как я паркую мотоцикл, дождалась, когда смолкнет двигатель, и спросила:

— Все нормально?

— Все отлично. — Я улыбнулся. — Спасибо, что так быстро раскопала для меня номер.

— Зачем он тебе, кстати? Ты так и не сказал.

— Хотел справиться о здоровье Винсента. Как-никак он из-за меня в больницу-то попал… Ну, в какой-то степени.

Ванесса покачала головой и резко сменила тему:

— Там Нокс нервничает. Всем мозги уже вынес.

— По какому поводу?

— Думает, что ты его ругать будешь. Боится, что из команды выгонишь.

— Чего? — изумился я. — За что?

— За то, что он пристрелил того троттлиста без команды.

— Ах, это… Идем, обрадуем его.

Нокс и Лютес ждали нас в зоне отдыха — оба уже из душа, посвежевшие и хоть немного отдохнувшие. Лютес так и вовсе умудрился задремать на одном из диванчиков, а вот Нокс…

А Нокс сидел на барном стуле, поставив локти на стойке, подперев ладонями подбородок и невидящим взглядом пялясь перед собой в микроволновку.

Как только он услышал шаги, то сразу же обернулся, посмотрел на меня и выпалил:

— Только не выгоняй меня, Марк! Я этого не вынесу!

От его вопля даже Лютес проснулся и принялся сонно потягиваться:

— Чего орете? Нормально же общались…

— Только не выгоняй меня… — уже тише повторил Нокс, опустив глаза. — Я исправлюсь.

— Хм, точно? — я с притворным сомнением посмотрел на Нокса. — Уверен, что исправишься?

— Да, да! — Нокс вскинул подбородок и усердно закивал, да так быстро, что я побоялся, что у него сейчас шея переломится. — Я теперь буду делать всё, как надо, и я… погоди, ты прикалываешься, что ли⁈

Я широко улыбнулся, подтверждая его предположение, и он нахмурился:

— Но я думал…

— Да не надо думать. — Я присел на диван. — Сегодня была ваша первая операция, первая за всю жизнь. Я не знаю, кем надо быть, чтобы ожидать, что все пройдет идеально. Конечно же, без накладок никак не получилось бы обойтись, но знаете, что я вам скажу? В той ситуации, в которой мы оказались, вы сделали все то, что должны были сделать. Вы на протяжении всей операции делали то, что должны, и только лишь вашими усилиями несколько троттлистов были выведены из строя еще даже до того, как исполнили то, что задумали. А то, что началось дальше — тем более не ваша вина. Возможно, они каким-то образом держали связь друг с другом и поняли, что их устраняют, возможно, просто пришло время исполнить задуманное, это уже не столь важно. Главное — мы сделали все, чтобы не допустить смертей среди гражданских. И мы их не допустили. Ни один гражданский не погиб.

— А среди троттлистов… — неуверенно начал Нокс, но так и не закончил.

— Да плевать, что там среди троттлистов! — Я махнул рукой. — Они пришли в место скопления мирных жителей с целью причинить им страдания, так что пусть страдают сами! Всё справедливо.

— Тогда почему ты выговаривал мне за то, что я его пристрелил? — Нокс совсем перестал что-либо понимать.

— Я это делал не из-за того, что ты его пристрелил. А из-за того, что ты потерял над собой контроль. Противник уже не представлял опасности, но ты, поддавшись эмоциям, все равно добил его. В этом была твоя ошибка — в эмоциях. Те же троттлисты зачем, по-вашему, делают то, что делают? Зачем убивать гражданское население, зачем его калечить, даже если это население страны, что является твоим противником? Ведь в случае, если ты победишь и захватишь земли чужой страны, то кто будет на нее работать? Те, кого твои теракты убили и покалечили? Нет, смысл в другом. Задача всех этих действий — вызвать у людей эмоции, отрицательные эмоции. Чтобы эти эмоции нашли выход в обращении к правительству, к армии, к магам. Поэтому, проявляя эти самые эмоции, ты даешь противнику то, что он и пытается получить. Ты играешь по его правилам. Даже уничтожая его на месте, ты играешь по его правилам, поскольку из живого троттлиста можно вытащить целую кучу информации, если знать, как это делается, а вот мертвый не расскажет уже ничего и никому.

— Иногда этот человек меня пугает, — медленно проговорил Лютес, не сводя с меня взгляда. — Эти рассуждения… Бр-р-р…

Я окинул всю свою группу взглядом и решил частично открыть карты:

— В силу некоторых обстоятельств случилось такое, что мне пришлось имплантировать память. Это такая экспериментальная технология, когда в человека закачивают всю информацию из сети, и какую-то часть он воспринимает — ту самую, которую знал и помнил. Со мной так не получилось, я воспринял всю информацию из сети. В том числе и всю ту информацию касательно работы различных служб и ведомств, что лежала в открытом доступе. Множество статей по тактике, стратегии и прочим важным и нужным вещам — теперь это все у меня в голове. Поэтому не удивляйтесь, что ваш ровесник и однокурсник говорит подобными формулировками и терминами, через время вам самим будет сложнее подобрать гражданские термины для описания какой-то ситуации, нежели военные.

Взгляд Ванессы, до того с ноткой подозрения, после сказанного резко изменился и стал понимающим.

Что ж, надеюсь, теперь она не будет доставать меня вопросами, откуда я знаю то, это, пятое, десятое, и откуда умею руководить группой и раздавать указания.

Думаю, что вариант, который я высказал, будет ей более прост для понимания, нежели рассказ о десятках битв, в которых я управлял различными группами людей, от трех, до трех тысяч.

Тем более что вариант про память — это даже не обман. Я действительно много нового почерпнул из нее. Как ты ни крути и не старайся найти среди них общее, но война на мечах и луках, когда вместо связи — сигнальные флаги и рожки, и столкновения малых групп с дальнобойным оружием и связью через рации — совершенно разные вещи. Я бы даже сказал, что у них общего меньше, чем разного.

По крайней мере, эту тему мы закрыли, да и Нокс успокоился, когда понял, что остается в команде.

Мы отпраздновали первую удачную операцию, выпив по бутылочке «пляжа» из одного из маленьких холодильников, а к вечеру, отдохнув и набравшись сил, вернулись к автобусу, который отвез нас обратно в Академию, как и всех остальных студентов. Как и всегда.

Единственное, что было не как всегда — это директор, собственной персоной встречающий автобус на въезде в Академию.

Когда студенты начали выходить через передние двери, он внимательным взглядом провожал каждого из них, при этом с его лица не сходила хмурь. И только когда в дверях показалась Ванесса, морщины на лице директора наконец разгладились, и он даже улыбнулся.

А когда появился я — он даже слегка кивнул мне, будто спрашивая, все ли в порядке. Я лишь кивнул ему в ответ и показал большой палец. Его такой ответ устроил.

Началась следующая учебная неделя.

Мы по-прежнему ходили на занятия и учились, а по вечерам отправлялись на базу, тренироваться практически до самого отбоя. Группа росла как по личным навыкам, так и по взаимодействию друг с другом, и это было очевидно. Пропали глупые и нелепые ошибки и трудности, подавляющее большинство которых была связана с неправильным пониманием своего тела и его возможностей, все трое становились быстрее, точнее, результативнее.

Параллельно с этим я научил всех троих Личной Защите, которую на самом деле мы должны были проходить только лишь на следующем курсе.

Броня, которая висела в наших шкафчиках — это конечно хорошо, но она тоже спасает не всегда и не от всего, особенно если ее не будет вовсе, как в ситуации на площади. В отличие от Личной Защиты, которая стала первым заклинанием, которому эти ребята научились не от преподавателей, а от меня.

Вернее, учил-то я троих, а вот научить получилось только двоих, у Ванессы, как обычно, ничего не получалось… Ну да ей и не очень-то и нужно было.

И, по какому-то стечению обстоятельств, буквально на следующий же день, Защита нам пригодилась.

Это был всего лишь четверг, но на базу внезапно заявился Адам, который сперва ошарашил нас своим присутствием, а потом — заявкой на новое задание.

— Завтра, в пятницу, будет рейд на многоквартирный дом в северной части города, — пояснил он, по-свойски привалившись к стойке в зоне отдыха, с бутылочкой «пляжа» в руке. — Дом не из самых благополучных, квартиры в нем владельцы периодически сдают кому угодно просто за наличку, даже не спрашивая ни паспорта, ни имени. Появилась информация, что в некоторых квартирах могут проживать троттлисты — пока еще спящие агенты, ждущие своего часа. Соответственно, наша задача завтра — пройтись метлой по всем этажам и повязать всех, кто имеет отношение к Троттлу, и тут без вас ну вообще никак.

— А что, раньше таких операций не проводили? — невинно поинтересовалась Ванесса.

— Проводили, и постоянно. — Адам кивнул. — Просто раньше они всегда сопровождались стрельбой и взрывами, не говоря уже о жертвах, а с вами у нас есть шанс обойтись малой кровью… А то и вовсе без нее.

— Да уж, пожалуйста, — буркнул Нокс.

— Значит, договорились, — обрадовался Адам. — Завтра встречаемся по адресу, который я скину вам на телефоны. Да, всем, чего вы так удивляетесь? Всерьез думали, что у нас нет ваших контактов? Завтра в семь часов вечера жду всех там. Марк?

— Кто будет, кроме нас? — спросил я.

— Уже знакомая вам группа, те, кто вместе с вами на площади был. Группа три, которая на самом деле — отряд «Факел». В полном составе, включая и штатного мага.

— Наша задача — только идентифицировать?

— В идеале — да. Но как обычно, идеального ничего не получится, поэтому каждому из вас будет выдан шокер. Увидите троттлиста и успеете жахнуть его шокером раньше, чем он активирует свой доспех — вырубите всерьез и надолго.

— Здорово, почему у нас таких не было на площади? — едко поинтересовался Лютес.

— Потому что на площади поди еще доберись до троттлиста, — за Адама ответил я. — А вот внутри дома до него можно рукой дотянуться.

— Спасибо, Марк. — Адам благодарно кивнул. — Еще вопросы?

— Нет.

— В таком случае был рад повидаться. — Адам отсалютовал нам бутылкой. — Бутылочку заберу, с вашего позволения. Уже и забыл, когда пил этот нектар в последний раз, спасибо за угощение.

И Адам вышел с базы все через тот же гараж.

Мои ребята проводили его взглядами, а потом разом все посмотрели на меня.

— Что? — не понял я.

— Если мы идем в жилое здание, значит, там кроме троттлистов будут и обычные люди, простые жители… — задумчиво произнес Лютес. — Что нам делать с ними?

— Как раз хотел спросить, — вздохнул Нокс.

— Извиниться за доставленные неудобства и уйти. — Я пожал плечами. — Что еще вы хотите делать? Если хотите, можете заплатить каждому по сотне тысяч соло за беспокойство, они точно не будут против.

— Эй, ну хватит, — неуверенно произнес Нокс. — Поняли мы, поняли. Не умничай.

— Раз поняли, тогда наше сегодняшнее собрание окончено. Отдыхаем до начала операции.

Отдых, и правда, был не лишним, но ощущалось, что ребята всё-таки очень ждут, когда мы отправимся на второе задание. Кто-то с нетерпением, кто-то с напряжением.

И вот на следующий день мы уже стояли перед обшарпанным панельным зданием, расположенным почти на отшибе города, и наблюдали за его входом вместе с отрядом «Факел».

Безопасники, к слову, уже не смотрели на нас со снисхождением, а очень даже наоборот — видели в нас коллег.

Их командир даже посоветовался со мной:

— Что думаешь, кому откуда заходить?

— Я и Роза зайдем через парадный, Гонщик и Хруст через задний. Встретимся у лестницы. Ты своих дели как хочешь.

— Мага с кем отправить?

— С Гонщиком и Хрустом. Мы и без него справимся.

— Добро. — Командир с позывным Корень кивнул. — Тогда выдвигаемся.

Как раз наступил короткий момент, когда в здание никто не входил и не выходил из него, поэтому мы быстрым броском преодолели расстояние от фургона до парадного входа и проникли внутрь.

В здании было пусто, пыльно и тихо.

На первом этаже не было никого, кроме какого-то оборванца, глядящего громко орущий телевизор в будке вроде места консьержа. Он был так занят своим делом, что даже не заметил, как мы проникли в здание и подошли к нему вплотную.

Единственное, что наконец привлекло его внимание — это ствол маномата прямо перед его носом и мой указательный палец, выразительно прижатый к губам.

Печати Вальтора на оборванце не оказалось, поэтому его просто оставили с одним из бойцов группы поддержки до того момента, пока наша операция не закончится, а мы двинулись дальше. Встретились со второй половиной нашей группы и направились по лестнице вверх.

Второй этаж. Три квартиры, выходящие на одну и ту же лестничную клетку.

Безопасники моментально распределились так, чтобы их не было видно через глазки в дверях, мы же вчетвером одновременно позвонили во все квартиры разом и принялись ждать.

Первой открылась дверь слева, перед которой стоял Нокс. На пороге возникла усталая женщина в потрепанном синем халате, с ребенком на руках.

— Здравствуйте, — вежливо, как я учил, поприветствовал ее Нокс. — В вашем доме проходит полицейская операция по выявлению опасных для общества элементов. Пожалуйста, обеспечьте доступ в вашу квартиру для осмотра, и все закончится быстрее, чем вы успеете заметить наше присутствие.

Женщина с сомнением посмотрела на Нокса, но потом ее взгляд упал на маномат, на его бронированную куртку, скользнул чуть дальше, на меня, на Ванессу, на Лютеса, и что-то в ее глазах поменялось.

— П-проходите, — запнувшись, сказала она, отходя в сторону.

Нокс благодарно кивнул и шагнул в прихожую.

И тут же за ним туда же просочились два бойца «Факела», к чему женщина, судя по ее глазам, была не готова. Один из них остался стоять рядом с ней, другой вместе с Ноксом прошел вглубь квартиры.

Потом открылась дверь рядом с Лютесом, и все повторилось, разве что там дверь открыл молодой парень с таким серым лицом, что оно почти терялось на фоне грубой бетонной стены.

А потом открылась дверь и перед Ванессой тоже.

И стоящая за ней женщина в возрасте, с вызовом глядящая на нас, получила разряд шокера раньше, чем сама Ванесса даже успела понять, что происходит!

Все тело женщины сковало одной мощной судорогой, и она, ничего не успев сделать, вытянулась в струнку и уже почти рухнула навзничь, но один из солдат «Факела» успел шагнуть ей навстречу и поймать.

На спине женщины отчетливо шевелил дымными щупальцами черный осьминог печати Вальтора.

— К бою, — тихо велел я, убирая шокер обратно в подсумок. — Наверняка она тут не одна.

Я шагнул первым в прихожую, держа маномат наготове и прислушиваясь к каждому шороху. Что-то едва слышно перекатывалось под ногами, где-то недалеко слышался шум работающего телевизора.

Я поднял левую руку и дважды махнул двумя сложенным пальцами, показывая, что можно заходить.

Бойцы «Факела», возглавляемые штатным магом, проскочили мимо меня и принялись досматривать комнату за комнатой, короткими жестами показывая, что они чисты.

Я же, убедившись, что все, включая Ванессу, прошли мимо меня и никто не обратит внимания на мои действия, наконец получил возможность внимательно присмотреться к тому, что привлекло мое внимание. К тому, из-за чего я встал на месте и отправил вперед других бойцов.

Я слегка отодвинул от стены одну из висящих на стене курток, из-под которой пробивался тусклый свет, и с неудовольствием констатировал свою правоту.

На стене был начертан тот же знак, что я видел в подворотне.

Теперь уже сомнений не осталось — человек в маске напрямую связан с троттлистами.

Глава 17

Здание было полностью зачищено за полтора часа, при мы выявили целых шесть квартир, в которых действительно находились троттлисты.

С первого взгляда можно было даже решить, что они там живут целыми семьями, но наметанный глаз, вроде моего, сразу подмечал небольшие несоответствия этой теории, детали, которые выбивались из общей картины.

Особенно очевидны они становились уже после того, как вырубленные шокерами «семьи» оказывались на полу рядом друг с другом, и становилось очевидно, что у них нет ничего общего. Они только изображали семьи и, возможно, даже неплохо, но ни в коем разе не являлись семьей на самом деле.

Зачистка прошла без эксцессов и неожиданностей, которых все подспудно опасались. Как только в поле зрения кого-то из нашей группы попадался человек с печатью Вальтора, тут же щелкал шокер, и цель валилась без чувств.

Если же это происходило на пороге квартиры, то внутрь помещения уже с осторожностью входила штурмовая группа, готовая открыть огонь по любому, на кого укажет сопровождающийся из нашей группы… Но в идеале, конечно, было бы взять противника живьем.

В итоге живьем взяли всех, кого нашли.

Двадцать пять человек в общей сложности, разных полов и возрастов, ни один из которых не успел даже понять, что происходит, не то что оказать сопротивление. К пятому этажу происходящее уже стало такой рутиной, что я слегка рассеял внимание и перестал так внимательно следить за своими подопечными.

Я следил кое за чем другим.

Искал еще такие же знаки, что увидел в первой квартире. Ведь если я нашел один такой, то вполне возможно найду и еще.

И ведь нашел. Всего один, но нашел — на самом последнем этаже, в последней квартире, которая тоже принадлежала троттлистам.

Интересно получается — два знака в одном здании, на первом этаже и на последнем. Учитывая, что почти на каждом этаже была квартира, занятая агентами Троттла (видимо, чтобы иметь глаза на каждом из этажей — какой-никакой контроль), было бы логичнее сделать один знак этаже так на третьем или четвертом, но человек в маске сделал так, как сделал.

Напрашивался только один вывод — человек в маске бывал в этом здании настолько часто, что для того, чтобы не бегать по лестницам, даже создал две портальных метки, между которыми и перемещался.

В теории это могло значить даже то, что человек в маске — это один из тех, кого мы повязали… Но всерьез в это верить не стоило. Слишком просто и слишком красиво, чтобы быть правдой.

В итоге, когда мы после миссии вернулись обратно на базу, никто уже не впадал в уныние, как после первой операции. Даже наоборот — все были воодушевлены таким успехом, даже Ванесса.

Ребята живо обсуждали свои действия, кто как кого вырубил, кто первый кого заметил и кто кого прикрыл. На самом деле, говоря откровенно, это действительно была простая миссия, намного проще, нежели первая, на площади, и не было ничего удивительного в том, что она так гладко прошла. Особенно учитывая, что между первой и второй прошло множество времени, и ребята многому научились…

Но всего этого говорить я не стал — пусть общаются и хвалятся. Положительные эмоции им ой как нужны.

Вместо этого я решил позвонить.

Подождал, когда гудки в трубке сменятся шорохами, что неизменно сопровождают прислонение трубки к уху, и тут же произнес:

— С вас пятьдесят тысяч, сент Анкил.

— А, Марк! — уже знакомо протянул Анкил-старший. — Пятьдесят тысяч, говоришь? И с какой, интересно, радости?

— Я нашел два знака сам, за вас. И, если за найденные вами плачу вам я, то стало быть, за найденные мною платите вы мне. — Я добавил в голос немного сарказма. — Ладно, я шучу, конечно. На самом деле просто хотел немного облегчить вам задачу, а мне — мое ожидание и сообщить, где я эти знаки видел.

— А мне для чего эта информация? Что мне с ней делать?

— А это уже как сами решите. Вы или заставите своих людей искать тщательнее в этом районе, ведь где два знака, там и три, и четыре… Или наоборот велите им исключить этот район из карты поисков и искать в других, поскольку в этом уже нашли все что можно. Окончательный выбор за вами, меня он не интересует, ведь мы договаривались только на результат.

— Выбор не интересует, говоришь? — усмехнулся Анкил. — А что, кидай свое местоположение, есть у меня одна идейка… Если все сработает, то твои знаки найдутся вчетверо быстрее.

— Это как то, что я хотел услышать. — Я усмехнулся тоже. — Ждите сообщения.

— Бывай, Марк.

Я сбросил звонок и скинул старшему Анкилу координаты дома, после чего убрал телефон обратно в карман и вернулся в зону отдыха к остальным.

Они уже устали обсуждать произошедшее и сейчас усиленно поглощали пиццу, которую достали из холодильника и разогрели в микроволновке. Помнится, раньше, после тренировок, они носы от пиццы воротили — мол, полуфабрикат, невкусно и вообще фу, уж лучше потерпеть до возвращения в Академию и до завтрака. А теперь на тебе — как стрессовые нагрузки, так поглощают за милую душу.

Да, правильно я сделал, когда потребовал поставить на базу еще и холодильник с такой вот едой быстрого приготовления, которую можно закинуть в себя после сложных операций, восполняя калории и успокаивая не только желудок, но и нервы. Не зря же говорят — есть и нервничать одновременно человек не может. Поэтому после первой операции все нервничали и не могли даже подумать о еде.

А после второй уже едят, да за милую душу.

— Кто это звонил? — невинно поинтересовалась Ванесса.

— Адам. Поблагодарил за хорошую работу. — Я пожал плечами и взял себе тоже кусок пиццы. — Всем передавал благодарность.

— Какой милый, — с набитым ртом промычал Нокс. — Даже и не скажешь, что сотрудник службы безопасности.

— А то по тебе скажешь, — фыркнул Лютес. — А ведь ты, если задуматься, теперь тоже сотрудник.

Нокс на секунду действительно задумался, покачивая зажатым в руке куском пиццы, и в кои-то веки согласился с рыжим:

— А вообще да, если подумать, я действительно тоже сотрудник. Как и ты. Все мы тут сотрудники, получается.

— Интересно, как ты догадался? — не забыл съязвить Лютес.

Нокс закатил глаза, не став с ним спорить, и вместо этого зажевал ещё кусок пиццы.

Я же не стал говорить Ванессе, кто и по какой причине звонил на самом деле. Ничем хорошим это всё равно не закончилось бы.

Скажешь, что говорил с Анкилом — пойдут вопросы, о чем говорил. Расскажешь о знаках — тема перейдет на выяснение, что за знаки такие. Долго ли коротко ли, так мы доберемся и до человека в маске, и до того, что он заказал сбор компромата на Ванессу, а вот этого уже совершенно не нужно.

Если она узнает, что за ней ведет охоту странный скрытный тип, связанный с троттлистами… Да я даже предполагать не хочу, что она может отмочить, когда узнает об этом!

Ее способности, возможно, могли бы сразу же перенести этого самого человека в маске, которого Ванесса никогда в жизни не видела и о существовании которого вообще не знала еще час назад, прямо на нашу базу, да причем заранее связанного… А могли просто уничтожить из чувства страха всех нас вместе с базой.

А ещё могли из того же страха закоротить пространство вокруг Ванессы, поместив ее в непроницаемый ни для чего пузырь идеальной защиты, для поддержки которого ей даже не придется тратить никакие силы.

А могли — заполнить все пространство базы розовыми мыльными пузырями, пахнущими мандаринами и лопающимися, разбрасывая вокруг себя ириски. Все варианты — равновероятны, как и еще сотни и тысячи других.

Ну ее нахер, нервировать эту особу лишний раз.

Лучше пока пусть остается в счастливом неведении, у неё пока и без того есть над чем подумать. Придёт время — и всё ей расскажу.

Покончив со всеми делами, мы вернулись в Академию и продолжили жить жизнью, которая уже стала для нас привычной. Учеба, тренировки, сон. Учеба, тренировки, сон.

Постепенно, опираясь на программу обучения, я начал вводить в тренировки элементы магии, но лишь после того, как убедился, что все трое хорошо усвоили работу с оружием и взаимодействие в команде.

Когда ребята начали в любой момент времени понимать, где находится и чем занимается союзник, когда перестали перебегать, держа палец на спусковом крючке, а начали убирать за него, по сути, хватая рукоятку всей пятерней, когда начали понимать друг друга не просто с полуслова — а с полужеста… Вот тогда мы начали добавлять магию.

Для начала простую, бытовую — подсветить себе в темном помещении, одновременно ослепляя противников, или наколдовать временное ночное зрение, чтобы не выдавать себя. Снизить воздействие гравитации на несколько секунд, чтобы запрыгнуть в окно второго этажа. Напитать зеленой маной собственные мышцы, чтобы во время перебежки они не забивались так быстро. Наслать на противника галлюцинации, создавая образы своих двойников.

Каждый раз задачи и методы их решения усложнялись.

Сначала я всегда давал группе возможность подумать над разрешением проблемы самостоятельно, причем и задача ставилась сразу на полигоне, и решение принималось там же, разве что программа тренировки в этот момент как бы «ставилась на паузу».

Выслушав предложение каждого по решению проблемы, я рассказывал им, как поступил бы я (то есть, как поступили бы всякие умные дяди и тети, которые придумывали учебники по тактике, в том числе с использованием магии), а остальные слушали.

Нередко было и такое, что предложения ребят совпадали с рекомендациями методичек, но они все равно внимательно слушали комментарии, которыми я дополнял их идеи, и старались сразу воплотить их в жизнь.

Время шло, команда крепла и набиралась опыта.

У них больше не возникало вопросов, откуда я всё знаю, умею и практикую, они быстро привыкли к тому, что я знаю больше, чем они. Гибкий подростковый мозг без проблем принял эту информацию и встроил в актуальную картину мира.

В конце концов, они сами теперь тоже умели, знали и практиковали больше, чем все остальные студенты их возраста и даже старше… Так почему бы кому-то не знать еще больше? Вот именно — «нипочему».

А потом, в среду, мне пришло сообщение от Анкила-старшего, и очередную тренировку пришлось отменить.

«Готовь красивую кучку денег, Марк. Мы нашли тебе сразу десять твоих символов».

Похоже, его идея, на которую он так непрозрачно намекнул в последнем нашем разговоре, дала свои плоды, иначе как бы он смог так быстро найти так много знаков?

«Что, идея сработала?» — написал я в ответ.

«А то. Только не надейся, что я тебе ее расскажу, иначе зачем тогда тебе платить мне деньги, а? Так ты будешь раскошеливаться или как?»

Разумно.

С другой стороны, наверняка идея Анкила мне ничего бы не дала, ведь у него целая сеть осведомителей различной степени паскудности по всему городу, а я же пока что этого лишен. Но перестраховка никогда не помешает, это да.

Я перевел Анкилу обговоренную сумму денег, и мне тут же в ответ прилетело десять сообщений. Каждое из них содержало адрес, подробное словесное описание места, в котором обнаружили портальную метку и даже фотографию этого места, на случай, если я окажусь совсем уж потерянным и не смогу ничего найти сам.

Всё это было очень вовремя. Не зря я всё-таки додумался обратиться именно к Анкилу за такой помощью — лучше и надёжнее него, наверняка, никто бы и не справился.

«Всё получил. Если найдется еще, то тариф прежний», — написал я Анкилу.

«Еще как найдется, уж будь уверен. Я напишу», — пришло в ответ.

Срочно отменив тренировку, я отправился к порталу в одиночку. Надо было проверить новые данные. Я перенесся на базу, взял мотоцикл и поехал осмотреть первые три места, которые были ближайшими к базе.

Без труда найдя по описаниям Анкила все три знака, я вынужден был констатировать, что одна точка точно заброшена — там даже на асфальте лежал такой нетронутый слой мусора, что мои следы отпечатывались в нем, как в мокром мхе. И они явно были первыми шагами здесь за очень долгое время.

Две другие точки были более интересны и выглядели как действующие, но, конечно, не прямо сейчас.

Никакой уверенности в том, что они правда действуют, у меня не было, поэтому я нанес их на карту вместе с остальными точками, которые нашел сам, и отправился обратно в Академию.

До конца недели я методично объездил все оставшиеся точки и нигде не нашел ни намека на какую-то деятельность. Понятное дело, что точки должны выглядеть так, будто там не на что смотреть и ничего рядом с ними не происходит… Но там настолько не на что было смотреть, что даже я отдал дань уважения такой мастерской маскировке.

Человек в маске был достойным противником, что уж говорить. Хитрым, умным и продуманным. Его не просто так выбрали для своей роли, и работу свою он выполнял неплохо. Это я в очередной раз был вынужден признать, проверяя за ним места, где он бывал.

В субботу, когда я планировал провести очередную тренировку на базе с ребятами, внезапно написал Анкил, сообщив, что нашел еще одну точку:

«Говорил же, что найду. Не придумали ещё того, что я бы не смог найти».

В этом он, вероятно, был прав, хоть и хвалился.

Я перевел ему деньги, получил координаты и решил перед тренировкой потратить немного времени и скататься на место, чтобы проверить и его тоже. Поэтому, дав остальным задание потренироваться пока что в простой стрельбе по мишеням, чтобы не терять форму, я прыгнул в седло мотоцикла и поехал на последние координаты.

Прибыв туда, я сперва достал телефон и внес туда полученную точку. И то, что получилось в итоге на карте, было очевидным. Да и в общем-то я нисколько не удивился, поняв, что сложившийся на экране рисунок весьма похож на саму портальную метку, которую наносил человек в маске.

Оно и логично — использование одинаковых векторов для создания сети и для создания точек входа в сеть помогает ей самостабилизироваться, поэтому человек в маске умудрился вместо классического десятка точек сделать полтора десятка.

В конце концов, имея полученные от Анкила точки, я мог бы и сам найти эту, последнюю, следуя теории о соответствии знаков, но это было бы так же сложно, как искать иголку в стоге сена, ведь знак на карте города занимал площадь равную доброй его половине, и даже движение по всего одной линии — это десятки домов и сотни переулков.

В общем-то, не удивлюсь, если подкованный в магии Анкил подумал о том же, о чем думаю сейчас и я, и начал искать портальные метки по тому же принципу. А с его связями, возможностями и «тысячами глаз», которыми обладал маг, это и стало причиной того, что всё нашлось так быстро.

Если бы я всё это искал сам, то закончил бы, скорее всего, только через пару месяцев, а может, и намного дольше. Через год, два. А человек в маске за это время уже бы завершил свои тёмные дела.

Я наконец доехал до места и быстро осмотрелся. Здесь не было ни души. Оставив мотоцикл, я сразу отправился в указанный проулок, сверяясь с экраном телефона и комментариями, которые прислал Анкил. Его помощники постарались подробно описать мне весь путь.

Итак.

Сначала пройти прямо, после чего свернуть в красную дверь справа, потом пройти небольшой дворик, пролезть в незаметную дыру в заборе, затем свернуть налево, за мусорный контейнер, еще раз направо, в тупик…

В тупике, как всегда, будет валяться мусор, разбросанный по асфальту, и где-нибудь рядом найдётся портальная метка, спрятанная за той же крышкой от мусорного бака или за еще одной черной завесой.

Так я думал, но всё оказалось иначе…

Глава 18

За поворотом действительно был тупик, весьма похожий на тот, с которого я начал свои поиски человека в маске. Такой же заваленный мусором, давно не хоженый, темный и унылый.

Вот только здесь, в отличие от того переулка, были люди.

Сразу двое.

Едва лишь завернув за угол и поняв, что у меня компания, я сразу же остановился и замер, слившись со стеной и стараясь не делать ни единого движения. К счастью для меня, здесь было достаточно темно, чтобы меня было практически не заметно, а отсутствие движения должно было еще больше усилить этот эффект, так что если они не заметили меня в первый момент после того, как я повернул за угол, то не должны увидеть и сейчас.

Так оно и случилось.

Я остался незамеченным, в том числе и потому, что стоящая в десяти метрах от меня пара людей была слишком занята своими делами. Они тихо переговаривались, решая явно какую-то проблему.

Одним из них, конечно же, был человек в маске. Его внешний вид ни капли не изменился с того момента, как я впервые увидел его в воспоминаниях Марка, поэтому и узнать его было проще простого.

Хотя, конечно, никаких гарантий, что это тот же самый человек — не было, ведь любой способен одеться в черное, нацепить эту дурацкую маску и превратиться в того самого человека в маске. Даже я сам.

Неплохая идея, кстати. Заберу потом его маску в качестве трофея, на стену повешу на базе. Пусть висит и радует глаз как напоминание об интересном противнике, которого пришлось долго поискать. Даже саму маску можно будет использовать по назначению, если вдруг понадобится.

Вторым действующим лицом был молодой парень, со спины как две капли похож на меня самого. В смысле, на Марка.

Именно на Марка, причем того Марка, который употреблял всякие неполезные вещества и зарабатывал на них сливом информации о юных магах.

Такая же грязная и засаленная рубашка, штаны, размахрившиеся по нижнем обрезу штанин, потертые кроссовки с незавязанными шнурками, бледный, измождённый вид, стариковская сутулость… Даже его волосы выглядели неухоженными и грязными патлами. И то, что я смотрел на него со спины и видел только малую их часть, не мешало — настолько это бросалось в глаза.

Короче говоря, доходяга это был тот еще.

Когда я думал, что он — точная копия Марка, то, пожалуй, погорячился. Марк еще не выглядел так убого на тот момент. Этот парень очевидно сидит на веществах намного дольше, чем сидел Марк, а, значит, с большой долей вероятности, он и на человека в маске работает дольше. Ценный кадр, одним словом.

Из него можно было бы много интересной информации вытащить. Мне бы его пораньше встретить, еще до того, как я сам нашел человека в маске — было бы интересно поболтать с ним. Ну а теперь это не очень-то и нужно, ведь искомый персонаж и так стоит передо мной. Зачем допрашивать исполнителя, мелкую сошку, если в моем распоряжении сам заказчик? Вот именно — незачем.

Теперь в поле моего зрения оказался тот, кого я так долго искал.

— Я такого еще не делал, — надтреснутым хриплым голосом произнес парень, глядя на что-то у себя в руке и явно продолжая разговор, начало которого я не застал. — Это слишком сложно. И вообще возможно такое провернуть?

— Если для тебя это невозможно, то дальше мы сотрудничать не сможем, — ответил человек в маске. — Ты же это понимаешь, поэтому тут два варианта. Либо «Да», либо «Нет».

Его голос вообще не был похож на человеческий…

Или вернее он был похож сразу на десяток человеческих голосов, наложенных друг на друга. Будто слаженный хор, произносящий одни и те же слова с идеальной координацией, ни на мгновение не опережая друг друга и не отставая. В итоге невозможно было идентифицировать даже пол говорящего.

Налицо был какой-то способ изменить свой настоящий голос — возможно, магический, возможно, технологический, это не столь важно. Важнее сам факт изменения голоса — значит, человек в маске боится раскрытия своей личности намного больше, чем я думал.

А раз он боится чего-то — значит, это «что-то» существует. Менять голос для того, чтобы встретиться с каким-то наркоманом, которого интересует только очередная доза (ну и деньги на то, чтобы ее купить)… Зачем?

Ответ очевиден — настоящий голос человека в маске настолько известен, что его может знать даже отбитый наркоман, который вообще плохо улавливает связь с реальностью.

А этот факт тянет за собой череду новых вопросов, на все из которых, впрочем, нетрудно ответить одной и той же фразой — рыба гниет с головы. Не удивлюсь, если окажется, что человек в маске — это кто-то из не последних эшелонов власти Виаты. Возможно, весьма высокопоставленный человек.

Что ж, я даже убивать его не стану в таком случае.

Ванессе после встречи со мной он все равно уже не сможет угрожать, а заодно Адаму и его команде, думаю, будет очень интересно поболтать с этим типом и выяснить, как и почему он перешел на сторону противника.

— Если ты забыл, это твоя задача — придумать, как выполнить задачу, — продолжил человек в маске. — Меня интересует только результат. Нет результата — нет ничего.

— Вы хотите результатов слишком быстро, — забормотал наркоман, тяжело дыша, как старик с одышкой. — Я не справлюсь за такое время! Вот если бы… аванс какой-нибудь. Мне нужны деньги… пожалуйста. Тогда я, может быть, смог бы… ускориться, скажем так.

— Ускориться? — Человек в маске усмехнулся, и с его голосом это прозвучало как скрежет ногтей по грифельной доске. — Ускориться при помощи каких-то таблеток и порошков? Нет уж, я ходил этим путем много раз, и ни один из них не закончился так, как мне нужно. Никаких авансов, договор строг. Предоставляешь информацию — получаешь деньги. Или я найду другого исполнителя.

— Нет! Нет! — Наркоман аж вздрогнул, его затрясло, на лбу выступила заметная испарина, даже кожа заблестела. — Я выполню, всё, как надо! Не нужно никого другого! Я сделаю! Я все сделаю!..

— Вот и отлично. — Человек в маске сделал шаг назад. — В таком случае, ты знаешь, как со мной связаться, когда все закончишь.

Похоже, это означало, что встреча завершена, и мне надо бы поторопиться, иначе через несколько секунд человек в маске исчезнет в своей портальной сети и ищи потом его, как ветра в поле.

К счастью, для меня «несколько секунд» — это почти что вечность.

Я слегка развернул кисть правой руки, в которой начала сгущаться рукоять ножа…

…и человек в маске внезапно отреагировал на это короткое движение, вскинул голову и посмотрел прямо на меня!

Проклятье, как он смог меня заметить⁈

Пока он был занят разговором, то не учуял даже, как я появился у него прямо перед носом! А стоило этот разговор окончить — и он стал чутким, как спящий волкодав!

Я вскинул руку с ножом, разрезая пространство, но человек в маске внезапно оказался быстрее! Он резко скакнул назад, прямо на глазах пропадая в пространстве, будто шагнул сквозь невидимую дверь, и исчез даже раньше, чем я шагнул в разрез в пространстве!

Всё его движение заняло одно мгновение, и единственное, что я четко разглядел — это как он резко взмахивает рукой, как хлыстом, будто что-то метнул перед собой. А потом и его рука тоже растворилась в пространстве.

Он исчез так быстро, будто его тут никогда и не существовало.

Ну а наркоман, который за эти несколько мгновений даже не понял, что происходит, внезапно издал непонятный полувздох-полувсхлип и медленно осел на асфальт. Безвольно и неотвратимо, будто у него разом отказали все мышцы в теле и он неожиданно превратился в мешок с костями.

Твою мать.

Не сводя взгляда с того места, в котором пропал человек в маске, я медленно приблизился к нему и обыскал все вокруг. Конечно, сразу же нашлась портальная метка на стене, прикрытая мусором — как раз примерно там, где и исчез противник. Значит, он и правда перенесся, а не просто стал невидимым или как-то еще обдурил меня. Он на самом деле сбежал, не став нападать, пытаться меня устранить или поймать, чтобы выяснить, кто я такой.

Да, он просто сбежал.

Убедившись в этом, я развернулся и подошел к наркоману, который уже даже не сидел, он просто упал на бок и больше не двигался. Его глаза были закрыты, а под головой медленно растекалась лужа крови.

Он был не жилец — тут никаких сомнений.

Я присел рядом с ним и быстро, стараясь не испачкаться в крови, осмотрел. Парня убили моментально и профессионально, и причиной тому был железный шип, торчащий точно из уха.

Вот значит что за движение сделал человек в маске, прежде чем исчезнуть — он наколдовал железный шип. Причем не такой шип, какой создавал я в бою с троттлистами — я тогда по классике собирал его в ладони и «выстреливал» из нее.

От человека в маске же я не заметил никаких особенных магических потоков (ну разве что пару искр, но я на них даже не обратил внимания, решив, что это срабатывает портальное заклинание), а это значит, что он не выстреливал шипом. Он его создал сразу на том месте, которое собирался поразить, то есть в ухе у жертвы.

Если сложить всё это с портальной сетью, то вывод вырисовывался очевидный, но неутешительный: человек в маске — это маг, который предпочитает использовать фиолетовую ману, заклинания связанные с перемещением себя и объектов в пространстве.

Круг подозреваемых сразу сузился, но пока еще имелось слишком мало информации для того, чтобы указать на кого-то конкретного.

И, к сожалению, узнать что-то больше пока неоткуда. Наркоман мертв, и очевидно, что человек в маске убил его целенаправленно. Именно для того, чтобы его не допросили, не получили еще больше информации и не догадались, кто скрывается под маской.

Жалости к наркоману я, конечно, не испытывал — он сам выбрал свой путь и наверняка скопытился бы от своей дряни чуть позже. Может, даже намного позже, но сути дела это не меняет — все равно бы он склеил ласты, причем довольно неприятным способом. Лучше уж так — быстро и почти безболезненно.

Аккуратно перевернув его на спину, я разжал стиснутый в последнем смертельном спазме кулак и достал из него фотографию, которую человек в маске передал наркоману. Фотографию новой цели, на которую обратили внимание троттлисты.

И даже не очень удивился, когда увидел, что на ней изображен Ганс Лютес. Рыжий парень Лютес из аристократов Академии, а заодно и член моей боевой группы.

Так вот что значила фраза наркомана о том, что это очень сложное задание.

Он знал, что Лютес в данный момент проходит обучение в Академии и на улицах города появляется, по сути, только один день в неделю (а теперь уже и это далеко не всегда происходит), а значит, сбор информации о такой цели будет долгим и сложным.

Никто же не пустит такого доходягу в стены Академии, а значит, придется работать только по воскресеньям и надеяться на то, что Лютес не надумает провести свой выходной с семьей и не будет покидать свой особняк до самого вечера.

Да уж, я бы тоже сказал, что задача слишком сложная. Я бы даже наверное отказался от нее, поскольку соотношение потраченного времени к итоговому результату прямо-таки аховое. А вот наркоман не мог отказаться — ему нужны были деньги на новую дозу. И на старые долги наверняка тоже.

Я аккуратно сложил фотографию вчетверо, убрал в карман и поднялся на ноги.

Человек в маске оказался быстрее, чем я думал. Значит, он всегда держится настороже, как пугливая крыса, и мне, похоже, просто повезло, что он не заметил меня в первую же секунду, как я вырулил из-за угла в поле его зрения. Любое движение, которое происходит рядом, сразу же расценивается им как угроза, и на неё он реагирует молниеносно.

Но при этом он не стремится сражаться.

Он даже железный шип кинул не в меня, что было бы логично — устранить нарушителя, — а в того, кто работает на него же! У него было время только на одно действие — или с гарантией уничтожить своего же агента, или попытаться уничтожить пришельца, но с неизвестным результатом, поскольку он вряд ли даже рассмотреть меня успел, не то что понять, что я из себя представляю.

И он выбрал уничтожение своего агента.

Вывод из этого напрашивается такой же интересный, как и очевидный.

Человек в маске боится оказаться рассекреченным намного больше, чем… чем вообще всё. Скрытность и анонимность — его единственная защита от всех опасностей, а значит, как воин, как боевая единица он мало что из себя представляет.

Вполне возможно, что пресловутый железный шип — это его основное боевое заклинание, а, может, даже вообще единственное. Сила человека в маске — в его умении управлять пространством, его мобильность и скрытность. А значит, чтобы победить, мне необходимо лишить его этого преимущества.

Он должен оказаться в ловушке, а чтобы её устроить, мне нужно время и кое-какие средства.

Я снова вернулся к портальной метке и внимательно осмотрел ее магическим зрением. Она все еще слегка светилась остаточной маной после использования, которая медленно рассеивалась в пространстве.

Что ж, человек в маске, кем бы ты ни был, как бы хорош ты ни был в вопросах порталов, перемещений и другой работы с пространством… Я лучше тебя.

Я приложил пальцы к портальной метке и слегка напитал их собственной маной. Конечно, я не мог заставить работать эту метку, как и любую другую, включенную в эту же сеть — ведь не я ее создавал. К тому же, я не знал ни направлений векторов, по которому создавалось это плетение, ни их протяженности… Но мне это было и не нужно. Я не собирался пользоваться портальной сетью человека в маске — это невозможно.

Я собирался заставить эту сеть работать на меня.

Напитавшись маной, портальная метка показала свое плетение — десятки тонких волосков разноцветной маны, часть которых тянулась куда-то далеко, теряясь в пространстве.

Я внимательно осмотрел плетение и нашел несколько мест, в которые можно было запихнуть дополнительное небольшое плетение, которым я и собирался воспользоваться. Но лишь в одном из этих мест нашелся незапечатанный поток, которым можно было запитать мое собственное заклинание.

Так я и поступил — быстренько сплел свободной рукой маленький клубок диверсионного заклинания и аккуратно вложил получившуюся цветную горошину в свободное пространство в плетении человека в маске.

Осторожно подсоединил к нему открытый поток и с удовлетворением увидел, как оторванная от моей маны горошина снова набирает цвет и силу — значит, все получилось. Теперь человека в маске будет ожидать очень неприятный сюрприз, когда он задумает снова воспользоваться этой меткой.

А для того, чтобы этот сюрприз был еще более неприятным и неожиданным, недалеко от его метки я оставлю свою собственную — мне как раз благодаря тому, что я напитался маной от доспехов троттлистов на операциях, хватает сил, чтобы начертить ее.

Да, всего одну, но сегодня больше и не нужно.

Завтра я помечу еще одно место появления человека в маске. Послезавтра — еще одно. Думаю, после сегодняшней неудачи он не скоро решится снова показаться на людях, так что время у меня есть.

Но, кроме времени, мне понадобится кое-что еще. Поэтому, покончив с портальной меткой и снова присыпав ее мусором, как и было, я вышел из переулка. Задумавшись ненадолго и ещё раз проанализировав дальнейшие действия, я сел в седло мотоцикла и достал телефон:

— Алло, Адам?

— Да, Марк, приветствую! Что за поздний звонок? Что-то случилось?

— Мне нужен дрон.

Адам несколько секунд помолчал, а потом уточнил:

— Какой?

Я усмехнулся:

— Естественно, самый лучший, какой у вас только есть!..

Глава 19

Конечно же, дрон мне предоставили. Какой я и хотел — самый лучший.

Вернее, это для меня он был самым лучшим, поскольку отвечал всем требованиям, которые я к нему предъявлял.

Он был маленьким — таким, чтобы его можно было без проблем взять с собой в небольшой сумке, он спокойно держался в воздухе до получаса и при этом снимал приличную картинку с хорошим увеличением. С таким увеличением, что его можно было поднять на сто метров, когда его станет и не видно и не слышно, и все равно он отлично покажет все то, что ты захочешь, чтобы он показал.

Однако для службы безопасности это оказался далеко не самый крутой дрон, у них были разработки и намного более серьезные по возможностям. Правда они и размер имели побольше, и весили соответствующе.

Например, тот дрон что вел за мной наблюдение в Академии, был по диагонали почти метр, из-за чего, собственно, я его смог заметить, хотя вообще предполагалось, что он должен висеть слишком высоко и видеть его никто не должен.

Для меня и моих задач подобные механизмы были излишними, но я все равно взял на заметку, что они существуют — на будущее, вдруг пригодится. А сам же пока что решил обойтись тем дроном, который и оказался у меня в руках. Миниатюрный, удобный и шустрый.

На данный момент он был прямо то, что надо.

Кстати, робо-паук, ползающий по стенам, у безопасников тоже нашелся. На самом деле, к пауку этот беспилотник не имел никакого отношения и даже не был похож на него, но по стенам ползать он действительно умел благодаря встроенному в корпус большому, но почти бесшумному вентилятору, который высасывал из-под него воздух, обеспечивая прижимную силу.

Так что я серьёзно не исключал того, что тогда мне не показалось, что это не паранойя, и в комнате Академии за мной и правда наблюдало подобное устройство.

Служба безопасности вообще была повернута на различных средствах наблюдения и сбора информации — на этом была завязана чуть ли не половина всей их работы.

Я думал, что та видеозапись, которую они получили с камеры банкомата — это что-то из ряда вон, а оказалось, что нет, даже не близко! Они были способны подключаться даже к телефонам простых жителей Виаты, у них работали многочисленные алгоритмы, которые отслеживали в разговорах (даже не телефонных, а обычных, с глазу на глаз) определенные словосочетания, вызывающие подозрения.

А уж о том, чтобы вести наблюдение, и речи не шло — у них каждый второй квадратный метр города был под наблюдением. И, если бы не законы, которые на официальном уровне запрещали службе безопасности вмешиваться в личную жизнь (а значит — ставить камеры в квартирах, домах, отелях и прочих жилых помещениях), то вообще был бы не каждый второй, а каждый первый.

Да, с системами наблюдения у службы безопасности было прямо все серьезно, так что ничего странного, что одной из них Адам со мной любезно поделился, не особенно вдаваясь в подробности.

Лишь равнодушно спросил:

— Цель использования?

В ответ он получил наскоро придуманную легенду о том, что я хочу записывать наши операции с воздуха и потом разбирать с группой ошибки.

Легенда так себе, согласен, но, похоже, Адаму было важно услышать, а, вернее, НЕ услышать, что я собираюсь подглядывать в окна красивых молодых баронесс.

Он этого не услышал, и такого ответа ему было достаточно, поэтому маленький дрон в красивом сером чемоданчике оказался у меня в руках уже скоро.

А дальше снова потянулась учебная неделя, дополненная тренировками, занятиями и подготовками к урокам. Такая же как предыдущая, и та, что была перед ней… Хотя не совсем такая же.

Теперь, после каждой тренировки, я оставлял ребят на базе, а сам выезжал на места, в которых человек в маске оставил свои портальные метки. Я по второму разу внимательно осматривал каждую из них, подмечая изменения, произошедшие с момента предыдущего визита.

Возможно, для кого-то другого было бы необходимо иметь фотографию для этого, но не для меня. Благодаря идеальной фотографической памяти я прекрасно помнил все, вплоть до цвета обертки из-под чипсов, прижатой к стене открытой крышкой третьего по счету мусорного контейнера.

Мне это было несложно, поэтому я сразу замечал, в каких местах что-то происходило после того, как я там побывал в первый раз, а где человек в маске так и не появлялся… И, видимо, появляться больше не планирует.

Например так было с точкой, в которой я наткнулся на их встречу с наркоманом, не пережившим тот день. Кстати, о самом наркомане я так потом ничего и не услышал — видимо, действительно его жизнь была так сера и пуста, что никто и не заметил, что этого парня больше не стало.

Я даже не нашел информации о том, что по поводу его смерти завели какое-то дело, хотя искал ее, эту информацию, едва ли не тщательнее, чем в первые свои дни собирал досье на Ванессу. Ну, хоть тело из переулка убрали, и на том спасибо.

Собственно, исчезновение тела и было единственным изменением, что произошло с тех пор, как я был тут в предыдущий раз.

Возможно, я мог бы попросить Адама выбить для меня картинку с ближайших камер видеонаблюдения, чтобы узнать, был ли тут кто-то после того дня, или нет… Но, если я так сделаю, это только усложнит ситуацию.

Адам, конечно, не станет спрашивать, для чего мне эта информация, он начнет искать причины сам. И, если докопается до существования человека в маске, а он докопается через какое-то время, то как пить дать запретит мне и думать о его поимке, делегируя это дело внутри своей службы. Тогда я потеряю возможность поймать его сам и всё выяснить.

А меня, понятное дело, подобные запреты не устраивают.

Не то чтобы я стал их соблюдать, конечно, но ссориться с Адамом и его ведомством мне было тоже не с руки. Пока что от них больше пользы, чем неприятностей.

Я даже смог попасть в то здание, в котором обнаружил портальные метки внутри квартир, и даже в сами квартиры проник. Они, естественно, были опечатаны желтыми ленточками, пересекающими пустые дверные проемы с вынесенными дверями, но я лишь поднырнул под них и оказался внутри. Да, всё было очень просто.

Как и многое в этом мире, подобная защита была рассчитана только на честных людей. А что до меня — я, конечно, честный, но, говоря откровенно, мне сюда можно. И, будь тут кто-то из охраны, думаю, он бы сказал точно так же.

Чтобы поставить две собственных портальных метки за один день, мне не хватило бы никакой маны, поэтому, подумав, я разместил ее на лестничной клетке третьего этажа — так, чтобы и до шестого и до первого было одинаково бежать, в случае чего.

А вот изменить метки человека в маске, подкладывая ему сразу двойную свинью — много маны не нужно. Я же не делаю плетение с нуля, я лишь чуть-чуть модифицирую уже существующее, а для этого нужны ну прямо крошечки.

В конечном итоге через полторы недели я уже закрыл всю карту с портальными метками, что скинул мне Анкил. Я полностью подготовился к появлению своего врага, где бы он ни всплыл.

Сеть загадочного человека в маске превратилась в сеть паука, только и ждущего, когда в нее вляпается большая жирная муха в белой маске, похожей на птичий череп… Но человек в маске не торопился появляться.

Судя по всему, после нашей встречи он закономерно решил, что где-то как-то наследил и резонно заключил, что надо залечь на дно, чтобы всё тихо-мирно успокоилось. С одной стороны, это было не очень хорошо, ведь весь мой план оставался подвешенным в воздухе и никак не мог реализоваться…

С другой стороны — пока человек в маске бездействует, то хотя бы не умирают молодые маги от его диверсий.

Я продолжал планомерно, по чуть-чуть, наращивать свое мановое тело и заодно учился управляться с дроном. На это ушло некоторое время, пришлось повозиться.

Один раз он мне даже пригодился по самому прямому назначению. Это случилось, когда нас вызвали на новую операцию, на сей раз связанную с рынком, расположенным на отшибе города.

Предполагалось, что в небольшой кафешке, расположенной на его территории, собирают троттлисты для обсуждения своих троттлистких планов, и необходимо было сделать так, чтобы зайдя внутрь, наружу они уже не вышли… Но при этом чтобы не пострадали случайные мирные жители, которые могли оказаться внутри.

Во время операции несколько троттлистов умудрились ускользнуть из кафешки, но я заранее подвесил дрон над зданием, поэтому быстро сориентировался, и с него посмотрел, куда цели направились. После чего перехватил сбежавших на мотоцикле и с удовольствием впитал всю ману их доспехов, становясь еще немного сильнее.

Кстати, эта способность (впитывать ману) очень интересовала всех окружающих, начиная от моих ребят и заканчивая Адамом, но, увы, научить других делать еще и это я просто был не в состоянии.

Я мог научить других магов тому, чему научили меня, но тому, чему я научился сам, каким-то невероятным образом, каким-то невозможным вывертом магии… даже не представлял, как это сделать.

Скорее всего, это было невозможно.

Никогда у меня не было проблем с тем, чтобы объяснить какую-то вещь, а тут — буквально ступор. Это казалось примерно таким же абсурдом, как объяснить, как дышать. Рассказывать про грудные мышцы и диафрагму, которая растягивает легкие, заставляя их увеличиваться в размере и втягивать воздух, как она потом сжимается, сжимая и легкие тоже…

Объяснять все это, глядя на то, как человек задыхается и краснеет, потому что не понимает, как дышать…

Так вот это были явления примерно равного порядка.

Тот куст, вероломно захвативший древний фонтан-артефакт и питающийся его энергией, будто переселился в мое тело и наладил с ним симбиоз — я даю ему питаться чужой маной, а он отсыпает мне какую-то долю за это.

Конечно же, никакой куст в меня не переселялся, но, если взять за аксиому теорию о неком аналоге интеллекта, зарождающемся в сгустке магии, то, этот интеллект, единственным интересом и задачей которого было питаться маной, переселился в мое сознание, как бы «надстраивая» его. Добавляя мне еще одну способность, которую я не понимаю, потому что она — не моя. Она — его, я ею лишь пользуюсь.

Как бы то ни было, но это была прекрасная и очень полезная способность.

Благодаря ей я даже не сразу заметил, что плетение печатей Вальтора слегка изменилось, и я уже не мог его ломать так же легко и эффективно, как раньше. Да я и не пытался — а сразу втягивал их, как коктейль через соломинку, и мне было абсолютно все равно, что там за плетение. Всё втягивалось одинаково быстро и без проблем.

И тем не менее, изменение плетения печати было очевидным, и оно заставило всерьез задуматься. Ведь если Вальтор поменял ее — значит, на это была причина. А причин тут могло быть только две.

Первая — он сделал это от скуки, и, конечно же, рассматривать ее всерьез было просто смешно. Хотя порой от Вальора и такого можно ожидать, чего уж.

Вторая — он знает, что появились те, кто раскалывает доспехи его людей, как семечки. Узнал — и начал изменять доспехи, чтобы найти границы возможностей своих новых противников и через это, возможно, даже определить, кто они такие.

Оно и понятно.

Ведь мы ни одного троттлиста не упустили за все время наших миссий. Много устранили — да. Еще больше взяли живьем — да. Но ни одному из обнаруженных врагов так и не дали сбежать, даже после той ситуации с рынком. Поэтому некому было сообщить Вальтору о том, что у Виаты появилось какое-то новое оружие или новые секретные способности магов… А это означало лишь одно.

Информация до Вальтора все равно как-то доходит.

А значит, у Троттла есть еще какие-то методы передачи информации, которые мы пока что не нашли. О которых мы пока даже не догадываемся, скорее всего.

Но все эти подозрения и неприятные новости отошли на второй план в следующую среду, когда одна из модифицированных мной портальных меток человека в маске сработала.

Это произошло поздней ночью, и я, конечно, уже спал, но моментально проснулся, будто от удара током, и сразу понял, что произошло. Нокс, к счастью, не заметил, что его сосед по комнате разбужен тревогой и уже куда-то собирается.

Быстро одевшись, я прихватил с собой дрон, закрыл глаза и скрестил пальцы, активируя плетение перемещения к собственной портальной метке, расположенной максимально близко к той, что сработала. Я ведь специально такие везде оставлял.

Меня закрутило переносом, качнуло в одну сторону, потом — в другую, а затем по ногам снова ударил твердый асфальт, и я открыл глаза.

Меня успешно перенесло куда надо.

Я находился в одном из тех переулков, которые до этого определил как бесперспективные по причине того, что человек в маске в них не появлялся. Логично, что теперь он появился как раз в одном из них — в том, за которым, скорее всего, не будут следить, ибо незачем.

Его хитрые методы были сейчас как на ладони.

Я достал дрон, затем вытащил телефон, быстро сопряг их, запрограммировал дрон взлететь на сто метров и следить за мной камерой, убедился, что он ужужжал наверх, и двинулся в сторону портальной метки человека в маске.

Уже подходя к повороту, я услышал шорох перебираемого мусора и тихий злобный шепот:

— Да что такое происходит вообще⁈ Почему эта хрень перестала работать⁈ Так не должно быть!

Я завернул за угол и ответил на риторический вопрос человека в маске, что ковырялся в одном из углов:

— Она перестала работать, потому что я немного пошаманил с твоей меткой. Я перекрыл свободный поток, повесив на него следящее плетение, так что метка перестала получать ману от твоей сети и работала только на том, что в ней было. Соответственно, когда ты ею воспользовался, весь заряд в ней вышел и теперь она бесполезна, а следящее заклинание штатно отработало, послав мне сигнал о том, что ты сюда прилетел. Если тебе интересно, кстати, я так поступил со всеми твоими портальными метками, которые нашел, так что можешь себя не корить за то, что так попался — ты бы попался в любом случае. Не на этой метке, так на другой.

Все время, пока я это говорил, человек в маске медленно поднимался с корточек, оставаясь спиной ко мне. Длинный узкий черный плащ медленно струился складками по телу, будто непрозрачный дым.

Наконец человек в маске выпрямился во весь свой немаленький рост и так же медленно и плавно, будто древний робот на гидравлике, развернулся ко мне:

— Щ-щ-щенок… — будто ядовитая змея, вставшая в стойку перед атакой, прошипел он.

— Приятно познакомиться. — Я кивнул. — Марк. Хотя мы и так знакомы.

— Знакомы? — Кажется, в голосе человека в маске проскользнуло замешательство. — Кто ты? Я тебя не помню.

— Ничего удивительного. У тебя таких, как я, наверное два десятка, если не три. — Я пожал плечами. — Вот еще всякую шушеру запоминать, верно?

— Ты из доносчиков? Я тебе платил?

— Было дело. Я бы даже сказал, что это было относительно недавно, поэтому и странно, что ты не помнишь.

— Ты сказал, что изменил мою портальную метку. Ты маг? Я взял на работу мага?

— Это долгая история. — Я решил не лезть в подробности. — Тоска и слезы, немного смерти и чудес. Короче, это не то, что сейчас нужно нашему с тобой милому общению.

— Милому общению? — Человек в маске отчетливо усмехнулся. — Мальчик, что тебе вообще может быть от меня нужно? Леденец?

— Нет, всё намного проще. — Я покачал головой. — Мне нужна твоя маска. И я буду не против, если ты отдашь ее миром, без глупостей. Но вместе с тем, буду рад, если ты решишь посопротивляться.

Глава 20

Человек в маске никак не отреагировал на мои дерзкие слова.

Я намеренно раскачивал его на эмоции, но он их он как раз и не проявил. По крайней мере, внешне — может, именно для того ему и маска? Чтобы скрывать эмоции?

Зато он сразу начал действовать.

Вскинул руку, его пальцы заискрили всеми возможными цветами маны. Но только лишь заискрили, не посылая вперед никаких потоков, которым нужно время, чтобы преодолеть разделяющее нас пространство. Маленькое — но время.

Его мана не срывалась с пальцев, она сразу начала формироваться в железный шип в районе моей шеи. Человек в маске явно пытался провернуть со мной тот же трюк, что сделал с наркоманом несколько недель назад.

Но я ему этого не позволил.

И для этого мне даже делать ничего не пришлось. На мне уже висело целых две Личных Защиты, которые я наконец смог себе позволить за счет разросшегося магического запаса, поэтому, когда железный шип сформировался возле моей шеи (через половину секунды после того, как человек в маске начал его плести), и попытался в нее ткнуться, он просто исчез. Исчез в яркой вспышке сработавшего заклинания. Перестал существовать.

— Первая попытка, — весомо сказал я. — Даю еще одну. Фору, так сказать. Потом мой черед.

— Наглец! — усмехнулся человек в маске и выбросил вперед на сей раз обе руки, со скрюченными пальцами.

Он уже не пытался обойтись чем-то простым и задействовал, наверное, весь свой магический потенциал.

С согнутых хищными когтями пальцев сорвались нити маны. Они на лету превратились в ярко светящиеся, извивающиеся цепи, усеянные шипами, хлестнули по мне, обернулись вокруг, заключая меня в сияющий кокон, сжались…

И рассыпались на цветные мановые нити, ни к чему не приделанные и от того — тающие в воздухе вместе с сиянием сработавшей Личной Защиты.

— Вторая попытка, — спокойно констатировал я, поднимая руку. — Мой ход.

— Хер тебе! — рыкнул человек в маске, снова выбрасывая вперед руки и сплетая что-то еще.

Но меня уже там не было.

Я вспорол пространство и шагнул в Изнанку, встретившую меня уже привычным и даже почти что приятным холодом. Я прошагал разделяющие нас семь метров и вскрыл пространство снова — сбоку от противника. Хотел бы появиться у противника за спиной, как обычно, но он стоял почти вплотную к стене, и я просто не мог туда протиснуться.

Еще раз вскрыв пространство, я вышел из Изнанки и уже занес было нож обратным хватом для одного точного и сильного удара навершием прямо по темечку, чтобы вырубить всерьез и надолго…

Но не успел мой нож даже начать движение вниз, как человек в маске исчез!

Его силуэт будто смазали огромным пальцем, заканчивая это движение в нескольких метрах от меня! Будто всё его тело рассыпалось на атомы и перенеслось в другое место…

— Неплохо, неплохо, — издевательски оценил человек в маске. — Но я все равно лучше. А главное — быстрее.

— Знаешь, что я понял про скорость однажды? — спокойно спросил я, поворачиваясь снова в его сторону. — Одной лишь скорости мало для того, чтобы победить.

Я снова вскрыл пространство.

И, уже шагая в Изнанку, увидел, как его силуэт опять смазался.

Изнанка приняла меня в свои холодные объятия, я подошел к человеку в маске и внимательно осмотрел его силуэт, застывший в середине своего переноса. Он выглядел странно — смазанный силуэт, будто растянутый между двумя точками.

Двумя точками…

Я переключился на второй слой магического зрения и осмотрел пол под ногами. Внимательно осмотрел.

И нашел то, что искал. Светящуюся каплю маны, лежащую у человека в маске прямо под ногами. И самое главное не то, что на нём сейчас стоял противник, а в том, что там стоял стоял я.

Враг воспользовался своей атакой на меня не только для нападения, он еще и пометил каплей собственной маны точку, на которой я нахожусь, чтобы использовать ее как микро-аналог портальной метки и переноситься туда-сюда одной лишь силой мысли, но в пределах зоны видимости.

И пока что есть только две точки, которые я заметил.

Точка, из которой противник перемещается. И точка, в которой он стоял изначально — ее он пометил тоже, скорее всего, еще даже до того, как узнал, что здесь есть я, просто на всякий случай.

И, если из одной точки он сейчас переносится, то появится он значит в другой. Он-то думает, что я тоже телепортируюсь или перемещаюсь каким-то похожим магическим образом, раз исчезаю из одной точки и появляюсь в другой.

Но это было не так, он ошибался. Я легко могу исчезнуть из одной точки и точно в ней же появиться снова. В отличие от человека в маске.

Поэтому, чувствуя, как начинает чесаться от холода нос и веки, я поспешил обратно к тому месту, в котором только что шагнул в Изнанку. Затем я вскрыл пространство и вышел обратно в реальность — шагом левее от той точки, в которой входил внутрь.

И человек в маске, заканчивая свой перенос, наткнулся солнечным сплетением прямо на мою выпрямленную в прямом ударе ногу!

Он моментально согнулся, лишаясь дыхания и падая на колени. Схватился руками за грудь и закашлялся, да так сильно, что аж затрясся, будто в припадке.

— Я же говорил вам, — назидательно произнес я, не спеша обходя его со спины.

Я уже не боялся того, что он сейчас перенесется куда-то еще, потому что на перенос ему не хватило бы сил. Когда у тебя не работает дыхательная система, когда диафрагму сковал дикий спазм, и ты можешь лишь кашлять, ни о каком умственном напряжении, чтобы осуществить даже такой короткий перенос, не может идти и речи. Для того, чтобы нормально работать, мозгу требуется огромное количество кислорода.

А я собирался окончательно оборвать его приток.

Встав на одно колено за спиной человека в маске, я просунул одну руку ему под подбородок и положил ладонь на локоть другой руки, закрывая замок. И надавил.

Мне было известно, как это работает.

Четыре секунды — и мозг потихоньку засыпает, еще секунд десять — и он умирает. Но я не собирался прямо сейчас его убивать, у меня было чертовски много вопросов к этому индивидууму. И не у меня одного.

Думаю, Адам и его ребята скажут мне большое спасибо за такой презент. Как-никак это же глава целой сети, задачей которой стояло уничтожение молодых и перспективных магов Виаты.

Человек в маске захрипел, когда мое предплечье пережало ему гортань, разогнулся, пытаясь выиграть себе немного пространства, вцепился пальцами в мою руку в попытке отвести ее от горла. Черные гладкие перчатки противника заскребли по плотной ткани куртки, не в силах уцепиться даже ногтями.

— Нехрен модничать, — усмехнулся я. — Перчатки хорошие, конечно, но не в подобной ситуации.

Человек в маске еще раз дернулся, но уже как-то по-другому, а потом резко вцепился одной рукой в другую, сдирая с нее перчатку и являя на свет длинные тонкие бледные, почти что белые, пальцы. Освободив ее, он снова вцепился в мою руку, сжимая ткань куртки изо всех сил — так, что даже швы затрещали!

Проклятье, ну кто меня за язык тянул!

Изо всех сил напрягая мышцы, человек в маске все же смог немного, буквально на миллиметр, отвести мою руку от своей шеи, и это дало ему возможность слегка вдохнуть. Я уже приготовился к тому, что сейчас он попытается перекинуть меня через себя, приготовился переносить вес тела, увлекая его после броска за собой и переводя на другой удушающий, из которого он уже не выберется!..

Но он вместо этого сделал глубокий вдох и тут же выдохнул:

— Шах… стан!

Это была неизвестная мне фраза.

Его тело прямо под моими руками тут же окаменело и застыло в одной глобальной судороге, будто человек резко превратился в недвижимую мраморную статую…

Пальцы, цепляющиеся за меня, тоже одеревенели, и мне стоило немалых усилий освободить свои руки из мертвой хватки застывшего противника.

Освободившись от его захвата моего захвата, я обошел человека в маске по кругу, ожидая любой пакости и готовый ее отразить… Но никакой пакости не происходило.

Человек в маске так и стоял на коленях, задрав голову наверх, так, что под маской была видна часть подбородка, и сжимая пальцами пустое пространство возле горла. Он выглядел сейчас, как самая настоящая статуя, только вот статуи не бывают теплыми и мягкими, а человек в маске, когда я его коснулся, оказался именно таким. Значит, он как минимум остался жив.

Неожиданный ход, что тут скажешь.

Ничего похожего я даже от него не ожидал, никогда ни с чем похожим не сталкивался. Человек в маске явно жив, но при этом добиться от него чего-либо было так же сложно, как от камня на дне моря. Невозможно, проще говоря.

Он даже на пощипывания не реагирует. Даже когда я достал свой нож и поднес кончик к его глазу, он не шевельнулся. Даже зрачок не отреагировал на это действие.

Да что там — он даже не дышал!

Здесь явно была замешана магия, но я ни с чем подобным не сталкивался. Вероятнее всего, был использован какой-то артефакт, который человек в маске активировал тем самым неизвестным мне заклинанием, для которого он набирал в легкие воздуха.

Артефакт, в отличие от свободных заклинаний, способен комбинировать в себе эффекты различных плетений, так что, возможно, что я не узнаю действие не потому, что не сталкивался с ним, а потому что никогда не сталкивался с таким собранием разных эффектов.

Например примерно того же можно добиться, комбинируя плетения Спазма и Сна Разума… Хотя нет, тогда человек все равно будет продолжать дышать.

Короче, что-то непонятное произошло с этим типом, и очевидно, что это был его аварийный вариант действий — на случай, подобный тому, что произошел сейчас. И, боюсь, в одиночку у меня не получится с ним ничего сделать. Был бы он в сознании, то я бы его допросил; был бы без сознания, то привел бы в сознание и допросил; попробовал бы умереть, то я бы ему не позволил.

Но что делать с мясной статуей в восемьдесят-девяносто кило веса?..

Я его даже транспортировать в какое-то другое место, чтобы там подумать, что с ним делать — не могу, он банально слишком тяжелый, чтобы тащить его на горбу. И через мотоцикл не перекинуть — не в той позе он застыл. И даже вызвать Нокса с машиной не имеет смысла, ведь никуда, кроме базы, его не отвезти, а там, на базе, каждый квадратный метр под прицелом камер безопасников.

А, впрочем, может, оно так даже к лучшему? Ведь, в конце концов, я и дрон у них взял как раз для того, чтобы им же потом все и показать. Так пусть это случится раньше, а не позже.

Я достал телефон, велел дрону, который исправно снял весь наш скоротечный бой, снижаться, поймал и убрал в карман. После этого переключил телефон в режим звонка и набрал номер Адама.

— Марк? У вас снова бессонница? Что происходит?

— У меня есть для вас кое-что интересное. Или, вернее сказать, кое-кто.

— Так… Куда приезжать?

— Я скину.

Я сбросил звонок, зашел в приложение карт, сделал снимок экрана и отправил его Адаму. Ответ пришел сразу же: «Будем через десять минут».

Их я потратил на то, чтобы скопировать с дрона видео боя на свой телефон. Это на случай, если дрон изымут.

Поднимать маску и смотреть, кто за ней скрывается, я не стал — пусть это станет для меня таким же сюрпризом, как и для Адама. В конце концов, для меня главное не кто он такой, а чтобы он перестал преследовать Ванессу… В отличие от Адама, у которого приоритеты расставлены ровно наоборот.

Черный фургон подъехал через девять с половиной минут. Из него моментально высыпалась троица бойцов с оружием, которые быстро взяли под прицел всю округу, а потом уже вышел сам Адам. Он быстро огляделся и направился прямиком ко мне:

— Марк. Что тут у вас?

— Доброй ночи. — Я кивнул. — Уж простите за то, что так поздно, но тут… один интересный клиент попался. Вот, гляньте.

— Клиент? — Адам выгнул бровь. — Хм… интересно.

Он протянул было руку к маске, но резко ее отдернул и снова повернулся ко мне:

— А кто это? Что он здесь делает? И почему не шевелится?

— Долгая история… — вздохнул я. — Если вкратце, то всё было примерно так.

И я рассказал ему все, начиная с того момента, как Громов пересадил мне память.

Рассказал о воспоминаниях Марка, которые меня преследовали, и о том, как они сложились в стройную и целостную картину. О том, как узнал о портальных метках человека в маске и как сложил их план. О том, как подловил его в ловушку и о том, как он сделал с собой то, что сделал.

Не умолчал даже о том, что, согласно видениям, я (Марк) сам раньше работал на этого человека и даже частично повинен в смерти как минимум одного магического дарования, наследника известного магического рода, Юрия Семецкого.

— Помню такого. — Адам кивнул. — Резонансное тогда было дело, много сложностей. Ладно, Марк, а почему сразу было не рассказать все это нам? Зачем рисковать головой и совать ее в петлю в одиночку? Почему не вызвали нас для помощи?

— Ну право. — Я усмехнулся. — Если бы я действительно рассказал все то же самое прежде, чем предъявить вам этого человека,то разве получилось бы у меня его вам предъявить? Конечно, нет. Вы бы, опираясь на мой рассказ, моментально начали бы меня подозревать в продолжении связи с ним и отстранили от всего этого дела. Возможно, даже под стражу взяли, а сами принялись бы его искать. А он человек осторожный и, думаю, заметил бы, если бы охоту за ним начала вести целая команда, вместо всего одного слабого на вид подростка. Я ж не дурак. А теперь я предъявляю его вам на блюде, пойманного. Вам так даже удобнее.

— Тем не менее, это не значит, что никаких подозрений на ваш счет у нас нет, — весомо заметил Адам. — Имейте в виду, что мы всё проверим, все ваши делишки.

— Прекрасно это понимаю, — согласился я. — Можете наводить справки, ничего не имею против. Но главное — я устранил угрозу, которую считал нужным устранить. И заснял весь бой, включая его начало. Как доказательство того, что именно этот человек, который зачем-то по ночам в темных переулках города носит маску, напал на меня первым. Думаю, этого всего достаточно, чтобы в его сторону подозрений было куда больше, чем в мою.

— Хм. Это так. — Адам кивнул. — Видео можно посмотреть?

Я скинул видео ему на телефон с дрона, и Адам его быстро посмотрел, после чего убрал телефон обратно в карман:

— Этого пока что достаточно. И, Марк, я, конечно, все понимаю, вы человек неординарный и весьма занятный… Но в последнее время вокруг вас происходит все больше непонятного и подозрительного. Вы буквально притягиваете неприятности.

— Думаю, когда вы побеседуете по душам с этим человеком, — я кивнул на незнакомца в маске, — то будете говорить наоборот. Что я притягиваю приятности, скажем так.

— Да, не исключаю, я вообще ничего не исключаю, — нахмурился Адам. — Но все равно это крайне подозрительно. Слишком много тайн вьется вокруг вас, слишком странные события… Кстати, о тайнах. Пусть-ка одной из них станет меньше. Мне даже интересно, почему вы сами ещё этого не сделали.

С этими словами Адам подошел к человеку в маске, взялся за край этой самой маски и потянул ее вверх, снимая с лица противника. Он как назло встал так, чтобы загораживать мне вид, но по тому, как остановилась в верхней точке рука Адама, стало очевидно, что он в замешательстве. В таком, что замер на месте.

— Что-то не так? — спросил я.

— Марк… — дрогнувшим (!) голосом произнес Адам. — Что за хрень? Как ты это объяснишь⁈

Я обошел застывшего, будто он сам превратился в статую, Адама, взглянул на лицо человека, теперь оставшегося без своей загадочной маски, и понял, что на самом деле никак объяснить «это» не могу…

Глава 21

— Марк! — повторил Адам уже более уверенно. — Как ты это объяснишь?

От волнения он даже перешел с обычного подчеркнуто-уважительного обращения «вы» — на обычное и свойское «ты». Настолько впечатлило его увиденное.

Еще немного — и он, наверное, от удивления даже свои очки бы снял, в которых находился даже сейчас, ночью, в темном переулке.

Я же смотрел на человека в маске, вернее, уже человека без маски, и мне нечего было ответить безопаснику. Потому что я никогда в жизни этого человека не видел и не встречал. Ни в этой жизни, ни тем более в прошлой.

У него было длинное бледное, почти белое лицо, и такие же белые волосы до плеч, спадающие прямыми ровными прядями. Глаза были закрыты, а рот наоборот — чуть приоткрыт, будто он пытался вдохнуть напоследок побольше воздуха. Из-за этого его крючковатый нос будто согнулся еще больше, напоминая птичий клюв. Настолько, что в какой-то степени даже казалось, что маску с него и не снимали.

— Марк? — опять не выдержал Адам.

— Да что⁈ — Я развел руками. — Я понятия не имею, кто это! Впервые его вижу!

— Серьезно? — недоверчиво спросил Адам. — Впервые видишь? Этого человека — впервые видишь? Такого не может быть.

— Да я же память терял, ну!

— Ну в таком случае я ее обновлю. — Адам вздохнул. — Дело в том, что этому человеку совершенно не место в каком-то занюханном переулке, да еще и ночью, да еще и в компании странного и сомнительного парня, вопросов по которому намного больше, чем ответом. Это Мартин Вермилион. Чтобы ты понимал — это самый старший сын нынешнего патриарха клана Вермилион. А клан Вермилион — это, чтобы ты знал…

— Я знаю про них, — перебил я Адама. — Не то чтобы прямо много, но про то, что у них завод, выпускающий всякие напитки, в том числе и знаменитый «Пляж», я в курсе.

— Ну да, ты же выиграл конкурс, который они проводили в вашей Академии. — Адам кивнул. — Тем страннее все то, что ты мне только что рассказал, не находишь? Что могло понадобиться такому человеку, как Вермилион, здесь и в такое время? Для чего ему заказывать сбор информации о молодых магах?

— Слушай, откуда я знаю? — Я развел руками, тоже переходя на «ты». — Ты же видел видео с дрона. Он напал на меня первым!

— Ты мог его спровоцировать. — Адам пожал плечами. — Черт возьми, Марк, ты понимаешь, во что ты вляпался?

Я, конечно же, не понимал, поскольку все еще слабо представлял себе, кто такой этот Мартин Вермилион и что за ним стоит.

Но одно я знал точно — если бы я на протяжении всей своей жизни не «вляпывался», если бы необходимость выпутываться из какой-то сложной ситуации не возникала сотни раз за всю мою жизнь, то я бы не был тем человеком, которым я являюсь. И хорошо, что Адам не знает, каким человеком на самом деле я являюсь.

Но в любом случае, подобные ситуации дают мне возможность неплохо держать форму, так сказать.

— А во что мы все вляпались, нам еще предстоит выяснить. — Я покачал головой, внимательно глядя на Адама. — На твоем месте я бы задавал другие вопросы. Не «Как он здесь оказался?», а «Почему он пытался устранить юных магов, и как это все связано с троттлистами?».

— Не переживай, Марк, все выясним. — Адам потихоньку возвращал себе самообладание и спокойствие. — И какие вопросы надо задавать в этой ситуации тоже определим. За это ты, опять же, не переживай.

— Я и не переживаю, — спокойно ответил я. — Если бы я переживал, если бы сомневался, то я бы вас вообще не вызвал.

— И что бы тогда делал? — Адам покосился на меня, чуть повернув голову. — Казнил бы его?

— Сделал бы, что нужно, — уклончиво ответил я: на самом деле, всё было действительно не так просто, как я бы хотел продемонстрировать. — А вот что теперь будете делать вы?

— Хороший вопрос, — медленно ответил Адам. — Для начала надо выяснить, что вообще с ним происходит. Почему он так замер?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Я пытался отключить его через удушение, а он раз — и застыл.

— Интересно, откуда ты вообще знаешь о том, что таким образом можно отключать людей?

— Ну я же оборванец уличный, или что-то вроде. На улицах и не такого нахватаешься.

— Выглядит его странная кома так, будто это… хм… — Адам задумался. — Как будто это какая-то инкапсуляция. Способ отгородиться от всего внешнего мира, не допустить его до себя. Но зачем?

— Чтобы не выдать какой-то информации, естественно. — Я усмехнулся. — Иные шпионы и диверсанты, оказавшись в сложной ситуации, глотали яд, чтобы не выдать на допросе важной информации… А у иных на подобные радикальные действия смелости не хватает.

— Думаешь? — Адам задумчиво пошевелил пальцами. — Вообще, насколько я знаю, о Мартине Вермилионе ходили не самые лучшие слухи… В том смысле, что его не назвать образцовым представителем человеческого вида. И про трусость там тоже что-то было. В общем, не самый приятный в общении человек. Надменный, грубый, зато очень хитрый.

Я молча развел руками, показывая, что совершенно не удивлен.

— Но все равно это член древнего, очень уважаемого и богатого рода, — продолжил Адам. — Его как минимум будут искать. И уже скоро.

— Если не потеряют — то не будут, — нахмурился я. — Когда его начнут искать, когда до вас дойдет информация, что его ищут, не скрывайте, что он у вас. Вы нашли его в таком состоянии и так, как налицо воздействие какого-то неизвестного типа, с которым Виата еще не сталкивалась, это становится делом национальной безопасности, например. Соответственно, вы не можете выдать его в таком состоянии родственникам, пока не выясните, что с ним произошло, и как это исправить. Ну а когда исправите, естественно надо будет допросить пострадавшего, чтобы выяснить, что с ним произошло, это еще на пару-тройку дней. А уж если в процессе допроса он неожиданно проговорится о каких-то незаконных вещах, к которым он приложил руку — это уже повод не отпускать его вовсе.

— Твои предложения — они прямо на грани фола. — Адам покачал головой. — Это все может плохо для нас закончиться.

— Может. А может все сложиться и по-другому — мы выясним что-то такое, что закончилось бы для нас намного хуже, если бы мы продолжали оставаться в неведении.

— Тебе повезло, что я как раз из тех людей, что не отбрасывают самые маловероятные варианты, а изучают и прорабатывают их.

— Я знаю, — улыбнулся я. — Именно на это я и рассчитывал, когда звонил тебе.

— Ладно, мы его забираем, — наконец решился Адам. — Видео, которое ты мне показывал, нигде не должно светиться, надеюсь, ты это понимаешь? И вообще никаких утечек информации, даже своим нельзя рассказывать. После того, как внезапно оказалось, что даже член такого рода, как Вермилион, может быть предателем, замешанным в убийстве других магов, я готов подозревать вообще всех. Или по крайней мере, очень многих.

— Нет, Адам, мои ребята вне подозрений. — Я покачал головой. — Даже Лютес, хоть он и мудак в какой-то мере.

— Марк, когда я говорю «подозревать всех» я имею в виду «и в первую очередь Марка». — Адам усмехнулся. — Так что извини, но твоим словам я верить не собираюсь. И у меня есть еще одна просьба к тебе…

— Эта просьба из разряда тех, которые выполнить — в интересах не просящего, но просимого? — уточнил я.

— Она самая. Так вот просьба такая — не влезай пожалуйста больше ни в какие подобные истории. По крайней мере, до тех пор, пока мы не придумаем, как допросить Вермилиона. В противном случае мои подозрения о том, что ты на самом деле должен не разгуливать по улицам, а сидеть в соседней с Мартином камере, оформятся в абсолютную уверенность. Как минимум, от этого моя собственная жизнь станет хоть немного поспокойнее. Ты меня понимаешь?

Что ж, теперь, после того, как человек в маске если не устранен, то как минимум выведен из игры, моя жизнь тоже станет поспокойнее.

Так что по идее никаких больше причин лезть в бутылку у меня нет. Пусть оно так и останется до тех пор, пока они не разбудят этого типа и не устроят ему допрос с пристрастием.

— Понимаю, — кивнул я в итоге.

Пришлось подождать, пока Адам и его ребята погрузят Вермилиона в фургон.

Так как сюда я перенесся через портальную метку, то мне пришлось напроситься с ними — чтобы меня доставили в помещение базы. Они, конечно, согласились, и через двадцать минут я уже стоял перед гаражной дверью.

Воспользовавшись уже местным порталом, я перенесся обратно в Академию и оказался на складе забытых вещей.

Бармор — смотритель, который даже в столь поздний час находился на своем месте, проводил меня ненавидящим взглядом, когда я проходил мимо, но, помня наказ директора, ни слова не сказал.

Вот и отлично, вот и ладно. Если он ни слова не сказал даже мне, то другим не расскажет об этом инциденте и подавно.

Никого не встретив, я тихо прокрался в свою комнату, убедился, что Нокс спит, быстро разделся и лег в кровать. До подъема оставалось еще больше часа — успею даже поспать.

Утро началось как обычно, с сигнала побудки. После почти бессонной ночи открывать глаза было немного тяжелее, чем обычно, но я заставил себя это сделать. Надо полностью соответствовать тому, как я выгляжу и как веду себя в обычные дни, когда хорошо высыпаюсь и отлично себя потом чувствую. Никаких подозрений на мой счёт ни у кого не должно было возникнуть.

Нокс, как обычно, вставать не хотел, и секунд тридцать мычал и затыкал уши подушкой, после чего наконец сел на кровати и посмотрел на меня, пробубнив сонно:

— О, Марк… привет.

— Приятно познакомиться. — Я усмехнулся. — Ты только узнал, как зовут твоего соседа по комнате?

— Нет, я… Ты… — Нокс поднял указательный палец, ткнул на меня, на дверь, обратно на меня, нахмурился. — Приснилось, что ли…

— Что приснилось? — слегка напрягся я.

— Да почудилось, будто я ночью проснулся, а тебя нет в комнате. Я даже встал, подошел, пальцем потыкал, чтобы убедиться, что тебя нет. Лег обратно в кровать, думал подождать, когда ты вернешься и спросить, где ты был, да заснул. А вообще — можно заснуть внутри сна?

— Внутри сна можно даже проснуться, — заверил я Нокса. — Так что не переживай, ты не съехал с катушек, все нормально. Ну, относительно, конечно, но если ты пока еще способен разделять реальность и сон, то все нормально.

— Ага. — Нокс перевел взгляд на свою руку и внезапно ущипнул сам себя. — Ай! Ну точно, не сплю. А тогда, значит, спал. Интересно, где ты был? Ну, в смысле, где, как я думал? Ну в смысле во сне моем…

— Я понял, — заверил я Нокса. — Но ответить-то я тебе не могу. Это же твой сон. Я тут не при чём.

— И то верно, — согласился Нокс и откинул одеяло. — Ладно, если в следующий раз такое приснится, я обязательно дождусь, когда ты вернешься и спрошу, где был. Интересно же.

Нет, не интересно. Так что я наоборот надеюсь, что подобного не повторится.

Я на всякий случай проверил телефон, хотя и прекрасно знал, что никаких сигналов за ночь он не издавал — иначе я бы проснулся даже от его вибрации.

Сообщений ожидаемо не было, а вот видео, наличие которого я проверил тоже, — было на месте, а, значит, даже при самом неблагоприятном стечении обстоятельств (не знаю, каком именно, но знаю, что оно возможно) у меня будет чем обелить себя, доказав, что первым напал именно человек в маске.

Из-за того, что Нокс все еще был погружен в раздумья о своем ночном «сне» и двигался со скоростью пьяной улитки, на завтрак мы пришли одними из самых последних. Ванесса, которая явно ждала нас, сразу же привстала на своем месте и помахал рукой, привлекая мое внимание.

— Как дела? — спросила она, когда мы сели на свои места. — Выглядишь как-то… Не так, как всегда. Не идеально.

Вот же наблюдательная! Умудрилась все же догадаться, что моя ночь была далека от статуса безмятежной.

— Ты знаешь, всю ночь какая-то чушь снилась. — Я вздохнул. — Как будто я кого-то преследую, пытаюсь поймать, загоняю в угол, дерусь с ним… Короче говоря, хрень та еще, я почти не отдохнул.

— А мне так вообще снилось, что Марк куда-то делся прямо посреди ночи, — встрял Нокс, размазывая по тарелке картофельное пюре. — Будто я проснулся, а его в кровати нет. А потом снова заснул, проснулся уже утром — и вот он! Приснится же.

— Да и мне тоже не очень спалось, — призналась Ванесса. — Постоянно было какое-то чувство тревоги непонятное. Просыпалась раз пять за ночь, потом долго уснуть не могла. Последний час вообще пролежала, гипнотизируя потолок. Магнитные бури, что ли, какие-то?

Как спал Лютес мы узнать не смогли — несмотря на то, что мы теперь состояли в одной команде и делали одно дело, он не стал подсаживаться к нам в общем зале и остался там же, где сидел, когда мы были противниками. Да, в общем-то, нам не особенно интересно было, как он спал. Мне, по крайней мере.

— У нас есть какие-то планы на это воскресенье? — спросила Ванесса, изящно держа двумя руками чашечку с кофе.

— У нас — это у кого? — уточнил я.

— У нас. — Она отняла одну руку от чашки и обвела зал рукой, очевидно, подразумевая нашу группу.

— Нет, планов нет, — ответил я, тоже стрельнув глазами по сторонам и убедившись, что нас не подслушивают. — Никаких сообщений не поступало.

— Отлично. А у тебя есть какие-то планы?

Я покосился на Ванессу, которая смотрела на меня с самым невинным выражением лица, на какое только способна:

— Обычно когда ты так говоришь, это означает, что планы у меня есть, только я о них не знаю.

— Ну, не то, чтобы… — Она притворно потупила взгляд.

— Давай ближе к делу.

— У моего брата, который самый младший, в воскресенье будет день рождения. Ну, на самом деле он в пятницу, но празднование перенесли на воскресенье.

— Дай-ка угадаю… Чтобы ты тоже смогла присутствовать?

— Ты как всегда совершенно прав.- Ванесс кивнула. — Мой отец слегка повернут на идее семьи и семейных праздников, собственно, тот ужин, на котором мы присутствовали, тоже был сугубо его инициативой. Поэтому он хочет, чтобы и это мероприятие тоже прошло в кругу семьи.

— И я?.. — Я поднял бровь, поторапливая Ванессу.

— И ты тоже формально считаешься частью семьи. — Ванесса снова потупила взгляд, но теперь уже всерьез. — Поэтому тебя там тоже хотят видеть.

— Кто? — удивился я.

— Да все. — Ванесса пожала плечами. — Даже бабушка Фи. Знаешь, что она сказала про тебя? «Какой воспитанный и умный молодой человек!»

— Да наплевать, кто там что сказал. — Я поморщился. — Ви, это все, конечно, очень приятно, про семью там и все такое, но…

— Ну пожа-а-алуйста… — Ванесса сделала щенячьи глазки. — Что я там буду без тебя делать одна? Я же там со скуки повешусь или Лукаса прибью, или еще что-нибудь сделаю!

А, в общем-то, если подумать, то почему бы и нет? У этого мероприятия будет как минимум один несомненный плюс — я с гарантией не влезу ни в какую очередную историю из серии тех, в которые Адам меня попросил не лезть.

Вряд ли троттлисты нападут на меня в особняке Тюудор, вряд ли кто-то из самих Тюудор или их гостей окажется еще одним человеком в маске. Вряд ли на особняк грохнется метеор, вызванный каким-нибудь магом… хотя полной уверенности ни в чем из этого списка у меня, конечно же, не было, но все равно — вряд ли.

Так что может случиться так, что предложение Ванессы — это самый лучший вариант для меня провести этот выходной день. Не самый желанный, но самый лучший.

— Ладно. — Я вздохнул. — Я с тобой.

— Ура! — Ванесса аккуратно поставила чашку на блюдце, приникла ко мне и чмокнула в щеку, после чего игриво укусила за мочку уха и прошептала. — Ты не пожалеешь…

Но мне почему-то казалось, что пожалею.

Глава 22

До конца недели, до самого воскресенья, я все ждал, когда же мне напишет Адам и сообщит радостные новости о том, что Вермилиона вывели из его странной магической комы.

Допросить его и выяснить, что же стояло за его действиями и какова на самом деле его связь с Вальтором (считай, это все равно что выяснить, сколько шагов меня от него отделяет) было бы невероятно интересно и полезно… но Адам молчал.

От него не было никаких вестей, так что в субботу после занятий я позвонил ему сам, чтобы прояснить ситуацию.

— Марк? — слегка более задумчивым, чем обычно, голосом поприветствовал меня Адам. — Чем обязан?

— Как там наш общий друг? — спросил я, неприхотливо маскируя личность, о которой спрашивал.

Я в этот момент находился на пристани Академии, и, кроме меня здесь не было никого (еще бы, кому захочется стоять на промозглой пристани, которая продувается всеми ветрами, да еще и периодически окропляется брызгами, сорванными ветром с гребней особенно высоких волн).

Правда, минимальную маскировку я все равно соблюдал, поскольку в мире, где есть магия, ожидать следует всего и всегда. В любом мире, где есть магия, как показывается практика.

— Наш общий друг… хм… — медленно повторил Адам. — Без изменений, Марк. Без изменений. Работаем над этим.

— Что, совсем никакого продвижения? — Я откровенно удивился.

Неужели у могущественной службы безопасности до сих пор нет результатов по Вермилиону, застывшему как статуя?

— Ну а какое тут может быть продвижение, Марк? — Адам впервые за все время моего с ним знакомства устало вздохнул. — Тут либо мы приведем его в сознание, либо нет, никаких промежуточных точек просто не существует. Сначала мы думали, что это какая-то химия, пытались взять образец крови, чтобы выделить сыворотку и антидот, но это ничего не дало — в крови ничего лишнего обнаружено не было. Сейчас над ним колдуют маги, пытаясь разобраться с ситуацией и понять, что с ним произошло. Уже нет никаких сомнений, что это какое-то заклинание, но какое именно — они пока что не понимают. Говорят, что ничего похожего не встречали раньше.

Вот и я тоже не встречал, что особенно удивительно.

— Терпение, Марк. Нам нужно одно лишь терпение, — добавил Адам. — Со временем мы до всего докопаемся.

Как раз в этом-то я и не сомневался.

Вопрос был лишь один — не произойдет ли за это время чего-то такого, что сведет к нулю всю актуальность полученной информации? Говоря проще — не будет ли уже слишком поздно…

Попрощавшись с Адамом, я отправился обратно в Академию, раздумывая над произошедшим. Не над разговором, само собой, а над тем, что произошло с Вермилионом.

Если уж специалисты службы безопасности не могут определить, что это такое, и как от этого избавиться, то явно не будет лишним, если к их размышлениям подключится еще и целый высший маг, пусть даже без доступа непосредственно к проблеме и к проблемному пациенту. Самое главное он уже видел.

В конце концов, одна голова хорошо, а пятнадцать — лучше… Или сколько там специалистов-магов у безопасников? Ну вряд ли меньше пятнадцати.

В воскресенье с утра мы с Ванессой уже стояли перед воротами поместья Тюудор, за которыми отчетливо слышалась музыка, какие-то вопли и смех немаленькой толпы народа.

Пришлось отправиться на день рождения брата Ванессы, и если честно, мне очень не хотелось туда идти, но в итоге всё же решил развеяться.

Обычный наряд охраны возле ворот был одновременно и усилен, и ослаблен. Усилен — потому что вместо двух охранников с оружием тут было сразу пятеро. Ослаблен — потому что Лукаса на своем месте не было. Оно и понятно — это ж день рождения его брата, наверняка он внутри со всеми остальными празднует.

— Здравствуйте, Ванесса, — почтительно кивнул один из охранников, когда мы подошли. — Доброго дня, Марк.

— Здравствуйте, Карл, — мило улыбнулась Ванесса. — Сколько человек уже подошло?

— Почти все. Осталось только семейство Геоксор, и все будут в сборе.

— Спасибо. Тогда мы тоже пойдем внутрь.

Мы прошли через ворота, и моим глазам открылся внутренний двор поместья.

Да, таким я его еще не видел. В первое мгновение мне даже показалось, что я снова оказался на гонках, только мотоциклы в этот раз остались где-то за пределами двора.

Фонтан посередине двора закрыли увесистой деревянной конструкцией, превратив его в небольшую сцену, на которой стояла музыкальная аппаратура. Из динамиков лилась негромкая ритмичная музыка, вроде той, что играла на пляже Академии на празднике Воды и Песка, а еще там же приплясывал высокий щегол в белых, буквально светящихся, туфлях, и черном костюме с белоснежным носовым платочком, торчащим из нагрудного кармана.

Щегол постоянно выкрикивал какие-то случайные слова, тыкая пальцем в случайных людей, и они радостно поднимали руки и что-то кричали в ответ. Похоже, это у них тут конкурсы такие интересные. И ведущий хороший.

А людей тут на самом деле было пруд пруди. Человек сорок, не меньше, от мала до велика. Всех возрастов и цветов, в смысле, цветов одежды. Толпа напоминала какой-то птичий базар, стихийно устроенный в высоких кронах — разве что перья не летели… Но, возможно, это лишь потому, что праздник только начинался.

Я наклонился к уху Ванессы, которая держала меня под руку, и тихо произнес, добавив в голос немного укоризны:

— Я думал, это будет тихое небольшое семейное празднество.

— Да? — Ванесса притворно удивилась. — А разве я такое говорила?

— Нет, но… Я полагал, будет так же, как было в прошлый раз.

— Ну, нет. — Ванесса усмехнулась. — То мероприятие изначально планировалось как семейные посиделки. А тут целый день рождения целого наследника рода. Ты что, разве можно обойтись скромным семейным праздником?

— Ну… да.

— Ничего ты не понимаешь в аристократическом обществе, — вздохнула Ванесса, и этим вздохом лучше любых слов дала понять, что она тоже не понимает. — Такое событие нельзя оставлять без внимания. А, учитывая характер моего отца, это должно быть внимание в идеале всего мира.

Ну, логично, в общем-то.

Если бы моя голова не была занята весь остаток недели Вермилионом и его проблемой, то я бы, может быть, и сам догадался, что такой любитель пустить пыль в глаза, как отец Ванессы, не обойдется простым семейным собранием для такого весомого повода.

— Дамы и господа, у нас пополнение! — внезапно заорал со сцены ведущий. — Наконец-то к нам присоединилась сестра сегодняшнего именинника, несравненная Ванесса Тюудор! И ее спутник — Марк Грауберг, поприветствуем же новоприбывших!

Из толпы раздались жиденькие аплодисменты, которых хватило буквально на десять секунд, после чего все снова потеряли к нам интерес и сосредоточились на ведущем, который проводил лотерею или что-то вроде того.

Он достал откуда-то большой прозрачный шар, нанизанный на железную спицу, и наполненный сложенными пополам бумажками. Поместив спицу на две железных рогатки, он начал крутить шар, заставляя бумажки внутри пересыпаться и перемешиваться, после чего в какой-то момент остановил его, открыл лючок в боку и вытащил первую попавшуюся в руки бумажку. Развернул ее, громко выкрикнул:

— Номер сорок три!

Из толпы раздался громкий радостный визг, и на сцену, высоко задирая ноги в лаковых туфлях, полезла женщина средних лет с такой высокой прической, напоминающей Косую Башню. Казалось, ей вообще нельзя головой двигать, иначе Косая Башня очень быстро превратится в Лежачую Башню.

Я еще раз обвел взглядом все, что происходило во дворе, и поймал себя на мысли, что все это очень сильно напоминает то, что я видел на балу в Академии после турнира.

Маги, взрослые маги, а не зеленые юнцы, вели себя точно так же — часть танцевала перед сценой, подчиняясь воплям ведущего, часть рассосалась по небольшим группам по интересам, от двух до пяти человек, и что-то увлеченно обсуждали в своем небольшое узком кругу… А часть не отходила от шведских столов, которые установили по периметру отведенной под праздник зоны, и каждый раз, когда зажатая в руках тарелка или бокал пустели, накладывали и наливали себе еще чего-нибудь.

Забавно получается — дети, насмотревшись на взрослых, пытаются им подражать, чтобы тоже казаться взрослыми, а потом, когда сами становятся взрослыми, уже просто не вспоминают о том, что существуют и какие-то другие линии поведения, кроме той, к которой они привыкли.

Мне еще повезло, что Ванесса не такая… Впрочем, она во многих отношениях «не такая». Может, это все как-то связано? Включая и ее необычную магию?

Я покосился на Ванессу, в глазах которой застыла бессильная тоска, и слегка сжал ее руку, приводя в чувство:

— Кто все эти люди?

— Маги, — чуть ли не выплюнула Ванесса. — Всяческие кланы, с которыми мы дружим.

— Вы дружите не со всеми? — удивился я.

— Да мы и с этими не особо дружим, — понизив голос почти до шепота, призналась Ванесса. — Разве это дружбой назовешь? Отношения, которые только для того и существуют, что обеспечивают доступ в дома и семьи друг друга. Обеспечивают возможность посмотреть, как живут другие и в чем их можно переплюнуть. Вечное состязание богачей, кто покруче покажет, что он богат.

Она поймала мой взгляд, и в ее собственных глазах презрение резко сменилось на испуг:

— Нет, ты не подумай плохого! — резко начала оправдываться Ванесса. — Друзья тоже есть, в смысле, прямо настоящие друзья! Но их, конечно, мало, как и любых настоящих друзей.

— Я ничего такого не подумал. — Я успокаивающе улыбнулся. — А кто есть кто из них? Скажем… Во, знаю! Вермилион, которые конкурс устраивали. Ну тот, что мы с тобой выиграли на пляже… Они тоже здесь?

— Нет, с ними мы не контактируем. — Ванесса покачала головой. — Сразу предвижу твой следующий вопрос — Лютесы и Маннеры тоже не числятся среди наших друзей. И «друзей» тоже.

— Ну вот и отлично. — Я улыбнулся. — Значит, мне не грозит встретить тут бабушку Нокса, которая по закону подлости окажется такой же болтливой, как и он сам, и до самого вечера присядет мне на уши рассказом о том, как Нокс в детстве воровал пирожки со стола.

Ванесса с облегчением рассмеялась и покрепче перехватила меня под руку:

— Пойдем к столам? Я от этих нервов проголодалась.

Столы просто ломились от всевозможных деликатесов и напитков. Они были заставлены так плотно, что некоторые блюда приходилось размещать на специальной многоярусной посуде, иначе они бы просто не влезли.

В основном, конечно, это были разнообразные закуски вроде бутербродов, канапе, рулетиков, как мясных, так и овощных, и каких-то блюд, которые я вообще видел первый раз в жизни. Разумеется, куча закусок комплектовалась морем напитков, которые предполагалось этими закусками закусывать.

Тут стояли бутылки виски, рома и коньяка. Из ведер со льдом, накрытых кипенно-белыми рушниками, торчали горлышки бутылок белого и игристого вин, а для особенных ценителей рядом с бутылками зеленого абсента лежал горками колотый сахар и горели свечи.

К счастью, в ведрах со льдом нашлись и бутылочки «пляжа», и Ванесса, морщившая носик при виде крепкого алкоголя, с энтузиазмом схватила одну из них.

Я же при виде знакомой этикетки снова вспомнил о Вермилионе, о котором до сих пор не было никаких вестей, и даже проверил на всякий случай телефон, на который, конечно же, не приходило никаких сообщений.

Убирая телефон в карман, я почувствовал хорошо знакомый озноб в затылке, предупреждающий о чем-то, и быстро, но плавно, чтобы не создавать впечатление, что что-то подозреваю, обернулся, сделав вид, что хочу взять еще одну канапешку.

Канапешку я, конечно, взял, но главное — параллельно с этим взглянул в сторону предполагаемой опасности и обнаружил ее.

Это оказался Лукас, брат Ванессы.

Одетый в свободную красную рубашку и черные брюки, прилизавший волосы гелем, он стоял возле соседнего стола, привалившись к нему бедром и недовольно сложив руки на груди. При этом он умудрялся еще и держать стакан, а рядом с самим недовольным парнем стояла початая (да что там греха таить — полупустая!) бутылка какого-то дорогого виски.

Лукас смотрел на меня с нескрываемой неприязнью, и, когда я перехватил его взгляд и примирительно улыбнулся, он наоборот — лишь скривился и разом опрокинул в себя стакан, до половины наполненный крепким пойлом. Тут же, не сводя с меня взгляда, будто пытаясь загипнотизировать, Лукас нашарил бутылку и налил себе в стакан еще.

Да, с такими темпами поглощения ему завтра будет очень туго. Если, конечно, среди Тюудор не найдется кто-то, хорошо справляющийся с зеленой маной, что вряд ли — не та специфика.

— А что с твоим братом? — спросил я у Ванессы, снова отворачиваясь. — Он как будто не рад всему, что происходит.

— А то как же. Он же «глава службы безопасности», — усмехнулась Ванесса, пискляво произнеся последние слова. — Для него подобное сборище народа — это как кошку показать собаке, сидящей на цепи. Сам же видишь — он даже с ворот ушел, чтобы находиться там, где вроде как максимально опасная зона, где в любой момент может произойти что-то… Что-то.

— Мне кажется, что если он продолжит пить в таких количествах, то источником этого «что-то» станет он сам.

— Не исключено, — вздохнула Ванесса. — Видел бы ты, что происходило на дне рождения отца два года назад… Он тогда даже хотел вообще запретить Лукасу появляться на подобных мероприятиях.

— Но?

— Но потом спросил сам себя: «А что скажут люди, когда узнают?» и пришел к выводу, что погром — это меньшее из зол. И не просто меньшее, а даже и лучшее, потому что после погрома все еще долго будут обсуждать ту вечеринку.

Кажется, мое лицо чересчур красноречиво описало всю ту гамму эмоций, которые я испытывал, осознав то, что Ванесса сказала. По крайней мере, поглядев на меня, она пожала плечами:

— Тут так заведено. Главное — пустить пыль в глаза, а каким именно способом и чем было раньше то, что превратилось в эту пыль — совершенно не важно.

Вот так и погибают великие магические рода, стало быть. Вырождаются за какие-то полторы сотни лет, погрязнув в аристократических игрищах и подковерных интригах.

Любое оружие, если его полторы сотни лет не вытаскивать из ножен, прирастает к ним, и с магами постепенно происходит то же самое.

Формально являясь ультимативным средством обороны своего государства, формально являясь военными людьми, они давно уже позабыли, что такое война и для какой цели они существуют. Не все, конечно же, не все… Но процент явно очень велик.

И это, если вспомнить о Вермилионе и о том сложном плане, который был реализован для того, чтобы устранять юных магов Виаты, начинает выглядеть еще более плохими новостями, хотя не удивлюсь, если жертвами троттлистов были намечены дети из тех семей, которые не понаслышке знают, что такое боевые действия и по-прежнему готовы к ним.

Кажется, я появился в этом мире очень вовремя…

— А теперь свое слово скажет старшая сестра именинника, великолепная Ванесса! — раздалось со стороны сцены. — Прошу вас, сента Тюудор!

— О, черт… — прошептала Ванесса, отставляя бутылку. — Я сейчас.

— Уверена? — Я усмехнулся.

— Так надо, — бросила Ванесса. — Не переживай, тебя не потянут, ты не родственник.

Она направилась к сцене, а я остался у стола, продолжая оглядывать толпу в поисках кого-то если не знакомого, то хотя бы интересного.

И тут внезапно затылок обожгло холодом по-новой. Да так сильно, будто над головой у меня открылся микро-разрыв в Изнанку, и она высунула оттуда язычок и лизнула меня прямо в волосы.

Я резко повернулся в сторону и увидел, что на меня, насупившись и с бутылкой в руках, надвигается Лукас.

Ну вот. Я же говорил, что пожалею о том, что я здесь.

Глава 23

—…и я счастлива, что наша семья продолжает пополняться новыми членами, которые в будущем станут новыми магами и прославят наш род еще больше!.. — заученными фразами вещала на сцене Ванесса, оттягивая на себя всеобщее внимание.

А мое внимание было приковано к одному только Лукасу.

Слегка пошатываясь из-за выпитого, он шел ко мне и нервно перебирал пальцами по горлышку бутылки. Ее-то он зачем с собой взял? Неужели собирается предложить мне выпить на мировую? По лицу не похоже… Даже наоборот — похоже, что на мировую он идти не собирается, а очень даже наоборот.

И, тем не менее, с места я не двинулся и вообще не подал вида, что заметил приближающуюся угрозу (а по лицу Лукаса было понятно, что он хочет казаться именно угрозой).

Если он идет ко мне, то значит хочет или кулаки почесать, или вообще просто поговорить (а потом почесать кулаки). По крайней мере, он не пытается применять магию в мою сторону, но именно это может прийти в его одурманенную алкоголем голову, если вдруг он заметит, что я пытаюсь избежать контакта с ним.

А магия в состоянии алкогольного (да и любого другого) опьянения — это бомба с таймером, установленным на неизвестное время и начиненная при этом неизвестным содержимым — от конфетти, до живых голодных чумных блох.

Пьяный маг может натворить такого, что даже магия Ванессы померкнет, хотя бы потому, что магия бесконов хоть чуть-чуть, но предсказуема — можно понять, чего примерно стоит ожидать, исходя из ситуации и состояния самого мага.

С пьяным магом такое не прокатит именно из-за его измененного сознания. Он захочет создать радугу, а вместо этого создаст инфернальной дождь из капель пылающего масла. Никогда не знаешь, чего ждать от пьяного мага.

Собственно, поэтому я и не употребляю алкоголь.

Лукас, в отличие от меня, употреблял, но магию применять не планировал. Он лишь подошел ко мне, встал почти вплотную и, будто набираясь храбрости, глотнул прямо из бутылки.

— О, привет! — Я сделал вид, что только что его заметил. — Лукас, верно? Мы не то чтобы много общались с тобой, но я рад, что ты решил это исправить! Как сам?

Я попытался сразу же начать разговор на дружелюбных тонах, чтобы не доводить до греха и не портить веселье всем тем, кто пришел сюда ради праздника.

Не то, чтобы Лукас представлял для меня какую-то угрозу, тем более в таком состоянии… Но все остальные-то отвлечены и не замечают того, что пьяный маг изо всех сил лезет на рожон, поэтому, когда случится что-то из ряда вон выходящее, никто к этому не будет готов.

Но Лукасу мое дружелюбие, кажется, пришлось не по нраву еще больше. Внимательно выслушав все, что я ему сказал, он гневно раздул ноздри и вперил в меня злобный взгляд:

— Ты… Ты же не думаешь, что я поведусь на это?

Его язык слегка заплетался, но еще не до такой степени, чтобы было невозможно понять, что он говорит. Правда нет никакой гарантии, что он полностью осознает, что говорит… По крайней мере, я так и не смог понять, что конкретно он хотел у меня выяснить этим вопросом.

— Конечно, не думал, — миролюбиво ответил я. — Давай просто выпьем, за здоровье твоего брата. Как-никак это его праздник и негоже его портить всем окружающим. Некрасиво получится.

Я приподнял бутылочку «пляжа», предлагая чокнуться Лукасу.

Но он на это явно не был настроен.

— Единственное, что портит этот праздник — это твое присутствие, — прошипел он. — Думаешь, я забыл тебя? Как ты внаглую тогда подошел к воротам и начал нести какую-то чушь про конюшни? Думаешь, я забыл твою наглость? Нет, я не забыл!

Ах, вот оно что!

Лукас, оказывается, просто злопамятный и уцепился всего лишь за одну фразу, на которую когда-то давно не нашел ответа.

Насколько же у него занижена самооценка, если он такую мелочь, как неспособность быстро и колко ответить, воспринял как личное оскорбление и затаил на меня глубокую обиду.

Впрочем, чему удивляться?

С таким отцом, как у них, довольно логично, что Лукас вырос именно таким. Ванессе повезло больше, ведь она, во-первых, младше Лукаса, во-вторых, ее магия бесконтрольна, а значит, вероятность, что из нее получится знаменитый боевой маг — кратно меньше.

Поэтому не удивлюсь, если выясню, что отец семейства всю свою любовь и заботу (читай «комплексы и нереализованные желания») перенес именно на Лукаса, всю жизнь навязывая ему линию поведения формата «Ты всегда должен быть лучше всех. Ты всегда должен быть остроумнее всех. Ты всегда должен быть умнее всех».

А в итоге оказалось, что не «всех».

И, может, Лукас стерпел бы это, если бы наша с ним первая встреча стала последней, но нет — я теперь постоянно мозолю ему глаза, да еще и встречаюсь с его «сестренкой», которую якобы надо оберегать и защищать.

Говоря совсем просто — Лукас явно не был настроен на мирное разрешение конфликта, и для него праздник уже давно испортился, как раз с моим появлением. И легче ему станет лишь после того, как «глава службы безопасности» преподаст мне урок. Интересно, он хотя бы придумал, какой именно? В лицо кулаком мне заедет, завалит матом или ударит магией?

— Слушай. — Я опустил бутылку и посмотрел в глаза Лукаса. — Да, знакомство у нас не заладилось, тут не поспоришь, но нет никакой нужды переводить это в открытый конфликт. Я тебе не нравлюсь — такое бывает, я не миллион соло, чтобы нравиться всем. Но как ты думаешь, что скажет Ванесса, если увидит, как ты пытаешься наехать на меня? Она прямо сейчас говорит со сцены слова поздравления твоему брату, и ты хочешь прервать это дело? Прервать такой банальной и неприятной штукой, как агрессия? Прервать выступление своей сестры?

— Ванессу вообще сюда не приплетай! — угрожающе прогудел Лукас. — Я не знаю, как и за счет чего ты вообще смог ее охмурить, но это только пока! Я обязательно выясню, что это за магия, что за артефакт такой, или еще что-то… Я ни за что не поверю, что моя сестра может хотя бы посмотреть на такого оборванца, как ты! Выскочка без роду, без племени, да ты ей не подходишь ни по каким параметрам! Единственное место, которое ты можешь занимать рядом с ней — это место прислуги, лакея, который должен быть рад до смерти одним лишь фактом того, что ему позволили это место занимать! Должен быть готов отдать жизнь за свою госпожу, а потом, при одном лишь звуке ее имени — восстать из мертвых и снова выполнять ее указания! Вот, где твое место, щенок! А ты тут изображаешь того, кто нам равен!

Что-то в словах Лукаса меня зацепило.

Я задумчиво глянул на него, мысленно прокручивая все то, что он сказал, и пословно анализируя всю его тираду, пытаясь понять, что же именно такое прозвучало, что заставило меня обратить внимание.

Про прислугу и чернь, понятное дело, я все пропустил мимо ушей — в этом явно не было ничего нового. Это я слышал уже много раз и в этом мире, и в прошлом. И ни там, ни там меня подобное сравнение никогда не напрягало — я ведь и правда начинал как чернь. Даже хуже — как отброс общества, копающийся в грязных канавах и готовый грызть глотки за пару медяков.

Но я смог все это преодолеть, перерасти, превзойти, подняться не просто со дна общества, а из его дренажных канав, и возвыситься над самыми высокими высотами. После такого — что мне неумелые оскорбления какого-то молодого горячего мага, который с трудом понимает, что говорит?

Тем более в тех случаях, когда то, что он говорит — правда?

Кажется, Лукасу не понравилось, что я ничего не отвечаю на его тираду, хотя она, формально, и не требовала ответа. Если бы я действительно хотел ему ответить, то он бы моего ответа не выдержал.

Внезапно Лукас поднял свободную руку, ухватил меня за воротник рубашки и подтянул к своему лицу:

— Ты что, падаль, игнорировать меня вздумал? Я с тобой разговариваю! А ну смотри на меня!

Вот как, значит.

Всё-таки придется ему охладить пыл хоть немного.

Отвернув голову от его налитых кровью глаз и раздутых ноздрей, я поднял левой рукой бутылку и демонстративно приложился к ней, отвлекая внимание Лукаса и заставляя его разозлиться еще больше.

Правая же моя рука в этот момент легла на локоть Лукаса, согнутый, чтобы удобнее было держать меня за рубашку, и аккуратно и не спеша повела его внутрь и вверх — туда, куда анатомия не предполагала движение этой части тела.

Если бы я сделал это быстрее, плечо Лукаса громко щелкнуло бы, разделяясь на сустав и суставную сумку.

Если бы я рванул со всей силы, то дополнительно к этому произошел бы разрыв связок и, возможно, даже мышц — тяжелая травма, восстановление после которой в лучшем случае заняло бы несколько месяцев.

Но я повел локоть медленно и аккуратно, поэтому Лукас, явно не ожидавший никакого противодействия, закряхтел и вынужден был сначала согнуться в левому боку, подныривая под собственную руку, потом — выпустить мою рубашку из захвата, и в итоге, потеряв равновесие в неудобной позе, просто упасть на задницу.

Бутылка выпала из его руки и завалилась набок, выплескивая содержимое на траву. Вокруг сразу распространился запах алкоголя.

— Слушай, я же предлагал по-хорошему, — напомнил я Лукасу, который ошалело ощупывал траву вокруг себя, явно не понимая, как так получилось. — Давай не будем усугублять ситуацию. День так хорошо начинался, зачем его портить?

Я опрокинул в себя остатки «пляжа».

Лукас, внимательно проследив за этим, видимо, вспомнил про свою бутылку и поискал ее взглядом. Нашел, поднял, увидел, что она почти пуста, и, кажется, рассвирепел еще больше.

— Нет, не хорошо… — пропыхтел он, с трудом поднимаясь на ноги. — Совсем не хорошо! Вот сейчас станет лучше!

Я внимательно следил за его руками, готовый при первых же искрах маны как-то противодействовать — разбить об его голову бутылку, если понадобится, — но Лукас, кажется, оконательно забыл, что он вообще-то маг, и решил все дела решить кулаками и совсем по-простому. Ну, или решил, что применять магию против меня — ниже его достоинства, справится и так. Я же деревенщина, отброс, прислуга, или кто-то там ещё…

Как бы то ни было, Лукас себя переоценил.

Он едва не упал, когда разворачивался на месте в мою сторону, а уж когда широко, по-залихватски, размахнулся и ударил прямой правый, так вообще повалился вперед, как подрубленное дерево. Прямо на меня.

Или, вернее, на стол, который стоял у меня за спиной. Никого на линии атаки Лукаса, конечно, уже не было — я просто отшагнул в сторону, даже не пользуясь ножом или магией.

Удар Лукаса провалился в пустоту. Силой, вложенной в это движение, его аж развернуло, на мгновение передо мной мелькнуло его удивленное донельзя лицо…

А потом его ноги заплелись окончательно, и он боком обрушился на стол!

Раздался жуткий грохот бьющейся посуды, а через мгновение — треск ломающейся древесины. Столешница, которая, казалось, должна была выдержать выпавшие на ее долю испытания, все же разломилась пополам, и Лукам грохнулся вторично — уже на газон!

Две половинки стола превратились в две наклонные плоскости, по которым покатились блюда и тарелки, обрушивая на Лукаса дождь из закусок и салатов и превращая его в какое-то подобие снеговика, только из еды. Едовика.

Голос Ванессы и музыка резко смолкли, будто кто-то за сценой разом отрезал провода, и воцарилась мертвая тишина. Все моментально развернулись, глядя на меня и на Лукаса, который в эту минуту пытался подняться, но у него никак не выходило.

— Марк, что происходит? — немного нервно поинтересовалась со сцены Ванесса в микрофон. — Что случилось?

— Да всё в порядке! Просто алкоголь! — Я развел руками и указал на бутылку в траве. — Уважаемый Лукас, кажется, слегка перебрал и, когда хотел что-то взять со стола, потерял координацию движений… И упал. Я даже не успел его поймать!

К Лукасу уже подскочило несколько человек, одетых не так, как остальные — в черных фраках и брюках. Я уже видел двоих таких в приоткрытые двери особняка, и, по тому, что они торчали внутри и не показывались на глаза, сделал вывод, что это слуги или официанты… Кто-то из них, в общем.

Они помогли Лукасу подняться, быстро осмотрели его, выискивая раны или синяки, и мягко, но настойчиво, повели внутрь особняка.

Лукас не особенно сопротивлялся — он, кажется, до сих пор не понимал, что произошло, — и покорно шел за ними, роняя на траву куски рыбы, половинки мидий и канапе.

— У меня все! — поспешно сказала Ванесса — Спасибо.

Она сунула микрофон в руки ведущему и спустилась со сцены.

— Аплодисменты несравненной Ванессе Тюудор! — тут же нашелся ведущий. — Ну же, больше шума!

Толпа по инерции принялась хлопать, и ведущий, уцепившись за ответную реакцию, продолжил свое дело. Он пригласил кого-то из гостей выступать на сцене, чтобы отвлечь от инцидента с Лукасом.

А Ванесса подошла ко мне, хмурясь, и встала рядом:

— А теперь честно — что это было?

— Честно? — Я тоже нахмурился. — Он попытался меня ударить, я просто уклонился. Никто не виноват в том, что он пьян как моряк в отпуске.

— Да конечно. — Ванесса прищурилась. — И ты его никак не провоцировал? Ничего ему не говорил? Не оскорблял?

— Я⁈ — А вот это меня изумило. — Дорогая, ты какого обо мне мнения вообще? Он мне кто, чтобы его провоцировать? Я его знать не знаю, мне вообще все равно, что он обо мне думает и как ко мне относится. Если бы он всю эту кашу не заварил, ничего бы и не было!

— И ты его и пальцем не тронул? — не отставала Ванесса.

Я выразительно посмотрел на нее, и она закатила глаза:

— Ладно, прости… Просто я не привыкла, чтобы мой молодой человек бил Лукаса… Обычно наоборот происходит.

— Да не бил я его!

— Ну я же условно. — Ванесса всплеснула руками. — Ладно, все, закрыли тему. Лукаса тут больше нет, а значит, неприятных сюрпризов больше не будет.

— То-то же, — кивнул я. — Кстати, классное выступление было. Я оценил.

— Да ну? — Ванесса покосилась на меня. — Не думала, что ты слушал. Думала, ты больше был сосредоточен на Лукасе. На том, что он говорит.

— Да он всякую хрень бормотал. — Я махнул рукой.

Хотя, если откровенно, то не все из того, что говорил Лукас — хрень. Что-то же меня все-таки зацепило в его словах. Что-то, за что я ухватился и попытался развернуть появившуюся мысль. Но не успел.

Я снова прогнал в голове ту фразу, которая привлекла мое внимание, и разобрал ее по словам. В основном, все было безобидно и обычно… Кроме одного момента.

«Должен быть готов отдать жизнь за свою госпожу, а потом, при одном лишь звуке ее имени — восстать из мертвых и снова выполнять ее указания!»

При одном лишь звуке имени… Восстать из мертвых…

А что, если звук — не имени?

А что если восстать — не из мертвых?

— Я сейчас. Не скучай. — Я подмигнул Ванессе и отошел подальше от толпы, чтобы вопли ведущего и шум гостей, быстро утратившей интерес к погрому и к Лукасу, не мешали мне.

Отойдя практически в кусты, где посторонние звуки путались в ветвях и мешали намного меньше, я достал из кармана телефон и позвонил Адаму.

— Марк? — чуть более усталым, чем обычно, тоном, поприветствовал он меня.

— Как успехи с… нашим другом? С тем, которого до сих пор не разбудили.

— Все так же, Марк. Без изменений. Я же сказал — как будут новости, я сообщу. Зачем постоянно названивать и спрашивать?

— Затем, что новости есть у меня. Вот я и звоню.

— Интересно. Я слушаю.

— У меня есть одна идея насчет нашего друга… — Я сделал паузу, невольно ещё раз прогоняя в мозгу всё, о чём только что подумал.

— Ну не тяни! Какая идея? — не сдержался Адам.

— Такая, какую вы точно не пробовали…

Глава 24

Адам сразу же пожелал, чтобы я вынул да положил ему свою теорию на блюдечко, а он просто возьмет это блюдечко и передаст его дальше по цепочке субординации, чтобы оно дошло до нужных людей.

Но проблемы, которые мешали бы это сделать, начались уже с самого первого момента — на это самое блюдечко мне просто нечего было положить.

Я мог бы выложить Адаму свою теорию, но они все равно ничего не смогут добиться с ее помощью. Потому что не знают того, что знаю я. Потому что не мыслят так, как мыслю я.

А ведь, между делом, догадаться о том, о чем догадался я, они могли бы и сами… И даже, возможно, догадались, но это им не помогло — а значит, они продвинулись недостаточно.

У гильдии убийц моего мира было строгое правило — если убийца попадался, то он незамедлительно принимал яд, что убивал его примерно за шесть секунд. Таким образом убийцы гарантировали анонимность заказчика и цену, которую заплатили за устранение цели, ведь у мертвого невозможно что-то выпытать.

Даже если поднять при помощи магии воспоминания еще не начавшего разлагаться мозга, то события, которые в нем останутся, будут ограничены парой предшествующих часов, а этого, конечно же, мало.

Конечно, бывали случаи, когда у убийц не было возможности принять яд — например, он упал с большой высоты и сломал себе обе руки и просто не может закинуть таблетку в рот. Или он попал в капкан, который тоже блокировал обе его руки — некоторые ставили такие специально против убийц.

Тогда убийца как можно дальше высовывал язык и резким щелчком челюстей откусывал его сам себе, при необходимости резко сгибая шею, чтобы подбородок дополнительно уперся в грудь. Последующее мощное кровотечение отключало человека буквально через минуту, за которую из него не успевали вытащить никакой информации… Да и как ее вытащишь — языка-то нет, он при всем желании только мычать и может.

Короче говоря, у убийц было несколько способов унести информацию с собой в могилу, один другого надежнее, один другого «комфортнее».

Но у нас-то сейчас проблема заключалась вовсе не в том, что человек жив. Если отбросить все прочие условности и формальности, то означало, что у него и не было цели унести информацию с собой в могилу.

А раз такой цели не было, значит, цель была другая — сохранить эту информацию максимально недоступной до определенного момента.

Для определенного человека.

А если стоит цель сохранить информацию, значит, существует какой-то механизм получения этой информации. Не обходными путями, не поиском противоядия, которого, возможно, и не существует, поскольку не существует никакого яда, и не попытками подобрать контр-плетение.

Скорее, это какой-то официальный «ключик», который просто снимает эффект окаменения с Вермилиона и возвращает его в человеческий облик.

Я сам не особенно раздумывал, что с ним произошло, потому что был уверен, что Адам и его люди справятся, но, судя по их рассказам, ни с чем похожим они не сталкивались.

Опять же, простой логикой нетрудно понять, почему они с этим не сталкивались — потому что в этом мире похожих плетений нет.

В моем, правда, тоже, но этот парадокс решается довольно просто — искомое заклинание является гибридом местной магии и магии моего мира. А так как здесь и сейчас есть только два представителя моего мира, и я это заклинание не знаю, то значит, что в его создании участвовал Вальтор. Лично создавал механизм подстраховки, который не позволил бы важной информации попасть в чужие руки.

И, если сложить два вышеизложенных факта, получится простой и логичный вывод — «ключом» от кокона, в который закрылся Вермилион, тоже обладает Вальтор.

И это не какое-то плетение, поскольку каждому плетению можно подобрать контр-плетение, просто как следует изучив его.

И это не какой-то артефакт, поскольку с ними действуют все те же принципы, что и с заклинаниями. Мало того — это вообще не что-то магическое, ведь все магическое рано или поздно будет «размагичено», были бы маги посильнее до поопытнее…

А Вальтор, как и я, никогда не действует на авось, и если у схемы есть хотя бы десять процентов вероятности, что она не сработает — он не будет такую схему использовать.

«Ключом» является что-то простое, банальное, настолько заурядное, что, во-первых, это никому не придет в голову, а во-вторых, даже если придет — никто не сможет реализовать эту мысль. Что-то такое, что свойственно только Вальтору. Что принадлежит только ему. А из своей прошлой жизни, как и я, он мог вынести только одну вещь — свою память.

Вот только вряд ли он предполагал, что в этом мире окажусь еще и я. Тот, кто знает своего извечного врага так хорошо, будто всегда рос рядом с ним. Его память — это практически моя память, и почти все, что доступно ему, доступно и мне тоже.

Надеюсь, этого хватит.

Убеждать Адама, что я не могу выложить ему свою теорию именно потому, что это лишь теория, а не руководство к действию, пришлось долго, но в конце концов он согласился прислать за мной машину.

— Будьте готовы, Марк, — сказал он наконец. — Это слишком важное дело, и мы должны быть аккуратны во всём. От предположений и методов до их применения.

— Согласен, — ответил я и нажал отбой на трубке.

Еще дольше, чем Адама, пришлось убеждать Ванессу.

Причём убеждал я её совсем в другом. В том, что мне надо ехать прямо сейчас, и особенно — в том, что я поеду один.

Сказал, что у нее праздник, и вообще меня туда одного пригласили, что Адам не обрадуется и все такое. Наконец, уверив, что я вернусь максимально быстро, как только смогу, я смог заставить ее остаться и поспешил к машине, которая уже десять минут ждала меня возле ворот особняка.

Даже несмотря на то, что мы вроде как заодно, сидящий на заднем сидении Адам, как всегда, радушно поприветствовав меня, протянул мне широкую тряпичную ленту:

— Надень это, Марк. Правила, сам понимаешь.

Я не стал спорить и, усевшись поудобнее, повязал ленту на голову, закрыв глаза. Она все равно ничем особенно мне не мешала — я отлично чувствовал все повороты и перепады высот, которые преодолевала машина, так что смог бы воспроизвести маршрут от особняка Тюудор в любое время дня и ночи. Даже — ха-ха — с закрытыми глазами.

Когда наконец машина остановилась, и я вышел из нее, предварительно сняв повязку, оказалось, что мы находимся в узком низком боксе, ограниченном со всех сторон непроницаемо-черными стенами.

Здесь было так тесно, что я чуть не стукнул дверью машины о ближайшую стену, когда выбирался, и явно это не было постоянным состоянием этого помещения. Уж скорее кусок гаража отделили непрозрачными загородками, чтобы мне на глаза не попалось то, чего я видеть не должен.

Примерно такая же ситуация творилась внутри базы безопасников, когда меня вели к Вермилиону.

Неширокие белые коридоры были погружены в полумрак, потому что газоразрядные лампы под потолком едва горели. Все двери были тщательно закрыты, а коридоры были пусты, мы не встретили пока ни одного человека, и это явно давало понять, что несмотря на то, что служба безопасности согласилась доставить меня на свою базу, они от этого явно не в восторге.

И только лишь Адам, идущий справа и чуть сзади, негромко произносил, ведя меня по маршруту:

— Направо. Направо. Налево. Прямо. Опять налево.

Все, чтобы я ненароком не свернул куда не надо!

Они же не знают, что я могу махнуть ножом и обежать всю их базу раньше, чем Адам вообще заметит, что я пропал. Ну ладно, всю не смогу — замерзну до смерти, — но большую часть осмотрю точно.

Правда мне сейчас это совершенно не нужно и не интересно. Мне намного больше интересно, насколько мои рассуждения про Вермилиона окажутся правдивы, и смогу ли я взломать этот неведомый панцирь. Ну, а если я успешно разгрызу этот крепкий орешек, то, вполне может статься, что Адам и сам захочет мне экскурсию провести и познакомить со всеми местными обитателями.

Полутемные коридоры привели нас в итоге в небольшое помещение, единственное здесь залитое ярким светом от бестеневых ламп.

Помещение больше всего напоминало больничную палату, такая же белая и стерильная даже на вид. Отличий было всего два. Первое — это то, что из мебели здесь имелась только больничная каталка ровно посередине, и только она одна.

Ну, можно еще за мебель посчитать различную аппаратуру, с кучей мониторов, от которой к лежащему на каталке Вермилиону тянулись провода с плоскими блямбами контактных датчиков на концах.

Второе отличие — это то, что окно в этой комнате выходило не на улицу, как обычно, а в соседнее помещение. Да еще и было затемнено так, что невозможно было понять, что за ним происходит, и есть ли кто-то там вообще.

В общем-то, ничего удивительного.

Вермилиона явно здесь подвергали разным методам «разморозки».

Не знаю, какие именно эксперименты тут проводили над подопечным, и сколько людей этим занимались, но сейчас тут не было никого. Только я и Адам, который сразу же встал в дверях, подперев косяк, и сложил руки на груди.

Я подошел к каталке и осмотрел Вермилиона.

Он лежал все в той же позе, в какой его застало сработавшее заклинание, в той же, в которой его вывезли из того злополучного переулка. Наверное, здешний персонал долго думал, как же лучше его разместить на каталке — не то поставить его на колени, как было, не то положить на бок, что довольно неустойчиво… В конечном итоге остановились на втором варианте, в котором я сейчас и наблюдал скрюченного мага.

Первым делом я моргнул, переключая зрение на магическое — сразу на второй слой —, и осмотрел Вермилиона с головы до ног.

Я бы это сделал еще тогда, в переулке, перед тем, как вызвать Адама и его ребят, да после нескольких недель в окружении тех, кто умеет смотреть вторым слоем я совершенно позабыл, что они пока что — единственные, кто это умеет во всем мире. Исходил из того, что маги службы безопасности тоже это умеют, а они ведь не умели. Поэтому и не видели того, что сейчас видел я.

И тут меня ждали некоторые открытия.

Оказалось, что магии в теле Вермилиона было удивительно немного.

Я думал, что это будет натуральный кокон из маны, повторяющий очертания его тела и сковывающий его, как паутина, но нет. Это была всего лишь одна нить… Линия… Нет, правильно будет сказать «жгут».

Один толстый жгут маны, сплетенный сразу из множества цветов, что начинался в паху Вермилиона, поднимался через диафрагму, слегка отклонялся, проходя через сердце, и возвращался на центральную линию, заканчиваясь в мозге.

Прищурившись, я разобрал фиолетовый, зеленый, черный и немного оранжевого цвета в этом жгуте, и, как и ожидал, у этого плетения существовали свободные потоки.

В то время, как оранжевый, фиолетовый и зеленый были замкнуты в кольцо, настолько «плоско» сложенное, что при беглом взгляде они казались тонкими линиями, черный поток был разомкнут, а, значит, он был оставлен для того самого «ключа». И «ключ» этот должны были ввести именно через сознание — через то, на что оказывает воздействие мана этого цвета.

Осталось этот ключ подобрать.

Раз он должен быть введен через сознание, значит, это с вероятностью почти сто процентов — какой-то звук. Слово, скорее всего. И его знает один только Вальтор. Это должно быть такое слово, которое для него одного имеет значение.

Как там сказал Лукас? Имя, которое поднимает из мертвых?

— Марта, — тихо произнес я.

— Чего? — оживился за спиной Адам. — Марта? Почему ты назвал это имя?

Потому что это имя жены Вальтора, которую он сам же случайно и убил, когда составлял особенно сложное заклинание, с единственной целью — уничтожить меня.

Он создал существо, которое должно было (и главное — имело возможность) убить первого, кого увидит, кроме самого Вальтора, и собирался отправить его точно туда, где находился я, но жена не вовремя зашла в его лабораторию… От того, что произошло дальше, даже сам Вальтор не смог ее уберечь.

Конечно, всего этого я Адаму не сказал.

Я лишь наблюдал за реакцией Вермилиона и с разочарованием вынужден был признать, что никакой реакции нет. «Марта» не помогла.

— Ну что? — спросил от двери Адам. — Еть какие результаты?

— Да подожди. — Я обернулся, нервно поморщившись. — Я же говорил, что у меня пока что одна лишь теория. Я как раз начал думать о том, как бы ее применить к ситуации, а ты меня отвлек!

— Ну простите великодушно. — Адам усмехнулся. — Может, мне вообще уйти?

— Отличная идея, слушай. — Я обрадованно кивнул. — Но ты же все равно будешь за мной наблюдать?

— Естественно. — Адам слегка пожал плечами. — Ты тут на моей личной ответственности вообще-то. Я не могу себе позволить не наблюдать. Так что терпи.

— Ну тогда давай ты будешь наблюдать так, чтобы хотя бы мне самому не мозолить глаза.

— Хорошо, будь по-твоему. — Адам кивнул. — Но при чем тут имя Марта? Кто это?

— Какая Марта? — Я раздосадованно махнул рукой. — Я сказал «карта». Я вспомнил про карту, на которую нанесены были его портальные метки и знак, который они образовывали. Думал, это поможет.

— Ну и как? Не помогло? — с легкой насмешкой спросил Адам и, когда я на него оглянулся, примирительно поднял ладони. — Ухожу, ухожу. Только это… У тебя пять минут. Не больше.

Он действительно скрылся за дверью, которая скользнула сбоку и встала на свое место, отсекая коридор и все посторонние звуки.

Вот это было очень даже хорошо, хоть отвлекать не будет.

Мы остались с Вермилионом вдвоем, и я задумался — какое же слово может являться ключом? Что ещё такого может помнить Вальтор?

— Ахенвальд, — произнес я, вспоминая, как называлось родовое поместье моего главного противника, замок, который я лично трижды осаждал и дважды разрушал…И все без толку.

Вермилион никак не отреагировал, показатели на мониторах не изменились. «Ахенвальд», как и «Марта», не сработал.

— Роберт. — Я вспомнил имя брата Вальтора, который, правда, не имел с ним почти ничего общего и вообще был монахом. — Констанция.

Имя матери тоже не сработало.

Я постепенно перебрал все генеалогическое древо Вальтора, назвал всех, кого мог вспомнить, но так ничего и не добился. А время между делом утекало, я буквально кожей это чувствовал, равно как чувствовал и взгляд Адама через стекло. Вот не видел его, а чувствовал! Он пялился на меня всё пристальнее. Я даже представлял его взгляд в этот момент и лицо.

Да плевать. Главное — сделать дело.

Проклятье, ну какое же слово могучий архимаг из другого мира мог использовать в качестве ключа?

Это должно быть что-то такое, у чего шанс прозвучать в этом мире почти что равен нулю. Что-то такое, родом из того же мира, что и сам Вальтор…

Стоп. А ведь в этом мире нет имени Вальтор, насколько я знаю. Его даже в моем мире почти не было, поскольку это имя из древней чандрийской культуры, из вымершей цивилизации великих магов, и оно означало «Победитель». Носителей этого имени даже в моем мире было раз-два и обчелся, а уж тут его и вовсе не могло быть!

Поэтому я склонился поближе к уху Вермилиона и тихо произнес:

— Вальтор.

И тут же перевел взгляд на мониторы, показывающие сердечный ритм и дыхание.

И… никакой реакции. Вообще ничего.

Что ж, это еще не конец. У меня есть еще одно имя, которое так же редко в моем мире, как и имя Вальтора. Оно взято из той же самой культуры, из той же самой цивилизации, но значит уже «Судья».

Я наклонился еще ближе к уху Вермилиона и прошептал:

— Килгор.

В то же мгновение монитор сердечного ритма принялся истерично пищать!..

Глава 25

Никто в службе безопасности не верил всерьез, что я смогу вернуть в чувство Вермилиона.

Это стало очевидно в тот самый момент, когда кардиомонитор принялся истошно пищать, будто из него наживую вынимали его электронные потроха.

В ту же секунду дверь, отделяющая меня от коридора, спешно отъехала в сторону, впуская людей в белых стерильных комбинезонах. Они моментально заполонили помещение, выдавливая меня на периферию и практически заставляя выйти в коридор.

Я и не сопротивлялся — я сделал то, ради чего пришёл. Сделал, руководствуясь тем самым планом, который сам для себя придумал.

Дальше — дело за безопасниками.

Думаю, что, увидев перед собой серьезных дяденек в форменных костюмах и темных очках, сурово поджавших губы и задающих неприятные вопросы, только-только открывший глаза Вермилион будет ощущать себя куда как более неприятно, чем если увидит подростка, из-за которого отправился в вынужденный нокаут. А от «ощущать себя неприятно» до «быть более сговорчивым» — лишь несколько минут напряженного молчания и внимательных взглядов.

Как только я оказался в коридоре, соседняя дверь шикнула в сторону, выпуская Адама. Он куда-то сильно торопился, но, увидев меня, тут же снизил скорость вплоть до полной остановки, и поднял руку к очкам:

— Как⁈ Как ты это сделал?

Я с интересом вгляделся в его лицо, ожидая, действительно ли он снимет от изумления очки, или все же сдержится. Сдержался. Во многом из-за того, что понял, что я смотрю на него, но — сдержался. Отнял пальцы от дужек и снова опустил руку. Но вопроса это не отменило:

— Как⁈ Марк, как ты это сделал, я спрашиваю!

— Магия, — улыбнувшись, ответил я. — Только и всего.

— Давай, ты не будешь мне лапшу на уши вешать, — серьезно попросил Адам. — Его осматривали несколько магов, далеко не последних по силе. Никто из них не знал, как вывести его из этого состояния.

— Это потому, что ваши маги смотрели не так. — Я раздвинул пальцы вилкой и показал на свои глаза. — Не забывай, я обладаю особым зрением, которым и смог увидеть то, чего не могли увидеть ваши маги. Физически не могли, тут не стоит вопрос их компетенции. Если бы они видели то, что вижу я — уверен, они бы справились тоже.

Конечно, это было не так.

Но это было то объяснение, которое устроило бы нас обоих. Адама — потому что оно понятно и укладывается в рамки того, что он уже знает обо мне и моей команде. Меня — потому что не приходится говорить ничего лишнего.

— И что же ты увидел?

— Слушай, ну ты же не маг. — Я развел руками. — Ты точно сможешь все это понять?

— Да будто ты до хера маг, — усмехнулся Адам. — Ты вообще-то всего лишь студент первого курса… Вроде бы.

— Справедливо, — кивнул я. — Но я очень любознательный студент первого курса. Приходится им быть, чтобы соответствовать всяким там аристократам и наследникам, знаешь ли. Поэтому я знаю немного сверх того, чему учат в Академии… Но ты-то не знаешь и этого.

— А мне и не обязательно знать. — Адам махнул рукой. — Мне достаточно услышать от тебя и передать потом слово в слово нашим магам, чтобы они знали, как действовать в ситуации, если наткнутся на что-то похожее.

Ага, вот оно что. Сказанное воспринимай как «Я расскажу об этом нашим магам и они скажут мне, возможно ли то, что ты мне рассказал или ты опять по моим ушам на мотоцикле катаешься».

Пришлось снова придумывать объяснение:

— Если коротко, то, чтобы не упустить никаких деталей, я увидел в плетении заклинания, которое сковало Вермилиона, свободные незамкнутые потоки. Предположив, что это специально заложенный обходной путь для того, чтобы его снять, я их замкнул и добился того, чего и хотел добиться.

— Действительно звучит несложно, — нахмурился Адам. — И проблема, как я понимаю, была именно в том, чтобы эти потоки увидеть?

— Ну… В целом да. — Я глубокомысленно кивнул.

— Мог бы и раньше догадаться, — вздохнул Адам, на мгновение выходя из образа сотрудника и превращаясь почти в приятеля. — Не потеряли бы столько времени.

развел руками, но ответить ничего не успел — дверь помещения, в котором остался Вермилион, открылась, и оттуда по пояс высунулся один из тех, кто был облачён в белые костюмы.

— Вот вы где! Он полностью пришел в себя! Можно начинать допрос!

— Иду, — коротко бросил Адам, снова возвращаясь в образ сурового безопасника, и повернулся ко мне: — Так… Марк…

Он явно колебался, брать ли меня с собой или отправить восвояси. Я усмехнулся и поднял бровь, давая ему понять, что выбор существует только в его голове, и он мой намек понял:

— Идем со мной. Поглядим, что ты натворил.

Мы вошли в ту дверь, за которой скрывалось прячущееся за стеклом помещение. Здесь было темно, и единственный свет пробивался через то самое тонированное окно. В него было хорошо видно, как люди в белом помогают сесть ошалело моргающему Вермилиону, который явно не понимал, где он и что с ним происходит.

Кроме меня и Адама здесь был еще один человек, сидящий за длинным пультом, что занимал всю стену под смотровым стеклом. Мужчина удивленно посмотрел на меня, но Адам сделал в его сторону едва заметный жест, и тот сразу же потерял ко мне интерес.

— Включай, — велел Адам, подойдя вплотную к стеклу.

Человек что-то нажал, и в комнате раздались звуки, идущие из той комнаты. Писк кардиомонитора, переговоры копошащихся вокруг Вермилиона людей…

Вот с переговорами, кстати, было не очень хорошо — большинство их смешивалось в непонятную кашу, особенно то, что было произнесено шепотом. Получается, Адам легко мог вообще не расслышать то, что я произнес на ухо Вермилиону — то, от чего он очнулся.

Адам протянул руку к большой красной кнопке перед ним, нажал ее и коротко произнес:

— Освободить.

Не знаю, что там делали люди в белом все это время, но как только Адам оторвал руку от кнопки, их внутри уже не было. Они будто растворились в пространстве, оставив Вермилиона в одиночестве.

Тот от подобного поворота опешил еще больше и сейчас лишь испуганно озирался по сторонам, практически сжавшись в комочек.

— Мартин Вермилион, — произнес Адам, снова нажав на кнопку. — Вы меня слышите?

Взгляд Мартина пошарил по углам комнаты, но так никого и не увидев, мужчина кивнул.

— Вы находитесь здесь, поскольку уличены в организации нападений на магическую элиту Виаты, — продолжил Адам бесстрастным голосом. — Вы организовывали сбор информации о молодых и перспективных магах с целью организации дальнейших покушений на них. Также вы обвиняетесь в связи с врагами нашей страны, с Троттлом, и совместной с ними работе для устранения тех самых молодых магов. У вас есть комментарии к этим обвинениям?

— Что? О чем вы говорите? Это всё ложь… — забормотал Вермилион. — Какие покушения? Какая информация? Я вообще где? Кто-нибудь скажет мне, где я нахожусь?

Его недоумение могло бы обмануть кого-то менее искушенного в человеческих качествах, но не меня. Возможно, он даже смог бы обмануть Адама… Но я-то видел, как, вопреки вялым губам, испуганно глотающим звуки, его острый взгляд мечется по комнате в поисках если не способа выбраться, то хотя бы каких-то зацепок, которые позволяет ему понять, где он находится.

На самом деле Мартин Вермилион не был настолько растерян, как хотел показаться. Судя по тому, что он устроил в Виате, это был хитрый и ловкий враг.

— Мартин Вермилион, — продолжил Адам спокойным голосом. — У нас есть видеозапись, на которой вы совершаете открытое нападение на юного мага, действующего студента Академии. Я хочу вам напомнить, что сотрудничество со следствием скажется на вашей дальнейшей судьбе в положительную сторону, в то время как противодействие ему — в отрицательную. Вы как-то можете прокомментировать вышеуказанное нападение? С какой целью вы его совершили?

— Какое нападение⁈ Я ничего не совершал! — В голосе Вермилиона прорезались истерические нотки, очень профессиональные. — Почему меня здесь держат⁈ Дайте мне позвонить! Моя семья тут камня на камне не оставит, когда выяснит, где я! Вы ещё пожалеете!

Адам поморщился от воплей Вермилиона и сделал короткий знак человеку за пультом.

Тот что-то покрутил, и вопли Мартина стали вполовину тише.

— Так я и думал. Даже если ему и есть что сказать, то он будет ломать комедию и делать вид, что ничего не знает. — Адам развел руками. — А применять… всякие интересные вещества мы не имеем права, поскольку информацию, полученную с их помощью, никто не примет как доказательство. Не говоря уже о том, что его семья потом на уши весь город поставит, если в его крови обнаружат… всякое.

Мартин Вермилион за стеклом продолжал орать и истерить, крутя башкой во все стороны так, что его волосы превратились в ветряную мельницу. Он угрожал всеми видами расправ, которыми только можно угрожать, заодно сочинял ахинею про своб хроническую болезнь, которая может обостриться, изображал панику, приступы гнева, даже пустил слезу в попытках вызвать жалость, потом опять принялся орать и грозить судами, расправой и жалобами в официальные инстанции.

Слушать его вопли можно было вечно.

— У меня есть другое предложение. — Я медленно протянул руку к кнопке.

Адам дернулся было, чтобы остановить меня, но его рука так и застыла на половине пути, а потом и вовсе опустилась под пульт, тем самым позволяя мне действовать по своему усмотрению. Заодно Адам еще и демонстративно повернул голову в другую сторону, будто он вообще не видел, что я делаю.

А я нажал на кнопку, дождался, когда Вермилион поймет, что связь снова включилась, и негромко произнес:

— Эй, ты…

Истерика с Мартина слетела моментально. Он тут же успокоился и сел ровно на своей каталке, настороженно глядя под потолок, где располагался динамик связи.

— У меня твоя маска, — так же негромко произнес я.

Реакция Мартина не заставила себя ждать. Он скрипнул зубами и прошипел:

— Щ-щ-щенок… Это ты-ы-ы⁈

Адам дернулся было к кнопке, чтобы не упустить момент, но я предупреждающе вскинул руку, и он остановился. Секунду постоял, так и держа руку в дециметре от кнопки, а потом с силой хлопнул меня по плечу и отступил на шаг назад.

— Да, это я, — продолжил я разговор с Мартином. — Твоя главная неудача. Тот, из-за которого ты здесь. Это ж надо быть таким слабаком и идиотом, чтобы не справиться с каким-то простым студентишкой, не так ли?

— Простым! — Вермилион усмехнулся. — Простых я десятками… Впрочем, ладно, ты же им все рассказал, да? Валять дурака нет смысла?

— Нет, смысла точно никакого, — согласился я. — Хотя у тебя неплохо получалось изображать панику. Но, по сравнению с тем, как ты окаменел, это, конечно, тот еще способ защитить информацию.

— Как вы вообще преодолели это заклинание⁈ — громко спросил Вермилион. — Это ведь невозможно!

— Секрет фирмы. Главное, что мы его преодолели, а еще важнее то, что ты только что признался в убийстве тех студентов. Просто нападение на меня тебе, может быть, и сошло бы с рук, ведь у меня нет ни денег, ни связей… Но теперь ты в ловушке.

— Да я уже понял, — Мартин невесело усмехнулся. — И кто меня держит? Армия? Безопасники? Хотя какая разница, это все одного поля ягоды. Ладно, задавайте свои вопросы. На что смогу — отвечу, все равно теперь эта камера для меня — самое безопасное место на планете. Выйду отсюда — и проживу не дольше пяти минут. Думаю, вы понимаете, о чём я говорю.

Значит, все именно так, как я и думал.

Мартин боялся своих «работодателей» чуть ли не больше, чем службу безопасности Виаты, и работал на них лишь потому, что предполагаемая выгода перевешивала вероятную опасность. До этого момента.

Теперь же, когда он здесь, выгода исчезла, и осталась только опасность. И самое безопасное для него место — здесь, в этой комнате, а значит, Вермилион будет делать всё, чтобы остаться здесь подольше. Знакомая логика. Подлая и мерзкая, но знакомая.

Я покосился на Адама, взглядом говоря ему, что хотел бы продолжить разговор. Он кивнул, скрестив руки на груди.

— Почему ты пытался меня убить? — задал я следующий вопрос Вермилиону. — Я маг не из элиты, за меня некому волноваться, денег у меня нет, связей нет.

— Ты слишком много разнюхал, очевидно же. — Мартин пожал плечами. — Я надеялся быстро свернуть дело и исчезнуть, только меня и видели.

— Я не о том. Ладно, перефразирую — почему ты организуешь убийства молодых магов? Для чего?

— Вы что, правда не понимаете? — Мартин усмехнулся. — Нет, серьезно?

— Ну удиви же нас, — спокойно произнес я, не ведясь на провокацию.

— Дисбаланс, — коротко ответил Мартин и через секунду пояснил: — Дисбаланс в обществе, вот цель. Когда у важных и сильных родов один за другим начинают погибать дети, причем погибать в, казалось бы, безопасных и мирных условиях, это вызывает недовольство в обществе. Родители погибших начинают задавать правительству закономерные вопросы — почему наши дети гибнут даже тогда, когда никаких активных боевых действий нет? Почему троттлисты до сих пор разгуливают по Виате как у себя дома? И, чем чаще происходят подобные события, тем больше семей задаются этими вопросами. И когда их число перевалит за какое-то критическое значение, они могут прийти со своими вопросами лично к правительству. И во главе у них будут… Кто надо.

— Они замыслили переворот. — Адам покачал головой. — Вот в чем дело, они хотят устроить переворот власти!

— Нет, это еще не все, — тихо произнес я, отпуская кнопку. — Сам по себе переворот не может быть целью, не в этом случае. Не забывай, что Мартин управляется из Троттла, а им нет никакого дела до того, что происходит в Виате — хоть переворот, хоть революция, хоть проституция. Если только…

— Если только… — обеспокоенно повторил за мной Адам и потянулся к кнопке, но я его опередил:

— Правительство и маги как-нибудь договорятся друг с другом, и, я думаю, что, найдя общий язык, они коллективно найдут еще и решение этой проблемы. Ты в ловушке, твоя сеть больше не работает, а в Виате сейчас появляется все больше магов, которые способны распознавать троттлистов даже под маскировкой.

— Да ты что, думаешь, что я один такой⁈ — рассмеялся Мартин. — Да нас таких десяток! Кто — не знаю, даже не спрашивайте, все всегда были в масках, как раз на такой вот случай… Просто знайте — вы ничего не остановили. Убийства будут продолжаться… Но недолго. Потому что все нужные вопросы уже задаются, и волнение уже нарастает. А вместе с этим нарастает и еще кое-что.

— И что же?

— А ты догадайся, — хмыкнул Мартин. — Ты же умный парень, вон как раскусил мою сеть. Даю подсказку — начинается на «Т», заканчивается на «роттл».

Мартин откинулся на своей каталке, сложив руки за головой и глядя в потолок. Явно давая понять, что мы на сегодня закончили.

— Троттл… — медленно проговорил Адам. — Плюс дисбаланс. Получается, они хотят устроить волнения в обществе магов, чтобы те организовали если не дворцовый переворот, то хотя бы прилично оттянули на себя внимание. А в это время Троттл… Судя по всему, Троттл собирается снова атаковать Виату, воспользовавшись смутой и раздраем. Сделать то, что не смогли сделать полтора века назад, потому что мы были едины. Теперь же они решили зайти с другого края и первым делом нарушить наше единство…

«Как Вальтор всегда и делал», — чуть не продолжил я, но вовремя прикусил язык. Вместо этого снова нажал на кнопку и коротко спросил у Вермилиона:

— Сколько у нас есть времени?

И совершенно не удивился, когда Мартин, даже не поднимая головы, насмешливо ответил:

— Мало, щенок, мало. Вы уже не успеете.

* * *

Уважаемые читатели,

4-й том уже доступен по кнопке в правом нижнем углу, либо по ссылке: https://author.today/reader/303258/2758631

Если вам понравилась серия, не забудьте подписаться на авторов, чтобы не пропустить новинки, скидки и новости.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

#Бояръ-аниме. Угроза мирового масштаба-3

Content

#Бояръ-аниме. Угроза мирового масштаба-3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene