Эл Лекс, А. Райро

#Бояръ-аниме. Угроза мирового масштаба-5

Глава 1

Война с Троттлом…

Так я и знал, что «диверсанты», проникшие в подземелья наклов — неспроста.

Это не самостоятельные группы, это часть чего-то крупного, чего-то намного более серьезного… Так оно и оказалось.

Вот, что имел в виду Вермилион, когда произносил свое пророческое «Вы все равно не успеете!».

Вот о чем он говорил — о том, что Вальтор планирует свой реванш уже вот-вот, буквально со дня на день. Напасть на наклов, отобрать камень, каким-то образом его продублировать… А потом в войске Вальтора появились бы воины в Дымных Доспехах, которые защищали бы их от любого физического урона, и с мечами, в рукоятях которых светятся красные камни, дающие иммунитет еще и к магии.

А ещё появились бы мини-копии лидера, самого Вальтора, но копии многочисленные и главное — неуязвимые.

В итоге сотня таких бойцов, даже не обладающих магией, плюс сам Вальтор, который ею как раз-таки обладает — и это будет ударный кулак невероятной мощи. Вооруженные даже банальными мечами, без огнестрельного и тем более тяжелого оружия, это будет сила, уничтожить которую возможно только лишь… не знаю, воздействием сил уровнем не ниже магии Ванессы? Если только этим…

А ведь они не будут вооружены одними только мечами, это как пить дать.

Уже здесь, в Айтриксе, они показали, что огнестрел им тоже не чужд, а значит и тяжелое вооружение, хотя бы переносимое — не такая уж и сказка. Те же гранатометы, которые Троттл уже использовал против Виаты, например.

Чем больше я об этом думал, тем больше приходил к выводу, что все события, что происходили раньше — это не просто части единого плана, это обкатка, проверка этих самых частей! Проверка Дымных Доспехов, проверка мечей, проверка совмещения холодного и огнестрельного оружия…

И везде, в каждой из этих частей, появлялась только одна закавыка, которая рушила предполагаемый порядок действий — я.

Мало того — я даже разрушил «отвлекающий маневр», подразумевавший заговор и переворот в Виате, не позволив ему случиться. И даже сейчас не дал троттлистам захватить камень, в очередной раз сорвав какую-то часть плана.

Да, чем больше об этом думаешь, тем крепче становится поселившаяся в голове мысль, что Ванесса (да и наклы тоже) не так уж и далеки от истины, когда называют меня местным Избранным, Камаль-ханом.

Только вот они не знают, что вся моя избранность на самом деле строится лишь на том, что я знаю нашего общего противника, знаю, как он мыслит, его слабости и сильные стороны. Знаю, как заставить его нервничать, выйти из себя, знаю, как ему помешать…

И вполне может статься, что наступление, о котором мне сейчас сообщил Адам, на самом деле планировалось на попозже. На чуть попозже — через неделю, например, — или даже через месяц или два, — но наверняка так оно и было.

Скорее всего, план с переворотом еще не должны были привести в исполнение, да и камень еще не в руках у Вальтора. Но он, как и я, тоже прекрасно понимает, что в уравнениях его планов появилась новая неучтенная переменная — та самая закавыка, которая ломала все его планы до этого момента и явно не планирует переставать это делать.

Поэтому он и решил действовать на опережение.

Не дожидаться, когда все части плана будут выполнены, и можно было бы приступать к финальной фазе, а действовать параллельно развитию этих частей, собирая план прямо во время его выполнения. Он так уже делал. И тогда это стало для меня сюрпризом. Но я умею учиться на своих ошибках, поэтому сейчас нисколько не удивлен.

В отличие, от людей Виаты. Для них все это сто процентов было неожиданностью.

А ведь Адам мог предупредить меня раньше, еще десять часов назад… Если бы я не выключил телефон ради своего же спокойствия — чтобы меня не искали и не доставали вопросами где я, что со мной и почему я уехал.

Я планировал обернуться так быстро, что никто не успел бы даже заскучать, хотел обеспечить себе скорость как раз за счет того, что никто не будет меня отвлекать от задачи… А получилось все точно наоборот.

— Марк? — переспросил Адам в трубке, и я понял, что уже несколько секунд напряженно думаю, не произнося ни слова.

— Когда камень будет у меня, я перезвоню, — бросил я в трубку, скинул звонок и сунул телефон в карман.

Сообщения читать не стал и тем более не стал перезванивать на неотвеченные звонки — нет времени.

Вместо этого я снова посмотрел на наклов, надеясь, что они поймут меня, расступятся передо мной, и мне не придется пробиваться через них с ножом.

Но вместо того, чтобы расступиться, наклы внезапно начали делать странную вещь.

Они практически синхронно подняли руки к головам… И начали разматывать свои тряпки, которыми были закрыты их лица. Слой за слоем, моток за мотком, они снимали их, свешивая с плеч один конец за другим, и открывали себя, будто в одночасье отменили правило, которое заставляло их скрываться.

Если честно, подобное поведение меня слегка удивило. Настолько, что я даже задержался на несколько секунд на месте, скользя взглядом по лицам совершенно обычных на вид людей — лицам, от которых я уже, оказывается, успел отвыкнуть…

А, когда я уже собирался сделать шаг вперед и все же отправиться на поиски Один-Один, толпа внезапно расступилась, и он сам вышел ко мне.

Старик был цел и невредим, даже не запылился, только оружия, что я ему оставил, в руках больше не было — наверняка опустошил магазин и бросил его прямо там. А еще он больше не улыбался. Смотрел на меня серьезно и даже, кажется, слегка хмурился.

— Нам точно надо тратить время на какое-то там испытание? — спросил я, обводя рукой окружение. — При условии всего вот этого?

— Конечно же, нет. — Один-Один покачал головой. — Зачем нам проводить испытание еще раз?

— Еще раз? — не понял я. — А когда был первый?

— Сто пятьдесят лет тому назад Камаль-хан повел нас в бой против превосходящих сил противника. С минимальными шансами вернуться, но ради великой цели. Он сам был на острие атаки и именно он был тем, кто в одиночку схлестнулся в честном бою с самым опасным противником, какой только находился на поле боя. И сейчас ты сделал то же самое. Испытание пройдено. Ты — Камаль-хан.

Я снова обвел взглядом окружающих наклов и беззастенчиво ткнул в ближайшего пальцем:

— Почему они сняли свои тряпки?

— Им больше незачем скрывать свою сущность. — Я ожидал, что Один-Один улыбнется по привычке, но он оставался все так же серьезен: — Ты — Камаль-хан. Ты больше не «кто-то с поверхности». Ты — один из нас, ты — высший из нас. Ты имеешь право не только видеть наши лица, но даже и знать наши имена, данные при рождении.

— Что ж… — Я нахмурился. — И как тебя зовут?

— Рокс, — уронил Один-Один и добавил: — Рокс Теди.

— Отлично. Я Марк. Если это имеет значение. — Я пожал плечами. — А тепер мы уже можем наконец перейти к последней части всего этого представления, и я могу забрать камень?

— Разумеется, Камаль-хан. — Рокс склонил голову в коротком поклоне. — То, что ты добыл в бою безоговорочно твое. Следуй за мной.

Он развернулся и пошел куда-то прочь.

Толпа перед ним раздвинулась точно так, как я ожидал, что раздвинется передо мной, и не смыкалась больше — так и осталась рассеченная надвое широкой просекой. Все наклы смотрели на меня и будто ждали каких-то указаний.

— Завязывайте пялиться, — вздохнул я, делая шаг вперед. — Лучше займитесь ранеными и наведите здесь порядок… И найдите, откуда явились эти ублюдки, вряд ли они последние!

И наклы тут же, будто и правда ждали от меня приказов, зашевелились, толпа распалась на отдельные кучки, часть которых убежала прочь и скрылась в тоннелях в стенах, часть занялась ранеными, а часть начала за ноги и за руки оттаскивать убитых.

Я двигался следом за Один-Один, полагая, что мы идем к тому самому главному зданию, в котором я впервые с ними познакомился, но старик, дойдя до него, внезапно свернул в сторону и принялся обходить его по кругу.

Удивившись тому, что свою главную святыню они держат не в самом важном и охраняемом месте, а где-то еще, я последовал за ним, и по пути спросил:

— Как они могли проникнуть в ваши туннели?

— Точно не сверху, — ответил Рокс, не оборачиваясь. — Иначе мы бы знали.

— Это понятно. Получается, они копали от самой границы Троттла?

— Вполне вероятно, — предположил Рокс. — Сколько им на это времени понадобилось, просто ума не приложу, да еще и при условии, что все было так тихо, что мы даже ничего не заподозрили.

— А ты еще представь, что они не могли точно знать, где находится Айтрикс, — поддакнул я. — То есть, скорее всего, подобных групп несколько, и они копали в разных точках мертвой зоны.

— Да, резонное замечание, — согласился Рокс. — А я еще думал, если это натуральное нападение, вроде штурма нашего города, то почему их так мало? А ведь наверняка дело в том, что таких групп не одна и даже не две, и делать каждую из них многочисленной… Ну, это людей не напасешься.

— Не переживай, скоро здесь будет как в муравейнике, — хмыкнул я. — Если они успели передать сигнал об успехе своей миссии, а они наверняка успели… Кстати, а почему здесь телефон ловит?

— А почему бы ему не ловить? — удивился Рокс, подходя к небольшой неровной дыре в полу, из которой торчала вертикальная лестница. — Мы же не дикари. У нас есть ретрансляторы, которые усиливают сигнал с поверхности.

Действительно, все никак не привыкну, что они только выглядят как какие-то пещерные люди… Хотя, конечно, они и являются пещерными людьми, в прямом смысле этого слова, но это пещерные люди, которые прошли тот же путь становления цивилизации, что и все остальные люди. Просто жить так и остались в пещерах, добровольно подписавшись на двойную работу — сначала долбить пещеры, а потом в них строить дома.

Рокс не спеша взялся за перекладины лестницы и принялся спускаться во тьму, царствующую там, внизу.

Буквально несколько секунд — и он пропал в ней целиком, словно канул в колодец, полный нефти, я даже его силуэт не мог разобрать.

Не желая, чтобы это оказалось еще каким-нибудь испытанием, например, на способность ожидать, стоя на одном месте и ничего не делая, я спустил ноги на лестницу и тоже полез вниз.

Едва только моя голова пересекла обрез дыры, как я оказался в полной темноте.

Понятия не имею, как так получалось и что за законы оптики здесь действовали, но это было так — я не видел даже кончиков пальцев, которые, по сути, находились в двадцати сантиметрах от носа.

Задрал голову — в дыре, через которую я пролез, брезжил электрический свет, под которым существовал Айтрикс. Но сюда не проникало ни лучика, поэтому дальше вниз я продвигался с осторожностью, нащупывая ступеньку ногой и аккуратно перенося на нее вес тела.

Я понятия не имел, какой длины эта лестница, но вполне могло оказаться, что она ведет на глубину еще одного Айтрикса и сорваться с нее было бы очень… неприятным явлением. Тем более без магии, в отсутствие которой я даже Личную Защиту обновить не могу.

Секунд через тридцать, когда я спустился, кажется, уже метров на пятнадцать, внезапно вспыхнул яркий свет, неприятно резанувший по глазам и ослепивший меня на мгновение. Я прижался к лестнице, обхватив перекладины локтями, и зажмурился, ожидая, когда в глазах утихнет резь. Потом открыл их и осмотрелся.

Это была вертикальная шахта с неровными стенами, такой ширины, что хватило бы пролезть спина к спине еще одному мне, и ни сантиметром шире. Все, что имелось в этой шахте — это лестница, капитально прикрученная к стене толстенными болтами, и простой тянущийся вверх провод, на котором через каждые несколько метров торчало по лампочке. Без отражателей, без плафонов — просто голые лампочки, торчащие из цоколей.

Я посмотрел вниз и обнаружил, что до конца лестницы осталось буквально пять метров.

Там стоит Рокс, глядя на меня снизу вверх и держа руку на маленьком стальном рубильнике. Провода, идущие к нему, и были теми, на которых держались лампочки, а значит, свет включил именно он.

— Ну зачем… — посетовал он, глядя на меня. — Подождал бы, пока я не включу свет, зачем впотьмах лезть?

— Время — слишком ценный ресурс, чтобы тратить его просто так, — хмыкнул я, добираясь до пола. — К тому же, ты сам же полез.

— Я здесь был много-много раз и могу лезть по этой лестнице не просто в кромешной тьме, но даже и вверх ногами, причем еще и во сне при этом, — возразил Рокс. — Впрочем, ладно. В любом случае, мы почти на месте.

Спрашивать, где находится это «место», я не стал — дальше был только один путь. Неширокий коридор с такими же неровными, как у шахты, стенами, уходящий слегка под углом в толщу породы и освещенный все теми же лампочками.

Вообще все, что находилось тут, разительно отличалось от архитектуры наклов, что я видел до этого.

Если там все было выхолено, отшлифовано и ровно, то здесь словно бы проковыряли туннель и оставили его как есть, без дальнейшей обработки. Вероятнее всего, так оно и было, а это в свою очередь могло быть следствием одного из двух вариантов — или просто не планировалось, что здесь будут появляться люди хотя бы как-то часто, или это место для наклов имеет какой-то особый сакральный смысл.

Или оба варианта сразу…

Коридор тянулся недолго — буквально через пятнадцать метров слегка закругленная каменная кишка уперлась в тупик. Дальше путь перекрывала массивная каменная арка, в которой располагалась каменная дверь.

На ней не имелось ни ручки, ни замка, зато она вся была расписана рисунками животных, выбитыми прямо в камне. Кого тут только не было — бабочки, дикобразы, крокодилы, сколопендры, вомбаты… Многие-многие сотни животных, которые как будто выпрыгивали, или выползали, или вылетали все из одной и той же точки — из центра двери.

— Прошу, Камаль-хан. — Рокс встал чуть в стороне и приглашающе указал на вход рукой. — Открывай.

— А, может, лучше ты? — Я покосился на него.

— Я не в состоянии, — удивленно посмотрел на меня старик. — Открыть дверь может только Камаль-хан. Только у него есть ключ. У тебя же есть ключ?

— Что за ключ? — опешил я. — Нужен какой-то ключ?

— Ну разумеется. — Рокс покачал головой. — Камаль-хан создал эту дверь и запер ее особым ключом, который мои далекие-далекие предки по его наказу передали людским магам. Так он защитил свое наследие вдвойне — люди не знали, где его гробница, а мы не знали, где от нее ключ. И только настоящий Камаль-хан будет знать и о том, и о другом, и сможет открыть эту дверь.

— Да? — Я с интересом посмотрел на дверь. — Ключ, говоришь… Интересно, что это за ключ, для которого нет замочной скважины?

Да, можно было банально вскрыть дверь ножом…

Как и можно было вскрыть много чего другого. Но сейчас я находился в даже более уязвимом положении, чем до этого. В узкой каменной кишке, на хрен знает какой глубине, да еще и перед дверью, которая была создана неизвестно как, кем и когда… И неизвестно, какой защитой она напичкана.

Короче, сначала надо попробовать штатный метод.

Я подошел вплотную к двери и первым делом провел пальцами по камням арки в поисках заветной замочной скважины или другого механизма, с которым можно взаимодействовать.

Пусто.

Тогда я приник щекой к самому полотну двери, чувствуя кожей вырезанные в камне линии животных, и попытался взглянуть вдоль гладкого камня, в надежде увидеть какие-то щели или почувствовать, как из них тянет воздухом.

Щелей не нашел.

Зато нашел кое-что другое.

В той точке, которую неведомый художник использовал как точку схождения перспективы, и из которой вылетали все животные, я заметил небольшое отверстие — только палец и пролезет.

Тогда я, недолго думая, сунул в него палец и внезапно оказалось, что в материале двери — пустота, прикрытая небольшой заглушкой с дырой, чтобы ее снимать было удобнее.

Я согнул палец, потянул его на себя, и заглушка, вместе с частью рисунка животных, легко отошла тонким каменным пластом, оставшись у меня на руке и открывая углубление в двери.

Это было углубление довольно интересной формы, весьма характерной.

— Отлично. — Я не сдержал улыбки. — Кажется, я знаю, где ключ.

Глава 2

Углубление в двери было крайне интересной формы.

Если точнее — формы глубокой чаши с двумя ручками по бокам и на высокой фигурной ножке.

И я не просто представлял себе, какой предмет предполагается использовать в качестве ключа для двери, я этот предмет натурально видел. Я его держал в руках.

Я даже из него пил.

Кубок Алкаста Выдры, вот что было ключом.

Конечно же, клятый кубок — единственный артефакт, который Выдра создал за всю свою жизнь…

Что еще могло быть ключом, в самом деле, если не он? Кубок, который Выдра через наклов передал людям, чтобы они обеспечили его сохранность, а люди передали тем, кто эту сохранность мог обеспечить пуще прочих — магам. Ну а маги совершенно предсказуемо расположили его в том месте, где на тот момент концентрация этих самых магов была самой большой — в только-только строящейся Академии. И все последующие годы он там и оставался.

Теперь понятно, зачем вообще агенты Троттла нападали на Академию.

Я-то думал, что они пришли по мою душу и заодно — по души моей группы, так крепко мы им успели насолить за непродолжительный срок нашей работы…

А они наверняка приходили за кубком!

Хотя, конечно, одно другого не отменяет — перед той группой, навсегда оставшейся на территории Академии, могла стоять и та задача, и другая одновременно.

Итак, мы имеем, как обычно, две новости — хорошую и плохую.

Хорошая — я знаю, что является ключом и даже, скорее всего, знаю, где он находится… Ну, или знаю, как выяснить, где он находится.

Плохая — это место не здесь, и получить камень прямо сейчас у меня не выйдет. Для начала придется смотаться за кубком.

Я достал из кармана телефон и набрал номер Адама. Приложил трубку к уху, но, к моему удивлению, гудков не раздалось. Вообще ничего не раздалось — мертвая тишина, словно телефон был выключен. Я отнял трубку от уха и присмотрелся к дисплею — индикатор связи показывал полное ее отсутствие.

Подняв глаза на Рокса, я помахал телефоном в воздухе:

— Ты же говорил, у вас ловит связь извне.

— Ловит. — Рокс кивнул и указал пальцем на потолок. — Там. Здесь, конечно же, нет — над нами два десятка метров земли.

— Тогда возвращаемся наверх. — Я сунул телефон в карман и пошел к лестнице.

— Как скажешь, Камаль-хан, — покладисто кивнул Рокс и последовал за мной.

Обратный путь оказался не в пример легче.

Рокс не стал выключать свет, и поэтому я видел перекладины лестницы и мог себе позволить подниматься чуть ли не втрое быстрее, чем спускался.

И на протяжении всего подъема меня занимала одна и та же мысль: интересно, кубок еще в Академии, или его вывезли оттуда после атаки троттлистов?

Говоря честно, я даже не мог выбрать среди этих вариантов более предпочтительный для себя. С одной стороны, если кубок попал в руки безопасников, то он ближе ко мне, чем если бы он остался в Академии. С другой стороны, чтобы попасть в Академию, нужно всего лишь пройти через портал на базе, а из лап коллег Адама еще попробуй что-то добудь — пройдешь три круга бюрократической преисподней.

С третьей стороны, я же не знаю, где конкретно в Академии находится кубок…

Подтянувшись на руках и выкатившись из люка в земле, я, даже не поднимаясь на ноги, посмотрел на экран телефона и убедился, что связь появилась. Не теряя времени, набрал номер Адама снова и тот тут же ответил:

— Добыл⁈

— Кубок Алкаста Выдры, — вместо ответа, сказал я. — Знаешь такой?

— Что? При чем тут… Черт, конечно, знаю!

— Он мне нужен. Камень заперт, а кубок — ключ.

— Твою мать… — выдохнул Адам, и я живо представил себе, как он раздосадованно потирает лоб. — Серьезно? А нет другого способа? Как-то побыстрее?

— Есть, — честно ответил я. — Но он с большой долей вероятности настроит наклов против меня и против вообще всех.

— Шутишь, что ли? А такого способа, чтобы…

— Нет, — отрезал я. — Ну, или я его не придумал. Есть предложения?

Адам несколько секунд помолчал, будто действительно продумывал варианты, а потом разочарованно вздохнул:

— Кубок в Академии.

— Херово, — глубокомысленно изрек я. — Его надо оттуда достать. Ты сможешь связаться с армейским начальством, чтобы те велели тем, кто остался в Академии… Проклятье, как все долго у вас…

— А я о чем говорил, — невесело хмыкнул Адам. — Долго, да… Но это не та проблема, о которой нам следует думать. Есть кое-что посерьёзней.

— Поясни?

— Проблема в том, что всех солдат из Академии оттянули. Как только появилась информация о том, что троттлисты зашевелились, то все боеспособные подразделения были подняты по тревоге, и все задачи, которые они в тот момент выполняли, потеряли свой приоритет. Поэтому сейчас в Академии осталось только полдесятка наших агентов, безопасников, которые изучают место происшествия и ищут, впрочем, уже без особой надежды, последних выживших. Так что там сейчас небезопасно.

— Они могут найти кубок?

— Вероятно… — Адам помедлил. — Ты вообще представляешь, где он может находиться?

— Предполагаю, что в кабинете директора… — Я задумался, плотнее прижимая телефон к уху, будто так мне лучше думалось. — А, может, у самого директора и спросить? Вдруг он знает, а мы тут голову ломаем.

— Отличная идея, я займусь…

— Нет, стой! — оборвал я Адама. — Ты лучше свяжись с теми, кто остался в Академии… А директора оставь мне, я сам с ним поговорю.

— Хм… — Адам явно задумался, но быстро принял решение: — Будь по-твоему. В конце концов, ты меня еще ни разу не подводил. Свяжусь со своими, дам и задачу.

Он отключился так же быстро, как и ответил на мой звонок.

Под спокойным взглядом Рокса я, все так же лежа на твердой земле, набрал номер директора и подождал ответа.

Виктор Тюудор, в отличие от Адама, не спешил отвечать, но его можно было понять — он, как и прочие маги, каждый из которых официально был военнообязанным, наверняка сейчас носился в мыле, пытаясь успеть везде и сразу. Военное время.

— Да⁈ Что случилось, Марк⁈ — явно на бегу нервно спросил Виктор. — Что-то с Ванессой⁈

— Н-нет, — ответил я, чуть не добавив «надеюсь». — Я по другому вопросу… Виктор, мне нужен кубок Алкаста Выдры. Где он?

— В Академии, конечно! — не вполне понимая, что я только что спросил, ответил Виктор. — У… что? Кубок? Зачем вам кубок?

— Это долгая и сложная история, — быстро ответил я. — Если говорить вкратце, то я сейчас в подземном городе наклов, буквально возле хранилища, в котором лежит артефакт, который Выдра в свое время выкрал у Троттла. А ключ к этому хранилищу — это кубок Алкаста, который я и так знаю, что в Академии. А самое плохое — мы только что отбили атаку троттлистов, которые явно сюда явились не чаю попить. Поэтому надо забрать камень отсюда как можно быстрее. Виктор, нам нужен этот кубок. Срочно!

Виктор молчал так долго, что я уже решил, что он собирает в кучу вопросы, чтобы задать их все разом. И это было бы очень грустным исходом, поскольку я не имел ни малейшего желания и времени отвечать на них. Видимо, все-таки придется натравить на него Адама, чтобы тот убедил директора в необходимости изъять кубок из Академии. Пусть он недолюбливает безопасника, но тот найдет нужные слова, чтобы убедить в том, что это не моя прихоть, а единственно верный путь.

И только я хотел оторвать телефон от уха и сбросить звонок, чтобы позвонить Адаму, как Виктор заговорил снова:

— Кубок в Академии. Если точнее…

— Погодите. — Я прервал директора. — А вот теперь подбирайте слова очень, очень осторожно. У меня нет уверенности, что нас не прослушивают, это все-таки гражданская линия. Мы можем где-то встретиться, чтобы вы передали информацию с глазу на глаз?

— Не в ближайшие несколько часов, — вздохнул Виктор. — Я тут как собака на цепи… В общем, так, Марк, вы человек неглупый и наверняка обо всем догадаетесь, особенно если вы действительно находитесь у наклов… Так что слушайте — кубок спрятан там, где располагаются самые важные личности в истории Академии. Под строгим квадратным деревом есть тайник, который откроется если постучать столько раз, сколько Основателей было у Академии в момент закладки ее фундамента. Все, Марк, больше ничего сказать не могу… У меня кончается время… Еще вопросы есть?

— Есть. Но вы на них не ответите. — Это всё, что я решил ему ответить, а потом добавил: — Удачи вам, сент Тюудор.

— Удачи, Марк!

Директор бросил трубку, ну а я, не мешкая, набрал номер Адама:

— Связался?

— Нет! — нервно ответил тот. — Группа не выходит на связь! У них там явно что-то случилось! Гробовая тишина!

— Может, снова глушат связь? — предположил я.

— Ты не понял, сигнал проходит, но на него никто не отвечает!

— Они могут его просто не слышать.

— Исключено! Они все… Короче, долго объяснять, просто поверь — не могут! Если уж на то пошло, то есть только одна причина, по которой они могут не выходить на связь…

— Если они все мертвы, — закончил за Адама я. — Значит, я сам отправлюсь в Академию и поищу кубок.

— В теории, я могу собрать новую группу…

— Не можешь.

— Да, не могу, — согласился Адам. — По крайней мере, быстро. А нам надо быстро.

— Я возьму с собой своих ребят.

— Обязательно. Хрен знает, с чем вы там столкнетесь. Есть только один момент — портал на вашей базе выключили после того, как армия снялась оттуда… Так что вам придется подождать меня, чтобы я снова его включил.

— Ты забрал ключевой артефакт? Хоть бы предупредил.

— А зачем? Возвращаться в Академию не планировалось. По крайней мере, не до конца расследования причин и последствий атаки троттлистов.

И то верно.

— Хорошо, сколько тебе нужно времени, чтобы добраться до базы?

— Буду через полчаса. — Адам говорил чётко и по делу, но чувствовалось, что он волнуется.

— Тогда ждите меня, — ответил я. — Я за полчаса точно не управлюсь. А пока ждете, введи в курс дела мою группу, чтобы я не тратил на это время.

— Добро, — согласился Адам и отключился.

Я убрал телефон в карман, снова проигнорировав настойчивые значки непрочитанных сообщений, и посмотрел на Рокса:

— Как мне максимально быстро вернуться в город?

— А каким образом ты хочешь вернуться? — опять таинственно поинтересовался старик. — С помощью чего?

— Какие есть варианты? Самый быстрый какой?

— Самый быстрый — на твоем мотоцикле.

— Я ж его разбил, если вы не заметили, — мрачно сообщил я.

— Так мы ж починили.

— Починили?.. — Я взаправду удивился. — Ты серьезно? Но как⁈

— Так же, как это сделал бы кто угодно другой. — Рокс улыбнулся. — Купили в городе запасные части и заменили все, что вышло из строя. Так иногда делается.

Кажется, он надо мной сейчас с удовольствием подшучивал.

— Вы и мотоциклы тоже умеете чинить?

— Мы все умеем чинить. У нас вообще с техникой полное взаимопонимание.

— Тогда почему вы ею почти не пользуетесь? — Я обвел рукой все, что нас окружало — все, что было наполнено техникой от силы процентов на пять-семь.

— Нам хватает ее при работе в туннелях, — пояснил старик. — Здесь мы от нее отдыхаем и стараемся использовать по самому минимуму. Зачем нам лишнее, если можно обойтись без него.

— Но так быстро починить… Прошло же меньше суток!

— Ну так и мотоцикл не простой. Это же мотоцикл Камаль-хана. Так что мы постарались и всё сделали.

— Все, сдаюсь. — Я поднял ладони. — Безоговорочно верю, что вы починили мой мотоцикл. Сколько я должен?

— Нисколько. Ты же Камаль-хан. Помочь тебе — в радость для нас.

— Ладно, — не стал я спорить. — В таком случае, идем. Мне надо вернуться в город и как можно быстрее.

Рокс снова повел меня по Айтриксу, петляя между зданиями. Как-то очень быстро мы вышли к вертикальной лестнице, ведущей на два уровня выше, поднялись туда, затем отправились по окружающим город коридорам, пять минут походили по ним и в итоге оказались в подземном гараже.

Да, у наклов даже был собственный подземный гараж и, скорее всего, не один.

Слишком уж мало техники здесь располагалось — два больших грузовика с широкими шинами низкого давления, три собранных из труб багги и три мотоцикла, два из которых были тощими внедорожниками, и один — мой.

Он и правда выглядел совершенно целым, словно я и не разбивал его вовсе. Крышка двигателя на месте, расколотые зеркала заменены, и даже ободранную краску словно бы вернули в изначальное состояние.

Короче, если не знать, что мотоцикл был бит, даже не поймешь этого.

Кроме техники, в гараже еще находились наклы и здесь, в отличие от Айтрикса, они не носили балахоны и слои тряпок, даже наоборот — они были одеты как обычные механики.

Комбинезоны, безрукавки и всё, что не будет постоянно влезать между деталями и цепляться.

Наклы-механики деловито сновали между машинами и развешанными на стенах инструментами, ковырялись во вскрытых двигателях и вообще всячески демонстрировали, что свой хлеб они не зря едят… Хотя, возможно, у них тут для этого выражения используется какой-то другой продукт, вряд ли хлеб у них распространен… Но то, что они делают — точно не зря, и по моему мотоциклу это было видно сразу.

Пока я осматривал свою обновлённую технику, из замка зажигания которого уже торчали, ожидая меня, ключи, Рокс принес мой шлем и протянул мне:

— Запоминай маршрут, Камаль-хан. Выберешься из гаража, проедешь два перекрестка, на третьем свернешь направо. Туннель пойдет вверх, еще один перекресток пропускаешь, на втором налево. Туннель пойдет вниз, но так надо. На первом перекрестке направо и по прямой, пока не выберешься на поверхность.

— А где именно я выберусь? — спросил я, натягивая шлем. — Хотя ладно, там навигатором воспользуюсь.

— Уже почти в городе выберешься, — все равно ответил Рокс. — В общей сложности, путь до поверхности займет пятнадцать минут.

— Хорошо. — Я кивнул и завел двигатель. — Рокс, постарайтесь тут без меня продержаться. Найдите, как к вам проникли троттлисты, замуруйте ходы, ловушки поставьте, что-то еще… Короче, продержитесь, пока я не вернусь.

— Да, Камаль-хан, — важно кивнул Рокс. — Будет исполнено.

Я захлопнул визор шлема, дал чуть газу, чувствуя, как приятно вибрирует подо мной обновленный мотор, требуя движения, и отпустил сцепление.

У наклов были не только узкие и низкие коридорчики, в которых едва двое разойдутся, у них имелись еще и широкие подземные автомагистрали, по одной из которых я сейчас ехал.

Лампы, проносящиеся над головой длинными росчерками, освещали не хуже солнечного света, а дорога была ровной и гладкой, лучше любого асфальта.

Вспоминая пересказанный мне маршрут, я сворачивал на нужных перекрестках и через пятнадцать минут…

Оказался в тупике.

Хотя это только на первый взгляд выглядело тупиком. На самом же деле, присмотревшись, я увидел, что возле стены, которой оканчивался туннель, располагалась большая красная кнопка, провода от которой шли к самой стене. Уже прикидывая, что к чему, я слез с мотоцикла и нажал на кнопку.

Стена тут же упала наружу, как сходня с теплохода, открывая вид на мир поверхности. Уже вечерело, поэтому снаружи густились сумерки, и пришлось включить фары мотоцикла, прежде чем выехать из туннеля.

А выбравшись наконец наружу (как оказалось я выехал прямо из огромного камня, то ли искусственного на сто процентов, то ли тоже продолбленного насквозь), я обнаружил, что ближайшие огни города светятся от меня буквально в двух километрах, а ближайшая дорога, по которой можно развить приличную скорость — и вовсе в ста метрах.

Достав телефон, я быстро проложил маршрут до базы, запомнил его, выкатился на дорогу и открутил газ, летя навстречу Академии и кубку Выдры…

И, конечно, куче ненужных и гневных вопросов.

Глава 3

Когда я добрался до базы, выяснилось, что Адам уже там.

По крайней мере, я не мог предположить других вариантов, откуда бы возле гаража образовался этот черный большой внедорожник — точная копия того, что сгинул в огне взрыва кумулятивной гранаты.

Окна в нем были привычно тонированы, но что-то мне подсказывало, что внутри никого нет, и Адам приехал один — с большой вероятностью даже если бы он захотел, то никого бы не смог с собой взять, настолько все сейчас должны быть заняты подготовкой к столкновению с Троттлом.

Я загнал мотоцикл в гараж и поставил его рядом с транспортом остальных членов группы. И, уже выходя на лестницу, ведущую на второй этаж, услышал голоса:

— …но нам-то он почему ничего не сказал? — возмущалась Ванесса.

— Потому что знал, что как минимум один, или, вернее, одна, обязательно напросится с ним, — спокойно и терпеливо отвечал ей Адам. — А это совсем не то, что нужно нам прямо сейчас.

— Нам? — фыркнула Ванесса. — А можно не решать за меня, что мне нужно, а что нет?

— Он имел в виду меня и себя, — пояснил я, преодолевая последние ступени лестницы и обращая на себя внимание. — Решение нужно было принимать быстро, поэтому получилось то, что получилось. Да и всё равно мы чуть не опоздали.

— Опоздали? — Нокс, развалившийся в кресле, подался вперед. — Что случилось, Марк?

Я посмотрел на Адама, и тот сразу покачал головой:

— Я еще ничего не успел им рассказать. Ни про наклов, ни… вообще.

Вон оно что…

Ребята даже до сих пор не знают, что у нас тут началась целая война, они-то думаю, что все в порядке, все по-старому.

— Тогда я сам. — Я вздохнул и обратился уже ко всем: — Слушайте сюда. Говоря просто, мы в полной заднице.

Я быстро обрисовал ситуацию. И про наклов в мёртвой зоне, и про кубок Выдры, который надо найти с помощью таинственных слов Виктора Тюудора, и про камень, и про нападение на пещеры, и конечно про начавшуюся войну с Троттлом.

С каждым словом недовольство на лицах ребят сменялось изумлением и недоверием, и даже магия Ванессы потухла и рассеялась, а ведь обычно, как только я появился в поле зрения, она сворачивалась угрожающими клубами.

— Такие дела, — закончил я спустя буквально две минуты.

— Неужели война… неужели они всё-таки решились… — прошептала Ванесса, недоверчиво качая головой. — Кто бы мог подумать.

— Да всё к тому и шло, — зло выплюнул Лютес, ставя локти на колени и сцепляя ладони. — Странно, что это раньше не случилось!

— Неважно, когда оно случилось — раньше ли, позже ли… — ответил я. — Сейчас нам нужно отправиться в Академию и добыть кубок Алкаста Выдры, чтобы я мог уберечь нужный Троттлу артефакт от их загребущих рук. Если не сделать этого, то всё остальное будет просто бессмысленным. Адам, портал готов?

— Только тебя и ждет, — кивнул безопасник. — В смысле, нас. Я иду с тобой. Мне нужно выяснить, что случилось с нашей группой и почему она не выходит на связь.

— Без проблем, — согласился я, к тому же Адам там точно будет не лишним. — За тобой мне присматривать точно не понадобится, так что мешать мне ты не будешь.

— Э, в смысле? — подался вперед Нокс. — Я вообще-то тоже иду! Все идут! На нас напали, а мы должны отсиживаться в четырех стенах, ты на это, что ли, намекаешь? Да хрен там — я не для того все эти недели готовился!

— Кстати, да. Белобрысый прав, — поддержал его Лютес. — Нахрена нам эта база, эта экипировка, оружие, если мы сейчас будем сидеть тут и лопать пиццу? Нет уж, идем все.

— Согласна, — прошелестела Ванесса. — Только у меня маномат… ну… не такой, как у вас.

— Это поправимо, — заверил я сразу, — но потом. Сейчас и правда на счету каждая минута, так что если вы решили идти со мной — быстро одевайтесь, и отправляемся.

Вскочив со своих мест раньше, чем я успел договорить, троица унеслась в гараж вооружаться и экипироваться, а я перевел взгляд на Адама:

— Что по оружию?

Безопасник усмехнулся и откинул полы пиджака, под которыми с одной стороны обнаружился все тот же пистолет-пулемет, сложенный в компактную коробочку, а с другой — перевязь с несколькими магазинами.

— А гранаты? Дрон?

— Всё при мне, не переживай, студент, — улыбнулся Адам, застегивая пиджак обратно. — Уж поверь мне, не голый иду. Понимаю, что там что-то нехорошее с ребятами приключилась.

Я тоже так думал, поэтому спросил:

— Как думаешь, это могут быть снова троттлисты?

— Думаю, что это они и есть. Не знаю правда, как и откуда они могли там появиться… Но мы и в первый раз этого не знали, так что вряд ли можно с уверенностью говорить, что место, откуда они берутся, мы накрыли.

— Даже учитывая тот склад?

— Даже так. — Адам кивнул. — Мы там конечно много кого взяли и еще больше потом приняли в результате допросов и перекрестных знакомств… Но вряд ли мы взяли всех. Если бы спросили меня, я бы сделал осторожный прогноз, что мы устранили около трех четвертей заговорщиков… А это уже более пятисот человек. А значит, что еще около сотни или полутора сотен — на свободе. Вот и считай.

— И это не говоря уже о том, что настоящие троттлисты, которые прямо из Троттла родом, тоже никуда не делись, — задумчиво продолжил я его мысль. — Короче говоря, ничего еще не закончилось.

— Определенно, нет. — Адам покачал головой. — Все только начинается.

Вернулись ребята, одетые и вооруженные и, судя по их глазам, рвущиеся в бой. Я поднялся с кресла, в котором сидел, пока обрисовывал им ситуацию, и вытащил из воздуха свой маномат тоже. Осмотрел его, убедился, что в процессе боя в Айтриксе он не пострадал, и перевел взгляд на ребят:

— Готовы? Всё взяли? Тогда двигаемся.

Портал уже призывно моргал своей рамкой, и мы, как и много раз до этого, шагнули в него, готовые к секунде кромешной тьмы, а потом — к тихому и незаметному появлению на складе забытых вещей.

Тихого и незаметного появления, увы, не получилось — на складе уже были чужие.

Я шел первым, поэтому первым же и столкнулся с фигурой в черном, которая увлеченно копалась в куче вещей. Я даже мгновение помедлил, рассматривая фигуру и пытаясь определить, точно ли это противник, а не кто-то из тех, кого убивать не следовало бы, и этого времени незнакомцу хватило, чтобы отреагировать на мое появление, и поднять голову.

Увидев меня, он тут же ухватился за меч, висящий у него на поясе, и потянул его из ножен!

Я шагнул вперед, одной рукой блокируя оружие и не давая его обнажить, а другой — вонзил под подбородок клинок ножа, чтобы не шуметь.

Троттлист несколько раз дернулся, все еще пытаясь достать меч, а потом расслабился и тихо, сопровождаемый моими руками, осел на пол.

Все закончилось еще до того, как из портала вышел следующий, и это был Адам.

Увидев мертвого троттлиста, он моментально все понял и вскинул к плечу уже подготовленное и разложенное оружие. Быстро перешагнув через мертвеца, безопасник подошел к ближайшему углу и занял позицию за ним, держа коридор перед собой.

Несмотря на то, что мои ребята были обучены и тренированы, всех троих я встретил на выходе из портала самолично, сначала показывая, чтобы они не шумели, а потом, — глазами, — на труп троттлиста.

Все трое моментально собрались, сжались, присев и перенеся вес тела на носки, вскинули маноматы и заняли свои сектора.

Я же развернулся к порталу и извлек из его рамки ключевой артефакт. Теперь никто не смог бы вернуться обратно, даже мы, пока я не вставлю его обратно. Покончив с этим важным делом, я обернулся к остальным, вскинул маномат, уложив левой рукой вдоль цевья нож, и тихо скомандовал:

— Вперед.

Адам двинулся первым — у него имелось самое короткое оружие и ему было удобнее всего досматривать с ним углы.

Быстро оглядываясь и проверяя глазами пространство, он проходил перекрестки, следом за ним шел я, тут же занимая один из углов, а второй отдавая на контроль Лютесу. Ванесса и Нокс бесшумно продвигались дальше и занимали следующие два угла, после чего мимо них смещались уже мы с рыжим.

Так группа прошла примерно половину склада.

А потом наша схема дала сбой.

Идущий первым Адам, заглянув за угол, внезапно не стал досматривать второй, а дернулся вперед, вскидывая пистолет-пулемет стволом вверх, словно собирался гвоздь прикладом забить!

Поняв, что у него какие-то проблемы, я рванулся к нему, но, забежав за угол, выяснил, что проблему в виде стоящего за углом троттлиста он уже решил. Несмотря на то, что глушителя на его оружии не было, как и не было, полагаю, никакого оружия близкого контакта, решил он ее тихо — обмотав своим оружейным ремнем шею противника и как следует затянув получившуюся петлю.

Вторую руку он держал на автомате троттлиста, и, несмотря на то, что ствол был направлен Адаму прямо в живот, он не стрелял.

Как бы ни силился троттлист, как бы ни давил на спуск — автомат молчал, и все потому, что большой палец левой руки Адама надежно удерживал предохранитель оружия в безопасном положении.

Троттлисту понадобилось несколько секунд на то, чтобы понять, почему оружие не стреляет, но к тому моменту, когда он догадался, было уже поздно. Он попытался оторвать руку Адама от оружия, но пальцы его уже не слушались, и он только бессильно скользил ими по побелевшим костяшкам безопасника и даже двумя руками не смог добиться желаемого эффекта.

А потом его мозг, лишенный притока кислорода, отключился окончательно, и он осел на пол точно так же, как и первый. Даже не захрипел, не издал никакого звука.

Всё это я наблюдал, заняв позицию за углом, из-за которого вырулил Адам, и держа сектор, в котором он с противником находился.

Поняв, что у нас затык в продвижении, остальные члены группы тоже заняли свои сектора, и все мы теперь тихонько ждали, когда Адам закончит возню с троттлистом.

Задушенный аккуратно улегся вдоль полок, и я тут же тихо скомандовал:

— Продолжаем.

Мы двинулись дальше по складу забытых вещей в том же порядке и по той же схеме. Первый Адам, а за ним, сменяя друг друга двойками, остальные.

Чем дальше мы продвигались по складу, тем очевиднее становилось, что троттлисты сюда добрались не пять минут назад, а, как минимум, несколько часов. Чем ближе становился выход, тем чаще экспонаты склада оказывались не на своих местах.

Если это было то, что можно открыть — оно было выпотрошено. Если это было то, что можно поднять на руки и осмотреть — оно было брошено на пол и затоптано. Если это было то, что можно разобрать — оно было сломано.

Все это напоминало следы беспорядочного торопливого обыска, будто неопытные воры забрались в дом скряги-торговца, прослышав о том, что у него есть тайник с ценностями, и теперь изо всех сил пытались этот тайник найти, боясь, что скоро торговец вернется домой.

И я даже знал, какой предмет выступал в нашем случае в роли тайника…

Вот только не вполне ясно, почему они искали его на складе забытых вещей, хотя ответ напрашивался сам собой.

Скорее всего, они искали его везде. Вообще везде, куда только смогли дотянуться и войти. Наверняка, даже в комнатах студентов, в подвалах, в туалетах и ванных, в библиотеках и комнатах с инветарём.

Да уж, хорошо, что я привык обходиться самым минимумом, и все действительно важное носить или с собой. Было бы грустно лишиться чего-нибудь крайне важного просто из-за того, что оно осталось в комнате в момент эвакуации из Академии, как это случилось например с огромным гардеробом Нокса…

Хотя, честно говоря, по нему незаметно, что он скучает по своим вещичкам. Он вообще прилично изменился, от прошлого Нокса Маннера остались лишь некоторые повадки и привычки. Да и все остальные стали другими… Лютес, Ванесса — и это хорошо. Это еще не те люди, с которыми я был бы готов пройти войну, но уже те, с которыми я бы согласился в нее вступить.

Ну и Адам, конечно.

Этот безопасник — вообще профессионал своего дела, со своими секретами и наработками.

На очередном перекрестке Адам внезапно остановился, но не подал никакого знака, означающего опасность. Просто прекратил движение и встал на одном месте, опустив голову к полу.

Я тоже бросил короткий взгляд в направлении его движения и увидел, что его так напрягло.

Это было мертвое тело в луже крови. Тело, как две капли воды похожее на Адама, даже оружие такое же, даже костюм. Только у мертвеца пиджак был расстегнут и несколько пулевых отверстий в обрамлении красных пятен четко просматривались на груди даже в темноте.

А вот это было неожиданно.

Зато теперь мы точно знали, что произошло с группой безопасников, которых оставили в Академии. В принципе, это и так было понятно, но без подтверждений это были лишь домыслы и теории, хотя и довольно однозначные. Теперь мы всё знали точно.

— Что дальше? — спросил я, имея в виду, что Адам выяснил то, за чем он пришел в Академию и идти дальше ему, в общем-то, не было смысла.

Он может дождаться возле портала, пока тот перезарядится, вставить ключевой артефакт, который я ему отдам, и вернуться в город.

Но он был другого мнения на этот счет.

— Продолжаем, — тихо сказал Адам, снова поднимая оружие. — Я должен найти всех. Возможно, кто-то еще жив.

— Искать тех, кто наверняка уже мертвец с риском самому пополнить их число? — Я сощурился, внимательно оглядывая безопасника. — Как-то не очень похоже на соответствие должностным инструкциям такой серьезной структуры, как служба безопасности… Ты вообще тут по заданию или по своей инициативе?

— А это уже неважно. Важно довести дело до конца.

И то верно.

Если уж на то пошло, то мы все тут далеки от официальных заданий. Можно сказать, вся эта вылазка — только наша личная инициатива.

Почти возле самого выхода со склада мы пересеклись с еще одним троттлистом, который двигался нам навстречу, беспечно насвистывая.

Собственно, по этому свисту мы и узнали о его присутствии даже раньше, чем он попался на глаза.

Заняв позиции за углами, мы дождались, когда он пройдет мимо, после чего Адам, получив от меня молчаливое согласие, провел с ним все то же самое, что с предыдущим противником. Разве что оружие держать не пришлось — этот придурок нес его за спиной, так, будто и вовсе не собирался им пользоваться.

Прежде чем выходить на улицу, я заглянул в каморку Бармора, и убедился в своем предположении — там тоже всё перевернули вверх дном, хотя, казалось бы, где вообще там можно что-то спрятать? Но нет — перевернули и разломали всё, что можно было перевернуть и разломать, и даже учетную тетрадь с записями обо всех предметах, хранящихся на складе, изорвали в клочья. Вот зачем на это тратить время? Неужели нельзя просто пройти мимо?

— Блин, ну вот… — расстроился Нокс, когда увидел обрывки бумаги. — Как мы теперь сами найдем кубок?

— Чего? — Я повернул к нему голову. — Ты о чем?

— Ну журнал же изорван. А в прошлый раз мы ориентировались по складу именно благодаря ему, разве нет?

— А с чего ты взял, что нам нужен склад? — вскинул я брови.

— А что еще нам может быть нужно? — удивился Нокс. — Место, в котором располагаются самые важные вещи Академии, это же здесь, разве нет?

— Личности, Маннер, — поправил его Лютес. — Там в загадке были «личности», а не «вещи».

— А, блин. — Нокс стушевался. — Что-то я плыву…

— Так что то, что мы ищем, точно находится не на складе забытых вещей, — авторитетно заявил Лютес. — Это кабинет директора. Самые важные личности Академии всегда располагались в кабинете директора, а «строгое квадратное дерево» это наверняка директорский стол.

— Интересное предположение, — кивнул я и добавил: — Вот только вы не правы. Оба.

Глава 4

Ответом мне было недоуменное молчание и удивленные взгляды всей троицы, даже Ванессы.

Один только Адам ухмыльнулся и ничего не сказал — то ли тоже понимал, что в загадке не все так просто, то ли даже не пытался ее разгадать.

— Да в смысле? — возмутился Нокс. — Совершенно очевидно же, что речь идет про кабинет директора!

— Увы, нет. — Я покачал головой. — Кабинет директора и так — слишком очевидное место для того, чтобы его еще в какие-то загадки шифровывать. Я даже больше скажу — я готов биться об заклад, что троттлисты проверили кабинет директора в самую первую очередь… Да что там — я и сам бы, руководствуясь банальной логикой, первым делом пошел именно туда. Но, судя по тому, что они все еще здесь и все еще заняты поисками — они там ничего не нашли.

— Хм, а звучит логично, да, — пробормотал Лютес. — Если уже нашли всё, что хотели, то зачем тут оставаться. Вряд ли кто-то из удовольствия будет ковыряться на пыльном складе забытых вещей, просто потому что нечем заняться.

— Ну хорошо, — вклинилась Ванесса. — А если не в кабинете директора, то где тогда кубок?

— А в каком месте, кроме кабинета директора, располагаются самые важные для Академии люди? — улыбнулся я. — Даю подсказку — они там располагаются не по очереди, а все вместе.

— Фонтан Основателей, — коротко уронил Адам.

— Именно. — Я щелкнул пальцами. — Вот где располагаются самые важные для Академии люди, ведь фонтан представляет собой статую в виде их лиц. Директор не просто так подобрал именно эти слова для того, чтобы загадать свою загадку. Он же не сказал, что важные люди сидят в нужном месте, что было бы более логично, он сказал «располагаются», подразумевая что-то неодушевленное. А вторая часть загадки — про строгое квадратное дерево это вообще ловушка. Смысловая ловушка для тех, кто, возможно, подслушает нас. Потому что они, как и вы, будут думать о переносном смысле этого словосочетания, прикидывая, шкаф это или стол. А ведь на самом деле рядом с фонтаном Основателей действительно растет дерево, которое по каким-то причинам выглядит больше квадратным, чем круглым, то есть в данном случае указание буквально.

— Хитро. — Адам покачал головой. — Надеюсь, что всё действительно обстоит именно так, как ты говоришь.

— Да уж, — хмыкнула Ванесса. — Будет забавно, если после всех этих твоих рассуждений, которые звучат очень логично и обосновано, окажется, что там нет никакого тайника. Вместе посмеёмся, ага.

— Нет, это ни хрена не будет забавно, — нахмурился я. — Потому что это будет означать, что я понятия не имею, где нам искать тайник. А это будет плохо. Ну а пока что — двигаемся туда. Оружие не опускать.

Мы поднялись по лестнице, осматривая каждый угол, но никого не встретили. Дошли до центрального входа жилого блока и здесь наткнулись на еще одно тело безопасника. Такого же, как и первый — в костюме и очках, единственное отличие заключалось в том, что этот был не застрелен, а зарублен мечом — голова лишь чудом держалась на каком-то кусочке кожи.

Адам тихо, но очень яростно выдохнул.

Мы вышли из жилого блока и сразу же, за самыми дверями, наткнулись на одного из троттлистов. За каким чертом он тут был, я не знаю, но он сидел за дверями на большом обломке бетона и тряпкой полировал свой меч, держа его на коленях.

Адам попал в его боковое зрение, и троттлист тут же вскочил, сразу занося меч. Слегка придержал удар, чтобы присмотреться, и убедиться, что против него действительно враги…

Мне хватило этой короткой задержки. Адам еще только сам поднимал пистолет-пулемет, не до конца определившись, стрелять ему или нет, а я уже был рядом.

Нож вошел троттлисту в левый бок, перерубая ребра и добираясь до сердца. Противник вздрогнул, попытался закончить удар, но его руки уже едва сжимали рукоять меча. Адам легко увернулся от удара, перехватил его в нижней точке, и выдернул рукоять меча из рук врага, а я аккуратно и без шума уложил его на крыльцо.

— Хороший нож, — улыбнулся Адам, держа в руках меч троттлиста. — Где купил?

— Наклы подарили, — быстро сориентировался я. — Я ж типа Камаль-хан, они и не поскупились.

Это, конечно, было не очень хорошо, что он увидел мое главное оружие, но с другой стороны — когда-то это должно было произойти. Пускай уж лучше сейчас, нежели раньше, когда у меня еще не было такой удобной отговорки, как эта, что сама прыгнула на язык. От таинственных наклов ведь можно было ожидать любого сюрприза, так пусть все и думают, что это он и есть.

— А, ну да. — Адам кивнул. — С них станется. Это ж наклы.

— Меч оставишь? — Я указал глазами на отобранное у троттлиста оружие.

— Пусть будет у меня. — Адам несколько раз довольно ловко махнул мечом, заставляя воздух свистеть. — А то у меня совершенно нечем действовать тихо. Неплохое оружие.

— Добро. Тогда продолжаем.

Я бы с удовольствием прямо от дверей жилого блока юркнул всей группой в кусты, окружающие его по периметру, но тех кустов больше не существовало — Элим Дорн выжег их своей бешеной огненной атакой вместе с противниками, превратил в тонкий пепел, который улетучился отсюда быстрее, чем прибыли первые вертолеты.

А вот что оставалось на месте — так это фонари, ярко освещающие открытое пространство, в которое превратилась лужайка с кустами.

И, хотя вокруг мы не заметили никого из вероятных противников, всё равно не было никакой гарантии, что их на самом деле нет. С большой вероятностью все они сейчас заняты тем, что прочесывают помещения Академии, которые еще не успели прочесать, а значит, находятся близко к окнам и легко могут нас увидеть.

Поэтому я вытянул вперед руку, прищурился, прицеливаясь сложенными в «пистолет» пальцами и выпустил короткую очередь из трех железных шипов. Три фонаря, которые мешали нам незаметно пройти дальше, разлетелись на брызги света и практически бесшумно погасли.

Округу поглотила темнота.

— Туда, — велел я, показывая направление, и мы быстрым шагом, но не бегом, пересекли открытое пространство, не забывая выцеливать окна, из которых по нам могли открыть огонь.

К счастью, этого не произошло, и мы смогли спокойно углубиться в лес, в котором нас уже не могли легко засечь.

Я хорошо помнил, как идти к фонтану, пусть и не конкретно с этой точки леса. Это не помешало мне сориентироваться и взять азимут на нужное направление, после чего мы двинулись между деревьев, аккуратно ступая, чтобы не шуметь, и прислушиваясь к окружению.

А прислушиваться к нему стоило, ой как стоило.

Раньше, во времена, когда в Академии единственными людьми были студенты и преподаватели, лес полнился звуками живой природы — щебетанием птиц, шелестов крон, шорохом опадающих листьев…

Сейчас же живые звуки просто перестали существовать, словно весь воздух в округе откачали, оставив вместо него идеальный вакуум. В лесу царила такая мертвая тишина, что я слышал собственное сердцебиение… А раз так, то и противников, если они тут есть, мы должны были бы услышать издалека.

Так оно и случилось.

Впереди — там, откуда мы пришли — раздались сначала тихие и смазанные расстоянием голоса, а потом, когда мы подобрались ближе, я даже смог посчитать по голосам количество говоривших. Их было семеро и они явно обсуждали то же самое, за чем пришли и мы.

— …да нет тут ни хрена, говорю тебе! Один только фонтан!

— Мы еще не всё проверили, так что не торопись уходить.

— Да он прав, тут нехрена проверять, ошибся твой…

— Он не мой! И он никогда не ошибается! Скажи мне, он хоть раз до этого ошибся?

— Вообще да, он еще ни разу не ошибся за все время…

— Но он и про фонтан не говорил ничего конкретного! Он сказал «где-то в Академии, возможно в районе фонтана».

— Да, а фонтан-то тут при чем вообще? Надо искать в кабинетах директора, зама, других важных людей…

Мы подобрались к ним настолько близко, насколько это вообще было возможно, чтобы оставаться незамеченными среди деревьев. Растянулись дугой вокруг фонтана и ковыряющихся в нем троттлистов и замерли, присматриваясь, что они там делают.

А они, в общем-то, ничего и не делали.

Двое бродили вокруг фонтана, внимательно к нему присматриваясь, третий вообще сидел на бортике, бултыхая рукой в воде. Еще двое бродили по поляне, внимательно осматривая траву под ногами, один, встав на колени, шарил под лавочками, окружающими фонтан по периметру.

А еще один сидел прямо на траве, привалившись спиной к странному низенькому и толстенькому деревцу, которое в сечении больше напоминало квадрат, нежели окружность.

Почти все противники были вооружены огнестрелом, а двое — еще и защищены Дымными Доспехами, поэтому шансы сделать все тихо и не шуметь были исчезающе малы. По крайней мере, если не прибегнуть к особым методам.

— Прикройте, — шепнул я Адаму, глазами показав, чтобы он передал дальше. — Если что-то пойдет не так — стреляйте.

— Например, что? — тоже шепотом спросил Адам.

— На ходу сориентируетесь, — ответил я, сменил маномат в руке на нож и шагнул вперед из-за деревьев, на ходу прорезая проход в Изнанку.

Едва только кожи коснулся холод и ветер, я начал действовать.

Создал и подвесил в воздухе пять железных шипов, каждый из которых предназначался своему противнику. После этого — подошел к первому носителю Дымного Доспеха, мимолетно пожалев, что он не удосужился расположиться рядом со вторым, и вышел из Изнанки.

Короткий блеск шипов в лунном свете — и пятеро ничем не защищенных и не готовых к атаке противников повалились на траву.

Четверо умерли сразу, молча и моментально, с пятым, что ковырялся под лавочкой, я немного сплоховал — как раз в нужный момент он начал подниматься и вместо основания черепа удар прилетел ему под правую лопатку. Троттлист упал на траву, открыл рот, чтобы заорать…

Но из ближайших кустов внезапно вылетела и упала на голову противника черная изогнутая молния. Она отделила голову троттлиста от тела и так же быстро исчезла в кустах, как и появилась.

Адам меня прикрыл. Как и было задумано.

Я же в этот момент уже заканчивал снимать Доспех с первого противника, который бултыхал рукой в воде. Он сполз с него, как старый карапас с линяющего паука, и, раньше, чем противник успел отреагировать, я вонзил клинок ему сзади в сердце.

Троттлист начал заваливаться вперед, в воду, но я придержал его и потянул в обратную сторону — на траву. Не хотелось, чтобы его кровь попала в этот замечательный фонтан.

Остался только один, последний противник, который, как и первый, был вооружен одним лишь мечом. Эдакие мини-Вальторы, у которых есть доспех, защищающий от физического урона, и мечи, оберегающие от магического.

И то и то, понятное дело, имеет весьма ограниченный функционал, но все равно является грозным сочетанием. Такому бойцу и огнестрел не очень-то нужен, а если он еще и маг ко всему прочему — это вообще туши свет.

Последний противник заметил меня и не торопясь достал меч из ножен на поясе. Так же не торопясь подошел ко мне, пользуясь тем, что нас разделяет длина его оружия, не торопясь встал в стойку и не торопясь поднял меч вверх, то ли отдавая мне приветствие, то ли предлагая атаковать.

Я выбрал второе.

Вскинул руку и отправил в его лицо (или вернее туда, где должно было быть лицо) еще один железный шип. Меч предсказуемо сместился в защитное положение, тем же движением, которое я уже много раз видел в исполнении других мечников — видимо, их всех обучают одинаково.

Собственно, на это и был мой расчет.

Ччерез мгновение после того, как об меч бесславно разбился железный шип, в него ударил кинутый следом нож.

Меч разлетелся на две половинки, троттлист в недоумении взмахнул руками, отступая назад и пытаясь удержать равновесие, а я уже прыгнул следом. Подхватил в падении отскочивший от Доспеха нож, перекатился по траве и вскочил рядом с противником.

Одна секунда — и доспех сполз с его тела. Вторая — и голова слетела с плеч, отсеченная той же черной молнией, что один раз уже мне помогла. Третья — тело упало на колени и свалилось набок, заливая траву кровью, что в ночной тьме казалась чернилами.

Адам, стоящий за спиной троттлиста, коротко махнул мечом, отчего на траву снова брызнуло кровью противника, а на клинке при этом не осталось ни пятнышка.

— Я бы и сам справился, — вздохнул я. — Всё было под контролем.

— Я знаю, что тебе это было не нужно, — буднично ответил Адам. — Это было нужно мне. Без обид. Сам понимаешь.

— Понимаю, — кивнул я. — Смотрю, ты вошел во вкус.

— Это… — Адам посмотрел на рукоять меча в своих пальцах. — Скажем так, это… интересные ощущения.

— Ты имеешь в виду меч?

— Я имею в виду ТАКОЙ меч. — В голосе Адама послышались нотки удовольствия. — Меч весьма необычный.

— Эй! — Нокс, шумно и тяжело дыша, вывалился из зарослей. — Я дерево нашел! То самое, квадратное! Вон там!

Я усмехнулся, но говорить ему, что нашел это дерево еще несколько недель назад, не стал.

Вместо этого коротким жестом велел всем еще раз проверить противников на предмет их убитости и собраться возле того самого дерева.

Через минуту все были в сборе. Нокс и Лютес, обняв дерево каждый со своей стороны, чуть ли не носами по нему елозили, видимо, пытаясь разобраться с тайником, Ванесса просто смотрела на дерево, задумчиво постукивая согнутым пальцем по подбородку, а Адам просто стоял рядом, оглядывая окрестности и присматривая за тылами. Ему вообще было будто бы не интересно, что будет дальше.

Я несколько секунд наблюдал за тем, как ребята «ищут тайник», и все гадал, додумаются ли они вспомнить все то, чему я их учил. Хотя бы самое первое, о чём мы говорили — то, с чего начиналась наша группа, и то, что делало нашу группу собственно «нашей».

Нет, не вспомнили.

Даже умничка Ви так и продолжала сверлить дерево взглядом, будто надеялась, что через время оно смутится от такого внимания, вытащит из земли корни и стыдливо уйдет прочь, оставив тайник на поверхности.

Впрочем, в случае Ванессы это действительно могло произойти, вопрос только во времени… А времени у нас было мало.

Не знаю, что заставило директора спрятать кубок именно тут — возможно, он решил, что правильнее будет хранить то, что принадлежит Основателям, рядом с местом, в котором они и увековечены. А, возможно, что-то другое им двигало… В любом случае, за такое короткое время, что прошло с того момента, как я обнаружил фонтан и показал его директору, оборудовать здесь тайник можно было только одним способом. И с помощью только одного инструмента.

Поэтому я переключился на второй слой магического зрения и, быстро оглядев землю вокруг дерева, на глубине сантиметров двадцати нашел тайник в виде ярко лучащегося маной кубика полметра на полметра на полметра.

Собственно, Ванесса прямо на нем и стояла.

Подвинув ее в сторону, я взятым у одного из мертвецов мечом принялся счищать верхние слои грунта, пока не докопался до самого тайника, сделанного из дерева, но такого, которое ярко сияло в магическом спектре.

— Та-дам… — тихо прошептала Ванесса. — Как ты его нашёл?

Я показал на собственные глаза.

— Магическое зрение. То, чему я вас обучал изначально.

— Оу… — Ванесса замялась, но тут же бодро добавила: — Ну тогда давай открывать! Сколько там раз надо стукнуть?

— Двенадцать! — тут же ответил Лютес. — Столько же, сколько Основателей было в Академии!

— Опять не угадал, — улыбнулся я. — Да, у Академии числится двенадцать Основателей, но в момент основания, а именно такое условие в загадке, их здесь было всего одиннадцать.

Я быстро отстучал по верхней крышке тайника одиннадцать раз.

Глава 5

В тайнике оказался всего один предмет — пресловутый кубок.

Точно такой же, каким я его запомнил на пьедестале турнира Академии. Его даже ни во что не завернули. Так и поставили в этот небольшой ящик, вкопанный в землю и защищенный несколькими плетениями.

И чего вообще директору взбрело в голову прятать кубок здесь? Вообще прятать, хоть где-то?

Надо будет спросить при следующем разговоре. Ведь по сути то, что он решил спрятать кубок, сейчас спасло его. А вместе с ним — и еще огромное количество жизней.

Я вытащил кубок из тайника и встал на ноги:

— Что ж, половина дела сделана.

— Половина? — Нокс нервно взглянул на меня. — Почему только половина? Я думал, нам нужно только кубок забрать

— Не только, — сказал Адам, даже не поворачиваясь и продолжая контролировать окружающий нас лес. — Еще нам надо забрать отсюда себя самих. Желательно всех, и совсем хорошо, если обойдется без травм. Надо выйти отсюда живыми.

— Кстати, да… — медленно и задумчиво произнес Лютес. — А как мы отсюда выбираться будем? Порталу же нужно не меньше четырех часов, чтобы перезарядиться. Мы пойдем через портал директора?

— Нет, не выйдет, — тут же возразила Ванесса. — Я уже все выяснила на этот счет. Наш портал тоже отключен с того самого момента, как директор покинул Академию. Отключен с той стороны, так что даже будь у нас ключ — мы бы не смогли им воспользоваться.

— Черт… ну ка-а-ак так-то… — озадаченно протянул Нокс. — Что тогда? Возвращаемся на склад и ждем, когда портал перезарядится? Это же долго…

— Вот именно, долго. — Адам кивнул. — Чересчур долго, мы себе не может позволить тратить столько времени. Не можем в принципе, а в нашей ситуации — в особенности не можем. Как-никак, вокруг нас неизвестное число противников, и после того, как со склада не вернулись их подельники, они обязательно пойдут их искать. Раньше или позже. По закону подлости — раньше. В итоге мы всё равно с ними столкнёмся, можно не сомневаться.

— И что же делать? — всё так же озадаченно спросил Нокс. — А вы почему так спокойны?

— Ну лично я полагаю, что раз Марк затащил нас сюда, то у него и план отхода тоже есть. — Адам беспечно пожал плечами. — Он уже не раз зарекомендовал себя как человек, который умеет думать и с успехом применять это умение на практике. Вы разве не заметили?

Это ирония казалась неуместной, зато разрядила обстановку.

— Ма-а-арк? — протянула Ванесса из-за спины. — Как мы отсюда будем выбираться? У тебя есть план?

— Есть, — ответил я. — Будем выбираться самым банальным способом На транспорте.

— И на каком интересно? — не отставала Ванесса, повертев головой.

— На единственном, который тут есть. Том, на котором прибыли троттлисты.

Повисло недолгое молчание, а потом Нокс крякнул:

— А ведь и правда! Они должны были как-то прибыть… Не пешком же они шли… Не знаю, откуда. Оттуда, откуда они прибыли.

Я согласно кивнул.

— И, судя по тому, что самолеты здесь не сядут, а вертолетов мы не слышали даже ночью, когда их явно нападало на Академию больше, чем находится здесь сейчас, то прибыли они на каком-то наземном транспорте.

— А как мы его найдем? — вклинился Лютес со своим вечным скепсисом. — Лес большой, а они наверняка припарковались где-то далеко, чтобы не попасться на глаза.

— А легко, — ответил я и достал из одного из подсумков на поясе дрон.

Тот самый дрон, которым меня снабдил Адам перед охотой на Вермилиона. Именно эта штуковина однажды уже показалаа свою эффективность, а теперь покажет ее снова. С воздуха мы найдем интересующий нас транспорт в два счета, даже ночью — соответствующая камера в дроне тоже имелась.

Я разложил лучи дрона и перевел взгляд на Адама.

— Кстати, вот еще один плюс того, что Адам изъявил желание пойти с нами.

— И какой? — широко улыбаясь, спросил Адам.

— У тебя тоже есть дрон. Ты можешь осмотреть Академию и прилегающую территорию с высоты, и вместе мы найдем искомое в два раза быстрее.

— А с чего ты взял, что я вижу что-то с дрона?

— У тебя очки светятся. — Я ухмыльнулся. — Причем точно тем же светом, что и винты коптера. Если это не означает связь с ним, то я вообще ничего не понимаю в дронах.

— Ну, подсветку можно и отключить, что мы прямо сейчас и сделаем… Но вообще ты прав. Опять. — Адам полез рукой за спину и быстро достал дрон. — Запускать будем прямо отсюда?

— Да, и сразу как можно выше, чтобы их не видно и не слышно было. Остальным — держать сектора.

Привязав дрон к телефону, я запустил его, перевел в ночной режим, поднял на сто метров, приблизив изображение насколько камера позволяла, и медленно двинул его вперед, осматривая лес.

Коптер Адама напротив — взлетел резво и резко, словно его пружиной швырнуло вверх. Яростно визжа винтами, он пропал в небе за считанные секунды. А сам Адам как будто даже не управлял им — только взялся пальцами правой руки за дужку своих очков, снова, как и тогда засветившихся голубым, и изредка сделал движение каким-то из пальцев, будто он затекал и требовал разминки.

Видимо, это и было всё управление его дроном.

Минут через десять неспешного полета я рассмотрел то, что мы и искали. Троттлисты, конечно, наверняка пытались соблюдать какую-то маскировку и поставили свой транспорт под деревьями, но то ли все не влезли, то ли кто-то схалтурил — но почти половина одной машины торчала из-под крон.

Не будь у меня на дроне ночной камеры, то я бы наверняка пропустил бы машину, но камера у меня была, поэтому я дал коптеру команду на возвращение, отметил в телефоне на карте место, в котором он заметил машину, убрал телефон в карман и поднялся:

— Нашел. Тысяча семьсот метров в ту сторону.

— Эх, — вздохнул Адам. — А я надеялся, что быстрее тебя найду. Ладно, я свое еще наверстаю. Дел для всех нас хватит, уж точно.

— Обязательно, — кивнул я. — Но как-нибудь в другой раз.

Через две минуты оба коптера вернулись к нам. Адамовский прибыл первым, да еще и не просто спустился с неба, а спикировал, словно собирался разбиться прямо у меня под ногами. Мы их вернули на положенные места и двинулись в нужную сторону.

Никого не встретив по пути, буквально через пятнадцать минут мы подошли к нужному месту и осмотрели его, не привлекая внимания.

Троттлисты и правда умудрились протащить по лесу несколько машин, целый десяток машин, если говорить точнее, но ничего удивительного в этом не было. Это были не простые машины, а что-то напоминающее те багги, что я видел в гараже наклов, только более высокие и рассчитанные явно на большее количество человек.

Общего у них были только сваренные из труб рамы, расположенные сзади двигатели и широко расставленные колеса.

В каждую такую машину могло вместиться около десяти человек, так что примерное число находящихся сейчас на территории Академии троттлистов оценивалось никак не меньше, чем в сотню. И это еще большой вопрос, входят ли в эту сотню троттлисты «первой волны» — те, кто атаковал Академию ночью, или они прибыли каким-то другим способом?

Машины почти никто не охранял.

Не считать же трех человек за серьёзную охрану. Один из них, кстати, как раз беспардонно дрых за рулем одной из машин, откинув голову на подголовник кресла, а двое других курили возле другой?

Несколько минут понаблюдав за ними и убедившись, что мы не ошиблись и тут действительно больше никого нет, мы принялись за дело.

Первым делом из кустов выскочил я, привлекая к себе внимание и заставляя бодрствующих троттлистов повернуться ко мне и начать вскидывать оружие. Но закончить движение им было не суждено — у них за спиной из леса уже появился Адам с занесенным для удара мечом. Двумя короткими движениями он лишил их жизни.

Я же, не снижая скорости, подбежал к тому самому багги, за рулем которого бессовестно дрых охранник, прыгнул вперед, ухватился за верхнюю трубу рамы, подтянул ноги и закинул их внутрь. Приземлился на соседнее сиденье с проснувшимся охранником и широко улыбнулся:

— Привет! Не подскажешь, где ключи от танка? В смысле, от тачки…

Троттлист еще секунду тупо смотрел на меня, спросонья не понимая, что происходит, но его рука на автомате уже потянулась к карману брюк, и я это заметил.

— О, ясно. Спасибо, — все так же с улыбкой поблагодарил я и ударил ножом.

В последнее мгновение в глазах врага промелькнуло что-то вроде озарения, и он даже попытался отгородиться от удара второй рукой… Но его это не спасло. Нож легко рассек пальцы и вошел троттлисту точно в сердце.

Посетовав на то, что не получилось обойтись полностью без крови, и несколько капель все же упали на сиденье, я залез в карман еще пытающегося шевелиться троттлиста и достал оттуда связку из трех ключей, прицепленных к поясу на ретрактор.

Я извлек нож из груди троттлиста и пинком вышвырнул его из машины, одновременно перерезая тросик ретрактора и подхватывая ключи в падении.

На самом деле, конечно, ключи мне не очень-то и нужны были — я мог провернуть тот же трюк, что провернул с грузовиком на складе заговорщиков, но так было банально быстрее… А троттлиста все равно пришлось бы устранить, так или иначе. Даже если бы мы сели в другую машину, звук заведенного двигателя разбудил бы его, и он мог поднять тревогу, которая вылилась бы в погоню.

Погоня могла случиться и сейчас, поэтому чтобы этого не произошло, Адам, после того, как расправился со своими двумя противниками, двинулся вдоль машин, коротко тыкая острым кончиком меча в покрышки и спуская их одну за другой. К тому моменту, как я завел багги, он справился уже с половиной, поэтому я махнул рукой Ноксу, Лютесу и Ванессе, чтобы они подходили, затем выпрыгнул из багги и тоже отправился пробивать колеса машинам.

Троица, не забывая прикрывать друг друга и осматривать сектора, выбежала из леса и быстро добралась до пыхтящего на холостых багги.

Нокс тут же прыгнул на водительское сиденье, убрав маномат в пространство, Лютес и Ванесса наоборот — едва заняв свои места, принялись проверять стволами периметр. Нокс быстро разобрался с управлением (или у него и не было нужды разбираться?), поэтому багги, слегка нарастив обороты, медленно поехал по кругу, разворачиваясь в сторону города.

Мы с Адамом как раз закончили с колесами и, не мешкая, запрыгнули на пассажирские сиденья.

— Не останешься? — Я покосился на Адама. — Ты же собирался найти всех своих.

— Приоритеты изменились, — быстро ответил Адам, усаживаясь поудобнее. — Теперь главное — доставить кубок по назначению. Остальное — потом.

— А разве это изначально не было главным приоритетом? — повернулась к нему Ванесса, не опуская маномат.

— Разумеется, нет. До тех пор, пока кубка не было в наших руках — как мы могли его доставить?

— То есть, допускалась вероятность, что мы вообще кубок не найдем? — не отставала Ви.

— У него такая работа — допускать самые плохие вероятности, — за Адама ответил я. — Насколько бы они ни были, извините за каламбур, невероятными. Так что поехали уже отсюда.

— Да, босс, — ответил Нокс и с явным удовольствием нажал на газ.

Багги взревел двигателем, приводные колеса пришли в движение, выбрасывая назад фонтаны земли и дёрна, и машина резко прыгнула вперед.

Подобные звуковые эффекты как пить дать выдали нас троттлистам с головой, но теперь уже это было совершенно неважно.

Даже если у них есть чем отремонтировать и снова накачать колеса, они бы нас не догнали. Пока они всё приведут в прядок, мы уже в гостях у наклов будем чаи гонять.

Это даже хорошо, если они все сейчас сорвутся со своих позиций и прибегут смотреть, что здесь так ревет — чем меньше их будет занято поисками кубка, тем позднее они сообразят, что их оставили с носом и искать тут уже нечего.

Нокс ловко маневрировал между деревьями, которые будто из ниоткуда резко выпрыгивали в световой конус ярких прожекторов, установленных на верхней трубе рамы, и буквально через пять минут скоростных прыжков по лесным ухабам мы вылетели на дорогу. С визгом покрышек по асфальту Нокс развернул машину в нужном направлении и дал по газам.

Я сверился с навигатором на телефоне — это была та же дорога, по которой нас возил в Академию и обратно автобус, поэтому я велел Ноксу так держать, и через пятнадцать минут не соблюдающий никакие скоростные ограничения, а летящий на всех парах багги уже въезжал в город.

— Куда отправимся? — перекрикивая шум ветра в открытой кабине, спросил Адам. — На базу я бы не рекомендовал!

— Я бы тоже! — ответил я. — Нокс, сбавь скорость! Мы уже в городе!

Нокс, кажется, немного увлёкшийся из-за ощущения скорости, послушно ее сбросил, и разговаривать сразу стало намного проще.

— Можно к нам, в особняк, — предложила Ванесса, оборачиваясь ко мне и Адаму. — Я думаю, уже нет смысла ничего ни от кого скрывать. Не та ситуация.

— Можно. — Я кивнул. — Вот туда и отправляйтесь. А я возьму мотоцикл и поеду к наклам. Надо закончить начатое. И нет, вы со мной не отправитесь. Никто из вас. Я для наклов уже вроде как свой, но других людей с поверхности они… не то что не любят, но считают их пришельцами. Не думаю, что у нас получится диалог, если меня будут сопровождать незнакомые им люди.

— Неженки какие! — фыркнула Ванесса. — Но нам же все равно незачем заезжать на базу, возьми один из моих мотоциклов.

— Спасибо, дорогая, — улыбнулся я. — Как раз именно так и собирался сделать.

Ванесса еще раз фыркнула, но на сей раз уже самодовольно, и хлопнула Нокса по плечу, чтобы привлечь его внимание и объяснить, куда ехать.

Через десять минут мы уже были у ворот особняка Тюудор и ждали, пока удивленные донельзя появлением хозяйки охранники откроют главные ворота. Они были так ошарашены видеть её в непривычной одежде и на таком непривычном, будто бы армейском, транспорте, что постоянно оборачивались и глазели.

Можно было бы заехать через подземный гараж, конечно, но Ванесса оставила ключи от него в гражданской одежде, а та, само собой, осталась на базе.

— Не страшно. — Она махнула рукой в ответ на вопрос, не опасно ли это. — Любой наш ключ можно удаленно привести в состояние металлолома. А то есть у нас один… который постоянно их теряет.

Кто именно — уточнять она не стала, а мне не очень и интересно было. Меня интересовало, чтобы она смогла открыть гараж изнутри, и я бы смог из него выехать на мотоцикле.

С этим никаких проблем не возникло, и, выбрав тяжелый, но приземистый и проходимый мотоцикл на спицованных дисках, я поцеловал Ванессу и выехал на дорогу.

Из двух вариантов, куда поехать — в ту точку, в которой я выбрался из города наклов, или в ту, в которой я разбил свой предыдущий мотоцикл — я решил выбрать оба.

Просто заложу крюк, пусть и изрядный, для того, чтобы заехать к искусственному холму и попытать удачи там, а если не выйдет — поеду туда, где в город наклов смог проникнуть.

На крайний случай, если будет совсем туго, я всегда могу вскрыть холм ножом и проникнуть в подземные магистрали, а там уже доберусь до гаража — помню, как. А от гаража уже, думаю, наклы меня проводят до Первых.

Конечно, вряд ли они обрадуются тому, что я поломал их веками работавшую систему, но, если другого варианта не останется, то я это сделаю. В конце концов, магия моего ножа продолжала работать даже в мертвой зоне.

Но оказалось, что ничего этого делать не нужно.

Когда я подъехал к искусственному холму, то увидел, что замаскированная дверь в нем и так открыта!

И на фоне мерцающего внутри света четко просматривался черный силуэт, стоящий ровно посередине.

Глава 6

Сперва мне даже почудилось, что это троттлист стоит в ярко освещенном проходе — настолько мне эти черные фигуры успели намозолить глаза в Академии, что я их буквально видел во всем, что меня окружало.

Потом я правда присмотрелся и понял, что силуэт слишком широкий для тоненьких силуэтов троттлистов, которые будто бы нарочно одевались в одежду на два размера меньше, для того, чтобы та обтягивала их, как хорошо подогнанная перчатка.

Этот же силуэт выглядел так, будто был неравномерно и несимметрично замотан в тряпки разной длины…

И, когда я подъехал ближе, оказалось, что так оно и есть.

Я остановил мотоцикл возле въезда и внимательно вгляделся в лицо молодой девушки, ждущей меня на пороге. У нее были зеленые глаза и короткие, по плечи, темные волосы, не прямые, но и не вьющиеся кудряшками — какие-то «гофрированные», будто их пропустили через вафельницу. Но волосы — ладно. А вот глаза…

Они показались мне подозрительно знакомыми. Особенно родинка на переносице возле уголка левого глаза.

Нахмурившись, я поднял руки и вытянул их перед собой. Ладонями «перекрыл» лицо девушки над и под глазами, так, чтобы для моего взора осталась только узкая полоска, словно сплошной рыцарский шлем, и присмотрелся.

— Хм… Два-Три?

— Алга, — мелодично прозвенела девушка. — Меня зовут Алга… Но ты меня знаешь, как Два-Три, Камаль-хан.

— Надо же, я думал, ты не умеешь разговаривать, — усмехнулся я, опуская руки. — Ты здесь, чтобы встретить меня? Скажи, что да.

— Да, — не разочаровала меня Алга. — Я здесь для этого.

— А откуда ты знала, что я приеду?

— Я не знала. Мы дежурим тут посменно с того самого момента, как ты уехал.

— А откуда вы знали, что я приеду именно сюда?

— Мы не знали. Но это единственное место из всех, что ты знаешь, которое могло бы обеспечить проезд твоему транспорту. Логично предположить, что ты вернешься именно сюда.

— Не поспоришь, — кивнул я. — Ладно, Алга, хватит болтать. Мне надо к Роксу… К Один-Один.

— Я проведу тебя, — сразу предложила девушка. — Я здесь для этого.

— Ага… — Я вытянул шею, заглядывая вглубь коридора, и даже на подножках мотоцикла приподнялся, но так и не увидел никакого транспорта. — А мы как, пешком пойдем? Или у тебя есть на чем ехать?

— У тебя есть, — просто, как само собой разумеющееся, ответила Алга. — Я просто буду говорить, куда ехать.

Я вздохнул и сел обратно в седло.

Как и прочие наклы, эта девочка простая и прямая, как стрела. Говорит что думает и вообще не задумывается о таких вещах, как какие-то нормы приличия, устои и всякая прочая чушь из этого же разряда.

Будь на моем месте кто-то другой, он бы наверняка завел разговор на эту тему, но на моем месте, к счастью, был я сам. А я тоже всю жизнь плевать хотел на все эти нормы и устои и делал только то, что хотел. Или что было выгодно. Или и то, и то сразу.

Главное, чтобы Ванесса потом не узнала, что я на ее мотоцикле катаю левых женщин, пусть и замотанных в тряпки…

Даже не дожидаясь приглашения от меня, Два-Три подошла к мотоциклу и наступила на пассажирскую подножку. В моей голове появился запоздалый вопрос, как она перекинет ногу в своей хламиде, но ответ был дан раньше, чем я задал сам вопрос — оказалось, что в хламиде под это дело предполагались специальные прорези.

Перекинув ногу через мотоцикл, Алга быстро устроилась в седле и прижалась ко мне, сплетя руки у меня на животе.

— Едем прямо, Камаль-хан, — негромко произнесла она над моим ухом, или, вернее, над той точкой шлема, под которой было ухо. — Дальше я скажу.

Я не стал говорить Алге, что путь до гаража я и так отлично помню, и оказалось, что правильно сделал — потому что она меня повела совершенно другим путем.

Мало того, что дорога сразу пошла под уклон вместо того, чтобы метаться вверх и вниз, так еще и буквально через пять минут мы уперлись в тупик, из которого выйти можно было только либо развернувшись, либо пройдя через дверь в стене.

— Приехали, — доложила Алга, слезая с мотоцикла.

— Так быстро? Да, через гараж было бы намного дольше.

— Ну тебе же нужно было забрать мотоцикл, — без улыбки сказала очевидную, в общем-то, вещь, Алга и открыла дверь. — Идем, Камаль-хан.

Я повесил шлем на руль мотоцикла и даже не стал забирать ключ из зажигания — вряд ли моему транспорту здесь грозит какая-то опасность, а вот в случае если вдруг что-то пойдет не так и придется срочно отсюда сваливать (например, своды не выдержат очередного нападения троттлистов, которое, как всегда, произойдет не вовремя, и начнут рушиться) я сэкономлю пару секунд, которые иначе пришлось бы потратить на выуживание ключей из кармана.

Кстати, о троттлистах…

Мы уже прошли через дверь и оказались в Айтриксе, снова на его уличном уровне. Здесь уже не было видно никаких следов недавнего побоища, кроме разве что некоторых сломанных торговых лотков. Исчезли с земли все тела и даже кровь успели отмыть за то время, что мы развлекались в Академии. Да и сами улицы снова были заполнены людьми, которых, правда стало заметно меньше.

Меньше…

— Алга. — Я позвал свою проводницу. — Ты сказала, что вы менялись возле выхода, правильно? А «вы» — это кто? Два-Два?

— Кайт, — ответила, не оборачиваясь, Алга. — Два-Два звали Кайт.

— Звали? — уточнил я.

— Звали. Он погиб во время атаки сил Троттла.

— Оу… — только и смог произнести я. — Это…

— Не надо, Камаль-хан. — Алга все же обернулась, прямо на ходу, чтобы посмотреть мне в глаза. — Мы оба понимаем, что тебе все равно.

— Ну, в целом да, — не стал отрицать я.

— И это правильно. — Алга кивнула и снова отвернула голову, глядя вперёд. — Смерть неизбежна, не нужно заострять на ней внимание. Мы все там окажемся, просто кто-то раньше, а кто-то позже, только и всего. Мы верим, что если бы мертвые могли ожить, то им было бы не очень радостно видеть, что остальные убиты горем. Мы верим, что они предпочли бы увидеть, что их близкие достаточно сильны для того, чтобы продолжать жить, несмотря на потери.

Что ж…

Как человек, который официально встал из гроба, могу авторитетно заявить, что это — охренительно крутая позиция. Во всех смыслах и во всех отношениях. Если задуматься, то только такая позиция и могла появиться и закрепиться в головах тех, кто живет в постоянной опасности… Во множестве постоянных опасностей я бы даже сказал.

Следуя за Два-Три (хотя, наверное, после смерти Два-Два она сама стала Два-Два, не уверен, что понимаю, как это работает), я дошел до дыры в полу, в которую нырял вместе с Один-Один. Оттуда лучился желтый электрический свет, а значит либо там никого не было с того момента, как я оттуда вылез, либо наоборот — кто-то там уже был и сейчас ждал меня.

Алга встала возле дыры и показала на нее глазами:

— Рокс ждет тебя внизу, Камаль-хан.

— Спасибо, Алга, — поблагодарил я. — Кстати, у тебя очень красивые глаза. Я тебя только по ним и узнал.

— Спасибо, Камаль-хан, — без тени смущения или улыбки, с полной серьезностью ответила Алга, развернулась и пошла прочь, видимо, считая свою миссию выполненной.

А я полез вниз по ступенькам вертикальной лестницы, считая их одну за другой.

Это ж подумать только — забраться на десятки метров под землю, чтобы сделать там… ход еще глубже под землю. Что за сумрачный гений додумался до этого?

Шестьдесят шесть ступеней ровно. Шестьдесят седьмой стал уже утоптанный земляной пол, которую я по инерции посчитал, но тут же отбросил, когда понял, что достиг дна. Затем развернулся и посмотрел на Рокса, стоящего перед дверью.

— Не открывается? — сочувственно спросил я, подходя со спины.

— Главное, чтобы тебе открылась, — хитро посмотрел на меня Рокс. — Ты ведь вернулся с ключом.

— О да, — с удовольствием ответил я, снимая со спины маленький рюкзачок, в который упаковал кубок еще в Академии, и доставая посудину из него. — Сейчас тебе явится чудо!

— Я заинтригован, — тоном, прямо противоположным сказанному, ответил Рокс и слегка отошел назад.

А я, держа кубок за обе ручки, наоборот — подошел ближе и вставил кубок в предназначенное для него углубление, попутно переключаясь на магическое зрение — интересно же, что я сейчас увижу!

А увидел я… Ох как много!

Настоящий фейерверк всех цветов радуги вспыхнул вокруг кубка, как только он занял свое место!

Сотни разноцветных искр выскользнули из крошечных линий, составляющих рисунок на двери, и налипли на кубок, как глина. Буквально за мгновение весь кубок оказался скрыт разноцветным сияющим коконом, на который было даже неприятно смотреть…

И через секунду все прошло.

Искры резко потухли, словно и не было никаких искр, и вместе с ними исчез и кубок. Не осталось ни его самого, ни углубления, в которое он должен был вставляться. Теперь имелась только сплошная гладкая плоскость двери, отшлифованная так, что отражала даже световые лучи.

Рисунки животных пропали тоже.

А потом гладкий камень моментально покрылся сетью трещин, частых и делящих его на такие мелкие кусочки, что кубики сахара-рафинада казались рядом с ними настоящими кирпичами…

И обрушился.

Просыпался на пол каменным песком, как будто не выдержав собственного веса.

В итоге всё, что осталось в воздухе — это облако мельчайшей пыли, которая еще несколько секунд держала форму бывшей двери, но потом улеглась тоже.

— Неплохо, Камаль-хан, — со вкусом проговорил Рокс у меня за спиной. — Я впечатлен. Всегда мечтал посмотреть, что там внутри гробницы. И мой отец мечтал. И дед тоже…

— Ты никогда там не был? — Я обернулся.

— Конечно, нет, — улыбнулся Рокс и снял со стены одну из лампочек, которая, оказывается, и автономно могла светить. — Зайдем?

— И как можно скорее, — ухмыльнулся я, тоже беря теплый, но совсем не обжигающий светильник в руку и шагая вперед, подняв его как можно выше.

Когда слышишь «гробница великого Камаль-хана», ожидаешь увидеть просторный склеп, вдоль стен которого стоят сундуки, набитые золотом и драгоценностями, а по центру на каменном троне, затянутый паутиной и засыпанный пылью, сидит скелет, увешанный все теми же сокровищами. Усыпальница, достойная короля, если коротко.

Но Алкаст Выдра не был королем.

Видимо, поэтому он счел себя недостойным подобного захоронения. А, может, причина была в чем-то другом… Так или иначе, огромного склепа за дверью не оказалось.

Это была лишь небольшая комнатушка, размером даже меньше, чем комната, которую я делил с Ноксом в Академии.

Причем, если присмотреться, это даже «комнатушкой» назвать язык не поворачивался, поскольку это просто было продолжение той же каменной кишки, из которой мы пришли, только отделенное дверью с целым ворохом защитных магических плетений, которых было так много, что в их мельтешении и наслоении я даже не разглядел ничего знакомого.

Единственное, что отличало этот кусок от остального коридора — это каменный вырост ровно посередине.

Широкий и длинный, совершенно плоский, высотой по пояс, будто стол, который застелили скатертью, небрежно сложившейся вертикальными складками, а потом, вместе с этой скатертью, обратили в камень.

И вот на этом-то каменном «столе» и лежал скелет. Как я и ожидал — затянутый паутиной и покрытый пылью.

Сначала я даже удивился, откуда здесь пауки и пыль, но потом до меня дошло, что воздух в гробнице не спертый, а точно такой же, как в коридоре — а значит, какая-то вентиляция здесь есть. А где есть вентиляция, там есть и всякие тварюшки, включая пауков и личинок, которые за полторы сотни лет и превратили тело в голый скелет, покрытый паутиной.

А еще здесь даже были сокровища. Или, говоря вернее, сокровище. Одно-единственное, но стоящее всех ценностей мира.

В едва держащихся на одной только паутине костях пальцев, сплетенных на груди скелета, в свете фонарей слабенько блестел камень. Алый граненый мутноватый камень, будто минуту назад выпавший из одной из стен этой пещеры.

Таким он был для остальных.

Для меня же, глядящего на него магическим зрением, он был совершенно другим… Да что там «другим» — для меня камня вообще не было!

Вместо него в руках скелета клокотал настоящий водоворот магии. В крошечном объеме, не превышающем размер среднего апельсина, клубилась мана всех цветов, сменяющая друг друга в бесконечном танце. Даже при беглом взгляде становилось очевидно, какая дикая мощь заключена в этом маленьком объеме — мощь звезды, ужатая до размеров небольшого фрукта. Сила, которую я никогда не закладывал в этот камень, но которая зародилась там сама, когда он прошел через грань между мирами, а после — был оставлен сам по себе на полторы сотни лет.

И теперь эта сила моя.

И она меня узнала.

Я протянул руку к камню, и заключенная в нем мощь потянулась к моим пальцам, словно скучавшая в разлуке собака к хозяину. Разноцветные нити ласково оплели мои пальцы, будто пожали их, и я даже, кажется, почувствовал, как они тянут меня на себя, тянут, чтобы я поскорее забрал камень…

Осторожно, стараясь как можно меньше тревожить скелет, я наконец сделал это — забрал камень из пальцев скелета и сжал в ладони.

На меня упал каменный свод.

Меня сбил поезд.

Меня захлестнуло девятым валом. Лавиной всей той магической мощи, которая влилась в меня из камня. Она в десятки, в сотни раз превосходила то, что я представлял собой в своем нынешнем состоянии. Она сделала меня даже сильнее, чем я был в свои лучшие времена!

Ощущение новой силы, точнее старой силы, которая снова билась во мне, опьянила меня сильнее, чем любой алкогольный напиток этого мира! И пусть прямо сейчас, прямо здесь эту силу применить возможности не было, я знал, что это время настанет…

Поэтому я заставил себя разжать пальцы, сжимающие камень так, что острые грани больно кололи пальцы, и приложить его к рукояти ножа — к тому самому месту, в котором он должен находиться по своей природе.

Он встал на свое родное место и прирос к нему, как уже сделал это однажды — когда я создавал этот нож. Все мановое многообразие послушно всосалось в посадочное гнездо и растеклось по всему ножу. И клинок, который ранее слабо светился лишь фиолетовым и только в те моменты, когда я открывал проходы в Изнанку, запылал всеми цветами манового спектра.

Снова.

Я закусил губу, чтобы из горла не вырвался торжествующий вскрик, и только глубоко выдохнул. Дрогнувшими руками поднял нож и прорезал пространство, как куриную тушку, открывая проход. Его рваные края ярко засияли фиолетовым.

Это был проход в другой мир…

Я уже настолько привык к тому, что открывающиеся проходы ведут лишь в серую и холодную Изнанку, что вид, открывшийся в портале, буквально сбил меня с толку. Яркое солнце, качающиеся на ветру пальмы, золотящийся песок и пенящиеся барашки волн… Тропический рай, так и манящий к себе…

Вот бы сейчас шагнуть туда, скинуть пропотевшую одежду, искупаться в прохладном море, растянуться на горячем песке, а потом залезть на ближайшую пальму, сорвать кокосовый орех и потягивать кокосовое молоко прямо из него…

Я обязательно это сделаю. Возьму Ванессу, возьму Нокса, Фрейю и даже Лютеса возьму, если хорошо будет себя вести. И махнем туда, отдыхать.

Но потом. Когда все будет кончено. Когда Вальтор будет мертв.

Поэтому я провел рукой сверху вниз, закрывая прореху между мирами и чиркая ножом снова, открывая проход в Изнанку.

Но засиявшее фиолетовым лезвие снова открыло проход в другой мир. На этот раз в другой мир, в котором до горизонта тянулись снежные равнины, а с неба падали пушистые огромные снежинки. Тоже неплохо, но не то, что мне нужно прямо сейчас.

Сейчас мне нужен был инструмент, которым я уже привык пользоваться и который давал неплохое преимущество в дополнение к магии и позволял быть более гибким.

Мне нужна была Изнанка.

Я снова чиркнул ножом и снова открыл проход в другой мир. Еще попытка — то же самое. Еще одна — повтор.

Я видел обрушенные и заросшие зеленью замки, потом видел пылающие вулканы, после этого — водную гладь от горизонта до горизонта, а затем — высокие сияющие города будущего… Но не видел того, что мне было нужно.

Ни разу я не открыл проход в Изнанку, а каждый новый разрыв вытягивал из меня немало маны, и в итоге, после пятидесятой попытки мне пришлось скрепя сердце признать очевидное.

Снова научившись открывать проходы в другие миры, нож разучился открывать проходы в Изнанку…

Глава 7

Признать это было тяжело. Признавать не хотелось. Но делать нечего — факт оставался фактом: мой легендарный нож больше не позволял пользоваться Изнанкой.

Как такое могло получиться — ума не приложу.

Для того, чтобы это понять, нужно было сначала разобраться, почему он вообще давал такую возможность, которую я в него никогда и не закладывал. На ум приходил только один вариант.

Отколовшийся камень, который служил основным вместилищем всей маны, на которой работал нож, отобрал у него возможность открывать проходы в другие миры именно за счет того, что забрал у него основной источник маны.

Примерно то же самое произошло с моим телом, которое когда-то было лишено магии вовсе, а потом получило ее в минимальном количестве. Я имел в своем распоряжении лишь капельки маны и поэтому мог создавать плетения не более тех, что требовали самый мизер.

Несмотря на то, что я знал десятки плетений, сотни плетений, несмотря на то, что я даже мог их сотворить, мне нечем было их наполнить. Можно было бесконечно прясть пальцами воздух, но это ни к чему бы не привело.

Так же и с ножом.

Та крошечная (по сравнению с изначальным количеством) часть маны, которая осталась в самом ноже, позволила ему прорезать пространство этого мира, но, видимо, ее было недостаточно для того, чтобы вскрыть континуум другого мира. Все равно как проковырять дыру в кармане и наткнуться на внешний слой ткани, в итоге оказавшись в пространстве между тем и тем.

Хотя и эта теория не сильно укладывалась в известные мне факты о магии, поскольку «пространство» уже есть, и это — межмировой вакуум, который и разобрал мой нож на составные части. Неужели есть еще что-то за «подкладкой» мира?

Или Изнанка — и есть эта подкладка?

Или Изнанка — это на самом деле тоже другой мир, просто очень близкий, самый близкий к этому? Единственный мир, открыть проход в которой было под силу ножу даже без камня?

Ну, если это так, то Изнанка — самый мертвый мир из всех, что мне доводилось видеть. Наверное, даже можно сказать, что это не просто мертвый мир, это тот же самый мир, в котором я нахожусь сейчас… Только мертвый. В котором нет людей, нет солнца, нет красок. Нет тепла и даже нет смысла в нем находиться. Мир, в котором некому следить за временем и поэтому оно летит вперед со скоростью… со скоростью самого времени.

Не знаю, в общем, в чем была причина.

Но одно можно сказать точно — я лишился возможности пользоваться Изнанкой. Это нужно было просто принять, и как можно скорее забыть о том, что такая возможность существовала. Попрощаться с ней, как со старым другом, когда переезжаешь в другой город, а он остается. Вспоминая много приятных моментов, проведенных вместе, обещая созваниваться и держать связь, но в глубине души понимая, что пути-дороги разошлись и обратно уже вряд ли сойдутся.

Я закрыл последний открытый разрыв, ведущий в мир, в котором до самого горизонта тянулись песчаные дюны и только где-то вдалеке, на линии горизонта, по ним двигались три человеческие фигурки, и вздохнул, мысленно прощаясь с такой холодной, но такой удобной Изнанкой.

— Что-то не так, Камаль-хан? — участливо, но без подобострастия, поинтересовался Рокс позади. — Что-то случилось?

— Нет, все хорошо. — Я развернулся к нему. — Все очень даже хорошо. Я бы сказал, все просто отлично.

— Что будет с нами теперь?

— С нами? — задумался я, внимательно глядя на старика. — Непростой вопрос, Рокс. Вы же уже поняли, наверное, что у нас тут полная задница началась, новая война. И вам здесь оставаться — ну вообще не с руки, уж точно. Если раньше вас защищало то, что никто не знал, где вы находитесь, теперь это изменилось. У вас больше нет защиты, и, честно говоря, я бы посоветовал вам покинуть эти туннели и уйти куда-то в другое место. Не знаю, в какое, но оставаться здесь для вас — это верная смерть. Рано или поздно троттлисты предпримут новую атаку, а за ней еще одну, и еще… И так до тех пор, пока они не узнают, что здесь больше нет того, за чем они охотятся.

— О, понятно. Значит, наша задача — никуда не уходить, — улыбнулся Рокс, по-обыкновению таинственно выражаясь. — Мы останемся здесь и будем держать оборону до последнего бойца. Чем дольше мы их не подпустим к Айтриксу, тем дольше они не узнают, что здесь больше нет того, что им нужно.

Да, такая идея мне тоже приходила в голову, но я не мог себе позволить заставлять наклов оставаться здесь, на верную смерть.

А тут, получается, они и сами не против послужить общему делу и положить на это свои жизни. Впрочем, чему удивляться? Достаточно вспомнить то, что рассказывала мне Алга, про отношение к жизни и смерти — и все становится на свои места. Все становится логично.

— Я не хочу, чтобы вы все здесь полегли, — ответил я, покачав головой. — Но я знаю, что вы относитесь к смерти совсем не так, как мы, как другие люди, поэтому, если вы действительно готовы тянуть время, выигрывая для нас преимущество… то я могу только поблагодарить вас за это… И за все остальное тоже.

— Слова Камаль-хана, — важно кивнул Рокс. — Почти то же самое он сказал нашим предкам, прежде чем удалиться в свою гробницу и запечатать за собой дверь. «Я могу только поблагодарить вас за все, что вы сделали. И еще сделаете».

Я задумался, всё так же изучая глазами старика.

— Скажи, Рокс… А почему вообще наклы пошли за Вы… За Камаль-ханом? Что заставило бросить все, что они знали, все, к чему они привыкли, по сути, нарушить приказы своего начальства, которое на тот момент еще им являлось, и пойти на сражение, шансы вернуться из которого были почти нулевыми?

— Другие люди живут на поверхности. — Рокс ткнул пальцем в потолок. — На поверхности много путей, много дорог. На поверхности можно пойти куда хочешь, главное повернуться в нужную сторону и начать шагать. Путь к любой цели лежит по прямой, и все зависит лишь от количества энергии, которую придется потратить. Под землей этот принцип не работает. В туннелях совсем другие правила, Камаль-Хан, и ты это знаешь. Здесь, чтобы достичь цели, нужно знать, как до нее добраться. Зачастую дорога далека от прямой и иногда даже нужно идти в обратную от цели сторону. Говоря проще — надо знать путь. Камаль-хан его знает. Он знал его уже тогда, в первую войну. Возможно, он был не единственным, но первым, кто решил не пытаться бороться с противником в лоб, терпя поражение за поражением, а провернуть авантюрную и возможно самоубийственную выходку, поставив на кон свою и чужие жизни. Как мы, объективно говоря, рискуем своими жизнями, копая новые проходы и штольни, так и Камаль-хан рискнул своей. И его риск принес свои плоды. И я верю — Камаль-хан знает путь и сейчас. Он знает, что делает и понимает, как это отразится на мире. А значит, наша миссия — снова помочь ему.

Сначала, когда я только-только узнал наклов, то решил, что они фанатики.

Сейчас моя вера в это только укрепилась.

Но главное — к ней добавилось понимание того, что они не слепые фанатики, которые просто верят и готовы ради своей веры на все. Они рациональные и взвешенные фанатики. Они вознесли человека на пьедестал величия не из-за того, что он заявил, что он велик… А из-за того, что он таким был. Для них — был.

Он воплощал в себе все их принципы и разделял их с ними. Он пришел сверху, с поверхности, но по образу мышления был таким же, как они. Он был им близок.

— И все равно, постарайтесь не погибнуть здесь все, — с уважением произнёс я. — Все-таки вы — настоящая легенда в том, поверхностном мире. Будет грустно, если легенда умрет.

— Не переживай, Камаль-хан, той бойни не повторится. Тогда на руку троттлистам играл эффект неожиданности, ведь никто их здесь не ждал, в наших туннелях. Теперь же, когда мы знаем, что они могут появиться даже тут, то мы будем готовы. Мы встретим их, как подобается. Многие из них найдут свой конец в этих туннелях. Уж можешь мне поверить, Камаль-хан. Можешь спокойно оставить нас и отправляться на поверхность. Тебя ждет много важных дел.

Я бы сказал, что меня ждет всего одно дело…

Но с чем не поспоришь — так это с тем, что оно действительно важное. Настолько важное, что я не отказался от его выполнения за многие десятилетия. И теперь, когда я вернул себе свою силу полностью, когда я даже превысил свои собственные привычные лимиты, это дело как никогда приблизилось к своему завершению…

Главное не повторить своих предыдущих ошибок и не позволить в процессе выполнения этого дела сгинуть и этому миру тоже.

Он мне стал как-то… близок.

Я спрятал нож в пространстве и с удовольствием отметил, что эффект от объединения с камнем никуда не исчез — я по-прежнему ощущал всепоглощающее могущество, которое руки так и чесались куда-то применить.

Эти чувства так пьянили и будоражили, что я даже не мог толком определить, насколько сильнее стал и работает ли жилетка, реквизированная со склада забытых вещей, в синергии с камнем… Чуть позже, когда пообвыкнусь с этими, уже забытыми за время заточения в тщедушном теле, ощущениями, надо будет обязательно прояснить этот момент, и, если окажется, что они успешно работают вместе… Ох, это будет означать, что полученные от ножа силы тоже утраиваются…

Кажется, я даже начал понимать Ванессу и других бесконов — бесконов моего мира, конечно же.

Когда под твоим началом такая безумная мощь, которую даже нельзя оценить ни в каких существующих единицах, очень трудно дозировать ее применение. Да и вообще пользоваться ею непросто, особенно если эта мощь управляется даже не пальцами, а одной лишь мыслью.

Например, ты хочешь подвинуть перышко, а магия вместо этого фиксирует перышко на месте и двигает относительно него всю планету, не считаясь с катаклизмами и жертвами, которые за этим последуют.

Но это ничего… Для моего дела это как раз то, что надо.

Вместе с Роксом мы выбрались из захоронения, и он проводил меня до мотоцикла. После того, как я завел двигатель, Рокс внезапно засуетился, словно забыл о чем-то, полез в складки своей одежды и извлек оттуда что-то… Да это же рация!

— Это тебе, Камаль-хан. — Он протянул рацию мне. — Если вдруг случится так, что мы тебе понадобимся, приезжай в мертвую зону и используй эту рацию. Мы выйдем на связь обязательно. Если среди нас останется хотя бы кто-то живой — мы выйдем на связь.

— Спасибо, Рокс, спасибо вам всем, — чистосердечно поблагодарил я накла и взял рацию. — Но надеюсь, что мне не придется ею пользоваться. Возможно, что уже скоро все закончится.

— Да будет так, — серьёзно посмотрел на меня Рокс. — До встречи, Камаль-хан.

— До встречи, Рокс.

Он махнул мне рукой, а я, на месте развернув мотоцикл через наклон и передний тормоз, поехал обратно. К поверхности.

Дорога до города стала уже привычным делом, и я даже позволил себе слегка расслабиться и задуматься о том, что делать дальше и как подобраться к Вальтору… Но как следует обдумать эту мысль не успел — внезапно на горизонте, явно двигаясь мне навстречу, появилась большая точка.

Я вынырнул из раздумий и слегка сбросил скорость, чтобы иметь пространство для маневра, если вдруг что.

Еще через минуту точки приблизились и превратились в длинную колонну тяжелых грузовиков, покрашенных в зеленый цвет. Некоторые были открытыми, и из их открытых кузовов торчали стволы минометов. На прицепе они тащили буксируемые пушки. Некоторые были закрытыми, и в откинутых задних пологах были видны сидящие внутри люди, а на прицепах они тащили полевые кухни.

Некоторые вообще были бронированными.

Я даже остановился, пропуская колонну мимо себя и внимательно ее рассматривая. Это был первый явный признак войны, который попался мне на глаза после того, как я услышал от Адама о том, что она началась… Но он был, прямо скажем, явнее некуда.

Когда колонна проехала, я дождался, когда осядет поднятая колесами пыль, захлопнул поплотнее визор шлема и поспешил обратно в город. Больше подобных колонн военных я не встречал, но наверняка, их было уже много.

До особняка Тюудор я добрался без помех и без эксцессов — даже светофоры по пути как сговорились — все показывали зеленый. Открыв гараж электронным ключом, который мне выдала Ванесса, я загнал мотоцикл и поднялся в ее комнату.

Ванесса была занята тем, что смотрела телевизор, не сводя с него обеспокоенных глаз. Сидела с неестественно прямой спиной на кровати, сложив руки на коленях, как примерная ученица на уроке, и глядела новости. А там, конечно же, только и разговоров было, что о начавшейся войне, о жертвах, о разрухе, о столкновениях и новых атаках врага.

— …число жертв обстрела Флистерна на данный момент определяется как восемьдесят человек, еще около двадцати до сих пор могут оставаться под завалами. Передовые отряды Троттла уже вступили в бой с нашими пограничными подразделениями…

Ванесса даже не заметила, как я вошел — настолько была поглощена новостями.

Я поднял с кровати пульт и выключил телевизор, только после этого она перевела на меня взгляд.

— Вот так, Марк, — абсолютно мертвым и лишенным эмоций голосом произнесла девушка. — Война…

— Да, война… — вздохнул я, садясь рядом. — Все к тому и шло. Можно сказать, мы сами к тому и подтолкнули… И знаешь, это даже хорошо в какой-то степени.

— В какой же? — все тем же тоном спросила Ванесса, мрачно глядя на меня.

— Мы своими достижениями заставили Троттл начать действовать, чтобы их планы не успели окончательно развалиться. Действовать, когда они еще не до конца были готовы атаковать. Это небольшое, но все же преимущество. Например, благодаря именно ему я нарушил еще один их план.

— Добыл то, что хотел? — в голосе Ванессы впервые прорезался интерес.

— О да… добыл.

— Покажи! — Ещё больше заинтересовалась девушка. — Ну скорей же!

Я спрятал руку за спину, будто мой нож располагался там, и вытащил ее обратно, демонстрируя Ванессе камень, занявший свое родное место.

Она без интереса посмотрела на него и пожала плечами:

— Это камень? И все?

— И все, — кивнул я, не став обижаться на глупышку, которая просто не знает всей истинной силы, что в нем заключена. — Но этого достаточно для того, чтобы снова щелкнуть Троттл по носу. Да так, что после этого щелчка перелом останется.

Ванесса не прониклась моей речью.

— Кстати, а где Нокс и Лютес? — уточнил я.

— По домам уехали. Сказали, что будут на связи и по первому требованию явятся куда угодно, хоть к черту в гости.

— Да, это правильно. Пускай отдохнут. Мы все отлично поработали.

— А что дальше? Что мы будем делать дальше?

— Пока не знаю.

Я пожал плечами, решив пока что не посвящать Ванессу в планы разыскать и убить императора Троттла — не поймет она их.

— Пока что надо подождать и посмотреть, как будут развиваться события. Одно могу сказать тебе точно — про нас не забудут.

И про нас действительно не забыли.

После того, как мы с Ванессой пообедали (пища хотя бы немного подняла ей настроение), после того, как провалялись до конца дня в горячей ванне, смывая с себя грязь, пот и усталость последних дней, после того, как устали еще раз, уже в постели, и снова сходили в душ, после того, как отлично выспались на свежих простынях и подушках…

После всего этого, утром следующего дня, когда часы показывали восемь утра, а мы еще спали, у меня зазвонил телефон.

Я моментально проснулся и схватил трубку, с тревогой уставившись на экране… И совершенно не удивился, когда увидел, кто звонит.

Это был Адам.

А это значило только одно — что-то случилось. Опять.

Глава 8

Ванесса рядом тоже проснулась и резко села, прижимая одеяло к груди:

— Что такое?

Я пока еще не знал, что такое, поэтому, ничего не отвечая, провел пальцем по экрану, отвечая на звонок, и прижал телефон к уху:

— Адам?

— Марк, ты мне нужен! — немного нервно произнес Адам. — Вы все нужны! У нас проблема!

— Что случилось? — Я посмотрел на Ванессу, и, кажется, она по одному только выражению моего лица поняла, что дело плохо — резко соскочила с кровати и принялась одеваться.

— Начальную школу в районе Харлан знаешь?

— Нет.

— Она… Да неважно! У нас захват заложников в школе! Предположительно, в здании сейчас заперты до пятидесяти человек, а их удерживают до двадцати террористов!

— Понял, собираюсь, — ответил я. — Один только вопрос — а почему ты позвонил мне? Мы вроде не специализируемся на таких вещах!

— Еще как специализируетесь! Заложников захватили троттлисты!

Час от часу не легче…

— Когда нам быть?

— Лучше вчера! Машина за вами уже выехала, за Лютесом и Маннером заедете по дороге!

— Принято, собираемся.

Ванесса уже успела надеть свою боевую форму и сейчас закалывала плоскими заколками волосы на голове, чтобы не лезли в лицо. Она всегда так делала, начала даже раньше, чем мы вышли на первое задание — ей хватило побегушек по полигону, чтобы понять, что ее прическа, конечно, красивая и очень ей идет, но по практичности — далеко не лучший вариант.

Я тоже быстро накинул на себя одежду, проверил в пространственном кармане маномат. Телефон снова завибрировал, будто только этого и ждал. Пришло сообщение от Адама:

«Выходите».

Вчера в дом мы оба умудрились проникнуть так, что никто нас не заметил и вопросов не задавал. Впрочем, их и так вряд ли кто-то задавал бы, поскольку вся мужская половина клана Тюудор (исключая самого младшего, который едва научился ходить) сейчас находилась где-то в армейских или околоармейских кругах, а дома осталась одна только мама Ванессы и человека три постоянной прислуги, никого из которых мы, к счастью, не встретили.

Сегодня же, едва открыв дверь комнаты и услышав доносящиеся с первого этажа женские голоса и звон ложек по тарелкам, я понял, что сегодня без вопросов не получится — они уже проснулись и сели завтракать… Зачем-то. Нет чтобы поспать подольше, надо же им было вскочить.

Эх, Изнанка-Изнанка, вот сейчас тебя как раз и не хватает.

Завязать глаза Ванессе, открыть проход, за руку провести ее по холодному серому миру (или даже пронести, благо, она весит как воробушек) и оказаться уже возле двери, ведущей в гараж… А если повезет и стеклянная дверь на террасу открыта, то можно и прямо до гаража дойти…

Мечты-мечты. Нет у меня больше Изнанки.

Зато у меня появилось кое-что другое.

Сделав шаг назад от двери и закрыв ее перед собой, я перевел взгляд на Ванессу и покачал головой.

— Черт… — одними губами шепнула она и с надеждой посмотрела на меня.

Конечно же, я не стал ее разочаровывать.

Подошел к окну, ведущему как раз во внутренний двор дома, открыл его и выглянул наружу. Убедился, что во дворе нет никого, даже бабушки Фионы на фонтане, снова обернулся на Ванессу, жестом подозвал ее поближе…

И выпрыгнул наружу.

Просто ухватился за боковые откосы окна, подпрыгнул, подтягивая ноги, и одними лишь руками выстрелил себя вперед, как снаряд — из рогатки.

За спиной раздался глухой вскрик, но я уже был внизу. Я не стал отдавать приземление на волю случая (будет очень глупо, если сейчас, когда во мне нуждаются пуще прежнего, я приземлюсь на какой-то камешек и сломаю себе руку или ногу), поэтому еще в полете я сложил пальцы простым плетением и с удовольствием нагнал в них маны.

Разноцветные мановые потоки — красная, голубая, синяя, — рванулись вперед меня к асфальту и, не доставая до него считанных сантиметров, расползлись в стороны, обрисовывая форму небольшой двояковыпуклой линзы. Внутри неё воздух на одну секунду стал плотнее в несколько десятков раз, превратившись практически в жидкость.

В эту жидкость я и упал.

Падение резко, но мягко остановилось, а едва только ноги коснулись земли — я оборвал потоки и плетение распалось, возвращая воздух в его обычное состояние. Быстро, тихо, просто и крайне эффективно, хотя и довольно затратно по мане. В моем мире это называлось «Крылья диверсанта», поскольку часто использовалось при проведении различных диверсий в чужих укрепрайонах и замках — в основном, для того, чтобы тихо и быстро спуститься со стен во внутренний двор. Прямо как сейчас.

Впрочем, сомневаюсь, что здесь это заклинание зовется так же, даже если оно вообще тут есть. Уж скорее его назовут «парашют», и, в общем-то, будут правы.

Приземлившись без последствий, я бросил короткий взгляд в сторону ворот, за которыми уже виднелись очертания черного, хорошо знакомого, внедорожника, и перевел взгляд наверх — на окно, из которого, чуть ли не выпадая наружу, выглядывала взволнованная Ванесса.

Я помахал ей рукой, чтобы она убедилась, что со мной все в порядке, и поманил ее к себе, показывая на асфальт у себя под ногами.

Выражение беспокойства на ее лице сменилось на сомнение.

Все ясно — с одной стороны, она мне доверяет, но с другой — все равно боится прыгать, хотя с ее ли способностями бояться вообще чего бы то ни было. Даже если бы ее комната располагалась не на втором, а на двенадцатом этаже, а под окном вместо асфальта бурлил бассейн с голодными акулами, она все равно могла бы в него спокойно прыгать.

— Давай… — одними губами прошептал я, и Ванесса нанец решилась.

Она не сильно ловко взобралась на подоконник, несколько секунд постояла, глядя вниз, а потом закрыла глаза и шагнула вперед…

Ну, глаза она, конечно, закрыла зря. Она же так не поймет, когда надо страховаться… С другой стороны, может, она и не собиралась страховаться? Доверилась мне полностью — причем настолько, что даже ее собственная магия прониклась этим доверием и взяла отгул?

Судя по тому, что вокруг тела девушки не проскочило ни единой цветной искры, так оно и было…

Я повторил плетение, подстелив под аппетитную задницу подруги воздушную линзу, и, когда девушка в ней увязла, рассеял ее в пространстве. Ванесса покачнулась, не успела поймать равновесие, но я подхватил ее под руку и помог.

— Умница, — улыбнулся я.

— Если бы я могла научиться этому, то обязательно потребовала научить, — так же шепотом ответила Ванесса. — А теперь идем скорее!

Мы вышли за ворота особняка (привычные охранники в черном и с огнестрелом, к счастью, не были приучены задавать вопросы) и сели на заднее сиденье внедорожника, который тут же, едва только закрылись двери, тронулся.

За рулем сидел сам Адам, и я даже нисколько не удивился этому факту, ведь он по телефону сказал что «машина уже выехала», а не «я послал за вами машину».

— Рассказывай, — попросил я с ходу.

— Начальная школа в районе Харлан, — быстро заговорил АДам. — Около пятидесяти человек разных возрастов, предположительно сорок пять детей и пятеро-семеро взрослых, преподавателей.

Он одновременно крутил рулем и кидал машину из полосы в полосу, объезжая редкие в утреннее время машины, а сам продолжал выкладывать:

— Сперва на пульт охранной компании, которая занимается наблюдением за школой, поступил сигнал тревоги, потом, когда они подключились к камерам наблюдения, выяснилось, что это не случайное срабатывание и даже не какая-то штатная ситуация, с которыми охранники умеют справляться. На мониторах были троттлисты в Дымных Доспехах. Около двадцати человек, все в броне и с оружием — кто с огнестрельным, кто с мечами. Они буквально за десять минут согнали всех находящихся в школе в спортивный зал, после чего прямо в камеры системы наблюдения высказали свои условия и дали два часа на их выполнение. Если не выполнить — они будут убивать заложников и начнут с детей.

— Что за условия? Я понимаю, что мы едем не для того, чтобы их выполнять, но сама мотивация может что-то прояснить.

— Условия совершенно невыполнимые. Они требуют, чтобы Виата сложила оружие и не сопротивлялась армии Троттла. — Адам даже усмехнулся.

— Наивные… — тоже хмыкнула Ванесса. — Они что, правда думают, что кто-то пойдет на такие условия?

— Точно нет. — Я покачал головой. — Но, возможно, им и не нужно, чтобы их условия выполнялись. Вполне вероятно, что цель этой акции — довести до конца тот план, который они пытались провернуть, устраняя талантливых юных магов. Пытаются уронить последнюю каплю, которая переполнит чашу терпения родителей, потерявших своих детей, которые потребуют ответов у правительства… И, конечно же, не получат их. Это не будет полным соответствием тому результату, которого Троттл пытался добиться, но им сейчас любое резонансное событие внутри Виаты будет в помощь.

— Вот и я так же подумал, — кивнул Адам, не отрывая взгляда от дороги. — А из этого, в свою очередь, следует другой неутешительный вывод, который и заставил меня лететь за вами. Ведь если им на самом деле не нужно, чтобы их условия выполнялись…

— …то и оставлять в живых заложников совершенно не обязательно, — севшим голосом закончила за него Ванесса. — Черт…

— Вот-вот. — Адам неожиданно вздохнул. — Поэтому нам и нужна ваша помощь, снова. Мы можем начать штурм, для этого уже все готово, но тогда без жертв не обойдется, это как пить дать. Вы пока еще — единственные, кто умеет сражаться против носителей Дымных Доспехов, да к тому же вас мало, так что, возможно, вы сможете проникнуть в помещение школы незамеченными. Особенно с твоими, Марк, способностями к телепортации.

Проклятье, опять!

Опять напоминание об утраченной Изнанке, о «телепортации», за которую все ее воспринимали. Ну не говорить же ему теперь, что я лишился этой способности!

Во-первых, это однозначно вызовет поток вопросов, которые мне как ни были нужны, так и не стали, а во-вторых, с очень большой вероятностью Адам отменит всю операцию и будет искать другие методы решения проблемы. И вряд ли найдет за то время, что осталось у заложников в школе.

Так что нет, ничего говорить ему я не буду. К тому же, пусть у меня больше нет Изнанки, зато я снова полон магических сил и могу плести самые сложные плетения в большом количестве, так что потеря не такая уж и большая. С магией я всяко могу натворить больше, чем с одной лишь Изнанкой.

Но на всякий случай я все же подстраховался:

— Не думаю, что телепортация будет там применима, вряд ли они держат окна-двери нараспашку, чтобы я мог в них пролететь… А если я не вижу места, то и телепортироваться туда не выйдет. Но у меня уже есть несколько идей, что можно сделать, чтобы проникнуть в школу тихо и незаметно.

— Поделишься?

— Увы, нет. — Я покачал головой. — Для того, чтобы это понять, тебе надо разбираться в магии…

— Ну да. — Адам кивнул. — Я надеюсь на тебя, Марк. Больше просто не на кого.

— До сих пор в голове не укладывается, что эти твари захватили школу, — мрачно нахмурилась Ванесса. — Откуда они вообще взялись? Откуда они в принципе берутся⁈

— Думаю, что все оттуда же, — вздохнул Адам. — Все те же «спящие» агенты, которые годами проникали в страну и жили тут, притворяясь обычными людьми до тех пор, пока не получат приказы.

— А вы чем занимались⁈ — не выдержала Ванесса. — Служба безопасности, где ваша безопасность⁈

— Сента Тюудор, я понимаю ваше недовольство, но в своих суждениях вы неправы, — не меняя голоса, так же спокойно ответил Адам. — Мы делаем свою работу, и если вы ее не замечаете — значит, мы ее делаем хорошо.

— Говоря проще — ты видишь десятки тех, кто успешно скрывался среди людей Виаты, — пояснил я для Ванессы более простыми словами. — Но не видишь тысячи тех, кого повязали или устранили безопасники.

— Да, примерно это я и имел в виду, — кивнул Адам. — Хотя «тысячи» это, конечно, преувеличение.

— Я имел в виду за все время противостояния.

— Тогда да.

Машина плавно затормозила, передняя дверь распахнулась и на пассажирское сиденье плюхнулся Лютес, дожевывая на ходу бутерброд:

— Всем привет! Что случилось? Кого нахлобучиваем в этот раз?

— Подожди, сейчас Нокса заберем, и я сразу обоим объясню, — пообещал я.

— Не вопрос, как раз доем.

Через пять минут Нокс уже сидел рядом с нами на заднем сиденье, и я объяснял им порядок вещей, показывая на своем телефоне трехмерную проекцию школы, которую мне скинул Адам.

На ней красным был отмечен зал, в котором держали пленных, а черным — фигуры троттлистов, по местонахождению которых была какая-то информация — или с дронов, некоторые из которых виртуозы-пилоты смогли даже через вентиляцию провести внутрь школы, или от внешних наблюдателей и снайперов. Их было пятнадцать, где еще пять — оставалось загадкой.

Я быстро набросал план действий, принял несколько правок и предложений от команды, и в итоге мы утвердили все, что собирались делать.

Связь, как и всегда, работала безупречно, но на сей раз мы были на отдельном защищенном канале, поскольку не планировалось, что мы будем взаимодействовать с другими подразделениями.

Договорились на том, что, как только все успешно закончится, я дам знак зеленой магической вспышкой из любого окна, и это будет означать для безопасников, что можно входить внутрь.

Адам тоже внес пару незначительных, но интересных корректировок в план, и, когда все было утверждено окончательно, машина остановилась.

Мы вышли за целый квартал до школы, потому что ближе подъехать было просто невозможно — собравшаяся на улице толпа не давала это сделать. Люди стояли прямо на дороге, толпа гудела и волновалась и не собиралась расступаться даже перед машиной и даже после того, как Адам посигналил.

— Все, дальше пешком, — сказал он. — Черт, как же быстро они собрались. Когда я уезжал, никого еще не было.

— Пройдемся, — небрежно ответил я, открывая дверь. — Все на выход и держитесь ближе ко мне.

С неугасающим удовольствием я потянул из своего манового тела цветные нити, сплетая их в один покров и накладывая на нас пятерых то же самое плетение, которое однажды уже помогало мне взаимодействовать с толпой — Злой Лик.

Разве что теперь на него пришлось потратить вшестеро больше маны — не просто растянув его на пятерых, но и нивелируя неизбежные потери маны при увеличении линейных размеров.

Мы прошли сквозь толпу, как нож сквозь масло, и люди даже не замечали того, что сами собой расступаются перед нами. Единственное, что напрягало — чем дальше мы ввинчивались в толпу, чем ближе подходили к школе, тем громче становились голоса людей. Толпа уже не просто гудела и выла, уже можно было разобрать отдельные выкрики, отдельные голоса, и даже понять, о чем они кричат…

— Пустите меня туда!..

— Там мой сын! Верните мне моего сына!..

— Почему вы нас не пускаете⁈

Уже видна была шеренга тяжело бронированных полицейских с лицами, скрытыми тонированными забралами, которые стеной пластиковых щитов стояли между толпой и школой и не позволяли прорваться к ней.

Они стояли молча, ничего не говоря и не объясняя. И толпа от этого бесилась только сильнее.

— Что с нашими детьми⁈

— Ответьте, что там происходит!

— Когда нас уже пустят⁈

— Там мой сын, и, если вы меня не пропустите, я сама пройду по вашим головам! Вы меня поняли⁈

Последний голос показался странно знакомым, и не мне одному — Лютес даже споткнулся, когда услышал его. Мы все дружно завертели головами по сторонам и быстро нашли, кому он принадлежал.

И сразу стало понятно, почему мы не узнали его сразу. Потому что этот голос никто из нас никогда не слышал в такой интонации и даже не предполагал, что такое вообще бывает.

Это была Каролина Нова.

Глава 9

У Новы есть дети?..

Хотя чему я удивляюсь — она же взрослая женщина, наверняка у нее есть дети… Наверное, сыграло роль то, что я знаю ее только с одной стороны — со стороны каменного спокойствия и леденящего холода. Не верится, что человек подобного характера способен проявлять к кому-то любовь, пусть даже и родительскую.

Но, оказывается, у заместителя директора есть и другая сторона, имеющая мало общего с той, о которой знаю я.

И сейчас эта ее сторона личности вовсю бушует, грозя действительно пройтись катком по стоящим в оцеплении полицейским.

— Пожалуйста, отойдите, — заученными фразами отвечали ей бронированные служители закона, не двигаясь с места. — Вы подвергаете себя и всех остальных опасности.

— Опасности вы подвергаете! И не нас, а наших детей, которые оказались там внутри, в заложниках! — яростно отвечала Нова, сжимая кулаки, которые прямо на моих глазах наливались плохо контролируемой, но пока еще сдерживаемой, маной. — Я — Каролина Нова, заместитель директора Академии магии, сильнейший маг света в этой стране, и, если вы не пропустите — клянусь, я сама проникну внутрь и сделаю все по-своему!

— В таком случае вы будете считаться преступницей наравне с теми, кто сейчас находится внутри, — безэмоционально ответил полицейский. — Внутри оцепления сейчас могут находиться только специализированные группы, деятельность которых напрямую связана с нейтрализацией конфликта.

— Эй! — Я хлопнул Адама по плечу. — Надеюсь, мы не будем входить за линию оцепления прямо тут? Тут сейчас слишком горячо для подобной выходки.

— Нет, конечно, — ответил тот. — Ты меня за кого держишь?

Не дойдя до беснующейся Новы буквально три шага, Адам внезапно свернул в сторону и открыл дверь ближайшего здания, скрывшись за ней.

Мы прошли следом и оказались в небольшом кафе буквально на четыре столика. Сейчас оно, конечно же, было закрыто, а столики и даже стойку раздачи оккупировали безопасники, разложив по ним рации и ноутбуки.

Взрослые дяди в количестве одиннадцати штук постоянно переговаривались, как вслух, так и по рациям с телефонами, перемещались туда-сюда, тыкали пальцами в экраны и вообще вели себя максимально контрпродуктивно на мой неискушенный взгляд.

Когда мы вошли, они все на мгновение прервали свои дела, подняли глаза и посмотрели на нас. Потом от одного из них раздался короткий скептический вздох, в котором буквально слышалось «Он все-таки решил поступить по-своему» и непонятная мне деятельность закипела по-новой.

— Слушай, — обратился я к Адаму, — а то, что мы делаем, точно согласовано с остальными?

— Ну… Никто не был против, — уклончиво ответил тот.

— Потому что ты ни у кого не спрашивал? — уточнил я.

— Не совсем. Просто я не спрашивал у тех, кто мог быть против, — усмехнулся Адам. — Брось, мы оба понимаем, что вы сейчас — единственный способ провернуть всю эту операцию быстро.

Я не стал ничего не это отвечать — всё было очевидно.

Адам провел нас через кафе насквозь, через подсобные помещения. Там нашлось несколько человек, смотрящих на нас одновременно со страхом и с надеждой — судя по всему, это был персонал заведения, который добровольно-принудительно попросили посидеть пока что в сторонке и не мешать проведению операции.

Пройдя кафе насквозь, Адам открыл еще одну дверь, которую использовали для рабочих целей, и оказалось, что она выходит на улицу уже внутри оцепления.

Таким образом мы могли оказаться в его пределах, не попадаясь никому на глаза и не вызывая неприятной и непредсказуемой реакции той же Новы, например, которой явно не понравится, что ее учеников запустили в запретную зону, а ее саму — нет.

— Удачи желать не буду, — произнес Адам, сдвигаясь в сторону, чтобы освободить проем. — Зная вас, она вам не нужна.

Я улыбнулся ему, ничего не отвечая, и жестом подозвал всех поближе к себе, после чего накинул сразу на четверых Призрачную Вуаль, ухнув в нее сразу половину своего манозапаса — чтобы наверняка. Он сразу же, буквально за секунду, восстановился до максимума, благодаря ножу, и я в очередной раз с удовольствием порадовался тому, что увел такой ценный артефакт прямо из-под носа у своего главного врага.

— Это еще что? — спросил Нокс, осматривая свою руку, которая слегка серебрилась, словно на нее алюминиевой пудры насыпали.

— Это заклинание, которое поможет нам незаметно пробраться до школы, — ответил я. — Оно делает нас невидимыми со стороны при взгляде дальше чем с двух метров. В магическом спектре, разумеется, мы будем светиться, как целый город в темное время суток, но, как мы уже выяснили, кроме нас никто не умеет в нем видеть, так что это не проблема.

— Так вот что ты имел в виду, когда говорил «незаметно подбираемся к школе»… — пробормотал Лютес. — Почему мы раньше не использовали это заклинание?

Я не стал ему отвечать, что у меня на него раньше банально не хватало маны, и вместо этого сказал:

— Хватит время терять. Оружие к бою, тактильный контакт и вперед!

И, подавая пример, первым вскинул маномат и двинулся вперед. Ванесса последовала за мной, положив ствол маномата на мое правое плечо, а за левое — держась рукой, чтобы я чувствовал, что она рядом. Нокс и Лютес двигались похожим образом, но контролируя фланги и тыл, для чего им приходилось постоянно оглядываться.

Мы быстро пересекли пустынную дорогу, на которой стояла парочка припаркованных вдоль тротуара машин, и достигли территории школы.

Она, как и положено школе, была огорожена забором, но очень невысоким, исключительно декоративным — буквально по грудь. Никому из нас не составило труда через него перелезть, после чего мы пересекли большое открытое пространство перед зданием и добрались до стен школы незамеченными.

— Кто-то что-то заметил? — спросил Лютес, прижимаясь к стене возле меня. — Я — нет.

— Я заметил одного в окне третьего этажа, — ответил ему Нокс. — Там же, где он был на схеме. Его легко можно было бы снять.

— Если бы можно было, уже бы сняли, — ответил я. — Снайпера вокруг, даже мы уже были бы на прицеле, если бы нас видели, чисто на всякий случай. В любом случае, сразу всех троттлистов они устранить не смогут, а как минимум один по закону подлости обязательно успеет перед смертью сообщить о том, что их атакуют. А значит — заложники будут умирать. Так, смотрите — переговорщик.

И правда — по направлению к центральному входу школы, одетый в тяжелый бронежилет поверх делового костюма, подняв руки и демонстрируя, что в них ничего нет, шел переговорщик, которого нам обещал Адам.

Тот, чьей задачей будет сместить на себя фокус внимания террористов, давая нам больше пространства для деятельности.

Это, конечно, все еще не дает нам права врываться прямо через главный вход, но определенную свободу все же даст.

— Твою мать… — прошептала Ванесса, округляя глаза. — Это же!..

Но я и сам уже увидел, что Адам немного покривил душой и не прислал нам переговорщика. Он и был переговорщиком.

В отличие от троттлистов, он прекрасно видел нас, но даже вида не подал. Даже наоборот — остановился в десяти метрах от входа и так и замер с поднятыми руками, чего-то ожидая.

Прошло несколько десятков секунд, за которые Нокс уже успеть начать нервничать и постукивать пальцами по маномату, и внезапно двери школы распахнулись.

На нас все еще лежала Вуаль, но я на всякий случай долил в нее свежую порцию маны, чтобы она не схлопнулась в самый неподходящий момент.

В эту секунду в дверях школы показались троттлисты.

Сразу три облаченных в Дымные Доспехи фигуры уверенной походкой вышли из дверей, и один из троттлистов направился к Адаму, а двое других встали рядом с дверями.

Нечего было и думать пробраться мимо них, там расстояние даже метра не наберется, так что надежды на то, что получится все провернуть проще, чем я задумывал, не осталось.

— По плану, — велел я, и мы, не привлекая внимания троттлистов, двинулись в обход школы — туда, где мы сможем проникнуть внутрь.

Завернув за угол и пройдя до середины стены, мы остановились возле окна кабинета географии, который наметили как точку для входа, поскольку ни в нем, ни рядом с ним, если судить по карте, которую нам показывал Адам, никого не должно быть.

На всякий случай я уцепился за отлив окна, подтянулся и заглянул внутрь через стекло, все еще скрытый Вуалью, пока остальные осматривали окрестности, не забывая и верх тоже контролировать, на случай, если кому-то из троттлистов приспичит покурить из окна.

В кабинете и правда все было пусто. Перевернуто вверх дном, но пусто.

Тетради, глобусы, линейки, карты, валялись прямо на полу, и где-то на них красовались красноречивые отпечатки ног — отсюда всех выводили в спешке и явно не в добровольном порядке. Но сейчас тут было пусто.

Поэтому я вытянул руку, приложил ее к стеклу и пустил по пальцам две струйки маны — красной и голубой.

Сплетаясь в один поток, мана неторопливо растеклась по стеклу, обволакивая каждую молекулу, а потом я обрезал и замкнул мановые потоки, активируя плетение… Стекло с тихим шелестом осыпалось тем, из чего оно, собственно, и было сделано — мелким песком.

Можно было вырезать стекло ножом, можно было вообще прорезать саму стену, хотя не факт, что хватило бы длины клинка — стены тут приличной толщины… В общем, стекло можно было просто вырезать, но не было никакой гарантии, что оно не вывалится от этого внутрь или что остатки стекла в раме, лишившись целостности, не сломаются от собственного же веса и все это не зазвенит, разлетаясь на осколки, по полу, выдавая наше местоположение. Нет уж, лучше так — тихо, быстро и эффективно.

Да еще и приятно, черт побери! Чего скрывать — мне просто было приятно снова пользоваться магией на полную катушку!

Уцепившись руками за отливы, я запрыгнул на окно и еще раз осмотрел кабинет, ощупывая стволом углы. Никого так и не обнаружив, я развернулся обратно во двор, чтобы позвать всех остальных…

Но сказать так ничего и не успел.

Потому что магическим зрением, которым я пользовался так же привычно, как и обычным, заметил, что к нам приближается фигура, габаритами и силуэтом напоминающая человеческую…

Вот только ее не было видно в обычном спектре, а лишь в магическом, смотреть в котором мои ребята, как водится, постоянно забывают! А все это значило в свою очередь три вещи — во-первых, это маг. Во-вторых, это маг, который хочет остаться незамеченным. И в-третьих, что вытекает из первых двух — это враждебный нам маг.

Я даже не стал предупреждать остальных о вероятном противнике — иначе больше времени потратил бы на то, чтобы объяснить, где он находится, или чтобы убедить ребят перейти на магическое зрение. Вместо этого я навел маномат на приближающуюся фигуру и уже потянул спусковой крючок, как вдруг от фигуры донесся голос:

— А вы полны сюрпризов, Марк. Впрочем, не могу сказать, что я удивлена.

Мой палец дрогнул, но уже в другую сторону — отпуская спусковой крючок.

Это был голос Новы!

Остальные тоже узнали его.

— Что за черт? — поморщился Нокс. — Мне чудится?

— Нет, — ответил я, опуская маномат. — Посмотрите нормально, магическим зрением.

— Ох, черт!.. — опешила Ванесса, видя перед собой сияющую маной фигуру. — Сента… Нова? Я не ошиблась?

Вместо ответа Нова на мгновение раздвинула нити плетения перед своим лицом, являя его миру, и спрятала снова, став невидимой.

— Но как⁈ — не мог прийти в себя Нокс.

— Я лучший оператор магии света в этой стране, а, может, статься, и во всем мире, — слегка высокомерно ответила Нова, оставаясь невидимой. — Неужели у кого-то могли возникнуть сомнения в том, что я смогу невидимой пробраться мимо каких-то там людей, которые еще и заняты своими людскими делами?

Ну да, она права — белая мана это в первую очередь всякого рода маскировка, обманки и иллюзии и уже только потом, в намного меньшей степени — копья из лучей прожигающего света и ослепляющие вспышки.

Даже плетение моей собственной Вуали на три четверти состоит из белой маны и только на четверть — из других цветов.

Так что сомнения в том, что Нова имеет возможность пробраться за кордон действительно не должны были возникнуть ни у кого, кто хотя бы поверхностно знаком с теорией спектра мановых цветов. Другой вопрос, что я до последнего надеялся, что у нее не хватит духу этой возможностью воспользоваться.

Если бы это было так, у нас бы сейчас было намного меньше проблем.

Я открыл было рот, чтобы заговорить, но Нова меня опередила и даже по пояс вышла из невидимости, чтобы выглядеть убедительнее.

— Даже не думайте, Марк. Что бы вы ни собирались сейчас сказать — лучше не говорите. Я отсюда не уйду. И здесь я тоже не останусь. Я сюда проникла и себя подставила под статус преступника, но там, внутри школы, мой ребенок. И я не намерена смотреть на то, как все эти… структуры, — она выговорила это слово с презрением, — тянут время непонятно чего дожидаясь и непонятно чего добиваясь! Если ничего не делают они, то это сделаю я сама! Конечно, я не ожидала здесь встретить вас, но это ничего не меняет. Да, я знаю о вашей группе, о всех тех делах, которые вы четверо уже успели провернуть, но для меня это ничего не меняет. С вами или без вас я войду внутрь и отыщу своего ребенка. И если кто-то встанет у меня на пути — он об этом жестоко пожалеет. Даже если это будете вы.

— Вы правда будете с нами сражаться? — недоверчиво спросил Лютес.

— Если вы меня попытаетесь остановить — то буду. Постараюсь обойтись без крови — ослепить, возможно, навсегда, или просто замаскироваться и уйти… Но, зная Марка, это все может не сработать и тогда… Да, я буду сражаться. Даже если мне не суждено выжить в этом бою. Это более правильно чем просто сидеть и ждать, когда всю работу сделает кто-то другой… И бояться, что он ее не сделает.

Нова по своей привычке говорила спокойным и твердым тоном, разительно контрастирующим с тем, как она разговаривала с полицейским возле кордона.

Тогда ею управляли эмоции, она находилась в полном раздрае и не контролировала себя, поэтому и несла первое, что придет в голову…

А теперь наоборот — она взяла себя в руки, поставила перед собой цель и наметила путь к ней.

И, как это всегда было с Каролиной Нова, которая знала куда, зачем и как идти — она отринула все эмоции, которые только мешают делать один шаг за другим.

И она не отступит.

Она действительно вступит в бой, если понадобится. И, если я сейчас сделаю так, что этот бой будет против нас — то просто зря потеряю ценные ресурсы, которые можно применить более удачно. Не говоря уже о том, что сама по себе идея сражаться с бывшей учительницей для того, чтобы не пустить ее туда, куда она хочет отправиться, чтобы сражаться… плохо умещается в голове, скажем так.

Да и потом, она же лучший маг света.

Это весьма ценное приобретение.

— Идете с нами, — попросил я. — Но два условия. Первое — мы давно работаем в команде и сработались, на вас это не распространяется. Поэтому держитесь в невидимости и желательно не сильно близко, чтобы у нас было пространство для маневра. У нас есть план, и мы будем его придерживаться, если все выгорит, то мы спасем всех и никто не пострадает, а вы можете все испортить. Так что не пытайтесь лезть в бой, если только ситуация не станет критической.

— Идет. Что второе?

— Второе еще проще. Примите как данность следующий факт — определять ситуацию как критическую имею право только я.

Я развернулся и спрыгнул в кабинет географии.

Глава 10

Первое, что я спросил у Новы, когда все оказались внутри школы — может ли она растянуть на нас свою полную невидимость.

Оказалось, что нет.

В общем-то, это было ожидаемо — даже маг ее уровня не был способен натягивать достоверные иллюзии на других людей, тем более, движущихся.

Я и сам этого не мог, но по другой причине — банально никогда не делал ставку на белую магию, предпочитая иллюзиям и обманкам тактику и соображалку. По итогу, ману света я знал довольно поверхностно и даже ту же самую полную невидимость, которой сейчас щеголяла Нова, вряд ли смог бы удерживать так же эффективно, как она. Наверняка меня было бы хоть чуть-чуть, хоть полупрозрачными кусочкам, но видно.

Что ж, раз Нова не может нам в этом помочь, то будем действовать по старинке.

Я первым вышел из кабинета географии в коридор, предварительно досмотрев обе стороны, и прижался к стене, выпуская из дверей остальных. После этого мы снова заняли привычный боевой порядок, дополнением к которому служила держащаяся в сторонке под покровом невидимости Нова, и двинулись вперед.

План был прост и незатейлив.

Незамеченными проникнуть в школу через кабинет географии, добраться до зала, в котором держат заложников, по максимуму избегая любых контактов с противником, чтобы не выдавать себя, после чего зачистить его от всех троттлистов и обеспечить эвакуацию заложников через окно тем же способом, который я использовал при спуске из окна Ванессы.

Или каким-нибудь другим, но похожим на этот, благо маны у меня теперь хватало на все, что только можно придумать.

Уже после того, как мы выведем всех заложников и подадим условный сигнал о том, что все прошло успешно, в школу ворвутся штурмовые отряды. Их задачей будет уже банальное уничтожение всех противников без опасений задеть гражданских.

Если уж на то пошло, я мог бы сделать это и сам.

Просто прийти сюда в одиночку и даже без маномата, с одним лишь ножом вырезать всех троттлистов, независимо от того, сколько их здесь на самом деле и где они располагаются…

Но Адам четко дал понять, что безопасность заложников — в приоритете, и если хотя бы один из них даже минимально пострадает, это будет равносильно провалу всей миссии. Его даже можно было понять в какой-то степени — сделать так, чтобы заложники пострадали, пусть даже в процессе спасения, могла, в принципе, любая штурмовая группа при поддержке магов. А вот сделать так, чтобы заложники оказались в безопасности, а троттлисты об этом даже не узнали — только наша.

И даже это я мог бы, в теории, провернуть в одиночку, если бы не необходимость оставить кого-то для охраны в спортивном зале, пока я сам занят спуском заложников из окна — чисто на случай, если вдруг кто-то из троттлистов решит проведать заложников.

Знал бы, что здесь будет Нова, то не стал бы брать с собой остальную группу, и оставил на прикрытии ее, но теперь придется работать с тем, что есть, и просто учитывать, что где-то всегда есть пятый член нашего отряда.

Мы быстро, но тихо двинулись по коридору к лестнице, ведущей на второй и третий этаж.

Спортивный зал находился как раз на третьем, и по пути нам предстояло миновать как минимум пятерых троттлистов. Это были только те, которые за все время, что прошло после захвата школы, находились на одном и том же месте, заняв позиции и наблюдая из окон за окружающей территорией.

Сначала я удивился такому поведению, словно они совершенно не боялись находиться у всех на виду, не боялись, что с ними может что-то произойти… Но сразу же понял, что они действительно не боялись этого благодаря Дымным Доспехам.

Пуля снайпера просто бесполезно разбилась бы об их броню, не принеся вообще никакого вреда, а любое небольшое заклинание потеряло бы три четверти своей эффективности. А большими заклинаниями, как и гранатометами или тактическими ракетами никто не станет обстреливать школу все из-за тех же заложников. Так что троттлистам действительно было нечего бояться.

Наверняка, именно так они и думали, когда захватывали школу.

Придется их разочаровать.

Первый же троттлист, попавшийся на нашем пути, оказался из «неучтенных» — из тех, кто попал в общие подсчеты, но при этом не был отмечен на плане школы, поскольку не имел четкой и неизменной позиции.

Он просто вышел из одной из дверей, что располагались по бокам коридора, по которому мы двигались, и деловито пошел нам навстречу, будто только что завершил какую-то задачу, и теперь двигался доложить о ее выполнении.

И, судя по всему, он был так поглощен мыслями об удачном деле, что даже увидев нас, еще секунду двигался в нашем направлении по инерции, пока его мозги переваривали изменившуюся ситуацию.

Второй секунды я ему не дал.

Одним прыжком сократив дистанцию до противника, прочертил стволом маномата дугу, подцепляя колено его ведущей ноги, и резко поднял оружие вверх, одновременно подшагивая еще дальше вперед.

Троттлист, у которого на полу осталась стоять только одна нога, да и та не опорная, неловко взмахнул руками, и вынужден был развернуться и упасть, подчиняясь моему движению.

Он даже руками не успел подстраховаться — так и впечатался Дымным Доспехом в пол, конечно же, без последствий для себя.

Последствия пришли мгновением позже, когда Доспех, подчиняясь моим пальцам, взломавшим печать на спине троттлиста, сполз с него, и я коротко двинул ножом, пробивая острием затылок врага, да так, чтобы оно вышло из его рта, пришпиливая язык к нёбу. Просто для того, чтобы он не смог закричать, даже если бы у него хватило на это времени.

Вместо крика изо рта троттлиста вырвалось только глухое бульканье, после чего он дернулся и почти мгновенно умер.

Остальные из моей группы, пока я с ним разбирался, уже рассредоточились треугольником, держа на контроле весь коридор, и даже не смотрели на меня. Только из того места, где предположительно находилась Нова, прямо из воздуха раздалось многозначительное «Хм-м-м…»

— Лютес, — тихо позвал я, и Рыжий тут же оказался рядом, растворяя маномат в пространстве.

Взяв троттлиста за руки и за ноги, мы затащили его в ту самую дверь, из которой он вышел.

Это оказался еще один класс, в котором все было перевернуто в еще большей степени, нежели в том, через который мы проникли внутрь — здесь даже парты лежали где боком, а где и вовсе — вверх тормашками.

За одну из таких парт мы и положили троттлиста, и только после этого я выдернул из его головы нож.

Из раны тут же потекла кровь, а в коридоре, благодаря тому, что клинок служил затычкой, на полу осталась лишь пара капелек, которые и так не бросались в глаза, да еще и я быстро сжег их в мелкий пепел, так что не осталось никаких следов того, что здесь только что кто-то был.

За тридцать секунд, что мы устраняли последствия короткой стычки, ничего не поменялось, поэтому, как только мы вернулись в коридор, то тут же продолжили движение к лестнице и буквально через десять шагов наткнулись на первого «планового» троттлиста.

В этом месте коридор расширялся в небольшой холл, в центре которого и была нужная нам лестница. А еще, кроме лестницы, здесь были два больших панорамных окна. Они выходили на разные стороны здания, в том числе и на ту, у которой сейчас был Адам, изображающий переговорщика.

Возле этого окна и стоял один из троттлистов, сложив руки на груди и внимательно глядя куда-то вдаль — скорее всего как раз на то, как проходят переговоры.

Он был вооружен огнестрелом, висящим на оружейном ремне, поэтому мог нашуметь, если бы пришлось его устранять, даже если бы я это сделал быстро.

В общем-то, устранять его и смысла не было и задачи тоже — он все равно умрет, когда школу будут штурмовать, а сейчас надо было торопиться.

Я дал короткий знак, который моя группа поняла с половины жеста, затем накинул на нас дополнительно Кошачьи Лапки — плетение, которое не позволяло звуку распространяться дальше от нас — и мы двинулись к лестнице.

Я занял позицию возле самых первых ступеней, присев и подготовив на кончиках пальцах плетение Рывка — чисто на случай, если вдруг враг не вовремя обернется.

Маны в заклинание я налил столько, что даже Дымный Доспех не спас бы его — дернет так, что троттлист окажется на расстоянии удара ножом раньше, чем успеет сообразить, что происходит.

Но заклинание не пригодилось.

Вся группа успешно прошла мимо меня, попеременно занимая позиции на лестнице, и я последовал за ними, снова сменив магию на маномат, а плетение так и оставив висеть незавершенным, с незамкнутыми потоками.

На втором этаже мы встретились с еще одним «плановым» троттлистом — он прогуливался по точно такому же холлу, как и на первом этаже, поочередно глядя то в одно окно, то в другое.

Высунув из-за угла лестничного поворота лишь один глаз, я посчитал, сколько шагов он делает туда и обратно, и, когда временной зазор был максимальным, коротким жестом скомандовал двигаться вперед.

Так мы миновали еще один этаж и оказались на третьем.

Он нам и был нужен.

Здесь нашелся еще один внеплановый противник, и он, в отличие от предыдущего, никуда не ходил. Стоял себе спиной к лестнице и, кажется, зависал в телефоне! По крайней мере, я отчетливо слышал какие-то приглушенные разговоры и редкие смешки троттлиста.

Подкравшись сзади, я уже привычным образом снял с него Доспех, а потом проколол сердце, одновременно закрывая рот, чтобы не вырвалось ни звука. Оружием у этого любителя видео служил меч, поэтому опасаться того, что он нечаянно выжмет спуск и грохот выстрелов привлечет чужое внимание, не стоило.

Здесь, на лестничной клетке, спрятать тело было некуда и даже сжечь его тоже был не вариант, поскольку от целого трупа пепла будет как после ядерной зимы, и его не спрятать. Даже если какой-нибудь великан дунет на кучу пепла, тот взлетит в воздух, а через две минуты осядет на все вокруг, что неминуемо привлечет внимание любого, кто пойдет этой дорогой. Так что нет смысла тратить ни время, ни ману, хотя насчет последнего я вообще не уверен, что когда-то смогу ее потратить.

Да к тому же мы уже на финишной прямой.

Скоро все закончится, а там уже неважно будет, нашли тело или нет.

Еще один короткий коридор — и мы добрались до спортивного зала, не встретив никакого сопротивления. Внутри нас должны были ожидать три троттлиста и целая куча заложников, которые ни в коем разе не должны были пострадать.

Нас было пятеро, но ситуация явно была не из тех, когда преимущество в численности что-то значило.

И тут мне пришла в голову идея.

— Сента Нова, — позвал я, и рядом со мной тут же зашуршало. — Как насчет применить немного актерского таланта?

— Что вы имеете в виду, Марк?

— Сможете изобразить на себе иллюзию Дымного Доспеха?

— Интересная идея, — секунду подумав, ответила Нова и вышла из невидимости. — Давайте проверим.

Она, недолго поколдовав, покрыла себя дымным облаком.

Да, следовало признать — она и правда мастер магии света, я бы так быстро не смог подобрать формулу, которая дала бы даже отдаленно похожий результат.

Но я, в общем-то, никогда особенно не изучал белую ману, поскольку иллюзиям и обманкам предпочитал тактику и ум, но Нова — совсем другое дело.

Она с первой попытки изобразила иллюзию, которая была настолько похожа на Дымный Доспех, что с расстояния уже пяти метров найти отличия было бы невозможно. И все же я подсказал ей несколько проблемных мест, которые она тут же исправила, добившись полной схожести.

— Отлично, теперь вам нужно выманить их оттуда в коридор, — сказал я. — Откроете дверь, а я буду за вас говорить, чтобы у них не появилось подозрений, когда они поймут, что вы — женщина.

— А если выйдут не все? — тут же задала резонный вопрос Нова.

— Однозначно выйдут не все. — Я кивнул. — Как минимум, одного обязательно оставят внутри… Но за это не беспокойтесь.

— Ну, Марк… Я надеюсь, вы знаете, что делаете, — произнесла Нова, а потом повернулась к двери, глубоко вдохнула и распахнула ее.

Наше преимущество было в том, что Дымный Доспех скрывал и голову тоже, поэтому ни мы, ни троттлисты не видели лиц и не просто не знали, что под Доспехом кто-то чужой, но даже и то, что под Доспехом — женщина.

— Эй, вы! — набрав в грудь воздуха, гаркнул я, стоя прямо рядом с дверью. — Вы тут спите, что ли⁈ На нас напали, а вы тут прохлаждаетесь! Быстро вниз!

— Что⁈ — раздалось из зала. — В смысле напали⁈ Мы ничего не слышали!

— Ну так теперь услышали! Быстро вниз!

— А заложники⁈

— Один пусть останется, остальные — вниз! Быстро, за мной!

По интонации поняв, что разговор закончен, Нова развернулась и отскочила от двери, как будто и правда побежала куда-то вдаль.

За дверью секунду было тихо, а потом раздались громкие шаги, приближающиеся к нам.

— Когда выйдут, надо их ослепить, — тихо сказал я. — Все поняли?

Нокс, Лютес и Ванесса кивнули, и, как только троттлисты, практически выбив дверь, вырвались в коридор — резко закрыли глаза.

А Нова сбросила с себя иллюзию Доспеха и резко вспыхнула, ярче чем Солнце!

Я тоже зажмурился, защищаясь от палящей вспышки, а потом, так и не открывая глаз, скользнул за спинами у троттлистов, обеими руками взломал печати Вальтора и оставил противников на остальную группу.

Сам же ввалился в спортивный зал, открыл глаза, нашел третьего троттлиста и замкнул потоки Рывка, который уже давно просился в бой.

Троттлиста сорвало с места, будто им выстрелили из пушки.

Он пролетел над толпой согнанных в кучу заложников, которые с криками попадали на пол, чтобы не попасть под летящее тело, и растянулся у меня под ногами, подставляя спину сначала под мои пальцы, а потом — и под нож.

Короткая возня в коридоре тоже закончилась практически беззвучно (видимо, снова Нова постаралась), и я быстро осмотрел спортивный зал, убеждаясь, что противников здесь больше нет.

Остальная группа зашла в двери, таща за собой тела, и Нова, быстрым взглядом окинув толпу заложников, радостно вскрикнула и подхватила на руки подбежавшего к ней мальчика лет десяти — такого же платиноволосого, как и его мама. Подхватила, прижала к себе и зарылась носом в его волосы, как будто не видела его целый год.

— Спокойно, мы здесь, чтобы спасти вас, — произнес я, стоя перед толпой заложников. — Пострадавшие есть? Нет? Тогда начинаем эвакуацию. Делайте, что мы говорим, и все закончится хорошо, обещаю.

В зале были большие окна, завешенные сетками из толстых канатов — видимо, чтобы не прилетела мячом в процессе особенно активной игры. Конечно же, никакие сетки не были помехой моему ножу, и ближайшее окно послушно открылось, впуская внутрь свежий воздух.

Я объяснил заложникам, что нужно делать, и на своем примере показал, первым выпрыгнув в окно, предварительно убедившись, что внизу никого нет и это безопасно.

После этого рядом со мной оказалась Ванесса, которая обеспечила прикрытие, пока я один за другим создавал воздушные «батуты» для приземления заложников и растягивал Вуаль, пряча всех под прикрытие.

После первых двух заложников, которых Нокс и Лютес практически выкидывали из окон, дело пошло веселее, и люди разных возрастов и полов так и сыпались из окна Я только успевал обновлять пузыри вязкого воздуха и считал новоприбывших.

Сорок семь человек.

Плюс Нокс, Лютес и Нова, которые остались наверху. Итого пятьдесят плетений, а я даже не «вспотел», фигурально выражаясь. Чувствовал себя так, что могу еще сотен пять таких пузырей создать, причем одновременно. Великолепное ощущение, ничего не сказать!

— Хруст, спускайте Нову.

— Не так быстро, она боится, — прозвучало у меня в наушнике то, от чего я чуть было не охренел.

— В смысле боится?

— В прямом! Говорит, боится высоты!

Мать твою, этого только не хватало! Оказывается, несгибаемая Нова боится такой банальной вещи, как высота! Настолько боится, что, даже зная, что прыжок безопасен, не решается прыгнуть!

— Заставьте ее! — Я скрипнул зубами. — Хотя бы на подоконник затащите, дальше я сам ее дерну!

И я быстренько сплел еще одно заклятие Рывка, только в десять раз слабее того, которым дергал троттлиста.

Спустя пару секунд тяжелого дыхания (Лютес, кажется, забыл оборвать связь) из окна действительно появилась Нова.

Она изо всех сил держалась руками за откосы и чуть подергивалась, когда ее сзади пытались подтолкнуть Нокс и Лютес.

А потом внезапно раздался резкий хлопок, и Каролина дернулась особенно сильно. Из ее груди брызнула струйка крови, а потом женщина обмякла, вываливаясь из окна мертвым кулем…

Глава 11

— Контакт! — заорал Нокс у меня в ухе, и тут же его голос сменился сплошным треском заполошных выстрелов. — Противник с тыла!

Проклятье!

Получается, пока Нокс и Лютес были заняты попытками затащить на подоконник боящуюся высоту Нову, как раз в этот момент к ним со спины зашли троттлисты!

И, конечно, первой целью они выбрали хорошо видимый на фоне распахнутого окна силуэт, буквально притягивающий к себе взгляды…

Колени Новы подкосились, и она рухнула с подоконника вниз, во двор. Я едва успел соорудить плетение, которое не торопился творить заранее, ведь срок его жизни ограничен, и, когда падение заместителя директора резко замедлилось в метре от земли, подскочил к ней и подставил под тело руки, принимая нагрузку.

Нова оказалась удивительно легкой для своего роста, и я быстро оттащил ее к стене и уложил на траву, параллельно командуя в микрофон:

— Быстро наружу! Из окна, по одному!

Лютес выпрыгнул из окна даже раньше, чем я закончил фразу. Я еще только оборачивался, чтобы снова взять окно под визуальный контроль, а рыжий уже летел с него, широко расставив руки и выпучив глаза.

Лютес вляпался в густой воздух, замахал руками, пытаясь вернуться в вертикальное положение, но не успел — пузырь лопнул и он так и рухнул на задницу.

— Ать… Сука! — раздалось в наушнике. — В меня попали!

— В окно, быстро! — велел я, спешно наплетая новый пузырь. — Роза, окно!

Ванесса послушно подняла ствол маномата, наводя его на окно, из которого секундой позже, буквально перевалившись через подоконник, выпал Нокс, прижимающий руку к левой половине груди.

Едва только он освободил окно, как Ванесса тут же зажала спусковой крючок и принялась заливать проем струями пуль. Я поймал Нокса в воздушный пузырь, и, пока он вставал на ноги и вскидывал извлеченный из пространства маномат, чтобы присоединиться к Ванессе, повернулся к спасенным заложникам:

— Вплотную к стенам, быстро!

И, не дожидаясь, когда они поймут, а тем более выполнят указание, поднял вверх руку с пальцами, сложенными пистолетом, и накачал в них белой, синей и фиолетовой маны.

С моего пальца сорвалась и устремилась вверх яркая зеленая звездочка, которую хорошо было видно даже днем. Она взлетела на высоту двадцати метров, и зависла в воздухе, ярко сияя.

И в ту же секунду в окне, которое Лютес и Ванесса поливали пулями, мелькнуло что-то очень быстрое, а потом внутри громко взорвалось, и из проема вырвались снопы пламени, вынося вместе с собой и оконную раму тоже!

Заложники, кто еще не успел перебраться к стене, закричали, попадали на землю, прикрывая головы руками от сыплющихся сверху осколков и обломков, и совершенно не замечая того, что сверху на них летит сломанная пополам, острозубая стеклянная рама!

Вот не идиоты ли те, кто додумался стрелять в окно, под которым находятся люди, термобарическим боеприпасом! Конечно, это эффективно, и даже, наверное, одетым в Дымные Доспехи троттлистам неплохо так прилетело, но о заложниках-то кто-нибудь подумал⁈

Я вскинул обе руки, формируя сразу два плетения.

Первое растянулось над головами людей, формируя слабенький, защищающий буквально от тычка пальцем и не более, Защитный Покров. Второе плетение — Толчок, — тоже сработало и отшвырнуло падающую раму прочь на добый десяток метров, где та впечаталась в молодое деревце, ломая его под корень.

С другой стороны школы тоже раздался взрыв, а потом внезапно мир наполнился треском выстрелов и громкими командами — начался штурм. А значит, отсюда надо было убираться как можно быстрее, а то в скором времени на нас посыпятся не только рамы и осколки стекла, но и целые фрагменты стены.

— Статус! — крикнул я, возвращаясь к Нове, которая так и лежала возле стены.

— Готов! — отозвался Лютес.

— Готова! — вторила ему Ванесса.

— Готов! — не стал отставать Нокс. — В броню ушло!

— На контроль! — велел я, вставая на колени возле Новы.

Заняться ею раньше не было никакой возможности — сначала нужно было закончить эвакуацию моей группы, а потом защищать вообще всех от падения осколков. Да, ей стало хуже за это время… Но, надеюсь, не критично.

Две пули попали в правую половину груди, пробив ее насквозь и с вероятностью почти в сто процентов зацепив легкое. Судя по тому, как прерывисто, судорожно и неглубоко дышала Нова, так оно и было.

Сама заместитель директора подергивала пальцами в тщетных попытках сплести какое-то плетение, но после всего, что она пережила, ничего у нее не получалось — потоки срывались с пальцев, рассеиваясь в пространстве, и ни к чему в итоге не приводили.

— Спокойно, — прошептал я, открывая подсумок с аптечкой на поясе и натягивая перчатки. — Я помогу. Расслабьтесь.

Нова ничего не ответила, да и не могла — она едва дышала. Только прикрыла глаза и перестала шевелить пальцами.

Я достал из подсумка тупые атравматические ножницы и разрезал белоснежную, сейчас красную от крови, одежду Новы, расширяя выходные отверстия от пуль.

Воспользоваться магией, чтобы залечить ее раны прямо сейчас, я не мог — из ран торчали мелкие обломки ребер, и снова прорвали бы кожу при первом же неловком движении, а срастить кости при помощи магии — не самое быстрое дело, не говоря уже о кровотечении и, вероятнее всего, пробитом легком.

Поэтому единственное, что возможно сделать — это помочь Нове с помощью обычных человеческих средств, которые у каждого из нас имелись в подсумке на поясе. Сделать так, чтобы она не умерла прямо сейчас, а потом уже хирурги и маги помогут ей, сделав все в лучшем виде. Они это умеют, они на это специально учились, в отличие от меня, кто больше по нанесению травм, нежели по их устранению.

— Мама! — раздалось сбоку писклявым детским голоском. — Мама, что с тобой⁈

Откуда-то из толпы заложников вынырнул мелкий пацан — сын Новы, — и подскочил к нам. Он попытался кинуться на шею матери, и я едва успел его остановить.

— Пусти! — заорал он в моих руках. — Пусти к маме! Мама, тебе больно⁈

— Уйди! — велел я, едва удержавшись, чтобы не применить выражения потяжелее. — Не мешай!

— Пусти! Пусти к маме! — заревел ребенок, стуча кулачками по моей руке.

— Мать твою… Роза!

— Роза, да! — моментально отозвалась Ванесса.

— Забери у меня мелкого! Мешает!

— Что мне с ним делать⁈

— Что хочешь! Только так, чтобы я в этом не участвовал! Быстро!

Ванесса что-то неразборчиво пробубнила, но через секунду уже была рядом и забрала у меня из рук бьющегося ребенка.

Нова, в ее состоянии плохо понимающая, что происходит, зашевелилась, попыталась подняться, но я аккуратно придержал ее рукой:

— Сента Нова, это я, Марк. С вашим сыном все в порядке. Он с Ванессой Тюудор. Расслабьтесь. Скоро все закончится.

Достав из подсумка липкую вентилируемую наклейку, я сначала рукой в перчатке согнал с груди Новы выступившую кровь, а потом дополнительно — еще и протер кожу комплектной салфеткой. Аккуратно, стараясь по-минимуму затронуть осколки костей, приклеил наклейку и велел в микрофон:

— Один ко мне!

Подскочил, как ни странно, Нокс, который морщился от каждого движения и на грудной броневой панели которого виднелось четкое рваное отверстие, из которого проглядывало белое.

— Набок! — Я кивнул на Нову, и Нокс все сразу понял.

Растворив маномат в воздухе, он ухватился за ее руку и помог перевернуть женщину набок, после чего я повторил все манипуляции и сзади тоже, разве что наклейку на сей раз налепил без клапанов.

После этого достал перевязочный пакет, зубами разорвал упаковку, и кинул его Ноксу, оставив свободный конец у себя в руке. Тот поймал его, натянул, просунул под телом Новы и передал мне, после чего все повторилось.

Через минуту перевязанная Нова задышала чуть ровнее, и уже можно было не беспокоиться, что она задохнется в течение ближайших пяти минут. Теперь этот момент отодвинулся минут на тридцать, и за это время нам нужно было покинуть опасный район.

Над головой снова вжикнуло.

Еще в одном окне вспыхнул огненный цветок взрыва.

Армия явно решила не церемониться со зданием, а сначала развалить его до основания, и только потом уже — осматривать все, что осталось, в поисках выживших. И их трудно было судить. Два десятка бойцов в Дымных Доспехах (ну уже полтора) — это грозная сила, неуязвимая сила, которую прямо сейчас только эти обстрелы и удерживают от того, чтобы выйти наружу и пойти в атаку на противника.

Вот проклятье, накаркал!

Ближайшее к нам окно зазвенело осколками стекла, и из него вылетел компактный комок черного дыма, который в воздухе развернулся и эффектным сальто приземлился на ноги.

На поясе у него висел меч, и, судя по тому, что он тут же его выхватил, а еще по тому, что он приземлился к нам спиной (я четко видел печать Вальтора), он как раз и собирался кинуться в атаку на армейцев!

И тут внезапно из толпы заложников раздался испуганный детский визг, явно спровоцированный появлением троттлиста. Тот моментально среагировал, разворачиваясь в нашу сторону!

— Держи! — велел я Ноксу, отпуская Нову и кидаясь навстречу троттлисту.

В правой руке налился приятной тяжестью нож, а левой я быстро сплел и активировал еще один Рывок, так хорошо показавший себя в спортивном зале школы.

Сейчас троттлист подлетит ко мне, как рыба на леске опытного спиннингиста…

Но в этот раз противник попался более мастеровитый и проворный. Каким-то образом поняв, что я против него собираюсь применить магию, он заслонился мечом, повернув его плашмя.

Полетевшее точно в его грудь плетение попало на клинок и бесславно распалось, окружив силуэт троттлиста щупальцами рассеивающейся в воздухе маны.

Я ничего больше не успел сотворить — противник уже был рядом и замахивался мечом.

Пришлось привычно подставить под удар клинок ножа, но троттлист внезапно изменил направление удара, обводя мою полузащиту-полуатаку! Я отпрянул назад и пригнулся, пропуская клинок над головой, буквально чувствуя как шевелятся от резкости удара волосы.

Засранец!

Ладно бы он сначала защитился от заклинания мечом, так он теперь еще и избегает контакта с ножом в то время как все предыдущие троттлисты наоборот с гиканьем кидались на него, ожидая легкой победы за счет длины оружия!

Это уже не может быть простым совпадением, совершенно очевидно, что этот хмырь знает, кто против него и чем этот «кто-то» опасен! Он явно проинструктирован лучше прочих!..

А, может статься, и подготовлен — тоже.

Я отшатнулся вправо, пропуская еще один удар мимо тела, и попытался на развороте достать оружие противника хотя бы острием ножа, хотя бы поцарапать его, но троттлист снова в спешке отдернул на себя меч и встал в глухую оборону, держа его двумя руками и направив в мою сторону острие.

Это был тот самый случай, когда размер имеет значение!

В итоге короткого танца с клинками мы поменялись местами.

Теперь троттлист стоял между мной и заложниками, и это стало его ошибкой. Тихо затрещали сразу два маномата, и поток пуль ударил в спину противника. Судя по тому, что он не развернулся в их сторону и не попытался выйти из-под огня — он даже не подозревал о том, что как минимум один из стволов теперь способен пробиваться через их Дымные Доспехи.

Все равно суммарный импульс нескольких десятков пуль заставил его сделать рефлекторный шаг вперед, чтобы удержать равновесие, и я моментально им воспользовался — тоже шагнул вперед и наконец-таки дотянулся ножом до его меча, срубая сразу половину клинка!

Теперь наше оружие уравнялось в длине, да еще и троттлист, явно в замешательстве, отмахнулся от меня своим обломком уже не так ловко, как раньше, так что я без проблем подшагнул под удар, помог троттлисту развернуться и воткнул пальцы в печать.

Дымный Доспех на спине врага и так был потрепан пулями маноматов, да так, что местами истончился до полупрозрачного тумана, а сейчас и вовсе лопнул, как переваренный панцирь рака, позволяя вонзить нож прямо в основание черепа.

Троттлист упал на колени, а потом и навзничь, роняя обломок своего меча.

Я бросил быстрый взгляд на Ванессу и Лютеса (они все еще продолжали целиться в уже мертвого противника), а потом быстро подбежал к забору, окружавшему школу по периметру, взялся за прутья решетки и нагнал в них маны.

Металл начал плавиться, не нагреваясь при этом.

Сначала два прута, за ними — еще два, и еще два — пока дыра не стала уже достаточно широкой, чтобы через нее при желании даже двое пролезли бы.

Я бросил в небо еще одну ярко-зеленую вспышку, чтобы нас внезапно не подстрелили свои же, а потом развернулся к заложникам:

— Быстро в дыру и вперед, до своих! Ну!

Но заложники со страхом в глазах переводили взгляд с меня на проем и не спешили бежать вперед.

Тогда я снова Рывком, но уже едва-едва заряженным маной, подтащил к себе первую — молодую девушку с растрепанными волосами и в очках, наверное, учительницу, и практически силой упихал ее в проем:

— Бегом!

Всхлипывая и тихонько причитая от страха (она же не знала, что я на дорожку снабдил ее Личной Защитой), учительница побежала через дорогу к кордону полицейских, а я развернулся и длинной очередью из маномата хлестнул по всем окнам, которые только видел, чтобы никому не пришло в голову пострелять оттуда по заложникам.

Со стороны полицейских резво приняли огневую эстафету и тоже накрыли окна плотным огнем, да не только из личного оружия, но и чего-то потяжелее — обломки так и брызнули от стен!

А учительницу между делом на половине пути уже встретила группа поддержки с баллистическими щитами, и выстроила практически целый коридор до безопасной зоны.

— Давай, давай! — закричали за спиной наперебой Ванесса, Нокс и Лютес, подталкивая заложников. — Быстрее!

Вдохновленные примером учительницы (а еще — страхом от сыплющихся обломков) заложники все смелее и смелее отправлялись к безопасной зоне, получая от меня каждый по Личной Защите, и через минуту возле стены остались только мы и раненая Нова.

— Прикрывайте! — крикнул я, напитывая обе руки фиолетовой маной и располагая их над телом Новы.

Вот уж с чем с чем, а с фиолетовой маной я обращаться был мастак, и даже то, что я плохо представлял себе габариты и физиологию Новы, тем более раненой, не помешало мне силой мысли приподнять ее над землей и потащить за собой, словно на воздушной подушке.

В данный момент это был самый лучший и надежный способ транспортировки раненого, который полностью исключал тряску и ухудшение состояния. Особенно если учесть Личную Защиту, которую я дополнительно накинул и на Нову тоже.

В итоге через минуту мы оказались в плотно сомкнутых рядах полицейских, и рядом с нами тут же возникла больничная каталка, на которую уложили Нову и оттащили в карету скорой.

Детьми уже занимались их родители, а тех, чьих родителей по какой-то причине здесь не было — заворачивали в одеяла и пытались разговорить представители полиции.

Быстро все осмотрев и убедившись, что, пусть не совсем по плану, но миссию мы выполнили, я наконец расслабился и подозвал к себе Нокса, который только что на моих глазах отмахнулся от работников скорой.

Мне он еще более нехотя, но все же показал место ранения, расстегнув куртку, но там и правда не оказалось ничего страшного. Керамическая плита выдержала пулю, хоть и раскололась, и на коже остался только крупный синяк, который явно пройдет не скоро, но жизни не угрожает.

— Поздравляю, — раздалось сзади голосом Адама. — Это было почти безупречно.

Я обернулся и чистосердечно улыбнулся:

— Хорошо, что ты жив. Я уж боялся, что троттлисты тебя пришили, когда все стало слишком громким и очевидным.

— Они пытались, но, к счастью, нет, — серьезно ответил Адам, поворачиваясь чуть боком и пригибая голову, чтобы стало видно рукоять трофейного меча, торчащую у него из-за ворота пиджака. — Оказалось, что я владею мечом немного лучше, чем они. А еще оказалось, что их мечи против их собственных доспехов тоже работают. Не везде правда, но по сочленениям — очень даже.

— Хорошие новости, — улыбнулся я.

— Эти — да, — кивнул Адам. — Но, к сожалению, есть и плохие.

— Какие на сей раз?

— Пять минут назад у нас появились серьезные основания считать, что атака на школу в очередной раз была лишь отвлекающим маневром.

— Отвлекающим от чего?

— Это и есть плохие новости. Одновременно со школой троттлисты напали на Горячие Вары. И это была основная их цель.

Глава 12

Известие было не просто неожиданным — практически шокирующим!

По крайней мере, своей бессмысленностью…

— Извини, что? — Я вопросительно поднял брови. — Я не ослышался? Они захватили горячие источники?

— Согласен, звучит как бред. — Адам пожал плечами. — Но у меня нет ни единой причины не доверять источнику этой информации.

— Как насчет «он может оказаться одним из заговорщиков и вообще агентом Троттла»? — съязвил я.

— Этот нет. — Безопасник покачал головой. — Не этот точно.

— Ладно, допустим. Но что им нужно было в горячих источниках? Ванну принять после тяжелого пешего марша?

— Ох, не думаю. Но что-то точно нужно, раз они решились на такую сложную и опасную операцию. Они, по сути, прорвали нашу оборону в том месте, которая, прямо скажем, не было особенно сильной, поскольку то направление считалось спокойным и не представляющим интереса… Но самое странное — вместо того, чтобы развивать успех дальше, вводить новые подразделения в брешь и расширять ее, они дошли до Горячих Варов и остановились там, захватив весь комплекс.

— Дошли до единственного в стране места Силы и остановились? — Я задумчиво кивнул. — Да, ты прав, это плохо звучит.

— Есть идеи, с чем это может быть связано?

— Сложно сказать. Место Силы — это незаурядная точка сама по себе, а уж то, что троттлисты могут придумать как ее использовать — здесь вообще вариантов огромная куча. Одно могу сказать — ничего хорошего нам это не сулит. Они уже провернули вне нашего поля зрения кучу дел, из-за которых мы потом кровью умылись, так что оставлять им полную свободу действий в таком необычном во всех отношениях месте… Это риск.

— Поэтому я к тебе и подошел, — пояснил Адам. — Армия сейчас занята стягиванием резервов к точке прорыва, чтобы попытаться отсечь Горячие Вары от остальных сил противника и окружить их. Но сколько на это уйдет времени и удастся ли вообще это сделать — тоже вопрос.

— И единственное направление, с которого мы можем сейчас произвести контратаку на Горячие Вары — это из глубины страны, то есть, отсюда, верно? — уточнил я. — Ты же поэтому подошел.

— В яблочко. Причем выдвигаться надо прямо сейчас. По сообщениям моих источников троттлисты уже не просто заняли Горячие Вары, они уже начали возводить там укрепления, причем в том числе и с помощью магии.

— И как мы туда попадем? Я имею в виду, так быстро, чтобы они не успели там набедокурить?

— В этом отношении положись на меня, — улыбнулся Адам. — Мне главное знать, с нами вы или как.

— Нет, мы не с вами, — ответил я и, увидев, как сощурились глаза безопасника, добавил: — Это вы с нами.

Тот хмыкнул и махнул рукой.

— Так тоже пойдет. Тогда быстро в машину!

— Черт, даже пожрать не дадут! — возмутился Лютес.

Он уже откуда-то нарыл себе небольшой пластиковый стаканчик, из которого активно парило, и пластиковую же вилку.

И, в общем-то, он был прав — мы с самого утра ничего не ели, просто некогда было. Как встали с кроватей, так сразу и попали в переплет, что называется.

Впрочем, Адам уверил нас, что эта проблема решаема.

И действительно — в машине, которая нас ожидала, у него оказался бумажный пакет, полный аппетитных, хоть и успевших остыть, бургеров из ближайшей забегаловки.

А ведь их точно не было, когда мы ехали сюда — для них просто не имелось места, не в багажник же их класть. А после того, как мы с Адамом разошлись, он почти сразу же появился перед троттлистами, изображая переговорщика. Значит, за едой он успел метнуться в этот маленький временной зазор между тем и этим.

Это в свою очередь значило, что он даже не сомневался, что мы вернемся. Вернемся в полном составе и в том физическом состоянии, которое позволит нам есть.

А я думал, что только я один был в этом уверен…

Едва мы успели проглотить бургеры и запить их водой, которую я достал из уже известного тайника в подлокотнике, как Адам остановил машину и велел всем выходить.

Я уже знал, куда мы приехали, а вот остальные озирались по сторонам с неподдельным удивлением. Еще бы — не каждый день оказываешься прямо посреди огромного ангара аэродрома.

Да, Адам привез нас на аэродром. Куда еще он мог нас привезти в ситуации, когда нужно максимально быстро попасть в довольно удаленную точку? Если только к какому-нибудь порталу, но, насколько я знаю, никаких порталов в Горячих Варах нет. Тем более таких порталов, к которым имела бы доступ служба безопасности, а не какие-то представители богатых кланов.

Так мы и оказались внутри огромного, ярко освещенного ангара, в котором стояло несколько вертолетов и даже один небольшой самолет с двигателем турбовинтового типа.

— Ванесса! — раздался сбоку хорошо знакомый голос, и из-за одного из вертолетов к нам выскочил… директор Виктор Тюудор!

Ванесса, увидев его, тоже коротко просияла и даже обняла его в ответ, когда он буквально поднял ее на руки.

— Все в порядке? — спросил директор, оглядывая нашу группу. — Ну вы и дел натворили! Мне тут рассказали, как вы целую группу заложников из школы вывели! Ну даете!

— Мы-то да. Но сента Нова… — Я покачал головой.

— Пустое, — директор махнул рукой. — Про это я уже тоже выяснил, ее жизни ничего не угрожает. Вы все правильно сделали, оказав ей помощь, в которой она нуждалась, так что через три-четыре дня она снова будет на ногах.

— Деда, а ты как тут вообще? — спросила Ванесса, еле отцепляясь от деда.

— Меня с отрядом перебросили сюда, как только узнали про захват Горячих Варов. — Директор кивнул на десяток мужчин в черной экипировке, очень похожих на тех, что прибыли в Академию во время нападения, заливая все вокруг огнем и свинцом. — Мы оказались ближе всех, вот нас и сорвали.

Я еще раз посмотрел на солдат, уже внимательнее.

Получается, это нам вместе с ними придется отбивать источники у троттлистов? Десять человек, а с Адамом одиннадцать, и пятеро магов — вот и вся группа, которая займется этим делом.

Впрочем, для того, чтобы вести бой в помещениях самого комплекса много людей и не нужно, даже наоборот — чем их больше, тем труднее будет. Но до комплекса еще как-то надо добраться… И я, кажется, даже знаю как именно мы это сделаем.

— С парашютом когда-нибудь прыгали? — деловито спросил Адам, подходя к нам.

— Конечно! — одновременно подняли брови все трое из моей команды, кроме меня самого, понятное дело.

Как это случалось со многим в этом мире, что такое парашют и как с ним прыгать, я в общих чертах понимал, но сам никогда этого не делал.

Большой вопрос почему делали другие… Но ладно, опустим.

Адам внимательно посмотрел на меня и махнул рукой:

— Ладно, там ничего сложного. Выкинем на фале, парашют сам раскроется, главное только приземлиться правильно. Короче, не переживай, все будет славно.

Я и не переживал, но все равно кивнул:

— Значит, мы выпрыгиваем с парашютами над источниками? А нас не постреляют в воздухе или вообще еще на подлете? Ну, или магией собьют, не знаю.

— Нас поддержат смежные подразделения, — вместо Адама ответил Виктор. — Я договорился с их командирами, они выделят несколько орудий, которые в момент подлета начнут обрабатывать комплекс горячих источников и прилежащую территорию дымовыми снарядами. В итоге там будет так задымлено, что никто нас даже не увидит, не говоря уже о том, чтобы в нас прицелиться.

— Почему дымовыми? — удивился Нокс. — Почему не обстрелять их нормальными, осколочными?

— Потому что среди них полно носителей Дымного Доспеха, как я понимаю, — опередив Виктора, ответил я. — И им твои осколки будут как тебе — сушеный горох. Они не помешают им по нам пострелять, а то и наколдовать чего.

— Именно! — кивнул Виктор. — Кроме того, дымовые снаряды, в отличие от осколочных, почти не наносят урона зданиям и территории.

— А, может, нам это и нужно? — Лютес пожал плечами. — Сровнять это место с землей и запереть тех, кто успел спуститься в источники, там, внизу. Пусть себе кукуют, пока не помрут от голода и жажды… Хотя нет, жажда им там не грозит.

— Тоже не лучшая идея, — возразил я. — Они смогли докопаться до наклов и напасть в их тоннелях, а значит, они смогут и к источникам прокопаться тоже. И то, что они до сих пор этого не сделали, а пошли поверху, прорывая оборону, говорит только о том, что они пока еще не успели это сделать. Но скоро сделают, это как пить дать.

— К тому же, мы не можем себе позволить потерять место Силы, — поддакнул Адам. — Если оно нужно троттлистам, то, значит, и мы можем его как-то использовать против них. В смысле, как мы его еще не использовали и не знаем, как именно. В любом случае, это какое-то новое и незнакомое нам оружие и мы его уничтожим, чтобы не попало в руки врага, если придется… Но пока что приоритетной целью стоит его захват и изучение.

— Ну, и не позволить врагу воспользоваться тоже. Это самая приоритетная цель, — добавил я. — Адам, сколько у нас до вылета?

— Десять минут.

— Успею. Виктор, Ви… Дайте-ка мне свои маноматы ненадолго. Хочу их… «прокачать».

Мана после полного воссоединения ножа буквально хлестала во мне через край, поэтому и с маноматами я в этот раз управился не в пример быстрее.

Буквально пять минут — и оба ствола приобрели способность к пробиванию магических щитов, пусть и не абсолютную.

Совсем хорошо было бы, если бы получилось наложить похожие заклинания на винтовки солдат, которые шли с нами, но увы — с обычным огнестрелом такое не сработает. Пришлось бы либо заряжать каждый патрон в отдельности (причем эффект не продержался бы долго, максимум — час-другой, из-за маленьких размеров самого патрона), либо переделывать магазины, чтобы вместить в них еще и мановую батарею и артефакт, который будет питаться из нее маной, заряжая каждый последующий выстрел.

Так что удел простых солдат — простые же троттлисты, не снаряженные Дымными Доспехами…

Если, конечно, такие там найдутся.

А если не найдутся, то сразу у троих солдат за спиной, почти как у Адама, я заметил трофейные мечи троттлистов. Не иначе как сегодня эти клинки повернутся против своих хозяев…

Мы с Виктором сразу договорились, что он командует своими людьми, а я — своими, чтобы не творить хаос и неразбериху. Он легко согласился, разве что пытался переманить к себе Ванессу, чтобы она была на виду, но та тут же отказалась, утверждая, что будет в большей безопасности со мной.

И Виктор, секунду подумав, даже с этим согласился…

Адам, услышав это, ехидно улыбнулся.

Нашим транспортом стал тот самый небольшой самолет, что стоял посреди ангара. Нокс не упустил шанса спросить, почему он такой убогий, не реактивный, и все такое, на что Адам ему с усмешкой ответил, что если бы мы полетели на реактивном, то мы бы даже высоту набрать нормально не успели, как уже пора было бы прыгать.

— Не говоря уже о том, что с реактивного самолета прыгать — все равно что в бетонный бассейн без воды, — поддержала его Ванесса, ожидающая, когда в самолет погрузятся солдаты. — Потоки воздуха такие мощные, что переломают тебя, как деревянную куклу.

За штурвал снова сел Адам.

Я уже даже перестал удивляться талантам и способностям этого человека, что ни возьми — он все умеет. Стрелять, управлять дроном, драться на мечах, вести переговоры, пудрить мозги противникам, управлять машиной, самолетом и, наверное, даже космическим кораблем…

— Эй, Адам. — Я решил спросить напрямую, благо, сидел совсем рядом, в пассажирском кресле. — Есть что-то, чего ты не умеешь?

— Да, готовить, — легко ответил Адам.

— Врешь. — Я укоризненно посмотрел на него.

— Ладно, вру, — так же легко согласился Адам. — Готовлю я отлично. А вот чего я не умею, так это рисовать. Всегда какие-то каракули получаются. Беда, да и только.

Уверен, что каракули у него получаются только если он попытается нарисовать что-то художественное, а вот всякие чертежи и схемы он составляет с точностью компьютера и за время, меньшее, чем нужно мухе, чтобы один раз махнуть крылышком.

Адам принялся щелкать тумблерами на панели, и каждый из них приводил к своему эффекту — то свет в кабине загорелся, то пропеллер дрогнул и начал раскручиваться, то аппарель, по которой мы залезали внутрь, поднялась…

Когда все переключатели заняли свои места, самолет задрожал и пополз по ангару в сторону раскрытых ворот. Выведя аппарат на взлетную полосу, Адам развернул его в нужную сторону и потянулся к рации.

— Центр, это борт сорок два шестнадцать, к взлету готов.

— Сорок два шестнадцать, это центр. Взлет разрешен, — раздалось в ответ.

— Принято. — Адам повесил рацию на крючок и коротко бросил в салон, начинающийся прямо за спинкой его кресла: — Надеюсь, никого из вас не тошнит в самолете! Потому что мы взлетаем!

Пропеллер набрал обороты, смазываясь в один полупрозрачный круг, фюзеляж задрожал, чуть приподнялся…

А потом Адам отпустил тормоза и самолет покатился по взлетной полосе, наращивая скорость.

Безопасник несколько секунд держал штурвал мертвой хваткой, и, когда самолет ощутимо оторвался от земли, плавно потянул его на себя.

Я никогда до этого не летал на самолетах…

На грифонах — летал, на пегасах — летал. Даже на драконе один раз летал, правда, против его воли и вместо седла у меня была только рукоять меча, по самую гарду погруженная в основание его черепа… Но ничего из этого не сравнится с полетами на самолете, когда организм ощущает себя так, словно его закрыли в огромную стеклянную банку, а потом подкинули в воздух и забыли поймать.

И банка тоже забыла — упасть.

А ещё…

Похоже, именно меня и тошнит в самолете…

Я сплел короткое зеленое плетение, которое моментально привело меня в порядок. В желудке перестал ворочаться скользкий комок, в голове прояснилось, и все стало приемлемо. Я обернулся в салон, чтобы убедиться, что там действительно у всех все хорошо и никому не требуется такого же целительного плетения, поймал слегка тревожный взгляд Ванессы, улыбнулся ей — и тревожность тут же пропала.

Ванесса улыбнулась мне в ответ, и я сразу перевел взгляд на Адама:

— Сколько лететь?

— Да уже почти… — загадочно ответил Адам через микрофон больших наушников, таких же, как те, что были у меня на голове, а потом развернулся в салон и закричал, перекрывая шум мотора: — Виктор! Пора вызывать! Пусть начинают!

— Понял! — тем же тоном ответил Виктор и непонятно откуда достал рацию. — Сейчас вызову!

Я вытянул шею, пытаясь разглядеть с высоты горячие источники, но мы шли так высоко, что всё, что я увидел — это крошечный темный квадратик на светлой, иссушенной солнцем и ветром потрескавшейся земле мертвой зоны. Единственное место, в котором есть жизнь. И магия…

— Что-то не так! — закричал Виктор из салона. Его голос его был взволнованным. — Мне не отвечают!

— Не отвечают⁈ — Адам коротко обернулся в салон.

— Никто не выходит на связь! Нет ответа! — Виктор всплеснул руками. — Прикрытия не будет!

— А как мы будем высаживаться⁈ — спросил кто-то из солдат. — Нас же перестреляют еще на приземлении!

Адам секунду подумал, сдвинув брови так плотно, что даже очки на лице слегка приподнялись, а потом коротко уронил:

— Операция отменяется.

— Стоять, — так же коротко уронил я и принялся расстегивать ремни, которыми был пристегнут к креслу. — Еще не все потеряно.

— Поясни? — Адам повернулся в мою сторону. — У тебя есть идеи, как сделать так, чтобы нас всех не постреляли, пока мы падаем на парашютах? Если да, то самое время их выдать, потому что мы или прыгаем сейчас, или не прыгаем вообще.

— Да, есть одна идея. — Я поднялся в полный рост, протянул руку и щелкнул тумблером, который открывал аппарель. — Просто надевайте парашюты и следуйте за мной.

Разбежавшись по короткому фюзеляжу, я рыбкой нырнул в приоткрывшуюся щель в аппарели, вылетая из самолета.

— Стой! — раздалось в спину. — Парашю-ю-ют!..

Глава 13

Стремительные потоки воздуха рванули волосы, хлестнули по глазам, когда я вывалился из самолета и перешел в свободное падение, вытянувшись в струнку.

Хорошо, что мы полетели на самолете, а не на вертолете, который наверняка завис бы над точкой высадки.

Если бы это было так, то Ванесса прекрасно видела бы, как я падаю, и ее магия наверняка подхватила бы меня в падении и зашвырнула обратно в салон, а то и того хуже — вовсе не дала бы выпрыгнуть, поставив какую-нибудь невидимую стену. Причем даже без ведома самой баронессы, на одном только ее рефлекторном желании уберечь меня от падения.

Самолет же буквально за секунду оказался десятком метров выше и пятью десятками дальше, так что разглядеть меня с него было бы уже проблематично, даже если бы была такая возможность. А ее — не было. Стоит кому-то выйти на открытую аппарель — и его тут же сдует наружу набегающими потоками воздуха. Совсем как это произошло со мной.

Вот только я прекрасно понимал, что делаю.

И даже то, что я выпрыгнул раньше остальных — тоже часть несложного плана. Несложного, но довольно дерзкого.

Воздух на такой скорости становится плотным и вязким, почти как в пузырях, в которые я ловил эвакуирующихся из окон школы учеников и учителей. От него можно было даже слегка отталкиваться, словно от воды — он не сразу становился мягким и податливым, а лишь через мгновение после движения, — и я воспользовался этим, чтобы перевернуться на спину и посмотреть вверх и в сторону — на самолет, который уже успел отлететь метров на двести.

И с удовлетворением отметил падающую из него маленькую точку. А между ней и мной — еще две точки, падающие вниз почти так же стремительно, как и я сам.

Вот и отлично. Значит, все высадились.

А значит — веселью быть.

Только сначала надо подготовить танцпол. Ведь именно для этого я выпрыгнул из самолета раньше всех. Пять секунд, выигранных на этом, плюс еще двадцать или даже тридцать, пока остальные будут спускаться на больших и медленных парашютах… Да, думаю, мне вполне хватит!

Я провел двумя сложенными пальцами перед глазами, защищая их от набегающего потока воздуха тонкой прослойкой все того же воздуха, только уплотненного в сотню раз. После этого дважды сплел Личную Защиту, доводя количество слоев на себе до трех, а затем снова перевернулся лицом вниз и как можно сильнее прижал к телу руки и ноги, чтобы довести до максимума скорость падения.

Сейчас чем быстрее — тем лучше.

А парашютом я все равно не собирался пользоваться, я все равно умею это делать только в теории. У меня есть «свой парашют» и, если бы была возможность точно знать, где приземлятся остальные из моей группы, то я бы и их подстраховал тоже.

Но такой возможности не было, а цена ошибки была так же высока, как и ее вероятность, поэтому пусть они спускаются на нормальных, человеческих парашютах, вместо моего «пузыря». Ведь им не буду пользоваться даже я сам.

Сперва действительно собирался, но, когда услышал, что обещанной поддержки с постановкой маскировки мы не дождемся — план резко поменялся.

Теперь недостаточно просто высадиться. Теперь надо было высадиться так, чтобы самому стать этой маскировкой.

К счастью, на это я тоже способен.

Земля стремительно приближалась, крошечный квадратик внутреннего двора Горячих Варов стал таким большим, что уже можно было разобрать, что внутри него происходит.

А происходило там абсолютное паскудство — несколько троттлистов, ничего не смущаясь и явно не испытывая угрызений совести, выкорчевывали из земли деревья и ломали кустарники, протаскивая по ним какие-то большие ящики.

Где-то уже виднелись целые рвы, вырытые во влажной темной земле — пока еще неглубокие, но явно задумывающиеся как основа для укрепрайона. А это означает, что троттлисты собираются зависнуть здесь надолго.

И с каждой секундой от прекрасного цветущего сада Горячих Варов посреди мертвого ничто, в который вложили не только кучу времени, денег и сил, но и частицу души, будет оставаться все меньше и меньше. А перекопанных земляных отвалов — все больше и больше.

И один только этот акт вандализма уже был достоин того, чтобы уничтожить тех, кто его совершает.

Меня заметили, когда до земли оставалось метров тридцать. Кто-то из троттлистов бросил ящик, который тащил в руках, задрал голову и ткнул в меня пальцем.

Кажется, я даже расслышал какой-то возглас, и другие копающиеся внизу тоже подняли головы, чтобы посмотреть на невиданное — падающего прямо на них человека.

Или вернее будет сказать — «уже упавшего»…

Ведь за несколько метров до земли я перевернулся в воздухе и со скоростью кометы впечатался в землю ногами!

С тонким протяжным жалобным стоном лопнула Личная Защита, принимая на себя всю кинетическую энергию, накопленную за время падения…

Но она приняла на себя только ту энергию, которая могла повредить мне, превратив меня в кровавый блинчик даже несмотря на то, что я приземлился на относительно мягкую перекопанную землю.

Но то, что она ее приняла, не означало, что энергия исчезла бесследно.

Так не бывает. Так даже магия не работает.

Это могло бы сработать с энергией тычка пальцем, укола ножом, даже удара битой!.. Но никак не с энергией столкновения разогнавшегося до таких скоростей тела с твердой землей…

И всей этой энергии было некуда деваться, кроме как все в ту же землю.

По свежей пахоте от моих ног с огромной скоростью рванулась видимая даже невооруженным взглядом волна! Она прошла по свежевыкопанным траншеям, перетряхивая вынутую из них землю, подвешивая ее в воздухе, пополам с пылью, вздергивая или наоборот — роняя не удержавшихся на ногах троттлистов!..

Словно действительно комета упала на поверхность планеты, поднимая пыль и смог…

А потом за первой концентрической волной рванулась вторая — магическая. Прижав руку к земле я отправил вокруг себя магический импульс, который на несколько секунд подсветил для меня в этой пылевой завесе все бьющиеся сердца. А раз мои ребята пока еще не приземлились, то все эти сердца — вражеские.

Поэтому, не дожидаясь, когда видимость восстановится, я вскинул маномат и двинулся в сторону главного входа в комплекс Горячих Варов, длинными очередями расстреливая пульсирующие в пылевой завесе красные окружности.

Первая, вторая.

Третья. С половиной?

Нет, окончательно четвертая…

Я не пытался предугадать, где относительно сердца находится голова и тем более не пытался ее поразить — это было лишнее.

Цель могла стоять на ногах, а могла лежать, или вообще находиться вверх ногами, для меня это все выглядело одинаково. Поэтому я просто переводил глаза, все еще защищенные от пыли уплотненным воздухом, с одной окружности на другую и стрелял в каждую из них до тех пор, пока она не переставала пульсировать.

Шестеро.

Семеро.

Одна из окружностей внезапно оказалась опасно близко — словно прыгнула на десять метров или даже телепортировалась. Не переставая вести огонь с правой руки, левой я достал из пространства нож и перекрылся от удара.

Вылетевший из пылевой завесы меч резко изменил вектор движения, огибая нож, а следом за ним, вынужденный сделать лишний шаг из-за непредвиденного маневра, вышел и троттлист. Обернутый в Дымный Доспех, да еще и маг, судя по всему… Ну, или чемпион по прыжкам в длину с места.

Я не стал уточнять — лишь шагнул вперед, нанося широкий размашистый удар ножом, от которого увернулся бы даже тот, кто о боевых искусствах знает лишь то, что они существуют, и, когда противник предсказуемо провалился назад, тоже отшагнул назад, увеличивая дистанцию между нами до добрых четырех метров.

А когда троттлист понял, что произошло, я уже направил на него ствол маномата и выжал спуск. И не отпускал его целых полторы секунды — до того момента, пока в груди троттлиста Дымный Доспех не сдался под потоком заряженных маной пуль и не порвался. До тех пор, пока троттлист не задергался от попаданий и не осел на землю.

До тех пор, пока еще одна красная окружность не перестала пульсировать.

Восемь.

Внезапно поднялся жуткий ветер, который моментально сдул всю поднятую пыль, возвращая обзорность не только мне, но и троттлистам.

Ну и ладно, так даже лучше — все равно действие плетения уже закончилось, и окружности потухли. Зато теперь стало видно то, чего невозможно было увидеть в безликих окружностях — кто из этих пятерых оставшихся троттлистов является еще одним магом, что наколдовал этот неожиданный ветер.

Вот он стоит, в пяти метрах, тоже в Дымном Доспехе, и его руки, которыми он спешно вскидывает, снимая с предохранителя, штурмовую винтовку, все еще светятся остаточными искрами магии.

Зря он это.

Раз уж начал использовать магию, так использовал бы ее до конца. Чего время терять, меняя одно оружие на другое?

Я и не стал менять, перенеся огонь на него и выпустив в его сторону добрую сотню пуль за несколько секунд.

Маг так и не успел ничего сделать со своим оружием — его просто вырвало из рук несколькими попаданиями, после чего пули начали грызть уже броню. Маг попытался отгородиться каким-то плетением, и это ему даже удалось — пули стали бесполезно вязнуть в воздухе, просто не долетая до цели…

Но в этот момент ко мне подбежал, замахиваясь мечом, еще один противник. И в этот раз я не стал блокировать удар, или перехватывать его своим ножом, я позволил удару достичь цели — моей шеи.

Лопнула вторая Личная Защита, а клинок меча на мгновение задержался на одном месте — троттлист явно ожидал того, что моя голова покатится по земле, а не того, что она окажется крепче камня!

На то и был расчет.

Я на мгновение прекратил огонь, растворил маномат в воздухе, а потом подшагнул к хозяину клинка (лезвие отчетливо прошуршало по бронированному вороту куртки), наложил одну руку сверху на рукоять оружия, не позволяя вернуть его обратно к телу, в безопасную зону, а второй рукой — применяя на троттлиста Толчок такой силы, что отшвырнуло бы и мой мотоцикл, причем за горизонт!

Дымный силуэт отлетел прочь так, словно его дернули за трос, привязанный к поясу, а меч, который я держал, так и остался у меня в руках — он просто выскользнул из пальцев троттлиста.

Как ни крути, Дымных Доспех, при всех своих достоинствах, не дает никаких бонусов к удержанию холодного оружия.

А еще он не дает защиты против этого самого оружия.

И, если второй маг троттлистов этого не знал, то теперь, когда брошенный мною с пяти метров клинок свистящей черной каруселью прорубился сначала через щит, в котором вязли пули, а потом — и через Дымный Доспех, он это почувствовал на собственной шкуре.

Вот только применить эти знания на практике ему уже было не суждено.

Едва только рукоять меча оторвалась от моей ладони, я снова вытащил из пространства маномат, прижал приклад к плечу и послал длинную очередь вслед все еще летящему по воздуху троттлисту. Послал — и тут же развернулся в сторону троих оставшихся, ловя на прицел первого из них…

Но выстрелить не успел.

Внезапно сверху тихонько застрекотало, и земля вокруг троттлистов вспыхнула фонтанчиками земли. Черные силуэты в замешательстве подняли головы (я это едва смог понять, настолько их головы из-за Доспехов казались одинаковыми со всех ракурсов и в любом положении) и выстрелы тут же скорректировались, поливая троттлистов точно сверху.

Ванесса, Нокс, Лютес, Виктор и даже Адам спускались на парашютах и им оставалось буквально десять секунд, но, кажется, они не собирались столько ждать.

Они просто достали своё оружие и принялись поливать троттлистов огнем прямо сверху, продолжая снижаться.

От пистолета-пулемета Адама, конечно, толку было немного, зато модифицированные маноматы всех остальных отработали на ура.

Нокс и Лютес, то ли сговорившись, то ли случайно, сконцентрировали огонь на одном и том же противнике, и даже секунды не прошло, как Дымный Доспех сдался и троттлист упал на перекопанную землю и поломанной куклой скатился в одну из траншей.

Оставшиеся двое при всем желании не смогли бы дать отпор — у них были только мечи при себе, поэтому они попытались опустить головы, подставляя под выстрелы еще не тронутые пулями части брони, и броситься в разные стороны, но никто, конечно, им этого не позволил.

Одного настигли пули сразу четырех стволов сверху, второго сопроводил очередью я, без малейших угрызений совести расстреляв его широкую спину, которой троттлист опрометчиво ко мне развернулся.

Оглядевшись и убедившись, что все противники закончились, я убрал маномат в пространство и перевел взгляд на опускающихся друзей.

Они как раз коснулись ногами земли и сноровисто перебежали чуть вперед, чтобы не накрыло оседающими куполами. К счастью, после того, как маг троттлистов сдул пылевую завесу, наступил полный штиль, словно природа брала свое за этот короткий порыв, поэтому все приземлились удачно, никого не потащило надувшимся куполом по земле и не закрутило в стропах.

Ванесса ловко выпуталась из лямок парашюта и подскочила ко мне, замахиваясь.

— Даю один удар, — спокойно предупредил я, прежде чем кулак Ванессы врезался мне в скулу.

Лопнула третья Личная Защита.

Ванесса замерла, глядя на то, как ее рука остановилась в миллиметре от моего лица, и на то, как я спокойно смотрю на нее, совершенно не собираясь реагировать на удар. В глазах ее зажглось яростное пламя, а за спиной начали разворачиваться огромные рваные крылья, переливающиеся всеми цветами радуги и еще двумя.

Я аккуратно отодвинул ее руку в сторону, шагнул вперед, обнял и поцеловал, прижимая к себе.

Магия моментально рассеялась в воздухе, Ванесса задергалась в моих руках, ударила по спине раз, другой, третий, но с каждым ударом они становились все слабее, и в итоге она, шумно выдохнув, закинула руки мне на шею. И даже подпрыгнула, повисая на мне, как обезьянка — на ветке.

Если бы я знал другой способ, как заткнуть этот бесконечный источник неконтролируемой магии…

Я бы все равно воспользовался этим.

— Ты сволочь! — сообщила Ванесса, отрываясь от моих губ. — И я тебя когда-нибудь убью за такие выходки.

— Я же говорил, что он знает, что делает, — усмехнулся Адам, стоящий неподалеку и осматривающий окрестности через свои очки, дужку которых он сжимал пальцами, будто собирался их снять, но все никак не решался. — Я же говорил.

— Говорил, — кивнула Ванесса. — Но это не значит, что он не сволочь.

— Врешь, я красавчик, — парировал я. — И я правда знал, что делаю, просто не было времени объяснять это вам. Адам, а ты что здесь делаешь? Кто ведет самолет?

— Никто. — Адам отнял руку от очков.

— А он не упадет?

— Обязательно упадет. Но уже на троттлистов. — Адам улыбнулся. — Так что и хрен с ним. Там внутри одиннадцать тепловых сигнатур, которые пока что затаились и почти не шевелятся.

— Откуда знаешь?

— С дрона. — Адам кивнул наверх. — Запустил еще когда на парашюте спускался.

— У тебя там и тепловизор есть? Знаешь, прототип не прототип, а я тоже такой себе хочу.

— Очки тоже будешь носить? — усмехнулся Адам. — Боюсь, с твоим образом жизни тебе их придется менять каждый час, а без них дрон не работает, они в комплексе. Так что увы.

— Ладно, — временно смирился я. — Что-нибудь придумаем. Но потом.

— А сейчас что? — бросил сбоку Лютес, которые вместе с Ноксом сразу после приземления расположились за накопанными горами земли, разобрав каждый себе по полусфере и держа их на контроле.

Остальные солдаты из отряда Виктора тоже слаженно заняли позиции, оглядывая все вокруг пусть бесполезными против Дымных Доспехов, но все же стволами.

— А сейчас… — Я посмотрел на главный вход комплекса. — А сейчас наша задача зайти внутрь и поздороваться со всеми, кто там находится. Вежливо.

Глава 14

Троттлисты не давали нам войти внутрь.

Но только у половины личного состава было огнестрельное оружие. Выстрелы наделали кучу дырок в огромных панорамных окнах, выходящих на сад… И больше ничего сделать не смогли.

Коротко договорившись с Виктором, мы прикрыли нашу сводную группу щитами и просто подошли вплотную прямо под дождем из пуль.

Нам даже самим стрелять было не нужно, да и не собирались мы — щиты все равно были непроницаемы что с той стороны, что с другой, так они «дешевле» в плане мановых затрат.

Поэтому мы просто подошли вплотную и проникли в комплекс Горячих Варов через всё те же окна, что так любезно разбили для нас троттисты, пусть и не до конца. Я просто применил все тот же Толчок, и они вылетели внутрь здания продырявленными помутневшими полотнами, заставляя стрелков кинуться врассыпную, чтобы не попасть под удар.

И вот как раз в этот момент на нас кинулись те пятеро, которые не были вооружены огнестрелом, а таскали с собой анти-магические мечи.

Стрелки же, у которых к этому моменту в очередной раз кончились патроны, организованно отступили на перезарядку, пуская впереди себя мечников, и те без колебаний бросились на нас. Мы как раз только сняли все щиты, и их Дымным Доспехам нам нечего было противопоставить.

По крайней мере, они так думали.

Конечно же, зря.

Ведь после разборок в саду, который пытались превратить в укрепрайон, вокруг валялось столько этих самых мечей, что хватило на каждого из нас. И мы ими воспользовались. Даже я взял один — тот самый, что швырнул в мага троттлистов. Выдернул клинок из его груди и так пошел вперед, в левой руке сжимая меч, а в правой — рукоять маномата.

Первый удар противника я встретил, перекрестив ствол и клинок. Троттлист будто бы даже с облегчением от того, что ему не нужно пытаться обходить смертельное для его меча лезвие моего ножа, врубился в блок со всей силы. Решил, что если не пробьёт его, так хотя бы продавит меня, заставит потерять равновесие или присесть…

И я правда присел на одно колено — настолько быстрым и резким, полным ненависти и злобы был этот удар.

Я мог бы его сдержать, не амортизируя всю эту мощь и силу ногами, но это было бы чревато — например, мог сломаться клинок моего меча. Или его меча. Или маномат мог повредиться. Или даже моя рука, на которую легла бы вся нагрузка. Поэтому я все же упал на одно колено, выставляя другую ногу в незавершенном шаге.

Троттлист с радостным коротким возгласом вскинул меч снова, чтобы ударить еще раз, добивая меня окончательно…

Но в этот момент я встал с колена, сокращая дистанцию, отпустил рукоять маномата, позволяя ему исчезнуть в пространстве, перехватил меч двумя руками и коротким движением толкнул его вперед в колющем ударе.

Целилися даже не в троллиста — а сквозь него, словно пытался приколоть его, как оливку на канапе, с той лишь разницей, что канапе не было, а было лишь пустое пространство.

Троттлист так и застыл с занесенным над головой мечом, когда клинок без труда прошел сквозь его обманчивую защиту, а следом — и между ребрами, поражая сердце и выходя с другой стороны.

А я шагнул еще ближе, встав практически вплотную, и подхватил его за пояс левой рукой, не позволяя упасть, а правой — снова достал маномат, просовывая его между рукой и телом уже мертвого врага.

По мне уже открыли огонь успевшие перезарядить свое оружие троттлисты, но как раз-таки против их пуль Дымный Доспех справлялся на ура, и ни одна из них не достигла меня, укрывшегося за мертвым, но еще не лишившимся защиты противником. Теперь его броня работала на меня.

А вот их защита от моих пуль защищала хреново, и они быстро убедились в этом, когда длинная очередь врезалась в ближайшего ко мне, сбивая ему прицел и распыляя на клочки черного тумана его Дымный Доспех.

Остальные на мгновение даже прекратили стрельбу — настолько их поразило увиденное… Судя по всему, они еще не знали о том, что у нас появилось оружие, способное противодействовать их защите.

И в этот момент по ним ударили еще четыре маномата от подоспевших Нокса, Лютеса, Ванессы и Виктора.

Через две секунды все было кончено.

Клочки изорванных Дымных Доспехов плавали в воздухе, потихоньку испаряясь, все вокруг было избито и иссечено пулями, но больше стрелять было не по кому. По крайней мере, в зоне видимости.

— Статус! — моментально выкрикнул Виктор, как только бой закончился.

— Готов! — с секундным промедлением практически хором выкрикнули его бойцы.

— У нас тоже все отлично, — не так коротко, но зато более душевно, сказал Лютес. — Все целы, раненых нет.

— Адам? — не оглядываясь, спросил я.

— Да конечно, я в порядке, — даже немного оскорбленным тоном ответил из-за спины Адам. — Я же не дурак лезть в первые ряды, когда у меня из оружия один лишь только меч. Я имею в виду…

— Я понял, что ты имел в виду. — Я кивнул. — Никто не видит нигде администратора комплекса?

Ответом мне было только молчание.

— Проклятье, неужели ее убили… — вздохнул я. — Адам, а кто передал о нападении на комплекс?

— Кстати, не знаю, — судя по голосу, Адам на мгновение задумался. — Не спросил.

— Но тепловизор твой показывал десятерых… — произнес я, оглядывая холл, превращенный в хаос. — Кстати, как вообще он показывал? Он же через стекло не видит!

— Так тут и нет стекла, — хмыкнул Адам, нагнулся и подобрал с пола один из кусков, что откололись от окон, когда те влетели внутрь. — Это поликарбонат.

Я повертел в руках помутневший осколок, который следовало бы скорее назвать обломком, поскольку это оказался пластик. Прозрачный и твердый пластик, который в целом виде действительно можно было спутать со стеклом, особенно если не приглядываться.

Вот почему окна так странно себя повели, когда я попытался разбить их Толчком. Я-то думал, что они расколются на стеклянные брызги, а их сорвало внутрь именно потому, что они — по сути, пластиковые.

— Когда комплекс строили, поначалу, конечно, поставили стекла, — пояснил Адам. — Но потом оказалось, что здесь, в мертвой зоне, порой случаются такие жуткие бури, что целые камни срываются с места и летят со скоростью хорошей пули. После того, как дважды пришлось заменить остекление всего комплекса, что, конечно же, негативно сказалось на его окупаемости, приняли решение поставить поликарбонатовые окна, которые от камней не бились, а максимум — царапались и пружинили. Ну и сегодня, как видишь, нам это сыграло на руку.

— Да уж, не было бы счастья… — Я бросил обломок и вытер пальцы о штаны. — Но все равно я не вижу администратора. Надо ее найти и вывести. Хрен знает, что тут будет, когда мы пойдем вниз. А то, что ее не было видно на тепловизоре, значит только одно…

Я подошел к неприметной двери, которую однажды уже открывала передо мной та самая администраторша.

Удивительное дело, но троттлисты ее, кажется, не заметили — возможно, просто не успели, а, возможно, и не особенно искали. Дверь действительно была хорошо замаскирована и практически невидима на фоне стены, так, что если бы я не знал, где она находится, то, наверное, вообще не заметил бы…

Но я знал.

Поэтому открыл дверь и оказался все в том же коридоре, что и в прошлый раз. Ничего здесь не изменилось с тех пор, разве что дверь туалетной комнаты в самом конце была открыта, и через нее было хорошо видно, что внутри никого нет.

Значит, оставался только один вариант.

Я подошел к двери серверной, с которой в прошлый раз проворачивал не самые законные дела… И сделал еще менее законную вещь — достал нож, сунул клинок между дверным полотном и дверной коробкой и провел сверху вниз. Примерно на середине двери пальцы ощутили легкое сопротивление, значит, я оказался прав — она действительно была закрыта на замок. Надеюсь, что изнутри.

Я открыл дверь серверной и вошел внутрь.

На меня тут же накинулся такой лютый холод, что сперва мне даже показалось, что я что-то напутал, что-то сделал не так, и нож вместо того, что мне было нужно, снова открыл для меня проход в Изнанку!

Здесь был такой же лютый холод, даже пар изо рта вырвался, а участки кожи, не прикрытые одеждой, моментально покрылись мурашками!

Но нет, все цвета остались на своих местах, никуда не пропали, да и судя по тому, что я услышал сзади шаги подходящих товарищей — время тоже не думало останавливаться. Никакой Изнанки, это просто здесь так холодно.

Я, конечно, знал, что в серверных должно быть холодно, но не настолько же! Здесь градусов двенадцать, не больше!

Легкий шорох чего-то, вроде тонкого пластика, привлек мое внимание в самый темный угол комнаты, и я, вместо того, чтобы внимательно осмотреть ее всю, перевел взгляд сразу туда.

В углу, за одиноким компьютерным креслом, которое здесь было, кажется, единственным предметом мебели, в слабом голубоватом свете, льющемся от единственной лампы на потолке, едва заметно поблескивал какой-то… комок?

Что-то непонятное, как если бы огромный, просто гигантский лист фольги скатали в неровный шарик размером мне по пояс и сунули в этот угол, заодно придавив его, чтобы нижняя часть сплющилась.

Вот только судя по тому, как перекатывались по поверхности этого «комка» блики, внутри него явно что-то было.

— Мы свои, — предупредил я, медленно подходя, чтобы не напугать «комок». — Мы прибыли, чтобы помочь. Все нападающие устранены, они больше не представляют опасности. Если вы меня понимаете, дайте какой-нибудь знак.

«Комок» напряженно замер, пока я говорил, а, когда закончил, он секунду помедлил и пришел в движение.

Под громкое шуршание верхний слой сполз вперед и упал на пол, а под ним обнаружилась молодая девушка в форменной одежде Горячих Варов.

Не та, с которой я имел дело в свой первый визит сюда, но все равно не оставалось никаких сомнений в том, что это именно администратор комплекса.

Она сидела, обняв колени на каком-то ярко-оранжевом кейсе, который изолировал ее задницу от холодного пола, а перед самой девушкой ворохом лежали всякие вещи — изогнутые ножницы, бинты, кровоостанавливающие салфетки…

Да это же аптечка!

Содержимое аптечки, которая, конечно же, в комплексе присутствовала точно так же, как присутствовала на любом предприятии! И сидит девушка, скорее всего, тоже на той же аптечке — на чемоданчике, в который она была упакована.

И фольга, которая на самом деле два термоодеяла, и полоски лейкопластыря, которыми изнутри они были скреплены — тоже все из аптечки.

И даже химические одноразовые грелки, одна из которых торчала между сжатых бедер девушки, вторая — из сложенных ладоней, а третья была тем же пластырем прихвачена к одеялам изнутри — тоже из нее же.

Поразительная смекалка.

В стрессовой ситуации эта молодая девушка умудрилась не просто сообщить о нападении, не просто укрыться в натуральном холодильнике, но еще и сделать так, чтобы пережить тут столько, сколько нужно, чтобы ее спасли.

— Ох, мать твою… — расстроился Лютес, который зашел следом за мной и тут же подошел к девушке. — Идем скорее, замерзла наверное…

Нисколько не смущаясь тем, что девушка старше него как минимум на пару лет, рыжий моментально скинул свою форменную куртку и накинул на плечи девушке.

Та от подобного жеста внимания сперва вздрогнула, а потом как-то резко оттаяла и даже подняла на Лютеса глаза, которые до этого мертво смотрели в одну, только ей видимую точку на стене.

— Спасибо… — тихо выдохнула девушка, кутаясь в куртку поудобнее.

— Теперь ты еще и девушек спаситель, — пошутил Адам, подходя ближе.

— Давно уже вообще-то, — в тон ему ответил я, глядя как Лютес помогает девушке подняться.

— А теперь скажи честно, ты правда ничего не делал со здешними записями видеонаблюдения в тот раз? Ты знаешь, о чем я…

— С записями? — Я натурально удивился. — С записями — нет. Как ты себе это представляешь? Дверь-то цела была и закрыта.

— Ну да, — непонятным тоном произнес Адам, оглядывая серверную. — Кстати, о видеозаписях. Мы же можем посмотреть, как начиналось нападение.

— А зачем нам это? Вот если бы мы могли видеть отсюда противника прямо сейчас, тогда другое дело. Но они же наверняка все камеры привели в негодность, как сделали это в школе.

— Не все, — внезапно тихо уронила девушка-администратор, которую Лютес еще не успел вывести из серверной. — Несколько они не нашли.

— Какие? — Я моментально уцепился за эту информацию. — В самих источниках есть такие?

— Одна, — девушка кивнула. — Я наблюдала за ними через нее, пока окончательно не замерзла.

— За ними? — уточнил я. — За кем ними?

— Сейчас… — Администратор подошла к пульту управления и что-то пощелкала на нем.

Множество мониторов, которые до этого показывали только черную черноту, включились.

На большинстве из них появилось красноречивое «Нет сигнала», на одном был виден холл, из которого мы только что вышли, на другом — перепаханный сад. А вот на третьем…

Там были видны сами горячие источники.

Если быть совсем точным, камера показывала выход из какой-то из раздевалок, ведущий к самим источникам, но сейчас дверь перед камерой была распахнута настежь и висела на одной петле, открывая вид на сами источники.

И там, вдалеке, практически возле противоположной стены естественной пещеры, ковырялись две фигуры.

Всего две — пониже и повыше.

И никаких Дымных Доспехов. И даже никакого оружия.

— Это все, кто там есть? — уточнил я.

— Да. — Администратор кивнула. — Только они двое спускались.

— Звучит… странно, — задумчиво произнес Адам.

— Ничего странного, — возразил я. — Если предположить, что именно этим двоим и нужно было сюда попасть, то все как раз логично. А все остальные — лишь группа прикрытия.

— Если так, то значит именно эти двое нам и нужны. — Адам снова внимательно посмотрел на экран. — Заходим и берем их.

— Нет, погоди. — Я поднял ладонь. — Они просто не могли не знать о том, что мы идем, тут такой бедлам стоял, что и мертвые бы встали. Но при этом они не сбежали и вообще ничего не сделали, а продолжают в чем-то там копаться. Наверняка у них есть какой-то сюрприз для нас. Какая-то ловушка.

— А ведь верно, — хмыкнул Адам. — Все никак не привыкну к тому, что маги мыслят несколько по-другому. Значит, идем малой группой?

— Нет, я иду один. Сам посмотри, там совершенно нет места, даже двое будут друг другу больше мешать, чем помогать, если дело дойдет до сражения.

— Тогда почему ты? Может, лучше Виктор? Хотя ладно, это я по привычке. Я же понимаю, что, если ты выжил после того, как рухнул с самолета без парашюта, какая-то там ловушка для тебя вряд ли представляет угрозы… Камаль-хан.

— Не смешно. — Я скорчил рожу. — Но в целом ты прав. Я с ними разберусь. Ну, а если нет, вы знаете, где меня искать. И их тоже.

— Добро, — кивнул Адам. — Только что сказать Ванессе?

— Да ничего не говори, — произнес я, найдя глазами Ванессу, которая тоже хлопотала вокруг замерзшей девушки-администратора. — Она предпочитает все узнавать постфактум.

— Или вернее это ты предпочитаешь ей сообщать постфактум, — хмыкнул Адам. — Давай уже иди, пока она не хватилась тебя.

Я кивнул и быстро вышел из помещения серверной, параллельно наплетая на себя слои Личной Защиты. Трех хватит, пожалуй — если я не успею справиться с угрозой, пока они отрабатывают, то вряд ли вообще смогу с ней справиться.

Открыв уже знакомую дверь и спустившись по лестнице, я прошел через мужскую раздевалку (в ней дверь была цела), и вышел в горячие источники, вскидывая маномат на изготовку:

— Руки вверх! Медленно развернуться!

Две фигуры, которые даже при моем появлении не перестали копошиться возле стены, наконец бросили свое занятие. Затем послушно и медленно повернулись.

Свет проник под их наброшенные на головы капюшоны, подсвечивая лица, и я, внимательно присмотревшись к той, что повыше, хмыкнул:

— Ну здравствуйте, сента Корс. Не ожидал вас встретить в таком необычном месте.

На меня из-под капюшона смотрела преподаватель Академии…

Глава 15

Хикка Корс.

Преподавательница из Академии, которую я видел буквально два раза, после чего практически перестал обращать на нее внимание.

Сперва она вела для нас основы дуэльной магии, после чего доля оных сошла практически на нет (видимо, чтобы в горячие головы юных магов не приходили идеи решать свои конфликты магическими дуэлями с непредсказуемыми последствиями), а сама сента Корс переквалифицировалась в преподаватели фиолетовой маны, или же маны пространства, как ее называли здесь.

Ну а в этом — во всем, что касалось фиолетовой маны — я мог легко дать сто очков вперед любому преподавателю и любому профессору, поэтому и не обращал особо на нее внимания, предпочитая вместо этого заниматься кропотливым наращиванием собственного манового тела в постоянных, непрерывных, непрекращающихся тренировках.

А ведь если бы я не занимался этим на уроках сенты Корс, которая, кстати, вообще-то приходилась родной тетей Фрейе, пассии Нокса, то я, может быть, углядел бы что-то неладное в ее поведении. Какие-то несоответствия слов и действий, какие-то неочевидные проявления тревожности…

Да нет, хрен бы я чего заметил.

Я уже успел убедиться в том, что Вальтор и в этом мире не изменил своим принципам и капитально, основательно промывал мозги всем, кого собирался втянуть в исполнение своих планов.

Рядовых исполнителей, вроде тех, что скачут по городам Виаты в Дымных Доспехах, конечно, в меньшей степени, но они — одноразовый расходный материал, фанатики-смертники, у которых путь лежит только в один конец… И они, возможно, даже об этом знают.

Те же, кого Вальтор вербовал среди людей Виаты — совсем другое дело.

Это ценные агенты, в каждого из которых вложена куча сил и времени. И потеря каждого из них — это потеря тех самых куч сил и времени. Поэтому нет ничего странного в том, что подобных агентов практически невозможно вычислить — они на это буквально запрограммированы.

Разумеется, порой встречаются «самородки» вроде Вермилиона, который за свою шкуру трясся так сильно, что это пересилило даже установки Вальтора… Но это единичные случаи.

Достаточно вспомнить того же Карсона, который позволил себе включить режим брызжущего слюнами фанатика только после того, как стало очевидно, кто он и что из себя представляет…

А ведь до того момента играл друга так натурально, что даже Ванесса допустила его в зону опасной близости к себе. Даже ее магия не почуяла никакого подвоха и никакой опасности.

Теперь, кстати, прояснился и еще один вопрос — как, собственно, троттлисты смогли провернуть нападение на Академию, да еще и не один раз, если считать и ту ситуацию, когда мы отправились туда за кубком Выдры.

Любая крепость падет, если в рядах ее защитников есть предатель, который поможет войскам противника. А ведь Академия и крепостью-то не была, если уж на то пошло.

— Ма-а-арк, — проворковала Хикка тихим голосом, который я на лекциях постоянно мысленно сравнивал с колыбельной и гадал, как другие студенты не засыпают. — Вот так встре-е-еча.

— Вот и не стыдно вам? — вздохнул я. — Преподаватель Академии, как-никак, а такими вещами занимаетесь… Вы же родственница Фрейи… Погодите, а что, Фрейя тоже с вами заодно?

— Нет, Фрейя не в курсе ни о чем, — покачала головой Хикка. — Она честная девочка, она за Виату.

— А тогда почему вы — против?

— Я не вижу смысла тебе это объяснять, Марк. Ты все равно не поймешь. Ты же не захочешь понять.

Тут она была права.

Я действительно не хочу понимать мотивацию людей, которые готовы предавать своих. Какой бы она ни была. Какой бы правильной и правомерной она ни казалась им самим.

— Ладно, это действительно бессмысленно обсуждать. Так или иначе, вы оба арестованы за содействие Троттлу. Не оказывайте сопротивления, и останетесь живы. В противном случае я буду вынужден вас уничтожить.

— Правда? — брови Корс взлетели вверх. — Марк, я, конечно, не хотела задавать этого вопроса, но… как именно вы собираетесь это сделать? Вы же простой студент Академии, а я — ваш преподаватель. Как минимум, я сильнее и опытнее.

— Это мы еще посмотрим.

— Ох, Марк… — покачала головой Корс, повернулась к своему спутнику, лица которого я так и не увидел, и кивнула ему: — Давай.

— Стоять!

Я молниеносно перевел ствол на вторую фигуру и выжал спуск. И все равно опоздал.

Только первая пуля попала в силуэт, явственно заставив его дернуться и вырывая из спины фонтанчик крови, попавший на каменную стенку. А потом силуэт стал полупрозрачным, и все следующие пули прошли сквозь него, выбивая дробь по камням.

Он телепортировался!

Не так быстро, как это делал Вермилион или маги на складе — видимо, потому что в конечной точке не было манового «маяка», по которым он бы мог быстро скакать, и портальной метки тоже не было — но всё равно он телепортировался!

Я быстро накачал в пальцы побольше фиолетовой и синей маны, чтобы окружить все помещение Черным Заслоном, который не позволил бы пройдохе сбежать. Такое препятствие вообще не позволило бы ничему и никому переместиться ни изнутри наружу, ни наоборот…

Но внезапно я обнаружил, что Черный Заслон уже стоит.

Только не мой.

Вот, значит, в чем заключалась ловушка!

Корс заранее подвесила Заслон и подготовила его, чтобы разделить нашу группу, если мы зайдем сюда все вместе! Или отсечь от вероятной подмоги кого-то одного, если ему хватит ума пойти сюда в одиночку… Вот в чем был ее план!

А второй маг тем временем уже стал практически прозрачным — для него-то Корс оставила лазейку в Заслоне, чтобы куда-то зачем-то его отправить.

Его уже здесь не было, по сути, и то, что я видел — это лишь проекция, остаточный мановый след. Мгновение — и следа не стало тоже.

Мы с Хиккой остались вдвоем.

Вдвоем в подземной пещере, из которой нет выхода. Для меня, по крайней мере.

На самом деле выход был. Хикка не представляла, с кем связалась, а между делом во мне сейчас столько маны, что я могу этот Барьер просто продавить, пусть и не сразу — минут за пять, пожалуй.

Могу, но что мне это даст?

Передо мной же не стоит задачи сбежать. Сейчас передо мной стоит задача нейтрализовать Корс. Желательно — живой, чтобы Адам и его ребята поработали с ней в застенках базы безопасников.

Поэтому я все же поставил Черный Заслон, даже несмотря на то, что один из магов уже сбежал. Но ведь второй-то все еще был здесь. И позволить сбежать Корс я не мог. К тому же, и так умудрился накосячить, позволив улизнуть первому магу. Возможно, ранение его добьет…

Как только я поставил свой Черный Заслон внутри Заслона Корс, сама колдунья внезапно подняла голову и сощурилась, оглядывая пещеру.

Казалось, она даже принюхивается, словно носом чует мою магию. А, может, и правда чует? Не видит, но вдруг чует? Когда много и долго работаешь с какой-то маной, то начинаешь буквально кожей ощущать ее присутствие… Особенно, если это не твоя мана.

А ведь Корс, помнится мне, как раз с фиолетовой маной и работала, и вроде даже один из фамильных цветов у них — фиолетовый. Второй не помню, но первый — точно фиолетовый.

Прошло несколько секунд, после чего Корс перевела на меня взгляд и заинтересованно склонила голову к плечу:

— Ма-а-рк, что вы сделали? Это же вы сделали, да? Конечно, вы… здесь же, кроме нас, никого нет…

Значит, все же не видит, раз у нее вообще возникли такие вопросы.

— Я, я, — подтвердил я. — И сделал то же самое, что и вы. Теперь мы оба не сможем сбежать отсюда.

— Да ты что! — Корс картинно округлила глаза. — Правда? А ну-ка…

Ее силуэт слегка расплылся, словно она тоже собиралась телепортироваться следом за своим подельником, но практически тут же снова сгустился, возвращаясь в первоначальную форму.

— Действительно, — с легким удивлением в голосе произнесла Корс. — Впечатляет, Марк, весьма впечатляет! Откуда вы знакомы с такой непростой магией?

— Я полон сюрпризов, — усмехнулся я. — И, поверьте, вы не хотите знать, на что еще я способен. А я в свою очередь предпочел бы этого не демонстрировать, так что если вы согласны не доводить до крайностей и сдаться, то будьте добры, снимите ваше заклинание и сцепите руки за спиной.

— А ина-а-че? — с любопытством спросила Корс.

— А иначе все, что угодно, — вздохнул я, не отрываясь от прицела маномата. — Убивать вас мне не хочется, но, если понадобится, я на это пойду.

— Забавно. — Корс склонила голову к другому плечу. — Я хотела сказать вам то же самое.

Она подняла руки, засиявшие искрами маны. Еще только начиная это движение, она уже зашевелила пальцами, наплетая нить за нитью, чередуя фиолетовое, синее и красное, и, даже раньше, чем в меня полетело заклинание, я уже знал, что это будет. Знал — потому что сам очень часто использовал это плетение.

Клинок Пустоты.

Небольшая, размером с клинок ножа, область сдвинутого пространства, летящая туда, куда ее пошлет маг, до первого объекта, с которым столкнется. Пространства внутри этой области нет, и это выглядит примерно как если бы окружение сфотографировали, потом в случайном месте надрезали фотографию ножом, оставляя узкую прорезь, и пальцами слегка раздвинули эту прорезь, чтобы получилась дыра.

Вот такой дырой и являлся Клинок Пустоты, и, сталкиваясь с первым же препятствием, он коллапсировал, схлопываясь обратно. А препятствие, соответственно, в противоположность этому действию — наоборот делилось надвое.

Любое препятствие. Любого размера. Любой прочности.

Я просто выстрелил. Всю секунду, что Корс поднимала руки, я держал ее на прицеле, поэтому, как только линза изогнутого пространства сорвалась с ее пальцев, я послал ей навстречу пару пуль. Пару — чтобы точно не промахнуться.

Клинок встретился с пулями на середине расстояния между нами и сколлапсировал, заставив пространство слегка рябить, словно мираж над разгоретым асфальтом. На пол двумя половинками упала рассеченная пуля, а вторая попала точно в Корс.

Только не нанесла ей никаких увечий, поскольку Хикка снова развоплотилась, став полупрозрачной.

— Неплохо, Марк. Весьма неплохо. Вы сообразительный, — похвалила меня Корс, снова возвращаясь в свое активное состояние.

— Спасибо. У меня был хороший учитель, — ухмыльнулся я.

— О, я польщена.

— Да я не про вас, — еще шире ухмыльнулся я и вдавил до упора спусковой крючок.

Длинная очередь пуль устремилась в Корс, которая вынуждена была снова принять полупрозрачное состояние. Пули ударили в стену за спиной преподавательницы.

Интересно использование телепортации, надо сказать — она прекрасно знала, что никуда перенестись не может, но при этом все равно пыталась это сделать, используя процесс как защиту.

Правда и сама она в этом состоянии ничего делать не могла. Ни физически взаимодействовать с объектами, в том числе и со мной, ни магически. Плести заклинания она, конечно, может, вот только они, как и она сама — полупрозрачны для реальности, и не смогут оказать никакого влияния, пока сама Корс снова не воплотится.

А мне только это и нужно.

Я шел к Хикке Корс, не отпуская спусковой крючок своего оружия и заливая в него все новые и новые потоки маны, чтобы огонь ни на секунду не прекращался.

Пули отгрызли от стены за спиной Корс уже значительный кусок, расстояние между нами уменьшалось и уменьшалось, а она все плела и плела какое-то сложное плетение, хмурясь и глядя на меня.

И, когда она закончила, когда ее пальцы остановились, то я прекратил стрелять. Повернул маномат боком, осматривая его и делая вид, что у меня какая-то проблема. Хотя на самом деле никаких проблем не было, мне просто нужно было, чтобы Корс вернулась в свое физическое состояние, ведь иначе я тоже не был способен с ней взаимодействовать.

— Неплохо, Марк, — проворковала Корс, так и поступая. — Я даже на мгновение испугалась.

А потом она завершила переход в телесную фазу и обрушила на меня свое плетение.

Натурально — обрушила. Мне показалось, что на меня рухнул потолок. И пол тоже толкнул вверх, помогая ему. И стены тоже сдвинулись одним рывком, с намерением расплющить.

Все пространство вокруг меня сжалось в один комок, словно Корс открыла где-то в районе моей груди черную дыру, и та теперь втягивала в себя все вокруг и сжимала в точку в самом математическом понимании этого слова. Меня будто одели в гидрокостюм на два размера меньше, который к тому же еще и продолжал стремительно уменьшаться…

А потом лопнула Личная Защита, и плетение Корс рассыпалось.

— Мгновение меня не устраивает, — сообщил я Корс, ошалевшей от такого поворота, и поднял маномат.

Короткий удар прикладом по голове — и Хикка обмякла и повалилась на пол, даже не попытавшись защититься.

Видимо, настолько неожиданно для нее было, что я выжил после подобного заклинания.

Я подошел к ней, убедился, что она жива, и связал ей руки специальными антимагическими наручниками, снятыми с боевого пояса. Они не просто защелкивались на запястьях браслетами, но еще имели пять цилиндрических «отростков», для каждого пальца, после полной фиксации которых человек вообще лишался возможности шевелить пальцами, а значит — и плести заклинания.

Полностью обезвредив таким образом своего бывшего преподавателя, я снова поднялся на ноги и снял свое собственное заклинание Черного Заслона. Теперь единственное, что меня здесь сдерживало — это заклинание Корс, и, возможно, там, по другую его сторону, в купальни уже пытаются пробиться мои ребята.

Я развернулся лицом к камере и помахал, чтобы они убедились, что у меня все в порядке и под контролем, а сам начал снимать заклинание.

Это оказалось посложнее, чем я думал.

Корс влила в этот Заслон столько маны, что давить его придется дольше пяти минут, да и запас маны для этого понадобится побольше.

Я достал нож из пространственного кармана и сжал его в руке, чтобы увеличить манопоток и расправиться с Заслоном побыстрее. И только потом заметил, что с ножом что-то не так. Или, вернее, «не так» — с кристаллом на его рукояти, с камнем, ради которого я зависал в тоннелях наклов.

Он двоился.

При каждом, самом минимальном движении, на долю секунды появлялся двойник камня — будто он слегка отставал от самого движения. При этом и нож и все остальное в пределах видимости вело себя как обычно, двоился один лишь только камень!

Впервые вижу, чтобы он себя так вел… Видимо, все дело в том, что это не обычное место, а место Силы, и рядом находится источник магии, который, возможно, была даже сильнее самого камня. Какой-то… резонанс? Интересно…

Подхватив усилившийся манопоток, я быстро расправился с Заслоном, после чего помахал в камеру, чтобы все шли ко мне — радиосообщение на такой глубине не работало.

Через несколько секунд рядом со мной уже была моя группа и Адам, а Виктор и его отряд остались наверху. И правильно, а то бы мы на головах друг у друга стояли.

— Ловко ты, — с ходу прокомментировал Адам, глядя на связанную Корс, которая все еще была в отключке.

— Угу, — ответил я. — Дай свой меч.

— Что? Зачем он тебе?

— Хочу кое-что проверить.

Адам пожал плечами и вытащил из-за спины трофейный клинок, протянул его мне рукоятью вперед.

Я помнил, как она устроена, эта рукоять, но не придавал раньше ей значения. Даже не думал, что это за маленькая металлическая деталь, вплетенная в широкую тесьму. Плоская, она выглядела точь-в-точь как посадочное место для камня на рукояти моего собственного ножа… если его сплющить молотком.

Взяв из руки Адама меч, я еще раз повел ножом в сторону, чтобы за камнем протянулся его отстающий двойник, а потом подставил на его траекторию рукоять меча. Так, чтобы «двойник» наткнулся на нее по пути.

Все остальные изумленно молчали, наблюдая за тем, что я делаю, а когда призрачный камень и рукоять меча коснулись друг друга — издали удивленный вздох.

— Вот так, — произнес я, опуская руки. — Вот для этого троттлистам и нужны были Горячие Вары.

Глава 16

Призрачный камень, отстающий от настоящего на несколько сантиметров, встретился с рукоятью меча, но не прошел сквозь него, чего следовало бы ожидать.

Наткнувшись на жалкую пародию на посадочное место, такая же жалкая пародия на красный камень остановилась и слегка повернулась, занимая правильную позицию — уголок к уголку, линия к линии. Будто, и правда, поставили призрачный камень на свое место на призрачной рукояти.

А потом камень резко увеличился в размерах, словно сердце сократилось, наполняясь кровью, и тут же резко уменьшился. И не просто уменьшился — он будто бы сплющился, растекаясь по рукояти и клинку меча слабым красным сиянием. Оно полностью обволокло все оружие, секунду продолжало сиять, а потом — погасло, будто его и не было.

— Интересно… — тихо, почти что одними губами, произнес Адам. — Что это было?

— Говорю же — то, за чем охотился Вальтор. То, что ему нужно было от реликвии, что хранилась в тоннелях наклов. — Я протянул меч обратно Адаму. — Давай-ка кое-что проверим. Это быстро.

— Надеюсь, ты не собираешься в меня магией кидаться? — с подозрением спросил Адам.

— Как ты догадался? — хмыкнул я. — Не переживай, прямо в тебя не буду, просто вытяни меч подальше от тела и держи его крепко.

— Ох, не кончится это добром, точно тебе говорю… — вздохнул Адам, но послушно вытянул руку в сторону, держа меч параллельно полу. — Ладно, Марк, приступай. Чего ты там задумал?

Я прищурился, внимательно прицеливаясь в узкий клинок, и быстро сплел заклинание, от которого классическая Отмена не защищала — тот самый Клинок Пустоты, которым меня пыталась победить Корс. Затем отправил плетение в сторону меча, нарочито медленно, чтобы был виден результат.

Клинок вальяжно подплыл к своему стальному собрату, соприкоснулся с ним… и ожидаемо сколлапсировал под едва слышный хлопок.

Как я и думал, клинок меча не развалился пополам, и вообще никак не пострадал — остался цел и невредим, черен как ночь и остер, как язык Лютеса, когда он в панике.

Для полной уверенности я отправил в меч еще два заклинания.

Первым было Старение, которое и боевым-то не назовешь, оно просто очень сильно ускоряло для предмета время, сразу переводя его в состояние «мне двести лет и я сейчас рассыплюсь». Весьма удобное заклинание для ситуаций, когда дорогу преграждает что-то рукотворное и при этом массивное, такое, что Толчком не выбьешь и вообще запаришься возиться — например, крепостные ворота.

Используешь Старение, и, независимо от того, насколько большие эти ворота, их дерево (если ты применил Старение на дерево, конечно) моментально сгнивает и рассыпается в труху, в которой остаются валяться новенькие блестящие, нетронутые заклинанием, детали металлической фурнитуры.

Меч ожидаемо проигнорировал заклинание.

Я внимательно вглядывался в клинок, ожидая какой-то легкой вспышки, хотя бы блика нейтрализуемой магии, хотя бы чего-то, что дало бы понять, что магия вступила в контакт с другой магией, ведь, в отличие от Клинка Пустоты, Старение не имело физической формы и его невозможно было увидеть…

Но ничего.

Никаких признаков того, что что-то произошло.

Клинок просто не стал стареть — и все тут. Проигнорировал заклинание.

Второе заклинание было еще более не боевым, или, по крайней мере, не нападающим. Оно было защитным, сохраняло от физического урона, снижая скорость любого входящего в него объекта в несколько раз, и в противовес Радужному Щиту, который защищал от всех видов магического урона (и от всех — одинаково хреново) носил название Прозрачный Щит.

Ну, и еще потому, что он был прозрачным, конечно же.

По моей указке Адам атаковал меня мечом, остановив удар в сантиметре от тела (даже вторая Личная Защита не восприняла это за атаку и не отработала) и я убедился в том, что никакого останавливающего эффекта, который должен был оказать щит на клинок, нет.

Два из двух, а значит, мои подозрения оправдались.

Именно здесь, в Горячих Варах, и именно так, как это сделал я с мечом, Вальтор и собирался вооружить свою армию оружием, которое даровало магическую неуязвимость.

И, судя по тому, что призрачный двойник камня в рукояти ножа продолжал следовать за ним при любом движении, то одним мечом эта возможность не ограничивается.

И вообще вопрос, ограничивается ли чем-нибудь? Возможно, камень способен зачаровывать оружие до бесконечности.

— Дымные Доспехи дают физическую неуязвимость, а мечи — магическую… — задумчиво подытожил Адам, после того, как я всем все объяснил. — А ведь и вправду получится целая армия императоров Троттла. Целая армия неуязвимых ни для какого урона бойцов. Катастрофа.

— Не совсем, — поправил я. — Дымные Доспехи все же конечны, они будут работать до тех пор, пока не закончится заложенная в них мана… Но в общем и целом да — катастрофа. Особенно при условии, что мы не знаем, сколько именно таких «мини-императоров» Троттл собирался сделать. Сотню? Тысячу? Но, знаешь, во всем произошедшем есть и хорошая новость тоже.

— И она заключается в том, что мы отбили Горячие Вары обратно? — хмыкнул за спиной Лютес. — А ты не думаешь, что, стоит нам уйти, и они тут же снова попытаются их захватить?

— Всегда можно обеспечить им охрану, — возразил ему Нокс. — Это почему раньше тут охраны не было — потому что никто не думал, что это место так важно для них. Теперь-то все будет по-другому. Вокруг выставят заслоны.

— Я думаю, Марк имел в виду не это… — медленно произнес Адам, глядя куда-то в сторону. — Я думаю, он имел в виду… хм… думаю, он имел в виду, что, раз троттлисты захватили Горячие Вары и так упорно цеплялись за них, даже когда стало очевидно, что это бессмысленно… то значит…

— Именно. — Я кивнул, перебив Адама. — Значит, они все еще пытаются добыть камень из подземелий наклов. Значит, они все еще не в курсе, что камня там уже нет. И было бы хорошо, чтобы они и дальше не знали об этом. И как можно дольше. Сейчас мы знаем, где их ждать и что они будут делать, и в этом наше преимущество.

— Возможно, есть смысл послать к наклам дополнительную помощь, — задумчиво произнес Адам. — Сами по себе они вряд ли смогут оказать достойное сопротивление.

— Ты слишком низкого о них мнения, — улыбнулся я. — Эти ребята способны на многое. Но от помощи, думаю, не откажутся, не та ситуация. Заодно будет неплохой повод снова вернуть наклов в структуру армии и наконец объединить ее, как это было в старые добрые времена. Ведь у них больше нет задачи охранять гробницу и то, что в ней, а значит уже не обязательно прятаться от остального мира и изолироваться от него. Только надо учесть, что за все эти годы у наклов там образовалось… В общем, сами увидите.

— Разберемся. — Адам махнул рукой. — Лучше скажите, господа маги… И дамы, конечно же, как так получилось, что этот камень так взаимодействует с этим источником?

— Точно не сказать. — Я снова посмотрел на камень в рукояти ножа. — Можно только предположения строить, а для подтверждения надо потратить дни на изучение и проверки. В конце концов, у Троттла было полторы сотни лет на эти самые предположения и их проверки и изучения, а ты сейчас хочешь ответа за минуту.

— Ну хоть предположи. — Адам перевел на меня взгляд. — На данный момент этого уже будет достаточно.

— А это правда важно для нашего дела? — Я пожал плечами. — Главное, что камень у нас, а троттлисты об этом пока еще не знают.

— Еще как важно, — возразил Адам. — В зависимости от твоего ответа ситуация может измениться вплоть до того, что удерживать Вары станет просто нерационально. Проще будет их взорвать, похоронив источник магии под толщей породы, как это было раньше.

— Вы этим ничего не добьетесь. — Я покачал головой и подошел к стене, над которой еще до моего прибытия ковырялись Корс и ее напарник. — И вот почему.

Еще когда я стрелял по Хикке, с неудовольствием отмечая, что пули вместо ее тела вгрызаются в камень, меня смутило, что после определенного момента от нее перестали отлетать куски, словно стена на самом деле была не каменным монолитом, а тонкой перегородкой, которую теперь снаряды пролетали насквозь.

И когда я подошел к ней и применил Толчок, а потом часть стены обвалилась, открывая тонкую кишку туннеля такого диаметра, что туда максимум руку можно было просунуть — то всё встало на свои места.

— Они и под землей смогут сюда проникнуть, — сказал я, развернувшись к остальным. — Это самое они тут и делали. Подземный проход, по которому полился бы поток оружия на зачарование. А заодно — и сам камень из Айтрикса сюда бы доставили точно так же, под землей. Там, где вероятность потерять его при транспортировке близится к нулю.

— Твою-то мать… — Адам покачал головой. — Сколько же слоев в плане этого безумного гения, который стоит во главе Троттла?

Я не стал отвечать, но усмешки не сдержал.

Потому что в плане этого «гения» действительно бесконечное количество слоев. И, вскрывая каждый из них, ты лишь обнаруживаешь, что он сам в свою очередь состоит из множества слоев.

И если обычно чем сложнее план, тем проще его разрушить, то планы Вальтора всегда были лишены этого изъяна.

Все его слои-из-слоев действовали обособленно, но приводили к одной и той же итоговой цели, только разными путями. И в итоге формировали способ достижения этой самой цели, но — лишь на какую-то часть, не полностью.

Поэтому потеря одного слоя плана, двух, трех — не означало провал всего плана в целом. А вот сколько слоев нужно разрушить, чтобы план развалился — это большой вопрос. Для того, чтобы на него ответить, нужно знать, сколько в нем слоев вообще, а это, увы, недостижимо.

И получается, что есть только один способ с гарантией, наверняка, прервать выполнение этого плана. Устранить того, кому нужно его выполнение — Вальтора. Не бороться со сворой дрессированных бойцовских собак, а атаковать того, кто этой своре отдает команды.

Разумеется, я и раньше планировал устранить Вальтора, но только после того, как помогу Виате выстоять в этой войне, разрушив все его планы и лишив преимущества.

Я был не прав. У Вальтора имелось полтора века на то, чтобы создать план всех планов, и пытаясь разрушить его, ты лишь глубже вязнешь в слоях, из которых он состоит.

Пытаясь предотвратить все опасности, которые этот план создает, теряешь самое главное, самый ценный ресурс — время. Время, за которое Вальтор становится все ближе и ближе к Виате. Если бы каждый разрушенный план отталкивал его на километр назад — это имело бы смысл, но увы. Реально имеет смысл только одно — уничтожение самого командующего.

Так что хватит, пожалуй, гоняться за псами, пора уже подумать и о псаре. А псов — игнорировать.

Стараться игнорировать, как уж получится.

— А что, если дело было так? — внезапно начал Нокс, выдернув меня из задумчивости. — Мы ведь знаем, что источник Силы образовался здесь, когда маги Виаты ударили по войску Троттла одним собранным, сконцентрированным ударом. Правильно? Во-от. Так ведь наверняка это произошло сразу же после того, как Алкаст Выдра выкрал у него камень. Ну, чтобы император не успел придумать ничего, застали его врасплох, так сказать.

— Наверняка. — Адам кивнул. — И к чему ты это?

— Ну я слыхал, что э-э… что сильные артефакты привязываются к своему хозяину… — слегка смутился Нокс. — Типа между ними возникает… какая-то связь, что ли. Они чувствуют друг друга и всё такое. Артефакты будто живые становятся и тянутся к хозяину.

Я усмехнулся и посмотрел на свой нож, покачав его в ладони.

Нокс даже не представляет, насколько он прав.

Есть мнение, что артефакты не просто привязываются к хозяину, а даже становятся им «друзьями». Но только те артефакты, которые достаточно сильны для того, чтобы в них зародилось то самое квази-сознание, как это было с кустом возле фонтана Основателей.

Камень, после того как его сорвало с ножа и искупало в межпространственном вакууме, отбросив от меня на две сотни лет — стал именно таким сильным артефактом.

Причем он перестал быть частью ножа, он стал самостоятелен.

И нет ничего удивительного, что он приобрел какую-то связь с Вальтором. Правда теперь, по прошествии полутора веков, он эту связь, конечно же, утратил — просто «забыл» своего хозяина и теперь привыкает к новому владельцу. Даже не подозревая о том, что на самом деле этот владелец — очень даже старый.

— Ну так и что? — нетерпеливо подбодрил Нокса Адам. — Что дальше, господин Маннер? Говори уже.

— Ну типа… — окончательно смутился Нокс. — Когда по императору нанесли удар магии, то образовался каньон… и вроде как эта связь, между камнем и императором, как-то частично перенеслась в источник Силы на дне этого каньона. Вот, собственно, это я и хотел сказать.

Адам нахмурился, не сводя с него глаз.

— А что, вариант не хуже прочих. — Я поддержал Нокса, который выглядел всё ещё замявшимся из-за долгого и странного объяснения. — Действительно, огромный мановый поток мог просто «соскоблить» с императора часть его манового потенциала… В который, в том числе, входила и связь с камнем, разумеется. И, судя по тому, что здесь образовалось место Силы, которое наверняка и является этой частью манового потенциала, похороненной в камне — так все дело и было. Молодец, Нокс. Красиво все расписал.

— Стараюсь, — широко улыбнулся Нокс, как будто с облегчением.

— Ладно, — вздохнул Адам. — Я вас услышал, парни. Подумаем. А теперь давайте-ка выбираться отсюда. Пока что временно передадим это место под охрану, а там решим, что дальше.

Подхватив с собой связанную Корс, которая до сих пор не пришла в себя, мы вернулись обратно в фойе комплекса, где держали оборону солдаты, а Виктор сидел и отпаивал чем-то горячим (откуда только взял? Из солдатского пайка, что ли?) девушку-администратора.

Увидев нас, Виктор довольно кивнул и сразу перешел к делу:

— Артиллеристы выходили на связь. Их позиции атаковали как раз в тот момент, когда они должны были осуществить прикрытие. Да еще и накрыли подавителем радиоволн, так что они даже на связь не могли выйти.

— Как-то подозрительно вовремя, — покачал головой Адам, опять недобро хмурясь. — Ох, чует мое сердце, у нас в службе безопасности какая-то крыса завелась… Придется и ее тоже отлавливать.

Я едва было не спросил, каков план и есть ли он вообще, но вовремя прикусил язык. Всё же было решено больше не бороться с псами, а перейти сразу к псарю. Вот и нечего.

Пусть псами и крысами занимается служба безопасности. У них в это большой опыт.

Группа эвакуации прибыла через двадцать минут, заодно притащив с собой и группу закрепления тоже. Они должны были взять под охрану Горячие Вары, полностью все источники, пока не придумают, что с ними делать дальше, ну а мы спокойно поехали домой.

Вернувшись в особняк Тюудоров (правда без Виктора, он обещал быть позже, так как ему нужно было отчитаться о миссии), мы с Ванессой сходили в душ, плотно и вкусно пообедали и завалились спать. Оба жутко устали, так что едва доползли до кровати.

Я даже не стал ставить себе установок на то, чтобы проснуться через семь или восемь часов — просто уснул, чтобы выспаться и проснуться, когда проснусь. Когда весь сон во мне кончится.

Но выспаться мне было не суждено. Потому что проснулся я не от того, что глаза устали быть закрытыми и распахнулись, и не от того, что веки пощекотали пушистые солнечные лучи через открытое окно. Меня разбудили далёкие глухие звуки.

Очень нехорошие и очень знакомые звуки.

Обычно так звучат взрывы.

Глава 17

Я открыл глаза и резко сел на кровати.

Прислушался, пытаясь понять, не почудилось ли мне, не ошибся ли я в определении звука, но буквально через секунду он повторился — и тут же сомнений не осталось.

Это был взрыв.

Он звучал почти так же, как звучали взрывы в Академии, и я на мгновение будто бы снова оказался в своей комнате, которую делил с Ноксом… Только в этот раз я делил ее с мирно спящей Ванессой, которую далекие глухие взрывы еще не разбудили.

А они действительно были далекими и глухими. Намного глуше, чем те, что я слышал в Академии — а значит, их источники располагались тоже намного дальше, чем тогда.

Если бы спросили моего мнения, то я бы определил их как отстоящие от моей позиции километров на пять, но это в чистом поле. А в городе, застроенном зданиями разной этажности, где звук гуляет и искажается как хочет, это расстояние может оказаться в два раза меньше. Или больше, хрен его пойми.

Раздался новый взрыв — и теперь уже ощутимо ближе.

Настолько близко, что даже Ванесса в кровати заворочалась и сонно спросила:

— Что такое… Что происходит?

Не отвечая ей, я скинул с себя одеяло, подошел к окну и откинул в сторону тяжелую штору, которыми мы отгородились от дневного света, чтобы не мешал спать.

Над городом занимался рассвет. Солнце едва-едва начало лениво выползать из-за горизонта, золотя верхушки спящих домов…

И на фоне этого золотистого сияния практически черными казались клубы дыма, поднимающиеся сразу из нескольких точек города.

Снова взрыв — и из еще одного места вверх потянулись дымные струйки. И, кажется, я даже услышал какой-то тонкий свист за мгновение до того, как взрыв произошел.

— Марк, что там? — пробормотала с кровати Ванесса. — Фейерверки кто-то пускает?

— Боюсь, что нет… — мрачно ответил я. — На фейерверки это вообще не похоже. Вставай.

— Да чтоб тебя… — ругнулась Ванесса. — Не тебя, в смысле, а…

— Я понял, — прервал я ее, не отводя взгляда от окна. — Вставай.

Новый взрыв — еще ближе. Я даже увидел, как пошло мелкой рябью изображение в окне — это дрожали стекла.

И в этот раз я совершенно точно слышал свист перед взрывом. А это могло означать только одно — взрывы это только следствие. А причина — обстрел. Кто-то обстреливал город из артиллерии. И существовал только один ответ на вопрос «Кто».

Троттлисты, конечно же.

Отойдя от окна, я подхватил с пола свою одежду и начал быстро натягивать её на себя. На одевание ушло не больше пятнадцати секунд, но за это время успело ухнуть еще дважды, и каждый раз — все ближе и ближе. Еще пяток попаданий — и снаряды начнут ложиться в опасной близости от особняка Тюудоров.

Ванесса, до которой наконец дошло, что происходит что-то из ряда вон, торопливо одевалась, а я, уже одетый, распахнул окно и влез на подоконник.

— Ты чего творишь? — взволнованно спросила за спиной Ванесса.

— Надо посмотреть, — ответил я. — Я на крышу.

И, раньше, чем она успела что-то ответить, я развернулся лицом в комнату и подпрыгнул как можно выше.

В руке сгустилась рукоять ножа, и я вонзил клинок в стену особняка, повернув его плашмя, чтобы он не рассек всю ее, как лист бумаги, до самого низа.

Уперевшись ногами в стену, я нащупал окно третьего этажа, подтянулся на его отливе, встал на него и еще одним прыжком добрался до крыши. Затем быстро добрался до конька, где сходились два ската, и таким образом получил самую высокую точку обзора из всех, что были мне доступны на данный момент.

К счастью, в этом районе города все здания были примерно одной высоты, поэтому я получил неплохую видимость как минимум на несколько кварталов вокруг себя. Поэтому я перегнал в глаза побольше маны, одновременно применяя контрастное зрение и увеличение побольше, и огляделся…

Мне очень не понравилось то, что я увидел.

На юге от особняка здания все было спокойно, но вот на севере всё выглядело совсем иначе…

В нескольких местах хорошо были видны следы попаданий то ли снарядов, то ли бомб — поди разбери, и, судя по последствиям, это были не гранаты от ручных гранатометов, какими пользовались троттлисты в Академии, о нет. От тех тоже проблем было завались, но здесь все было намного хуже…

В одном месте снаряд попал в автомобиль, и его просто разорвало пополам, разбросав половинки на десяток метров друг от друга и обезобразив их так, что понять, чем они являлись ранее, возможно было только по тому, что из каждой из них торчало по колесу. По одному.

В другом месте снаряд попал в высотный дом, прямо в угол, и теперь этого угла у дома не было — на его месте просто зияла дыра. Как будто какой-то кондитер испек по заказу торт в форме высотного дома, и оставил его пропитываться, а сынок-сладкоежка добрался до угощения и, не дотягиваясь до верхушки, цапнул зубами туда, где дотянулся, да так, чтобы откусить кусок побольше…

Где-то несколько снарядов попали в небольшой скверик, из серии тех, что устраивают из расчета на несколько домов, чтобы живущие в них люди гуляли там с детьми, домашними животными и друг с другом. Теперь гулять смогли бы разве что горные козлы — настолько глубокими и широкими были траншеи, прокопанные взрывами. Даже статуе какого-то неизвестного мне деятеля посреди сквера досталось, да так, что от нее остались одни только торчащие с постамента ноги.

Еще в одном месте попадания разнесли отдельно стоящее здание какого-то магазинчика, разворотив его и раскрыв, словно диковинный бетонный цветок. Вокруг лежали обломки стен и осколки стекол, а в остатках здания плясали языки пламени.

Расстояние между эпицентрами взрывов было порядка пятнадцати метров, кроме, разумеется, случаев, когда снаряды не долетали до земли, врезаясь в высотки, что сразу давало понять — обстрел велся не точечно, по какой-то определенной цели или целям, не корректируемо, а просто веерно, по площади, чтобы захватить как можно больше и уничтожить как можно больше людей.

Обычных гражданских людей, не военных.

Прямо на моих глазах по небу, едва уловимо для человеческого глаза, скользнул размазанный силуэт, и врезался в асфальт буквально в каких-то десяти метрах от ворот особняка Тюудор! Не знаю, стоит ли у них там охрана ранним утром, но если да — им очень сильно не повезло, если только они не успели укрыться где-нибудь или хотя бы упасть!

Сзади раздался шорох, и я быстро обернулся. На крышу, через едва заметный люк, выбралась Ванесса, уже одетая и крайне недовольная:

— Только не говори мне, что ты сюда так и залез, по фронтону! Ты не мог через люк выбраться⁈

Я не ответил ей, и снова перевел взгляд на распухающие на асфальте взрывы, лихорадочно соображая, что делать.

Вся мана, которой я обладал, как бы много ее ни было, была бесполезна против того, что сейчас происходило. В моем мире не было таких средств поражения, как подобные снаряды, которые невозможно рассмотреть.

Самый максимум из того, что не имело в себе магию — это снаряды для катапульт в виде обычных или обтянутых просмоленными шкурами и подожженных камней. Но камни из катапульт летят медленно, их отлично видно и каждый из них можно поразить отдельным заклинанием, хоть даже тем же Старением, которое заставляет вместо камней до земли долетать только песок. Но что делать с подобным обстрелом? Скорость этих снарядов даже представить себе трудно, не то что как-то перехватить их!

— Мать твою! — ахнула Ванесса. Она наконец-то выпрямилась в полный рост и увидела, что происходит. — Это что еще такое⁈

Я опять ничего не ответил, быстро прикидывая по воронкам закономерность, по которой получилось бы рассчитать, куда прилетит в следующий раз.

Если невозможно перехватить снаряд — так, может, хотя бы получится защитить то место, куда он прилетит? Поставить какой-нибудь щит…

Хотя что толку — снаряд все равно взорвется и осколками посечет все вокруг, как закрыть окружение от осколков? Можно Реверс применить, который отразит вектор кинетической энергии снаряда обратно, туда, откуда он прилетел…

Хотя нет, это плохая идея — вдруг от такой резкой перегрузки сдетонирует взрывчатка в снаряде. А если и не сдетонирует, и он просто полетит обратно — туда, откуда прилетел, тоже ничего хорошего не будет. Ведь снаряд уже потерял почти всю свою кинетическую энергию, а значит, обратно до орудия, которое его выпустило — не долетит, а упадет где-то недалеко. Опять же на жилые дома…

Проклятье, что делать-то⁈

Снова коротко и яростно свистнуло, и снаряд упал прямо во двор особняка Тюудор, точно в фонтан, на бортике которого так любила сидеть бабушка Фиона. Хорошо, что сейчас только раннее утро и ее там нет! Только полетела мелкая каменная крошка и вырвавшиеся из земли, больше ничем не сдерживаемые потоки воды, торжествующе взвились над садом…

Черт, если предыдущий был у ворот, а этот — уже во дворе, то следующий…

Я поднял взгляд на небо и увидел то, чего и ожидал. Крошечную черную точку, благодаря контрастному зрению хорошо видимую на фоне ярко-оранжевого рассветного неба.

Она приближалась, очень быстро вырастая в размерах, и, несмотря на то, что я пока что не слышал нарастающего свиста, но уже знал, что он есть. Просто снаряд движется быстрее звука, поэтому и свист остается позади…

И услышу я его только после того, как снаряд поразит цель. Или, вернее, не услышу.

Потому что буду мертв.

— КО МНЕ! — рявкнул я, хватая Ванессу за руку и рывком притягивая к себе.

Другой рукой я лихорадочно сплел Личную Защиту, накидывая ее на девушку, и развернулся спиной к прилету, защищая ее дополнительно и своим телом тоже. На случай, если одной и даже двух Личных Защит будет мало…

А потом меня оглушило.

Я не услышал даже взрыва, настолько быстро все произошло — в ушах просто перестали существовать какие-либо звуки, кроме громкого тонкого звона, словно порвалась натянутая струна, и этот звук забыл закончиться, а все тянулся и тянулся.

Крыша под ногами прыгнула, резко ударив по ногам, и я, не удержавшись, повалился вместе с Ванессой на скат. Мы покатились по крыше, обе Личных Защиты громко лопнули еще в момент попадания, поэтому и думать было нечего о том, что они нас защитят от падения с третьего этажа!

Улучив момент, я выбросил в сторону руку с ножом, вонзая его в крышу. Развернутый поперек движения клинок вспахал черепицу, выламывая и вырывая глиняные чешуйки, плечо дернуло так, что я даже зашипел от боли, но зато скольжение замедлилось!

Ванессу сорвало с меня инерцией, я едва успел ухватить ее за руку и удержать от падения с края крыши, до которого осталось полметра!

— Подтяни-и-ись… — прошипел я сквозь зубы, чувствуя, как стонут связки плечевого сустава.

Ванесса ухватилась за мою кисть двумя руками и послушно подтянулась, после чего вообще смогла встать на ноги.

Я тоже поднялся, бросил короткий взгляд на длинную глубокую борозду, оставленную клинком в черепице, и мы оба, переглянувшись, поспешили обратно на конек. Я на ходу сплел короткое заклинание, которое в ближайшие пять минут должно было вернуть моей руке нормальное состояние.

Когда мы поднялись по скату до самого верха, оказалось, что с другой стороны в крыше зияет огромная дыра радиусом метров пять. Черепица в этом месте просто перестала существовать, снаряд попал в чердачное помещение, врезался в ближайшее перекрытие и разорвался от контакта с ним, превратив все вокруг себя в пустоту и оставив в бетонном перекрытии небольшую, но все же дыру.

И из нее сейчас отчетливо доносился детский плач…

— Черт возьми… — прошептала Ванесса, глядя на место попадания огромными глазами. — Там же моя семья… Это же… моя семья!

Ее кулаки сжались, нисколько не смущаясь тем, что одной из рук Ванесса держала за ладонь меня. Я поспешил освободить пальцы, и это едва удалось — настолько сильно девушка их сжала.

— Моя семья… — упрямо повторила Ванесса, и ее глаза из удивленных за одну секунду стали злобными. — Вы что делаете, твари⁈ Это моя семья!!!

Я быстро посмотрел на нее магическим зрением и едва сдержал себя, чтобы не шарахнуться от девушки подальше!

Вокруг Ванессы клубилось настоящее облако разноцветной маны, причем облако оно напоминало не только формой, но и размером! Три таких поглотили бы весь особняк, да еще и половину сада в придачу!

— Это моя семья! — яростно повторила Ванесса, и ее глаза натурально вспыхнули призрачным голубым светом. — Это мой дом!

Последние слова она исторгла из себя диким воплем, вскидывая вверх руки, словно пыталась остановить новый снаряд, который уже перечеркнул небо своим силуэтом!

Из ее рук вырвались потоки неструктурированной, хаотичной маны, которые на высоте метров десяти резко расплющились и потекли в стороны. Снаряд врезался в эту плоскость и сдетонировал, превратившись в клочок черного дыма.

А мановая плоскость разрасталась и разрасталась, стекая вниз, словно по внешним стенкам огромной стеклянной миски, накрывая гигантским защитным куполом особняк и окружающую его территорию.

Еще один снаряд врезался в купол и взорвался, не причинив никакого вреда. Потом еще один.

А вот третий уже перелетел дальше и взорвался где-то у нас за спинами…

Купол дотянулся до асфальта и коснулся его, закрывая периметр. Теперь особняк и его сад были в безопасности, но только лишь они. Весь остальной город будет продолжать страдать…

Если я не сделаю то, что должен.

Ванесса может больше. Ее возможности не ограничены в принципе, даже в теории, что бы они ни сделала, она всегда может больше. Я даже не могу сказать, что именно за щит она поставила над городом, потому что не видел его плетения, он сплелся сам собой, вне ее рук, вне ее тела — там, где она захотела, чтобы он сплелся. Настолько ее возможности безграничны.

И я знаю, как ей помочь.

Я уже однажды это делал, правда сам того не зная. В тот момент, когда мы строили замки из песка в Академии. Когда ее магия, возможно, впервые за всю жизнь Ванессы, была худо-бедно, но контролируема. Когда она имела возможность не просто хотеть, чтобы что-то произошло на подсознательном уровне, но и в какой-то степени — на сознательном.

И у меня имелась только одна теория, почему тогда это происходило. Потому что рядом был я.

Я встал перед Ванессой, которая замерла с поднятыми вверх руками и задранной в зенит головой. Ее глаза все так же лучились ярким белым светом, и, казалось, девушка вообще не здесь. Она будто превратилась из живого человека в неодушевленный передатчик — антенну, благодаря которой магия изливалась в этот мир.

Но антенна мне была не нужна. Мне была нужна моя Ванесса.

— Эй, Ви. — Я поднял руки и аккуратно взял ее лицо в ладони. — Ви, посмотри на меня.

Медленно, очень медленно, словно заржавевший робот, Ванесса опустила голову и посмотрела на меня… Наверное, на меня. Сказать точно, куда смотрели эти два провала в молочное свечение, было невозможно.

— Ви, ты умница, — произнес я, продолжая держать ее лицо в своих ладонях. — Ты молодец, ты спасла своих. Но другие тоже нуждаются в помощи. Все нуждаются в помощи. Весь город. Ты можешь спасти всех, вообще всех. Давай попробуем.

Ванесса ничего не ответила, все так же глядя непонятно куда…

Но, когда я быстро посмотрел в сторону, магическим зрением, то увидел, как купол, состоящий из хаотично мечущихся разноцветных амеб, медленно начал увеличиваться в размерах. Его граница поползла по саду, проглатывая сначала фонтан, а потом — и ворота. Он увеличивался медленно, но верно, и, кажется, с каждой секундой этот процесс все ускорялся.

— Ты умница, — улыбнулся я и поцеловал ее в мертвенно-холодные губы. — Ты просто умница. Так держать. Горжусь тобой.

Тонкие бледные, без кровинки, губы Ванессы слегка дрогнули в легкой улыбке.

Продолжая удерживать одну руку у нее на щеке, второй я достал из кармана телефон и набрал номер Адама, полностью готовый к тому, что он не возьмет трубку.

Но он взял.

— …здец! — явно заканчивая разговор с кем-то другим, гаркнул Адам. — Марк, вы живы⁈

— Да, обеспечили защиту особняку Тюудор и сейчас ее радиус увеличивается! — отчеканил я, формулируя максимально короткие и понятные предложения. — Ванесса постаралась. Какие у нас потери?

— Чудовищные! — рявкнул Адам. — Четверть города уже в руинах, оставшиеся три четверти на подходе! А самое хреновое — они бьют по больницам и полицейским участкам! В смысле, они бьют везде, но по больницам и полицейским участкам прилетает сразу десяток снарядов!

По больницам…

Я опустил телефон и еще раз посмотрел в том направлении, откуда прилетали снаряды. Потом развернулся спиной к нему, и тут же, словно подтверждая мою теорию, над головой свистнуло и там же вспух разрыв снаряда. Если бы не купол Ванессы, то упал бы он точно в том направлении, куда я смотрел.

В той самой стороне, где располагалась больница Громова.

— Я перезвоню! — бросил я в телефон и скинул звонок, тут же набирая номер Громова.

Прижал телефон к уху, считая гудки и уже предчувствуя самое плохое.

Семь гудков, восемь… десять…

Громов не отвечал.

Глава 18

Уже понимая, что ответа не дождусь, я оторвал телефон от уха и сбросил звонок. Снова повернулся к Ванессе, снова оглядел медленно расползающийся от ее рук защитный купол…

Что ж, в конечном итоге, она ведь и без меня справится.

Я снова подошел к ней вплотную и взял ее лицо в свои ладони:

— Эй, Ви… Слышишь меня?

Ванесса не ответила, только едва заметно дрогнули веки, показывая, что какая-то реакция все же есть.

— Хорошо. Слушай, такое дело. Мне сейчас надо будет уехать. Другие люди в опасности… Важные люди. Хорошие люди. Я не могу дозвониться до них, надо выяснить, что с ними, и помочь, если нужно… И нет, тебе со мной нельзя, к сожалению. Тебе нужно продолжать защищать город. Одна ты на это способна, никто больше не способен, а ты — способна. От тебя сейчас зависит, сколько человек доживут хотя бы до обеда, поэтому мне придется тебя оставить. Но не думай, что я хочу этого, просто так надо. Ты меня поняла? Ты меня услышала?

Ванесса все так же не отвечала, она и не могла ответить, наверное. Сейчас она была всего лишь проводником для ревущего потока магии, который с каждой секундой лишь усиливался, обволакивая защитным куполом всё новые и новые территории города, и который становилось все сложнее и сложнее контролировать.

И все-таки что-то от Ванессы в ней осталось.

Совсем мало и где-то очень глубоко, но этого хватило для того, чтобы ее губы дрогнули и беззвучно произнесли одно короткое слово:

— Иди.

Я кивнул, коротко поцеловал ее, развернулся и прыгнул прямо с крыши вниз, в падении набирая номер Адама.

Подстраховался уже ставшим привычным воздушным пузырем (а ведь в своем родном мире я им практически не пользовался — просто необходимости не возникало, а здесь он уже мне как родной стал!) и быстрым шагом двинулся в сторону подземного гаража.

— Да! — нервно ответил Адам.

— Откуда обстрел⁈ — первым делом спросил я, заруливая в гараж. — Как они могут дотягиваться своей артиллерией до города⁈

— Они и не могут! Это наша!

— В смысле⁈ — Я аж остановился от неожиданности. — Как это наша⁈

— Вот так! Точной информации пока что нет, но по предварительным данным диверсионный отряд троттлистов захватил одну из орудийных батарей, которые стояли на защите города, и развернули орудия против самого города!

Проклятье!..

Звучит дико, но ведь такое и правда могло быть!

Особенно если учесть, как поднаторели троттлисты в вопросах перемещения под землей — то есть, в том самом, от чего сами пострадали полторы сотни лет назад!

Если у них были точные координаты нужной батареи, то им буквально ничего не стоило выскочить из-под земли, как черт из табакерки, и быстро перебить весь охранный гарнизон — даже, возможно, быстрее, чем они успели передать какой-либо сигнал тревоги!

— Ситуацию сейчас решают, но нужно время! — продолжил Адам. — Ты что-то там говорил про защиту?

— Ванесса, — коротко ответил я, цепляя со щитка с ключами от мотоциклов тот, что был нужен. — Она поставила защитный купол. Сейчас его площадь неумолимо растет, каждую секунду ускоряясь… Но на то, чтобы прямо сейчас весь город оказался под защитой — даже не надейтесь.

— Понял, и то хорошо. А ты что?

— А я еду в больницу Громова, — ответил я, перекидывая ногу через седло мотоцикла. — Он не отвечает на телефон, так что попробую успеть и предупредить его. Если не успею, то, может, помощь какую-то окажу.

— А Ванесса?

— Она осталась дальше держать купол, не переживай.

— Отлично! Держи в курсе!

— И ты меня. — Я сбросил звонок, сунул телефон в карман и вставил ключ в замок зажигания.

Шлема у меня больше не было — он остался там же, где был и мой собственный мотоцикл, то, есть в гараже базы, поэтому я провел рукой перед глазами. защищая их полоской сжатого воздуха. Если уж это сработало в свободном падении, то при движении на мотоцикле — и подавно сработает.

После этого я наложил на себя целых три Личных Защиты и только покончив со всей этой подготовкой — поддал газу и выехал из гаража.

Если бы была такая возможность, то я бы и на мотоцикл тоже наложил Личную Защиту, но, увы, она работала только с живыми объектами. Пришлось обойтись Барьером, который окружил мой транспорт тоненькой пленкой, защищая его от физического урона средней силы.

Это был максимум, который я мог себе позволить, поскольку в движении расходы маны на поддержание этого щита возрастут пропорционально тому, как сильно начнет на него давить воздух.

Именно из-за этого я не придал ему форму банального шара вокруг мотоцикла — шар будет подвергаться максимальному давлению воздуха, а это заставит тратить лишние силы.

Поэтому лучше уж придать щиту форму мотоцикла, что будет несколько сложнее, но в результате все равно даст выигрыш по манозатратам. А то если я буду тратить все или почти все силы на то, чтобы щит банально существовал, то в тот момент, когда он должен будет исполнить свое непосредственное предназначение — у меня не хватит маны, чтобы ему это обеспечить. И какой тогда толк от щита вообще?

На выезде из гаража пришлось снизить скорость, чтобы объехать воронку в асфальте, из которой все еще поднимался тоненький дымок, и внимательно осмотреть ее и все, что вокруг.

Судя по тому, что я увидел, снаряды, врезаясь в асфальт, оставляли после себя неглубокую воронку диаметром в пару метров, зато усеивали все вокруг себя осколками в радиусе добрых полутора десятков метров.

Этот вывод я сделал после того, как на холостом ходу обернулся и посмотрел на стены туннеля, выводящего из подземного гаража — до них как раз было около пятнадцати метров, и на них четко виднелись многочисленные длинные царапины сколотого бетона.

Значит, пятнадцать метров.

Ширина дороги, если на ней две полосы, не будет больше восьми…

И если случится так, что я попаду под обстрел, то маневрировать не вариант. Единственный вариант — наращивать или снижать скорость. Но снижать скорость — это значит, вероятно, не успеть к больнице. А наращивать — значит, вероятно, не вписаться в ближайший же поворот…

Ладно, на ходу разберемся. В конце концов, не все же моя мана в щит утекает, еще есть чем попользоваться!

Я покрепче взялся за руль и выкрутил ручку газа. Мотоцикл заревел двигателем, приподнял переднее колесо над асфальтом и понесся по дороге.

Я выбрал мотоцикл, в седле которого еще ни разу не сидел и о котором знал только в теории. Тяжелый и достаточно высокий, он представлял собой нечто среднее между мотоциклом, предназначенным для долгих путешествий по хорошим дорогам и мотоциклом, предназначенным для поездок там, где дорог нет вообще.

У него была злая шипастая резина на спицованных дисках, которые не гнутся на кочках и ямах, как цельнолитые, энергоемкая подвеска и отличный запас по тяге. Будь моя воля, я бы, конечно, выбрал полностью внедорожную модель, но таких, увы, у Ванессы не было.

А жаль.

Что-то мне подсказывало, что эта воронка от взрыва, которую я только что объехал, была последней такой, которую возможно просто объехать!

Проезжая мимо размолотого в труху магазинчика, внутри которого все еще плясал огонь, я отнял левую руку от руля, сплел короткое плетение и бросил его за спину. В зеркало заднего вида с удовлетворением отметил, как огонь моментально сошел на нет и погас, и снова перевел взгляд на дорогу.

Из домов начали выбегать люди.

Наверное, когда начался обстрел, они все испуганно попрятались кто где — под столами, в ванных, под кроватями, — а сейчас, когда нас защищал купол Ванессы, выбежали узнать, что же происходит.

Кто-то уже успел одеться, кто-то наполовину, а кто-то вообще выбежал босиком, завернутый в одну только простыню или полотенце.

И по какой-то хреновой причине им всем понадобилось выпереться точно на середину дороги!

Я сжал зубы и рычаги на руле, заставляя мотоцикл снизить скорость, а потом вдавил большим пальцем кнопку клаксона. Тот противно загудел, но люди, казалось, и не собирались обращать на меня внимания! Толпа громко гудела, тыкая пальцами в небо, и будто вообще не слышали моего сигнала!

Чтоб вас всех!..

Я резко повернул вправо (переднее колесо подпрыгнуло на бордюре) и въехал на территорию перепаханного снарядами парка. Острые шашки на колесах вгрызлись во влажную землю, вышвыривая ее позади меня целым потоком, мотоцикл слегка повело, и я прибавил газу, чтобы его выровнять.

Утренняя, покрытая росой, трава не сказать, чтобы обеспечивала прямо хорошее сцепление, поэтому ехать на полной скорости я не мог — мотоцикл постоянно вело юзом, и зад так и норовил уйти в сторону. Кроме того, под переднее колесо то и дело попадались пеньки от срубленных снарядами деревьев и даже обломки разрушенной статуи, отчего переднее колесо постоянно переставляло, и мне приходилось буквально все свое естество сосредоточить на том, чтобы не разложиться!

На выезде из парка меня поджидал еще один сюрприз — рухнувшая статуя перегородила тот выезд, через который я собирался его покинуть. Конечно, она перегородила его не полностью, но куски, на которые она раскололась, были слишком большими, и слишком мало между ними имелось пространства для того, чтобы всерьез надеяться проехать между ними!

Час от часу не легче…

Улучив момент, когда по курсу будет несколько метров свободной земли без препятствий, я выбросил вперед левую руку, посылая вперед себя Старение, направленное на ближайшую секцию железного забора, ограждавшего парк по периметру.

С фигурных, изображающих побеги винограда, прутьев тотчас же слезли остатки и так побитой осколками черной краски, а еще через секунду, когда я уже практически коснулся ограды передним колесом, она и сама осыпалась ржавой трухой.

Я рефлекторно задержал дыхание, чтобы ржа не попала в нос, и, как только колеса коснулись дороги, прибавил газу.

Шины скрипнули по шершавому асфальту, счищая об него грязь и налипшую траву, и, оказавшись позади толпы, которая вышла дивиться на защитный купол, я снова полетел вперед по дороге.

Буквально через минуту гонки, каждую секунду которой спидометр показывал терминальные значения, я пересек границу защитного купола. Я это не просто увидел, — его сложно было не увидеть, — я это еще и почувствовал. Словно проткнул собой мыльный пузырь, только вот он не схлопнулся, а остался существовать за спиной. Странное ощущение. Никогда ничего похожего не испытывал.

И, едва только я пересек границу купола, как вокруг раздались взрывы…

Пока я находился внутри, они, грохочущие где-то вверху, приглушенные расстоянием и самим куполом, не воспринимались, как что-то опасное, я вообще практически перестал обращаться на них внимание.

Но теперь все изменилось.

Снаряды падали где-то впереди, в километре или даже двух от меня, но я отчетливо слышал, как они взрываются и даже, кажется, как визжат рикошетирующие от стен осколки…

А я ехал именно туда, где все это происходило.

На дороге внезапно возникла воронка от разрыва, и я, не успевая ее объехать, приподнялся на подножках и прибавил газу, чтобы разгрузить переднее колесо. Мотоцикл перепрыгнул воронку, ударившись картером о противоположный край, зад слегка потащило в сторону, но я прибавил газу, стабилизируя движение, и поехал дальше.

Разрывы все приближались и приближались, я уже начал слышать, как снаряды свистят над головой в конце баллистической дуги, прежде чем разорваться…

А потом, совершенно неожиданно, один из них взорвался прямо передо мной…

По ушам громко хлопнуло, зло и яростно прожужжали мимо осколки, и один попал даже в меня — лопнула Личная Защита. По мотоциклу глухо простучало.

Не знаю, выдержал Барьер все попадания или нет, но по крайней мере, двигатель не заглох. А значит — надо двигаться вперед!

Все повороты уже закончились, дальше до больницы практически прямой путь, возможно, я обгоню снаряды!

Я прижался к рулю поближе и еще сильнее выкрутил рукоять газа, загоняя тахометр в начало красной зоны и заставляя двигатель уже не реветь, а выть на максимальных оборотах!

Ничего, потерпит.

Немного осталось доехать, потерпит. Выдержит. А если и нет — хрен с ним, главное, быстрее!

Дома слева и справа мелькали с такой скоростью, что слились в одну серую сплошную стену. Там и тут постоянно слышался грохот снарядов, то с одной стороны, то с другой, и единственное, что можно было сказать точно — я действительно обгонял их волну! Медленно, но обгонял!

Если первый снаряд, который едва не попал в меня, упал далеко впереди, то сейчас они рвались где-то на одном со мной уровне!

Еще двадцать секунд напряженного воя двигателя и мелькающих мимо стен домов — и разрывы начали сдвигаться всё дальше и дальше, оставаясь у меня за спиной! Еще десять секунд — и я уже определенно их обогнал, осталось только добраться до больницы, я уже видел ее угол, торчащий из-за здания в трех кварталах от меня…

И в этот момент двигатель не выдержал.

Подо мной резко хлопнуло, ноги обдало жаром, под задницу словно какой-то силач отвесил королевский пинок, и меня буквально выбросило с мотоцикла!

Сгруппировавшись в воздухе, я покатился по асфальту, отрешенно отмечая, как лопаются одна за другой все оставшиеся Личные Защиты и понимая, что их не хватит, чтобы я остался цел после такого падения на предельной скорости.

И все же Защита меня спасла.

Если бы я покатился по дороге, ломая об асфальт конечности, здесь бы, возможно, все и закончилось, но меня выбросило в сторону, и я прилетел аккурат в стену одного из домов.

Первая Личная Защита поглотила урон от взрыва, а вторая — от столкновения со стеной, и хруст, который я услышал при контакте был не от моего позвоночника, а от бетона, которому заклинание отдало кинетическую энергию.

И все равно воздух из легких выбило капитально, и я несколько секунд потратил на то, чтобы просто вдохнуть, провожая взглядом скользящий по асфальту и дымящийся мотоцикл. А спустя мгновение и пламя тоже вспыхнуло, быстро достигнув высоты второго этажа.

Разрывы снарядов снова стали приближаться, и, едва только я понял, что снова могу дышать, тут же потратил капельку зеленой маны на то, чтобы ускорить восстановление, поднялся на ноги и что есть мочи побежал к больнице.

Тут бежать-то осталось всего ничего, я должен успеть!

Проклятье, мне бы сейчас возможность входить в Изнанку! Да мне бы ее с самого начала, с того момента, как я сел на мотоцикл — тогда бы точно все было на мази!

Но у меня ее больше не было, и все, что мне оставалось — бежать. Бежать, а потом, когда дыхание наконец выровнялось — лететь, как на коньках, уменьшив силу трения между подошвами и асфальтом почти до нуля.

Но я все равно не успел.

Взрывы снова обогнали меня и загремели где-то впереди. Я все еще не видел здания больницы целиком, поэтому оставалось только надеяться, что ее не зацепило… А если и зацепило — то не сильно.

Но все надежды пошли прахом, когда я выскочил из-за угла и увидел больницу.

Ее словно разрубили надвое исполинским и очень тупым топором. Два крыла здания остались стоять, а все, что было по центру, превратилось в руины. Там и так ради внешнего вида все было сделано, в основном, из стекла, а теперь и вовсе — перестало существовать. Только завалы бетонных обломков и торчащая гнутая арматура.

И несколько тел, лежащих на парковке прямо перед больницей.

Судя по всему, они пытались выбежать из нее, спастись, укрыться где-то, но тщетно — осколки достали их.

Ближе всех, буквально через дорогу, лежала белокурая, коротко стриженная девушка в медицинском халатике. По ее волосам цвета платины расползалось багровое пятно, и на спине тоже виднелось несколько следов от попаданий осколков.

Она была мертва. Как и все остальные, скорее всего, кто был на парковке.

И, несмотря на то, что она лежала навзничь, и я отсюда не мог видеть ее лица, я почему-то подозревал, что знаю ее. Даже не так. Я точно её знал.

Чувствуя, как все бушевавшие до этого момента внутри меня чувства моментально замерзли, застыли во льду полного безучастия, абсолютного спокойствия, какое достижимо только в состоянии бесконечной ярости, я чеканными шагами пересек дорогу, присел рядом с девушкой и аккуратно, словно она все еще была жива, а я мог ей навредить, перевернул ее лицом вверх. Красивым лицом с точеным подбородком и огромными голубыми, сейчас мертвенно-мутными, глазами.

Так я и думал.

Это была Джулин.

Глава 19

Мне нечем было помочь Джулин.

Даже магия не всесильна, ведь и она не способна оживлять мертвых. Умирающих — да, но не тех, кто уже ушел на другую сторону линии жизни. Им не поможет уже никто и ничто.

Джулин была первой в этом мире, кто отнесся ко мне не как к восставшему из гроба чудовищу, не как к объекту важных научных экспериментов, даже не как к пациенту — а как к человеку.

Она помогала мне в тех вопросах, которые явно не входили в ее служебные обязанности, причем делала это даже не без удовольствия. Как и многое другое, кстати, что тем более не входило в ее обязанности.

Да, у меня не было на нее серьезных планов, да и у нее на меня, похоже, тоже, раз она так же легко отпустила меня, как я — ее, но все равно что-то нас связывало. Пусть даже это были всего лишь несколько дней, но это было хорошие и приятные несколько дней. В этом мире мало людей, с которыми я проводил столько же хороших дней.

И сегодня их стало еще меньше.

Все, что я мог сделать для Джулин — это аккуратно перевернуть ее на спину, поднять на руки и сделать несколько шагов по дороге, снова пересекая ее, уже в обратном направлении — туда, откуда я приехал.

Там, через дорогу от разрушенной больницы, щерился разбитыми витринами небольшой магазинчик, внутри которого все было повалено и порушено. Но это неважно — главное, что сам он уцелел. У него остались стоять стены, а, значит, даже если сюда снова полетят снаряды, они не смогут навредить Джулин второй раз.

Я забрался через разбитую витрину и аккуратно положил бездыханное тело между стеной и прилавком магазина — так, чтобы она оказалась защищена со всех сторон. Для этого пришлось отбросить ногой упавший со стойки кассовый аппарат, и он, дребезжа, покатился по полу, теряя из раскрывшихся ящичков монетки и купюры.

Я положил Джулин прямо на них и присел рядом. Протянул руку и положил ладонь ей на глаза, закрывая их, как будто маской. Через несколько секунд веки девушки от тепла руки нагрелись и я медленно повел рукой вниз, закрывая ее глаза.

— Я скоро вернусь, — тихо сказал я непонятно кому, просто потому что чувствовал, что надо что-то сказать.

Поднялся на ноги, нашел среди поваленных и поломанных манекенов какой-то отрез ткани почище, накрыл Джулин и вышел из магазина обратно на улицу.

Мертвым уже не помочь…

А вот живым, которые, вероятно, ещё оставались в обваленной больнице — вполне возможно.

Подходя к больнице, я не торопясь плел нужное плетение, и, когда закончил — топнул на очередном шаге особенно сильно, распространяя вокруг себя волну зеленой маны не через руки, а через ноги. Почти так же, как делал это, когда в одиночку атаковал троттлистов в Гремучих Варах.

Да и плетение было то же самое.

Только сейчас — несколько раз мощнее. Настолько мощное, что зеленая волна достигла даже развалин больницы и захлестнула их, как настоящая волна.

Но это только так казалось, что мана прошла поверху и на этом все закончилось. На самом деле, она и снизу тоже просочилась под завалы, и в промежутки между обломками затекла… Говоря проще — она оказалась везде, добралась до самых глубоких и скрытых мест.

И в глубине каменных завалов пробились трепещущие красные точки бьющихся сердец. Они были полупрозрачными, а где-то вообще едва виднелись, настолько глубоко находился заваленный выживший, но они были. И их было не так уж мало. Как минимум два десятка.

И, как это ни странно, ближайший находился совсем рядом.

В одном из тел, которые лежали перед больницей, едва заметно подергивалось угасающее сердце. Человек был еще жив, но уже одной ногой — по ту сторону границы. Ничего удивительного, учитывая, какая лужа крови под ним растекалась — он наверняка находился если не в последней стадии геморрагического шока, то очень близко к ней.

С него я и начал.

Присел рядом, положил руку на спину в район сердца (раненый лежал навзничь, как и все остальные) и влил в его тело приличную порцию зеленой маны, заполняя ею сердце пострадавшего.

Оттуда, по сосудам, идущим абсолютно по всему телу, мана растечется сама собой — и уйдет на это лишь несколько секунд. Если за это время человек не умрет, то мана примется за дело, закрывая открытые раны и восстанавливая поврежденные ткани.

Это не будет быстро, даже напротив — это будет очень и очень долго, я ведь весьма далек от целительства и не умею, как маги-врачеватели сращивать кости за час.

Все, что я могу — это провести вот такое полукустарное лечение, по сути лишь подстегивая собственную регенерацию организма и помогая ей в тех случаях, когда она бессильна… Но, по крайней мере, после того, как я это сделаю, можно быть уверенным — этот человек уже не умрет. Не сейчас, по крайней мере.

Потратив семь секунд на помощь раненому, я не выдержал и обернулся, еще раз посмотрев на магазин, в котором укрыл Джулин. Я знал, что ничего там не увижу, но не обернуться просто не мог — это было бы нечестно, не дать ей шанса…

Конечно же, сквозь стену магазина я не разглядел бьющегося сердца. Да и не могло этого случиться.

Мимо меня проскользила граница защитного барьера Ванессы, и я вторично почувствовал ощущение лопающегося мыльного пузыря, только в этот раз я из него не вылез, а наоборот — влез.

Барьер уже набрал приличную скорость и двигался примерно наравне с бегущим человеком. Буквально несколько секунд — и он пересек всю парковку, и поглотил больницу, заключая и ее тоже в непроницаемый купол.

Вот и отлично. Теперь можно не волноваться, что я попаду под обстрел, когда буду помогать погребенным под завалами.

Жаль только, что купол не оказался здесь раньше…

Винить Ванессу в этом я даже не думал — совершенно очевидно, что она тут не при чем, она и так в прямом смысле этого слова из кожи вон вылезла, чтобы защитить город и всех, кого только возможно, и единственное, что ей можно сказать — это «Спасибо», причем тысячу раз, и то мало будет…

Но все равно грустно от того, что она опоздала буквально на каких-то пять-десять минут.

Зато хотя бы теперь можно не волноваться о том, что тех, кого я удержал от падения на самой границе жизни и смерти, добьет шальным осколком.

Влив еще порцию красной маны в асфальт под раненым, чтобы он разогрелся, и не вытягивал тепло из человека, я поднялся и направился к завалам, на ходу сплетая каждой рукой по плетению.

Два разных плетения. Для двух разных целей.

Старение ударило по огромному блоку, который раньше был козырьком входной группы, и превратило бетон в мелкую тонкую пыль. Она даже не успела просыпаться вниз — ее подхватило и сдуло прочь легким ветром, оставив только гнутую и рваную арматуру.

С ней я разобрался Магнетизмом, центр которого расположил в самой середине объема бывшего блока.

Маны в заклинание было вложено так много, что толстые железные прутья не просто слиплись воедино, они натурально скомкались в один плотный шарик с торчащими из него кое-где шипами, и шарик этот, упав на обломки, скатился с них и остановился где-то у меня за спиной, на парковке.

С таким расходом маны я мог бы просто поднять весь этот огромный бетонный блок в воздух, используя один только Магнетизм… Но у меня не было уверенности в том, что у него нет каких-то повреждений, которые я просто не вижу, но из-за которых блок развалится прямо в воздухе, еще больше усугубляя ситуацию. Поэтому я выбрал путь чуть посложнее и подольше, но зато — наверняка.

Со следующим обломком я поступил аналогично, и добрался до первого пострадавшего. Это была еще одна медсестра, в такой же одежде, как у Джулин, но живая. Обе ее ноги и одна рука были изломаны, сама она была без сознания, но — жива.

Я осторожно поднял ее простым телекинезом, как делал это с раненой Новой, и спустил с горы завала, одновременно делая то же самое, что делал с первым выжившим — закладывая в сердце сгусток целительной зеленой маны. Подогреть асфальт я не забыл тоже, и на получившееся теплое ложе аккуратно уложил девушку, следя, чтобы поломанные конечности не оказались под ее телом.

После этого я вернулся к разбору завала, продолжая уничтожать большие и тяжелые обломки Старением и Магнетизмом.

Использовать на них телекинез было нерационально — это «открытое» плетение, в котором замкнута только половина потоков, а остальные оставлены разомкнутыми для того, чтобы маг мог прямо на ходу менять конфигурацию заклинания. А у таких заклинаний коэффициент полезного действия всегда не особенно высокий, и чем больше и тяжелее объект, с которым приходится взаимодействовать, тем больше маны и времени на операцию уходит в никуда.

Но плетение телекинеза я все равно не стал гасить и подвесил рядом в воздухе, используя его тогда, когда использовать его было рационально — когда стали попадаться мелкие обломки.

Тогда щупальца фиолетовой маны, из которой полностью состояло заклинание, принимались быстро-быстро расхватывать их и отшвыривать в сторону. На такие обломки нельзя было применить Магнетизм, потому что зачастую в них даже не было арматуры, и не было смысла применять Старение — я сам состарюсь, пока расправлюсь хотя бы с половиной. Поэтому — телекинез. Он как нельзя лучше подходит для подобных работ.

Тем более, если сплел его я, у кого фиолетовая мана всегда была и всегда будет самой любимой и самой податливой. Да что там — даже мой нож практически полностью работал именно на ней!

Из-под кучки маленьких обломков проклюнулся один побольше, я освободил его и уже знакомым образом уничтожил через Старение и Магнетизм, освобождая еще одного запертого человека. Мужчину средних лет, в сознании, скрипящего зубами от боли, и тяжело дышащего — не иначе, ребра сломаны.

— Все хорошо, — проникновенно сказал я, поднимая его телекинезом. — Я друг. Я спасатель. Не делайте, пожалуйста, резких движений.

Вместе со сгустком зеленой маны я передал ему еще немного черной — чтобы обосновалась у него в мозгу, внушая мысль о том, что все страшное уже позади, а впереди — только хорошее. Позитивное мышление — это всегда хорошо, особенно, если помогает раненому не дергаться, бередя раны.

Я вернулся к разбору завалов и вытащил еще двоих — обе женщины средних лет, в больничной одежде, но непохожие на молодых медсестричек. Наверное, какие-то врачи или лаборантки.

К сожалению, я не успевал спасти всех.

Работать приходилось аккуратно, чтобы завалы не просели, когда я убираю очередную их часть, и порой даже возникала необходимость «поддержать» его, укрепляя в том или другом месте, когда я совершал плохо продуманное действие.

Прямо у меня на глазах одно сердце перестало биться, когда до него оставалось докопаться буквально каких-то полметра, и, как я ни пытался его запустить, когда раскопал — ни человеческие способы в виде непрямого массажа или мощного разряда тока прямо из пальцев, ни магические, — ничего не помогло. Молодая девушка, но не медсестра, а, судя по одежде — одна из пациентов, — была мертва. Я снова не успел.

После этого я отключил все эмоции окончательно, и, здраво прикинув шансы на выживание по частоте сердечных сокращений и расположению близко к поверхности, принялся выкапывать тех, у кого эти самые шансы были максимальными. В первую очередь — их.

И я продолжал это делать даже когда рядом завизжали тормозами машины спасателей, и они целой толпой накинулись на завалы, растаскивая их как кранами и крючьями, так и при помощи магии.

Сначала на меня наорали, чтобы я убирался и не мешал, но, увидев спасенных мною людей, и главное — то, что я не собираюсь никуда убираться, — просто стали делать свою работу вместе со мной.

Сразу стало шумно и многолюдно.

Постоянно раздавались команды и приказы, туда-сюда сновали рабочие, мелькали различные инструменты от лопат до ручных тепловизоров, кажется, несколько раз где-то гавкнула собака… Я даже на мгновение пожалел о том, что они прибыли, потому что один я работал в тишине и одному лишь мне удобном темпе, но тут же отбросил сожаления и просто продолжил раскапывать и показывать другим, где копать им.

Остановился я только тогда, когда на вершину изрядно уменьшившегося завала поднялся Адам.

Каким-то образом умудряясь не проваливаться в щели между обломками в своих щегольских блестящих туфлях и даже не запылив их, он поднялся на самую верхушку и молча встал рядом.

Я стер в пыль с лица, коротко глянул на Адама и продолжил работать.

— Идем, — позвал безопасник. — Ты уже сделал все, что мог.

Я посмотрел себе под ноги и вынужден был с ним согласиться — последнее сердце, до владельца которого я пытался докопаться, перестало биться. Теперь уже официально — под завалами все мертвы.

Я разогнулся, чувствуя как ноет спина, как будто я все эти камни на собственном горбу таскал, и медленно спустился с кучи следом за Адамом.

Он каким-то образом оказался внизу намного быстрее меня — спрыгнул, что ли? — и, пока я спускался, успел сбегать до машины и обратно. В руке у него серебрился в лучах поднявшегося над горизонтом солнца небольшой термос, а в другой — снятая с него крышка, в которую он наливал что-то парящее.

— Держи. — Он протянул крышку мне. — Согрейся хоть.

Я отхлебнул из крышки-чашки, по привычке сначала попробовав на кончик языка на наличие яда. Его, конечно, не было, это оказался всего лишь чай, кажется, с ромашкой.

— Сам-то цел?

— В порядке, — ответил я и сам удивился тому, как охрип мой голос.

Словно за тот час, что прошел с момента последних сказанных мною слов голосовые связки разучились нормально работать.

— Не ранен. Ты был у Ванессы?

— Она умница. — Адам улыбнулся. — Она закрыла весь город куполом, да еще и так, что он не требует ее постоянного вмешательства, он теперь существует отдельно. Вряд ли это продлится долго, но она сегодня кучу людей спасла. Как и ты, кстати говоря.

Я ничего не стал отвечать Адаму, только одним глотком допил чай, сунул ему в руки опустевшую чашку, развернулся на месте и пошел в сторону того магазинчика, где оставил Джулин. Дошел до витрины, пролез внутрь и присел возле нее, накрытой все той же тряпкой.

Не всех людей я сегодня спас. А значит — недостаточно много.

Сзади раздался скрип колотого стекла под подошвами щегольских туфель, и Адам остановился рядом со мной. Некоторое время он молчал, но стекло продолжало поскрипывать острыми сколотыми краями по кафелю под подошвами его обуви — агент осматривал внутренности магазина, явно пытаясь восстановить картину произошедшего. Так прошло две или три секунды, а потом он тихо спросил:

— Ты ее знал, да?

— В какой-то степени, — ответил я, решив не уточнять, в какой именно.

— Увы, Марк. — Адам вздохнул. — Мы все кого-то теряем. Мы все кого-то потеряли. Всех не спасти.

— Знаю. — Я поднял взгляд на его мрачное лицо.

— Мне просто показалось, что надо что-то сказать. — Адам развел руками. — Вроде бы так принято… Нет?

— Понятия не имею. — Я пожал плечами. — В любом случае, ты же не думаешь всерьез, что я тут собираюсь сопли развешивать?

— Нет, не думаю, — честно ответил Адам. — Но лишь потому, что я вообще не думаю о том, что ты будешь делать. У меня нет идей. Несмотря на то, что я думал, что неплохо тебя знаю, сейчас я действительно в тупике. Подскажешь?

— Что тебе подсказать? Что я намерен делать дальше?

Адам кивнул.

Я перевел взгляд на свою руку, в которой уже лежал, загадочно бликуя острыми гранями, красный камень.

— А дальше я воспользуюсь тем, что ты неоднократно про себя рассказывал. О том, что твоя работа — брать самые невероятные истории и исходить из того, что они — правда.

— Было такое, — подтвердил безопасник.

— Так вот сейчас ты услышишь самую невероятную из всех историй. Мою историю.

Глава 20

Передав наконец тело Джулин спасателям, мы сели в машину Адама — только там никто не мог подслушать наш разговор.

Сейчас я готов был доверить эту историю только Адаму, и то «доверить» — не совсем то слово. Скорее я рассчитывал, что выгода от того, что я ее расскажу, перевесит вероятные негативные последствия.

Особенно если учесть, что эти самые последствия даже в теории были околонулевыми. Что он может сделать?

Расскажет Ноксу, Лютесу и Ванессе?

Не расскажет.

Они для него практически посторонние люди, и ему просто незачем будет это делать.

Расскажет своим, в управлении службы безопасности?

Ну пусть рассказывает, он же сам говорил о том, что его и так считают белой вороной и практически терпят в управлении. После подобного рассказа, думаю, его вообще окрестят умалишенным и отправят в бессрочный отпуск… Причем сам Адам, скорее всего, тоже это понимал.

Так что максимум, чем я рисковал, это тем, что Адам обидится на то, что я не рассказал обо всем намного раньше. Но, если бы это случилось, то уже я бы решил, что этот человек выжил из ума, потому что Адам, которого знал я, был трезвомыслящим и рациональным, и такое понятие, как «обидеться», не понимал в принципе. Как и я сам, кстати.

— Я так и знал, что за всем этим стоит какая-то история, — заметил Адам, еще только садясь в машину. — Слишком все это странно для того, чтобы быть простым… простым… как бы это назвать…

Он пощелкал пальцами, подбирая слово.

— Простой правдой жизни? — улыбнулся я. — Хочу тебе напомнить, что ты живешь в мире, в котором одна молодая девушка способна закрыть целый город от обстрела артиллерийской батареи, сохранив множество жизней.

— Действительно. — Адам посмотрел через лобовое стекло машины куда-то вверх, вытянув шею. — Кстати, если тебе интересно, батареи, которые обстреливали город, прекратили это делать. Частично их отбили обратно, частично пришлось уничтожить. Если такое повторится еще хотя бы раз…

— Не повторится. Если все пройдет как надо, то — не получится. — Я покачал головой. — Вальтор умрет, а без него троттлисты не будут сражаться. Вся его парадигма войны основана именно на том, что люди бьются не за идею, не за страну или там графство, не за свои семьи, а непосредственно за него. Он плодит фанатиков, и именно поэтому троттлисты так опасны… И поэтому же — слабы.

— Так-так. — Адам оживился и подобрался. — Кто такой Вальтор? Это мы уже начали историю?

— Это мы выдернули кусок из ее середины, — усмехнулся я. — Впрочем, ты прав, надо рассказывать по порядку. И давай начнем с простого вопроса — что ты скажешь, если я заявлю тебе, что, кроме вашего мира, есть еще и множество других?

— Скажу, что как и со всеми прочими гипотезами, я вполне себе принимаю и эту тоже. — Адам пожал плечами. — Это моя работа.

— А что, если я скажу тебе, что с помощью сильной, очень сильной и сложной магии можно перемещаться между этими мирами? Буквально в каком угодно направлении?

— Скажу, что современная физика допускает возможность этого и без всякой магии в том числе. — Адам опять пожал плечами. — Так, стоп. Мы это сейчас гипотетически или это уже начало истории?

Вместо ответа я поднял руку, нарочито медленно сгущая в ней нож, а, когда он полностью появился, плавно повел клинком по воздуху сверху-вниз, распарывая пространство.

Края разреза засветились фиолетовым, и, когда его длина стала примерно полметра, они резко раздвинулись, словно их растянули с той стороны руками, показывая какой-то другой мир.

Я заглянул в окошко лишь мельком, и обнаружил, что разрыв открылся где-то высоко — наверное, на склоне, или даже вершине горы. Впереди, до самого горизонта, простиралась местами обугленная, почерневшая, высохшая, словно лишайниками покрытая, земля. Кое-где эти проплешины перемежались глубокими огромными воронками, которые даже на вид достигали в диаметре сотен метров, и на их краях можно было заметить остатки зданий.

А главное — по небу этого мира величаво и неторопливо плыл корабль. Самый натуральный огромный корабль водоизмещением в десятки тысяч тонн… Только не воды, а воздуха, потому что какая-то неведомая сила подняла его в небо и позволила свободно перемещаться по нему, помогая себе реактивными двигателями, гондолы которых приделали прямо к корпусу.

Адам тоже завороженно наблюдал за происходящим в разрыве и даже потянулся к нему рукой, но почти сразу ее отдернул, но не убрал.

— Опасно? — спросил он у меня.

Я покачал головой, и тогда Адам все же сунул руку в разрыв и пошевелил пальцами, ловя сухой ветерок чужого мира.

— Так, — произнес Адам, возвращая руку в наш мир и пристально ее осматривая. — Хорошо. Другой мир. Допустим. Ты из него?

— Нет, я не знаю, что это за мир. — Я закрыл разрыв. — А мой мир… Моего мира больше нет. Он погиб.

— Как?

— Мы до этого еще дойдем, — пообещал я. — Самое главное — то, что я знаю, кто в ответе за все происходящее в Троттле начиная с того самого времени, когда в этом мире появилась магия… И даже, кажется, знаю, как именно она появилась.

— Вот сейчас трудно поверить даже мне, — изменившимся голосом сказал Адам. — Давай-ка поподробнее, с самого начала.

— Мое настоящее имя Килгор Андерс. — Я решил начать с самого начала. — По прозвищу Свергающий. В моем родном мире магия существует уже очень много лет, очень много веков, поэтому там с ней научились обращаться намного лучше, чем здесь. Такие магические уникумы, как Ванесса, например, у нас, хоть и тоже редки, но их больше и их даже пытаются изучать и как-то контролировать… Хотя это к делу не относится.

— Действительно, — согласился Адам. — Лучше скажи, кто такой Вальтор.

— Вальтор — это мой кровный враг, — ответил я. — Мы с ним сражаемся уже без малого три столетия, но никто никогда не мог взять верх.

— Три столетия? — брови Адама взлетели так высоко, что даже из-под очков выскочили. — Как это возможно⁈ Наши самые сильные маги максимум до ста пятидесяти лет доживали!

— Я же говорю — наша магия намного развитее вашей. — Я улыбнулся, снова показывая Адаму нож. — К тому моменту, когда произошли события, о которых я тебе сейчас рассказываю, мне было триста пятьдесят два года… И никто не посмел бы, глядя на меня, при этом сказать, что я стар. Преклонных лет — да, но не стар, отнюдь нет.

— Ладно, допустим. — Адам кивнул. — А Валь… Вальтор, верно? Он так же стар?

— Чуть младше, но это неважно. — Я махнул рукой. — Важно то, что мы оба занимались магией и мы оба занимались ею примерно одинаковое время… И находились примерно на одном уровне магического развития… Каким бы условным это деление на уровни ни было само по себе…

— У нас оно вполне официальное, — заметил Адам. — Впрочем, ладно, это к делу не относится. Вы оба занимались магией, и?..

— И соответственно, сражаться предпочитали тоже при помощи магии. А там, где происходят сражения при помощи магии, да еще таких не последних в этой самой магии людей, как мы с… Вальтором… В общем, ты сам видел мертвую зону и представляешь, что может произойти от очень большого выброса маны.

— Но если вы сражались триста лет… — Адам пошевелил пальцами. — Вы что, всю планету там выжгли напалмом? Ты это имел в виду, когда говорил, что твой мир погиб?

— Отнюдь. — Я усмехнулся. — Как раз из-за того, что мы могли это сделать, мы этого и не делали. Первое правило магии — всегда понимай, когда нужно использовать магию, а когда без нее можно обойтись. Если бы мы сожгли весь наш мир, то где бы мы потом жили? Нет, мы вели сражения иначе. Мы вели их армиями. За нас сражались порой целые страны, короли, императоры и цари которых были должны нам за то, что когда-то мы делали им одолжения разной степени. Наша война длилась так долго, что уже во всем мире знали о ней и даже — о ее течении и успехах каждой стороны… Но тогда это не было сражением двух стран, это даже не была война альянсов или союзов. Это все еще оставалось битвой двух человек, достаточно могущественных для того, чтобы их противостояние приобрело размах, втягивающий в себя половину мира.

— Плохо себе это представляю, — признался Адам. — Где один человек, а где армия целой страны…

— Это потому, что у вас и не было таких людей, которые легко могут противопоставить себя этой самой армии, — пояснил я. — Говорю же, наше противостояние длилось так долго, и мы так часто искали способы противодействия друг другу, мы так высоко в этих поисках поднимались по ступеням магии, что равных нам не было даже в нашем собственном мире. Мы могли моментально оказаться в любой точке планеты и заставить исчезнуть без следа остров-другой. Представь, что к руководству твоей страны приходит странный человек и заявляет, что теперь он тут главный, а всех несогласных просто превращает в пар одним лишь взглядом и коротким движением пальцев. Даже тех же самых магов. Даже самых сильных магов.

— Звучит не круто, — согласился Адам.

— Это как раз те методы, которыми пользовался Вальтор. — Я кивнул. — Власть очень сильно развратила его, и, чем больше власти он получал, тем больше ему хотелось. Он уже даже не столько хотел уничтожить меня, сколько получить еще больше власти, подмять под себя весь мир и стать единоличным его правителем.

— Это… — Адам на мгновение задумался. — Это же глупо. Ну стал ты правителем мира, а дальше что? Зачем это нужно? Чтобы что?

— Это сложные вопросы, — отмахнулся я. — Философские даже в какой-то степени, они не имеют отношения к делу. Главное, что в те моменты, когда я заручался поддержкой разных стран теми или иными способами, Вальтор их просто захватывал. Выжимал из них все ресурсы досуха, бросал их на борьбу со мной, а потом шел дальше, к следующей стране. И все повторялось.

— А что потом? В смысле, как все закончилось? Закончилось же?

— Закончилось все… печально, — вздохнул я. — В очередной битве, в которой сошлись армии под нашим предводительством, случилось то, что должно было когда-то случиться — мы схлестнулись с Вальтором в бою напрямую. Это был не первый раз, но раньше мы сдерживались от применения самых сильных заклинаний, потому что знали, насколько губительно это может быть для мира… Но в этот раз у нас сорвало стоп-краны. И магия полилась через нас двоих на планету практически неостановимым потоком.

Перед глазами снова встали кадры последней битвы, когда мы уже потратили все подвешенные в воздухе заклинания, и перешли на чистую ману, хлеща друг друга разноцветными острыми плетьми…

Как они складывались в сияющую разноцветную клеть вокруг нас, как рассеивались в пространстве и вязли в земле незавершенные и отпущенные на свободу магические потоки, как трескалась земля, в которую уходила красная мана, как валились замертво люди, поймавшие обрывки черной, как стремительно засыхали деревья, за который зацепилась лента синей…

— В тот момент наш мир уже был обречен, — продолжил я. — Вся магия, которую мы обрушили друг на друга, своими обрывками и откатами ударила по нашему миру. И он не выдержал. Магия для мира — это своего рода чужеродный элемент, и он может выдержать только определенное ее количество… И мы это количество превысили. И наш мир погиб. Все, что я успел увидеть — это стремительно надвигающуюся черноту, которая поглощала все, от неба, до самой земли. И все, что я успел сделать — воспользоваться этим ножом.

Я снова показал Адаму нож и пояснил:

— Меня всю жизнь интересовала фиолетовая мана, мана пространства, поэтому, однажды мне пришла в голову мысль необычного ее использования, и я создал этот нож. Как раз на такой случай, как тот, что я только что описал… Ну или на тот, когда я все же убью Вальтора. Тогда я мог бы уйти из своего мира и поселиться в каком-нибудь другом, устроив себе счастливую пенсию. Но получилось как получилось.

— Ты сбежал от гибнущего мира? — снова удивился Адам.

— Да, — не стал юлить я. — Оставил там Вальтора, уверенный, что он умрет вместе с миром, а сам переместился в другой.

— Но-о-о?.. — протянул Адам.

— Но… — Я опять вздохнул. — Если что-то пошло не так, то все остальное тем более пойдет не так. Мне не доводилось ранее использовать нож для перехода между мирами, и я не знал, как он себя поведет. А он взял и развалился. Камень, который был использован как основной источник маны и одновременно — ее концентратор, — отвалился во время перехода между мирами и пропал. Это я выяснил уже когда встал из гроба, крайне удивленный тем, что переместилось только мое сознание, а не я целиком. Видимо, это и было следствием того, что нож разделился, или что-то еще, я не знаю. В теории, все должно было работать отлично.

— А Вальтор?

— Не знаю. — Я развел руками. — Я просто выяснил, что он тоже здесь, причем он здесь уже две сотни лет, в отличие от меня. Как и магия, кстати. Собственно, именно мы и стали причиной того, что магия пробудилась и в вашем мире тоже. Теперь, когда я вижу, каким стал этот маленький красный камешек после того, как его помотало по межпространству, я могу с уверенностью сказать — первым источником магии стал именно он. Этот камень.

— То есть, раньше в нашем мире магии не было?

— Предположительно, магия есть везде, в каждом мире, но где-то ее концентрация слишком мала для того, чтобы люди могли ей пользоваться. И среди таких миров есть те, в которых эту концентрацию достаточно повысить на несколько сотых долей процента — и она станет доступна избранным, магам. Этот мир стал одним из таких.

— Так. — Адам хлопнул себя ладонями по коленям. — Давай подытожим, а то я начинаю теряться в твоих рассказах. Ты — невероятно сильный архимаг из другого мира, который перенесся сюда, потому что его собственный мир погиб. А погиб он потому, что у тебя во врагах если другой архимаг сравнимой силы, который тоже теперь в нашем мире, да причем уже давно. И он, как я понимаю, и есть император Троттла? Как ты об этом узнал?

Я вкратце рассказал ему о доспехах троттлистов и прочих мелких деталях, которые навели меня на эту мысль, а в конце добавил:

— В итоге методы, которыми пользуется Троттл, мне очень хорошо знакомы. Вальтор непредсказуем, умен и хитер, а главное — совершенно не имеет ни совести, ни чести, поэтому пойдет на любую подлость, даже ту, которую невозможно вообразить нормальному человеку. Как раз все то, что делали троттлисты.

— Но почему этот великий архимаг не захватил весь мир разом, если здесь нет противовеса ему в виде тебя?

— А кто сказал, что здесь он остался тем же архимагом? — усмехнулся я. — Как меня перекинуло в тело дохлого, в прямом смысле, подростка, так и его могло перенести в совершенно не подходящую ему оболочку, и первые пятьдесят лет, когда Троттл был еще спокоен, Вальтор мог потратить как раз на то, чтобы привести себя в форму, хотя бы напоминающую его первоначальную. А потом уже организовал свою захватническую деятельность, как раз-таки пользуясь тем, что здесь его некому сдержать. Не удивлюсь, если он до сих пор не сравнялся со своей прежней формой, но это не мешает ему оставаться одним из сильнейших, если не самым сильным магом этого мира. В его планах было захватить у наклов камень, который уже однажды был у него в руках, но он не смог им нормально воспользоваться, подточить социальные структуры окружающих стран, которые не удалось взять нахрапом. Но когда настанет время, и его армия наберет критическую массу как по численности, так и по оснащенности, он ударит, разом сметая все чахлые оборонительные доктрины, которые за полторы сотни лет выродились и перестали работать, потому что не было противника. И это как раз то, что мы сейчас наблюдаем, Адам. Со мной или без меня, но Вальтор, кроме шуток — угроза мирового масштаба!..

Глава 21

У меня не было полной уверенности, что Адам мне поверил, но, по большому счету, это не имело никакого значения.

Как он сам уже неоднократно говорил, его работа — допускать реалистичность даже самых нереалистичных сценариев.

Даже если в них не верит и он сам…

Адам заверил, что поддержит меня во всех начинаниях и будет выступать целиком на моей стороне, но он не был тем, кем он был, если бы после этого не попробовал закинуть удочку в озеро более привычных и приземленных вариантов решения проблемы:

— Может, стоит привлечь к этой проблеме армию? Хотя бы тех же безопасников? Я смогу дернуть за нужные ниточки, поднять нужные связи, расшевелить нужных людей… Это, конечно, не будет быстро, но по итогу — сработает. В конце концов, у всех нас общие цели.

— А смысл? — я невесело усмехнулся. — Это снова будет бой армии под моим управлением против армии под его управлением. Это уже пройденный этап, нет смысла снова повторять уже известное действие в надежде на какой-то иной результат. Кроме того, ты сам видишь, в каком состоянии сейчас находится армия Виаты — троттлисты буквально каждый день находят, чем удивить нас, и буквально каждый день армии приходится прямо на ходу придумывать методы противодействия. В таких условиях никто не согласится проводить никакие даже малые операции, не говоря уже о таких крупных. Ты же предлагаешь буквально сняться с позиций, на которых еще толком даже не закрепились, и рваться вперед на поиски вражеского военачальника. Пусть даже будет доподлинно известно, где он находится — никто на это не пойдет.

— Ну, никто не никто… — уклончиво ответил Адам. — Горячие головы найдутся всегда… Но в целом ты прав, большого результата ждать не приходится.

— И я о том. К тому же, армия так или иначе работает на достижение тех же целей, что и я. Поэтому просто не нужно им мешать делать свою работу… А я в это время буду делать свою. У одиночки, да еще с моим статусом и положением среди наклов, в разы больше шансов прорваться во вражеский тыл и найти Вальтора, чем у любой, даже самой малой группы. А если этот одиночка — я, то еще и убить. Думаю, что я вообще единственный в этом мире, кому это под силу. Ванесса еще, может быть…

— А почему ты думаешь, что до него вообще возможно добраться? Может он, сидит где-то там в столице Троттла и только писульки с приказами рассылает своим передовым войскам?

— Только не Вальтор. — Я покачал головой. — Он больше всего на свете ненавидит, когда доходящая до него информация утрачивает свою актуальность, а в военном деле, даже при условии ваших, самых современных, средств связи, это очень нередкое дело. Поэтому он обязательно находится где-то рядом. Не на передовой линии, конечно, но где-то в самом ближайшем тылу. Возможно, даже всё в той же мертвой зоне, но это сомнительно — ему совершенно не с руки лишаться магии… Хотя нельзя отменять и того варианта, что он и с этим как-то научился справляться.

— Пока что ни о чем подобном не сообщали, — видимо, приняв сказанное за вопрос, ответил Адам. — Троттлисты сражаются обычным оружием, разве что Дымные Доспехи постоянно используют, но после того, как ты рассказал о том, как модернизировать маноматы, они перестали быть такой уж проблемой.

— Радостно слышать, — кивнул я, внимательно следя за реакцией Адама. — Но, в общем-то, это особо дела не меняет, разве что выигрывает лишнее время на реагирование.

— Что конкретно требуется от меня?

— Найти Вальтора. Любыми способами, но как можно быстрее. Установить точку его местонахождения — это минимум. Проследить, выработав схему его перемещений, чтобы хотя бы примерно представлять, где конкретно мне его искать в тот момент, когда я до него доберусь — это в идеале.

— Хм-хм… — Адам задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Задачка ещё та, Марк… Я, конечно, подумаю, как… а как ты его находил там, в родном мире?

— А он там и не прятался. — Я усмехнулся. — Зачем ему прятаться? Я же тебе уже говорил, что всю свою деятельность в любой стране он всегда начинал с того, что приходил к самым главным и убивал их. Такие вести в тайне не держатся, даже если их пытаются удержать. Уверен, что с Троттлом он поступил так же, и, будь я в то время в этом мире, я бы понял, какой орган к какому надо прикидывать… Но, к сожалению, я опоздал на две сотни лет.

— Интересно, а что мешает Вальтору точно так же появиться среди правителей Виаты и поступить с ними так же? — задумчиво спросил Адам.

— Ну я же не имел в виду прямо физический перенос, — ответил я. — Вальтор приходил, представляясь каким-то там послом, знатным бароном или кем-то еще, на аудиенцию… А кто пропустит на аудиенцию к вашему правительству странного типа, который приперся со стороны Троттла через мертвую зону? Думаю, что никто. Я ведь прав?

— Да, это было бы… странно, — кивнул Адам.

— Если бы Вальтор оставался в Троттле, то мы бы знали, где он, и нам было бы проще. Но одновременно и сложнее тоже — поскольку, чтобы добраться до него, пришлось бы пересечь половину страны. Сейчас у нас нет ни этого преимущества, ни этого недостатка, поэтому преимущество надо создать самим… А с недостатком поможет мертвая зона и наклы.

— Я подумаю, что можно сделать. — Адам поднял скрытые под очками глаза к потолку. — У меня есть пара идей… Вопрос, на какую делать ставку, и какие ставки сыграют быстрее. В общем, я займусь этим.

— Добро, — кивнул я. — Чем быстрее мы придавим эту заразу, тем больше жизней спасем.

Вместо ответа Адам лишь кивнул и завел двигатель:

— Тебя куда-нибудь подкинуть?

— Да, к Ванессе. Надо выяснить, как она там. Ну… после того, что она сотворила…

— Это натуральное чудо. — Адам серьезно кивнул. — Чудо, что у нас есть такая великолепная волшебница. Ей обязательно медаль дадут за это, даже несмотря на то, что она формально не военный человек, вот увидишь.

— Нужна ей эта медаль! — улыбнулся я. — Она еще и пошлет тех, кто вздумает ей эту медаль вручить… Вот увидишь!

Адам тоже улыбнулся и тронул машину, увозя нас от разрушенной больницы.

Черный высокий автомобиль службы безопасности практически бесшумно скользил по утреннему городу, как акула в морских водах… И, как другие рыбы стараются держаться от акулы подальше, чтобы не стать обедом, так и вокруг нас не было видно ни одной машины.

Дороги были совершенно пустыми — сегодня никто не поехал на работу. Кроме спасателей, пожарных и скорой помощи, но те уже были на местах.

Мы проезжали мимо разрушенных обстрелом зданий, обломки которых нередко валялись даже на дороге, и Адаму пару раз пришлось объезжать их по полосе встречного движения — настолько большими они были.

Постоянно попадались машины городских чрезвычайных служб, возле которых суетились разноцветные человечки, разбирая завалы и оказывая помощь раненым. Среди них даже были маги, и они особенно ярко выделялись на фоне прочих нескончаемым потоком мановых искр, летящих от пальцев.

Насколько я смог посчитать по пути, снаряды поразили примерно каждое пятое здание. Каждое третье получило вторичные повреждения в виде выбоин на стенах. В каждом первом отсутствовало как минимум одно стекло. Сколько людей пало жертвами этого обстрела, вообще не хотелось ни представлять, ни тем более считать.

Адам довез меня практически до особняка Ванессы и остановился примерно там же, где я выезжал на мотоцикле из парка, после того, как пересек его по диагонали.

Дальше проехать было все еще невозможно, но в этот раз — из-за чрезвычайных служб, которые прямо на дороге развернули небольшой полевой госпиталь из пары тентов и трех машин.

Адам остановил джип, раздумывая, как объехать толпу, но я махнул рукой, отстегивая ремень безопасности:

— Всё, дальше я сам дойду. Освежу голову немного заодно.

— Ну хорошо, — кивнул Адам. — Я позвоню, когда будут новости.

— Надеюсь, они будут хорошие и скоро. До связи.

Я захлопнул за собой дверь, Адам дал заднюю, развернулся и, коротко взвизгнув шинами, понесся обратно.

Намного быстрее, чем ехал сюда.

Я проводил автомобиль взглядом до тех пор, пока он не скрылся за поворотом, и через парк пошел к особняку Ванессы, практически по собственным же следам, которые оставил час-другой назад шинами мотоцикла.

Сейчас, перешагивая все эти воронки и кучи земли, я уже не мог понять, как я вообще умудрился тут проехать, да еще и на довольно приличной скорости, поскольку даже идти тут было проблемно.

То ли я сейчас так сильно устал, что едва переставлял ноги, то ли в тот момент организм включил какие-то скрытые резервы, то ли мне банально повезло — уже не разобрать. Да и неважно оно, в общем-то. Как бы быстро я тогда ни несся, я все равно опоздал.

Внимательно выбирая места, куда ставить ноги, я дошел до разбитого снарядами памятника, и внезапно из-за него послышался какой-то звук. Какой-то неправильный звук, которого не должно было быть в парке, перепаханном снарядами, в котором живого места не осталось.

Это был тихий испуганный вдох с призвуком всхлипа.

Я остановился и прислушался.

Звук не повторялся, но я и в первый раз установил примерное направление на него и теперь оставалось только убедиться, что мне не показалось.

Практически на автомате создав плетение, я снова, уже второй раз за сегодня, послал в стороны от себя легкую волну зеленой маны, которая искала бьющиеся сердца…

И нашел одно.

Крошечное, маленькое, быстро-быстро бьющееся, словно в панике, оно скрывалось за постаментом статуи, вылепленном из такого прочного и толстого бетона, что даже снаряды не смогли с ним справиться — только погрызли изрядно.

Судя по размеру сердца, там прятался ребенок и, если так, то все становилось на свои места — после всего, что случилось, ничего, кроме как прятаться и бояться любого незнакомца, ребенок и не станет.

Осталось только понять, что вообще ребенок делает один на улице…

Я не стал подходить к нему сразу, чтобы не испугать еще больше. Вместо этого сначала сплел маленькое заклинание Успокоения и отправил его в сторону бешено бьющегося сердечка, и, лишь когда оно достигло цели, и я убедился, что пульс замедлился, произнес:

— Эй, не бойся меня. Я ничего плохого тебе не сделаю.

Ребенок не отвечал, но по крайней мере сердце не вернулось в режим бьющейся в клетке птицы, и это уже хорошо.

— Тебе, наверное, холодно? Подойди скорее, я тебе помогу, — продолжил я. — Не прячься, выходи.

Прошло еще несколько секунд, и из-за постамента, придерживаясь за него пальчиками, выглянула девочка лет восьми. Ее мордашка была перемазана землей, а на щеке алела глубокая царапина.

Она недоверчиво смотрела на меня зелеными глазами и явно не торопилась подходить.

— Привет. — Я улыбнулся и медленно протянул к ней руку. — Видишь, я совсем не страшный. Где твои родители?

— Я не знаю. — Девочка шмыгнула грязным носом. — Когда начало бахать, мама сказала, чтобы я бежала на улицу… И я побежала. А что дальше, не знаю. Никого больше не видела.

— Так значит, ты родителей потеряла? — Я коротко обернулся на полевой лагерь спасателей, развернутый прямо на дороге. — А я, кажется, знаю, где может быть твоя мама!

Маленькая девчонка явно не смогла бы пробежать хоть сколько-то серьезное расстояние, тем более, под обстрелом, и остаться при этом в живых, значит, она, скорее всего, выбежала из одного из окружающих домов.

А значит, и ее родители, если живы, должны быть сейчас там, в лагере. Может быть, ранены, может, без сознания, иначе они бы уже всех на уши подняли в поисках своей дочери.

— Я тоже знаю. — Девочка надула губы. — Я же не глупая. Но я не могу идти.

— Почему?

— Нога болит, — еще больше насупилась она. — Я кричала, но никто не пришел.

Ну да, тут до лагеря метров пятьдесят, да еще и в самом лагере шумовой фон тот еще — куда там расслышать тонкий детский голосок.

— Давай я тебе помогу, — предложил я. — Я могу отнести тебя к людям.

— Нет! — Глаза девочки широко распахнулись.

— Ладно, ладно. — Я снова улыбнулся. — Тогда я помогу тебе с ногой, и ты дойдешь сама. Идет?

Девочка несколько секунд смотрела на меня, а потом медленно кивнула.

— Тогда я подхожу, — предупредил я. — Не убегай.

Она глянула на меня, как на того, кто только что обидно пошутил, и ничего не ответила.

Ну да, как она побежит, если у нее нога… Что там у нее с ногой? Точно не травматическая ампутация, иначе она бы уже кровью истекла давным-давно. И вряд ли вообще осколочное повреждение, иначе произошло бы то же самое.

Я медленно, без резких движений, подошел к постаменту и обошел его, чтобы девочка наконец полностью предстала моему взгляду.

Бедный ребенок, одетый в одну рваную и грязную ночнушку, лежал на холодной земле, неловко подвернув под себя левую ногу. К счастью, это был даже не перелом, а так, вывих стопы, который нетрудно вправить, но все равно это все выглядело… дико.

А ведь ей еще повезло.

Она выжила при обстреле, отделавшись легким повреждением, которое могу исправить даже я, причем за считанные секунды. А скольким детям не повезло? Сколько сегодня погибли, а сколько останутся инвалидами на всю оставшуюся жизнь?

Вальтор-Вальтор…

В этом мире твои возможности нести хаос и разрушения выросли в разы… И ты с радостью ими воспользовался.

Я присел рядом с девочкой, которая все еще недоверчиво смотрела на меня.

— Замерзла?

Она очень серьезно кивнула, но и без этого я сам прекрасно видел, что она вся белая, почти как ее ночнушка, в тех местах, где ее не покрывала грязь, конечно. У нее даже губы дрожали, хоть она и старалась этого не показывать.

— Ты умница, — честно сказал я, поднимая ладони и нагоняя в них красной маны. — Ты просто умница, что укрылась тут и дождалась помощи. Вот, погрейся.

Ладони стали излучать тепло, как два хороших калорифера, и девочка, уловив его, рефлекторно потянулась к нему руками.

Одну руку я дал ей сжать между ладошками, а вторую — положил на землю, напитывая ее маной точно так же, как делал с ранеными в разрушенной больнице.

Буквально через двадцать секунд под девочкой вместо холодной промозглой земли оказалась теплая уютная лежанка, и совместно с теплом от моей руки, к которой девочка неосознанно прижалась даже щекой, дало нужный эффект. Лицо бедного ребенка наконец расслабилось, и она, кажется, даже закрыла глаза и задремала.

— Эй… — Я осторожно тронул ее за плечо. — Подожди пока спать, еще рано. Нам надо с твоей ногой разобраться, помнишь? Как ты вообще так умудрилась?

— Бежала, упала, — сонно ответила девочка. — Встать не смогла…

— Ничего страшного, я легко это починю, — пообещал я. — Только ничего не бойся, хорошо? Даже больно не будет.

— Хорошо… — почти во сне произнесла она.

У неё явно кончились все силы, включая и те, что организм достал из самых дальних закромов и на восстановление которых теперь уйдут месяцы.

Не желая ее будить, я сплел короткое заклинание Отрицания Боли, коснулся лба девочки, отправляя его прямо в мозг, а потом аккуратно высвободил руки, взялся за поврежденную ногу и потянул, вправляя сустав.

Громкий щелчок — и нога снова стала как новенькая.

На самом деле это, конечно, не так, понадобится еще несколько недель, чтобы она действительно вернулась в свое первоначальное состояние, но и это можно ускорить парой искорок зеленой магии, отправленных точно в сустав.

Буквально к концу дня девочка уже будет скакать так же, как скакала вчера, прежде чем лечь спать.

Остается только надеяться, что те люди, которые вчера ее укладывали спать, тоже остались живы…

Глава 22

Девочка при вправлении вывиха слегка дернулась, но заклинание отработало на все сто, и она даже не проснулась.

Что ж, придется отнести ее к людям, хотя она так сильно не хотела этого.

Я осторожно поднял невесомое дитя на руки и быстрым шагом дошел до лагеря на дороге, воспользовавшись дырой в заборе, проделанной, судя по острым краям, попавшим в прутья снарядом. Чем ближе я подходил, тем громче становился гул голосов и приказы, передаваемые друг другу, но, кажется, основной хаос и паника уже прошли, и теперь люди просто делали свою работу.

Тем не менее, этого хватило, чтобы девочка у меня на руках сонно заворочалась и открыла мутные глаза, оглядываясь:

— Ой, мы… Ты… Вы…

Она подняла на меня непонимающий взгляд, а потом снова его опустила:

— Простите…

— Все в порядке, — улыбнулся я. — Ты устала, я понимаю. Все нормально, сейчас мы найдем твоих родителей.

— Да… — тихо произнесла девочка и принялась ещё активнее оглядываться по сторонам, отчаянно натирая закрывающиеся глаза кулачками.

— Что с ней⁈ — ко мне подскочил дюжий мужичок в рыжих штанах и черной футболке. На голове у него светила ярким налобным фонариком оранжевая каска, а в руках, скрытых толстыми рыжими перчатками, он сжимал небольшой лом. — Она ранена⁈

— Нет, все в порядке. Мы просто ищем ее родителей.

— Как зовут? — тут же переключился на другую тему спасатель, но девочка ему не ответила.

Вместо этого она приподнялась в моих руках, вытянула шею, глядя куда-то вдаль, и громко закричала:

— Мама! Папа! Мама!

Я тоже бросил взгляд в ту сторону, куда она смотрела, и увидел лежащих рядом на каталках скорой помощи мужчину и женщину. К каждому из них тянулись трубки капельниц, а сами люди были явно без сознания, но живы, иначе их бы как минимум накрыли с головой.

— Это твои родители? — уточнил я, кивая спасателю и благодаря его таким образом за участие. — Идем, поглядим.

Я подошел ближе, и с девочки разом слетел весь сон. Она чуть не вывернулась из рук, повторяя:

— Мама! Папа! Живы! Живы!

Они и правда были живы, и отчетливо дышали. У обоих были перебинтованы головы, лежали без сознания, но явно — живы.

— Это твои мама и папа? — уточнил спасатель, который не отставал от нас.

— Да! — выкрикнула девочка и внезапно расплакалась. — Мама!..

— С ними все будет хорошо, — поспешил заверить спасатель. — Они вне опасности. Они просто отдохнут немного, и придут в себя. Видишь? Они дышат. Если приложишь ухо к груди, услышишь, как стучит сердце. Не переживай, буквально один день — и они будут в порядке. Как тебя зовут?

— Кайла… — машинально ответила девочка.

— Отлично, Кайла, меня зовут Майк. — Спасатель снял перчатку, протянул руку девочке и очень серьезно пожал ее маленькую ладошку. — Ты, наверное, хочешь остаться вместе с родителями? Давай тогда останешься со мной, потому что молодому человеку уже пора идти.

— Правда? — Кайла перевела взгляд на меня.

— Да, правда. — Я улыбнулся. — Мне действительно пора. Меня тоже ждет одна девочка. Она постарше, чем ты, но она тоже переживает за меня, как ты переживала за своих родителей. Но ты не бойся, Майк хороший человек. Он тоже помогает людям, видишь? Он не сделает ничего плохого, он же помог твоим родителям. И тебе поможет. Так что давай-ка…

Я аккуратно передал девочку на руки спасателю, предупредив о ее больной ноге, и он тут же отошел с ней слегка в сторону, чтобы взять шуршащее спасательное одеяло и закутать девочку в него, чтобы больше не мерзла.

Я перевел взгляд на родителей Кайлы, которые хоть и не были мертвы, но выглядели далеко от пышущих жизнью, и коснулся руки каждого из них, отправляя по организму хороший заряд зеленой маны. Теперь обещание Майка точно сбудется, и уже завтра они будут если не на ногах, то хотя бы в сознании.

Но этого, пожалуй, будет маловато.

Поэтому я прошелся по всему лагерю, касаясь всех раненых, и отправляя им по организму такой же приличный заряд.

А тем, кто не был ранен, и в особенности тем, кто занимался ликвидацией всех последствий, я адресовал хорошую порцию черной маны, которая плотно обустраивалась у них в мозгах, успокаивая мысли и наполняя уверенностью в своих решениях и действиях. Не чрезмерной, чтобы не случилось такого, что спасатели начнут работать, не подумав толком и не обсудив свои решения с другими, а в самый раз для того, чтобы продуктивность их работы повысилась.

Я шел по лагерю, опустив голову и не привлекая к себе внимания, а сам раздавал налево и направо заряды маны, черпая их из своего практически бесконечного манозапаса.

На самом деле меня так и подмывало помочь чем-то более серьезным — поразбирать завалы или попробовать полечить раненых, хотя бы тех, кто находится в критическом состоянии, но умом я прекрасно понимал, что сейчас все это уже не нужно.

С момента атаки на город прошло больше часа и все, что нужно было сделать экстренно, уже было сделано.

Жилые здания, в отличие от больницы, пострадали не сильно и нигде не было таких сильных обрушений, из-под которых нужно было прямо десятками извлекать пострадавших… А те, кто нуждался в помощи — уже ее получили.

Поэтому все, что мне оставалось — это привносить свою небольшую лепту в эту помощь, так, как я умею это делать. Хотя бы так.

Я прошел насквозь через лагерь, поймав на себе несколько подозрительных взглядов, и, напоследок обернувшись, посмотрел на Кайлу и помахал ей рукой. Девочка тоже помахала ручкой и я направился к особняку.

Покосившиеся от попадания снаряда рядом ворота уже не держались на замке, и я легко открыл их просто толкнув от себя. Прошел по саду, рассматривая воронки, и вошел в особняк через парадный вход.

Конечно же, здесь все были на ногах. Или вернее будет сказать, что они были на ногах совсем недавно, и, скорее всего, в панике метались, не зная, что делать, но сейчас, более или менее успокоившись, расселись по диванчикам.

Здесь присутствовала вся женская часть семьи Тюудор, ну и дети, конечно.

Ни деда Ванессы, ни ее отца пока еще не было, но это и не удивительно — они наверняка разгребали последствия обстрела там, откуда этот обстрел велся, или около того. Скорее всего позвонили, выяснили, что все живы и здоровы, и на этом все пока что закончилось. Все прочее будет потом, когда они доберутся до дома.

В холле горел тусклый, скорее декоративный, свет, едва позволяющий рассмотреть стоящие буквой «П» вокруг кофейного столика диванчики и людей, где сидящих в них, а где — и лежащих.

Сестры Ванессы, да и брат ее тоже, судя по всему, не выдержали напряга этой ночи и вырубились, как только поняли, что находятся в безопасности. Поэтому действительно бодрствовали тут только твое — сама Ванесса и ее мать, обеими руками сжимающая большой низкий бокал, в котором от мелкой дрожи, бьющей женщину, рябила темно густая маслянистая жидкость.

Как только я вошел, Ванесса оторвалась от телефона, который держала в руках, метнула на меня яростный взгляд и внезапно оказалась рядом так быстро, что я даже не успел среагировать!

— Ты! — выдохнула она, толкая меня в грудь. — Ты почему телефон не берешь⁈

Я шагнул назад лишь чуть-чуть, чтобы все же позволить ей толкнуть себя, выразить свое недовольство, иначе она бы просто взорвалась. Возможно, на её месте я бы тоже дал волю эмоциям, если бы так сильно волновался за близкого человека.

— Телефон? — Я пожал плечами. — Не знаю. Сейчас проверим.

Я залез в карман, в котором обычно держал телефон и достал его разломанным пополам.

Судя по всему, Личная Защита не сочла нужным защитить и его тоже, когда я кувыркался после падения с мотоцикла.

— Разбил. — Я продемонстрировал Ванессе телефон. — Кстати, мотоцикл я тоже разбил. Прости. Так уж вышло.

— Как ты голову себе не разбил… — вздохнула Ванесса, обняла меня и тесно прижалась. — Черт возьми, как ты жив еще до сих пор, Марк… с твоим-то рвением всем помогать и находить неприятности.

— Ты сама-то как? — Я тоже обнял ее. — Нормально себя чувствуешь? Ты такого наворотила…

— Да уже видела… — непонятным тоном произнесла Ванесса, слегка отодвигаясь от меня. — Ничего не помню. Только как ты уезжал, и то как в тумане каком-то, как во сне, долго не могла понять, на самом ли деле ты уехал или где-то в доме до сих пор. Искала даже.

— Ну так а чувствуешь-то себя как?

— Как обычно. — Ванесса пожала плечами. — А вот мама…

— Не ранена и хорошо. — Я перевел взгляд на старшую Тюудор. — Душевные раны зарастут. А нового обстрела благодаря тебе не предвидится еще очень долго.

— Надеюсь. — Ванесса вздохнула. — Там, куда ты уезжал… Все нормально? Все как ты хотел?

— Увы, нет. — Я покачал головой. — Но это уже неважно. Все равно это не исправить.

Ванесса вздохнула, полностью передавая этим и мое отношение к ситуации тоже, и подняла на меня голову:

— Хочешь кофе?

— Еще как, — усмехнулся я. — Все равно спать сегодня уже вряд ли придется.

Еще через час, когда алкоголь сморил даже маму Ванессы, приехали мужчины рода Тюудор.

Я услышал, как машина подъезжает к особняку, и сообщил Ванессе, никак не ожидая того, что произойдет дальше.

Она кошкой перепрыгнула через меня прямо с дивана и исчезла за входными дверями даже раньше, чем новоприбывшие в них вошли. И, судя по недовольным и даже злобным голосам, раздававшимся оттуда следующие пять минут — это и было целью, чтобы непонятная мне разборка не разбудила спящих на диванах.

Я в разговор не вслушивался, мне он был не интересен. Это внутренние дела их семьи, мне в них лезть совсем не с руки. У меня есть свое дело, и думать надо о нем.

Как только открылись магазины, я поехал в ближайший и купил себе новый телефон взамен разбитого. Надежда на то, что Адам уже установил местонахождение Вальтора, была крошечной, но все же она была… До тех пор, пока я не включил новый аппарат и не убедился в том, что ни сообщений, ни пропущенных звонков нет.

Хорошо еще, что я не взял с собой рацию, которую мне передал Один-Один, иначе и она бы вместе с телефоном в пластиковый фарш превратилась. Объективно, у меня и не было причин брать ее с собой, конечно, но все равно я позволил себе секундочку порадоваться. В отличие от нового телефона, еще одну такую рацию купить, думаю, негде.

В тот же день приехали рабочие устранять повреждения, которые нанес особняку ночной обстрел.

Это были не городские службы, те были заняты более простыми домами, и муниципальными сооружениями, это были наемные шабашники, которые обещали сделать все максимально быстро и качественно… И все равно требовалось, чтобы хотя бы на день все покинули особняк и не дышали строительной пылью, не слушали жужжание перфораторов и стук молотков. Как-никак, там целую дыру в крыше надо было латать.

Отец Ванессы, как всегда громкий и радостный, увез всю семью в какой-то центр развлечений, и только мы с Ви отказались ехать, и остались предоставлены сами себе.

В итоге решили никуда не уезжать и провести весь день в саду, устроив глобальный такой пикник, на весь день. Смотрели с телефона Ванессы какой-то глупый сериал, смеясь над его неумелыми, но очень старательными шутками, пили «пляж» и просто болтали, или, вернее, болтала в основном Ванесса, рассказывая о своем прошлом.

О том, как ее чуть не обварили кипятком в десять лет, в результате чего и проявились ее способности к магии, о том, что до восьми лет практически не видела отца, из-за того, что он не считал нужным проводить с дочерью время, поскольку всегда хотел сына, о том, что дед ей фактически заменил отца…

Рассказывала о том, как в первый раз убежала из дома, а этого даже никто не заметил, поскольку Виктор был в Академии и исполнял свои обязанности директора, а отцу было откровенно все равно.

Ванесса много всего рассказывала, лежа головой у меня на коленях и глядя в небо невидящим взглядом, слегка похожим на тот, каким она смотрела на меня, когда хлещущая через нее магия создавала щит над городом.

Я же просто сидел и слушал. Просто слушал, удовлетворенный тем, что Ванесса жива, невредима и так же прекрасна, как и всегда. Просто наслаждался временем, которое я с ней провожу.

Ведь очень скоро мне снова придется ее покинуть… Стоит Адаму позвонить — и я исчезну из ее жизни. И на сей раз не смогу сказать наверняка, на сколько именно. Да и, вероятно, вообще уже не вернусь.

Но Адам не звонил.

Он будто исчез или забыл про меня, но я точно знал, что скоро безопасник объявится. Нужно было лишь дождаться сигнала. Давно я не испытывал ничего подобного и порой ловил себя на мысли, что мне сложно сосредоточиться на чём-то другом, на других делах, других людях, а такое бывало редко. Никак не получалось переключиться.

Следующий день я провел в работе над жилеткой, которую увел из Академии. Я поставил перед собой цель разобраться, как она работает, и, возможно, как-то улучшить ее, точно так же, как сделал это с маноматом.

В грядущей битве с Вальтором мне нужно было любое преимущество.

И чем их будет больше — тем лучше.

К вечеру, после того, как у меня уже в глазах начали двоиться разноцветные линии сложного плетения, я наконец закончил с одежкой и кое-чего добился. Не того, на что надеялся, и не таким образом, как собирался, но результат все же был.

Я смог соединить некоторые свободные потоки жилетки и своего ножа, так что теперь они оказались связаны, и часть маны, которая помогала мне вырабатывать жилетка, я смог пустить на клинок, а ведь он изначально даже не был предназначен для такого.

Но все прошло как по маслу, и в итоге режущая кромка, которая раньше была бессильна против Дымных Доспехов, приобрела возможность прорезаться через них.

Что ж, в какой-то степени можно сказать, что я добился своей цели. Улучшил жилетку точно так же, как сделал это в свое время с маноматом.

Адам все еще не звонил. И даже не писал.

А я всё ждал от него известий. Старался не подавать виду, что внутренне напряжён, что порой только об этом и думаю, что всё для меня сузилось до одной лишь точки — собственного телефона, куда Адам должен был позвонить.

Ванесса порой замечала, что со мной что-то не так, но не задавала вопросов. Наверняка, посчитала, что после обстрела города мы все до сих пор в шоке и ещё не скоро придём в себя, а значит, нужно время и поменьше приставаний на эту тему. Она не допекала, за что я ей был особенно благодарен, а просто была рядом и старалась поддержать.

Так наступил следующий день.

Его мы провели с Ноксом и Лютесом. Они впервые после обстрела вышли на связь и сообщили, что с ними все в порядке. Пообщавшись, мы решили съездить и проверить нашу старую базу. Зрелище, скажу честно, было неприятное, хотя удивляться нечему.

Базе досталось чуть ли не больше, чем больнице Громова. Остались одни лишь стены и то частями, всё вывернуто взрывами, даже спасать было нечего. Благо, всё, что нам действительно было нужно, и так имелось у нас на расстоянии вытянутой руки.

Родные Нокса и Лютеса выжили, им крупно повезло вовремя оказаться под щитом Ванессы. Оба парня рассказывали об этом с облегчением и радостью. Было видно, как они переживали. Но в то же время все мы понимали, как много тех, кому не повезло, кто погиб или получил тяжкие увечья.

К вечеру я опять ждал звонка, и только ночью на связь наконец вышел Адам.

С присущей ему лаконичностью он написал всего одно слово, но этого оказалось достаточно для того, чтобы я прямо посреди ночи принялся выбираться из-под спящей на мне Ванессы, стараясь не разбудить ее.

«Нашли».

Глава 23

Не знаю, спит ли Адам вообще, но в последнее время я все чаще встречаюсь с ним по ночам, и каждый раз он выглядит свежим и бодрствующим, словно такая банальная вещь, как сон, ему не нужна вовсе.

Даже водитель такси, что отвозил меня по координатам, сброшенным Адамом, то и дело позевывал, но сам Адам — ни хрена.

Когда я залез в его черную, хорошо знакомую, машину, стоящую за городом на самом краю мертвой зоны, он поприветствовал меня так радушно и энергично, что мне даже на мгновение захотелось залезть под его сиденье и проверить, точно ли он не подключен каким-нибудь проводом к бортовой сети машины и не берет ли энергию от нее.

Даже я сам не выглядел таким бодрым и энергичным, как Адам, в чем убедился буквально за несколько секунд до того, как сесть в машину, просто посмотрев в отражение собственной рожи в тонированном боковом стекле.

Но мне можно.

Как-никак мне предстоит самая главная битва за всю историю моей жизни. Да и за всю историю этого мира, в общем-то, тоже.

И на сей раз было бы неплохо провести эту битву так, чтобы мир ее пережил… Хотя бы — пережил.

— Как нашли? — Я сразу перешел к делу.

— По спутникам, конечно. — Адам пожал плечами. — Других вариантов не оставалось. Ну, в смысле, искали мы всеми возможными способами, но все они показали нулевую эффективность. Наблюдателей засекали, дроны сбивали или глушили… Единственный вариант, который дал результаты — это спутники, но они, сам понимаешь, над нужной нам точкой планеты оказываются только раз в сутки, поэтому и так много времени ушло.

— Но ты точно уверен, что это он?

— Наши спутники могут считать номер машины и отправить его в полицию, чтобы те выписали штраф за неправильную парковку, — усмехнулся Адам. — А уж что-что, а лицо императора Троттла мы за полтора века успели изучить как следует. Так что не сомневайся — это он.

Я будто до сих не мог поверить ушам.

— И где же он?

Адам достал из-за полы своего пиджака планшет, включил его и повернул ко мне, показывая цветастую карту.

— Вот смотри, это мы. — Он ткнул пальцем в территорию, закрашенную оранжевым. — Вот прямо тут, где мой палец. Это — мертвая зона. А вот тут находится император.

Палец агента скользнул от оранжевой зоны через серую и остановился на самой ее границе с черными территориями, которые явно должны изображать Троттл.

— Не очень-то и далеко, — задумчиво произнес я. — Там же можно накрыть простой артиллерией, почему их просто не разбомбить, вместе с императором?

— Это уже не мертвая зона. — Адам покачал головой. — Это уже территория Троттла, и они там завернуты в магические щиты в столько слоев, что это напоминает капусту. Забудь про артиллерию — это так же бесполезно, как и им сейчас бесполезно обстреливать нас благодаря Ванессе. Можно сказать, что единственное место, по которому сейчас способна работать артиллерия, что наша, что их — это мертвая зона, и только она. Поэтому там пока что установилось спокойствие и какой-никакой порядок, поскольку никому не хочется попасть под обстрел.

Адам, кажется, все еще не понимал, что то, что выглядит спокойным, еще не факт, что является спокойным.

Если троттлистов нет на поверхности, то это значит только одно — они под ней. Не знаю, учитывали они в разработке своей подземной программы такой поворот событий, или она все же имела своей целью только захват камня, но сейчас это играло им на руку.

Опять.

— Я это к чему… — продолжил Адам, так и не дождавшись от меня никаких комментариев. — То, что мы установили его местоположение, еще ничего нам не дает. До него еще надо как-то добраться, и сам понимаешь, это задача не из простых. Мертвая зона сейчас — это практически сервировочное блюдо, на котором все что окажется, будет моментально подано на ужин одной из сторон. Единственный вариант, который я могу тебе предложить — это десантирование с самолета… Ну да ты уже знаешь, о чем я.

— Знаю. — Я кивнул. — И не сказал бы, что это можно назвать тихим и скрытными проникновением.

— Что есть, то есть. Тем более, что у Троттла есть своя система противовоздушной обороны, так что идея с самолетом — это полет в один конец. Если вообще получится куда-то долететь, раньше чем в борт попадет зенитная ракета.

— Вот-вот. Так что не будем прибегать к таким радикальным методам, у которых, к тому же, сомнительная эффективность.

— Я так понимаю, у тебя есть какой-то план? Свои методы?

— Правильно понимаешь, — усмехнулся я и достал из кармана рацию Один-Один, которую, конечно же, захватил с собой. — Разумеется, у меня есть свои методы. Я же все-таки Камаль-хан.

— Ого, какое старье! — восхитился Адам. — Их же давно уже вывели из использования! Где ты… А, впрочем, понимаю, где. Конечно же, у наклов. Можно посмотреть?

Он протянул руку к рации, и я, пожав плечами, протянул рацию ему.

— Удивительно… — продолжал восхищаться Адам, крутя в руках небольшую коробочку. — Такие рации перестали использовать уже лет двадцать назад, после того, как перешли на шифрованную связь… А тут даже есть частоты, которые мы вообще перестали использовать!

— Только не сбей там ничего, — попросил я. — А почему перестали?

— Эффективность низкая, потому дальность невелика, а это плохо, сам понимаешь. Зато через препятствия такие волны проникают намного лучше, так что, возможно, именно это и стало причиной выбора такой древней рухляди.

Адам закончил осмотр и с явным сожалением вернул мне рацию:

— Раритет. Береги.

— Обязательно, — хмыкнул я и убрал рацию обратно в карман. — Надеюсь, ты там ничего не сломал.

— Она все равно заблокирована на одной частоте. — Адам махнул рукой. — Ее нельзя перенастроить, не переживай. О тебе позаботились.

— Ну вот и отлично. Значит, со способом проникновения на территорию Троттла определились. Есть что-то еще, что мне следует знать?

— Много всего, но, думаю, ничего из этого тебя не удивит особенно, — ответил безопасник. — Император окружен несколькими телохранителями, их число меняется от двух до пяти, причем с виду это постоянно разные люди. Обитает в большом трехэтажном особняке на самой границе мертвой зоны, которого там точно не было еще каких-то два месяца назад — как раз тогда спутники последний раз проводили серию снимков для картографирования планеты. Из него практически не выходит, зато в особняк и из него постоянно тянется целая вереница людей.

Ну еще бы.

Вальтору же нужно постоянно поддерживать настрой своей армии и безостановочно снабжать ее Дымными Доспехами.

Вряд ли он доверил кому-то их секрет — он всегда был довольно параноидален, если не сказать шизофреничен, не говоря уже о том, что на всех Доспехах всегда безальтернативно стояла печать Вальтора и никогда — кого-то другого.

Конечно, можно предположить, что это мне везло наткнуться именно на таких, но шансы этого, прямо скажем, стремятся к нулю.

Все, что мне нужно — это скрытно подобраться к Вальтору, и тогда все закончится. Не привлекая внимания под землей, заручившись знаниями и поддержкой наклов, добраться до Троттла, а дальше дело вообще в шляпе. Я легко обведу вокруг пальца любых магов Вальтора, и окажусь у него под носом раньше, чем они поймут, что что-то вообще произошло.

— Вот, держи. — Адам протянул мне небольшую коробочку с крошечным дисплеем.

— Что это? — Я покрутил непонятный девайс в руках.

— Сюда я буду скидывать тебе сообщения о перемещениях императора, чтобы ты всегда знал, где конкретно он находится.

— А телефон не подойдет, что ли?

— Ты же под землей будешь. Конечно, не подойдет. Хорошо, если у тебя связь будет пять минут в день. За эти пять минут сообщение до тебя, конечно, дойдет, вот только актуальность информации сильно пострадает. А эта штука через спутники работает, ей все равно, на какой глубине ты находишься, но зато и передавать через нее можно только короткие текстовые сообщения.

— Так уж и все равно, на какой глубине? — усмехнулся я, убирая коробочку в карман.

— Ну, почти… — Адам слегка смутился. — Сто метров грунта, конечно, придавят ее намертво, но ты лучше и не спускайся на сто метров, нечего там делать.

— Ладно, разберемся. — Я махнул рукой. — Что-то еще скажешь?

— А разве тебе что-то нужно слышать? — улыбнулся Адам. — Ты все уже для себя решил, поэтому нет смысла ни поддерживать твое решение, ни пытаться его оспорить. Просто иди и сделай то, что собирался.

— И пойду. — Я кивнул, открывая дверь машины. — И сделаю.

— Может, хоть воды возьмешь с собой? — Адам открыл подлокотник, и вытащил одну из обитающих там бутылок.

— Лишний вес, — отказался я сразу. — Если все пойдет по плану, и я выйду на связь с наклами, то они и так обеспечат всем необходимым. А если нет…

Я не стал договаривать. Адам уже не раз делом доказал, что он умный человек, и поймет что значит это «если нет».

«Если нет», то это будет значить, что наклов тоже больше нет. И единственно возможным остается лишь вариант с самолетом и привлечением внимания всех, кто будет находиться в радиусе трех километров от него.

Я вышел из машины, с удовольствием потянулся, вдыхая ночной воздух, и направился вперед — туда, где начиналась растрескавшаяся и высохшая земля мертвой зоны.

Пока я ехал сюда, пока мы говорили с Адамом — над пустыней уже начал заниматься рассвет. Буквально на моих глазах из-за горизонта вылез самый-самый краешек солнца, что на короткое мгновение вспыхнул зеленым.

Зеленый луч. Хороший знак.

Говорят, что увидевшему зеленый луч будет благоволить удача. Удача, в которую я не верю, даже после того, как выпил из кубка Выдры, который якобы эту удачу должен увеличивать. Тем более после того, как выпил из кубка Выдры, а еще чуть позже — узнал, что он самом деле из себя представляет и для чего был создан.

Все равно хороший знак. Как минимум, красивый.

Я прошел по мертвой зоне так далеко, что уже перестал различать машину Адама и не мог с уверенностью сказать, стоит ли она все еще на месте или уже давно уехала, и тогда решил, что хватит.

Вполне возможно, что по мне пока еще не прилетело ни единого снаряда лишь по той причине, что под раннее утро все наблюдатели теряют бдительность и пока еще меня не заметили. Но играться с судьбой и дальше — просто контрпродуктивно… Даже несмотря на зеленый луч.

Поэтому я остановился возле большого камня, присев в его тени так, чтобы случайный взгляд наблюдателя с какого-нибудь дрона не сразу меня обнаружил, и достал из кармана рацию наклов. Включил ее и послушал немного слабый треск помех.

— Один-Один, — выжав тангенту, произнес я в рацию. — Я Камаль-хан.

Несколько секунд рация продолжала трещать помехами, а потом в ней раздался, хоть и искаженный небольшими динамиками, но знакомый голос:

— Камаль-хан, говорит Один-Один, слышу тебя. Мы тебе нужны?

— В какой-то степени. — Я не стал сразу раскрывать все карты.

— В таком случае добро пожаловать домой, — серьезно ответил Один-Один. — Проход открыт в пятидесяти метрах от тебя на северо-восток.

Я быстро повертел головой, соображая относительно встающего солнца, где находится северо-восток, и правда — в нескольких десятках шагов от себя на фоне желто-коричневой потрескавшейся почвы контрастно выделялось что-то темное.

— Тебя встретят, Камаль-хан, — пообещал Один-Один.

— Спасибо, — поблагодарил я и встал.

Несколько секунд быстрого шага — и я оказался перед распахнутым люком, ведущим глубоко под землю.

Вместо нормальной лестницы здесь была грубо сваренная из арматуры вертикальная, и я даже подумал на мгновение о том, чтобы не пользоваться даже ею, а просто прыгнуть вниз, подстраховываясь пузырем, но быстро вспомнил, где нахожусь и чем это чревато. Пришлось хвататься руками за рифленые прутья и лезть вниз, перебирая руками и ногами.

Едва моя голова скрылась в люке, как он тут же закрылся под жужжание невидимого механизма, но я не оказался в темноте — шахта, по которой я спускался, была хоть и слабо, но все же освещена, и этого было достаточно для того, чтобы видеть, куда ставить ноги и за что цепляться.

Когда я наконец спустился, то оказалось, что меня действительно встречают. Я подсознательно ожидал увидеть Алгу или, чем черт не шутит, самого Рокса, с которого станется оказаться где угодно в любой момент времени… Но нет, это был неизвестный мне молодой человек с очень острым взглядом и коротким ежиком волос.

— Здравствуйте, Камаль-хан. — Он уважительно кивнул. — Один-Один уже спешит навстречу нам. Желаешь подождать его здесь или двинуться ему навстречу?

— А ему навстречу — это в сторону Троттла?

— Да, — подтвердил проводник, будто бы нисколько не удивившись.

— Тогда идем навстречу, — решил я.

Зачем терять время, если можно провести его с пользой и прямо сейчас выдвинуться по нужному маршруту?

Мы прошли, по примерным прикидкам, около двухсот метров, когда одна из боковых дверей открылась, и оттуда вышел целый небольшой отряд. Пять человек, все вооружены, причем двое — мечами троттлистов, а трое — огнестрелом. Одной из стрелков была уже известная мне Алга, а в середине этой пятерки, стоящей явно в защитном построении, находился Один-Один.

— Здравствуй, Камаль-хан, — важно кивнул он, скрестив руки на груди. — Что привело тебя к нам?

— Мне нужно попасть в Троттл… Или как можно ближе к нему. — Я достал телефон, и показал Роксу сохраненные координаты нужного мне места. — Вот сюда. Пробраться туда надо как можно незаметнее, а в этом никто лучше вас не разбирается.

— Увы, Камаль-хан, я не могу сказать того же самого. — Рокс покачал головой. — У меня есть подозрение, что троттлисты если не обошли нас в деле перемещения под землей, то как минимум — сравнялись. Всё то время, что тебя здесь не было, мы почти ежедневно вели сражения с ними в наших туннелях… И, должен признаться, они изрядно поднаторели в этой науке. Нам пришлось обрушить несколько важных штолен, в которые они прокопались, чтобы разорвать с ними контакт, но этого явно недостаточно. Каждый день мы слышим и чувствуем, как они пробиваются к нам, и в скором времени может оказаться так, что поле боя на поверхности дополнится еще и полем боя под ней.

Я не стал говорить Роксу, что на самом деле все намного сложнее, и поле боя не дополнилось, а скорее переместилось под землю.

Вместо этого снова перевел его мысли в нужное русло:

— Тем важнее мне оказаться в этом месте. Как можно быстрее. Вы можете это сделать или нет?

— Конечно, Камаль-хан, — снова важно кивнул Рокс. — Если понадобится, мы можем даже прокопать новый туннель буквально за сутки… Но это не тот случай. Туда есть готовая дорога, и, если тебе туда нужно попасть, то буквально через каких-то два часа мы будем почти на месте.

— А побыстрее никак? Транспорт там…

— Увы, Камаль-хан. — Рокс развел руками. — Те штольни никто не использовал всерьез, ведь они ведут на территорию противника, там не такой гладкий пол, да и ширины маловато, чтобы на транспорте разъезжать.

— Ладно. — Я махнул рукой. — Два часа, так два часа. Ведите.

— Разумеется, Камаль-хан, следуй за нами, — кивнул Один-Один, развернулся в нужную сторону и зашагал.

Все, кроме того паренька, что встретили меня, двинулись за ним. Я приноровился к небольшим шагам Рокса и пошел рядом, чтобы удобнее было разговаривать:

— Много потерь у вас?

— С момента самого первого нападения, в общем сложности, семьсот двенадцать человек, — просто ответил Один-Один. — Но почти все они погибли при первом нападении, после него потерь почти не было, ведь мы знали, чего ждать.

— А как вообще оборона идет? Троттлисты, как я понял, еще не пробились к гробнице?

— Конечно же, нет, — улыбнулся Один-Один. — Если бы они туда пробились, то нас бы тут не было. Мы были бы там, у гробницы.

Мертвые, конечно же, были бы. Вот что он имел в виду — что они до последнего вздоха защищали бы ее. Все они, включая и его самого.

Минут пять мы шли молча, а потом внезапно места показались мне смутно знакомыми.

Я несколько раз огляделся, как-никак под землей все почти одинаковое, но, когда мимо проплыла деревянная дверь, утопленная в стену, а не сделанная заподлицо с ней, как это было с прочими дверьми, я все вспомнил. Это же здесь я проходил испытание с кронгами, а вот тут за дверью — непосредственно их пещера!

В голове даже мелькнула мыслишка открыть дверь и пойти поздороваться со зверушками, и я даже поднял было ладонь, протянув ее к дверной ручке…

Но внезапно Один-Один, идущий рядом со мной, резко остановился и поднял руку, вынуждая остановиться весь отряд. Он медленно обвел коридор взглядом маленьких въедливых глаз, а потом подошел к стене, противоположной той, возле которой стоял я, и припал к ней, прислонив ухо прямо к шлифованной породе. Постоял так несколько секунд в полной тишине, прислушиваясь к чему-то…

А потом его глаза внезапно расширились, и он бросился прочь от стены!

— Назад! — закричал Один-Один, кидаясь на меня сверху. — Бомба!

Глава 24

До этого момента Рокс из раза в раз показывал себя человеком, в чьих словах сомневаться не резон.

Поэтому даже раньше, чем он прокричал второе слово и повернулся ко мне с перекошенным в вопле лицом, я уже автоматически начал тянуть из пальцев нити маны, сплетая базу защитного плетения и готовясь добавить в него нужных цветов.

И только мгновением позже вспомнил, что я нахожусь там, где магия не работает, и сейчас мои пальцы лишь бесполезно теребят воздух, и никакой маны меж ними нет.

Проклятье, меня так опьянило вернувшейся под мой контроль силой, что я совершенно забыл, что не везде и не всегда могу ее использовать! Как же это бесит!

Рокс бросился не просто куда-то в сторону, а целенаправленно в мою сторону, сбивая меня на пол — и откуда только сила взялась в небольшом тщедушном старичке?

Меня, конечно, защитила бы Личная Защита, которая, к счастью, не переставала работать в этом проклятом месте, будучи однажды наложенной, но все равно я испытал нечто вроде благодарности к этому престарелому наклу, который готов был пострадать сам, но прикрыть меня.

А в следующее мгновение раздался взрыв, о котором он предупреждал.

Грохнуло так, что на несколько секунд у меня полностью отключился слух, и в ушах остался только громкий пронзительный звон, словно от порвавшейся струны.

Над головой промелькнули обломки породы с такой скоростью, что не оставалось сомнений — попади такой в голову, и можно прощаться с жизнью. Или с Личной Защитой, как минимум.

Часть стены, возле которой стоял Рокс, разлетелась на осколки, и в ней образовался пролом шириной в добрых полтора метра.

Слишком мало для того, чтобы вышагивать в него в полный рост, но уже достаточно, чтобы пролезть, согнувшись в три погибели. И даже избыточный, чтобы просунуть туда ствол автомата и дать очередь на весь магазин одним широким веером.

Именно это и сделали троттлисты.

Ну кто еще это мог быть, если не они⁈

К счастью, весь наш отряд после взрыва лежал на полу, поэтому никого пули не зацепили, но буквально сразу, как только ствол опустевшего до железки автомата скрылся обратно за угол, оттуда вылетела граната!

— Граната! — заорал я, скидывая с себя Рокса, и, кажется, кто-то еще заорал вместе со мной. Не уверен — в ушах все еще звенело.

А еще не уверен, что у этого кого-то был какой-то план, кроме как заорать.

А у меня — был.

В таком маленьком объеме взрыв гранаты покрошит всех. Как минимум, поранит и контузит еще раз, окончательно вводя мозг в состояние прострации. Бери после этого тепленьким, что называется.

Я подкатился к гранате и лег на нее сверху, набок, скорчившись в позе эмбриона. Руки вытащили из воздуха маномат, и, все так же лежа на боку, я прижал приклад к плечу и прицелился в проем, в котором мелькали неясные тени.

Бум!

Подо мной раздался едва слышный хлопок, в бок ощутимо пнуло, как будто я пропустил неумелый, но очень старательный удар в кабацкой драке, и я почувствовал, как разрушается первая Личная Защита.

А потом в проеме снова мелькнула рука, отправляющая в полет еще одну гранату.

Но я уже был готов, поэтому выстрелил раньше, чем она оторвалась от обтянутых дымной перчаткой пальцев, короткой очередью пересекая руку троттлиста.

Точно в яблочко — было бы странно не попасть на трех метрах дистанции!

Обернутые в мановую оболочку пули прошили гранату вместе с Дымным Доспехом. Он просто физически не мог быть такой же толщины, как и на груди и спине, вместе с пальцами. Пули буквально отгрызли ее верхнюю часть вместе с запалом, от нижней. Покореженные, а где-то укороченные вдвое, пальцы противника в обрамлении дымных клочков рефлекторно разжались.

Граната выскользнула из его рук, отлетел спусковой рычаг, и лишенный оторванного вместе с нижней частью замедлителя запал сдетонировал.

Если бы взорвалась граната целиком, то троттлистам по ту сторону стены не поздоровилось бы всем, даже если они все там снабжены Дымными Доспехами, что вряд ли. Но это был запал, поэтому противник, вздумавший швыряться в меня гранатами, лишился нескольких пальцев и наконец убрал свою культяпку обратно за стену, оставив на ее месте лишь черное тающее облачко.

Наверняка он сейчас орал и корчился от боли. Я ничего не слышал, звон в ушах почти прошел, но звуки пока еще не вернулись.

В проделанный в стене проем снова высунулся ствол автомата и принялся поливать все вокруг, концентрируя огонь в опасной близости от меня. Я перекатился в сторону, меняя позицию, и добрался до Рокса, который за эти несколько секунд успел только принять сидячее положение:

— Камаль-хан, ты снова нас спас! — раздалось откуда-то издалека. Ну, я хотя бы не оглох, это уже радует.

— Надо уходить! — ответил ему я, игнорируя его восхищение и удивление. — У нас нет времени с ними закусываться!

— Боюсь, они нам не позволят! — так же криком ответил Рокс, видимо, у него тоже с ушами было не все гладко. — Пойдут по следу! Вряд ли они сюда проникли для того, чтобы просто проделать дыру в стене и поздороваться с нами через нее!

— Да плевать! — ответил я, вслепую отправляя короткую очередь в сторону пролома в стене. — Если бы у меня была магия, я бы их за минуту всех сделал составными частями стен, но сейчас я могу только стрелять и резать, точно так же, как и вы, точно так же, как и они! А у меня нет времени этим заниматься!

— Тогда иди, Камаль-хан! — Рокс серьезно кивнул. — Иди вперед, а мы их задержим.

— Куда идти⁈ Плутать по вашим катакомбам, пока я окончательно не потеряю направление⁈ Нет уж, Рокс, вызвался быть сопровождающим, так будь им до конца!

— В таком случае, мы пойдем вдвоем. А остальные останутся, чтобы задержать продвижение противников.

Снова затрещали сухие автоматные очереди, пули яростно визжали, рикошетили от стен, и не удивлюсь, что пара-тройка вернулась к своим же собственным хозяевам.

Наклы тоже стреляли.

Они как могли распределились по коридору, заняв ближайшую к пролому стену, и те, у кого была такая возможность, заполонили его выстрелами коротких пистолетов-пулеметов, меняя друг друга буквально через каждые две-три секунды — настолько высоким был их темп стрельбы.

Троттлисты, даже несмотря на свои Дымные Доспехи, не торопились вылезать из пролома. Урок с мановыми пулями дал им понять, что их защита не идеальна, и лезть напролом — не самая умная идея.

Хм… Их защита не идеальна.

А ведь она не просто не идеальна, она очень даже уязвима!

Доспех работает от печати, которая служит ему своего рода аккумулятором, подпитывая заклинание маной, когда это требуется. А требуется это тогда, когда Доспех взаимодействует с каким-то физическим уроном, и, чем мощнее этот урон, тем больше маны отдает печать.

Так это и работает, и обойти этот принцип не существует никакого способа.

Говоря проще — Дымный Доспех не идеален, и если в троттлиста попадет артиллерийский снаряд, то враг, конечно, выживет, вот только Доспех истратит весь вложенный в него заряд и превратится в тыкву… Или, вернее, в клочки черного бесполезного дыма.

А у меня как раз под боком есть кое-что, по силе как раз примерно равное прямому попаданию артиллерийского снаряда… Целому грузовику артиллерийских снарядов.

По крайней мере, так мне рассказывали об этом.

— Эй, Рокс! — позвал я, улыбаясь от того, что ко мне начал возвращаться слух. — Кажется, у меня есть идея, кто задержит троттлистов!

— Я не сомневался! — широко, несмотря на всю пакостность ситуации, улыбнулся Рокс. — И кто же это?

— Как ты думаешь, троттлисты знают, кто такие кронги? — вопросом на вопрос ответил я, глядя на дверь в пещеру зверушек, которая располагалась у меня буквально за спиной. — Как думаешь, они их боятся?

И, прежде чем Рокс успел ответить, я уже вскочил на ноги и одним прыжком оказался возле двери, в процессе успев послать в сторону пролома длинную очередь с одной руки.

Дверь, ведущая в пещеру кронгов, была сильно побита и посечена осколками камня. Кое-где дерево топорщилось натуральными щепками — настолько сильно по нему прилетело. И, несмотря на то, что сама дверь оставалась цела, не возникало никаких сомнений, что кронги внутри, даже если до этого они спали, сейчас проснулись и напряженно прислушиваются к происходящему снаружи.

— Задержите их на минуту! — крикнул я Роксу, распахнул дверь и канул во тьму пещеры, не забыв закрыть дверь за собой, а главное — закрыть глаза.

Открыл я их лишь через три секунды, и эти три секунды я провел, уже шагая по пещере, благо помнил еще с испытания, что споткнуться здесь просто не обо что.

Глаза практически сразу адаптировались к почти полной тьме внутри пещеры, и я огляделся.

Меня окружили кронги.

Множество темных высоких худощавых силуэтов стояли полукругом передо мной без движения, без звука. Хотя насчет последнего я не был до конца уверен — в ушах все еще немного звенело, я даже не слышал продолжающейся за стенами перестрелки… Хотя это как раз не странно — ее грохот неплохо отсекла закрывшаяся дверь.

Кронги не спали, но даже сейчас, когда они окружали меня, когда их явно было больше на порядок, если не на два, когда они прекрасно меня видели, а я их едва различал — все равно они не казались пугающими и страшными.

Они были прекрасны.

Прекрасны в своем бесшумном величии, словно целый ансамбль великолепных статуй, спрятанных от глаз праздных зевак в подземной сокровищнице, доступ в которую имеют не только лишь все.

Я обвел взглядом недвижимых кронгов, которые действительно напоминали статуи, и внезапно у меня под ногами что-то шевельнулось. Я опустил глаза, и обнаружил, что мой ботинок обнюхивает маленький кронг. Он смешно чихнул, когда ему в нос затянуло кусок шнурка, и поднял на меня глаза.

У меня не было уверенности, что это тот самый малыш, которого я кормил грибами, но других тут просто не было, поэтому я протянул руку детенышу. Тот ее с любопытством обнюхал и боднул лбом, совсем как в тот раз.

— Привет, приятель. — Я улыбнулся и присел, почесывая длинную узкую мордаху двумя руками. — И я рад тебя видеть.

Детеныш прильнул ко мне, боднул в одно плечо, потом в другое, и внезапно уставился мне прямо в глаза.

Его собственные гляделки при этом умудрились принять такую форму, что в голову сразу забралась мысль о том, что он пытается что-то спросить…

Так, стоп, откуда я знаю, какая у них форма? Я же очертания самого детеныша едва различаю, и скорее нащупываю его, чем вижу! В тот раз у меня хотя бы грибы светящиеся были, а сейчас как⁈

И, как только у меня в голове возник этот вопрос, тут же на него пришел и ответ. Причем именно «пришел», поскольку моей эта мысль была лишь наполовину, а еще наполовину — подтверждением со стороны детеныша.

Кронги — телепаты.

В очень маленькой степени, буквально-таки зачаточной, но они обладают телепатией. И пусть они общаются друг с другом больше образами, чем правильно построенными фразами, как это делали бы любые животные на их месте, пусть даже высокоорганизованные, но им этого хватает.

Странно, что они вообще обладают телепатией, ведь они живут в мертвой зоне…

Странно лишь до тех пор, пока не задумаешься об этом вопросе посерьезнее и не придешь к простому выводу — телепатией кронги обладали задолго до того, как мертвая зона таковой стала, это их врожденная магия, если это вообще можно назвать магией, а не особенностью их… жизнедеятельности.

И, кстати, той же телепатией легко объяснялось то, почему они были такие агрессивные с людьми. Ведь люди их боятся, а все, что люди боятся, они пытаются уничтожить. Возможно — сперва изучить, а потом уничтожить, или уничтожить в процессе изучения, но результат всегда один. А кронгам, понятное дело, не хочется быть уничтоженными…

Детеныш у меня под рукой глухо заворчал и недовольно подкинул головой мою руку.

— Эй, ну я-то не желаю вас уничтожить, — отозвался я, почесывая кронга между глаз.

Тот сразу перестал ворчать и снова вопросительно посмотрел на меня. И мало того — тот же вопрос я ощутил исходящим от всех остальных кронгов. Они не укоряли меня за то, что я пришел, им, вероятнее всего, вообще было неведомо такое явление, как укор, но они искренне интересовались.

— Ну, если говорить просто — мне нужна помощь, — сказал я. — Помощь против врагов.

Я секунду подумал и представил в голове образ врага — нечто большое, страшное, скрытое в дыму так, что виден один лишь силуэт, но от кого остро пахнет угрозой.

Кронги глухо заворчали.

— Поможете мне? — вслух спросил я, и маленький кронг снова толкнулся лбом в мою руку.

И, кажется, даже в моей голове промелькнуло что-то похожее на «Друг».

Я встал с корточек и направился обратно к двери, чувствуя, как кронги за моей спиной едва слышно идут по каменному полу. Чем ближе становилась дверь, тем отчетливее была стрельба и крики за ней, и, когда я распахнул ее, это все набросилось на меня с утроенной силой!

— Рокс! — закричал я, прикрывая глаза от неяркого туннельного света, который после темноты пещеры казался ярче солнца. — Бегите! Быстро! Прямо со всех ног!

— Да, Камаль-хан! — раздалось совершенно не оттуда, откуда я ожидал, но зато треск выстрелов резко стал вполовину тише, сменившись топотом множества ног по каменному полу.

Глаза наконец привыкли к свету, и я опустил ладонь, осматриваясь. Наклы уже едва виднелись где-то в конце туннеля, но не все — двое остались лежать на полу коридора, глядя в потолок мертвыми глазами. Наверняка они продали свою жизнь дорого, но все равно обидно, что за какую-то минуту моего отсутствия отряд понес потери.

А из пролома в стене, явно воодушевленные тем, что заградительный огонь прекратился, уже выходили по одному троттлисты. Завернутые в Дымные Доспехи, они уже не делились на мечников и стрелков — у этих ребят было и то, и другое. Штурмовая винтовка в руках и меч в ножнах за спиной.

— Эй, ты! — заорал самый первый из них. — Руки вверх! Дернешься — пристрелю!

Я усмехнулся и дернулся. Отшатнулся назад и в сторону, снова проваливаясь в темноту пещеры, освобождая проход и изо всех сил думая в пространство только одно слово.

Враг.

Глава 25

Кронги вырвались из пещеры так же тихо, как крались по моим следам.

Они мелькнули мимо настолько быстро, что я даже не успел сосчитать, сколько именно их было, и идущий первым троттлист только и успел, что издать сдавленный вздох.

Ни закричать, ни предупредить своих у него вряд ли вышло. На него тут же навалились двое здоровенных кронгов.

Зато второй успел выстрелить. Он попал в одного из кронгов, впрочем, не нанеся ему никакого видимого вреда. И единственное, чего он добился, это того, что буквально весь коридор потонул в волне единой, одной на всех кронгов, эмоции.

Эмоции, которую можно было описать одним словом.

Враг.

Кронги набросились на троттлистов, как стая воробьев — на раскрошенную булку, моментально повалили их и принялись рвать, разбрасывая вокруг себя ошметки черного дыма.

Как я и думал, даже Дымный Доспех не был способен адекватно противостоять силе этих удивительных зверей. С десяток кронгов, проигнорировав уже лежащих на полу троттлистов, сразу прыгнули в пробитый проход, и оттуда тоже раздались крики и заполошная стрельба. Можно было не сомневаться — отсюда нас не скоро подожмут в спину, а, вероятнее всего, не подожмут вообще.

Я опустил глаза вниз, на малыша, который утыкался мне в ногу и во все свои большие глаза смотрел на происходящее.

— Только сам не лезь, пожалуйста. — Я потрепал его по голове. — Оставь это дело взрослым.

У меня в голове промелькнула стайка коротких образов — мама-кронг, ее когти, зубы, враг, детеныш, спит.

— Вот и молодец, — ответил я и коснулся пальцем лба малыша. — А мне пора. Я еще зайду как-нибудь, обязательно. Договорились?

Друг.

Малыш довольно курлыкнул и скрылся во тьме пещеры, оставив взрослых заниматься своими делами. Я тоже бросил на них последний взгляд, развернулся и побежал следом за наклами, чтобы нагнать их.

И я их нагнал. Буквально через пятьсот метров, следуя изгибу коридора, настиг ушедший вперед отряд…

Но сперва снова до меня донёсся звук выстрелов.

Будь коридор прямым, я бы услышал их заранее, но из-за постоянного легкого изгиба звук дробился и терялся, поэтому о том, что впереди тоже происходит что-то нехорошее я узнал чуть ли не в тот же момент, когда практически вывалился под пули троттлистов.

— Камаль-хан! — крикнул Рокс, прижимающийся к ближайшей стене так, что даже я его не сразу заприметил. — Там не пройти, их там тьма! Наши пули их не берут!

— Мои берут! — ответил я, сжав зубы и доставая маномат. — Мы должны пройти!

— Один ствол против полутора десятков! Надо отходить назад!

— Поверь, ты не захочешь отходить назад! — невесело хмыкнул я. — Нет уж, идем вперед! Это единственный шанс!

— Как скажешь, Камаль-хан, — кивнул Рокс. — Мы сделаем все, что ты скажешь.

— В таком случае — вперед! — скомандовал я, вскидывая к глазами маномат и практически бегом двигаясь вперед.

Пули грызли изгиб коридора в метре от меня, и буквально через несколько шагов я уже должен был выбежать под них.

Три попадания в меня вполне способна поглотить Личная Защита, а дальше все будет чисто на удаче, в которую я не верю. Успею ли скосить их всех раньше, чем они скосят меня? Шансы невелики, но мне приходилось и против меньших играть.

Не впервой.

Я выскочил из-за угла, выжимая спуск даже раньше, чем увидел противников. Пули хлестнули по стене, выбивая из нее крошку, и пересекли первую дымную фигуру, складывая ее пополам.

Я двинулся дальше, открывая себе все больше и больше обзора…

И понял, что мои шансы резко упали вдвое, если не втрое.

За поворотом находилось не просто много троттлистов — там от них было черным-черно. Казалось, что грозовое облако зачем-то втиснулось в подземные переходы и теперь собиралось разразиться дождем прямо тут. Свинцовым, разумеется…

Что ж… В этом тоже было свое преимущество — по крайней мере, прицельно стрелять может только передний ряд, а в нем всего-то пять стволов… Значит всего пять пуль одновременно может в меня лететь в одну единицу времени. Не так уж и много, если вдуматься.

Троттлисты тоже заметили меня, и дернули винтовки, перекидывая прицельные линии в мою сторону.

Пять стволов уставились мне в грудь, пять пуль замерли в патронах, готовые устремиться вперёд. Первые три — в Личную Защиту, еще две — в правое легкое. Или левое, как повезет.

Но выжать спуски троттлисты не успели.

Внезапно прямо над их головами вспыхнул свет, словно там зажглось миниатюрное солнце. Но даже если бы это так и было, я бы такому повороту удивился меньше, чем тому, что произошло на самом деле. Потому что на троттлистов действительно светил свет солнца.

Солнца с поверхности!

Прямо над противниками неведомым образом, за одно мгновение образовалась широкая круглая шахта, судя по всему, ведущая сквозь все пятнадцать метров грунта прямо на поверхность!

И я знал только одну силу в этом мире, которая способна была бы подобное провернуть…

Сверху яростно завизжало, и в ряды троттлистов упала голубая искорка на четырех лопастях.

— Ложись! — заорал я, кидаясь на Корса совсем так же, как он недавно спасал меня, и сбивая его с ног.

Грохнул взрыв, уже вторично за последние десять минут оглушая меня, а, когда я поднял голову, то оказалось, что троттлисты тоже лежат на полу поваленными кеглями.

Некоторые из них ошалело мотали головами — видимо, от акустического удара их доспехи не защищают.

Пошатываясь, но радуясь тому, что в этот раз слух вернулся почти сразу, я поднялся на ноги и вскинул маномат, пытаясь совместить целик и мушку…

Но свет, льющийся из шахты, внезапно померк.

И сверху, низко присев, чтобы погасить инерцию, выпала хорошо знакомая мне фигура в такой же куртке, как у меня.

— Как ты посмел уйти один⁈ — завопила Ванесса, коротко обернувшись на меня.

А потом повернулась к троттлистам и заорала уже на них:

— А вы как посмели напасть на моего парня⁈

А дальше произошло то, что произойти не могло…

И то, что уже один раз произошло.

Ванесса вытянула вперед обе руки, в одной — сжимая маномат, а другой — посылая вперед по туннелю волну дикой, неконтролируемой магии, поглотившей троттлистов. Сияние переплетенных линий маны было так сложно и так ярко, что я даже не мог выделить среди них какие-то основные линии, да и не смог бы при всем желании — это было все равно что посмотреть на солнце, только в магическом отношении…

Правда этот факт от потери зрения не уберег бы все равно, если бы я продолжил смотреть.

Но все продлилось недолго.

Буквально несколько секунд нестерпимого сияния — и Ванесса с резким выдохом опустила руки, словно успела полностью выдохнуться и потерять все силы.

И было от чего — тоннель перед ней выглядел так, словно его только что… проплавили? Не знаю, но совершенно точно про него нельзя было больше сказать, что его прорыли или прокопали — слишком гладкими, идеально ровными, стали его стенки.

Будто оплавившиеся, они стеклянно блестели в неярком свете, падающем из вертикальной шахты… Может, блестели бы и в электрическом свете, что наклы прокладывают по своим ходам, да только не было этого света больше ни впереди, ни сзади — вместе с солидным объемом стенок коридора магия Ванессы слизала и светильники тоже, разорвав электрические цепи.

И, само собой, исчезли троттлисты.

Ни Дымные Доспехи, ни мечи, поглощающие какую-то магию, не спасли их — они просто перестали существовать… Или наоборот — стали частью окружения, поди разбери.

Ванесса резко обернулась ко мне и только открыла было рот, чтобы высказать все, что обо мне думает, но не успела — в шахте, через которую она спустилась, зашуршало, а потом оттуда выпало три мотка толстых тросов.

Конечно же, три… Разве могло быть иначе?

Тросы зашевелились и задрожали, словно змеи, которых дергали за хвост, и, держась за них руками и ногами, вниз соскользнули три фигуры. Хорошо знакомые мне три фигуры под именами Нокс, Ганс и Адам. Маннер, Лютес и… Адам Кимди. Ни за что не поверю, что он сказал мне свою настоящую фамилию, да и имя вряд ли действительно его.

— Как сам⁈ — ехидно поприветствовал меня Нокс, касаясь ногами пола, тут же вскидывая маномат и нацеливая его туда, откуда мы пришли.

— Свалить вздумал? — вторил ему Лютес, делая все то же самое, но беря под контроль противоположный сектор. — Хрен угадал!

— Конечно, хрен угадал… — угрожающе начала Ванесса, но ее внезапно прервал Адам:

— Спокойно, спокойно. Всё уже позади.

— Что значит позади⁈ — внезапно вспылил подоспевший сзади Рокс. — Вы кто такие⁈

— Это свои, Рокс, — не в силах, да и не пытаясь сдержать улыбки, ответил я. — Или вернее, мои. Что вы тут делаете?

— Тебе помогаем, конечно же! — Ванесса всплеснула руками, на мгновение растворив маномат в воздухе, и это получилось у нее так органично и привычно, что я аж залюбовался. — У тебя же были проблемы!

— А как вы узнали? — Я на мгновение задумался, а потом посмотрел на Адама. — Ах ты… перестраховщик.

— Ну, упс. — Адам развел руками и улыбнулся. — Я же не мог тебя отпустить совсем без прикрытия. Да, неудача этой миссии все еще означает потерю всего одного бойца, но успех этой миссии означает конец целой войны длиной в полтора века. Согласись, неравноценные ситуации.

— И как это работает? — вздохнул я, борясь с желанием достать пейджер, который мне всучил Адам и растоптать его — все равно уже без толку, все равно он уже выполнил свою задачу.

— Ну я же тебе говорил, что он работает через спутники.

— Но ты говорил, что он принимает сообщения.

— Но я же не говорил, что он ТОЛЬКО принимает сообщения, — сказал в ответ Адам. — Он еще и прослушивал все, что происходило вокруг, и заодно — отмечал твое местоположение на карте. И когда мы поняли, что все плохо, то мы… Хм… Нет, не «мы». Ванесса просто перенесла нас куда надо… Ну а потом — сделала эту чудесную дыру в земле, через которую мы успели как раз к началу представления.

— Прекрасно! — стоящий рядом Рокс всплеснул руками, моментально став похожим на недовольного гнома. — А магия у нее откуда, а, господин безопасник⁈ Тут вообще-то мертвая зона, магия туда-сюда не ходи, знаете ли!

— Это не та магия, Рокс. — Я покачал головой. — Это же Ванесса Тюудор, первый в мире интуитивный маг. Ее магия… Нет, даже это не самое правильное понятие. В общем, та магия, с которой она взаимодействует — это совсем не похоже на то, что делают обычные маги. Ванесса и есть воплощенная магия, если это можно так назвать и если это можно себе представить. Она не является посредником между магическим фоном мира и самим миром, она и есть — представитель магии в этом мире. И я совершенно не удивлен тому, что ее магия активна здесь, в мертвой зоне, я даже больше был бы удивлен, если бы она здесь не работала.

— Ну приехали… — пробормотал Рокс себе под нос. — Магия, которая работает в мертвой зоне, троттлисты, которые лезут в подземные туннели… Что дальше? Кронги, которые дружат с людьми? Ах да, это же тоже уже было…

— Вот видишь… — широко улыбнулся я. — А теперь бери еще выше. Закончится война. Причем закончится поражением Троттла и смертью императора. Как тебе такой вариант?

— Если это случится, то в существовании наклов пропадет весь смысл. — Рокс нахмурился, но всё же добавил: — Но если это случится, то освободит всех нас. Так что я только за, Камаль-хан. Говори, что делать.

— Пока что план прежний. Дойти до выхода в Троттл. Только теперь — всем вместе. — Я поднял глаза на своих ребят и честно сказал: — Я рад, что вы здесь. Правда. Вам не следовало бы здесь находиться, но я рад, что вы здесь.

— Кто же тебе еще прикроет спину, если не мы? — самодовольно хмыкнул Лютес.

Но я был рад не поэтому.

Прикрывать мою спину не требовалось, ведь я не оставлял за спиной опасностей. Прикрывать мою спину не требовалось, потому что я всегда шел вперед и не планировал отступать, боясь наткнуться на недобитых противников.

Но я все равно был рад их видеть.

Ведь это значило, что в этом мире у меня появились настоящие друзья. Не просто люди, которым было выгодно водить со мной дружбу, которая, в свою очередь, была выгодна и мне. Не те, кто мне чем-то обязан, и только и ищут способ, как бы этот долг поскорее вернуть.

А друзья.

В том смысле этого слова, которое включает в себя даже больше, чем включал в него маленький кронг.

Друзья, которые готовы прийти на помощь даже тогда, когда их об этом не просишь, ведь они сами решили, что время пришло. Не очень рациональный поступок… Но все равно приятный, черт возьми. И очень своевременный.

— Ладно! — Я поднял маномат стволом вверх, а свободной рукой притянул Ванессу к себе, сбивая при этом ее возмущенный вопль. — Прибыли так прибыли, не выгонять же мне вас обратно!

— Только попробуй, — пробурчала Ванесса, тыкаясь носом мне в ухо. — В жабу превращу. А потом — в пеликана. А потом…

— Да понял я, понял. — Я перевел на нее взгляд. — В броненосца, ленивца и голубец. Обойдусь, спасибо. Внимание, отряд! Наша задача — проникнуть в самое сердце противника, туда, где находится главнокомандующий армии Троттла, и уничтожить его! Движение осуществляем по тоннелям дружественного нам подразделения наклов, стараемся как можно меньше влезать в бои, двигаться быстро, тихо и скрытно! Всем всё ясно⁈

— О да! — хором ответили все трое, явно довольно улыбаясь.

Я перевел взгляд на Ванессу и поцеловал ее в губы.

Баронесса прижалась ко мне всем телом, скребя бронеплитами своей куртки по моей такой же, закинула руки на шею и ответила на поцелуй. Закрыла глаза, и я буквально почувствовал, как с ее губ на мои перескакивают щекотливые искорки неконтролируемой магии.

Я оторвался от Ванессы, она посмотрела мне в глаза и улыбнулась.

— Тогда вперед, — скомандовал я, отпуская девушку и доставая в одну руку — маномат, а в другую — нож и первым шагая во тьму коридора.

За спиной прозвучало довольное:

— Есть — вперёд!

Глава 26

Так как света дальше не было, пришлось подсвечивать себе дорогу телефонами, что, в общем-то, было единственным, на что они оставались способны здесь, под землей — связи не было.

Наклы же, когда мы включили свет, посмотрели на нас с таким удивлением, словно им-то освещение не требовалось вовсе… Впрочем, зная их, я совсем не удивлюсь, если так оно и есть.

После пятнадцати минут движения по туннелю в темноте, Рокс велел сворачивать, и мы оказались в новой каменной кишке, в которой уже с электричеством все было в порядке.

Но, в противовес этому, здесь не в порядке была общая атмосфера — где-то далеко можно было различить едва слышные, съеденные расстоянием, выстрелы и крики.

Я ожидал, что наклы попытаются сорваться в ту сторону, чтобы помочь своим собратьям, хотя бы посмотрят туда, но нет — никто из них даже головы не повернул, и мы спокойно продолжили свой путь, удаляясь от звуков боя.

Более красноречивой демонстрации того, что наклы ставят помощь мне выше любых других дел, и представить невозможно.

Весь дальнейший путь прошел в том же ключе — мы перемещались из туннеля в туннель, периодически слыша отзвуки далеких боев, но сами с троттлистами больше не сталкивались. Несколько раз казалось, что стреляют прямо за тонкой стеной, но наклы так и прошли мимо, словно ничего заслуживающего внимания там не было, и вообще мне показалось.

Так продолжалось полтора часа, пока внезапно мы не уткнулись практически носом в то, чего я ожидал увидеть меньше всего — тупик. Вернее, тупиком это казалось лишь на первый взгляд, а на деле, если присмотреться к правой стене и разглядеть на ней металлическую вертикальную лестницу — являлось выходом на поверхность.

Я осмотрел ее, убедился, что, несмотря на то, что вряд ли ею часто пользовались, лестница выглядит прилично и прочно, и даже пыли на ней не так уж и много — за ней явно ухаживают.

— Где конкретно мы вылезем? — Я повернулся к Роксу.

— Тебе относительно какого ориентира ответить? — с вопросом посмотрел на меня тот.

— Особняк на границе Троттла, — быстро вспомнил я рассказы о новой резиденции Вальтора. — Тот, что появился месяц-два назад.

— Один километр двести семьдесят два метра, — ни на секунду не задумавшись, отчеканил Рокс.

— Многовато… — задумчиво произнес я, осматривая всех сбившихся в темном туннеле людей. — Как бы нас не накрыли всех разом еще когда мы вылезать будем из туннеля…

— А пусть Ванесса нас прикроет! — вылез с предложением Нокс. — У нее же магия работает тут, да еще как работает — ух! Ей точно под силу сделать нас невидимыми, как это делала сента Нова в школе сама с собой!

— Умный такой, да? — Ванесса обожгла Нокса недовольным взглядом. — Вообще-то всё далеко не так просто!

— Это точно, — поддержал я ее. — Магия Ванессы не работает так, как ты о ней думаешь, Нокс. Она ей неподвластна, Ванесса просто физически не способна заставить свою магию делать что-то по указке. Это ее расплата за ее силу.

— Но она же перенесла нас к тебе! Да еще и дыру такую пробила в земле! — не отставал Нокс.

— Думаешь, я специально? — фыркнула Ванесса.

— А разве нет? — удивился Нокс.

— Я же уже сказал, магия Ванессы работает далеко не так, как работает магия всех остальных. — Я вздохнул. — Вот смотри, Ванесса во время обстрела города поставила над ним щит, который принял на себя все снаряды. Правильно?

— Ну… — явно не понимая, к чему я веду, промычал Нокс.

— А, учитывая то, что ты видел, как ты думаешь — было ли ей под силу уничтожить орудия или троттлистов, которые из них вели обстрел? Конечно же, ответ — да, ей это под силу. Но она этого не сделала.

— Почему? — влез в разговор Лютес с вопросом, который собирался риторически задать я.

— Потому что, в отличие от нас, Ванесса не заставляет магию работать. Маги придумывают какие-то плетения, формулы, правильные последовательности действий, которые помогают нам превратить нашу ману в то, что мы хотим получить. Мы уже достигли того уровня развития, когда можем заставить магию делать то, что мы от нее хотим, но еще не достигли того, которого достигла она — когда магия сама делает то, что человек хочет. Почему при обстреле города это был именно купол? Потому что желанием Ванессы было не уничтожить агрессора, и даже не прекратить обстрел, ее желанием было защитить свой дом, свою семью, своих близких.

— А почему тогда купол расползся на весь город? — Адам, как всегда, задавал правильные вопросы.

— Потому же, почему полтора часа назад вы рухнули нам на голову, — улыбнулся я. — Потому что Ванесса… Давай, Ви, скажи это сама.

— Потому что я хотела помочь тебе, — глядя куда-то в сторону едва слышно пробубнила Ванесса.

— Вот именно. — Я кивнул и повернулся к остальным. — Так это и работает в случае Ванессы. Это мы с вами оперируем конкретикой, заставляя магию делать то, что мы хотим получить, зная, что мы хотим получить. Ванесса же с магией… «дружит», если можно так сказать. И, как любой другой, ее магия понимает, чего она хочет, но каков будет способ достичь исполнения этого желания — это большой вопрос. Однажды Ванесса, желая меня защитить, чуть не отправила меня же к праотцам, просто из-за того, что ее магия сформировалась в слишком мощный поток.

— И тогда ты все понял? — Лютес перевел взгляд на меня.

— Вроде того, — уклончиво ответил я, решив не вдаваться в подробности и рассказывать о том, что на самом деле я понял то, как работает магия Ванессы намного позже описанных событий.

На самом деле я понял это на Дне Воды и Песка, когда Ванесса помогала мне строить замок.

Когда впервые ее магия показала, что ей возможно если не управлять, то хотя бы направлять ее. Сделать так, чтобы примерно представлять себе, чем закончится то или иное действие Ванессы.

Ну а потом, во время обстрела города, я убедился в правильности своих суждений, когда смог «попросить» мировую магию, в тот момент выбравшую Ванессу местом своего проникновения в мир, расширить защитный купол и на весь оставшийся город тоже.

А ведь об этом не знали даже в моем родном мире!

Маги моего мира за века развития, деления, отпочковывания и чуть ли не открытого противостояния всяких школ, направлений и ответвлений магии, настолько привыкли к тому, что маг единолично управляет маной, что им даже в голову не приходило, даже и не могло прийти, что магия бесконов работает по какому-то другому принципу!

Ни разу, ни в одном эксперименте по обузданию и контролю магии бесконов, о которых я только слышал, не пытались применять второго, любимого человека, для этого самого контроля.

Для того, чтобы пробудить магию бескона — да, использовали, подвергая близкого опасности, иногда даже реальной. Но после того, как несколько подобных экспериментов закончились разрушениями и массовыми смертями, все подобные эксперименты как-то сами собой сошли на нет.

А ведь всего-то и нужно было, что попробовать подружиться с бесконом, стать для него или нее кем-то близким, чтобы маг хотел тебе помочь, а не был вынужден… Все оказалось так просто!

— Если бы я могла, то бы с удовольствием уничтожила императора Троттла самостоятельно, — не переставая сверлить стену взглядом, буркнула Ванесса. — Думаешь, я не пыталась? После того, как город обстреляли я только об этом и думаю, но что-то не выходит.

— Это потому, что для тебя император Троттла — это кто-то абстрактный, — пояснил я. — Ты не знаешь его, кто он такой, ты его даже ни разу не видела лично. Ты желаешь уничтожить именно императора Троттла, ты желаешь уничтожить титул. Но не того, кто этот титул носит. Поэтому и не работает.

— Возможно, ты и прав. — Ванесса кисло пожала плечами. — Но так или иначе, никакой невидимости на нас я наложить тоже не могу. Хотела бы, поверьте, я бы очень хотела, но не знаю, как…

— Разумеется, ведь тебе нужно серьезное эмоциональное потрясение для этого. — Я кивнул. — Но, может статься… Нам этого и не понадобится. Правда, Рокс?

Старый накл, который после того, как ответил на вопрос о расстоянии до особняка, не проронил больше ни слова. Он только хитро улыбался, пока мы разговаривали, переводя взгляд с одного на другого.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, Камаль-хан. — Он сделал невинные глазки.

— Что над нами? Голая равнина мертвой зоны? Или что-то другое?

— Голая равнина мертвой зоны, — с довольной рожей кивнул Рокс. — Перепаханная и перекопанная троттлистами. Они устроили здесь свои позиции после того, как поняли, что Виата не даст им продвинуться дальше.

— Значит, нам не особенно-то нужно и скрываться, — предположил я. — По крайней мере, мы не будем как тараканы на пустом столе, над которыми занесли тапочек дальнобойной артиллерии. В случае чего, нам будет где укрыться, но, думаю, обойдется и без этого.

Внезапно где-то там, откуда мы пришли, раздался низкий «ух» далекого взрыва. Наклы, как один, обернулись на звук — впервые за все это время. Постояли несколько секунд, прислушиваясь, а потом Рокс перевел на меня взгляд:

— Враги уже близко, Камаль-хан. Мы их задержим здесь, сколько сможем. А вы идите, делайте то, что должны. Только вот одежку вам бы прикрыть, а то очень уж заметные вы…

Рокс повернулся к своим наклам, что-то тихо и быстро им сказал, и те сразу скинули с себя серые бесформенные хламиды, в которые были одеты — даже Алга.

Они сделали это раньше, чем я успел спросить, что, собственно, говоря, происходит, но оказалось, что у них все схвачено — под хламидами оказалась простая одежда, почти такая же, как та, которую носили люди в городах Виаты. А балахоны отдали нам, чтобы хотя бы прикрыть наши очень уж характерные куртки службы безопасности.

Мы быстро переоделись, и я от души поблагодарил наклов за все, что они для нас сделали.

— Рады стараться, Камаль-хан, — улыбнулся Рокс. — А теперь идите.

— Будьте осторожны, Рокс. Вы нам еще нужны живыми.

Я первым полез по лестнице вверх, к едва видимому в потемках люку над головой.

Сваренные из ребристых, нарезанных на равные куски, арматурин, ступени лестницы приятно цеплялись за ладони, и буквально через полминуты я уже был наверху, возле самого люка. Уцепившись за лестницу одной рукой, другой я аккуратно приподнял крышку над головой и выглянул в образовавшуюся щель.

Прямо передо мной оказалась кучка земли, явно вырытой совсем недавно. Но даже в таком состоянии она оставалась сухой и сыпучей, словно передо мной был песок, а не грунт.

Никакого движения заметно не было, поэтому, подождав несколько секунд, я отворил люк пошире, прислушался еще раз и наконец распахнул его полностью, одновременно с этим выкатываясь наружу и доставая маномат, сразу готовый стрелять.

Но стрелять было не в кого.

Вокруг царила тишь да гладь — казалось, что я оказался не на позициях воюющей стороны, а просто в мертвой зоне, какой она была всегда… мертвой, собственно.

Выкопанная земля оказалась краем узкой траншеи, тянущейся буквально в двух метрах от шахты наклов. Не знаю, кто ее копал, но сделай он это чуть в стороне — и шахта была бы обнаружена…

Впрочем, откуда мне знать, возможно, какие-то подземные ходы наклов именно так и были найдены, что позволило троттлистам проникнуть внутрь?

Слева раздавались приглушенные расстоянием голоса, и там же, если присмотреться, подпирали небо толстые длинные пушечные стволы, направленные в сторону Виаты.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что там — позиция артиллеристов Троттла, а траншея, возле которой я оказался — ход сообщения, ведущий или в тыл, или к соседней позиции.

В любом случае, меня это все не особенно интересовало.

Мне нужно было выбраться из мертвой зоны и оказаться в особняке Вальтора, и сделать это как можно быстрее. Поэтому, дождавшись, когда из дыры в земле покажутся остальные, я закрыл за собой люк, поднялся в полный рост, и, уже не скрываясь, пошел в ту сторону, где должна была располагаться новая резиденция Вальтора.

По пути я каждую секунду проверял свое мановое тело на отклик, не желая пропустить момент, когда контроль над магией вернется. Шаг за шагом, я пытался вызвать хотя бы искру маны, хотя бы просто почувствовать, что она снова струится по мановодам, но все было тщетно — мы всё еще находились в мертвой зоне, и каждая секунда была практически пыткой.

Ноксу и Лютесу это ощущение давалось намного проще — они даже толком не научились владеть магией, и уж тем более не привыкли к ней так же, как я — как к собственным руками, или зубам…

Ну и, конечно, совершенно плевать на мертвую зону было Ванессе, магия которой вообще игнорирует само существование оной.

Один раз нас окликнули откуда-то издалека и спросили что-то, что никто не расслышал из-за того, что звуки съело расстояние и ветер, но, раньше, чем кто-то что-то ответил или даже задумался об ответе, Адам поднял руку и приветливо помахал говорящему.

Тому, кажется, этого хватило, и он отстал от нас.

— Дичь какая-то, — пробормотал Нокс после этой ситуации. — Я думал, нас вообще сразу раскроют, а мы… как по бульвару идем! Почему⁈

— Ты вообще видел, кто к нам обращался? — спросил у него Адам. — Это же был простой человек, без Дымных Доспехов, даже без оружия вообще. Это не личный агент императора, которые друг друга знают и в лицо и по повадкам, и даже по походке. Это обычный вояка, обычный человек, из тех, у кого в голове сидит установка «Если здесь кто-то есть, значит этому кому-то быть здесь можно», и он живет с ней. Для проформы, для успокоения собственной совести он нас окликнул, убедился, что мы не побежали по углам, как тараканы, над которыми внезапно вспыхнула лампочка, и его совесть спокойна. Ты на его месте поступил бы так же.

— Я не… — пылко начал было Нокс, но не договорив быстро замолчал и задумался.

Он так и думал себе всю дорогу, не проронив больше ни слова.

А мы, между делом, перепрыгивая через попадающиеся траншеи, прошли с добрый километр, и я наконец почувствовал, как пальцы едва заметно закололо снова начавшей циркулировать маной.

Граница мертвой зоны осталась позади, и я с удовольствием плёл и подвешивал в воздухе незавершенные плетения, готовясь к бою. К последнему бою, который определит судьбу этого мира и заодно — мою собственную.

Одних только Личных Защит я повесил на себя целых четыре штуки, да и на остальных ребят, включая Адама — столько же, благо, жилетка и нож суммарно снабжали меня практически бесконечной маной…

Все было готово.

И все оказалось даже проще, чем я думал. Само собой, пока еще рано расслабляться, и самое сложное еще впереди… Но, проклятье, я рад, что оно наконец закончится! Я прошел крайне долгий и муторный путь, и теперь он будет окончен.

Я ожидал, что перед резиденцией Вальтора окажется хоть какая-то охрана, но не было даже ее. Резные двустворчатые деревянные двери никем не охранялись, и даже рядом с одиноко стоящим трехэтажные зданием, никого не было.

Создавалось ощущение, что Вальтор специально отослал всех прислужников и прихлебателей прочь, чтобы обеспечить нам беспрепятственный проход внутрь.

Очень не хотелось всерьез рассматривать этот вариант, ведь он означал бы, что мы идем в ловушку…

И, тем не менее, я толкнул створки дверей от себя, обшаривая мгновенно появившимся маноматом все углы. В большом холле, что открылся сразу же за дверями, никого не было. И в следующем большом зале — тоже. И в следующем.

— Стоп. — внезапно сказал Адам, останавливаясь. — Дальше я не пойду.

— Почему? — тут же повернулся к нему Лютес.

— Потому что и так далеко зашли. — вместо Адама ответил я. — Причем без прикрытия. Правильно же?

— Точно. — Адам кивнул. — Я останусь смотреть за тылами, и смогу сообщить, если вдруг сюда на подмогу императора прибежит кучка троттлистов. Если смогу — даже задержу их.

— Добро. — я кивнул. — Но лучше просто предупреди. Дальше мы справимся сами.

Адам тоже кивнул, и занял незаметную позицию в углу помещения, а мы двинулись дальше.

Мы шли по особняку, чеканя шаги по полу, открывая дверь за дверью и попадая из одного огромного зала в другой. Казалось, это здание строили только лишь для того, чтобы выиграть мировое состязание на самый большой внутренний зал, причем сразу во всех дисциплинах.

Мы обшарили первый этаж, поднялись на второй, и там тоже не добившись никаких результатов, и уже не веря в свой успех (а вдруг Вальтор успел куда-то уйти, пока мы блуждали по катакомбам наклов?) поднялись на третий.

И сразу с лестницы оказались перед дверью, которая недвусмысленно намекала на то, что весь третий этаж состоит из одного огромного зала.

Мы в него вошли.

Зал действительно был огромен. Высокую крышу держало два ряда колонн, а между ними, посередине всей площади, тянулась широкая красная ковровая дорожка, ведущая к небольшому постаменту. На нём стоял резной деревянный трон, в котором сидела одинокая фигура.

Существо, одетое в какое-то подобие Дымного Доспеха, смешанного с костяным. На его голове возвышалась корона с ветвящимися зубьями из костей. Длинный красный плащ спадал складками с трона.

И это существо ждало нас.

Меня, есть быть точным.

— Килгор… — глубоким голосом произнес Вальтор, подаваясь вперед. — Ты меня не разочаровал! Я надеялся, что ты придешь. Я жаждал этого… Вот только все никак в толк не возьму — что с твоим видом?

— Он в любом случае лучше, чем твой, — процедил я, глядя в пустые черные глазницы черного черепа, исходящего дымом, который то ли заменял Вальтору шлем, то ли вовсе — являлся головой.

— Тут не поспоришь, — гулко усмехнулся Вальтор, поднимаясь с трона. — Я лишь хотел отметить иронию ситуации. Ведь теперь, вопреки обыкновению, вопреки привычному укладу, это ты выглядишь как младший брат… А не я.

Глава 27

— Кили! Кили! А угадай, что мне папа подарил на семь лет?

— И что же он тебе подарил? — вздохнул я, отрываясь от листа бумаги, на котором зарисовывал плетение нового, буквально только что придуманного, заклинания.

Я уже предвидел какую-нибудь гадость, но иного способа отвязаться от младшего брата просто не существовало — только выслушать пакость, которую ему так не терпится высказать.

— Радужного пони! Представляешь, радужного пони! Такого красивого, блестящего! Он переливается всеми цветами радуги, совсем как мана! А тебе он такого не подарил! А мне подарил!

Издевательски хохоча во все горло, Вальтор хлопнул дверью моей комнаты и убежал прочь.

Я же изо всех сил пытался сохранить спокойствие, хотя металлическое перо — недавнее и еще не успевшее обрести популярность изобретение верховинских мастеров, — ощутимо вдавилось в мои пальцы и даже, кажется, начало изгибаться.

Вот так всегда.

С тех пор, как мой младший брат научился говорить, каждый его день рождения проходит по одному и тому же сценарию. Прибегает, хвастается подарком и обязательно добавляет, что мне такого не дарили. А он всегда знает, что мне дарили, а что нет — отец всегда ему рассказывает об этом сам, презентуя очередной дорогущий подарок младшему наследнику. «Даже у твоего брата никогда такого не было!».

Удивительно просто, наша разница в возрасте не такая уж и большая, но отношение отца к нам совершенно противоположное.

За семь лет, что прошли от моего рождения до появления Вальтора, он успел решить, что его сто двенадцать лет — это уже глубокая старость (а мага в таком возрасте можно считать максимум пожилым, и то с натяжкой, и уж никак не стариком), что детей у него больше не будет, и поэтому всю свою любовь, все свое внимание и заботу сосредоточил вокруг младшего сына.

А уделом старшего так и оставалось холодное, отстраненное отношение, больше свойственное наставнику, нежели отцу, постоянное принижение заслуг и вечные упреки в недостаточном старании.

— Ты можешь больше, Килгор. Ты можешь намного больше. Ты — сын не кого-то там, ты — мой, сын самого Аламара Грозного, а значит, ты всегда можешь больше, чем ты сам думаешь. Устал, голоден, вымотан, опустошен — это все не отговорки, и уж точно не отговорки для меня. Когда-нибудь настанет время, и ты скажешь мне спасибо за то, что я заставил тебя пройти через эту школу. Это сейчас тебе кажется, что это — школа магии, но на самом деле — это школа жизни. А я таким образом проявляю о тебе заботу.

Только вот почему-то со вторым сыном проявление заботы не работало.

Или, вернее сказать, оно почему-то принимало совершенно другие формы — почти такие же, в какие облекает их большинство обычных людей.

Пока я получал на день рождения очередной фолиант, посвященный каким-то особенным техникам магии, Вальтору доставались дорогие игрушки, питомцы, а уж про горы сладостей вообще говорить нет смысла.

И никого не волновало, что игрушки через довольно непродолжительное время ломались, а сладости периодически находились в местах, явно не предназначенных для них — в замочных скважинах, например, намертво их заклеивая и заставляя долго проливать замок кипятком.

— Что вы хотите от него? — пожимал плечами отец в ответ на постоянные жалобы слуг. — Это же ребенок. Ему положено делать подобные вещи. Можно подумать, вы сами не были детьми!

Вот только вряд ли это объяснение было применимо для ситуаций с домашними животными, ни одно из которых у Вальтора не задерживалось надолго и почему-то все они скоропостижно умирали, то подавившись чем-то, то упав в колодец, то вывалившись из окна…

И каждый раз все это выглядело так, словно питомцы действительно сами убивались самыми искусными способами, и отцу этого вполне хватало, чтобы на любые предположения о вине Вальтора моментально выходить из себя и увольнять проштрафившегося слугу.

Хорошо, если только увольнять…

Вот и радужный пони недолго продержался у Вальтора в питомцах — умудрился как-то удавиться собственной же уздечкой, намотав ее на шею и зацепившись за ворота денника за пару дней до того, как брату исполнилось десять.

И в этот раз отец, видимо, решил, что с него хватит и пора браться за младшего брата тоже.

Он начал обучать его магии.

В десять лет.

В то время, как за меня взялся в двенадцать.

До этого момента магия была единственным, до чего Вальтора не допускали — отец всегда говорил, что это слишком сложно, опасно и вообще не нужно для него. А нужно ему только веселиться и расти, что он с успехом и делал.

Но зависть грызла моего братца от того, что я занимался чем-то, чем запрещали заниматься ему, поэтому нередко я находил свои записи о магии раскрытыми совсем не на тех страницах, на которых я их оставлял, а книги на полках — переставленными местами.

Хорошо хоть Вальтору хватило ума не портить их, иначе это могло бы действительно стать причиной недовольства отца (который мне эти книги и подарил), ну а все, что менее серьезно, чем это, вообще его не волновало.

Я несколько раз пытался рассказать отцу, что Вальтор лезет к магии, но тот обвинил меня во лжи и сказал, что я сам не помню, где, что и в каком состоянии оставлял.

Зато когда я отловил братца и настоятельно попросил его больше не трогать мои записи, то буквально через час пришел отец и устроил мне выволочку за то, что я посмел повысить голос на брата и — опять же! — обвинил его в том, чего он не совершал.

И вот, в десять лет, довольный Вальтор прибежал высказаться о том, что отец взялся обучать его магии в более раннем возрасте, чем это произошло со мной, и тут же, довольный, убежал.

Но в этот раз, говоря по правде, он меня не задел.

Он меня удивил. Или, вернее сказать, меня удивил мой собственный отец.

Никто не брал на обучение магов моложе двенадцати лет, даже если те проявляли способности в более раннем возрасте. Считалось, что только в двенадцать лет человек начинает осознавать последствия своих поступков и нести за них ответственность.

Конечно, никакого официального запрета на обучение малолеток не существовало, и мир магии знал несколько случаев нарушения этого неписаного правила, но ни один из этих случаев хорошо не закончился.

Правда отца это нисколько не убедило.

К тому времени он окончательно уверился, что его смерть стоит буквально за соседней дверью, и решил, что обязан как можно быстрее передать Вальтору все знания, которыми обладает сам.

Впихнуть в него как можно больше за короткий срок, где-то сознательно игнорируя, а где-то — просто забывая некоторые фундаментальные требования к обучению. В частности, те, которые предписывали развивать не только магический потенциал, но еще и разум, и тело, чтобы триединство человека, одаренного магией, оставалось в балансе и гармонии.

То, что он закладывал в меня, и то, что он порой в меня вбивал — все было спущено в трубу, когда речь зашла о его младшем сыне.

А на все попытки вразумить его, отец отвечал, что он де почетный член магической гильдии, шестой из двадцати двух Величайших, и все прочие свои титулы перечислял тоже, завершая все это утверждением, что никто не вправе указывать ему, что делать, а тем более в отношении магии и обучения ей.

Кроме собственного сына, разве что.

Младшего, конечно же.

Вальтор с самого детства учился манипулировать отцом и к десяти годам знал немало способов заставить его делать то, что ему нужно. Капризы, истерики, обиды, и как следствие — попытки отца загладить все это, сделав так, как хочет ненаглядный сынок…

И вот Вальтор уже изучает магию не по установленной вековыми практиками программе, а по той программе, которую составил для себя сам. И я нисколько не удивился, когда узнал, что эта программа ориентирована, в основном на разрушениях и контроле.

— Запомни, сынок, — назидательно говорил ему после каждого занятия отец, следуя древним традициям. — Магия — это власть. А власть — это ответственность.

Но Вальтор из этих двух тезисов всегда слышал только первый.

Но нет худа без добра — полностью поглощенный обучением магии, Вальтор наконец отстал от меня и погрузился в те же фолианты, в которых ранее закапывался я.

Мы практически перестали общаться, и для меня наступили светлые времена, когда я мог заниматься тем, что меня интересует — магией, — без необходимости постоянно отвлекаться на младшего братца и на его новые выходки.

К тому моменту я уже дошел до первой ступени таблицы магических рангов, поэтому отец спешно отбросил роль учителя и полностью переключился на Вальтора, оставляя меня на самостоятельном обучении.

Это были прекрасные времена.

Деньги у нашей семьи всегда водились в огромных количествах, а для отца только за счастье было, что от старшего сына можно откупиться ими, вместо того, чтобы проявлять отцовские чувства и тратить на отпрыска время.

Поэтому я много путешествовал, учась у лучших мастеров, каких только мог найти, и не только магии — фехтованию, верховой езде, мастерству скрытности, стрельбе из лука и арбалета.

В общем, всему, до чего только мог дотянуться.

Я не появлялся дома месяцами, а даже когда и появлялся на недельку-другую для того, чтобы передохнуть и спланировать новую поездку, то легко мог и не увидеть отца. Лишь слышал от слуг, что они с Вальтором постоянно занимаются, заперевшись в его кабинете, и даже едят там же.

Но вечно так продолжаться не могло.

И закончилось все в тот момент, когда отец заболел какой-то непонятной болезнью, симптомы которой не смог опознать ни один лекарь, и буквально за пару дней скончался в возрасте, в котором иные маги задумываются, а не заделать ли им еще ребенка-другого.

Я только и успел что прибыть домой из очередного путешествия, когда это произошло, и отец умер практически у меня на глазах.

Но дажу умирая он продолжал думать все о том же, и его предсмертное желание касалось одного и того же.

Он попросил дать ему обещание, что я буду заботиться о брате.

К счастью, я не успел дать этого обещания — отец уже испустил дух. Но, даже не дав клятвы, я все равно не мог её нарушить.

Мы так и остались жить вдвоем с Вальтором, ведь наша мать умерла еще когда самому Вальтору было всего три года. Она, в отличие от отца, была обычным человеком и просто изжила весь отпущенный ей срок жизни, да еще и тяжелая вторая беременность подкосила ее здоровье так сильно, что даже лучшие лекари смогли лишь ненадолго продлить ее жизнь.

Собственно, после ее смерти отец и задумался о том, что приближается его собственная…

Я даже пытался наладить с Вальтором контакт, понадеявшись на то, что он повзрослел, стал серьезнее, наконец-то научился ответственности… И в какой-то степени так оно и было.

Он действительно повзрослел.

Но это было единственное изменение, которое с ним произошло. Он все еще оставался избалованным и наглым магом, который всегда пытался добиться своего, даже если не было иного выхода, кроме как уничтожить несогласного. Или еще хуже того — подчинить его своей воле.

Параллельно с этим Вальтор очень много времени уделял созданию живых магических организмов — видимо, сказывалась его детская «любовь» к питомцам.

Он постоянно экспериментировал в отцовском кабинете, в котором он буквально поселился, и периодически оттуда слышались то радостные вопли, то наоборот — шипение с примесью ругательств, а слуги перешептывались в уголках о том, что магистр Вальтор то и дело вывозит из кабинета на каталках кучи чего-то вонючего, прикрытого тряпками, и даже не выкидывает — сжигает на заднем дворе до золы.

Поняв, что с братом мне все так же не по пути, как было раньше, я вернулся к своему обычному образу жизни — путешествиям и обучениям. Огромными шагами, которые скорее следовало бы назвать скачками, я продвигался по лестнице магических рангов, беря одну ступень за другой, а параллельно с этим поднимался по другой лестнице — по той, что выдумал для себя сам.

По лестнице прочих, связанных навыков. Тех, что помогали мне удерживать триединство мага в балансе и равновесии.

И однажды в своих поисках я пересекся с ней.

С женщиной, которая изменила мою жизнь, разбив ее на «до» и «после». Женщину, из-за которой мне впервые за всю жизнь захотелось остановиться и перестать бегать по миру, осесть на одном месте, и, может, даже завести собственных детей… Простую уличную воровку, которая попыталась стянуть у меня кошелек, за которой я погнался и которую впервые за все время жизни не смог догнать, не применив магию.

Поняв, с кем связалась, она, конечно же, повинилась, а потом мы как-то разговорились и оказалось, что она тоже занимается этим вовсе не от хорошей жизни, а просто потому, что иначе не выживет — на ней висел огромный долг, доставшийся от ее родителей. Те сбежали, оставив ее одну.

На следующую ночь наши пути пересеклись снова, но на сей раз Лила нашла меня сама, и, отчаянно краснея, вернула мне второй кошелек, срезанный с моего вещмешка, который я всегда таскал с собой, независимо от того, как далеко и как надолго собирался. При этом она не взяла оттуда ни одной монеты, хотя деньгами явно была обделена.

А потом мы встретились снова, и вместе погуляли по крышам (благо мои навыки быстрого перемещения по городу к тому моменту уже были на высоте) и встретили на них рассвет, приветствуя его легким завтраком, который я прихватил с собой. А потом — встретились снова… И снова…

Наш роман был бурным, как пламя лесного пожара.

Буквально через месяц после нашего знакомства, когда я обучился у местного мастера перевоплощения всему, что счел нужным, то выплатил местному криминальному авторитету долг Лилы (разумеется, маной и клинком, а не деньгами, как он ожидал) и забрал ее с собой. В единственное место, которое мог назвать домом, ведь собственным жильём, отдельным от брата, я за все эти годы метаний из одной страны в другую я так и не обзавелся.

Я даже их познакомил — Лилу и брата — впрочем, это все равно ни к чему не привело и никому не понравилось.

Вальтор, погруженный в свои мысли, только отрешенно кивнул, зато Лила сморщила носик и потом, уже когда мы остались наедине, призналась мне, что Вальтор ей не понравился.

Ничего удивительного.

Мне мой брат, глаза которого с каждым годом становились все безумнее и безумнее, не нравился тоже. И, наверное, даже больше, чем ей.

Зато Лила была в восторге от ее новой жизни, в которой ей не нужно было воровать, постоянно всматриваться в лица в толпе, опасаясь увидеть знакомые рожи головорезов, и прятать лицо под капюшоном самой.

Говорят, что подобные резкие переходы расхолаживают, и я всерьез опасался, что так и будет, но в случае Лилы это не сработало.

Она не поселилась в модных клубах и бутиках, не стала скупать сотнями платья и туфли, и даже не бросила тренироваться. Она по-прежнему пару раз в неделю гибкой кошкой выбиралась по ночам на крыши города, нередко даже вместе со мной, но, конечно, уже не для того, чтобы что-то украсть. Она просто это любила.

Вся разница с прошлой жизнью была лишь в том, что теперь ее одежда и экипировка были подороже и покачественнее.

Лила живо интересовалась магией, даже несмотря на то, что сама была лишена магического дара, как и моя мать. Она вообще интересовалась всем, что только видела, слышала, чувствовала. Ей был интересен весь мир — как все работает, откуда все берется, почему все происходит так, как происходит. И мои истории и рассказы, которых за десятилетия путешествий я набрал неприлично много, она всегда слушала с таким невероятным блеском в глазах, что я порой всерьез беспокоился, а не лихорадка ли у нее…

Возможно, впервые за всю свою жизнь я был с ней счастлив. Возможно… Я не могу сказать точно, я не успел это прочувствовать…

Потому что спустя два месяца после того, как я перевез Лилу в наше поместье, когда решил, что, наверное, пора сделать ей предложение, то собрался и тайком от нее поехал покупать обручальные кольца в ближайший город.

А вернулся на пепелище…

Глава 28

Я почуял неладное еще даже когда особняка нашего рода не было видно за холмами.

Ветер донес до меня запахи гари и мерзкого гнилья, будто с поля боя недельной давности. А ведь ни того запаха, ни другого, не было, когда я уезжал. Да и вообще никогда не было и быть не могло.

Но они были.

Я, как мог, гнал от себя плохие мысли, пока пришпоренная лошадь стремительным галопом несла меня к дому, но когда я увидел, что произошло, то понял, что как ни отгоняй беду, она все равно уже случилась.

Нашего особняка больше не было.

На месте моего родового гнезда, где рождались, росли и порой даже умирали члены древнего магического рода, остались лишь руины. Местами обгоревшие, местами — стертые в пыль, а местами — обглоданные и покрытые какой-то зеленой слизью, мерзкой даже на вид.

В жилом крыле зиял широкий каньон, будто его разрубили пополам огромным топором. Цветущий сад, который так любила мама при жизни, превратился в плац, вытоптанный до состояния твердой мостовой. Конюшня вообще была раздавлена в деревянный блин, и из-под ее обрушившейся крыши торчала половина еще живой, брыкающейся и пытающейся выбраться лошади.

А еще вокруг лежали тела моих слуг.

И ни одно из них не выглядело так, что человек погиб от обрушения, ожогов или хотя бы кровопотери.

Хорошо если у трупа не было конечностей, но у некоторых не было целой половины тела, а от кого-то и вовсе осталась только грудная клетка и голова, на которой застыло выражение ужаса. Людей будто переломало, разорвало и разбросало повсюду.

И посреди всего этого, будто бы наслаждаясь окружающим хаосом и кровью, стояла тварь. На самом деле, она просто переваривала сейчас все сожранное.

Её безобразные ноги были разной длины, толщины и даже числом суставов. Это был огромный девятиметровый кадавр, который можно было описать лишь как смесь кожаного пузыря с зеленой слизью внутри, паука, жабы и гориллы.

У существа имелось три руки. В одной из них он сжимал половину чьего-то тела, вторую засунуло в огромный неровный рот, из одного уголка которого торчал обломанный желтый клык, а из другого текло что-то сизое и пузырящееся, а третья безвольно висела, словно не подчинялась существу вовсе.

Растущий с правого бока огромный пузырь, наполовину заполненный зеленой бултыхающейся слизью, то распухал, то опадал, пульсируя, будто огромное, вынесенное за пределы тела, гнилое сердце.

Жуткая химера.

Несчастная лошадь, пытавшаяся выбраться из-под завалов конюшни, обреченно заржала, и кадавр тут же пришел в движение. Молниеносным, невозможным для такого огромного тела, рывком, он подскочил к ней, схватил животное рукой, до того висевшей, как плеть, и, раскрыв пасть на невозможный угол, засунул туда лошадиную голову, после чего сомкнул челюсти.

Голова огромной лошади весом в несколько сот килограммов отделилась так легко, словно она была мертва уже как минимум неделю.

Лишив несчастное животное головы, кадавр снова застыл, сжимая уже в двух конечностях мертвые тела и нисколько не опасаясь того, что часть руин вокруг него все еще горела.

А я стоял у подножия гряды холмов, на краю поля подсолнечников, которые раньше радовали глаз солнечной желтизной, а теперь лежали вытоптанные сплошным бурым ковром, смотрел на то, что осталось от моего дома, на то, что его уничтожило, и в моей голове билась только одна мысль. Только одно желание.

Только бы Лила была жива!

Жуткую тварь я, конечно, уничтожил.

Это было не просто, и в пришлось поработать не только магией, но и клинком, когда химера все же умудрилась сократить дистанцию, и схватить меня одной из своих рук, для чего даже отпустила настрадавшуюся лошадь.

В этой схватке я и понял, что это за существо, и откуда взялось.

Собран этот кадавр был на славу (а я ни мгновения не сомневался, что эта тварь собрана магическим образом, поскольку она не способна была существовать никаким другим образом, кроме как с помощью магии).

Клинок вяз в липкой плоти, которая даже не кровоточила, а сама плоть пыталась срастаться обратно, и добрая половина вложенной в заклинания маны рассеивалась телом чудовища в окружающее пространство.

Только десять минут ушло у меня на то, чтобы, танцуя по руинам своего родового гнезда в попытках не попасть в лапы твари, залить его таким количеством маны, что его пузырь сбоку не выдержал и лопнул, забрызгав кадавра его же собственными выделениями.

Как оказалось, к ним у него никакого сопротивления не было, и он буквально за десять секунд превратился в кучу дымящейся плоти, воняющей еще больше, чем воняла живая тварь.

Но это было только начало.

Победа над кадавром еще ничего не значила. Вообще ничто не значило совершенно ничего. Кроме ответа на вопрос, жива ли моя Лила. Ее не было среди тел, разбросанных в округе, и оставалось только выяснить, нет ли ее под обломками дома.

Я принялся разгребать обломки.

На последних остатках магии, помогая себе руками и какими-то подручными импровизированными инструментами, я разбирал завалы, сжигал зеленую воняющую слизь, тушил огонь, не позволяющий подобраться к нужному месту, сдвигал упавшие перекрытия…

И постоянно находил тела. Людей, собак, кошек, птиц… И далеко не только тех, которых содержала прислуга — о хозяйстве особняка я знал немало.

И далеко не только тех, кто умер вследствие атаки магической твари. Но еще и тех, кто наверняка стал результатом, или даже причиной, каких-то экспериментов. С непомерно раздутыми конечностями, с искривленными головами, с не поддающимся подсчету количеством глаз, животные явно не относились к числу тех, которых растила прислуга. И это весьма красноречиво намекало, кто виновен в том, что случилось.

Но рубить сплеча я не торопился.

В конце концов, как у любого знатного и древнего рода, у нас было немало противников, и, хотя вряд ли у кого-то из них хватило бы духу устроить такую открытую атаку, отбрасывать этот вариант я не торопился. Сперва нужно было кое-что прояснить.

Поэтому я продолжал разгребать завалы, переходя с жилого крыла в хозяйственное, потом — на хлева и под конец — на конюшню.

Здесь я ее и нашел. Кажется, Лила почуяла неладное и попыталась сбежать из особняка, когда все началось, и она даже успела добежать до конюшни и взнуздать лошадь — ту самую, которую пожрал монстр…

Но вот сбежать она уже не успела.

Конюшня обрушилась, придавливая животное, а обломившаяся балка острым концов пропорола грудь моей любимой в районе сердца, моментально убив ее.

Я этого ждал. Боялся, и ждал.

Я уже понимал, что слишком долго копаюсь здесь, что даже если Лила жива, то она или уже вернулась бы обратно, поняв, что угроза миновала… Или умерла под завалами от переохлаждения, кровотечения или удушья…

Я этого ждал. Я на это настраивался.

И, наверное, поэтому почти ничего не почувствовал. Только… опустошение. Последние эмоции вылетели из меня, как нагретый воздух из распоротого воздушного шара, и я, глядя в бледное, без единой кровинки, лицо любимой, даже ничего не мог сказать. Не мог — и не хотел.

Здесь все равно не было того, кто мог бы услышать.

Того, кому стоило бы все это услышать. Ох как много услышать…

Я продолжил раскопки, даже несмотря на наступившую ночь, и продолжал их до самого утра. Я должен был убедиться…

И убедился. Раскопал тела всех, кто находился в особняке в тот момент, когда я отъезжал — от кухарки до конюха. Кроме одного.

Конечно же, не было Вальтора.

Это он своими экспериментами, которые закономерно вышли из-под контроля, породил эту тварь, с которой сам же создатель не смог справиться… Теперь всё стало ясно. Он не совладал с чудовищем — и в страхе бежал из особняка, оставляя его на произвол судьбы вместе со всеми, кто находился внутри.

Будь я среди этих людей, возможно, смог бы исправить ситуацию… Но, вероятнее всего, именно моего отъезда Вальтор и ожидал, чтобы сделать то, что сделал. Чтобы я не заявился в самый неподходящий момент и не испортил момент его триумфа.

Триумфа, который обратился катастрофой. Для всех, кроме самого Вальтора.

Как хорошо, что я не успел дать отцу обещание, которое он пытался из меня вытянуть на смертном одре…

Я потратил много времени на то, чтобы разослать сообщения о смерти всем родственникам погибших слуг, сопровождая каждое из них внушительной денежной компенсацией, снятой со счета одного из многих банков, в которых у нашей семьи вклады были сделаны еще века назад.

Каждой семье было предложено приехать и забрать тело и похоронить самостоятельно, или доверить захоронение нам. То есть, теперь уже мне, ведь Вальтор так и не появился после всех этих событий.

Лилу я похоронил прямо на месте особняка, на том самом поле подсолнечников.

Я не стал оставлять никаких памятников или даже табличек, которые указывали бы на то, кто здесь покоится — только положил в могилу кольца, которые должны были связать наши жизни… А в итоге, пусть и косвенно, стали причиной смерти. Сложись ситуация чуть-чуть по-другому, я бы оставил в могиле лишь одно кольцо, надев второе на палец. Специально, чтобы ушедшая за грань душа как можно скорее позвала меня к себе и мы воссоединились в том, потустороннем мире.

Но ситуация была не другая. Мне еще рано было торопиться в загробный мир, потому что у меня еще в этом остались недоделанные дела.

Одно очень важное дело. Самое важное в моей жизни. Дело, которое следовало бы сделать уже давно.

Моя жизнь разделилась на «до» и «после». И пусть при взгляде со стороны могло показаться, что я делаю все то же самое, что делал до этого — путешествую, обучаюсь и прогрессирую, реальность была иной.

Теперь все, что я делал, было подчинено одной цели — уничтожить собственного брата.

Лишенный места, куда хотелось бы, куда можно было бы вернуться, лишенный причин это делать, я легко и быстро срывался в любое место, из которого приходили вести о незнакомом маге, который появился неизвестно откуда и теперь вовсю привлекает к себе внимание.

Я скакал по миру, как блоха по уличной собаке, реагируя на каждое такое сообщение, но то не успевал застать того, кого искал, то заставал, но это оказывался даже близко не Вальтор, и все, что мне оставалось — ждать следующего такого сообщения.

И во всех своих поездках и вынужденных поисках я всегда искал, за счет чего можно стать сильнее. Не обязательно в магическом плане. Это могли быть и те же тренировки, которым я посвящал свою жизнь «до»… А могли быть всяческие сомнительные задания, которые я выполнял, чтобы заручиться поддержкой влиятельных людей, и в нужный для себя момент спросить с них старый долг.

Я искал новые виды плетений, скупал необычные артефакты и зелья, изучал книги, карты и древние знания. У меня везде имелись информаторы, я реагировал даже на людские слухи или шутки. Использовал всё, чтобы найти своего заклятого врага.

И вот наступил момент, когда я отыскал Вальтора.

Встреча произошла практически случайно, и никто из нас не был к ней готов… Но это не помешало нам устроить магическую дуэль, которая разметала в пыль несколько окружающих нас зданий и чудом не унесла ничьих жизней, хотя пострадавшие и были.

Собственно, только то, что я отвлекся на спасение людей от падающего на них здания, и позволило Вальтору снова позорно бежать с поля боя. Он всегда так поступал, и здесь тоже не изменил своим привычкам.

После этого прошло много лет.

Годы сменялись десятилетиями, десятилетия — веками, но моя жажда мести лишь разгоралась от времени все сильнее и сильнее. Ее раздувало то, что я никак не мог достать Вальтора окончательно. Он ускользал, прятался и нападал исподтишка.

Мы не раз сходились в схватках, и каждый такой бой приводил к всё большим разрушениям — братец тоже не терял времени зря и постоянно прогрессировал в магии, хотя и оставался среди нас двоих тем, кто отстает. Совсем чуть-чуть отстает, ровно настолько, чтобы достаточно было допустить всего одну ошибку, чтобы инициатива перешла к нему в руки.

Периодически так и случалось.

Вальтор предпочитал не драться лично, а посылал ко мне убийц, которые травили еду, пытались застрелить издалека или заколоть в толпе, а если все это не заканчивалось успехом (то есть всегда), то посылал одну из своих новых зверушек.

Он явно поднаторел в магии создания химер с момента разрушения особняка, и его кадавры отныне поддавались хоть какому-то контролю… Впрочем, выжить им это не помогало.

Я тоже не сидел сложа руки.

Обнаружив новое место пребывания Вальтора, я пошёл на него с армией. Воспользовался тем, что много кто и много где был много чего мне должен. Я шел на штурм, ведя армию в первых рядах, и в первых же рядах врывался в пристанище брата, чтобы поднять его на копье.

Несколько раз я успевал перехватить его раньше, чем у него появлялась возможность ускользнуть одними ему знакомыми способами, и тогда все снова заканчивалось пепелищем, только уже площадью в сотни квадратных метров.

И каждый раз Вальтор снова умудрялся сбегать.

Каждая подобная битва становилась масштабнее и страшнее предыдущей. Во время очередного побоища сама земля под нами треснула, образовав глубокий и широкий каньон, поглотивший сразу половину армии — как моей, так и его, и я понял, что если так будет продолжаться дальше, то очередная битва просто уничтожит наш мир.

Но я готов был заплатить эту цену.

За смерть Вальтора — готов. Уже даже не ради Лилы, а ради самого себя.

Так и родилась идея отковать чудесный нож, который сможет спасти меня из умирающего мира, если до этого дойдет дело. Спасти меня, но оставить там Вальтора, чтобы он подох с максимальной вероятностью.

Но даже максимальной вероятности, как показывает практика, оказалось недостаточно…

* * *

Ничего не отвечая Вальтору, я спрятал маномат и сгустил в руке нож.

Он был создан для того, чтобы уничтожить моего брата, и поэтому именно им я и должен был это сделать.

— Вот он, герой дня! — довольно произнес Вальтор, поднимаясь со своего трона. — Чудесный нож с не менее чудесным камешком! А знаешь, когда меня буквально засосало в какую-то крошечную щель, перетирая плоть и дробя кости, я решил, что все — ты победил. Но потом открыл глаза и понял, что я жив! Жив и здоров, хоть и нахожусь хрен знает где, а рядом — этот камешек чудесный. И даже магия при мне, хоть и тело незнакомое. А самое главное — тебя тут нет, чудеса, да и только! Это я правда уже потом понял, когда удостоверился, что никто не желает меня убить, но от того было лишь приятнее. Вот мог ты вообще не появляться здесь, а? Так хорошо без тебя было. А ты как всегда весь праздник испортить решил!

— Слушай, ты!.. — срывающимся голосом крикнула у меня за спиной Ванесса. — Не знаю, что такое ты несешь, и что вас связывает… Но Марк не единственный, у кого есть к тебе счеты! Ты вообще знаешь, кто я⁈

— Хм… — Вальтор призадумался. — Избалованная аристократка? Может быть, сотрудник какой-то секретной службы? Ах да, ты же первый в этом мире маг-бескон! Необычайный прорыв для здешней магии, согласен, признаю!

— Значит ты понимаешь, что я могу легко уничтожить тебя одним лишь желанием⁈

— Желанием? Пожалуй. — Вальтор наклонил костяную голову к плечу. — Уничтожить? Это вряд ли… Как ты собираешься уничтожить то, чего нет?

— О, я тебе покажу, — процедил я, делая шаг к Вальтору. — Как уничтожить то, чего нет. Как уничтожить то, чего никогда не было. Как уничтожить то, чего и не должно было быть! В любом порядке!

— Отлично, — притворно обрадовался Вальтор. — Буду премного благодарен. Приступай.

Он усмехнулся и… внезапно исчез!..

Глава 29

— Серьезно?.. — насмешливо хмыкнул Лютес, приподнимая бровь. — Свалил? Великий и ужасный император Троттла сбежал от нас, поджав хвост?..

Я, в отличие от него, не торопился с выводами.

Может, когда-то убегать с поля боя действительно было в стиле Вальтора, но с определенного момента он перестал это делать… И момент этот произошел уже очень много лет назад, когда дорогой братец почувствовал себя достаточно сильным для того, чтобы сражаться в открытую.

А если вспомнить, что в этом мире у него было целых две сотни лет на то, чтобы спокойно развиваться и прогрессировать, вероятность того, что он действительно сбежал, стремительно приближалась к нулю.

— Вам бы поучиться следить за языком, молодой человек, — насмешливо раздалось из-за наших спин. — Иначе, боюсь, вы плохо кончите.

Глаза Лютеса практически вылезли на лоб, когда он понял, что противник переместился за спину, да и у всех остальных тоже.

Резко развернувшись, мы обнаружили, что Вальтор действительно оказался за нашими спинами, практически возле входа, который теперь вернее было бы называть выходом.

Вот только пользоваться этим выходом, судя по всему, он и не собирался — стоял лицом к нам (если оскаленный стальной череп, то ли заменяющий ему голову, то ли сидящий на голове, как шлем, можно считать лицом), сложив руки на крестообразной гарде длинного черного меча, и глядел на нас.

— Не очень круто, — буднично произнес Лютес, хотя по дрогнувшему голосу было ясно, что трюк его все же впечатлил. — Мы видали фокусы и покруче.

В отличие от него, я опять не спешил с выводами.

Тем более такими насмешливыми и скоропалительными.

Все дело в том, что в момент исчезновения Вальтора я, привыкший на весь мир смотреть наполовину магическим зрением, не заметил даже вспышки магии, ни единой искорки проскочившей маны. Как будто он вообще не пользовался магией для того, чтобы переместиться.

Такое было возможно, если бы он пользовался каплями маны, вроде того, как это делал Вермилион в переулке, тогда всполохи маны действительно не видны — они проявляются в конечной точке перемещения, в чем я уже успел убедиться…

Но ведь тут даже капель маны на полу не было видно!

В этом помещении вообще не было ни единого источника магии, кроме, конечно же, нас пятерых.

Обрывать Лютеса я не стал — пока они с Вальтором треплются, выясняя, кто больше оскорблений знает и кто круче умеет их маскировать под светскую беседу, тем больше у меня будет времени на анализ сложившейся ситуации.

Потому что сейчас уже стало совершенно очевидным, что застать Вальтора врасплох у нас не вышло. Он не то что не собирается бежать от боя, а даже наоборот — словно бы сделал так, чтобы из него не смогли сбежать мы…

Но при этом я не видел здесь толпы троттлистов, которые могли бы помочь своему императору, и это самое странное и самое страшное.

Вальтор — тварь и моральный урод, но никак не тупица, и, как и я, прекрасно понимает, что вступать в бой есть смысл только тогда, когда у тебя имеется преимущество перед противником. А сейчас его нет, но он не бежит от невыгодного для себя расклада.

Такое может быть только при одном, очень-очень неприятном условии — у Вальтора есть какое-то преимущество или он как минимум думает, что оно у него есть.

А вот мы, в отличие от него, о нем даже не знаем.

— Правда, что ли? — усмехнулся Вальтор, дернув черепом. — Впрочем, ладно, может, действительно видали… А такое?

И он снова исчез, не оставив ни капли магии!

А мгновением спустя появился снова — и снова без единого всполоха маны, и я могу говорить это совершенно точно, поскольку появился он прямо рядом с нами! Буквально в десяти сантиметрах от Лютеса, который не то что не успел среагировать — он даже глаза не успел на него перевести!

Взвился в воздух огромный черный меч, и всё, что я успел сделать — дернуться в сторону, толкая Лютеса локтем, чтобы убрать его рыжую голову с траектории клинка.

Успел!

Клинок вместо того, чтобы перерубить шею Лютеса, свистнул мимо нее, в считанных сантиметрах. Настолько близко, что короткого движения кистью хватило Вальтору, чтобы превратить неудачливый удар клинком в удачный — противовесом.

Металлический шар на конце рукояти черного меча врезался в голову Лютеса, и у рыжего моментально подкосились ноги. Он рухнул на пол без чувств, выпуская из рук маномат.

А я свое оружие даже не пытался развернуть в сторону Вальтора — слишком близко он располагался к нам, и слишком длинным был маномат.

Вместо этого я разжал пальцы, позволяя ему раствориться в воздухе, и ударил ножом, рукоять которого сгустилась в моей руке.

Но Вальтор снова исчез за мгновение до того, как острие ножа достало до него. Один короткий, едва заметный шаг в сторону — и он пропал из поля зрения, а клинок бессильно ужалил пустоту.

И снова не было ни единой искры маны, которой должна была сопровождаться даже простая телепортация, буквально в пределах зоны видимости!

Он будто вообще не пользовался магией!

Все это произошло даже быстрее, чем Нокс и Ванесса успели среагировать. Все, что они успели сделать — это повернуть головы, но не стволы, и всё, что они успели увидеть — это рухнувший на пол Лютес и я, тычущий ножом в пустоту.

— Э… — обеспокоенно произнес Нокс, опуская маномат. — Э-э-э!..

Ничего более внятного издать он не успел — рядом с ним из абсолютной пустоты снова возник высокий темный силуэт, занося над Ноксом меч…

Я предполагал, что он станет следующей целью, поскольку он стоял самым крайним в нашем строю, поэтому даже раньше, чем Вальтор атаковал, дернул Нокса на себя Рывком, убирая его из-под атаки.

Блондином словно из пушки выстрелили — настолько резко дернулось его тело, отлетая прочь. Маномат, не успевший истаять в воздухе, развалился на две половинки под черным клинком, а сам Нокс пролетел через всю комнату и врезался в стену, да с такой силой, что, кажется, потерял сознание.

Очень уж много маны я вложил в заклинание, которое сплел буквально на ходу. Таким манозапасом можно было бы Нокса через всю мертвую зону кинуть, прямиком обратно в Виату, не то что убрать его из-под атаки…

Череп, объятый черным пламенем, плотоядно ухмыльнулся, и Вальтор медленно опустил меч:

— Ты что же, братец, помочь мне решил никак? Я думал, это твои друзья, а ты их как будто сам решил отправить на тот свет, даже без моей помощи.

— Ублюдок, — тихо произнесла Ванесса, отпуская рукоять маномата и поднимая руки со скрюченными на манер когтей пальцами на уровень груди. — Уж кто бы говорил про убийства!

— Тихо, тихо, юная леди, — издевательски-испуганно протянул Вальтор. — А не то сейчас выйдете из себя и примените магию, а она у вас… своеобразная.

— Боишься, тварь? — угрожающе сощурилась Ванесса. — Правильно. Бойся. Я тебя уничтожу.

— Да? — усмехнулся Вальтор. — А силенок хватит?

— Ви, держи себя в руках, — попросил я, подозревая, что Вальтор опять что-то задумал, не зря же он буквально дразнит Ванессу, пытаясь сделать так, чтобы она применила против него свою магию.

Но Ванесса уже не слышала меня

В ее глазах зарождался свет природной магии, что грозился выплеснуться на Вальтора девятым валом.

Но того словно это не волновало.

— Ну же, юная леди. — Вальтор развёл руки в стороны и выставил вперед бронированную грудь. — Давайте же, покажите, на что вы способны. Всегда было интересно, что такого уникального в известной на весь мир Ванессе Тюудор.

Удара не последовало.

Ванесса и сама, кажется, поняла, что дело нечисто, и, несмотря на то, что ее пальцы так и подрагивали в ожидании выброса маны, этого все не происходило.

— Что, нет? — Вальтор картинно расстроился и снова сложил пальцы на рукояти своего меча, воткнутого острием прямо в паркет. — Ладно, давайте попробуем по-другому. Когда мы войдем в города Виаты, я прикажу своим войскам, чтобы вашу семью ни в коем случае не убивали, и лично нанесу им визит. Мать, конечно же, убью, зачем она мне такая старая, а вот ваши младшие сестры…

— Ви, нет! — крикнул я, но было уже поздно.

Ванесса не сдержалась.

Ее глаза вспыхнули молочно-белым, она закричала, что есть мочи, и из ее рук хлестнули два сияющих потока маны, таких ярких, что я на мгновение ослеп от их света!

Потоки скрестились на Вальторе… Или вернее сказать — на том месте, где он находился.

Потому что этот ублюдок снова исчез буквально за мгновение до того, как магия Ванессы превратила его в тонкий пепел! Точно так же, как она превратила в тонкий пепел всю противоположную стену вместе со всем, что на ней висело… Теперь в стене зияла огромная, в полтора моих роста, дыра с опаленными краями, в которую было видно улицу.

Магия перестала хлестать так же неожиданно, как и начала. Ванесса просто внезапно обмякла, словно из нее вытащили батарейки, и поникла, опустив руки. Глаза перестали светиться, и только редкие остаточные искры маны падали с пальцев, растворяясь даже не успев долететь до пола.

— Я его убила… — тихо произнесла Ванесса, глядя на дело своих рук. — Я его… убила…

— Отнюдь, юная леди! — издевательски произнес Вальтор откуда-то сбоку. — Попытка была неплохая, признаю, но этого мало, чтобы меня уничтожить!

Огонь магии вспыхнул в глазах Ванессы с новой силой, и она, резко развернувшись, снова вскинули руки, только на сей раз — сложенные ладонь к ладони, будто ныряла в воду с большой высоты.

И в этот раз баронессу даже не особенно волновало, что её руки направлены и на меня тоже!

Я машинально присел и откатился с опасного направления — мой мозг в это время лихорадочно обрабатывал увиденное и пытался понять, что же происходит и как Вальтор это делает.

Совершенно очевидно, что он, пользуясь тем же магическим зрением, прекрасно видел, как в Ванессе зарождается и поднимается волна маны, и у него была целая куча времени, чтобы слинять от ее мощных, но неконтролируемых и плохо направляемых заклинаний.

И что интересно — сам он за все время, что мы тут находимся, не использовал никакой магии, не проронил ни искорки маны, словно вообще не владел ею.

А я знал только один способ переноситься с одного места на другой, не пользуясь магией… Или вернее пользуясь, но не за счет своих собственных мановых ресурсов.

Вот только верить в этот вариант не хотелось совершенно.

Воздух между Ванессой и Вальтором сгустился, будто превратившись в мутное стекло, а в следующий момент все, что находилось между ними, внезапно разделилось на две половины, словно рассеченное копией моего ножа, увеличенной в миллионы раз.

Попавшийся под горячую руку трон, ковер на стене позади него, какая-то статуя — во всех предметах, которых коснулось заклинание Ванессы, появилась хорошо заметная щель шириной в половину пальца…

Кроме Вальтора.

Он снова исчез из зоны видимости, избежав смерти.

А Ванесса, опустив руки, пошатнулась и упала бы, если бы я ее не придержал. Огонь магии в ее глазах окончательно погас, Ванесса посмотрела на меня мутным взглядом и пробормотала:

— Что-то мне… Нехорошо…

Конечно, ей было нехорошо — столько маны из себя извергнуть, да еще два раза подряд.

Даже при условии, что она ману «берет взаймы» у природы, собственную-то она тоже неосознанно подмешивает в заклинания, и сейчас все ее запасы кончились, приведя девушку на грань истощения.

В этом и заключался план Вальтора — лишить меня всей возможной поддержки, лишить цинично и показательно, чтобы продемонстрировать, что здесь и сейчас всё в его власти. Что я ничего не могу с ним поделать, поскольку он неуязвим — он за мгновение перемещается с места на место и легко выводит из игры нас одного за другим, даже не пользуясь магией.

Ему мало просто уничтожить меня, он хочет сначала меня сломить, показать, что я снова не смог защитить тех, кто мне дорог, чтобы я снова испытал те чувства…

Вот только он не учел одного факта — я знаю, что он не неуязвим, потому что знаю, как конкретно это происходит. Как он переносится с места на место и почему не пользуется магией. И даже больше — когда-то я и сам так мог. Когда-то раньше, когда я был еще слабым в магическом плане подростком, не способным даже на простейшее заклинание. Когда я не был никаким Камаль-ханом, а был просто немного необычным учащимся Академии магии. Проще говоря — когда в моем ноже не было красного камня и он мог открывать только один проход — в Изнанку.

В ту самую, с помощью которой Вальтор только что играючи вывел из строя всю мою группу, точно так же, как это делал в свое время я сам. Не пользуясь при этом никакой магией, которая в Изнанке словно бы замерзает и отказывается работать, как положено.

— Марк… — пробормотала Ванесса, оседая на пол и часто моргая слезящимися глазами. — Марк…

— Все будет хорошо, детка, — пообещал я, аккуратно помогая ей присесть и не сводя взгляда с Вальтора, который снова появился почти там же, где стоял до этого.

— Марк, я… убила его? — уже практически без сознания пробормотала Ванесса.

Я не стал отвечать — она все равно уже вряд ли понимала, что происходит вокруг. Вместо ответа я снова выпрямился и встал лицом к Вальтору.

— Как же ты выжил, тварь? — больше в воздух, нежели непосредственно к братцу, обратился я, даже не надеясь на ответ.

— Видимо, твой нож решил, что раз мы братья, то и меня тоже надо забрать из погибающего мира, — все же ответил мне Вальтор, слегка усмехнувшись. — Вот только почему-то в новый мир я попал за двести лет до тебя. Не знаю уж почему, но это было мне крайне на руку.

Я зато знаю почему.

Потому что при установке камня в рукоять ножа я что-то сделал не так, допустил какую-то маленькую ошибку, из-за которой на нем появился скол. Скол, который и привел к тому, что во время первого и последнего на сегодняшний момент использования ножа по его прямому назначению, камень сорвало, разделив единое целое на два артефакта.

И один, вместе с одним братом, отбросило на две сотни лет назад, а другой, с другим братом — в сегодняшний день. Фактически, в день, когда заново решалась судьба этого мира, в день, когда нужен был кто-то, кто поможет уничтожить змею, что за двести лет выросла настолько, что могла проглотить теперь весь мир.

И камень через вторую свою половину, — нож, — призвал змеелова.

Когда я шел сюда, все мои мысли были только об одном — как бы не уничтожить этот мир точно так же, как мы уничтожили предыдущий. Даже моих собственных сил сейчас могло бы на это хватить, а уж вкупе с мощью Вальтора, которую тот, правда, пока еще не показывал — так и подавно.

А еще раньше, до этого, все мои мысли были лишь о том, как стать сильнее, как вернуть себе свою магию, свою мощь, свои способности, то, без чего я не мог представить своего существования.

И вот я их вернул… А они оказались бесполезны.

Вся мана, которой я обладаю, все десятки и сотни плетений бесполезны против того, кто владеет Изнанкой, ведь он способен нырнуть в нее раньше, чем будет закончено даже самое простое заклинание.

Мне его не победить.

Так, как я планировал это сделать — не победить.

Все, что я могу сейчас — это открыть проход в какой-то другой мир и попытаться спрятаться от Вальтора там, возможно, даже вместе с Ванессой, с единственной, кого я успею вытащить. И если даже она под вопросом, то уж о Ноксе и Лютесе точно речи не идет, никак.

Или можно сделать кое-что еще…

— Мне тоже кое-что на руку, — усмехнулся я, поднимая ладонь с ножом и тыкая кончиком в сторону Вальтора. — Знаешь что?

— Что? — В голосе брата даже прорезался интерес.

— А то, что, в отличие от меня, ты никогда не умел принимать тяжелые решения, — ответил я, поднося к рукояти ножа вторую руку.

А потом нагнал в пальцы столько маны, что она вырвалась из них пятью яркими световыми потоками, плотно обхватил красный камень в рукояти, чтобы вырвать его к чертовой матери!..

Глава 30

Я знал, что стоит на кону и чем обернется мое решение.

Один раз этот камень уже был сорван со своего места монументальными силами самого мироздания. Это были серьёзные силы, к которым ни у меня, ни у Вальтора, ни даже у Ванессы не будет шанса хотя бы приблизиться.

Поэтому второго раза камень не выдержит.

Он просто не способен был это выдержать, ведь его снимал не аккуратный ювелир с опытом в миллиарды лет, а подмастерье кузнеца, тупой, но достаточно сильный для того, чтобы оторвать все что угодно от всего, что угодно.

Поэтому, когда вырванный с корнем камень хлестанул вокруг себя плетьми оборванных мановых потоков и рассыпался в тонкий красный порошок, скользнувший между пальцами, я никак на это не отреагировал.

Всё, что я испытал — это легкое, какое-то отдаленно сожаление, словно пережитое уже давно, а сейчас лишь восстановленное в памяти. Сожаление о том, что так много внимания уделял этому оружию, когда, оказывается, можно было решить все намного проще.

А вот Вальтор воспринял произошедшее намного ближе к сердцу, чем я.

Как только я ухватился за камень, он замер, будто громом пораженный, а когда вырвал его — Вальтор и вовсе дернулся, будто от пощечины, вскинул руку, словно пытался меня остановить, и даже вскрикнул:

— Нет! Стой!

И снова замер, глядя как по моим пальцам струится красный песок, и исчезает, не долетая до пола.

В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь завываниями ветра в пробитой Ванессой дыре в стене. Вальтор все так же стоял с вытянутой рукой, не шевелясь и ничего не говоря.

— Ты… — наконец произнес он. — Что ты наделал…

— То, что счел нужным, — ответил ему я, не опуская нож. — То, что и было нужно.

— Ты идиот, — мрачно произнес Вальтор, опуская руку. — Ты хоть понимаешь это? Ты же обрек себя на вечное заточение в этом мире. Ты уничтожил камень, который перенёс бы нас в любой другой мир.

— Это не столь важно. Главное, что я обрек на вечное заточение в этом мире ещё и тебя. — Я усмехнулся. — Так что даже если ты каким-то образом выживешь, даже если ты победишь меня, то у тебя не будет возможности сбежать отсюда. Ты не сможешь создать камень заново, а без него ты здесь заперт.

— Да ну? — Вальтор тоже усмехнулся. — Ты так уверен в этом, братец? А на чем основана твоя уверенность? Раньше ты опережал меня в магии, но теперь, если ты забыл, это я тебя опережаю. И не на семь лет, а на полторы сотни!

— Так вот именно. Если бы ты мог создать подобный артефакт, ты бы уже его создал. За полтора века я создал бы полдесятка таких камней… Я — но не ты.

— Я сильнее тебя, — с секундной запинкой, словно сам не был в этом уверен, заявил Вальтор.

— А толку с этого? — Я покачал головой. — Сила ничто, если ты ее прикладываешь в ненужном направлении. Первое правило магии — понимай, когда магия нужна, а когда можно обойтись без нее. Но ты не знаешь даже его, потому что наш отец послал подальше все нормы обучения и учил тебя непонятно как. Ты нетерпелив, неусидчив, не привык добиваться поставленных целей. А еще ты банально труслив. Ты так активно изучал магию биоморфов, создавая всё новых тварей, но что случилось, когда одна из них тебя самого чуть не сожрала? Ты испугался и сбежал, оставив ей на откуп все, что только было вокруг, и больше практически не лез в эту область магии и не прогрессировал в ней. Ты так активно пользовался способностями камня, который случайно тебе достался, но что случилось, когда люди предприняли самоубийственную вылазку, то есть, сделали то, чего ты не мог предположить? Ты испугался. Испугался и не смог ничего им противопоставить. А следом за этой ошибкой посыпалась и вся твоя великая армия, которая к тому моменту прошлась катком уже по нескольким странам. Даже сейчас я вижу перед собой не великого мага, я вижу трусливого младшего братца, который даже тело свое поменял на магическую болванку, которой не страшно старение, потому что он боится смерти. И даже эту болванку он попытался сделать максимально страшной внешне только лишь потому, что боится сам.

— Я ничего не боюсь! — сорвавшись на фальцет, взвизгнул Вальтор. — И уж тем более я не боюсь тебя! Я тебя уничтожу!

— Валяй, — улыбнулся я. — Даже если это действительно случится, ты все равно проиграешь. Ты уже проиграл. Прямо сейчас — ты уже проиграл. Но это неважно. Потому что ты все равно не победишь.

— Это мы еще посмотрим! — процедил Вальтор и исчез, провалившись в Изнанку.

До этого момента он игрался, наслаждался своей вседозволенностью, и ему этого хватало. Хватало показывать свою силу на других, но не на мне, чтобы вызвать у меня панику.

Но теперь паниковал он сам. И поэтому сейчас его цели сменились на другие — уничтожить меня. Рассчитаться за все десятилетия страха и гонений одной секундой триумфа.

Вот только я тоже был готов к его действиям. Я их предугадал. Я их знал.

Поэтому в то же мгновение, как только Вальтор шевельнулся, я резко опустил нож, вскрывая пространство, и тоже шагнул в Изнанку. Провалился туда широким размашистым шагом, покрывая добрых два метра, потому что запомнил, как показательно Вальтор размахивал своим огромным мечом, пытаясь достать моих ребят.

Всё было не зря.

Сделанный шаг выиграл мне полтора метра дистанции, и вместо того, чтобы оказаться на пути движения клинка, я появился в Изнанке прямо вплотную к Вальтору.

Мне удалось заблокировать его руки, так и не дав мечу завершить стремительный удар. Я придвинулся еще ближе, практически уткнувшись носом в пылающие затаенной ненавистью глазницы черепа:

— Вот именно поэтому ты и проиграешь. Потому что вместо того, чтобы изучить своего противника, найти его слабости и уязвимости и вступить с ним в открытый бой, ты всегда пытаешься убежать.

Вальтор напрягся, откинулся назад, пытаясь освободить руки с мечом, но ему не суждено было это сделать — захват, которым я заблокировал их, работал не на мышцы и сухожилия, которых у скелета-императора не было, а на локтевые суставы, защелкивая их и не давать согнуть руки.

А Вальтор в поисках самого легкого пути создал свое тело по образу и подобию человеческого, с теми же слабыми местами.

— Потому что вместо того, чтобы нести ответственность за свои поступки, ты прячешься за другими людьми. Но если ты не несешь ответственности за свои поступки, ты не делаешь из них никаких выводов. Не исправляешь своих ошибок. Ты прав — в магическом плане между нами пропасть в полтора века. Но что с этого толку? Ведь здесь, в Изнанке, этой самой магии — все равно что нет!

Я отпустил руки Вальтора и позволил ему отскочить назад.

Он поднял меч на вытянутых руках, будто пытался отгородиться им от меня.

Грудь скелета ходила ходуном так сильно, что это было заметно даже под его плотным плащом, и это при том, что скелету не нужно было дышать вовсе — просто эмоции Вальтора зашкаливали, и его тело неосознанно реагировало так же, как реагировало бы тело живое.

Нижняя челюсть скелета отпала, в открытом рту полыхнуло серое пламя, и вместе с ним вырвался яростный рев!

Вальтор рванулся вперед, замахиваясь мечом для мощного удара слева-направо, по линии моей шеи. Я присел и чуть пригнулся, уходя от удара, а когда меч резко сменил траекторию, намереваясь разрубить меня от плеча до бедра — лишь слегка повернулся, чтобы клинок просвистел в сантиметре от моей куртки.

А потом завершил разворот, впечатывая подошву ботинка в грудь Вальтора!

Под подошвой что-то хрустнуло, скелет отбросило на несколько метров назад. Он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Свистнул воздух под острым клинком, и Вальтор снова замер в стойке — на сей раз, в оборонительной.

— Ты в ловушке, — спокойно констатировал я. — Причем в ловушке, которую сам же для себя и создал. Ты думал, что победишь меня за счет магии, но в итоге мы ведем бой там, где магия не важна и не нужна. И ты уже не можешь отыграть все назад и выйти из Изнанки, ведь там, снаружи, ты замрешь и остановишься точно так же, как замирает и останавливается все остальное. Ты проиграл. Но даже в этом себе признаться боишься.

— Я не проиграл! Я еще не проиграл! — заорал Вальтор, переводя меч в атакующую стойку и кидаясь вперед.

За эти годы он поднаторел в обращении с мечом, надо признать.

Странно, что он выбрал меч, а не любимое копье, позволяющее держать противника на солидной дистанции, что всегда было любимой стратегией Вальтора…

Но меч так меч.

Для меня нет особенной разницы, потому что для меня, кто годами совершенствовал владение разнообразным оружием, что то, что это — одинаково дилетантский уровень.

И он остался дилетантским даже сейчас. Чуть лучше, чем было, но все равно — очень плохо. Размашистые, слабо контролируемые удары, которые требовали большого количества сил, чтобы остановить или перевести их в другую плоскость, если удар не достигал цели.

А они, конечно же, не достигали.

Легко предугадывая направление атаки еще до того, как она началась, я без труда уходил с линии атаки, заставляя Вальтора проваливаться вперед и терять равновесие. Я насчитал уже как минимум два момента, когда мог через брешь в его обороне ткнуть его даже своим коротким ножом, но…

Но нет. Не так быстро.

Он же пытался заставить меня почувствовать беспомощность при виде того, как он выводит из строя моих друзей. Теперь я отплачу ему тем же. Хотя бы этим… Раз уж не могу заставить его почувствовать то, что чувствовал я, когда потерял Лилу. Когда видел, как оседает без чувств Ванесса. Лютес. Нокс.

Джулин…

Я отбил рукой очередной удар Вальтора, заставив его провалиться вперед, и зашел ему за спину, заламывая костлявую руку и беря шею в захват.

Да, для этого мне пришлось как следует вытянуться и даже встать на носочки, поскольку брат, ведомый гигантоманией, и тело себе сваял приличной длины…

Да, это не работало как удушающий, ведь, лишившись легких и диафрагмы, которые наверняка сгнили еще лет пятьдесят назад, Вальтор и дышать тоже перестал…

Но главное — чувство беспомощности, — он испытал.

— Ты слаб, — шепнул я в отсутствующее ухо. — Но ты не признаешь этого, и поэтому не можешь стать сильнее. Ведь чтобы стать сильнее, надо сначала признать, что ты слаб.

Вальтор рыкнул что-то бессвязное и одной рукой попытался закинуть меч за спину, чтобы достать меня, но я уже оттолкнул его от себя, выхватил из воздуха маномат и двумя короткими очередями хлестнул по его ногам.

Не знаю, чем он заменил человеческие ноги, но, встретившись с пулями, они повели себя точно так же — подломились, заставляя Вальтора упасть на колени.

Он вонзил меч в землю в попытке подняться, только ноги его не слушались. Он попытался залечить их потоком зеленой маны, с которой всегда обращался на очень достойном уровне, но в Изнанке это не сработало — слетев с пальцев, искры магии просто зависли в воздухе, не спеша проникать в раны и залечивать их.

А я опустил оружие и позволил ему снова раствориться в воздухе. Пожалуй, хватит, и пора заканчивать весь этот цирк.

Я обошел Вальтора, который все еще пытался подняться, опираясь на меч, и встал перед ним. Подняв на меня взгляд, он тихо выдохнул, выдернул клинок из земли и рубанул параллельно ей, мне по ногам.

Но за мгновение до этого из моей руки выпал нож, который я призвал, но не стал сжимать пальцами, а позволил свободно упасть. Он вонзился в землю возле моей ноги, и клинок Вальтора через мгновение столкнулся с ним, разлетаясь на две половины!

В руке скелета остался только обломок с рукоятью и гардой, а основная часть клинка, вращаясь, улетела куда-то мне за спину. Я шевельнул пальцами, развоплощая нож и тут же — снова материализуя его в своей руке.

Какой он холодный… Всего лишь за две секунды он успел так сильно охладиться… Проклятье, а я ведь и сам замерз дальше некуда, просто не замечал этого в горячке боя.

Вальтор выругался и отшвырнул прочь обломок меча, после чего поднял руки, направив их на меня, и выстрелил каким-то незнакомым мне плетением!

Опять он забыл, что мы находимся в Изнанке.

Оборванный поток маны завис в воздухе, Вальтор снова выругался. Я сделал шаг в сторону, чтобы ненароком не зацепить неизвестное, но явно серьёзное заклинание, и снова подошел к братцу.

— Проклятый мир… — процедил Вальтор, глядя на меня. — Проклятый мертвый мир!

— Я называю его Изнанкой, — произнес я. — И он не проклятый. Мертвый — возможно. Но тебе ли об этом рассуждать? Ведь ты сам сейчас станешь его частью. Мертвым.

— А стоит оно того? — усмехнулся Вальтор. — Убивать собственного брата своими же руками? Ты же знаешь, я отсюда не выберусь. Просто оставь меня и уходи. Иди в тот, реальный мир, живи там, как хочешь, без угрызений совести на тему того, что ты убил единственного близкого в этом мире.

— А кто сказал, что ты мне близкий? — ответил я. — Родственник — да. Но никак не близкий.

Я выбросил вперед руку, вонзая нож точно посередине лба Вальтора. Клинок одинаково легко рассек и корону и лобную кость, он засел в черепе, словно диковинный рог носорога.

А я нагнулся поближе к Вальтору и вкрадчиво произнес:

— К тому же, я уже однажды оставил тебя в умирающем мире… Больше я такой ошибки не совершу.

Выдернув нож, я размахнулся и нанес мощный рубящий удар сверху вниз. А потом еще один. И еще. И еще.

Я рубил скелетообразное противоестественное тело Вальтора еще долго, даже после того, как оно перестало шевелиться. Я рубил его до тех пор, пока осколки костей, фрагменты брони, клочки одежды не смешались в единую массу. Кромсал до тех пор, пока полностью окоченевшие пальцы не выронили нож, который больше не могли удерживать. До тех пор, пока мешанину того, что осталось от Вальтора, под моими ногами не затянула корока льда. Пока я не смог с уверенностью сказать, что больше он меня не побеспокоит.

И в тот же момент силы оставили меня.

Лютый холод, который все это время сковывал движения, пробил эмоциональные барьеры, которые сознание поставило, чтобы он не мешал выполнению задачи, и я почувствовал, что крупно дрожу. Что у меня стучат зубы, периодически попадая по языку, который тоже меня не слушается.

Я провел в Изнанке слишком много времени.

Не обращал на это внимания, но от этого время не остановилось. Судороги сковали мое тело так сильно, что я согнулся, а потом так и упал на ледяную землю, не в силах выпрямиться.

Что ж…

Это не так уж и страшно.

Плевать, что я не могу даже разжать пальцы, чтобы в пространстве между ними появилась рукоять ножа. А даже если бы мог — вряд ли у меня получилось провести разрез и через него выбраться в реальный мир. Но это все не так уж и страшно. Главное — что я выполнил то, что должен был… И даже мир при этом не погубил.

Это, в общем-то, даже в какой-то степени честно, если я останусь здесь, вместе с Вальтором.

Ведь, говоря откровенно, я, как и он, был точно такой же угрозой мирового масштаба…

Эпилог

Солнце ощутимо припекало, но двум бегающим по плиткам сухого фонтана ребятишкам — сестре и брату, — это явно не мешало.

То и дело из отверстий под их ногами били струи воды, и они смешно визжали, когда не угадывали, куда поставить ногу, и их окатывало прохладным душем. А когда угадывали — заливисто хохотали, перебегая на следующую плитку.

За какие-то два месяца город, разрушенный тем кровопролитным обстрелом, отстроили еще краше прежнего. Конечно, невозможно было отыграть время назад и вернуть тех, кто погиб той ночью, но единственное, что можно было сделать в этой ситуации — это продолжать их помнить.

Война с Троттлом закончилась в тот же день, в тот же час, когда умер их император. Все наваждение, весь магический контроль, которые были основной их армии и их агрессии — рассеялись, растворились в воздухе, вернув людям свободу воли. Многие из них, как оказалось, вообще не понимали, что творят и где находятся. Были, конечно, и те, кто продолжал гнуть свою линию, но они очень быстро закончились, и нередко их заканчивали свои же.

Захваченные Троттлом страны не вернулись в свой прежний статус, поскольку просто не выжили бы в таком случае. Вместо этого они присоединились к Виате, и превратились в дополнительные регионы, в которых тоже усиленными темпами шли работы по ремонту и восстановлению, как и в самом Троттле. Жизнь определенно налаживалась, и можно было с уверенностью сказать, что угроза мирового масштаба, которая еще недавно нависала над этой планетой карающим топором, на данный полностью уничтожена.

Скрипнул стул рядышком, а на столике передо мной появилась запотевшая бутылочка «пляжа». Я перевел взгляд на Ванессу, которая села рядом, и благодарно ей улыбнулся. Она подмигнула мне и отсалютовала своей бутылкой — зеленой, конечно же.

В тот день я выжил. Не весь, но выжил. Я уничтожил Вальтора и нашел в себе силы выползти из Изнанки через крошечный разрыв, который пропорол в ткани пространства улетевший мне за спину обломок его меча. Именно мечом он открывал себе проходы в Изнанку, а я к тому моменту находился в таком состоянии, что собственный нож призвать и открыть свой проход — уже просто не мог, пальцы не шевелились.

Два из них — мизинец и безымянный на левой руке, — мне потом ампутировали из-за обморожения, которое даже с помощью лучшей магии не смогли вылечить. Пальцы просто игнорировали все попытки лечения, как будто лечили не плоть, а гранит. Изнанка — мертвый мир, — и она брала свою плату.

Еще она забрала у меня нож. Сначала — камень, а потом и весь нож, который так и остался лежать в Изнанке, куда у меня больше нет возможности пробраться. Замкнутый круг — чтобы вернуть нож, мне нужен нож, но он больше не отзывается на мой зов и не материализуется в ладони по одному лишь желанию.

Я многое потерял. Нож, пальцы, больше половины собственной магии, рассыпавшейся в пыль вместе с камнем. Возможность путешествовать по другим мирам.

Но потери это не всегда утраты. Здесь, в этом мире, который встретил меня гробовой доской и косым дождем, я, кажется, обрел наконец то, что искал все эти годы — умиротворение. Я не просто достиг своей цели, но еще и уберег от гибели целый мир. И он отплатил мне сполна.

Больше я не Килгор Андерс, и никто, кроме Адама, так и не узнал, что я им когда-то был. Теперь я так и останусь простым пареньком Марком, магом с немного необычными способностями и знаниями. Я буду жить жизнью обычного подростка — жизнью, которую один раз уже не смог прожить. Я женюсь на Ванессе, и у нас родятся прекрасные, одаренные магией дети, которые станут лучшими и сильнейшими магами этой планеты, добрыми, открытыми и понимающими цену своим способностям. Я буду изучать способности бесконов и обязательно докопаюсь до секрета их контроля. Я позабочусь об уцелевших наклах, сделав так, чтобы они наконец смогли жить так, как хотят, а не так, как им диктуют их правила и верования.

Я сделаю много чудесных вещей и много — глупых. Теперь можно. Теперь — нужно. Теперь я могу просто жить, не заостряя все свое существование на какой-то одной конкретной цели.

— Слыхал, кстати, Нову наконец-то из больницы выписали, — прозвенела Ванесса с соседнего кресла, покачивая на пальцах босой ноги ярко-красную босоножку.

— Выписали бы раньше, если бы она каждую неделю не пыталась сбежать из больницы к ребенку, — хмыкнул я и покачал левой рукой. — Я и то быстрее на воле оказался.

— Вот кто бы мог подумать, что она такая… — Ванесса на мгновение задумалась.

— Темпераментная? — подсказал я.

— О, отличное слово! — кивнула Ванесса. — Вроде ледяная статуя, но как доходит дело до ее ненаглядного ребенка — так просто превращается в угрозу мирового масштаба!

Три простых слова, которые нечасто услышишь вместе, но именно так я определял для этого мира Вальтора. Именно так я называл и себя тоже.

Угроза мирового масштаба. Три слова, от которых по позвоночнику пробегает ледяная сколопендра.

Но это в прошлом. Теперь я лишился большей части своей силы, лишился своего ножа, а главное — лишился противника, бой с которым мог бы угрожать этому миру.

Теперь из ледяного осталась только бутылочка «пляжа» в моей руке, а из угроз — только то, что она кончится раньше, чем я успею утолить жажду. Впрочем, даже в этом случае всегда можно сходить за новой, поэтому даже угрозой это назвать язык не поворачивается.

— О чем думаешь? — поинтересовалась Ванесса.

— Об угрозах, — честно ответил я и улыбнулся. — Мирового масштаба.

— Оу. — Ванесса посерьезнела. — Опять планируешь ввязаться в какую-то авантюру?

— Как же плохо ты иногда обо мне думаешь. — Я покачал головой.

— Я о тебе очень хорошо думаю! — проворковала Ванесса, подаваясь вперед. — Я о тебе думаю лучше всех. Думаю, что ты у меня — мужчина мирового масштаба!

Мужчина мирового масштаба…

А что, мне нравится!

* * *

Уважаемые читатели!

Вот и завершилась история про Марка. Спасибо за поддержку, комментарии, лайки и награды. Если цикл понравился, черкните пару слов о впечатлениях, нам будет приятно!

Ну и конечно, приглашаем на другие серии книг. Чтобы не пропустить новинки, надежнее подписаться на страницы авторов.

Желаем приятного чтения)

Content

Эл Лекс, А. Райро
#Бояръ-аниме. Угроза мирового масштаба-5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог