#Бояръ-аниме. Угроза мирового масштаба-4

Глава 1

После подобных признаний служба безопасности встала на уши.

Тот факт, что в стране готовится переворот, основанный на недовольстве военной элитой правительством — это еще укладывалось в рамки того, что можно потерпеть. Как-никак, подобное не за один день делается и не одним человеком.

Но вот когда выяснилось, что «мы уже не успеем», что весь этот коварный план находится на завершающей стадии своей реализации, вот тогда безопасники и забегали, как тараканы по кухне, на которой неожиданно среди ночи загорелся свет.

Поскольку вся веселуха только начиналась, и сейчас здесь должны были появиться настоящие толпы безопасников, включая и всякое высокое начальство, Адам попросил меня уйти:

— А иначе мне самому крышка. — Он кисло похлопал себя по макушке, показывая, какая именно крышка ему будет. — Я тебе этого не говорил, но я же на самом деле тут, в безопасности, тоже… агент на особом счету, так сказать. Многим из руководства не нравятся методы, которыми я действую, ведь они очень часто идут вразрез с уставом, а иногда — с законами… Только я тебе этого не говорил. Единственное, почему меня до сих пор держат на моем месте, а не выгнали взашей — это моя результативность, моя способность добывать информацию, которую не могут добыть другие, и делать выводы, которые в итоге оказываются правильными. Собственно, именно из-за этой моей… скажем так «особенности» меня и назначили на твое дело, потому что считали, что лучше меня никто не докопается до сути.

— Ну, они были правы, — усмехнулся я. — Вряд ли кто-то другой стал бы устраивать приемы пищи по часам и в открытую шпионить за учениками с помощью дронов.

— Виноват. — Адам на мгновение наклонил голову. — Хотя нет, не виноват. У меня такая работа. В любом случае, сейчас моя работа в опасности, ведь, если тут увидят тебя, то плохо будет всем. Мне, тебе… всем.

— Но меня же уже видели.

— Это мои люди, они никому ничего не скажут. — Адам махнул рукой. — Ты даже на камерах не засветишься, уж можешь мне поверить. Но вот если руководство увидит тебя своими глазами… Не поздоровится ни тебе, ни мне, как я уже сказал.

Как именно не поздоровится мне, я уточнять не стал, все было очевидно. Как минимум, наш отряд расформируют, отберут базу, а то и вообще объявят вне закона.

Как ни крути, а мы до сих пор не являлись частью службы безопасности, мы скорее были какими-то наемниками на эксклюзивном контракте, так что и появляться на базе безопасников никто из нас не мог. Возможно, если наше сотрудничество и дальше будет таким же плодотворным, то это изменится, но пока что на глаза руководству действительно лучше не попадаться.

Как не поздоровится Адаму, мне даже неинтересно было. Достаточно того факта, что ему не поздоровится, и это может сказаться на наших с ним отношениях, а их портить не хотелось.

Несмотря на первое впечатление, Адам оказался очень полезным во многих вещах человеком. Причем зачастую его полезность крылась именно в тех аспектах, которые мне самому давались либо тяжело, либо долго, в силу того, что я в этом мире еще только начинал набирать вес, известность и возможности. А у него уже было и то, и другое, и третье, и еще десяток полезных для меня характеристик сверху.

Да и, в конце концов, мне здесь уже банально нечего было делать.

Самое главное я выполнил — заставил Вермилиона начать говорить и узнал то, что меня интересовало. В дальнейшей работе от меня толку не будет, даже если я услышу, как Мартин сдает фамилии и имена, которых он, кстати говоря, с его же собственных слов — просто не знает.

Это все рискует растянуться на часы, если не дни, и даже если какие-то имена проскочат в милой дружеской беседе безопасников с предателем, я все равно этих людей не знаю. А даже знал бы — что с того?

Тут целая огромная структура с практически неограниченными возможностями только и делает, что ищет предателей, которых потом ждет неизвестно что… Мне-то зачем в это лезть?

Вот когда в очередной раз приключится какая-то ситуация, в которой без моих талантов никак, когда они сами обратятся ко мне за помощью, как это было уже не раз, вот тогда и настанет мое время. А пока что мне надо вернуться к Ванессе и спасти ее от уныния семейного празднества.

Но перед этим — сделать кое-то еще.

То, что я давно собирался сделать, но никак руки не доходили, потому что не было критической необходимости.

Теперь она появилась.

Адам выделил мне в провожатые того самого человека, что сидел за пультом в комнате допроса. Не то чтобы мне был нужен провожатый — не запомнить путь, которым меня вели (особенно при условии того, что все двери оставались закрытыми) не смог бы только тот, кто не захотел его запомнить, — но спорить я не стал.

Вдвоем мы дошли обратно до машины, которая все так же стояла в узком черном пенале из непрозрачных стен, и оба уселись в салон. Человек, который за все это время не проронил ни слова, молча достал ту самую маску, и я так же молча надел ее, но не стал опускать на глаза, а оставил на лбу.

— Только не обратно, — попросил я, не спуская глаз со своего спутника. — Лучше на нашу базу. Там уже я сам.

Сопровождающий пару секунд поизучал меня глазами, затем так же молча кивнул, подался вперед и хлопнул водителя по плечу.

Убедившись, что меня поняли, я натянул маску на лицо и прикрыл глаза, намереваясь слегка вздремнуть — все равно, уже примерно понимая, где находится база безопасников, я мог с точностью до квартала построить маршрут до нашей собственной базы. Мне даже не нужно было сидеть и внимательно отслеживать его по своим ощущениям.

Через двадцать минут машина остановилась, я снял маску, поблагодарил сопровождающих за то, что подкинули, и вышел из машины. Она тут же поехала вперед, едва только дверь захлопнулась, будто водитель боялся привлечь ненужное внимание.

База предстала в сонной тишине, хотя до ночи было еще далеко.

Я потратил несколько секунд на то, чтобы оглядеть ее снаружи и убедиться, что она выглядит точно так же, как при последнем посещении, и вошел внутрь.

Гараж встретил меня гулким эхо и слепящим светом диодных ламп под потолком. Я прошел мимо стоящих рядком, сверкающих идеальной краской, транспортных средств, к шкафчикам, и открыл один из них — свой.

Первое, что бросилось в глаза — это, конечно же, форма.

Куртка с броневыми элементами, пояс. Это, конечно, хорошо, но, судя по тому, что я сегодня услышал от Вермилиона, слишком мало.

Этого достаточно для штатных магов службы безопасности, которые работают в окружении гражданских и деятельность которых подразумевает много передвижения на своих двоих.

Подобная броня один, может, два раза убережет от физических снарядов, или по крайней мере, сделает так, что смерть от них не наступит мгновенно — бронеэлементы, прикрывающие важные органы, как раз на это и рассчитаны.

Таким образом, у магов освобождается часть их способностей, которые они могут выделить на защиту от магии, не только себя, но и обычных бойцов своего подразделения, которые сами себе эту защиту обеспечить не в состоянии.

Но что-то мне подсказывает, что времена тихих малокровных операций в среде гражданских постепенно уходят в закат, и в скором времени начнется глобальная заваруха, в которой места подобным полу-доспехам если и найдется, то в очень специфических условиях.

И пусть у меня здесь нет полноценной артефакторной мастерской, тем более, что на нынешнем уровне развития магии она невозможна в принципе — слишком сложные магические плетения нужны, чтобы заставить работать Горн Сибила или Долото Трех Камней, — но кое-что сделать я все же смогу. Потом.

Сперва — оружие.

Я протянул руку, отодвинул куртку и вытащил из шкафчика стоящий возле стены маномат. Его батарея была отомкнута и притянута к цевью широким ремешком на липучке, но я все равно вскинул оружие, вжимая приклад в плечо и направляя взгляд через прицельные приспособления.

Удобно, ничего не скажешь.

Мастеровые этого мира хорошо постарались, когда придавали достаточно сложному артефакту такую эргономичную и анатомичную форму.

К сожалению, хорошо постаравшись в отношении формы предмета, они недостаточно постарались в его сути…

Или к счастью?

Я поднялся в зону отдыха — туда, где имелась подходящая для моей задумки поверхность. Взял из холодильника бутылочку «пляжа», взгромоздился на барный стул и положил маномат перед собой на барную стойку.

В отличие от огнестрельного оружия, магическое не нужно было чистить, поскольку в нем ничего не сгорало. Поэтому с момента получения этого экземпляра разбирал я его в первый раз, но это совершенно ни на что не повлияло — он в точности повторял тот, который я разбирал на занятии в Академии.

Соответственно, в точности повторив те же самые движения, что и тогда, я разобрал маномат на крупные узлы и разложил их перед собой.

Приклад с рукоятью и шахтой для батареи вместе — входные мановоды, которые, как контакты электромотора, ожидали, когда к ним подключатся два мановых потока — плечо и рука стрелка.

Ствольная коробка, под которой скрывались два фокусирующих кристалла, отвечающих за две главных функции маномата — создание снарядов и отправку их в полет. Как следствие, один из них превращал любую входящую ману в оранжевую, второй — в фиолетовую.

Довольно сложный механизм, отвечающий за выброс импульса маны из батареи при нажатии на спусковой крючок, состоящий из металлических деталей и пружин, которые сообщались с кристаллами путем множества мелких плетений.

Возле ствола — сплошная металлическая коробочка, судя по звуку, не полая, светящаяся маной сразу нескольких цветов и отвечающая за функцию маномата прятаться в пространстве по велению хозяина.

И сам ствол, который был отдельной частью и представлял из себя банальную металлическую трубку.

Подобная разборка нужна была, по сути, только в одном случае — если какая-то часть маномата вышла из строя и ее требовалось заменить. Конечно же, в боевой обстановке никто не будет разбираться, что конкретно сломалось и как именно оно сломалось. Предполагалось просто заменить один крупный узел на другой и собрать все в обратном порядке, снова получив работающее оружие.

Само собой, в отсутствие циркулирующей по узлам маны, оружие оставалось мертвым и его можно было разбирать и дальше, не опасаясь того, что нечаянно снимешь какую-то блокирующую печать или разблокируешь поток, и мана бесконтрольно вырвется наружу. А в конструкции маномата практически все узлы так или иначе взаимодействовали с маной.

Кроме одного. Как раз того, который мне и был нужен.

Подвинув к себе поближе фокусирующие кристаллы, я переключился на второй слой магического зрения и внимательно рассмотрел плетения, которые на них были нанесены.

На оранжевом их имелось сразу три — одно выделяло из воздуха углерод, другое собирало его в пулю, третье — меняло кристаллическую решетку, превращая неопределенный углерод во вполне определенный алмаз. Фиолетовый кристалл имел всего два плетения — одно задавало готовой пуле расстояние, равное длине ствола, второе — время, за которое пуля должна была это расстояние преодолеть. Изящный и простой способ придать пуле начальную скорость, причем еще и тратящий минимум маны.

При этом оба кристалла получали равные манопотоки от батареи, но фиолетовый тратил ее намного меньше, оставляя часть свободной и выделяя ее в пространство, причем еще даже до того, как она приобретала нужный цвет — она просто протекала «мимо» кристалла, которому не нужно было так много.

Инженеры этого мира не придумали ничего лучше, как возвращать ее обратно в батарею, но я это исправлю.

Узел рекуперации маны, который заставлял свободную ману возвращаться обратно в батарею, тоже оперировал фиолетовой маной — моей любимой, на основе которой работал мой нож. Поэтому никаких проблем в том, чтобы расплести плетение, пусть даже малознакомое для меня, не возникло.

Я просто по одному аккуратно подцеплял потоки и вытягивал их нити наверх, выделяя из общего плетения. Где нужно было — размыкал, и потоки растворялись сами, изливаясь в пространство.

В конечном итоге от узла осталась лишь гладкая металлическая трубка, которая должна была соединять батарею и кристалл. Примерив ее между кристаллами, я отрезал сколько нужно Огненным Клинком, на который ушла добрая половина моего манозапаса, и пристроил трубку между кристаллами.

А дальше начал оплетать эту трубку новым плетением, концевые потоки которого аккуратно «вдевал» между нитями заклинаний, которые были наложены на кристаллы.

Не для того, чтобы они впитывали их ману, нет. Я собирал так сказать «силовой каркас», который будет передавать колебания с одного кристалла на другой, вводя их в резонанс и заставляя работать более слаженно, повышая коэффициент полезного действия и прогнозируемо — заставляя оранжевый кристалл выделять больше свободной бесцветной маны.

А так как больше нет механизма сброса этой маны обратно в батарею, то уходить она может только одним путем — через самую маноразгруженную часть оружия. Через ствол, в самом начале которого и располагался оранжевый кристалл.

А так как через этот же ствол уходят и пули тоже, то каждая из них будет прихватывать эту ману с собой, окутываясь ею, как бронебойный сердечник свинцовой оплеткой обычных боеприпасов для огнестрела.

Только в моем случае это будет снаряд для магической брони, а не для физической. «Магобойный», так сказать.

Ситуация с Вермилионом недвусмысленно дала понять, что глаза у троттлистов есть в каждом углу, тупике и переулке. Это значит, что, как бы мы ни шифровались, о существовании отряда со способностью видеть доспехи троттлистов, а главное — ломать их, как картонные коробки, Вальтор уже знает.

Может, это и не так, но лучше всегда исходить из самого плохого варианта.

А если Вальтор об этом знает, то значит уже изменил свою печать, и, когда закончатся противники со «старой версией брони», я уже не смогу ее взламывать. Мне снова придется многократно изучать это плетение, чтобы подобрать к нему «ключ».

Только вместо того, чтобы подбирать отмычку, всегда можно взять лом и продолбить проход им.

Именно таким ломом и стал маномат после моих усовершенствований. Заряд чистой маны, который несет каждая пуля, конечно же, будет аннигилироваться магическими доспехами троттлистов, но одновременно с этим в точке контакта на секунду будет образовываться слабая точка — там, где мана брони столкнулась с маной пули. И несколько попаданий в сравнительно большую область гарантированно пробьют брешь в доспехе, а если и нет…

Если нет, то какое-то количество выстрелов просто истощит заложенный в доспехи заряд маны и они исчезнут полностью. Рано или поздно.

Главное — прежние маноматы, бесполезные против Дымного Доспеха, отныне перестали такими быть.

Конечно, еще нужно испытать, все ли получилось так, как я задумал, но скорее для галочки — я был уверен, что все сработано как надо. Я создал десятки артефактов за свою жизнь и хорошо понимаю принципы их работы.

Собрав маномат обратно, я для успокоения собственной маленькой паранойи один раз выстрелил в мишень, убедился, что оружие работает, и спрятал его в пространстве. Это сработало тоже, а, значит, как минимум я не сделал хуже.

Получилось ли то, что я задумывал, проверить возможности не было, поскольку тут нет никого в магических доспехах, а моя собственная Личная Защита поглотит любую пулю — хоть алмазную, хоть с мановой оболочкой, хоть из чистой маны. Но это ничего, у меня еще будет возможность проверить оружие в бою. Сто процентов будет.

А пока что я выключил свет и спустился обратно в гараж, по пути позвонив Ванессе, выслушав ее недовольное бурчание и сообщив, что скоро буду.

Я посмотрел на свой открытый шкафчик и закрыл его, так и не вернув маномат на место. Возьму с собой. Сейчас он лишним не окажется, это точно.

Быстро сев на мотоцикл, я надел шлем и выехал из гаража, направляясь к особняку Тюудор.

Оказалось, что на город уже опустились сумерки, и над дорогой загорелись уличные фонари. Они мелькали над головой, и это постоянное мельтешение отблесков по визору слегка отвлекало от вождения, поэтому я максимально сосредоточился на дорожной обстановке, чтобы не пропустить ничего опасного.

Вот и четыре пары фар, висевших у меня на хвосте уже половину пути, тоже не укрылись от моего взгляда.

И ведь они не отстали даже после того, как я намеренно четыре раза повернул направо, вернувшись на первоначальный маршрут…

Глава 2

Я заложил еще несколько поворотов, следя за фарами в зеркалах, и убедился, что они никуда не пропали.

Фары продолжали преследовать меня, держа дистанцию в десяток метров. Сомнений не оставалось — меня пасут. Причём преследуют недавно, буквально две-три минуты, но явно намерены довести это дело до конца.

До какого именно — вопрос.

Или хотят убить меня, или ждут, чтобы я довел их до особняка Тюудор. Оба варианта неприятные. Оба варианта мне не подходят.

Поэтому я резко сменил маршрут, направившись в пустые промышленные районы вместо того, чтобы ехать туда, куда ехал. На то было сразу две причины.

Первая — там более свободные дороги, и я смогу дать мотору полную свободу, и, возможно, получится оторваться от преследователей.

Вторая — если же мне это не удастся, а мне скорее всего не удастся, намного сподручнее будет дать бой в пустой промышленной зоне, где людей намного меньше, чем в центре города.

Впрочем, был еще и третий вариант — что преследователи, поняв, что я их раскусил, поняв, что я веду их совсем не туда, куда должен был, благоразумно отвалят и предпримут новую попытку как-нибудь в другой раз… Но вероятность этого стремилась к нулю.

Поэтому я даже не удивился, когда увидел, что фары свернули за мной на объездную и разделились. Кто-то уехал налево, по эстакаде, кто-то направо — по кольцу. Дальше все три дороги должны были соединиться вместе, а, значит, они собираются взять меня с трех сторон. Возможно даже перекрыть мне дорогу, чтобы некуда было деться, и атаковать, когда я вынужден буду остановиться.

Я до отказа открутил газ, заставляя мотоцикл приподняться на заднем колесе, низко пригнулся к баку, удерживая его от переворота, и понесся вперед по дороге. За спиной резко взревел мощный многолитровый двигатель, и улетевшие было куда-то назад фары резко начали приближаться…

Проклятье, что там у меня на хвосте — реактивный самолет, что ли⁈

Дорога пошла на изгиб, я еще ниже пригнулся к баку, оттянув задницу назад, чуть поджал задний тормоз, и наполовину свесился с мотоцикла, заваливая его в сторону изгиба.

Асфальт чиркнул по складке штанов, в свете головной оптики в дециметре от переднего колеса несся обрез асфальта, за которым тянулась земляная обочина. Чуть перекручу руль, чуть колесо попадет на нее — падение обеспечено. Но я все равно держал ручку акселератора все в том же положении, помня, что практически любая манипуляция с газом в повороте — это почти гарантированное падение.

Наконец изгиб закончился, я сместил вес тела обратно в седло и плавно подкрутил газ, заставляя мотоцикл выпрямиться.

За спиной раздался яростный свист шин, и по зеркалам снова ударили лучи света фар.

Значит, меня преследует машина. Из мотоцикла вытащить такой звук почти невозможно, поскольку довольно проблематично его пустить в дрифт, а так надолго — невозможно вовсе.

А если это машина, то судя по реву ее мотора — машина мощная. Мощнее моего мотоцикла, как минимум больше по объему двигателя. Я быстрее разгоняюсь, но на длинной дистанции он меня нагонит как нечего делать.

Да к тому же впереди, в свете фонарей, было видно, как на ближайший перекресток сворачивают четыре мотоциклиста — по два с каждой перпендикулярной дороги. Они перегородили путь, так, что ни объехать, ни проскочить не было никакой возможности, и слезли со своих коней, явно ожидая, как же я себя поведу.

А я резко дал по тормозам.

Мотоцикл даже потянуло встать на переднее колесо, но я почти мгновенно замедлился. Машина, преследующая меня, судя по звуку, тоже дала по тормозам, водитель еще и руль дернул, судя по тому, что фары исчезли из зеркала.

Я выжал сцепление, раскрутил двигатель, опустил ногу на асфальт, наклонил мотоцикл и бросил сцепление. Наклоненный байк шлифанул задним колесом, стремясь вырваться из-под меня, но я тут же отпустил газ и провернулся следом за ним на опорной ноге, разворачиваясь спиной к перегороженной дороге и лицом к преследующей машине.

Машина остановилась тоже.

Судя по следам на асфальте, этот желтый угловатый автомобиль, чем-то напоминающий катафалк, из-за слишком резкого торможения несколько раз развернуло на дороге, но водитель все же справился с управлением, и теперь машина стояла мордой ко мне.

Можно было с уверенностью сказать — ничего хорошего все эти господа для меня не несли. Они даже не были безвредными промоутерами, распространителями, агитаторами какими-нибудь. Они здесь однозначно для того, чтобы сделать мне плохо. С другими целями подобные схемы охоты, будто на волка или медведя, не организуют.

Фары машины несколько раз насмешливо моргнули, будто водитель приглашал меня попытаться проскочить мимо него…

А я не будь дурак и соглашусь.

Я тоже поморгал ему дальним, переключился на первую передачу и начал неспешный разгон в сторону машины. Она тоже дрогнула и покатилась мне навстречу, а за спиной мотоциклисты, поняв, что что-то пошло не плану, снова расселись на своих коней, и один даже успел тронуться, выворачивая мне вслед.

Вот и отлично. Наконец-то все грибы собраны в одну корзину.

До машины оставалось метров пятьдесят, как вдруг что-то изменилось. Я прищурился, добавляя увеличение к зрению, и разглядел, как смутный силуэт водителя высовывает через окно левую руку, в которой что-то сжимает… Что-то ужасно похожее на оружие!

А вот это уже серьезная заявка.

Конечно же, водитель авто не собирался сталкиваться со мной — двести килограмм на такой скорости, влетевшие в капот, с гарантией убьют и меня и его, а он на это вряд ли рассчитывал.

Он просто хотел заставить меня ехать по прямой, чтобы как следует прицелиться в трясущейся машине! И если до этого момента я еще допускал возможность того, чтобы пощадить этих недорослей, то теперь…

Я резко дал по газам, заставляя мотоцикл приподняться на заднее колесо, и машина тоже ускорилась — ее передние колеса отчетливо приподнялись, демонстрируя реально впечатляющую мощь под капотом!

Мотоциклист в зеркале тоже поддал газу, но благоразумно держался не в моей колее, а чуть сбоку, чтобы продолжить преследование, если вдруг водитель автомобиля умудрится меня пропустить.

Но я не собирался позволять ему пропустить меня.

Мотор на предпоследней передаче медленно набирал обороты, стрелка спидометра уже подползала к ста двадцати, машина противника летела навстречу, как пущенный из пращи камень!..

И в последнюю секунду я слегка повернул руль, перестраиваясь точно перед преследующим меня мотоциклистом, а потом кинул перед собой нож, вспарывая пространство точно так же, как делал это в гонке с Винсентом Анкилом!

Резко дав по тормозам и практически уложив мотоцикл набок, с жутким шлифом заднего колеса по асфальту, я едва-едва разминулся с передним бампером застывшего в Изнанке автомобиля, и практически остановился — двигатель чуть не заглох.

Еле разогнув сведенные судорогой руки на рычагах, я полностью остановился возле водительский двери автомобиля и, пока разминал пальцы, заглянул внутрь через боковое стекло.

За рулем был человек.

Больше ничего сказать про него нельзя было — его лицо, как и когда-то лицо Вермилиона, скрывала маска, только на этот раз — носорога. Но самое неприятное было даже не это, а то, что он держал в левой руке, выставленной через окно.

Это был маномат.

Точно такой же, как у меня, по крайней мере, по виду.

Маномат, оружие, которое пока еще находится на стадии практически прототипа и которым обладает далеко не каждый второй, и даже не каждый сотый.

Эх, знал бы заранее, что это не банальный огнестрел, а маномат, провернул бы что-нибудь другое, чтобы оставить носорога в живых и с пристрастием допросить еще до того, как прибудет Адам с кавалерией. В другой ситуации — но не сейчас. Потому что сейчас осталась ровно половина секунды…

И вот водитель машины, тоже резко вильнувший, чтобы вернуться на мой курс движения, увидел, что меня перед ним уже нет, а есть только его же союзный мотоциклист! Он резко дернул руль в сторону, и тут же дал по тормозам, разворачивая машину боком и срывая колеса в юз. Мотоциклист, поняв, что происходит, рефлекторно зажал оба тормоза сразу и одновременно попытался отвернуть, раскладываясь по асфальту и с огромной скоростью скользя навстречу водительской двери идущего юзом авто…

Раздался грохот столкновения, потом — скрежет рвущегося металла, звон бьющегося стекла!..

На такой скорости мотоцикл просто проигнорировал наличие двери у машины, и пролетел сквозь нее, наполовину оставшись торчать снаружи. Мотоциклиста выбросило вперед и вверх, как из катапульты, он перелетел через машину и на огромной скорости рухнул на асфальт, катясь по нему переломаной куклой. Даже если он был жив после столкновения, это падение его с гарантией добило — у него даже шлем раскололся пополам и отлетел куда-то в сторону.

У водителя машины шанс выжить был.

Ровно одну секунду, по истечению которой текущее из разорванного бака мотоцикла топливо вспыхнуло. Автомобиль моментально объяло пламя, и он из пышущего жаром и мощью агрегата превратился в железный крематорий для одного человека и одного маномата. Совсем как когда-то погиб Юрий Семецкий. Око за око, что называется.

Все это я рассмотрел в зеркало заднего вида, медленно катясь по дороге прочь от столкновения. Из двигателя мотоцикла все еще валил пар, зацепленный из Изнанки, а я все наблюдал, как тело мотоциклиста скользит по асфальту, оставляя за собой кровавую полосу…

А потом из-за горящего автомобиля резко вынырнули еще три мотоцикла!

Проклятье, я-то думал, что они останутся, что они хотя бы попытаются помочь своим!

Но, видимо, они для них «свои» чисто номинально. Только до тех пор, пока выполняют одну и ту же миссию. И они ее пока что не выполнили.

Да что ж за день-то такой!

Мимоходом обернувшись и накинув на глаза увеличение, я присмотрелся к мотоциклам преследователей и тихо выругался — это были спортивные легкие жужжалки, больше приспособленные для гонок по треку, чем для езды по городу.

Объема двигателя у них был даже чуть меньше, чем у меня, но сделаны они так, чтобы выдавать максимум мощности на высоких оборотах. Да к тому же сами мотоциклы килограммов на тридцать, если не на пятьдесят, легче моего. Говоря проще, пытаться уехать от них бессмысленно — догонят. Не скоро, но догонят.

Я снова выкрутил газ, заставляя мотор нехотя раскручивать весь свой литр объема, и полетел по дороге в направлении, обратном тому, в котором приехал. Мотоциклисты в зеркале медленно, но верно приближались, они явно не собирались упускать жертву.

Впереди показался изгиб дороги, который я уже один раз проехал.

Я снова бросил взгляд на преследователей и, завалив мотоцикл в поворот, убрал от ручки левую ладонь. В пальцах сгустилась рукоять ножа, и я, сжав зубы и приготовившись к не самым приятным ощущениям, погрузил его в несущийся подо мной асфальт.

Кисть моментально дернуло, будто я ее засунул в мясорубку, и только максимально напряжение мышц и готовность к происходящему не позволили мне упасть — я ожидал того, что меня потянет назад в попытках стащить с мотоцикла.

Каким бы невероятно острым ни был клинок моего ножа, он просто не успевал на такой скорости разрезать асфальт и больше выламывал его небольшими кусками, оставляя за мной узкую, будто вспаханную, борозду.

На такой скорости попадание в нее даже одним колесом, даже вскользь — это практически гарантированное падение. Или из-за разрыва покрышки, или из-за того, что колесо поведет вдоль борозды, отклоняя мотоцикл с курса, который проложил для себя пилот.

И один из них действительно совершил эту ошибку, попытавшись пересечь борозду. Он дальновидно добавил газу, чтобы разгрузить переднее колесо, но не учел того, что лишенное опоры, оно стало еще чувствительнее к воздействию извне. Поэтому когда выломанные из асфальта куски под острым углом встретились с колесом, оно автоматически вывернуло по пути наименьшего сопротивления — по борозде. В то время как весь остальной мотоцикл вместе с пилотом продолжали двигаться прямо.

Мотоцикл буквально вывернулся из-под пилота, и тот плашмя рухнул на асфальт, скользя впереди своего железного коня и пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь руками. Но асфальт не предназначен для того, чтобы за него цеплялись, поэтому преследователь, преодолев изгиб дороги, слетел с нее в кювет и там остался.

Второй мотоциклист, увидев пример первого, едущего на десять метров впереди, решил перестроиться на полосу встречного движения, на которой не было борозды… Но он не знал, что я именно на это и рассчитывал.

В самом конце вспаханной борозды, уже на выходе из поворота, когда надо распрямлять мотоцикл, я разлил по асфальту добрый литр маны, оформленной в Каток — то самое заклинание, которое пару недель назад спасло мне жизнь, вытащив из-под жуткого удара Ванессы.

Просто область уменьшенного практически до нуля трения, на котором колеса мотоцикла преследователя потеряли сцепление, и он, так и не распрямившись, ушел в лоусайд, закончившийся все в том же кювете.

А вот третий преследователь оказался самым хитрым.

Подъезжая к борозде, он резким толчком присел на подножках, прожимая подвеску, и, когда та пошла вверх, он добавил газу, и мотоцикл буквально подпрыгнул над землей! Всего на десять-двенадцать сантиметров, но этого хватило, чтобы преодолеть торчащие куски асфальта и приземлиться на другой стороне!

Мотоцикл преследователя завыл на предельных оборотах, он быстро нагнал меня и пристроился справа, со стороны свободной от управления газом руки. Я машинально посмотрел на его шлем — непрозрачный визор скрывал лицо, и кто это такой, я не мог рассмотреть.

Преследователь убрал от руля левую руку, потянулся накрест к поясу и достал… Самый настоящий меч! Узкий, прямой, короткий, но это был настоящий одноручный меч!

Замахнувшись, преследователь завалил мотоцикл в мою сторону, добавляя инерцию к удару, но я выжал левой рукой сцепление, чтобы мотоцикл не останавливался, а вскинутой правой заблокировал удар.

Клинок меча встретился с режущей кромкой моего ножа, лежащего вдоль предплечья, закрывая его, как наручем, и разлетелся на две половинки. Преследователь, не ожидавший подобного, резко дал вправо, наращивая между нами дистанцию, и я не успел ударить в ответ.

Оставшись без оружия, гонщик, кажется, понял, что влез куда-то не туда, и резко дал по газам, отрываясь от меня. Но я его отпускать не собирался. Поэтому, как только он оторвался на корпус, я перестроился ему прямо в заднее колесо, и отпустил руки с руля, создавая в руках маномат.

Преследователь нервно обернулся, но сделать уже ничего не успел.

Две пули ударили в заднее колесо мотоцикла, и оно лопнуло, разбрасывая вокруг ошметки резины. Голый обод коснулся асфальта, высек сноп искр, подпрыгнул, коснулся еще раз…

Преследователь изо всех сил пытался удержать траекторию, но, крутя рулем, делал только хуже, мотоцикл начало мотать из стороны в сторону, и через секунду он завалился набок, скидывая с себя ездока.

Я убрал маномат и снова ухватился за руль начавшего уезжать в сторону байка. Снизил скорость, отщелкивая передачи назад, и развернулся.

Преследователь лежал на асфальте в пятидесяти метрах позади меня и безуспешно пытался подняться. У него явно были сломаны обе руки и, возможно, что-то еще.

Но это не помешало бы мне допросить его и узнать, кто их послал на эту самоубийственную миссию, поэтому я снова включил первую передачу и медленно подъехал к переломанному мотоциклисту.

Глава 3

Наблюдая за тем, как я приближаюсь, противник предпринял еще несколько попыток отползти, но переломанные руки его не слушались.

Вообще удивительно, что он все еще мог хоть что-то соображать, а не отключился от запредельной боли — особенно когда начал двигаться, провоцируя еще больше травм!

Я подъехал вплотную к противнику и решил не глушить мотоцикл. Просто откинул боковую подставку и опустил на неё пыхтящий на холостом ходу мотоцикл.

Поняв всю бесполезность своих попыток, покалеченный мотоциклист что-то тихо, но очень злобно прошептал, а потом резко дернул головой, будто пытался сам себе шею сломать… Не зная того, что это делается не таким движением… Да и не гарантирует смерть в ста процентах случаев, если уж на то пошло.

Я обогнул мотоцикл и подошел к противнику, который после этого странного движения расслабился и растянулся на асфальте, будто и правда сломал себе шею. Присев рядом, я расстегнул застежку на подбородочном ремешке, стянул шлем с головы гонщика.

И тихо выругался, когда увидел его мертвые глаза и пену, выступившую на губах.

После чего нагнал в пальцы немного зеленой маны и пропустил ее через тело противника, анализируя то, что вернется, а потом так же поступил с черной маной. Результат был один и тот же. Человек и правда был мертв.

Проклятье! Переиграл меня все-таки!

Не сломал себе шею, конечно — это было невозможно — но, видимо, умудрился принять яд. Похоже, что капсула была закреплена в шлеме именно на такой случай, и, чтобы отравиться, ему нужно было дотянуться до нее зубами и проглотить. Вот как раз это глотательное движение я и принял за попытку покончить с собой… Попытку удачную, как оказалось.

Я осмотрел шлем изнутри и там, где ткань подкладки была мокрая от идущей изо рта пены, действительно обнаружил вырванный кусочек с торчащими нитками. Прямо на уровне рта, только не спереди, а чуть сбоку, чтобы дотянуться было возможно.

Что ж, надежды вытянуть из него хоть какую-то информацию погибли вместе с ним самим. Но у меня еще оставалось как минимум двое других, которые преследовали меня, но не доехали до конца безумной гонки. Надо только вернуться к ним и надеяться на то, что от своих травм они еще не скончались.

Но, едва только я выпрямился, оставив противника в покое, как до моих ушей донёсся тихий далекий звук, которого не было слышно, пока я сидел.

Это был вой полицейских сирен.

А вдалеке, за изгибом дороги, в сгустившихся сумерках, отчетливо замелькали красные и синие маячки.

Всё хуже и хуже! Ну вот кто их вызвал, дорога же была совершенно пустынная, я же специально такую выбрал! А даже если полицейских кто-то и вызвал — сложно им было хотя бы на пять минут задержаться, что ли⁈ Чай попить там, или чтобы шнурок на ботинке порвался!

Мне бы хватило этого, чтобы допросить тех двоих. А теперь, если я им попадусь, эта информация как пить дать дойдет до Адама — и наша договоренность о том, что я не буду влипать в истории, пойдет прахом.

Нет, попадаться никак нельзя. Нельзя даже, чтобы меня вообще видели рядом с местом происшествия и вообще как-то связали с ним. «Каток» уже давно рассеялся в пространстве, поэтому никто не сможет определить, что он там вообще был, а что до борозды в асфальте… Пусть сами думают, откуда она взялась. Все равно не додумаются.

Если, конечно, рядом не окажусь я с ножом в руках, который эту борозду и сделал.

А так как оказываться рядом я не собирался, пришлось сесть на мотоцикл, который я дальновидно не стал глушить, наклонить его и открутить газ, разворачивая его на одном месте.

Развернувшись, я бросил последний взгляд на мертвого мотоциклиста, так и не придумал, что с него можно взять такого, что помогло бы мне в дальнейшем, и в итоге забрал лишь только рукоять сломанного меча с кусочком клинка. Даже не для того, чтобы что-то с ней сделать, а просто, чтобы было. Трофей.

Бросив его в интегрированный кофр, я снова сел в седло и выкрутил газ, уносясь прочь от полицейских сирен и от места аварии, на которое они спешили. Как следует разогнавшись, я не сбавлял скорость до самого момента возвращения в оживленные районы города и только благодаря этому не позволил полиции даже увидеть меня.

Если бы у них возникло хотя бы подозрение о том, что кто-то пытается уйти с места происшествия, наверняка в воздухе тут же появились бы дроны и вертолеты, отслеживающие беглеца… Но беглец успел уйти раньше, чем все эти подозрения возникли.

В какой-то мере, мне повезло. И не повезло одновременно.

Уйти-то я ушёл, а вот ничего толком про преследователей не узнал.

Двигаясь обратно к городу, я размышлял о произошедшем. Как водится, новостей было две — плохая и хорошая. Хорошая заключалась в том, что противники не добились своего, да еще и потеряли немало бойцов. Судя по тому, что на них не было Дымных Доспехов, никто из них не имел отношения к троттлистам, а, значит, они были гражданами Виаты, которых так же, как Вермилиона, превратили в шпионов.

На это указывала еще и маска на водителе автомобиля, в ней явно прослеживался тот же мотив, что у Мартина. Он явно не хотел, чтобы его лицо даже случайно попало в поле зрения камер, и по той же причине, думаю, не было смысла пытаться пробить его по машине. Вряд ли он был настолько туп, чтобы скрыть лицо, которое и так почти не видно, но спалиться на огромном ярко-желтом рыдване.

Ну а мотоциклистам даже маски не были нужны — непрозрачные визоры и так скрывали их лица. В общем-то, и автомобилист тоже мог надеть такой же шлем с тем же успехом, но, видимо, у него была какая-то тактика, и он ее придерживался.

И в этом состояла плохая новость.

Я так и не выяснил, что это была за тактика. На что они рассчитывали и чего пытались добиться, напав на меня? Ну в смысле понятно, что они пытались меня убить, — не просто же так у водителя авто был маномат, а мотоциклист еще и заколоть меня попытался, — но зачем?

Или даже не так, правильнее будет задать вопрос — кого именно они пытались убить? Кем они меня видели? Просто студентом Академии? Или таким же шпионом, как они, только рангом пониже, который пошел против них?Или главу специального отряда службы безопасности? Или человека, который просто набил оскомину тем, что постоянно появляется на пути?

Каждый следующий из этих вариантов сулил еще больше проблем, чем предыдущий. Короче говоря, ничего хорошего.

Интересно, а если бы человек в маске носорога не погиб, а остался жив, то он бы тоже принял яд, лишь бы не оказаться в моих руках? Или он бы, как Вермилион — наложил на себя консервирующее заклинание?

Или я вообще мыслю не в том направлении, и среди них не было такого важного и ценного (и трусливого) кадра, как Вермилион? Может, все они были просто рядовыми исполнителями, теми самыми, которые обеспечили устранение Семецкого и прочих юных магов?

Если да, то у Виаты еще больше проблем, чем думают в верхах власти. Потому что если простые исполнители чужой воли, по сути, второе с конца по важности звено всей этой цепочки — это те же самые люди, что имеют в Виате вес, достаточный для того, чтобы иметь доступ к секретным маноматам… Да, у Виаты проблемы.

Зато у меня больше никаких проблем по пути к особняку Ванессы больше не возникло. За исключением, конечно, того, что вернулся я в итоге не через час, как собирался, а почти через три.

Когда я подъехал к воротам, и охранники, у которых было четкое указание от Ванессы на мой счет, запустили меня внутрь, оказалось, что празднество уже перешло в фазу затянутости. Всем наскучило участвовать в конкурсах, говорить поздравления и даже танцевать. Ведущий ушел со сцены вместе с ди-джеем, который оставил вместо себя какую-то спокойную ненавязчивую музыку, а все гости разбрелись по саду, кучкуясь по интересам возле столов и неспешно беседуя за бокалом какого-нибудь напитка.

Даже сломанные тушей Лукаса столы уже заменили на другие и даже досервировали их блюдами, заменив те, что он утащил на себе в дом.

Я беглым взглядом окинул гостей, из которых никто не обратил на мое появления внимания, поскольку мотоцикл я сразу же загнал в подземный гараж, но Ванессы среди них не заметил. Зато заметил Виктора, который стоял и оживленно болтал с какой-то не первой свежести, но от того не ставшей менее миловидной, дамой.

Я подошел к Виктору со спины и прочистил горло, привлекая к себе внимание. Он коротко обернулся на меня, секунду помедлил и обернулся еще раз, на сей раз уже внимательнее:

— Марк! Какими судьбами? Все хорошо?

— Вполне. — Я улыбнулся. — Хотел спросить, не встречалась ли вам Ванесса?

— Встречалась, конечно, — кивнул Виктор, всё ещё внимательно меня оглядывая. — Сказала, что не очень хорошо себя чувствует, и отправилась в свою комнату.

— Спасибо. Хорошего вечера.

Улыбнувшись и незнакомой даме тоже, которая с готовностью улыбнулась в ответ, явно довольная тем, что я не отвлек ее кавалера надолго, я направился в особняк.

Никто из гостей по-прежнему не обращал на меня внимания, а никого из семьи Ванессы я больше не встретил, поэтому и прошел в особняк без каких-то трудностей. Миновав холл под внимательными взглядами шести официантов, превративших его в раздаточную зону для подготовки и выноса блюд, я поднялся по лестнице на второй этаж и, даже не постучав, открыл дверь нужной мне комнаты.

Ванесса лежала на кровати на животе, согнув ноги в коленях и скрестив их в щиколотках. Опираясь на локти, она лениво крутила пальцем ленту на экране телефона, явно не вдохновленная ничем из того, что он ей предлагал. Вечернего платья на ней больше не было — она сменила его на короткий топ и такие же короткие шорты, само собой, красно-черных оттенков.

Услышав, что дверь открылась, она резко вскинула голову, фокусируя на мне взгляд:

— Явился наконец…

Несмотря на то, что она пыталась добавить в голос яда, от меня не укрылась нотка облегчения в ее тоне.

— Ну как? Всех врагов победил? — снова фыркнула Ванесса, блокируя телефон и переворачивая его экраном вниз.

— Ой да признай уже, что ты за меня переживала. — Я улыбнулся, прошел к кровати и сел рядом с девушкой. — Чего ушла оттуда, от остальных? Скучно стало? Или не понравился праздник?

— Не выдержала, — призналась Ванесса. — После того, как ты ушел, тут такой цирк начался… Только клоунов и не хватало для полного соответствия. Я поняла, что еще чуть-чуть — и я взорвусь, поэтому решила, что лучше я до отправки обратно в Академию в телефоне поторчу. Путь это скучнее, но зато безопаснее для моих нервов.

— Там уже все закончилось. — Я кивнул на окно, за которым царили сумерки. — Все стоят и болтают. Спокойствие и благодать, почти идиллия.

— Ага. — Ванесса скривилась. — В том-то и дело, что они болтают. И почему-то каждый из них все норовит поболтать именно со мной.

— С тобой? О чем?

— А ты догадайся. — Ванесса подняла на меня взгляд. — Даю подсказку. Начинается на «м» заканчивается на «к», посередине еще буквы «а» и «р».

— Поясни? — не понял я. — Я-то им зачем? Они по мне соскучились, пока меня не было? Серьёзно?

Мою иронию девушка не оценила, оставаясь серьёзной и немного задумчивой.

— Ты им не очень интересен сам по себе. Им намного больше интересно, что нас с тобой связывает… А, если цитировать их напрямую, то почему я с тобой связалась. Кто ты такой, из какого рода, чем владеешь, чем занимаешься, какие перспективы и планы на будущее, и всякое такое…

— А-а-а… — понимающе протянул я. — Тогда понимаю. Я бы от таких расспросов тоже при первой же возможности сбежал.

— Да сами по себе расспросы — это ладно. — Ванесса вздохнула. — Не они первые, не они последние. У этих павлинов всегда найдется тема, которую они готовы будут перетирать до тех пор, пока не появится новая, более достойная тема. Не ты — так мое новое платье. А не мое — так чье-нибудь еще. А не платье так прическа. А не прическа так что-то еще. Это меня давно уже не задевает, к этому я привыкла.

— Звучит так, будто сейчас будет многозначительное «но».

— Это не то чтобы «но». — Ванесса невесело усмехнулась. — Это скорее прямое продолжение того, почему я ушла со двора. Не потому, что меня доставали этими вопросами. А потому что у меня нет на них ответа. Буквально — нет. По крайней мере, такого ответа, который я могла бы дать им и тем удовлетворить их любопытство. Мой парень восстал из мертвых, после чего мы искали способ вернуть ему его магию? А потом оказалось, что он мало того что умен и хитер, как сам черт, так еще и обладает какими-то способностями, которыми не обладает больше никто в мире. Настолько уникальными и редкими способностями обладает, что его взяла под крыло служба безопасности, и теперь он работает на них… или они работают на него, или они работают сообща — я так и не поняла… Черт возьми, я даже сейчас вслух все это проговорила и сама не поверила в то, что сказала. Звучит как бред.

— Но ты же все это видела своими глазами. Ты сама во всем этом участвовала и участвуешь. — Я пожал плечами. — Ты знаешь, что это всё — правда.

— Но я не уверена, что это — вся правда. — Ванесса покачала головой. — Вот в чем проблема. Вся эта история потому и звучит как бред, что ее части не стыкуются между собой. Нет какой-то подложки, подкладки, которая скрепила бы их воедино, понимаешь? Какого-то факта, какого-то сквозного условия, выполнение которого позволило бы нанизать на него все эти куски истории и объяснить все моменты, которые остаются непонятными. Троттлисты возле Горячих Варов — что они там забыли? Фонтан в Академии — как ты его нашел? Про то, как привел в порядок, даже спрашивать не буду. Твоя первая гонка. Твои контакты с Анкилом, который ходит по самому краю закона, иногда заступая немного по ту сторону. Безопасники — это вообще что-то с чем-то, я до сих пор не понимаю, как и для чего ты с ними нашел контакт! Вокруг тебя происходят невероятные вещи, и дело не в том, что ты притягиваешь неприятности и сложности, как магнит — ты будто бы сам генерируешь их вокруг себя! Я не знала Марка, каким он был при жизни, но почти уверена, что он был не таким. И, знаешь, я тут прикинула кое-что кое к чему, поскладывала всякое, подумала, и пришла к определенному выводу…

Девушка пристально на меня посмотрела и сделала вескую паузу.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался я. — Давай, говори, интересно же. Чем же я заслужил такое пристальное внимание сенты Тюудор?

— Я знаю, почему вокруг тебя все это происходит, почему ты постепенно становишься центром интересов если не всего мира, то хотя бы Виаты, — заговорщицки глядя мне прямо в глаза, почти что шепотом произнесла Ванесса. — Я знаю, кто ты, Марк.

После этого внутри меня всё напряглось. Не то, чтобы я испугался того, что надумала себе Ванесса, но всё же её уверенность в том, что она знает обо мне что-то важное, заставило меня серьёзно прислушаться к её словам.

Ванесса была девушкой наблюдательной и порой видела то, чего не видели другие, да ещё к тому же была бесконом, поэтому мало ли, что она могла заметить. Вдруг в её поле зрения каким-то чудесным образом попал мой кинжал или ещё что. Но лучше, если она мне скажет об этом напрямую, в лицо, чем кому-то другому. Например, своему деду. Вот этого мне точно не надо.

— И кто же я такой? — спросил я без напора, но продолжая показывать заинтересованность. — Говори, Ви, не тяни.

Ванесса наоборот довела паузу до драматичного предела и только потом ответила:

— Ты — Хамаль-кан!

Глава 4

Кто? Камаль-хан?..

Ну ладно. Камаль-хан так Камаль-хан, в общем-то, мне все равно. Главное, что она не сказала «Ты — высший маг из другого мира, который вселился в молодое тело, воспользовавшись его биологической смертью», а детали уже не так важны.

Но, чтобы не вызывать лишних подозрений, я все же улыбнулся и поинтересовался:

— А кто такой Камаль-хан?

— А ты не знаешь, да? — Ванесса разочарованно оттопырила губешку. — Хотя ничего удивительного, конечно. Это же легенда… Такая же, как фонтан Основателей в лесах Академии.

На последних словах ее голос изменился, когда она вспомнила, что фонтан Основателей вообще-то никакая не легенда, а самая что ни на есть реальность, которая еще и напрямую связана со мной. Теперь — связана.

В ее глазах появилось что-то, похожее на озарение, поэтому я быстренько вернул тему в нужное русло:

— Так что за легенда-то?

— А, да. — Ванесса тряхнула шевелюрой, отгоняя мысли. — Легенда. В общем, помнишь местность вокруг комплекса Горячих Варов?

— Сухая земля, мертвая, — моментально вспомнил я. — Я бы даже сказал, выжженная.

— Вот-вот, выжженная. — Ванесса кивнула. — Это самое начало Мертвой Зоны, пограничной полосы, которая отделяет Виату от Троттла. Она образовалась еще во времена первой войны стран, когда магия встретилась с магией и в итоге получилась такая магическая буря, что вытянула из самой земли всю способность давать жизнь. Эта зона тянется по всей границе двух стран, имея ширину от пятисот метров там, где были небольшие столкновения армий, до десяти километров там, где были генеральные сражения.

— А горячие источники? — уточнил я. — Ты говорила, они на каком-то особенном месте построены?

— Ага. — Ванесса снова кивнула. — Там как раз и произошла последняя битва, когда войска Троттла практически прорвали оборону Виаты и готовы были идти на столицу. Говорят, там было использовано столько магии, что она в итоге сплелась в клубок, расколола землю и поселилась в ее глубине, и так образовалось то, что позже стало Горячими Варами…

Звучит вполне логично, если вспомнить теорию о квази-разуме, который зарождается в глубине особенно мощных мановых образований. К тому же в случае, который Ви описала, это явно была мана множества разных магов, которая вполне могла организоваться в самоподдерживающуюся структуру. В таком ключе существование Горячих Варов вполне укладывается в логику.

— Ладно, а К… Коталь кан? — Я нахмурился, пытаясь вспомнить это странное слово. — Как там его, он тут при чем?

— Камаль-хан, — укоризненно поправила Ванесса. — Не перебивай, я же как раз к нему и веду! Дело в том, что в Мертвой Зоне, несмотря на то, что там сухая земля и ничего не растет, живут люди. И немало! Они зовут свой… народец, наверное… Короче, они называют себя «накл», некоторые в расшифровывают это как «нападающие костьми лягут», другие утверждают, что это «невидимый анклав каменных людей», третьи — «невероятно активные ковырятели лопатами», но последние, как я подозреваю, шутят.

Я посмотрел в глаза Ванессы, но так и не понял, она сама-то шутит или действительно сомневается в этой расшифровке аббревиатуры.

— В общем, неважно, что на самом деле значат эти буквы, — продолжила девушка. — Главное, что эти наклы живут там с того самого времени, как отшумела первая война. Они были военными подразделениями, которых оставили на границах следить за тем, чтобы Троттл не перегруппировался и под шумок не атаковал снова, а потом они так и остались там жить. По своей воле, что интересно. Их хотели сменить, им приказывали оставить позиции, но они отказались и остались там.

Помня просьбу не перебивать, я выразительно поднял брови и покрутил рукой, требуя больше информации о происходящем — почему они решили остаться?

Но Ванесса меня поняла по-своему и вздохнула:

— Да, Камаль-хан! Камаль-хан — это свое рода божество этих самых наклов. Кто-то из первых магов, кто сдерживал агрессию Троттла, кто-то из тех, кто прославил свое имя в веках в те дни запал этому народцу в душу настолько, что они сделали из него идола для себя. Сначала живого идола, а потом, когда этот маг умер, как умирают все люди — идола незримого. Которого и назвали Камаль-хан.

— А я-то тут при чем? — не выдержал я.

— А при том. — Глаза Ванессы загадочно заблестели. — Что, помимо прочего, наклы утверждают, что Камаль-хан вовсе не умер. Он просто покинул свое тело, когда страна и народ перестали в нем нуждаться. И, когда такая нужда появится снова, Камаль-хан снова займет какое-то тело и примется вершить великие дела. И узнать новую оболочку Камаль-хана можно будет именно по тому, что вокруг него начнут концентрироваться все возможные события, от самых маленьких, до меняющих судьбы целой страны… И теперь только попробуй сказать, что это — не про тебя!

Ванесса торжествующе посмотрела на меня, а я даже и не знал, что ей ответить.

С одной стороны, конечно, она сама вбила себе в голову мысль о том, что она права, она построила целую теорию заговора и теперь крайне довольно собой и тем, что эта теория отлично ложится на реальность…

С другой стороны — а в чем она, собственно, не права?

Я действительно своими действиями привлек внимание огромного количества людей и многих структур, вокруг меня действительно концентрируется огромное количество событий, причем таких событий, о которых в газетах до сих пор не пишут в каждом выпуске лишь потому, что у меня в друзьях служба безопасности, которая, — уверен, — пристально следит за этим.

И даже та часть, которая касается покинувшей тело души, которая позже должна вселиться в кого-то другого, с натяжкой может быть натянута на мою ситуацию. Я правда отлично знаю, какое тело я покинул и где это было, и это точно не был никакой там Камаль-хан… Но вот все, что после этой части — вполне себе правда.

И даже то, что я появился в этом мире точно в тот промежуток времени, когда Виата буквально уже занесла одну метафорическую ногу для шага в пропасть — тоже укладывается в эту легенду. В это… пророчество?

Никогда не любил пророчества.

Даже те редкие, которые были не шарлатанскими выдумками, а были действительно предсказанием одного из вариантов дальнейшего развития событий. Мой немалый жизненный опыт ясно давал мне понять — логика и обладание актуальной информацией дадут сто очков вперед любому пророчеству.

Ванесса все так же с триумфом смотрела на меня, ожидая хоть какой-то реакции, и я ей ее дал. Улыбнулся и развел руки в стороны:

— И что мне теперь делать? Отправиться в Мертвую Зону к этим… пуклам?

— Наклам, — поправила Ванесса. — Ну не знаю даже…

— А представляешь, если я правда Камаль-хан? — Я сделал заговорщицкое выражение лица. — Но для того, чтобы пробудить во мне его дух, нужен… Какой-то обряд, вроде обряда инициации! Знаю — не зря же там Горячие Вары недалеко расположены как раз. Наверняка обряд инициации проходит в самом его сердце, поближе к магическому источнику, по аналогии с тем, как мы возвращали мне магию! Точно — и дальше по той же аналогии в обряде должна принимать участие красивая голая девушка из наклов! Или даже две, чтобы навер!..

Договорить я уже не успел — Ванесса фыркнула и запустила в меня ближайшим, что было под рукой, то есть, телефоном. Промахнулась, конечно. Поди попади из такого неудобного положения, и телефон пролетел бы мимо, если бы я не вытянул руку и не перехватил его в полете.

— Дурак, — важно заявила Ванесса. — Я ему про великих людей, он мне про голых девок!

— Кстати, о голых девках… — Я покрутил телефон в руках и посмотрел на Ванессу. — Помнится, у меня в телефоне были фотки одной… Весьма и весьма соблазнительной, надо сказать. С такой, может, даже и никаких голых наклок… накл… юк? нак… Короче, с такой никаких других голых девок и не надо было бы.

— Да-а-а? — протянула Ванесса, переворачиваясь на спину и потягиваясь, отчего ее грудь с маленькими аккуратными сосками отчетливо проступила под футболкой. — А когда одетая — значит не такая соблазнительная?

— Смотря во что одетая. — Я наклонился к ней и провел рукой по животу, задирая короткую футболку еще выше, под самую линию груди. Запустил под нее руки и сжал соски девушки в пальцах, заставляя ее глубоко и немного нервно вздохнуть.

— Подожди… Дверь, — прошептала она, выскальзывая из-под меня и спуская ноги с кровати.

Два легких летящих шага — и она щелкнула замком на двери, запирая ее, после чего развернулась обратно ко мне.

Шаг — и на пол слетели короткие шорты, под которыми ничего не было.

Второй — и следом за ними упала футболка.

— Ты говорил про такую девушку? — спросила Ванесса, подойдя вплотную и подбоченясь.

— О да, — с удовольствием ответил я, дотянулся до ее кокетливо отставленной ноги и потянул на себя, заставляя девушку упасть на кровать. — Хотя нет. Я говорил не о «такой». Я говорил именно об этой самой девушке.

Ванесса довольно улыбнулась и приникла ко мне долгим поцелуем.

* * *

Остаток дня прошел спокойно и, дождавшись момента, когда пора было возвращаться в Академию, мы с Ванессой незаметно выскользнули из дома, отогнали мотоцикл обратно на базу, а потом сразу прыгнули в такси, добрались до автобуса и без каких-либо проблем отправились в обратную дорогу.

Никто не знал, что на самом деле я возвращался в Академию немного не в том виде, в котором отправлялся в город. С собой у меня был обломок меча напавшего на меня мотоциклиста, который я успел прихватить из кофра мотоцикла. Я завернул его в пиджак, который Ванесса упросила меня надеть еще с утра, а, когда она поинтересовалась, почему я его снял, то отговорился тем, что после такого страстного секса мне дико жарко.

Так я и нес завернутый в пиджак обломок в руках, даже без возможности как следует его осмотреть. Хотелось пощупать его, проверить заточку, понять хотя бы примерно, из какого сплав он выкован и выкован ли вообще или это простая отливка или тем более штамповка…

Но все это возможно будет только когда я останусь один, а пока что единственное, что я смог проанализировать — это внешний вид меча, который я отлично запомнил с первого же взгляда.

В противовес моему ножу, который и стал для него последним непреодолимым препятствием, клинок мотоциклиста был изящным и даже в какой-то степени вычурным.

Я не успел заметить его длину, когда он был еще цел, но, судя по длине и форме рукояти, он должен был быть примерно одноручным, или чуть больше, с поправкой на рост самого мотоциклиста, который был вовсе не мал.

Клинок, или, вернее, его жалкий остаток длиной сантиметров в пятнадцать, был узкий, в три сложенных вместе пальца и слегка, едва-едва заметно изогнутый. Толщина обуха составляла три или даже четыре миллиметра, что для меча с односторонней режущей кромкой вполне подходит.

Хотя если бы я был обладателем этого меча, я бы предпочел все же двустороннюю заточку, поскольку она универсальнее — можно наносить удары из любого положения в любом направлении…

Но я это я, к тому же, я предпочел бы подобный меч в своем мире, а не в этом, где царствует огнестрел и маноматы. Кому и зачем мог вообще понадобиться меч в этом мире — пока что загадка, для разрешения которой я и забрал обломок с собой.

Гарда у меча была странная и непривычная — овальная и прямая в сечении. Просто овальный плоский кусок какого-то металла, в котором сделали отверстие под клинок и надели на него. Подобной гардой ни чужой меч ни поймать при скольжении клинком по клинку, ни схватиться за нее, чтобы увеличить рычаг удара… Единственное, чем она может помочь — это защитить пальцы от скользящего, спущенного по блоку, удара, и то не во всех случаях.

Рукоять тоже не выделялась особенным изысками. Никаких анатомических форм, никаких насечек, чтобы удобнее было держать, и даже никакого противовеса в навершии. Просто прямая рукоять, кажется, из дерева, оплетенная каким-то шнуром, да так хитро, что остались ромбовидные окошечки, в которые проглядывалась отделка из кожи какой-то рептилии, судя по шагрени. Сверху торец рукояти закрывала железная крышечка с какой-то гравировкой, смысл которой я не уловил, и на этом меч заканчивался.

Необычный экземпляр, ничего не сказать.

Что-то очень отдаленно похожее я встречал в руках пустынного народа эбмеров в своем мире, но их мечи были изогнуты намного больше и на конце прилично так расширялись, формируя тяжелую рубящую поверхность, которая сосредотачивала в себе всю силу при ударе.

Короче, сходство между тем и этим можно было бы разве что придумать, если сильно захочется, но очень вряд ли — углядеть, особенно если и тот меч и другой видеть впервые в жизни.

Но все же с какой-то целью мотоциклист носил именно этот меч. И наверняка не он один, а остальные — тоже, просто остальные не успели мне их продемонстрировать. И ведь не пистолет, не пистолет-пулемет даже, которым тоже вполне можно оперировать одной рукой, но нет — меч! В чем суть? Что я упускаю?

Почему именно это оружие?

Ведь в этом точно был какой-то смысл.

По большому счёту, я вообще мог не заслоняться ножом, а отдать удар на откуп Личной Защите, но просто пришел к выводу, что, если я ее потрачу так бездарно, а потом в завязавшейся потасовке вдруг упаду с мотоциклом, то будет не очень хорошо. Надежнее было воспользоваться ножом. Да и опять же, первое правило магии — хорошо понимай, когда ее следует применять, а когда можно обойтись без нее.

В отсутствие возможности осмотреть обломок внимательнее, я мог лишь раздумывать о его роли в произошедших событиях, но никак не мог построить полной картины и понять, что происходит и какую роль в этом играю я сам. Почему напали, кто напал, что у них за оружие…

Ванесса заметила, что я погрузился в раздумья, и озабоченно спросила:

— Эй, ты в порядке? Как будто в облаках витаешь. О чём думаешь?

— Да все нормально. Так, ни о чём. — Я моргнул, возвращая глазам осмысленное выражение и улыбнулся.

— Тогда готовься выходить, мы почти приехали, — тоже улыбнулась она. — У меня даже ощущение, что я уже соскучилась по занятиям и нашему общежитию.

Академия встретила нас уже привычной вечерней прохладой и тишиной, лишь изредка нарушаемой короткими трелями мелких птичек, переговаривающихся между собой в высоких кронах.

Все так же держа пиджак в руках, я поднялся до своей комнаты, вместе с Ноксом, поцеловал на прощание Ванессу и зашел внутрь вперед соседа.

Пока он не видел, я быстро открыл шкаф, кинул туда пиджак и упал на кровать, всем своим видом выражая жуткую усталость от прошедшего дня. Хотелось, чтобы Нокс как можно быстрее лег спать, заснул, и тогда я смог бы достать меч и как следует его изучить.

— Ну блин, ты лёг прямо в одежде, — укоризненно произнес Нокс. — Нельзя так! К одежде нужно относиться бережно. Это ведь твой внешний вид, а по нему, как говорится, судят в первую очередь. Меня так с детства учили и, знаешь ли, я пока ни разу об этом не пожалел.

— Я не такой шмоточник, как ты, — ответил я, не поднимая головы. — Для меня одежда — это просто вещь. Чего с ней возиться.

— Ну и зря, — назидательно произнес Нокс. — И пиджак тоже кинул, как не знаю что… Хороший же пиджак, надо его повесить нормально.

Он внезапно сунулся в шкаф.

— Стоять! Сам со своей одеждой разберусь!

Я вскинул голову и резко развернулся на спину, но было уже поздно. Нокс успел взять пиджак за плечи и поднять перед собой.

Обломок меча, завернутый в него, тут же выпал и зазвенел по полу.

Глава 5

Нокс моментально начал оборачиваться на звук, но мне удалось сработать быстрее.

Я толкнулся ногами от кровати, выпрыгивая рыбкой и вытянув вперед руки, в одной из которых зажал нож. Короткий росчерк засиявшего фиолетовым лезвия — и я ворвался в Изнанку, пролетев в маленький, буквально в три ладони длиной, разрыв.

Сгруппировавшись в воздухе, я приземлился на руки, перекатился через выгнутую спину и поднялся на ноги, чудом остановившись в нескольких сантиметрах от Нокса — все же наша комната не особенно подходила для таких акробатических этюдов из-за размеров.

Нокс успел повернуть голову от силы на сорок пять градусов, так что увидеть, что же такое там упало на пол, пока еще не должен был. Вот и пусть не видит.

Меньше знает — крепче спит. В прямом смысле, причем.

Если он узнает про то, что на меня было совершено нападение, да ещё и не спонтанное, а явно продуманное, то он натурально может лишиться сна.

Поэтому я сделал шаг в сторону, встав рядом с рукоятью меча, зависшей в нескольких миллиметрах от пола в состоянии «отпрыгивания» от него, быстренько разрезал пространство шириной в ладонь и, просунув туда буквально два пальца, как пинцетом ухватил обломок меча и затащил его в Изнанку, не сводя взгляда с замершего, как статуя, Нокса.

Интересно все же получается — если я остаюсь в холодном мертвом мире сам, но высовывая например руку наружу, чтобы с чем-то взаимодействовать, это не запускает время в реальном мире. Я просто изымаю оттуда предметы, как будто их там и не было, и со стороны это наверное выглядит так, будто вещи просто исчезают в никуда.

Я уже так делал с батареей для маномата, забирая ее чуть ли не из рук у Нокса, но тогда был слишком занят разрешением сложившейся проблемы, чтобы всерьез задуматься над тем, как это работает.

Правда думай не думай, а сильно понятнее не становится.

Я так и не разобрался, в чем причина этого феномена. Возможно, время в Изнанке относительно реальности течет в тысячу раз быстрее, но я не способен пробыть здесь достаточно долго даже для того, чтобы заметить сдвиг крылышка летящей мухи — банально замерзну.

Причем что-то мне подсказывает, что если я оденусь в четыре слоя и возьму с собой какие-нибудь химические грелки, хрен мне это поможет — этот холод совсем не похож на своего собрата из реальности, он как будто изнутри охлаждает, а не снаружи. Что теперь, лаву пить, чтобы согреться?

Второй вариант — что Изнанка это какая-то другая плоскость течения времени. Например, перпендикулярная… Как бы странно это ни звучало.

То есть, попадая в нее, я все еще подвержен течению времени, старению всякому там, но в реальном мире в этот момент все останавливается, поскольку я начинаю двигаться по другой временной линии.

Этот вариант звучит крайне фантастично как минимум потому, что время даже в моем мире, с его пониманием магии, так и осталось чем-то немыслимым, чем-то, что невозможно объять разумом.

Даже никакого цвета маны, который оказывал бы воздействие на время, так и не нашлось. Условно можно было назвать таким фиолетовый, но он все-таки больше имел влияние на пространство. Хотя, если вдуматься, пространство и время — это если не одно и то же, то как минимум несуществующие друг без друга понятия.

А самое плохое — у меня не было возможности понять, как устроена Изнанка, что из себя представляет и почему она такая, какая есть.

Я банально не могу находиться в ней столько, сколько понадобится даже для простейших экспериментов — замерзаю. Все, что я о ней знаю — это то, что доступ в нее я получил, когда мой нож сломался, потеряв часть себя (причем ту самую часть, которая являлась аналогом фокусирующего кристалла в маномате, то есть, по сути, основным узлом, обеспечивающим его магическую мощь).

При попытке открыть проход в другой мир, я открыл его сюда, в Изнанку.

Но так-то если подумать, то она, конечно, тоже вполне подходит под определение «другой мир»… Но в такой странный, пугающий и смертоносный мир уходить не захотел бы никто.

А еще я знал про Изнанку, что с ее помощью очень удобно делать неожиданные для людей вещи. Например, забирать что-то буквально у них из рук.

Я посмотрел на рукоять меча в своей ладони… И выяснил, что знаю про Изнанку кое-что еще.

Обломок меча светился.

Множество разноцветных сияющих нитей, свечение которых невероятным образом будто пробивалось через материал рукояти — вот что было источником. Они брали свое начало в тыльнике рукояти, в самом его центре и тянулись через всю рукоять, через гарду, и уходили в клинок, следуя его едва заметному изгибу и постоянно находясь точно посередине неширокого полотна. Разные нити, разных цветов, всех цветов радуги, и двух еще — белого и черного. Весь спектр цветов маны, короче говоря.

И только там, где клинок заканчивался неровным сломом, нити маны теряли свою стройность и прямоту. Они должны были продолжать линию лезвия, но из-за того, что лезвия как раз и не было, оборванные, они висели, как поникшие жгутики больного анемона. И только крошечные огоньки маны соответствующих цветов на конце каждой нити давали понять, что какая-то «жизнь» в них еще теплится.

Мне уже было холодно, но я не мог удержаться от небольшого эксперимента с обломком. Это был всего лишь второй предмет, который я забрал с собой в Изнанку, а тут такие интересности!

Первой была батарея от маномата Нокса, но я как-то особо не всматривался в нее, мне было важнее поскорее поменять ее местами с моей пустой, а потом поставить в маномат и выстрелить. Да и даже если бы я посмотрел на нее — что бы я увидел? Батареи работают на чистой мане, прозрачной, так что я вряд ли что-то увидел бы. А тут…

Для сравнения я сгустил в другой руке собственный нож, и посмотрел на него. Нож, даром что однозначно являлся сильнейшим артефактом даже в его нынешнем виде, не собирался светиться вложенной в него маной. Он оставался все тем же ножом и на вид, и на ощупь.

Да уж, все чудесатее и чудесатее.

Я убрал нож обратно, а сам вернул взгляд к обломку меча и осторожно повел его вверх, а потом сразу вниз.

Безвольно висящий пучок нитей маны медленно и нехотя потянулся следом за обломком клинка, как щупальца дохлого осьминога, влекомые течением. Они и правда вели себя так, будто дело происходило под водой, а они были настоящими нитями — изгибались медленно и вальяжно, не спеша, оставляя за собой быстро тающие разноцветные следы истекающей в пространство маны.

Похоже, в этом все и дело.

Меч превратили в артефакт, напитав его огромным количеством маны — вон какие нити яркие, практически слепят, и это при условии того, что уже несколько часов мана свободно изливается в пространство!

Потом меч оказался сломан. Замкнутые потоки, лишившись точки закрепления, оборвались, и мана стала просачиваться в пространство. Это объясняет, почему я не могу видеть мановые потоки в собственном ноже, поскольку там они остаются замкнутыми, даже в отсутствие камня…

Но не объясняет, почему вообще в Изнанке разомкнутые потоки какого-то артефакта так интересно выглядят.

Мало того — она показывает их только для тех предметов, которые и сами находятся в Изнанке, то есть, ее нельзя использовать даже как «проявочную комнату» для того, чтобы смотреть на какие-то вещи и понимать, артефакт это или нет, и что он делает.

По сути, пока что получается, что особенность с маной интересная, но бесполезная. Красивая разве что.

Я несколько секунд еще поводил обломком меча по воздуху, выписывая различные разноцветные фигуры, которые быстро таяли в воздухе, ничего нового не добился и решил завязывать с этим развлечением — пальцы уже начинали отказывать.

Я подошел к кровати и задумался, куда теперь спрятать улику. Можно было просто закинуть под кровать, благо свисающая с нее простыня, превратившаяся стараниями Изнанки в каменный монолит, не касалась пола, но там Нокс мог все же увидеть.

Тогда я снова достал нож, снова вспорол пространство над кроватью, дальновидно захватив всю ее длину, просунул в разрыв руку и вытащил в Изнанку подушку. Положил на ее место обломок, приладил подушку на место, а потом примерился к горизонтальному разрыву, висящему над кроватью и чуть сбоку, выдохнул…

И прыгнул вперед и вбок, в полете вытягиваясь солдатиком параллельно полу!

Перед глазами мелькнули светящиеся фиолетовым края вспоротого пространства, а в следующую секунду я уже упал с небольшой высоты на свою кровать — почти в том же положении, в котором находился в тот момент, когда Нокс полез в шкаф.

Кожа от резко наступившего тепла покрылась мурашками, мышцы самопроизвольно сократились, по телу прокатилась волна дрожи, и Нокс это заметил:

— Ты чего дергаешься?

— Потягиваюсь, — ответил я первое, что пришло в голову, поворачиваясь к нему.

— Ага. А что упало? — Он побегал глазами по полу в поисках пропажи.

— Ничего не упало. — Я сделал максимально удивленное лицо. — С чего ты взял?

— Я же слышал. — Нокс нахмурился. — Точно что-то упало. С твоего пиджака.

— Пуговица? — Я хихикнул. — Ну в самом деле, что там могло упасть?

— Не знаю. — Нокс поднял пиджак перед собой и внимательно осмотрел. — Нет, пуговицы все на месте. Да и звук не такой был.

— Слушай, ты не пил случайно, пока все гуляли? — поинтересовался я. — Ты обещал, что больше ни-ни.

— Да не пил я! — оскорбился Нокс. — Может, и правда, показалось!

— Вот и я думаю, что показалось. Тем более, что я ничего не слышал.

— Ну ладно. А пиджак все равно надо нормально повешать.

И Нокс принялся прилаживать пиджак в шкаф так, как видел это правильным. Потом разделся сам, вопреки собственным же словам, покидал все на пол одной кучей и плюхнулся в кровать.

Я не стал комментировать его действия, иначе это снова вылилось бы в разговор, каждая минута которого отдаляла бы момент, когда Нокс заснет.

Мне же спать сегодня не светило, по крайней мере, до того момента, пока я не разберусь с мечом.

Наконец дыхание Нокса стало ровным и глубоким, и можно было приступать к задуманному. Так как я лежал в одежде, то не пришлось даже одеваться — я просто тихо и аккуратно встал и вытащил из-под подушки обломок меча.

По-хорошему было бы выйти из комнаты и вообще из здания, но в прошлый раз Нокс чуть было не спалил мое отсутствие, наверняка не в последнюю очередь именно из-за звука закрывающейся двери.

Во второй раз убедить его, что ему приснилось, будет уже сложнее, поэтому я решил закрыться в туалете — это место уж точно не вызовет у него никаких вопросов. На крайний случай скажу, что живот прихватило, потому и сидел так долго.

Опустившись задницей на унитаз, я положил обломок меча перед собой на две ладони и переключился на второй слой магического зрения, осматривая артефакт.

Что ж, увиденное совершенно не походило на то, что я видел в Изнанке. Она игнорировала наложенные на меч плетения и показывала только его… мановую наполненность, что ли?

Короче говоря, то, что я видел тогда, и то, что видел сейчас, выглядело совершенно по-разному. Сейчас я видел каждую отдельную нить маны, видел их переплетения и даже вычленял в этой сложной вязи знакомые мне элементы.

Ситуация немного осложнялась тем, что плетение было «обернуто» вокруг рукояти и остатка клинка, будто из меча пытались сделать магическую шаурму — судя по всему, неведомый маг пошел на это из-за того, что итоговое плетение занимало слишком большую площадь для того, чтобы его можно было поместить на клинок или на рукоять.

В итоге плетение было выполнено в форме цилиндра, «надето» на обломок и закреплено, так что приходилось крутить его в руках, чтобы в подробностях все рассмотреть.

А еще часть плетения была оборвана на том месте, где находился слом клинка, но оно мне и не было нужно. Бегло осмотрев заклинание, я уже предположил, что оно делает и для чего предназначено, а когда присмотрелся внимательнее ко всем знакомым элементам, только уверился в своей мысли.

Заклинание Отмены.

По сути даже не столько заклинание само по себе, сколько сложнейшее плетение, объединяющее в себе магические формулы нескольких сотен атакующих и защитных заклинаний.

На самом деле, это были не сами формулы, это были их крайне упрощенные версии, имеющие только общее ядро и вектора, иначе их бы не поместилось сюда такое количество, но этого было достаточно. Записанные, конечно же, в противофазе, они при контакте с заклинанием, которое имитировали, нейтрализовали его ядро, и заклинание рассыпалось на отдельные, уже неконтролируемые, потоки. Они могли все еще быть опасными для обладателя меча, но всяко меньше, чем заклинание в полном его виде.

Говоря проще, на этот меч записали инструкции для нейтрализации нескольких сотен самых распространенных заклинаний и тем самым дали ему возможность противостоять им.

Этот меч, пока был цел, мог одинаково легко пробиваться через более или менее стандартную магическую защиту (через тот же Дымный Доспех уже нет — это авторское плетение Вальтора, даже у меня пока еще не было возможности разобраться, как именно оно плетется), и защищаться от стандартных же атакующих заклинаний… Если, конечно, у владельца хватит реакции.

Получается, если бы я тогда не заблокировал атаку ножом, а понадеялся на Личную Защиту, плохи были бы мои дела. Она бы отреагировала на удар и сработала, конечно, но она бы нейтрализовала само заклинание Отмены, которое на тот момент и являлось бы угрозой, то есть, по сути, сработала бы вхолостую, пропуская сам клинок. В такой ситуации помогли бы два слоя Личной Защиты, но на мне тогда был всего один… А теперь я буду таскать минимум три, да еще и проверять каждый час не сработал ли один случайно.

Проклятье, не о том думаю.

О другом надо думать — кто вообще мог создать подобный артефакт? Заклинание Отмены это охренеть какое энергоемкое плетение, поэтому его практически никогда не использовали в реальном бою, только если не было возможности разобрать, что именно в тебя летит, или ты не успевал это сделать. Тогда да — закрывались универсальным щитом, в надежде на то, что это что-то из того, от чего он защищает. Закрывались — и частенько оставались потом без маны.

Но на меч-то кто способен наложить такое заклинание?

Мне, например, в моем нынешнем состоянии понадобится где-то тридцать моих полных манозапасов, чтобы сотворить подобное. Думаю, что и сильнейших магов этого мира, вроде того же Виктора, подобное действие оставит без сил. Тогда кто?

Ответ очевиден — Вальтор, конечно. В отличие от меня, он никогда не был силен в артефакторике, но уж такое несложное, хоть и трудоемкое, дело сотворить ему вполне по силам.

А это значит, что у агентов Троттла в Виате появилось оружие, специально приспособленное для убийства магов. Оружие, которым люди, даже лишенные магического дара, могут нанести смертельный урон обученному опытному магу. И, если на них при этом будут еще и Дымные Доспехи, то исход подобного поединка предсказуем.

Об этом срочно надо было рассказать Адаму. Пусть дергает там свои ниточки, задействует связи и всякое такое. И плевать, что он заявит, будто я снова влез в какую-то историю — тут слишком важные вещи творятся!

Я достал телефон из кармана и, несмотря на поздний час, нашел в телефонной книжке номер Адама.

Но нажать на кнопку вызова не успел.

Где-то далеко что-то глухо ухнуло, а потом все здание содрогнулось. Телефон вылетел у меня из рук и упал куда-то за унитаз.

Спустя секунду свет резко сменился на красный, и селектор оповещения, который раньше давал только сигналы подъема, заревел тревожной сиреной!..

Глава 6

Звук был неожиданным и пронзительным, что сперва я даже не понял, откуда он раздается.

Но, быстро сориентировавшись, я упал на четвереньки и запустил руку за унитаз, чтобы выудить оттуда упавший телефон. Телефон-то я выудил, и он даже остался целым, но, когда я посмотрел на экран, то оказалось, что связи по какой-то причине нет. Вместо нескольких или хотя бы одной палочки, показывающей уровень сигнала, на месте заветной пиктограммы красовалась другая, в виде красноречивого креста.

Это явно не просто так. Не бывает так, чтобы что-то взрывалось, потом включалась тревога… И чтобы при этом внезапное пропадание связи не было с этим связано. Просто — не бывает.

Я сунул телефон в карман, подобрал обломок меча и вышел из туалета. Нокс уже не спал, конечно — поди поспи при таком акустическом сопровождении. Он сидел на кровати и сонно хлопал глазами.

— Что происходит? — спросил он, глядя на меня с таким подозрением, будто в происходящем виноват именно я.

— А я откуда знаю! Думал, ты мне расскажешь! Но, раз ты тоже не знаешь, то точно ничего хорошего, так что вставай и одевайся!

— А чего…

— Бегом! — рявкнул я и одним прыжком подскочил к двери и приоткрыл ее, выглядывая в коридор.

Его тоже заливал красный свет, который буквально кричал об опасности. Некоторые двери комнат тоже уже были открыты, и из них выглядывали испуганные и удивленные студенты.

— Что происходит?

— Что случилось?

— Выключите эту хрень! Я спать хочу!

Буф…

За окном снова что-то глухо ухнуло, и здание в очередной раз пошатнулось. Кажется, на меня даже просыпалась пыль с потолка. Раздались испуганные вскрики, которые, впрочем, быстро прекратились.

— Стоять! — крикнул я, заметив, что кто-то из учеников несмело приоткрыл дверь пошире, будто собирался выйти наружу. — Оставайтесь на местах! Никто никуда не уходит, вас же потом искать придется посреди ночи!

— А если мы тут останемся, нам потолок на голову не сложится⁈ — запричитал кто-то в ответ. — Что вообще происходит⁈

— Не знаю! Но точно ничего хорошего! — ответил я.

— Дети! Дети! — раздалось внезапно со стороны лестницы, и коридор залил яркий свет.

Прикрыв глаза ладонью, я разглядел высокий стройный силуэт Каролины Нова, одетой так, будто она даже не ложилась спать — в белые брюки и белый же пиджак. Разве что её волосы, обычно идеально уложенные, были растрепаны, но не так, будто она спала, а так, будто она как раз не спала, причем не спала не в одиночестве, но больше ничего на это не указывало.

Заместитель директора держала правую руку высоко поднятой, и в ней горела крошечная белая звезда, освещая все вокруг как днем.

— Сохраняйте спокойствие! — велела Нова, быстро окинув коридор взглядом. — Быстро все оденьтесь потеплее и выходите ко мне из своих комнат! Быстро!

Впервые за все время знакомства с этой женщиной я видел на ее лице что-то похожее на беспокойство.

И, кажется, не я один.

— Сента Нова, что происходит⁈ — снова запричитал кто-то. — Объясните, что творится⁈ Это какие-то учения?

— Все потом! — терпеливо отвечала Нова. — Все потом, а сейчас быстро одеваться! Не задерживайтесь! Кто не уложится в две минуты, получит на следующем занятии три дополнительных вопроса от меня!

Кажется, этим нехитрым приемом ей удалось переключить внимание студентов на более привычные рельсы, и почти все действительно скрылись за дверями, чтобы одеться. Получать дополнительные вопросы на занятии у Каролины не хотелось никому.

А вот о том, что в ситуации, когда даже Нова нервничает, есть вполне реальные шансы до этих вопросов не дожить, они уже не задумывались.

Нова перевела взгляд на меня и нахмурилась:

— Марк, вам особое приглашение нужно?

— Ну если только одеваться вторым слоем. — Я ухмыльнулся и приоткрыл дверь пошире, показывая, что я уже одет. — Но, думаю, тут сейчас будет слишком жарко для второго слоя… Во всех смыслах.

— Не знаю, о чем вы, — дрогнувшим голосом парировала Нова. — Но, если вы уже готовы, то поторопите вашего соседа, будьте любезны. Приготовьтесь к выходу.

— Конечно, сента Нова, — улыбнулся я и обернулся назад, в комнату.

Нокс уже стоял возле шкафа и по своему обыкновению пялился в него, будто выбирая, что надеть. Пользуясь тем, что он отвлекся, я прошел до кровати, снова спрятал обломок меча под подушкой, и вернулся обратно к соседу:

— Пошевеливайся! Нам надо уходить! Тут такая паника, а ты в шкаф залип!

— Чего? — Нокс удивленно повернулся ко мне. — Куда?

— Не знаю, но там Нова за дверью, велит всем одеваться и выходить! Давай, не тормози!

Я подцепил носком ноги с пола штаны Нокса и резким разгибом кинул их в него. Он их машинально поймал и так же машинально принялся натягивать.

— Молодец, пошевеливайся! — снова поторопил я. — А я пока за Ванессой!

Я вышел из комнаты и увидел, что возле Новы уже стоит пара девчонок и Лютес.

Он, заметив меня, коротко кивнул и снова перевел взгляд туда, куда смотрел до этого — на лестничную площадку, на которую одновременно выходила и лестница и лифты.

Все же недаром прошли все эти тренировки и обучение, рыжий моментально оценил самое опасное направление и теперь усиленно наблюдает за ним, чтобы не пропустить ничего неожиданного.

Причем он единственный этим занимался, поскольку взгляд Новы был направлен вдоль коридора, а девчонки, не отрываясь, смотрели на нее.

Я быстрым шагом прошел до комнаты Ванессы и только поднял руку, чтобы постучать, как дверь сама открылась перед моим носом. Ванесса, завидев меня, сначала шарахнулась назад, но быстро разобралась, кто перед ней и наоборот — шагнула вперед, прижимаясь к моей груди:

— Ты не в курсе, что случилось?

— Нихрена я не в курсе, — честно ответил я. — Но там Нова, она всех собирает. Держу пари, она о чем-то в курсе, но не колется.

— Плохо дело, — секунду подумав над имеющейся информацией, выдала Ванесса.

И была совершенно права.

Через минуту все студенты первого курса уже стояли кругом вокруг Каролины Нова и наперебой галдели, пытаясь выяснить, что происходит и почему горит красный свет. Вой сирены к тому моменту, к счастью, уже стих и перестал давить на уши так, что я даже на секунду задумался о том, чтобы отключить их. Уши, в смысле. Не сирены. Сирены я не знаю, где прятались.

Нова несколько раз пересчитывала студентов по головам, но каждый раз сбивалась и наконец не выдержала:

— Тихо! — гаркнула она. — Тишина!

Не ожидавшие такого студенты испуганно замолчали, и Нова наконец смогла пересчитать всех студентов, буквально тыкая в каждого пальцем.

— Отлично. Все следуйте за мной. Вопросов не задавать. Не разговаривать вообще. Двигаться максимально тихо.

— Почему? Что вы от нас скрываете⁈ — снова загалдели ученики, а одна из девчонок даже спросила:

— А что с остальными? У меня брат на третьем курсе!

— Остальных студентов выводят другие преподаватели, — наконец хоть на какой-то вопрос ответила Нова. — А теперь идем. И вот еще что — если окажетесь возле окон, двигайтесь пригнувшись, чтобы вас снаружи не было видно.

— Почему⁈ — ахнуло сразу несколько девчонок. — На нас что, напали⁈

— Напали⁈ — тут подхватил кто-то еще. — Кто мог на нас напасть⁈

— Кому это могло понадобиться⁈

— У кого хватило наглости⁈

Постепенно толпа переходила в состояние паники. И, пусть толпа эта была маленькой и на вид несерьезной, но это была толпа магов — юных и несдержанных. Магов, среди которых был даже такой неограненный бриллиант, как Ванесса… Которая, кстати, тоже посмотрела на меня с легкой паникой в глазах.

Нова окинула взглядом гомонящих студентов, и в ее глазах появилась растерянность. Кажется, ее несгибаемая воля потихоньку давала слабину под напором сложившихся вместе давления ситуации и давления студентов.

Поэтому я набрал в легкие воздуха и громко, перекрывая гомон студентов, крикнул:

— Заткнулись все! Быстро!

И все на самом деле заткнулись, поскольку не ожидали, что указание последует не от преподавателя, а из их же рядов.

Много пар глаз удивленно уставились на меня, а я обвел всех (кроме своих ребят, конечно) медленным взглядом, задерживаясь на каждом столько времени, сколько понадобится, чтобы оппонент отвел глаза и, покончив с этим, веско заявил:

— Когда придет время, нам все объяснят. Если сейчас сента Нова говорит, что надо идти, значит, мать вашу, надо идти. Значит через время идти уже может не получиться. А нам это не нужно. Так что заткнитесь и делайте то, что вам говорят — двигайтесь за преподавателем. Или хотя бы задавайте ваши вопросы на ходу… Но лучше не стоит. Вопросы есть? Нет? Тогда двигаемся. Сента Нова, прошу вас.

Каролина посмотрела на меня, и в ее глазах промелькнуло что-то вроде благодарности.

Повыше подняв руку с сияющей в ней звездой, она развернулась и двинулась в сторону лестничной клетки. Я пошел сразу за ней, а все остальные потянулись следом. Подчиняясь паре моих коротких жестов, Лютес и Нокс встали самыми последними, глядя не только на бредущую перед ними колонну студентов, но и за тылами присматривая тоже.

Я же наоборот смотрел вперед — туда, куда вела нас Нова, и одновременно боковым зрением удерживал Ванессу, которая специально расположилась так, чтобы мне было удобнее.

Несмотря на первоначальную растерянность, обусловленную отсутствием привычного для подобных условий оружия и снаряжения, ребята быстро переключились в нужный режим и взяли себя в руки, и это прекрасно. Сейчас у них как никогда есть шанс понять, что боевая единица — это человек, маг, сам по себе. А оружие и снаряжение — это лишь способ повысить его эффективность и расширить круг покрываемых задач.

Проклятье, да если бы эта непонятная тревога сегодня не произошла, клянусь своим ножом, ее стоило бы устроить самому!.. Хотя бы в качестве учебной.

Но сегодняшняя ситуация совершенно точно не была учебной. Каролина Нова — кремень, она совершенно не умеет играть на публику хотя бы потому, что не видит в этом смысла. И ее напряженность, которую с некоторой натяжкой даже можно было бы назвать испугом, не была наигранной и неискренней. Она действительно была не в себе. А у Каролины Нова состояние «не в себе» наступает примерно тогда, когда для всего остального окружения наступает состояние «Нам почти конец, но шанс еще есть».

И буквально через секунду этому появилось очередное яркое подтверждение.

Нова не повела нас к лестнице, как я поначалу подумал, и уж тем более не к лифтам, которые наверняка остановились, как только включилась тревога, а дальше — к стеклянному переходу, соединяющему две половины здания Академии.

Значит, она хотела перевести нас в другой корпус, но почему?

Я быстро перебрал все варианты и понял, что действительно актуальных в сложившейся ситуации всего два… Причем один, по сути, вытекает из другого. Первый — это собрать всех студентов в Общем Зале, чтобы преподаватели могли быть уверены, что никто не пропал и не пострадал.

Второй — это отправить всех студентов через портал директора в особняк Тюудор, что наверняка было бы сделано после первого варианта, или вместо него, если бы что-то пошло не так…

Да я бы даже не удивился, если бы узнал, что тот портал строился как раз под задачу экстренной эвакуации!.. Ну, в том числе эвакуаций…

О том, что в школе теперь есть еще один портал, Нова либо не знала, либо знала, но забыла (точно нет), либо не сочла нужным вести нас к нему.

Например, если директор настрого велел ей и думать забыть о том портале. И то верно — если на нашей базе внезапно образуется полсотни студентов, она не то что скомпрометирована будет… Вообще страшно представить, что начнется.

Да, все возможные жертвы окажутся в относительной безопасности… Но нет никакой гарантии, что это будет лучшим выходом для страны, учитывая море вопросов и обвинений, которые возникнут на этой почве.

Безопасники в любом случае спасибо не скажут ни мне, ни директору, ни Нове, ни самим себе, что связались со мной…

Так или иначе, Нова повела нас к застекленному переходу, который до высоты пояса был выполнен из стали и только верхняя половина этого «цилиндра» была прозрачной. Остановившись в паре шагов от его начала, она обернулась к нам и открыла было рот, чтобы что-то сказать…

Но не успела.

В каких-то пяти метрах от нас изогнутое стекло раскололось, брызнуло тысячей стеклянных капель и осыпалось на кафельный пол! В коридоре резко стало прохладно, а с улицы, неслышные до этого, раздались крики и тихие хлопки, так похожие на звук работы маномата.

Дзан!

Рассыпалось еще одно стекло, еще дальше от нас, и тоже усыпало кафель хрустящей мутной крошкой!

В толпе снова раздались испуганные вопли, кто-то из девчонок присел, но ее быстро подняли на ноги все остальные.

— Так… — Нова вдохнула и выдохнула. — Вот, о чем я говорила. Сейчас нам нужно пригнувшись, очень быстро миновать этот коридор. Не высовывайте головы, не давайте себя увидеть, и все будет хорошо.

— Не давать увидеть кому⁈ — пискнул кто-то из девчонок.

— Почему не пойти по улице⁈ Почему не остаться здесь⁈ — возмутился кто-то из парней.

— Потому что! — снова вмешался я. — Потому что сента Нова так сказала. Потому что если бы не будете делать то, что она сказала, то сдохнете. Да, она избегает этих слов и не хочет вас пугать… А мне плевать. Происходит какое-то дерьмо, и если мы сейчас же не окажемся от него как можно дальше, то рискуем в нем утонуть. Желающие — оставайтесь. Остальные — за нами.

— Как грубо, Марк, — поморщилась Нова. — Но по делу. Возьмитесь за руки, чтобы не потерять друг друга.

— Но мы же и так друг друга видим! — крикнул с конца очереди Нокс.

— Это пока что, — чуть улыбнулась Нова и подняла над головой своего светлячка, который внезапно засиял так ярко, что буквально ослепил и меня, и всех остальных, и всех, кто мог смотреть на нас извне. — А теперь побежали!

И мы побежали.

Пригнувшись, практически уткнув взгляд в пол, гусиным шагом побежали по переходу, что есть сил. Я по пути еще успел сплести Личную Защиту и накинуть ее на Ванессу, поскольку бесконовская магия это отлично, но от неожиданной маноматной пули, прилетевшей снаружи, не спасет.

Снаружи снова раздался взрыв, но на сей раз здание не пошатнулось, только пол под ногами чуть задрожал.

Кто-то в середине колонны, судя по звуку, споткнулся и упал, но, благодаря тому, что все держались за руки, упавшего несколько метров протащили по полу, а потом сориентировались и быстро вздернули снова на ноги. По крайней мере, протестующие вопли стихли и снова сменились на сосредоточенное дыхание.

Нам нужно было пробежать какие-то двадцать метров. Пусть даже вслепую, не глядя, это все равно секунд десять, не больше.

Но уже через пять Нова внезапно остановилась, и я врезался в нее, заставив сделать еще шаг вперед.

Какого черта ей понадобилось останавливаться посреди простреливаемого коридора⁈ Да еще и светлячок свой гасить и опускать вниз! Что за диверсия⁈

Но, когда мои глаза снова обрели способность видеть, когда я посмотрел в тот конец коридора, куда мы стремились, то понял, что диверсия не при чем. Даже наоборот — Нова спасла нас от попадания в ловушку.

Или, вернее, оттянула этот момент.

На выходе из коридора, перекрывая его от стенки до стенки, стояли два человека в мешковатой черной одежде, черных же футболках и полумасках, закрывающих нижнюю часть лица.

И каждый держал меч. На двоих — два очень хорошо знакомых мне меча. Точные копии того, что остался в моей комнате под подушкой.

Только целые.

Глава 7

Не скажу, что я был удивлен — кому еще могло прийти в голову (а заодно — и хватить возможностей), напасть на Академию, если не прихвостням Троттла? Наглость, граничащая с безумием, и неужели все ради того, чтобы достать одного лишь меня?

Ну а кого ж еще… Кто еще им мог тут понадобиться?

— Студенты… — сквозь зубы, но отчетливо и слышно произнесла Нова. — Разворачивайтесь и возвращайтесь обратно в жилой блок. Попробуйте пройти через улицу.

Ванесса кинула на меня быстрый вопросительный взгляд, и я коротко кивнул. Она тут же повернулась назад и негромко передала указание Новы дальше по цепи студентов.

Через пять секунд, когда информация дошла до конца, оттуда раздался громкий и нервный возглас Нокса:

— Хрен получится! Сзади тоже перекрыли!

Я коротко обернулся и убедился в том, что с другой стороны проход действительно перекрыли. Тоже двое, тоже с мечами. В такой же черной одежде, масках и кепках. В целом они выглядели очень похоже на мотоциклистов, которые пытались принять меня на дороге.

Когда Каролина Нова услышала, что сказал Нокс, и у нее даже щека дернулась — настолько неприятным было известие. Да к тому же, будто этого было мало, снаружи снова что-то взорвалось, и еще несколько стекол осыпались острым дождем!

Будто это было для них хлопком стартового пистолета, мечники двинулись вперед.

Нова тихо выдохнула и выбросила вперед руки, с которых сорвался сноп ослепительно-белого света, сложившегося в длинное копье. Оно протянулось от ее рук к груди правого мечника, но он в последний момент коротким экономным движением вскинул меч, подставляя его под заклинание, и оно перестало существовать. Рассеялось на свободные потоки, которые обтекли неприятеля, как вода, и ударили в стены коридора за его спиной, заставляя краску пузыриться и лопаться.

— Что⁈ — опешила Нова. — Это как⁈

Вот так, сента Нова. Добро пожаловать в новую реальность. В реальность, в которой у наших противников теперь есть и защита от магии, и средство нападения на магов одновременно.

— Нокс! — рявкнул я, так, чтобы он точно услышал.

А в следующий момент я достал из воздуха маномат, который так и не убрал в ящик, и не глядя кинул его за спину — туда, где находился Нокс.

А сам сгустил в ладони рукоять ножа и резанул снизу-вверх, открывая проход в Изнанку.

Мертвый мир обнял меня холодом, но не приятным морозцем, как обычно, когда вошел в первый раз, а пронзительным ледяным дыханием, моментально выстудившим тело.

Плохо дело — похоже, эксперименты и разглядывания меча в Изнанке, которыми я занимался, находясь в комнате, истощили меня намного больше, чем я думал. Сейчас я ощущал себя так, что, выйдя из Изнанки, входить в нее заново уже не хочется. Вероятность того, что еще раз выйти я не смогу — крайне велика.

Так что будем исходить из того, что сейчас это последний мой рывок через серый ледяной мир… А значит, использовать его нужно по максимуму.

На бегу я обернулся, глядя, что происходит за спиной. В глаза сразу бросилось, как Нова опять спешно плетет какое-то заклинание, заворачивая последние потоки в общую структуру. Как кувыркается в воздухе мой маномат, как тянет к нему руки Нокс, и рукоять уже почти легла ему в ладонь. Как Лютес оборачивается на противников, нападающих с тыла, и в его пальцах тоже зажигаются искры маны. Как Ванесса с перекошенным лицом пытается дотянуться рукой туда, где меня уже нет, и поймать, удержать от атаки на противников.

Тщетно, конечно же.

Мечники перегораживали коридор от края до края, касаясь плечами стен, а центр перекрывая клинками, но я спокойно прыгнул через них рыбкой, перекатился по полу, чувствуя, как моментально онемели мышцы спины, буквально на какое-то мгновение коснувшиеся льда Изнанки, развернулся, и вышел в реальный мир.

И тут же нож без какого-либо сопротивления вошел под лопатку правого противника. На них не было ни Дымного Доспеха, ни какой-то защиты вообще, у них не было щитов или брони. Все, что у них имелось — это мечи, но никакой меч не спасет от удара в спину. Как, впрочем, и щит… Может, именно поэтому у них их нет?

Противник споткнулся и упал на одно колено, упер меч острием в пол, пытаясь удержать равновесие. Нож вывернулся из его спины, разрывая рану еще больше и выпуская наружу фонтанчик крови, который тут же иссяк… И прорвался снова. И опять иссяк. И снова брызнул в такт биения сердца, половина которого еще пыталась качать кровь по телу.

А в меня уже летел меч второго противника.

Он будто бы предугадал, что я появлюсь за спиной, и начал разворачиваться даже раньше, чем я там появился. Кажется, он начал движение еще в тот момент, когда я только шагнул в Изнанку, и сейчас его меч, подчиняясь инерции разворота, взлетал по диагонали снизу-вверх, грозя угодить мне в бедро…

Проклятье, а я же так и не успел накинуть дополнительных слоев Личной Защиты…

Я резко убрал ногу из-под атаки, переместив ее назад, и чуть было не потерял равновесие. Отступил на шаг, чтобы снова его поймать, и дал противнику время на то, чтобы нанести новый удар — на сей раз колющий, пытаясь поразить меня точно в центр тяжести.

Я слегка сместился в сторону, приподнимая правую руку, и клинок бессильно уколол воздух в десяти сантиметрах от ребер. Короткое движение пальцев противника — и меч повернулся на девяносто градусов, точно лезвием к моему боку, и ринулось к нему, с протягом на себя!

Но в этот момент на рукоять меча уже обрушился мой нож, который противник не воспринял всерьез из-за его длины. Да, я действительно не мог достать мечника даже по пальцам — слишком короток был мой клинок… Но мне этого и не требовалось.

Нож перерубил клинок прямо у гарды, оставив короткий обломок, а длинный остаток бессильно звякнул где-то у меня за спиной.

Мечник на мгновение опешил от произошедшего и даже поднял рукоять к лицу, будто никак не мог поверить, что его лишили его оружия.

А в следующее мгновение его пронзил десяток крохотных ярких вспышек, похожих на рой бронебойных светлячков. Мечник дернулся несколько раз от попаданий, а потом его ноги подкосились, и он упал на пол.

Я, уже занесший было ногу для шага и добивающего удара, повернул голову в сторону и увидел Нову. Она вытянула вперед сложенные вместе указательный и большой пальцы, с которых медленно стекали остаточные струйки маны. Прищурив один глаз, другим она смотрела на меня через оттопыренный большой палец, будто через прицельную марку.

Я проигнорировал ее взгляд и посмотрел в конец колонны — туда, где не мог помочь ничем, кроме как оружием. Но, как выяснилось, им этого было достаточно, поскольку один мечник уже лежал мертвый, с отчетливой дыркой в наполовину слетевшей кепке, прямо в район лба, а второй застыл в одном метре от Нокса с занесенным в ударе мечом. Стоящий рядом с ним Лютес кривился сам и кривил трясущиеся пальцы, от которых к противнику протянулись нити зеленой и черной маны, а сам Нокс как раз в этот момент перекидывал прицел с убитого противника на еще живого. Момент — и живой тоже присоединился к мертвым.

— Внимание! — резко обратила на себя внимание Нова. — Все целы⁈ Все живы⁈

Толпа студентов тихо загудела, и в этой какофонии голосов с трудом, но все же удалось понять, что все целы и никто не пострадал.

— Отлично! — снова воспряла духом Нова. — Только всем слушать меня! Сейчас мы!..

И в этот момент снизу снова грохнуло, причем сразу дважды!

А потом перед нашей колонной и прямо за ней, в тех местах, где стеклянный переход присоединялся к зданиям, вспухли два огромных огненных цветка!

Пол под ногами резко подпрыгнул, да так, что я едва удержал равновесие, а добрая половина студентов и вовсе — резко попадали, снова брызнули стекла, осколки которых докатились даже до моих ног…

В местах присоединения перехода к зданиям остались зиять огромные дыры. Действительно огромные, занимающие больше половины площади самого перехода. Порванные провода и разбитые лампы искрили, но это было ничего, это не страшно.

Страшно то, что им вторил протяжный тоскливый скрежет рвущегося металла перекрытий.

Буф…

Едва поднявшиеся на ноги студенты снова оказались на полу, когда переход разом просел на полметра. Скрежет металла лишь усилился, к нему добавился громкий треск крошащегося бетона.

— Так… — произнесла Нова, поднимаясь с корточек. — Так-так-так…

Буф…

Еще полметра ниже. Еще одно такое падение — и мы окажемся точно на крыше перехода предыдущего этажа. С одной стороны, это плохо, поскольку это новые падения, осколки, повреждения… С другой — дальше падать уже некуда.

Так я думал. Но у судьбы, как всегда, были другие планы на жизнь.

В дышащий на ладан переход врезался еще один огненный бутон, расцветший взрывным цветком, и конструкция не выдержала. Та часть, что вела в административный корпус, накренился, перекосилась, и под визг рвущегося металла оторвалась от основной части!

Пол резко ушел из-под ног, наклонившись под сорок пять градусов, подошвы проскользили по нему, и я упал набок, заскользив вниз, как по ледяному склону!

Рука с зажатым в пальцах ножом рефлекторно пошла на замах и вонзила клинок в пол, после чего слегка повернула, сделав фактически то же самое, что я делал на трассе против мотоциклистов. Только в этот раз не было мотоцикла, который нес меня, преодолевая силу сопротивления клинка. В этот раз была лишь сила гравитации, которая тянула меня вниз, но как раз ее-то и не хватило.

Я остановился, полувися на ноже, и глядя, как скользят по наклонившемуся полу тела убитых черных мечников, как кувыркаются обломки меча и в итоге вылетают в расколовшиеся окна. Я задрал голову, глядя на светящуюся ярким белым светом паутину, тянущуюся от скрещенных на груди рук Каролины Нова. Паутину, которая перегородила собой весь коридор и держала на себе всех остальных, кто находился вместе со мной в переходе…

А потом оторвавшаяся часть перехода наконец упала на тот переход, что был ниже.

Удар сотряс всё вокруг так, будто в нас снова попал взрывной снаряд! Пол подо мной в очередной раз подпрыгнул, чувствительно приложив по ребрам, клинок ножа выскользнул из бетона…

Но вниз я не покатился.

Вместо этого вниз полетела не выдержавшая этого удара точка крепления перехода к жилому блоку. Перекосившись, практически перевернувшись, бетонно-стальная труба с нами внутри скатилась с нижнего перехода и со всей его высоты грянулась об землю!

Я заранее выдохнул и закрыл глаза, поэтому почти не пострадал при падении. Расслабленную диафрагму не свело судорогой, а осколки стекол, лопнувших все до единого хоть и хлестнули по телу, но главное — не попали в глаза. А остальное не страшно — стекло предусмотрительно было сделано закаленным, поэтому осколки от него лишены острых краев и могут оказаться действительно опасными только для глаз и других слизистых.

Перекосившись и накренившись, труба перехода наконец остановилась и замерла на одном месте. Лишенная всех панорамных окон, с изорванными краями что с одного конца, что с другого, она со стороны, наверное, напоминала потрепанную штормом лодочку, у которой, помимо прочего, какой-то левиафан и нос с кормой заодно откусил. Да, в общем-то, и люди внутри ощущали себя примерно так же.

Я-то еще был ничего, а вот со стороны остальных студентов, от которых я оторвался в момент атаки мечников, раздавались причитания и всхлипы. Там явно все было не в порядке.

Но я первым делом после того как встал на ноги — аккуратно выглянул над бетонными бортиком, над которым раньше начиналось стекло, и бегло осмотрел окружение. Очень бегло — чисто чтобы убедиться, что в ближайшие тридцать секунд в нас снова не запустят чем-то взрывчатым и в переходе, который пока еще являлся хоть каким-то укрытием, внезапно не появится мечник, а то и два.

Убедившись, что рядом нет совершенно никакого движения в пределах видимости, я нырнул обратно и, согнувшись втрое, как мог быстро добежал до остальных. А там…

А там почти никто не остался без травм. Ванесса уцелела, конечно же — ее магия защитила ее на рефлекторном уровне. Остался абсолютно целым Лютес и еще две девчонки. У остальных были травмы разной степени тяжести. У Нокса левая рука висела плетью, плечо неестественно вздулось, явно демонстрируя закрытый перелом. Еще один из парней сидел держась за ухо, или, вернее, за то место, где оно было. Две девушки пытались привести в сознание третью, совершенно не замечая того, что сами в крови. Даже Каролина Нова не убереглась от повреждений — ее левая нога была вывернута под неестественным углом, но она будто бы не обращала внимания на подобную мелочь.

— Студенты! — как всегда невозмутимо скомандовала она. — Немедленно оказать помощь тем, кто нуждается! Приготовиться уходить отсюда!

— Марк! — позвал меня Нокс и показал глазами на левую руку, которая уже не могла держать маномат.

— Отдай маномат Лютесу! — мгновенно отреагировал я и подскочил к девчонкам, которые пытались привести в чувство подругу. — Собой займитесь! Быстро, осмотрите друг друга!

Я отправил в пальцы по капельке зеленой и черной маны и влил в организм девушки, заставляя все ее органы «подсветиться» для моего взора, показать свое состояние. Все, кроме мозга, было в порядке — значит, потеряла сознание от сотрясения.

Это не так страшно, как активная кровопотеря, поэтому я просто подтянул к себе кусок бетона, максимально плоский, какой только нашел, стянул с себя изорванную майку, сложил ее в тонкую, но хоть какую-то подушку, положил на бетон и на всем этом расположил голову девушки, так, чтобы кровь отливала от нее.

— Не смей! Не прикасайся ко мне! — услышал я сбоку и машинально повернул голову.

Фрейя, подружка Нокса, сидела возле стены, одной рукой зажимая рану на ноге, из которой активно текла кровь, а другой отмахиваясь от Ванессы, которая пыталась наложить на поврежденное место импровизированную повязку, оторванную от собственной футболки.

— Отвали! Отвали, я сказала!

Фрейя явно впала в истерику и вообще не осознавала, что вокруг происходит. Еще чуть-чуть — и она просто истечет кровью!

Но тут внезапно к ней подошел, морщась от боли в руке, Нокс. Подошел и без разговоров целой рукой влепил ей такую звонкую пощечину, что у девушки аж голова мотнулась!

— Тихо, — устало произнес Нокс. — Оставить истерику.

Это сработало моментально — Фрейя заткнулась и уставилась перед собой лишенным мыслей взглядом, как будто Нокс ей мозг через уши выбил. Ванесса, не теряя времени, накинулась на рану с повязкой, и я, потеряв интерес к разрешившейся ситуации, снова окинул взглядом сразу всех.

Возле одного из парней никого не было, хотя он и не шевелился.

Я подошел к нему, положил два пальца на боковую поверхность кадыка и чуть вдавил их внутрь, нащупывая артерию. Пульса не было. На всякий случай я отправил в его организм искорку зеленой маны, но и она не принесла добрых известий. Студент, имени которого я даже не помнил, был мертв. И, когда я убирал руку, то нашел, что его убило — при падении перехода он сам упал так неудачно, что встретился затылком с торчащей из бетона арматуриной.

Снаружи снова раздались стрельба и крики. Падение нашего перехода явно внесло небольшую паузу в происходящие события, но теперь все возобновилось.

Я, все так же согнувшись, поскольку иные пули свистели прямо над головой, добрался до Новы и обратился к ней:

— Какой был изначальный план? Куда мы шли⁈

— В Общий зал! — ответила Нова, морщась от боли в ноге. — Нам надо добраться туда!

— Значит, доберемся! — ответил я, кивая, и повернулся к остальным. — Быстро, разберитесь так, чтобы все смогли двигаться! Быстро, медленно — неважно, главное, двигаться! На руках, на плечах, как угодно, на носилках, если придумаете, как их сделать! У вас тридцать секунд!

Глава 8

Не тратя более времени на остальных и предоставив им самим придумывать, как перемещаться дальше, я снова осторожно выглянул из укрытия, оценивая обстановку и пытаясь понять, что же произошло.

Территория Академии была практически полностью погружена во тьму.

Почти все уличные фонари, что по вечерам освещали дорожки, были разбиты, а некоторые даже сломаны и повалены, и только редкие кружки света вырывали из тьмы куски окружения.

В остальных местах приходилось изо всех сил присматриваться, чтобы разглядеть хоть что-то. В основном это были неясные тени, мелькающие тут и там, и изредка разрывающие темноту вспышки света, сопровождающиеся треском выстрелов.

Звуки совершенно не походили на едва слышные хлопки маноматов, это явно работал обычный огнестрел и это сразу очерчивало круг подозреваемых — маги не стали бы его использовать, он им просто не нужен. Значит, среди нападающих есть обычные, лишенные магии, люди и помимо мечников.

Радует хотя бы то, что заклинание Отмены слишком сложное и «тяжелое» для того, чтобы наложить его на сотни и сотни патронов, которые сейчас нападающие выпускали из своего оружия, иначе нам совсем пришлось бы худо. А так… А так у нас есть шанс.

Я натянул на глаза пленку маны, переводя их в режим повышенной контрастности, что помогло лучше видеть в темноте.

Это, конечно, не полноценное ночное зрение, но полноценное использовать в этой обстановке нельзя. Оно обостряет восприятие любого света, в том числе и света все еще уцелевших фонарей и вспышек выстрелов.

И то и другое легко может ослепить на долгое время, если ненароком посмотреть на них не вовремя.

Окружающие цвета резко потеряли в оттенках, и темно-серые фигуры, до того сливавшиеся с тьмой, стали более заметными.

Разбившись на небольшие группы от двух до пяти человек, они скрывались за кустами, деревьями и лавочками, постоянно постреливая в разные стороны и передвигаясь мелкими перебежками. Создавалось ощущение, что они все вошли в одной и той же точке, а сейчас пытались развернуться дугой, охватывая оба здания.

Их задача осложнялась еще и тем, что зданий было два, и они их разделяло приличное расстоянике, поэтому дуга, которую пришлось бы заложить нападающим, должна была быть в длину метров триста, не меньше. А на такую нужно время. Немало времени.

То самое время, которое нам и нужно. Потому что теперь, после того, как переход обрушился, чтобы попасть в административный корпус, нам придется обойти его практически по всему периметру.

— Марк!

Я обернулся на голос Лютеса и с удовлетворением отметил, что все уже на ногах.

К счастью для нас, ни у кого не было такого, чтобы были сломаны обе ноги, да и вообще переломанных ног было всего две — у Каролины Нова и у Фрейи, рана которой оказалась открытыми переломом, и их обеих держали фактически на своих плечах четверо парней.

Одним из них был Нокс, и, несмотря на то, что по его лицу было видно, что ему и самому не очень хорошо, он держался стоически.

Студенты успели разобраться на группы так, чтобы на троих было минимум четыре способных ходить ноги всего за тридцать три секунды, что в их случае было прекрасным результатом.

Лютес даже пытался закинуть на плечи единственного нашего мертвеца, положив маномат на землю, но я его остановил:

— Оставь его!

— В смысле⁈ — опешил Лютес. — Это же наш!

— Я знаю, не слепой! — Я скрипнул зубами. — Но это мертвый наш, а сейчас нам нужно думать о живых! У тебя единственного остались свободные руки, если ты его потащишь, то кто будет прикрывать всех⁈

— Ну… Давай ты!

— А меня кто будет прикрывать⁈ Ты совсем забыл все, чему мы учились⁈

Лютес несколько секунд смотрел на меня, продолжая удерживать мертвого соратника в полусидячем положении, а потом кивнул и отпустил его руку. Тело кулем повалилось обратно на пыльный бетон, а Лютес поднял с пола маномат и привычно стукнул ладонью снизу по батарее — как мы выяснили в процессе тренировок, они иногда отходили от своих контактов при резких ударах.

— Я готов, — сказал Лютес, и я кивнул:

— Следи за тылом! Все за мной, медленно!

Забрав из своего манового тела последние остатки собственной маны, я сплел Дымку — несложное заклинание, которое создавало оптическую иллюзию, размывающую контуры находящихся за ней объектов, и наложил ее куполом на всю нашу группу.

Теперь, при беглом взгляде, никто не сможет моментально определить, что мы из себя представляем, он будет видеть только мутные смазанные пятна, которые медленно куда-то двигаются (настолько медленно, что, может быть, даже внимания не привлечет, спасибо сломанным конечностям в нашей группе).

Проблема же заключалась в том, что, как и любая другая иллюзия, Дымка рассеется, если внимание наблюдателя все же сосредоточится на нас, если он не просто скользнет взглядом, а попытается присмотреться и разобрать, что же это такое. Причем рассеется полностью, а не только для него одного.

Значит, постараемся не привлекать внимания.

Мы медленно двинулись вперед, стараясь укрываться от наблюдения хотя бы с одной стороны за большими обломками, отколовшимися от зданий.

С той стороны тоже шел бой — видимо, первые противники уже обошли строение кругом и схватились там с кем-то, — поэтому попасть под перекрестный огонь, если нас вдруг заметят и с той стороны, и с этой, не хотелось совершенно.

Я двигался впереди остальных, держа наготове нож.

Здания Академии были круглыми, и у них не было углов, но сегодня они появились, поскольку вокруг нападало множество больших и маленьких обломков, за каждым из которых мог обнаружиться противник.

Повреждения были настолько серьезными, что у жилого блока даже отсутствовала самая верхушка крыши, а в стенах зияли дыры и создавалось ощущение, что оно стоит только каким-то чудом.

Не зря Нова нас вывела из него, ох не зря. Сейчас как никогда стало очевидно, что именно жилой блок был основной целью для атаки. И, если наш этаж практически не пострадал, то вот про остальные такого не скажешь. Даже страшно представить, сколько студентов пострадали или даже погибли прямо в своих койках, не то, что не успев отреагировать на опасность, а даже не узнав о ней.

Из одного из окон административного блока сверкнула яркая длинная молния, прямая как стрела. Она ударила в землю посреди группы нападающих, и от точки попадания к их ногам протянулись яркие белые вспышки. Атакующие моментально попадали, будто из их тел вдруг исчезли все кости, их одежда затлела, а в огнестрельном оружии начали рваться патроны, разнося его в железные клочья.

Спустя секунду в то окно, откуда вылетела молния, что-то ударило и расцвело огненным цветком мощного взрыва. Вниз посыпалась очередная порция обломков, а когда пламя погасло, и дым улетел в небо, оказалось, что кусок стены просто перестал существовать, оставив на своем месте огромную дыру, в половину человеческого роста.

Это точно была не магия.

Я четко рассмотрел что-то физическое, врезающееся в стену, какой-то снаряд. Значит, у нападающих с собой имелись не только мечи и автоматы, но еще и как минимум гранатометы.

Проклятье, еще парочка таких неприятных сюрпризов — и я всерьез решу, что это правительство Виаты отправило по нашу душу армию!

— Марк, что там? — раздался сзади сдавленный голос Новы.

Я обернулся и увидел, что остальная группа уже успела подойти ко мне — я слишком задержался за одним из обломков, рассматривая происходящее.

Сама Нова продолжала опираться на плечи студентов, но пыталась держаться бодряком, и даже её лицо казалось невозмутимым, как всегда. Только капли пота, выступившие на ее высоком лбу, красноречиво говорили о том, насколько ей тяжело.

Вытянув шею, я разглядел Лютеса, который, как и договаривались, прикрывал тылы, не отрывая щеки от приклада, и снова перевел взгляд на Нову:

— Все нормально, продолжаем движение, только посматривайте наверх, обломки!

Договорив, я снова оторвался от группы и пошел первым.

Медленно двигаясь вдоль стены, прижимаясь к ней, стараясь слиться с ней, я был сосредоточен на наблюдении за противниками, которые, к счастью, пока еще нас не заметили.

Я обратил внимание на то, что большинство из них обстреливали здания, пока остальные перемещались, захватывая их другой, а потом они менялись местами. Иногда маневрирующие группы сталкивались с чем-то неожиданным, и тогда из-за кустов и деревьев раздавались предостерегающие крики и заполошные выстрелы.

Наконец из-за изгиба стены административного блока начало выплывать крыльцо главного входа. Значит, почти добрались, осталось пройти каких-то двадцать метров, и мы внутри. Там, конечно, вряд ли безопасно, но, по крайней мере, не придется ожидать нападения сразу со всех сторон.

Но, когда я прошел чуть дальше и увидел чуть больше, то оказалось, что проблемы еще не закончились.

На площадке перед входом Элим Дорн держал оборону против атакующих. Его окружал Радужный Щит, защищающий от любых атак, но с каждым срабатыванием тянущие из них ману, а сам они вовсю плел атакующие заклинания, раскидывая их вокруг себя широкими веерами.

На каждую пулю, вызывающую рябь по радужной пленке, он отвечал парой-тройкой мощных плетений, отправленных туда, откуда стреляли, или хотя бы в том направлении.

Перед Дорном уже лежало три изломанных тела, одно из них продолжало сжимать в руках меч. Присмотревшись, я увидел как минимум пятерых противников, скрывающихся в кустах, которые больше не рисковали приближаться к Дорну и обстреливали его издалека.

— Дорн… — раздалось за спиной, и я понял, что группа студентов опять сократила дистанцию и подошла вплотную. — Сент Дорн…

Я обернулся и нашел глазами говорящего.

Велемина Айфорт, скромная брюнетка-заучка, всегда с особым интересом слушавшая лекции именно Дорна, полными ужаса глазами смотрела на своего кумира, который в одиночку оборонял главный вход в административный блок от противников. Будто специально ждал нас, когда же мы окажемся внутри.

— Быстро внутрь, пока нас не заметили! — скомандовал я всем и пошел вперед первым, показывая пример.

И в этот момент из кустов раздался громкий хлопок, и на щите Дорна расцвел мощный взрыв! Он поглотил фигуру преподавателя, дым обтек пузырь щита, скрывая его от наших глаз…

— Сент До-о-орн!!! — истошно завопила Велемина. — Не-е-ет!

Конечно же, надеяться, что после подобного на нас не обратят внимания, было бы наивно.

Дымка лопнула и истаяла, а в следующую секунду по нам ударили маноматы.

— На землю! — заорал я, и упал первым, подавая пример.

Сзади послышались звуки падающих на землю тел, но я не мог развернуться и посмотреть, упали они сами или их уронили пули.

Всё, что я мог видеть — это то, как дым от взрыва рассеивается и открывает моим глазами все еще действующий щит. Цвета его радужных разводов сильно поблекли, а кое-где вокруг вставшего на колено преподавателя вместо них и вовсе плавали натуральные дыры, но Дорн был еще жив.

Он, пошатываясь, поднялся на ноги и снова принялся создавать какое-то плетение. Какое-то долгое и страшное заклинание, пользуясь тем, что огонь временно перенесся на нас.

И он совсем не замечал, что слева-сзади, практически со спины, к нему приближается противник с мечом! Похоже, воспользовался моментом выстрела из гранатомета, и…

Проклятье!

Противник подошел на расстояние удара и отвел назад руку…

Я тоже отвел назад руку, в которой сгустилась рукоять ножа, резким рывком приподнялся на одно колено и метнул нож во врага…

И тут же рухнул навзничь, спасаясь от пуль, которые сразу же начали чертить воздух вокруг меня! Даже одна Личная Защита слетела, задетая шальным выстрелом!

Упав, я сразу же посмотрел на Дорна и его противника, чтобы понять, попал ли я вообще — слишком мало времени было на бросок.

Попал. Но опоздал.

Противник уже нанес удар, легко пробивший щит Дорна. Клинок торчал в спине преподавателя, в районе печени, пробив мага насквозь, а в голове мечника, точно в виске, будто ответка на его удар, торчал мой нож.

Мечник несколько секунд продолжил стоять, слегка подергиваясь, словно пытался вытащить свое оружие, но в итоге его ноги все же подкосились, и он упал, выворачивая меч из тела Дорна и делая рану еще страшнее.

А Дорн, будто не замечая того, что его вообще ударили, продолжал плести свое плетение. Он даже щит убрал, чтобы не отвлекаться на его поддержание.

И вот последняя нить маны в плетении заняла свое место, и Дорн развел ладони, держа их так, будто между ними зажат баскетбольный мяч.

Мяч действительно появился. Только не баскетбольный, а огненный. Пылающий протуберанец звезды зародился из крохотного огонька и в один удар сердца превратился в огромный огненный шар!

А потом Дорн выбросил вперед руки, и шар превратился в сноп испепеляющего пламени шириной в полметра! Он ударил в кусты, за которыми скрывались противники, буквально испаряя их, превращая в пар и золу, вместе со стрелками, которые не успели даже закричать!

Будто указкой по грифельной доске, Дорн повел огненным лучом (да что там лучом — колонной!) перед собой, выжигая все, до чего дотягивался взгляд. Из кустов раздались предостерегающие крики, но они были большой ошибкой — Дорн тут же направил заклинание на звук, и крики оборвались.

Дорна хватило на четыре секунды поддержания этого бушующего огненного шторма. За это время он превратил в пепел и пар область перед собой в виде конуса и площадью с пару Общих Залов, никак не меньше.

А потом поток огня из ладоней преподавателя резко прекратился, и он, не в силах больше держаться на ногах, упал на колени и прижал ладонь к ране.

Как только огонь по нам прекратился, я тут же вскочил с земли и рванулся к Дорну, на ходу срывая с себя футболку и комкая ее в хотя бы какое-то подобие повязки.

Но, когда я подбежал, когда увидел рану ближе, то понял, что футболкой тут не отделаться. Из-за того, что падающий мечник вывернул меч из ран, они стали размером с кулак. Такое не заткнуть.

И Дорн это, кажется, понимал тоже. Он поднял на меня взгляд, кивнул, показывая, что узнал, и попытался подняться на ноги, пошатываясь.

— Элим! — раздался за спиной голос Новы. — О, Элим! Как же так⁈

Я коротко глянул назад — студенты во главе с Новой подходили к нам. Все были на месте, только один Лютес зажимал рукой левое плечо — видимо, проигнорировал указание ложиться и пытался отстреливаться, пока не словил пулю. Повезло ему, ничего не скажешь.

— Карол… — слабо улыбнулся Дорн. — Слава небесам, хоть ты жива.

— Тебя перевязать надо, срочно! — засуетилась Нова, совершенно позабыв о том, что и сама ранена. Она даже попыталась шагнуть вперед и чуть не упала, наступив на сломанную ногу.

И в этот момент рядом с нами щелкнула по воздуху пуля. А потом еще одна.

— Черт! — Лютес одной рукой вскинул маномат, прижимая приклад локтем, развернулся в ту сторону, откуда слышались хлопки выстрелов, и, не целясь, выпустил длинную очередь. — Этого еще не хватало!

— Карол… — тихо сказал Дорн. — Уводи детей внутрь. Я их задержу.

— Не вздумай! Иди с нами! Внутри безопасно! — воспротивилась Нова.

— Только до тех пор, пока они вас не нагнали. — Дорн покачал головой. — А с вашими ногами они вас нагонят быстро. Я сделаю так, чтобы этого не случилось. Идите.

— Элим!

— Идите! — рявкнул Дорн, и в этот момент рядом снова защелкали пули. — Быстро! Студенты, уведите сенту Нова! Это приказ!

Приказ это или нет, но он был прав. Прав точно так же, как был прав я, когда велел бросить тело нашего одноклассника, чтобы он не тормозил наше продвижение.

Поэтому я развернулся к остальным и только лишь коротко кивнул.

Этого хватило. Сопротивляющуюся Нову развернули спиной к Дорну и буквально потащили к дверям административного блока.

Я же снова перевел взгляд на Дорна, который уже сосредоточенно создавал какое-то новое плетение.

— Удачи, — только и сказал я, после чего поспешил за остальными под щелчки пуль, которые с каждым разом становились все ближе.

И вот, уже когда я скрылся за дверями, за спиной снова заревело пламя…

Глава 9

Студенты столпились сразу же за дверями, будто не соображали, что делать дальше. И это несмотря на то, что они имели четкое указание следовать в Общий Зал, который и был конечной точкой.

Хотя, возможно, они просто ожидали меня…

Я прошел мимо студентов, покачал головой в ответ на вопросительный взгляд Новы, подошел к лестнице, ведущей наверх, и встал на самую первую ступень. Развернулся к остальным и окинул их взглядом:

— Не расслабляться. Ничего еще не закончилось. Держите ухо востро.

Я первым начал подниматься по лестнице. Медленно, прислушиваясь ко всем звукам, которые раздавались в здании.

Это было отнюдь не простой задачей, поскольку снаружи все еще грохотали звуки боя, хоть их интенсивность и снизилась, а выстрелов гранатометов не слышалось вовсе — видимо, нападающие потратили весь запас снарядов. Или берегли последние остатки для какого-то особого случая…

Пролет сменял пролет, но на нас никто не нападал и даже остановить не пытался. Никого так и не встретив — ни преподавателей, ни противников, — мы добрались до нужного этажа и дошли до Общего Зала.

Его большие двустворчатые двери были ожидаемо закрыты, и я, подойдя к ним, бросил вопросительный взгляд на Нову — точно ли нам сюда?

Сжав губы так, что они практически исчезли, Каролина Нова кивнула. Тогда я поднял руку и постучал в дверное полотно, после чего на всякий случай сделал шаг в сторону.

Дверь дрогнула и медленно пошла в сторону, открываясь. Как только щель стала размером чуть больше ладони, первым, что в нее пролезло, стал ствол маномата. В тот же момент на нас через щель уставился недовольный глаз, и только после этого оружие опустилось.

Дверь отошла еще больше — так, что в нее уже можно было пролезть, и выяснилось, что маноматом нам угрожала никто иная, как медсестра Академии — Лита Бол. Это она стояла за дверями и решала, кого пускать, а кого нет.

— Заходите скорее, — нервно велела она, махнув стволом в сторону центра зала. — Раненые ес… Черт, вижу, давайте быстрее!

Пока все протискивались в зал, я наблюдал за тем, чтобы никто к нам не подошел со спины.

Когда все скрылись внутри, я тоже шагнул в Общий Зал и закрыл за собой двери. С той стороны на них обнаружились тяжелые стальные засовы, которых точно не было раньше… Или, как вариант, они были, но их скрывала какая-нибудь иллюзия или заклинание невидимости. Ну правильно, нечего студентам видеть такие странные предметы интерьера три раза в день, чего доброго, разные неприятные мысли в голове гулять начнут.

А ведь получается, что руководство Академии заранее предполагало, что может случиться ситуация вроде той, что происходит сейчас. Заранее предполагало и заранее подготовило подобные методы защиты.

А значит, и сам Общий Зал наверняка защищен каким-нибудь образом. Не знаю, каким именно, это разбираться надо, но одно можно сказать точно — в его стенах не зияло ни одной дыры и даже несколько больших окон были целы, хотя им следовало бы пасть смертью храбрых самыми первыми.

Зато в Общем Зале все было перевернуто вверх дном.

Два из пяти столов, за которыми студенты раньше сидели за завтраками и обедами, были опрокинуты набок и придвинуты поближе к дверям, как импровизированные укрытия. Остальные три использовались как кушетки для раненых, коих было явно больше, чем здоровых.

Бегло пробежавшись взглядом по ранам и повреждениям, я узнал, что наша группа еще легко отделалась — у некоторых и вовсе наблюдались травматические ампутации.

Все, кто мог без чужой помощи стоять на ногах и не истекал при этом кровью, были заняты оказанием помощи раненым. Белоснежные скатерти, до того покрывавшие столы, безжалостно пустили на ленты, используемые как перевязочный материал, а в скрученном виде — как жгуты.

— На столы! — нервно велела Лита, убирая маномат в пространство. — Быстрее, надо заняться ранеными!

Я еще раз обвел Общий Зал взглядом и убедился в том, что бросилось в глаза еще в первую секунду — Бол была здесь единственным взрослым человеком. Теперь еще прибавилась Каролина Нова, конечно, но никого кроме. Ни директора, ни кого-то из преподавателей, ни-ко-го. Видимо, все остальные продолжали держать оборону от нападающих.

А значит, ничего еще не закончилось.

Я подошел к Лютесу, который вместе с Ноксом помогал Нове взгромоздиться на стол, чтобы была возможность осмотреть наконец ее ногу и оказать более или менее нормальную помощь, и похлопал рыжего по плечу. Когда он обернулся, я кивнул на маномат, который висел на ремне у него на боку:

— Это мое.

— Да неужели? — шепотом ответил Лютес, скривив недовольную морду. — А нам затирал, что оружие должно храниться в ящиках!

— Ну и где бы мы сейчас были, если бы оно продолжала храниться в ящиках? — так же шепотом ответил я. — В каком виде?

— Можно подумать, ты знал об этом нападении!

— Нет, — признался я. — Но после некоторых событий я решил, что было бы неплохо иметь при себе оружие. И, как видишь, не зря.

— Мог бы и нам тоже принести.

— Интересно, как? — Я нахмурился, глядя на Лютеса. — Я же не могу ваши маноматы спрятать в пространство. Мне надо было по Академии с охапкой стволов разгуливать? Я планировал разрешить вам забрать ваше оружие в постоянное ношение в эти выходные… Но, как видишь, все произошло немного раньше.

Лютес вздохнул, снял с плеча ремень и протянул мне маномат:

— Ну и что ты будешь отвечать на вопрос, когда у тебя спросят, откуда это оружие?

Я растворил маномат в воздухе и ухмыльнулся:

— Какое такое оружие?

Лютес вздохнул и махнул рукой. Здоровой, конечно, потому что другая, пораженная пулей, вряд ли могла двигаться.

— Лютес! — раздался нервный голос Литы Бол. — На осмотр!

Я проводил взглядом рыжего, который нехотя подошел к медсестре, и она провела моментальный его осмотр, пустив по организму капельку маны.

— Легкий, стабильный, потом! — констатировала Бол и тут же оттолкнула рыжего от себя. — Следующий! Быстрее!

Все раненые проходили у нее быстрый осмотр, а те, кому уже назначили какие-то «процедуры», переходили к их выполнению, при помощи тех, кто оказался поблизости.

Процесс казался отлаженным и надежным, да и то, что Бол выглядела совершенно не беспокоящейся об опасности и даже изредка не кидала взглядов на дверь, проверяя, как она, окончательно убедило меня в том, что здесь действительно безопасно.

А значит, мне тут делать больше нечего. Надо пойти и помочь остальным отбить Академию, потому что если этого не сделать, то Общий Зал станет общей могилой для всех, кто внутри. Мало запереться в нерушимой твердыне, надо иметь еще и возможность выйти из нее, когда понадобится.

Я развернулся и направился к двери, но внезапно меня схватили за руки и развернули к себе:

— Куда собрался⁈ — прошипела Ванесса, глядя на меня почти с ненавистью. — Ты же сам говорил, что нам надо сюда добраться!

— Ну так мы и добрались, — ответил я. — А теперь новая задача.

— Какая задача⁈ Ты с ума сошёл? — Ванесса всплеснула руками, выпуская мою ладонь. — Ты что, на задании⁈ Мы — на задании⁈

— Боюсь, все хуже. — Я покачал головой. — Думаю, что мы на войне. У тебя телефон ловит?

— Чего? — опешила Ванесса. — Телефон⁈

— Да, телефон. Ловит?

Окончательно сбитая с толку, девушка полезла в карман и достала оттуда телефон. Конечно же, разбитый. Было бы странно, если бы он уцелел после всего того, что выпало на его долю в последние полчаса.

— Твою мать… — расстроилась Ванесса и повернулась к остальным. — Телефон есть у кого-то⁈ Целый⁈

Спустя двадцать секунд нашлось сразу два целых телефона, но ни на одном из них предсказуемо не было сети. Я и раньше подозревал, что моя собственная звонилка выпала из нее не из-за каких-то повреждений, вызванных падением на кафель, но теперь подозрения подтвердились.

— Где Виктор? — спросил я, убедившись в неприятном факте.

— Деда? — Ванесса удивленно осмотрелась. — Черт, а правда, где⁈ Я думала, он тут будет!

— Ясно. — Я снова развернулся. — Пойду его найду. И всех, кого смогу, найду тоже.

— Тогда я с тобой! — предсказуемо заявила Ванесса.

— Зачем? — спокойно спросил я через плечо.

— Ну… — Ванесса даже опешила от такого простого, но одновременно не укладывающегося в голове вопроса. — Чтобы… Ну… Помочь…

Я терпеливо ждал, глядя, как она с каждой секундой тушуется все больше и наконец она совсем смолкла.

— Давай будем честны сами с собой, — дождавшись, когда ее желание спорить угаснет, начал я. — Твоя магия слишком непредсказуемая для того, чтобы надеяться на нее в той ситуации, когда есть возможность на нее не надеяться и оставаться в безопасности. Если бы у нас не было выбора, я был бы только рад тому, что ты со мной и прикрываешь спину, но сейчас мне будет спокойнее, если я буду знать, что тебе ничего не угрожает.

— А тебе? — Ванесса снова вскинула голову. — У тебя-то даже такой магии, как у меня, нет! Ты же наверняка пустой уже!

— На это, — я достал из воздуха маномат и покрутил им, — мне маны точно хватит. А больше ничего и не нужно.

Я быстро спрятал оружие обратно, пока никто его не увидел. Оно и так за сегодня слишком многим людям попалось на глаза, незачем это усугублять.

Ванесса еще несколько секунд смотрела на меня, сурово сжав губы, прищурившись и явно придумывая, что бы еще сказать. Но я знал, что она не придумает, а потому не стал терять время, и снова повернулся к двери.

— Стой… — сдавленным голосом произнесла Ванесса, а в следующую секунду к спине прижалось ее горячее тело.

Руки проскользнули под моими, пальцы сжались, коготки вдавились в мою грудь, почти до боли, шеи сзади коснулось горячее дыхание.

— Только попробуй не вернуться, — прошептала Ванесса. — Я тебя…

— Я помню. — Я улыбнулся, хотя она и не могла этого видеть. — Все будет хорошо. Я же этот… Коталь-кан.

— Камаль-хан, дурик, — хмыкнула Ванесса. — Иди уже. Пока я не передумала.

Ее руки наконец отпустили меня, а сама девушка отступила на шаг назад.

Я бросил на нее короткий взгляд через плечо и зашагал к дверям. Подошел к ним, снял засов и взялся за ручку…

И в тот же момент, будто кто-то снаружи за мной наблюдал, дверь распахнулась внутрь с такой силой, будто в нее врезалась машина!

Я только и успел, что слегка повернуть корпус, чтобы дверь впечаталась не в грудь, а в плечо, а в следующий момент меня отшвырнуло назад, уронило на пол, протащило по нему на спине, больно обжигая кожу гладким паркетом…

Я, не обращая внимания на боль, выхватил из воздуха маномат и, все так же лежа на спине, направил его на открывшуюся дверь. На фигуру, которая была уже внутри Общего Зала.

Направил, секунду подержал… А потом опустил оружие, разглядев, кто же это.

Это был Виктор Тюудор. Он ворвался в зал, слегка расставив руки, ярко горящие сгустками маны разных цветов, и быстро огляделся, готовый действовать сию же секунду.

— Марк! — ахнул он, когда его взгляд наткнулся на меня. — Это вы! Прошу прощения!

Он подскочил ко мне и протянул руку, помогая подняться.

— Черт возьми, я думал, враги уже в Общем Зале! Мне и в голову не пришло, что кому-то понадобится выйти отсюда, чтобы вновь оказаться под обстрелом! Куда вы собрались⁈

— На самом деле, вас искать, — честно ответил я, принимая помощь и поднимаясь с пола. — Да и всех остальных, в идеале тоже. Сент Дорн погиб.

— Я знаю. — Виктор кивнул, и его лицо на мгновение исказилось гримасой скорби. — Но сейчас отсюда нельзя никуда выходить. Мы должны остаться здесь.

— Почему? — удивился я. — Разве им не нужна наша помощь?

— Не нужна. Все сейчас отходят к Общему Залу и в скором времени будут здесь. Все, кто выжил, разумеется.

— А что потом? Ну соберемся мы все в Общем Зале, а дальше что?

— А дальше нападающие пожалеют, что родились на свет, — ответил Виктор и, видя, что я не понимаю, соизволил объяснить: — Марк, я только что из города. Как только я услышал первые звуки боя, то попытался позвонить… кому надо, но связи не было. Тогда я хотел выйти в Сеть, но и она была заблокирована. У меня оставался только один вариант связаться с нужными людьми, и я поспешил в портал. Но не в свой портал, а в ваш, который установлен на складе забытых вещей.

— Серьезно? — Я искренне восхитился таким элегантным и простым способом избежать временного разрыва в несколько часов, необходимых на зарядку портала, чтобы воспользоваться им снова. — Гениально!

— Спасибо. — Виктор серьезно кивнул. — Как только я оказался вдали от Академии, то сразу же позвонил нужным людям, а потом взял машину… Чья там машина в гараже стояла?

— Нокса. Маннера.

— Я обязательно верну ее на место, — пообещал Виктор. — Просто машина была единственным, чем я умею управлять, в том гараже. Доехав до дома, я воспользовался уже своим порталом и перенесся обратно сюда. И поспешил сразу же в Общий Зал, в надежде, что все уже собрались здесь.

— Пока еще не все. — Я покачал головой. — А почему нельзя было нужных людей тоже перекинуть через ваш портал? Это было бы не быстрее.

— Не быстрее, — согласился Виктор. — У них там… свои схемы работы, скажем так. Они быстрее и эффективнее отработают по ним, нежели займутся чем-то непривычным.

— И как скоро они этим займутся?

Виктор достал телефон, посмотрел на часы, прикинул что-то в уме, и ответил:

— Минут через пять-семь. Поэтому мы все будем сидеть здесь и никуда не выходим. Ни в коем случае! В тот момент, когда прибудет кавалерия, на глаза им лучше не попадаться. А то легко можно попасться не на глаза, а под горячую руку. Сами понимаете, что сейчас там творится и чем это может обернуться. Так что сидим и ждем, Марк. Я не шучу. Это указание директора. Лучше поможем раненым, а вам, если так хочется совершить что-то полезное… то встречайте новоприбывших, чтобы сента Бол могла больше времени уделить помощи.

Я вяло кивнул и обернулся на Ванессу, на лице которой явственно читалось торжество.

Она еле заметно показала мне язык, со спокойной душой развернулась и побежала помогать раненым. Виктор хлопнул меня по плечу, коротко его сжав, и пошел следом за внучкой, на ходу засучивая рукава повыше.

Я же остался возле дверей, готовый в любой момент достать маномат и открыть огонь, и за следующие пять минут несколько раз его вскидывал, разглядев движение в конце коридора, но каждый раз это оказывались свои.

Когда — одинокий преподаватель, когда — один или два студента, а один раз это оказалась такая же большая группа, как у нас, во главе с Эреном Согером. Половину его лица скрывала наспех намотанная повязка из какой-то грязной ткани, да и студенты выглядели не лучше. Кто-то был легко ранен, кто-то просто напуган, а кто-то уже почти без сознания от болевого шока и тяжелых ран.

Общий Зал продолжал наполняться людьми, шумом, возгласами и стонами раненых, а я всё посматривал на часы, отсчитывая последние секунды до истечения пресловутых пяти минут.

И вот пять минут истекли, но ничего не происходило.

За это время до зала добралась еще пара студентов, которым пришлось помогать войти внутрь — настолько они были истощены и перепуганы, но ничего кроме.

И только на исходе седьмой минуты я услышал что-то неправильное — не привычный шум, а какой-то густой плотный стрекот, едва слышный из-за расстояния, но стремительно приближающийся. Звук очень быстро нарастал, становился гуще и плотнее, и за какие-то несколько секунд приблизился практически вплотную, и пролетел точно над нами!

А потом пол под ногами снова задрожал от гула многочисленных взрывов…

Глава 10

Через пятнадцать минут все было кончено.

Сперва стихли выстрелы и взрывы за окном и некоторое время все было тихо. Ожидая то ли продолжения, то ли официального заявления о том, что проблемы миновали, я посмотрел на Виктора, но он мой взгляд истолковал по-своему:

— Не переживай, Марк. Здесь мы в безопасности. Это самое защищенное помещение во всей Академии.

Я не стал уточнять, как именно организована защита, и что лежит в ее основе — в этом не было никакого смысла.

После сегодняшнего совершенно очевидно, что Академия скомпрометирована, и наше обучение в ней уже не продолжится, по крайней мере не в обозримом будущем. А значит, и в Общем Зале я если и окажусь снова, то очень и очень нескоро.

За дверью раздались шаги, громкие и отчетливые, будто кто-то изо всех сил пытался сделать так, чтобы его услышали, и в нее осторожно постучали.

— Чужие стучать бы не стали, — авторитетно заявил Виктор и пошел открывать.

Всем в Общем Зале, кому требовалась медицинская помощь, она уже была оказана, поэтому тее, кто мог передвигаться или хотя бы держать руки поднятыми, приготовились к возможным неприятностям. Кто как мог. Кто взял в руки ножку от поломанного стула, кто накачал пальцы маной… Лита Бол так вообще сжала в руках скальпель, которым совсем недавно резала ткань и плоть…

Я же не стал доставать оружие.

Во-первых, окружающим все еще не полагалось его видеть и даже то, что я уже несколько раз нарушил это правило, не являлось причиной нарушать его снова.

Во-вторых — если оно мне понадобится, то я успею его достать.

Ну и в-третьих — Виктор банально прав. Чужие не будут стучать. Тараном разве что…

Директор снял засов, открыл дверь и тут же отошел в сторону, смещаясь с вероятной линии огня. Но, как и следовало ожидать, никто не пытался стрелять и даже входить по-первости. Единственное, что оказалось внутри после того, как щель в двери стала достаточно широка, это громкий предупреждающий крик:

— Свои! Армия Виаты, не дурите! Свои!

— Поняли мы, поняли, — сварливо ответил Виктор. — Заходите уже.

В дверь вошел высокий солдат, одетый по последнему слову военной техники. На нем был шлем с закрепленными на нем активными наушниками и тепловизионными очками, сейчас поднятыми на купол, бронежилет, увешанный разнообразными подсумками, с напашным модулем, с защитой плеч и бедер, и даже вставленные в штаны наколенники были такими толстыми, что не оставалось сомнений — они в себе тоже несут броневые элементы. На плечевой лямке бронежилета была закреплена рация, провод от которой тянулся к наушникам, а на боку, на одноточечном ремне, практически на уровне бедра висел короткоствольный автомат со сложенным прикладом.

Покончив с визуальным осмотром, я решил оглядеть его еще и магическим зрением и совершенно не удивился, когда обнаружил вокруг солдата целых два магических щита — простых, одноцветных, но мощных.

Зеленый и черный, которые не позволяли воздействовать на него соответствующими цветами маны, а значит не позволяли причинить какой-то вред его моральному или физическом здоровью.

Нельзя было его моментально убить, остановив сердце или вызвав кровоизлияние в мозг, нельзя было заставить его не дышать или свести все мышцы непреодолимой судорогой, равно как нельзя было заставить его повернуть оружие против своих же или вырвать из гранаты чеку, не доставая ее из подсумка.

С солдатом нельзя было сделать ничего из того, чему он не способен был противостоять.

А всё остальное — уже на его собственной совести, поскольку навесить на себя щиты всех возможных цветов просто невозможно, они будут конфликтовать. Да к тому же вошедший явно не был магом и щиты накладывал на себя не сам, поскольку я отчетливо видел, что концы потоков сходятся у него в двух подсумках — зеленый в одном, черный в другом, — а значит, в них у него лежат какие-то артефакты, обеспечивающие магическую защиту.

Следом за ним в зал вошли еще трое, тоже одетые так же технологично, как и первый, и тоже с магической защитой.

Лишь один из них слегка отличался от остальных, потому что вместо тепловизионного прибора и даже прибора ночного виденья, к его шлему был приделан длинный прозрачный визор, закрывающий все лицо, а вместо автомата у него имелся только пистолет в кобуре на бедре, хотя бронежилет все равно был увешан подсумками.

А еще — окружающие его щиты брали свое начало не в одном из них, а совершенно очевидно исходили прямо из груди бойца, красноречиво характеризуя его как мага.

Странно, я думал, всех магов вооружают маноматами. С другой стороны, я также думал, что все маги являются командирами отдельных подразделений, а этот явно таковым не является.

Возможно, это просто какой-то практикант или вроде того, только недавно вступивший в ряды армии и пока еще не набравшийся опыта. Если так, то он должен быть ненамного старше любого из студентов, а это точно сказать невозможно из-за скрывающих лица масок.

Командир группы, вошедший первым, окинул Общий Зал коротким взглядом и тут же скомандовал:

— Мир, раненые.

Один из сопровождающих его солдатов коротко кивнул и бросился вперед, стаскивая со спины большой рюкзак с красным крестом.

— Бум, помоги.

И второй боец тоже перекинул автомат за плечо и побежал к первому, который уже распахнул свой рюкзак, доверху набитый всяческой медициной.

Лита Бол, даром, что с ног валилась от усталости, встрепенулась от всей этой движухи, увидела нормальные медицинские принадлежности и буквально взлетела, словно у нее крылья появились.

Подскочив к военным медикам, которые сначала посмотрели на нее с опаской, она указала на большой красный крест на своем халате. Мир и Бум на секунду помедлили, а потом медик схватил из рюкзака каких-то упаковок, сколько рука взяла, сунул в руки медсестре и кивнул.

Командир группы, на грудной панели бронежилета которого было написано «Смерч», и сопровождающий его маг еще раз обвели Общий Зал взглядом и командир снова заговорил:

— Здесь все?

— Увы, нет. — Виктор покачал головой. — Несколько преподавателей и студентов остались снаружи. Некоторые из них гарантированно мертвы, по остальным… нет информации.

— Мы займемся этим. — Смерч кивнул.

— Снаружи все закончилось? — уточнил я, подойдя поближе.

Смерч с удивлением перевел на меня взгляд, будто до этого момента не замечал моего присутствия, и усмехнулся:

— Все хорошо, пацан. Большие дяди все порешали.

— Вы выяснили, кто это был?

— Кто бы ни был, это неважно. — Смерч покачал головой. — Главное, что теперь все в безопасности.

— Это важно, — нахмурился я. — Еще как важно.

— Забей, пацан. — Смерч махнул рукой. — Говорю же, все закончилось.

— Да какой там… — Я вздохнул и двинулся вперед, намереваясь пройти мимо солдат. — Все еще даже не началось.

— Эй, погоди! — Смерч опустил руку мне на плечо и сжал, останавливая. — Туда нельзя, там пока еще ничего не убрали!

— Вот именно поэтому мне туда и нужно. — Я усмехнулся и развернулся, поднял взгляд. — Вы же даже не знаете, что можно убирать, а что — нет.

— Чего? — Смерч опешил. — Пацан, ты чего, головой ударился? Тебе взрослые говорят, нельзя туда! Иди поиграй в какие-нибудь свои игрушки пока что, я скажу, когда можно будет выходить!

— К сожалению, капитан, в сложившейся ситуации скорее этот «пацан» скажет вам, когда и куда можно выходить, нежели наоборот, — раздалось от двери знакомым голосом. — К сожалению для вас, конечно же.

Мы оба перевели взгляд в сторону голоса. Капитан, разглядев говорившего, сжал зубы так явственно, что это стало заметно даже под тканевой маской, я же наоборот улыбнулся.

Адам подошел и коротко кивнул мне:

— Хорошо, что ты цел.

Он выглядел точно так же, как и всегда, но, если присмотреться, то было очевидно, что одна из пуговиц его рубашки не застегнута, а волосы, всегда уложенные в идеальный пробор, слегка растрепаны.

Кроме того, в руках Адама появился еще один аксессуар, которого я никогда не видел у него раньше — небольшая сумка-барсетка с темляком в форме петли, накинутым на запястье агента. Чтобы не потерять, надо думать. Ну и зачем она ему? Посреди ночи, в зоне почти что активных боевых действий?

Заподозрив неладное, я посмотрел на барсетку магическим зрением и снова оказался прав в своих подозрениях — этот предмет только выглядел как кожаная барсетка, а на самом деле представлял из себя какой-то железный прямоугольник со множеством скосов и острых деталей.

Не удивлюсь, если это какое-то оружие или даже артефакт.

Кстати, костюм Адама тоже сегодня был непростой — вокруг него тоже имелись заметные черные и зеленые искорки. Не полноценные щиты, как у солдат, защищающие от всего, что связано с этими цветами маны до тех пор, пока не иссякнет заряд в артефакте, а маленькие, компактно свернутые контр-плетения, защищающие от одного срабатывания какого-то заклинания. Эдакая Личная Защита против одного конкретного воздействия, но зато искр этих вокруг Адама мерцал целый десяток.

— Спасибо, капитан, дальше я сам. — Адам кивнул солдатам. — Марк, тебе есть, что рассказать?

— А есть, что спросить? — усмехнулся я. — Впрочем, да, у меня есть что рассказать, даже без вопросов. Но лучше не тут.

Я нашел глазами Ванессу, которая смотрела на меня с легкой тревогой, помахал ей рукой и улыбнулся. Ее лицо несколько смягчилось, и она кивнула.

— Пойдем. — Я обернулся к Адаму. — Кое-что покажу. Надеюсь, они не успели еще растащить все, что плохо лежит.

— Вы же не успели? — Адам повернулся к Смерчу, который не успел далеко отойти.

— Я бы попросил… — пробурчал Смерч.- У нас все под присмотром, как в оружейном магазине.

— Надеюсь, что цены не такие же, — себе под нос пробурчал Адам и развернулся. — Веди.

Я еще раз махнул Ванессе, показывая, что все нормально, и мы вышли из Общего Зала.

— Как ты вообще тут оказался? — первым делом спросил я у Адама, когда все лишние уши исчезли из опасной зоны.

— Ну так… Стреляли, — усмехнулся Адам. — Ты думаешь, Виктор кому позвонил, когда в городе оказался? Мне, конечно.

— Да, я и сам пытался. — Я вздохнул. — Но связи не было.

— Это потому что они глушилку с собой притащили. У нас в первые минуты тоже связи не было, пока мы не обнаружили ее и не уничтожили. А Сеть они еще и физически отрезали, чтобы с гарантией. Хорошо подготовились, гады. Не знаешь, что было их целью?

— Не уверен, но с высокой долей вероятности — просто перебить всех. Уже знаешь, что у них было за оружие?

— Примерно. — Адам покачал головой. — Ходят слухи про какие-то мечи. Это правда?

— Ясно, значит, не знаешь. Тогда сейчас увидишь.

Мы спустились по лестнице и вышли через главный вход, через который пятнадцать минут назад входили внутрь. Перед входом уже никого не было, даже тело Дорна убрали, и только лужа крови на том месте, где он оставался, напоминала о его жертве.

Я поднял глаза выше и прикрыл их ладонью от яркого света, слепящего настолько, что разобрать, откуда он идет, было невозможно. Поставив пальцы козырьком, я наклонил голову, отсекая часть светового потока и наконец рассмотрел источник.

Это был прожектор, установленный на вертолете. На большом хищном черном вертолете, в который на вид могло уместиться человек двенадцать. У него были маленькие крылья, под ними виднелись подвесы с то ли ракетами, то ли бомбами, а в открытом боковом люке грозно торчал ствол установленного на станок крупнокалиберного пулемета.

Вот значит что так жутко стрекотало над головой и вот откуда были взрывы, когда прибыла «кавалерия».

Вряд ли вертолет один, а, значит, нападающим действительно не поздоровилось, когда на их головы сначала посыпались бомбы, а потом сели вертолеты, изрыгая из себя десант, упакованный и снаряженный не в пример лучше мечников.

Кстати, о мечах…

Я обернулся на Адама, у которого не было проблем со светом благодаря темным очкам, и махнул рукой:

— Нам туда.

Искать мечи, которые я хотел показать агенту, здесь, было бессмысленно. Даже если их не сожгло жуткое заклинание Дорна, превратившее все окружение в тонкий серый пепел, то в этом же самом пепле они и затерялись и ковыряться в нем не было ни малейшего желания. Особенно при условии того, что я прекрасно знал, где можно взять несколько неповрежденных образцов, лежащих прямо на самом видном месте.

Стрелок в вертолете, стоящий за пулеметом, сначала встрепенулся и даже потянулся к оружию, но потом разглядел Адама и расслабился. Мы прошли мимо вертолета, и двинулись вдоль круглой стены Академии, постепенно закладывая дугу.

— Много погибло? — спросил я, чтобы разбить напряженное молчание.

— Пока неизвестно, — из-за спины ответил Адам. — На данный момент — пять студентов и два преподавателя. И завхоз, Бармор.

— Что, они даже в его подвал проникли? — Я покосился на Адама через плечо. — Похоже, они планировали вообще Академию зачистить до последнего человека.

— Нет, они не проникли. Он был убит недалеко от кабинета директора, и, судя по камерам, это произошло в тот момент, когда Виктор вернулся обратно в Академию и противники подкараулили его возле дверей кабинета. Бармор тоже оказался там и смешал их планы, накинувшись на одного из врагов и буквально зубами вцепившись ему в шею. Он оттянул на себя внимание буквально на секунду, но Виктору, к счастью, этого хватило, чтобы сориентироваться и уничтожить нападающих. Но Бармора уже было не спасти, к сожалению.

Я вспомнил, что директор рассказывал о том, что в город он перенесся с помощью нашего портала и все встало на свои места.

То ли он рассказал Бармору о том, что вернется через свой кабинет, то ли тот сам догадался, но он сорвался и побежал туда, чтобы убедиться, что любимый директор вернется и вернется в целости. И так в итоге получилось, что за это он не испугался заплатить даже собственной жизнью.

— Потрясающая преданность, — печально отозвался я.

— Закономерная, — вздохнул за спиной Адам. — Ведь Виктор Тюудор почти двадцать лет назад буквально с улицы взял этого доходягу на последней стадии истощения и пристроил работать в Академию. И с тех пор Бармор был предан ему, как верный пес… И погиб тоже, как верный пес. Героически защищая своего… Не хозяина, конечно, но, скажем так «добродетеля». Достойно уважения, я считаю.

Я молчаливо согласился.

Мы прошли еще два вертолета и еще как минимум два темных силуэта машин угадывались вдалеке, в ночной тьме. Сколько же их тут всего? И сколько солдат они в себе привезли?

Это было на самом деле уже неважно, потому что мы пришли. Это был тот самый упавший переход, в котором начались мои злоключения.

— Пролезешь? — спросил я, сперва глядя на большие обломки, а потом — на строгие брюки Адама.

Тот усмехнулся, после чего поднял ногу чуть ли не в вертикальном шпагате, отчего штанина задралась, демонстрируя кипенно-белый носок. Поднял и аккуратно перешагнул через огромный обломок бетона, щерящийся острой арматурой.

Отбросив последние сомнения, я тоже полез внутрь и через пару минут поисков в бетонной пыли и неострых осколках стекла нашел торчащую из бетонных обломков рукоять. Подозвал к себе Адама и указал на нее:

— Это оно. Доставать не буду, а то вдруг все обрушится нахер, пусть этим понимающие люди занимаются.

— А оно того стоит? — поинтересовался Адам, склоняясь к мечу и чуть ли не обнюхивая рукоять.

— Еще как стоит, — кивнул я. — Это не просто тебе какой-то там меч, это меч, который без проблем противостоит магии. Прорезает щиты и позволяет блокировать направленные в мечника заклинания.

Адам замер, и его спина окаменела, будто его паралич разбил. Он так и стоял согнувшись над мечом, а потом медленно, словно через силу, повернул голову, посмотрел на меня и тихо произнес:

— Что-что ты сказал? Ну-ка повто… Хотя нет, лучше не повторяй.

Глава 11

Удивление и недоверие Адама сквозило в голосе так неприкрыто, что я сперва даже решил, что сказал что-то не то.

Или, может, он услышал что-то не то…

Поэтому пришлось повторить, убедившись предварительно, что правильно подбираю слова:

— Меч, который пробивает магические щиты. Да. Что-то не так?

— Откуда ты об этом знаешь? — резко спросил Адам.

Ну приехали.

Неужели он надеется, что я сейчас расскажу ему, что обломок такого же меча лежит у меня под подушкой, и я его как следует успел изучить, прежде чем сообщать такие сногсшибательные новости?

Тем более, что «у меня под подушкой» сейчас понятие такое же далекое, как и «в моем родном мире». Вполне может статься что и меч, и подушка, и даже вся кровать сейчас, как и многое другое, покоятся под грудами обломков. Или сгорели дотла.

— Видел, как такие мечом пробили щит Элима Дорна. — Я сделал неопределенный знак рукой.

— А ты что, и сам щит видел тоже? — недоверчиво спросил Адам, но тут же поправил сам себя: — А, ну да… Из головы вылетело. И что, прямо пробил?

— Не то чтобы пробил. — Я покрутил рукой. — А просто как будто никакого щита и не было. Прошел как сквозь пустоту.

— Этого только не хватало… — сквозь зубы злобно процедил Адам и выпрямился, так и не тронув меч.

— Что-то не так? — поинтересовался я. — Почему такая реакция?

— А ты не в курсе? — Адам горько усмехнулся. — Нет, правда не в курсе?

Я развел руками, показывая, что шуток шутить не намерен и в самом деле не понимаю, почему непрошибаемый агент службы безопасности так остро реагирует на обычный, в общем-то, артефакт.

— Это же троттлисты, — пояснил Адам, неопределенно обводя рукой все окружение. — Ну не буквально граждане Троттла, конечно, но те, кто на его стороне. Заговорщики, в том числе.

— Ага. — Я кивнул. — Это очевидно. И что из этого вытекает?

— Так меч же. — Адам посмотрел на меня таким взглядом, что я даже через его очки почувствовал, как агент удивлён. — Троттл. Ну?

— Извини. — Я развел руками. — Не в курсе.

— Не в курсе… он не в курсе, ну надо же… — странным голосом повторил Адам. — Чему только в школах нынче учат… Ладно, тогда слушай сюда. Про первую войну с Троттлом слыхал же?

— А что, была и вторая? — удивился я.

— Ну я же условно. — Адам поморщился. — Первой войной называлось то, что происходило полтора века назад. Понятное дело, что никакого мирного соглашения до сих пор не подписано, и официально мы все еще находимся в состоянии войны, но по крайней мере нет никаких активных боевых действий.

— Ага, продолжай. Пока все понятно.

— Было немало моментов, когда чаша весов склонялась то в одну сторону, то в другую, — продолжил Адам. — Наши маги тогда только пятьдесят лет как обладали магией и еще толком не научились с ней обращаться, но какие-то успехи все же были, и поэтому магия активно использовалась в бою и небезуспешно. Особенно актуальными были разнообразные щиты, которыми маги овладели одними из первых. Они укрывали наших бойцов не только от снарядов противника, но и от магических плетений, с которыми те обращались несколько лучше, нежели мы. Никто не мог понять, почему эта разница вообще существовала, но то, что она была — это факт. Троттлисты чуть лучше владели магией, но среди них было чуть меньше магов и поэтому какое-то время сохранялся паритет… А потом в одном из сражений принял участие совершенно новый участник — высокий, в черных доспехах, которые будто бы поглощали свет, оставляя от человека один лишь силуэт, с длинным двуручным мечом. Мечом, представляешь! Оружием, которое все уже давно позабыли и которое осталось только в музеях!

Я представлял. Очень хорошо себе представлял.

Вальтор всегда тяготел ко всему огромному и страшному на вид. Длинные копья, огромные мечи, стрелы с зазубренными наконечниками — это все прямо его, то, что он любит.

Всё должно устрашать и внушать трепет перед его оружием, от появления Вальтора люди должны впадать в ступор и забывать собственную речь от ужаса. Один его вид и даже упоминание о нём — всё работало на то, чтобы повергать в шок и порождать только одно желание: исчезнуть, чтобы никогда с ним не встречаться.

И, судя по тому, что Адам сказал дальше, я не ошибся с определением личности:

— Он всегда был в маске, и его лица никто никогда не видел, но одно можно было сказать точно — он был ужасающе силен. Его магический потенциал даже близко нельзя было сравнить с нашими магами. Он обращался с магией так, будто родился с полным пониманием и знанием всех ее правил и процессов. Он раскидывался заклинаниями направо и налево, а когда наши собственные маги все же умудрялись собраться и поставить от него защиту, то он брался за свой меч. И все возвращалось на круги своя, поскольку меч был так же смертоносен, как и сам скрытый за маской человек. Черный клинок проходил сквозь любые щиты так, будто их не существовало, а ответные заклинания поглощал, как сухой песок воду. Не все, конечно, но те, которые он не поглощал, отражал сам мечник. Это существо, которое прозвали Черным Властелином, несло хаос на поле боя, и боевой дух наших войск падал, едва только они замечали его фигуру. А потом, через некоторое время, оказалось, что это еще не самое страшное.

Я прокашлялся.

— А что самое?

— А самое страшное началось, когда Черный Властелин сменил свой меч на другой — еще более черный, будто вырезанный из космической тьмы. И с этого момента он стал полностью неуязвим для магии. Если до этого момента его меч, подставленный на траекторию плетения, поглощал половину из них, то теперь Властелина окружал непроницаемый для магии купол, и ему даже не приходилось шевелить руками, чтобы защищаться. И если раньше отражалась только половина или около того заклинаний, то теперь его защита от магии была абсолютной. От физических повреждений его спасали магические щиты, от магических — его меч… И он был неуязвим.

— А как узнали, что это именно меч был? — поинтересовался я. — В смысле, был источником защиты?

— Да очень легко, однажды он этого меча просто лишился, — хмыкнул Адам. — И тогда вся его магическая защита пошла прахом, и наши маги, воспряв духом, обрушили на него такой шквал магии, что даже Властелин вынужден был отступить. Собственно, та битва и была последней… На данный момент. А сейчас оказывается, что у сторонников Троттла отныне есть не один такой меч, который умеет противостоять магии, а целая куча! Целая куча, в то время, как всего один подобный клинок в свое время чуть не стоил нам проигранной войны! Теперь ты понимаешь мою реакцию? А что, если следующей вехой их развития тоже станет полный иммунитет к магии? А что, если уже?

— Точно нет. — Я покачал головой. — Иначе Дорн не смог бы так эффективно противостоять мечникам, а он ведь делал это именно с помощью магии.

— Даже если нет. — Адам тоже покачал головой. — Я всегда беру самый плохой вариант как рабочий и рассматриваю его. И сейчас рабочий вариант звучит так: через время, если не прямо сейчас, у Троттла появятся мечи, дающие своему носителю иммунитет к магии. А это означает только одно — Мартин Вермилион был прав. Новая война намного ближе, чем нам казалось и чем нам бы хотелось. Настолько ближе, что мы уже опоздали на нее.

Я с сомнением посмотрел на Адама, который в свою очередь смотрел на торчащую из завалов рукоять, и попытался приободрить его:

— Не все так плохо, как ты рисуешь. Эти ребята точно не имеют никакого иммунитета к магии, это факт. Зато ведут себя так, будто у них этих иммунитетов три — бросаются вперед очертя голову. Только подумай, сколько их было сегодня уничтожено, а ведь среди них наверняка есть заговорщики, о которых говорил Вермилион. Получается, мы не просто лишили противника нескольких десятков боевых единиц, мы еще получили дополнительные зацепки в вопросе, кто же замешан в готовящемся перевороте. Мы узнали про новое оружие троттлистов, и, пусть эти новости не назвать приятными, но предупрежден — значит вооружен. У нас так-то тоже есть новое оружие. Ты забыл про маноматы!

— Да у нас есть много чего. — Адам усмехнулся. — В том числе и того, о чем ты даже не подозреваешь. Проблема не в этом. Проблема в том, что у Троттла тоже есть много всего. В том числе и того, о чем не подозреваю даже я. Раньше у них был всего один меч, питающийся магией, а теперь они могут себе позволить кинуть в атаку несколько десятков единиц подобного оружия, не беспокоясь о том, что те пропадут. Это плохие новости, Марк. А в совокупности с новостями о готовящемся перевороте — это очень плохие новости. Ужасные. Троттл сделал выводы из своих ошибок полуторавековой давности, когда они нахрапом за несколько месяцев захватили добрый десяток окружающих стран, но обломали зубы о Виату. Теперь они решили разрушить нас изнутри.

— Разделять и властвовать, всё как всегда, — кивнул я, вспоминая любимый принцип Вальтора. — Похоже, что именно так все и обстоит.

— Ладно… — Адам все же решился на что-то и потянул меч за рукоять, освобождая его из завала. — Я отдам его нашим магам. Сомневаюсь, что они скажут мне что-то новое, но вдруг…

— Кстати, о магах. — Я щелкнул пальцами. — В смысле, об оружии. Я тут на днях думал об устройстве маноматов и пришел к выводу, что могу улучшить конструкцию. Оружие будет эффективнее в разы.

— О, забудь. — Адам усмехнулся. — Это тебе к оружейникам, они затребуют чертежи, велят принести расчеты эффективности, предоставить действующий образец.

— Так вот он. — Я достал из воздуха маномат. — Действующий образец. Я переделал свое оружие и сегодня оно было использовано непосредственно в бою. Мало того — я планирую переделать аналогичным образом и все остальные маноматы моей команды, так что если этим вашим инженерам понадобится тестовый экземпляр — я с удовольствием предоставлю им его. А если они его потеряют или сломают — сделаю еще один.

— Вот ты жук, — коротко ухмыльнулся Адам. — А в чем хоть улучшение состоит?

Я коротко объяснил ему суть переделки, показал на самом маномате, и Адам еще раз хмыкнул, только на сей раз уже одобрительно:

— Если это все правда, то ты просто гений, парень. Кроме шуток, отличная работа… Но давай мы это отложим немного, буквально до завтра. Пусть хотя бы шумиха вокруг этих деятелей уляжется, и тогда можно будет проталкивать новое оружие, как раз пользуясь этим нападением как инфоповодом.

— Не хотелось бы из трагедии делать повод, — нахмурился я.

— Знаю, Марк. Не переживай. Зато я намерен это сделать. Это чисто моя инициатива, — успокоил меня Адам. — Но давай мы это обсудим все же завтра. А пока…

— А пока?.. — Я поднял брови.

— А пока что надо сделать так, чтобы все, кто транспортабелен, покинули Академию. — Адам задумчиво огляделся. — А кто не транспортабелен — стабилизировать и транспортировать. Здесь оставаться дальше нельзя. Нападение на Академию может повториться, а в нашем нынешнем состоянии даже при условии армии, это может плохо кончиться, сам понимаешь.

Значит, я всё же был прав, когда предположил, что Академия закроет свои двери для студентов, и учёбы больше не будет. По крайней мере, на ближайшее время об этом можно забыть точно.

— И куда мы всех денем?

— Пока что по семьям отправим. — Адам пожал плечами. — Все равно ни о какой учебе сейчас и речи идти не может. Как минимум, пока все не восстановят. А там посмотрим, что будет дальше.

— Значит, всех отправят по домам?

— В ближайшее время. — Адам кивнул. — Прямо на этих же вертолетах, пока солдаты заканчивают с территорией.

— Тогда я пойду сообщу остальным.

— Отличная идея, — согласился Адам. — И скажи, чтобы никто никуда не уходил, тем более за вещами — в корпусах все еще опасно.

— Понял.

Оставив Адама разглядывать меч, я вернулся обратно в Общий Зал.

В нем все было точно так же, как было, когда я уходил, разве что окровавленных тряпок на полу стало больше, и на сей раз это были бинты, а не разорванные скатерти.

Медик и его помощник, по локоть измазанные в крови и без шлемов, отдыхали, сидя у стены и передавая друг другу бутылку воды, из которой делали по маленькому глотку и долго полоскали ротовую полость.

Я подошел к Виктору, который негромко беседовал со Смерчем, и взглядом показал, что надо поговорить. Быстро извинившись перед солдатом, директор отошел ко мне и внимательно выслушал все по поводу эвакуации.

— Будет трудно, — секунду подумав, сказал он. — Но возможно. Надо этим заняться. Отдыхайте, Марк, мы сами все сделаем. Вам стоит отдохнуть.

Я кивнул и отошел к Ванессе, которая сидела возле стены, обняв колени и невидящим взглядом глядя куда-то в стену.

— Ты как? Нормально? — спросил я, присаживаясь рядом и глядя, как Нокс и Лютес, оба с перебинтованным руками, о чем-то жарко, но тихо спорят.

Свободной рукой Нокс обнимал за талию сидящую у него на коленях Фрейю, с наложенной на ногу транспортной шиной. Несмотря на гримасу боли, искажающую лицо при каждом движении, девушка все равно улыбалась.

— Цела, — равнодушно ответила Ванесса.

— Это главное, — вздохнул я.

— Угу. — Ванесса повернула голову и посмотрела на меня. — Знаешь, я думала, что шутила, когда говорила, что ты Камаль-хан.

— Неужели? — усмехнулся я.

— Ну, наполовину. — Ванесса потупилась. — Но ты… Ты же не он?

— Ви, я Марк. — Я взял ее за руку. — Это все, что я могу сказать на этот счет. Я не мечу в какие-то герои, тем более, мифические, я просто пытаюсь приложить все усилия к тому, чтобы жернова событий не перемололи нас всех в мелкую пыль. И иногда у меня даже что-то получается.

— Угу, иногда… — пробурчала Ванесса, склоняя голову мне на плечо. — А в остальных случаях ты в эти жернова вместо зерна нитроглицерин суешь.

Я ничего не стал отвечать, ведь она, по сути, была права. Иногда остановить жернова судьбы, в которые тебя затягивает, возможно лишь кинув перед собой брикет взрывчатки и надеясь, что взрывом тебя не заденет.

Буквально через три минуты общения со Смерчем, Виктор громко хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание, и объявил:

— Внимание! Прямо сейчас все будут эвакуированы обратно в город, на вертолетах! Все ваши семьи уже оповещены, и они будут ждать вас на главной площади, куда мы вас и доставим! Пока что ваше обучение в Академии приостановлено, до особых распоряжений, и здесь не останется никого из вас! О вещах не беспокойтесь — в процессе проверки и осмотра всех комнат вещи будут высланы их владельцам, поэтому сейчас поднимайтесь и проходите в вертолеты, прямо как есть! Тех, кто сам идти не может или находится в среднем или тяжелом состоянии, оставьте — ими займутся тоже, доставят прямо в больницу! Не переживайте за своих друзей, мы беспокоимся за них точно так же, как и вы, и мы не позволим им… Чтобы с ними что-то случилось. Давайте-давайте, проходите за капитаном Смерчем к вертолетам!

Студенты недовольно загудели, но было совершенно непонятно, чем именно они недовольны — то ли тем, что придется оставить тут друзей, то ли тем, что придется оставить тут свои вещи, то ли тем, что вообще надо куда-то идти… Наверное, всё сразу, просто каждый был недоволен чем-то своим и, возможно, даже тем, чего нет в списке. Например, кто-то мог быть недоволен, что лишится тыквенного сока на завтрак.

Я недоволен не был. Скорее, я был задумчив. Директор сказал, что вертолет приземлится на главной площади и оттуда всех студентов разберут члены их семей, правильно? Правильно.

А кто собирается забрать меня?..

Глава 12

Я помог Ванессе подняться и в сопровождении остальных учеников мы прошли к вертолету и погрузились в него.

Нокс сел рядом с пулеметом и моментально прилип к нему, облизывая оружие взглядом, как сладкоежка сахарного петушка на ярмарке, чем вызвал понимающую улыбку у пулеметчика, и тот даже начал отвечать на вопросы блондина, рассказывая об устройстве оружия.

Лютес, сидевший рядом, некоторое время внимательно следил за их разговором, а потом как-то незаметно вклинился в него и тоже принялся задавать вопросы. Но все это длилось ровно до того момента, пока двери не закрылись, и у вертолета не завелся двигатель.

Если бы кто-то спросил у меня, как я могу описать полет на вертолете, я бы сказал — шумно. Шумит и вибрирует, вот что делает вертолет, когда нечет тебя над кронами деревьев. Быстро несет, надо признать, но все равно шумно — настолько, что, пытаясь что-то произнести, то не слышишь даже сам себя, что уж говорить о твоем собеседнике.

Пилоты в кабине и солдаты на пулеметах имели специальные наушники с микрофонами, подключенные толстыми проводами к самому вертолету, и, судя по всему, переговаривались через них. Нам же подобных не досталось, поэтому ничего не оставалось, кроме как молча сидеть и ждать, когда же полет окончится.

К счастью, прилетели мы очень быстро — буквально минут через семь, может, восемь. Сначала сменилась тональность свербящего стрекота лопастей над головой, потом корпус вертолета, все это время слегка наклоненный вперед, откренился в обратную сторону, вызвав небольшую панику среди студентов — некоторые решили, что мы падаем. Потом изменился тон работы двигателя, пропало ощущением движения вперед, зато вертолет начал снижаться и секунд через тридцать мягко качнулся на колесах, окончательно утвердившись на поверхности.

Пулеметчик снял с себя наушники, подвесил их на специальный крючок возле своего оружия и махнул всем:

— Прибыли! Можно выходить!

Студенты не торопясь потянулись на выход, по одному устало спрыгивая с вертолета. Я никуда не торопился, поэтому решил выйти самым последним, заодно за это время успею сделать кое-что.

— Ты случайно не знаешь, куда Виктор собирался отправить меня? — спросил я у Ванессы, чем выдернул ее из глубины каких-то своих мыслей.

— А? — Она даже слегка приоткрыла рот, настолько не поняла сказанного. — Ты о чем?

— Ну когда он сказал, что всех заберут. Меня-то забирать некому.

— А, ты об этом. К нам, конечно же. Куда ж еще?

— Так я и думал. — Я вздохнул. — Слушай, я не поеду. Я на нашу базу отправлюсь. Сможете меня туда закинуть или мне такси вызвать?

— Сможем, конечно… — задумчиво произнесла Ванесса, а потом тряхнула головой и посмотрела на меня с удивлением в глазах. — Погоди… А почему?

— Что почему? Почему я на базу хочу отправиться, а не к вам?

— Ну да.

— Я не хочу, чтобы твоя семья прыгала вокруг меня так, словно меня только что вытащили из жерла вулкана, в котором уже считали погибшим.

— Будто я хочу, — буркнула Ванесса. — Тогда я с тобой на базу.

— Ну, если ты правда хочешь. — Я пожал плечами. — Я не буду против, даже наоборот. Только что скажет Виктор?

— Да плевать, я телефон отключу. — Ванесса поморщилась.

— Так он же и так знает, где база.Знает, где тебя искать.

— Ну вот если знает, то пускай и приезжает и говорит то, что хочет.

— Я с вами, — коротко изрек Лютес, который все это время внимательно прислушивался к нашему разговору.

— Ты ранен, — возразил я. — Вам с Ноксом в больницу надо, однозначно.

Лютес на секунду задумался, переглянулся с Ноксом, у которого одна рука тоже была в бинтах, только, в отличие от рыжего, у которого конечность была подвешена на треугольной косынке, у блондина она была накрепко примотана к туловищу.

У солдат с собой были только средства оказания самой первой медицинской помощи, точно так же, как штатные маги если и умели что-то из целительной зеленой магии, то только самые азы, позволяющие лишь не умереть здесь и сейчас.

За всем остальным вроде извлечения пуль, сращивания конечностей и прочего — это в госпитали и больницы, и именно туда следовало бы сейчас попасть Ноксу и Лютесу, как и многим другим. С учетом того, что они все еще оставались детишками богатых и знаменитых родителей, полагаю, что на их лечение бросили бы все самые действенные средства, и сроки возвращения парней в строй исчислялись бы часами, а полной реабилитации — одними сутками.

Но для этого их надо было сначала в этот госпиталь загнать, а, судя по их нахмуренными рожам, они туда вовсе не стремились. В их крови все еще не успел полностью распасться адреналин, литрами вброшенный сперва при начале всей этой кутерьмы, а потом еще и вторично — во время ранения, они почти не чувствуют боли от своих ранений, они думают, что это все — царапины, которые заживут, как на собаке…

— В таком состоянии вы мне совершенно не нужны, — продолжил я, предвосхищая споры со стороны Лютеса. — Тем более, что сейчас и действий пока что никаких не предвидится. Можно сказать, у нас период зализывания ран.

— Так у вас нет никаких ран, — усмехнулся Лютес.

— А душевные? — тоже усмехнулся я. — Короче, ничего слышать не хочу. Отправляйтесь в госпиталь, потом уже на базу.

— Ладно. — буркнул Нокс, который все это время молчаливо поддерживал точку зрения Лютеса. — Тогда ты забери мою машину от Тюудоров. Раз уж я сам пока что не в состоянии.

— Но мы… — начал было я, решив, что Нокс не услышал про то, что мы не собираемся в особняк, но, увидев, как Нокс насупился, осекся. — Ладно, заскочим, заберем.

— Вот спасибо, — заметно расслабился Нокс. — Не хочу, чтобы она была… где-то.

Как раз подошла их очередь вылезать, и блондин с рыжим по очереди, оберегая раненые конечности, покинули вертолет. Я повернулся к Ванессе:

— Видимо, придется все же заскочить в особняк. В общем-то, оно даже и к лучшему.

— С чего бы? — удивленно моргнула Ванесса.

— Ну, во-первых, формально мы все же туда приедем, так что ни у кого не возникнет ненужных вопросов по поводу того, почему мы не явились. А во-вторых, там же и правда стоит машина Нокса, значит, нам будет на чем вернуться на базу, опять же не особо привлекая внимания вызовом такси и попаданием кому-нибудь на глаза. У вас ведь не сильно обращают внимания на выезжающие из гаража машины?

— Да у нас каждый день по пять раз это происходит, — фыркнула Ванесса. — Ладно, я поняла твою логику. Только давай постараемся все же не попасться никому на глаза.

— Это будет идеальный вариант, — согласился я и первым полез из вертолета наружу, поскольку настала наша очередь.

На улице царила прохладная ночь… Должна была царить. На самом же деле на площади горело такое количество разнообразных источников света, что самый ясный день умер бы от зависти. Прожектор с вертолета, уличные фонари на самой площади, и самое главное — фары и проблесковые маячки целого десятка машин скорой помощи, рядками стоящих чуть в стороне от вертолета.

А еще — множество фонариков в руках фельдшеров в синих форменных куртках. Медики подсвечивали себе, осматривая раненых и проверяя реакцию зрачков. В какие-то машины уже загружали носилки с ранеными, другие еще ждали своей очереди… И, наверное, их водители надеялись, что эта очередь не наступит.

Едва мы с Ванессой вышли из вертолета, к нам тут же подскочили трое врачей, с торчащими из карманов перевязочными пакетами, упаковками шприцов, какими-то таблетками…

— Где раны? Что болит? Как себя чувствуете? — наперебой заговорили они, пытаясь вертеть нас и одновременно светить в глаза фонариками.

— Все нормально, мы целы, — ответил я, но они не отставали:

— Вам может казаться, что вы целы, дайте осмотреть нормально!

В итоге отвязались они только через тридцать секунд, когда повертели нас во все возможные стороны и подытожили, что мы действительно в порядке, и ран на нас не имеется. Благодаря этому они утратили интерес к происходящему так же быстро, как и приобрели, и унеслись прочь, к другому вертолету, который уже заходил на посадку на площадь.

Зато вместо фельдшеров к нам подошел смутно знакомый мужчина — кажется, именно тот, кто забирал нас от горячих источников после нападения троттлистов. Он степенно кивнул нам и произнес, показывая рукой в сторону:

— Сента Ванесса, сент Марк. Машина подана, мы можем отправляться в поместье.

Залезая на заднее сидение уже знакомого автомобиля, я бросил последний взгляд на остающуюся за стеной площадь, с которой наш вертолет уже улетел, уступая очередь новому, садящемуся прямо на его место, и понадеялся, что из тех, кого успели доставить в город, никто больше не умрет. Ведь чем больше сегодня умрет магов Виаты, тем более успешной можно считать атаку троттлистов на Академию.

До сих пор в голове не укладывалось, что вся эта система магической аристократии действительно настолько прогнила, что в самом ее сердце появилась целая небольшая армия, целью которой являлось уничтожение своей же страны.

Ну хорошо, не уничтожение — захват власти…

Но ведь по сути это и есть уничтожение страны, ведь новая власть — это новые политические курсы, новые законы, новая страна! Хотя, конечно, те, кто придет к власти в случае успеха своего плана, изо всех сил будут убеждать народ, что они спасли его от тирании и неправильных решений старого правительства, которое вело их всех в бездну и пустоту.

Все перевороты всегда проходили по одному и тому же сценарию, что в моем родном мире, что в этом. Только вот в моем мире маги хоть и являлись своего рода аристократией, они никогда не были включены в общие социальные структуры, они находились от них как бы в стороне, по сути, формируя свое общество, со своими традициями, законами и разборками. Поэтому проблемы в обществе людей мало затрагивали магов, а проблемы в обществе магов — мало затрагивали людей.

В этом же мире все наоборот.

Из-за того, что маги уже много лет как забыли вкус крови и запах смерти, из-за того, что они погрязли в роскоши и попытках пустить пыль в глаза всем, до кого только дотянутся, они банально утратили бдительность. Забыли о войне, о противнике, который никуда не делся и все это время строил козни. Привыкли к терактам от троттлистов, думая, что те больше ни на что не способны…

И вот результат. Вот он, прилетает вертолетами и разъезжается машинами скорой.

Вальтор все идеально рассчитал.

Он явно сделал выводы из своих первых ошибок, которые допустил, когда развязал первую войну. Не знаю, почему конкретно он их делал — то ли был опьянен магической силой, которая по сравнению с остальными магами этого мира должна была казаться ему безграничной, то ли тем фактом, что он жив, а я — нет (по крайней мере там и тогда)… Это уже неважно.

Главное — что он не повторяет ошибок. Получив отрезвляющую оплеуху полтора века назад, он построил гибкий план, который корректировал прямо на ходу, и который учитывал все реалии настоящего. И его план был сложен, гениален и результативен. Практически идеален.

Он включал в себя абсолютно все факторы, которые только могли на него повлиять… Кроме одного. Одного, который даже не пришел Вальтору в голову, поскольку не было ни единого не то что подтверждения, а даже намека на то, что он может появиться.

Меня, конечно же.

Вот и думай после этого, случайно ли события сложились так, что я появился в этом мире именно сейчас и именно здесь, или это проявление чьей-то воли… Вот только чьей? Кто может быть настолько могущественен, чтобы отсрочить мое возрождение на две сотни лет? Кто, если два самых могущественных в магическом плане существа в этом мире — это я и Вальтор? Ну хорошо, я — только в теории, тогда вообще остается один лишь Вальтор… Но ему точно незачем возрождать своего злейшего врага, без которого все так хорошо шло…

Короче, все непонятнее и непонятнее.

Мы добрались до особняка Тюудор, и водитель высадил нас в сад, как и в прошлый раз. Оглядевшись и убедившись, что в такой поздний час никого нет хотя бы в саду, мы двинулись к гаражу прямо по кустам, чтобы нас даже из окон, в которых горел свет, было минимально заметно.

Я-то относительно неплохо видел в темноте, благодаря заклинанию, которое наложил на себя еще в Академии, а вот про Ванессу такого сказать было нельзя. Она то и дело чертыхалась, пробираясь следом за мной, постоянно натыкаясь на ветки, а потом и вовсе раздался громкий треск, и она остановилась, потянув меня за руку:

— Твою мать. Я одежду порвала.

Я перевел на нее взгляд и вздохнул.

Ванесса распорола футболку на себе практически сверху донизу, так, что та едва держалась на ней, практически ничего не скрывая. Остатки футболки цеплялись за длинную ветку с колючками, с которой Ванесса не додумалась аккуратно сняться, а вместо этого рванулась вперед с силой — видать, наконец начала сказываться усталость от всего, что сегодня произошло.

— Черт… — со вкусом произнесла Ванесса. — Черт! Чтоб тебя! Проклятье!

Я дернул ее за руку, напоминая, что мы вообще-то тут в секретных агентов играем, и она замолчала, но продолжала тяжело дышать и свирепо вращать глазами. Похоже, устала она сильнее, чем я предполагал, и ее настигло нервное истощение.

— Что за день такой… — выдохнула Ванесса, наконец успокоившись. — Так… Ладно. Мне надо переодеться.

— Не дотерпишь до базы?

— Не хочу я эту казенщину надевать! — возмутилась Ванесса. — Пойдем, надо быстренько в особняк, переодеться.

— Ни хрена, — возразил я. — Иди одна. Если тебя там поймают, то хотя бы без меня.

— Ах вот ты как! — нахмурилась Ванесса. — Ладно-ладно, я тебе это припомню!

И, гордо вскинув подбородок, что совершенно не вязалось с тем, как она удерживала остатки футболки от падения с плеч, Ванесса по кустам направилась к особняку. Я же сел прямо на землю, ожидая либо ее возвращения… Либо чего-то еще.

Спустя десять минут произошло «что-то еще». Говоря конкретно — произошло сообщение от Ванессы. Короткое и злое.

«Накаркал!»

Что ж, этого следовало ожидать. Судя по окнам, в доме никто не спал, и было бы глупо предполагать, что ей удастся проскользнуть незамеченной. Если бы она согласилась дотерпеть до базы, мы бы уже были там, но девочки они же такие девочки, особенно когда нервы на пределе и самые нелогичные действия кажутся единственно правильными.

«Тогда я на базу».

«Размечтался! Меня жди, я недолго!».

«Не думаю, что ты недолго. Там сейчас вся семья соберется, так что это минимум на пару часов».

«Ладно, ты прав. Только не думай, что избавился от меня! Как только меня оставят в покое, я приеду!».

«Буду ждать с нетерпением, дорогая».

Я сунул телефон в карман, поднялся с земли и пошел в подземный гараж.

Машину Нокса я нашел без проблем — она стояла прямо у въезда, и даже дверь была открыта — настолько Виктор торопился добраться до портала. Ключи тоже были в замке, поэтому я завел мотор и немного с опаской выехал из гаража.

С машинами у меня дело обстояло так же, как с мотоциклами — я в теории знал, как ими управлять благодаря имплантированной памяти, но практики у меня не было. Поэтому по ночному пустому городу, который пока еще даже не знал о произошедшем и узнает не раньше утра, я едва-едва крался, потратив на дорогу до базы вместо двадцати минут все пятьдесят. Машина после мотоцикла казалась неповоротливой, а еще больше с толку сбивало то, что я сидел не по осевой линии, а сбоку от нее и поэтому в повороты входил с большой опаской, боясь не вписаться.

Однако я все же добрался до базы и даже смог припарковать машину в гараже — благо, места там для нее было с лихвой. Оставив ключи в замке, как и было, я открыл шкафчики остальных ребят и достал оттуда маноматы. Это и было тем делом, ради которого я собирался на базу.

Если приспешники Вальтора обзавелись новым оружием, то и нам тоже было бы неплохо.

Поднявшись на второй этаж, я взял бутылочку «пляжа» и принялся по одному потрошить маноматы, приводя их в тот вид, в котором хотел видеть. Дело осложнялось еще и тем, что я прилично потратился по мане во время боя в Академии. Восстановился далеко не весь запас, поэтому приходилось работать аккуратно и медленно, тратя на каждую единицу оружия времени втрое против обычного.

В итоге только через час я закончил с первым, через два часа — со вторым. За это время от Ванессы так и не было никаких сообщений, и я решил, что после того, как закончу с третьим — напишу ей сам и скажу, что возвращаюсь обратно.

Но к третьему маномату я даже приступить не успел, потому что по базе внезапно разнесся громкий грохот, будто кто-то лупит в гаражные ворота тараном!

Я практически подпрыгнул на месте, выхватывая из воздуха и нож и собственный маномат разом, крутнулся на месте и никого так и не увидел. Прислушался — но ничего больше не услышал. Но не показалось же мне?

Я взял пульт и вывел на телевизор изображение с камер внешнего наблюдения. Выбрал ту, что показывала въезд с ворот и разглядел, что на пороге базы лежит что-то маленькое. Камера сильно шумела из-за недостатка освещения, поэтому рассмотреть, что это такое, не представлялось возможным.

Тогда я отмотал на минуту назад и увидел, как из-за угла выходит человек в маске, похожей на морду обезьяны, кладет этот самый предмет перед воротами, а потом стучит в них и убегает со всех ног. Даже не телепортируется, не исчезает — убегает! Ногами!

Предчувствуя неладное, я спустился по лестнице, подошел к гаражным воротам и прислушался. Снаружи было тихо, но я на всякий случай отчетливо пошуршал возле них, а потом бесшумно переместился к двери и распахнул ее, закладывая за угол ствол маномата.

Пусто. Никого. И с другой стороны тоже. Только непонятный маленький предмет с ладонь размером все так же лежит возле ворот.

Убрав оружие, я подошел к нему, поднял и перевернул в ладони.

Это был телефон Ванессы.

Глава 13

Проклятье… Я так и знал, что дело плохо.

Ванесса явно попала в беду, это очевидно. А еще очевидно, кто ответственен за то, что она в нее попала.

Остается только понять, чего они ждут от меня. И сделать все точно наоборот.

Я еще раз огляделся, натянув на лицо выражение смеси непонимания и паники, и вернулся обратно в помещение базы. Нарочито быстро вернулся, добавляя своим движениям дёрганности, чтобы создать впечатление нервоза. Все это я делал на случай, если за мной кто-то наблюдает, а за мной наверняка кто-то наблюдает.

И как только я оказался внутри, то получил подтверждение этой теории. Экран телефона Ванессы засветился и принялся вибрировать прямо в моих руках. На экране появился незнакомый номер, но у меня не было ни капли сомнения на тему того, кто это звонил. И зачем — тоже.

Не отвечая на звонок, я быстро достал из кармана свой телефон и набрал номер Адама, благо в списке вызовов он был самым верхним. Адам по своей привычке ответил моментально, даже одного гудка не раздалось:

— Марк, если ты опять…

— Отследи звонок на телефон Ванессы, — быстро попросил я, игнорируя его слова. — Сейчас!

Адам молчал ровно половину секунды, после чего совсем другим тоном коротко уронил:

— Понял.

И отключился.

Я же наконец поднес к уху телефон Ванессы, на который кто-то неизвестный названивал уже добрых пятнадцать секунд, и его терпение могло вот-вот кончиться.

— Ты все понял? — раздался в трубке искаженный явно не помехами, а скорее какой-то программой голос.

— Нет, — добавив в голос дрожащего страха, ответил я. — Кто это? Что я должен был понять?

— Н-да, а мы-то считали тебя неглупым парнем. Неужели ошиблись? — самодовольно усмехнулся говорящий. — Твоя подруга у нас, вот что ты должен был понять.

— А «у нас»… это у кого? — осторожно осведомился я.

— За идиота меня держишь? — оскорбился голос. — Скажем так, «мы» это те, кого не устраивает твоя деятельность. Ты, малыш, думал, что влез в песочницу и будешь в ней играть, но на самом деле ты вляпался в зыбучие пески. И единственное, что тебя ожидает — это утонуть в них.

— Я… н-не понимаю, — пролепетал я в трубку, едва сдерживая улыбку. Чем дольше они висят на проводе, тем больше шансов, что их вычислят. — Зачем вам Ванесса? Что вы от меня хотите?

— Мы хотим, чтобы ты не лез не в свои дела. Но это план минимум, так сказать. Сейчас же, пока твоя подружка у нас, ты будешь совать свой нос только в те дела, в которые нужно нам. Мы будем говорить тебе, что делать, и ты будешь это делать. Тогда твоя драгоценная Ванесса останется жива и, возможно, даже здорова. Не переживай, пока что с ней все хорошо, но, если будешь качать права, если обратишься в полицию или к своим дружкам из службы безопасности, ей конец. И не надейся на то, что ее великолепная и уникальная магия спасет ее — не спасет. Если бы могла, то девчонка бы к нам даже не попала. У нас свои методы.

Все понятно. Значит, они воспользовались методом Анкила-младшего — каким-то образом усыпили бдительность Ванессы и ввергли ее сознание в спутанное состояние раньше, чем оно успело отреагировать на опасности.

Проклятье, я ведь даже хотел обновить на ней Личную Защиту, которая слетела после смертельной карусели в Академии, да маны не хватило! Опять все упирается в эту ману, как же мне не хватает нормального манозапаса! А была бы на Ванессе хотя бы одна Личная Защита, глядишь, и ничего бы не случилось! Ну, или случилось бы, но защита помогла бы справиться с этим казусом и разбудила личную Ви, позволяя ей сжечь нападающих в мелкий пепел.

Хотя, если подумать, то в произошедшем даже есть некоторые плюсы. Или вернее будет сказать — будут плюсы.

Если я правильно разыграю выпавшие мне карты… И если Адам выполнит свою часть работы, конечно же. Хотя у меня есть и другие источники информации, кроме него, но к ним стоит обращаться во вторую, если не в третью очередь, поскольку вряд ли они способны отработать быстрее, чем целая служба безопасности.

— Мне нужны доказательства, что Ванесса жива, — дрожащим голосом произнес я в трубку классическую фразу из фильмов, которая была заезжена настолько, что оказалась даже в банке памяти, который закачали в мою голову.

Плевать — мне главное сейчас потянуть время. Кроме того, раз эта фраза знакома даже мне, то звонящему она знакома и подавно, и он подсознательно отреагирует на нее, ведь он знает правила этой словесной игры, он наблюдал за тем, как она происходит и развивается множество раз во множестве фильмов, с самого детства.

Так и получилось. Звонящий усмехнулся:

— Ты же не думаешь, что мы ее сейчас приведем в чувство, чтобы вы мило поболтали, после чего она обратит свою магию против нас? Нет, так это не работает. Впрочем, кое-что мы можем, посмотри-ка на экран телефона.

Я оторвал телефон от уха и послушно посмотрел на экран. Собеседник, судя по всему, включил трансляцию с камеры, поскольку на экране я увидел темное помещение, конус света, падающий откуда-то с потолка и стоящее в этом конусе ярко освещенное красное обшарпанное кресло.

В кресле сидела, развалившись, словно в ее теле не было ни единой кости, Ванесса в своем байкерском комбинезоне, но без шлема. Она даже не была привязана или прикована, будто похитители совершенно не боялись ни ее саму, ни ее магии… Оно и неудивительно — девушка явно была без сознания… Ну, хотя бы цела, и то хорошо.

В кадре внезапно появилась затянутая в черную перчатку (совершенно такую же, как носил Вермилион) рука, и ее хозяин слегка ущипнул Ванессу за щеку. От меня не укрылось, как осторожно он это сделал и как помедлил долю секунды перед этим действием — все же он боялся ее магии.

Девушка отчетливо поморщилась и слегка подвинула голову, убирая ее подальше от чужих рук, но в себя не пришла. Действительно, неплохая демонстрация того, что она жива.

А главное — отличная демонстрация того, что похитители находятся рядом с ней, и Адам гарантированно выследит, где она находится, а не просто какой-то случайный сарай за чертой города, который хитроумные похитители использовали для разового звонка.

Не очень-то они и хитроумные, получается.

Видео пропало, и я снова приложил телефон к уху:

— Я видел. Верю.

— Вот и отлично, вот и умница. Значит, не все еще с тобой потеряно, и мы можем найти общий язык. Будешь выполнять все указания, которые мы тебе будем высылать. А если не будешь… Тогда мы вместо указаний вышлем тебе подругу. По частям, конечно, целиком она ни в одну посылку не влезет, уж извиняй. Сначала ноготок, потом пальчик, потом… Ну ты понял.

Я понял. И даже поднял вторую руку и с усилием провел ногтем по телефону возле микрофона, чтобы пластик скрипнул. Я, конечно, актер неплохой, но изобразить подобный звук специально и намеренно не вышло бы даже у меня.

И, судя по довольному хмыканью собеседника, он действительно поверил, что это мои зубы скрипнули, а не какой-то там пластик.

— В общем, жди. Первые указания мы тебе пришлем уже очень скоро. И не вздумай обратиться к полиции или безопасникам, мы знаем, где твоя база, и она под наблюдением. Как только туда войдет кто-то, кроме тех пацанов, с которыми ты так упорно вставлял нам палки в колеса, мы начнем отправку посылок. Кстати, надеюсь, мне не нужно тебе объяснять, что они тоже ничего знать не должны? Думаю, ты и сам догадаешься. Бывай, заноза в заднице!

И собеседник сбросил звонок, не дав мне даже ничего сказать в ответ.

Я посмотрел на таймер звонка — он длился тридцать четыре секунды. Надеюсь, что этого Адаму хватило, чтобы запеленговать, откуда он шел. Хотя бы примерно, хотя бы в районе десятка кварталов. Мне хватит и этого.

Я положил телефон Ванессы в карман и снова взял в руки свой собственный. Набрал Адама и подождал ответа.

— Только попробуй сказать, что вы не успели, — спокойно произнес я, услышав, что гудки прекратились.

— Успели, — так же спокойно ответил Адам. — Точка есть. А теперь расскажи, что происходит. Опять.

Я в кратких тезисах обрисовал Адаму ситуацию, и, судя по его молчанию, он от нее охренел.

— Что, прямо похитили? — недоверчиво спросил он. — Черт, я даже представить себе не могу, кому на подобное могло хватить наглости.

— Вот и узнаем, — усмехнулся я. — Уверен, что Мартин Вермилион тоже узнал бы там пару-тройку знакомых лиц. Или пару-тройку десятков.

— А ты уверен, что она вообще там? Они могли тебе позвонить из абсолютно любого места, с чего ты взял, что Ванесса где-то рядом?

— Я ее видел. — Я усмехнулся. — Я, знаешь, тоже не дурак и убедился во всем, что нужно было.

— Ты только горячку не пори, — неожиданно и совершенно без привязки к предыдущим словам, попросил Адам.

Серьезно так попросил, вкрадчиво.

— Ты о чем? — не понял я.

— Ну обо всем… — Адам вздохнул. — Ты сейчас не в себе, хочешь их всех пустить на удобрения, понимаю, но лучше, если ты оставишь это дело нам, профессионалам. Это наша работа, буквально наши обязанности.

— С которыми вы не справились?

— Не без этого, — не стал спорить Адам. — Да, сейчас у нас далеко не лучшая ситуация с контролем над городом, но… Слушай, как минимум, они же сказали, что следят за базой! У нас сейчас нет ни времени, ни ресурсов, чтобы искать, каким именно способом они это делают, и даже если на самом деле никакого наблюдения нет, сейчас разумнее всего будет исходить из того, что оно есть. А значит, как только ты покинешь стены базы — они заподозрят неладное! А что будет дальше — ну, ты слышал.

А вот это действительно был аргумент. Причем аргумент, над которым я и сам раздумывал. И у меня было решение.

Но, прежде чем я успел открыть рот, внезапно за воротами снова раздались какие-то звуки, а потом дверь открылась, и внутрь вошли Нокс и Лютес. Они оживленно о чем-то переговаривались и даже жестикулировали, причем обеими руками. Понять, что оба ранены, можно было только если присмотреться — становилось очевидно, что у каждого из них нормально работает только одна рука, а вторая слегка деревянная. Нейроны еще не все до конца восстановились, но все равно магия как всегда сотворила настоящее чудо, вылечив такие раны за считанные часы.

Увидев меня посреди гаража с телефоном в руках, Лютес и Нокс настороженно замерли, не сводя с меня глаз. Я поднял вверх указательный палец, требуя еще минутку времени, и коротко изрек в телефон:

— Порталы.

Адам секунду помолчал, обмозговывая услышанное, и выдал:

— Черт, да, это может сработать. Виктор еще в Академии, ему передадут, что тебе нужно воспользоваться его порталом.

— Нам, — так же коротко изрек я, сверля взглядом прибывших парней.

— Не вопрос. «Нам» так «нам», — покладисто согласился Адам. — Штурмовая группа уже готова, через пять минут мы выезжаем.

— Без нас не начинайте.

— Да уж куда мы без вас, — усмехнулся Адам, хотя минуту назад говорил прямо противоположное, и отключился.

Я убрал телефон в карман и еще раз пристально посмотрел на парней:

— В порядке?

— Ну… вроде. — Они переглянулись.

— Оба? Оружие держать сможете?

— Если надо — то сможем, — твердо ответил Нокс.

— Не то чтобы «надо»… — Я покачал головой. — Просто такая ситуация, в которой, думаю, вы и сами хотели бы принять участие.

И я коротко рассказал им обо всем произошедшим. С каждым новым словом их губы становились все тоньше, а скулы — острее. И, когда я закончил, Нокс безапелляционно отрезал:

— Я иду.

— Мы идем, — поправил его Лютес. — Если это те же твари, что организовали нападение на Академию, то… Я им еще за Торвальда не отомстил.

Торвальд — это тот, который погиб в переходе, упав головой на арматуру и которого я велел бросить. Хорошо, что Лютес научился правильно расставлять приоритеты и винит не ближайшего, кого винить удобно, а того, кто на самом деле виноват.

И он вполне закономерно хочет, чтобы эта вина была искуплена. Кровью.

— За мной. — Я махнул рукой и мы поднялись в зону отдыха.

Парни остановились возле столика, на котором лежал маномат, что я так и не успел разобрать, и удивленно посмотрели на него. Потом — на два маномата, что стояли прислоненные к барной стойке. Те, с которыми я уже похимичил.

Я им коротко объяснил суть изменений, и выражение недоверия на их лицах сначала стало еще более острым, но потом разгладилось и сменилось на восторг:

— Что, и Дымный Доспех пробьет? — пробормотал Лютес, крутя в руках новое оружие.

— Не сразу, но пробьет. — Я кивнул. — Главное стрелять в одну точку.

— Это несложно, — заявил Нокс, тоже осматривая свое оружие. — Только у меня один вопрос — а как мы там окажемся? Я имею в виду, как мы там окажемся так, чтобы нас не заметили? Или ты не боишься, что у них может быть наружное наблюдение?

— Может, — согласился я. — Но знаешь, в чем проблема наружного наблюдения?

— В чем? — послушно поинтересовался Нокс, опуская ствол и глядя на меня.

— В том, что оно все одинаковое. Похитители физически не могут владеть ничем, кроме того, чем владеют все остальные. А наблюдение «всех остальных» они научились обходить, причем самым простым способом. Банальным, я бы даже сказал.

Я запустил руки под стол и вытащил наружу маску Вермилиона, которую так и не успел повесить на стену. Покрутил ее перед парнями и с удовлетворением увидел, как на их лицах сначала появляется неприкрытое недоумение, но через секунду сменяется пониманием.

— Действительно… — медленно произнес Лютес. — Как думаешь, они могут подумать, что к ним идет их же человек?

— Даже если нет, то они как минимум будут удивлены. А за то время, что они соображают, что к чему, мы уже окажемся слишком близко.

— А нам где взять маски? — вздохнул Лютес. — Наши-то рожи они тоже знают.

— На крайний случай шарфами вам морды замотаем, — хмыкнул я. — Но вообще на складе забытых вещей, думаю, найдется такая мелочь, как пара масок.

— Отлично! — обрадовался Нокс, упирая приклад маномата в бедро и направляя ствол вверх. — Тогда да здравствует маскарад!

— Ага, — вздохнул Лютес, — т олько маскарадов нам и не хватало…

Глава 14

Портал успешно перезарядился к тому моменту, как возникла нужда им воспользоваться, поэтому проникновение на территорию Академии прошло без происшествий.

Мы вышли из портала внутри склада забытых вещей, который за множество перемещений туда-сюда стал нам уже как родной, и Нокс с Лютесом тут же разбрелись по сторонам, оглядывая инвентарные номера, которые въедливый Бармор развесил на все доверенные ему предметы.

Я бросил беглый взгляд на ближайший такой номер, мысленно хмыкнул, увидев на нем четырехзначное число, начинающееся с цифры пять, и окончательно убедился в том, о чем думал уже давно — без Бармора и его знаний о складе тут можно бродить вечность и так и не найти того, что тебе нужно. Причем бродить будешь в метре от искомого предмета, так и не узнав об этом…

Бармора, к сожалению, с нами больше не было, но, к счастью, это не касалось его знаний.

Поэтому, не трогая парней, которые разбрелись по складу, я направился через маленькую дверь сразу в каморку Бармора. Дверь, конечно же, была заперта, но заперта обычным замком, без капли магии, поэтому и разобрался с ним я очень просто — сунул клинок ножа между косяком и дверным полотном и слегка нажал.

Лезвие легко перерезало запорный элемент замка, и дверь послушно открылась. Возможно, я только что нарушил какие-то правила Академии, даже однозначно я их нарушил, но плевать. Академии уже почти что нет, одни руины остались. А значит, и правил нет.

Я прошел в каморку, в которой всего-то и был что узкий топчан, застеленный тонким одеялом, небольшой стол с кривой лампой на нем, и лежащая на этом самом столе огромная книга, раскрытая примерно на середине. Одну страницу и половину другой покрывал мелкий почерк, такой же въедливый, каким был сам Бармор, но сейчас я был даже рад тому, что завхоз был именно таким, каким был.

На одной странице помещалось почти пятьдесят пронумерованных наименований, причем одним только названием дело не ограничивалось. Почти везде, почти о каждом экземпляре, находящемся в коллекции Бармора, имелась пара строк, а где-то — и не пара.

Примерно каждый пятый предмет вообще удостаивался небольшого эссе, в котором Бармор расписывал кто этот предмет забыл (или у кого он был изъят с целью вернуть позже, но только лично родителям баламута, под аккомпанемент лекции о недопустимости подобных вещей на территории учебного заведения), что этот предмет делает и для чего предназначен.

Все это я выяснил, окинув беглым взглядом те страницы, на которых была раскрыта книга.

Убедившись, что ничего связанного с масками здесь нет, я перелистнул страницу назад, и снова отправил взгляд в путешествие по мелким гребням барморовского почерка. Приходилось прямо сосредотачиваться, чтобы внимание не рассеивалось по этим крошечным волнистым буквам, которые сливались в однообразный фрактал и с которых взгляд прямо соскальзывал.

Даже возникло на мгновение ощущение, что здесь замешана какая-то магия, специально, чтобы никто чужой не мог ничего прочитать и найти то, что его интересует, но я помнил, что Бармор не являлся магом, а значит, заколдовать книгу не мог. А допустить, что такой тип допустит до своей святыни кого-то постороннего — это прямо кощунство, буквально оскорбление памяти завхоза.

Из этого правила было только одно исключение — это директор, но представить себе самого Виктора Тюудора, патриарха одноименного рода, директора Академии и просто чрезвычайно сильного мага стоящим над конторской книгой и накладывающим на нее простенько заклятие не получалось, как я ни старался.

Мелко это для него.

Так что оставался только один вариант — это личные таланты Бармора и ничего кроме.

Я быстро пробежался взглядом по порядковым номера и первым буквам наименования предмета в поисках нужного сочетания и несколько раз даже находил его. Приходилось останавливаться и вчитываться повнимательнее, но каждый раз это оказывалось не то. В первый раз это была «маскировочная мантия», во второй — «мастерок обыкновенный строительный». В третий и вовсе — «М. А. С. Ф. О. Р.», что бы это ни значило.

Перелистнув еще страницу, я проглядел по диагонали и ее тоже, но все с тем же результатом. Еще страница — и вот наконец удача!

«4867 — Маска карнавальная, бархатная. Владелец — Крист Торксон, забыта после выпускного бала. Вернуть при первом обращении».

Ниже стояла дата — почти четыре года назад. Видимо, родители Криста Торксона так и не обратились в Академию за забытой маской, то ли решив, что она того не стоит, то ли вообще не вспомнив о пропаже. Так или иначе, у нас есть уже одна маска, осталось найти еще одну.

— Нокс! — крикнул я в дверь, прислушался, но ничего в ответ не услышал. — Нокс!

Бесполезно. Видать, они слишком глубоко закопались в недра склада и не слышат меня. Хотел было сказать ему, под каким номером искать необходимое, но, похоже, будет проще сначала найти информацию о второй маске и пойти искать сразу обе.

Я снова принялся листать страницы, бегло просматривая их, и на двенадцатой обнаружил искомое.

«3144 — Маска металлическая, неизвестный сплав. Владелец — неизвестен, забыта в Общем Зале. Магических свойств не обнаружено. Вернуть тому, кто правильно опишет клеймо, стоящее на обратной стороне, под правым глазом — равносторонний треугольник, со вписанной в него стрелой, упирающейся наконечником в его верхний угол».

Отлично, на ловца и зверь бежит, что называется. Металлическая маска или пластиковая — неважно, главное, чтобы она скрывала лицо, а с этим справится даже кусок бумаги… До поры до времени, само собой.

Дата прибытия второй маски на склад стояла аж двадцать лет назад, и за это время она могла бы превратиться в ржавую труху… Но тогда Бармор вычеркнул бы ее, как вычеркивал некоторые другие позиции, попадавшиеся мне на глаза в процессе листания.

Мало того — он возле каждого вычерка писал причину, и почти везде это было «возвращено хозяину», и лишь один раз мне попалось «передано в руки лично директору». И ни разу не встречалась формулировка «уничтожено» или «пришло в негодность».

Отлистав еще несколько страниц назад и бегло просмотрев их, я убедился в том, что и на них нет подобных фраз, а значит, у Бармора ничего не пропадало, не ломалось, не истлевало и не гнило. Возможно, на все помещение склада была наложена какая-то магия, которая помогала вещам сохранять свой первозданный вид, а, возможно, и никакой магии не нужно было — только сухой и теплый воздух и отсутствие всяких вредителей… Это уже неважно, главное, что шанс найти нужные нам маски в целости и сохранности был очень велик.

Уже собравшись возвращаться и обрадовать парней, что я все нашел за них, я потянул за уголок обложки, намереваясь закрыть книгу, страницы медленно посыпались одна за другой, и внезапно что-то привлекло мое внимание.

Я четко увидел слово «мана».

Моментально заложив пальцем нужную страницу, я откинул обратно уже закрывшуюся обложку и все то, что навалилось сверху. Приложив палец к строчкам, быстро повел сверху вниз, ища место, которое привлекло мое внимание, и через секунду нашел его.

Уже другим почерком, явно не барморовским, но таким же мелким, посередине страницы красовалась надпись.

«1616 — Нагрудник кожаный, треугольной формы с металлической фурнитурой и длинными рукавами. Владелец — Китон Майлс. Изъята на выпускном экзамене как недопустимый на нем артефакт. Действие — увеличивает запас маны носителя в несколько раз. Вернуть строго родителям Китона Майлса под личную ответственность».

И дата — аж шестьдесят лет назад.

Ничего удивительного, что эта запись сделана другим почерком и даже, кажется, не ручкой, а пером и чернилами… Ну или перьевой ручкой, не знаю, но маленькие кляксы по углам страниц присутствуют.

Предшественник Бармора, кем бы он ни был, писал не очень аккуратно, но, буду надеяться, что к вещам он относился так же, как его преемник. Потому что мне нужен этот нагрудник. Увеличение запаса маны в три раза — это настоящий подарок мне и не только сейчас, а вообще в принципе.

С таким артефактом я даже смогу приблизиться в своих возможностях к магу среднего уровня! А главное — крошечная толика пользы, которую приносит мне каждая тренировка, будет утроена, как только я надену на себя нагрудник! Главное, не тренироваться в нем, иначе весь прогресс будет так же втрое уменьшен, как только я его сниму…

Наверняка в книге можно было найти еще множество интересных вещей, и какие-то из них даже могли бы быть полезными, но для этого надо было сесть и читать ее, отматывая назад все десятилетия существования Академии. А у меня сейчас этого времени не было.

Каждая секунда, прибавленная на часах здесь — это секунда, отнятая у терпения похитителей. И у безопасников, что немаловажно. Надо понимать, что они легко могут начать штурм и без нас, если решат, что мы слишком задерживаемся… А это чревато.

Поэтому я уже без сомнений захлопнул книгу, и, не оборачиваясь, вышел из каморки Бармора. Прошел немного вперед в сумраке, больше угадывая, чем видя очертания окружающих вещей, набрал в легкие воздуха и крикнул:

— Нокс! Лютес! Эй, вы где?

—…здесь! — раздалось откуда-то из-за гор вещей. Не очень далеко, но из-за этого лабиринта всяческих артефактов древности, понять, где именно — та еще задача.

— Ищите номера! Тридцать один сорок четыре! Сорок восемь шестьдесят семь!

— Понял!.. Три один четыре четыре! Четыре восемь шесть семь! О, а вот и он!..

Улыбнувшись тому, как быстро нашелся первый из номеров, я заспешил вперед по узкому проходу, бросая беглые взгляды на окружающие меня инвентарные номера. Они так и мелькали мимо, белые, практически светящиеся в темноте бирки с угловатыми, написанными от руки, цифрами. Числа на них неумолимо уменьшались, а, значит, я был на правильном пути.

Перекресток. Я на мгновение остановился, разглядывая возможные пути, сунулся в один, прошел чуть вперед, выяснил, что забрел в секцию, где находились «трехтысячные», да причем шли в сторону увеличения, вернулся на перекресток, ткнулся во второй проход и оказался почти у цели — меньше двух тысяч, и уменьшаются.

Ускорившись, я практически пробежал до середины ряда и снизил скорость лишь когда номера на бирках разменяли семнадцатую сотню.

На высокой изогнутой старомодной вешалке, которая и сама явно родом из прошлого века, висел тканевый чехол, в каких хранят пиджаки между светскими приемами.

С вешалки свисала инвентарная бирка с нужным мне номером, и он же был написан чернилами прямо на самом чехле — видимо, каждый из хранителей склада предпочитал свои способы маркировки.

Если бы Бармор успел передать свои дела кому-то другому, то лет через двадцать, возможно, инвентарные бирки были бы голографическими и высвечивались, когда человек подходил к предмету, а конторская книга сменилась бы (уже наконец!) компьютером… Но чему не быть, тому уже не быть.

Я расстегнул чехол и раскрыл его, глядя на то, что внутри.

Это действительно было что-то вроде куртки из черной кожи, да такой толстой, что ее уже можно было считать легкой кожаной броней! Длинные рукава, собранные из наслаивающихся друг на друга полос кожи, напоминали ламеллярный доспех, но вряд ли несли защитную функцию. Да и не нужна она мне, по-хорошему. А вот то, что куртка в руках по жесткости напоминала все тот же доспех — вот это уже нехорошо. Стесненность в движениях — это вообще всегда плохо, а уж в моей деятельности — так вообще смерти подобно.

И тем не менее я скинул форменную куртку безопасников и примерил кожанку на себя, ибо неизвестный мне Майлс каким-то образом пронес ее на экзамен, а значит, он ее надевал под другую одежду…

И да — оказавшись на теле, куртка мало того, что автоматически подстроилась под мои габариты, хотя изначально была на пару размеров больше, так она еще и истончилась как-то, превратившись из толстенной кожанки в практически невесомую сорочку! Теперь ее можно было спрятать под форменную броневую куртку безопасников, и только высокий черный ворот будет выдавать наличие еще какой-то одежды.

Но это все вторично. Меня намного больше интересовало другое — волшебные свойства новой одежки.

Я закрыл глаза и заглянул в собственный организм, проверяя запасы маны. Их все еще было буквально на донышке, поскольку я не успел восстановиться ни после бойни в Академии, ни, тем более, после работы с маноматами, но даже этого «на донышке» было втрое против того «на донышке», что было пять минут назад.

Скорость регенерации маны тоже увеличилась, и я буквально чувствовал, как по капелькам, по чуть-чуть, но упорно манохраны наполнялись новой свежей живительной маной.

Великолепное ощущение…

Я открыл глаза и уловил легкий отсвет откуда-то снизу. Перевел взгляд туда и успел ухватить последний хвостик коротенькой голубой молнии, которая всверлилась между пластинами куртки и исчезла там. Заинтригованный, я поднял руку и сплел крошечное, буквально из двух нитей, плетение, которое в небольшом объеме сконденсировало из воздуха всю влагу и уронило ее на пол крошечной каплей — я уже и забыл, что здесь очень сухой воздух.

Как только плетение было завершено, из швов между пластинами куртки выползли маленькие ярко-голубые молнии, которые всю ту секунду, что я не спеша сплетал нити маны, ветвились и пересекались друг с другом в такт моим движениям. И, как только я закончил, они ярко вспыхнули, и, будто живые, как червячки, снова поползли по своим норкам. Быстро поползли, буквально мгновение — и их уже нет.

Занятный эффект.

Очень не нужный, прямо скажем. По крайней мере, мне точно.

Получается, я теперь при каждом использовании магии буду светиться, как новогодняя елка? Да, скрытность — явно не то, для чего создавали эту одежку, и, хотя ее эффект действительно прямо чувствуется, вся вот эта светомузыка мне нахрен не нужна.

Поэтому я снял с вешалки форменную куртку безопасников, накинул ее сверху и застегнул. Движения стали чуть-чуть скованными, но не настолько, чтобы это действительно было критично. Легкий дискомфорт — не более. Приемлемая цена за втрое возросший потенциал.

Я снова сотворил простенькое плетение и убедился, что своенравные молнии не вылезают поверх бронированной куртки и остаются под ней. Какой-то отсвет, конечно, пробивался из-под ворота, но это мелочи, на это можно даже не обращать внимания.

Ощущая себя обновленным и чувствуя приятно тяжелеющие манохраны, я набрал в легкие воздуха и снова крикнул:

— Эй, ребят! Вы всё нашли⁈

— Нашли! — донеслось с противоположного конца склада. — Всё нашли! Кроме выхода!

— Тогда идите на мой голос! — велел я и отправился в обратный путь между рядами зачехленных вещей.

На перекрестке, на котором я чуть не свернул не туда, я пересекся с парнями. У них на головах уже были маски, черная бархатная, шикарная даже на беглый взгляд, и железная сплошная, даже без торчащего носа, только лишь с прорезями для глаз. Ни рисунков на ней не было, ни гравировок, вообще ничего.

— Снимите быстрее, — велел я. — А то вас сейчас свои же с перепугу постреляют.

Железная маска досадливо крякнула голосом Нокса — они явно не подумали об этом.

Мы вышли со склада, поднялись по ступеням, и возле главного выхода нас встретил незнакомый солдат.

Он вздрогнул, когда мы появились в поле его зрения, недоверчиво смерил нас взглядом с головы до ног (от меня не укрылось, как его пальцы на рукояти автомата напряглись), махнул рукой, призывая следовать за ним, и мы быстрым шагом двинулись в сторону административного корпуса…

Глава 15

Несмотря на то, что двигались мы быстро, я успевал выхватить из общего окружения куски происходящего.

Видел, как солдаты продолжают разгребать уже частично разобранные завалы, видел, как они вытаскивают из-под них изломанные бездыханные тела, причем как одетых в черное нападавших, так и студентов и иногда — даже преподавателей.

Убитых троттлистов складывали в одном месте, всех остальных — в другом, но независимо от одежды каждого накрывали черным пластиковым пакетом, подтыкая края под тело.

Там, где рухнул кусок стеклянного перехода, вместе с нами, уже возился мини-экскаватор, который вообще не пойми откуда взялся — неужели с собой его привезли? Недалеко от него двое солдат оказывали помощь недвижимому телу, которое они выкопали из-под завалов и которое, видимо, еще цеплялось за жизнь.

Нокс и Лютес тоже активно вертели головами по сторонам, и с каждой секундой их лица становились все жестче и злее, а пальцы на рукоятях маноматов сжимались все крепче.

Хорошо хоть молчат, не говорят ничего. Пусть оставят свою злость для противников, когда наступит время.

Возле административного корпуса нас уже встречал директор. Он выглядел помятым и уставшим, но все равно поприветствовал нас радушной улыбкой и повел за собой. Правда, когда он понял, что нас всего трое, то нахмурился:

— А где Ванесса? Почему не с вами?

— Ее Адам попросил помочь с одним делом, — на ходу сообразил я. — Там что-то по мотоциклам, я не разбирался особенно.

Получается, Адам ему ничего не рассказывал…

Впрочем, оно и логично — если бы рассказал, вряд ли Виктор сейчас находился в таком спокойном настроении, уж скорее он бы самым первым прыгнул в свой же портал, разрядив его и оставив нас без возможности быстро переместиться в город.

Существовала вероятность, что он все же нашел бы в себе силы дождаться нас, но Адам явно решил не рисковать, не говоря уже о том, что уставший и от того плохо себя контролирующий из-за нервов маг уровня Виктора там вообще был не к месту.

Конечно, отговорка, которую я на ходу слепил, была довольно примитивной, но перегруженный событиями мозг Виктора, кажется, не заметил ничего необычного и спокойно пропустил поступившую информацию.

Поэтому, задумчиво кивнув, Виктор развернулся и жестом пригласил следовать за ним.

— А что вообще вам снова понадобилось в Академии? — между делом поинтересовался директор, уже когда мы миновали главный вход административного корпуса.

— Надо было кое-что забрать со склада забытых вещей, — улыбнулся я и расстегнул на ходу куртку, показывая Виктору свою обновку. — Это же ничего, что мы забрали?

Парни взглянули на меня с ноткой удивления, но ничего не сказали — уже научились понимать, когда рты следует открывать, а когда — лучше не стоит.

— А… — Виктор устало махнул рукой. — Уже неважно, хоть весь склад забирайте. Хранитель его все равно мертв, а сама Академия в руинах. Не до склада этого сейчас.

— Вообще я думал, что Адам предупредил всех, кого следует.

— Какое там… Я, честно говоря, вообще удивлен тем, что он в курсе, что у нас есть на складе забытых вещей. Я предполагал, что это хоть немного, но тайна… Видимо, не от этих людей.

— Не от этих, — согласился я, и на этом разговор закончился, тем более, мы как раз подошли к дверям директорского кабинета.

И двери, и сам кабинет практически не пострадали во время атаки троттлистов — им нужен был сам владелец, а до помещения им дела не было. Поэтому и с порталом ничего не случилось, и он все так же исправно работал, что Виктор нам и продемонстрировал, отодвинув большое ростовое зеркало в сторону, словно дверь.

— Появитесь в особняке, в подвальном помещении, — напутствовал он нас. — Я там уже предупредил, так что казусов не должно случиться. Потом вы куда?

— За нами пришлют, — уклончиво ответил я. — Даже, скорее всего, уже прислали.

— Хорошо. — Виктор кивнул. — Тогда удачи вам. И не лезьте на рожон.

— Все будет хорошо, — заверил я его и первым шагнул в портал.

Когда все трое оказались под особняком Тюудор, портал еще несколько секунд загадочно мерцал, ожидая, что из него кто-то еще выйдет, а потом померк и ушел на перезарядку.

— Почему ты не рассказал ему про Ванессу? — не раньше, чем это произошло, спросил Лютес.

— Потому что он и так на взводе, — ответил я. — И обязательно захотел бы с нами. А в таком состоянии от него не очень много толку… Даже наоборот.

— Ну да, — согласился Лютес. — Я тоже заметил, что он немного не в себе.

— Еще бы, столько соратников, а главное — доверенных ему учеников в один день потерять, — неожиданно мудро выдал Нокс. — Понятное дело, что он сделал все, что мог, спасал всех, кого мог, и что его вины в нападении нет…

— Но то, что ее нет, не означает, что ему не будут ее вменять, — добавил Лютес. — Да, ты прав. Лучше, если он узнает все по факту.

Я кивнул и повел парней прочь из комнаты, не став уточнять, что если по факту Виктор узнает о том, что Ванессу спасти не удалось, это будет последней каплей на весы, которые и так сейчас угрожающе склонились в сторону нервного срыва. Мы же не собирались ее «не спасать».

Поднявшись по лестнице и оказавшись в главном холле, в котором, казалось, еще вчера сновали слуги, разнося блюда и напитки, мы внезапно встретились с мамой Ванессы.

Усталая женщина с тем самым юным именинником на руках, чей день рождения не так давно отмечали, дружелюбно улыбнулась нам:

— Здравствуйте, ребята. Виктор велел мне вас встретить.

Она была в домашнем халате, со следами недавнего сна на щеках. Женщина явно была не в курсе о том, что произошло нападение, и тем более о том, что Ванесса пропала.

Ей просто позвонили и велели встретить, а она не задавала лишних вопросов… В отличие от отца Ванессы, который неминуемо стал бы это делать на ее месте. А ночью, со сна, слабо понимая, что происходит — стал бы в обязательно порядке!

Поблагодарив женщину за то, что встретила нас, я попросил ее отправиться дальше спать, убедив, что дальше мы сами справимся, но она все равно дошла с нами аж до ворот особняка, возле которых, как я и предполагал, нас уже ждал характерный черный внедорожник.

За его рулем, видимый в полу-опущенное боковое стекло, сидел такой же характерный, как и сам джип, человек, в черном костюме, который едва заметно наклонил голову, завидев нас.

Поблагодарив женщину, которая устало улыбнулась и ушла обратно в дом, мы запрыгнули в джип на заднее сиденье, и водитель тут же тронулся.

— Сколько ехать? — первым делом спросил я.

— Десять минут, — коротко ответил тот.

— Остальные уже на месте?

— Да.

— Адам?

— Да.

Больше вопросов у меня не было, поэтому на мгновение повисло неловкое молчание. Водитель коротко обернулся на нас, убедился, что с вопросами покончено, и, отняв от руля правую руку, протянул к нам небольшую коробочку.

Мы все уже видели такую — из точно такой же мы разбирали наушники перед своими миссиями. Наушники, которые обеспечивали нас связью. Забрав коробку, я с удовлетворением отметил, что там все те же наушники, и мы их разобрали, сопровождая включение кодовой фразой:

— Килгор в сети.

— Гонщик в сети.

— Хруст в сети.

— Рад слышать, парни, — тут же ответил хорошо знакомый голос Головы. — Мы тут только вас и ждем. Пока едете — обсудим план.

Водитель еще раз вывернул руку за спину и протянул нам небольшой планшет, который я положил к себе на колени, и мы все втроем уткнулись в него взглядами.

На планшете было изображено двухэтажное здание, как если бы на него смотрели сверху и чуть спереди, и с одной стороны от него все краснело от кучи точек, которые должны были, видимо, изображать безопасников.

— Перед нами здание, принадлежащее «Найн Тек», по имеющейся информации на первом этаже расположен склад, на втором — офисные помещения. Точной локализации цели нет, поэтому действовать придется практически наобум и очень быстро.

От меня не укрылось, как Нокс и Лютес поморщились при слове «цель», но виду не подал и уж тем более не стал рефлексировать сам.

Для Головы, который, может, даже и Адамом не является и вообще нас знать не знает, мы все — цели. Или средства. Зависит от того, в каком состоянии и в какой точке пространства каждый из нас находится.

Прямо сейчас Ванесса — цель. А мы трое — средства по ее освобождению.

— Мы находимся в трех сотнях метров от здания и о нас никто не знает, — продолжил Голова. — Как только вы присоединитесь к нам, мы совершим максимально быстрый рывок, проломим гаражные ворота и начнем штурм. Основной упор делаем на светошумовые гранаты и дезориентирующие заклинания. Огонь стараемся вести по минимуму, гранаты и прочая взрывчатка полностью под запретом, как и магия подобного толка, поскольку на складе может быть множество взрывоопасных материалов. Быстро продвигаемся, быстро зачищаем всех противников, находим цель.

— Есть предложение, — дождавшись, когда Голова закончит, произнес я. — На мой взгляд, этот план весьма опасен.

— Как и любой план, итоговой целью которого является освобождение заложников, — согласился Голова. — Что за предложение? Я слушаю.

— Мы трое можем отвлечь их внимание. — Я поелозил пальцами по планшету и убедился, что изображение послушно поворачивается. — Притворимся пьяными малолетними дебоширами, которые забрели на территорию склада и пытаются проникнуть внутрь. Кто-то обязательно выйдет нас если не устранить, то хотя бы шугнуть, и тогда мы окажемся внутри. Оттянем на себя внимание, и вы спокойно возьмете склад штурмом. В противном случае вас заметят еще издалека, и тогда Ванесса может пострадать.

Голова некоторое время молчал, а потом недоверчиво произнес:

— Назови хоть одну причину, почему это должно сработать.

— Потому что мы подростки, Голова. — Я вздохнул. — А подросткам на роду написано творить всякую хрень и порой даже не нести за это ответственности.

— Но они же знают, что у нас есть подразделение подростков!

— И они уверены, что эти самые подростки сейчас сидят запертыми на базе. — Я усмехнулся. — Они же не видели, чтобы мы оттуда выходили.

— По-твоему, так сложно сложить два и два?

— Если они написаны в разных системах счисления, то да — сложно. Тем более, если одна из этих систем еще и не знакома. В сущности, я же не предлагаю вам отказаться от идеи штурмовать склад, я просто предлагаю изменить нашу роль в этом штурме с еще трех обычных бойцов на группу скрытного или почти скрытного проникновения. Собственно, на то, для чего мы изначально и предназначались.

Да, я не предлагал им отказаться от штурма.

Но на самом деле, если все пойдет по плану, то штурм просто не понадобится. Если все пойдет по плану, мы освободим Ванессу и просто выйдем ногами из этого клятого здания.

Будь моя воля, я бы вообще службу безопасности не привлекал ко всей этой кутерьме, но, к сожалению, без их помощи возникли бы сложности с определением местонахождения Ванессы… А с их помощью уже возникали проблемы с участием безопасников во всем этом мероприятии.

В любом случае, всегда лучше иметь под рукой несколько десятков профессиональных вояк, готовых по твоему слову разнести целый дом на атомы, если прижмет, нежели не иметь их…

— Хорошо, будь по-твоему, — после некоторого молчания произнес Голова. — У вас будет десять минут с момента высадки из машины, если по их истечению мы не получим разрешения на штурм — начнем без него.

— Справедливо. — Я согласился. — Килгор, отбой.

Я отключился и отложил планшет.

Нокс и Лютес, молчавшие все это время, посмотрели на меня, переглянулись, и Лютес открыл рот, видимо, намереваясь задать вопрос, который волновал обоих:

— А ты уверен, что пока идет вся эта шумиха, Ванессу не убьют? Не подумай, что я…

— Все нормально. — Я перебил его. — Не подумаю. Ее не убьют. Если бы ее хотели убить, то не стали бы похищать. А раз ее похитили — значит, она нужна им живой. Им нужно, чтобы она была жива. А когда начнется, как ты сказал «шумиха», они все будут заняты собственными шкурами.

— Надеюсь, ты прав, — вздохнул Лютес. — Так какой план?

— Есть бутылка? — спросил я у водителя. — Лучше две. Или даже три.

Тот кивнул, правой рукой откинул крышку подлокотника и достал оттуда две пластиковых бутылки с водой. Стеклянные, конечно, были бы лучше, но издалека, да еще и на камерах, никто и не заметит разницы.

— Нокс, помнишь, как был пьяным? — хитро улыбнулся я, беря бутылки.

— Не напоминай, — с каменной мордой ответил Нокс, глядя на меня.

— Вот и хорошо, что помнишь. Изображаем максимально пьяных, господа. — Я отдал Лютесу одну бутылку, у второй свернул горлышко, отсалютовал ею и махом выпил половину. — Мы идем с костюмированной вечеринки, и нам весело!

Водитель высадил нас за сто метров до склада, во дворе одного из жилых домов, погруженных в сон.

В свете фар не успевшей отъехать машины мы быстро привели себя в максимально пьяный вид, и для этого Лютес закатал одну штанину, снял куртку и повязал ее рукавами на пояс, а Нокс вообще вывернул наизнанку (что было непросто из-за вшитой брони) и повесил себе на голову, как головной убор.

Я же куртку снимать не стал, поскольку под ней прятался новоприобретенный жилет, который и сам по себе привлекает внимание будь здоров. Вместо этого я припорошил куртку дорожной пылью и слегка измазал грязью так, словно я уже несколько раз упал.

После этого мы надели маски, да покривее, взяли в руки полупустые бутылки и запинающейся походкой направились в сторону нужного здания.

Мы изо всех сил мотылялись по всему тротуару, периодически хватаясь за фонарные столбы, чтобы не вынесло на проезжую часть. Иногда ухватиться не получалось, и тогда один из нас вылетал на дорогу под истеричный смех остальных двух.

— Э-э-э, Уася… — старательно и вполне натурально изображая пьяного, пыхтел Нокс после очередного падения. — Я нор… нормальный! Чё вы… ржете! Дайте выпить лучше!

— Догони! — хрюкнул Лютес и тяжело побежал вперед, подняв над головой бутылку и неумолимо наклоняясь в сторону.

Наконец он потерял равновесие и, чтобы не упасть, резко согнулся, размахивая руками и расплескивая вокруг себя из бутылки.

— С-стой! — возмутился я такому поведению. — Бухло разольешь!.. Уже разлил! Стой!..

Я добежал до него, обнимающего столб, чтобы не упасть, попытался вытянуть руку, чтобы отнять бутылку, но промахнулся, и пробежал мимо. По инерции перебежал через дорогу и впечатался в жалобно звякнувший под весом тела забор из проволоки.

— О! — глубокомысленно выдал я, глядя на здание склада через ячейки сетки. — Смотрите! Там кажись никого! Давайте залезем!

— Где? — Нокс рядом тоже упал на сетку и вцепился в нее пальцами. — А чё там делать⁈

— Чё-нибудь сломаем! — хихикнул я.- Весело же!

— Э-э-э… — Нокс принялся трясти руками решетку. — А как мы… внут… внут… туда попадем?

— Так вот же. — Я ткнул пальцем в разрез в заборе, который незаметно сделал ножом секундой ранее. — Дырка!

— В заднице у тебя дырка! — хихикнул Лютес, вставая на четвереньки. — А это… отвер… отвервт… отвер…

— Отвернись! — хохотнул Нокс, отвешивая ему пинка, чтобы лез быстрее. — И пошеве… повеше… Тьфу!

Громко хохоча и переговариваясь, мы пролезли на территорию склада и продолжая изображать пьяных, зигзагами дошли до самого здания. С этой его стороны не было гаражных ворот, только дверь, к которой мы и подошли. Я первым делом склонился и заглянул в замочную скважину.

— Ну чё там? — пропыхтел за спиной Нокс.

— Закрыто. — Я подергал дверную ручку. — Надо как-то…

— Знаю, знаю! — хихикнул Нокс, и сзади раздалось вжиканье молнии. — А ну-ка отойди.

Но я даже отойти не успел, как дверь тут же начала открываться, толкая меня назад!

— Вы кто, мать вашу, такие⁈ — раздалось изнутри недовольным голосом.

Развернувшись в падении, я взрезал ножом пространство под собой и упал уже на холодную серую землю. Тут же вскочил, отмечая, как все вокруг меня застыло, включая и распахнувшего дверь бугая в двухцветной одежде, явно показывающей принадлежность к какому-то клану, и просочился мимо него внутрь помещения.

Быстро осмотревшись, даже в серо-синей цветовой гамме я без труда обнаружил камеру системы внутреннего наблюдения. Подпрыгнул, уцепившись за змеящиеся по стенам провода, что в Изнанке, как и все остальное, превратились в монолит, затем осмотрел их внимательнее, пытаясь понять, какой из них отвечает за видеосигнал.

А потом вспомнил про кожаную жилетку, плюнул на все и отправил в каждый из проводов камеры по Малой Молнии. Спрыгнул со стены и вернулся обратно к двери, разминая пальцы для удушающего захвата.

Но за спиной у того, кто открыл нам дверь, я внезапно увидел кое-что, что изменило мое решение. Это была маска, которую открывший дверь человек зацепил за ремень и спрятал таким образом за спину. Маска то ли енота, то ли кого-то на него похожего. В любом случае, это кто-то из тех, кому оставлять жизнь не следует.

Выйдя из Изнанки, я аккуратно погрузил нож под лопатку заговорщика, а рукой — зажал его рот, чтобы даже писка лишнего не раздалось.

За спиной раздался громкий треск плавящихся проводов, а потом — резкий хлопок, и все внутри погрузилось во тьму, еще более темную, чем снаружи.

Я аккуратно, без лишнего шума уложил мертвое тело на пол и приложил руку к наушнику:

— Килгор Голове. Мы внутри.

Глава 16

Вместе с погасшими лампочками стихло едва заметное, но давящее на слух гудение электроприборов, которых в здании было как жуков-древоточцев в выброшенном на берег корабле спустя век после крушения.

Стало так тихо, что в открытую дверь было слышно, как снаружи шуршат листья деревьев на ветру. А еще — как где-то далеко раздаются едва различимые возмущенные крики и быстрые шаги.

Бесполезно. Я не пожалел маны и раскинул целый веер Малых Молний, пустив их во все провода, какие только смог найти в том пучке. Теперь что-то починить у них получится ой как нескоро… А, может, и не получится вообще никогда. Если они все умрут — точно не получится, так что я за второй вариант.

— Этого только не хватало! — раздосадовано произнес Лютес, который все еще оставался снаружи. — Темень, хоть глаз выколи!

— Зато и видеонаблюдение тоже отключилось, — парировал я, снова натягивая на глаза заклинание, повышающее контрастность окружения, которое снял после того, как мы выбрались из Академии, и не думал, что оно пригодится снова. — Могу помочь, если не будете сопротивляться… И зайдите уже наконец внутрь!

Парни послушно прошли внутрь, перешагивая через тело заговорщика, и я, более или менее сносно видящий их, подошел сначала к Ноксу, а потом и к Лютесу, касаясь их глаз и применяя к ним то же плетение, что и к своим. Они, конечно, напряглись слегка, но никакой защиты выставлять не стали, и потому все прошло нормально. А, когда они открыли глаза снова, то не сдержали восторженных вздохов:

— Круто! Я будто через мыльные очки до этого смотрел! — выразил свои мысли Нокс, вскинув к плечу маномат и приникая к прицелу. — Научишь потом, как это делать!

— Обязательно. — Я тоже достал из воздуха оружие. — Всех сразу научу, вместе с Ванессой. Так что идем ее освобождать. Стрелять только в случае, если нас обнаружат и поднимут тревогу, до того момента стараемся продвигаться тихо. Лютес замыкающий. Вперед.

Нокс послушно встал за мной, положил на мое правое плечо ствол своего оружия, за левое плечо взялся ладонью, чтобы я всегда понимал, что он сзади и никуда не делся, и мы двинулись вперед.

Коротенький коридор, в котором мы оказались, войдя в дверь, закончился еще одной дверью, открыв которую я обнаружил нечто вроде комнаты охраны.

По крайней мере, тут на стенах висело несколько мониторов, сейчас, конечно, не работающих, а под ними стояли столы, на которых громоздились мониторы и системные блоки компьютеров. Перед столом стояло трое кресел, одно из которых откатили в сторону, а из-под стола торчала чья-то задница в черных брюках.

— Наконец-то! — пропыхтел ее обладатель. — Это ж надо было столько времени возиться с какими-то детишками! Давай помоги мне, у нас, кажется, пробки выбило!

Ствол Нокса у меня на плече ощутимо дернулся, наводясь на противника, но я поднял вверх левую руку с прямой, как досочка, ладонью, призывая его ничего не делать. Разжал пальцы, позволяя маномату раствориться в воздухе, сплел усыпляющее заклинание, подкрался к человеку и отправил плетение гулять по его телу.

Тело тут же расслабилось и сползло на пол, растянувшись в неудобной позе.

Взяв его за ноги, я выволок человека из-под стола и осмотрел, убедившись, что никаких масок у него нет — ни с собой, ни в комнате в принципе. Да и в магии он явно не силен, а точнее сказать — вообще ею не обладает, судя по той легкости, с которой на него подействовало заклинание. А раз так — пускай живет. Безопасникам же нужен будет хоть кто-то живой, чтобы допросить.

— Килгор Голове, — тихо произнес я. — Прошли первое помещение. Один минус, один равно. У них отключено электричество, так что можете начинать сближение, они вас не заметят. Продолжаем.

Покончив с помещением, мы вернулись в боевой порядок и прошли через следующую дверь, попав в основное складское помещение.

Оно было заставлено высокими стеллажами, сквозь каждый ярус которых можно было пройти, даже почти не пригибаясь. Под высоким потолком метались встревоженные и озлобленные голоса, которыми находящиеся за пределами видимости противники обсуждали, что произошло и что с этим теперь делать.

— Генератор запускайте!

— Да пробовали уже, не помогает! Ток есть, а света нет!

— Проводка погорела значит! Подключайте вторую линию!

— У нас есть вторая линия?

— Твою мать, меня окружаю сплошные идиоты! Дайте фонарь кто-нибудь!

Занятно, они даже не знают, как устроены их собственные базы, в частности — про то, что существуют дополнительные линии электропитания.

Вот оно, следствие того, что вся эта толпа представляет собой натуральный сброд, который держит вместе лишь единая идея. Но идеей не заменить нормальное управление, можно лишь изобразить его, и то — лишь до тех пор, пока не случится что-то из ряда вон выходящее, когда становится непонятно, кто главный и чьи команды следует выполнять. Как сейчас.

А еще этот подслушанный разговор дал понять, что с минуты на минуту они все же подключат вторую линию, и здесь снова будет свет, тогда наше преимущество сойдет на нет. А ввязываться в бой при таком превосходстве противников не хотелось.

Я припомнил схематичную карту внутреннего строения зданий, которую показывал Голова на планшете, повернулся к ребятам и ткнул в ту сторону, где нас ждала лестница, ведущая на второй этаж. Она располагалась точно посередине противоположной стены склада, так что нам пришлось бы пройти его весь насквозь, чтобы к ней попасть. А попасть к ней надо было, поскольку здесь, посреди складского помещения, Ванессу точно никто держать не станет — все ряды просматриваются буквально насквозь.

Кстати, это тоже одна из проблем.

И не я один о ней подумал. Нокс внезапно дважды хлопнул по плечу, привлекая внимание.

— Эй, — тихо произнес он. — А как мы пройдем? Нас же могут заметить.

— Есть идея, — ответил я, растворил маномат в воздухе и полез на ближайший стеллаж. — Мы пойдем поверху.

Нокс с сомнением посмотрел на стеллажи, тянущиеся прямо до потолка, но тоже полез следом, пока Лютес держал на прицеле ближайший проход на случай, если кто-то в нем появится. Потом они поменялись ролями — Нокс снова достал маномат и положил ствол на какой-то ящик, беря проход под контроль, а Лютес полез на стеллажи. Потом все эти же действия мы повторили еще раз и оказались на втором ярусе, с которого дальше лезть уже было некуда — выше только потолок, он же пол второго этажа.

Эх, мне бы мои прежние магические силы, я мог бы прямо здесь испепелить кусок пола и сделать проход наверх. Но у меня есть только нож, а им я могу лишь вырезать этот самый кусок… Вырезать и неминуемо уронить, поскольку весить он будет килограммов тридцать, да еще и возможность перерезать какие-нибудь трубы, например, с горячей водой, существует. Так что результатом подобного действия будет не только вырезанный вертикальный проход на второй этаж, но и неминуемое привлечение внимания со стороны вообще всех в радиусе ближайших сорока метров, причем как по горизонтали, так и по вертикали.

Говоря проще — на шум сбегутся все.

Поэтому всё, что оставалось нам — это двигаться по второму ярусу стеллажей, перепрыгивая с одного на другой и после каждого прыжка доставая оружие и беря на прицел ближайшие проходы, позволяя перепрыгнуть следующему.

Пару раз мы перепрыгивали прямо над головами копающихся на нижних ярусах людей, но те были слишком заняты и не обратили на нас никакого внимания — скорее всего даже не заметили. Им сейчас намного важнее было починить энергоснабжение, нежели разглядывать какие-то едва заметные летающие над головами тени. Если починить свет, то, может, и тени исчезнут, поскольку окажутся лишь плодом разыгравшегося воображения…

На наше счастье, на складе работали ленивые люди, поэтому насколько плотно был забит первый ярус стеллажей, настолько же редко коробки, бочки и ящики стояли на втором — их просто лень было сюда ставить. На наше счастье, Нокс и Лютес уже были в отличном физическом состоянии, чтобы без проблем перепрыгивать метровые проходы, и только Нокс иногда морщился от неприятных ощущений в сломанной четыре часа назад руке.

Спустя три минуты мы уже стояли на другом конце склада, так никем и не замеченные. По пути я насчитал минимум пятнадцать человек и еще предположительно столько же я просто не увидел.

— Килгор Голове, — тихо произнес я в микрофон. — Дошли до лестницы на второй этаж. В складском помещении не меньше тридцати противников. Начинаем подъем.

— Принято, Килгор, — ответил Голова. — Поторопитесь.

Я посмотрел на парней, они кивнули, и я открыл дверь, ведущую к лестнице на второй этаж.

Из нее тут же с выпученными от удивления глазами и с фонарем в руках выпал молодой мужчина, держащийся за ручку двери! Он явно собирался открыть ее с той стороны и очень удивился, когда она открылась мгновением раньше и потянула его за собой!

Он упал прямо на меня, я едва успел отскочить в сторону, отпуская маномат, позволяя ему раствориться в пространстве, в руке уже сам собой сгустилась рукоять ножа…

Но, раньше чем я успел даже замахнуться, на голову стоящему на коленях мужчине обрушился приклад маномата. А через мгновение — второй.

Два глухих удара — и противник растянулся на полу, лишаясь сознания, а заодно — и фонарика, выпавшего из руки. Нокс и Лютес, моментально и четко отработавшие врага, уже вскинули маноматы обратно к плечам, контролируя проходы.

И не зря.

— Эй, я что-то слышал! — раздалось из ближайшего прохода. — Ты слышал?

— Нет, ни хрена. Тебе показалось! В этой темноте чего только не померещится!

— Точно слышал! Пойдем посмотрим!

Парни коротко на меня обернулись, взглядом запрашивая разрешение на открытие огня, но я вместо этого кинулся к бездыханному телу, перевернул его на спину, слегка подсадил в полусидячее положение, просунул руки у него под мышками и взялся за его собственную руку — у кисти и у локтя. Напряг ноги, поднимаясь вместе с ним, и спиной стал отступать к двери, из которой он выпал.

Парни поняли меня мгновенно.

Коротко переглянусь, Нокс качнул головой, и Лютес бесшумно бросился ко мне, спрятав маномат в пространстве. Подхватил волочащиеся ноги вырубленного противника, поднял их, помогая занести его за дверь. Нокс все это время спиной вперед отступал, прикрывая нас, а в последний момент подхватил фонарик с пола и шмыгнул следом за нами, закрывая дверь за собой.

Лютес уже контролировал стволом лестничный пролет, ведущий наверх, а я усадил отключенного (положить его просто тут было негде) и жестом велел Ноксу присмотреть за ним. А сам встал возле двери, сменив маномат на нож и прислушиваясь.

Раздались приглушенные дверным полотном шаги, они двинулись в одну сторону, потом в другую…

— Да говорю тебе, нет тут ничего! — послышался едва различимый голос. — Крыса, может, какая-то!

— Может, и крыса… — пробормотал кто-то другим голосом, явно находящийся к двери ближе, чем первый. — А, может, и не крыса…

Шаги стали приближаться, я напрягся, перебирая руками по рукояти ножа и уже прикидывая направление, в котором стоит второй противник. Если не ошибусь, то смогу вырезать их обоих раньше, чем они поднимут тревогу… Сначала — короткий тычок в горло первому, который возле двери, дальше — разрыв в Изнанку, и атака со спины…

— Завязывай, говорю тебе! — снова раздался первый голос. — Карсон пишет, требует, чтобы мы подключили подстанции, пока он второй линией занимается! Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее свет дадут!

— Сейчас, две секунды, — ответил второй, все еще приближаясь.

— Никаких двух секунд! — вышел из себя первый. — Сам потом будешь Карсону объяснять, почему включил подстанции на две секунды позже!

Шаги остановились в метре от двери, а потом отчетливо двинулись в противоположном направлении.

— Ладно, ты прав. Карсона лучше не злить. Идем, доделаем дело.

Рядом раздался тихий выдох. Я перевел взгляд вниз и увидел, что Нокс не просто держит одной рукой выключенного противника, чтобы тот не сполз и не завалился, но еще и другой рукой сжимает рукоять маномата, положив ствол на согнутое колено и целясь в дверной проем. Указательный палец все еще располагался на ствольной коробке, но уже побелел от напряжения.

— Все нормально, — тихо сказал я, убирая нож так, чтобы Нокс не заметил, и меняя его на маномат. — Поднимаемся.

— А этот? — Нокс кивнул на противника.

— Тут остается. Лютес, веди.

Стоящий на одном колене возле ступенек Лютес поднялся, дождался, когда я хлопну его по плечу, показывая, что готов, и мы двинулись наверх.

Первый этаж, забитый высокими стеллажами, на самом деле был высотой в добрых два, поэтому вместо двух пролетов лестницы мы прошли все четыре, аккуратно обрабатывая каждый из них на предмет противников. Никого больше не встретив, мы дошли до еще одной двери, на сей раз открывающейся от себя, и я аккуратно ее приоткрыл, осматривая помещение.

Это был длинный коридор, по обе стороны которого виднелись открытые и закрытые двери, ведущие в смежные помещения. Из них слышались раздраженные голоса и периодически мелькали лучи фонариков, которыми внутри будто бы размахивали, как мечами.

Аккуратно ощупывая стволами пространство, мы выбрались в коридор и двинулись по нему вперед, прорабатывая каждую открытую дверь.

Сперва подходил Лютес и вставал возле угла, заглядывая внутрь лишь стволом и одним глазом. Убедившись, что внутри или никого, или все заняты, он подавал знак. Тогда мы с Ноксом быстро, но бесшумно пересекали опасную зону, после чего прижимались к стене, я — контролируя коридор впереди, Нокс — полностью повторяя стойку Лютеса, только с левого плеча и с другой стороны двери, забирая его сектор. После этого Лютес присоединялся к нам, и история повторялась со следующей дверью.

Всего до конца коридора мы прошли шесть открытых дверей, и в четырех из них даже находились люди. Один раз мы чуть было не попались, когда противник быстро вышел, практически выбежал из одной из комнат и скрылся в комнате напротив, но он светил перед собой фонариком, и для него тьма вокруг была еще гуще, чем на самом деле, поэтому мы, прижавшиеся к стенам и практически слившиеся с ними, остались для него незаметны.

В последней, самой дальней от лестницы комнате, наконец нашлась наша пропажа.

Ванесса сидела посреди практически пустой комнаты, пол которой устилали изорванные и исчерканные бумажки, явно упавшие с заваленного набок и расколотого пополам стола — девочка всё тут порушила, когда приходила в себя, а может наворотила дел еще до того, как отключиться. А то, что она в отключке, было очевидно, поскольку даже в темноте было видно, что за глубоким мягким креслом, в котором она сидит, стоит медицинская тренога с каким-то пакетом на ней, и от пакета в руку девушке тянется трубка.

Больше в комнате никого не было, но мы все равно не торопились заходить.

Сначала, под прикрытием Лютеса, взявшего на прицел оставшийся за спиной коридор, мы с Ноксом ощупали стволами буквально каждый квадратный метр этой комнаты, после чего вошли внутрь и проверили всю площадь еще раз. Даже магическим зрением осмотрели — никого. Только блестят по всей площади капельки и лужицы не успевшей рассеяться маны — видимо, той, что извергала из себя Ванесса, когда крушила все вокруг.

— Килгор Голове, — доложил я. — Ванесса у нас.

— Состояние? — тут же резко спросил Голова. — Она может идти?

Но ответить я не успел.

Внезапно резко вспыхнул свет, на мгновение лишая нас зрения — видимо, наконец включили вторую линию!

А потом раздался громкий хлопок, и между мной и Ванессой прямо из воздуха появились сразу две высоких фигуры, завернутых в черное и в неизменных масках свиньи и петуха!..

Глава 17

Лютес и Нокс отреагировали моментально — вскинули маноматы, разбирая каждый себе по цели. Один — в одного, второй — в другого, практически утыкая стволы в маски. Уткнуть-уткнули, но пока что не стреляли, помня наши планы сохранять тишину.

Стояли и ждали моей команды.

Прибывшие маги, явно не ожидавшие здесь никого увидеть, тоже на мгновение замерли без движения, и тот, что был в маске свиньи, сдавленно произнес:

— Какого…

Я узнал этот голос, с которым разговаривал по телефону, пусть даже он слегка был искажен маской, поэтому моментально принял решение и кивнул на второго мага, в маске петуха:

— Этого.

Нокс выжал спуск без промедления.

Тихо хлопнул выстрел, и маг повалился на пол, даже не успев выставить никакой защиты — а как бы он успел, когда ствол буквально у него из уха торчал?

Второй шарахнулся было в сторону, вскинул руки, пытаясь что-то изобразить, но я быстрым прыжком настиг его, заплел ноги подсечкой, а, когда он рухнул на задницу, присел на одно колено и прижал к его горлу нож, взятый обратным хватом. Кусок маски, срезанный в процессе этого движения, с тихим стуком упал на пол.

— Только попробуй изобразить что-то магическое, — тихо произнес я туда, где должно было располагаться ухо. — Пристрелим без промедления.

Из-под маски раздался тихий смешок, и от приподнятых рук мага потянулись тонкие струйки маны…

Тут же хлопнул еще один выстрел, на сей раз от Лютеса, и пуля пробила маску мага, прямо возле края. Он взвыл и ухватился за лицо, совсем забыв, что на нем маска, сорвал ее и прижал руку к оборванной мочке уха, с ненавистью глядя на нас.

— Я предупредил, — тихо произнес я, пряча нож. — Не думай, что мы не заметим твоей магии, еще как заметим. Следующая пуля будет тебе прямо между глаз.

— Вы кто такие? — прошипел маг, глядя на нас. — Вы хоть понимаете, что вы делаете?

— Мы ассенизаторы. — Я стянул свою маску и ухмыльнулся. — То, что мы делаем, называется уборкой всякого дерьма.

Увидев мое лицо, мятежный маг буквально спал с лица и даже о боли в отстреленном ухе позабыл. Его рот рефлекторно приоткрылся, а глаза округлились так, что по ним можно было первоклассникам в школе преподавать основные фигуры геометрии.

Внезапно от двери раздалась короткая очередь, и Нокс, после первого выстрела переместившийся контролировать коридор, коротко выдал:

— Противники!

Скрываться никакого смысла уже не было — мы выдали себя первым же выстрелом, который они просто не могли не услышать даже несмотря на то, что маноматы стреляют тихо, по сравнению с обычным огнестрелом.

Мятежный маг злобно ухмыльнулся:

— Что, детишки, забрели в ловушку?

Вместо ответа я заговорил с совершенно другим человеком:

— Килгор Голове. Мы обнаружены, но взяли живым одного из заговорщиков, полагаю, что одного из верхушки. Когда вас ждать?

— Килгор, это Голова. Пять минут — и мы у вас.

— У нас нет пяти минут! — ответил Нокс и выдал в коридор еще одну очередь.

— Голова, это Килгор. Пять минут — слишком долго. Мы попробуем эвакуироваться через окно вместе с целями.

— Но тут нет окна! — удивленно произнес Лютес, на мгновение оглядываясь.

— Правильно, мы его сделаем, — ответил я. — Килгор, отбой.

— Вам отсюда не выбраться, идиоты! — злобно выплюнул маг, глядя на меня. — Вы даже не представляете, куда приперлись и что вас теперь ожидает! Я…

Договорить ему было не суждено — я достал из воздуха маномат и двинул прикладом ему по голове. Маг дернул башкой и откинулся назад, потеряв сознание.

— Много болтает, — пояснил я, опуская маномат. — Лютес, помоги Ноксу.

— А ты?

— А я сделаю окно, как и собирался.

Лютес явно не понял меня, но перечить не стал — подошел к Ноксу и занял позицию за другим дверным косяком, начиная грузить туда же, куда стрелял Маннер.

Я же убрал оружие и подошел к Ванессе.

Внимательно посмотрел на пакет, трубка из которого тянулась девушке в руку, и решил пока что эту трубку не выдергивать — неизвестно, что там за хрень, возможно, от ее отсутствия ей станет еще хуже, чем от наличия.

Вместо этого я сперва пустил по телу девушки капельку зеленой маны, которая быстренько обежала все внутренние органы и «вернулась с докладом» — всё в порядке, только мозг находится в состоянии, среднем между очень глубоким сном и очень натуральной галлюцинацией.

Убедившись, что удаление трубки не повредит Ванессе, я достал из кармана форменной куртки безопасников маленький плоский перевязочный пакет, зубами разорвал вакуумную упаковку (воздух зашипел, заполняя объем), выдернул катетер из вены девушки и тут же прижал выступившую кровь марлевой подушкой.

Затем наскоро обмотал руку бинтом, сформировав давящую повязку, связал концы узлом, а потом запустил в организм девушки еще одну искру — на сей раз черную.

Она отправилась прямо в отключенный мозг и, насколько хватило ее заряда (а я вложил в нее приличное количество маны) нейтрализовала все то влияние, которое оказывала химия. Полностью не получилось, но и того, что было, оказалось достаточно, чтобы Ванесса глубоко задышала и открыла глаза.

— Где я… Марк? Ох… Моя голова… Где мы?

— Если коротко, то в заднице, — ответил я. — А длинно я отвечать не буду, иначе мы в этой заднице и останемся. Встать можешь?

— Не уверена…

Ванесса уперлась в подлокотники кресла и приподнялась. Нетвердо встала на ноги, пошатнулась, но устояла.

— Могу, — с небольшим удивлением произнесла она и медленно осмотрелась. Её взгляд упал на выключенного мага. — Дом⁈ Что он тут делает⁈ Что с ним⁈

— Знаешь его? — удивился я.

— Конечно! Это Доминик Карсон, из рода Карсон! Они друзья нашей семьи!

— Боюсь, они уже вам не друзья, — вздохнул я. — А очень даже наоборот. Ты совсем ничего не помнишь?

— С того момента, как выехала к тебе на базу — нет. — Она покачала головой. — Последнее, что помню, это то, что отправила тебе сообщение, а оно не отправилось. Пыталась позвонить — сеть лежала… В общем, решила, что просто доеду.

Значит, вот оно что.

Все встало на свои места.

Заговорщики заглушили сеть вокруг особняка точно так же, как делали это в Академии, дождались, когда Ванесса покинет двор, и, пользуясь тем, что она считала Карсона другом семьи, похитили ее. Все логично — как бы еще они это провернули? И Винсент Анкил в свое время выехал на том же — на том, что они с Ви знали друг друга, иначе вряд ли она бы приняла от него отравленный напиток.

Ванесса, кажется, тоже все поняла, потому что еще раз посмотрела на Карсона, затем на второго убитого мага, огляделась вокруг и тихо выдохнула:

— Вот ублюдок…

Пальцы девушки сжались в кулаки, а в глазах вспыхнул так хорошо знакомый мне огонь первородной магии…

Я сделал шаг, вставая между Карсоном и Ванессой, и она недоуменно моргнула, гася этот огонь.

— Он нам нужен живым, — проникновенно сказал я. — Он — лишь верхушка айсберга, который нам предстоит разведать. Ты меня поняла?

Ванесса медленно и нехотя кивнула:

— А что сейчас?

— А сейчас мы будем отсюда выходить.

— Как?

— Так же, как и вошли. Максимально незаметно.

Внезапно из коридора раздались громкие хлопки, и Лютес недовольно завопил:

— Твою мать, у них оружие! Давайте там пошевеливайтесь, иначе они сейчас и магов подтянут!

Резонное замечание.

— Не суйся, — предупредил я Ванессу, подошел к стене, которая отделяла нас от свободы, достал нож и полоснул им по окружности, вырезая огромный кусок.

Затем уперся в него плечом, надавил как следует, и стена вывалилась наружу, кувыркнулась в свете фонарей, установленных по периметру забора, и с диким грохотом рухнула на асфальт, раскалываясь на части.

Я выглянул наружу и бросил взгляд по сторонам, быстро осматриваясь.

В одном из соседних окон приметил голову, которая тоже высунулась посмотреть, что грохочет. Нож из такого положения кидать было крайне неудобно, поэтому я достал маномат, прижал его к стене и выдал короткую очередь в два патрона. Голова мотнулась, когда ее настигли пули, и исчезла обратно в оконный проем.

Я же посмотрел вниз.

Спуститься по стене было возможно — тут и там из нее торчали крепления для проводов, кронштейны, а где-то и вовсе время и природа выгрызли немаленькие куски в кирпичной кладке… Можно было даже спрыгнуть, вот только куски бетона и торчащая арматура, которые я своими руками отправил вниз, не способствовали этому. Спрыгнешь — перелом обеспечен.

— По скалам лазить умеете? — спросил я, обернувшись.

— Конечно же, пять дней в неделю только этим и занимаюсь! — злобно прорычал Лютес, пригибаясь, чтобы избежать пуль, грызущих дверной косяк прямо над ним.

Я не стал тратить время на то, чтобы выслушать ответы остальных — если не умеет один, значит, не умеет никто, потому что мы не можем оставить внутри никого.

Вместо траты времени я снова достал нож, вскрыл перед собой пространство и канул в Изнанку.

Холодный ветер налетел на меня и чуть не вытащил из прорезанной в стене дыры, я буквально в последний момент ухватился за край среза и посмотрел вниз. Наметив путь, я развернулся, бросил последний взгляд на своих застывших во времени ребят и полез вниз.

Спустя семь или восемь секунд, когда мои пальцы уже заледенели от контакта с холодными поверхностями, по которым мне пришлось спускаться, я оказался на земле. Быстро огляделся, соображая, что поможет вытащить остальных сверху, и приметил грузовик, стоящий в тридцати метрах от стены.

Его кабина была невысокой, зато грузовой объем — очень даже, лишь чуть ниже, чем уровень второго этажа склада. Вполне удобная лесенка получится для спуска, да еще и самоходная! Да еще и стоит удобно — как раз задом к стене!

Я подбежал к грузовику, на ходу вспорол пространство вторично и выпрыгнул из Изнанки за пять метров до машины. Не убирая нож, подбежал, дернул за ручку двери — конечно же, закрыто! — и вонзил нож в замочную скважину. Очертил круг, кусок двери вывалился и зазвенел по асфальту.

Я открыл дверь, приподнялся на подножке, затащил себя в кабину и проверил замок зажигания. Ключей в ней не торчало, и искать их не было ни времени, ни смысла — очевидно, что если машина заперта снаружи, значит, ключи прихватили с собой.

Вместо этого я прижал к замочной скважине палец и пустил внутрь сразу целый сноп искр оранжевого цвета — цвета той маны, что помогала найти общий язык с механизмами, понять их устройство и даже заставить их работать.

Именно такая мана была самой главной и нужной для любого мага-артефактора.

Искорки послушно заполнили пустоту внутри замка зажигания, после чего я добавил к ним голубого, забирая по чуть-чуть материала с внешней части замка зажигания и компонуя его по-новому в той форме, что диктовали оранжевые искорки.

Потратив на это почти все остатки маны, я сотворил ключ, идеально подходящий для этого замочной скважины, из нее же самой, повернул его и удовлетворенно услышал, как заскрежетал, а потом загудел заведенный двигатель.

А дальше все было крайне просто — выжать сцепление, включить заднюю передачу, нажать на газ и плавно, медленно, аккуратно сцепление отпустить.

Грузовик поехал назад, набирая скорость. Ну а я, глядя в боковое зеркало, подруливал, чтобы не промахнуться и врезаться точно под дырой в стене…

Вокруг меня внезапно защелкали пули, несколько ударили в кабину, пробив потолок над моей головой, одна разбила зеркало…

Понимая, что еще чуть-чуть — и меня просто засыплют пулями прямо в кабине, я распахнул дверь и выпрыгнул наружу. Скорость была небольшой, поэтому я лишь прокатился боком несколько раз, развернулся лицом к складу, достал маномат и прямо из положения лежа принялся поливать короткими очередями все окна, которые только видел, краем глаза наблюдая за грузовиком.

А он, слегка замедлившись после того, как я отпустил педаль газа, наехал на обломки бетона, подпрыгнул на них (раздались громкие хлопки взорвавшихся на острой арматуре шин), перекосился, но все же инерции хватило, чтобы его дотащило до стены и как следует об нее приложило — даже грузовой кузов слегка повело.

— Килгор группе, на выход! Быстро, быстро! — скомандовал я, не переставая расстреливать манозапас по окнам.

Первым из дыры выпрыгнул Нокс.

Он приземлился на кузов, но дальше не бежал — подал руку, помогая выбраться Ванессе. Вместе они добрались до кабины, слезли на нее, потом — на капот, и наконец оказались на твердой поверхности. Нокс тут же затащил слабо соображающую Ванессу за машину, укрываясь за двигателем.

— Держи! — скомандовал я, вскакивая и полезая обратно на капот.

Нокс кивнул, закинул на капот ствол маномата, и тоже принялся поливать очередями окна, из которых по нам могли стрелять.

Я, как по лестнице, поднялся до дыры в стене и увидел, что сбросивший маску, чтобы лучше видеть, Лютес уже доволок за ноги Карсона до проема, и теперь раздумывал, как бы его спустить, при этом не сводя взгляда и ствола с двери.

Услышав шум сзади, он обернулся, увидел меня, кивнул и выпрыгнул из дыры. Вдвоем мы потянули Карсона за ноги, перехватили под мышки и вытащили, уложив на кузов.

И в этот момент с противоположной стороны здания раздался сначала взрыв, а потом — скрежет и звон металла. Треск сотен выстрелов разорвал ночную тишину, а потом — снова взрыв!

Безопасники наконец-то начали штурм.

С нашей стороны плотность огня резко упала практически до нулевой, поэтому мы с Лютесом без проблем спустили Карсона на землю и затащили его за грузовик.

— Килгор Голове, мы с угла здания, за грузовиком, не отработайте нас! — произнес я в рацию, понимая по звукам, что безопасники берут здание в кольцо.

— Килгор, принято! За вами выдвинулась машина, через минуту будет!

И правда — через минуту напряженного осмотра секторов через прицелы снаружи, пробив тяжелым силовым бампером проволочный забор, ворвался черный большой джип — то ли тот же, на котором нас привезли, то ли похожий. Тонированное стекло на водительском месте опустилось, и шофёр, которым оказался Адам, крикнул, привлекая наше внимание:

— Сюда! Быстрее!

Нокс и Лютес, не сговариваясь, подхватили за ноги и за руки Карсона, Ванесса, которой явно стало получше, двинулась своими ногами, я же остался прикрывать тыл, ожидая, когда всё доберутся до машины.

Поэтому, когда в одном из окон что-то зашевелилось, я, не раздумывая, перевел туда ствол и выпустил длинную очередь, буквально засыпая пулями проем.

Но, пока я был этим занят, в соседнем окне что-то ярко вспыхнуло. К машине Адама протянулся дымный след…

И машина потонула в огненном всполохе.

Глава 18

— Твою мать!.. — прошептал пораженный Лютес, опуская ствол маномата и не отрываясь глядя на пылающую машину. — Твою мать!

И не согласиться с ним было трудно — это действительно было «твою мать!» Мало того, что мы теперь не сможем быстро эвакуироваться отсюда, так еще и Адам погиб!

Стоп… Или не погиб?

Прямо в середине пляшущего огня наметилось какое-то движение, а потом под страшный скрежет поведенного металла боковая дверь машины отворилась, и прямо из языков пламени шагнул… Адам!

Он был цел и невредим. Огонь с него стекал, как вода с гуся, выпуская из себя, как из облака.

Вокруг его пиджака яростно мерцали, вспыхивая и тут же угасая, разноцветные искорки, поглощающие всевозможные опасности.

— Это уже ни в каким ворота… — спокойно произнес Адам, на котором даже очки не покосились, и вскинул руки, на одной из которых, как и раньше, висела на кожаном ремешке небольшая барсетка.

Перехватив ее одной рукой, он дёрнул рукой, будто собирался вытряхнуть все содержимое через днище… И у него это получилось!

Раскрывшись, как крылья ночной бабочки, барсетка моментально разложилась в небольшой компактный пистолет-пулемет, с рамным прикладом и откидной рукоятью на цевье.

Адам сунул руку за спину, под пиджак, извлек оттуда сразу две вещи, зажимая их пальцами — магазин и что-то небольшое. Этот предмет он подбросил в воздух, и тот внезапно зажужжал и оказался небольшим дроном, совсем не похожим на тот, что выделяли мне — плоский и с защитой винтов.

Они засветились призрачно-голубым, и примерно такой же свет внезапно полился из-под очков Адама. Дрон, яростно жужжа винтами, рванулся к зданию склада, а Адам не спеша вставил магазин в свое оружие, дослал патрон, прижал приклад к плечу и принялся стрелять.

Он бил короткими очередями по три-четыре патрона, быстро перенося огонь с одного окна на другое, причем перескакивая через них, будто знал, где есть противник, а где — нет.

— Давайте, уходим пешком! — крикнул он в перерыве между очередями. — Я прикрою!

— Хватайте Карсона! — велел я, высовываясь из-за машины и тоже начиная поливать окна пулями. — И за Ванессой приглядите!

Нокс и Лютес спрятали свои маноматы, подхватили Карсона под мышки и, волоча его ноги по земле, потащили прочь — в сторону дыры в заборе, которую проделал внедорожник Адама.

У самого Адама кончился магазин.

Он быстрым рывком выбросил из рукояти оружия пустой, но новый вставить не успел — воспользовавшись этой крошечной паузой, из окон внезапно вылетело что-то очень быстрое, яркое и смазанное, явно магической природы.

Я быстро нашел глазами окно, в котором заметил движение, и принялся длинными очередями засыпать проем пулями, не давая магу высунуться. Одновременно с этим я краем глаза следил за тем, что произошло с Адамом.

А с ним не произошло ничего.

Он успел отреагировать и повернуться спиной к летящему заклинанию, которое растеклось о его щегольский пиджак так же бесславно, как это делал огонь, пожирающий машину. Ярко вспыхнули и погасли сразу три разноцветных искры, а, когда Адам развернулся, на стволе его оружия появилась новая приблуда — длинный черный цилиндр. Неужели глушитель?

— Держи их! — велел Адам, вскидывая приклад к плечу.

Тихо хлопнуло, и то, что я принял за глушитель, целиком сорвалось со ствола оружия и полетело вперед по пологой дуге, которая должна была закончиться в десяти метрах от Адама…

Но не успел цилинд даже начать падать, как на него внезапно спикировал дрон, как коршун на добычу, и цилиндр то ли примагнитился, то ли прилип к нему, и коптер, натужно визжа винтами, рванулся в сторону окна, которое я так яростно засыпал пулями.

Выписывая в воздухе зигзаги, дрон влетел в окно вместе с цилиндром…

Яркая вспышка, мощный хлопок и вырвавшееся из проема пламя оборвали магический обстрел.

Тряхнуло так, что со здания даже пыль посыпалась, хотя, кажется, дальше той комнаты, в которую снаряд попал, разрушения не пошли.

— Все, идём, идём! — Адам замахал рукой, подняв ствол вверх.

— Давай еще одну! — потребовал я, не отрываясь от прицела.

— Нет больше! Уходим!

Выругавшись сквозь зубы, я разжал пальцы, отпуская маномат в пространство, развернулся и что было сил побежал прочь, к дыре в заборе. Проскочил мимо Адама, который снова принялся постреливать по окнам, медленно отступая назад, миновал дыру, и тут же упал на асфальт, снова доставая маномат.

— Держу!

Адам, у которого как раз кончился магазин, резко развернулся, задрав ствол вверх, а приклад зажав подмышкой и припустил ко мне со скоростью хорошего такого спринтера.

Я выстрелил еще раз тридцать, целясь по окнам, а потом услышал сзади окрик, но уже не Адама, а кого-то незнакомого.

— Взяли, взяли! Отходи!

И мимо протопали тяжелые шаги хорошо экипированных солдат. Не в пиджаках и с легким (но от этого не менее смертоносным) пистолетом-пулеметом, а в тяжелой броне и с серьезным оружием.

Первый даже тащил на обеих согнутых руках толстенный баллистический щит, а идущий сразу за ним, положив руку ему на плечо, обеспечивал его магической защитой — перед щитом явственно переливался Радужный Щит.

Убедившись, что ситуация под контролем, я снова спрятал маномат, вскочил и припустил к остановившемуся в ста метрах от нас бронетранспортеру. Его боковые люки были открыты, а пушка на поворотной башне как раз доворачивалась в сторону складского здания.

— Коробка три, всем! Кто-то есть на втором этаже? — раздался из открытых люков голос.

— Пирит, нет! Заказ, нет! Вампир, нет! — раздалось из рации и тот же голос удовлетворенно произнес:

— Значит, там все чужие…

Пушка начала стрелять, каждым выстрелом прикладывая мне по голове тяжелой акустической кувалдой. Пригнувшись, я ускорился еще больше, едва видя, куда бегу, и только когда влетел в открытый люк, стало полегче. Я развернулся и увидел, как от здания склада буквально отлетают куски, вырванные снарядами пушки.

Люк за мной закрылся, и Адам, утсроившийся тут же, рядом, дотянулся до солдата, сидящего за рычагами:

— Давай, поехали!

Я осмотрелся и обнаружил, что все мои ребята тоже здесь, целы и невредимы. И даже Карсон во всем этом бедламе умудрился остаться невредимым, не считая разве что кровоподтека на лбу от моего удара прикладом.

Ванесса и вовсе выглядела намного лучше, нежели в первую минуту — похоже, выброс адреналина в кровь выжег в ней последние остатки отравы, которой ее накачали.

— В порядке? — на всякий случай уточнил я у нее, и она после некоторого промедления кивнула:

— Да, все отлично.

Бронетранспортер взревел двигателем и двинулся вперед, не переставая стрелять прямо на ходу. Еще девять-десять выстрелов — и всё наконец стихло, а скорость стала расти.

— Чем ты стрелял в окно? — спросил я, переведя взгляд на Адама. — Я тоже такое хочу.

— Термобарическая граната, — улыбнулся тот. — У меня одна кумулятивная, одна термобарическая и одна тандемная всегда с собой.

Он повернулся спиной, задирая свой пиджак и демонстрируя закрепленную на спине, поверх рубашки, рамку, с четырьмя креплениями. В двух торчали такие же цилиндры, как тот, которым он выстрелил, только других цветов, третье пустовало, как и последнее, квадратное — от дрона.

— А что за дрон был? Почему у нас таких нет?

— Потому что их пока что ни у кого нет. Прототип, еще пока на стадии испытания. Можно сказать, сегодня было его первое полевое испытание. Доведут до ума — начнут массовое производство.

— А сейчас с ним что не так?

— Да. Например, он должен был сбросить гранату и вернуться.

— Ясно. — Я вздохнул. — А куда едем?

— На базу, — коротко ответил Адам и, видимо, решив, что разговор окончен, обратился к Ванессе: — Дорогая, расскажите, пожалуйста, что произошло.

— Она ничего не помнит, — ответил я вместо неё. — Но, судя по всему, этот ублюдок воспользовался их знакомством, чтобы что-то с ней сделать… Что-то такое, что отключило ее сознание и, как следствие — магию.

— Да уж… — Адам покачал головой. — Я боялся, что до этого дойдет еще с того момента, как всплыла вся эта история с покушениями на одаренных детей. Тогда враги еще имели какой-то страх и не показывали своих лиц, теперь же они внаглую пользуются тем, что их знают… Но это ничего. Сегодняшняя рыбалка, чувствую, много разной рыбы нам принесет, и мелкой, и покрупнее, и огромной. А теперь расскажите, как вы все это провернули, да еще и так тихо.

Всю оставшуюся дорогу до базы мы объясняли Адаму, как действовали, периодически поправляя друг друга и вспоминая забытые подробности.

Оказалось, что с трех разных точек зрения (моей, Нокс и Лютеса) все действия выглядели совершенно по-разному и там, где я например не мог не признать, что принятые решения были далеки от идеала, парни, не колеблясь, назвали их взвешенными и продуманными.

Возможно, они просто не встречали взвешенных и продуманных решений, таких, на принятие которых ситуация отводит больше, чем половина секунды.

Когда мы приехали, и люк бронетранспортера открылся, оказалось, что снаружи уже вступил в свои права рассвет. И в его лучах я не без удивления увидел, что мы приехали к нашей базе, которая вроде как скомпрометирована.

— Ну не мог же я везти вас всех на базу службу безопасности, — ответил на мой немой вопрос Адем, вылезающий следом из люка. — Она вроде как секретная.

Логично. Наша-то база уже нет. Так что если вдруг сейчас ее атакует сотня заговорщиков, надеясь как минимум устранить попавшего к нам в руки Карсона, а как максимум — еще и всех остальных, кто попадётся под руку, то и убиты окажемся только мы шестеро. А вся остальная служба безопасности останется цела.

Мы затащили Карсона внутрь, подняли на второй этаж, в тренажерный зал, и привязали к штанге, на которую нагрузили блинов общей массой в триста килограммов.

После этого Ванесса ушла в душ, чтобы смыть с себя эту тяжелую ночь, а Нокс и Лютес устроили налет на холодильник — целебная магия всегда вызывает жуткий голод, поскольку организму неоткуда взять материалы на собственное восстановление, кроме как из самого себя.

Поэтому с Карсоном остались только лишь мы вдвоем с Адамом. Переглянулись, и я пожал плечами:

— Я могу его разбудить, в общем-то.

— Прямо читаешь мысли, — кивнул Адам. — А можешь еще сделать так, чтобы он говорил только правду?

— Если дашь мне пару часов на приготовление сыворотки правды, то без проблем. — Я усмехнулся.

— Она существует? — удивился Адам. — Я думал, это легенда.

— Ну, сделать ее можно. — Я развел руками. — Правда понадобится несколько специфических ингредиентов… Но другого варианта все равно нет. Воздействовать на него напрямую я могу, но это будет бесполезно — он сам маг и без проблем защитится от такого воздействия. А передавить его — слишком уж у меня силы слабые, не справлюсь.

— Ладно. — Адам присел рядом на лавку для пресса. — Тогда просто допросим, как есть.

— Ну, если что, я могу определять, когда он говорит правду, а когда лжет.

— Это уже лучше, чем ничего, — приободрился Адам. — Тогда буди.

Я коснулся руки Карсона, посылая по его телу спаренную черно-зеленую искру, и через несколько секунд он открыл глаза. Быстро осмотрел помещение, чуть дернулся, понял, что не способен сдвинуться с места, и расслабился.

— Ладно, щенок, — покладисто произнес он. — Я тебя недооценил.

— Что у вас за странная мания к животным? — удивился я. — Ты не первый, кто называет меня щенком… Да еще маски эти, животные. Вы зоофилы?

— Сами вы зоофилы! — злобно выплюнул Карсон. — Не мы животные, все люди — животные. И живут по животным принципам, кто сильнее — тот и выживает. Мы просто приняли свою сущность, а не как все остальные, кто пытается ее отрицать.

— Поэтому вы творите всякую непотребщину? — удивился Адам. — Потому что можете?

— Животные не творят непотребщину, животные не грешат, животные не лгут, — оскалился Карсон. — Животные никогда не делают ничего предосудительного. Сама природа благословила их на все то, что они делают, поэтому судить их не за что.

Мы с Адамом переглянулись.

— Секта какая-то, — поморщился я.

— Похоже на то, — согласился Адам и обратился к Карсону. — Ладно, э-э-э… Не знаю, какое ты там животное. Мы просто хотели сказать, что вашему зоопарку конец. Сейчас, в данный момент зачищаются последние квадратные метры вашей… хм… вашего ареала обитания, и в скором времени представители всех видов будут либо уничтожены, либо посажены в отнюдь не комфортабельные вольеры. Короче говоря, животные вы там или просто заговорщики, желающие устроить переворот, слегка повернувшиеся головами, но вашей деятельности конец. После сегодняшней богатой добычи все причастные будут проверены, все виновные будут наказаны. Игре конец, и вы в ней проиграли. Но если ты, вот конкретно ты, будешь сотрудничать, в первую очередь здесь и сейчас, то я постараюсь, чтобы твое пребывание в камере было чуть более комфортабельным.

— Животные не сидят в клетках, — безумно улыбнулся Карсон. — Животные должны быть на воле. Единственный, кто имеет право что-то указывать животным — это их пастух. Великий пастух, который указывает нам путь и говорит, что делать.

— Ну, должны или нет, но животные в клетках таки окажутся. — Адам развел руками.

— Это не страшно. Великий пастух придет и освободит свое стадо. Разрушит до основания все, что встанет у него на пути, и освободит своих верных животных.

— Интересно, каким образом? — усмехнулся я, жестом остановив Адама. — Вашему заговору конец! Юные маги больше не будут гибнуть. Переворота не случится. Не будет ничего из того, что дало бы вашему пастуху хотя бы шанс на успех. Мы разрушили планы, которые он строил полторы сотни лет, и все эти полторы сотни лет, без этих планов, он не мог ничего сделать Виате. И после этого ты называешь его Великим пастухом? Ха, ничтожный олух подошло бы больше!

— Не смей! — Карсон раздул ноздри, выкатил глаза и даже рванулся вперед так, что штанга чуть сдвинулась. — Не смей оскорблять Великого пастуха! Его ум невозможно осмыслить, его величие больше самого мира! Ему не нужны никакие планы, чтобы исполнить задуманное! Мы лишь жалкие его слуги, буквально низшие создания, которые делали такие же низшие вещи — мы всего лишь отвлекали вас! Отвлекали от его истинных целей! А когда он вернет себе то, что у него укра…

Внезапно Карсон закатил глаза и задергался.

Адам рефлекторно отскочил в сторону, раскрывая свой пистолет-пулемет, я тоже достал нож, уложив его вдоль предплечья, но ничего опасного так и не случилось.

Опасного для нас.

Потому что Карсон, несколько секунд подергавшись, внезапно пустил пену изо рта, вытянулся в струну и застыл в таком неестественном положении. Почти как Мартин Вермилион в свое время, только, в отличие от Мартина, когда я попытался нащупать его пульс, меня ждал отрицательный результат.

— Мертв, — констатировал я. — Похоже, он был смелее, чем Вермилион, и наложил на себя смертельное заклятие, которое не позволяет сказать лишнего.

— Кое-что лишнее он все же сказал, — медленно произнес Адам нехорошим голосом, таким нехорошим, что я даже обернулся на него. — И если это правда…

— Это правда. — Я посмотрел Адаму в глаза. — Все, что он говорил — правда. Видимо, «животные не врут», это не просто слова для него. А что такое? Что он лишнего сказал?

Адам долго молчал, будто раздумывал, рассказывать мне или нет.

— Ну? — поторопил я его. — Мы на одной стороне, не забывай.

— Да, ты прав. — Адам вздохнул. — Тогда действительно стоит тебе рассказать. Скажи, Марк…

Он сложил свое оружие и сел обратно на скамейку:

— Скажи, Марк… Что ты знаешь о наклах?

Глава 19

Так… Приехали, что называется.

Только очередных баек про Коталь-кана мне не хватало.

Но при взгляде на Адама, честно говоря, не верилось, что он склонен к мистификации и вере во всяких там избранных мессий, поэтому я осторожно ответил, прощупывая почву:

— Что-то слыхал, но крайне поверхностно.

— Ну, в общем-то, как и все. — Адам кивнул. — Ничего удивительного.

— А ты хочешь мне рассказать что-то, чего остальные не знают?

— Вроде того… Только давай сначала куда-нибудь уберем это тело. А то он своей пеной закапает нам тут все…

Позвав на помощь Нокса и Лютеса, которые без удовольствия оставили разогретую пиццу и присоединились к нам, мы вынесли мертвого Карсона в гараж и временно оставили там. После этого вернулись обратно в зону отдыха, и парни принялись доедать свою пиццу, а мы с Адамом вышли на тренировочный полигон и сели на ступеньках, имитирующих лестницу.

— Ну так что там про наклов? — спросил я. — Кто это такие?

— Наклы — это такие интересные… люди, — чуть помедлив, начал Адам. — Они ходят замотанные по самые глаза в тряпки и у каждого встречного, если он сам не из наклов, спрашивают одно и то же — «Ты знаешь путь?»

— Но если это люди, то почему они наклы?

— НАКЛ — это аббревиатура, — совсем издалека начал Адам. — Расшифровывается как «Налетный Автономный Катакомбный Легион».

— Какой-то случайный набор слов. — Я улыбнулся. — Ты не шутишь?

— Какие уж тут шутки. — Адам не стал улыбаться в ответ, подчеркивая свою серьезность. — Это самое настоящее подразделение, которое воевало в первую войну с троттлистами. И не просто воевало, а воевало героически. По сути, они представляли собой большой сводный отряд, в котором каждый имел специализацию как штурмовой единицы, так и инженера. Эти ребята занимались инженерной подготовкой, в которой им не было равных, они выкапывали тоннели, которые могли тянуться на километры в разные стороны, а враг даже не будет при этом подозревать о том, что ходит прямо по головам этих ребят. Они могли неделями жить в своих тоннелях, не выходя на поверхность, чтобы докопаться в тыл противника, выпрыгнуть из нор, нанести мощный удар, разнося к чертям какую-нибудь постройку, перерезая логистические цепочки, или даже устраняя какую-то важную цель… А потом ныряли обратно в свои тоннели, подрывая их за собой, чтобы не было возможности их преследовать. Поэтому это не случайный набор слов, как раз наоборот — каждое слово в их названии стоит на своем месте и означает именно то, что должно означать.

— Тут да, можно догадаться, — согласился я.

Налетный Автономный Катакомбный Легион — это ж надо было так назваться.

Адам заметил, как я нахмурился, и пояснил:

— Итак. Налетный — потому что специфика этих ребят, как ты понял, в основном, состояла в том, что они проводили разовые мощные атаки, а не сражались на передовой на постоянной основе. Автономный — потому что, как я уже сказал, они могли неделями сидеть в своих тоннелях, без связи и без командования, руководствуясь только теми целями и задачами, которые им поставили до того, как они закопались в землю. Катакомбный — ну, тут, думаю, все и так понятно, наклы копали действительно настоящие катакомбы, многие из которых сохранились до сих пор. Легион… Ну, легион это потому что когда они высыпались из своих нор, как маковые семечки из раскрывшейся коробочки, размахивая оружием, вопя во все горло и обрушиваясь на врагов, как лавина, тем действительно казалось, что их целый легион, хотя на самом деле их всего-то числилась пара сотен. Смертность среди них была невысока, но была. Кого засыпало в тоннелях, кого убивали на операциях, некоторые умирали от болезней, приобретенных в катакомбах, с кем-то еще что-то приключалось… А попасть в НАКЛ было не так-то просто — требовались особенные данные, которые просто либо даны природой, либо нет.

— И какими же были эти наклы?

— Дикими, — усмехнулся Адам. — Постоянное нахождение в подземных туннелях давило на психику похлеще постоянно висящего над головой топора, поэтому наклы были… мягко скажем, не самыми адекватными. Они очень трудно находили общий язык с остальными, им было комфортно только в своем обществе, прочих они сторонились. Дошло до того, что они даже разработали свой простейший язык, состоящий из пощелкиваний языком — этот звук очень хорошо разносился по туннелям. Они взяли буквально три десятка самых важных для себя слов вроде «налево», «направо», «обвал» и всякое такое, и для экономии воздуха заменили их этими самыми щелчками. Так что, как видишь, слово «автономный» в названии их отряда не просто так имеется. Их просто невозможно было сделать не-автономными, интегрировать их в общую армию значило вместо подразделения, отличающегося высокой эффективностью, получить несколько сотен жмущихся друг к другу и нервно цокающих языками доходяг.

— Я думал, ты про физические данные говорил.

— И про них тоже. В основном, наклы были худощавыми и невысокими. Такой организм потребляет меньше кислорода в процессе работы, а значит меньше его требует при дыхании. К тому же, это был вопрос сугубо практический — когда человек выше на голову, то и грунта, для того, чтобы поместиться в тоннеле, ему, как ни сгибайся, а придется выкопать на эту самую голову больше. А в переложении на сотню метров это уже будет полтонны земли. А это — опять же кислород. Калории. И все прочее, что под землей если и присутствует, то в постоянном недостатке.

— Кстати, об этом. — Я сделал небольшую паузу. — Не подумай, что я не верю в твои рассказы, но просто уточнить хочу — а противники не додумались газ какой-нибудь пустить по тоннелям вроде хлора? Или банально их затопить?

— Конечно, додумались. Много раз додумались, с разными веществами, — важно закивал Адама. — Да только результат всегда был один — околонулевой. Наклы тоже не дураки и прекрасно понимали опасности, поэтому свои катакомбы строили особым образом. Делали дренажные колодцы и диагональные тоннели, по которым все стекало туда, где опасности уже не представляло — по крайней мере, для людей. Включая и газ, ведь, понятное дело, ведь он тяжелее воздуха, а закачаешь тот, что легче — так он просто вытечет наружу, и все. Я тебе больше скажу — даже бетоном пытались заливать тоннели, но их было так много и все такие разветвленные, что бетона бы понадобилось столько, сколько за десять лет не производят все страны в мире даже в мирное время. Так наклы были настоящей занозой в заднице, настолько, что троттлисты даже пытались создать свой ответ им в виде подразделения минеров, но те, без многолетнего опыта наклов, которые брали свое начало еще с мирных времен, быстро потерпели поражение в этой войне шахт и катакомб.

— Ладно, это я понял, а дальше что? — поторопил я Адама. — На этом же точно ничего не закончилось?

— Конечно, нет. Дальше случилась последняя битва. Последняя в той войне, я имею в виду. Та, после которой Троттл откатился от наших границ и на протяжении долгого времени не делал никаких поползновений в ее сторону. Та, после которой на устоявшихся границах образовалась мертвая зона.

— Так а при чем тут наклы?

— Помнишь про меч императора Вальтора? Именно во время последней битвы его лишили его неуязвимости и только это, пожалуй, позволило одержать победу в ней. Если бы император так и оставался неуязвим, то он один мог бы уничтожить всех, кто встанет у него на пути. Да, это было бы долго и тяжело, но объективно — он бы смог. Ео возможности были, по сути, безграничны. А к чему я рассказывал тебе про наклов… Так штука в том, что именно они сыграли решающую роль в том, что он лишился своей защиты. Не одни, конечно, вовсе нет. Вместе с ними эту решающую роль сыграл еще некто Алкаст Выдра… Впрочем, ты и так, скорее всего, уже знаешь про него, ведь ты выиграл почетное право выпить из его кубка.

Ну вот опять.

Мало мне было Коталь-кана, так теперь еще и этот давно умерший выскочка появляется в инфополе. Такое ощущение, что без него если что-то в этом мире и обходилось полторы сотни лет назад, то лишь потому, что он сам не знал о существовании этого «чего-то».

— И что же он сделал? — поинтересовался я.

— Он дезертировал. — Адам развел руками. — Исчез из поля зрения армии прямо перед последней битвой, бросив вверенные ему подразделения.

— Но?.. — Я приподнял брови.

— Но это только так казалось, — улыбнулся Адам. — Алкаст Выдра всегда был тем еще кадром, и в армии он оказался только потому, что стал одним из тех, кто обрел магические способности, иначе бы его на пушечный выстрел к ней не допустили. Он постоянно был себе на уме, периодически не выполнял свою роль в планах, вместо этого делая что-то другое, поскольку у него было, как он говорил, «свое виденье». Терпели его только по двум причинам. Первая — его виденье обычно приносило свои плоды и позволяло реализовать план более эффективно. И вторая — в конце концов его вообще перестали включать в планировки, исходя из принципа «справимся и без него, а если поможет — то и хорошо».

— Выдра работал автономно? — начал понимать я.

— Что-то вроде того. — Адам кивнул. — Он придерживался общей стратегии войск Виаты, но не более. Он постоянно был то там, то тут, и делал одному ему понятные вещи. Иногда исчезал на неделю, а потом возвращался с ценными данными, важными трофеями или с головой очередного военачальника Троттла. В общем, колоритный был тип. Автономный — ты правильно сказал.

— Ты же не зря упомянул это слово. На самом деле Выдра никуда не пропал? Он же связался с наклами? Спутался так сказать?

— Зришь в корень. Правда всплыла уже намного позже, и она оказалась такой шокирующей, что не все были готовы ее принять. Выдра, как ты знаешь, умел преображаться в животных, поэтому он превратился в крота и докопался до туннелей наклов. После этого он уговорил их помочь ему в выполнении хитрого плана, который был настолько же опасен, насколько и дерзок, и наклы согласились. И в практически переломный момент последней битвы, когда чаши весов замерли в равновесии и никак не склонялись ни в ту, ни в другую сторону, Выдра начал действовать. Он и большой отряд наклов вырвались из туннелей и напали на свиту императора Троттла, связывая их боем и отвлекая от управления войсками. Сам Выдра сошелся в бою с императором, но, конечно, он был ему не чета и все, что он мог — это кое-как держаться в бою против него. Но он и не собирался его побеждать, у него была другая цель. Он позволил себя ударить чёрным мечом императора, после чего сорвал с гарды его клинка то, что появилось между тем, как император стал неуязвимым для магии и тем, как он стал неяузвимым вообще для всего. Отобрав у него эту вещь, раненый Выдра резко отступил из боя, превратившись в ту самую выдру и прыгнув в ближайшую реку, а, когда вылез из воды ниже по течению, то наклы снова забрали его и увели в свои тоннели. Из тех, кто пошел с Выдрой на атаку не выжил никто, да и самого его спасти не смогли — среди наклов было очень мало магов, а таких, которые как следует владели целительством — вообще по пальцам одной руки можно было посчитать. Выдра так и умер там, в катакомбах.

— Постой. — Я нахмурился. — Если он умер, то как он основал Академию?

— Он не основывал. — Адам покачал головой. — Фактически он не был ее основателем. Его признали основателем в качестве благодарности за его жертву, но сам он так ее и не увидел и даже не узнал о том, что она была построена и что его имя увековечено в ее истории. Не узнал о том, что единственный артефакт, созданный его руками, занял почетное место в музее Академии, а его лицо высечено в камне фонтана Основателей. Он даже не узнал о том, что его самоубийственная вылазка стала тем самым переломным моментом, который решил исход битвы, а ведь именно так и было. Император Троттла разом лишился всей своей свиты, а вдобавок — еще и защиты от магии. Само собой, маги Виаты этим сразу же воспользовались и обрушили прямо на него весь свой оставшийся потенциал, вынуждая отступать его, а следом — и его войска. Так образовалась мертвая зона — территория, лишенная магического фона, опустошенная до последней капельки маны. Так были побеждены войска Троттла, которые отступили на свои территории и долгое время не пытались повторить вторжение.

— А Выдра?

— Он так и остался в туннелях наклов. Они не выдали его тело, сказали, что он будет похоронен там, что он сам так хотел. А лезть в туннели наклов против их воли не было желания ни у кого, даже для того, чтобы изъять оттуда тело Выдры.

— Это оттуда пошла идея про Коталь… — Я нахмурился, напрягая память. — Нет… Камаль-хана?

— О, что-то ты знаешь. — Адам кивнул. — Да, это она самая. Но она стала лишь следствием всех этих событий, не причиной. А причиной стало то, что после последней битвы наклы, можно сказать, заявили о дезертирстве из армии. Они прямо-таки условие поставили Виате и заключалось оно в том, что они остаются в своих подземных туннелях и отказываются из них выходить и разоружаться. Они заявили, что не считают войну оконченной, что их предводитель Камаль-хан не умер, что он просто отошел, и вернется тогда, когда война развернется с новой силой. Они сказали, что будут продолжать защищать мертвую зону независимо от того, будет армия их поддерживать или нет, будут защищать Камаль-хана и то, что он принес с собой в их подземные города. В конечном итоге, обескровленная и побитая армия Виаты, у которой и так была огромная куча проблем, кроме то ли мятежных, то ли патриотичных, поди разбери, психов-воинов, пошла на временное решение и переквалифицировала наклов в пограничные войска… А потом так оно и осталось. И наклы и по сей день существуют в своих подземных туннелях, охраняя границы Виаты, тело Камаль-хана и камень, который он добыл ценой своей жизни.

— Стоп, что? — Я дернул головой. — Камень? Ты сказал камень? Какой камень?

— Тот, что он оторвал от меча императора Троттла. — Адам удивленно поднял брови. — Я же объяснил.

— Я понял! Выглядит он как?

— Небольшой, с фалангу пальца. Красный, мутный, как необработанный рубин. Плоский, будто его все-таки пытались обработать. На одной из граней — небольшой скол. А что?

Я не ответил. Мне трудно было говорить.

А в руке сама собой сгустилась рукоять ножа, которую я сжал так сильно, что насечка впилась в кожу, пальцы коснулись короткой гарды и поднялись чуть выше, туда, где в основании рукояти пустовала небольшая выемка.

Выемка как раз для плоского красного мутного камня с небольшим сколом на одной из граней.

Глава 20

Итак, камень здесь.

Он не остался в погибшем мире, не затерялся во множестве миров при переходе сюда, не раскололся на тысячи частей, каждая из которых превратилась уже в пыль, не выдержав хлещущей через него магической энергии, что держит все миры вместе, соединяет их в одну-единую систему, по которой можно перемещаться.

Он просто отделился от рукояти и оказался там, где и должен был оказаться — здесь, в этом мире.

Только почему-то попал он сюда на несколько сотен лет раньше, чем я, точно так же, как почему-то на несколько сотен лет раньше сюда попал Вальтор…

Возможно, это даже как-то связано, ведь создавая окно для перемещения между мирами, я никак не обрисовал временные рамки, поэтому получилось что получилось.

И, к сожалению, все получилось так, что Вальтор нашел камень и использовал его в своих целях. Это явно произошло не сразу, иначе бы он использовал его в первые же дни и подмял под себя весь мир за считанные месяцы, даже несмотря на то, что люди тоже получили магию примерно в то же самое время.

Ведь если прикинуть все вехи развития этого мира в магическом плане, как я их сейчас знаю, то несложно прийти к элементарному выводу — именно мой нож, а, вернее, нож и камень стали теми самыми семенами магии, что позволили ей прорасти в новом мире.

Прорубая проход в новый мир, я позволил магии проникнуть вместе с собой и так как формально проход был открыт двести лет назад, именно двести лет назад она здесь и появилась.

Не знаю, почему камень, которой так упорно ищет Вальтор, обеспечивал ему физическую неуязвимость — то ли он обеспечивал ему неуязвимость в буквальном смысле, то есть, просто поглощал весь идущий в его сторону урон, то ли что еще — не знаю, я такого эффекта в него не закладывал.

Сложный артефакт, который я на протяжении многих лет создавал из нескольких десятков литров собственной крови, спрессованных давлением, как на морском дне и спеченных температурой, как в ядре планеты, обеспечивал ножу возможность открывать проходы в иные миры, он еще и обеспечивал защиту от безумных потоков магической энергии, которые бушевали в пространстве между ними.

Меня при попытке перейти из мира в мир моментально рассеяло бы на миллиарды частиц без этого камешка. Именно он заставлял магические потоки частью рассеиваться, а частью — огибать своего хозяина.

И ведь даже оказывается, что я не все просчитал, и удар магической стихии все же настиг меня, он не полностью рассеялся и умудрился сорвать защитный артефакт со своего места и разлучить нас с ним. Во времени, не в пространстве, но все же — разлучить.

Получается, что камень приобрел какие-то новые свойства, которых у него не было изначально и которые даже не планировались.

Это и неудивительно, ведь артефакт такой мощи, отделенный от его хозяина на целых пятьдесят лет, просто не мог не обрести самосознание, как это происходило с другими сущностями, которые я уже находил в этом мире и которые являются неоспоримыми доказательствами теории о самозарождении разума.

А там, где обретено сознание — там не может не быть развития.

Как развивался куст, что спрятал в чаще фонтан Основателей, как он приобретал новые способности, так же и камень мог приобрести их. Хотя бы для того, чтобы «дожить» до того момента, когда в этом мире появлюсь я — его хозяин. Для того, чтобы иметь уверенность в том, что никакой катаклизм, никакие упавшие горы не разрушат его, выпуская наружу всю сосредоточенную в нем магию и убивая едва зародившееся сознание.

Я должен его вернуть.

Теперь, когда я точно знаю, что он есть, что он не пропал, не был уничтожен — я должен его вернуть. Этот камень — мощнейший артефакт сам по себе, а уж после того, как его помотало по межмировому вакууму так серьезно, что откинуло от меня на двести лет…

Даже представить сложно, во что он мог превратиться после всех этих приключений и за двести лет ожидания. Снова завладев им, я гарантированно подниму свой навык управления магией до привычного уровня… А возможно — даже подумать страшно! — и перерасту его!

Внутри меня бушевала буря, но внешне я оставался совершенно спокоен и никак не выдавал волнения.

Я достаточно хорошо узнал Адама, чтобы понимать, что он уцепится даже за слишком крутой изгиб бровей, если заметит его. Поэтому я максимально нейтральным тоном спросил:

— Значит, считаешь, что он собирается снова разыскать этот камень?

— Тебе же прямым текстом это сказали. — Адам кивнул на штангу, к которой совсем недавно был привязан Карсон. — Да и факты на это указывают. Сам посуди — налицо заговор с целью государственного переворота, который мы остановили буквально на последней стадии. То есть, то, к чему этот заговор должен был привести, должно случиться уже очень скоро. И тут же, как по заказу, появляются молодчики с мечами, игнорирующими магию. Совсем как клинок императора, только тот был один, а этих — десятки, если не сотни. И тут же мы узнаем о том, что император ищет камень, чтобы вернуть его себе. Как ты думаешь, зачем? Двести лет назад всего один меч, дающий владельцу полную неуязвимость чуть не стал причиной нашего поражения и полного уничтожения. А что, если таких мечей сейчас появятся сотни? Тысячи?

Я с трудом представлял себе, как Вальтор мог бы скопировать мой артефакт в количестве сотен и тысяч, но, в целом, сказанное Адамом действительно звучало как логичный план.

План как раз из серии тех, что так любит Вальтор — многоходовый, сложный и крайне подлый, но при этом полный издевательства над противником. Ведь если ему все удастся, то Виата во второй раз наступит на те же грабли и второй раз столкнется с тем же оружием, которое, кажется, один раз уже победили.

Только на сей раз — не победят.

Героические наклы больше не станут фактором, на который Троттл не может повлиять, не найдется новый Алкаст Выдра, да и количество нерешаемых боевых задач с одной вырастет до многих сотен.

И ведь даже не получится откреститься тем, что раз я не представляю, как Вальтор скопирует камень — значит, он его не скопирует. Скопирует.

Значит, он знает как.

В конце концов, у него была фора передо мной в двести лет. Два века, которые он провел, прогрессируя в магии и открывая для себя новое. Возможно, он не собирается копировать сам камень, возможно, он как-то собирается скопировать его способность к неуязвимости, снять какой-то слепок, не знаю, до чего он там додумался за двести лет!

Но камень я не дам.

Вот единственное что я знаю. Как минимум, потому что самому надо. Как максимум — потому что надо всем остальным. И даже если для этого придется отправиться в мертвую зону, самому превратиться в крота, докопаться до туннелей наклов и своими руками выгнать их всех на поверхность, под солнечный свет, под которым они стушуются и выложат мне все, что меня интересует — я это сделаю.

— И как ты считаешь, у него есть шансы заполучить себе камень?

— Шансы есть всегда, — вздохнул Адам. — Вопрос в том, насколько они велики. Еще месяц назад на этот вопрос я бы со смехом ответил, что шанс стремится к нулю, сейчас же, после всего того, что мы узнали и всего того, о чем мы еще не в курсе, а такие вещи, уверен, существуют… Скажем так, я не хочу давать прогнозов, поскольку не уверен, какими порядками величин оперировать.

— Значит, больше пятидесяти процентов. — Я задумчиво кивнул. — И что мы будем теперь с этим делать?

— Вот умеешь ты задавать каверзные вопросы, которые помимо прочего еще и не ко времени, — нахмурился Адам. — Не знаю, Марк. Вот не буду врать и лукавить — не знаю. Тут такая сложная цепочка взаимодействия выстраивается, что, боюсь, дернуть за ее начало так, чтобы до конца дошла хоть какое-то шевеление — задача с пятью неизвестными буквально. Мы, безопасники, хоть и периодически действуем сообща с армией, что ты мог сегодня наблюдать, но не являемся с ними одной структурой. А каждая подобная структура — это десятки согласований на всех уровнях. Я передам информацию своему начальнику, он — своему начальнику, тот — своему. Тот начальник, если его компетенции позволят, свяжется с каким-нибудь генералом армии, перескажет ему информацию. Тот спустит приказ ниже, оттуда он уйдет еще ниже, пока не дойдет до тех, кто имеет контакт с наклами… И это мы еще опускаем тот факт, что наклы вообще-то полторы сотни лет не получали никаких приказов от армейских чинов и вообще давно уже считают себя отдельным… не знаю, народом, что ли.

— Орденом, — подсказал я. — Больше всего то, что ты мне рассказывал, похоже на какой-то монашеский орден, члены которого смысл всей своей жизни видят в защите артефакта от посягательств.

— Кстати, да. — Адам щелкнул пальцами. — Отличное сравнение. У них же даже нечто вроде бога есть — тот самый Камаль-хан… Но вообще я это к тому, что лично у меня нет уверенности, что наклы не пошлют нахер высокое армейское начальство и не откажутся выполнять их указы. Тем более, если указы будут касаться того самого артефакта, на алтарь охраны которого они кладут все свое существование. Уж если они отказались выдать тело Выдры, которого хотели похоронить со всеми почестями, то камень не отдадут тем более. Они же не знают, что мы с ним собираемся сделать… А если рассказать — то не отдадут тем более, поскольку считают, что лучшей защиты, нежели их катакомбы, попросту не существует… В общем-то, в какой-то степени они даже будут правы.

— Значит, ты хочешь сказать, что наши шансы заполучить камень меньше, чем шансы троттлистов? — не поверил своим ушам я.

— Я такого не утверждаю. — Адам развел руками. — Поскольку я не знаю, какими возможностями обладают троттлисты. Но я точно знаю, какими возможностями в данном случае обладаем мы. И они не впечатляют. Быстро этого не сделать. По крайней мере, официальным путем. Через бумажки и приказы. Так, как это предусмотрено законами Виаты.

— Но ведь у наклов давно уже свои законы, которыми они руководствуются, как я понял, — невинным голосом возразил я.

— Да, это и есть та проблема, с которой столкнутся наши бумагомаратели, когда дело до этого дойдет, — согласился Адам. — Потому что наклы не готовы отдавать артефакт толстым генералам с пышными усами и широкими погонами, зато готовы отдать его тому, в кому признают своего вождя и пророка — Камаль-хана. Мракобесие, не находишь?

— Чудовищное, — согласился я. — Никакого представления о цивилизованной жизни. Но ведь если найдется кто-то, кто сможет добыть у них камень официальным путем или нет… Это же не будет считаться… Ну, не знаю… Преступлением каким-нибудь?

— Разумеется, будет. — Адам важно кивнул. — Но в данном случае будет применена поправка о несоразмерности выгоды государства и нанесенном ущербе, которая была впервые применена при нападении троттлистов на один из городов, где для прекращения нападения пришлось обрушить целое здание и магов хотели судить за порчу городского имущества. Говоря проще — это будет считаться преступлением, но никто не будет за него преследовать. В конце концов, этот камень сейчас, прости за странное сравнение, является краеугольным во всей государственной безопасности. Так что государство даже будет благодарно тому, кто умудрится провернуть это. Можно сказать, это будет операция на уровне той, что в свое время провернул Алкаст Выдра!

— Да уж, было бы неплохо, если бы такой человек нашелся, — вздохнул я. — Кто-то молодой и талантливый, такой, чтобы уже не раз доказывал, что мозги у него на правильном месте и он умеет их применять в правильном направлении. Жалко, что подобные люди обычно нарасхват и частенько заняты различными важными делами, вроде работы на службу безопасности. Они постоянно на виду у всяких важных дядь в черных костюмах, которые следят за каждым их шагом и вряд ли позволят вот так просто выйти и отправиться куда-то в мертвые земли. Тем более, что у обсуждаемого нами человека есть целая команда, которую брать с собой не с руки, но которая активно будет интересоваться, где же он и чем занят.

— Да, проблема, — согласился Адам. — Но в подобной ситуации например дядя в костюме мог бы прикрыть этого человека, наговорив например об особой тайной миссии этого человека… Это уже не говоря о том, что дядя, конечно, должен смотреть за этим человеком и не позволять ему совершать ничего противозаконного и идущего вразрез с планами высокого командования… Но любой дядя в черном костюме — это в первую очередь человек, которому свойственно уставать, отвлекаться. Он же не может постоянно не сводить глаз со своего подопечного и легко может пропустить момент, когда тот например отойдет попить воды… И ищи его потом как ветра в поле. Ну, в теории, разумеется, мы же теоретически рассуждаем.

— О, ну разумеется. — Я улыбнулся и встал с тренажера. — Знаешь, я, наверное, отойду попить воды.

— Надолго? — улыбнулся Адам.

— Дня на три, думаю, — тоже улыбнулся я. — Очень уж пить хочется, прямо пустыня во рту. Сам понимаешь, день был не из легких.

— О, прекрасно понимаю, — кивнул Адам и достал из внутреннего кармана пиджака телефон. — Иди, конечно. Гидрация организма — это очень, очень важно!

Чтобы не попадаться на глаза Ноксу и Лютесу, я прыжком спустился из тренажерного зала прямо на пол тренировочного полигона. Перекатился по полу, чтобы не переломать ноги, и направился в гараж.

Чтобы не рычать мотором на всю базу, выкатил мотоцикл через дверь руками и только на улице завел его. Сел в седло, наметил маршрут до ближайшей точки мертвой зоны, запомнил его, спрятал телефон в карман и открутил газ.

Солнце уже наполовину выползло из-за горизонта и сейчас порванным яичным желтком растекалось по крышам домов, окрашивая их в оранжево-желтый. Город уже проснулся, но еще не успел выбраться на улицы, и редкие машины не помешали мне добраться до окраины города, потратив на это буквально десять минут.

Еще пятнадцать понадобилось на то, чтобы по загородной трассе доехать до мертвой зоны, которую было даже издалека видно — она выделялась песочно-желтой полосой на фоне сочной зеленой травы.

Добравшись до границы, где трава резко, словно ножом обрезанная, обрывалась и земля превращалась в растрескавшуюся высохшую пустыню, я остановился и осмотрелся.

В обе стороны, что вправо, что влево, мертвая зона выглядела совершенно одинаково — сухая земля и редкие колючие кустарники. Никакого намека ни на пресловутых наклов, ни тем более на входы в их туннели.

Ну еще бы. Можно подумать, они тут с цветами встречают любых пришельцев!

Шутка, конечно, откуда в мертвой зоне цветы, тут даже трава не растет.

Справедливо рассудив, что все, чего я достигну, продолжая двигаться вперед — это лишь покину пределы мертвой зоны и, по сути, въеду на территорию Троттла, я развернул мотоцикл поперек дороги и аккуратно съехал с нее на землю мертвой зоны.

Мой мотоцикл, конечно, не предназначался для того, чтобы ездить по подобным грунтам, но ничего критического в этом для него не было тоже. По крайней мере, какое-то время.

Потрясет — да. Подвеска, не рассчитанная на подобную работу, быстрее выйдет из строя — да. Мотор, любящий крутиться побыстрее, на низких оборотах скорее выработает свой ресурс — да. Но в конечном итоге от съезда на подобный грунт мотоцикл не рассыплется на части моментально, оставляя меня с одним лишь рулем в руках, и это главное. Потому что пешком искать хоть что-то в многокилометровой зоне — это затея для психбольных, и никак иначе.

Конечно, сперва я по привычке осмотрелся, причем всеми видами зрения, какими только обладал, но так ничего и не добился. Магическое зрение вообще отказалось работать, демонстрируя мне мир так, словно я снова оказался в Изнанке. В какой-то другой Изнанке, в которой вместо холода доминирует иссушающая жара, но цветовая гамма была все та же — серый и холодный синий. Ничего удивительного, в общем-то. Как еще выглядеть месту, в котором отсутствует даже природный магический фон?

Поэтому мне и нужен хоть какой-то визуальный ориентир. Я могу без проблем выкопать своим ножом яму в пять своих ростов, но какой в этом смысл, если не знать, где копать? Без этого знания я легко могу находиться в метре от искомого туннеля и даже не знать об этом! Так что нет, копать вслепую — не вариант.

Поэтому я наметил траекторию движения, лишенную больших камней и поехал по ней, держа скорость не больше пятнадцати километров в час.

Все, что проплывало мимо моего взора, я внимательно осматривал — будь это череп какого-то рогатого животного, причудливый куст или даже комок перекати-поля, перебежавший мне дорогу.

Возле некоторых объектов даже останавливался и проверял их, но каждый раз они оказывались именно тем, чем и являлись, и никаких потайных люков под ними не было.

Так прошло около часа, и я начал чувствовать усталость.

Бессонная ночь, куча потраченных сил, да еще и то, что я, ослепленный мыслями об утерянном камне, не додумался даже взять с собой воды — все это сильно подействовало на мой организм, и я начал понимать, что мое внимание рассеивается.

Я уже не так пристально следил за проплывающими объектами, и пришлось взять себя в руки и сосредоточиться, чтобы не пропустить ничего важного.

К сожалению, сосредоточившись на этом, я забыл о том, что на управлении тоже надо быть сосредоточенным, и сам не заметил, как стрелка спидометра переползла сначала за отметку в двадцать, а потом и тридцать, а потом и сорок.

А потом под колеса попал камень. Большой практически плоский камень, который я видел, но через который планировал просто переехать.

Из-за слишком высокой скорости вилка не успела отработать, и меня кинуло вперед, на руль. Встретив препятствие, которое колесо не смогло переехать, мотоцикл вывернулся из-под меня, и я полетел вперед, на камни. Моментальный выброс адреналина в кровь помог собраться и сгруппироваться, так что я отделался лишь синяками и ссадинами.

Но мотоцикл…

Когд я поднялся и подошел к нему, то выяснил, что больше он никуда не поедет. Падение пришлось точно на правую крышку двигателя, которая проиграла камням в соревновании по прочности, и сейчас в ней зияла дыра с кулак размером, из которой сочилось моторное масло.

Мысленно попрощавшись с подарком Ванессы, я снял теперь уже не нужный шлем, положил его сверху на бак, развернулся и пошел дальше — в ту же сторону, куда и ехал.

Теперь, без мотоцикла, мне действительно было проще найти наклов, нежели вернуться в город.

Я прошел еще около часа, сколько точно — сложно сказать, ведь телефон я выключил еще подъезжая к мертвой зоне, чтобы мне никто не звонил с вопросами, где я.

Солнце уже вовсю поливало иссушенную пустошь жаркими солнечными лучами, вытягивая из нее последние остатки влаги. И заодно — из меня. Во рту пересохло уже так, что не помогали никакие хитрые техники вроде поводить языком по нёбу, чтобы выделилась слюна, или прикусить кончик языка для того же самого.

Жилетку, добытую на складе забытых вещей, я давно уже снял и нес на согнутом указательном пальце, перебросив через плечо — иначе сварился бы в ней, как в скороварке. Но все было жарко. По всему телу жарко, от пяток до макушки.

Кроме затылка.

Затылок постоянно едва заметно холодило, словно на него был направлен поток прохладного воздуха от вентилятора, и это ощущение заставляло меня двигаться вперед, несмотря ни на что. Потому что если я это ощущаю, значит, за мной наблюдают. А если за мной наблюдают, значит, я на правильном пути.

Спустя еще примерно час, когда солнце встало практически в зенит, я споткнулся, не смог удержать равновесие и рухнул на одно колено. Оно попало на что-то острое, я выругался, попытался сместить ногу, не удержал равновесие опять и упал на руки.

Постоял немного на четвереньках, собирая мысли в наполненной желтым туманом голове, глубоко, но медленно, чтобы не сорвать раздраженное сухое горло, вдохнул и поднялся на ноги.

А затем увидел перед собой людей. Двоих, стоящих прямо на расстоянии вытянутой руки.

Рукоять ножа начала формироваться у меня в руке, но я пристально посмотрел на незнакомцев и разжал пальцы, поскольку узнал их одежду.

Песочного цвета широкие полосы ткани, намотанные так, что повсюду оставались висеть свободные хвосты, скрывали людей до самых глаз, не позволяя понять даже их пол. На головы были накинуты капюшоны, хитро свернутые все из тех же полос ткани.

Вот и наклы. Я их нашел.

Один из них чуть шевельнул головой, словно сделал вдох, собираясь что-то сказать, но я его (или ее?) опередил:

— Вы знаете путь?

Тот, что делал вдох, медленно покачал головой:

— Неважно, знаем ли мы путь. Важно, что его знаешь ты… Камаль-хан.

Глава 21

Если бы я не встретил этих двоих, то хрен знает, сколько бы еще мне пришлось искать следы жизнедеятельности или хотя бы просто существования наклов… Бродить по этой пустыне без воды, еды и, говоря честно — шансов отыскать эти самые следы.

Ведь по большому счёту, никаких следов не было и даже не предполагалось.

Я-то что на мотоцикле, что пешком, пытался уцепиться взглядом за какие-то ориентиры, за что-то приметное, за что-то, на что ориентировались бы и сами наклы в ситуации, когда им необходимо найти вход в свои подземные города. Те же самые черепа животных, какие-то кусты, диковинный рельеф, что-то еще…

Но реальность оказалась намного диковиннее и при этом — прозаичнее. Наклам вообще не нужны были никакие ориентиры.

После короткого, в два предложения, диалога, один из незнакомцев сделал приглашающий жест рукой, зовя меня за собой.

Затем оба развернулись и пошли прочь, будто на этом считали общение со мной законченным. Даже не посмотрели, пойду ли я вообще за ними или останусь там, где есть.

Я, конечно, молча отправился следом и буквально через пятьдесят-семьдесят шагов, на абсолютно пустом, совершенно обычном, ничем не отличающимся от окружающего пространства, участке почвы, парочка остановилась.

Тот, что разговаривал со мной, нагнулся, подцепил из песка веревку, потянул за нее — и из земли поднялась и вертикально встала крышка люка.

Она была так хорошо запрятана и замаскирована, что сейчас, в открытом состоянии, ведущие вниз, во тьму, каменные ступени выглядели нереальными, будто были нарисованы на высохшем грунте.

И тем не менее они оказались реальными, и второй накл тут же это доказал, начав спуск по лестнице. Я посмотрел на того, с которым разговаривал, а он безмолвно указал глазами вниз, приглашая меня с собой.

В общем-то, удивительным и невероятным все это казалось только на первый, беглый взгляд.

Если вдуматься — у этих ребят было полторы сотни лет на то, чтобы привести свои туннели и выходы из них в состояние даже выше идеального. И без всякой магии, надо заметить — мертвая зона, как-никак. Только руки, кирки, лопаты, какие-то еще инструменты, смекалка и личный опыт.

Очень много личного опыта.

Но все равно, если у них действительно все входы и выходы подземных убежищ замаскированы так же, как тот, что я увидел — то это прямо архикруто. Даже не хотелось думать о том, сколько нужно времени, чтобы запомнить расположение хотя бы десятка из них… Особенно при условии, что на поверхности с ориентирами, мягко говоря, туго.

Мы спустились под землю метров на десять, судя по количеству ступеней. Освещение здесь обеспечивали вполне современные диодные ленты, тянущиеся по потолку, поэтому можно было не опасаться того, что я впотьмах шагну мимо ступени, упаду на впередиидущего, и мы оба покатимся по ступеням под развеселый треск костей…

Кстати, о костях.

Костей здесь имелось немало.

Они были вмурованы в земляные, но гладко отполированные так, что с них даже пыль не сыпалась, стены. Выглядели кости так, будто это археологические находки, которые решили не изымать из грунта, а увековечить таким необычным образом.

Впечатление усиливалось еще и тем, что это были не отдельные кости организма, а целые костяки, по которым можно было изучать анатомию опорно-двигательного аппарата зверушек, а их количество, — по штуке на пятьдесят шагов, — усиливало его еще больше.

Костяки были разные, от чего-то мелкого, размером чуть больше кошки, до крупного рогатого скота, и, насколько позволяли мои знания биологии, воссозданы они все были с маниакальной точностью.

В общем-то, ничего удивительного, если вспомнить, кого они считают своим героем и почти что богом. Того, кто превращается в животных. Не удивлюсь, если окажется, что все то, что я принял за кошку-переростка, на самом деле окажется выдрами.

Наклы шли молча, не издавая даже своих щелчков, о которых мне рассказывал Адам — они явно оба хорошо понимали, куда и зачем они двигаются.

В отличие от меня, разумеется.

Под землей, да еще на такой глубине, мое чувство направления сбоило, поэтому я плохо представлял, в какую вообще сторону мы движемся, и не водят ли меня по кругу. Поэтому, спустя пять-семь минут, когда по средним прикидкам мы должны были пройти уже около километра, постепенно по чуть-чуть заворачивая направо, я спросил:

— Так куда мы идем?

— В Айтрикс. К Первым, — ответил тот, кто шел сзади, хотя логичнее, на мой взгляд, было бы получить ответ от ведущего нас накла. — Ты же здесь для этого.

— Откуда вы знаете? — удивился я.

— Ты же Камаль-хан. Ты мог прийти только с одной целью, — пояснил всё тот же идущий сзади накл. — А путь к ней лежит через Старших. А после разговора с ними тебя ждет отдых. Он тебе нужен.

Не согласиться было тяжело — мне действительно не помешало бы отдохнуть, приключения последних часов прилично сказались на моей дееспособности.

Я, конечно, мог бы продержаться еще около суток в таком режиме, но это было бы крайне неприятно и сильно сказалось бы на моем состоянии в дальнейшем.

Даже интересно, как наклы поняли, что мне нужен отдых — неужели я так плохо выгляжу? Если да, то значит, отдых мне не просто нужен, он мне нужен уже вчера…

Интересно, где обитают их Первые?

Если задуматься, то представляется огромный зал, стены которого вымощены костями, а сами Первые сидят на тронах, тоже выложенных из костей. Да и вообще у этих ребят какое-то странное влечение к костям, может, именно эта особенность стала причиной того, что некоторые думают, что правильно расшифровывать «накл» следует как «нападающие костьми лягут»?

Может, сами наклы распустили этот слух для усиления ореола таинственности вокруг своего общества?

Додумать мысль я не успел.

Идущий впереди накл внезапно остановился прямо посреди коридора, протянул руку к стене, провел по ней рукой, что-то нащупал и потянул на себя. И я уже во второй раз с неподдельным удивлением и интересом наблюдал за тем, как на скрытых невидимых петлях совершенно бесшумно проворачивается высокая, под самый потолок, дверь, открывая проход в стене.

И снова никаких ориентиров, никаких указателей или табличек — даже ни одного скелета животного рядом не было!

Просто случайное место в коридоре, просто случайная точка в стене!

Создавалось ощущение, что наклы не открывают нужные им двери, а создают их прямо там, где захочется! И я бы даже поверил в эту теорию и в первую очередь сам попытался бы подсмотреть, при помощи каких плетений или артефактов они это делают, если бы не одно но.

Здесь Мертвая зона.

Территория, на которой магия не работает.

То есть, все те удивительные и поражающие воображение вещи, что я увидел, созданы банальным физическим трудом и ничем кроме него.

Нырнув через дверь, мы оказались в новом коридоре — точной копии старого, и отделяла их друг от друга лишь дверь, через которую мы вошли, а ещё небольшая, в ладонь толщиной, прослойка земли.

При желании, наверное, можно было бы просто прокопаться из одного тоннеля в другой, но наверняка это впечатление обманчиво — уверен, что наклы позаботились о том, чтобы подобного не произошло. Как-то усилили стены или заложили в них сюрпризы для вероятных атакующих…

Все же одно отличие от старого коридора у нового имелось — его изгиб был намного круче, настолько, что идущий впереди накл наполовину скрывался за поворотом.

Прикинув изгиб, я пришел к выводу, что буквально через двадцать шагов коридор должен замкнуться сам в себя, но этого не произошло, зато я заметил, что мы движемся слегка под уклон.

Значит, этот коридор — что-то вроде винтовой лестницы, но рассчитанной не только на то, что по ней будут ходить, но еще и возить что-то. Логично, если учесть, от каких людей, от какой структуры, берут свое начало наклы.

Сделав по моим прикидкам три витка, мы через еще одну дверь, замаскированную в стене точно так же, как и предыдущая, попали в новый коридор. Спираль, по которой мы спускались, при этом продолжала виться дальше, то есть, там внизу лежали еще уровни подземного города наклов.

— Как вы вообще здесь ориентируетесь? — не выдержал я, полностью потеряв направление в этом бесконечном лабиринте.

— Мы знаем путь, — туманно ответил идущий сзади накл. — Свой путь.

Поняв, что от него не добиться ничего, кроме околорелигиозного бреда, я сменил тему:

— Как вас зовут хотя бы?

— Зови нас Два-два и Два-три. — Со мной по-прежнему разговаривал лишь тот, что шел сзади, а вот впередиидущий накл молчал, как рыба.

— Это не имена. — Я улыбнулся. — Это цифры.

— Ты не спросил наших имен. Ты спросил как нас зовут, а это совсем другое.

— Хорошо, тогда как ваши имена?

И снова мне ответили странными изречениями:

— Мы не раскрываем своих имен тем, кто приходит сверху.

— Но я же Камаль-хан, вы же сами сказали, — удивился я.

— Это не отменяет того, что ты пришел сверху. И в первый раз Камаль-хан тоже пришел сверху. И он никогда не знал наших имен, данных при рождении.

Я прикусил язык и решил больше не задавать подобных вопросов — вдруг эти двое решат, что никакой я не Камаль-хан, раз не знаю таких элементарных вещей и правил.

А если они так решат, то добиться цели станет сложнее, и намного. Поэтому стоит быть поосторожнее в словах и движениях.

В отсутствие магии, всё, что у меня остается — это мой собственный опыт многих десятков лет и чудесный нож. Ну и маномат еще, но его здесь всерьез рассматривать не стоит — он будет стрелять ровно столько, сколько позволит емкость его батареи, плюс мои собственные манозапасы — и то лишь благодаря тому, что маномат является «герметичным» артефактом.

А, например, та же волшебная жилетка, которую я тиснул со склада забытых вещей — вот она уже здесь не сработает, так что моего манозапаса надолго не хватит, даже если всё, на что я его буду тратить ману — это подзаряжать маномат.

Вот и получается, что даже если всерьез рассматривать самый плохой вариант, при котором мне придется пробиваться с боем через неизвестное количество наклов, да еще и в незнакомом лабиринте, не зная при этом, куда конкретно мне нужно…

Короче, шансы на успешное завершение этого плана, откровенно говоря, околонулевые.

Даже если я смогу перебить всех противников, то банально не выберусь из этих туннелей, особенно, если в процессе мы спустимся еще на пару уровней.

Как ни крути, а самым оптимальным как по затратам времени, так и по приложенным усилиям оставался первоначальный план — заставить наклов поверить в то, что я — реинкарнация их драгоценного Камаль-хана, и через это получить доступ к камню.

А вот уж если с этим планом что-то пойдет не так… ну что ж… тогда возможны варианты.

Наклы всё так же молча двигались вперед по всё таким же однотипным коридорам. Мы прошли сквозь еще несколько замаскированных в стенах дверей, но хотя бы больше не спускались еще ниже — двигались по горизонтали. Изгибы коридоров постоянно менялись — то вели налево, то направо, и создавалось ощущение, что я двигаюсь по следу, оставленному гигантской змеей.

А ведь на самом деле, если вспомнить, сколько раз мы сворачивали налево, и сколько — направо, становилось понятно, что количество не равно, а это наводило на мысль о том, что подземный город наклов устроен по радиальной или около того схеме.

Их туннели нигде не поворачивали под прямым или даже хотя бы тупым углом, они постоянно плавно-плавно изгибались, и места их пересечений выглядели не как привычные перекрестки, а как точки соприкосновения двух дуг. Точки, в которых из одной дуги можно перебраться в другую.

Очень сложная для передвижения система ходов.

Но очень эффективная в случае, если придется ее оборонять.

Особенно, если противник не знаком не просто с расположением ходов, но и не понимает самого принципа построения этой системы. В таком случае он может часами бродить по одной и той же дуге, которая, возможно, даже будет замкнута в круг, не понимая того, что проход в соседний коридор они миновали уже добрый десяток раз.

Мы продолжали идти и идти дальше, по изгибам бесчисленных коридоров.

И вот навстречу стали попадаться другие наклы.

В отличие от моих провожатых, они не были завернуты в тряпки с головы до ног, а в основном носили снятые капюшоны. Люди издавали щелкающий звук (видимо, означающий приветствие) при виде авангарда нашего небольшого отряда, но как только их взгляды падали на меня, то они резко отворачивались и закрывали лица, не позволяя их рассмотреть.

Будто стеснялись или боялись, что я у них душу украду — были такие сектанты в моем мире, безобидные, но все равно странные.

Мы двигались по подземному городу уже никак не меньше получаса, постоянно сворачивая то влево, то вправо, и с каждым шагом наклов становилось все больше.

Каким-то образом весть о нашем появлении перегнала нас самих, и поэтому с определенного момента все встреченные наклы уже появлялись со скрытыми под капюшонами лицами. Их взгляды с интересом скользили по мне, при этом люди совершенно не стеснялись меня разглядывать и, даже встречаясь глазами со мной, не отводили их, а продолжали осмотр.

Значит, они точно прятали лица не из-за того, что стеснялись…

Причина крылась в чем-то другом.

Так мы шли дальше. Коридоры становились всё шире, и в один прекрасный момент в стене одного из них появился уже не замаскированный и даже не перекрытый проём в соседнее помещение.

Проходя мимо, я заглянул туда и увидел ни что иное, как ферму!

Самую настоящую ферму!

Несколько собранных из дерева и металла стойл, в которых стояли козы и даже коровы, какой-то аппарат, кажется, для доения, кормушки, поилки…

Это выглядело так, будто наклы действительно взяли хлев с какой-нибудь ближайшей фермы, причем весьма современной, потом само здание отправили в утиль, а его наполнение втиснули в эту пещерку под землей.

И что удивительно, свет здесь имелся не только искусственный (он как раз сейчас был потушен), а еще и настоящий, с поверхности!

Он проникал с потолка через небольшие отверстия, к которым были каким-то образом присобачены отражатели. И, судя по тому, как мирно коровы и козы жевали сено из кормушек, им действительно здесь было если не комфортно, то хотя бы приемлемо!

Еда есть, свет есть, воздуха полно, место — ну почти нормально для жизни.

Не удивлюсь, если у наклов где-то есть и подземные фермы с плантациями… ну например, грибов! А почему бы и нет? Грибы любят, когда темно и влажно, а тут вполне можно такое устроить.

Получается, что за полторы сотни лет наклы из армейского подразделения действительно выросли в отдельный город со своей экономикой, своим обеспечением и своими устоявшимися правилами.

Собственно, из-за этих правил, наверное, правильнее было бы называть их даже отдельной страной в Мёртвой зоне, а не отдельным городом… Но для страны их, скорее всего, было слишком мало. Под землей большое число людей просто не проживут нормально — места нет. Сколько ни копай, а все равно места мало, критически мало.

По-крайней мере, так я думал, пока шёл по лабиринтам, мимо ферм, многочисленных поворотов и гладких земляных стен.

А потом Два-три снова открыл еще одну дверь, юркнул через нее, и я прошел следом.

После чего просто застыл в этой самой двери, потому что даже не был уверен, что то, что я вижу — реально.

Это казалось невозможным!

— Добро пожаловать в Айтрикс, Камаль-хан, — ровным голосом произнес из-за спины Два-Два. — Да, он сильно изменился с твоего первого посещения…

Глава 22

Теперь становилось понятно, почему туннели наклов на глубине десяти метров только начинаются и неизвестно на сколько тянутся вглубь.

Все ради Айтрикса.

Передо мной раскинулся настоящий подземный город, уместившийся в одном огромном, высотой этажей в семь, помещении. Я даже и представить себе не мог, что под землей могут существовать такие гигантские пустоты, которые при этом не обваливаются сами в себя.

Впрочем, судя по тому, что сказал Два-Два, эта пустота и не существовала до тех пор, пока за нее не взялись наклы.

Может, здесь и была какая-то пещера, которую они использовали изначально, но теперь их Айтрикс (что, видимо, является названием города) разросся многократно и потребовал увеличения жизненного пространства.

Пещеру стали увеличивать и углублять, соединять с другими обнаруженными рядом пустотами, и при этом не забывали о подпорках и колоннах, которые держали на себе свод.

Для этого где-то использовали природные каменные колонны, сформированные из сросшихся вместе сталактиты и сталагмиты, где-то при монотонном тесании породы просто оставляли столбик, призванный выполнять роль подпорки, а где-то ими служили многоэтажные здания, которые, казалось, тоже были вытесаны прямо из каменного монолита.

Да, здесь были целые здания.

Несмотря на то, что жители Айтрикса могли всерьез утверждать, что над ними — небесная твердь, и никому не пришло бы в голову это оспорить, под этой самой твердью они все равно жили в зданиях.

Где-то они были выдолблены прямо в скальной породе, и не всегда можно было толком разобрать, это отверстие — природное образование или дело рук человеческих, и что тебя ждет, если в него пролезть. Будет ли это карстовая трещина, такая узкая, что в ней не получится даже развернуться и вообще хорошо, если удастся задом выползти обратно, или же наоборот — попадешь в уютную «квартирку» с натопленным очагом и плавающими в воздухе ароматами готовящейся еды.

В других местах дома были построены с нуля, и, кажется, для этого использовались отходы все той же «копательной» промышленности — обломки и осколки отработанной породы, скрепленные вместе цементом или вроде того, из-за чего дома напоминали тряпичных кукол, сшитых из случайно собранных обрезков.

Объединяло все здания одно — они тянулись прямо до самого потолка этой огромной пещеры, служа не просто жилищем, но и дополнительными силовыми конструкциями, обеспечивающими само существование этого невероятного подземного города.

Причем если у обычных городов перемещение между зданиями осуществлялось в основном по «первому», уличному, уровню, то здесь это правило не работало.

Тут и там виднелись различные переходы, соединяющие между собой здания и радиальные уровни, идущие по внутренним сторонам пещеры. И не везде эти переходы были капитальными — как минимум половина из них представляла собой просто натянутые под углом тросы, по которым на карабинах катались не только наклы, но даже и целые грузы, упакованные в сетчатые мешки.

И, так как очевидно, что подобным образом можно переместиться только вниз, но никак не наверх, здесь были и обычные лестницы — в основном, вертикальные, не занимающие места.

В общем и целом, Айтрикс напоминал дипломную работу студента архитектурного института, которого с первого курса невзлюбил его научный руководитель и на каждый вариант чертежа выдавал одну и ту же резолюцию — «Проект слишком просто и не интересен».

И вот сейчас я наблюдал будто бы уже двухсотую итерацию этого самого проекта…

Навскидку здесь было около двух-трех сотен домов, плюс неизвестное, не поддающееся подсчету количество жилищ, устроенных прямо в стенах пещеры, без необходимости городить отдельные здания. Сколько здесь могло поместиться людей — даже представить страшно, никак не меньше двух или даже трех тысяч.

Да, с тех времен, когда наклы были армейским подразделением, утекло очень много воды, и их действительно уже можно было назвать отдельной страной или как минимум — отдельным народом.

— Впечатляет? — со смешком поинтересовался Два-два из-за спины.

— Весьма. — Я кивнул. — Сколько людей здесь живет?

— Четыре с половиной тысячи.

О как. В полтора раза больше, чем я предполагал… Они что, посменно тут спят? Как иначе в таком ограниченном пространстве может поместиться такое огромное количество людей?

Впрочем, если опять же вспомнить, от кого, когда и как берут свое начало современные наклы, удивление слегка притупляется.

Полтора века назад армейские инженеры-штурмовики, наверное, действительно в своих туннелях спали вповалку, бок о бок буквально, так что условия современных наклов для них показались бы королевскими.

Я с наклами находился на одном из верхних уровней, что балконами тянулись по внешним стенам пещеры. Чуть дальше виднелись двери сделанных в стенах квартир, а еще дальше — лестница, ведущая вниз, на предыдущий (или следующей?) уровень.

Я подошел к парапету высотой по пояс, не позволяющему упасть с нашего уровня вниз, с высоты метров тридцати, и оглядел Айтрикс сверху.

Людей здесь было прилично, и все куда-то крайне спешили, то и дело появляясь из дверных проемов и скрываясь в них снова.

Внезапно откуда-то раздался громкий гортанный окрик, и его подхватили внизу. Тот же звук повторился еще два или три раза, и каждый раз все больше и больше наклов поднимали головы и начинали глазами искать что-то наверху.

И наконец нашли.

Меня.

А когда нашли — резко принялись закрывать лица, накидывая капюшоны или наматывая такие же тряпки, как те, в которые были завернуты Два-Два и Два-Три.

Да уж, несмотря на то, что армейской структурой они быть перестали, армейская дисциплина и правила никуда не делись, даже, пожалуй, еще строже стали.

Те же самые их «позывные» — это же тоже из армейской тематики, две цифры, означающие номер группы и номер конкретного человека в этой группе. В случае, когда группировка большая, больше десятка бойцов, это намного удобнее, чем когда у каждого свой уникальный позывной, как у моей группы.

Я оторвался от парапета и посмотрел на Два-Два:

— Они что, все знают о моем присутствии?

— Конечно же, они знают о пришествии Камаль-хана, — даже немного удивленно ответил мой проводник. — Знают еще с того момента, как ты ступил на землю мертвой зоны.

— Здорово. — Я усмехнулся. — А нахрена тогда вы заставляли меня колесить по этой пустыне? А потом еще и пешком ноги сбивать? Если вы и так знали обо мне?

— Камаль-хан должен искать наклов. — Два-Два покачал головой. — Так было и так будет.

Вот оно что…

Значит, вопреки мнению «поверхуходящих», Выдра вовсе не нашел наклов, как собирался.

Это они нашли его после того, как он перешел какую-то грань в своих поисках. Возможно, так же, как и я, выбился из сил, или еще что-то произошло… Но так или иначе, наклы не вышли бы ко мне сами, если бы увидели, что я постоял пятнадцать минут на одном месте, поковырял землю носком ботинка и ушел ни с чем. Им нужно было видеть, что я настроен серьезно.

Что ж, теперь ни у кого из нас в этом не будет сомнений, что не может не радовать.

— Ладно, — вздохнул я. — Идем уже к Первым. Нечего время тянуть.

— Как скажешь, Камаль-хан. — Два-Два кивнул сначала мне, а потом напарнику.

Два-Три, что все это время ждал, стоя у ближайшей лестницы.

И мы снова двинулись в путь, теперь уже по улочкам и переходам Айтрикса. Спускались по лестницам только для того, чтобы пройти десяток-два метров и снова начать пересчитывать ногами ступеньки.

Встречавшиеся нам по пути редкие наклы (и куда только успела деться вся эта толпа, что собралась внизу, подо мной, три минуты назад?) прижимались к стенам и отворачивались, пряча лица, а все попавшиеся на пути двери были закрыты или занавешены простыми шторками.

Правда это не мешало мне чувствовать сотни любопытных взглядов, направленных на меня из каждой щелочки.

Нам понадобилось почти десять минут, чтобы спуститься на самый нижний, «уличный» уровень Айтрикса.

Здесь, как и на других уровнях, наклы разбрелись и только в окнах, затянутых чем-то мутным, не похожим на стекла, виднелись движения теней. Лишь они давали понять, что здесь еще остался кто-то живой, иначе впору было бы решить, что все наклы в один момент эвакуировались из города при моем появлении.

Мы шли по улицам, петляя между уличными лотками, наполовину собранными из дерева, а наполовину — из камней. На всех них до сих пор лежал товар, и я не без удивления узрел не только свежее мясо и зелень, но и одежду и современные гаджеты, которые явно не вырастить на фермах, тем более, подземных.

А это означало, что с экономикой у наклов все отлично и они способны импортировать себе вещи «сверху» и распространять их среди своего населения. Говоря проще — наклы это не те же дикари, что копали туннели полторы сотни лет назад. Теперь это такие же люди, что и в других городах. Просто им так жить удобнее и привычнее.

— Чем торгуете? — спросил я, чуть повернувшись к Два-Два.

— Дарами земли, — ответил тот. — Все, что найдем во время своих работ. Все, что не нужно нам, но ценится у них.

Ясно, ювелирка.

Драгоценные металлы, самоцветы и всё подобное. Неплохой, должно быть, бизнес, особенно если учесть, что он не организован специально, с первоначальным вваливанием кучи денег, а существует как естественное следствие основной деятельности наклов.

Встретив за все время только одного ребенка, замотанного в тряпки так небрежно, что они волочились за ним, как прилипшая к подошве туалетная бумага (он юркнул за дверь так быстро и неловко, что прищемил собственные же «хвосты»), мы добрались до центра Айтрикса и подошли к зданию, которое здесь было вроде центральной колонны.

На вид оно ничем не отличалось от остальных, и только его расположение точно в центре пещеры могло навести на мысли о том, что оно уникально. Ну, и еще то, что наклы привели меня именно сюда.

Два-Три обернулся, получил одобрительный кивок от Два-Два, и потянул ручку двери, сбитой из деревянных досок на стальных поперечных полосах. Практически точная комната тех дверей, что были в моем замке медленно и бесшумно отворилась и мы вошли в здание.

Теперь, в противовес предыдущим десяти минутам, нас ждал подъем.

Мы шли пролет за пролетом, меняя этажи, как гурман меняет блюда за обедом, и с каждым новым во мне все крепло желание спросить, почему мы не могли просто пройти по переходу прямо с того уровня, на котором вошли в Айтрикс.

Но желание это я подавлял, поскольку прекрасно понимал, что оно появилось лишь потому, что я устал и раздражен. А на самом деле я прекрасно помнил, что как минимум с той точки, с которой я смотрел, к этому зданию не подводил ни один из горизонтальных переходов — даже те, что были сделаны из тросов.

Для безопасности, надо думать, чтобы враг не смог быстро захватить или тем более перебить тех самых Первых. Тех, чьи «позывные» начинаются с единицы, надо полагать.

Мы поднялись на пять этажей, и Два-Три наконец, вместо того, чтобы пойти на новый круг лестничной спирали, свернул в сторону больших двустворчатых дверей, практически кричащих о том, что за ними — что-то важное.

Два-Три, на сей раз не сверяясь с мнением Два-Два, подошел и толкнул двери от себя, после чего отошел в сторону, пропуская меня вперед.

Честно говоря, я ожидал увидеть что-то вроде тронного зала (да, с теми самыми костяными тронами)… А попал в бухгалтерию.

Это была самая первая ассоциация, когда я увидел место заседания таинственных Первых. Не самое большое помещение, в котором стояло пять больших столов, заваленных бумагами, за которыми сидели семеро пожилых мужчин.

Все как на подбор — с седыми бородами, в маленьких круглых очках, и с длинными сухими пальцами, которыми они перебирали свои бумажки. Рядом с каждым столом из пола в потолок тянулась труба с прозрачной врезкой, и то и дело один из Первых какую-то очередную бумажку ловко, одной рукой, складывал вчетверо, отодвигал дверцу в прозрачной части трубы, и кидал туда документ, после чего он улетал вверх и пропадал в потолке.

Да, не так я их себе представлял.

Впрочем, я вообще очень много чего о наклах представлял себе не так.

А то, что они больше похожи на бухгалтеров, чем на семерку таинственных подземных королей, мне даже на руку. С теми, кто привык считать деньги и умеет это делать, я знаю как общаться. А вот подземных властителей мне до этого момента встречать не приходилось.

Я прошел вперед и сел в единственное кресло, которое стояло в центре дуги, образованной столами Первых. Они, заметив меня, прервали свою работу и отложили бумажки, но ни слова не проронили до тех пор, пока я не сел в кресло, удобно растекся по нему и улыбнулся:

— Доброго дня!.. Еще же день?

— Здравствуй, — синхронно кивнули все семеро, после чего слово взял один, сидящий по центру, прямо напротив меня. — Мы ожидали тебя.

— И вот я здесь. — Я картинно развел руками. — Мечты сбываются.

— Не настолько ожидали, — центральный покачал головой. — Просто знали, что однажды ты явишься.

— Значит, вы тоже знаете, кто я? Ну да, глупый вопрос… — Я поморщился. — У меня только один вопрос — а откуда вы все это знаете? В смысле, как вы поняли, что я — это я?

— Спираль развития мира закручивается вокруг именно тебя. — Центральный изобразил пальцем в воздухе идеальную спираль. — Ты — центр всех происходящих событий. Так было в первый раз, так происходит сейчас. Так будет происходить каждый раз, когда мир будет нуждаться в Камаль-хане.

Так.

Кажется, я опять ошибся, и от бухгалтеров в этих семерых только кипы бумажек… Надо поскорее со всем этим разобраться и поспать наконец, а то я такими темпами скоро начну лево и право путать…

— Мы наблюдаем за тобой еще с того момента, как ты встал из гроба, — продолжил все тот же старикан. — С того момента, как ты вырубил нашего человека лопатой, а он потом рассказал об этом всем остальным. Не переживай, он не держит на тебя зла. Даже наоборот — всем рассказывает, что сам Камаль-хан его осенил своим знамением!

Ну да, логично.

Кем еще может оказаться копатель могил на кладбище, если не агентом тайного мистического ордена, который всю свою жизнь только и делает что копает?

— Ладно, раз с этим мы разобрались… — Я хлопнул ладонями по коленям. — Тогда, может, не будем тянуть время и сразу перейдем к делу?

— Нет, Камаль-хан, — покачал головой центральный. — Сперва тебе нужно отдохнуть. Уставший разум не способен принимать решения.

— Все решения я уже принял. — Я ухмыльнулся. — Осталось только их реализовать.

— Увы, нет. Ты принял только те решения, в необходимости принятия которых ты сам себя убедил. Но здесь и сейчас все эти решения и их последствия не значат ничего. Важно лишь то, как ты пройдешь три испытания, что выпадут на твою долю.

— Испытания? — Я напрягся. — Это еще что за новости? Ни о каких испытаниях речи не шло!

— Испытания призваны доказать, что ты — действительно Камаль-хан. Ты пройдешь тем же путем, которым прошел в первый раз, и тем самым докажешь, что ты именно тот, за кого мы тебя принимаем.

— Вы что, сомневаетесь, что я — Камаль-хан? — Я выпятил грудь, пытаясь придать себе максимально величественный вид. — Вам нужны доказательства⁈

— Доказательства того, что ты — Камаль-хан нужны не нам, — улыбнулся в бороду старикан так, что в его глазах заплясали озорные огоньки. — Доказательства того, что ты — Камаль-хан нужны тебе самому.

Глава 23

Разговаривать с ними было бесполезно.

Они только выглядели, как бухгалтеры, на самом же деле они были такими же наклами, как и все прочие — таинственными, странными, не особо разговорчивыми и с совершенно непонятным мне мировоззрением.

К тому же, спорить с ними не имело смысла еще и по той причине, что они ведь на самом деле были правы — я действительно не верил в то, что я — преемник древней легендарной личности их народа.

Ну какой из меня Камаль-хан?

Можно сколько угодно называть меня Камаль-ханом, постоянно увеличивая количество людей, которые это будут утверждать, хоть хором, хоть по очереди, но сути это не изменит — я себя оным не ощущаю.

Это, конечно же, не значит, что, пройдя какие-то там выдуманные наклами испытания, я осознаю себя Камаль-ханом. Вероятность этого исчезающе мала… Но, если для того, чтобы добраться до камня, мне понадобится пройти эти дурацкие испытания, то пусть будет так.

Главное, чтобы они не растянулись надолго.

— О, все уложится в один день, — ответил один из Первых на мой невысказанный вопрос. — Все произойдет быстро. Можешь не сомневаться во времени.

Хотя он меня и уверял, чтобы я не сомневался, но всё же некоторое беспокойство возникло.

С другой стороны, один день — это хорошо, один день — это не много.

В любом случае, явно меньше, чем понадобится мне самому, если я решу добыть камень силой и начну блуждать по туннелям, не зная, куда податься.

Конечно, в теории еще существовал вариант, в котором я просто взял бы в заложники всех Первых, требуя отдать мне камень в обмен на их жизни… Но, насколько я успел узнать наклов — это ни к чему бы не привело.

По крайней мере, точно не в первый день, а значит вариант с испытаниями снова оказывался самым простым и быстрым. Так я подумал в самом начале и с надеждой посмотрел на центрального старика.

— Ладно, давайте ваши испытания, — вздохнул я, изображая полнейшую готовность следовать правилам мира наклов и их Айтрикса. — Быстрее начнем, быстрее закончим. Время — ресурс важный, и он быстро заканчивается.

— Испытания начнутся через восемь часов, Камаль-хан, — кивнул все тот же Первый, что вел все это время со мной диалог. — А ты пока что отдохни, прими свою участь, успокойся. Пусть в твоём сознании воцарится тишина. Тебя проводят в твои покои.

Надо же, у меня еще и покои теперь есть в этом подземном городе.

Удачно я сюда зашел, ничего не скажешь.

А что же будет после того, как я пройду все эти испытания. Неужели меня вообще тут коронуют? Так-то не исключено, если вспомнить их благоговейное отношение к Камаль-хану, но, в общем-то, мне подобное и не нужно. Мне нужен лишь камень и ничего кроме, и тем более не нужны толпы страждущих коснуться меня хотя бы одним пальцем.

Хотя, опять же, глядя на наклов, на их сдержанность и спокойствие, как-то не верится, что они способны опуститься до религиозного экстаза.

А вот просто отдохнуть мне сейчас точно не помешало бы. Тем более, что испытания только через восемь часов — а это полноценный сон.

Закончив с Первыми, я вышел обратно за двери, где меня ответственно ждали уже ставшие привычными провожатыми.

— Два-Три проводит тебя, Камаль-хан, — учтиво произнес Два-Два, не интересуясь ни тем, как прошел разговор, ни тем, как он закончился. — А я вынужден вас покинуть. Необходимо подготовить все для испытаний.

Я хмыкнул, оставив его высказывание без комментариев, и двинулся следом за Два-Три, который отлип от колонны, что подпирал в ожидании, когда мы договоримся, и направился к лестнице.

Выйдя из здания, мы двинулись по улицам Айтрикса, и я, не теряя ни мгновения, крутил головой по сторонам, запоминая планировку и пытаясь усмотреть какую-то логику в расположении зданий и проходов.

Все никак не укладывалось в голове, что они руководствуются банальным запоминанием, но, видимо, именно так дело и обстояло, поскольку за пять минут, что мы шли до предназначенного мне для отдыха места, я так и не увидел никакой закономерности.

Лабиринты улиц, громады зданий, двери, колонны…

Два-Три, по-прежнему не проронивший ни звука за все время, что я с ним знаком, остановился возле одной из дверей, закрывающих жилое помещение, продолбленное прямо в скале, и открыл ее. А затем встал рядом, сделав приглашающий жест рукой.

Я заглянул внутрь.

Это была небольшая комната в форме неправильного параллелепипеда с сильно скругленными углами, которая чем-то напоминала больничную палату, в которой я начал свое знакомство с этим миром.

Кровать, шкаф, еще одна дверь в противоположной стене, стол… Разве что компьютера не хватало и окна в стене — все остальное присутствовало. Действительно — комната чтобы просто отдохнуть, и не более. А что мне ещё надо? Самое то.

Я повернулся к Два-Три:

— За мной придут, когда надо будет отправляться?

Два-Три молча кивнул, блеснув голубыми глазами.

— Ну хорошо. — Я вздохнул и прошел внутрь. — Надеюсь, ты не будешь меня караулить и здесь тоже?

Вместо ответа Два-Три отпустил дверь, позволяя ей закрыться и оставить меня в одиночестве.

Я быстро проверил все окружение на предмет каких-нибудь ловушек или подслушивающих, подсматривающих устройств или тайных ходов, но ничего не нашел, хотя проверил даже кровать (вернее, особенно кровать!).

На двери нашелся замок, который я, конечно же, закрыл на все обороты, какие только он позволял, но, понимая, что у наклов есть ключ от него, на всякий случай подпер дверь еще и стулом, чтобы он упал, если кто-то попытается открыть дверь без моего ведома.

Еще раз оглядев всю комнату и убедившись, что обезопасил себя по максимуму, я прямо не раздеваясь, упал на кровать, наказал себе быть максимально внимательным и провалился в сон почти моментально.

Спал я как всегда чутко, и даже пару раз выныривал из сонной пучины, когда слышал за дверью голоса или особенно близкие шаги.

Выныривал — но до конца не просыпался, и не зря, поскольку каждый раз тревога оказывалась ложной, и никто не пытался даже проникнуть в мою «обитель», не говоря уже о том, чтобы сделать мне какую-то пакость. Они хранили мой сон.

Не то, чтобы я не доверял наклам… Но я им не доверял.

Потом я проснулся. Уже окончательно, и не от того, что что-то произошло, не от того, что я что-то услышал или почувствовал, а просто от того, что выспался. Значит, отпущенные мне на сон часы истекли и, надо сказать, провел я их весьма продуктивно. Давненько я так хорошо не высыпался, даром что спал практически в склепе.

Едва только я вернулся из санузла (в котором, кстати, стояли вполне современные унитаз, раковина и маленькая душевая), вытирая лицо полотенцем, как в дверь постучали.

Я отодвинул стул, отпер замок и увидел перед собой накла, замотанного в уже ставшие привычными тряпки, по самые глаза. В руках он держал небольшой каменный поднос, искусно вырезанный из большого плоского отломка вместе с ручками, накрытый стальным квадратным колпаком.

Я не смог разобрать по глазам, опять ли это Два-Три или кто-то другой, а сам накл представляться не захотел — пихнул мне поднос так решительно, что я просто не мог его не взять, а потом развернулся и зашагал прочь.

На подносе оказался мой «завтрак» — небольшой круглый хлеб из ржаной муки, несколько ломтей какого-то копченого мяса, переложенные такими же ломтями желтого сыра и небольшой кувшин с чем-то похожим на зеленый чай, только сладковатый и холодный.

По чуть-чуть я попробовал всего, прислушиваясь, не щелкнет ли, срабатывая Личная Защита, которая, к счастью, не перестала действовать даже в мертвой зоне (так как являлась, по сути, следствием срабатывания заклинания, а не заклинанием как таковым), и, убедившись, что все в порядке и ничего не отравлено, принялся за трапезу.

Еда была простой и даже можно сказать элементарной, но удивительно вкусной — то ли я настолько проголодался, что готов сжевать все что угодно, то ли наклы ко всем своим таинственным свойствам легко могли бы приписать еще и выдающиеся кулинарные навыки…

Я съел чуть больше половины, после чего почувствовал насыщение и отложил остатки — переедать в принципе не лучшая идея, а перед каким-то неопределенным «испытанием» — так вдвойне.

Сейчас окажется, что меня там ждет полоса препятствий на время, и полезет из меня завтрак наружу на первом же препятствии.

Оставив поднос на столе, я открыл дверь и обнаружил за ней накла. Опять же непонятно — всё того же, или другого.

— Как звать? — спросил я, но накл не ответил.

Вместо этого он заглянул через мое плечо в комнату, кинул быстрый взгляд на поднос, убедился, что я поел, и поманил за собой.

— Ладно, — кивнул я. — Надумаешь спросить, сколько времени или как пройти в библиотеку — я тебе это припомню и тоже буду молчать как рыба. Будем квиты.

Мне показалось, или накл, услышав это, издал короткий тоненький, почти девичий, смешок?

Мы снова шли по улицам Айтрикса, петляя между лотками торгашей и стенами зданий, и снова я ощущал на себе заинтересованные взгляды со стороны. Сегодня (или все еще «вчера»? Совершенно потерял счет времени, даже по по солнцу не понять, который час и какого дня) наклов на улицах было чуть больше. Они все еще пытались не попадаться на глаза, но, коль уж оказывались застигнуты взглядом, то не спешили прятаться и отвечали взглядами на взгляды.

Прогресс.

Вслед за своим проводником я прошел вплоть до стены пещеры, в которой располагался Айтрикс, и там мы опять канули в паутину глубинных тоннелей. Снова потянулись мимо нас стены, украшенные костяками животных, снова переходы сменялись переходами, двери — дверями, и в этой карусели я совершенно потерял направление не просто на стороны света, но и банально — в сторону города, из которого мы вышли всего-то пять минут назад.

А спустя еще пять минут и полкилометра туннелей, ведущий меня накл наконец остановился и приглашающе махнул на очередную дверь, недвусмысленно намекая, что мне туда.

Я оказался в невысокой и узкой пещере, по центру которой бурлила и клокотала быстрая подземная река. Собственно, это даже пещерой-то не являлось, по крайней мере, природной — река просто протекала тут, а потом на нее вышли наклы и слегка облагородили это место, вытесав нечто вроде небольшого причала (хотя кто тут будет причаливать?) с одной стороны реки и такой же конструкции — с другой.

Получилось, что вытекающая из дыры в скальной породе река шириной с добрых три моих роста протекала между двумя каменным платформами, забрасывая их брызгами, и скрывалась в дальней стене, в точно такой же дыре.

На одной платформе — той, на которой оказался я, стояло трое Первых, на другой — четверо, включая и того, с которым я разговаривал. Завидев меня, он кивнул и поднял руку вверх, то ли приветствуя, то ли просто привлекая внимание.

— Здравствуй, Камаль-хан, — надтреснутым дребезжащим голосом заговорил один из Первых, что стоял рядом со мной. — Я Один-Два.

— Здравствуй, Один-Два, — поздоровался я в ответ. — В чем состоит испытание?

— Когда Камаль-хан искал встречи с нами, он исследовал кубометры и кубометры земли, — начал рассказ Один-Два. — Часами напролет двигался он под землей, чтобы найти наши туннели.

Странно, но рассказ подобного толка у него получалось вести не пафосно-заунывным тоном, а спокойно и обыденно, словно он рассказывал, что произошло вчера на работе, и сколько деталей он выточил на своем станке.

От этого возникало ощущение, что я слушаю не какую-то там пророческую легенду, а рассказ о событиях, которые действительно когда-то произошли… Хотя я лично все равно считал все эти испытания профанацией и пустой тратой времени.

— В один момент с Камаль-ханом произошла беда, — спокойно продолжил Один-Два. — Он прокопался в русло подземной реки и попал в ее течение. Оно унесло его неизвестно куда, затаскивая еще глубже под землю, но он смог перебороть его и выбраться из воды.

Я вскинул брови.

— Так, понятно. Вы хотите, чтобы я прыгнул в эту реку и пересек ее? Нормально придумали! Тогда, сто пятьдесят лет назад, тут еще не было никакой зоны, и можно было спокойно пользоваться магией! С магией-то любой дурак выберется что из воды, что из вулкана, что из центра Троттла!

— Любой, кроме того, кто превращен в животное. — Один-Два покачал головой. — Камаль-хан в тот момент находился в форме крота, и магия ему была недоступна.

Хм, а дело ведь говорит.

Когда ты превращен в животное, пользоваться магией не получится при всем желании — нет пальцев, которыми можно наплести плетение, да и мозг животных слишком примитивен для того, чтобы осознать, что творит.

В моем мире даже было известно множество смешных ситуацией, когда маг-недоучка забывал указать временной диапазон превращения или подготовить контр-заклинание, которое подвешивал в пространстве, чтобы оно ожидало мысленной команды. Забывал — и оставался в виде зверушки до того момента, пока кто-то из хохочущих коллег не смилостивится над ним и не расколдует.

Значит, Выдра в свое время тоже обходился без магии, когда боролся с подземной рекой. Не знаю, как выжил он, но…

Я перевел взгляд на Один-Два, потом на реку, потом обратно и уточнил:

— Мне нужно оказаться на том берегу?

— Да, Камаль-хан.

— И я свободен в выборе методов?

— Да, Камаль-хан.

— Отлично. — Я улыбнулся, разбежался и головой вперед прыгнул с «пристани» в бурлящие воды реки…

Но я до них не долетел. В полете я махнул рукой, рассекая пространство перед собой, и провалился в Изнанку с ее вечным холодом и серостью.

Фигуры вокруг подернулись серым пеплом и застыли, размазанные в движении. Клокочущая река подо мной замерла каплями, сорванными с гребней волн, и обрывками белой пены.

Ожидая сразу чего угодно, я коснулся ладонями неровной поверхности воды, уже приготовился, что провалюсь в нее, как в желе, но поверхность оказалась твердой, как ей и положено быть в остановленном (или сильно замедленном) времени.

Чудом разминувшись с острыми пиками вздыбленных волн, я перекатился по застывшей водяной поверхности, больно впечатываясь ребрами в ее перекаты, и поднялся на ноги. Вода отлично держала меня, совсем как асфальт или бетон, и я, даже специально пошаркав подошвами, не смог изменить конфигурацию волн.

То, что нужно. То, чего я и ожидал.

Перепрыгивая средней высоты водяные пики и огибая самые высокие, я трусцой пробежал десяток метров, отделяющие меня от противоположного берега, подпрыгнул, цепляясь за каменную пристань одной рукой, а другой в этот момент прорезал над головой окошко, выпускающее обратно в реальность.

В итоге для всех наблюдателей я сперва исчез на одной стороне реки, а спустя мгновение — уже подтягивался и забрасывал ноги на другую. Если бы я сам такое увидел, то решил бы, что в деле замешана магия (и оказался бы прав, ведь мой нож тоже являлся магическим артефактом, к счастью, не потерявшим своей силы в мертвой зоне, как и маномат), но наклы прекрасно знали, где мы находимся и чем эта зона знаменита.

И тем не менее, они совершенно не удивились. Спокойно посмотрели на то, как я забираюсь на пристань и даже не спросили, почему я сухой. Прямое подтверждение их же слов — методы им не важны. Им нужен результат.

Уважаю.

Я поднялся на ноги и посмотрел на Первых. Они, поймав мой взгляд, одновременно кивнули, а Один-Один даже улыбнулся:

— Блестяще, Камаль-хан. Время для второго испытания. Ты готов?

— Ведите, чего уж. — Я хмыкнул. — Что там надо будет? По магме пробежаться? В одну прорубь нырнуть, из другой вынырнуть?

— Нет, Камаль-хан, все намного проще… И одновременно сложнее. Намного сложнее…

Глава 24

Проще, сложнее…

Прямо как с самими наклами, с которыми с одной стороны общаться намного проще, нежели с прочими людьми, а с другой — в разы сложнее. Проще — потому что они ничего не скрывают и говорят все как есть, как думают.

Сложнее — потому что того, что они говорят, почти всегда недостаточно для того, чтобы полученной информацией можно было толково распорядиться.

Вот сейчас — что значит «проще и одновременно сложнее»?

Так я и спросил, но, как я и думал, Один-Один не ответил. Только произнес:

— Прошлый Камаль-хан, когда искал встречи с нами, столкнулся со многими опасностями, не только с подземной рекой. После этого он столкнулся с самим воплощенным страхом и смог выжить даже в его логове… Именно это тебе и предстоит — встретиться с воплощенным страхом.

Я уже встречался с воплощенным страхом — в моем мире изредка на болотах встречались небольшие жабки с огромными глазами, которые умели наводить галлюцинации на всех, кого считали опасными.

Это было их защитным механизмом против врагов, а основан он был на том, что жабки заставляли каждого увидеть то, чего он боится больше всего. Говорили даже, что появились эти пресмыкающиеся в ходе какого-то магического эксперимента, и по счастливому (для них) стечению обстоятельств не вымерли, а зажили очень даже припеваючи, хоть и очень мало где из-за высоких требований к окружающей среде.

Так что да — с воплощенными страхами я уже сталкивался.

И они ничего не смогли со мной сделать, поскольку единственный мой страх — это проиграть Вальтору в нашем многолетнем противостоянии. А проиграть Вальтору — это значит погибнуть от его рук, поскольку и он и я знаем, что, пока я живу, я не перестану с ним бороться.

Бедная гипножабка чуть не лопнула от натуги, когда перед ней встала дилемма, как показать человеку, который не мертв, его собственную смерть…

Пройдя метров двести мы остановились возле очередной двери, ведущей неизвестно куда, и Один-Один сделал приглашающий жест рукой, намекая, что дверь предстоит открывать мне.

— А сделать-то что надо? — спросил я, так и не поняв, чего от меня хотят.

— Самую малость, — улыбнулся Один-Один. — Просто выйти через другую дверь. Только и всего.

— И сколько там до нее, до другой двери?

— Метров сто, не больше.

— Но по пути я встречусь с воплощенным страхом? — уточнил я. — Все верно?

Как-то очень уж легко все звучало… Для меня, конечно, легко.

Кто-то другой на моем месте, наверное, уже догадался бы, о чем или о ком идет речь и… не знаю, наверное, начал бы трястись от страха в ожидании неизбежного? Видимо, именно на это и был расчет.

Один-Один лишь кивнул, не переставая улыбаться в бороду.

— Ладно. — Я пожал плечами. — Увидимся на той стороне.

Я толкнул дверь и вошел в нее, услышав, как у меня за спиной кто-то зашушукался. О чем конкретно, я уже не расслышал — дверь закрылась, отделяя меня от сопровождающих.

Пещера, в которую меня привели, разительно отличалась от всего того, что я видел у наклов до этого. Здесь даже свет не был проведен, и единственное, что помогало мне не утонуть во тьме полностью — это россыпи небольших, слабо светящихся зеленым, грибов, которые росли кое-где по углам.

Конечно, до полноценного источника света им, растущим прямо возле пола, было далеко, но достаточно для того, чтобы худо-бедно различать очертания окружения.

Можно было снова воспользоваться магией и обеспечить себе не просто мое любимое высококонтрастное зрение, но и полноценное ночное…

Конечно же, нельзя! Я ведь все еще в мертвой зоне, и подобные трюки тут не провернуть!

Все, что оставалось — это пользоваться светом от грибов, а когда я нагнулся и срезал ножом небольшой пучок с общей длинной ножкой (пытался оторвать, но грибы тянулись, как резиновые, и отрываться отказывались) и поднял над головой, как факел, и вовсе стало почти хорошо. Наконец можно было рассмотреть пещеру повнимательнее…

И понять, что от всех прочих структур наклов она отличалась не только отсутствием освещения, но и самой своей архитектурой.

Ведь насколько все прочие туннели и каверны у наклов были хорошо обработаны, порой до идеальной гладкости, приведены в красивый и функциональный вид, настолько же здесь было наоборот.

Этой пещеры явно никогда не касались руки человека, если не считать двери, конечно. Неправильной формы, то сужающаяся, то расширяющаяся, поросшая не только сталактитами и сталагмитами, но еще и наростами на стенах, пещера явно имела такой вид с самого своего появления.

Сюда пробили вход, закрыли его дверью и больше ничего с ней делать не стали, оставив ее в первозданном виде… Ну, может, еще пробили второй проход с другой стороны, если Один-Один не обманул. Все остальное оставили на откуп природе.

В пещере было тихо, только где-то далеко слышался слабый перезвон капель, падающих на ровную водную гладь. Здесь ничем не пахло, даже сыростью, чего я подспудно ожидал, и уж тем более ничего не было видно. Ничего опасного, по крайней мере.

Подняв гриб над головой, чтобы круг света, источаемый им, был как можно больше, и шансы споткнуться о какую-то хрень были минимальны, я пошел вперед, перешагивая через особенно крупные наросты камня.

Прошагав метров пятьдесят, я столкнулся с первой проблемой — проход практически исчез, превратившись в узкий лаз, если не сказать расщелину. Она рассекала скальную породу сверху вниз, но, когда я посветил в нее грибом, то оказалось, что протискиваться надо всего-то полметра. При условии того, что у меня есть мой нож, которым я быстренько срезал выступающие куски породы, это вообще не препятствие, поэтому буквально через минуту я уже оказался на той стороне, которая полностью соответствовала «этой». Разве что здесь не было видно светящихся грибов.

Ну, если это и есть их «первородный страх», или как там они его называли, то как-то это… мелко, что ли.

Да, остаться в темноте и тишине — это довольно страшно для простых людей… Но тут ведь — ни темноты, ни тишины! Есть грибы, которые как-то, но освещают окружение, есть звук капающей воды, что нарушает тишину… Чего тут бояться-то?

Может быть, изначально все так и было — черная и беззвучная пещера? А потом наклы просто на протяжении полутора веков сюда не заходили, и вот тебе проросшие светящиеся грибы, вот тебе пробившая путь через камень вода…

Возможно такое?

В принципе, возможно.

Но, если это так, то все мои суждения о наклах, которые я успел построить за это невеликое время — чушь собачья, и я вообще нахрен разучился разбираться в людях.

А нет, не разучился…

Из-за плавного поворота длинной неровной каменной кишки выплыло что-то чужеродное для этого подземного царства. Я остановился и присмотрелся к этому «чему-то», пытаясь разобрать, что же оно из себя представляет.

Одно можно было сказать точно — это что-то живое.

Непонятная куча, лежащая в пяти-семи метрах от меня явно дышала, но ничего сверх этого про нее сказать было нельзя. Даже непонятно было, покрыто это существо мехом или лишено его — настолько плохо было видно.

Ладно, даже если это животное — дальше что? Это оно, что ли, первородный ужас?

Или, может, другое такое же животное, лежащее чуть дальше от первого и размером чуть поменьше? Так ведь это же просто животное. Да, животные не любят, когда вторгаются в их гнезда и логова, ну так если они об этом не узнают, то и переживать им будет не за что, и они не нападут.

То есть что получается, весь «ужас и кошмар» этого испытания наклы провалили банально из-за того, что звери, которые и должны были их обеспечивать — тупо спят?

Это было настолько нелепо, что я не удержался и тихонько хмыкнул, представляя их рожи, когда я им об этом сообщу.

Но даже этого тихого звука, который услышал один лишь я (как я думал) оказалось достаточно. В глубине пещеры что-то зашевелилось, а потом протяжно, с присвистом, зевнуло. Что-то явно небольшое, судя по звуку.

А потом это что-то зашевелилось еще активнее и выползло из своего уголка прямо в кружок света от моих грибов, щуря свои огромные глаза.

Я посмотрел на существо, перевел взгляд на спящие горы мяса вокруг, сравнил размеры… Да это же детеныш! Причем мало того — я даже знаю, какого существа этот детеныш! Я их видел!

Или вернее я видел не их, а их иллюзии, их проекции. А видел я их на турнире в Академии, на самом первом испытании! Как там их… Кранги, крэнги? Кронги, точно! Ванесса называла их «кронгами» и почему-то до безумия боялась, настолько боялась, что даже не заметила, что под ними не приминается трава, поэтому готова была разрядить в них всю свою магию!

Правда я так и не понял, почему у нее была такая реакция. Ни тогда не понимал, ни сейчас. Кронги ни тогда, ни сейчас не вызывали чувства страха или хотя бы опаски…

Особенно этот кроха.

Маленький кронг практически не отличался по виду от взрослых особей, разве что голова у него была непропорционально большая, да и задние ноги тоже, из-за чего он стоял слегка покосившись вперед… В смысле, еще больше покосившись, чем взрослые звери. А еще у него были огромные влажные черные глаза, которыми он с любопытством глядел на меня.

Кронг подобрал под себя задние лапы и уселся на задницу, не сводя с меня взгляда. Снова зевнул, широко распахнув пасть, в которой почти не было зубов — так, какие-то костяные отростки-пилки, явно не годящиеся для того, чтобы отрывать и пережевывать куски мяса. Получается, кронги травоядные, что ли?

— Привет, — тихо произнес я и присел рядом с кронгом тоже.

Он опасливо дернулся, недоверчиво глядя на меня, но потом внезапно принюхался, подергивая головой и шумно выдыхая воздух.

Взгляд его больших глаз был прикован к грибу, который я держал в руках.

— Серьезно? — уточнил я. — Ты правда будешь есть непонятный светящийся гриб?

Кронг тихо уркнул в ответ.

Или это у него в животе уркнуло?

Я достал нож, отрезал кусочек от шляпки гриба и протянул маленькому кронгу. Тот его нюхнул, схватил передними лапами и принялся откусывать мелкие кусочки, быстро-быстро их пережевывая. Очень похоже на то, как крысы едят… Очень большие крысы. Лысые и уродливые.

Ну да, объективно говоря, кронга не назвать очаровашкой — ни большого, ни маленького. Но и отвращения они вызывали не больше, чем… ну, верблюды скажем. Или камбала.

Просто звери такими уродились, что ж теперь? Зато они вот весьма общительные оказались.

Первородный ужас…

Я, похоже, чего-то не понимаю в страхе и страшных вещах. Страшных животных, опять же.

С другой стороны — а кто понимает?

Те же бегемоты например — это же ужасающие животные, безумно опасные и агрессивные, даром что травоядные, а многие считают их добряками и улыбаками. Зато пауков боятся как огня, хотя объективно только пара их видов ядовита настолько, что может убить человека, да и то лишь при условии, что он будет ослаблен или болен… Ну, или аллергия на яд будет.

Так что традиция судить животных по внешнему виду она, наверное, общая для всех миров. Кронги страшные на вид — значит, они страшные в принципе. Видимо, этим руководствуются люди, не знаю.

Кронг дожевал кусок гриба и тихо пискнул, прикрыв глаза. Я отрезал еще кусок, дал ему, но он его есть не стал.

Вместо этого он взял его в одну переднюю лапу (или руку?) и на трех оставшихся поковылял в угол. Я проследил его путь глазами и оказалось, что он стремился к взрослой особи, которая все так же спала.

Добравшись до нее, он практически сунул голову ей в ухо и снова тихо пискнул. И взрослый кронг (Кронгиня? Может, это самка?) проснулся и глухо заворчал. Детеныш снова пискнул и сунул ей (буду считать, что это его мама) кусок гриба под нос. Самка принюхалась, чмокнула губами, отправляя гриб в рот и принялась жевать его.

Действительно, травоядные. Грибоядные, если точнее говорить. Наверняка все грибы в своей пещере давно уже пожрали, а до соседней добраться не смогли бы, даже если бы знали, что там еще одна грибная поляна — трещина в скале слишком узкая для них.

Я не торопясь, чтобы не нервировать кронгов, подошел поближе, самка слегка заворчала, глядя на грибы у меня в руках.

— Ну ладно тебе, — примирительно сказал я, присаживаясь рядом и отрезая с ножки целый гриб. — Я вам поесть вообще-то принес, а ты ворчишь.

Самка с недоверием смотрела на меня исподлобья, зато детеныш времени не терял — схватил у меня прямо из руки гриб, откусил кусок, а остальное сунул маме под нос. Она снова нехотя взяла гриб, прожевала его и еще раз посмотрела на меня — кажется, уже без недоверия.

— Вот и отлично. — Я отрезал еще один гриб, ополовинив свой «факел» и протянул ей.

На сей раз она взяла гриб у меня прямо из руки. Медленно и осторожно, но это все равно был отличный прогресс. Я наблюдал за тем, как она медленно жует и глотает гриб, и у меня в голове зрел план.

— Так. — Я отрезал от общей кучи один гриб, а остальное положил перед кронгами. — У меня есть идея. Вы пока ешьте, а я сейчас.

Зачем я с ними разговаривал — ума не приложу, но почему-то мне казалось, что они меня понимают. Может, не так, как понял бы человек, но все равно — что-то понимают.

Подсвечивая себе путь последним тусклым грибком, я заспешил обратно к расщелине и снова просочился через нее в первую пещеру. Затем двинулся по ней с ножом в руках, как грибник по лесу, срезая пучки грибов и складывая их в собственную футболку, которую снял и связал узлом, сделав импровизированный мешок. Когда он наполнился, я сходил обратно к расщелине, высыпал грибы на пол и покидал их на ту сторону, после чего вернулся обратно к сбору.

Так я сделал пять раз и в итоге натаскал кучу грибов себе по пояс. Снова сложив, сколько влезло, в импровизированный мешок, я понес их к кронгам.

А там проснулся уже добрый десяток особей, но понял я это только тогда, когда со своей ношей вышел почти на середину их пещеры. Сбоку множеством голосов раздалось недовольное ворчание, но внезапно из угла с детенышем и его материю раздался сначала недовольный писк, а потом — и угрожающий рык.

Который предназначался не мне.

Ворчание сбоку резко стихло, и я без препятствий прошел на середину пещеры и высыпал грибы на пол.

— Кушать подано. — Я картинно поклонился. — Садитесь жрать, пожалуйста!

И развернулся, отправляясь за второй партией.

Когда я ее принес, двое кронгов уже ковыряли лапами в грибах, но увидев меня, шарахнулись в стороны, позволяя мне высыпать грибы в кучу. Еще раз, и еще раз — и в итоге вся куча переместилась к кронгам, которые ковырялись в ней уже не стесняясь и не обращая на меня внимания.

Я развязал футболку, снова напялил ее на себя и почувствовал легкий толчок в ногу. Посмотрел вниз — это оказался все тот же детеныш. В лапке он держал надкушенную шляпку гриба, а головой, прикрыв глаза, прислонился к моей ноге.

— Эй. — Я присел и протянул руку. — Да не за что. Рад был помочь.

Детеныш отлип от моей ноги и ткнулся лбом в руку.

Я ожидал, что он окажется сухим и холодным, но внезапно выяснилось, что кожа кронгов покрыта шерстью. Короткой, даже скорее щетиной, чем шерстью, но главное — они были теплыми и совсем не противными.

Подошла самка и глухо курлыкнула. Я, не вполне понимая, что она от меня хочет, положил последний оставленный про запас гриб на колени и протянул вторую руку, и она тоже ткнулась в нее лбом, совсем как детеныш. Секунду постояла так, а потом отошла к общей куче и принялась за еду.

— Давай беги тоже. — Я осторожно развернул детеныша к грибам. — А то все без тебя съедят.

Детеныш уркнул и поскакал к куче, а я встал и с чувством удовлетворения от проделанного дела зашагал дальше по пещере.

Буквально через тридцать метров добрел до еще одной двери. Как мне и обещали. Постучал в нее и прислонился к стене рядом, ожидая, когда мне откроют.

Прошло пять секунд, десять, пятнадцать…

Я постучал еще раз.

Но мне не открывали.

Глава 25

Ну что на этот раз они выдумали?

Может, уже наконец это и является «первородным ужасом»? Быть запертым в одном помещении с кучей тварей?

Но в чем суть? Ведь твари-то оказались мирнее, чем иные коровы, они даже нападать не пытались, даром что я в их логове оказался!

Да и, говоря откровенно, запертым-то я тоже не являлся.

Передо мной есть дверь, а у меня есть мой нож, для которого вскрыть эту дверь так же легко, как банку консервов, а значит, никакого ужаса я не способен испытать даже в теории. Так в чем, опять же, суть?

Непонятно…

Я снова постучал в дверь, на сей раз уже активнее, рукоятью ножа, чтобы меня точно было слышно, чтобы ни у кого из тех, кто находился по ту сторону, не возникло сомнений — следующим предметом для «постучать» будут уже их головы.

За дверью отчетливо что-то шоркнуло и раздались тихие нервные голоса.

Заинтересовавшись, я приник к двери ухом, пытаясь разобрать, о чем там говорят. И у меня это даже получилось: то ли дверь была тонкая, то ли подогнана недостаточно хорошо, оставляя щели, но я действительно услышал, о чем за ней говорят. Плоховато и тихо, но услышал.

— Я же тебе говорю, это он!

— Да как он мог пройти мимо кронгов⁈ Тем более так быстро! Ты вот смог бы⁈

— Нет, конечно! И никто не смог бы!

— Ну, а я о чем! Никто бы не смог!

— Но ты нашел кого сравнить — простых маленьких людей и самого Камаль-хана! Он же смог мимо них пройти в первый раз, при первом пришествии, с чего ты взял, что не сможет пройти сейчас⁈

— С того, что это невозможно!

— Ага, а стучат в дверь, по-твоему, тоже кронги? По-твоему, у них хватит на это мозгов⁈

— Может, и хватит! — громко, чтобы с той стороны точно услышали, сказал я. — По крайней мере, на меня они произвели впечатление довольно сообразительных существ. Если хотите, я могу привести парочку к вам, и посмотрим, насколько они действительно умны.

Едва только я начал говорить, за дверью резко все затихло, будто там моментально все вымерли. Тишина продолжалась еще несколько секунд после того, как я закончил говорить.

Я даже всерьез забеспокоился о здоровье тех, кто там находился — вдруг и вправду вымерли от страха, не ожидая услышать голос изнутри.

А нет, не вымерли. Живы.

По крайней мере, за дверью снова шевельнулись, и слегка дрогнувший голос неуверенно спросил:

— Камаль-хан? Это ты? Это ты там у двери?

— Нет, это оператор бурового горнопроходческого щита «Крот девять тысяч»! — Я еще раз ударил рукоятью ножа в дверь. — Открывайте давайте, или я сам сейчас открою! И вам это не понравится!

За дверью снова раздался недовольный ропот, но, видимо, второй человек принял правильное решение, и я услышал скрежет замков, а потом дверь чуть-чуть отошла в сторону, впуская внутрь лучик света и настороженный взгляд одного-единственного глаза.

— Наконец-то, — выдохнул я, отбрасывая гриб. — Вы чего там, курите, что ли?

— Камаль-хан… — то ли спросил, то ли констатировал открывший дверь накл. — Ты один?

— Нет, есть еще Василий, но он лишь голос в моей голове. — Я подошел к двери и толкнул ее ладонью. — Вы тут совсем с ума сошли, что ли, все? Чего не открываете?

Накл, не смея мне перечить, отошел от двери, выпуская меня наружу, но, едва только я вышел, как он тут же навалился на дверь, снова закрывая ее и судорожно щелкая замками, которых тут было аж целых три.

Я поймал на себе недоверчивый взгляд второго накла, который все не мог поверить, что перед ним стоит человек, а не притворяющийся кронг, но ничего ему не стал говорить, а вместо этого осмотрелся.

Тут снова были туннели наклов — те туннели, к которым я уже успел привыкнуть. Гладкие стены с вмурованными костяками, электрический свет с потолков, плавные изгибы — красота, да и только.

Единственное, что смущало — это то, что нас в этом коридоре было всего трое. Я и те самые два накла, что спорили, стоит ли меня выпускать из пещеры или оставить там. Никого из Первых тут не было, и это было странно.

— А где все? Где Первые? — Я повернулся к наклам. — Думал, они меня тут встречать будут.

— Они ещё не успели подойти, — покачал головой тот, что выпустил меня, наконец справившись со всеми замками. — Никто не ожидал, что ты выберешься оттуда… э-э… так быстро.

— Быстро? Вы серьёзно? — удивился я. — Я же минут пятнадцать там возился, не меньше. Это быстро, по-вашему?

— Ну, быстрее, чем обойти пещеру кронгов даже самым коротким маршрутом, — непонятным тоном ответил другой накл, который до того не проронил в мою сторону ни слова. — Минут через пять должны подойти Первые. Они, наверняка, тебя не ждут так быстро, поэтому не торопятся.

— Ага, подождем тогда. — Я кивнул. — А что там насчет «не выберешься»? Почему я не должен был выбраться?

— Так ведь… кронги же, — неуверенно ответил первый, адекватный накл по всем параметрам.

— Кронги, да, — согласился я. — Интересные звери, необычные.

— Ты сейчас шутишь, да? — Первый накл недоверчиво прищурился. — Необычные… это кронги, и этим всё сказано.

— Вообще не понимаю, о чем вы. — Я развел руками. — Кронги как кронги, я и пострашнее зверей видал. Как вам например гигантский сухопутный осьминог высотой в ваш рост, да который еще и лучами смерти из глаз умеет стрелять?

Наклы на меня посмотрели так, будто я им только что показал чучело, сшитое из бобрового хвоста, утиного клюва и лап, и кротового тела и сказал, что это реальное существо.

А между делом вышеописанные осьминоги действительно существовали, или, вернее, был один подобный осьминог.

Говоря откровенно, он тоже был порождением магии, как и гипножабы, но, в отличие от них — разовым, созданным лишь только для того, чтобы уничтожить свою цель и погибнуть после этого или даже во время этого — это тоже считалось удачным исходом. Ну, а целью был я.

— Но кронги же… — неуверенно повторил второй. — Это же кронги! Почему ты реагируешь так, будто про них ничего не знаешь?

— Ладно, давай представим, что я ничего не знаю о кронгах. — Я щелкнул пальцами. — Вот вообще ничегошеньки. Давай, убеди меня, что они страшные и ужасные.

— Так ведь они же кронги! — Второй накл всплеснул руками, будто разговаривая с идиотом. — Это же первородный страх в чистом виде! Это испытание!

— Кстати, об этом. — Я щелкнул пальцами на другой руке. — Почему их так прозвали? Да, они уродливенькие, не поспоришь, но не всем же лебедями рождаться… Кстати, лебеди в детстве тоже те еще уродцы. Ну а что насчёт кронгов тогда?

— Кронгов так прозвали не из-за того, что они страшно выглядят, — вмешался в разговор первый накл. — Кронгов так прозвали из-за того, что они реагируют на страх.

— В смысле? — не понял я. — Они чуют феромоны, которые вырабатывает жертва, когда боится?

— Возможно, — накл пожал плечами. — Механизм не изучен, потому что не нашлось бы никого, кто был бы достаточно силен и при этом безумен, чтобы изучить его. Кронги не просто чуют страх жертвы, они от него звереют. Они становятся сильнее, быстрее, перестают чувствовать боль и в особенных случаях даже отказываются умирать, хотя и жить, кажется, уже не способны. Именно поэтому кронгов прозвали «первородным страхом» — зная об их особенностях невозможно их не бояться. А если ты их боишься хоть немного, то ты погибнешь. Это неминуемо.

Ах вот оно что.

Это действительно звучало логично — практически самосбывающееся пророчество.

Люди знают, что кронги чуют страх, и это пугает их. А кронги чуют этот страх и бросаются на людей, чем заставляют их бояться еще больше. Замкнутый круг, из которого нет логического выхода.

Единственный способ справиться с этим парадоксом — не входить в этот круг.

То есть не бояться. Как я.

Но честно говоря, если бы я знал правду про кронгов, то, наверное бы, тоже не справился с этим испытанием. Я умею держать эмоции в узде, под контролем, умею сохранять хладнокровие и давить страх необходимостью выполнить задачу, но всё же…

В конце концов, не боятся только два типа людей — идиоты и мертвецы, а я ни к первым, ни ко вторым не относился. По крайней мере, на данный момент времени.

Так что чувство страха я бы все равно испытывал, понимая, что иду к кронгам, и это нормально, поскольку страх — это тот самый механизм, который позволял живым организмам на протяжении многих миллионов лет выживать с максимально возможным гарантированным процентом.

А кронги чуют именно страх, так сказали наклы.

Они не сказали, что кронги чувствуют проявления страха, они сказали именно про сам страх. То есть, как ни дави в себе эту эмоцию, как ни забивай ее, как ни держи себя под контролем — кронги все равно нападут.

Это действительно было неизбежно.

Возможно, в подобной ситуации они были бы не так сильны, как в случае, если бы на моем месте оказался какой-нибудь паникер, и, возможно, я даже смог бы с ними справиться — как-никак, нож и маномат это грозная сила, — но вот целым и невредимым я из этой пещеры вышел бы вряд ли.

А теперь получается, что, не зная того, что кронгов надо бояться, я их и не боялся. И впредь бояться не буду тоже, ведь я узнал, что они — спокойные травоядные зверушки, вполне общительные и нисколько не злобные. Мне их просто незачем бояться, это все равно что бояться аквариумных рыбок.

Интересно, а как прошел кронгов в свое время первый Камаль-Хан, то есть Выдра? И как вообще он на них наткнулся?

Так же, как и на подземную реку — полз себе полз сквозь землю, да и вывалился в их логово?

Если так, то здесь возможно сразу несколько вариантов решить сложившуюся задачку.

Например, можно было тихонько проползти мимо спящих кронгов в обличии все того же крота, который, как известно, слепой, а значит и не знает, что вокруг кронги, а значит и не боится.

Или, как вариант, превратиться во что-то минимально организованное, у чего даже мозга как такового нет, лишь пучок ганглий, например, в паука. Или в улитку. В общем, в какое-то животное, которое не умеет пугаться и выделять феромоны страха.

Правда тогда остается вопрос, как вернуться обратно в форму человека, но это решаемо, если заложить в заклинание «таймер», чтобы оно перестало действовать спустя какое-то время. Или еще какой-то вариант придумать — хрен знает, насколько изобретательными были великие маги прошлого.

Главное, что я прошел испытание, пусть даже сам того не подозревая.

А еще — с кронгами подружился. Тоже неплохо, хоть и не особенно нужно.

Вот что значит, не знать, что идёшь на верную смерть.

Я перевел взгляд на наклов:

— А вы вообще знаете, что кронги травоядные?

— Скорее всеядные, — поправил меня первый накл. — Но да, основу их рациона составляют растения. И насекомые, но в меньшей степени.

— То есть, их повадки вам известны? — Я поднял бровь от удивления. — А я думал, вы их боитесь до смерти, поэтому ничего о них не знаете.

— Боимся, конечно. Но это не мешает нам за ними наблюдать. — Первый развел руками. — Мы знаем, что кронги всеядны, что они выбираются на поверхность по ночам в поисках пищи, а днем отсыпаются в пещерах.

— Значит, у них в пещере есть выход наружу?

— Конечно, иначе как бы они туда попали.

— Я думал, вы их для меня туда запихнули. — Я пожал плечами. — Вроде как специально для прохождения испытания.

— Нет, это было бы слишком… кровопролитно, — помедлив перед последним словом, ответил первым. — Наклы на эту пещеру наткнулись много лет назад и просто оставили ее как есть. С тех пор в ней сменилось много поколений кронгов. Они забираются туда, спят, живут, а мы их не трогаем.

— И не страшно вот так жить неподалеку от жутких и опасных тварей?

— Так мы же не близко, — ответил первый. — Тут до Айтрикса на самом деле несколько километров по туннелям. Даже если кронги каким-то образом проникнут за двери, то не доберутся до нас — они просто не двигаются на такие расстояние под землей. По поверхности — да, легко, но под землей нет. Под землей они только спят в своих логовах и лишь днём.

— А то, что они светящиеся грибы любят, вы знаете? — Я козырнул новой для себя информацией.

— Они всё любят. — Судя по голосу, первый слегка улыбнулся. — Всё, что найдут и сочтут едой. Кроме мяса. В смысле, того, которое прямо из животных. Они даже не охотятся, что интересно — никто никогда не видел, чтобы кронг убивал живое существо для того, чтобы его съесть.

— Понял, занятные существа, — усмехнулся я.

— Крайне занятные, — согласился первый. — О, а вот и Первые.

Из-за изгиба коридора действительно показалась вереница наклов, возглавляемая бородатыми Первыми — на сей раз всеми семью сразу.

Они о чем-то негромко и не особенно активно переговаривались — кажется, спорили, — но, завидев нас троих резко остановились, будто в стену уперлись. Идущий самым первым Один-Один даже руки опустил, которыми только что так активно жестикулировал.

— Как дела? — Я широко улыбнулся, поднял руку и приветливо ей помахал. — А мы тут про местную фауну беседы ведем.

— Поразительно… — раздалось из рядов Первых. — На нём ни царапины, ни раны, ни ужаса на лице.

— И даже ни пылинки, попрошу заметить, — с удовольствием ответил ему Один-Один. — Все, как я и говорил. Это Камаль-хан…

Последние два слова он произнес с таким видимым удовлетворением, будто он говорил не про меня, а про себя. Будто это он — Камаль-хан, и это он только что прошел испытание с кронгами без единой царапины, раны и даже пылинки.

И опять же, они не спрашивали, как мне это удалось, и что я такого сделал, чтобы пройти испытание — вообще ничего не спрашивали. Даже из-за того, что мой способ может помочь в будущем самим наклам в вопросах контактов с кронгами — не спрашивали, их это будто не интересовало вовсе.

Их интересовали только испытания, а говоря конкретнее — то, что я смог их пройти. Это было важнее всего остального.

— Итак, Камаль-хан, ты прошел два испытания, — все тем же довольным тоном обратился ко мне Один-Один. — Осталось лишь одно. Одно-единственное.

— Надо полагать, самое важное, которое невозможно пройти? — Я внимательно на него посмотрел и добавил: — Самое сложное и одновременно — самое простое?

— Как ты угадал? — улыбнулся Один-Один так широко, что улыбка даже его бороду прорезала.

— О, даже не знаю. Повезло, наверное.

— Да, ты должен пройти последнее испытание, и оно будет состоять в том, что…

Но договорить ему было не суждено.

Внезапно где-то далеко глухо ухнуло, и пол под ногами слегка завибрировал.

И стены тоже. И даже потолок, с которого тонкими струйками просыпалось немного земли…

Я покачнулся, но устоял на ногах, раскинув руки в стороны, а вот остальные удержались не все. Несколько Первых не успели поймать равновесие и шлепнулись на задницы, а другие тут же кинулись их поднимать, с тревогой глядя наверх, на потолок.

Опять посыпалась земля со стен, опять завибрировало под ногами и послышались глухие ухающие звуки. Первые заметно забеспокоились.

Их тревогу легко можно было понять и объяснить.

Наверняка они, как и я, знали, что это за звук, и узнали его даже сквозь множество метров каменной породы. Это был отдаленный взрыв. Почти такие же звуки я слышал в Академии, когда на нее напали троттлисты и обрушили снаряды по площадям.

Вряд ли среди наклов это было что-то из ряда вон выходящее. Не удивлюсь, если они взрывчатку детям вместо игрушек подсовывают, настолько это должна быть обыденная в их обществе вещь, с их-то образом жизни…

Вот только настороженные взгляды Первых ясно давали понять, что они про эти взрывы ничего не знают и не были к ним готовы.

А значит, это дело рук не самих наклов, а того, кого они тут совсем не ожидали увидеть…

Глава 26

Взрыв раздался еще раз, и теперь — очевидно ближе, чем в первый.

Снова изрядно тряхнуло, да так, что едва вставшие на ноги Первые снова посыпались на пол, как сбитые кегли, и даже я присел и развел руки в стороны, пытаясь удержать баланс.

— Судя по вашим лицам, вы не в курсе, что происходит, — наполовину спросил, наполовину констатировал я, глядя, как они снова поднимаются. — И к этим взрывам отношения не имеете.

Один-Один, который всё же удержался на ногах, поднял на меня взгляд, поджал губы и нехотя покачал головой.

— Как же так? — подколол я. — Мне вроде бы говорили, что у вас под контролем вся территория вокруг! Что меня заметили еще с первой секунды, как я ступил на землю мертвой зоны!

— Вот именно — «на землю». — Один-Один бросил короткий взгляд через плечо. — Мы следим за поверхностью и следим хорошо, так что там никто не прошел бы незамеченным.

— Хотите сказать, что это происходит под землей? — Я нахмурился.

— Получается, что так. — Один-Один развел руками.

— И кто же это может быть?

— У меня есть только один вариант…

У меня тоже был только один вариант. И я бы поспорил даже на свой нож, что наши с ним варианты совпадали.

Вот тебе и наклы, уникальные и неповторимые. Обосновались в мертвой зоне, закопались в землю, обеспечили слежку за поверхностью — в общем, все в лучших традициях того, что они делали на протяжении всей своей истории.

И совершенно не подумали о том, что Троттл учится на своих ошибках. И, если во времена первой войны у них не было людей, которые выступали бы ответом на монополию наклов, то за полторы сотни лет такие люди вполне могли бы появиться. Даже больше — они обязаны были появиться.

Прогремел еще один взрыв.

Уже совсем близко — настолько, что даже лампы под потолком моргнули. А еще мне показалось, что послышались голоса из-за стены.

— Троттлисты! — уже без сомнений заявил я и достал из воздуха маномат, что вызвало недоуменный подъем бровей на лице Один-Один. — Вы разобрали, с какой стороны и куда они идут?

— К Айтриксу, безусловно. — Один-Один кивнул. — Со стороны тридцатых штолен.

— Тогда нам надо возвращаться туда.

— Согласен, — опять кивнул он. — За мной!

Один-Один развернулся и заспешил прочь, расталкивая остальных, которые, видимо, еще не въехали в ситуацию до конца. Правда, длилось это недолго — они наконец все поднялись на ноги и устремились следом за нами.

Так получилось, что я и Один-Один оказались самыми первыми, а остальные двигались десятью метрами позади.

Несмотря на внешнюю дряхлость, старик двигался по туннелям очень быстро, словно в нем проснулись скрытые резервы. Он вроде едва переставлял ноги, да и сам шел так же согнувшись и сгорбившись, как сидел за своим столом, но при этом передвигался со скоростью практически бегущего человека. Я бы его, конечно, догнал и перегнал, если бы захотел, но не знал, куда двигаться, поэтому отпустил его на корпус вперед и держал такую дистанцию.

Поэтому, когда одна из дверей, мелькавших всю дорогу по бокам, вылетела, вынесенная еще одним взрывом, на ее пути оказался именно Один-Один.

Я уже решил, что тяжелая створка сейчас пришибет старика намертво, но Первый удивил меня еще раз — он не просто успел среагировать на взрыв, но еще и упал на пол, на бедро и локоть, проскальзывая под мелькнувшей у него над головой створкой!

А следом из проема появились троттлисты.

Они выглядели точно так же, как те, что напали на Академию — все в черном, с замотанными лицами и с оружием. Кто-то — с мечами, другие — с огнестрелом, и никого, понятное дело, с магией. Вероятнее всего, никаких гранатометов они с собой не притащили — те или просто не сработают в тоннелях, либо вообще будут больше опасны для самих атакующих.

По крайней мере, среди тех пятерых, что выпрыгнули на нас, было трое с мечами и двое — с пистолетами-пулеметами на манер того, что имелся у Адама, и никаких гранатометов.

Завидев нас, троттлисты вскинули оружие, но воспользоваться им в полной мере не смогли — мечники ломанулись вперед, замахиваясь мечами, и оказались на линии огня у стрелков, которые из-за этого не смогли открыть огонь.

На меня переключились сразу четверо противников — два мечника и оба стрелка. Последний оставшийся мечник занялся Один-Один, который оказался на другой стороне туннеля, отделенный троттлистами, и помочь ему я пока не мог… А подмога — она все еще там, десятью метрами позади и за то время, что им нужно, чтобы добежать, мы оба уже станем трупами…

Первый мечник уже практически достал меня своим мечом, и времени бросать маномат и доставать нож у меня не было. Поэтому я просто махнул стволом по дуге, пересекая траекторию с траекторией меча, и отвел удар в сторону — туда, где он встретится с оружием второго мечника, блокируя и его удар тоже.

Быстрый прямой удар ногой — и один мечник отступил на шаг назад, а второй получил быстрый тычок стволом в лицо и несколько пуль, выпущенный в упор.

Противник рухнул на пол, как подкошенный, освобождая линию огня для одного из стрелков, и тот не преминул этим воспользоваться — выжал спуск, и я практически увидел, как в глубине канала ствола его оружия зарождается вспышка сгорания пороха.

Я шагнул в сторону, скрываясь за вторым мечником, который уже восстановил равновесие, и атаковал снова. Пули ушли правее.

Сзади кто-то охнул, но я, не обращая внимания, уклонился от первого удара мечника, а второй принял на нож, который наконец-то достал, улучив момент.

Меч с коротким хрустом разлетелся на половинки, я шагнул вперед, и снова ударил стволом маномата в лицо противника. Затем растворил нож в воздухе, «обмотал» стволом оружия вытянутую в попытке сохранить равновесие руку противника, заставляя его развернуться спиной ко мне и лицом к своим подельникам. Левым плечом я как следует надавил на спину врага, толкнув его вперед, и практически затолкал его на стрелков!

Конечно, троттлисты тоже начали стрелять, но все их пули попали только в их же компаньона, а я, скрытый за его телом, остался цел.

Громкие щелчки бойков вхолостую подсказали мне, что их магазины пусты, и тогда я еще сильнее толкнул плечом вперед, сбрасывая с себя уже мертвое тело, вскинул маномат и двумя короткими очередями по два патрона прострелил им головы.

Да, можно было убить их, используя Изнанку, но не хотелось так рано запускать руку в свой «запас» возможностей.

Кто его знает, что будет дальше, и сколько раз оно мне еще пригодится.

Покончив с первой четверкой, я вскинул маномат, чтобы добить пятого, но оказалось, что Один-Один и сам с ним прекрасно разобрался — троттлист был натурально приколот к земляной стене тремя длинными, остро заточенными костями, две из которых торчали у него между ребрами, а третья — прямо из кадыка.

Откуда Один-Один взял эти кости, даже спрашивать не нужно было, это и так было ясно — из костяка прямо у себя за спиной. Как раз трех костей там и не хватало.

Интересно, это была импровизация или скелеты здесь действительно на случай ситуации, вот как сейчас?

Спросить я не успел, да и не стал бы — Один-Один бросил на меня короткий взгляд, убедился, что я цел, кивнул и побежал дальше — так же легко и споро, как и до этого.

Вот тебе и старикан…

Я тоже бросил короткий взгляд на трупы троттлистов, на наклов, которые подоспели наконец к нам (один держался за плечо в районе багровеющей ткани), кивнул на мертвых врагов и поспешил за Один-Один.

То ли к испытанию меня вели какими-то окольными путями, то ли мы так ускорились, но до Айтрикса мы добрались буквально за пять минут, встретив по пути еще только одну группу троттлистов.

И встретили мы ее так удачно, что зашли им прямо в спину и, несмотря на то, что у этой пятерки имелся замыкающий, следящий за тылами, он даже сделать ничего не успел, даже закричать.

Один-Один, который минуту назад прямо на бегу выхватил из стены пару длинный костей, коротко и без замаха швырнул одну из них в противника. Сверкнув в свете электрических ламп, кость вошла троттлисту в шею, и он вместо того, чтобы закричать, смог только булькнуть.

Раньше, чем остальные успели понять, что бульканье — это тоже нехороший знак, я поймал их на прицел и скосил одной короткой очередью.

Батарея маномата стремительно пустела, и я ничего не мог с этим поделать. На всякий случай я тоже подхватил оружие одного из противников, быстро отстегнул магазин, повернул его к свету, убедился, что острые пули, бликующие на свету, виднеются в нем практически до самого дна, и закинул за спину. Если понадобится — буду стрелять с него.

В Айтрикс мы выбежали совсем не в том месте, в котором уходили на испытания. И даже не в том, в которое меня привели в первый раз Два-Два и Два-Три. Мы оказались на балкончике одного из средних уровней, откуда было неплохо видно все, что творится внизу, и имелся удобный спуск. Даже два — канат и вертикальная лестница.

Возле спусков уже дежурило по черной фигуре, но они следили за тем, что происходит внизу, а не сзади, поэтому я двумя быстрыми выстрелами заставил их осесть и упасть вниз, с высоты не меньше десяти метров.

Подбежав к парапету, я выглянул вниз и понял, что троттлисты уже там. Черные фигуры так и мелькали в рядах построек наклов, периодически смешиваясь с серыми, замотанными в тряпки.

Наклы держались, как могли, они вступали с противниками врукопашную, валили их, атаковали контактным оружием, а черным было неудобно в этой тесноте из-за длины их мечей, и они не могли использовать их должным образом…

Но следом за ними шли стрелки, которые быстро реагировали на каждого выбежавшего им в прицел накла и спускали крючок не задумываясь. Даже повалив троттлиста, даже ранив или убив его, наклы все равно умирали.

А самое плохое — среди них отчетливо мелькали черные коконы Дымных Доспехов, которые я давно уже не видел на этих ребятах.

Почему только на некоторых, а не на всех — не знаю, но, судя по тому, что троттлисты в доспехах были вооружены сразу и мечом в правой руке и пистолетом в левой, это были какие-то элитные бойцы, и их пришло немного.

Впрочем, их и до этого всегда было немного.

Я ни разу не встречал больше десятка за один раз — видимо, этот Доспех не такое уж и простое заклинание, и снабжать всех подряд им Вальтор не способен… Тем более после того, как узнал, что в Виате появился человек, который снимает эти доспехи как шелуху с семечек. Скорее всего, Вальтор вообще попробовал их не использовать при атаке на Академию, понадеявшись лишь на мечи.

А теперь вот — снова…

И самое плохое — Доспехи-то здесь работают, поскольку в них мана была заложена изначально, а вот бить ее наклам нечем. У них нет магии, потому что здесь ни у кого нет магии.

Сверху внезапно грохнул слаженный пороховый залп, я задрал голову и поднял ствол маномата, готовясь ловить в перекрестье врагов, но внезапно оказалось, что стреляли наклы.

У них все же было огнестрельное оружие — длинные, будто из прошлого века, винтовки.

И, тем не менее, они возымели эффект — немало стрелков троттлистов попадали, то ли ранеными, то ли убитыми.

Правда второй раз выстрелить наклы уже не успели — внезапно сверху раздались крики и лязг металла, а потом вниз начали падать тела — наклов, троттлистов, тех и других в обнимку…

Проклятье, да они везде! Сколько их тут⁈

Враги связали стрелков наверху боем, да и тем, кто был в Доспехах, этот обстрел нисколько не навредил, поэтому я бросил короткий взгляд на Один-Один, который взирал на все это сверху-вниз, сжимая парапет так, что костяшки побелели, и коротко спросил:

— Стрелять умеете?

— Разумеется, — процедил тот.

— Тогда держите. — Я скинул с шеи ремень трофейного оружия и бросил ему. — Это для защиты.

— А ты? — деловито спросил Один-Один, вешая ремень на шею.

— А у меня другие дела, — ответил я, прыгая вперед.

Маномат, взятый в обе руки, скрипнул по натянутому тросу, и я полетел вниз, набирая скорость с каждой секундой. Карабина, как у наклов, у меня не было, но и так сойдет — маномату от этого точно ничего не будет.

Пять секунд — и я был уже на уличном уровне, а прямо передо мной — спина одного из троттлистов, который как раз нарочито медленно и издевательски прицеливался пистолетом в голову женщине, чью ступню он пригвоздил мечом к полу.

Я вытянул обе ноги вперед, отпустил трос и упал на троттлиста, сбивая его на землю. Перекатился и вскочил на ноги, с удовольствием чувствуя, как в пальцы всасывается мана от сорванной прямо в падении печати. А затем тут же перетекает в батарею маномата, пополняя боезапас.

Троттлист не стал подниматься — он лишь перекатился набок, освобождая руку с пистолетом, и принялся палить в мою сторону, не целясь, наугад!

Но я уже резанул перед собой ножом, уходя в Изнанку, и пули бесполезно повисли в воздухе. Я обошел их, потом обогнул троттлиста, попутно два раза выстрелив из маномата, пули которого тоже повисли в воздухе, не двигаясь, и подошел ко второму противнику в доспехах. Он как раз заносил свой меч над наклом, что пытался отгородиться от удара какой-то метлой, уже понимая, что его это не спасет.

Я вскрыл пространство и вывалился в реальность, накидывая ремень маномата противнику сзади на шею и дергая на себя. Потеряв равновесие и смазав удар, который не достиг цели, троттлист повалился на спину и резко вскинул пистолет перед собой, стреляя в меня.

Но меня там уже не было — я резко скользнул в сторону, заставляя его перевернуться на живот и открыть мне спину. А в следующий момент печать его доспехов сломалась, а голова покатилась по земле отдельно от тела.

— Уходи! — велел я наклу, которого спас от неминуемой смерти. — Не вздумай лезть!

И, не дожидаясь ответа или хотя бы знака, что он понял, я снова кинулся вперед, на следующего противника.

Наклы отлично поработали, оттягивая на себя внимание противников, да еще и сверху бойцы тоже справились с опасностью и возобновили обстрел.

Их осталось мало, но зато каждый выстрел четко и точно находил свою цель. И при этом возникало ощущение, что они стреляют специально, чтобы расчистить для меня дорогу, чтобы я не отвлекался на обычные цели и занимался только теми, с кем они ничего поделать не могут — с теми, кто в Доспехах.

Я ими и занимался.

По одному, а то и по две сразу, вскрывал черные скорлупки, каждый раз вызывая секундное замешательство ее хозяина, и пользовался этой секундой либо для того, чтобы приставить ствол к голове и выстрелить, либо для того, чтобы погрузить клинок в левую половину груди, между четвертым и пятым ребрами. Иногда — и то и то сразу.

Батарея маномата уже снова была заряжена на сто процентов, да и мое собственное мановое тело распирало от халявной маны, которую мне любезно принесли прихвостни Вальтора, и даже обидно было, что это никак нельзя применить — даже обновить Личную Защиту, которую мне снесло каким-то шальным то ли осколком, то ли пулей.

Оставалось только продвигаться вперед и уповать на то, что противники кончатся раньше, чем меня достанет какая-нибудь пакость…

И так оно и случилось.

Я даже не понял, как именно они кончились, просто в один момент в прицеле маномата вместо троттлиста оказалась замотанная в тряпки фигура накла. Я перекинул его на следующую цель — то же самое. И еще раз. И еще.

Тогда я оторвался от прицела, осмотрелся вокруг и понял, что, кроме наклов, живых больше не осталось. Почти сотня троттлистов без движения лежали на улицах Айтрикса и еще неизвестно сколько — на более высоких уровнях и в подземных коридорах.

Но главное — все было кончено.

Я еще раз крутанулся вокруг своей оси, убеждаясь, что все противники мертвы, и убрал в пространство все свое оружие. Снял и бросил на пол куртку, которая вся была залита кровью и от этого противно липла к телу.

Оставшиеся в живых наклы обступили меня кругом, как диковинную зверушку в зоопарке, но близко не подходили, будто боялись, что зверушка может и клетку сломать, если захочет. Некоторые из них были ранены, но это все равно не мешало им стоять и пялиться на меня.

Впрочем, ладно, это подождет. Сейчас есть дела поважнее.

Я достал из кармана телефон и включил его. Ожидал, что он покажет полное отсутствие сети, но, как ни странно, он высветил почти половинный уровень сигнала… И, само собой, на телефон тут же посыпались уведомления о новых сообщениях и о пропущенных вызовах.

Я смахнул их все, и быстро вызвал Адама. Тот как всегда ответил моментально:

— Марк! Скажи, что тебе все удалось!

Его голос, обычно спокойный и даже слегка насмешливый, был подозрительно тревожным и нервным.

— Практически! — невольно заражаясь его настроем, ответил я. — Но тут одна проблема возникла! На город наклов напали троттлисты, я вот буквально пять минут назад из боя!

— Что, и на наклов тоже⁈ — ахнул Адам.

— Что значит «тоже»⁈

— Марк, десять часов назад все войска Троттла пришли в движение, и на границе уже первые стычки! Марк, это война, понимаешь⁈ Новая война с Троттлом!..

* * *

Уважаемые читатели, спасибо, что остались до финала четвёртого тома. Спасибо за лайки, комментарии и награды!

Пятый том уже опубликован: https://author.today/reader/309077/2816345

Приятного чтения!

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

#Бояръ-аниме. Угроза мирового масштаба-4

Content

#Бояръ-аниме. Угроза мирового масштаба-4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene