Немая смерть

Детство

Лето, несмотря на частые дожди и влажную, удушающую жару, нравится мне больше местной зимы. В январе и феврале, стоит промокнуть, как единственным спасением от промозглой зябкости становится горячая ванна, а попадают под водичку младшие часто. Или с неба капает, или на тренировках пропотеем, иногда наставники новую программу обучения придумают, да и просто жизнь на острове пребывания в сухости не гарантирует.

Теплой одежды у меня не очень много, сирота же, пусть и из правящей ветви клана. Только и название, что принцесса. Химе.

— Куши-чан, пойдем на подмостки, — подергала меня за рукав Мику.

— Что мы там забыли?

— В салки играть с мальчишками, — заулыбалась подружка щербатой улыбкой. И в качестве беспроигрышного аргумента добавила. — Тошики-кун тоже придет.

Среди сверстников моего тела Тошики — самый вменяемый. Может, и не слишком умный, хотя для своего возраста соображает неплохо, однако в отличие от прочих мальчишек и девчонок продумывает последствия своих действий, пусть и на один шаг. Неудивительно, что общаться я предпочитаю именно с ним. В результате окружающие считают нас парочкой и умиляются.

— У Юмико-сама отпросилась?

— Да, она разрешила. Пойдем!

Юмико-сама была подругой моей матери и после её смерти закономерно стала мне кем-то вроде опекунши. Кормила, присматривала, научила читать и писать. Женщина она строгая, даже суровая, так что без особой надобности лучше её не злить.

Детям, в принципе, разрешают гулять по всей деревне, нельзя только в лес уходить и в море без взрослых купаться. Чужаков здесь нет, бояться некого, все друг другу родичи. Однако равенства тоже нет — есть правящая ветвь, состоящая из четырех семей, есть побочные ветви, плюс двенадцать вассальных кланов разной численности принесли присягу и живут вместе. Раньше правящих семей было пять, но одна, скажем так, незадолго до моего рождения переоценила свою значимость и была по приказу правителя уничтожена. Во время тех событий мой отец и погиб. Спустя три года матери принесли неизвестную печать, снятую с тела убитого наемника откуда-то с запада, она стала разбираться, печать сработала… Ирьенины не смогли быстро идентифицировать хранившийся под давлением яд, и я осиротела.

Ждали только нас. Дети, с визгами-писками носившиеся по деревянному помосту, быстро выбрали с помощью считалки первого воду и продолжили прерванное занятие, правда, на сей раз более организованно. За мелочью с усмешкой наблюдала пара чунинов — на центральную площадь деревни всегда назначают считающийся синекурой пост. Делать парням ничего не надо, знай себе, сиди, наблюдай за горожанами да присматривай за расшалившейся малышней. Среди девяти-десятилеток многие уже умеют на примитивном уровне использовать чакру, инстинктивно пытаются то тело усилить, то рукой на мгновение к чему-нибудь прилипнуть, так что травмы неизбежны. Нас ругают, конечно, но так, без огонька, зато медосмотр в школе проводится минимум раз в неделю.

Мне — восемь. И в классе я самая младшая.

Юмико-сама подписала разрешение на учебу три года назад, когда я окончательно достала её просьбами. Система чакроканалов к тому времени еще не сформировалась окончательно, но с учетом её устойчивого развития, высокого интеллекта и того факта, что в первый год даются только общие знания, директор школы Кагами-сама тоже не возражал. В результате я наконец-то нашла людей, готовых круглосуточно отвечать на мои вопросы, и бонусом заполучила репутацию маленького гения и надежды клана.

— Ой, а там кто? — внезапно спросила Мику. Навалившись на перила и поджав ноги, она таким образом не касалась земли и потому считалась «вне игры».

— А, это, — ответил Сато, мельком взглянув в сторону делегации из двадцати пышно разодетых фигур, — делегация из Конохи. Союзный договор собираются подтверждать.

К внутренностям словно приложили лёд, желание играть и веселиться исчезло, будто его не было. Да, точно, они же собирались приехать и взрослые даже шептались, зачем.

Союзный договор. Биджу.

Джинчуурики.

В двадцать пять лет о смерти не думаешь. Это старшеклассники, обуреваемые гормонами, заигрывают с мыслью «живи ярко и умри молодым» и становятся эмо-готами-кто там еще есть со странностями, или просто вскрывают себе вены от неудавшейся первой любви, оставив родне записку, столь же пафосную, сколь же и наивную. Люди постарше озабочены более приземленными вещами. Работа, окончание универа, дальнейшая карьера, женитьба — словом, им не до душевных терзаний.

Впрочем, смерть в любом случае приходит тогда, когда сама сочтет нужным. И плевать ей на твои планы.

Я всего ожидала: светящегося туннеля, затягивающего душу и с сияющим существом в конце, или сурового судью с шестью белоснежными крыльями, даже чему-то вроде чистилища не удивилась бы. Но оказаться внутри темного, влажного места, под отдаленные женские крики выталкивающего меня куда-то вверх, была вовсе не готова. Потом последовали новая боль от рези в глазах, первый глоток холодного воздуха, чьи-то мягкие руки положили мое маленькое тельце на что-то теплое, и я отрубилась.

Потом память исчезла, заснула, возвращаясь урывками, только чтобы оглядеться в изумлении и снова потухнуть под валом новых впечатлений. Оно и к лучшему — не знаю, что со мной стало бы, осознай я в годовалом возрасте, что попала в детский мультик. Сошла бы с ума, наверное. Почему слово «Узумаки» кажется знакомым и почему маги-артефакторы называют себя шиноби, до меня дошло года в три, и тогда я конкретно перетрусила. Тот японский мультик, «Наруто», я не смотрела, просто однажды разговорилась с фанатом аниме из нашей студенческой группы и он вкратце пересказал мне сюжет. Сначала один раз, потом второй, третий… Нравилось ему то аниме, а рассказчиком он был талантливым.

Здесь тоже была Коноха — как и в мультике. Правил той деревней человек с титулом Хокаге, а меня звали Кушиной — как и мать главного героя. Короче говоря, совпадений набралось слишком много, пусть я и не помнила почти ничего, но понять, где очутилась, смогла. И какая судьба меня ждет, если ничего не изменить.

Мир очень сильно отличался от привычного, люди тоже. Во-первых, здесь царил махровый феодализм и ни о каком равенстве речи не шло. Правитель спокойно мог обменять жизни десятков тысяч крестьян на одного аристократа и все, даже сами простолюдины, воспринимали это нормально. Во-вторых, есть чакра, и она определяет, кто есть кто. Если бы шиноби не жили относительно уединенно, именно они являлись бы высшим сословием, и неважно, что думают на этот счет феодалы и сановники. Реальная сила у скрытых деревень и великих кланов, чьи правители фактически определяют политику стран и меняют дайме по своему желанию. Но необходимость сохранения кеккей-генкай плюс особая психология заставляют шиноби держаться подальше от простых людей, а самураи служат неплохой прослойкой.

Осознав, где я оказалась и во что вляпалась, поначалу впала в уныние. Здесь все по-другому, вообще все. Впрочем, одна вещь осталась неизменной — уважение к силе. Это, по-видимому, вещь универсальная для всей человеческой расы, в любом месте позволяющая устроиться с относительным комфортом, вне зависимости от уровня развития и происхождения. Хотя как раз мне-то на происхождение грех жаловаться.

И я стала тренироваться.

Поначалу пришлось очень сложно, все-таки в первой жизни занятия спортом не были моим коньком. Мать вашу, да я на юриста училась! Время занимала посиделками с подругами, путешествиями на курорты и другой ерундой, порхала от развлечений к развлечениям. Слава богу, хватило мозгов понять, что здесь вам не тут — вот как только казнь вражеского лазутчика увидела, так сразу дошло. Вид с присвистом хлещущей крови из гладкого среза на месте шеи мозги прочищает качественно. Потихоньку втянулась, всё-таки взрослое сознание оказалось сильнее детских гормонов. Мало-помалу воспитатели и другие взрослые привыкли, что я постоянно занята чем-то полезным, в отличие от других детишек, склонных к шалостям и проказам, поэтому и на вопросы отвечали охотно, и помочь могли, если что-то не получалось.

Мест, представлявших особый интерес, в клане было три. Школа, библиотека и больница. Хотя все три места сильно отличались от привычных мне, потому что школа больше походила на военное училище, только курсантов после учебы домой отпускали, библиотеку правильнее назвать хранилищем свитков сомнительной ценности, а больница занимается примерно тем же, чем и госпитали времен Великой Отечественной. То есть как можно скорее ставит в строй раненых.

Кстати, по поводу чакры. Система циркуляции формируется еще до рождения, а осознанно развивать её можно лет с пяти, хотя ирьенины советуют подождать до девяти-десяти во избежание эксцессов. Мощь очага нарастает ступенчато, по мере перестройки организма из детского в подростковый и из подросткового во взрослый, каналы кейракукей развиваются линейно, причем как количественно, так и с точки зрения пропускной способности. В принципе, искусственными методами очаг можно раскачивать и дальше, и шиноби занимаются этим в обязательном порядке, но после лет двадцати пяти — тридцати эффективность методик падает и прибавка невелика.

Отношения с ирьенинами у меня сложились неплохие, благодаря репутации девочки умненькой и послушной, поэтому Оками-сама, глава отделения патологий кейракукей и по совместительству куратор школьников, дала согласие на начало тренировок с чакрой. Мне тогда еще и семи не исполнилось. Конечно, ни о каких техниках речи не шло — только медитация, неподвижная или динамическая, для повышения контроля и чувствительности собственного организма. Заодно детишкам давали тесты на наличие сенсорных способностей и предрасположенность к инь-свойству, редкому у Узумаки и потому ценному. С инь я пролетела — несмотря на хорошие запасы, для создания гендзюцу она не подходила по ряду параметров, так что не быть мне иллюзионистом, а вот слабенькие сенсорные способности нашлись. Настолько слабенькие, что развивать их наставники начали исключительно из дружелюбия да уважения к просьбе представительницы правящей ветви.

Лучше бы не развивали, наверное.

Сенджу в деревне появляются часто. Союз между нашими кланами заключен так давно, что никто уже и не помнит, когда Узукаге и глава Сенджу впервые распили церемониальную чару. Мы часто роднились — их кеккей генкай, мокутон, очень нестабилен, а наша кровь способствует сохранению наследия — настолько, что иногда Сенджу называют младшей ветвью Узумаки, и совершенно неправильно. Это самостоятельный великий клан, пусть и малочисленный благодаря непрерывным войнам и идиотизму старейшин. Генетикой они увлеклись, придурки…

В тот день Юмико-сама вернулась домой необычайно рано. Она когда-то была довольно многообещающим чунином, пока на одном из заданий не получила серьезные травмы, неизлечимые лучшими медиками. Сейчас занимается изготовлением печатей на продажу и работает в администрации, общается с купцами (в силу характера — не слишком успешно). Обычно она приходит домой часов в восемь, когда служанка Кана-обаа-сан уже накормит нас ужином, и около часа проводит в додзё, сидя в медитации. Поэтому нас с Мику несколько удивило, когда вдруг её мать внезапно забрала нас с занятий, привела домой и, крепко сжав губы, с напряженным лицом начала обряжать в дорогие праздничные кимоно.

— Ока-сама, мы куда-то идем? — первой не выдержала Мику.

— Мито-сама желает вас видеть, — без выражения ответила опекунша.

— Мито-сама?! Жена Хаширамы Сенджу?! — воскликнула подружка, за что тут же получила подзатыльник.

— Да, она. И правильно говорить — вдова Сенджу Хаширамы-сама.

— А зачем ей мы? — влезла с вопросом я.

— Она хочет познакомиться со всеми новыми родственниками, поэтому пригласила всех детей на маленький прием.

— Да, точно, она же правнучка Ашины-сама, — воскликнула Мику, — значит мне она… э… Пятиюродная сестра?

— Потом посмотришь родственное древо. Не дергайся.

То есть зовут не только нас, а все младшее поколение. Не совсем понятно, правда, зачем такому важному лицу устраивать детский праздник, но причина наверняка есть. В конце концов, может ведь женщина просто захотеть познакомиться с родней? Только странно, к чему такая спешка.

— Их срочно вызвали в Коноху, поэтому завтра посольство уезжает, — ответила Юмико-сама на вопрос. — Сегодня последний день, когда Мито-сама может на вас посмотреть.

Что характерно, судя по сухости тона, перспектива знакомства с влиятельной родственницей опекуншу не радовала. Юмико-сан негласно исповедовала принцип «поближе к кухне — подальше от начальства», по-видимому, было у неё что-то своё в прошлом. Вот и сейчас кимоно на нас дорогие, из тонкой ткани, но неяркие, и получаемые указания сводятся к одной повторяемой в разных вариациях фразе «не высовываться». Да я и сама не хочу.

Торжество проводилось не абы где, а в зале Хризантем дворца Феникса. Лично я до того во дворце Феникса, обиталище Узукаге и его ближайших родственников, была всего трижды — сразу после рождения, когда меня представляли главе рода, и после смертей родителей на торжественных церемониях похорон. Из соображений безопасности сюда пускают очень ограниченный круг людей. Так что детишки активно крутили головенками, перемигивались, шептались, указывали пальцами на интересные вещи и успешно игнорировали замечания сопровождающих. Узумаки, что ж вы хотите, у нас у всех шило в попе и проблемы с концентрацией.

Посмотреть было на что! Едва ли не каждый дюйм стен оказался покрыт выжженными печатями, печати же проглядывали в вышитых узорах занавесок и флагов, печати свивались в узоры девизов и гимнов, защитные круги перед входом грозно давили скрытой мощью. Фактически, дворец — это зримое воплощение сути клана. Какими бы сильными рукопашниками или стихийниками не были Узумаки, именно печатям мы обязаны своим возвышением и величием. История клана тянется из времен до Рикудо, из легендарной имперской эпохи, от которой сейчас остались только смутные перевранные легенды да осколки технологий, основанных на непонятных принципах. Сейчас уже почти не осталось никого, сравнимого с нами возрастом и накопленными за прошедшее время знаниями.

Поэтому нас и боятся.

Просто так войти во дворец нельзя. Сначала мы прошли через внешний защитный круг, пропускавший только тех, в ком течет кровь Узумаки, потом с помощью арки-сканера нас проверили часовые на предмет неучтенных печатей, следующим этапом стало короткое общение с менталистами и напоследок мы с Мику и Юмико-сама попали в руки ирьенинов. Все было очень вежливо и быстро, система явно отработана за столетия. Конечно, кто-то назовет такие меры предосторожности параноидальными, учитывая тот факт, что чужаки на сегодняшнем приеме не присутствуют, однако никто и не подумал возмутиться. Элита клана должна быть защищена от всего и всегда, точка.

Первой, кого мы увидели внутри помещения, оказалась сидящая — хотя правильнее сказать восседающая, настолько величаво она держалась — на специальном троноподобном возвышении женщина. Отстраненно оценив её, признала — это тот случай, когда возраст красоте не помеха. У неё были черные глаза и традиционные для Узумаки красные волосы, завязанные с боков в пучки, очень гладкая, холеная кожа шеи и рук, за исключением набитых мозолистых костяшек на внешней стороне ладони. Взгляд невольно задерживался на фиолетовом ромбе посредине лба Мито-самы, своеобразном символе высокого мастерства и отметке принадлежности к элите сразу двух великих кланов. Для создания Печати Силы Сотни требуется равномерное вливание чакры на протяжении нескольких лет, без перерыва, даже во сне. На это способен только человек, обладающий огромными запасами чакры, хорошим знанием одновременно фуиндзюцу и медицины, да еще и ведущий относительно спокойный образ жизни. Единицы, короче.

Одетая в белоснежное кимоно, Мито-сама оттягивала на себя внимание, так что сидящий рядом с ней Акира-сама оказывался как бы в тени. Тем более, что его серая одежда скрадывала очертания и делала нынешнего главу Узушиогакуре менее заметным. Затруднюсь сказать, кто из этой парочки менее опасен, они стоят друг друга. Акира-сама правит кланом скоро как двадцать лет, под его руководством мы успешно прошли через Великую Войну Деревень, ряд конфликтов с Облаком и Туманом и подавили внутренний бунт, в то время как его троюродная сестра является одной из крупнейших рыб в том бассейне с акулами, каким стала с момента своего основания Коноха. Взрослые ведь часто обсуждают свои дела, не обращая внимания на крутящихся рядом детей, так что о наших «союзниках» я знаю многое.

Постольку, поскольку мы с Мику, во-первых, дети, во-вторых, родственницы, в-третьих, прием как бы неофициальный, становиться на колени не надо. Мы с подружкой глубоко склонились, почти под девяносто градусов, чинно сложив ручки на ножках, и дружно пожелали:

— Долгих лет жизни и процветания, Мито-сама, Узукаге-сама!

— Здравствуйте, дорогие! — милостиво улыбнулась женщина. — Подойдите поближе, дайте вас разглядеть получше!

Мы сделали несколько шагов вперед, причем Мику шагала быстрей и потому выдвинулась примерно на полкорпуса. Мне почему-то не хотелось приближаться к госпоже Мито. Слабо развитая сенсорика реагировала на сильных шиноби, но здесь чувствовалось нечто иное, в отличие от других соклановцев чакра женщины казалась жгучей, опасной. Это и есть плененный биджу? Возможно. Как бы то ни было, Мику стояла первой, за её плечом скромненько притулилась я, и сзади, на приличном расстоянии, осталась Юмико-сама. Фактически перед знатной гостьей и нашим абсолютным монархом мы с подружкой остались без поддержки взрослых, вот так.

— Как тебя зовут?

— Я — Мику, Мито-сама, а это Кушина-чан! — надолго спокойствия Мику не хватило, и она едва не подпрыгивала на месте.

— И сколько тебе лет, Мику-тян?

— Семь лет, Мито-сама!

— О, ты уже большая, Мику-тян, — дама наклонилась и погладила Мику по голове. — Наверное, скоро в школу пойдешь?

— Да, в следующем году! — кивнула подружка, и тут же сдала меня с детской непосредственностью. — А Куши-чан туда уже два года ходит. Она очень умная!

Я мысленно чертыхнулась, про себя прокляв ее любовь к справедливости. Конечно, на меня тут же обратили внимание:

— О, значит, ты и есть маленькая надежда нашего клана? Ну что же ты боишься, Куши-тян! Покажись, я хочу рассмотреть тебя получше, — поманила Мито-сама. — Ты уже можешь сделать хенге?

Курс обучения в школе считается законченным после сдачи экзаменов, на которых в числе прочего нужно продемонстрировать две простые техники — хенге и каварими. Чего-то серьезного от выпускников требовать глупо, поэтому разрабатывавшие программу предки мудро решили сосредоточиться на том, что поможет начинающим убивцам сбежать от опасности. Меня ни тому, ни тому ещё не учили, в чём я и призналась тихим голоском.

— Ну, не волнуйся, — утешительно заметила Мито-сама. — Я уверена, у тебя всё получится. — И ласково погладила по руке.

В тот момент, когда она ко мне прикоснулась… Когда-то давно, в первом детстве, я дотронулась до оголенного провода под напряжением. Меня тогда здорово тряхнуло, в глазах плавала чернота, было трудно шевелиться и почему-то долго болели зубы. Очень неприятное состояние, хотя боли как таковой не ощущалось. Так вот, сейчас пришлось намного хуже. От пальцев Мито-самы по телу рванула обжигающая волна, огнем опалившая вены и заморозившая воздух в легких. В ушах словно загрохотали барабаны, послышался яростный рык и ненависть, чистая, концентрированная ненависть ткнулась в сердце, заставив его замереть на половине удара. Судорожно дернувшись, я отшатнулась обратно назад, рефлекторно отвернувшись и прижав пострадавшую руку к боку.

— Ну-ну, милая, не нужно волноваться, — зажурчал в ушах довольный голос женщины на троне. — Ничего страшного не произошло, просто у тебя очень интересная чакра. Очень полезная, я бы сказала. Не бойся, скоро неприятные эффекты пройдут, а пока сходи к столикам и съешь парочку данго. Ты любишь данго, Куши-чан?

— Да, Мито-сама, — с трудом разлепила я пересохшие губы.

— Вот и хорошо, милая. Идите, развлекайтесь.

Какое уж тут развлекайтесь! Поддерживаемая подружкой, я поклонилась и пошла в зал. Странно, но тело казалось легким, мышцы звенели, наполненные силой, и если бы не потеря координации, я наверняка захотела бы бегать, размахивать руками и что-то делать. Узумаки сами по себе активные, но тут — словно дозу наркоты получила.

Уже уходя, краем глаза уловила выражение лица главы клана. Довольное, словно у словившего мышку кота.

За год, прошедший с того случая, кое-что удалось выяснить. Мито-сама уже в немалом, по меркам обычных шиноби, возрасте, и руководство Конохи все настойчиво советует ей подобрать преемницу. На всякий случай. Сама фактическая глава клана Сенджу не против, ведь обучение займет много времени. Та или тот, кого изберут будущим джинчурики, впоследствии станет главой довольно крупного представительства клана в скрытой деревне и проводником интересов Узумаки у ближайшего союзника. Очень важный пост, особенно учитывая плачевное состояние Сенджу.

Требований к кандидату много. Во-первых, личные качества — ум, верность, храбрость. Во-вторых, обязательна принадлежность к правящей ветви, ибо общество у нас сословное и те же Хьюга не станут воспринимать на равных простого шиноби, пусть и из великого клана. В-третьих, из-за особенностей чакры Узумаки хорошо сопротивляются влиянию биджу, но Лис есть Лис, к его носителям требования выше.

Неприятно сознавать, что я подхожу по всем пунктам. Да еще и сирота, сильно плакать никто не станет.

Вроде бы кажется, что горевать не о чем — у джинчуурики по умолчанию есть сила, высокий статус, колоссальная живучесть… Тот факт, что их организм изнашивается намного раньше, чем у других Узумаки, в расчет не берем. Сколько шиноби доживает хотя бы до тридцати? Вот то-то же. И тот факт, что в мультике Коноху разрушали не один раз, тоже можно проигнорировать — неизвестно, насколько точно сценарист описал местные события, да и просто будущее переменчиво. В конце-то концов, раз Наруто жил один и не под присмотром, значит, родственников у него не было вовсе, то есть судьба Водоворота тоже под вопросом. Неизвестно, где безопаснее.

На самом деле все перечисленные аргументы не важны. Я не хочу быть джинчуурики, потому что одна только мысль о том, чтобы впустить в себя ЭТО, приводит меня в ужас. До вставших дыбом волос, до дикой паники.

Все, что угодно, только не Лис.

Любая участь лучше.

— Куши-чан, помоги с уроками, — страдающий глас, раздавшийся над ухом, вырвал меня из тяжелых дум.

— Самой слабо?

— Я не понимаю!

— Чего ты не понимаешь?

— Вот этого!

Вдохновленная моим примером, Мику пошла в школу на один год раньше. Энтузиазм быстро угас, что учителей волновало слабо, нагрузка постоянно повышалась, так что постепенно подружка начала капризничать. Мать на стоны и жалобы не реагировала, если не считать реакцией подзатыльники, а попытка переключиться на меня встречного понимания не нашла. Поэтому девочка сменила тактику.

— Мику, — вздохнула я, осознанно опуская суффикс. — Я тебе всегда готова помочь, но делать за тебя домашку не буду. Иначе ты привыкнешь, провалишься на экзамене, останешься на второй год, на тебя начнут указывать пальцем на улицах и называть дурой. Ты этого хочешь?

— Ты всегда так говоришь!

— Цыц! Не спорь с тем, кто лучше знает!

— Я старше тебя на два месяца!

— И что?

Как всегда, сработало безотказно. Мику недовольно попыхтела, посжимала кулачки, однако смирилась, что халявы не будет и перешла к конструктивному диалогу. Все она прекрасно понимает, просто неусидчивая и слегка ленивая девочка, больше интересующаяся играми и болтовней с подружками, чем учебой. Сама хотела бы быть такой, да нельзя.

С грехом пополам разобравшись с домашкой, отправились на кухню. По своему статусу Юмико-сама имела право на проживание вблизи от обиталища правителя, однако предпочла отдельный домик в менее престижном районе. Готовкой и уборкой занимается приходящая служанка Кана-сан, которую мы с Мику зовем бабулей. Добродушная старушонка не обидится, если мы позаимствуем у неё немного мёда для вкусняшек.

— Мука и молоко есть, — полазав по шкафчикам, доложила подружка. — Хворост сделаем?

— Давай, — согласилась я. — Только пару яиц поищи.

Медовый хворост якобы изобрела я, и считалось это блюдо у окрестных хозяек «богатейским». Коров на острове мало, творог и сметану в небольших количествах привозят с материка, мёд тоже стоит дорого, так что люди со скромным достатком часто готовить сдобу позволить себе не могут. Только изредка, детишек по праздникам побаловать. Мы, слава богу, не бедствуем, поэтому готовим чаще, но большие порции делать все равно не стоит.

— Куши-чан, а экзамены действительно сложные? — внезапно спросила подружка.

— На первом году — не особенно. С чего ты вдруг заинтересовалась?

— Ну, вы же с мамой меня постоянно пугаете, — пожала Мику плечиками.

— Просто ты ленишься. Задачки на экзаменах простые, но их много, поэтому сведений надо запомнить тоже много. Ну и тренироваться каждый день, само собой.

— Как ты?

— Примерно.

— Я не смогу, — состроила девочка жалостливую мордашку. — Я столько не выдержу.

— Да ладно, ты же в больнице не учишься. Справишься!

Мои слова её чуть успокоили, и Мику принялась болтать, фантазируя о том, какой крутой она станет, когда вырастет. Я же призадумалась о своём графике. Подъём в шесть утра, легкий завтрак и умывание, час на развитие контроля (слабое место всех Узумаки, особенно правящей ветви), затем занятия в школе. Уроки идут всего одну свечу, то есть около сорока минут, причем утром всегда первыми ставят физические тренировки, а потом уже каллиграфию, законодательство, географию, литературу, счет, актерское мастерство и многое другое. Продолжаются занятия примерно до часу дня, потом обед, можно немного порыться в хранилище свитков, и я бегу в больницу. В обмен на разную мелкую помощь ирьенины соглашаются отвечать на вопросы, дают советы и разрешают присутствовать на вечерних курсах, которые время от времени проводятся для генинов или решивших побольше узнать о лечении чунинов. Как десять-двенадцать человек запишутся, так занятия и назначают. Ну и вечером снова тренировка, зачастую в присутствии Юмико-сама и под её присмотром, в последнее время — вместе с Мику.

Один день из семи считается выходным. Школа закрыта, можно посидеть с друзьями в лапшичной или устроить импровизированный пикник. Почему именно лапшичная? В другие заведения, числом восемь, малышню без родителей не пускают.

А ведь я имею право в этом году сдать выпускные экзамены. То есть вряд ли директор разрешит, для начала практики организм нужен покрепче, чем у восьмилетки, но право такое есть. Всего-то надо показать хенге и каварими, запечатать кунай в свиток, создать два барьера, защитный и маскировочный, сдать боевку и написать письменный тест. Не так уж и сложно. Проблемы могут возникнуть разве что на боевке, на фоне более старших одноклассников мои физические данные вызывают уныние, всё остальное я могу продемонстрировать хоть сейчас.

Подтверждение в том, насколько я слаба по сравнению с однокашниками, представилось буквально на следующий день. Мацуда-сенсей решил, что давненько у нас не было поединков, разбил класс на пары и начал вызывать на площадку. Серьёзным вещам в школе не учили, клановый стиль Узумаки в плане рукопашки предполагает активное использование нашитых на одежду или вытатуированных печатей. Обычно на боевке мы в основном занимались гимнастикой, метанием всего, что метается, основам работы с оружием — танто, меч и короткий шест — ну и началам тайцзюцу. Перемещения там, десяток ударов и десяток блоков, доводимых до автоматизма.

Тем не менее, раз в месяц или около того назначался день кумите, когда в присутствии ирьенина из больнички малышня совсем не по-детски мутузила друг друга. Ни о каком «до первой крови» речи не шло — схватка продолжалась, пока бойцы стояли на ногах или до команды сенсея. Подозреваю, что в нас воспитывались упорство и умение терпеть боль, потому что никакого иного объяснения такому методу обучения не нахожу.

— Первая пара — Сая-чан против Тоширо-куна, — скомандовал сенсей. — Поклон! Начали!

Само собой, делений по возрасту, полу и весовой категории нет. Сая ниже и легче своего сколькотоюродного родича, зато немного пошустрее, что, впрочем, не особо ей помогает. Если бы сейчас дрались с оружием, результат мог бы быть иным, а так — от сильного удара по голове девочка «поплыла», и сенсей остановил бой. После них дрались еще две пары (сломанная ступня и удар в пах), а четвертыми вызвали меня и Монтаро-куна.

— Поклон! Начали!

Первым делом Монтаро попытался стоптать меня, сбить плечом на землю и там придушить или взять на болевой. Не такая уж и глупая тактика, учитывая, что он где-то на треть тяжелее и на полголовы выше. Один раз я уже так попалась, так что сейчас была готова и в последний момент успела отступить в сторону, не позволяя зацепить себя рукой и одновременно пиная ногой в нижнюю часть живота. Попала, но, к сожалению, недостаточно.

Ладно, хотя бы первый натиск удалось сбить.

Мы закружили по площадке, периодически делая ложные замахи. Кто первый раскроется, поддастся на провокацию, тот и проиграл, потому что усиливать удар чакрой мы умеем оба, а вот защищаться с её помощью — пока что нет. Ну, как усиливать? Деревья не ломаем, удар получается на уровне обычного взрослого человека, ребенку хватит за глаза.

До поры, до времени мне удавалось уворачиваться, но долго так продолжаться не могло. Руки у Монтаро длиннее моих, так что в конце концов он сумел зацепиться за одежду и притянуть к себе, причем попутно увернулся от тычка пальцами между ребрами. Удар головой в грудь тоже не принес особого успеха, и в следующую секунду мое сильное, но, увы, легкое тельце подняли в воздух и с силой шмякнули о землю. Да ещё и сверху шлепнулся, гад, для надежности.

— …едил Монтаро-кун! — с трудом я расслышала сквозь шум в ушах. — Сакура-сан, прошу вас.

«Опасается, что сломан позвоночник», — отстраненно отметила я. — «Иначе заставил бы вставать самостоятельно».

Светящиеся зеленью ладони мягко прошлись по всему телу, уделив особое внимание рёбрам. Боль стала легче, и я наконец-то смогла втянуть столько воздуха, сколько требовалось горящим легким:

— Хха!

— Потерпи немного, малышка, — утешительно проворковала Сакура-сан. — Мацуда-сенсей, я, пожалуй, отправлю Кушину-чан в больницу. Всё-таки удар был слишком силен, стоит убедиться, что нет осложнений.

— Как скажете, Сакура-сан, — кивнул учитель. — Тоширо-кун, Кай-кун, возьмите носилки и отнесите Кушину-чан в больницу. Следующая пара…

Вот так я оказалась на госпитальной койке. Ирьенины прилепили на спину фиксирующую печать и велели лежать до вечера, с учетом треснувших ребер и частично отбитых внутренностей можно сказать, легко отделалась. Хорошо ещё, свитков дали почитать. В госпитале я примелькалась, меня знали, да, собственно, местные врачи всех знают. Всего в Водовороте живет около десяти тысяч людей, из них примерно четверть — действующие шиноби, остальные либо в резерве, либо старики и дети. Есть ещё особо ценные мастера, которым вовсе запрещено покидать остров, но их не больше двух десятков.

— Как дела, Куши-тян? — уже вечером ко мне подошел дежурный врач и по совместительству один из моих кураторов, Акено-сенсей. Он тоже принадлежал к старшей ветви, и потому такое обращение не являлось непочтительностью.

— Вам лучше знать, сенсей. Ребра чешутся, но по ощущениям, чакра течет свободно.

— Ничего, за ночь пройдет, — он закончил диагностику и присел рядом. — Куши-тян, ты думала о своем будущем?

— Ну, да, — немного замешкавшись, кивнула я. — Думала. Меня, наверное, оставят еще на год, потому что по боевке оценки слишком низкие. Значит, через три года пройду практику, дослужусь до чунина, выйду в отставку и буду делать медицинские печати. Я не очень знатная, поэтому мужа смогу выбрать сама. Примерно так.

О своих подозрениях говорить не стала. Может, ещё обойдется.

— Ты не хочешь стать ирьенином?

— Полевым — да, хочу. Для работы в госпитале характер неподходящий.

— Характер со временем меняется, — улыбнулся сенсей. — Куда важнее, что ты уже сейчас понимаешь необходимость учебы и не возражаешь против нашей профессии. Знаешь, большинство твоих сверстников недооценивают ирьендзюцу, мечтают о крутых техниках и чине джонина.

— Я совсем не против чина джонина!

— Да, но ставишь его далеко не на первое место.

— Чунином проще, — слегка пожала я плечиками. — Обязательный срок отслужил, команду подготовил — и все, занимайся, чем хочешь. У джонинов свободы меньше.

— Вот об этом я и говорю, — с умудренным видом покивал Акено-сан. — Очень разумный подход, даже странно. У нас, Узумаки, в силу большого количества ян-чакры повышена нервная активность, поэтому дети активные, шумные, лезут, куда ни попадя.

— Я б тоже полезла, если бы силы оставались.

Сенсей расхохотался. Могу его понять — вероятно, суровое и трагичное выражение забавно смотрелось на круглой детской мордашке.

— То, что ты усердно занимаешься, это правильно. Больница имеет право договориться о прохождении практики наиболее талантливыми выпускниками школы в своих стенах, знаешь ли.

— Вы думаете, мне разрешат?!

Для меня такой вариант был бы идеальным. Ирьенинов ценят и защищают в первую очередь, зарабатывают они тоже хорошо, уважением пользуются нешуточным — чего ещё желать? Им, конечно, приходится очень много работать над собой, развивая контроль чакры и просто изучая массу разнообразной информации, но мне к труду не привыкать. Справлюсь.

— Кого ещё брать-то? — риторически вопросил Акено-сан. — Только тебя да Марико-чан с её целебной чакрой, других кандидатов нет. В общем, подумай, только не торопись, посоветуйся с Юмико-сан и скажи свое решение.

— Благодарю за совет и участие, сенсей!

Да, хорошо было бы пристроиться в больнице. Почет, достаток, безопасность… Насколько в принципе жизнь может быть безопасной в этом мире с его постоянными войнами всех против всех. Единственным препятствием против успешной врачебной карьеры может стать моя брезгливость (какашки выносить, бее!), но ничего, привыкну.

Хороший вариант. Только кажется почему-то, что не для меня.

Вызов во дворец всегда заставляет волноваться. Вызов во дворец к могущественному монарху, прежде виденному тобой считанное количество раз, причем по большей части издалека, имея к тому же неприятные подозрения о причине вызова… Ничего доброго от встречи с царственным родичем я не ждала и, забегая вперед скажу, правильно делала.

Лучшее кимоно. Сложная прическа. Впервые нанесённая на лицо косметика.

Признаю, церемонию они обставили торжественно. Узукаге-сама ожидал меня в большом Хризантемовом зале, сидя на возвышении, отгороженном от основной части полупрозрачной тканью, вдоль стен расположилась церемониальная охрана. Точнее, шесть джонинов в церемониальных одеждах, не слишком подходящих для боя. Я простерлась ниц при входе, коснувшись лбом кончиков пальцев, затем, не поднимая глаз и не вставая с колен, в сейдза переместилась вперед и, не доходя десяти шагов до занавески, снова простерлась ниц. Дважды.

— Узумаки Кушина! Ты обратила на себя наше внимание. Мы с величайшим интересом следили за твоими усилиями и довольны успехами, о которых нам доносят наставники школы и больницы. По их словам, нет у них лучшего ученика!

Короткая пауза дала понять, что от меня ждут ответа.

— Наставники слишком добры. Мои успехи преувеличены и не стоят вашего внимания, Узукаге-сама.

— Не стоит себя недооценивать, Кушина-чан! Скромность хороша, но в меру. Мы, Узумаки — шиноби, а шиноби всегда должен точно оценивать свои способности. Много ли восьмилетних учится в одном с тобой классе? Нет ни одного! Клан гордится тобой, Кушина-чан.

— Хоть эти слова и кажутся незаслуженными, от всего сердца благодарю за них, Узукаге-сама.

— Мы решили, что ты достойна награды, — справа неслышимой тенью возник один из охранников, держащий в руках покрытый платком поднос. — Прими её.

Опять хлопнувшись лбом о пол (по направлению к возвышению, само собой), я повернулась к шиноби и обеими руками взяла поднос. Под покрывалом оказался кунай в ножнах, который Узукаге описал так:

— Это оружие позволяет запечатывать любые техники до В ранга включительно и возвращать их обратно. Мы надеемся, в твоих руках оно сокрушит не одного врага Водоворота.

— Это очень ценный подарок, Узукаге-сама, недостойная дочь клана не заслужила его…

Все время разговора Узукаге прекрасно играл голосом. Искусно сплетая покровительственные и ласковые нотки, он умудрялся производить впечатление любящего умудренного правителя, этакого всеобщего дедушки, решившего поощрить особо отличившуюся внучку. Окажись на моем месте обычный ребенок, уже растаял бы и заранее согласился на любую подлянку. К сожалению или счастью, назвать меня обычной нельзя. Я была слишком напугана и слишком долго ждала этого вызова, хотя и надеялась никогда его не получить.

Поэтому все фразы, произнесенные мной в этом зале, были произнесены с совершенно одинаковыми интонациями. Отстранённая вежливость. Никакой разницы между приветствием, благодарностью, восхвалением мудрости правителя и другими, положенными по протоколу, славословиями. Я просто сидела и готовилась сломать свою жизнь.

— …и Совет клана счел тебя достойной великой чести, Кушина-чан. Скажи, ты помнишь госпожу Сенджу Мито, нашу родственницу из Конохи.

Вот оно. Не ошиблась, значит…

— Да, Узукаге-сама, я помню Мито-саму.

— Ты, конечно же, знаешь о великой жертве, принесенной ей на благо клана и всех людей этого мира. Мито-сама является хранительницей запечатанного биджу, сильнейшего из Девяти Хвостатых Зверей, Демона-Лиса. Это очень большая честь и ответственность.

Да, а ещё это огромная сила и влияние. Хотели бы избавиться от Зверей — запечатали бы их в особые сдерживающие свитки и, пока звери пытаются вырваться, создали бы пространственный разлом. Задача сложная, но Узумаки справятся. Демона убить нельзя, зато исторгнуть из мира вполне реально.

Всем нужно оружие.

— К сожалению, здоровье нашей благородной родственницы ухудшилось. Она уже не так сильна, как прежде, и со временем не сможет сдерживать Лиса с той же уверенностью, что и сейчас. Ей нужна замена. Преемница, что однажды займет её место и примет на себя её бремя. Кушина-чан! Совет избрал тебя для исполнения этой почетной миссии! Тебе предстоит стать гордостью клана Узумаки и однажды занять место Мито-сама…

Распинался он ещё минут пять, прежде чем замолчал. В принципе, понятно, почему замолчал — ждал благодарности за оказанное доверие. Местная культура не предполагала иного ответа, чем почтительное согласие, пожелания и просьбы главы клана приравнивались к приказам и должны были исполняться со всем старанием. Исключения, конечно, случаются, но они всегда имеют серьезные причины и ещё более серьёзные последствия.

Плевать на последствия. Лис пугает меня больше.

— Возможно, мои слова покажутся вам глупыми и необдуманными, Узукаге-сама, хотя это не так. Однако я не чувствую в себе достаточных сил для той ноши, которую несет в себе Мито-сама, и потому вынуждена отказаться от столь почетного предложения.

Кажется, в первое мгновение Узукаге просто не поверил услышанному. Местный менталитет, повторюсь, не предполагает возможности отказа, тем более — от ребенка. Затем, осознав произошедшее, правитель разозлился.

— Думаю, ты ошибаешься, Кушина-чан. Твоя чакра идеально подходит для усмирения Лиса, поэтому ты станешь джинчурики, это решено.

Зря он упомянул Девятихвостого. Избавиться от воздействия яки можно, заблокировав воздействие собственной волей, более опытные шиноби «пропускают» вражескую энергию сквозь себя, отстраняясь от эмоций. Мне же хватило воспоминания о сгустке живой ненависти, виденном лишь однажды и запомненном навсегда.

Впервые за все время разговора я подняла голову от досок пола и взглянула прямо на Узукаге.

— Я не стану джинчуурики.

Сижу. Жду. Казнят или не казнят?

Вроде не должны. Пусть мой поступок и запредельная непочтительность, однако слово «приказ» ведь не прозвучало. Да и возраст тоже роль играет. Здесь нет такого понятия, как несовершеннолетие, однако клан Узумаки очень стар и у него есть свои законы, нарушать которые каге без очень веской причины не станет. Ему просто не позволят. Наши дети, не окончившие школу и не получившие знак хитай-ате, считаются как бы неполноценными и в полной мере ответственности за свои поступки не несут. За них отвечают их родители.

Значит, будут убеждать и давить.

Слишком я удобна для правящей верхушки. Заступиться некому, биджу вырвется — не жалко, для ментальных закладок возраст подходящий. Комбинация стимуляторов, менталистики и доброго слова любого сделает патриотом или, наоборот, изменником, спасибо больничной библиотеке за информацию. Надо сделать что-то такое, что убедит их в моей непригодности, но что?

Я поёжилась и передернула плечами. План у меня был, вот только очень уж он… Так ведь нет другого. Вздохнула поглубже, изгоняя сомнения и напрягая изо всех сил невеликие свои сенсорные способности. Вокруг никого, помещение, в которое меня привели после закончившегося тихим скандалом разговора, представляет собой нечто вроде комфортабельного карцера — на стенах мощные глушащие печати. Лучше буду считать, что за мной наблюдают. Ведь не оставят же будущее стратегическое оружие без присмотра?

Страшно. Только мысль о том, что придется впустить в себя Лиса, ещё страшней.

Я наклоняюсь вперед, скрывая лицо от возможных наблюдателей, высовываю сколько получается язык и, зажмурившись, расслабляю челюстные мышцы. Еще глубже наклон. Сильно, не позволяя задуматься или испугаться, бью себя ладонями в челюсть снизу. Со стороны должно казаться, что девочка отчаялась и плачет, распластавшись по полу, хотя на самом деле я не утираю слезы. Так и катятся из глаз. Все силы уходят на то, чтобы не заорать в голос от боли, да ладошки зажимают рот, не позволяя красным соленым каплям пролиться на пол.

Не знаю, насколько правдива та байка о самураях, в плену откусывавших себе язык и глотавших кровь до самой смерти. При отсутствии медицинской помощи она вполне может оказаться правдой. Я до летального исхода доводить не намерена, однако в данном случае возраст и проявленная решительность, можно сказать, упёртость, играют на моей стороне. Узукаге должен поверить в попытку самоубийства.

Глоток. Соленая жидкость льётся по пищеводу.

Выпрямляюсь и сажусь поудобнее, заодно прячу откусанный кусок языка во внутренний карман широкого рукава. Острая боль прошла, однако окончательно не исчезла. По сравнению с прошлым телом у этого болевой порог намного выше. Впрочем, от потока слез никуда не деться, представляю себе, как сейчас выгляжу — с потекшей-то косметикой.

Если наблюдателя нет, мне конец. Кровопотеря убьёт меня.

Жаль, что ничего умнее я не придумала. Слишком разные у нас весовые категории, чтобы спорить с правителями Водоворота, единственная надежда — сделать так, чтобы сами отстали. Приходится рисковать. Это в комнате печати разрядились или в глазах потемнело? Глупо как получилось. Всё вокруг кружится, зато не больно совсем…

Темнота.

Команда

Учиха с восьми лет водят молодняк на боевые миссии; Сенджу в обязательном порядке учат генинов владеть Водой и Землей, вне зависимости от врожденной склонности; Фуума считается взрослым только после заключения третьего контракта с призывным животным. Кагуя проводят над подростками обряд инициации, после которого их психика, и так-то не слишком нормальная из-за особенностей воспитания, ломается окончательно. Более мелкие кланы не могут позволить себе стандарт и потому зачастую отправляют на задания сущих детей, ничего не знающих и ничего не умеющих, в надежде, что те выживут и научатся чему-то полезному.

Будучи великим и многочисленным кланом, Узумаки давно отладили систему обучения. После окончания школы выпускники распределяются по учебным командам во главе с опытным чунином или, реже, джонином, и два года находятся как бы в «подвешенном» состоянии. То есть учатся у наставника, выполняют простые задания на дружественной территории и ни в коем случае не занимаются поиском проблем на собственные маленькие задницы. Мы живем долго, можем позволить себе потратить время на качественную дрессировку будущего поколения. Есть, конечно, недостаток — по сравнению с другими кланами численность шиноби восстанавливается медленнее, зато подготовка более качественная.

После окончания практики генин имеет право сдать экзамен на чунина. Самостоятельные миссии, относительная свобода, ступенька перед возможностью стать джонином. Последнее для меня не актуально.

— Команда три: Узумаки Аоши, Узумаки Аи, Кога Хироши. Наставник — Узумаки Кента.

Три поименованных ученика становятся на колени перед сидящим рядом с директором джонином, тот чуть кланяется в ответ, затем более глубоко склоняется перед директором. Принимает из его рук лист бумаги, свидетельствующий, что теперь он отвечает за эту троицу, и выводит теперь уже своих учеников из зала. Стандартная команда — печатник, стихийник и специалист по гендзюцу из вассального клана.

— Команда пять: Узумаки Морио, Узумаки Кейко, Сато Осаму. Наставник — Узумаки Казуя.

Один из древних правителей (к слову сказать, правил он недолго) был довольно суеверен, и вот уже четыреста лет командам не присваивается номер четыре. А вот восьмую команду обычно формируют из прямого потомка главы клана и его ближайших советников.

Десять, двенадцать… Народ расходится, и в зале остаются всего семеро человек — три ученика, смутно знакомый чунин и представители школьной администрации.

— Команда четырнадцать: Узумаки Кушина, Узумаки Шу и Икэда Дайсукэ. Наставник — Узумаки Кента.

Меня сунули под командование представителя младшей ветви, а напарниками назначили двух худших учеников школы. Понятно. Правитель продолжает демонстрировать свое неудовольствие.

Насколько я понимаю, к тому моменту, когда меня выпустили из больницы, решение было принято. Доверить биджу неадекватному джинчуурики Совет не решился. Рассуждали они, думаю, просто: сегодня она попробовала покончить с собой, что мешает повторить завтра? Переубедить вряд ли получится, ибо известны Узумаки своей упёртостью, а шепотом передающиеся страшилки о ментальных закладках здорово преувеличивают их эффективность. Менталисты очень хорошо делают одноразовых «болванчиков», резкое же изменение точки зрения на какой-либо вопрос удается им не всегда, особенно если у объекта крепкая сила воли. Тем более, что в клане сильных менталистов нет, мы ж не Яманака.

Словом, отправить меня в Коноху они не решились. Клану нужен свой джинчуурики — верный, не затаивший зла, готовый отвергнуть посулы Сарутоби и согласный использовать демона, а не боящийся его до помрачения рассудка. Пришлось Узукаге и старейшинам менять давно сложенные планы, причем в быстром темпе. Конечно, они разозлились.

Кара последовала незамедлительно.

Во-первых, ирьенинам запретили пришивать мне язык. Наш любимый правитель высказался, что, дескать, раз сама откусила, пусть сама и пришивает. Во-вторых, меня буквально выпихнули на экзамен, и надеждам задержаться в школе на один лишний год настал конец. Впрочем, это не так уж и плохо, потому что Юмико-саму «внезапно» уволили с работы и теперь весь её доход состоит из сумм, полученных от продажи печатей. Учитывая, что сложные печати она из-за травмы рисовать не в состоянии, деньги нужны. Надеюсь, на практике удастся хотя бы себя обеспечить, чтобы не быть обузой.

Посмотрим, что за сенсей нам достался.

Знакомство команды наставник решил проводить на одном из полигонов. Их вокруг деревни много нарезано, основная часть представляет собой квадрат земли двести на двести шагов, в одном из уголков которого обязательно расположен участок с вкопанными столбами, турником и другими примитивными тренажерами. По границе, разумеется, расположены барьеры, во время тренировки поднимаемые в обязательном порядке. Пока мы шли, я тайком разглядывала спутников и пыталась вспомнить о них хоть какую-то информацию. Кроме того, что в списке успеваемости оба находились в самом низу, а Шу известный по всей деревне хулиган, не вспомнила ничего.

— Так, — наставник уселся на брус, бросив папку с документами рядом. — Присаживайтесь. С вашими делами я ознакомился, теперь хочу понять, чего от вас ждать. Про тебя, — он ткнул пальцем в мою сторону, — я слышал, дура ты или умничка, еще не определился. А с вами что делать будем, бойцы?

Первым отреагировал Шу, гоповатого вида парень с соответствующими манерами. Вот зачем ему рисунок спирали на щеке?

— Чё мы сделали-то? — немедленно включил он стандартную отмазку.

— Что вы сделали — мне насрать, — доступно и лаконично объяснил сенсей. — Вопрос в том, что вы делать будете. Позволь-ка объясню, если не понимаешь.

В команде три человека плюс наставник. За два года я должен показать вам, чем живут шиноби и подтянуть до уровня, который позволит выполнять заказы самостоятельно. Что дальше будет, сейчас неважно, но обычно команды продолжают ходить на миссии вместе, потому как дураков нет сработавшееся подразделение разбивать. Так вот, готовность или не готовность генинов к самостоятельной работе зависит от силы команды, потому что если в деле у вас не будет хотя бы десятка миссий С-ранга и парочки В-ранга, никто вас до экзамена не допустит. Что такое С-ранг? Работа на дружественной территории без столкновений с противником, владеющим чакрой. Когда вы сможете такие миссии выполнять? Когда я решу, что вы готовы.

Вот из этих бумажек, — Кента-сан помахал папкой в воздухе, — следует, что мне достались бездарности. Не то, чтобы я ожидал чего-то другого, но всё же. С чакрой работать не умеете, законов не знаете, только и достоинств, что у одного башка крепкая, а другой бегает быстро. Все! Вы нихрена не умеете и, сдается мне, учиться не хотите.

Только я ведь не школа, пацаны. Заставлять никого не буду. Не хотите — дело ваше.

— Да просто в школе фигню всякую рассказывают, — не выдержала душа поэта, и Дайсукэ высказался. — Нахрена мне знать, в каком мохнатом году пришли в страну Огня? Или там стишки наизусть зубрить, от них какая польза? А с боевкой у нас все нормально, это вам и сенсеи подтвердят.

Его собрат по разуму активно кивал.

— Со временем дойдёт, — посулил наставник. — Или не дойдёт, вам же хуже. Короче! С восьми и до двенадцати я занимаюсь на этом полигоне. Кому нужны тренировки — пусть приходит, кому не нужны — может не приходить. Бегать ни за кем не стану, просто имейте в виду, что слабаки умирают быстро. Вопросы?

Я достала собственноручно сшитый из нескольких листов бумаги блокнотик и написала на нем несколько кандзи. Развернула текстом к сенсею.

— Какая проверка, лапушка? — в голосе сенсея появились глумливые нотки. — Будто я не вижу, как вы двигаетесь. Если хочешь знать, на что твои сокомандники способны, ну так сама у них спроси, они расскажут, наверное. Или покажут, если есть что. Все, бывайте, до завтра не встретимся.

Сложив пару печатей, мужчина исчез в шуншине. Что же, первое впечатление… Характер резкий, но шиноби опытный. Цацкаться с подчиненными не станет, в то же время однозначно дал понять, что от обязанностей сенсея отлынивать не намерен. Для начала достаточно — любовь и трепетная забота мне не нужны, лишь бы учил.

Размышления прервал возжелавший пообщаться Шу.

— Слышь, Кушина-химе, а тебя-то к нам за что сунули? Ты ж вроде гений и всё такое?

Парень, по-видимому, просто не знал, как себя вести. Принцесса из правящей ветви, отличница, плюс непонятная история, после которой я вдруг потеряла язык. Про биджу в деревне старались не упоминать, поэтому общественности просто было сказано, что я вызвала неудовольствие Узукаге. Более осведомленные личности молчали, в результате сплетней по деревне ходил вагон и маленькая тележка. Хотя правдивые слухи всё равно просочились.

Словом, Шу-кун скрывал стеснение под напускной наглостью.

— Чего это ты написала? — недоуменно оглядел он иероглифы. — Я не понял нифига.

Иными словами, в кандзи он не разбирается. Пришлось писать то же самое хираганой.

— Разногласия с Узукаге?! — присвистнул парень. — Ну, ты даёшь!

— Народ, про нашего сенсея слышали что-нибудь? — вмешался Дайсукэ. — Что хоть за человек? Я на миссии хочу, мне надо побыстрее.

— Что, тоже с деньгами напряг?

После слов Шу оба покосились на меня. Я пожала плечами и снова застрочила карандашом в блокнотике:

— Не раньше, чем через полтора месяца. До тех пор — работа внутри деревни.

— Это какая? — парни напряглись, чувствуя подлянку.

— Разная. Постройка дома, помощь рыбакам, рытьё канав.

— Да мы шиноби! Нам такого не поручат!

— Увидишь.

— Это ты увидишь! Наверняка сопровождение купцов поставят, или доставку печатей, или охрану какого-нибудь толстосума! Небогатого, мы ж учебная команда.

Возражать не стала. Блокнотик не особо велик, а карандаши вообще приходится делать самостоятельно, поэтому я их берегу. Тем временем, общение набирало обороты:

— Главное, сенсея убедить, что на нас можно положиться.

— Точно. Меня слушайтесь, и все пучком будет!

— Эй, а почему это тебя?

— Да потому что я здесь самый сильный, ясно?!

— Хренасно!

В общем, произошло именно то, что должно было произойти. Мальчишки подрались. Подождав, пока они немного спустят пар, я тихонько подошла сбоку и шлёпнула на каждого по парализационной печати, после чего с чистой совестью и спокойным сердцем направилась домой. Действие печати пройдет минут через пятнадцать, повреждений друг другу они нанести не успели, а мне ещё с Юмико-сама поговорить надо.

Вставать теперь приходилось в шесть, чтобы успеть к семи появиться на полигоне. Час уходил на разминку, короткую медитацию и гимнастический комплекс, стимулирующий очаг. Потом, всегда ровно в восемь, появлялся учитель, на живот шлепалась блокирующая чакру печать, на плечи подхватывался деревянный чурбачок, и мы в темпе начинали рысить по кругу. К чести мальчишек, за месяц они не опоздали ни разу.

Бегали до приказа «стоять», однажды так все четыре часа и перебирали ножками с поленом на загривке. После бега шли упражнения на гибкость, отработка стоек, ударов, блоков, перемещений, потом сенсей снимал печать и с каждым занимался индивидуально. Один его клон давал Шу расширенный курс тайдзюцу и показывал установку простейших барьеров, второй тренировал Дайсукэ с метательным оружием и пытался объяснить принципы наложения гендзюцу, оригинал же с садистской настойчивостью пытался выяснить пределы моих способностей.

— Тай у тебя неплохое, учитывая возраст, — размышлял он вслух во время первого урока. — В больничке ирьенины хвалят, говорят, при другом раскладе могла бы на чье-то личное ученичество рассчитывать. Фуин тоже освоен на приличном уровне. На воде стоишь, значит, контроль достаточный для природной трансформации. Есть еще что-то, чего я не знаю?

— Слабые сенсорные способности.

— Какая талантливая юная госпожа! — с нечитаемым лицом выдал сенсей. — Самой-то что больше всего нравится?

— Медицина и печати.

— С этим не ко мне, я больше по нин и тай. Хотя основы показать могу.

Основ мне на данном этапе хватало за глаза и за уши. По сравнению с обучением в больнице, Кента-сенсей вещи давал простые и строго функциональные, зато требовал отрабатывать их до автоматизма. К примеру, после урока по атэми вадза, точечной технике, он соорудил земляного манекена и увешал его барьерами, бившими током при криво нанесенном ударе. То есть попал в болевую точку — пальцы болят от удара по камню, промахнулся — весь организм потряхивает райтоном. Здорово стимулирует и точность, и освоение методики укрепления тела, и чужую чакру из организма учит выводить.

К слову сказать, упражнениями на контроль кейракукей и стимуляции очага мы должны были заниматься самостоятельно. Сенсей их показал раз, объяснил, зачем нужны, и больше к этой теме не возвращался. Схожим образом дело обстояло и с развитием сенсорных способностей, но тут он примерно раз в неделю результат проверял. Что ещё? Голос наставник не повышал, гадости говорил спокойно, словно ничего иного от тупиц не ожидал, и, если считал, что кто-то ленится, без раздумий пускал в ход бамбуковую палку.

Таким образом, утром мы занимались под руководством наставника, а время после обеда было целиком и полностью оставлено на наше собственное усмотрение. Лично я тратила его на то же, что и раньше — занятия в больнице и освоение фуин. Надо сказать, что среди ирьенинов многие принадлежали к правящей ветви, и с недавних пор их отношение ко мне было двояким. С одной стороны, своим поступком я подвела клан, а в местном менталитете это что-то сравнимое со святотатством. В то же время, биджу, особенно Девятихвостый, прочно вошли в местный пантеон, и взваливать подобную ношу на плечи ребенка многие считали недостойным. Ругали и жалели, если коротко.

Людей, чьё мнение для меня было важным, не так уж и много, однако Юмико-сама входит в их число. Вот перед ней реально стыдно. Женщина, несмотря на собственное сложное положение, взяла меня в свой дом, заботилась, воспитывала в меру сил, объясняла непонятные вещи и в целом относилась не хуже, чем к родной дочери. А я её, получается, конкретно подставила.

Гнев Узукаге обрушился и на неё. Когда я вернулась из больницы домой, выглядела Юмико-сама — краше в гроб кладут. Оказывается, по секрету сообщила Кана-оба-сан, опекуншу таскали на допросы, скорее всего, хотели вызнать несуществующую вину. Типа для чего вы, госпожа Юмико, внушили ребенку вредные идеи и не злоумышляете ли против клана? Повезло ещё, что биджу мы не обсуждали вообще, и женщина отбрехалась. Всё-таки бывает и от менталистов польза.

Я понимала, какие неприятности доставила ей. Поэтому, войдя в комнату, встала перед опекуншей на колени и склонилась к полу, безмолвно прося прощения:

— Хотела бы я знать, зачем тебе это понадобилось, — радости в её голосе не чувствовалось. — Поднимись.

Я выпрямилась и посмотрела женщине в лицо. От тяжести встречного взгляда по спине побежали мурашки.

— Ты хотя бы понимаешь, что натворила? — Я кивнула. — В самом деле? И что же ты понимаешь?

Насчет лечения языка меня уже обрадовали, тогда же ирьенины отжалели пачку листов бумаги и тонкий уголек. Уголек — чтобы стирать написанное и писать поверх снова. Поэтому я вытащила лист и принялась строчить на нём.

— Для Совета я слишком удобна. Сирота, подходящая чакра, не глупая. Теперь придется искать другую джинчурики. Найдут.

— С нами что будет, по-твоему?

— Плохо. Накажут. Думала, казнят. Обошлось.

— Почему ты вообще отказалась? — горько выдохнула Юмико-сама. — Печать крепка, Лис не достал бы тебя.

— Страшный. Зло. Ненависть. Гнев. Лучше смерть.

Опекунша с удивлением смотрела на кривые кандзи, вырисованные дрожащими руками, а я думала, что смерть действительно лучше. Даже на фоне местных фаталистов я отношусь к ней спокойно. Наверное, потому, что они верят в реинкарнацию, а я — знаю?

Кроме того, один раз переродилась, может, и во второй получится? Не то, чтобы собралась проверять, но надежда есть, и это успокаивает.

— Где ты могла встретить Лиса? Ты даже Мито-саму видела всего один… О. — Юмико-сама внезапно замолчала, застывшим взглядом уставившись в пространство, затем медленно покачала головой. — Сенсор. Ты же сенсор. Вот оно что…

Я долго не решалась прервать её размышления, но в конце концов не выдержала.

— Простите.

— Не у меня прощения проси, — дернула уголком губ приёмная мать. — С меня взять нечего. Мику-тян придется куда тяжелее.

— Я поговорю с ней.

— Ну, попробуй. Объясни ребенку, обычному ребенку, просто хорошей девочке, что и почему сделала. И как это на нас отразится.

Кажется, объясниться с сестрой я смогла. Во всяком случае, друзьями мы остались, в отличие от почти всех одноклассников и моей «первой любоффи» Тошики-куна. Дети завистливы и с радостью отворачиваются от тех, кого вчера превозносили, называли гением и маленькой надеждой клана. Сейчас ветер переменился, «надежда» вместе со всей семьей впали в немилость, да и родители наверняка приказали держаться подальше… Да, Мику действительно пострадала сильнее.

Из-за травмы кейракукей Юмико-сама не могла рисовать печати выше определенного уровня, что, однако же, не мешало ей прекрасно помнить теорию. По вечерам она уделяла как минимум час на мое обучение. Думаю, простила трусиху малолетнюю, хотя, может, просто рассудила, что деньги семье нужны и чем раньше я начну зарабатывать, тем лучше. Как бы то ни было, учила качественно.

Первую миссию сенсей взял спустя месяц после знакомства, и заключалась она в помощи лесникам. Клану требовалось много чакропроводящей бумаги, изготавливаемой из особой древесины, выращивать которую довольно сложно и трудоёмко. Или можно добывать в местах скопления природной чакры, что намного опаснее. Поэтому основная часть дерева закупалась у Сенджу, тем не менее, на острове имелись свои посадки — на случай блокады или просто так, для экономии.

Каждое растение следовало обойти, напитать служивший резервуаром энергии фуин, полить, подкормить, осмотреть на предмет вредителей и всё в том же роде. Чакра уходила влет, мальчишки из-за плохого контроля перестарались и чуть не схлопотали истощение. Небольшой участок леса мы обрабатывали три дня.

Пацаны тяжко вздыхали, но не роптали. Близкое общение с бамбуковой палкой сенсея частично вправило им мозги. Другое дело, что и Шу, и Дайсукэ оба были сиротами и тоже отчаянно нуждались в деньгах, отчего даже простенькие задания в пределах острова были для них очень важны. Впрочем, что значит тоже? Я с третьей недели взяла за правило готовить бенто сразу на всех, о том, в какую рвань они одеты, вовсе молчу. У нашей-то семьи ситуация на порядок лучше.

Сенсей всё прекрасно видел, потому и проводил тренировки каждый день.

Короче говоря, через три месяца после формирования команды в нашем активе числилось двенадцать миссий Д-ранга. Мы построили сарай, очищали русло речки, подготавливали поле под посадки риса, запечатывали всякую всячину в свитки длительного хранения, служили на побегушках у таможенников, эту всячину закупавших, заряжали барьеры вокруг полигонов… За это время наставник дважды исчезал, каждый раз на неделю — уходил на короткие миссии. Тем не менее, за нашим прогрессом он следил внимательно.

— Хоть вы и похожи на плод противоестественной связи черепахи и ленивца, все трое, — объявил он в один прекрасный день, — на люди вас вывести можно. В не шибко приличное общество. Завтра уходим на миссию в Рогатой Бухте.

Если бы команда дружно не валялась на земле после очередной попытки втроем хотя бы оцарапать сенсея, парни наверняка бы заорали что-нибудь восторженное. Бил Кента-сан аккуратно, но сильно.

— Давайте, развлеките меня своими глупостями, — подбодрил он нас, разрешая задавать вопросы.

— Сенсей, а чё за миссия?

— В Бухте сидит наш представитель, он принимает заявки, у него узнаем. Скорее всего, сопровождение, — предположил сенсей. — Но постольку, поскольку нормальные принцессы сидят дома, придется тебе, Шу-кун, обойтись купцами. Толстыми, жадными и крикливыми.

— Сроки?

— Рассчитывай на две недели, Кушина-чан.

На следующий день рано утром команда покинула деревню. Первое, что сенсей сделал после встречи у причалов — распотрошил наши рюкзаки и едко прошелся по собранным мальчишками вещам. Странно. У Дайсукэ жив дед, Шу обмолвился, за ним семья двоюродного брата присматривает. Неужели не помогли?

Деревня Водоворота в плане географии представляет собой длинный овал, один конец которого упирается в порт, а второй направлен в сторону клановой цитадели. В случае нападения врагов, если прорвана внешняя линия обороны, всё население отступает вглубь острова и прячется в крепости, соответственно, чем дальше от порта, тем престижнее место. Больше шансов, что дом уцелеет.

У причалов стояло три больших корабля и пяток лодок поменьше. Впрочем, что значит больших? Обычные джонки метров пятнадцать длиной. Сенсей уверенно направился к самой дальней и, взойдя на борт, протянул стоящему у трапа мужчине в некогда богатом, а ныне потасканном кимоно, какую-то бумагу.

— Здравствуйте, Хоши-сан. Мы что, сегодня одни?

— Почему же? — вернул поклон моряк. — Есть ещё две команды, просто они идут в страну Огня.

— Понятно. Скоро отходим?

— Уже сейчас, вон Осаму-кун со свитками бежит.

По улице действительно пылил смутно знакомый парень, тащивший за спиной здоровенный короб, в каких обычно перевозят печати. Их ведь тоже упаковывать надо, пусть чакробумага и более устойчива к влаге.

Нам выделили уголок и настойчиво попросили не путаться под ногами. Точнее, попросили меня, потому что заметили символику представительницы правящей ветви на одежде, пацанам приказали. Между прочим, очень актуальное предупреждение, ибо Шу уже наметился забраться на мачту и проверить, сильно ли качает наверху. О гиперактивности учеников сенсей прекрасно знал, сам когда-то был таким же (тоже ведь Узумаки), поэтому быстро закончил трепаться с капитаном и приставил нас к делу. К тренировкам, разумеется.

— Что такое «природная трансформация» все знают? — без вступления спросил наставник, усаживаясь в том же закутке.

— Ну, это типа изменение чакры для использования техник стихийного ряда, — припомнил Дайсукэ.

— Угу. Манипуляция базовыми элементальными свойствами или улучшенным свойством на их основе вроде лавы или льда. Что?! — насупился Шу. — Я это определение тысячу раз на доске написал!

Как ни странно, комментировать школьную успеваемость учеников сенсей не стал.

— Да, все верно. У каждого шиноби есть склонность к использованию того или иного элемента, реже двух, совсем редко — трех. Самым часто встречающимся считается Огонь, самым редким — Ветер, но тут многое зависит от конкретной страны и клана. Свои элементы все знают?

Ответом ему стало дружное двойное «нет» и отрицательное покачивание головой. Глупое суеверие, но принято считать, что лучше узнавать свою склонность непосредственно перед изучением. А может, и не суеверие — так у детишек меньше шансов самоубиться. Видела я в больнице последствия неудачной трансформации.

— Тогда держите бумажки. Полоску надо зажать между большим и указательными пальцами и подать немного чакры. Немного, я сказал, Шу-кун! Поздравляю, у тебя Огонь.

У Дайсукэ первой оказалась Молния, у меня — Вода. Проверка вторичной склонности выявила Землю у Шу, Огонь у Дайсукэ и, крайне неожиданно, показала у меня Ветер. Увидев распавшийся на две половинки листик, сенсей скупо улыбнулся:

— Не зря говорят, что ками любят ущербных. Ну, кто скажет, чем именно такое распределение элементов хорошо для команды?

— Типа, все диапазоны перекрыты. Шу-кун по ближней дистанции, я беру среднюю, Кушина-химе по дальней, — первым успел высказаться Дайсукэ. Похоже, на основах тактики он все-таки не спал.

— В целом ты прав, хотя всё немного сложнее. Твои элементы позволяют работать на любых дистанциях, потому что Огонь предпочтителен на средних и дальних, а Молния хороша вблизи и на средних. Шу неплох в тай, поэтому Земля для него — самое то. Химе, учитывая её сенсорику и медицину, идеально подходит на роль поддержки, Ветер ей в самую масть ложится. В общем, тренируйте контроль, по возвращению в деревню начнете осваивать элементы.

— Мой Ветер вторичен, Земля Шу-куна — тоже.

— Значит, будете заниматься дольше.

Логику сенсея я понимаю, но согласна с ней не до конца. Я не намерена забрасывать тай. В сочетании с медицинскими дзюцу рукопашка дает классные перспективы, что не раз подтверждали бойцы клана Сенджу, да и знаменитый нукенин, Учиха Мадара, известен как прекрасный полевой ирьенин. А так — да, Ветер имеет смысл развивать раньше Воды.

Сбалансированная получается команда.

В Рогатую Бухту корабль прибыл поздним вечером, и всё это время перевозбудившиеся мальчишки действовали мне на нервы. Точнее, мечтали о крутых техниках и спорили, что сильнее, Огонь или Земля, они первую половину дня, а во время обеда им удалось подлить в чай успокоительное. По трапу на твердую землю они сошли благостные-благостные, только слегка зелененькие от морской болезни. Меня тоже мутило, но поменьше.

Посольское подворье деревни Водоворота располагалось в центре города и на фоне соседей выделялось мощными стенами. Если судить по ощущениям, под слоем камня прятались барьеры — кеккей генкай Узумаки позволял их чувствовать, так что даже Шу, проходя под аркой ворот, чуть приостановился и довольно покрутил головой. Сенсей уверенно повернул направо от парадного входа и вошел в здание через неприметную дверь. Следом вошли и мы — первой я, мальчишки затеяли возню сзади. Проход по короткому коридору, и мы попадаем в большую комнату с двумя шиноби.

— Добрый вечер, Саске-сама, — поклонился сидящему в западном, с двумя подлокотниками, кресле мужчине наставник. — Учебная команда номер четырнадцать прибыла для получения миссии.

— Надеюсь, ваш путь был легким, Кента-сан? — вежливо поинтересовался тот, кивнув в ответ.

— Да, благодарю, море сегодня спокойное.

— Приятно слышать. Значит, вы наконец-то решились взять учебную команду?

— Вы же знаете, Саске-сама: не имея хотя бы одного ученика-чунина, в отставку не выйти, — пожал плечами сенсей. — Не то, чтобы я собирался, но лучше подобными вещами озаботиться заранее.

— Разумный подход. Не представите своих подчинённых?

— Прошу прощения. Генины, вы имеете честь быть представлены Узумаки Саске-сама, заместителю главы нашего представительства в стране Горячих Источников и джонину Водоворота. Саске-сама, мои ученики — Узумаки Кушина-химе, Узумаки Шу и Икэда Дайсукэ.

В правящей ветви сейчас двое Саске, одного я знаю лично. Значит, этот — мой троюродный дядя по отцовской линии и негласный наследник одной из семей.

— Рад нашему знакомству, генины. Ваш путь шиноби только начинается, однако я верю, что будет он долгим и славным. Будьте подобны Водовороту — неумолимому и скрытному, беспощадному к осмелившимся потревожить его покой глупцам! Пусть ведет вас его Воля!

— Спасибо, что заботитесь о нас! — дружно проблеяли парни, кланяясь.

Мой поклон, естественно, был не таким низким, поэтому я заметила то, что от глаз сокомандников ускользнуло. С того момента, как прозвучало моё имя, на остальных людей в команде Саске-сама не обращал внимания. Просто принял к сведению их существование, сказал нужные слова, и не более того. Зато меня рассмотрел более чем внимательно.

— Что касается миссий, Кента-сан, то сейчас у меня лежат три заявки, — вернулся джонин к разговору с сенсеем. — Сопровождение клиента в столицу Огня вам вряд ли подойдет, поэтому могу предложить доставку ценной посылки в Юи и охрану каравана до Юга. Обычный С-ранг, оплата по среднему тарифу.

— С вашего позволения, я предпочту караван, Саске-сама.

— Как пожелаете, Кента-сан. Здесь вы найдете всю потребную информацию по заказу, — безмолвно сидевший сбоку от хозяина кабинета мужчина передал ему свиток, который тот, в свой черед, протянул наставнику. — Купцы отправляются послезавтра утром, как провести завтрашний день, оставляю на ваше усмотрение. Казуо-сан, покажите нашим гостям их комнаты.

Я уже успела нафантазировать, что у самых дверей мне в спину ударит сакраментальное «а вас, Кушина-химе, я попрошу остаться», но нет, ничего такого. Мы спокойно вышли из кабинета и поднялись на второй этаж, где сопровождающий записал нас в амбарную книгу и выдал ключи от номеров. Кстати, довольно уютных, учитывая обстоятельства. Комнатки оказались хоть и маленькими, буквально в несколько шагов, зато в каждой имелась самая настоящая кровать и письменный стол с табуреткой. Учитывая, что мальчишки дома спали на футонах и кроватей в глаза не видели, надо бы за ними присмотреть.

Казуо-сан ещё не ушел, поэтому я сначала подошла к нему. Достала блокнотик.

— Не подскажете, где здесь баня и удобства?

— Баня в глубине двора и сейчас растоплена, там же можно отдать одежду в стирку. Туалетная комната в конце коридора, Кушина-химе, — вежливо, однако с холодком в голосе ответил мужчина.

Со мной сейчас многие так разговаривают. Ничего, потерплю.

Вежливый поклон, и я стучусь в первую комнату. Ну, так и думала — Шу валялся в одежде на покрывале. Согнала на пол, показала, как разбирать постель, помогла освоить световую печать, объяснила, как устанавливать барьер при входе. Слух у шиноби более чем хороший, рефлексы в прямом смысле убийственные, по коридору люди часто ходят… Одной двери, какой бы толстой она ни была, недостаточно. У Дайсукэ ситуация оказалась точно такой же, так что выдала ему те же инструкции, потом едва ли не за ручку отвела грязнуль в баню. Одежду они испачкать не успели, поэтому отдавать в стирку ничего не пришлось.

Сенсей перехватил меня в коридоре, когда я, слегка расслабленная после помывки, возвращалась в номер.

— Скажешь охламонам, что тренировок никто не отменял. Завтра в семь встречаемся внизу, перед выходом из посольства.

В семь, так в семь.

Утро началось, само собой, непросто. Мальчишки с непривычки всю ночь ворочались на слишком мягких постелях и заснули поздно, пришлось их будить. Сначала снимать внешний барьер, прикрывающий дверь со стороны коридора, потом вскрывать замок и напоследок взламывать внутренний барьер. На всё ушло минут пятнадцать и то только потому, что барьеры простенькие, отсекающие звук и другие вибрации. Дольше всего провозилась с замками, хотя в школе по «Взлому и проникновению» стабильно получала высший балл и очень этим гордилась.

Перекусив на скорую руку в местной столовке, к назначенному сроку мы ожидали наставника в указанном месте. Кстати, довольно любопытном. На первый взгляд, в представительство можно попасть всего через одни ворота, охраняемые двумя шиноби, сидящими в караулке. Подозреваю, еще две парочки сидят где-то поблизости, но вычислить их местоположение пока не могу — многочисленные барьеры мешают сенсорике. Логически я предположила, где должны находиться засады, но проверить никак.

Появившийся сенсей традиционно ничего не ответил на пожелание доброго утра и коротко приказал идти следом. Маршрут пролегал как-то странно. Сразу по выходу из ворот мы повернули налево, дошли до перекрестка, там снова повернули налево, дошли до следующего перекрестка… Так и ходили по расширяющейся спирали. Город, даром, что портовый, относительно небольшой и за три часа мы обошли его весь, за исключением складов и совсем уж унылых трущоб. Причем в некоторых местах задерживались, например, по рынку побродили основательно.

Там сбылась моя мечта — я купила небольшую грифельную доску с набором мелков. В школе Узушио то ли не было подходящей по размерам, то ли учителя опасались помогать попавшей в опалу, не знаю. Теперь надо фуин для укрепления нанести, чтобы не разломать подольше.

Рано или поздно всё кончается, закончилась и пешая прогулка по городу. Примерно в получасе неторопливой ходьбы от крайних домов нашлась полянка, укрытая деревьями от постороннего взгляда. Мы-то думали, сейчас начнётся привычное «приседать, пока не прикажу остановиться» или нечто подобное, но сенсей снова доказал умение рвать шаблоны.

Он обвел нас тоскливым взглядом, закрыл глаза и тихо застонал, словно у него зубы внезапно заболели. Тяжело выдохнул.

— Шиноби, желающий прожить подольше, должен знать территорию, на которой ему предстоит работать. Чем подробнее, тем лучше. Минимальным уровнем осведомленности считается такое знание местности, при котором известны основные улицы, ключевые объекты, как-то дворцы, кварталы кланов и знати, рынки, порт…

Фактически, это была лекция. Короткая, буквально выжимка по ориентировке на местности, зато предельно насыщенная и информативная. Мы оценили подвиг сенсея, обычно предпочитавшего давать объяснения с помощью пары слов и палки, парни вроде дышали через раз, настолько внимательно слушали. К сожалению, счастье продлилось недолго, и наставник перешел к практике:

— Мимо скольких храмов мы прошли? Сколько чиновных учреждений видели? Сколько шиноби встретили? Каких стран или кланов? Где они предпочитают собираться? Чьи гербы на домах вокруг нашего квартала? Сколько крупных кораблей в порту? Откуда они прибыли, что привезли?…

Самым наблюдательным, пожалуй, оказался Дайсукэ, а Шу занял уверенное первое место на конкурсе «Почувствуй себя дебилом», на все вопросы ответив неправильно. Хотя, когда сенсей приказал описать город, Шу указал такие подробности, на которые мы с Дайсукэ совсем не обратили внимания.

После того, как наставник закончил высказывать свое нелицеприятное мнение о наших умственных способностях, он обрадовал сообщением, что теперь подобные опросы будут проводиться довольно часто. И лучше бы нам понять, что от нас требуется. Закончив свой прочувствованный спич, он ещё часик отводил душу, пиная беззащитных подчинённых, а затем свалил, выдав домашнее задание и пожелание не попадаться ему на глаза до завтрашнего утра.

Надо сказать, что и Шу, и Дайсукэ за словом в карман не лезли и на все высказывания сенсея пытались давать ответ. За что закономерно огребали. Практика практикой, но лечить их болячки после каждой тренировки порядком надоело, только тем и объясняется тот факт, что я попыталась вправить им мозги.

— Вот козел, — простонал Шу, усаживаясь на землю и поводя плечами. — Всю спину мне отбил, гад.

— Нам повезло с сенсеем. Очень, — написала я на доске, с удовольствием обозрев результат. Намного удобнее, чем на бумаге.

— Чем повезло-то? Другие команды давно на миссии ходят, и лечить их после каждой тренировки не надо.

— Он нас учит.

— И чё? Типа, всех учат, — высказался Дайсукэ.

— Учить можно по-разному. Большая часть наставников встречается с командой пару раз в неделю, даёт задание и не всегда проверяет результат.

— Да ладно, — не поверил Шу. — Мне Арата-кун говорил, у него тоже тренировки каждый день.

— С командой или семьей?

— Э, да я как-то не спрашивал.

— Генинов тренируют близкие родственники.

— Фига се, я не знал. Но мог бы не лупить со всей силищи-то!

— Он не лупит. Удары строго дозированы. Вы же ещё живы.

— Вот не надо так шутить! — возмутились охламоны едва ли не хором.

— Я не шучу, — обвела обоих тяжелым взглядом. То, что они не понимают простых вещей, здорово раздражало. — Вспомните, какими были три месяца назад, и сравните сейчас.

— Ясное дело, пошустрее стали — зубы-то жалко!

Несмотря на показное ворчание, мальчишки призадумались. Для начала неплохо, а потом сами поймут, что к чему.

Сокомандники у меня не глупые, просто ограниченные и по жизни неустроенные. Что Шу, загорелый крепыш со слегка наивным выражением лица, что Дайсукэ, русоволосый и голубоглазый стройняшка — ими ведь никто особо не занимался. Кормили, поили, присматривали, не болеют ли, для проформы ругали за прогулы школы, тем воспитание и ограничивалось. Сейчас их впервые в жизни начали учить всерьез, отчего парням с непривычки приходится туго.

Личность сенсея тоже сказывается. Кента-сан — мужчина жесткий, решительный, к сантиментам не склонный, зато с привычкой доводить начатое дело до конца. Характер у него очень непростой, иначе в чунинах бы не сидел. Юмико-сама как-то обмолвилась, что неблагонадежную сунули в команду к неблагонадежному, поэтому думаю, что не одна я здесь конфликтую с Узукаге и его ближними.

То, что для нашей тройки было Событием, для всех остальных давно стало рутиной. Перед отправкой сенсей перекинулся парой слов с ведущим каравана, шлепнул на документы первую печать (в знак того, что мы прибыли вовремя) и рассадил нас на разные телеги. Меня впереди, Шу в конце, Дайсукэ примерно посередине. Сам он намеревался ехать вместе со мной.

— Купцы знают, что ты ирьенин, — заметил он, устраиваясь на мешках рядом. — Лечение попутчиков не входит в твои обязанности, так что посылай или бери плату.

Я благодарно поклонилась, принимая совет, грубоватый по форме, но ценный по сути.

Спокойно и без лишней суеты обозники впрягли коней в загруженные с вечера возы и начали один за другим покидать склад. Система отлажена, каждый знает свое место, никто не суетится. Пожалуй, во всем караване нервничали только молодые охранники-шиноби, но клоны наставника не дадут им наделать глупостей.

Сначала покинули порт, ещё с полчаса мимо проплывали дома и домишки городских обитателей, на самом выезде караван чуть приостановился, и городские стражники без особого энтузиазма прошлись вдоль возов, порывшись в парочке на пробу. Пошлины оплачены, документы в порядке, «премиальные» получены — так с чего им энтузиазм проявлять? Нас, что характерно, они не трогали.

Когда шиноби идет по улице, народ перед ним расступается. Исключение составляют разве что благородные, дорожащие статусом, но они редко передвигаются пешком. Простые же люди побаиваются нас, и правильно делают. Не стоит раздражать человека, способного убить тебя одним щелбаном, даже случайно, не со зла, и ничего ему за это не будет. Ну, может, штраф заплатит. А ведь среди шиноби хватает тех, кому нравится причинять боль…

Наконец, караван выехал на большой тракт. Я развернулась лицом к лежащему неподалеку сенсею и вежливо откашлялась.

— Чего тебе? — открыл он один глаз.

— Простите за беспокойство. Есть вопросы.

— Задавай.

— В представительстве мало шиноби. Коридор длинный, занято всего семь комнат. Так и должно быть?

Сенсей открыл второй глаз, немного подумал и уселся лицом ко мне.

— Учебные команды большей частью работают в стране Огня, просто я по личным причинам предпочитаю Горячие Источники. Команды чунинов и подразделения Глубины сейчас почти целиком в стране Лапши, готовятся к войне с Туманом.

Я мимикой выразила удивление, прося продолжать.

— Вторая Великая война скрытых деревень по факту идет уже несколько месяцев. Лист спровоцировал Скалу, та двинула войска на Аме, в заваруху влезла Суна и ввела войска в страны Когтя и Клыка. Облако пока выжидает, да и вряд ли они сейчас готовы к серьёзной заварухе. Остается Туман, который нас не любит. Удержатся эти психи в сторонке? — задал риторический вопрос Кента-сан и тут же ответил. — Да никогда! Тем более, что Коноха занята на западном фланге и полноценно прикрыть Узушиогакуре не может.

Вот поэтому, Кушина-химе, в представительстве пусто.

От сказанных спокойным, сухим тоном слов настроение немедленно ухудшилось. Это мальчишкам война в радость, я-то понимаю, чем она грозит. Ничем хорошим.

— Ещё вопросы, Кушина-чан?

Меланхолично отметив, что не будь он моим наставником, и такое обращение считалось бы оскорблением, снова заскрипела по доске.

— В стране Горячих Источников есть своя скрытая деревня. Кем считать их шиноби?

— Союзниками. Мы продаем в Югакуре печати по сниженным ценам, они в ответ разрешают выполнять простые миссии на их территории.

— Вопрос по деньгам. Сколько мы получим за миссию и какие из С-ранговых миссий самые выгодные?

— Цэшки никогда не стоят больше ста тысяч, такую сумму дают за уничтожение крупных банд с известными вожаками, — сенсей задумчиво почесал щеку и счел нужным уточнить. — За головы вожаков платят отдельно, если иное не обговорено при найме. При наличии среди противников шиноби, самого никчемного генина из зачуханного клана, миссии сразу присваивается ранг B.

Что касается вашей нынешней получки — считай сама. Общая сумма заказа шестьдесят тысяч, одну треть забирает деревня, две доли идут мне как главе команды, ещё одна за наставничество, и каждому из вас полагается по доле.

— Благодарю за рассказ, сенсей.

— Парням перескажешь всё сама.

Загрузив меня обязанностями, сенсей снова развалился на мешках. Вряд ли он спит, скорее всего, отслеживает обстановку вокруг с помощью какого-то дзюцу. Мне же требовалось обдумать шокирующие новости и хотя бы вчерне прикинуть, как они отразятся на нас.

Про боевые действия на западе в Узушио, конечно, слышали, однако к себе их не относили. Ну воюют и воюют, дело житейское. Идущая война отразилась на жизни деревни разве что возросшим количеством заказов на высокоуровневые печати, так что некоторые мастера даже выражали надежду, что мир наступит не скоро. К своему стыду, в каком-то смысле я была в их числе. Юмико-сама надеялась в относительно скором времени обучить меня устанавливать Поглощающий Барьер Хамелеона, а это уже серьезная вещь, не какой-то расходник. Можно продавать союзникам за приличные деньги и покупатели найдутся.

Похоже, скоро такие барьеры придется использовать самой.

В стратегии я разбираюсь примерно так же, как в шумерской клинописи, поэтому чем заваруха кончится, могу только предполагать. Узушио в союзе с Листом с момента его основания и с тех же времен враждует с Туманом, другой великой скрытой деревней. Раньше враждовал с кланами, создавшими Туман, теперь со всей деревней, вот такая преемственность поколений. Учитывая войну, Лист вряд ли сможет нам помочь, если вдруг нас атакуют, с другой стороны — об обиталище мастеров фуиндзюцу уже не один захватчик зубы обломал. Водоворот считается сильнейшей крепостью мира.

Что мне делать? Да, в общем-то, то же самое, что делаю сейчас. Становиться сильнее, чтобы защитить себя и своих близких. Моё знание будущего расплывчатое и далёкое, гением, чтобы обо мне ни говорили, не являюсь, от силы джинчуурики отказалась. Кстати, до сих пор считаю, что правильно сделала. Лис принадлежит Конохе, и его носитель обязан жить там.

Вот и определилась.

Остаток дороги прошел скучно и однообразно, вопреки тайным надеждам мальчишек. Они-то надеялись на нападение разбойников или другое приключение. Днем обоз шел по дороге, вечером вставал на ночлег на специальных площадках, обозники готовили ужин и старались пораньше лечь спать, чтобы утром встать выспавшимися и продолжить путь. Были, конечно, посиделки у костра и вечер страшных историй про они и оживших мертвецов, только не для нас. От шиноби простые люди старались держаться отдельно. В результате мы после остановки в основном тратили время, ставя ловушки вокруг лагеря, чтобы утром их снять.

Исключение в плане общения составляли глава каравана и ещё пара человек, только с ними было неинтересно уже самим парням. А зря. В разговорах купцов иногда проскальзывали полезные вещи. Как бы то ни было, Шу и Дайсукэ предпочитали подольше поспать, потому что дежурств никто не отменял и половину ночи приходилось проводить, не смыкая глаз. Меня сенсей ни разу не поставил в паре с собой, тем самым давая повод для гордости.

Вкратце нашу первую миссию можно описать так: дошли, вернулись, сдали отчет, получили деньги и вернулись обратно на остров. Всё! Даже тренировок не было, если не считать утренней разминки да постоянного использования сенсорных способностей, кстати, ощутимо возросших.

Что ещё сказать… С обозом шли четыре дня, обратно тот же маршрут пробежали за один.

Может, оно и глупо, но когда по носу корабля показался остров, внутри что-то отпустило. Пришло чувство, что я — дома. Пусть меня здесь не особо любят, близких друзей можно пересчитать по пальцам, и тем не менее.

Кажется, я окончательно признала этот мир своим.

Практика

Техника «Теневого деления тела» широко известна в разных вариациях, и до Эпохи деревень практически в каждом серьёзном клане её адаптировали под себя. Иногда успешно, иногда не очень. Достоинствами техники являются простота и высокая самостоятельность создаваемых клонов, недостатками — чакрозатратность и сенсорный шок пользователя в момент развеивания.

Тот вариант, который изучала я, считался хиденом Узумаки и передавался исключительно из уст в уста. Мне его показал и объяснил нюансы Акено-сенсей, недовольный пропусками ученицы части занятий. Точнее говоря, не ученицы, а на тот момент младшей помощницы ирьенина С-ранга, потому что ему крайне настойчиво посоветовали с самого верха не делать глупостей и найти кого-то более достойного. Заниматься поисками сенсей не пожелал, но и от официальной церемонии воздержался. В результате я числюсь в госпитале на мелкой должности и в то время, когда не нахожусь на миссиях, всю вторую половину дня ухаживаю за больными или зубрю что-нибудь полезное.

Техника гениальная, без кавычек. Создавать с помощью чакры и минимумом ручных печатей полноценное тело, способное есть, пить, пахнуть и за исключением мелких нюансов полностью дублировать оригинал… Повторюсь, её придумал гений — или верны смутные легенды, повествующие о разрушенной катастрофами древней сверхцивилизации.

— Кушина-чан, мне будет крайне неприятно откачивать тебя от микроинсульта, — объяснял Акено-сенсей на самом первом занятии, — поэтому чакры вкладывай минимум и клона сразу развеивай. И количество, и время поддержания техники надо повышать постепенно.

— Да, сенсей. А сколько всего можно создать клонов?

— В теории количество не ограничено, но я не слышал, чтобы создавали больше сорока, причем буквально на несколько секунд. Обычно в бою используют трех-четырех, мне для работы хватает одного, зато он существует несколько часов, иногда даже сутки.

— Спасибо, сенсей.

Подготовительный период медитаций и упражнений на развитие памяти занял два месяца, и только после него Акено-сан показал последовательность ручных печатей и, главное, объяснил, через какие внутренние потоки прогонять чакру для большего эффекта. Понятия не имею, как в том аниме подросток мог освоить Теневое деление с первого раза. Каге Буншин хоть и считается В-рангом, однако изучается долго и свой потенциал раскрывает через годы тренировок. Я сейчас, спустя год занятий, уверенно держу одного клона половину дня или трёх в течение десяти минут, и это считается очень хорошим результатом.

Для меня Теневое деление стало преимущественно мирной техникой. В больнице отдежурить, ниндзюцу потренировать, на задании поскорее вокруг лагеря ловушек наставить или сходить, разведать что-то подозрительное. Для боя Каге Буншин подходит слабо из-за слишком большого количества информации, которой приходится оперировать, и быстрого расхода чакры. Батарейка садится, образно говоря.

Исключение составляют миссии по зачистке.

До определенного момента жизнь нашей команды проходила в простом и понятном ритме — семь-десять дней на задании, неделя отдыха и снова миссия. Мы сопровождали караваны, доставляли посылки и ценные письма, охраняли каких-то мутных землекопов, называвших себя рудознатцами, и занимались тому подобной мелочевкой. Пока однажды Кента-сенсей не решил, что щенки натасканы достаточно и пора им попробовать крови.

— Ликвидация банды, — сообщил он, вернувшись от Саске-самы. — Забросим посылку в Кеши и там же найдем деревню Бобровку, её староста сообщит подробности.

Не считая первого раза, все задания сенсей брал один и потом доводил до нас, что считал нужным. И, да — мы снова были в стране Горячих Источников. Почти все наши миссии проходили здесь, в стране Огня команда работала редко.

— Банда крупная? — деловито спросил оживившийся Шу.

— Человек десять. Выступаем через пятнадцать минут.

— Как думаете, там шиноби есть? — уже направляясь в свою комнату за вещами, озвучил общий вопрос Дайсукэ.

Я отрицательно покачала головой. Откуда? Первая миссия, связанная с убийством людей, по определению не может быть сложной. Иначе сенсей её бы просто-напросто не взял.

— Не должны, — согласился Шу. — Разве что генин какой-нибудь залетный появится.

— Вот и я думаю, — согласился Дайсукэ. — Сильные нукенины сейчас все в гакуре нанимаются, за амнистию и деньжат срубить по-быстрому.

— Угу. Вольные кланы тоже воюют, что им какая-то деревня.

— Да вольняшкам сейчас раздолье — все заказы их!

За разговором мы успели забрать вещи из номеров, отметиться в книге прибытия-отбытия и вернуться к месту встречи с начальством. Оно, начальство, жевало травинку и пристально гипнотизировало здоровенные башенные часы, и можно не сомневаться — точно в назначенный срок оно уйдёт, да ещё и чакросокрытие наложит, чтобы найти трудней. Нет уж, мы в догонялки играть не намерены.

— Сенсей, а вольных кланов много осталось?

— Смотря где, Шу-кун, — наставник ничуть не удивился вопросу. — В стране Чая их хватает, на южных архипелагах за океаном Канаши — тоже. Гакуре не любят, когда на их территории сидят неподконтрольные шиноби, и тем или другим способом их придавливают. Но не до конца — некоторые кланы приносят присягу напрямую даймё, их трогать нельзя. Или, скажем, для грязных делишек лучше использовать кого-то чужого, чтобы в случае чего остаться чистеньким.

— Я думаю, им сейчас самое время работать. Шиноби из деревень воюют, заказы брать не берут, но купцы ведь продолжают товар возить. Обозы-то защищать надо или там конкурентам поджог устроить.

— Как сказать. Торговые пути из-за войны нарушены, налоги правительства задрали, из-за поборов крестьяне разоряются и идут в бандиты. Банд становится больше, ездить по дорогам опаснее, многие купцы предпочитают переждать смутное время. Так что у вольных шиноби тоже всё не просто.

Шу почесал голову, призадумавшись, затем махнул рукой.

— Пофиг. В этой Бобровке им по любому делать нечего.

— Тебе-то какая разница!? — ехидно улыбнулся сенсей. — Нет там шиноби — миссия легкая и закончится быстро. Есть шиноби — повышение до В-ранга, больше денег и отметка в деле. И так и так ты в выигрыше.

— Блин, точно! Как сам не допёр!

Кенте-сану нравился Шу-кун. Полагаю, из-за некоего внутреннего родства, сенсей в молодости наверняка был таким же задиристым грубияном, малопочтительным к авторитетам и готовым тренироваться до упаду. Это сейчас он пообтесался, речь стала более правильной, с вкраплением оборотов из высокого языка, а жизненный опыт стесал острые углы и придавил темперамент плитой воли. Характером оба похожи, просто в одном случае надо сделать поправку на возраст. У них даже стихийная предрасположенность одинаковая — Огонь и Земля. Нам с Дайсукэ приходится осваивать свои стихии по свиткам или с редкой помощью знакомых сенсея, приглашённых по такому поводу. Кажется, в обмен он дает уроки их ученикам.

Дорога до Бобровки много времени не заняла — добежали и всё, разве что посылку по пути доставили. Деревеньку найти оказалось несколько сложно, потому что сенсей самоустранился, мы дороги не знали, а с картами в этом мире напряг. Тем не менее, справились, спасибо хенге и сверхобщительности Шу.

Деревня при нашем появлении словно вымерла. Буквально только что по улицам бегали дети, перекрикивались женщины и о чем-то судачили старики, и вдруг не стало никого. Только доносится тихое дыхание из-за тонких тростниковых стен да кое-где поблескивают в щелях испуганные глаза.

Старостой в деревне оказался тщедушный однорукий мужичок по имени Ватари-сан, он вместе с двумя совсем старыми перцами встретил нас на чем-то, напоминающем центральную площадь поселка. В группу поддержки, кажется, отбирали тех, кого не жалко — очень уж убого старички выглядели.

— Для нас большая честь встретить доблестных шиноби в нашей деревне, — принялся низенько кланяться староста. — Меня зовут Ватари, милостью господина нашего, Торуне Кагемару-сама, я назначен старостой этой деревни. Не погнушайтесь, позвольте угостить вас чаем в моем скромном жилище.

— Чай — это хорошо, — согласился сенсей. — Заодно расскажешь, что за банда у вас тут хозяйничает. Ваш господин нанял нас разобраться с ней.

— О, так вас прислал Кагемару-сама! — расслабился мужичок. — Очень, очень хорошо! Прошу вас, пойдёмте!

Жил староста неплохо, потому что в его доме имелись внутренние перегородки, а пол был целиком покрыт сплетенными из рисовой соломы татами. Кроме того, здесь же стояла металлическая жаровня, что для деревни очень круто. Чай оказался незнакомым, хотя и неплохим, по-видимому, какой-то местный сорт, предложенные к чаю рисовые колобки и сладости тоже пошли на ура, так что при других обстоятельствах мы могли бы чуть расслабиться и наслаждаться отдыхом. К сожалению, настроение портили малоаппетитные подробности, рассказываемые Ватари-саном.

— Два месяца назад они пришли, двадцать человек с оружием. Ивао-куна и Масару-куна зарезали, Ясуо-куна насмерть забили, остальных в амбар загнали и заперли, только девок себе оставили. Хикари-тян повесилась потом. Вечером меня к себе позвали и главарь сказал, они здесь теперь хозяева и налог платить им.

— Главаря как зовут? — поинтересовался сенсей.

— Остальные называли его «Тора-сама»

— Тора, «тигр», — фыркнул учитель. — Дальше рассказывай.

— Ну, ушли они, я гонца к управителю отрядил, — вздохнул староста. — Араси-кун у нас самым быстроногим был. На следующий день пришел Тора-сама с подручными, принес в мешке голову Араси-куна, отрубил мне руку и сказал, что в следующий раз всю деревню сожжет, чтобы знали, как его обманывать. Трёх девок они с собой забрали, в услужение. Так и жили.

— Понятно. Нас каким образом наняли?

— Так две недели назад управитель приезжал, — пожал узенькими плечами Ватари-сан. — Налог собрал, за недоимку, знамо дело, выпорол, ну и пообещал сообщить Кагемару-саме о причине убытков и покушение на его, высокорожденного, собственность. Вот, наверное…

— Да уж наверное, — хмыкнул сенсей и выглянул в дверной проём. Солнце ещё не перевалило за полдень. — Кушина-чан, кто-нибудь покидал деревню в последний час?

— Один человек. Полчаса назад. Ушел на северо-запад.

Староста посмотрел на меня с суеверным страхом и втянул голову в плечи. Кажется, напугали его не столько продемонстрированные способности, сколько выписанные на доске кандзи высокого языка.

— Докладывать побежал, — задумчиво поскреб щёку наставник. — В общем, так, староста. Из деревни до завтра никому не выходить. Если всё пройдет без неожиданностей, мы сегодня вечером или ночью с бандой разберемся, принесем головы, подпишешь отчет и, дадут ками, больше я вашу деревеньку не увижу никогда. Команда, уходим.

Примерное направление мы знали, деревенские указали тропку, по которой ушли бандиты, по ней же сбежал предполагаемый лазутчик. Углубившись в лес примерно на сто метров, сенсей остановился.

— Если у кого-то есть умные мысли, самое время их высказать.

Первым, как всегда, успел Шу.

— Вы думаете, они сбегут?

— Похоже, главарь у них не дурак, людей терять не захочет — согласился Кента-сенсей. — Связываться с шиноби не станет. Кстати, почему я считаю, что он не дурак?

Мальчишки переглянулись и пожали плечами.

— Староста упомянул оружие. Мечи. Копья. Дорого.

— Верно, Кушина-чан. Обычные разбойники ходят с луками и дубьем, железо могут себе позволить только удачливые банды. А у удачливых банд всегда умный главарь, — сенсей поморщился. — В общем, нужно их сегодня брать, иначе завтра они вглубь леса уйдут и ищи-свищи ветра в поле. Следы видите?

Мы дружно посмотрели под ноги. Ничего не разглядели и беспомощно воззрились на наставника. Тот, кажется, хотел сказать что-то матерное, но сдержался. Взамен спросил:

— Вас же этому в школе должны были учить?

— Ну, выводили нас в лес, показывали, как рыбу ловить и какие корешки выкапывать, — припомнил Дайсукэ. — Так когда это было?

Сенсей безнадежно оглядел нас, уделив особое внимание моей фигуре, согнутой в поклоне «извинение перед справедливым гневом вышестоящего», и присел на корточки:

— Ладно, смотрите.

Тропа, если присмотреться, оказалась довольно натоптанной, ходили по ней часто. Разглядеть след было легко. Примерно спустя час команда вплотную подобралась к лагерю бандитов, наполненному суетливой деятельностью, быстро пересчитала противников (староста завысил их число) и залегла в сторонке. Совещаться. На том, чтобы сначала подобраться поближе, настаивал Шу, напиравший на необходимость тщательнейшей разведки местности. Аргумент правильный, поэтому я не возражала, хотя Шу, кажется, просто не сиделось на месте.

Парням по пути досталось. Они торопились вперед и чуть не влипли в секрет часовых, если бы не сенсей, нас бы точно заметили и успели поднять тревогу. Оплеух напарники получили неслабых и за дело, ибо косяк серьёзный.

Разбойники действительно собирались уходить, однако лагерь сворачивали ни шатко, ни валко. Вообще, впечатление они производили двоякое, потому что одеты были в вещи добротные, но грязные, неухоженное оружие в руках держали непрофессионально, зато железный нож был у каждого, для ночёвки построили полноценные хижины из бамбука и в то же время не озаботились выкопать яму под отхожее место… Составить план нападения мы успевали. Сенсей от обсуждения самоустранился, Шу предлагал лихим наскоком ворваться и всех поубивать, Дайсукэ хотел сначала закидать врага железом, ну а потом ворваться и всех поубивать. Что характерно, сомнений морального плана оба не испытывали. Им с детства вбивали в головы, что есть враги, есть немногочисленные союзники и есть все остальные, чьи жизни ничего не стоят.

Меня проводимая в клане психологическая накачка тоже задела, во всяком случае, то, что вот данных конкретных особей надо уничтожить, я понимала и с этим соглашалась. Потому что уйдут они сейчас — и снова начнут грабить, убивать, насиловать. Мы в данном случае не убийцы, а исполнители высшей меры социальной защиты. Самообман? Возможно.

Планы мальчишек я раскритиковала. Взяла доску и написала на ней три пункта:

— Уничтожить часовых. Наставить ловушек вокруг лагеря. Освободить заложниц.

Приятно видеть смущение в глазах окружающих.

Возможности, даруемые чакрой, велики. Органы чувств простого бескланового шиноби намного острее слуха или зрения обычного человека, что уж говорить о таком плоде многовековой селекции, как представитель Узумаки. Дайсукэ, конечно, не настолько одарён, клану Икэда всего лет триста, но он тоже хорош. Проблем с установкой простеньких ловушек не возникло — оба поста были вовремя замечены и обойдены стороной, лески в подходящих местах натянуты, кое-где установлены взрывпечати, реагирующие на тепло. Последних было не так уж и много, потому что они сложнее обычной кибакуфуды и делать их труднее. Решили приберечь.

По уму, следовало бы одновременно снять часовых, благо на каждого из нас приходилось по одному секрету, а потом вместе разом атаковать лагерь. Но я решила подстраховаться и потратить больше времени, зато убрать посты тихо, без шума. Подойти, окружить позевывающих бандитов, разобрать цели, метнуть кунаи с подходящей дистанции и заняться следующей парой. Нет, ну это наглость какая-то! Они же знают, что за ними пришли, что пришли шиноби и пришли убивать! Так почему они ещё не побросали манатки и не убегают со всех ног!?

Надо будет спросить у сенсея. Потом, когда все закончится.

Убить человека оказалось просто. Бросок куная, движение руки, привычное по сотням тренировок — и тело сползает по стволу, захлебываясь собственной кровью. Парой шагов дальше точно так же умирает его товарищ, убитый Дайсукэ, рядом с ними беззвучно возникает Шу, готовый придержать, проконтролировать слишком сильные конвульсии. Странное чувство. Словно не жизнь оборвал, а получил на школьном экзамене незаслуженную пятерку. Вроде бы всё нормально, правильно, но совесть недовольно ворочается в глубине души.

Тихо и быстро сняли остальных часовых.

В лагере осталось девять человек и прислуга — четыре уведенные из поселка девчонки с затравленными лицами. Какие-то сложности могут возникнуть с главарем, он правильно двигался и довольно уверенно придерживал засунутые за пояс ножны. Опытный человек, такие вещи сразу видно. Вон, как по сторонам зыркает, видать, почуял что-то. С него-то мы и начали.

Сенсей верен своему обещанию сделать из меня хорошего бойца поддержки, поэтому постижение Фуутона началось с Дайтоппы, или Великого Порыва. Трансформация чакры в стихийную оказалась задачей сложной, даже с учетом имевшегося у меня опыта трансформации в медицинскую, времени на освоение уходит уйма. Кроме Дайтоппы, я пока ничего не изучала, да и с той ещё работать и работать.

Впрочем, на этих бандюков текущего умения хватит.

Выждав, пока главарь начнёт орать на одного из своих подручных, принялась медленно и осторожно складывать печати. До цели примерно пятьдесят метров, кусты мешают, но терпимо, просвет есть. Залить побольше чакры…

Впервые в жизни использую технику не на полигоне и не на специальном поглощающем барьере в качестве мишени. Результат потрясающий, причем в прямом смысле. Порыв сконцентрированного воздуха буквально смел попавшиеся по дороге кусты и мелкие деревья, стесал слой почвы и с глухим треском врезался в людей. Два тела просто-напросто вбило в землю, наверняка половину костей переломало от удара. Спустя секунду раздался взрыв чуть в стороне, послышался свист летящих кунаев и крики боли, по лагерю пронеслась стремительная тень… К тому моменту, когда я подбежала к месту побоища, всё уже закончилось. Мальчишки прекрасно справились без меня.

Рядом абсолютно беззвучно возник сенсей. Он использовал какую-то технику для маскировки, так что даже я, сенсор, его не чувствовала последние полчаса. Впрочем, сенсор из меня так себе.

— Ну, что встали? — безэмоционально оглядев разгромленный лагерь, мёртвые тела и жавшихся по укрытиям девчонок, скучным голосом спросил наставник. — Трофеи прибрать, головы отрезать. Давайте, шевелитесь!

Полученные чёткие указания избавили от возникшей растерянности. Мы, действительно, зашевелились. Парни взяли на себя грязную работу, за что им особое спасибо, ну а я занялась девочками. Согнала в кучу, позволила обнять друг друга, подождала, пока проревутся и перестанут напоминать сцепившийся конечностями клубок. Просканировала, напоила легкими стимуляторами, одной дала препарат, вызывающий выкидыш на ранних стадиях. Что надо делать с людьми, чтобы за пару месяцев довести их до такого состояния?

Остальные давно закончили, а я все возилась.

— Время! — наконец, скомандовал сенсей. — Выходим, или ночевать придётся здесь.

Да, наверное, дома им будет лучше.

Деревенские, мягко говоря, удивились нашему появлению. Для них события развивались слишком быстро — утром пришли трое странно одетых подростков во главе с угрюмым амбалом, о чём-то пообщались со старостой, ушли в лес, вечером возвращаются с головами разбойников. С головами мертвых бандитов, целых два месяца терроризировавших целую деревню! Причем потрепанными не выглядят, и за собой ведут украденных девчонок, которых родня успела оплакать и забыть.

В общем, смотрели на нас, словно на небожителей, и мальчишкам это явно нравилось.

Откуда-то сбоку выскочила женщина, подбежала к одной из шедших за мной девчонок, схватила ту в охапку и громко заревела. Что же, от одной избавились, сейчас и остальных разберут. Мне их жалко, действительно жалко, но лучше всего им помогут родные, а не увешанная оружием чужачка из высшей касты.

С вышедшим навстречу старостой сенсей был лаконичен:

— Эти? — по его знаку парни рядком выложили головы на земле. Башку главаря выдвинули чуть вперед, отдельно.

— Да, шиноби-сан, это те самые бандиты!

Кланялся староста низенько-низенько, голосок его дрожал от сдерживаемых эмоций. Тоже в шоке.

— Тогда поставь печать на документы, мы переночуем и завтра с утра уйдем. Да, головы с собой заберем. Их надо предъявить вашему хозяину.

— Конечно, шиноби-сан, конечно!

Разумеется, нам предоставили лучший дом (Ватари-сан выгнал куда-то свою семью), лучшую еду (рис с кусочками мяса) и постарались не беспокоить. Кажется, местные боялись нас чуть ли не больше бандитов, что не мешало им восхищаться и благоговеть.

После ужина сенсей принялся разбирать прошедший бой, и тут мы порадовались, что в доме никого нет. Потому что досталось всем! Наставник пропесочил Шу за излишнюю спешку и прошелся по его боевым навыкам, за неуместный героизм огреб Дайсукэ, получив обещание усиленных тренировок по возвращении домой, потом нам подробно объяснили, чем скрытное передвижение по лесу отличается от увиденного сегодня позорища. Напомнили, что шиноби Узушио не для развлечения создали язык жестов, слишком примитивный для повседневного общения, но прекрасно подходящий для ведения боевых действий. Меня приберегли на сладкое.

Оказалось, я всё делала не так. Часовых надо было снимать быстрее и меньшими силами, ловушки ставить в других местах, роли в отряде распределять иначе… Короче, обругали по полной. В конце прочувствованного монолога Кента-сенсей помолчал, потом нехотя добавил.

— Ещё момент, Кушина-химе. Просто чтобы вы понимали отличие традиций гражданских от шиноби. Девочки, взятые бандой, в глазах деревенских теперь считаются порченными. Их никто не возьмёт замуж, зато любой мужчина может ими попользоваться и никто его не осудит.

Он, должно быть, что-то прочёл по моему лицу, потому что добавил.

— Я не говорю, что их надо было убить. Но на будущее имей в виду — иногда жизнь хуже смерти.

И, да. Если кто-то станет просить забрать её с собой, соглашаться запрещаю. Мы шиноби, а не монахи Канно Милосердной.

Война, предполагавшаяся короткой, с каждым прошедшим месяцем набирала обороты. Страна Дождя, невольная арена столкновений трех великих держав, постепенно превращалась в руины. Десанты Суны успешно высаживались в стране Чая, и Коноха вынужденно отзывала бойцов с основного фронта, тем самым давая передышку истощенной Скале. Облако наблюдало, его отряды всё чаще видели в стране Мороза, прежде считавшейся нейтральной зоной. Туман колебался — то ли атаковать Облако, тем самым ослабив ближайшего конкурента на региональное господство, то ли бросить все силы против Узушио. Логика склонялась к первому, память крови жаждала второго.

В госпитале незаметно прибавилось работы. Полевые ирьенины далеко не всегда могли справиться с ранениями бойцов, поэтому в тяжёлых случаях тех запечатывали в особые свитки и отправляли на остров. Свитки изготавливало всего несколько мастеров, стоили они дорого, а требовалось их много. Впрочем, у других таких вовсе нет.

Количество миссий увеличилось, они становились опаснее и среди них попадался В-ранг. Пока что ни с кем серьёзным мы не столкнулись — подготовка противников уступала нашей, тем не менее, это были шиноби. Кроме того, банд становилось больше, и они стали многочисленнее, злее. Прежде за одну командировку мы выполняли одну-две миссии, с недавних пор приходилось брать три, а то и четыре. Как следствие, времени на отдых, восстановление и тренировки оставалось меньше.

А тренировки очень нужны! Сенсей утверждал, что надо развивать Фуутон, и я полностью с ним соглашалась — да, надо. В изучении фуин наконец-то наметились подвижки в создании запечатывающих техники свитков, тоже очень важное и полезное направление. Мой контроль чакры достиг уровня, позволявшего самостоятельно проводить примитивные операции, и ставшая главврачом больницы Оками-сама присвоила мне ранг младшего ирьенина. Госпиталь всегда отличался некоторым вольнодумством, да и постоянная нехватка врачей сделала своё дело.

Присвоение ранга дало доступ к закрытым прежде отделам библиотеки, где я с восторженным изумлением наткнулась на описание техники Хачимон Тонко — открытия Восьми Врат. Точнее говоря, наткнулась я на многое, просто Хачимон показался наиболее перспективным в ближайшем будущем. Техника опасная, изнашивает организм очень сильно, однако должная подготовка и правильное самолечение сведет негативные эффекты до нуля. Во всяком случае, Акено-сенсей уверен, что нивелировать последствия открытия первых врат, Каймон, можно без особых усилий.

Готовлюсь потихоньку.

Немного угнетает рваный ритм жизни. В нормальной ситуации период тренировок должен перемежаться периодом отдыха, у меня же отдыхом получается время на миссиях. Где, разумеется, большую часть времени я пребываю в напряжении. Слабо представляю, как справляются с накапливающейся усталостью бойцы элитных подразделений, сейчас воюющих в стране Лапши и на архипелаге Тацуно. Впрочем, что я о них знаю? Вполне возможно, что члены Глубины проходят реабилитацию в Узушио, просто в каком-то отдельном месте.

Я не жалуюсь, нет, Узумаки грех жаловаться. Тем же листовикам намного тяжелее приходится. Встретили мы как-то после миссии команду союзников, посидели в чайной, поговорили о положении на фронте и в гакуре.

— Срок боевого слаживания недавно уменьшили, — рассказывал Миназуки Иккаку, чунин и глава команды. — Было четыре месяца, стало два. Раньше учебным командам миссий В-ранга практически не давали, теперь понемногу начинают.

Откровенничал он не с нами, с Кентой-сенсеем. Я подслушивала краем уха, одновременно общаясь с Хьюга Ирохой-куном. Он был в команде единственным представителем великого клана, пусть и из побочной ветви, поэтому товарищи дружно предоставили ему честь общаться и развлекать аристократку-Узумаки. Вот бедолага и отдувался, старательно вспоминая подзабытые формы высокого этикета.

Получалось у него не очень, хотя смотрелось забавно.

— Мы полны решимости закончить эту войну в ближайшие полгода-год, Кушина-химе, — жестикулируя чашкой с чаем, убеждал он. — Осталось всего-то додавить Суну, и тогда Скала не выстоит против нашей мощи!

— Есть ещё Туман и Облако.

— Облако можно не учитывать. В первую войну Нидаймё-сама с учениками уничтожили почти всех их сильных бойцов, молниевики до сих пор не оправились от потерь. А Туман воюет сразу на нескольких фронтах — против Моря, Луны, с вашей деревней, и это не считая конфликтов на восточном континенте и с тем же Облаком. Он распылил силы, ему не до войны с сильнейшей гакуре!

Спорить не хотелось, и я перевела разговор на другую тему.

— Воины Конохи известны силой.

— Точно так же, как и воины Водоворота, — Хьюга вернул комплимент.

— Водоворот не столь разнообразен талантами. Мы хороши в фуин и тай, однако у нас мало знатоков гендзюцу и почти нет сенсоров.

Хороших сенсоров, я имею в виду. Слабосилков хватает. Собеседник немедленно принялся уверять меня, что и Узумаки нечего стыдиться, зато много чем есть гордиться и говорить прочие положенные глупости. Среди которых, кстати, проскальзывали довольно интересные моменты:

— Зато у вас есть понимание, кто на что способен. Возьмите, к примеру, мой клан. Наш кеккей генкай не очень хорош против шиноби, обитающих в стране Ветра, однако из-за бьякугана Хьюга в обязательном порядке входят в состав отрядов на западном направлении. Многие мои соклановцы уже погибли.

— Разве в пустыню не правильнее посылать Учиха или кого-то с Ветром?

— Принято считать, что крупный отряд должен быть универсальным. Ядро из капитана, его личных помощников и трёх-четырёх команд чунинов во главе с джонинами, к ним добавляют по мере необходимости полевые команды, состоящие из генинов. Такие отряды часто перебрасывают с места на место, поэтому стараются подготовить их к встрече с любым возможным противником. Это не всегда хорошо.

Парень не особо откровенничал, и всё-таки я была слегка разочарована, когда подошедший Иккаку-сан прервал его и, извинившись, попросил уделить ему немного внимания. Пусть Ироха-кун сам пока не участвовал в боевых действиях, благодаря рассказам родных знал многое.

— Простите за беспокойство, Узумаки-сама. Ваш наставник не смог помочь мне в одном деле, однако сказал, что, возможно, сможете вы.

Я кивнула, поощряя продолжать, и написала на табличке.

— Лучше зовите меня по имени.

— Как скажете, Кушина-химе. Так вот, в Конохе сейчас не достать сложные печати. Клановых мастеров, способных изготовить что-то сложнее запечатывающего свитка, немного, и они обеспечивают только своих, а поставки из Водоворота редки и распределяются в первую очередь среди АНБУ. Отчасти поэтому я обрадовался, когда нас отправили в страну Горячих Источников — надеялся встретить кого-то из Узумаки. Не найдётся ли у вас чего-нибудь на продажу?

Ну, почему бы и нет? Лишний комплект фуин найдется — и подзаработаю, и союзнику помогу.

— Немного, но есть.

Листовик приобрел маскировочный барьер, защитный (одноразовый и потому дешевый), десяток медицинских печатей против чакроистощения и немного всякой мелочевки до круглой суммы. Самым дорогим, конечно, был маскировочный. Мало того, что многоразовый, не менее двадцати активаций, так ещё и проверявший его Хьюга не видел укрытых им сокомандников, стоя едва ли не вплотную. Ироха-кун не лучший из сенсоров, но таких как он — большинство, своих денег барьер стоит.

Расстались мы с Иккаку-саном довольные друг другом. Он заполучил печати, причем дешевле, чем если бы приобрел в Конохе, а я стала богаче на тридцать тысяч. В последний факт специально ткнула носом Шу. Это же уму непостижимо — Узумаки, не умеющий рисовать печати! Парень игнорировал всё, кроме нин и тай, требовал от учителя крутых техник и не желал учиться ничему другому. Может, хоть так заинтересуется.

Говоря о деньгах — стало попроще. Принадлежность к правящему семейству вынуждает поддерживать определенный уровень, ниже которого скатываться нельзя. Обязательна служанка, необходимо несколько раз в год посещать дворец правителя, бывать в храме Шинигами и делать пожертвования, поддерживать родичей из младших ветвей и делать тому подобные жесты. Мне приглашения на приёмы не присылали, мне парадные кимоно не нужны, а вот Юмико-сама и Мику-чан в гости звали. Правда, реже, чем раньше.

Волны от моего отказа становиться джинчуурики утихнут не скоро… Да до смерти всех участников той истории они не утихнут! Сестренка рассказывала, подруг у неё стало поменьше, в школе некоторые учителя начали относиться прохладнее, чем раньше. Сильно подозреваю, что карьеру в официальных структурах ей теперь не сделать и, кажется, Юмико-сама считает так же, потому что созданию печатей учит нас обеих. Как оно там дальше повернётся, неизвестно, а мастер фуин без куска хлеба с мясом не останется.

Мику на возросшую нагрузку не жаловалась. Она теперь вообще редко жалуется.

— Чего реветь-то? — задумчиво растягивая гласные, пояснила она свою позицию. — Вот у Хикари-чан отец погиб — это горе. У Макото-сенсея дочь туманники убили — тоже горе. Тебя чуть в побочную ветвь не отправили. А у меня так, ерунда.

— Меня хотели изгнать из старшей ветви? — удивилась я.

— Угу. Закона подходящего не нашли. Ты что, не знала?

— Впервые слышу.

Если бы изгнали, пришлось бы намного туже. Так меня хоть статус защищает. Значит, Узукаге разозлился очень сильно, но прецедента не нашел, а издавать личный указ по такой неоднозначной причине не решился. Изгонять ребенка? Да ещё когда в клане существует оппозиция, всерьёз предлагающая отказаться от союза с Конохой? Мы, конечно, поддерживаем Сенджу, однако сейчас во главе Листа стоит Сарутоби, чья политика неоднозначна. Некоторым старейшинам дай только повод, они его наизнанку вывернут, но используют к ослаблению власти правителя. Он у нас только на словах абсолютный, в действительности ограничений много.

— Знаешь, я хочу стать сильной! — продолжала Мику. — Прожить долго-долго, защищать вас и своих детей! Ну, что ты улыбаешься?! У меня будет много детей, вот увидишь!

— Сначала подрасти.

— Мне уже двенадцать! Через три года можно замуж выходить! — и другим тоном, покровительственно. — Просто ты ещё маленькая и не понимаешь.

Я состроила печальную мордочку и грустно закивала. Дескать, куда уж мне.

— Вот ты смеешься, а Казуко-тян уже просватали, — сообщила Мику. — Она, между прочим, твоя ровесница. Так что о семье лучше подумать заранее, чтобы потом не оказаться замужем за каким-нибудь столетним стариком. Или за малолеткой из союзного клана.

— Казуко-тян — внучка Узукаге.

Странно, что её не просватали прямо в колыбели.

Хотя в целом сестрёнка права. Учитывая отношение ко мне правящей верхушки, вполне могут приказать выйти замуж за кого-то определенного и не самого приятного. Может, и в самом деле присмотреться и подобрать, кто понравится? От иллюзий про Великую Любоффь я давно избавилась, а ведь говорят, что брак по расчету самый лучший, если расчет правильный.

Надо подумать.

На очередном занятии отрабатывали каварими.

Иногда сенсею взбредет в голову, и мы начинаем повторять, причем основательно так, простейшие приемы из школьной программы. Происходит такое не часто, примерно раз в месяц. Мальчишки злятся, фырчат, но помалкивают, ибо уже поняли, что спорить бессмысленно и очень болезненно. Я же к упражнениям на базу отношусь более чем уважительно и готова спорить, что после того, как наше каварими наставника удовлетворит, мы начнём осваивать шуншин. Последний хоть и не относится к пространственным техникам, однако требует хорошего равновесия и быстрой реакции.

Мастер у нас умница, просто так ничего не делает.

После того, как тренировка закончилась, я задержалась на полигоне. Отрабатывала новый приём. Для лечения глубоких ран в некоторых случаях медики используют особые нити из медицинской чакры, и один из раненых шиноби в больнице сказал, что видел нечто подобное у песчаников. У Суны есть особый класс бойцов, так называемые марионеточники, сражающиеся с помощью боевых кукол. Вот благодаря нитям из чакры они своими куклами с расстояния и управляют.

На марионеточника я не потяну. У нас по ним практически никакой информации нет, кроме того, что им требуется прекрасный контроль и куклы стоят дорого, их изготавливают из особых материалов. Собственно, мне и не нужно, нити я планирую использовать в качестве обычной лески. Метнул кунай или сюрикен, дернул обратно — и он снова у тебя в руке, а если ещё и траекторию полёта можно менять, то вообще прекрасно. Среди полевых ирьенинов многие владеют чем-то подобным, просто не афишируют.

— Кушина-химе, — подошедший поближе Шу забыл, о чём хотел спросить, уставившись на натянутую между большим и указательным пальцами сверкающую нить. — Что это ты делаешь?

Вместо ответа я обвязала нитью рукоять куная и метнула его в мишень. С глухим стуком лезвие вонзилось в дерево. Слегка изменить структуру чакры, потянуть обратно — и переставшая растягиваться нить выдернула кунай обратно мне в руку. Бинго! Ещё бы скорость увеличить и научиться прикреплять нити не к оружию из чакрапроводящей стали, а то больно уж оно дорогое.

— Круто! Научи, а?! Пожалуйста!

— Улучши контроль.

— Я работаю! — скривился парень. — Сенсей говорит, когда технику создаю, три четверти чакры впустую уходит, да я и сам чувствую. Просто медленно как-то идёт.

— Больше старайся.

— Куда уж больше-то, два часа каждый день трачу, — буркнул Шу. — Да! Чего я хотел-то. Ты ведь ирьенин. Это… Можешь мне помочь?

Голос у парня становился тише и тише, последнюю фразу Шу буквально прошептал. Если подумать, я никогда не видела его в таком напряжении — фигура закаменела в поклоне, кулаки сжаты, лицо опущено. Похоже, речь идёт о чем-то важном для него.

— Чем помочь?

— Сестра плоха. В больнице ей ничем помочь не могут, то есть могут, но у нас таких денег нет. Посмотри её, а?

— У тебя есть сестра? — удивилась я.

— Жена двоюродного брата.

— У меня только С-ранг, — сочла нужным напомнить.

— Пусть. Мне просто… убедиться.

Шаг со стороны напарника непростой. Если выходец из младшей ветви о чем-то попросит аристократа, у первого возникает долг перед вторым, выплатить который можно не всегда. Подобного рода обязательства и на детей иногда переходят. Бывает, что долги растут со временем и в конечном итоге возникает что-то вроде вассалитета, когда одна семья служит другой. Это не поощряется, ведь клан один, однако у каждого по-настоящему влиятельного человека есть личные слуги.

Пока шли, задумалась, что я знаю о системе оплаты медицинских услуг в деревне. Среди Узумаки, исходя из средневековых мерок, бедняков нет, одни только богачи. В клане бесплатное хорошее образование, за сиротами и немногочисленными немощными обязательно присматривают и помогают; тех, кто сам не способен заработать, обеспечивают едой и одеждой. Высокие навыки фуин обеспечивают каждый дом светом и теплом, с горячей водой проблем тоже нет. Водоворот является сильнейшей крепостью, поэтому с точки зрения безопасности тоже всё в порядке. Словом — девяносто девять людей из ста скажут, что мы живём в раю, и насмотревшись на быт простого населения в союзных странах, я понимаю, почему.

Однако, как говорится, есть нюанс. Ирьенинов относительно мало, поэтому несрочная медицинская помощь оказывается за деньги, причём стоит дорого. Настолько дорого, что позволить её могут не все.

Собственно, разделение по доходам хорошо видно по кварталу, в котором мы сейчас шли. Водоворот — остров, основная часть товаров привозится с материка, и если товары повседневного потребления стоят относительно дешево, то цены на всё, считающееся роскошью, уже кусаются. Рис, рыба и овощи дешевы, мясо, мед и молоко дороги. Простая ткань продается за копейки, шелк и ювелирка по карману далеко не каждому. Наш дом окрашен в красный цвет не только потому, что разрешен по статусу — цена на красную краску в три раза выше. Некоторые обедневшие самураи на континенте вынуждены каждый год обмазывать красной глиной свои дома, иначе глина осыпается и их жилища можно спутать с лачугами бедняков.

Шу как-то проговорился, что полноценное обучение фуиндзюцу требует денег, каких у него нет. Он, конечно, лукавил — в школе особую бумагу и чернила нам выдавали, от учеников требовалась только усидчивость. Тем не менее, ради интереса я посчитала, сколько трачу в месяц на материалы плюс примерная сумма мастеру за обучение, если бы он у меня был. Вышло пять тысяч рё. Примерный доход генина от миссии С-ранга. Причем надо учитывать, что репетитора среди Узумаки найти проще простого и со своих они берут немного.

Дом, в котором последние восемь лет жил Шу, выглядел типичным домом незнатного Узумаки. Ворота-тории, прикрытые простеньким барьером, сейчас не активированным; небольшой дворик с суетящейся живностью в лице детей, кошек и собаки; зафиксированные внешние стены, сделанные из твердых пород дерева и дополнительно укрепленные печатями. Наверняка во внутренний дворик выходит веранда-энгава, а внутренние раздвижные стенки амадо в теплую погоду снимаются совсем.

Под внимательными взглядами притихших детей сокомандник провел меня через широко раздвинутые двери. Прямо в большую комнату-гостиную, где за широким столом сидела одетая в домашнее платье женщина лет тридцати. Ну, учитывая долгий срок жизни Узумаки, с одной стороны, и тяжелую работу с другой, ей действительно где-то тридцать.

— Шу-кун! — подняла она голову при нашем появлении. — Ты не предупредил, что приведешь гостью!

Тут женщина разглядела двойную спираль на голубом фоне, нашитую на моей одежде, и глаза у неё испуганно расширились.

— Ане-сан, это моя сокомандница, Кушина-химе, — представил меня Шу, с грацией носорога нарушив сразу несколько правил этикета. — Она согласилась посмотреть тебя!

Женщина склонилась в глубоком официальном поклоне сайкэйрэй, я же с выражением посмотрела на парня, вопросительно подняв одну бровь.

— А! Кушина-химе, это Мичико-ане-сан, о которой я говорил.

Будучи гостьей, да ещё и вышестоящей по положению, я ограничилась обычным поклоном-эсяку. Не совсем верно в данном случае, но после подобного знакомства строгие рамки официального стиля смело можно игнорировать.

— Ане-сан, Кушина-химе согласилась посмотреть тебя.

— Ну, что вы, в этом нет никакой необходимости!

— Конечно, есть!

— Кушина-сама, простите нас за беспокойство! Шу-кун склонен преувеличивать, со мной всё хорошо и я скоро совсем поправлюсь!

Следующие минут пять я внешне бесстрастно переводила взгляд с одного кричащего человека на другого. Причем один, то есть одна, ещё и непрерывно кланялась. Подглядывающие за цирком дети в количестве трёх штук служили фоном, на них можно не обращать внимания.

По мере развития скандала шум нарастал, равно как и росло желание налепить на обоих парализующую печать. К сожалению, нельзя. Поэтому я вытащила доску и, написав на ней «Я хотела бы выпить чашку чаю», сунула надпись под нос хозяйке. То есть не прямо под нос, конечно, но достаточно близко.

— Ой! — схватилась та за голову. — Простите, Кушина-сама. Я сейчас, сейчас!

Ситуация, конечно, комичная. И с моей стороны небольшая наглость, и с её — полная непочтительность.

Спустя минут десять мы втроем сидели вокруг низенького столика, на котором Мичико-сан споро выставила чашки, чайник, котелок с кипятком и небольшое блюдо со сладостями. Детишек куда-то прогнали, поэтому в дверях они не маячили. В молчании заварили чай, немного подождали, пока напиток остынет, выпили первую чашку, и только после этого я снова взялась за мел.

— Мичико-сан, ваш брат не доставил мне никаких неудобств. Рада познакомиться с его семьей. Давно хотела.

В ответ женщина пробормотала стандартную фразу о собственном недостоинстве. Ожидаемо.

— Его просьба не представляет сложности. Наоборот, мне нужна практика. Позвольте помочь.

Словом, уговорили. Мичико-сан принесла документы, выданные ей в больнице, я просмотрела их, провела сканирование Шосеном. Да, знакомая проблема. Неудивительно, что за лечение запросили большие деньги.

— Вам придётся освоить трансформацию чакры в медицинскую.

— Это, наверное, сложно? — нахмурилась женщина. — Я во время службы с Суйтоном как ни возилась, а все равно плохо получалось.

— Надо. Вливать чужую — не так полезно.

— Ох. Ну, значит, буду стараться. Большое спасибо, Кушина-химе!

— Зайду завтра, — пообещала я. — Принесу упражнения.

— Не утруждайте себя, Кушина-химе!

Мне-то как раз не сложно.

Пока возвращалась домой — Шу счёл своим долгом проводить меня — вспоминала всё, связанное с преждевременной деградацией очага. Именно эта редкая болезнь обнаружилась у Мичико-сан. Среди Узумаки, в отличие от других кланов, практически не встречаются люди со злокачественными мутациями системы циркуляции чакры. Проблемы совместимости геномов не возникает — в самом худшем случае ребенок получает «чистую» кейракукей, лишенную наследия крови обоих родителей. Зато нас не миновала другая беда шиноби — медленное угасание очага.

Чакра, если вдуматься, мало чем отличается от эликсира вечной жизни, настолько эффективно она лечит организм и поддерживает его в тонусе. С возрастом количество необходимой чакры увеличивается, поэтому чем эффективнее работает очаг и чем он больше, тем дольше срок жизни. Беда в том, что постепенно очаг начинает работать всё хуже и хуже, лишенная полноценной подпитки система циркуляции усыхает, следом притока энергии лишаются внутренние органы… Наступает старость, тело дряхлеет и довольно быстро перестает работать совсем.

Конечно же, существуют методики раскачки очага и его стимуляции. Много методик. Основная часть предназначена для молодых шиноби, даже не генинов, однако некоторые, чисто медицинские, призваны бороться с деградацией. Назначенное Мичико-сан лечение не особо сложное, но муторное и требует особых навыков, в частности, хорошего контроля и знания некоторых медитационных техник.

Научится, куда она денется. Жить калекой она не захочет, а Узумаки без чакры это именно что калека. Вдобавок я уже прикинула, как можно упростить процесс с помощью кое-каких печатей, так что первый этап пройдем быстро. Ей же не нужно становиться полноценным ирьенином, достаточно освоить несколько приёмов.

Военные будни

Члены клана Узумаки известны своей упёртостью, а наш правитель — настоящий Узумаки. По окончании двухгодичной практики генин имеет право сдать экзамен на чунина либо по представлению наставника получить полевой патент, после чего начать выполнять задания самостоятельно. Или, что случается чаще, войти в одну из команд под руководством опытного джонина — это верный путь сделать карьеру и приобрести репутацию. Постольку, поскольку сейчас идет война, всех молодых чунинов включают в состав таких команд, а экзамены не проводят вовсе, ибо не до них сейчас.

Кента-сенсей подавал представление на всех своих учеников, причем меня выделил особо. Всё-таки хорошее тай, прекрасные для своего возраста навыки фуин, стихия на высоком уровне плюс звание полноправного ирьенина, да и просто не дура. Есть все основания считать меня сильнейшей в команде.

Звания чунина присвоили только мальчишкам. Никто не забыт, ничто не забыто.

Узнав об этом, Шу устроил скандал. Я, к сожалению, не успела его остановить, и он пошел и ОТКАЗАЛСЯ от повышения. Глупость величайшая. Нет, я очень благодарна ему за поддержку, но ведь теперь на нём висит здоровенная черная метка. Ну почему, почему он такой взрывной! «Из нас троих ты больше всех достойна стать чунином». Ха! Как будто это и так не понятно. Дайсукэ поступил умнее — он отказываться не стал, просто вышел из состава команды и теперь барахтается на мелкой должности на границе Огня и Лапши. Есть у него кое-какие привилегии в качестве единственного дееспособного представителя своего клана, вот он ими и воспользовался, чтобы заполучить тихое местечко. Остаться с нами ему, думаю, совесть не позволила, потому что командовать мной он бы не смог.

Не ожидала от Шу такого. Поначалу даже не знала, как реагировать.

Нет худа без добра — вновь напомнив вышестоящим о себе столь неординарным образом, я привлекла повышенное внимание Кейтаро-сама. Кто такой Кейтаро-сама? Глава моей семьи.

Как я уже говорила раньше, правящая ветвь Узумаки состоит из четырех семей, представители каждой из которых в свое время становились правителями. Раньше семей было пять, но одна была уничтожена, взрослые казнены, а дети отданы на усыновление. В той заварухе подчинённая ветвь почти не пострадала, чего не скажешь о правящей, в частности, погибли глава нашей семьи, его жена и двое детей. Остался только самый младший сын, ставший наследником, ну а до момента его взросления обязанности главы возложил на себя Узукаге.

Вскоре после того, как Кейтаро-сама стал чунином и, таким образом, был признан совершеннолетним, я получила от него приглашение на чашку чая. Отказываться, само собой, от таких приглашений не принято. Перенервничала я изрядно — никак не могла понять, чего ему надо. Хочет посмотреть на трусиху, опозорившую клан? Так вроде не скрываюсь. Смотри — не хочу! Хочет узнать, что мной двигало, что заставило сломать судьбу и превратило в презираемую большинством парию? Должен понимать, что вряд ли ему стоит рассчитывать на откровенность. Намерен сделать какое-то предложение или, правильнее сказать, отдать приказ? А вот это вполне возможно.

Короче, на встречу я шла, полная нехороших предчувствий.

Кейтаро-сама принял меня на маленькой земляной террасе, откуда открывался прекрасный вид на освещенный заходящим солнцем лес. Красивое место, жаль, не в моем состоянии оценить его. Среди расставленных в кажущемся беспорядке камней и декоративных кустарников расположилась небольшая деревянная площадка, на которой гостью ожидали низенький столик на двоих, чайные принадлежности и маленький короб с чем-то печеным.

— Да пребудет сила и власть ваша незыблемой тысячу лет, господин мой.

Сквозь вежливую маску проступило и сразу скрылось лёгкое замешательство. Ну а чего он ожидал? По строгим правилам этикета, первым ритуальное приветствие произносит гость или нижестоящий. Постольку, поскольку что-либо произнести для меня затруднительно, приходится писать на доске.

— Пусть духи предков будут благосклонны к вашим начинаниям, Кушина-сан.

Ответ меня приободрил. Из множества канонических вариантов хозяин выбрал нейтральный, что не могло не радовать. Согласитесь, в данной ситуации фраза «Пусть верность твоя будет беспорочной», обращенная к кому-то вроде меня, выглядит изысканной издевкой.

— Присаживайтесь, — указал он менее формальным тоном на место возле столика. — Полюбуйтесь, сколь прекрасен здесь закат.

Пока я послушно пялилась на небо, Кейтаро-сама на правах хозяина заваривал чай. Всё-таки есть что-то в чайной церемонии. Нечто медитативное, позволяющее отрешиться от суеты, успокоиться и перестать накручивать себя, придумывая новые причины идущей встречи. Чай, опять же, очень хороший, не опивки какие-нибудь.

Словом, к тому времени, когда напиток внутри чайничка закончился, тугая пружина внутри живота ослабла. Не исчезла совсем, но — ослабла.

— На голой ветке

Ворон сидит одиноко

Осенний вечер — внезапно сложил трехстишье Кейтаро-сама.

Не особо задумываясь, поддержала тему:

— Они прошли, дни весны

Когда звучали далекие

Соловьиные голоса *

Прошлая жизнь дает себя знать. Десять с лишним лет, проведенных в новом теле, не вытравили до конца старые моральные критерии. По местным меркам я очень эгоистична и до неприличия независима, потому что имею наглость не просто иметь собственное мнение по поводу замыслов вышестоящих — так ещё и высказываю его вслух. Изредка, со всем почтением и крайне узкому кругу лиц, но всё же. Кейтаро-саме наверняка донесли об этой моей особенности и, возможно, во время обучения даже приводили в качестве отрицательного примера.

— Вы задумывались о своем будущем, Кушина-сан?

Очень прямолинейно. Сам выбрал стиль общения или кто-то посоветовал?

— Пока война не закончена, о нём не стоит думать, Кейтаро-сама.

— И всё-таки?

— Меня устраивает моя жизнь, Кейтаро-сама.

Написала и с удивлением поняла, что так оно и есть. Если бы не периодические убийства людей на миссиях, всё было бы совсем замечательно, но тут уж ничего не поделать. Мир такой.

Услышанный ответ хозяину дома не понравился.

— Неужели у вас нет никакой мечты?

— Я мечтаю о том, чтобы о моём существовании забыли, — прорвалось раздражение в острых угловатых кандзи. — Однако вряд ли это случится.

— Вы правы. Ваш проступок не скоро забудется. Как вы посмели отказаться от предложения Акиры-сама? Клан едва не потерял лицо, в самый последний момент успев выполнить договор с Конохой и отослав замену нынешней джинчуурики.

Ни о чём не жалею. Разумеется, этого я писать не стала и спросила иное:

— Разве в договоре прописаны сроки?

— Нет. Но Узукаге-сама дал слово, что к определенному сроку сосуд будет в Конохе.

Впервые за всё время разговора я подняла лицо и позволила на мгновение отразиться усмешке в глазах. Сказки о нерушимости слова аристократа предназначены просторожденным, в своем кругу мы и обманываем, и впрямую лжём. Лишь бы приличия были соблюдены.

Впрочем, ни о чем подобном я писать не стала — у откровенности тоже есть свои пределы. Вместо этого выразилась в том духе, что мне очень стыдно.

— Прошу прощения за проявленную слабость. В детстве я была очень пугливым ребенком, да и сейчас осталась трусихой.

Двусмысленно получилось. С одной стороны извинение и признание трусости, с другой — напоминание о том, что ношу надо подбирать по плечам носильщика. Хотя для местного менталитета последнее мало что значит.

— Возможно, вскоре вам представиться шанс искупить свою вину, как и подобает представительнице правящей ветви Узумаки ичизоку, — сухим тоном заметил Кейтаро-сама. — Южной Армии срочно требуется подкрепление, а Лист не в состоянии оказать помощь, ему самому войск не хватает. Навыки вашей команды вполне позволяют вывести её из состава Практического резерва и перевести в полевые лагеря.

Отказ в данном случае не предполагается, упоминание «правящей ветви» четко обозначает возможную кару. Однако кое-что можно уточнить.

— Потери столь велики, что старейшины согласны отправлять генинов на передовую?

— Это временная мера. По общему мнению, Суна измотана и скоро выйдет из войны, и тогда Скале придется заключить мир. Туман не рискнёт воевать в одиночку.

— Нет ничего более постоянного, чем что-либо временное, — блеснула я чужой классикой. — Простите мою наглость, господин, могу я задать ещё вопрос?

— Спрашивайте, Кушина-сан.

— Наша команда несколько отличается от ей подобных. Мои навыки и навыки Шу-куна превосходят способности наших сверстников. Тем не менее, прецедент создается и на основании именно наших результатов будут планировать участие других генинов в боевых действиях?

— Кроме вас, отправляют еще несколько команд, оценивать будут общий результат.

— Для начала выберут сильнейших. Потом начнут посылать вообще всех.

— До такого не дойдет, — уверенно провозгласил Кейтаро-сама. — Даже в худшие дни Водоворот бережно относился к своим детям.

Вы просто не знаете, что вас ждёт. Нас ждёт. Я насиловала память, вспоминая пересказанный в перерывах между лекциями сюжет японского мультика, и точно могу сказать, что война будет долгой и кровавой. И, судя по возрасту Джирайи-сама и отсутствию у него учеников, не последней. Сенджу погибнут, Хатаке тоже, Умино, Узумаки…

— Надеюсь, с нашим драгоценным союзником, кланом Сенджу, всё хорошо?

— Мы верим, что рано или поздно великий клан оправится от постигших его бед, — после короткого молчания сказал юноша. Я кивнула. Понятно. — У вас есть ещё какие-нибудь вопросы ко мне, Кушина-сан?

Судя по построению фраз, аудиенция подошла к концу, так что я отрицательно покачала головой.

— В таком случае позвольте сказать, что я рад нашему знакомству. О вас ходит много противоречивых слухов, Кушина-сан, однако даже недоброжелатели отмечают ваши ум и талант в постижении самых разных путей шиноби. Что касается остального — примерно через месяц вы сможете делом доказать свою преданность клану и тем самым заставить умолкнуть наиболее громкие голоса. Я очень надеюсь на подобный исход, Кушина-химе. Постарайтесь оправдать мои ожидания.

Мне оставалось только покорно склонить голову.

Дома, посоветовавшись с Юмико-сама, мы пришли к выводу, что всё не так уж и плохо. Отправка на войну была предсказуема. Своим приглашением на чай Кейтаро-сама негласно сообщил наблюдателям, что я по-прежнему являюсь членом семьи, так что совсем уж гнилые миссии подсовывать не должны. Сложись разговор иначе, и результат был бы иным, но я произвела правильное впечатление — покорная, но не лебезящая, смотрящая на ситуацию в целом, а не ограниченная доступным мне участком.

С точки зрения вышестоящих, мне действительно дан шанс. Осталось только выжить.

Итак, у меня остается месяц. Вполне достаточно, чтобы успеть закончить все дела, если поторопиться.

Начала с того, что порадовала своих. На следующий день после окончания тренировки сделала знак не уходить и сообщила мужской части команды о грядущих переменах в жизни. Официально команду уведомят после оформления приказа, то есть примерно дней за десять до отправки, но решение уже принято, торг идет за персоналии. Кейтаро-сама подарил нам лишнее время на подготовку. Сенсей перекатил желваками на скулах, посвистел, глядя в небо, и дал затрещину пританцовывавшему Шу.

— Ай! Да за что!?

— За глупость. Видишь, у химе, — он ткнул в мою сторону пальцем, — личико нерадостное? Это потому, что она понимает, что нас ждёт. Хреново всё. Генинские команды уже лет двести на войну против других кланов не отправляли. Мы ж не Учиха, у нас чем позднее начнёшь, тем лучше.

Я снова застрочила по доске:

— Есть предложение, сенсей. Южная Армия изредка посылает подкрепления в Чай.

— Бывает. Не особо часто, правда, это всё-таки не наш фронт.

— Суна известна ядами. В Тумане тоже есть специалисты. Предлагаю пройти процедуру повышения устойчивости.

— Что это такое?

— Медицинская методика. Повышение иммунитета плюс привыкание к малым дозам яда плюс печать.

— По времени сколько займет? За месяц управимся?

— Первый этап — полтора месяца. Начнем сейчас, потом дорога, в бой нас не сразу кинут. Успеем.

— А смысл-то есть? Ты ж сказала, это только первый этап.

— Лучше, чем ничего.

Сенсей подумал, затем кивнул.

— Ладно, хуже не будет. Что надо делать?

— У меня всё готово. Темп тренировок придётся снизить.

— Значит, отдохнём перед походом.

Договорившись с сенсеем, во сколько он сегодня подойдёт в госпиталь, я вместе с Шу отправилась к нему домой. Напарник с какого-то момента притих и впал в задумчивость, по-видимому, понял, что если мы — там, а сестра остаётся здесь, то с лечением возникают сложности. Однако молчал, только периодически на меня поглядывал. Надеялся, что я уже нашла выход.

Непривычное доверие, немного пугает.

Состояние чакросистемы Мичико-сан заметно улучшилось с начала терапии, хотя до окончательного исцеления ещё далеко. Процесс лечения деградации очага, если упростить объяснение до предела, представляет собой трансформацию чакры в йотон, интон и медицинскую. То есть последовательно изменил порцию чакры, загнал её в очаг (процесс сам по себе не простой и требующий определенного навыка), подержал немного, вывел из кейракукей наружу и повторяешь процедуру заново, только с другим видом. Постепенно центральный узел чакрасистемы под такой стимуляцией прочищается, принимает правильную форму и начинает работать так, как и задумано изначально. Для медика ничего сложного, просто муторно, тоскливо и трудоёмко.

С йотоном у Мичико-сан, как у всех Узумаки, проблем не возникает. С интоном, то есть трансформацией духовной энергии, в целом, тоже — всё-таки бывшая шиноби и просто взрослый человек с большим жизненным опытом. Загвоздка в лечебной чакре. Этот вид трансформации требует очень хорошего контроля, который у нашего клана, мягко скажем, не на высоте, так ещё и Мичико-сан давно отошла от дел и тренировки подзапустила.

Выход есть, конечно. Если нет своей чакры нужного типа, берется чужая, желательно родственная, что мы и проделывали. К сожалению, теперь я уезжаю, других знакомых ирьенинов у семьи нет, а собственные навыки у Мичико-сан пока что не на подходящем уровне.

Что делает Узумаки, если видит проблему? Рисует печать.

— Вы пока не научились трансформации чакры в лечебную, поэтому мы пойдём сложным путём, — застрочила я объяснения после обязательных приветствий, сидя за столиком с не менее обязательной чашкой чая. — Я сделаю десяток печатей и наполню их медицинской чакрой. Этого должно хватить на полгода. Когда печати закончатся, вы уже освоите нужный навык.

— Простите, Кушина-сама, я должна была заниматься тщательнее, — низко поклонилась, извиняясь, женщина.

— На вас трое маленьких детей и трое больших, — несколько двусмысленно выразилась я, намекая на мужа, ставшего недавно генином старшего сына и Шу. — Учитывая условия, прогресс очень неплох. Вам не за что извиняться.

— Да, так оно и есть, — захихикала Мичико-сан.

— Один раз в месяц будете проверяться в больнице у Акено-сама, главы хирургического отделения. Я договорюсь.

— Да как-то, — смутилась она, — неловко. У него, наверное, и без моих болячек работы много.

— Вы и есть его работа, Мичико-сан.

Мысленно я сделала пометку позднее привести её за ручку к Акено-сенсею. Что за чёрт? Почему нормальные люди сидят дома до последнего, опасаясь «побеспокоить занятого человека», в то время как здоровые скучающие хамки вызывают врачей на дом, пользуясь своим привилегированным положением? Сенсей на днях ругался, что ему лично пришлось навещать одну такую. У неё, видите ли, руку веткой распороло и она до больницы сама дойти не могла.

Вечером, на семейных посиделках, слушала треп Мику. Сестренка среди нас троих являлась самой информированной, так как что у меня, что у Юмико-сама характер сложный, людей близко подпускать обе не любим. Настоящих подруг у Мику тоже немного, зато куда больше приятелей и просто знакомых, с которыми она не прочь поболтать. Ну а после всё услышанное и подсмотренное пересказывает нам.

— Говорят, на последней церемонии распределения большинством наставников новых команд стали инвалиды, — поведала Мику последний слух. — У кого ноги нет, у кого глаза или там с чакросистемой проблемы.

— Не отвлекайся, — недовольно заметила нахмурившаяся мать. Да, для неё-то тема вряд ли приятная.

— Я не отвлекаюсь, видишь! Так вот, интересно, кого нам назначат. Сейчас все хорошие бойцы на фронте, а идти к кому попало в ученики неохота.

Параллельно с рассказом Мику отрабатывала контроль, вращая бумажный листик вокруг ладони. Юмико-сама бесилась, если видела дочь бездельничающей.

— Кажется, у нас проблема.

— Похоже на то, — согласилась со мной Юмико-сама. — Положим, с фуин я ей помогу. Ниндзюцу… Зависит от склонности, но, думаю, разберусь. Есть у меня парочка подходящих должников. А вот где сейчас найти хорошего учителя по тай, ума не приложу.

Есть шиноби, использующие только тайдзюцу, но нет шиноби, не использующих тайдзюцу вообще. Без рукопашки в нашем ремесле не обойтись, и не важно, какая у тебя там основная специализация. В обычной ситуации генинам ставят стиль наставники, старшие родственники и, у кого есть возможности, признанные мастера, но сейчас эти пути закрыты. И что делать?

— Я напишу заявление в бухгалтерию, чтобы боевые выплаты выдавали вам, — наконец, разродилась я мыслью. — Наймите мастера.

— А сама как? Снаряжение быстро портится.

— Подработаю в местном госпитале. Печати конохцам продам. Не сложно.

Немного подумав, Юмико-сама пожала плечами и кивнула. В самом деле, какие еще могут быть варианты? Только нанять кого-нибудь за хорошие деньги. Вышедшие в отставку старики на острове есть, только они, заразы, предпочитают заниматься с уже взрослыми бойцами и детей берут неохотно. Такое отношение понятно — с их опытом ставить основу новичкам никакого желания нет. Придется умасливать.

Как воюют шиноби? Вспышками.

Сплошного фронта нет, под этим словом понимается вытянутая широкая территория, усеянная ловушками, секретами, укрепленными пунктами и вообще всем, что только сочтут нужным построить матерые клановые убийцы обеих сторон. Основное рубилово идёт именно здесь. Небольшие отряды, обычно не более десятка, пытаются подловить противника, перехитрить его, переиграть, заманить в засаду и уничтожить мгновенным ударом в спину. Особо удачливыми считаются те, кто сумел уничтожить сильного врага и сам не понес потерь, такими восхищаются и на таких стараются равняться.

Целью войны шиноби является уничтожение живой силы противника.

Выглядит это страшно. Тишина, птички чирикают, иногда даже крестьяне землю пашут… И вдруг в одно биение сердца местность превращается в ад. Иногда огненный, если кто-то владеет Катоном, по большей части — водяной, потому что в Тумане склонностью к этой стихии обладают едва ли не двое из трёх. Горе тому, кто окажется поблизости. Специально гражданских не убивают, смысла нет, да и никто не станет резать приносящую шерсть овцу. Однако и того, что прилетает случайно, хватает. Целых деревень в районе фронта не осталось, немногочисленные выжившие бежали, разнося панические слухи и семена эпидемий по близлежащим странам.

Время от времени командование составляет очередной гениальный план и готовится наступление. Наличные силы собираются в кулак, из метрополий запрашивается подкрепление, рисуются новые карты, разведываются маршруты. Собранная группировка горячим катком прорывает границу, разоряет пару-тройку второстепенных укреплений и подходит к основному лагерю. Там им выходит навстречу схожая армия (Туман) или они утыкаются в глубоко эшелонированную оборону, частые вылазки из-за которой понемногу обескровливают нападающих (Узумаки). В любом случае, взять основной лагерь не удается, остатки возвращаются на прежнее место дислокации, и война вновь приобретает позиционный характер.

Не знаю, как в других местах, а в стране Лапши воюют именно так.

Всё это нам поведал временный капитан отряда, Узумаки Масао-сан. На время путешествия он командовал сборной солянкой из пяти генинских команд, выбранных в качестве подкрепления для обескровленной после очередной бойни армии. Выглядел он потрепанно, а в оценках был куда более резок, чем принято на острове.

— Войну мы проигрываем, — рубанул он с плеча в первый же вечер на корабле, общаясь с наставниками. — Против нас стоят три великих клана, не считая всякой мелочи. И что с того, что по отдельности средний Узумаки сильнее среднего Кагуя или Хосигаке? Нас валят числом.

— Когда-нибудь Лист додавит Скалу и пришлет нам помощь.

— Что-то они не торопятся, — мрачно хмыкнул Масао-сан.

Естественно, с младшими никто откровениями не делился, однако голос тайи понижать не считал нужным, поэтому разговор разносился по всей палубе. Для некоторых генинов сказанное стало откровением, и они тихо шушукались между собой, убеждая друг друга и подбадривая. Шу, кстати, был среди них, но я велела ему помалкивать, а потом усадила контроль тренировать.

За неделю корабль под флагами страны Волн достиг порта назначения, мы сошли на берег и по грунтовке направились в центральный лагерь. В плане географии страна Лапши представляет собой вытянутый полуостров, условно похожий на прямоугольник. Столица находится на востоке и сейчас захвачена Туманом, дайме со двором бежал и, по слухам, обитает на границе с Огнем. Формально мы, Водоворот, поддерживаем официальную власть, Кири якобы помог законному наследнику свергнуть узурпатора с трона, но громкие слова никого не обманывают. Идет война шиноби, остальное — фон.

Крупных селений нам по дороге не попадалось, даже порт был маленьким. Лица встреченных людей выражали что угодно, только не радость — страх, уныние, обреченность, желание свалить подальше от двух десятков вооруженных людей. Крестьяне сходили на обочину и становились на колени, купцы останавливали телеги и поступали так же.

Путь не занял много времени, до конечной точки мы добежали часа за четыре. Обычный шиноби способен развивать скорость до сорока километров в час, опытный, вроде Кенты-сенсея, может бежать примерно со скоростью шестьдесят километров в час. Правда, на полную выкладываются редко, обычно поддерживают удобный для всего отряда темп и не расходуют чакру попусту.

Приняли нас настороженно.

Поначалу в квартирмейстерской службе долго мурыжили, пытаясь понять, куда пристроить нежданно свалившееся пополнение. Потом внезапно быстро распределили в третий полк второй дивизии, чей командир согласился принять столь сомнительный подарок.

— Шиноби-сан, у меня есть сомнения в навыках ваших подопечных, — честно признался он наставникам. — Однако я думаю, что те, кого остров пришлет позднее, будут ещё хуже.

— Да уж наверное, — пробурчал стоявший рядом с ним помощник.

— Суговара-сан проводит вас в казармы, — продолжал тем временем новый начальник, — а в семь вечера я хочу видеть вас на полигоне номер двенадцать. Покажете, на что способны.

— Идите за мной, — махнул рукой Суговара-сан и пошел в сторону комплекса зданий на отшибе. Мы потянулись следом.

К счастью, нас поселили в новеньком строении, причем у каждого была своя комната. К счастью — потому что живи рядом хотя бы один-единственный чунин, и неизбежно возникли бы сложности с субординацией. Они и так возникли, ведь в одном здании квартировали наставники чужих команд, причем двое в звании джонина, генины из правящей ветви, из младшей ветви и вассальных кланов. В бою всё просто, а вот вне службы не всякий джонин имел право заговорить со мной или Иссей-куном. Хорошо ещё, что пока мы плыли на корабле, между собой разобрались. Словом, капитан решил не добавлять себе головной боли и предоставил в наше распоряжение отдельный дом, благо, для шиноби с Дотоном и знанием печатей жильё построить — дело пары часов.

До вечера мы успели встать на довольствие в полковой канцелярии, привести себя в относительно приемлемый вид, посетив баню, пообедать и даже подремать пару часов. За такую оперативность надо сказать спасибо сенсею, принявшему на себя основной удар бюрократов, и теневым клонам, осмотревшим свободную для посещения территорию лагеря. Крепости, правильнее сказать. Ну а к семи мы, новички, подтянулись на двенадцатый полигон, где закономерно встретили капитана, Суговару-сана, десяток проверяющих и целую толпу пришедших поглазеть шиноби. Похоже, с развлечениями здесь негусто.

Вопреки ожиданиям, прогонять бездельников капитан — к слову, зовут его Абэ Райдо и он является главой одного из вассальных кланов, — не стал. Просто покосился недовольно и кивнул лейтенанту, приказывая начинать.

— Узумаки Морио-сан, подойдите, пожалуйста, — раскрыл тот первую папку.

Поединки проходили по одному сценарию. Сначала Суговара-сан тихо зачитывал характеристику генина, наставник команды добавлял пару слов о своём воспитаннике и того вызывали на песок. Иногда капитан сначала задавал пару вопросов, один раз прервал поединок, что-то сказал экзаменатору и приказал продолжать.

Разница между новичками и старожилами была слишком очевидна. Нашу команду проверяли третьей по списку, и из пяти прошедших поединков местные выиграли все, причем не особо напрягаясь. Сложности у них возникли только с моим дальним родственником Иссеем и смутно знакомым парнем из младшей ветви, с обоими возились долго, но всё-таки отпинали. Без серьезного членовредительства, разумеется. Наконец, к капитану вызвали Кенту-сенсея.

— Узумаки Шу!

Шу всегда любил ближний бой, поэтому после обязательной разминки посредством кунаев и прочей метательной мелочи покрылся каменной коркой и рванул к противнику. Тот в ответ пульнул огоньком, использовав технику пламени Феникса Мудреца, но продолжать не стал и тоже пошел на сближение. Огненные шарики бессильно растеклись по земляной броне, что Шу несомненный плюс и свидетельствует о качественном исполнении техники.

В дальнейшем схватка проходила на короткой дистанции и, в целом, мой друг показал себя хорошо. Он сумел снести пару гибких барьеров, созданных печатями на одежде экзаменатора, и даже достал его кунаем, нанеся легкую рану. Учитывая, что проверяющий выглядел лет на пятьдесят, то есть личность явно опытная, результат очень неплох.

— Узумаки Кушина!

По рядам шиноби пробежала легкая заинтересованная рябь. Скандал с моим участием за прошедшие годы забылся, однако, услышав имя, его припомнили и старались разглядеть.

В противоположность предыдущему экзаменатору, мне достался парень лет восемнадцати-двадцати. Он чуть ли не пританцовывал на месте, глядя на мои неторопливые шаги, так ему не терпелось начать бой. Похож на Шу, тот так же себя ведет.

— Не бойтесь, Кушина-сама, я буду нежен! — выкрикнул он.

Ну, точно Шу.

Наверняка действовать будет похожим образом.

Остановившись, я вопросительно посмотрела на судью. Суговара-сан откашлялся и скомандовал:

— Начали!

В то же мгновение парень рванулся вперед, стремясь сократить дистанцию и войти в ближний бой. Вполне логично ведь предположить, что раз предыдущий член команды — рукопашник, то второй специализируется на поддержке, поэтому на короткой дистанции слаб. В принципе, рассудил он верно. Я тоже не хотела демонстрировать весь арсенал, тем более что схема против подобного рода противников многократно отработана.

Метнуть два куная с печатями так, чтобы они воткнулись в землю по ходу движения противника. Между нами, на расстоянии примерно тридцати метров от меня, разворачивается широкая полоса барьера, слишком высокого, чтобы его можно было перепрыгнуть, и в то же время слабого, временного. Экзаменатор мгновенно уловил, что барьер тонкий и призван дать мне лишнее время на подготовку техники, он не стал задерживаться или искать обходные пути — просто на полном ходу врезал напитанным чакрой кулаком.

Преграда пала. Парень чуть замешкался, восстанавливая равновесие. Еле заметно, буквально доли секунды. Мне — хватило.

Арсенал мастеров Ветра довольно однообразен. Все техники делятся на две категории, внутри которых возможны разные вариации, но принципиальных отличий нет. Первая, атакующая, состоит из различного рода Порывов, Воздушных Ядер, Клинков ветра и тому подобных Воздушных Пуль. Вторая, более интересная, оперирует эффектом вращения и является универсальной. Можно напустить на врага полноценный ураган, а можно создать щит вокруг себя и отсидеться в относительной безопасности, готовя врагу пакость.

Знакомый Кенты-сенсея, занимавшийся со мной Фуутоном, многому не научил. Дал основы и счел их договорённость выполненной. В результате я долгое время тренировала всего две техники — Дайтоппу и Вихревой Тайфун, причем второй уделяла намного меньше времени. Сенсей видел меня в качестве поддержки, а Дайтоппа и бьет далеко, и в исполнении проста, и сила наносимого удара легко регулируется количеством вливаемой чакры. Каждый день, иногда до истощения…

В тот момент, когда кулак экзаменатора крушил барьер, я уже подняла руки и создала единственную печать. Возможно, он увидел формирующуюся технику, однако короткий миг потери равновесия не позволил ему вовремя отреагировать на угрозу. Хотя, скорее всего, он ничего не заметил до того самого момента, как спрессованный до каменной твердости воздух врезался ему в грудь.

Хорошо попала. Он ведь ещё и вперед бежал, торопыга.

Теперь лежит, отдыхает.

К отброшенному назад телу быстро подскочили трое ирьенинов, проверили состояние пострадавшего и, закинув его на носилки, торопливо потащили вглубь лагеря.

— Выйдет из госпиталя — отправлю улицы мести, — мрачно пообещал Суговара-сан. — Капитан?

— Я видел достаточно, — будничным голосом ответил тот. — Давайте следующего.

Остальные проверяющие ошибок не совершали, генинам по-глупому не подставлялись, и потому я осталась единственной из новичков, кому удалось победить своего противника. Повезло, что тут скажешь, к тому же расслабившиеся было аборигены после моего феерического выступления собрались и действовали четко.

Ирьенинов всегда не хватает, так что в госпитале меня приняли с раскрытыми объятиями. Многие шиноби умеют лечить простые ранения, вправляют вывихи и даже иногда знают примитивные медицинские техники, однако полноценными врачами становятся единицы из сотен. Виноват долгий срок обучения при сомнительном конечном результате. Поэтому Коске-сама, руководитель местной медслужбы и мой знакомый ещё по острову, мигом подмахнул приказ о приеме по совместительству и пообещал договориться с Абэ-тайи по поводу устраивающего обе стороны графика. Капитан, разумеется, не захотел ссориться с главным врачом всея армии из-за такой мелочи.

Как следствие, в патрули мы ходили редко и обязательно в составе крупных отрядов. Речь не только о нашей команде, остальных генинов тоже берегут и без сопровождения из лагеря не выпускают. Сейчас на фронте затишье, обе стороны зализывают раны и старательно дрессируют молодняк, ветераны же отдыхают телом и душой, глядя на попытки новичков соответствовать их уровню.

До тех пор, пока не начались длительные миссии, я работала сутки через трое. Нагрузка несколько великовата и времени на тренировки оставалось мало. Кента-сенсей был недоволен, но не возражал, потому что приказ исходил лично от капитана, да и Суговара-сан бдит. Лейтенанта, по — моему, в полку боятся даже больше, чем Абэ-сама… Как бы то ни было, свое раздражение сенсей срывал на Шу, который походы на боевые задания начал с какого-то момента воспринимать в качестве отдыха.

Объективно, Шу сильнее меня. Он на пять лет старше, тяжелее, крепче, у него лучше поставлен тай и более разнообразный арсенал огненных и земляных техник. Тем не менее, поединки он регулярно сливает. Мешают вспыльчивость и желание идти напролом, а ещё у меня больше способов воздействия и я не стесняюсь ими пользоваться. Клоны, яды, врата Хачимон, фуин, медицинские техники двойного назначения — Шу просто не успевает реагировать и подобрать подходящую тактику.

Обязанности у нас были простые. Во-первых, на генинов радостно свалили большую часть забот о территории полка, то есть мы чаще остальных приводили в порядок полигоны, следили за чистотой улиц и занимались тому подобной неизбежной рутиной. Да, и готовкой тоже. Во-вторых, нас периодически выдергивали на патрулирование своего сектора внутреннего пояса, попутно показывая стационарные ловушки, расположение постов, секреты и прочие объекты. После сдачи экзамена на знание карты своего сектора и пары соседних, нас собирались выпустить на патрулирование среднего пояса, затем — дальнего.

Внутри армии существует своя иерархия, негласная, но четкая. Не всегда совпадающая с официальной. Мы, генины, находимся в самом низу, немного повыше стоят обычные шиноби, в рамках полка самыми крутыми считаются члены спецкоманды, напрямую подчиняющиеся капитану и выполняющие особо опасные миссии. Полки негласно соревнуются между собой, и на данный момент наш болтается примерно на четвертом-пятом месте из восьми. На самом верху репутационного рейтинга разместились бойцы Глубины — особого подразделения, занимающегося ликвидацией вражеских командующих или просто сильных шиноби, диверсиями в глубоком тылу и прочими безумными вещами. Чунин Глубины имеет право игнорировать приказы обычного джонина и мобилизовывать встреченные команды для своих нужд, если того требуют обстоятельства, вот так-то.

Словом, первые три месяца моя жизнь в армии по большому счету слабо отличалась от прежней. Нагрузки перераспределились, идиотизма стало чуточку больше, круг общения изменился и расширился, а так — ничего принципиально нового. И жилось мне неплохо, пока в один прекрасный день не последовал вызов к главврачу.

В кабинете Коске-сама помимо него самого сидел наш тайи, и вид у него был не шибко радостный. Собственно, оба мужчины выглядели напряженными.

— Кушина-чан, мне придется вернуть тебя непосредственному начальству, — с места в карьер погнал главврач. — Абэ-сан справедливо указал, что в вашем полку всего два полевых ирьенина, хотя по штату положено пять.

— Фактически, уже один, — с вежливой улыбкой на устах, но твердо ответил капитан. По-видимому, мужчины продолжали спорить между собой.

— Кхм! Как бы то ни было, — тоном надавил Коске-сама, — у меня нет свободных полевых ирьенинов. Поэтому я предложил Абэ-сану одного, зато более знающего и прошедшего обучение по полной программе. Тебя, Кушина-чан.

Мне ничего другого не оставалось, кроме как поклониться. От меня в данном случае ничего не зависело.

Более подробно нашу дальнейшую судьбу тем же вечером описал сенсей.

— Непосредственно мы поступаем в подчинение дзюнъи Узумаки Нанами-сан. Для начала просто постарайтесь не путаться у её людей под ногами, а работу она нам найдет.

— Что хоть делать-то будем, сенсей?

— Пойдем на границу, большего не знаю.

В подчинении Нанами-сан состояло три стандартных команды и мы в качестве довеска. Согласно штатному расписанию полка, управляющая структура проста: есть капитан, есть лейтенант, непосредственно руководящий спецкомандой, трое дзюнъи и несколько специалистов типа шифровальщика, сенсоров или медиков — всего пятьдесят два человека. То есть в идеале Нанами-сан командовала бы двенадцатью опытными шиноби, но из-за потерь в боях и с учетом свежеполученных генинов нас оказалось одиннадцать.

Претензий к сенсею у неё не было, а вот глядя на нас с Шу, она очень выразительно молчала.

В целом, приняли нас неплохо, пусть и с легким отчуждением поначалу. Задачи перед отрядом ставились простые — выдвинуться в дальний пояс, сменить предыдущих наблюдателей, пресекать возможные нарушения границы, если же не получится, то вызывать подмогу. На данный момент большего от нас не требовалось. Обычные рядовые шиноби занимаются диверсиями или ликвидациями только в самые напряженные периоды войны, в нормальных условиях подобные миссии поручают спецкомандам или Глубине.

Новый график меня устраивал даже больше старого. Неделя патруля, две недели в лагере, причем дежурство в полковом медпункте необременительно и предоставляет много возможностей для личного развития. Ну, принесут изредка пострадавшего на тренировке или вызовут на полигон, и что? Серьезные травмы случаются редко и с такими быстро отсылала в госпиталь, а мелочь она и есть мелочь.

Кто был по-настоящему рад моему появлению, так это Харада Таро, наш штатный сенсор. По своим возможностям он ненамного меня превосходил, причем брал больше опытом, чем природными способностями. Ответственность на нём лежала большая, каждый выход в поле выматывал едва ли не до истощения, зато теперь, заполучив безотказную помощницу, он совершенно логично рассчитывал снизить нагрузку. Нанами-сан считала так же и обязала нас заниматься сенсорными дзюцу не менее часа в день.

Кента-сенсей, что характерно, не возражал. Он безжалостно дрючил Шу, на мою долю оставив общий контроль обучения. С напарником было сложно, потому что кроме тай и нин, он ничего другого не воспринимал, даже если видел, что польза есть. Какой-то затык в мозгах. В тех же печатях он ограничился базовым курсом и что-то сверх того не рисовал, хотя сенсей и заставил его выучить пару продвинутых барьеров.

Патрулирование тоже не доставляло проблем. Мы приходили в нужный сектор, разбивали лагерь — места регулярно менялись, — устанавливали защиту и маскировку и связывались с соседями. Затем двойки и тройки патрульных ходили по пересекающимся маршрутам или таились в секретах, в то время как я сидела за барьерами и работала с сенсорными печатями большого радиуса действия. Да, есть и такие. Использовать их может любой шиноби, просто у сенсоров эффективность выше. Изредка приходилось кого-то лечить, причем примерно половину случаев составляли отравления. Змеи и другая живность, ядовитые плоды, пыльца, в том числе аллергенная, доставляли больше хлопот, чем вражеские кунаи.

Всё шло неплохо, пока Туман не решил, что передышка закончилась.

Давление резко усилилось. Если раньше у нас случалось один-два инцидента за дежурство, то сейчас могло быть и три, и четыре, и десять. Далеко не всегда речь шла о столкновениях — вражеские шиноби просто прощупывали оборону и предпочитали избегать боя — тем не менее, ранений стало больше. Хвала ками, смертельных случаев пока не случалось.

Командование задергалось и даже что-то там предпринимало, но нас вопросы стратегии волновали мало. Мы были простым мясом войны, очередность дежурств и наличие связи с соседями интересовали нас в первую очередь, возможность пожрать и урвать лишний час сна — во вторую. Неделя на передовой выматывала так, что по возвращении большинство отсыпалось двое суток и только потом шло сдавать отчеты или заниматься своими делами.

Генины ходили с черными мешками под глазами, старожилы посмеивались и утешали, что дальше будет хуже. Они оказались правы — в один не слишком прекрасный день мы нарвались.

Отряды шиноби по сложной местности передвигаются в полном соответствии со старым наполеоновским принципом «ослы и ученые в середине колонны», только вместо указанных двух категорий в центр ставят сенсоров и ирьенинов. Если есть возможность, еще и клонов впереди пускают — чтобы ловушки собирали. Расстояние между передовым отрядом, ядром и замыкающими подбирается так, чтобы и спины было видно, и на помощь можно прийти, что в условиях густых лесов Лапши задача нетривиальная. В тот момент, когда всё началось, до идущей впереди двойки было метров тридцать.

Таро-сан внезапно резко вскинул руку и, особым образом цокнув языком, остановил отряд. Была его очередь прощупывать окружающее пространство, однако в тех случаях, когда один сенсор замечал что-то подозрительное, второй сразу присоединялся. Поэтому я немедленно создала усиливающее дзюцу и на выдохе выбросила чакру из солнечного сплетения.

Сознание привычно расширилось, вбирая тусклые огоньки стоящих рядом товарищей и практически игнорируя природный фон. Природная чакра есть везде, мозг воспринимает её в виде более-менее густого тумана и со временем перестает обращать на него внимание. Кроме нас, никого нет. Но ведь что-то же встревожило Таро-сана? Начинаю просматривать сектор за сектором, справа налево сверху вниз, как учили. Пусто. Пусто. Пус… Слишком ровный фон. Такой можно встретить в специальных помещениях для создания особо сложных печатей или в операционных, но никак не посреди леса.

Открываю глаза, поворачиваюсь к Нанами-сан…

И тут же рефлекторно отпрыгиваю назад, пытаясь укрыться от несущегося в нашу сторону потока чакры!

На пути Водяного Дракона встала стена барьера, второй, сферический, прикрыл группу от возможных атак с флангов и тыла. Оба дозора, передний и тыловой, быстро подтянулись поближе и встали спиной к нам, готовясь первыми встретить угрозу. Таро-сан вытер струйку крови, сочащуюся из носа:

— Их девять или десять. Под неизвестной скрывающей техникой, очень хорошей.

— Ликвидаторы? — деловито спросила Нанами-сан.

— Скорее всего. Сейчас увидим.

Совершенно неожиданно в том направлении, откуда прилетела чужая техника, появились десять огоньков чакры и раздался веселый голос:

— Яре-яре! Надо же! Вы смогли нас заметить!

— Десять, у говорящего самый крупный очаг, — сообщил Таро-сан.

— А ты что за хрен с бугра! — крикнула Нанами-сан. — Покажись!

— Сейчас познакомимся, милая, — последовал ответ. — Даже ближе, чем ты думаешь! Меня зовут Хосигаки Катсуро, и тебе повезло, что наконец-то встретила настоящего мужчину!

Рядом кто-то грубо выругался. Дзюнъи тоже тихо чертыхнулась и приказала:

— Кента-сан, их старшего берем на себя. Шу-кун, защищаешь Кушину-химе. Остальные действуют по стандартным схемам, противников выбираете самостоятельно. Таро, как только они снесут внешний щит, распечатывай Гнев Небес.

— Нас тоже заденет.

— А ты целься получше.

— Ну что же ты молчишь, дорогуша! — снова заорал тот же голос.

— Меня зовут Узумаки Нанами, и хвастунов вроде тебя я каждый день встречала! Все вы только обещать горазды! Ну давай, давай, покажи, на что ты способен!

— Сейчас увидишь.

В тот же миг в первый кеккай с силой ударил широкий поток воды. Техника ранга А, не меньше. Барьер не выдержал и лопнул, сразу же Таро-сан развернул широкий свиток, который все время таскал за спиной, чиркнул по нему окровавленным пальцем и направил в сторону врага. Бумага затрещала, вспыхнула, но это уже было не важно — запечатанная техника начала действовать.

Гнев Небес… Правильно его назвали.

Это был настоящий ад. Стена из молний встала на месте вражеских позиций, толстые синие ленты били в землю, взрывая стволы деревьев и уничтожая все живое. Плотность чакры была столь велика, что мешала рассмотреть наших врагов, огни их кейракукей просто терялись за бешеным напором стихии. Конечно же, долго так продолжаться не могло, и когда техника выдохлась, мы тоже вздохнули с облегчением — о том, что Молния резонирует с Водой, здесь прекрасно знали. А воды вокруг нас после двух прицельных залпов появилось более чем достаточно. Если бы круговой барьер не выдержал, нам бы тоже досталось, но, к счастью, обошлось.

Стихийная чакра быстро рассеивалась, и сенсорные способности снова начали что-то показывать. Невероятно, но туманники выглядели потрепанными, слегка ослабленными, но все же живыми. Сколько же их уцелело? Как они смогли?

— Восемь, — первым подсчитал Таро-сан.

Нанами-сан просто кивнула. Если она и рассчитывала на лучший результат, то никак этого не выдала, просто приказала:

— Вперед! Пока они не пришли в себя!

Стандартная тактика предписывает врачу оставаться в стороне от схватки, в тылу, и ждать раненых. По мере возможности. Впрочем, это вовсе не означает, что у меня нет возможности принять участия в бою и помочь товарищам. Быстро сложив нужные печати, я создала двух клонов, один из которых немедленно отошел назад, прикрывая тыл, второй же схватил протянутый ему свиток и упрыгал в сторону дерущихся. Даст Покровитель, поможет кому-то из наших.

То, что творилось на узеньком пятачке суши, можно обозвать словом «свалка». Ломались деревья, ревел огонь, стремительные тени ежесекундно меняли положение, разбрасывая техники и прокладывая целые просеки на своем пути. Действовали они очень быстро, за боем Кенты-сенсея, Нанами-сан и их врага глаз банально не успевал, слишком велика была их скорость. Я закинула в рот лепешку стимулятора — чую, без дополнительной нагрузки на очаг сегодня не обойтись — и выпустила первую Дайтоппу. Расстояние до ближайшей цели как раз позволяло.

Ощущение пришедшей извне чакры и возникшие в памяти воспоминания порадовали. Не зря клона посылала. Я отдала ему единственный свиток с запечатанной Сферой Лезвий, техникой эффективной и слегка самоубийственной. Применять её во плоти я пока что не рисковала, даже на полигоне она уничтожала двух клонов из трёх, зато смогла запечатать один удачный экземпляр и сейчас его удачно использовала. Не знаю, достала врага или нет, сенсорное восприятие сбоит в шторме энергий, но ликвидация четырех водяных клонов тоже очень хороший результат.

Метать кунаи с привязанными взрыв-печатями на такой дистанции бессмысленно, поэтому я выпускала Дайтоппы. Техника освоенная, надежная, много чакры не требует… Как минимум один раз попала и один раз заставила врага прервать выполнение какого-то водяного дзюцу. Шу выдвинулся чуть вперед и крутил головой, вглядываясь в стороны ближайших взрывов и явно фоня нетерпением. Хотелось ему подраться, очень хотелось, но против приказа не попрешь.

Я выпустила очередную Дайтоппу, и вдруг меня дернуло, закружило, и после легкой дезориентации я оказалась метрах в двадцати от прежнего места. Там, где раньше стоял только что развеянный клон. Шу уже схватился с неизвестным бойцом с протектором Тумана и молочно-белым клинком, и по первым же движениям стало понятно — силы явно не равны. Нападавший сильнее. Он с легкостью уклонился от моего куная, отмахнулся мечом от покрытого огненными лепестками танто Шу, слегка довернул корпус и изящно рубанул парня слева-сверху вниз. Шу увернулся, но в тот же момент вскрикнул и отлетел в сторону.

Воспользовавшись заминкой, с хохотом туманник бросился на меня. От Великого Порыва он уклонился, а больше я ничего сделать не успевала — только отскочить в сторону, торопливо открывая первые Врата. О технике безопасности речи не шло, тут бы в живых остаться. Чакра хлынула по кейракукей, время привычно замедлилось, движения нападавшего стали не такими быстрыми, и я опять уклонилась от падавшего сверху удара. Клинок прошел близко от тела, буквально в считанных сантиметрах.

Мышцы затрещали от боли, чужая чакра оставила неприятное ощущение забравшихся под кожу муравьев. Я отпрыгнула назад и для верности сложила печати каварими, заменяясь на кусок поваленного дерева метрах в десяти. Мне нужно время. Враг оказался выходцем из клана Кагуя, если его подпустить слишком близко, он мне все кости повыдергивает из тела. Оказавшись на достаточном расстоянии, прогнала чакру через узел в правом полушарии мозга и, слегка напрягшись, открыла вторые врата, Врата Исцеления. Скорость вряд ли ещё прибавится, первые трое врат ориентированы на силу и выносливость, но мне-то сейчас нужно защититься от наследия крови Кагуя. На порядок возросший ток чакры банально не позволит дотянуться чужаку до моих костей, единственный путь для него — физическое воздействие, а этого я не допущу. Он высокий, я маленькая, он тяжелый, я быстрая. Продержусь.

Вышло всё так, как и задумывалось. Я плясала вокруг врага, уворачиваясь от внезапно ставшего гибким клинка и безуспешно пытаясь атаковать, Кагуя зверел, не в силах попасть по вёрткой добыче. Неизвестно, чем бы дело кончилось, не вмешайся очухавшийся Шу. Он подгадал удачный момент и швырнул простейший огненный шар, правда, напитав его хорошенько чакрой. Кагуя слишком сосредоточился на мне и не заметил атаки.

Ему насквозь выжгло половину груди, и всё равно он пытался меня достать.

Наконец он свалился, до последнего безумно улыбаясь и сипло хохоча. Я рухнула на колени рядом. Врата дают чудовищную нагрузку на систему циркуляции и закрывать их надо осторожно, чтобы не дай ками нигде ничего не застопорилось. Справилась, трансформировала чакру в медицинскую и начала гонять по организму, залечивая микротравмы и разрывы связок. Со стоном разогнулась и пошла к Шу, который, шатаясь словно пьяный, двигался навстречу.

— Не знаю, что со мной, — прохрипел он, выпучив белые от боли глаза.

Помогла ему опуститься на землю, погладила Шосеном. У парня оказался вырванный из сумки плечевой сустав, сломано правое плечо и пошли трещины по половине ребер. А ведь Кагуя так и не смог его коснуться, меч не задел тела. Обезболила, вправила сустав на место, наскоро прошлась по пораженным местам, давая пинок метаболизму. Сейчас сделаю, что можно, долечиваться Шу будет в госпитале.

Не успела разогнуться, как рядом со мной на траву опустили ещё одно тело. Кто-то принес Арату-сана, не знаю, кто, не до того было, счет шел на мгновения. Сотворила двух клонов — одного поддерживать работу сердца и снабжение мозга кислородом, второй вычищал дерьмо и землю из развороченного живота, я старалась хотя бы начерно срастить кишки и внутренние органы. Тут половину внутренностей надо менять, но если все сделать правильно, то до лагеря дотащим.

Только привела в порядок одного, оказалось, что рядом лежат ещё двое. Сенсей и Исами-сан, причем последний разрублен едва ли не надвое. Быстро шлёпнула на него поддерживающую печать, кивком головы приставила клона и схватилась за доску.

— Ещё тяжелые есть?

— Нет, — оглядела подчиненных Нанами-сан. Взгляд её задержался на уложенном отдельно теле. — Только легкие.

Не позволяя себе задуматься о том, кто именно погиб, вытащила и раскатала стазис-свиток. За каждый случай использования такого ирьенины пишут тонну отчетов, цена ему — около миллиона ре. По спецификации внутрь можно поместить одного раненого, хотя если очень надо, то засовывают до трех.

Свиток использовала на Исами-сане. Кента-сенсей, конечно, выглядит страшно, у него с ног мясо едва ли не до костей стесано и вся левая сторона словно молотком хорошенько отбита, однако позвоночник, внутренности и голова целы. Точнее говоря, сотрясение мозга наверняка есть, а печени и почкам досталось, но это все поправимо. С непосредственной угрозой жизни я справлюсь быстро. Сейчас усыплю, уберу болевой шок, закрою раны на ногах, чтобы не кровили, накачаю чакрой и лекарствами и в бессознательном состоянии отправлю в больницу. Через две недели он козликом прыгать будет.

Разобравшись с тяжелыми ранеными, занялась остальными. У всех порезы, травмы, мелкие и не очень, ожоги разной степени и даже отравление. С последним возилась долго, универсальные противоядия заразу не брали и пришлось форсировать работу почек, одновременно техникой выводя скопившуюся заразу через кожу. Очаг не справлялся с нагрузкой, если бы в меня не влили всю хранившуюся в аптечке медицинскую чакру, давно заработала бы истощение.

Внезапно оказалось, что лечить некого. Я несколько заторможено подняла голову и с огромным удивлением обнаружила, что вокруг, оказывается, многолюдно. Помимо нашего отряда, вокруг сновали другие шиноби, небо над головой бликовало, свидетельствуя о наличии мощного барьера, а рядом сидела незнакомая девушка, через приложенную к моим лопаткам руку передающая медицинскую чакру.

Другой рукой она протягивала большую кружку воды. В жизни не пила ничего вкуснее.

Составить окончательную картину событий того дня удалось примерно дней через шесть. Может, командование и раньше поняло, что к чему, только до рядового состава не довело. Как обычно. Я в любом случае застряла в больнице и с командой почти не общалась — сначала восстанавливалась от полученного-таки истощения, потом помогала в лечении наших тяжелых раненых, затем раненые пошли потоком и Коске-сама припахал вообще всех, до кого дотянулся. Сил в тот период не оставалось вовсе, если ирьенин мог спокойно посидеть минут пятнадцать и поесть не на ходу, то его считали счастливчиком, получившим полноценный отдых.

Обсудить ошибки, подвести итоги и поделить хабар довелось через две недели, причем здесь же, в больнице. Исами-сан как раз вышел из комы, и я поклялась заведующей реанимационным отделением, что его состояние не ухудшится от короткого разговора. От пяти минут вреда не будет, а пара добрых слов, сказанных командиром, настроение поднимет.

Остальные члены отделения Нанами-сан собрались в палате Араты-сана и сенсея, причем ещё двух раненых, лежавших там же, вежливо выперли за дверь. При нашем появлении тихий гул разговора прекратился, шиноби приготовились слушать своего командира:

— Только что видела Исами-куна, — без вступления начала женщина, — с ним всё в порядке. Выписать обещают через месяц.

— Легко отделались, — проворчал Арата-сан.

— Легко, — согласилась дзюнъи, — всего один погибший, пусть Покровитель будет милостив к душе Шина-куна.

В произошедшем не было случайностей. Таро-сан обнаружил ловушку, потому что хорошо знал местность и вовремя обратил внимание на изменение природного фона. Мы выдержали первый удар, потому что у нас были хорошие барьерные печати. Наша ответная атака увенчалась успехом, потому что в свое время Нанами-сан не стала продавать случайно попавший ей в руки свиток с S-ранговой техникой, а приберегла его до лучших времен. Такого мощного удара враги банально не ожидали и даже те из них, кто выжил, все равно получили ранения. Поэтому их и добили с легкостью.

Ну, легкостью относительной, однако размен десяти на одного, причем башка одного из десятки оценена в двадцать миллионов — это событие. Чтобы отряд обычных шиноби положил равную по численности группу ликвидаторов, аналог наших спецкоманд… В общем, мы прославились.

Приятно сознавать, что в столь малом количестве потерь есть и мой вклад. И это тоже ничуть не случайность — Коске-сама уже подписал бумаги на присвоение мне статуса ирьенина B-ранга. Правильно сенсей говорит, что девяносто процентов боев выигрываются на стадии подготовки.

— Как они вообще прошли незамеченными? — спросил Арата-сан. Так получилось, что мы с ним оказались наименее информированными, я из-за работы, он из-за ран, и сейчас мужчина пытался наверстать упущенное.

— Судя по всему, новая скрывающая техника. Сейчас выясняют. Одновременный удар по всему дальнему поясу, десятки схваток, поэтому подкрепление и подошло так поздно. Штабные считают, они просто собирались попробовать нас на зуб, но после смерти Катсуро-сама клан Хосигаки отказался отводить свои силы и остальные были вынуждены продолжать. Очень удачно для нас.

Да, неподготовленное наступление без серьезных потерь не обходится, даже самое удачное. А что касается Хосигаки, так у них выбора не было — клан, отказавшийся мстить за гибель брата главы, мгновенно теряет лицо, их бы остальные затравили.

— Потери большие? — подал голос сенсей.

— В полку — шестеро, сколько всего не знаю. Меньше, чем могло бы быть.

Потом нас похвалили, немного поругали и приступили к тому, ради чего собирались. Проще всего оказалось с деньгами, то есть найденной на телах наличкой и вознаграждениями по записям в книгах Бинго. Больше всего давали за Катсуро-сама, он как-никак входил в двадцатку лучших бойцов Тумана. Не самая элита вроде каге или джинчуурики, но уже где-то на уровне Семерых Мечников. Завалить его удалось, потому что сначала он от молнии пострадал, потом его долго сдерживали сенсей и Нанами-сан, а затем и остальные подтянулись. Добивали всем скопом.

Кроме этого монстра, мы заполучили еще несколько ценных голов, поэтому сумма обещала выйти хорошей. Первым делом отложили десятую часть. При других обстоятельствах она бы отошла храму Покровителя, чьи жрецы заботятся о сиротах, инвалидах, стариках, однако Шинигами-сама уже получил свое приношение. Деньги пойдут семье погибшего. Оставшееся поделили, исходя из долей, причем мне причиталось целых три, словно джонину — обычную, как ирьенину и как сенсору. Еще общим решением сенсею и Нанами-сан выделили по две дополнительных доли сверх причитающегося.

Потом стали делить оружие, и я ушла. У меня было все необходимое, а сумку ирьенина туманников мне в любом случае отдадут. Ну, может, еще пару кунаев из особой стали выделят, так я их и в лавке могу купить. Пойду лучше по своим делам, в больнице по-прежнему работы много, хоть первоначальный аврал и закончился.

Шу вышел следом за мной.

— Кушина-сама, — начал он непривычно серьёзным тоном, — я хочу извиниться.

У меня чуть челюсть не отвисла.

— Я ошибся, и моя ошибка чуть не стоила вам жизни. Я не заметил того шиноби, и если бы не ваша собственная предусмотрительность, вы уже были бы мертвы.

Ну, в общем, верно. Не успей тогда клон сделать замену, и мы бы сейчас не разговаривали. Но в чем себя-то обвинять? Если уж Кагуя сумел незаметно подкрасться к сенсору, то обычный шиноби его тем более обнаружить не смог бы.

— Я клянусь — подобное не повторится!

Он мне даже доску достать не дал. Отвесил низкий, формальный поклон и свалил в сторону выхода. А я осталась стоять в растерянности, пытаясь понять, что это было.

Высокие чувства? Не, откуда им взяться-то. Мне всего одиннадцать, скоро двенадцать, фигура в нужных местах не округлилась, а Шу не педофил — я же вижу, какими взглядами он взрослых куноичи провожает. Только тренировками от гормональных всплесков и спасается.

Наверное, просто накрутил себя. Человек такой. Потом надо с ним поговорить, убедить, что ничего страшного не произошло и в случившемся его вины нет. Трудно, конечно, придется, он ведь Узумаки.

А все Узумаки — упертые.

Облако

Коноха хорошо устроилась — вроде бы в самом центре ойкумены, и в то же время все фланги прикрыты. В уникальном тандеме гениальных братьев Сенджу за стратегию отвечал Тобирама, так что концепция буферных зон, скорее всего, принадлежит ему. Узушио против Тумана, Горячие Источники держат Облако, полоса нейтралов от Реки до Водопада успешно противостояла Скале и Ветру. Его преемнику не хватило ума или, быть может, политической воли сохранить прекрасно работавшую систему в целости. Начав Вторую Войну Шиноби, Сарутоби разрушил равновесие между великими деревнями.

И не исключено, что тем самым обрек Коноху на гибель.

Постольку, поскольку Лист напрочь завяз на восточном направлении и помощи не присылал, наш Узукаге и старейшина Горячих Источников расширили рамки союзного договора. Там много статей, но суть проста — посылка подкреплений в случае масштабного наступления противника. Своеобразные качельки: нападает Туман, и Источники приходят на помощь, атакует Облако — шлют подкрепления Узумаки. Решение спорное, его даже критикуют втихую. До сих пор у нас крупных столкновений с Кумо не происходило, они не считались нашими врагами, а теперь, выходит, стали. Будто нам Тумана не хватает. В то же время следует признать, что положительный эффект тоже есть, ведь во время последнего всплеска активности на юге шиноби Источников здорово нам помогли. Словом, всё непросто.

Долг платежом красен, и когда зашевелилось Кумо, часть войск Узумаки перебросили на север. Справедливости ради скажу, что отправлять подкрепления пришлось бы в любом случае — после нескольких чувствительных поражений в стране Лапши туманники перенесли большую часть своих операций на архипелаг Тацуно, расположенный вблизи от страны Горячих Источников. Решение логичное, хотя и рискованное. Дело в том, что архипелаг является ключом к торговым путям едва ли не половины континента, и усиление контингента очень обеспокоило правителей Облака.

Короче говоря, на севере стало весело.

Наша команда попала в страну Горячих Источников волей случая. Сначала в одной из операций погиб капитан, потом в течении года полк понес очень серьёзные потери, и в результате командование решило его расформировать, а оставшихся шиноби раскидать по другим соединениям. И тут как раз пришло требование о переводе части бойцов на север. Чтобы не нарушать существующую структуру подразделений, отправили нас. Хорошо хоть, домой на пару деньков заскочить удалось — мы, вообще-то, ездили в отпуск, но это было год назад.

Семью увидела — и не выдержала, разревелась.

— Ну, будет, будет, — у Юмико-самы у самой в глазах стояли слезы. — Всё хорошо. Все дома.

Да, дома. Совсем не то ощущение, что в лагере, хотя и там вроде бы чужаков нет.

— Знаешь, просто повезло, — шмыгала носом Мику. — Я же теперь почти все время живу в Сэн, в стране Огня. Вот, буквально на неделю домой вернулась.

— Как практика?

— Ужасно, — она снова уткнулась лбом мне в грудь. — Столько грязи.

Могу поверить. Из-за войны осмелела и вылезла на свет вся та гниль, которую прежде шиноби держали в узде. Не по причине высокой морали — просто властям намного проще и дешевле заказать миссию, например, по уничтожению банды или раскрытию сети людоловов. Сейчас мы воюем, а простые люди с подобными вещами справляются хуже.

Вечером Мику рассказывала, как живется её команде у союзников. По всему выходило, что неплохо.

— Заказы разные. Изготовить тысячу взрывпечатей, или там ликвидация нукенинов, или ещё что. Причем на В-ранг ходим сразу двумя командами — сенсеи договариваются между собой и берут миссии одновременно.

— В былые времена, — внушительно заметила Юмико-сама, — вас бы ещё пару лет выше, чем до цэшек, не допускали.

— Хотя бы так.

— С командой повезло, — прочитав мою надпись, женщина повела плечом. — Мику служит с Узумаки Макото, правнуком старейшины Аоя. Господина Левого Крыла.

Чуть задумавшись, я быстро написала иероглиф «акула». Юмико-сама молча прикрыла глаза. Значит, премиальные деньги за смерть Хосигаки пошли на хорошее дело, что не может не радовать.

— Нукенинов много стало, и обнаглели так. Представляете, — продолжила Мику — у нас была миссия по сопровождению в Коноху! Так на обоз трижды напали! Правда, я ни с кем так и не подралась, наставник приказал держать барьер вокруг фургона.

— Что везли?

— Чернила, печати, сталь. Те бандюганы откуда-то узнали о грузе и позарились. Думали, легкая добыча, ха!

До войны обоз, идущий под символом Водоворота, никто бы не тронул. Да, можно взять богатую добычу, но слишком опасно и расследовать нападение будут тщательно, иногда десятилетиями.

Мы с Юмико-сама предпочли бы, конечно, чтобы Мику сидела на острове и в боевых действиях не участвовала, однако здесь от нас ничего не зависело. Если уж даже внуки Узукаге ходят на миссии, то менее чистокровным сами ками велели. Другое дело, что уровни опасности заданий сильно разнятся, и команду Мику группа прикрытия не сопровождает… С другой стороны, в самые мясорубки сестру тоже не кидают, а дают набраться опыта в относительно спокойном месте. Не тепличные условия, сейчас таких вовсе нет, но по сравнению с адом южного фронта страна Огня — чуть ли не рай.

Людей, с которыми я хотела бы пообщаться, на Узушио живет не так уж и много, поэтому двух дней хватило, чтобы обойти всех. Кто у меня тут есть из близких? Приёмная мать, сестра, Акено-сенсей да ещё несколько человек, сейчас отсутствующих. Поболтать в моём положении затруднительно, тем не менее, основные новости из их жизни узнала, своими поделилась и со спокойной душой отплыла на север.

В Рогатой Бухте по-прежнему рулил Саске-сама, только подчиненных у него прибавилось. Сейчас отделение в Бухте служило чем-то вроде регионального штаба, прикрывая немаленький участок побережья от облачников, диверсионных групп Тумана и обычных пиратов, торопящихся погреть руки в период всеобщей неразберихи. Штатных врачей в местном госпитале, как ни парадоксально это звучит, хватало, зато недоставало полевых ирьенинов в составе дозорных групп, да и самих дозорных маловато.

— Я бы предпочел видеть вас в составе особой группы быстрого реагирования, Кента-сан, — сделал наставнику комплимент Саске-сама. — Но постольку, поскольку ваша команда считается учебной, перевод невозможен.

— Мои ученики давно превзошли уровень генина, Саске-сама.

— Да я понимаю, — поморщился тот. — Тем не менее, для начала отправлю вас на патрулирование. Работы на побережье много, регион непростой, присмотритесь к нему, изучите местные особенности. А потом, вполне возможно, что-нибудь изменится.

Выйдя из кабинета начальства, я остановилась перед сенсеем и поклонилась ему «поклоном извинения». Наставник отмахнулся рукой:

— Не обращай внимания, Кушина-чан. Не у одной тебя есть… прошлое.

Ха! Не обратишь тут внимания, как же. Мне безумно повезло, что школьные чиновники решили собрать всех «парий» в одну кучку, ведь в противном случае я могла бы получить командира, более чуткого к пожеланиям верхушки клана. И тогда бы моя жизнь на порядок усложнилась.

В тот же вечер нам назначили маршрут, и на следующий день мы вышли в свой первый дозор. По правилам нас должен был сопровождать представитель штаба, знакомый с местностью, и показывать ухоронки, удобные для стоянок кораблей бухточки, тайные контрабандистские тропки и всё в таком духе, однако лишних людей не было, поэтому шли так, едва ли не наобум. Уже потом, вернувшись, сенсей обсудил эту тему с главами других команд и даже составил нечто вроде карты, а Шу мы заслали к генинам и чунинам — он кого угодно разговорит. Но в тот, первый раз, шли осторожно, медленно и рассчитывая на мои сенсорные способности.

Разного рода мусора на побережье действительно скапливалось много. Основную головную боль доставляли пиратские корабли, чьими капитанами часто становились всякие недоучки, и мелкие банды разбойников под предводительством беглецов из скрытых деревень или обедневших самураев. Они даже на полноценного генина не тянули, тем не менее, их было много. Мы из каждого патруля приносили запечатанные головы.

Никакой жалости к этим ублюдкам я не испытывала, только ненависть и немного брезгливости. То, что они творили в прибрежных деревнях… Никого не щадили. Причем, вот сволочи, часто отличались изуверской фантазией — любили мучить детей на глазах прибитых к стене родителей или пытали человека сутками ради развлечения. Вся возможная жалость к этим тварям у меня исчезла после вида первого колодца, заполненного трупами.

Вторая категория — полноценные шиноби — попадалась реже. Ходили весьма правдоподобные слухи, что вмешиваются они тогда, когда численность опекаемых ими «подопечных» пиратов сокращается слишком сильно. Особенно на поприще спонсирования отметились великие деревни, хотя вольные кланы тоже не брезговали грязными деньгами. Впрочем, в странах Горячих Источников и Мороза вольными кланы были только на словах, по факту тяготея либо к Листу, либо к Облаку.

За четыре месяца мы трижды вступали в схватки с командами шиноби и следует признать — сложностей не возникло. Причин, думаю, несколько. Во-первых, изначально подготовка Узумаки выше, чем у большинства других великих кланов и скрытых деревень. Кеккей генкай, опять же, сильно влияет. Во-вторых, практический опыт. Наша команда работает вместе уже четыре с лишним года, причем два из них — полноценно воюет. Мы друг друга понимаем даже не с полуслова, а с полужеста. Далее, обширный арсенал способностей и качественное снаряжение тоже играют свою роль. Среди нас только спеца по гендзюцу нет, остальные пути шиноби в той или иной степени представлены. Ну еще с менталистикой полный швах, но ей мало кто владеет.

Оказавшись сильнее, мы расслабились. Все мы.

В патруле мое место — в середине цепочки. Для сенсора расстояние в двадцать-тридцать метров особой роли не играет, а впереди лучше ставить бойца покрепче. Как правило, первым идет сенсей, у которого за годы службы выработалось феноменальное чутье на опасность. Такое у всех опытных шиноби есть, своеобразный сплав опыта и сенсорики. Я смотрю округу постоянно, примерно раз в десять минут сосредотачиваясь на направлении движения, так что шанс обнаружить засаду довольно высок.

Во время одной из остановок впереди возникло ощущение чакры, и я подала знак сенсею.

— Что там?

— Чакра, — сложила я знаки пальцами. — Расстояние пятьсот метров, по ходу движения. Принадлежность неизвестна. Количество неизвестно.

— Наших, вроде бы, здесь быть не должно, — прикинул наставник. — Двигаемся дальше.

Чем ближе мы подходили, тем становилось понятнее, что неизвестные используют какую-то скрывающую технику. Очень плохой признак. Маскирующие дзюцу часто сложны по исполнению, поэтому их используют шиноби опытные, с хорошим запасом чакры. Неудивительно, что Кента-сенсей помрачнел и приказал идти ещё медленнее.

Связываться с полноценной диверсионной группой патрульным командам запрещается. Наша задача — определить численность, доложить начальству, вести наблюдение. Поэтому мы и подкрадывались поближе, чтобы определить, с кем, собственно, столкнулись. Может, там один «вольный» сидит, а технику держит в тренировочных целях или в силу особенностей мышления? Среди шиноби параноиков полным-полно!

Внезапно маскировка спала, и в нашу сторону быстро понеслись шесть сияющих силуэтов — два ярких и четыре потусклее. Похоже, среди них был свой сенсор, и он нас засек. И от них здорово разило чакрой молнии…

— Твою мать, — выругался сенсей, получив от меня сведения. — Уйти не успеем. Химе, ставь барьер.

Сам он быстро сложил несколько печатей, и мгновение спустя сразу шесть теневых клонов рванули назад. Понятно, чего он хочет. Мы отсидимся под защитой, пока клоны не приведут подкрепление, либо же врагам придется разделиться, и тогда можно будет атаковать. Трое против пяти или, лучше, четырех — совсем иной расклад, чем против шести.

Всё-таки против пяти. Один из шиноби без протектора, зато с очень большим очагом, пронесся мимо, на ходу создавая потрескивающих райтоном прозрачных то ли котов, то ли тигров. Остальные встали поодаль.

— Что спрятались, крысы? — лениво начал главный. — Вылезайте! Мы вас не больно убьём.

— Ничего, нам и здесь не плохо, — так же лениво ответил сенсей.

Определенный смысл в традиции потрепаться перед боем есть — лишняя минута позволяет прогнать чакру по кейракукей и подготовить тело к высоким нагрузкам. Ну и немного надавить на оппонента. Нормальный шиноби, будь у него такая возможность, на драку нарываться не станет и предпочтет по возможности решить дело миром, особенно если видит, что противник заведомо сильнее. Мы не самураи, для нас бегство — не бесчестье. Правда, нормальным можно назвать далеко не каждого.

— Ха! А я ведь везучий! — внезапно обрадовался облачник. — Ты же Узумаки Кента-сан, пять миллионов за голову! Не зря сюда приплыли, ой не зря.

— Может, сам представишься? Чтобы потом в бинго не искать?

— Не-не-не, извини, не могу, — дурашливо развел руками враг. — Меня здесь нет, сам понимаешь. То есть тебе, конечно, уже не важно, но правила есть правила. Может, девочку выпустишь? Нам ирьенины нужны, мы ей долгую счастливую жизнь обеспечим…

— Два клона уничтожены, — тихо бросил нам сенсей. — Кушина-чан, когда прикажу, снимешь барьер. Этого беру на себя, просто не дайте себя убить до того времени.

— Хай, сенсей!

— Ну, так что скажешь? — продолжал трепаться облачник. — Послушайся доброго совета!

— Кушина, снимай!

Запечатанных техник S-ранга у нас не было, зато имелся Огненный Дождь в свитке. Он хоть и считается В-рангом, примерно гектар земли выжигает запросто. Да еще я перед тем, как замениться на двадцать метров назад, привычно швырнула Дайтоппу — вслепую, конечно, но хоть так. Полыхнуло здорово.

Когда из клубов дыма откуда-то слева начали выныривать младшие облачники, сенсей уже вовсю рубился с их предводителем. Он, похоже, принял сваренный мной стимулятор, потому что действовал на совершенно безумной скорости. Тем не менее, его враг не уступал, напитанные райтоном мышцы способны на короткое время обрести сумасшедшие характеристики.

Первоначально вся четверка устремилась к Шу, но первая же Дайтоппа с моей стороны заставила одного из них передумать. Я выпустила ещё парочку порывов в его подельников и встала в стойку, когда между нами оставалось метров десять. Ничтожная дистанция в боях шиноби. Он подскочил, отслеживая мои руки, замахнулся коротким клинком…

Мой прыжок в сторону не стал для него неожиданностью, чего-то такого он и ожидал. Облачник развернулся, намереваясь продолжить атаку, пошатнулся, удивленно взглянул вниз, на торчащий из низа живота кунай. В бою не только за руками надо следить. Иначе противник, умеющий создавать нити из чакры, просто бросит одной из них нож исподтишка. Прием простой и при правильном исполнении эффективный — а я его давно отрабатывала.

Второй кунай воткнулся парню в глаз и я, мгновенно позабыв о трупе, бросилась на помощь Шу. Друг крутился, как мог, благодаря каменной броне пока что умудряясь избегать серьезных ранений, и все-таки чувствовалось — долго ему не продержаться. Молния сильнее Земли по кругу стихий, да и отмахиваться одним танто против двух мечей и куная не очень сподручно. К тому времени, как я очень удачно попала любимой Дайтоппой в одного из облачников (пришлось подойти поближе, чтобы не промахнуться), у Шу одна рука повисла плетью, а двигался он уже не так быстро. По-видимому, чужая чакра попала в систему циркуляции. Надо дать ему передышку, чтобы мышцы восстановились и паралич прошел.

Враги переглянулись, кивнули друг другу, безмолвно договорившись, и один из них побежал ко мне. Двое продолжили атаковать Шу. Я быстро создала трех клонов в попытке отвлечь, помешать нападению, но один из них мгновенно развеялся от броска напитанного чакрой куная. Ладно, пусть хоть оставшиеся попробуют что-то сделать — на меня быстро надвигаются свои проблемы.

Этот, второй облачник, оказался и сильнее, и опытнее. От стихийных техник ушел плавно, словно играючи, и в ответ засадил свою со средней дистанции. Пока уворачивалась, он сблизился. В первые же мгновения боя он нанес два удара мечом, пробив барьеры на моей левой руке и заставив лихорадочно открывать Врата — сначала первые, потом вторые. На третьих вратах чакра хлынула в нервную систему и принесла поразительную четкость мышления, движения врага стали предсказуемыми и понятными. Двигался он по-прежнему чуть быстрее, однако за счет своеобразного предвидения я подловила его и удачно контратаковала. Ударила ногой в бок. Он не Узумаки, нашитых на одежду печатей у него не было, поэтому удар прошел. Пара ребер наверняка сломана, правда, для шиноби такие раны вполне переносимы и на боевых качествах отражаются слабо.

Затылок нагрелся и потяжелел. Не позволяя себе отвлечься, чтобы усвоить память клона, толкнула чакру в грудь, открывая четвертые врата, Врата ран. Всё, предел достигнут. Пятые врата я открывать ещё не умею, я бы и эти не открывала, если бы не ощущение надвигающейся смерти. Раненый Шу дерется с двумя, скоро вернется последний облачник, отправившийся в погоню за клонами, и сенсею тоже надо помочь. Нет времени на возню.

Враг, кажется, что-то почувствовал, потому что разорвал дистанцию и сходу метнул в мою сторону три запитанных райтоном сюрикена. Он тоже пытался выиграть время на создание какой-то техники, только я ему этого времени не дала. Кунай с кибакуфудой сбил ему концентрацию, а потом мне удалось проскользнуть под косым ударом меча, сблизиться и проломить ему ладонью грудь.

Точнее говоря, мой удар пришелся в броневые пластины на жилете. И что? Сердце ему сразу разорвало, добивающий костяшками, проломивший висок, был чистой формальностью.

Может, зря я задержалась.

Каких-то мгновений не хватило.

Сенсей потом говорил, я бы все равно не успела.

Утешал.

Не верю.

Оба моих клона уже развеялись, и Шу стоял, шатаясь, и в груди у него торчал чужой нож. Каменная броня осыпалась, контроля на поддержание техники ему уже не хватало, но я бы ранение вылечила. В худшем случае в свиток бы запечатала и до госпиталя донесла.

Если бы эта сука, коричневая тварь не опустила меч, раскалывая Шу череп.

Долей секундой раньше — и я бы успела его оттолкнуть.

А смогла только отомстить.

Летящую навстречу Сеть Молний я прорвала, почти не заметив. Была цель, и я к ней шла. Облачник с кунаем, опрометчиво вставший на пути, получил удар всем телом и отлетел в сторону изломанной кучей костей. Его просто смело с дороги. Убийца уже повернулся ко мне, но двигался слишком медленно, гормоны бушевали в моей крови и наши скорости были просто несопоставимы. Он ничего не успевал сделать.

Я сломала ему руку, выбивая меч. Сломала вторую. Зашла сзади и в пыль, в труху раздробила позвоночник. Развернула его лицом к себе и ладонями обхватила голову, пристально вглядываясь в карие глаза.

И начала медленно, смакуя крики, сводить ладони вместе. До тех пор, пока в глазах не почернело.

Так нас сенсей и нашел, всех троих. Мертвого Шу, его убийцу с раздавленным черепом и меня, потерявшую сознание из-за чакроистощения и неправильно закрывшихся Врат. Как система циркуляции осталась цела — непонятно. Скорее всего, спасибо надо сказать медицинским печатям, налепленным на нижнее белье.

Очнулась я ночью. Рядом горел костер, во рту стоял горький привкус стимулятора, а сидящий на корточках сенсей оттирал мне лицо влажной тряпкой. Волосы и руки он не трогал, так что засохшие на них чужие мозги от движения начали неприятно трескаться и осыпаться невесомой пылью.

— Шу? — непонятно на что надеясь, спросила я. Одними губами, на выдохе.

Наставник отрицательно покачал головой.

Время до утра застыло, словно муха в янтаре. Ничего не помню. Сидела, вроде бы выла, сенсей что-то говорил, гладя по голове… Впервые в жизни друга теряю. В обеих жизнях.

Утром то ли заснула, то ли сенсей оглушил. Когда снова открыла глаза, давящая тяжесть с сердца никуда не делась, но хотя бы соображать начала. Не скажу, что ясно, но осмотреть наставника на предмет ран ума хватило. Тот заметил мой осмысленный взгляд:

— Пришла в себя? — я, плотно сжав губы, кивнула. — Тогда рассказывай.

И я расписала ему всё. Все ошибки, глупости, неправильные решения… Сенсей долго молчал, потом вздохнул.

— Не вини себя, девочка. Иногда ты делаешь всё правильно, просто этого не хватает.

Мы оба остались при своём мнении.

Переубеждать меня он не стал, начал рассказывать, как прошел его собственный бой. Бои, два. Оказалось, сначала он довольно быстро завалил того хвастуна, удачно применив печать Десяти Весов и расстреляв Катоном сражающегося с возросшей гравитацией врага. Сенсей собирался помочь нам, но тут вернулся первый облачник, покончивший со всеми клонами, и вот с ним пришлось повозиться. Прикончил, в конце концов, затем наскоро заправился медицинской чакрой, проглотил пару стимуляторов и пошел искать учеников.

Нашел обоих.

Вчера, после боя, Кента-сенсей слишком устал, чтобы создавать клона и посылать за подмогой. Сегодня решили прервать патрулирование и вернуться в Бухту, поскорее доложить о ликвидации полноценной вражеской группы. Повод серьезный. Тело Шу мы забрали с собой, чтобы отправить на Узушио и похоронить в храме Покровителя. Трупы облачников покидали в свиток для предъявления начальству. Повинуясь неясному наитию, убийцу Шу я запечатала отдельно — понятия не имею, зачем. В тот момент это казалось правильным.

Мне было плохо.

Прошел месяц.

Тело Шу отправили домой. Там, в храме Шинигами-сама, над ним проведут положенные обряды, сожгут, а прах ссыплют в каменную урну, которую поставят в длинный ряд себе подобных. Очень длинный ряд, опоясывающий в несколько кругов стоящий на скале храм. Всякий раз, когда появляется новое вместилище пепла, крайнюю урну берут и сбрасывают в морскую расщелину, оставшиеся сдвигают, и таким образом общее число остается неизменным.

Мы, конечно, продолжали ходить в патрули, от них нас никто не освобождал. В свободное время я, словно сумасшедшая, тренировала две техники — Цепи чакры и шуншин. Первая это наш хиден, способный удержать на месте хоть биджу, второй позволяет быстро перемещаться на длинные дистанции. Если бы я на должном уровне владела любой из них… К сожалению, с открытыми Вратами использовать дзюцу очень сложно.

Поначалу сенсей меня не трогал, потом начал загружать работой. Ему тоже тяжело — к Шу он относился по-особенному, почти как к сыну. Любимый ученик, преемник.

К тому времени, когда пришел приказ о нашем переводе на остров Симама, я пришла в себя и успокоилась. Все-таки жизнь продолжается, несмотря на потери. И кому, как не мне, понимать, что смерть — вовсе не конец? Шу был хорошим человеком и поэтому я верю, что следующее перерождение окажется для него лучше нынешнего. Кто знает, может, мы ещё когда-нибудь встретимся!

Тем более что убить меня могли запросто. Воевали на севере иначе, не так, как в Лапше, но не менее кроваво. Архипелаг Тацуно в плане географии полностью перекрывает проход в залив Харан и тот, кто его контролирует, держит за глотку весь регион. Отсюда можно вонзиться в мягкое подбрюшье страны Молний; можно атаковать страну Горячих Источников и, пройдя её насквозь, обрушиться на Огонь; размещенный здесь гарнизон с легкостью прервет поставки риса и железа в Туман. В свою очередь, сам архипелаг состоит из острова Симама и множества мелких островов, расположенных столь близко, что для шиноби не составляет особого труда перебираться с одного на другой.

На острове Симама с самого начала войны не прекращается кровавое рубилово между нами, туманниками и официально держащими нейтралитет облачниками, хотя основные лагеря всех трех сторон расположены на маленьких островках. Так обороняться легче. Время от времени к основным игрокам присоединяются то огневики, то шиноби из скрытой деревни Неба, находящейся в союзе с Кири, но особой роли они не играют. Решают локальные задачи и возвращаются домой.

Фронта, подобного южному, здесь нет. Стороны занимают мелкие острова по своему предпочтению, проводят одну-две операции и возвращаются домой. Исключением является Симама, однако и там переход того или иного куска земли из рук в руки является делом обычным. Бывает, что войска располагаются слоями — слой Узушио, слой Тумана, снова слой Узушио и так несколько раз.

Перед нашей командой поставили задачу простую и в меру опасную. Очевидно, новое начальство попало под магию слова «генин» в моем учетном деле. По всему архипелагу была разбросана сеть наблюдательных постов, позволявшая довольно четко отслеживать передвижения вражеских войск, и нас назначили на один из них. Сложного ничего нет — сиди за скрывающими барьерами, управляй сенсорными печатями, отслеживай отметки. Если появился крупный отряд, немедленно сообщай по местному аналогу рации в штаб, с одним или двумя шиноби разрешено разбираться самостоятельно. Демаскировать пост запрещено.

К северу находился такой же пост Кумо, но их разведчики о нас не подозревали. Южнее располагалась территория, условно контролируемая Туманом, основная часть «гостей» приходила оттуда. Иногда враги сталкивались между собой, пару раз по наводке прибегали наши и мы имели удовольствие из надежного убежища наблюдать схватки шиноби. Не скажу, что они произвели на меня впечатление — сильных бойцов среди них было немного.

На посту сидели безвылазно. По уставу наблюдателей полагается сменять раз в неделю, однако то ли сенсоров мало, то ли бюрократы что-то напутали, или ещё какая причина есть, поэтому целых два месяца мы были предоставлены себе. Раз в неделю приходила команда, приносила припасы и забирала отчеты, и все. Впрочем, сенсей ещё со штабными по рации общался.

Чтобы не подохнуть со скуки, занимались всяким. Тренировками, изучением теории, печати изготавливали, иногда охотились, и на людей тоже. Последнее редко и с большими предосторожностями. В таких случаях я сидела за печатью и с помощью щелчков и постукиваний сообщала сенсею, куда идти, а он уже непосредственно устранял объект. Или помогал, как в том случае, когда на нас вышел отбившийся от своей группы соклановец. Не знаю, что стало с тем парнем, его потом разведка забрала и пост ему не показывали.

Нам, Узумаки, в плане скрытности гордиться нечем. Чакры, простите за вульгаризм, дохренища, структура у неё плотная, тенкецу широкие — вовсе не обязательно быть сенсором, чтобы почувствовать такой двуногий генератор. Существуют, конечно, методики, позволяющие уменьшить выхлоп или снизить количество чакры в кейракукей, то есть убрать основные демаскирующие факторы, есть и скрывающие дзюцу, только пользы от них не особо много. Единственным эффективным средством являются барьеры — Хамелеонов, Незримого Света и другие — сложные в изготовлении и не предназначенные для движущейся цели. С последним борются, но не особо удачно.

В один достаточно прекрасный — по итоговым результатам, имею я в виду — денек к нам пожаловали гости. Печать выдала появление сначала двух отметок, слабеньких и тусклых, следом показались ещё четыре, поярче, и самыми последними возникли целых пять крупных, сильных очагов чакры. Пятерка шла отдельно и складывалось впечатление, что передние группы о них не знают.

Я позвала сенсея.

— Вторые преследуют первых, а третьи их вроде как прикрывают, — почесал тот щеку. — Детишек из правящих семей приучают к крови?

Вполне возможный вариант.

— Наблюдай дальше.

И я наблюдала, сначала сенсорикой, потом глазами, потому что команда преследователей настигла беглецов на небольшом поле прямо перед постом. Мы сидели метрах в четырехстах и немного выше, поэтому прекрасно видели, как трое молодых туманников под предводительством шиноби постарше загоняли двух истощенных облачников. Шансов у кумовцев не было. Сначала их издалека закидали техниками, причем использовали как Воду, так и Лед, а затем подранков без особых хлопот добил сблизившийся Кагуя. Хорошая работа.

— А ведь мы могли бы их отсюда достать, — меланхолично заметил сенсей. — В самый раз дистанция.

— Заметят.

— Угу. Но трое детишек из правящих семей… — и он тоскливо вздохнул.

Пословицу о том, что драконов надо давить, пока они ящерицы, здесь не знали, да и к драконам отношение иное. Тем не менее, с вложенным смыслом местные согласились бы целиком и полностью.

— Долбануть бы по ним Пылевой Бурей, — мечтательно протянул сенсей.

— Лучше Громовой Бомбой.

— Свалить на облачников? — понимающе кивнул мужчина. — Хорошо бы. Только эта пятерка уйти не даст, а труп Узумаки ни с чьим не спутаешь.

Группа прикрытия тем временем рассредоточилась вокруг поляны, следила за окрестностями и вполглаза наблюдала за тем, как Кагуя развлекался с трупами. Он вспорол им животы (не уверена, но, кажется, в тот момент один из облачников был ещё жив), умылся кровью, повытаскивал кишки и принялся развешивать их по веткам, соблюдая какой-то одному ему известный порядок. Вероятно, исполнял ритуал своего клана. Остальные детишки отошли в сторону, отдыхали и слушали сенсея.

— У меня есть тело убийцы Шу, — внезапно вспомнила я. Остальные тела мы сдали, но это покоилось в отдельном свитке, для показа родственникам. Соображала я в тот момент не очень хорошо.

Сенсей помолчал, затем подобрался и осмотрел поляну совершенно иным взглядом — не мечтательным, а острым, примеривающимся.

— Может получиться, — тихо прошептал он. И громко, другим тоном: — Какие печати у нас есть?

Печатей у нас было много и разных. Что-то сделали сами, что-то выменяли у других Узумаки или даже купили. Одних запечатанных техник набралось девятнадцать свитков, причем среди них нашлось две на основе Райтона, подходящие к задумке сенсея. Также он взял маскирующую печать, должную приглушить излучение его кейракукей, и комплект Барьера Незримого Света, выбранного за скорость установки.

— Смотри, Куши-чан, — Кента-сенсей в последний раз принялся проговаривать план, попутно выискивая огрехи. — Я отхожу подальше. Как только прикрытие меня замечает, подаешь сигнал, и я активирую технику. Бегу в сторону поста облачников, даю себя догнать. Распечатываю труп, имитирую самоубийство, под прикрытием выброса чакры прячусь. Ты сидишь здесь и ни в коем случае не высовываешься. Вопросы?

— Нет. Удачи.

— Спасибо, химе-чан. Начинаем.

Минута. Две. Сенсей двигался медленно, осторожно, стараясь оставлять сколь можно меньше следов. Пять минут. Враги остаются на прежних позициях. Десять. Есть, есть движение! Группа прикрытия начинает смещаться в сторону наставника, я бешено стучу по микрофону.

— Слышу, — раздается в ушах шепот.

В тот же момент полыхнуло чакрой, и синий потрескивающий всполох метнулся в сторону группы из двух подростков и их командира. Техники райтона всегда очень быстры, но каким-то чудом старший туманник сумел оттолкнуть в сторону своих подопечных. Впрочем, поражающее воздействие у молнии всегда площадное. Сотканная из извивающихся нитей сфера захватывает всех троих, теперь она секунд десять будет прожаривать все, находящееся внутри — землю, тела, траву… Одна из отметок группы прикрытия сразу бросается к месту попадания дзюцу, скорее всего, это ирьенин стремится к пострадавшим.

Сенсей убегает, остальные четверо торопятся за ним.

Техника прекращает свое действие, и я вижу распластавшиеся по земле три фигуры. Командир, скорее всего, уцелел. Если бы принадлежал к Хосигаки, выжил бы точно, но и так у него система циркуляции выглядит достаточно развитой, чтобы защитить шиноби. А вот его подопечные мертвы или умирают, для их подростковых организмов воздействие дзюцу В-ранга фатально. Сомневаюсь, что ирьенин сумеет как-то помочь.

Задача-минимум выполнена, осталось выжить.

Тусклая звездочка чакры сенсея приблизилась к самой границе чувствительности печати, когда внезапно вспыхнула, расплылась и спустя секунд десять растворилась, словно её и не было вовсе. Опасно, пост Облака совсем рядом. Или на то и расчет? В группе прикрытия почти наверняка есть сенсор, он может почувствовать чужое присутствие, а сейчас туманникам задерживаться нельзя. Их задача — обеспечить максимальный комфорт пострадавшим. Отомстить на скорую руку, по возможности провести расследование и быстро, прямо-таки на всех парах мчаться в ближайший госпиталь и на доклад к начальству. Смерть наследника великого клана способна привести к изменению политики по всему миру, волны от этого события могут катиться на сотню лет вперед.

Поэтому мы и рисковали. Ну, ещё потому, что ненавидим их — и Туман, и Облако.

Ждать всегда сложно. Если же приходится ждать возвращения с опасного дела человека, которого ты уважаешь, любишь и считаешь чуть ли не вторым отцом… Я не выходила на связь, игнорировала запросы и занималась только тем, что сидела у печатей и с периодичностью пятнадцать минут проверяла окрестности. Туманники давно свалили, до поста облачников сенсоры не добивали, а сенсей всё не показывался. И рацию он наверняка отключил, чтобы случайным выбросом чакры убежище не выдать.

О том, что он погиб, я старалась не думать. Жив, и всё.

Его отметка появилась только на следующие сутки. В самом конце дня. У меня словно камень с сердца свалился, я вскочила, засуетилась, поставила котелок с водой на плитку… Судорожно метнулась обратно к сенсорному блоку и с облегчением убедилась, что других отметок по-прежнему нет.

Сочтя повод весомым, выставила на стол единственную имевшуюся у нас крохотную бутылочку саке. Увидев её, сенсей призадумался, но кивнул, соглашаясь. Видя мое нетерпение, улыбнулся и сказал:

— Они меня даже не искали. Запечатали останки тела в свиток и сразу вернулись назад.

Это я видела, меня волновало другое.

— Облако?

— Из-за них и медлил. Сначала пришлось ждать, пока они осмотрят место, потом убирал свои следы. Возвращался назад тоже долго — под нашими печатями быстро не походишь.

Пока сенсей утолял первый голод, приготовила ему ванну. К обнаженному телу шиноби относятся совершенно спокойно, да и простые люди тоже не дергаются, разве что даймё обязан скрывать тело под одеждой. Это религиозный запрет, у венценосных особ много всяких странных табу.

Задавать вопросы я начала только после того, как наставник слегка отдохнул.

— Что теперь?

— Происхождение трупа в Тумане определят быстро. Облако, конечно, станет всё отрицать, но даже если вдруг сумеет приплести нас, доказательств нет. В любом случае, оставить без последствий нападение на кого-то из правящей семьи ни Хозуки, ни Юкки не сумеют — Кагуя был свидетелем, замять инцидент не получится. Передерутся, гады.

Последнее предложение он произнес с очень довольным видом.

— Наши действия?

— Хмм, — задумался сенсей. — Ты со штабом связывалась?

— Нет. Режим полного молчания.

— Хорошо. Давай сюда рацию.

По мере его доклада мои брови непроизвольно поднимались выше и выше, так что, боюсь, сохранить обязательное для химе «снисходительное к низшим нерушимое спокойствие» мне не удалось. Очень уж удивительные вещи рассказывал наставник.

— Пост четыре-восемь, Заячий Холм. Пост один-три, ответьте. Да, я, Сузаку-сан. Нестандартная ситуация, Сузаку-сан, приказал соблюдать молчание. Вчера, в два пополудни, наблюдал уничтожение силами учебной команды Тумана двух неизвестных шиноби Облака. Прикрытие команды составлял отряд из пяти бойцов предположительно уровня джонина. Повторяю — учебную команду прикрывали пять шиноби предположительно уровня джонина. В составе команды определил представителей кланов Кагуя, Хозуки и Юкки, клан сенсея определить не удалось.

Спустя приблизительно двадцать минут учебная команда была атакована неизвестным шиноби. Способ атаки — техника райтона дальнего радиуса действия, внешне напоминает расширяющуюся сферу около десяти метров диаметром. Пострадали наставник команды, Юкки и Хозуки, представитель Кагуя остался цел. Команда прикрытия атаковала неизвестного, попытавшегося скрыться в направлении территории, контролируемой шиноби Облака. Неизвестный уничтожен, покончил с собой при захвате. После этого шиноби Тумана подобрали раненых и тела и быстро удалились вглубь своей территории.

Я приказал Кушине-химе прекратить любые контакты с внешним миром и покинул пост, чтобы попытаться найти дополнительные сведения о происшедшем. Следствие осложнялось присутствием шиноби Облака, поэтому многого установить не удалось. С высокой степенью вероятности могу утверждать, что Юкки и Хозуки мертвы, их сенсей ранен, но толковый ирьенин поставит его на ноги. Нет, Сузаку-сан, техника была не выше В-ранга. Скорее всего, тот парень тоже был из Кумо и захотел отомстить за своих. Шансы у него были хорошие — он использовал какое-то скрывающее дзюцу, мы до последнего его не замечали. Если бы в команде прикрытия были простые чунины, он бы от них ушел.

Не могу сказать, Сузаку-сан. Какие-то куски от него, безусловно, остались, но вряд ли большие. Клан, может, и опознают, образцов чакры там однозначно не получить. Ждать следственную группу? Слушаюсь!

Отключив подачу чакры в печать рации, он цинично усмехнулся и, встретившись с моим вопрошающим взглядом, пояснил:

— Хочешь спросить, зачем я соврал?

Утвердительный кивок.

— Затем, что подобные операции обычно санкционирует каге. Это уже высокая политика, без разрешения высшего руководства влезать в неё чревато. Расскажи я правду, и нас сразу найдут, в чем обвинить — в превышении полномочий, например, или могут приписать связь с разведкой той же Конохи. Не, лучше уж неизвестный шиноби.

О таких аспектах нашей авантюры я не задумывалась.

— Почему тогда решились?

— А когда ещё представится такой шанс? — удивился сенсей. — Я не политик, девочка. Я убиваю врагов. Об отдаленных последствиях пусть задумываются те, кто выше по званию и считаются более умными.

— Следователи не найдут следов.

— Всё они найдут, не волнуйся.

— Туман тоже пришлет своих?

— Могут, — поморщился мужчина. — Для них вроде бы всё выглядит очевидным, но могут. Это риск. Так, ладно, ещё что-нибудь съедобное есть?

Парочка разведчиков в сопровождении проводника пришла на следующий день. Внимательно осмотрели окрестности, полюбовались на развешанные по веткам трупы — мы не стали снимать творчество Кагуи, — уточнили местоположение поста облачников. Взяли образцы почвы, непонятно на что надеясь. Вежливо попросили у меня разрешения задать пару уточняющих вопросов и, разумеется, тут же получили согласие. Обожаю свой статус.

Я твердо придерживалась версии наставника. Учитывая отношение ко мне дорогого правителя, на меня вполне могут повесить все грядущие неудачи на северном фронте и парочку на южном. Нет уж, становиться вторым Хатаке Сакумо я не намерена. Поэтому недрогнувшей рукой показала место, где впервые заметила неизвестного, рассказала о его передвижениях, предположила, что сенсор Тумана заметил врага одновременно со мной, иначе поддержка начала бы действовать раньше… Никаких сомнений у них не возникло.

А через восемь дней нам приказали свернуть пост и вернуться в основной лагерь. Оказывается, войска Тумана начали полномасштабное наступление на Облако, в связи с чем границы в очередной раз изменились и необходимости в наблюдении за данной местностью больше нет. И вообще — наблюдателями нам больше не быть. Узумаки намерены использовать предоставленный шанс, из Лапши перебрасываются подкрепления, поэтому все наличные силы стягивают в единый кулак. Что конкретно готовится, никто не знает, даже с кем предстоит драться, неизвестно. Вроде бы опять с Туманом. Недавняя история опять привлекла к нам с сенсеем внимание, и кадровики внезапно обнаружили, что рядом на рядовой должности прохлаждаются сильный боец чуть ли не элитного ранга и довольно неплохой ирьенин. Конечно, нас припрягли. Наша команда официально вошла в состав второго полка первой дивизии, даже капитану представиться успели и получили приказ как можно скорее наладить контакт с новыми товарищами.

Из-за нас Туман напал на Облако или нет, я не знаю. Скорее нет, чем да, хотя свою роль та постановка и сыграла. Главное, что Шу перестал мне сниться. Его душа была отомщена.

Штурм

У любого шиноби помимо основной профессии (горла резать) есть запаски. Умения и навыки, которые позволяют при необходимости притвориться обычным человеком и жить в среде гражданских, не привлекая внимания. Очень помогает на некоторых видах заданий. Основными личинами, надеваемыми агентами, считаются облики торговцев, циркачей, крестьян или рыбаков, несколько реже используют образы жрецов или самураев.

Освоение профессии цирюльника происходит в фоновом режиме. Чем дольше ходишь на миссии, тем менее комфортно чувствуешь себя при виде стальных предметов вблизи шеи, и со временем начинаешь ухаживать за волосами или бородой сам. Клон и подстрижет, и косметику правильно наложит, и честно ответит, подходит серое в голубых цветах кимоно к твоим глазам или стоит надеть что-то другое. Сначала, конечно, получалось не очень, но со временем навострилась и сейчас результат неплох.

К чему я это рассказываю. Мику, сестренка, попросила помочь ей с прической и на порхающую в моих руках бритву никак не отреагировала, хотя лезвие несколько раз прошло прямо перед глазами. Похоже, называть её ветераном ещё нельзя… А вот меня уже можно.

Зачем нужна прическа? На Узушио девушка из высокой семьи в свободное от несения службы время не должна быть одета в форму, поэтому мы с сестрой носим кимоно. Обычная юката, не какое-нибудь хомонги или иромудзи, но и к ней полагаются соответствующим образом убранные волосы. Запрет этот неофициальный, скорее, больше обычай, чем что-либо ещё, однако нарушать его не следует — ославят. И, скажу откровенно, бодаться с приклеившим тебе ярлык «грубиянки» общественным мнением намного сложнее, чем с недовольством Узукаге.

Так вот, Мику. Через пару дней после нашего возвращения на остров мой график устоялся, появилось немного свободного времени, и сестренка позвала меня на спарринг. Не столько для забавы, сколько желая показать, на что она теперь способна.

— Коджи-сенсей до своего ранения был джонином, входил в Глубину — хвасталась Мику, важно помахивая пальчиком. — Знала бы ты, как он нас тренирует!

— Как?

— Каждый день, если не на миссии!

— Сколько?

— Ну, не знаю, — принялась считать Мику, — не меньше часа. Обычно он дает задания, занимается своими делами, а потом проверяет.

Стандартная манера местных учителей. Они показывают, если ученик не понимает, показывают ещё раз, и так до тех пор, пока не дойдет. Кента-сенсей поначалу тем же грешил. К счастью, на его жизненном пути попалась я, а я с самого первого мгновения в этом мире поняла, что информацию надо выдирать и не бояться задавать вопросы.

— Чему учит?

— Да всему. Фуин, тай, нин, тактика… Ой, я же тебе про свои стихии не рассказывала! У меня основным Огонь, а дополнительной Молния!

— Что развиваешь?

— Молнию. Сенсей говорит, вторичную следует развивать первой, иначе потом сложнее будет.

Да, есть такой медицинский факт.

Итак, спарринг. Постольку, поскольку тренировочные бои проводятся исключительно в присутствии третьего лица, желательно ирьенина, мы пригласили посмотреть Юмико-сама. Она, конечно, с некоторых пор даже не шиноби, но активировать запечатывающий свиток её сил хватит, так что формально требование соблюдено. Если же честно, просто хотелось порадовать женщину, вот и позвали.

Начала поединок Мику, швырнув пару кунаев. Ну, букидзюцу у неё на высоте, только я давно вышла на тот уровень, когда простое метательное железо не представляет весомой опасности. Оба ножа сбила на подлете любимой Дайтоппой, да ещё и сестру умудрилась слегка задеть. Хорошо ещё, что много чакры в технику не вкладывала.

Дальнейший спарринг проходил по тому же сценарию — Мику пыталась что-то предпринять, я отмахивалась Великим Порывом. Нет, у неё были интересные задумки вроде попытки разбросать самораспечатывающиеся свитки с чурбачками для каварими или техника напитки мышц райтоном, просто разница в уровнях оказалась слишком велика. Мне даже не пришлось покидать песчаный кружок метров десять диаметром, чтобы не позволить сестре прорваться на ближнюю дистанцию. Сколько она тренируется всерьёз, два года? Против моих шести.

Плюс нужно учитывать разницу в опыте. Не стану упоминать про схватки с врагами, это подразумевается само собой, поговорю о другом. В армии считается, что подчиненный должен быть занят, желательно чем-то полезным, иначе в голову ему лезут ненужные мысли, и энергия перехлестывает через край. Поэтому в попытках минимизировать грядущие неприятности все капитаны устраивают тренировочные бои, учения, обязательные курсы повышения квалификации — словом, что угодно, лишь бы у генинов и чунинов свободного времени не оставалось. Особенно у генинов.

Конечно, в периоды напряженных боев шиноби занимались только боями. Но затишье в боевых действиях иногда длилось месяцами, народ успевал отдохнуть, расслабиться и начинал искать развлечений. Вот тогда-то змеехитрое начальство — а к концу войны простаков просто-напросто не осталось, выбили — при первых признаках расслабона и включало машину репрессий.

Если бы я не хотела оценить сестрино тай, приблизиться она бы так и не смогла. Однако постольку, поскольку я перестала поливать её ветром, она вышла на короткую дистанцию и, в целом, показала неплохую рукопашку. Техника ударов хорошая, не увлекалась, пыталась применять печати. Но, опять же, опыта не хватило, и Мику сунулась в подготовленную ловушку.

— Что с ней? — Юмико-сама без малейшего признака беспокойства рассматривала тело дочери, сгруженное возле её креслица на специально постеленный кусок ткани.

Восхищаюсь этой женщиной.

— Легкое оглушение. Очнется через десять минут. Последствий не будет.

Опекунша чуть кивнула, принимая информацию, и коротко вопросила:

— Твой вердикт?

— Чунин Д-ранга.

— Ты слишком снисходительна, — словно сердитая кошка, фыркнула Юмико-сама.

— Нет. Она не горячится и думает головой, для Д-ранга этого достаточно.

В Конохе и, вслед за ней, в других гакуре под словом «ранг» подразумевают в первую очередь полноценных шиноби, различающихся уровнем личного мастерства. То есть генином считается выпускник Академии, ничего толком не умеющий, чунина можно посылать на серьёзные миссии и рассчитывать, что он их выполнит, а джонином называют кого-то сложноубиваемого и достаточно опытного, чтобы командовать отрядом из трех человек. Утрирую, конечно, но в целом ситуация такова.

У нас чунин — звание. Не личинка шиноби вроде генина, а всесторонне подготовленный специалист, способный отвечать за свои поступки. Джонинами становятся опытные шиноби, вовсе не обязательно обладающие выдающимися бойцовыми навыками, зато достаточно опытные, чтобы командовать людьми и планировать сложные операции.

Внутри каждого звания есть отдельные категории, вот они-то и называются рангами. Д-ранг у чунина означает, что человек знает основы, с работой знаком, однако в одиночку на дело его лучше не выпускать. Можно, если припрет, но не нужно. Полноценным шиноби считается, начиная с С-ранга, они же в мирное время специализируются на выполнении миссий такого же уровня — как правило, парами или тройкой. Учивший их сенсей, бывший чунин В, А или даже S-ранга (да, да, есть и такие!) пошел на повышение, но команда не распалась и продолжает работать вместе.

Сейчас идет война. Учитывая то, каким неумехам присваивают чунина, Мику следующее звание точно заслужила.

Идущая на западе война быстро затухала, бойня надоела всем. Дело неуклонно шло к подписанию мирного договора. Всем заинтересованным лицам, обладающим хотя бы зачатками мозга, было очевидно, что, разобравшись с Ивой и Суной, Лист перебросит войска на помощь своим верным союзникам, и тогда Облаку и Туману не поздоровится. В первую очередь, конечно, Туману — Облако вело себя относительно прилично.

Война с сильнейшей гакуре, пусть и ослабленной предыдущим противостоянием, Кири абсолютно не нужна. Туману ведь тоже сложно приходится. Он умудрился вести боевые действия сразу на нескольких фронтах против коалиций мелких деревень и вольных кланов, у него напряженность в отношениях с Кумо, кланы разобщены и устраивают друг другу подлянки. Одно только наличие в шаговой доступности такого раздражителя, как милейшие Кагуя, должно добавлять остальным немало головной боли. Словом, если в войну вмешается Коноха, Туман рискует потерять всё, достигнутое с момента основания. Неприятная перспектива.

Мизукаге и его советники прекрасно понимают, что войну надо заканчивать. Вопрос в том, как? Просто взять и прислать послов с предложением мира означает обесценить все потери, понесенные за шесть лет схваток с Узумаки, и по сути мало чем отличается от акта капитуляции. Другое дело, если Узушио падёт. Да, при штурме погибнут многие шиноби, зато у Конохи исчезнет повод помогать союзнику плюс исчезнет главный раздражитель, мешавший осуществлению планов в регионе. Мир можно будет заключать на совершенно иных условиях!

Расклад понимали обе стороны. Предстоящая схватка станет решающей и последней в войне. И Узушио, и Кири стягивали войска в единые кулаки, оставив в Лапше и на севере чисто символические силы, остров лихорадочно готовился к обороне. Укреплялись барьеры, маленькие дети и старики караваном отправились в Лист, прибывшие шиноби тренировались, как проклятые… Мы с сенсеем не были исключением. Нас вызвали на остров, потому что сочли достаточно опытными и сильными для будущего сражения. Мику оказалась здесь же по вине сокомандника — старейшина Аой заявил, что верит в победу и не станет отправлять внука в Коноху. Старикан играет в политику, подставляя своим решением команду генинов под удар. Хотя в определенном смысле он прав — если сейчас Узушио падет, великим кланом нам уже не быть.

— Нас зачисляют в Первую армию, — вернувшись из штаба, сообщил сенсей. — Первая дивизия, второй полк, командир — Узумаки Йоши-сама. Вечером пойдем ему представляться.

— Нас повысили?

— Выходит, так.

Шутка, понятная лишь ветеранам. Изначально планировалось, что чем меньше номер у части, тем престижнее в ней служить — то есть в первом полку первой дивизии и снабжение лучше, и бойцы сильнее, чем во втором полку второй дивизии. В начале войны эту идею даже выдерживали какое-то время. Потом наплевали.

— Порт защищаем?

— Мне такие подробности не докладывали, — мрачно зыркнул сенсей. — Должны.

— Сенджу придут?

— Если сумеют прорвать блокаду. Мало их осталось.

Причем количество Сенджу сократилось не столько из-за войн, сколько из-за слабости генома. В этом великом клане часто рождались дети с дефектами чакросистемы, отсюда повальное владение медициной. Плюс на определенном этапе старейшины пытались заполучить как можно больше носителей мокутона и переусердствовали с экспериментами. В результате сейчас сложилась странная картина — в Конохе Сенджу мало, зато по городам страны Огня часто встречаются люди с этой фамилией. Только вот чакру они использовать не могут и потому к клану не принадлежат.

Знакомство с моим дальним родственником прошло штатно, то есть пришли, поклонились, сказали положенные слова. Точнее, мы встречались раньше, ещё во время службы в Лапше, но тогда нынешний капитан пребывал в менее значимом статусе. Постольку, поскольку репутация в действующих войсках у меня была куда лучше, чем в среде чиновников и обывателей — всё-таки я многих латала после боев, да и на миссии ходила часто, — проблем не возникло. Плохо другое. Нас с сенсеем разделили.

— Да, я знаю, что вы — сработавшаяся двойка, — поднял руку Йоши-сама, отметая возражения. — Но сейчас для меня куда важнее, что Кушина-химе является бойцом дальней дистанции и опытным мастером Футона. Поэтому она встанет во вторую линию а вы, Кента-сан, войдете в первую.

— Могу я узнать, чем предстоит заниматься моей ученице?

— Поддержкой, — пожал плечами капитан. — Какая-то часть вражеских шиноби неизбежно пробьется сквозь барьеры, не исключено, что защита падет на всех сегментах. Все, кто владеет дальнобойными техниками, должны проредить наступающую армию и потом отойти за спины ударных отрядов.

— У нас будет время на слаживание?

— Не менее пятнадцати дней.

В действительности нападение произошло через месяц и, как выяснила разведка, задержка была связана с ожиданием Туманом подхода подкрепления из Камня. Очень неприятная и неожиданная новость. До определенного момента Туман и Камень враждовали, или правильнее сказать, великие кланы Хоузуки и Камизуру объявили друг другу кровную месть. Когда возникли деревни, Хоузуки стали править Туманом, а все три Тсучикаге происходят из Камизуру. Незадолго до начала войны произошла какая-то мутная история, в результате которой Второй Тсучикаге и Второй Мизукаге погибли. Оба, разом. Свидетели — ученики и официально объявленные наследники, вскоре после гибели нежно любимых предшественников сами надевшие шапки правителей.

Похоже, кланы решили покончить с враждой и дружить вместе против Конохи… И нас.

Тренировались до полной потери сил, отрабатывая взаимодействие и различные тактики обороны. Мне, конечно, конкретные цифры неизвестны, но с нашей стороны в грядущей битве участвуют около трех тысяч шиноби, зачастую прежде друг с другом не работавших. Узумаки, сведенные заново в новые подразделения, или подкрепление от союзников из страны Горячих Источников, ещё пограничные кланы страны Огня прислали своих представителей и их тоже надо так приткнуть, чтобы они действовали с наибольшей эффективностью. Сложно всё, одного месяца мало.

Тем не менее, достичь удалось многого, потому что гоняли нас в бешеном темпе. У меня так к вечеру чакры вовсе не оставалось. Первая половина дня уходила на занятия с инструктором, показывавшим тонкости использования дзюцу ветра, во вторую я усиленно рисовала медицинские печати. Специалистов в медицинских фуин немного, поэтому капитан, помнящий о моем ирьенинском образовании, загрузил меня работой на благо полка. Потом соседи подтянулись, тоже заказали несколько партий. Однообразие выматывало, если бы не понимание, что мои усилия, возможно, спасут кому-то жизнь, бросила бы всё и переключилась на ниндзюцу. Хотя вроде денег обещают заплатить.

Выкроила немного времени и сходила, навестила семью Шу. Дела у Мичико-сан шли неважно — муж недавно погиб, двоюродный брат погиб, на шее трое детей и еще одним она беременна. Помощи соседей в таких обстоятельствах явно недостаточно. Хорошо еще, мои и Акено-сенсея указания женщина выполняла с похвальным упорством, и деградация очага постепенно прекратилась, даже определенный рост наметился.

— Если бы не беременность, я бы на службу вернулась, — тихо призналась уставшая женщина, что-то рассматривая на дне чайной чашки. — Хоть кем. Старшие целый день где-то носятся, только к ужину прибегают, а я тут… Одна. Мысли всякие в голову лезут.

— Вам надо найти себе занятие.

— Так вот, печати рисую. Бумагу и чернила клан дает, за работу платит. Только всё равно тошно.

Здоровье у неё после всего пережитого было не очень.

— Попробуйте детей учить, — посоветовала я. — Школьная подготовка недостаточна.

— Наверное, так и сделаю.

О том, что время пришло, мы поняли по изменившимся нагрузкам. Командование давало войскам отдохнуть перед сражением и уменьшило темп тренировок. Последние два дня перед появлением судов под флагами Кири мы вовсе занимались своими делами.

Несмотря на замкнувшееся кольцо блокады, на остров сумело прорваться подкрепление из Конохи. Их уже не ждали, а они пришли. Сотня людей из клана Сенджу, практически все их шиноби на сегодняшний день, и столько же бойцов из Учих. Последние пользовались интересом и популярностью, прежде они в деревне не появлялись и вряд ли планировали. Носители шарингана пришли на основании кровной вражды с Кагуя и поэтому их участие в предстоящем сражении Коноху вроде бы не затронет. Формально Лист останется в стороне, до поры до времени.

Плохой новостью стало вмешательство Ивы. Пришло сообщение, что Тсучикаге Оноки направил отряд из двухсот джонинов на помощь новому союзнику «в знак дружественных намерений и с надеждой на долгий мир и взаимное процветание». Вот только мастеров Дотона нам здесь не хватало! Особенно если окажется, что поганый коротышка расщедрился и прислал членов Гранита, аналога нашей Глубины.

Осады, как таковой, не было. Просто вечером море радовало глаз ровным горизонтом, а утром в отдалении появились корабли, несущие армию шиноби. Туман торопился — ему требовалось разрушить Узушио до момента провозглашения перемирия, так что штурм последовал в тот же полдень.

Впрочем, подготовились они хорошо. Первой линией обороны острова является система водоворотов, затягивающих под воду корабли без печати «свой-чужой», она создается мощным фуин-комплексом на дне моря. Надо сказать, подавили её быстро. Не знаю, что конкретно сделали Хозуки и Хосигаки, однако флот не пострадал и подошел на нужную дистанцию беспрепятственно.

Наш полк стоял примерно в двухстах метрах от берега, на возвышенности. Сосредоточившись, я ощущала на пределе возможностей, как вода принялась напитываться ядовитой чакрой биджу. Страшно подумать, сколько рыбы подохнет. Другие сенсоры тоже заметили появление демона, по рядам пронесся шепот — «Санби». Спустя пять минут вдоль берега вспыхнул барьер примерно пятидесяти метров высотой, и сразу со стороны кораблей понеслось цунами, причем в поднявшейся стене воды то и дело мелькали полупрозрачные черепашьи фигуры.

Гигантская волна врезалась в барьер, недовольно зарычала, взбираясь вверх, и отхлынула назад. Еще раз. Еще. Барьер вспыхивал, борясь с вражеской атакой, он поглощал огромное количество чакры из накопителей и все-таки держался. Наконец, вода отхлынула последний раз, издалека донесся разъяренный рёв и резко полыхнуло нечеловеческой яростью. Насколько же разъярен демон, что даже нас достало его яки?

На горизонте загорелась ослепительно-черная точка. Биджудама росла, наливалась злой силой, пока наконец не сорвалась и, стремительно расширяясь, не полетела в нашу сторону. Когда уже казалось, что сейчас бомба врежется в барьер, перед ней развернулось тонкое кружево переносящего барьера. Второй конец барьера, судя по ощущениям, возник где-то справа, вылетевшая оттуда бомба направилась в сторону вражеских кораблей.

— Да, в эту игру можно играть вдвоем, — тихо пробормотал стоящий рядом Дайки-сан.

— Только не долго, — сенсей тоже тут.

— Долго и не надо. Человеческое тело имеет свой предел, невозможно долго держать биджу в выпущенном состоянии. Им придется вернуть Санби в печать.

— Есть еще Рокуби. И Хосигаки. Барьер падет.

— Главное, чтобы они чакры побольше израсходовали, — пожал плечами Дайки-сан.

На мощные техники нападавшие не скупились. Только с нашей стороны острова, помимо цунами, с кораблей летели Водяные Драконы, Водяные Посохи и прочие ударные дзюцу, способные проломить многие барьеры даже А-ранга. Тем не менее, пока что защита держалась.

С левой стороны полыхнуло чакрой, над водой вспухло темно-розовое облако и медленно поползло к острову. Рокуби вступил в дело. Этот биджу опасен не столько силой — хотя он является четвертым по силе среди Хвостатых — сколько способностью выделять кислоту и отравлять врагов. Будем надеяться, созданную демоном технику развеют на дальних подступах или хотя бы пропустят через фильтрующий барьер, чтобы зараза осела на воду.

Один из сегментов примерно в восьмистах метрах от нас пошел волнами, задрожал и погас. Вода хлынула в образовавшуюся пробоину и принялась настойчиво обгладывать соседние участки, надеясь нащупать слабину. По берегу никто не бил — смысла нет. Шиноби стоят достаточно далеко, достать до нас непросто, и даже в этом случае нанести площадной атакой вред получится разве что генинам. Вокруг каждого отряда установлены барьеры, плюс индивидуальная защита… Силы нападающих тоже не беспредельны, оперировать большими массами воды им трудно.

Наконец, не выдержал сегмент нашего полка. Шиноби зашевелились, в последний раз проверяя амуницию и ожидая команды идти вперед. Требовалось дождаться, пока хотя бы часть туманников окажется на берегу и только после этого бить — даже отморозки Кири не настолько безумны, чтобы гвоздить площадными техниками по своим.

Прошло не более десяти минут, и море покрылось темными точками. Корабли к этому моменту подошли примерно на расстояние в один километр к берегу, разумно опасаясь попасть под дальнобойную технику и в то же время желая помочь своим шиноби побыстрее достигнуть острова. А ведь километр пробежать по воде для чунина — занятие довольно сложное, нужный уровень контроля и чакры есть не у всех. Бесклановые точно вступят на сушу измотанными и ослабевшими.

Начальником нашей «артиллерийской» группы назначили Ояму Симидзу-сана, и сейчас все взгляды были устремлены на него. Он поднес рацию к уху, выслушал приказ, коротко бросил подтверждение и повернулся ко мне:

— Кушина-сама, готовьтесь. Остальным членам группы «Даль» — разойтись по позициям!

Теперь все свободные глаза пялились на меня. Наверное, интересно болезным, что милая и женственная принцесса собирается делать со здоровенным стальным баком, который она с самого утра таскает за спиной и упорно отказывается отставить в сторонку. Ещё бы не отказываться! Вокруг полно идиотов, не желающих читать предупреждающие надписи и вполне способных перепутать бочонок яда с бочонком воды.

Немного красуясь, поставила бак на землю в подходящую ямку, чтобы не шатался, и сняла внешние печати. Сосуд достаточно герметичен и подтравливать не должен. Идею с ядом я сама предложила, а Кента-сенсей довел её до капитана, поэтому и исполнять мне. Отрава слабая, нервнопаралитическая, выбрана за способность проникать через кожные покровы и быстрый срок действия. Убить, скорее всего, не убьет, зато силенок поубавит.

Рядом остались сенсей, Дайки-сан и Симидзу-сан. Первые двое должны прикрывать меня до момента использования техники, Симидзу-сан на этот бой — мой командир и одновременно охраняемое лицо, я ко всему прочему назначена его телохранителем. Совершенно немыслимая ситуация с точки зрения кланового этикета, но в армии и не такое случается.

Передовые группы шиноби противника вступили на остров, и Симидзу-сан приказал начинать. Первые дзюцу Узумаки принялись поражать бегущих. Я сложила нужные печати, проверила, насколько хорошо подчиняется недовольно гудящий смерч между ладонями, и кивнула сенсею. Тот быстро и молча снял крышку с бака. Изнутри сразу повалил зеленоватый дымок, немедленно всосанный техникой, попутно смерч подрос, расширился, вбирая не только испарения, но и жидкость. К тому моменту, когда первая волна туманников вышла на берег, техника достигла высоты трех человеческих ростов и была полностью готова к применению.

— Давайте, Кушина-химе.

Повинуясь приказу временного командира, я толкнула дзюцу вперед. Не только наш, но и пара соседних сегментов уже пала, киринины бежали достаточно густо, поэтому особо целиться было не нужно. Смерч пронесся над головами защитников и ближайших нападающих, отдалился от берега и взорвался, разлетелся еле заметным зеленоватым туманом, образуя облако едва ли не в полкилометра диаметром.

Самые умные шиноби, попавшие под удар, принялись нырять в воду. Нас, в принципе, такой результат тоже устраивал — темп атаки падает, чакра расходуется ещё больше. С кораблей, конечно же, опасность тут же заметили и попытались очистить воздух, однако кое-какой контроль над техникой у меня еще оставался, поэтому целую минуту отрава продержалась на одном месте. Передовой отряд остался без подкрепления, его гвоздили всем, чем только можно. Не так уж и плохо, мы рассчитывали на меньшее.

— Неплохо получилось, Кушина-чан, — сдержанно похвалил меня сенсей.

Я слегка поклонилась, принимая оценку.

— Действительно, хороша работа, Кушина-химе, — подтвердил Симидзу-сан. — Но давайте сменим позицию.

— Нам тоже пора, — кивнул сенсей. — Идем, Дайки-кун. Постарайся выжить, девочка.

Пару мгновений я глядела ему вслед. Мне уже не раз приходило в голову, что за этого мужчину я бы согласилась выйти замуж. Можно, конечно, сослаться на подростковый возраст с его гормональной бурей или тот факт, что Кента-сан постоянно находится рядом, но… В общем, если бы вдруг предложил, то не отказалась бы. Только он не предложит.

Противостояние набирало обороты. Я создала трех клонов, чья задача заключалась в моей охране, и принялась за привычную работу — обстреливала техниками задние ряды наступающих. Вдоль побережья уже рубились, превращая береговую линию в нечто, напоминающее лунный пейзаж, использовать там дальнобой было страшновато. Своих задеть легко. Впрочем, сзади целей хватало, каждый Шар Воздушных игл поражал хотя бы одну.

В бою особо не отвлечешься, однако складывалось ощущение, что дела идут неплохо. Первыми туманники пустили обычное рядовое «мясо», которое наши успешно истребляли. Сначала вымотали, заставив израсходовать чакру на длинный забег, потом обстреляли техниками, устроили полосу ловушек на пути и под конец добивали немногих прорвавшихся. Скорее всего, такой расклад Туман тоже устраивал — первой волной они сознательно жертвовали, чтобы оценить нашу защиту и подготовить проход для основного ударного кулака.

С таким перевесом в численности — тактика оправданная.

Давление постепенно нарастало. Несмотря на тактику волн, вражеское командование не позволяло нашим бойцам передохнуть, постоянно подкидывая свежие силы в топку боя. Снова прорезался Санби, метнувший бомбу биджу в один из немногих уцелевших сегментов Великого барьера, но наши отреагировали вовремя и успели перенаправить заряд. Пахнущих чакрой Узумаки точек становилось меньше, подкрепление не подходило, зато мимо нас в тыл пробегали посыльные генины с запечатанными в свитки ранеными. Что ж, по крайней мере, полевые ирьенины не бездействуют. Мы с Симидзу-саном время от времени меняли позицию, иногда он командовал всей группе бить по определенному квадрату или конкретному бойцу.

В какой-то момент ощущение исходящей от бегущих по морю туманников чакры стало гуще, мощней. И число их вроде как прибавилось. Я сразу сообщила об этом Симидзу-сану, но тот, похоже, уже получил сообщение и сейчас поспешно отдавал приказы. Спустя какие-то мгновения над морем повисла целая россыпь черных точек, немедленно принявшихся исторгать из себя потоки молний. Мы тоже внесли свою лепту в наносимый удар, от которого не менее половины вражеских отметок погасло или, потускнев, потянулось обратно к кораблям. Впрочем, с тех без промедления сошли другие.

Когда основные силы Тумана достигли берега, разница между ними и мясом, атаковавшим нас прежде, стала очевидна. Если раньше сражение шло на побережье и вдоль первой линии ловушек, то теперь нам практически сразу пришлось откатиться назад. Эти, свежие войска, намного лучше манипулировали элементом воды, использовали разнообразные техники и в целом действовали куда опаснее. Потери возросли мгновенно, огоньки с родственной чакрой начали гаснуть чаще.

Разжевала стимулятор, создала еще двух клонов, отдала им свитки с запечатанными техниками и отослала ближе к фронту. Мелочь, конечно, но хоть чем-то помочь своим. От того, выдержим мы этот натиск или нет, зависит многое, если не все. Начальство, вроде бы, считало так же, потому что в сторону побережья промчалось два десятка Учих. Наконец-то подкрепление.

Очередная группа шиноби, сошедшая с кораблей, ощущалась отлично от прежних. Их чакра отливала Дотоном. В отличие от других туманников, двигались они слишком упорядоченно, едва ли не строем, и складывалось такое впечатление, что прикрывали одного человека, идущего в центре. Особо присматриваться к чужакам времени не было, но слишком уж они выделялись, поэтому я не стала создавать следующую технику и начала вглядываться внимательнее. После чего торопливо вытащила табличку и сунула её прямо под нос начальству.

— Йонби? — прочитал Симидзу-сан. — Вы уверены, Кушина-сама?

Я яростно закивала. Информацию о биджу я собирала везде, где только можно, и считала себя разбирающейся в теме.

Командир немедленно схватился за рацию. Какое-то время его начальство проверяло сведения, а потом последовало сразу два события, и если первое — подход новых подкреплений к нашему сектору — почти никто не заметил, то второе увидели все. Великий барьер снова ожил.

Огромная светящаяся стена, вроде бы пробитая и уничтоженная, вновь стояла на прежнем месте. На неё мгновенно обрушились удары вражеских техник, но, как и прежде, видимого эффекта не принесли. Войска Тумана оказались разделены надвое.

Воспользовавшись полученным преимуществом, Узумаки бросили все силы на уничтожение окруженной группировки. Оказать помощь своим силам на острове Кири могло только с помощью немногочисленных шиноби, способных перескочить через барьер, да послав немногочисленный отряд вассалов из страны Неба. Летунов быстро уничтожили, не отвлекаясь от основного действия.

Полоса в четыреста-пятьсот метров шириной превратилась в форменный филиал ада. Дзюцу, стихийные и нет, схватки мастеров тай, иллюзии и эффекты печатей накладывались друг на друга, мимоходом уничтожая слабых и мешая сильным сражаться. Спасибо Вам, ками, за то, что я нахожусь довольно далеко от эпицентра. На нас всего лишь дважды выскакивали противники, и обоих из укрытия завалили мои клоны — туманников прежде кто-то очень серьезно потрепал.

Чаша весов снова откачнулась в нашу сторону. Подошедшие подкрепления успешно истребляли лишенные поддержки части кирининов, Великий барьер держался, успешно отражая удары техник. Надолго ли? Даже если Хосигаки израсходовали чакру на наиболее мощные техники, пробивая барьер первый раз, у них всё равно остаются целых три биджу. К тому же, сомневаюсь, что их бойцы так ослабели — всегда есть способ стимулировать очаг или просто перелить чакру.

Вероятно, Мизукаге просто колебался. Барьер надо сносить, это ясно, только как? Отводить войска поближе к кораблям и снова долбить техниками и силами биджу? Так ведь на острове сейчас находится не самая малая часть армии, причем не просто бесклановый мусор, а ценные бойцы. К тому моменту, когда кеккай падет, окруженных уничтожат. Ломать прямо сейчас? Можно задеть своих, причем уничтожить свежие силы, еще не вступавшие в бой и прибереженные для закрепления успеха. Шиноби из великих кланов, с сильным геномом.

В конечном итоге он принял промежуточное решение. Пожертвовал частью элитных сил, чтобы выбить один из сегментов. Наш.

Не очень большая по размерам (сравнительно с предыдущими) волна, едва ли не сияющая от напитавшей её энергии, врезалась в барьер. Следом вновь показал себя Санби, его джинчуурики подхватил отхлынувшую было воду и, добавив своей ядовитой чакры, нанес новый удар. Затем цикл повторился. Перед барьером не осталось вражеских шиноби, те, кто не сбежал, погибли, только отряд Ивагакуре стоял относительно недалеко, защищенный носителем Четыреххвостого.

К тому времени, как сегмент разрушился, ситуация складывалась неплохо. Проникшие внутрь периметра войска Тумана по большей части истреблены, оставшиеся снаружи меняют тактику и стягиваются к месту прорыва. По-видимому, Мизукаге решил сосредоточить усилия в двух или трех местах, а не давить широким фронтом. Наши войска тоже выдвигались к погасшим сегментам и занимались лечением, пили стимуляторы и относили раненых в тыл. Словом, обе стороны использовали спонтанную передышку с толком и останавливаться не собирались.

Первым в пролом ворвался джинчуурики. Сон Гоку считается воплощением гнева Земли и Огня, на воде ему вроде должно быть неудобно сражаться, но ключевое слово тут «вроде». С таким количеством чакры игра идет по другим правилам. Игнорировав огненно-молниевый ад, устроенный Учихами на месте пролома, джинчуурики быстро плюнул парой биджудам по сторонам и рванул вперед, на помощь продолжавшим сопротивляться остаткам окруженцев. Что было дальше, я не видела, потому что одна из бомб чуть не попала в нас с Симидзу-саном и нам пришлось быстро уходить заменами в стороны.

Переместившись на пятьдесят метров вправо, я немедленно снова была вынуждена убегать — непонятно откуда взявшийся шиноби Кири осыпал меня ледяным дождем. Замена, Дайтоппа, снова замена… Этого шустрого Юкки прибил один из наших, зайдя сзади и метнув взрывную печать. Секундой позже мне представился повод вернуть незнакомому спасителю должок, прикрыв его от каменной шрапнели примитивным барьером. Ну, несмотря на простоту, свою задачу барьер выполнил и от техники спас.

Поначалу нам противостояло два дотонщика с символами Ивы на хитай-ате, но одного из них отвлекли сородичи и мы остались двое на одного. Нам хватало — противник оказался очень силен, причем на ближней и средней дистанциях. Он мастерски использовал техники В-ранга, постоянно держа нас в напряжении, в то же время его каменная броня успешно блокировала мои дальние атаки. Воздух не справлялся, пытаться пробить броню водой бессмысленно, райтоном я не владею. Неизвестно, сколько бы мы так скакали, если бы напарник не активировал печать Черной Сферы. Его самого задело, зато пока они оба висели, неподвижные, в воздухе, я успела набрать печати Воздушного тарана и в идеальных условиях разнесла мишень на куски.

Сенсорика не столько помогала, сколько мешала, ориентироваться приходилось по зрению и, в меньшей степени, на слух. В дыму мелькнули неясные фигуры в чем-то, здорово напоминающем стандартные жилеты шиноби Кири, и я, прикрывая всё еще беспомощного напарника, метнула туда Шар лезвий. Туманники отвлеклись на новую цель, тем более что одного из них неплохо задело. Еще один отстал, отвлекшись на что-то, а последний пошел в ближний бой, по-видимому, надеясь на слабое тай у воздушницы. Мы оба смогли друг друга удивить. Его глаза широко расширились, когда я жестко блокировала своим танто удар меча, а с моих губ сорвалось недовольное шипение при виде покрывшегося водой и мгновенно заросшего пореза. Хозуки, причем из главной линии.

Выдернутый нитью чакры из ножен кунай впился врагу в живот и, пока тот не успел выдернуть оружие, я сорвала с пояса обычный запечатывающий свиток. Приложить его к ключице Хозуки и активировать — что может быть проще? Мощь кеккей генкая имеет свой предел, невозможно регенерировать кусок плоти массой в десяток килограмм. Тем не менее, про Хозуки рассказывают разное, и я быстро запечатала продолжавшего оставаться на ногах, хоть и шатавшегося, врага в другой свиток. Так, на всякий случай.

На меня никто не нападал, появилось время слегка перевести дух и оглядеться. Нихрена не понять, только два четких ориентира — стена Великого барьера и злое солнце полыхающего чакрой джинчуурики. Причем последний, скотина, приближается ко мне. Вокруг взрываются техники, полыхает огонь, трещат молнии, и в результате совсем непонятно, куда отступать. Безумие какое-то.

Над головой прошелестела какая-то техника, вниз посыпались ветки. Откуда пришла атака, совершенно неясно, и я решила оставаться на месте. Подожду, пока кто-то из наших придет или нападу на туманника при первой же возможности. Так я думала.

Учихи возникли неожиданно. Четыре стремительных фигуры промелькнули мимо, разлетелись в разные стороны, полыхнули огнем! По пятам за ними несся, полыхая яростью, джинчуурики. Биджу рвался на свободу, фигура его носителя больше походила на вставшую на задние лапы обезьяну, окруженную ореолом огня. Двое Учих вступили в схватку с чудовищем, стараясь если не нанести вред, то сдержать, еще двое занялись прикрывавшими тварь шиноби Ивы.

Меня трясло. То ли от страха, то ли от злобы, то ли влияло испускаемое Сон Гоку яки. Это, похоже, судьба — встречаться с Хвостатыми. Я жива, потому что на меня не обращают внимания. Стоит Йонби отвлечься от боя, и одной его техники хватит, чтобы упокоить назойливую букашку. Словно в подтверждение этих размышлений, биджу взревел, шлепнул передними лапами по земле, превращая её в лавовое озерцо, и швырнул получившейся расплавленной смертью по сторонам.

Учихи, как ни странно, уклонились, хотя находились не далее чем в десятке метров от твари. До меня долетело всего несколько капель, бессильно стекших по барьерам, они-то и привели меня в чувство. Я внезапно успокоилась и словно взглянула на бой со стороны. Они быстрее? Да, и Учихи, и враги двигались примерно с той же скоростью, какую я развивала под пятыми Вратами. Они сильнее? Да, минимум джонины А-ранга. Убьют меня, если попробую вмешаться в схватку? Да, и довольно быстро.

Значит, надо бежать? Нет.

Ни в коем случае.

От Судьбы не убежишь.

С ней можно только сражаться.

План появился мгновенно. Клонов не оставалось, они давным-давно погибли, развеянные чужими техниками, и я создала ещё троих. Отдаю им свои ножи, оставаясь с парой кунаев. Внимание… В очередной раз Учиха отлетает назад от небрежного движения биджу, тварь рвется следом, игнорируя попавший в бок Огненный шар. Она стремится достать обидчика и прыгает по кратчайшему маршруту, и в этом её слабость, на этом её можно подловить!

Десять.

Из земли вылетают десятки прочнейших цепей, набравший скорость джинчуурики не успевает отвернуть и влетает прямо в сплетаемую из чакры сеть. Конго Фуса, шедевр моего клана. Техника, которую я тренировала при каждой возможности, не один год. Первый и второй клоны срываются с места и бегут вперед, они знают свою задачу.

Девять.

Цепи плотно оплетают биджу, заматывая его в кокон и стягивая, прижимая лапы к телу. Клоны ещё слишком далеко.

Восемь.

Оглушительный рёв, пленник разворачивает голову в мою сторону, взгляд его обещает долгие муки. Стоящий рядом клон срывает с моего пояса очередной свиток и ставит барьер, о который сразу разбивается посланная кем-то из помощников джинчуурики техника.

Семь.

Биджу надувает щеки и плюется потоком зеленого огня, однако брошенный одним из клонов кунай сбивает ему прицел. Я наконец-то догадываюсь слегка дернуть цепями, но своего Йонби частично добился — один из клонов развеян.

Шесть.

Оставшийся клон уже рядом, кунай вонзается твари в глаз. Меня чуть не сшибает с ног потоком обретшей материальность ненависти, клона же вовсе отбрасывает назад, как и пытавшегося прийти ему на помощь Учиху.

Пять.

Пошатываясь, клон встает на ноги. Достает второй нож, пропускает через него чакру и делает шаг вперед. Биджу мотает головой от боли и ничего не видит вокруг, это шанс.

Четыре.

Барьер трещит под новым ударом. Третьего раза он не выдержит, чем занимаются Учихи? Мой клон плавным, танцевальным движением подходит к орущему джинчуурики и не столько режет ему горло, сколько проносит танто с одной стороны шеи на другую. Мягко, нежно, чувственно.

Три.

Голова отлетает в сторону, следом за ней из шеи тянется щупальце из крови и чакры. Биджу не хочет умирать. Да, для него смерть не есть конец всего, но процедура перерождения болезненна и лишает его части воспоминаний. Поэтому он попытается воскресить свой сосуд, чтобы вырваться из него позднее.

Два.

Голова, подброшенная ногой, летит в нашу сторону, щупальце тянется следом. Как там называлась та популярная игра, футбол? Вот в неё мы сейчас и играем. Силенок не остается совсем, но надо, надо продержаться. Совсем немного осталось.

Один.

Клон, защищавший меня на протяжении всей короткой схватки, выходит из-под защиты барьера, ловит летящую голову и быстро запечатывает её в свиток. Его тут же развеивает удар щупальца, но неважно, неважно — главное, что свою задачу он выполнил. Джинчуурики, сколь бы могущественен он ни был, уязвим, и жить без мозга не способен. Пусть он еще сопротивляется. И все-таки он уже мертв.

Ноль.

Сил не остается, чакра вычерпана до дна. Я падаю на траву, не способная шевелиться, мне остается надеяться только на чахлый барьер да принятый заранее стимулятор. Авось скоро очнусь, авось пронесет.

Если же нет — оно того стоило.

Очнулась я от похлопывания по щекам. Рефлексы сработали раньше разума, рука метнулась вверх, нанося удар. В ответ раздается необидный смех.

— Право слово, Узумаки-сан, мы вам не враги.

Надо мной склонились две черные головы. Учиха, те, которые сражались с джинчуурики. Где еще двое? С трудом поднявшись, оглядела окрестности. Мы находились у самого края выжженного пятна, в центре которого располагался блистающий черным стеклом кратер. Похоже, именно там биджу ушел на перерождение.

— Джинчуурики мертв, госпожа, — по-своему понял меня старший из красноглазых. — Вы убили его.

Прежде, чем ответить, я порылась в напоясной сумке, вытащила две медицинские печати и под заинтересованными взглядами прилепила их себе на живот. Чакра мягким потоком хлынула в истощенную систему циркуляции, сразу появились силы и стало легче дышать. После этого, приведя себя в относительный порядок, я распечатала доску из татуировки на левом запястье.

— Вы переоцениваете мою скромную помощь, Учиха-дзин. Слабая женщина всего лишь нанесла последний удар, затравили зверя иные охотники.

Мужчина чуть подобрался, глядя на записанные в две строчки иероглифы. Видимо, понял, что обычная куноити, пусть и из великого клана, вряд ли знает Старое письмо и способна сходу цитировать классику, вставляя её в живую речь.

— Поверьте, госпожа, последний удар стократ важнее предшествующих. Что толку в долгой погоне, если зверь ушёл и способен отлежаться?

— Вы отвлекли его. Слава принадлежит вам.

— Нет-нет, я, Учиха Нобору, ни в коем случае не приму незаслуженный почет! Осмелюсь спросить у высокой госпожи, чьё имя должны мы возгласить у алтаря предков в благодарность за спасение?

— Меня зовут Узумаки Кушина-химе, и это я — ваша должница.

— Продлись сражение еще несколько минут, и у нас закончилась бы чакра, — пожал плечами мужчина. — Вы не сможете переубедить меня.

Я снова огляделась по сторонам, на сей раз осторожно использовав сенсорику. Невдалеке ощущались еще две отметки, скорее всего, двое оставшихся Учих, прикрытые иллюзией.

— Печати с медицинской чакрой. Позвольте предложить.

— От всего сердца благодарю, они нам очень пригодятся, — слегка поклонился Нобору-сама, принимая четыре бумажки. — Мы потому и задержались здесь, что находимся на грани истощения.

— Я — ирьенин. Сколько времени прошло?

— Наш долг перед вами растет, — серьёзно сказал Учиха и вдруг застрекотал по-беличьи. Двое его родственников начали двигаться в нашу сторону. — С момента гибели джинчуурики прошло минут десять, не более. Нам удалось уничтожить его группу прикрытия и трех прибежавших джонинов, вероятно, они хотели удостовериться в гибели своего оружия. Больше никого не было — думаю, фронт ушел или к этому месту просто опасаются приближаться. Правильно делают, по моему мнению. Мы тоже собирались отойти подальше и восстановиться, но сначала решили поискать вас. Вам повезло — ударная волна прошла над ямкой, в которую вы упали.

Пока он рассказывал, я обрабатывала раны его спутника. Молчаливый мужчина получил глубокий порез через всю спину, перелом ребер с левой стороны и массу мелких ожогов. Самая большая трудность возникла с опаленной дырой в ключице, уже сейчас ясно, что зарастать она будет долго. Ну и, само собой, отравление ядовитой чакрой биджу. Оно у нас у всех есть, так что я вытащила из сумочки концентрат медицинской чакры и универсальное противоядие. Уходить отсюда надо.

Ещё у одного Учиха оказалась сломана рука, третий щеголял наспех сооружённой повязкой на голове. Ожоги, порезы, отравления, истощение… По уму, следовало бы отправить их всех в больницу, но в условиях идущего боя такие раны считаются легкими и шиноби после лечения подлежат возвращению в строй. Стимуляторы им давать не стала, коноховцы уже заглотили немало всякой химии. Чакры было мало и будет мало ещё долго, но у парня с раненой головой существовал риск лишиться глаза, пришлось ставить ему временную стабилизирующую печать. С его разрешения, разумеется.

Кое-как подлечившись, мы отправились к побережью. Узнав, что я — сенсор, Нобору-сама непонятно крякнул и слегка поменял порядок движения, пойдя рядом со мной. Шли недолго, минут пять, битва проходила буквально в шагах от нас и если бы шиноби не избегали приближаться к месту гибели Четыреххвостого, отдохнуть не получилось бы. На первую группу сражающихся мы наткнулись скоро, двое наших с трудом отбивались против пятерых туманников. Помогли, подлечили на скорую руку, вместе пошли дальше.

Четверо Учих, у каждого шаринган пробудился до третьей стадии… Песчинка, вокруг которой кристаллизовался раствор. Мне всего-то требовалось указывать пальцем в нужную сторону, остальное они делали сами, причем очень быстро. Никаких техник, голая скорость и невероятная ловкость. К тому моменту, когда мы вышли к месту основной схватки, группа состояла из десяти человек, и еще трех мы оставили под охраной в импровизированном убежище.

Сейчас, под конец дня, чакры у всех оставалось мал да маленько, шиноби экономили каждую каплю и на первый план вышло холодное оружие. Редко-редко какой Хосигаки или Хозуки использовали техники, больше предпочитая орудовать мечами. Узумаки тоже ослабели, зато у многих оставались заначки в виде запечатанных в свитках дзюцу, которые активно пускались в ход. Я свои свитки отдала — в стихийно образовавшемся отряде мне отводилась роль глаз и ходячей аптечки. Надеюсь, подарок используют с толком.

А ведь мы побеждали.

Силы противника, огрызаясь, стягивались к берегу. Да, отступали они организованно, ни о каком бегстве речи не шло, периодически с моря прилетали дальнобойные техники или вспыхивала ядовитая чакра Сайкена, организованные группы туманников делали вылазки, подлавливая увлекшихся преследованием… И всё-таки мы побеждали!

Санби не ощущался совсем. Неужели тоже уничтожили?

Наш отряд присоединился к третьему полку первой дивизии. Я, конечно, предпочла бы вернуться к своим, только где их искать? Порядки совершенно перемешались, где Симидзу-сан и Кента-сенсей, гадать бессмысленно. Оставалось идти вперед, уничтожая вражеских шиноби, лечить своих и надеяться на лучшее.

В какой-то момент мне пришлось остановиться. Ранение у одного из наших оказалось слишком сложным, запечатывающие живых свитки закончились, поэтому пришлось лечить наиболее сложные случаи прямо на месте. Пока возилась с одним — притащили другого. Скоро на месте остановки возник импровизированный госпиталь, ко мне присоединилось два полевых ирьенина, откуда-то притащили запас лекарств и палатки. Запас медицинских печатей давно подошел к концу, чакры не было совсем, доза стимуляторов превысила критическую, помощь большинству раненых ограничивалась перевязкой и болеутоляющим.

Победа прошла мимо меня. Когда Узукаге объявил, что штурм отбит, я как раз заканчивала штопать кишки одному неудачнику и отвлечься не могла.

Постепенно раненых становилось меньше, пока не осталось совсем. Кого-то отправили в тыл, кто-то ушел сам, на своих ногах, троих с закрытыми лицами унесли к жрецам Покровителя. Силенок у меня, в общем, не оставалось совершенно, но надо было ещё найти Кенту-сенсея, доложиться своему капитану. Со стоном распрямилась и, наплевав на разложенные вещи, поковыляла в сторону штаба своего полка. Ну, то есть места, ещё утром бывшего неплохо укрепленным бункером, что там сейчас творится, не знаю.

Оказалось, штаба нет вовсе, а возле его руин стоит пара палаток. Не знала, что туманники продвинулись настолько глубоко, их даже пояс ловушек не остановил. Капитана не было видно, зато нашелся Симидзу-сан, потрепанный, но живой.

— Рад видеть вас, Кушина-химе, — оторвался он при моем появлении от бумаг. — Докладывайте.

— Потеряв вас из вида, столкнулась с шиноби Тумана. Уничтожила. В паре с неизвестным Узумаки уничтожила шиноби Ивы и двух шиноби Кири. Вступила в контакт с группой Учих, сражавшихся с Йонби, помогла им. В дальнейшем действовала в составе группы. Организовала полевой госпиталь. Вернулась в расположение полка. Доклад окончен.

— Хорошо, Кушина-химе, — он устало потер лицо. — Капитан и лейтенант погибли, их обязанности временно исполняю я. Жду от вас развернутого доклада через двое суток.

— Слушаюсь.

— Свободны. Отдохните хорошенько.

— Разрешите узнать — где Кента-сенсей?

— Вы не знаете? — мужчина опустил глаза, и у меня в животе внезапно поселился холод. — Узумаки Кента погиб смертью храбрых, доблестно защищая свой клан. Мои соболезнования, Кушина-сама.

Нет. Нет!

Он ещё что-то говорил, но я уже не слушала. Палатка шаталась, я, цепляясь за стенки, развернулась и, словно пьяная переставляя ноги, выбралась на свежий воздух. Он ошибается. Симидзу-сан ошибается, это какая-то ошибка. Кента не мог погибнуть, он же сильный, сильнее всех! Да, они напутали, приняли за него кого-то другого.

Мертвых сносили на огороженной белой веревкой поляне, под натянутым тентом. Старый жрец в длинной хламиде обходил одно тело за другим — вставал в ногах, тихо хлопал в ладони, читал молитву. Покойники лежали в несколько рядов, с открытыми лицами и повязкой на глазах, несколько тел были тщательно прикрыты холстом. Пахло горелым мясом, кровью, блевотиной.

Медленно, разрываясь между желанием поскорее убедиться в своей правоте и боязнью ошибиться, начала ходить между мертвецами. Их немного всего, около двадцати. Треть изначального состава полка. Капитан. Лейтенант Инари. Дайто-сан. Рэй-сан. Макото-сан…

Кента-сенсей лежал последним в первом ряду. Лицо у него не пострадало, ошибиться невозможно, хотя прикрытое тело казалось странно коротким. Я рухнула возле него на колени, прижалась лицом, уцепилась дрожащими руками.

Завыть бы, да сил нет.

Последствия

Мне потребовались сутки беспробудного сна, чтобы начать соображать. Горе не исчезло, оно отступило, затаилось на задворках души, окрашивая мир в разные оттенки черного цвета. Тем не менее, я начала шевелиться и даже проявлять кое-какой интерес к жизни.

Хотелось мстить.

Виновата в моем пробуждении оказалась Юмико-сама. В первую ночь, после того, как сослуживцы принесли бессознательную меня домой, она не делала ничего, давала отоспаться. Днем кормила, поила, молча сидела рядом. Потом, видя, что я только глубже погружаюсь в меланхолию, поступила жестко — надавала пощечин, обозвав слезливой слабачкой. Метод подействовал, я вспомнила, что Туман близко.

Оказалось, что потрепали нас знатно, но сломать не сломали. Мой полк и ещё четыре понесли самые серьезные потери, до половины списочного состава, в остальных ситуация лучше. Очень много раненых, однако при наличии времени большинство из них встанут в строй, а время у нас, похоже, есть. Кири пока не решилось снова пойти на штурм.

В ночь после битвы, дождавшись полной темноты, Туман попробовал вторую и на сегодняшний день последнюю попытку взломать оборону острова. Довольно крупный отряд из двух сотен джонинов под прикрытием ложной атаки попытался уничтожить опорный узел Великого барьера. Их засекли на подходе. Неизвестно, какое именно киндзюцу применили старейшины, однако все диверсанты сдохли.

На тот участок моря рыбы теперь не заплывают. Там даже водоросли не растут.

Больше попыток уничтожить Узушио не было, хотя вражеские корабли на горизонте маячат. Вероятно, Мизукаге с помощниками думают, что делать дальше. Они не могут не понимать, что вскрыли всего три линии обороны, ведь дальше побережья и порта их не пустили. Да, в самой деревне — хотя по сути это полноценный город — разрушений много, ну и что? Стратегические объекты целехоньки, пострадали только дома бедняков. Сам остров изрыт подземными ходами, убежищами, активированными ловушками и прочими изысками разума лучших печатников мира, чистить его придется долго.

Можно сломить Узушиогакуре? В принципе, почему нет? Туман разменял пешек на опыт, выиграв качество. Они уже знают, как бороться с Великим барьером, собственными трупами разминировали первую и самую крупную наземную полосу ловушек, здорово потрепали защитников. Да, они потеряли массу бойцов, от трех до шести тысяч по разным оценкам. Однако, что это были за шиноби? По большей части генины и чунины, брошенные на убой и перебитые в окружении. Самые опытные шли вторым эшелоном и успели отступить по команде, из элиты только Йонби погиб и одного из Мечников навеки успокоили, да ещё слухи ходят, что Треххвостому что-то со сдерживающей печатью сделали неприятное. Вроде как придется ему другого джинчуурики искать.

Кстати, отряд Ивы целиком погиб. Когда они увидели, что Четыреххвостого больше нет, словно сумасшедшие бросились в бой и полегли все. Похоже, в родную деревню без биджу им лучше было не возвращаться.

Так вот, взять Водоворот Кири по-прежнему может. Вопрос в цене. У Тумана под боком конкурент на региональное господство в лице Облака, на соседнем континенте набирает силу альянс мелких деревень и кланов, скоро Коноха в гости пожалует с недружественным визитом. В таких условиях, когда серьёзные проблемы на носу, лучших бойцов надо бы приберечь.

Есть ещё один момент, который стоит учитывать. Власть Мизукаге не абсолютна, во всех скрытых деревнях предусмотрена процедура вывода в отставку не справившегося правителя. А ведь в Кири три великих клана, не один. Кагуя и Хосигаки с радостью воспользуются шансом крикнуть «Акела промахнулся», и неоправданно высокие потери вполне могут дать им повод. Вот и сидит, думает Мизукаге-сама, что хуже — отступить, обессмыслив уже понесенные жертвы, или продолжить сражение, поставив под угрозу будущее, и личное, и всей деревни.

Им не хватает сил. Они не смогли создать подавляющего перевеса в численности, по бойцам старших рангов у нас паритет, а печати дают большое преимущество в обороне. Вот если бы Облако было на их стороне…Но с Кумо Туман не договорился.

Я ждала нападения, надеялась на него. Среди шиноби Узушио нашлись те, кто разделял мою позицию, остальные желали мира, однако и те, и другие готовились к схватке. Раненые возвращались в строй, полки, по мере возможности, пополнялись новым составом, устраивались ловушки на месте уничтоженных, заново заряжались опустевшие накопители. Я работала в госпитале. Врачей, как всегда, не хватало, раненых было много, и если бы не стазис-свитки, очень многие умерли бы, не дождавшись помощи. Выручали Сенджу, но их умения по большей части не превышали С-ранга и потому они в основном служили помощниками при операциях наших ирьенинов.

Именно в госпитале меня нашел Симидзу-сан.

— Прошу прощения, Кушина-химе, что отвлекаю вас от отдыха, — извинился он, войдя в комнату. — К сожалению, возникла неловкая ситуация с нашими союзниками Учиха и я надеюсь, вы сможете её разрешить.

Я отложила в сторону карточки больных, которые заполняла в свободное от операций время. Отдых, ха. Да он шутник.

— Слушаю вас, Симидзу-сан.

— Во время сражения с Туманом наши уважаемые союзники из клана Учиха взяли на себя миссию по сдерживанию джинчуурики Четырёххвостого, — издалека начал командир. — Разумеется, когда Йонби погиб, все решили, что Учиха справились с заданием и даже превзошли возложенные на них ожидания. Однако сегодня Учиха Нобору-сама в разговоре с Узукаге-сама сообщил, что не считает возможным принять полагающиеся почести, постольку поскольку подвиг совершен другим человеком. Он назвал ваше имя, Кушина-химе. В клане нет другой Кушины, да и описание полностью подходит…

Он замолчал. Я вопросительно изогнула бровь, не меняя выражения остального лица. Мне никак не выйти из странного состояния, в котором не хочется шевелиться, делать лишние телодвижения, совершать какие-то поступки. Сама себе напоминаю ожившую куклу. Плевать.

— Вы действительно убили джинчуурики Йонби?

— Добила. Учихи измотали его, я добила.

Симидзу-сан выпустил воздух сквозь сжатые зубы и очень, очень вежливо спросил:

— Почему вы не упомянули об этом в своем докладе?

— Сочла несущественным эпизодом. Планировала сообщить своему сенсею, но Кента-сенсей, — пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно, мелок разлетелся белой крошкой. Достала другой. — мертв. Рассказывать некому.

Командир моргнул, глядя на доску, медленно моргнул ещё раз.

— Несущественным. Эпизодом?

— Десять секунд.

Следующая минута прошла в странном разглядывании друг друга. Чего такого высматривал во мне Симидзу-сан, не ведаю. Мне было все равно, я ждала следующих вопросов. Не дождалась — временный капитан попрощался и ушел по своим делам. Я продолжила заполнять карточки.

Работы, как я уже говорила, было много, ирьенины не расходились по домам, оставаясь ночевать в больнице. Мы работали, словно на конвейере — распечатать свиток, быстро поставить диагноз, при возможности сразу же проводились операции, если ранение оказывалось слишком тяжелым, шиноби запечатывался заново. Чакра утекала, словно вода в песок, спасались накопителями. Я крутилась на подхвате у Акено-сенсея. Для полноценного В-ранга у меня чересчур однобокие знания, хотя в качестве помощника мастера-целителя я хороша. Надо бы подучить некоторые аспекты медицины и идти сдавать экзамен.

Итак, в связи с тотальной загруженностью дома я не появлялась. Отвлечь кого-то от работы означало разругаться с главврачом, запретившей подчиненным покидать территорию больницы вплоть до особого распоряжения. Портить отношения с Оками-сама дураков нет. Вероятно, именно поэтому Кейтаро-сама лично навестил меня на рабочем месте, посещая раненых родственников и якобы случайно завернув в мой кабинет. То есть в кабинет Акено-сенсея, где мне выделили уголок со столиком.

— Крайне жаль, что вы не появляетесь у себя дома, Кушина-сан, — посетовал глава моего рода, пристраивая поудобнее забинтованную руку. — Я предпочел бы общаться в более спокойной обстановке.

— Здесь нас подслушать сложнее.

— В самом деле?

— Кабинеты ирьенинов А-ранга хорошо защищены.

— Ну, если вы так считаете. Впрочем, я не намерен обсуждать какие-то секреты, — он уже не выглядел важничающим подростком, как в нашу первую встречу. — Ваша потрясающая победа уже стала достоянием общественности.

— Четыреххвостого остановила не я.

— Даже если бы вы просто лежали рядом с местом битвы, то и тогда мы бы утверждали, что решающий вклад в сражении внесла представительница Узумаки ичизоку, — прояснил Кейтаро-сама «политику партии». — Клан и так изрядно задолжал Учихам.

— Нобору-сама будет счастлив.

— Почему же?

— Теперь Ивагакуре и Узушио начнут враждовать официально.

— Мы ничего не теряем, — молодой мужчина пожал плечами. — Просто оформляем уже сложившиеся отношения.

— Лишаем себя гибкости маневра.

— Будто раньше у нас её было много.

Высказывание на грани несогласия с политикой Узукаге! Он глуп или настолько уверен в незыблемости своего положения? Или — ужас, ужас! — всего лишь озвучивает идеи, открыто обсуждаемые в среде старейшин, глав родов и их приближенных? По понятным причинам, доступа к этому слою аристократии клана я лишена.

— Впрочем, я зашел по другой причине, — видя, что у меня нет намерения развивать данную тему, продолжил Кейтаро-сама. — Хочу обрадовать вас, Кушина-химе. Ваши навыки куноичи признаны превосходными, и Совет старейшин принял решение о присвоении вам звания чунина и награждении почетным оружием. Торжественная церемония состоится завтра, в первой трети часа Собаки, в храме Покровителя.

Поклонилась. Не отказываться же.

— Благодарю за оказанную честь.

— Вы не выглядите особо радостной, — заметил глава.

— Перегорела. Слишком долго ждала.

Незачем ему знать, что я сейчас чувствую. Точнее, как я ничего не чувствую.

Кейтаро-сама ещё немного рассматривал меня, затем легко поднялся с табурета.

— Что же, не буду отвлекать. Позвольте заметить на прощание, Кушина-химе — во время нашей предыдущей встречи я сказал, что вам предоставляется шанс заставить умолкнуть злопыхателей. С удовольствием замечу — вы этот шанс использовали. Сейчас ваши враги молчат.

Но они никуда не исчезли. Я поняла, Кейтаро-сама.

Церемония состоялась, несмотря на маячившего на горизонте врага. Ради такого дела меня отпустили на целый день из больницы, дали выходной.

Награждения всегда проходят в двух местах, в храме или во дворце. Постольку, поскольку сейчас повышений много, выбрали храм из-за его размеров — в центральной зале сотни две народу поместится. Сначала вручали мэнкё джонинам, затем дарили ценные подарки особо отличившимся чунинам, ну а затем и до генинов очередь дошла.

Узукаге и тут не смог не уколоть, хотя, возможно, он не при чем — могли постараться излишне ретивые исполнители. Меня вызвали первой. На коленях вышла из строя, приблизилась к вручавшему дипломы старейшине, поклонилась, следя за его руками. Узумаки Фу, дед Узумаки Йоко, девочки, ставшей вместо меня джинчуурики Девятихвостого. Напоминание мне или старик в чем-то провинился? Вон как глазенки сверкают. Беру из протянутых рук широкий, плотный лист бумаги, в прямом смысле не горящий в огне, снова поклон и на коленях же отползаю назад.

Объявляют, что за выдающиеся достижения помимо повышения в звании меня особо награждают ценным артефактом. Лица у собравшихся каменные, торжественные, но неоднозначность ситуации ясна всем. Что-то витает в воздухе неопределенное. В подоплеке не разбираются разве что приглашенные союзники из Конохи, да и то, если Учиха собирали обо мне информацию, историю с отказом в принятии биджу они знают.

Ценным артефактом оказалась нагината «Цветущая сакура». Стоящий подарок, но дарить его куноичи, специализирующейся на дальнем бою… О моих достижениях в области тай известно немногим. Иными словами, вроде и наградили, а вроде бы и нет. Вот это — действительно намек от нашего дорогого правителя, он, похоже, ничего не забыл и никого не простил.

После награждения ко мне подошли двое Учих, Нобору-сама и тот его не представившийся спутник, которого я лечила первым. Цветасто поздравили с повышением.

— Благодарю за добрые слова. Я много работала, чтобы прийти к сегодняшнему дню.

— О, да, — покивал с непроницаемым лицом Нобору-сама. — На путях лучших судьба ставит особые препятствия. Однако те, кто сумел преодолеть эти испытания, воистину обретают силу, достойную богов.

— Предпочту обойтись. Часто цена слишком высока.

— Боюсь, это зависит не от нас, — вздохнул Учиха. — Как бы то ни было, вы заслужили это звание, и, если бы подобную вам куноичи воспитал мой клан, мы бы гордились ей и ценили её по заслугам. Поздравляю.

Проигнорировав намек, поклонилась. Не настолько у меня всё плохо, чтобы подумывать о переходе в другой клан. Лучше вообще сменить тему во избежание ненужных слухов.

— Прошу принять этот скромный дар, — я протянула слегка потрепанный свиток с запечатанной головой джинчуурики Ивы. Мне-то она не нужна, а Учихи, думаю, найдут, куда пристроить. — Неважно, что говорят, мое мнение неизменно. Откройте позднее.

Шиноби удивленно переглянулись, но свиток взяли. Клановый этикет не дозволял в данной ситуации иного выхода, подарок «с тайной» от друзей нельзя не принять, чем я и воспользовалась. Пусть теперь думают, как реагировать, а я, пожалуй, пойду — неуютно мне что-то. Всё время кажется, будто на меня пялятся.

Корабли ушли.

Оказывается, диверсанты Тумана каждую ночь пытались проникнуть на остров, зачастую в нескольких местах разом. Их уничтожали, на следующую ночь приходили другие. Если бы нашли дыру в сети обороны, то последовал бы штурм, но раз корабли ушли, значит, способа обмануть системы обороны Узушио киринины не нащупали.

Настроение ни к черту. По инерции училась, готовилась к экзамену на В-ранг, и старалась не думать о будущем. Просто не понимала, как дальше жить. Зачем тренироваться, осваивать техники и фуин, если несмотря на всю свою силу, близкие всё равно будут гибнуть? Нет, я не осталась совсем одна. Но кроме сестры и приёмной матери, больше у меня никого нет, теперь. Тускло как-то всё.

В жизни Мику тоже произошли перемены. Всем было очевидно, что подписание мирного договора не за горами, люди расслабились и начали устраивать жизнь с расчетом на послевоенные реалии. В частности, аристократы с удвоенной силой принялись играть в высокую политику, приближать удачливых и топить врагов. Одна из таких интриг отразилась на сестре.

— Представляешь, — в один прекрасный день прибежала она в больницу, — меня замуж хотят выдать!

— За кого?

— За Узумаки Рио, капитана двенадцатого полка.

Глазенки у неё возбужденно блестели, сидеть на стуле не могла — вскочила и заметалась по комнате. Я собрала бумаги со стола, убрала их в сейф и, оставив на всякий случай клона, вышла из комнаты, поманив Мику за собой. Всё равно дежурство скоро закончится.

— Он хорошо проявил себя во время войны. Решили ввести в главную ветвь.

— Ага! Мама говорит, с рядового чунина начинал.

— Юмико-сама одобряет?

— Так она же с Кейтаро-сама и сговаривалась! — воскликнула сестра, сразу перейдя на обиженный тон. — Могли бы меня спросить. Может, я уже влюбилась в кого-то…

Если бы ты в кого-то влюбилась, мы бы об этом знали. Свои сердечные увлечения Мику сообщала нам, без тени стеснения обсуждая понравившихся мальчиков. Думаю, именно по этой причине любовь у неё длилась недолго — суровая мать всегда находила недостатки у объектов увлеченности дочери.

— Слушай, а что ты про него знаешь?

— Не старый, сорока нет. Воевал в Лапше. Сильный мечник, Катон и Райтон. — Я почесала бровь, припоминая ходившие слухи. Вроде, человек не плохой. — Подчиненные на него не жаловались.

Вероятно, Юмико-сама знает больше, раз так быстро дала согласие. В данном случае от неё не особо многое зависело, глава семьи мог просто поставить её перед фактом, однако попортить крови женщина при желании сумела бы. Надо с ней поговорить, узнать, чем её убедили. Или всё-таки приказали?

Оказалось — нет, не приказали. Кейтаро-сама не стал давить и спросил её мнение насчет возможности брака дочери, причем не сейчас, а в будущем. Мику только четырнадцать, пройдет не менее двух лет, прежде чем она войдет в подходящий для свадьбы возраст. Мы ведь не крестьяне, женимся поздно. Вот помолвку заключим сейчас.

— Мне этот вариант нравится, — объясняла Юмико-сама свое решение. — Мужчина опытный, неглупый, семью защитить и содержать сможет. Пост занимает высокий, куда не надо, не полезет. За пару лет познакомитесь поближе, узнаете друг друга, притретесь.

— «Куда не надо, не полезет?» — переспросила я. Откуда такая уверенность?

— Я узнавала — он не особо честолюбив.

— Может, он мне не понравится, — пробурчала Мику.

— Помолвку и расторгнуть можно, — пожала плечами мать. — Дочь, у тебя два года впереди. За это время столько всего произойдет!

— Он почти в три раза меня старше!

— Да, не какой-то щелкопер вроде твоего Макото-куна, — хмыкнула Юмико-сама. — Оно и к лучшему. Тем более что для Узумаки двадцать пять — тридцать лет разницы в возрасте немного значат.

— Как он хоть выглядит-то, весь в шраминах, небось?

— Я покажу.

— О! А Кушину ни за кого не сватают?

— У Кушины непростая репутация и труп убитого джинчуурики за спиной. Это, чтоб ты понимала, заявка на S-ранг. Ей мужа подобрать сложно.

Спустя примерно неделю стало ясно, почему туманники предпочли вернуться к себе в Кири. Дошли вести с материка. Коноха, Ива и Суна подписали трехстороннее перемирие и отвели войска в свои страны. Вторая война шиноби подходила к концу.

Итак, Туман уходил из Страны Лапши и архипелага Тацуно, оставляя там символические гарнизоны, вроде бы шиноби Кири торопливо занимались укреплением собственной деревни. На нашем острове царила праздничная атмосфера. Пусть мир ещё не был заключен, все понимали, что ждать его осталось недолго и готовились вернуться к довоенной жизни. Про Мику уже сказала, успешно разрешившаяся от бремени крикливым карапузом Мичико-сан повеселела и не пыталась убежать из дома, как прежде. В больнице наконец-то появились свободные койки.

Всеобщее ликование подействовало и на меня. Я вспомнила — да, сенсей мертв, но жизнь продолжается, и нужно прожить её достойно. Понемногу начала задумываться о том, чем заниматься дальше. Продолжись война, и я без колебаний попросилась бы на передовую, но сейчас боевые действия прекращены. Мстить в одиночку глупо и бесперспективно, тем более что люди, убившие Шу и сенсея, уже мертвы. Ходить на миссии, подобно большинству чунинов… Это кажется мелким, когда чувствуешь, что способна на большее.

Я, вообще, чего хочу-то? Да того же, чего и Мику, и другие девушки — семью, детей, спокойной жизни. Жаль только, в нашем мире даже рождение в великом клане всего этого не гарантирует. С другой стороны, личная сила или ценные навыки здорово повышают шансы достичь старости и тихо помереть в окружении правнуков. Эх, не была бы одиночкой по характеру — джонином бы стала, карьеру делала. Но не судьба. Моими сильными сторонами являются знание медицины и умение рисовать печати, вот их и надо развивать в первую очередь. С ирьендзюцу всё просто, в больнице меня считают своей и с учебой помогут. Значит, надо искать учителя фуин. Юмико-сама, спасибо ей большое, при всем моем к ней уважении мастером не является.

В больнице всегда есть, чем заняться. Когда больных нет, надо документацию заполнять, или Акено-сенсей занятий подкинет, или в архиве сидишь, роешься в профильной литературе. Иногда в старых записях обнаруживаются потрясающие вещи. Узумаки столетия жили на одном месте, и даже с учетом неизбежных вторжений, пожаров, неправильного хранения и крысиных зубов скопилось очень много бумаги. Свитки периодически пересматривают, сортируют, упаковывают и уносят в дальнее хранилище, но все равно библиотека в больнице богатая. Особенно интересно читать диссертации, написанные соискателями на звание А-ранга, вот уж где кладезь идей.

У меня понемногу вырисовывается специализация — лечение первичного контура системы циркуляции чакры. Грубо говоря, очаг и всё, с ним связанное. Поблагодарить за неё надо Мичико-сан, послужившую первым подопытным и давшую толчок в нужном направлении. Тема сложная, материала по ней мало, хотя процесс деградации пытались изучать многие. Я же, хоть и занималась на войне совершенно другими вещами — ранениями, ожогами и прочим — нет-нет, да сталкивалась с повреждениями очага и в меру сил пыталась лечить. Не деградацию, именно повреждения в результате внешнего воздействия. Мастера заняты более сложными случаями, В- и С-ранговые ирьенины темой не владеют, вот и приходилось мне.

Словом, после снятия блокады жизнь вошла в колею. Верхушка клана занималась политикой, простой народ восстанавливал разрушенное и радовался, что завтра не убьют, и все вместе понемногу отвыкали от ужасов прошедшей войны. Мы чем-то напоминали взявшего сверхдлинную дистанцию бегуна — финиш позади, уже можно остановиться, но он бежит по инерции, чтобы не упасть, дает организму перестроится.

В деревне начали появляться незнакомые люди. Шиноби из Конохи.

Обиталище каждого клана является помесью военного городка и просто режимного объекта, без разрешения сюда попасть нельзя. Список купцов, не носящих фамилию Узумаки или кого-то из наших вассалов, совсем маленький и я ни разу не видела, чтобы в порту одномоментно стояло больше одного чужого корабля. Поэтому появление невиданных прежде рож встревожило людей, переживших войну, блокаду, штурм и похороны близких.

Ладно, Сенджу — это практически свои. Ладно, Учиха — их немного, и только те, которые дрались рядом с нами полтора месяца назад, успели примелькаться. Зачем здесь остальные? Хьюга, Инузука, клановые и бесклановые? Ясно, что готовится акция устрашения и Узушиогакуре чрезвычайно удобно расположена, поэтому станет операционной базой, но зачем пускать в дом чужаков?

Мы — шиноби. Не гражданские. Мы к посторонним на своей территории не привыкли, нервируют они нас. Кто знает, что за люди, что у них на уме? Психов среди наемных убийц полно, и неважно, владеют они чакрой или нет. Еще момент. Дети Узумаки на черном рынке дорого стоят, наш геном очень ценен, за маленького ребенка из правящей ветви платят по весу золотом. Короче говоря, хоть приезжие и были союзниками, данное решение Узукаге в народе понимания не встретило.

— На самом деле их немного, — заметил Акено-сенсей, заваривая чай. — Не больше сотни, командный состав готовящейся экспедиции.

— Бросаются в глаза. Привлекают внимание.

— Вот именно. Недавно шиноби с яркой внешностью приходили к нам, еле отвадили гостей, — сенсей сполоснул чашки кипятком. — Лист, конечно, наш союзник, но ассоциации невольно возникают.

— Союзники! — фыркнула Минами-сан, третья в нашей маленькой компании отлынивающих от работы врачей. — Шесть лет мы их ждали, а когда они пришли? Когда всё закончилось!

— Пока не закончилось, — заметил Акено-сенсей. — Но, надеюсь, уже скоро.

— Когда?

— Мне такие сведения не сообщают, Кушина-чан. Но судя по запросам на лекарства, вот-вот начнется.

Странно. Почему тогда Симидзу-сан меня не вызывал, и другие шиноби о подготовке ни сном, ни духом?

В целом, оглядываясь на прошедшее после окончания штурма острова время, приходится признать — как-то все странно. Нет, внешне события выглядят логично. Мы отбились, Мизукаге подумал-подумал, да и ушел, у Конохи освободились войска на западном фронте и теперь готовится наступление. Почему же тогда на низовом уровне никакой подготовкой не пахнет? Любая масштабная операция сопровождается пополнением войск, тренировками на слаженность, поступлением медикаментов, оружия, припасов, расходников. Где это всё?

Или возьмем, к примеру, мой полк. По собственному опыту знаю, что, когда подразделение несет потери, после короткого отдыха его состав перетасовывают и в серии учений дают шиноби притереться друг к другу. Сейчас ничего подобного нет. Симидзу-сан поздравил меня с новым званием, выдал предписание о занятии должности полкового ирьенина и больше не беспокоил. Он дурак, или неопытен, или игнорирует свои обязанности? Да ничего подобного.

В то же время, в больнице постоянно три десятка коек заняты пострадавшими на тренировках. Это значительно больше среднего. Значит, все-таки что-то происходит.

Вот в таком задумчивом состоянии я пошла в Верхний Порт. Один из кварталов так называется, есть ещё Нижний Порт — акватория с причалами, склады и место обитания совсем уж никудышных членов клана, — Центр и Дворец. Дома простолюдинов располагались в Верхнем Порту, и в последнее время я посещала этот квартал часто. Навещала семьи Шу и Кенты-сенсея. С Мичико-сан мы давно были знакомы, а у сенсея из близких родственников осталась только двоюродная сестра с двумя детьми. Вроде бы, есть кто-то ещё, но тех он недолюбливал.

Словно в тон сегодняшним рассуждениям, мимо прошли трое листовиков. Кого-то они мне здорово напоминали… Первым шел, вернее, крутился вокруг спутницы высокий беловолосый парень с красными отметинами возле глаз, он громко хохотал, размахивал руками и в целом вел себя довольно неприлично. Неудивительно, что девушка смотрит на него, как на придурка. У неё тоже довольно примечательная внешность — красивое, аристократичное лицо, потрясающие светлые волосы и грудь размера этак пятого. Как она с такими дойками сражается, непонятно.

Последним, отстав на полшага от коровищи, крался удивительный персонаж. Вроде и не скрывается, и выглядит необычно, но все равно — глаз скользит мимо него, отказываясь фиксировать плавные движения и мягкие контуры фигуры. Волосы черные, лицо неестественно бледное, пальцы чуть заметно подрагивают, скрывая внутреннее напряжение. Пожалуй, в этой тройке он самый опасный.

Он, кстати, единственный, кто почувствовал мой взгляд. Обернулся, вопрошающе посмотрел через плечо желтыми глазами с вытянутым змеиным зрачком. Я поклонилась издалека, извиняясь, и пошла по своим делам — встреча с ожившими героями страшной сказки внутреннего равновесия не нарушила. Да, я вспомнила, кто они такие. Пока что Трое Легендарных Саннинов, как их стали называть с легкой руки Ханзо-доно, ничего особенного собой не представляют. Сильные бойцы, прекрасно сработанная тройка, но таких команд много, а слава этой во многом опирается на славу их наставника.

Праздник, праздник… Была у Бориса Моисеева такая программа. Не к ночи будь помянут.

Я перестала улыбаться. С той самой поры, как увидела мертвого сенсея, не могу заставить себя смеяться, шутить. Слышу шутку — и не смеюсь, хотя понимаю, что смешно. Глупости в голову не лезут, суицидальных намерений нет, ярких эмоций тоже. Словно что-то замерзло внутри. Вчера медсестра пролила чернила на почти законченную печать, так я даже не рассердилась. Отослала её прочь и принялась делать новую.

Хлопнула дверь. С непривычной рассеянной улыбкой на лице, в комнату вошел Акено-сенсей.

— Ты уже слышала новость?

Я отрицательно покачала головой.

— Мирный договор подписан. Наши высадились в стране Воды и принудили Кири заключить с Узушио мир.

Выглядел он так, словно выпил. Непривычно расслабленный, Акено-сенсей словно не знал, куда девать руки, постоянно поглаживая бедра, трогая кисточки на столе, перебирая всякие мелочи. Глаза у него сияли — столько в них было радости.

Я откинулась назад, прикрыла лицо ладонями. Значит, всё. Закончилось. Наконец-то. Наклонилась вперед, стукнувшись локтями о столешницу.

— Поплачь, девочка, поплачь, — чужая рука неловко погладила по голове. — Теперь можно.

Проревевшись, я слегка успокоилась, умылась в раковине и возжелала подробностей. Многого Акено-сенсей рассказать не мог, он сам узнал о случившемся от знакомого чиновника из администрации, только что получившего сообщение через печать дальней связи. Оказывается, большого вторжения никто не планировал. Полноценная война с Туманом Конохе не нужна, все устали и хотят мира, поэтому цель операции заключалась в демонстрации угрозы и принуждении шиноби Кири к участию в переговорах.

Угроза получилась качественной. Укрепленные лагеря туманников в Лапше и на севере за одну ночь взяли штурмом, вырезав оба гарнизона. Бойцов там оставалось немного, так что Листу удалось создать подавляющее превосходство на обоих направлениях. Третьим ударом стала высадка десанта на побережье крупнейшего острова Мизу но Куни и быстрое строительство полноценной крепости, способной выдержать серьёзный штурм. Коноха предоставила пять тысяч войска, от Узушио в экспедиции участвовали мастера печатей и пять сотен элитных шиноби. Понятно теперь, почему несчастных случаев на тренировках стало меньше и почему нас, обычных чунинов, игнорировали.

Корпус окопался — и встал. Диверсий не устраивал, объявлений не делал, на соседние городки не нападал. Рассылал патрули во все стороны, тем дело и ограничивалось. Когда же явившиеся в лагерь переговорщики Тумана задали логичный вопрос, дескать, чего вы тут забыли, то получили ответ — ждем. Представителей скрытых деревень Луны, Болота, Птиц, Моря, может, Облако присоединится. С их помощью будем думать, как реагировать на неспровоцированное нападение нехорошей деревни скрытого Тумана на мирный клан тружеников Узумаки. Что они нам посоветуют?

Ничего хорошего от советчиков, воевавших с ними не первый год, шиноби Кири не ждали, поэтому намеку вняли и предпочли договориться.

Новость разлетелась по деревне, словно пожар в сухую погоду. Люди выбегали из домов, поздравляли друг друга, в одном из дворов начали запускать фейерверки и скоро все небо покрылось разноцветными огненными шарами. Кое-кто попробовал бросать техники Катона, но его быстро окоротили.

Сладкое в кафешках мигом разобрали, поэтому я сбегала домой, быстро намешала пару салатов и сготовив свой фирменный медовый хворост, шуншином вернулась обратно. Юмико-саму прихватила с собой, хоть та и сомневалась, стоит ли. Ерунда, чего ей дома одной сидеть? В больнице она часто появляется, её там хорошо знают, а Мику мы записку оставили, куда идти.

Откуда в больнице взялись бочонки сакэ, никто не знал, но наливали всем, даже больным. Руководство решило, что по такому поводу стоит закрыть глаза на нарушение, тем более что хороший ирьенин при необходимости протрезвеет за пять минут. Ни о какой дисциплине речи не шло, народ радовался! Медсестры пили с врачами, главврач обнималась с санитарами из травматического, с улицы забегали посторонние, выпивали чашечку саке, дарили подарки и снова куда-то бежали…

Празднование растянулось на три дня. Стихийно вспыхнувшее ликование продолжилось на следующий день, после официального объявления о конце войны. Вся деревня собралась перед храмом Шинигами-сама, наблюдая за тем, как жрецы запечатывают Врата Войны. Когда маленькая бумажка приклеилась на массивные створки из черного дерева и настоятель в оглушительной тишине торжественно трижды гулко хлопнул в ладоши, площадь облегченно выдохнула. Люди загомонили, заулыбались, пожимали друг другу руки. Затем пошли на деревенское поле, где были заранее расставлены столы с угощениями и стояли бочки с дорогим виноградным вином.

Пировали до поздней ночи.

А вот на третий день веселились не все. Простой народ продолжал квасить или поправлять здоровье, что кому ближе, в любом случае устроив себе выходной. Ирьенины устраняли последствия вчерашнего, так же, как и дежурные команды шиноби, являвшиеся в деревне полицией, пожарными и МЧС в одном флаконе. Верхушка деревни вовсе не имела права расслабляться, аристократия оценивала новые реалии, в которых предстоит жить.

Мне пришло приглашение от Кейтаро-сама. На вечернюю чашку чая.

В прошлый раз, после такого же письма, я собиралась, словно на бой. Сейчас я тоже не знала, чего ждать, но была намного спокойнее — и положение моё более устойчивое, и глава семьи показал себя разумным человеком. Мы не имели возможности часто общаться, зато Юмико-сама его хвалила. Руки не дрожали, обводя кисточкой брови, я просто радовалась, что не нужно накладывать на лицо слой штукатурки и чернить углем зубы, как делают знатные дамы при дворах даймё. В бытии шиноби есть свои прелести, этикет так точно попроще.

На сей раз, хозяин принял меня в доме, в чайной комнате.

— Пусть судьба будет десять тысяч лет благосклонна к вам, господин мой.

— Пусть Покровитель не ослабит вашу руку, Кушина-химе, — кивнул Кейтаро-сама. — Прошу вас, разделите со мной удовольствие от этого чудесного напитка.

Во время чайной церемонии не принято суетиться, размышлять о серьезных вещах и проблемах. Надо отрешиться от мира, сосредоточившись на оттенках вкуса, оценить качество не только самого чая, но и воды, и мастерства хозяина, проводящего ритуал. Ни в коем случае не следует думать или тем более говорить о делах, на подобное способны исключительно варвары. Отстраненность, наслаждение, транс.

Неудивительно, что следующая фраза прозвучала не раньше, чем примерно сорок минут после приветствия.

— Как ваша дорогая сестра восприняла новость о грядущей помолвке, Кушина-сан?

— С почтением к выбору многоуважаемых господина и матери, господин мой.

— О, прошу вас, зовите меня по имени!

— Благодарю за оказанную честь, Кейтаро-сама.

Мы у него дома, я призвана официальным письмом. Это не больничный покой, где легкое отступление от этикета вполне уместно и даже поощряется.

— А что насчет вас? Нет ли у вас желания связать себя брачными узами с неким пока неизвестным шиноби?

— Мои мысли направлены в сторону самосовершенствования.

— Одно другому не мешает, — пожал плечами Кейтаро-сама. — Тем более что война закончилась, и многие куноичи сочтут возможным сменить оружие на веер знатной дамы.

Причем здесь веер? Он намекает на Учих? Сменить оружие на… Мне подарили нагинату. Неужели речь идет о браке, переходе в другой клан?

— Война закончена, но враги живы. Дозволит ли осененный мандатом Неба подобную замену?

— Наш господин колеблется, ведь каждый выбор имеет свои последствия, иные из которых отразятся на жизни наших правнуков. Кроме того, он мудр и понимает, что даже высшие силы не всегда способны противиться желаниям женщины.

А взгляд-то напряженный. Фактически прямым текстом сказал, что решение ещё не принято и верхушка клана переругалась, сомневаясь, стоит ли идти на близкий союз с Учихами. Особой вражды между нами нет, однако Узумаки века состояли в союзе с Сенджу и крови друг другу попортили немало. Должно быть, своим предложением Нобору-сама (наверняка это его инициатива) ввел в немалый когнитивный диссонанс нашего владыку. Учих тот не любит, меня тоже, сплавить бы одну другим, да только от мысли породниться с шаринганщиками всего передергивает. Тяжело бедняжке.

Опять же, репутация на меня работает. Восемь лет назад старейшины уже строили планы с моим участием, и чем дело кончилось? Поэтому и зазвал Кейтаро-сама на чай, интересуется мнением, хочет знать, не взбрыкнет ли подчиненная в ответственный момент.

— Если будет задан мне подобный вопрос, то отвечу так — выбрав один путь, не следует с него соступать. Лично я довольна своей жизнью и не намерена её менять. Возможно, кто-то иной придерживается другого мнения.

— Рад это слышать, — расслабился Кейтаро-сама, прочитав ответ. — Не достигнув совершенства в одном, разве имеет смысл искать удачи на другом, чужом изначально? Намного почетнее продолжить учебу и добиться признания среди тех, кто счел вас недостойной. Согласитесь, приятно доказать недругам их ошибку.

— Согласна.

— Кстати, Кушина-сан, каковы ваши дальнейшие планы? Вряд ли человек ваших достоинств удовлетвориться простым выполнением миссий по сопровождению караванов и доставке почты.

— В следующем месяце я сдам экзамен на ирьенина В-ранга. Через пять лет могла бы получить А-ранг. Однако я считаю своим долгом через три года стать наставником двух генинов, родственников близких мне людей, поэтому рост по медицинской части неизбежно затянется. Кроме того, мои знания в области фуин недостаточны, их следует подтянуть.

— Вот как…

Кейтаро-сама сделал маленький глоток чая, беря паузу. Кажется, я сказала нечто, его удивившее.

— Скажите, Кушина-сан, что вы знаете о Глубине? — наконец, поставил он чашку на столик.

— То же, что и все. Элитная служба, подчиненная лично Узукаге и выполняющая сложнейшие миссии на благо клана. Туда берут лучших.

— Именно так. Прошедшая война тяжело отразилась на Глубине — многие воины погибли, многие ранены, часть устала и хочет выйти в отставку, навыки части не дотягивают до необходимого уровня. Сейчас службу реформируют. Не желаете попробовать?

Я покачала головой. Предложение хорошее, причем с нескольких сторон сразу. Во-первых, принятие в Глубину разом снимет с меня негласное клеймо парии и покажет другим членам правящей ветви, что мои разногласия с Узукаге сняты. Я прощена. Во-вторых, доступ к наставникам и техникам, в том числе запрещенным. Не придется искать мастера фуин и снимется вопрос с дальнейшими тренировками. В-третьих, тайная война с другими какурезато не прекращается ни на секунду, и Глубина в ней на передовом рубеже. Основными нашими противниками по-прежнему остаются Туман и Облако, то есть те, чьи шиноби уничтожили Шу и сенсея. Для меня — очень весомый фактор.

Тем не менее…

— Вынуждена отказаться. Едва ли мои навыки соответствуют их требованиям.

— Не скромничайте, Кушина-сан! — усмехнулся мужчина. — Куноичи, одолевшую джинчуурики, да ещё и ирьенина В-ранга они примут, не раздумывая!

Не в моих навыках дело. Странно, что он этого не понимает. Или понимает и на что-то хочет намекнуть?

— Сомневаюсь, что переживу те миссии, которые мне будут поручены. Слышала, они необычайно сложны.

Прямее некуда. У шиноби редко казнят, обычно неугодных раз за разом отправляют на задания, вернуться с которых сложно. Учитывая то, как ко мне относится Узукаге, беречь меня вряд ли станут. На удачу рассчитывать глупо, надежнее не лезть в расставленный капкан и отказаться от оказанной чести.

— Слухи о запредельной сложности миссий, поручаемых Глубине, значительно преувеличены, — серьезно сказал Кейтаро-сама. — В этом меня заверил нынешний начальник службы, Узумаки Саске-сама. Также он сообщил, что не намерен выделять или, наоборот, недооценивать кого-то из своих подчиненных.

Саске-сама? Один из немногих, к кому сенсей относился с уважением?

— Командиром Глубины стал наследник семьи Куро?

— С недавних пор.

Глубина — опора Узукаге, вернейшие из верных. Высшими офицерами в ней всегда становились представители не просто правящей ветви, но близкие родственники правителя, члены его семьи. И вдруг на эту должность назначают чуть ли не оппозиционера.

У нас что, незаметно прошел тихий дворцовый переворот?

— Не готова ответить. Мне надо подумать.

Глубина

Жених Мику, Рио-сан, оказался приличным человеком. Не красавец, но и не урод, в меру жесткий и в то же время достаточно умный, чтобы не воспринимать всерьез заскоки молоденькой невесты. Как и у любого опытного шиноби, за спиной у него осталась длинная-длинная вереница трупов, что неизбежно сказалось на мировоззрении. Мне он нравился, мы с ним друг друга понимали.

Неожиданно приятным следствием знакомства стало обретение сильного спарринг-партнера. Рио-сан оказался очень хорош в тай за счет опыта и благодаря умению манипулировать Райтоном, к тому же он не возражал поделиться частью знаний с будущей семьей. От Мику он чего-то особенного не ждал, зато я смогла его удивить, открыв пятые Врата. С пользователями Хачимон Рио-сан прежде не сталкивался, ибо методика редкая, поэтому в тот, первый раз легко дал себя подловить. Вылечила я его быстро, и больше он таких ошибок не совершал.

Впрочем, даже без учета Рио-сана, дефицита опытных партнеров не возникало. Предложение вступить в Глубину я всё-таки приняла.

Новый командующий Глубиной, Узумаки Саске-сама, удостаивал беседой каждого новичка. Не знаю только, со всеми он беседовал так же долго, как и со мной, или ограничивался парой формальных предложений. Судя по косвенным признакам, службу лихорадило, сотрудники проходили переаттестацию и далеко не все «старики» устраивали сменившееся руководство. В то же время, выкидывать на улицу абсолютно всех никто не собирался — ценные специалисты потому и ценные, что замену им найти сложно. Костяк организации сохранился в неприкосновенности.

Разговор Саске-сама начал неординарно:

— Скажите, Кушина-сан, когда, по-вашему, начнётся новая война?

Вопрос неожиданный, но простой. Ответить на него можно даже без предзнания будущего.

— Через пять-десять лет.

Начальник сложил пальцы домиком, скрыв выражение лица.

— Почему же?

— Ни одна из сторон прошедшего конфликта не достигла поставленной цели. Великие деревни заключили не мир — перемирие. Как только следующее поколение «мяса» подрастет и получит кое-какой опыт, бойня продолжится.

— И какие же цели преследовали державы?

Что интересно, насчет тезиса про перемирие он не возразил.

— Суна по-прежнему заперта в своем углу континента и лишена доступа к ресурсам. Коноха не сумела уничтожить Иву и тем самым убрать ближайшего соперника. Туман не поглотил мелкие деревни вокруг себя, провалив попытку единолично контролировать торговые пути между Восточным и Западным континентом. Из участников войны больше всех выиграла Ива — они уцелели и частично прорвали мешавший им пояс из союзных Листу деревень. Настоящим победителем является не участвовавшее Облако. Они восстановили численность, у них нет серьезных внутренних разногласий и они лучше всех готовы к новой схватке.

Несколько минут Саске-сама смотрел на доску. Молча, неподвижно. Наконец пошевелился.

— Любопытный анализ. Тогда какого будущего, по вашему мнению, следует ожидать клану?

— Мало данных. Скажу только, что союз Облака и Тумана очень возможен. Мы с трудом отбились от одной великой деревни, как будем отбиваться от двух, не знаю.

— Сколько бы ни было врагов, Водоворот повергнет всех! — строго указал начальник. — Не забывайте этого, Кушина-сан!

— Да, Саске-сама.

Действительно, что-то я разговорилась. Подмешали чего или в воздухе распылили? Наскоро проверив организм одной хитренькой медицинской техникой, убедилась — нет, дурь собственная. Расслабилась девочка, отвыкла от змееязыкого аристократического общества. Спасибо, что указали, Саске-сама.

— Тем не менее, Кушина-сан, меня радует тот факт, что за малым вы не забываете различать великое. Многие шиноби, даже достигшие уровня капитана, сосредотачиваются на сиюминутных делах и не видят картины целиком. Вы подобного недостатка лишены, это приятно.

— Благодарю за высокую оценку моих скромных способностей, джонин ханчо-сама.

— Однако вопросы высокой политики оставьте тем, кто разбирается в ней намного дольше вас, — приказал начальник. — Как минимум до той поры, пока не займете место моего заместителя.

— Да, Саске-сама. Вынуждена отметить, что данный пост не для меня.

— Почему же, Кушина-химе? — удивленно вскинул брови мужчина. — Все зависит исключительно от вас.

— Я не планирую связывать жизнь с Глубиной на долгий срок. Взятые на себя обязательства вынуждают отслужить не более трех лет в вашей организации.

— Да, Кейтаро-сама упоминал нечто подобное. Давайте вернемся к этому вопросу позднее, сейчас его нет смысла обсуждать.

Больше ничего серьёзного в тот раз сказано не было. С подписанным приказом о назначении я прошла в бухгалтерию, там мне оформили документы и отправили к мастеру-печатнику, наложившему на затылок стильную татуировку. Хитрая загогулина при попытке разгласить секретную информацию парализует речевые центры, защитит от ментального сканирования, а если носитель всё-таки начнет говорить, то разнесет голову на куски. Неприятная перспектива, лишняя причина не попадать в плен.

На складе порадовали ништяками. Комплект брони, помимо привычного жилета, более качественного по сравнению с обычным, также включал в себя щитки на руки и ноги, наколенники с налокотниками и сапоги двух видов, легкие и со стальными вставками. Ещё выдали маску, на которую позднее командир подразделения нанес соответствующий номер. Всё остальное, то есть оружие, одежда и амуниция у профессионалов свое, мы же не генины, чтобы снабжать нас мелочевкой типа кунаев.

Базовой единицей в Службе является команда, состоящая из четырех-пяти шиноби. Капитан, его зам-джонин и подчиненные. На пике войны число команд доходило до сотни, сейчас, после всех потерь и реорганизаций, осталось около тридцати, зато уровень подготовки повысился. Умом я понимала, что на новом месте службы стану одной из слабейших, но за последнюю пару лет привыкла оценивать себя высоко и потому сравнение с новыми товарищами задело моё самолюбие.

Хотя сокомандники вроде бы остались довольны.

— Нормально, Кушина-чан, — оценил мои навыки наш капитан, Узумаки Рюдзи. — Нагрузки вытянешь, это главное, а навыки подтянем.

Обращения — статья особая. Когда маска надета, только позывной, «Пятая», и никак иначе. В неформальной обстановке допустимо обращение по имени, однако суффикс — чан использует только капитан, даже его первый помощник подобного себе не позволяет, хоть и происходит из правящей ветви. Оба чунина, тоже новички, поначалу сбивались на — сама, пока я не приказала перестать маяться дурью и быть проще.

Шиноби, состоящие в Глубине, имеют право на медицинское обслуживание по высшему разряду, доступ в закрытую часть клановой библиотеки и право подавать заявки в особое хранилище печатей. Простые печати вроде тех же взрывных выдают без вопросов хоть тысячными пачками, за серьезные вещи надо отчитываться. Кроме того, в штате состоят инструкторы, отошедшие от активной работы члены Службы, и возможность заниматься под их присмотром является очень ценной привилегией. Учат эти суровые дядьки всерьёз.

Нам дали две недели на знакомство друг с другом, а затем пошли миссии. Начали с простого, команде поручили зачистку куска побережья страны Огня от всякой швали. За время войны расплодилось её немало, даже крупные города не были избавлены от этой напасти, поэтому первый год наступившего мира шиноби тратили, наводя порядок на подведомственной территории. Работа не для элитной команды, скажем прямо, однако в качестве способа «притереться» идеальна. Кроме того, бандитов было по-настоящему много, и среди них попадались нестандартные экземпляры. Дезертиры скрытых деревень, которых согласно специальному циркуляру предпочтительнее брать живыми (за мертвых тоже премировали, но меньше), вожаки группировок, главы крупных преступных сообществ. Последних особо любила наша разведка — организованная преступность всегда связана с властями, поэтому захват криминального босса давал компромат на влиятельных людей.

Впрочем, мы в тотальной зачистке участвовали всего три месяца. Для нас нашлась другая работа.

— Завтра выходим на миссию, — обрадовал командир, вернувшись из штаба. — Идем в городок Коти, ликвидация, цель единичная с поддержкой.

От новости команда посмурнела. Мы меньше недели назад вернулись домой, ещё не со всеми друзьями-знакомыми пообщались, и тут нас снова посылают, причем не абы куда, а в страну Железа. В место, известное не самым лучшим отношением к шиноби. Псевдо-нейтральную зону, в которой пасутся разведки всех мало-мальски самостоятельных держав.

— Задача хоть какая? — уточнил первый помощник, Узумаки Дзиро. — Кого убираем?

Капитан порылся в папке с документами и выложил на стол искусно выполненный рисунок шиноби с протектором Облака на лбу.

— Вот этого типа. Ями Окитсу, джонин Кумо, специализация — проникновения на защищенные объекты и диверсии. Его команда нас интересует постольку поскольку.

— Что он делает в Коти?

— По нашим данным, Облаку заказали убийство местного аристократа, — на стол лег новый рисунок, — некий Такэда Торунэ-сама, город принадлежит ему. Замок феодала неплохо охраняется, в том числе барьерами, поэтому с высокой степенью вероятности миссию поручат именно Окитсу-сану. Мы должны его убрать.

— И местные не будут нам мешать?

— Они нас «не заметят», — процитировал кого-то командир, — договоренность есть.

Нанять шиноби местный князек не может, ему статус не позволяет. Самураи Тетсу но Куни кичатся своей самостоятельностью и утверждают, что по боевым качествам ничуть не уступают бойцам скрытых деревень. Обратившись к нам за помощью, Торунэ-сама потеряет лицо в глазах собратьев. Зато он вполне может приказать вассалам не обращать внимания на группу чужих шиноби на своей территории и расплатиться за услуги скидкой при заключении контракта или чем-то подобным. Обычная практика, если вдуматься.

— Так я не понял, — подал голос Каору-кун, — мы феодала охраняем или нет?

— Нет, на нас только поиск и ликвидация. Охраной займутся другие люди.

Почему обратились именно к Узумаки, понятно. Подобно тому, как есть кланы, известные мастерством в фуин, точно так же есть и кланы, чей кеккей генкай позволяет с фуин бороться. В Конохе, например, живут целых два клана, Като и Хатаке, члены которых известны способностями проникать сквозь барьеры. Облаку в этом вопросе повезло меньше, у них всего один клан-антибарьерщик, Ями, да и тот малочисленный. Потому Кумо и похищает детей по всему континенту, что стремится разнообразить доступный пул наследий крови.

Водоворот, конечно же, методики прохождения барьеров изучал и бороться с ними учился. Не всегда успешно, но результаты есть.

Вот так началась моя первая серьёзная миссия в составе Глубины. На следующий день, ранним утром команда села на скоростную джонку и за один день добралась до побережья страны Огня. Маскировались мы под обычных шиноби, благо возраст большинства позволял, но погранцы из Умино смотрели понимающе, с хитринкой. Отношение к Водовороту у живущих на побережье кланов сложное. С некоторыми из них Узумаки до эпохи Деревень враждовали, и старики пролитой крови не забыли, тем не менее, последние лет тридцать серьёзных конфликтов не было, а те, что возникали, решались мирным путём. В последнюю войну мы бились на одной стороне, помогая друг другу, это тоже накладывает свой отпечаток.

Путешествовать по стране союзников оказалось легко и приятно. Примерно в дне пути от побережья спецкоманда Узушиогакуре исчезла, растворившись в лесах, а через полторы недели границу Огня и Железа пересекла семья почтенного мастера чайной церемонии из страны с тем же названием. Отец, сын и скромнейшая, молчаливейшая дочка, без разрешения родственников лишний раз рта не раскрывавшая. Последнее объяснялось плохим навыком гендзюцу — даже простолюдинам долго морочить головы я не осмеливалась.

Откуда владение ген? Ну, я ж «гений», мне положено.

Общим недостатком жителей Элементальных стран является преклонение перед авторитетами. Предок сказал создавать технику так, и мы будем исполнять её именно так, а почему, нельзя ли улучшить — это не для нас. Они не дураки, вовсе нет, просто придерживаются принципа работающее не трогать. С точки зрения подавляющего большинства известных мне шиноби, намного эффективнее тысячу раз повторить прием или дзюцу, чем пытаться разобрать их по кусочкам и попробовать сложить в ином порядке.

У меня иной подход, перенесенный из первой жизни. Он не всегда срабатывает, однако примерно в одном случае из десяти получается нечто, что не стыдно показать людям. Например, промежуточный результат по технике быстрого перемещения, которую я начала разрабатывать после гибели Шу. Основой взяла шуншин, добавила элементы каварими и малоизвестной сенсорной техники, ну и опробовала на тренировке против сокомандников — на ком ещё испытывать-то? Они впечатлились. Узнав, что названия ещё нет и разработка личная, впечатлились ещё больше. Вот и пошло — «гений, гений…».

Ничего гениального. Просто упорство и независимое мышление.

Точно такая же ситуация с гендзюцу. Да, у меня нет предрасположенности к данному аспекту Интона, но если порыться в библиотеке и выделять хотя бы пару часов в неделю на тренировки, рано или поздно эффект появится. Плохонький, слабенький, зато свой. Не применимый в бою и очень полезный в плане миссий внедрения.

Итак, страна Железа. Гористая местность с большим числом долин, земледелие почти не развито и в то же время очень много шахт и металлургических заводов. В сущности, благодаря месторождениям железа страна и образовалась. Давно, задолго до Эпохи Деревень, правящие долинами кланы пришли к выводу о необходимости объединиться в некую структуру, иначе они не могли противостоять давлению соседей. Тем требовался металл, как можно больше и дешевле, а поставки продовольствия они могли легко перекрыть. На должность дайме избрали главу сильнейшего клана, и в результате сложилась необычная ситуация — шиноби, пусть и слабенькие, напрямую правили простолюдинами. Аристократическая прослойка из-за бедности ресурсов просто-напросто не образовалась. Потом, конечно, самопровозглашенные самураи разбогатели. Вместе они могли противостоять диктату соседей и получать нормальную цену за продукцию, правда, к тому моменту, когда Тетсу-но-Куни созрела для экспансии, появился Хаширама с его идеей скрытых деревень. Момент был упущен.

Нынешний даймё, Мифуне-сама, проводит политику нейтралитета. Очень разумно в его положении. Стабильные поставки из страны Железа выгодны всем, поэтому гакуре, которая попробует силой захватить месторождения, мгновенно окажется в состоянии войны с остальными. В то же время, власть даймё не абсолютна, долинные царьки пользуются немалой автономией и зачастую имеют собственный взгляд на внешнюю политику. Похоже, властитель Коти ориентируется на Коноху, раз мы ему помогаем.

Не считая неизбежных дорожных неприятностей вроде натертых мозолей, до городка добрались легко. Большие тракты успели очистить от шаек бандитов и мародеров, нукенинов по пути не встретилось, постоялые дворы выбирали приличные и от потенциальных проблем в лице охранников караванов и тому подобной публики мы старались держаться подальше. Шли пешком. На лошадях или в паланкинах путешествуют только знатные или очень богатые люди, остальные ходят на своих двоих или покупают место в почтовых фургонах. Справедливости ради — крупные дороги очень хорошего качества и за ними следят специальные обходчики, так что идти не тяжело, ноги в грязи по щиколотку не утопают.

В Коти мы поселились в средней руки гостинице, и командир немедленно отправился в городскую администрацию. Каору-кун и Фудзита-кун якобы пошли на рынок, на самом деле осматривать город, Дзиро-сан спустился вниз и поддерживал легенду, расспрашивая персонал о влиятельных семьях города, чьи отпрыски вошли в подходящий для обучения возраст. Таким образом, первичную проверку проводила я.

Каждый сенсор чувствует чакру по-своему. Инузука, вроде бы, ощущают запахи, не имеющие аналогов в природе, Хьюга видят светящиеся источники энергии — на зрение у многих восприятие завязано — Юки ощущают перепады температур и всё в таком духе. Мы, Узумаки, тоже воспринимаем чакру в виде светящихся пятен, хотя отдельные уникумы описывают нечто, похожее на эхолокацию у летучих мышей.

В пределах моей нынешней полуторакилометровой дальности сильных очагов обнаружилось восемь, и все они сосредоточились в двух местах, которые я запомнила. Думаю, это местные самураи, очень уж системы циркуляции у них своеобразные. Неплохо развитые, но какие-то однобокие, словно их хозяева игнорировали нин и ген, сосредоточившись исключительно на совершенствовании в тайдзюцу. Еще несколько выделялись очаги моих товарищей, настолько, что их вид заставил меня обеспокоенно нахмуриться. Вечная проблема Узумаки — избыток чакры. Да, иногда силы бывает слишком много. Отсюда больший срок обучения у детей, годами осваивающих простые техники, и проблемы с маскировкой на миссиях, подобных нашей. Печати-татуировки и нашитые на одежду накопители не в силах скрыть мощные очаги, мы всё равно отличаемся от обычных людей и привлекаем внимание сенсоров.

Придется снимать дом, ставить барьер и стараться пореже выходить из помещений.

К вечеру начали собираться наши. Последним пришел Рюдзи-сан, с довольным видом помахавший кипой свитков.

— Чернильные души утверждают, что Торунэ-сама безвылазно сидит в замке и примет меня через неделю.

— У нас будет время подготовиться, — кивнул его зам.

— Вопрос в том, к чему? — продолжил капитан. — Не исключено, что команда Облака уже здесь.

— Вряд ли. Местные службы предупреждены и наверняка проверяют всех приезжих.

— Всегда есть способ спрятаться. Кушина-чан, что-нибудь заметила?

— Восемь бойцов на уровне хорошего чунина. Мы тоже выделяемся.

— Понимаю, нужен скрывающий барьер. Завтра переедем и сразу установим барьеры, раньше, увы, нельзя. Все нужные документы мне передали.

Без бумажки ты букашка, а с бумажкой — имеешь право путешествовать и проживать на территории выдавшей разрешение страны. Существуют всего две категории лиц, не обязанных удостоверять свою личность. Во-первых, шиноби, обязательно с хитай-ате, можно перечеркнутым. Во-вторых, жрецы и монахи, предъявляющие бирку с наименованием храма и миску для сбора подаяния установленного образца. У остальных обязательно должна быть с собой подорожная, гарантийное письмо банка или гильдии, свидетельство о принадлежности к жителям определённого города или иной документ. Если бумаг нет вообще, человека вполне могут принять за беглого крестьянина, которого, согласно законодательству, требуется вернуть в распоряжение феодала. Формально рабства нет, но покидать свою деревню без дозволения хозяина земли крестьяне права не имеют.

Дальше началась рутина. В силу своей природы, Узумаки предпочитают использовать печати там, где остальные шиноби действовали бы привычными методами вроде расспросов или ловли на живца. Первым делом проверили дом на подслушивающие устройства, нашли парочку слуховых труб (как и ожидалось от здания, предоставленного местными безопасниками), законопатили их и начали создавать сенсорный комплекс. Точнее говоря, сначала установили барьер Воздуха и Неба, один из лучших в плане маскировки, а затем распечатали свитки с исследовательскими печатями. Кое-что рисовали сами, но немногое — большая часть использованного принадлежала к мастерскому уровню и выдавалась на складе под отчет.

Пока командир и изображавший его сына Каору-кун проводили время в чайных домиках, делая вид, будто ищут учеников, на самом же деле собирая слухи о посетивших город чужаках, мы с Дзиро-саном по очереди сканировали окрестности. Народу, учитывая окрестные деревеньки, здесь живет немного, всего-то тысяч двадцать, в мегаполисах юга работать на порядок сложнее. Обнаружились интересные вещи. Во-первых, самураев оказалось не восемь, а вовсе даже восемнадцать, просто две пятерки сидели в двух контролирующих дорогу укрепленных постах. Во-вторых, куча народа с чакрой нашлась в замке, расположенном над городом, на скале, причем трое из них явно были шиноби. Командир, услышав доклад, ничуть не встревожился — на нашего заказчика работали разные люди.

Ками нам благоволят, не иначе. На пятый день появились чужие отметки.

— Что там? — потревоженный моим клоном, со двора быстрым шагом пришел Рюдзи-сан.

— Двое. Первый применил хенге, заметила его и начала проверять соседей. Район рынка.

— Двое? — командир задумчиво потеребил бородку. — Нет, не сходится. Должен быть ещё минимум один.

— Сложно следить. Хорошо прячутся.

— Понимаю, но ты уж постарайся. Сейчас Дзиро-сана пришлю.

Вдвоем дело пошло легче, и мы обнаружили ещё одного шиноби. Правда, нашей цели среди тройки не было — кеккей генкай клана Ями более чем успешно позволяет прятать излучение системы циркуляции. До тех пор, пока объект операции не найден, дергаться бесполезно, поэтому мы продолжали наблюдение, надеясь если не заметить, то хотя бы вычислить врага. Существовал шанс, что нам повстречались совершенно посторонние шиноби, но был он крайне мал — в страну Железа коллеги забредают редко. Три пользователя чакры, под качественной маскировкой и бродящие по городу, составляя карту местности, почти со стопроцентной вероятностью являются командой на миссии. Иными словами, ожидаемыми гостями из Облака.

— Что там?

— Ищем, — Дзиро-сан оторвался от печати и размял шею. Мы сканировали постоянно, сменяясь через каждые полчаса. Надолго такого темпа не хватит. — Двое уже внутри «Гостеприимного дома госпожи Тано», это гостиница метрах в пятистах отсюда. Тихое местечко и к замку ближе остальных. Думаю, на ночь они все там соберутся.

— Ями-дзин найден?

— Нет, Рюдзи-сан. Таких, как он, проще заметить своими глазами, чем сенсорикой.

— Я не могу послать наблюдателя, у облачников может быть свой сенсор, — поморщился старший. — Местных привлекать тоже нельзя. Им достаточно спугнуть убийц, их устроит, если объект просто уйдёт, а мы провалим миссию. Продолжайте поиск.

Мы сделали ещё по одному подходу, но после были вынуждены лечь отдыхать. Нагрузка на сознание очень велика, искать шиноби, владеющих техникой сокрытия или качественными фуин, на порядок сложнее, чем обычных рядовых вояк, с которыми я имела дело прежде. Короткий сон пошел на пользу, или, может, просто время пришло и облачники собрались на общее совещание, но мы смогли засечь четвертого. Даже не столько засечь, сколько вычислить и путем перебора различных режимов сенсорного комплекса настроиться конкретно на его чакру. Видели его мы по-прежнему плохо — но всё-таки видели.

Теперь, когда цель найдена и вопрос ликвидации перешел в практическую плоскость, народ призадумался. Грубо говоря, как мочить-то? Находись мы на чужой земле, и проблема решилась бы просто — шарахнуть по гостинице чем-нибудь локальным и мощным, добить выживших и свалить поскорее, пока стража не прибежала. Что-что, невинные жертвы, посторонние? Вы в самом деле считаете, что они кого-то волнуют? Шиноби своих не жалеют, что уж про чужих говорить.

К сожалению, нашему нанимателю вряд ли понравится, если мы разнесем его город. Людишек едва ли пожалеет, но это ж какой урон репутации! Нет, бой придется вести подальше от жилых домов. Именно бой — рассчитывать на тихое бесшумное убийство нереально. Специалисты, способные незаметно подобраться к опытному шиноби, встречаются редко и ценятся высоко, на простые миссии их не посылают. До войны ходили слухи, что в Корне АНБУ Листа как-то научились воспитывать ликвидаторов высокого уровня, но что-то я не слышала о частой гибели врагов Конохи. Врут, наверное.

— Ждем, — наконец, озвучил свое решение командир. — Рано или поздно они выйдут из города. До замка Торунэ-сама час ходьбы по дороге, вот по пути и подловим.

— Они не пойдут в открытую, — засомневался Дзиро-сан. — Скорее всего, попробуют залезть по скалам.

— Может быть, — легко согласился старший. — Времени на глубокое внедрение не было, вести штурм бесперспективно, поэтому для них логично пробраться в поместье с неожиданной стороны и по-быстрому убрать объект. Но для нас это ничего не меняет. Они выходят — мы их догоняем и убиваем.

— Всех?

— По возможности.

И мы ждали. Переоделись в боевую форму, полностью подготовили снаряжение и ждали. Труднее всего пришлось сенсорам, то есть нам с Дзиро-саном, хорошо хоть клоны слегка выручали. Каждые пятнадцать минут требовалось проверить местоположение облачников, убедиться, что основная цель всё ещё среди них, посмотреть, не собираются ли покидать гостиницу… Работа нудная и напряженная. И не выполнять её нельзя, потому что враги в любой момент могли сорваться с места, скрыться в лесах и тогда где их искать? Выходит, пятнадцатиминутный интервал — это не так уж и часто.

Они начали действовать в самом начале часа кабана.

У печатей сидела я, так что честь объявить о наступлении последней фазы операции выпала мне.

— Они вышли. В гостинице остались клоны.

— Прекрасно, — хищно улыбнулся разбуженный тихим звоном гонга Рюдзи-сан. — Тогда и мы идём. Сюда уже не вернемся, убирай печати.

Дарить высокоуровневые фуин союзникам никто не собирался. Сегодня союзники, завтра враги, послезавтра вообще не пойми кто. Так что мы по-быстрому скатали свитки и убрали их в особые футляры, оставив только маскирующий барьер. Его уберет клон, потом, когда мы покинем здание.

Без поддержки печатей сенсорика огрубела, диапазон моих возможностей сузился. К счастью, облачники вышли за городскую черту и отметок от обычных людей стало меньше, поэтому отслеживала движение вражеской команды я уверенно. В первую очередь, конечно, наблюдала за основной целью, остальные интересовали постольку поскольку.

Мы тоже покинули городскую черту, наплевав на возможных свидетелей и открыто пробежав по центральным улицам. Всё равно нашумим, завтра каждая собака будет знать о схватке шиноби. Облачники шли компактной кучкой, медленно, мы бежали, так что наша встреча была исключительно вопросом времени. Кстати, направление они действительно избрали не совсем обычное, позволяющее подойти к укрепленному поместью феодала со стороны обрыва.

Когда они остановились и, после короткой паузы, порскнули в стороны, расстояние между нами составляло около километра. Быстро заметили, не иначе, сенсор постарался.

— Я и Второй работаем основную цель, остальные нас прикрывают, — скомандовал командир.

Иными словами, если облачники разбегутся, преследовать их мы не станем. Во всяком случае, пока не выполним основное задание. Самураев с острыми шашками тоже надо учитывать — вдруг прибегут слишком быстро? Хотя, конечно, хотелось бы убрать всех свидетелей. Руководство Облака в любом случае узнает, кто помешал их операции, однако есть разница между словами своих выживших шиноби и донесением агентов, получивших сведения из третьих рук.

Противник, судя по сменившемуся направлению бега, решил удалиться от замка Торунэ-сама подальше. Нас это решение более чем устраивало, поэтому командир даже слегка притормозил. Мы начали бежать раньше, мышцы разогреты, система циркуляции вышла на полноценный режим — конечно, у нас скорость выше.

Наконец, сочтя дистанцию до самурайской базы достаточной, Рюдзи-сан ускорился. Облачники попытались было рассыпаться, однако видя, что мы продолжаем преследовать одну цель, снова собрались вместе. Пятьсот метров осталось, четыреста. Триста пятьдесят.

— Пятая, действуй по готовности.

Разрешение на использование техник получено, и я отточенными за годы практики движениями на ходу создаю пару клонов. Под ошарашенными взглядами товарищей заскакиваю на плечи ближайшей копии, начинаю складывать печати Воздушного Взрыва. Дзюцу дальнобойное, мощное, жаль только, сложное и печатей много. Единственный А-ранг, который я освоила.

Клон несет осторожно, плавно, старается не сбить концентрацию. Хорошая лошадка…

Есть!

Тугой шар чакры на бешеной скорости сорвался с выставленных вперед ладоней, за считанные мгновения преодолел разделявшее нас пространство и взорвался, разбрызгивая капли воздушных пуль в стороны. Попала! Не знаю точно, насколько сильно облачники пострадали, но всю группу накрыла!

— Основная цель продолжает движение, — без эмоций сообщил Дзиро-сан, первым разглядевший противника сквозь выброс чакры. — Одна из вторичных отметок гаснет. Внимание! Призыв! Движутся к нам!

Кажется, в последние секунды перед контактом чей-то голос в наушнике тихо выругался. Драться с призывами никто не любит. От обычных шиноби знаешь, пусть приблизительно, чего ожидать — нин, ген или тай, Учихам в глаза нельзя смотреть, Кагуя вблизь не подпускать и прочие правила, вбитые в подкорку ещё в школе. Но способности призывных животных непредсказуемы, за счет чего и опасны.

Одна из вражеских фигурок замерла в неподвижности, и я немедленно выпустила в неё дайтоппу. Нас пятеро, их четверо, точнее, трое плюс один, но двое наших сосредоточены на ликвидации объекта миссии и отвлекаться не намерены. Остаюсь на месте под защитой клонов, моя задача — прикрывать товарищей. Самым опасным сейчас является неизвестный призыв, поэтому основное внимание нацелено на него.

Впрочем, не такой уж и неизвестный. Большая кошка вроде рыси или барса.

Каору-кун и Фудзита-кун, действуя в паре, очень успешно атаковалисразу троих, я гвоздила издалека. То ли облачники были слабее изначально, то ли их мой подарок потрепал, однако буквально в первую минуту боя один из них попал под Цветки Огня и, пока пытался потушить загоревшиеся волосы, вдогон получил кунай в глаз. Минус два. Оставшиеся сопротивлялись дольше, причем призывная животина умудрилась достать Фудзиту-куна. Если бы не моя помощь, парня бы добили, а так — обошелся хорошей раной от когтей на боку и парализованной кейракукей.

Впрочем, этот успех для облачников оказался единственным. Почти сразу после удара кошки Каору-кун свернул шею своему противнику, и призыв распался белым дымом, вернувшись в родной домен. Каору-кун рванул на помощь начальству, я же, в свою очередь, вместе с клонами поспешила к раненому. Сенсорные способности подсказывали, что начальству помощь не нужна.

Собственно, так оно и оказалось. Попытка покойного Ями Окитсу скрыться под прикрытием своих клонов провалилась, Дзиро-сан хорошо изучил его чакру и навязал бой. Остальное было делом техники, так что к тому моменту, когда я начала лечение, схватка закончилась и тело главного облачника запечатали в свиток. С собой на Узушио мы заберем все трупы, просто виновнику торжества — особый почет.

— Внимание! — рявкнула рация голосом командира. — Доклад! Первый — полностью боеспособен!

— Второй — боеспособен!

У Дзиро-сана легкие ранения, надо его осмотреть, когда здесь закончу.

— Третий — ограниченно боеспособен! — прохрипел Фудзита-кун.

— Четвертый — полностью боеспособен!

Не отрываясь от лечения, отщелкала четыре щелчка. Пятая — полностью боеспособна.

Задание выполнено.

После войны Узушио изменилось. Народу стало ощутимо меньше, из-за высоких потерь многие дома стояли пустыми или в них жили одинокие, раздавленные гибелью близких люди. Полоса леса вдоль побережья зияла проплешинами, новые деревья взамен поваленных еще не выросли, да и вырастут ли? В некоторых местах земля превратилась в катки из расплавленного стекла. Порт сильно пострадал. Живших там Узумаки успели эвакуировать, однако имущества они лишились, поэтому решение Узукаге построить для погорельцев несколько общежитий люди восприняли с облегчением. Все они принадлежали к беднейшим слоям и рассчитывать на собственные накопления не могли.

Зато скоро детей станет больше. Сразу после подписания мира по деревне прокатилась волна свадеб и теперь многие будущие мамочки ходили с подросшими животами. Начальство в больничке хваталось за голову и организовало акушерские курсы, предчувствуя грядущие приятные хлопоты. Старики говорят, после тяжелых войн всегда так.

Далеко не всегда куноичи знают родителей своих детей, и никто их за это не осуждал. Вырвавшиеся из кровавого боевого угара шиноби творят всякое, лишь бы вновь почувствовать себя живыми, секс — не самый худший способ сбросить напряжение. Общественное мнение закрывало глаза в тех случаях, если вдруг куноичи внезапно брала отпуск по беременности, возвращалась в деревню и рожала от неизвестного отца, к подобным жизненным моментам относились с пониманием. У клановых вообще мораль специфическая, отличная от общепринятой.

Разумеется, поведение женщин из правящей ветви всегда оценивают строже.

— Нет, Мику, ты не можешь пойти на вечеринку к Маширо-чан, — покачала головой Юмико-сама.

— Почему?

— Потому что ты теперь невеста. Твоё поведение должно быть безупречно, чтобы не бросить даже тени на репутации семьи, жениха и рода.

— Да причем здесь это? — искренне удивилась сестренка. — Я уже десятки раз на таких вечеринках бывала, и всё проходило прилично.

— Раньше ты не состояла в ближнем окружении Макото-куна и никому не мешала. Раньше Рио-сан, талантливый военачальник, не был твоим женихом. Раньше глава нашего рода не вел самостоятельную политику. Много чего не было раньше, — вздохнула Юмико-сама. — Дочь, не забывай, Маширо-чан не только твоя подружка, но и внучка Торонаги-сама. Прикажут ей тебя подпоить — подпоит, прикажут спровоцировать какую-нибудь глупость — спровоцирует.

— Маширо-чан? Нет, она… — внезапно Мику замолчала и задумалась. Долго думала, минуты три. — Да, она может.

— Рада, что ты это поняла, — кивнула мать. — А вот тебе, Кушина, возможно, стоило бы сходить. Нельзя так часто игнорировать приглашения.

— Обойдутся. Раньше надо было звать.

— Раньше тебя нельзя было звать, и ты понимаешь, почему.

Конечно, понимаю. Никто не хотел вызвать гнев Узукаге. Но, как говорится, «понять не значит простить». Меня устраивает нынешнее положение на периферии аристократического общества и до конца службы в Глубине я не намерена его менять.

— Я отдыхаю после миссии.

— Даже я знаю, что миссия у вас была простой, — чуть подняла правую бровь Юмико-сама. — Не говоря уже о том, что недели для отдыха вполне достаточно.

В ответ я только пожала плечами. Не хочу идти. Знаю, что глупо, что наверняка нарушаю планы Кейтаро-сама, но не хочу. Если бы собиралась в далеком будущем, во времена оны, войти в Совет и стать старейшиной, то имело бы смысл переступить через обиду и налаживать отношения с потенциальными союзниками. Но я-то карьеру делать не намерена.

А миссия — да, миссия оказалась простой. Тихо пришли, быстро обнаружили цель, без особых сложностей её зачистили и оставили после себя не так уж и много следов. Враги у нас оказались опытными, но не слишком сильными, не спецкоманда. Трупы облачников и свое снаряжение забрали с собой, местным на глаза не попадались, границу стран Огня и Железа перешли незаметно. Лафа, да и только. Мы даже осмелились на пару дней задержаться в небольшой деревеньке с хорошей гостиницей, понежились в горячих источниках. Все бы миссии так проходили.

Вечером мы с Мику сидели на веранде, пили зеленый чай с рисовыми сладкими колобками и скучали. Редкое чувство, обычно времени ни на что не хватает. Никуда идти не хотелось, и Мику попросила:

— Давай поиграем во что-нибудь.

— Во что?

— Ну… Придумай. Помнишь, когда мы маленькие были, ты постоянно что-то придумывала?

Было такое. Давно, я тогда ещё говорить могла. Почему бы и нет?

— Подожди.

Я сходила в мастерскую и взяла там несколько листов плотной бумаги, разноцветные чернила и кисточки.

— Поиграем в дурака.

— Это как? — зашевелилась на своих подушках сестра.

— Есть карты. Каге, джонин, чунин, генин и стражники от десятки до двойки. Четыре масти — кубки, мечи, сердца и пики. Одна карта Судьбы, становится любой картой по выбору хозяина. Правила такие…

Игра Мику понравилась, мы до самой ночи валялись у низенького столика, потягивая сначала чай, потом сладенький ягодный морс и шлепая картами. Вернувшаяся из гостей Юмико-сама пребывала в хорошем настроении и присоединилась к нам. Подозреваю, у неё появился хахаль — в последнее время она подозрительно улыбчива. Однако шифруется хорошо, слежка результатов не дала.

Хорошо посидели.

На дне

Будни спецслужбы принципиально не отличались от работы обычных шиноби. Да, секретность выше, задания сложнее, противники опаснее. Ну и что? Ко всему можно привыкнуть.

Некоторое разнообразие вносила работа с агентурой. Даже той малости, которая становилась мне известна в силу занимаемой должности, хватало, чтобы осознать, насколько обширна разведсеть Узушио. Мы забирали донесения у попрошаек и доставляли срочные приказы высокоранговым чиновникам, вытаскивали из тюрьмы монаха и помогали решать проблемы с назойливыми бандитами шикарной содержательнице элитного борделя. Несколько раз нам поручали задания, связанные с ликвидацией шиноби из других деревень, и всякий раз давали точную, подробную информацию. Получить такую без наличия своих людей «на том конце провода» невозможно.

Справедливости ради скажу, что приказов типа пойди туда — не знаю куда, принеси то, не знаю, что, тоже хватало. Однажды, например, послали в страну Чая на помощь ценному для деревни купцу, старому торговому партнёру Узумаки. Приказали разобраться и помочь, причем начальство понятия не имело, с чем предстоит столкнуться. В результате напоролись на банду нукенинов. Четыре беглеца из Камня подмяли под себя целый уезд, причем не только бандитские шайки, но и местных самурайчиков, и потихоньку пытались обложить оброком иностранных торговцев.

Очень странные нукенины были. Один учуял нас за пару километров, в сумке второго нашелся неплохой запас медицинских препаратов, у всех снаряжение качественное и дрались они хорошо, пришлось повозиться. Я в тот раз словила чакроистощение, вытаскивая Рюдзи-сана и Фудзиту-куна из объятий Покровителя, они оба умудрились получить на редкость плохие раны. И стазис-свитки, как назло, испортились, их каменной шрапнелью с моей спины ссекло.

Именно после того случая Фудзита-кун решился заключить контракт с призывным животным. Плюсы этого решения очевидны, поэтому возражать командир не стал. В то же время, не одобрил:

— Контракт постоянно потребляет чакру, Фудзита-кун. Количество тренировок по нин придется уменьшить.

— Я Узумаки, тайчо. Моих резервов хватит на всё.

— Хм, раз ты так уверен, — задумчиво протянул командир. — Уже выбрал, с кем заключишь договор?

— Мне подходят крабы, ласточки, барсуки и выдры. Но у ласточек большинство техник относятся к гендзюцу, у барсуков много контракторов из Кумо и они могут отказать, а хранитель крабов мне не понравился. Остаются выдры.

— Не понравился, — повторил Рюдзи-сан. — Очень дипломатично. Не боишься стать таким же?

— Я изучаю соответствующие методики и, уверен, смогу остаться собой.

Больше мы его не уговаривали — взрослый человек, должен понимать, на что идет. Почему немногие шиноби работают с призывами? Да потому, что здоровая психика нам дорога. Контракт завязывается не только на кровь, при его заключении используются ментальные техники, а постоянное взаимодействие с разумом нелюди не может не изменить образ мыслей человека. Чем дольше, тем сильнее. Нужна очень сильная воля и знание соответствующих методик, чтобы сохранить сознание неизменным и остаться человеком не только внешне.

Служба в Глубине тяжела, основную часть времени приходится проводить вне деревни, зачастую в тяжелых условиях. Одна девушка среди четверых мужчин, причем двое — молодые, здоровые парни. Обычно из-за нагрузок не до романтики, да и статус у нас разный, однако нет-нет, а что-то в их взглядах мелькает. Ничего серьёзного, просто, как я уже сказала, парни здоровые и мысли им в голову наверняка приходят соответствующие. Поэтому слишком близко я их стараюсь не подпускать.

Постольку, поскольку мой допуск повысился, в больнице меня начали привлекать к лечению других бойцов Глубины. Раньше-то я в закрытом крыле бывала редко и по исключительным случаям. Сейчас ситуация упростилась, но нагрузки по основному месту не позволяют работать ирьенином, поэтому в график меня не ставят и зовут непосредственно перед операциями. Обычно на острове меня можно найти в двух местах — дома и на полигонах, где-то ещё я бываю редко.

Из необычного следует упомянуть о моих отношениях с Узумаки Шиджеру, инструктором фуиндзюцу. Не любит он меня, буквально трясет старика от сдерживаемой ненависти. Где я ему дорогу перешла, не знаю, вроде бы к той истории с джинчуурики он отношения никоим боком не имеет. Тем не менее, учит на совесть.

Что ещё… Заключила договор личного ученичества с Узумаки Хироши и Узумаки Акайо. Первый — сын сестры сенсея, второй — старший сын Мичико-сан. После того, как они закончат школу, на основании этого договора я затребую их к себе в команду. Это минимум, который я могу сделать в память о близких.

Следующий этап моей жизни, ну и карьеры заодно, начался со сломанной ступеньки. Я, как десятки раз до того, выходила из дома, когда под ногой что-то треснуло, мышцы свело резкой болью и я чуть не навернулась на песчаную дорожку. Рассказывать стыдно — опытный шиноби, тренированный боец и получил растяжение в дурацкой житейской ситуации. Расслабилась потому что, не ждала угрозы в родных стенах. Растяжение я, конечно, тут же залечила, но зарубочку в уме сделала.

Через час Рюдзи-сан порадовал собравшуюся на полигоне команду новой миссией.

— Идем в страну Луны, — сообщил он подчиненным. — Доставка ценного груза печатей. Очень ценного.

— Какой ранг? — выпалил Фудзита-кун, опередив Каору-куна.

— Пока только А с возможностью повышения.

В Глубине своя иерархия. Команды, стабильно, на постоянной основе выполняющие миссии А-ранга, пользуются большим уважением, чем специализирующиеся на В-ранге. Те, кто выполняет S-ранг, стоят на самом верху и милостиво принимают почести от остальных. У нас на данный момент насчитывалось всего четыре «ашки», причем одну мы получили случайно, за тех самых нукенинов. Миссий высшего ранга нам пока что не давали, поэтому статус у команды был не слишком велик, а повысить его хотелось.

— За длинную миссию, да в чужую деревню, могли бы и Эску дать, — высказался Каору-кун.

— Может, и дадут, — философски заметил командир. — Смотря кого по пути встретим. Ладно, если вопросов нет, то расходимся и встречаемся на пристани через два часа.

Пристань, от которой отходят быстрые маневренные джонки, у Глубины своя — чтобы не привлекать лишнего внимания и не зависеть от администрации порта. Уже на корабле мы узнали, что в деревню Луны попадем через Чай и страну Моря. Путь через Лапшу и Храмовые острова значительно короче, однако пролегает слишком близко от контролируемой Туманом территории. Лучше уж дальше и медленнее, чем напороться на буйных шиноби Кири.

Ничто, как говорится, не предвещало. Мы спокойно высадились в крупном порту страны Огня, отыгрывая привычную легенду странствующего учителя каллиграфии с семьей и охраной, прошли таможню и отправились в путешествие до южной границы. Пересечь нам предстояло не много, не мало, а половину страны. В сундуке за плечами Фудзиты-куна покоилось печатей примерно на полторы сотни миллионов рё, поэтому командир не хотел афишировать наше присутствие перед другими шиноби и собирался в скором времени купить места в почтовой карете. До тех же пор, пока такая возможность не представится, будем пилить пешком.

Дорога, по которой мы шли, относилась к так называемым «княжеским венам» и обслуживалась за счет казны. Существовал реестр важнейших объектов, в котором страна называлась телом государя, дороги — кровеносной системой, столица — головой и так далее. Соответственно, небрежение к данному телу приравнивалось к покушению на правящую особу и каралось по всей строгости. Ремонтировали в первую очередь, воровать… всё равно воровали, но меньше.

Тракт большой, народ растянулся и каждая группа двигалась в собственном ритме. Пешеходы жались к обочине, их обгоняли возки, паланкины и всадники, пару раз мимо пробегали гонцы или торопящиеся шиноби.

— Говорят, Лист открывает школы шиноби по всей стране, — проводив одного такого бегуна глазами, вспомнил Фудзита-кун.

— Так у них целая академия есть, — подал сзади голос Каору. — Зачем ещё?

— В академию они принимают клановых или самых лучших бесклановых, те, что похуже, остаются в школах. Бойцы из них никакие, зато много.

— А толку-то? Первый же чунин десяток таких перережет не напрягаясь.

— Не скажи, Каору-кун, — подал спереди голос Дзиро-сан. — На передовую слабосилков, конечно, не пошлешь, но вот в качестве курьеров, усиления для стражников, шифровальщиков в штабы и в прочие вспомогательные службы они очень даже подойдут.

На мой взгляд, Дзиро-сан слишком хорошего мнения о руководстве Конохи. Если припрет, на передовую они пошлют кого угодно, хоть младенцев.

— Да ну, смысла нет. Учеба дорого стоит, если тратить деньги, так с реальной отдачей.

— Огонь богат. Они могут себе позволить воспитать сотню плохоньких генинов, чтобы десяток выжил и стал хорошими чунинами. Ну и, опять же, заменить слабосилками всех чиновников в деревне, чтобы освободившиеся силы ушли в поле.

— Я не спорю, выигрыш есть, но не слишком большой. В бою шакал волка не завалит.

— Это если шакалы стаей не нападут.

Если бы спросили меня, то я сказала бы, что школьный проект чрезвычайно выгоден хокаге и поддерживающей его партии. Вышедшие оттуда недошиноби действительно станут не больше, чем смазкой для кунаев воспитанных в кланах бойцов, однако нужно учитывать пару моментов. Впереди война, рассматривать ситуацию следует в рамках подготовки к ней. Во-первых, на самые напряженные участки бесклановых школьников не пошлют ввиду полной бессмысленности такового решения, а на второстепенных направлениях шансы выжить у них есть. Приобрести опыт, чему-то научиться, компенсировать знаниями отсутствие природных задатков. Во-вторых, экономическая мощь страны Огня вполне позволяет подготовить десяток ради того, чтобы выжил один. У других стран таких денег нет, но Коноха очень богата. В результате под конец войны Лист получит несколько десятков, а то и сотен (сейчас нельзя сказать точно, сколько именно) ветеранов, никак не связанных с кланами и преданных исключительно хокаге. Выгоден этот расклад Хирузену-доно? Еще бы!

Меня, однако же, не спрашивали, мужчины продолжали спорить между собой. По крайней мере, по сторонам они смотреть не забывали.

Засаду мы бы заметили, как-никак два сенсора в команде, только не было засады. Просто в один прекрасный момент впереди возникла приближающаяся на большой скорости светящаяся точка, явно использующая для передвижения какое-то специализированное дзюцу. Даже шиноби не бегают со скоростью семьдесят километров в час без применения техник, одних физических возможностей тут недостаточно. А мы увлеклись спором, промедлили, не успели отреагировать вовремя… Ступили, короче говоря. Остались на дороге и не отошли в сторонку, что было бы правильнее в данном случае.

Вылетевший из-за поворота тип в перечеркнутом хитай-ате со знаком Ивы, искусно огибавший других путников, отреагировал мгновенно. Стоило ему заметить странную группу, слабо фонящую чакрой, стоило ощутить некую неправильность и он мгновенно отскочил вправо, одновременно посылая в нас Каменные пули. Дзюцу он явно долго отрабатывал, потому что обошелся одной печатью концентрации. Мы тоже бросились в стороны, метая железо и слабенькие техники, поставленные на рефлекс.

Уклонившись от Водяного шара Рюдзи-сана, нукенин окутался каменной коркой. Практически следом в него прилетели моя Дайтоппа и напитанный райтоном кунай Фудзиты-куна, заставив пошатнуться и отколов от брони изрядные куски. Он переместился с помощью каварими, проигнорировал огненный привет от Каору и собрался то ли бежать, то ли создать пару клонов себе в помощь — теперь уже не узнаешь. Дзиро-сан подловил момент и бросил врагу под ноги печать Великой Лжи, тем самым фактически поставив точку в противостоянии. Сложно драться, когда твои чувства сходят с ума. В замершего на месте нукенина ударило сразу несколько техник, испарив всю нижнюю часть тела и закончив этот никому не нужный, бессмысленный бой.

Первым, как и подобает, опомнился командир.

— Уходим в сторону побережья, — скомандовал он. — Труп с собой.

Оставив за спиной разгромленную дорогу, метров двадцать которой превратились в перепаханное поле, мы поскакали в лес. С начала схватки прошло не больше минуты, гражданские ещё с воплями разбегались в разные стороны. Пока доберутся до ближайшего поста стражи, вышлют группу для проверки, сообщат представителям скрытой деревни в городке… Мы уже далеко будем.

Спустя минут пятнадцать дикого бега сделали привал.

— Это кто, вообще, был? — сформулировал мучающий всех вопрос Каору-кун.

Дзиро-сан молча вытащил из рюкзачка книгу Бинго и принялся листать страницы.

— Вот чего он на нас напал? — продолжал недоумевать парень. — Шли спокойно, не мешали никому.

— Каору-кун, ну ты посмотри на его хитай-ате, — со слегка отсутствующим видом вздохнул командир. — Ива-нин, в прошлой войне наверняка отметился, не исключено, что в Листе у него кровников полно. Хочет поскорее покинуть Огонь и свалить в одну из мелких стран. Бежит на приличной скорости, сосредоточен на дороге.

— А тут мы, — буркнул Дзиро-сан, не отрываясь от своего занятия.

— Именно. Группа людей, одетых в гражданскую одежду, перекрывших дорогу и при том излучающих чакру. Что он должен был подумать, Каору-кун?

— Засада охотников за головами.

— Да я сомневаюсь, что он задумался хоть на мгновение, — продолжал Рюдзи-сан. — Скорее, просто реагировал на потенциальную угрозу, как учили — уход с линии атаки, отвлечение внимания, оценка ситуации. Лучше бы просто сбежал.

Помолчали. Жалеть мы покойника не жалели, но ситуация глупая.

— Есть! — наконец, нашел нужную картинку первый помощник. — Натсучи но Ива, «Давитель», «Злой Обманщик», нукенин ранга А, специализация — площадное гендзюцу, техники Дотона и Райтона. Коноха дает за его голову девятнадцать миллионов, Ива — всего пять.

— Как-то легко мы его завалили, — задумчиво сказал Фудзита-кун.

— Дуракам везет, — мрачно отозвался командир. — Так! Раз мы всё равно засветились, планы меняются. К вечеру доклад о происшествии ляжет на стол тихим лентяям из клана Нара, а завтра с утра наши описания будут у всех пограничников страны Огня. Общаться с ними я сейчас не готов, у нас миссия. Поэтому переодеваемся и идём в открытую на всей возможной скорости, мы должны достичь залива Голода как можно скорее.

Изначально мы намеревались доехать до столицы и там повернуть на юг. Теперь, с учетом произошедшего, Рюдзи-сан приказал обходить все крупные города и стараться избегать любых шиноби. Спрашивается, с чего такие предосторожности на территории близкого союзника? Да с того, что Узушио — независимая деревня, проводящая независимую политику. Не нужно Конохе знать, какие именно отношения связывают нас с Луной и насколько мы собираемся укрепить их в дальнейшем. Поэтому команде предписано в контакт с представителями Листа стараться не вступать, о сути задания не сообщать и в целом действовать скрытно.

Полученный урок пошел впрок — больше мы не расслаблялись. Поэтому потенциальных угроз удавалось избегать и до Двойной Скалы добрались без происшествий. Один из крупнейших портов региона, Двойная Скала стоял в устье полноводной реки и привлек нас тем фактом, что корабли отсюда уходили буквально во все концы мира, вплоть до соседнего континента. К сожалению, в королевство Луны попуток на тот момент не нашлось, а идущие в страну Моря корабли своими статями не впечатляли и вообще не понятно, благоволением какого ками держались на воде. Времечко поджимало, поэтому решили плыть с пересадкой в стране Чая и уже там искать подходящий маршрут.

Мы по-прежнему не желали светить лицами перед таможенниками. К счастью, в любой стране есть возможность пересечь границу без оформления бумаг и прочих формальностей, нужно только знать, по каким правилам работает система. Попутку до южной оконечности Чая искал командир, он же договаривался с капитаном. За дополнительную плату сей достойный морской волк согласился после выхода из порта пройтись вдоль берега, ну а мы подгадали момент и слегка пробежались по волнам.

Плаванье на «Драконьей жемчужине» можно сравнить с морским круизом — прекрасная погода, необычно чистые, пусть и маленькие, каюты, приличная кормежка. Впечатление слегка портил оказавшийся невероятным бабником штурман, однако походив сутки с парализованными руками, больше он меня не беспокоил. Всё остальное было идеально.

Я сидела на корме судна, сожалея о невозможности раздеться и позагорать. Мораль местного общества очень традиционна и в плане приличий гибкости не проявляет, иные знатные девушки, попавшиеся на глаза мужчинам без соответствующего макияжа, были вынуждены кончать жизнь самоубийством. У меня, конечно, статус иной, однако сверкать обнаженными руками и коленями (про тело молчу) не стоит. Не поймут.

Рядом, в тенечке от паруса, мягко присел командир:

— Не сидится в каюте, Кушина-сан?

— Душно.

— Да, словно от менталиста вышел, — и в ответ на мой недоуменный взгляд пояснил. — Начиная от зама капитана и выше, все члены Глубины проходят тренировки на устойчивость сознания. Против хорошего мастера и качественного допроса одних печатей недостаточно, надо уметь осознанно сопротивляться, прятать нужную информацию за ворохом мелочей.

— Лучше не попадаться.

— Не буду спорить, — Рюдзи-сан усмехнулся. — Тем более тебе.

— Почему?

— Женщин Узумаки убивают далеко не сразу.

Я согласно кивнула. Наш геном очень ценен, ибо позволяет усиливать почти любой другой, судьба пленницы — рожать детей на благо чужого клана. Нас зовут Красноволосыми Дьяволами за ярость в бою, но стали мы такими, потому что живыми в плен лучше не попадаться. Смерть лучше участи родильной машины. Многие — да почти все действующие куноичи — наносят печати, блокирующие зачатие, снять которые могут только ирьенины Узушио. Так, по крайней мере, мучать будут недолго.

— Мы с Дзиро-саном разбирали вещи покойного ива-нина, — внезапно продолжил командир. — Нашли книгу бинго его деревни. Посмотри — мне кажется, тебя заинтересует.

Нужное место он заложил закладкой.

Вот и пришла она, СЛАВА! «Узумаки Кушина, семнадцать лет, прозвища — „Немая Смерть“, „Убийца Демонов“, „Отравительница“. Ранг А. Специализация: фуиндзюцу, хиден клана Узумаки, Фуутон ниндзюцу, знание ядов. Внешность: рост средний, телосложение среднее, худощавое, форма лица овальная. Лоб высокий, брови широкие, густые, скошенные наружными концами вверх. Глаза черные, овальные, внутренний угол заострен». Нос, губы, рот, подбородок… Широкие плечи? Не замечала. Волосы до лопаток меня устраивают, отращивать не буду. «Экипировка стандартная, на миссиях часто использует маску-фильтр и перчатки. Из оружия предпочитает парные танто. Ирьенин высокой квалификации. По неподтверждённым данным, сенсор.»

Самое главное оставили напоследок. Ива назначила десять миллионов, Кири дает всего пять.

Книга выглядит довольно новой, страницы обтрёпаны слабо. То есть пока узнали подробности гибели своего джинчуурики, пока получили сведения о его убийце, проверили их, определились с суммой, напечатали тираж… Вот время и прошло. Почему Туман дает меньше, тоже понятно. Потеряв биджу, Скала получила серьезный репутационный удар и теперь ей придется приложить немало усилий, чтобы компенсировать потерю.

— Спасибо. Буду знать.

— Сумма для А-ранга за тебя назначена маленькая, — заметил Рюдзи-сан. — Но за человека, убившего джинчуурики, дать В-ранг они не могли.

— Откуда у них сведения?

— Что-то выяснили из докладов шиноби, высаживавшихся на остров, что-то узнали от пленных. Учихи наверняка в Листе представили выгодную им версию, это тоже привлекло к тебе внимание.

Логично. Известным воинам всегда даются прозвища, цветастые и временами малость безумные, но эти клички точны и указывают на те или иные качества носителя. Отраву массово я использовала всего один раз, на Узушио, и, тем не менее, погоняло присвоили. В целом описание довольно точное, хорошо ещё, про тай и умение открывать Врата Хачимон ни слова не сказано, как и про владение Суйтоном. Кстати, на последний надо бы подналечь.

— Словом, Кушина-чан, советую тебе быть осторожнее. Ты, конечно, очень талантлива, но арсенал у охотников за головами богатый, не стоит проверять его на себе.

— И в мыслях не было, тайчо.

— Пока ты на миссии, команда тебя прикрывает, — продолжал Рюдзи-сан. — Но, если вдруг появятся какие-то личные дела вне деревни, путешествуй с охраной. Приятного мало, я понимаю, и всё-таки.

— Благодарю за совет.

— Ну, собственно, всё, что хотел, я тебе сказал. Наслаждайся отдыхом, Кушина-чан.

Вместо ответа я поклонилась. Новость о появлении моего портрета в книге бинго аж двух Великих деревень приятной не назовешь, однако во всем надо искать плюсы. Например, если вдруг судьба уведет с Узушио, находить заказчиков будет легче. Репутация — тоже вещь.

В порт Цутидзаки, промежуточную цель нашего пути, мы прибыли поздним вечером. Кораблик успел проскользнуть к причалу прямо перед ботом морской стражи, ставящей заграждение в гавани. В этих морях довольно много пиратов и прочего лихого люда, вот и берегутся, перекрывают судоходство на ночь. Искать новую попутку сейчас смысла не было, команды по большей части пьянствуют, а чиновники из администрации разошлись по домам, поэтому мы решили переночевать в гостинице и заняться делами с утра.

Расположенный на южной оконечности страны Чая, Цутидзаки стоит на пересечении нескольких крупных торговых маршрутов. Деньги здесь крутятся бешеные. Вполне естественно, что на это выгодное местечко многие желали бы наложить лапу, особенно с учетом слабости центральной власти Чая. В прошлую войну тут столкнулись армии Суны и Конохи да разок высадился спецкорпус Кири, правда, быстро уничтоженный. Победителем в итоге стала коалиция местных кланов. У них нет скрытой деревни, кланы живут отдельно и каждый контролирует определенный сектор экономики города или, в масштабах страны, весь город целиком. Периодически их главы съезжаются, обсуждают разные вопросы, делят сферы влияния и в мирное время представляют собой довольно-таки аморфное объединение. Собачиться между собой местные перестают только перед угрозой внешних вторжений, да и то не до конца.

С рассветом командир отправился в порт, оформлять новую подорожную и искать подходящий корабль. Мы с Каору-куном решили сходить на рынок. Обычная картина — молоденькая госпожа, возжелавшая поглазеть на незнакомый город, и её телохранитель. На мне было надето верхнее кимоно нежно-персикового цвета, нижнее кимоно более темного оттенка, украшенный золотыми цветами хризантемы светло-малиновый оби и в руках я несла зонтик. Косметики на лицо нанесла ровно столько, сколько положено девушке из приличной семьи в неформальной обстановке. Одним словом, наличие телохранителя рядом никого из видевших нашу пару не удивляло, скорее, удивляло отсутствие служанки, но это объяснимо.

Рынков в городе множество, мы направились на крупнейший, Небесный. Нам требовались рис, соль, специи, всякая мелочевка вроде ниток-иголок, немного ткани на заплатки и кое-какие реагенты для чернил. Со времени ухода из Узушио старые запасы чуток оскудели, надо бы их пополнить.

Торговые ряды протянулись на пару километров, обойти их все за один день едва ли возможно. Разве что пробежаться по верхам деревянных павильонов, оценить общий размах, не вглядываясь в разложенные на прилавках товары. Совершенно невозможное в моем нынешнем обличии действо. Поэтому мы посетили продуктовый ряд, с его тремя сотнями сортов риса, различающихся по цвету, величине зерна, способу обработки, методам и месту выращивания, закупились там едой, затем пробежались по лавочкам, торгующим тканью и предметами для шитья, после чего надолго зависли в оружейном и в ювелирном районах. Каору-кун удачно сторговал десяток метательных ножей, а я не смогла удержаться от покупки четырех пар изящных канзаши, себе и близким. Между прочим, на рынке никто не удивлялся, видя, как я запечатываю товар в свиток — только крестьяне не владели минимальными навыками использования чакры, уже представители следующей касты, городские ремесленники, зачастую что-то умели.

Слегка уставшие, но довольные, мы возвращались в гостиницу. Сенсорное восприятие я постаралась сузить до минимума. Сенсору сложно находиться в толпе, недаром кланы сенсоров в скрытых деревнях стараются селиться на окраинах и просят выделить им земли побольше — не из жадности, вовсе нет! Просто неприятно ощущать рядом мельтешение чужих очагов.

Народу много. Я мелкими шажочками семенила первой, благовоспитанно опустив глазки и не глядя встречным в лица, на шаг позади с суровым видом шествовал Каору-кун. Совершенно неожиданно мне вдруг резко захотелось сделать шаг в сторону и я, подчиняясь инстинкту, вместо следующего шага вперед сдвинулась вправо. Сама не поняла, почему. Секундой спустя дошло — человек, идущий навстречу, двигался слишком правильно. От него не исходило яки или фоновая чакра, руки он держал свободными, оружия на поясе нет, и всё-таки вбитые на тренировках рефлексы запрещали приближаться к опасному бойцу.

Каору-кун чуть слышно выдохнул сзади. Всхлипнул.

Я резко развернулась и успела заметить, как незнакомец, заставивший меня суетиться, вытаскивает из бока Каору-куна тонкий длинный стилет. Сознание рывком обострилось, перешло в боевой режим. Раз — каварими на воздух рядом с убийцей, ребро ладони перерубает ему шею. Два — тело запечатывается в продуктовый свиток, я закидываю Каору-куна на плечо. Три — каварими на ближайшую крышу, осмотреться. Никого? Неизвестный стоит недалеко от места, с которого я переместилась, крутит головой. Зевака или напарник? Чуть расширяю сенсорное восприятие и чувствую мощный очаг, значит, всё-таки напарник. Четыре — бросаю кунай и, не глядя на результат, шуншином ухожу в сторону гостиницы. В последние мгновения перед перемещением наконец-то раздаются удивленные крики гражданских.

В свой номер я влезла под техникой скрыта, через окно. Хорошо еще, что Фудзита-кун, услышав шум в соседней комнате, не стал атаковать сразу и сначала посмотрел, кого нелегкая принесла. При виде распластанного по полу напарника он первым делом поднял тревогу по рации, тут же в номер вошел Дзиро-сан и принялся расспрашивать моего клона о происшедшем. Монолог я слушала краем уха.

— Сколько нападавших? То есть состояние второго неизвестно? Не удалось опознать? Кушина-сан, я заберу свиток с телом? — Я кивнула головой, не отрываясь от лечения. — Спасибо.

Минут десять прошло в тишине, затем я недовольно зашипела и послала клона за стазис-свитком. Придется Каору-куну полежать запечатанным, пока не разберусь, чем его ранили. В ответ на удивленный взгляд Дзиро-сана написала на доске:

— Сильный яд. Очень качественный.

— Суна? — он с сомнением осмотрел лишенный одежды труп убийцы. Кожа везде, кроме кистей и головы, неестественно-бледная, словно её обладатель годами не видел солнца.

— Не обязательно.

— Да, после войны знатоков много стало. Каору-кун выбыл до возвращения домой?

Я помотала головой.

— Образец яда есть. Идентифицирую. Сделаю противоядие. Вылечу.

Первый помощник прикоснулся к наушнику и доложил командиру измененный статус команды, выслушал ответ и приказал:

— Собираемся. Мы немедленно уезжаем, корабль отходит через час.

Придерживаясь минимальных предосторожностей, фактически наплевав на конспирацию мы рванули в порт. В крупных городах всегда дежурят группы шиноби, отслеживая нарушения порядка, однако нас не беспокоили, хотя периодически чьё-то отдаленное внимание ощущалось. Может, местные, может, нет. Во всяком случае, вели мы себя по меркам шиноби прилично — техниками не разбрасывались, людишек не убивали, кроме шуншина и скрыта ничего не использовали, поэтому мешать нам идти своей дорогой никто не стал. Или не захотел связываться со сработанной тройкой, тоже не исключено.

Таможенные формальности, обязательные для всякого пассажира, команда прошла подозрительно быстро. Спасибо за это надо сказать Рюдзи-сану, давшего на лапу чиновнику и понукавшего капитана корабля к скорейшему выходу. Причем внешне нервозность командира ничем не выражалась — с абсолютно спокойным лицом он стоял рядом с офицерами, шутил, смеялся, поторапливал. Напряжение выплеснулось уже в каюте, в обращённом ко мне коротком приказе:

— Подробный доклад.

Я писала, стирала написанное и снова писала. Подробный разбор прошедшего дня, посекундный хронометраж столкновения, собственные выводы. Прочтя рекомендацию предоставить мне место для полевой лаборатории, Рюдзи-сан оторвал сжатый кулак от губ и сухо усмехнулся.

— Одна каюта к твоим услугам. Причем для моряков мы — не шиноби.

— Постараюсь.

— Мне очень не нравится это покушение, — продолжал капитан, обращаясь уже ко всем. — Оно какое-то бессмысленное. Дзиро-сан, что по трупу?

— Никаких зацепок, тайчо. Очевидно, что это подготовленный ликвидатор, но чей он, совершенно неясно. Может, в деревне скажут больше.

Мне стало интересно, и я осмелилась спросить:

— Почему думаете, что именно ликвидатор? Не обычный шиноби?

— В первую очередь из-за белой кожи, — пожал плечами Дзиро-сан. — Все известные методики создания покорных убийц включают в себя изоляцию и ментальную обработку. Вторым признаком является маленький размер очага — из детей с хорошим потенциалом имеет смысл готовить полноценных шиноби. Система циркуляции специфическая, ярких примет нет, мимические мышцы слабо развиты. Бывают, конечно, спецы более высокого уровня, их от обычных людей не отличишь, но это штучная работа.

— Благодарю.

— Тайчо, вы думаете, нас ведут? — подал голос Фудзита-кун.

— Не исключено, — ответил Рюдзи-сан. — Мы порядочно наследили в Огне, а у Корня достаточно ресурсов, чтобы выяснить маршрут «Драконьей жемчужины» и послать приказ резидентам в конечной точке. Если так, то убрались мы очень вовремя. Под основным подозрением разведка Кири — они могли получить сведения о нашем грузе и вздрючить наблюдателей во всех подходящих портах. Кто-то из наших кровников мог опознать в Каору-куне Узумаки и захотеть потренировать оружие на подходящей цели. Местных князьков тоже забывать нельзя — кто знает, вдруг им что в голову взбрело?

— То есть получается, в стране Морей нас могут ждать, — сделал неутешительный вывод Фудзита-кун.

— Могут.

Этот этап нашего путешествия запомнился мне урывками. На вырванном из раны стилете оказалось достаточно яда, чтобы использовать его в экспериментах, а в трюмах корабля хватало крыс для проверки результатов. Проблема состояла в том, что прежде с подобными отравами мне сталкиваться не доводилось, совершенно нестандартный состав. Памятуя о каноне, хотелось бы ткнуть пальцем в Орочимару и закричать «держи его, он автор!», однако здесь реальный мир и всяких умельцев хватает. Вполне возможно, мы столкнулись с малоизвестной клановой разработкой, насчитывающей не одну сотню лет, просто используемой редко.

Основное время я проводила в каюте за проверкой разных методик лечения или сидя в медитации, вымучивая из памяти нюансы очищения организма от ядов. Иногда мелькала мысль, не лучше ли оставить Каору-куна в свитке до возвращения. По всему выходило, что не лучше. Похоже, информация о нашем задании разошлась по заинтересованным лицам, следует ждать ещё нападений, а значит, нужно возвращать бойца в строй. Если б не яд, я бы его за неделю подняла. Дырка в печени, конечно, вещь довольно неприятная, но за время войны я их не один десяток заштопала и ещё одну залечу хоть с закрытыми глазами.

Примерно через неделю крысы перестали дохнуть, и я сообщила командиру, что готова приступать к операции. В теории — на практике лучше бы обеспечить минимальный набор из операционной и устойчивого пола под ногами. Командир подумал и согласился сойти с корабля на острове Таро, там как раз намечалась долгая остановка и была возможность собрать слухи об активности шиноби Кири. Храмовые острова недалеко, новости о «подвигах» туманников доходят до Таро быстро.

Что ж, на острове мы действительно задержались.

Страна Морей состоит из одного очень большого острова, являющегося столичным, четырех поменьше и неподсчитанного множества островков, в беспорядке разбросанных между и вокруг пяти гигантов. Основной доход жителей составляет рыболовство, торговля и пиратство, причем все три занятия считаются одинаково почтенными. Как следствие данного образа жизни, проходящие мимо корабли подвергаются опасности быть захваченными — туземцы ночами подплывают на лодках, высаживают десант, вырезают или берут в плен команду, после чего, в случае удачи, трофей продают крупным шайкам или рискуют использовать самостоятельно.

Наш капитан давно ходил в местных водах и в вопросе разбирался. На вахтах матросы стояли не менее, чем по двое, экипаж ходил с оружием, а рулевой старался держаться подальше от берегов. Предосторожности не лишние — нас дважды пытались взять на абордаж. Оба раза пиратские лодки «случайно» замечал вышедший подышать свежим воздухом Дзиро-сан, после чего следовал удар техникой, и мы плыли дальше, не задерживаясь. Первый помощник и Фудзита-кун изображали наших телохранителей, первый даже демонстрировал всем желающим засаленный хитай-ате генина скрытой деревни Чаши. Понятия не имею, есть ли такая, но владение простыми дзюцу стальная пластинка с закорючками объясняла.

Настоящая опасность ожидала нас возле Таро, в чьих береговых водах пиратские шайки действовать избегали. Отдыхали, чинились, торговали добычей и нанимали экипажи, но сами никого не грабили. Островной князек не терпел конкурентов, стричь идущие по его территории суда имел право только он. Команда улыбалась, мы тоже расслабились, предвкушая если не отдых, то хотя бы неподвижную землю под ногами, и заметили врага не сразу. Точнее говоря, я и Дзиро-сан заметили аномалию чакры прямо по ходу судна, и наученные горьким опытом, предпочли сразу объявить тревогу.

Рюдзи-сан зубами заскрежетал от злости.

— Переодеться в форму, — сразу скомандовал он, услышав описание. — Готовить техники Райтона и печати подавления — впереди Хосигаки.

Матросы смотрели круглыми глазами и испуганно жались к углам, но нам, честно сказать, было не до них. Мало приятного сражаться на море с шиноби, чей кеккей генкай связан с водой, а количество чакры не уступает твоему. Причем ни количество Хосигаки, ни точное место их расположения опознать не удавалось — прятались мерзавцы умело. Идти в очевидную ловушку командир не захотел и по его приказу капитан начал разворачивать судно к берегу.

— Нас там наверняка ждут, — тихо заметил Дзиро-сан.

— Понимаю. Но вдали от воды у нас будет преимущество. Их вряд ли много, скорее всего, команда вроде нашей. Укрепимся, обложимся барьерами, раздергаем по одному…

— Хосигаки показались, — перебил его зам. — Плывут в нашу сторону.

Я уже стояла наготове, держа в руке свиток с запечатанной техникой Молнии. К сожалению, пока враг не приблизится к поверхности, достать его чем-то убойным нереально, а под водой Хосигаки могут находиться неограниченно долго. В то же время, атаковать с дальней дистанции не смогут даже они. Если бы мы влезли в их ловушку, в ту область с неясным образом измененной водой, корабль уже был бы уничтожен, но мы успели отвернуть.

Вокруг двух ярких точек, на приличной скорости направлявшихся к нам, возникло ещё несколько отметок.

— Первый, они призвали восемь акул, — сразу сообщил Дзиро-сан.

— Приготовить исторгающие печати. Пятая, постарайся захватить всех.

Как же, захватишь тут. Призывные акулы разошлись в стороны, пытаясь заключить корабль в круг — вроде бы, есть у них подходящая техника, создающая водоворот. Их партнеры тем временем по широкой дуге обходили нас, собираясь отрезать от берега и помешать высадке. Я пристально следила за их маневром. Райтон любит среднюю дистанцию, хотя способен работать на всех, и если Хосигаки подплывут достаточно близко…

Создав пару клонов, отдала свиток одному из них. Двойник кивнул и, не задерживаясь, спрыгнул за борт, спустя секунду его фигура быстро побежала по волнам в сторону пары вражеских пловцов. К нему мгновенно устремилась ближайшая акула, но помешать не успела — когда до Хосигаки оставалось около километра, клон активировал технику. Рвануло знатно. Дзюцу А-ранга прожарило океан в радиусе метров двухсот по поверхности и метров на сто в глубину, причем шиноби оказались точно в эпицентре. Две призванные акулы сразу исчезли, так что одного из Хосигаки самое меньшее сильно потрепало, остальные прекратили брать нас в клещи и рванули обратно. Клона, разумеется, уничтожили.

Используя Фуутон, создала небольшой поток воздуха в паруса корабля. Наша задача сейчас состоит не в том, чтобы поубивать всех врагов, нам надо оторваться от преследования и доставить груз к месту назначения. То, что Хосигаки временно выведены из строя, ничего не значит. Шиноби они живучие, скоро придут в себя и сменят тактику — например, создадут Великую Волну, способную перевернуть корабль, или издалека начнут обстрел Водяными Пулями большого размера. Да и акулы никуда не делись. Словом, надо поторопиться достичь берега и уйти вглубь — остров большой, портов много, все не проконтролируешь.

Очухался Хосигаки быстро. Только один, второй не ощущается, похоже, и впрямь прикончила. Повезло.

Не удивлюсь, если окажется, что всю оставшуюся чакру Хосигаки вложил в одну технику. Выглядела она, словно гигантский осьминог из воды, на большой скорости направлявшийся к нам. Остановить мы её однозначно не смогли бы, против таких вещей надо ставить полноценные крепостные барьеры на прочном фундаменте, поэтому командир немедленно приказал спрыгивать за борт и отходить к берегу. Спустя секунд тридцать осьминог разнес корабль на куски, вряд ли хоть кто-то из команды выжил.

Бежали мы быстро, однако акулы и осьминог были ещё быстрее. Проклятые рыбины догнали нас, когда до суши оставалось всего сотни три шагов, и послали в спины нечто вроде сплетенной из чакры сетки. Мы ответили установкой четырех барьеров — вбитые на тренировках рефлексы не подвели, — и веером кунаев с привязанными к рукоятям исторгающими печатями. Отменить действие призывного контракта нам не по силам, работа с пространством такой сложности требует длительной подготовки, поэтому Узумаки давно разработали фуин, многократно усиливающим затраты на поддержание канала в мир призыва. Действует не особо долго, зато чакру высасывает, будто неизвестным здесь пылесосом. Кроме того, кто-то из наших активировал Райтон-ниндзюцу, что вкупе с предыдущими подарочками заставило акул убраться в родной домен.

Остался осьминог, и вот он доставил нам серьёзные неприятности. Огромная масса воды плевать хотела на законы физики, она вывалилась на берег, протягивая щупальца вперед и стараясь схватить ими убегающих. Техники на неё, казалось, не действовали. На самом деле это не так — если использовать против чудовищного порождения Хосигаки природные элементы действительно не имело смысла, то дзюцу на основе первичных элементов ослабляли контроль над осьминогом. Мы и атаковали, кто чем мог. За то короткое время, пока осьминог преследовал нас по суше, он получил штук двадцать увесистых плюх, способных отправить взрослого шиноби на перерождение. Внешне эффект не проявился — техника продолжала нас преследовать и распалась потоком воды только после того, как израсходовала всю вложенную в неё чакру.

Из столкновения мы вышли потрепанными. От удара щупальца Фудзита-кун улетел в лес и больно ударился о ветви деревьев, чудо, что без переломов обошлось. Рюдзи-сан тоже получил много ушибов и растяжений, хотя больше всего его раздражала впустую израсходованная печать Поглощения — миниатюрная черная дыра не справилась со всем телом осьминога, масса оказалась для неё слишком велика. Круче всего пострадал Дзиро-сан. Он попался в объятия щупальца и, несмотря на активированный барьер, лежал теперь с восемью переломанными ребрами, смещением позвонков, трещинами бедренных костей и кучей мелких повреждений. Поэтому им я занималась лично, скинув остальных на клонов.

Давно не работала в таком диком темпе, со времен войны. И всё потому, что справа, вдоль побережья, к нам приближались три яркие точки, ничего хорошего ждать от которых не приходилось.

Командир сотворил четырех клонов, которые, вытащив у него из сумки свитки с заготовками, немедленно установили Призматический барьер. Прекрасно, полчаса у нас есть. Проломить Призму, разумеется, можно, но энергии на это уйдёт столько, что рациональнее просто подождать — этот тип барьеров изначально разрабатывался в качестве кратковременного. Словом, убедившись, что непосредственной угрозы нет, я сосредоточилась на лечении и подняла голову только после того, как закончила с последней перевязкой.

Оказалось, нас окружили и пробовали на прочность. Мерцание света, мимоходом отмеченное мной прежде, объяснялось колебанием барьера, отражавшего удары техник противника. Деревья вокруг нашей полянки уже исчезли, сметенные волнами или потоками ветра, кустарник превратился в кучу посеченных веток и местами горел, кое-где валялись расколотые валуны, а землю покрывал тонкий слой каменной крошки. Туманники хорошо порезвились и не желали останавливаться. Они создали в общей сложности двадцать клонов, окружили наше убежище и упорно пытались снести барьер. Препятствовать им никто не собирался — зачем? Пусть тратят чакру.

Итак, что у нас… Четверо шиноби в масках Анбу Кири, один из них уже знакомый нам Хосигаки. Значит, против нас трое свежих элитных бойцов, один слегка потрепанный и куча водяных клонов. С нашей стороны, опять же, клоны, трое раненых, призыв и я, целёхонькая. Начинаю рыться в сумке со стимуляторами, сейчас самое время их использовать, не обращая внимания на последствия.

— Пятая, ты закончила? — смотрит на меня командир. Я киваю. То, что можно сделать, сделано. — Отлично. Тогда на тебе Хосигаки, постарайся закончить с ним побыстрее и помочь остальным. План таков: по моему приказу создаете клонов, сколько можете, затем я снимаю барьер, активируем запечатанные техники, у кого остались, и сразу уходим с поляны. Второй, в схватку старайся не вступать, твоя задача — выжить. Третий, используешь призыв и с напарником атакуете ближайшего Анбу. Приготовиться!

Мы все понимали, что как только барьер падёт, по нам ударят все и сразу. Это основы тактики, первое, чему наставники учат генинов. Поэтому следовало опередить кирининов — самим убрать помеху, первыми использовать техники и покинуть опасную зону, пока враг не опомнился. Достаточно рискованно, но помощи ждать нам неоткуда, а сколько всего групп Анбу Тумана бродит по острову, мы не знаем. Может, сюда уже спешит подкрепление, и вовсе не к нам.

— Создать клонов, — тихо приказал командир. Вокруг мгновенно встал десяток фигур, в основном теневых, хотя примерно половина была земляными и водными. — Начали!

Сияние барьера погасло сразу после того, как в него ударилась последняя техника, созданная туманниками. Мы ответили заранее подготовленными дзюцу из свитков. В девяти случаях из десяти распечатать технику быстрее, чем создать самому, правда, возникают проблемы с точностью наведения, и потери чакры велики, но на такой дистанции, да заранее подготовившись… Хорошо быть Узумаки.

Не глядя на результаты соседей, я бросилась к своей цели. Изначально, кроме Хосигаки, со стороны моря также находилось три клона, созданные его товарищами. Созданные на основе воды двойники сами по себе тупенькие, их использование оправданно только в прямом бою, поэтому вполне возможно, что накрыло всех троих. Хотя увернуться тоже могли. Вот на тот случай, если кто-то из клонов противника уцелел, меня прикрывали мои собственные клоны, причем вблизи держался всего один, остальные два оттянулись назад и готовились использовать любимую дайтоппу.

У Врат Хачимон есть недостатки. Да что там — Врата практически целиком состоят из недостатков! Невозможность применять нин- и гендзюцу, высокий травматизм, изнашивающаяся чакросистема и незабываемые болевые ощущения в момент использования превращают эту технику в форменную мечту мазохиста. И, тем не менее, есть у неё достоинство, нивелирующая все минусы. Точнее говоря, достоинств у неё много, но основное и важнейшее — скорость. Мастер Врат при активации становится быстрым, как тень, как сильнейшие из Хьюга, известные своими пространственными техниками, за ним просто не угнаться и его удары тупо не отразить! Боль при открытии? К ней привыкаешь.

На тренировках я, изредка, открываю шестые врата, в больнице под присмотром Акено-сенсея пробую работать с седьмыми. В реальном бою прежде мне не доводилось подниматься выше Томона, пятых врат, однако ситуация сейчас складывалась так, что придется раздвигать рамки приемлемого. Без моей помощи команде не справиться. Им предстоит сражаться ранеными против свежих, опытных шиноби, состоящих в элитном отряде, с неизвестными способностями и наверняка подготовившимися к бою. Наших убьют, разница сил слишком велика. Спасти их может только чудо, и в моих силах это чудо обеспечить.

Хосигаки был хорош. Очень. Выходцы из великих кланов, за редким исключением, сильные бойцы, и мой противник ожидания оправдывал. К тому же не дурак — почувствовав приближение врага, он попытался отступить поближе к воде, где ему драться было бы легче. Подвела его неожиданность. Бойцов, владеющих Хачимоном, единицы, Хосигаки наверняка и не слышал о подобной технике и потому он не ожидал настолько стремительной атаки. Но даже уступающий в реакции, истощенный, потрепанный в предыдущих стычках он умудрялся целых девять секунд отбивать удары, игнорируя глубокие порезы. Мечником он был прекрасным. Думаю, и дальше бы отбивался, не сумей я сократить дистанцию и вонзить ему танто в подмышку.

Добила вторым ударом — и сразу рванула прочь, туда, где полыхала чакра Второго. Времени мало, скоро Врата начнут переваривать организм и до того, как это произойдет, нужно успеть уничтожить ещё хотя бы одного противника. Тогда у нас есть шанс. Лучше бы двух, тогда точно выживем.

Дзиро-сан не справился. В предыдущей стычке он получил слишком серьёзные повреждения, лишившие его мобильности. Первые мгновения боя он успевал уворачиваться от атак юркого противника и даже огрызался с помощью простых быстрых техник, однако не до конца вылеченная нога подвела и Второй словил водяную пулю в грудь. Броня из вышитых на одежде печатей смягчила удар, и всё-таки старый шиноби закашлялся, выплевывая кровь вперемешку с кусочками лёгких. Легендарная живучесть Узумаки не подвела, следующие несколько атак, гарантированно отправивших бы любого иного бойца на перерождение, Дзиро-сан пережил, тем не менее к моему прибытию он больше напоминал кусок мяса с торчащими костями, чем человека. Черт, да у него разодранные кишки по земле волочились! Я удивительно легко смахнула голову киринину (тот увлекся добиванием Второго и меня не заметил) и зайдя сзади, вырубила Дзиро-сана. В его состоянии воины не всегда различают, где друг, а где — враг, поэтому опытный ирьенин сначала обезопасит себя.

Оставив клону обезболивающее и последний стазис-свиток, я поспешила на помощь Фудзите-куну. Командир бодро полыхал чакрой, с той стороны, где он сражался, доносились треск, грохот, звуки сталкивающихся техник и в целом казалось, будто поединок складывается если не в пользу Первого, то как минимум на равных. Зато у нашего призывателя что-то не заладилось. Вокруг него мельтешило сразу пятеро водяных клонов, отметка помощницы-выдры выглядела так, будто ей самой нужна помощь, и в живых оставался Фудзита-кун, похоже, только благодаря природной ловкости да помощи неясно как уцелевшего моего двойника, гвоздившего с дальней дистанции.

Организм вовсю подавал сигналы о помощи, намекая о необходимости отдыха. Ещё немного, и начнет пожирать сам себя. Выжать из себя больше скорости я не могла, клоны безнадежно отстали, поэтому я наплевала на скрытность, маневры и просто побежала по прямой. Разумеется, туманник меня заметил. Двух водяных клонов я снесла, почти не замедлившись, чем заставила врага задергаться и создать ещё троицу, немедленно направленных против Фудзиты-куна. Мной киринин решил заняться лично.

Второй оружейник за сегодня, только на сей раз любитель копий. В Тумане многие шиноби используют холодное оружие, острова бедны рудой и металл там стоит дорого. Дешевле один раз заплатить приличную сумму за меч или копье, чем постоянно тратиться на кунаи, сюрикены и прочие расходники, да и с точки зрения эффективности длинное оружие как бы не выигрывает. Складывать ручные печати двумя руками, конечно, удобнее, зато в ближнем бою меч предпочтительнее. Всё зависит от личного мастерства.

Копьеносец принадлежал к Кагуя. Я поняла это, ощутив подзабытый зуд в костях. Попытку прорваться на ближнюю дистанцию он пресек, превратив копьё в хлыст и окружив себя гибким кольцом из острых костяных чешуек. Брошенные кунаи он пропустил, но вреда они ему не нанесли, срикошетив от показавшейся из-под разобранной одежды белой брони. Тем не менее, определенный эффект имелся, и я начала в бешеном темпе закидывать его метательным оружием с привязанными кибакуфудами. Уворачиваться или отбивать подарки враг не успевал. Пусть костяная броня спасала его от большинства атак, есть места, защитить которые чисто технически невозможно, так что через несколько секунд он оказался покрыт сотней мелких кровоточащих ранок и с перебитыми суставами. От сработавших взрывпечатей местность заволокло дымом, Кагуя ослеп и почти ничего не видел. Вторая попытка приблизиться удалась, и на сей раз я не стала действовать ножами — сконцентрировала в руке чакру и снесла врагу половину черепа.

Напряжение от боя сошло на нет, оставив после себя боль. Система циркуляции пылала, разорванные мышцы отказывались повиноваться, и я рухнула на колени, поскуливая и одни за другим закрывая Врата. Похоже, надорвалась. Голову приподняла чья-то рука, надо мной склонилось встревоженное лицо Фудзиты-куна и в рот из приложенного к губам флакончика пролилась порция медицинской чакры.

— Пятая? Что с тобой?

Вместе с облегчением пришла злость. Руки тряслись, распечатать доску и написать на ней цифру 1 удалось с величайшим трудом.

— Не волнуйся, Пятая. Я — клон, оригинал уже там, — правильно понял Фудзита.

Сенсорика сбоит. Совсем дело плохо. Значит, Третий отправился помогать командиру и оставил меня… Поправка — меня и здоровенного двухметрового выдра на клона. Выдр выглядел серьёзно пострадавшим, в боку у него торчал десяток костяных колышков и дышал он тяжело, с присвистом. Дубль Фудзиты-куна как раз заливал ему в рот порцию зеленой чакры. Я наконец-то закрыла последние врата, дала очагу с полминуты отдохнуть, попутно вытаскивая из напоясной сумки стимуляторы и стабилизаторы, после чего с некоторой опаской попробовала создать дзюцу Великого пульсирующего очищения. Тот же шосен, только малость переработанный для внутреннего использования.

Как и следовало ожидать, ничего хорошего. Система циркуляции повреждена, связки порвались, в костях трещины, мышцы разорваны, сердце работает с перебоями и жировые отложения сократились почти наполовину. Цена трех минут на шестом уровне врат. Встреть я на острове шиноби в таком состоянии, немедленно бы госпитализировала минимум на трое суток. Здесь и сейчас я себе роскоши отдыха в кроватке позволить не могу.

Да и не в кроватке — тоже.

Когда пятнадцать минут спустя к месту импровизированного лагеря подошли Рюдзи-сан и Фудзита-кун, я сидела в сейдза, латая наиболее серьёзные повреждения, и вспоминала все, что знала о физиологии призывных животных. Рядом с выдром суетился единственный уцелевший мой клон, притащивший свиток с Дзиро-саном и второй свиток, с останками невнимательного туманника. Впрочем, из-за своей невнимательности тот голову и потерял, так что я не возражаю.

— Так. — Командир осмотрел свое потрепанное войско. — Статус. Первый — ограниченно боеспособен.

— Третий — ограниченно боеспособен, — откликнулся Фудзита-кун.

Я снова взялась за доску и мел.

— Второй небоеспособен, — кивок на свиток. — Пятая почти небоеспособна ближайшие два часа, в следующие три дня — ограниченно боеспособна.

Даже сквозь маску чувствовалось удивление, с которым Рюдзи-сан посмотрел на меня. Пришлось пояснять.

— Использование любых техник немедицинского характера С-ранга и выше меня убьёт.

Командир понимающе кивнул, затем снял маску. Бой закончился.

— Здесь нельзя оставаться. Полчаса на отдых, потом уходим.

— Что делать будем, тайчо? — спросил Фудзита-кун.

— Пройдем вглубь острова, устроим там лагерь и будем сидеть в нем, пока Кушина-чан не вылечится и нас не вылечит, — пожал плечами Рюдзи-сан, располагаясь в корнях узловатого дерева. — Потом продолжим выполнение задания. Что с твоим призывом?

— Мидзути-сан сильно ранен и я не уверен, переживет ли перенос. Я напоил его медчакрой и попросил помочь клона Кушины-сан.

Мой клон отошел от зверя, взял табличку и принялся быстро что-то писать. Со стороны смотрелось забавно.

— Удалила ножи. Важные органы регенерируют. Нужен отдых и чакра.

— Ну, запасы медчакры у нас, положим, остались? — с вопросом посмотрел на меня Рюдзи-сан. Я кивнула. У каждого члена Глубины есть личная аптечка, у меня так вовсе тройной запас по разным карманам рассован. Тут, скорее, волнуешься, как бы передоз не схватить. — А с отдыхом никак. Отсюда надо уходить.

— Отзовем перед уходом. Перенос выдержит, долечится дома.

Обычно призывы в случае смертельной опасности возвращаются на родной план. Но у выдр давно не было контрактора, вот Мидзути-сан и бился до конца.

— Хорошо. Так и поступим, — согласился командир. — Кушина-сан, что с тем Хосигаки?

— Мертв. Тело оставила.

— Надо подобрать. Все тела собрать надо, слышите! Кого еще забыли?

Оказалось, никого. Безголовый у меня, противник Рюдзи-сана у тайчо в кармане, безмозглый Кагуя лежит неподалеку и убегать не собирается. Только Хосигаки и остался, но за ним вызвалась сходить клон. Ей всё равно на лечение чакры не хватит, а развеиваться нельзя, мне сейчас даже такая малость повредить сможет.

Четыре дня прошли, мы по-прежнему скрываемся. Громкий, мягко говоря, бой со спецкомандой Кири было слышно издалека и неизвестно, сколько людей заинтересовались происшествием. Крестьяне и рыбаки из соседних деревень наверняка сообщили своему феодалу, пусть и не сразу, парочка моряков с нашего судна могла спастись, да просто случайные путники мимо проходили и потом разболтали в кабаке о странном явлении. Слуги местного правителя обязаны расследовать всё необычное и потенциально угрожающее власти их господина, поэтому посылка личного представителя с группой поддержки является с их стороны логичным шагом.

Нам конфронтация не нужна, особенно в нынешнем состоянии. Поэтому мы свалили. Прошли вглубь острова, путая следы, присмотрели местечко подальше от населенных пунктов и встали лагерем, по всем правилам спрятав его от досужих глаз. Победа далась нам дорогой ценой, пока не вылечимся, отсюда не уйдём. У нас всего две трети пути пройдено, причем остался последний, самый опасный участок, где вероятность встречи с противником выше всего. Учитывая, что сорок процентов команды небоеспособны и оставшиеся ограниченно боеспособны, продолжать миссию командир не рискнул.

Доставать Дзиро-сана из свитка я отказалась напрочь. Помню его раны, лечить такое — только в стационаре, под руководством ирьенина А-ранга. Зато через несколько дней, когда оправлюсь, согласна вытащить Каору-куна, благо сыворотка настоялась и предварительная подготовка к операции завершена. Потом неделя уйдёт на восстановление, и ещё один боец вернется в строй.

— Ты понимаешь, что мы застрянем здесь на целых две недели? — уточнил тогда Рюдзи-сан, прочтя мои подсчеты.

— Всего две недели.

Вообще-то говоря, очень обидно. Будь я простым полевым ирьенином, и от статуса «ограниченно боеспособен» команда избавилась бы только на острове, если избавилась бы вообще. Целых две недели, ха! К хорошему люди привыкают быстро.

— То есть выбор между тем, чтобы идти немедленно и ранеными или задержаться, но продолжить путь здоровыми и вчетвером?

Я кивнула и напомнила:

— Миссия не ограничена по срокам.

— Так-то оно так, — вздохнул капитан. — Хорошо, ситуацию я понял. Остаемся.

На протяжении четырех суток после боя в моем организме циркулировала только медицинская чакра. Даже во время сна. Проращивались новые каналы в кейракукей, убирались трещины в старых, магистральных, исправлялись повреждения в сожженных тенкецу и восстанавливались крупные узлы-врата. Тело не было готово к полученным нагрузкам и пошло вразнос. Мышцы, кости, сухожилия и прочее лечить просто, сильнейший удар приняла на себя система циркуляции и поэтому пострадала больше всего. Тонкие каналы-капилляры, отходящие от основных путей, выгорели полностью и восстанавливать их придется долго, до тех пор удары «на грудь» лучше не принимать. Нету у меня сейчас внутренней брони, распалась.

Единственным сомнительным достижением стало расширение шестых врат, Кеймона. То, что предполагалось делать постепенно на тренировках и под присмотром наставника, я совершила рывком, единомоментно. Приятно, конечно, но лучше бы без подвигов обошлось.

Немного оправившись, принялась за лечение сокомандников. Легче всех отделался Рюдзи-сан, ему всего-то требовалось кое-где зарастить несколько переломов и разобраться с неизбежными растяжениями, ушибами и микроразрывами мышц. Обычного человека такие повреждения уложили бы в постельку на пару недель, но шиноби — ребята крепкие. Ранения Фудзиты-куна оказались несколько сложнее, хотя тоже ничего сложного. Ему повезло в том плане, что сначала Кагуя сосредоточился на устранении призывного животного, а потом прибежала я и помогла.

Словом, они почувствовали себя здоровыми, полными сил, и им захотелось деятельности.

— Шиноби в соседних деревнях нет, — вернувшись с очередной вылазки, сообщил командир. — Нас либо не ищут, либо ищут не здесь. Второй вариант я считаю вероятнее.

— У Кири наверняка есть агентура на Таро, — высказал свои соображения Фудзита-кун. — Расположение у острова больно уж удобное, сюда корабли часто заходят. Может, в каждом порту сидят.

— И ждут нас, — согласно кивнул Рюдзи-сан. — Стандартная маскировка тут не поможет, так что думаем, под каким прикрытием пойдем в город.

Если нас ждут — а нас наверняка ждут — то обязательно обратят внимание на четверых неизвестных, вовсю фонящих чакрой, и наш маршрут снова станет известен. Второй раз сражаться со спецкомандой Кири как-то не хочется. И вообще, зачем нам в порт?

— Порт не нужен. Нужен корабль, — написала я на доске.

— Предлагаешь подстеречь плывущую у берега джонку и заставить её сменить курс? — хмыкнул капитан. — Не то чтобы я против, но они же потом нажалуются. Да и миссия у нас секретная.

— Пираты не нажалуются.

Для стимуляции умственного процесса Рюдзи-сан принялся теребить подбородок. Есть у него такая привычка, странно, что в детстве воспитатели не отучили. Меня вот Юмико-сама по рукам била, стоило мне начать в затылке чесать или одежду поглаживать, а если видела горбатую спину, то бамбуковую палку брала… Вернусь, спасибо ей скажу. Напишу.

— Нанять пиратов. Хм, мысль неглупая. Только где их искать?

— Рыбаки должны знать.

— Да, старосты прибрежных деревень всегда в доле, — он пошевелил губами, что-то прикидывая и считая на пальцах, затем уточнил: — Значит, Каору-кун неделю лежит влежку?

— Не менее.

— Тогда поступим так. Мы с Фудзитой-куном идем искать добрых людей, наших будущих перевозчиков, а ты остаешься в лагере и занимаешься Каору-куном. Груз тоже оставляем здесь. Уходим предварительно на неделю, если через две недели не появимся, продолжите выполнение задания самостоятельно. Кушина-сан, ты старшая.

— Слушаюсь, капитан.

Вообще-то говоря, уничтожение спецкоманды — это чрезвычайное происшествие. Любая деревня расследует их в обязательном порядке, и вряд ли Кири поступит иначе. Именно поэтому Рюдзи-сан торопится, хочет побыстрее свалить с Таро, что ждет прибытия следственной группы, в составе которой наверняка окажутся Анбу. Он не хочет проверять, сумеем ли мы справиться с ними во второй раз, как справились в первый.

Правда, какой-то люфт по времени у нас есть. Страна Морей расположена далеко от страны Воды, здесь активно работают шиноби Конохи, Луны и Джиро, поэтому информация дойдет до Кири не сразу. Плюс бюрократия, плюс дорога. Если поторопимся, то успеем скрыться до прибытия посланцев Тумана.

Товарищи ушли, я осталась одна (не считая Дзиро-сана и Каору-куна в свитках). Следующие два дня ушли на приведение в порядок организма и подготовку сотни мелочей, обязательных при любой операции. Конечно, последствия от неправильно открытых Врат будут сказываться еще долго, несколько месяцев или даже год, однако достигнутый уровень контроля позволял нейтрализовать убивающий Каору-куна яд и затянуть дырку в печени.

Дополнительно нервировало отсутствие стазис-свитков. Их всего два на команду выдали, и оба я использовала. Получается, после распечатывания Каору-куна у меня будет всего одна попытка, и хотя я была уверена в успехе, осознание ответственности давило. Нарисовать новый свиток, увы, не вышло, их создают в специальных помещениях с использованием особых материалов, да и уровень мастерства у меня слабоват. Только зря бумагу потратила.

Чтобы облегчить себе жизнь и успокоить паранойю, нарисовала печать Поддержания Жизни. Эта медицинская фуин предназначена для поддержания работы сердца, мозга, помогает наблюдать за пульсом и артериальным давлением, регулирует содержание кислорода в крови и выполняет ещё с десяток важных функций, позволяя ирьенину сосредоточиться на операции. Посажу за неё клона, пусть корректирует состояние пациента.

На словах задача выглядит просто — ввести противоядие, помочь почкам вывести яд из крови, заставить клетки печени регенерировать. Ну-ну. Отрава распределена в организме неравномерно, действие у неё кардиотоксическое, то есть мониторить сердце нужно постоянно, признаки гипоксии тоже есть, а значит, вручную обеспечиваем поставку кислорода к мозгу. Легкие и желудок также в зоне риска, только во вторую очередь. И всё сама, помощи ждать неоткуда, опытные коллеги и отзывчивые медсестры остались дома.

Честно — если бы не угроза столкновения с Анбу Тумана, дождалась бы возвращения в деревню и штопала Каору-куна там. Но в нашей ситуации наличие лишнего бойца может оказаться решающим.

Справилась, конечно же. Два часа мучилась, едина в трёх лицах, после операции не меньше литра воды одним махом выхлебала. Одежда потная, хочется помыться, а негде, руки трясутся и каналы от напряжения гудят, очаг сигналы подаёт что, мол, хватит на сегодня. Зато Каору-кун лежит, посапывает тихонько, даже бледность с лица спала.

Когда проснётся, скотина такая, обязательно спросит, почему его раньше не откачали. Иногда благодарных пациентов просто хочется убивать.

Чакра реально творит чудеса. Ночь и следующий день Каору-кун провел в фуин Поддержания Жизни, под присмотром клона, накачанный снотворным. Это было спокойное время. Вечером его организм решил, что окреп достаточно для пробуждения, и сокомандник открыл глаза. Первое, что он спросил, было:

— Што за хрень?

Учитывая обстоятельства, вопрос оправдан.

Сделав это глубокомысленное замечание, Каору-кун наконец-то сообразил повернуть голову в мою сторону. Тут же вспомнил, что перед ним сидит какая-никакая, но всё-таки химе, малость смутился и задал следующий вопрос:

— Кушина-сан, где мы? Что со мной?

Я взялась за верную доску.

— Что последнее ты помнишь?

— Поход на рынок. Мы вышли с покупками, шли по улице, вас что-то заинтересовало в стороне… Всё.

— Тебя ранили стилетом с очень качественным ядом. Ликвидатор. Принадлежность определить не удалось. Я убрала угрозу, поместила тебя в стазис, сообщила капитану. Мы уже на острове Таро.

Парень помолчал, осмысливая прочитанное, и возжелал подробностей. Начал, конечно же, с того, кто его пырнул.

— Он без страховки работал?

— Второй номер, скорее всего, жив.

Так мы и общались — рисуя ответы и выслушивая комментарии. Известие о схватке с кирининами заставило его помрачнеть, кажется, парень винил себя в том, что валялся отключенным и не мог помочь. Явно расстроился, узнав о тяжелом ранении уважаемого им Дзиро-сана. Тот изначально происходил из младшей ветви и вошел в правящую благодаря заслугам перед кланом, Каору-кун явно считал его кем-то вроде личного идола.

— Что нам приказано делать?

— Ждать. Если тайчо и Фудзита-кун не вернутся через полторы недели, продолжить миссию самостоятельно.

— Хорошо.

Парень устало кивнул, закрыл глаза и отвернулся, долгий разговор утомил его. Позднее он обязательно расспросит меня о бое, станет выпытывать мельчайшие подробности и прикидывать, как бы действовал сам. Сейчас же сил у него не осталось.

В нормальных условиях полноценная реабилитация после операций на внутренних органах занимает около месяца. Шиноби может сражаться раньше, и задания выполнять, и на миссии ходить, просто считается, что в течении месяца все возможные косяки вылезут, ирьенины их исправят и больше никогда к данному ранению не вернутся за ненадобностью. То есть полноценное исцеление, до глубокой старости, когда весь организм вразнос пойдет.

Учитывая обстоятельства, долгого отдыха мы позволить себе не могли, однако кое-какие способы ускорить выздоровление я использовала. Поила отварами трав, давала легкие стимуляторы, посадила Каору-куна на диету и показала комплекс дыхательных упражнений, регулирующий ток чакры в организме. Кстати, по поводу еды. Взрослому шиноби требуется полтора-два килограмма высококалорийной пищи в день, в отдельных случаях наподобие Акимичи цифра может доходить до четырех килограммов. Провизию Узумаки таскают в печатях, причем многие утверждают, что от долгого хранения она приобретает затхлый привкус. В принципе, если печать некачественная, такое возможно. Поэтому на заданиях народ предпочитает питаться в трактирах и кафе, от свежей дичи или лично пойманной рыбки тоже никто не отказывается.

К собственным навыкам охоты я отношусь скептически, они у меня оставляют желать лучшего, да и от лагеря далеко отходить было нельзя. Основу нашего меню составлял рис с крольчатиной и костлявая мелкая рыба, попадавшаяся в протекавшей неподалеку речушке. Свежих овощей и фруктов у нас не было, специи Каору-кун употреблять не мог, правда, я рвала крапиву и варила ему нечто вроде щей. Вкус у них, конечно, специфический, зато в его состоянии еда полезная.

Нагрузки постепенно увеличивались, наблюдение велось постоянно и серьёзных эксцессов не возникало. Только однажды сердечко забарахлило, яд не до конца вышел. Исправила. К моменту возвращения Фудзиты-куна Каору-кун мог ходить, бегать и создавать техники В-ранга, в чем мы убедились, проведя испытание под двойным слоем барьеров. Прекрасный результат, я считаю.

Новости Фудзита-кун принес отличные.

— Есть корабль! — первым делом сообщил он, пройдя сквозь шумопоглощающий периметр. — Грязнущий, но крепкий, до Луны дойдёт. Ты как?

— Нормально, здоров уже. Быстро нашли?

— Быстро. Выбрали подходящую деревеньку у моря, тайчо наложил на старосту гендзюцу, узнал, где пиратская стоянка, в тот же день сходили и осмотрелись. Ночью зашли в гости к их капитану. Прикинь, он оказался бывшим генином Суны, а его старпом из Скрытой Долины!

Я сунула парням в руки миски с кашей, временно заставив замолчать. Ненадолго, конечно.

— Так пират согласился?

— Попробовал бы он не согласиться! — фыркнул Фудзита-кун. — Довезет до Луны, как миленький. Рюдзи-сан ему за доставку обещал печать Кругового Барьера сделать, не понимаю, зачем.

Кнут и пряник в действии, вот зачем. От одних угроз капитан мог бы и глупостей наделать, например, завезти не туда, а за защитную фуин будет работать честно. Объяснять не стала, меня интересовало другое:

— Идем в масках?

— Да. Тайчо сказал, как команда Глубины мы всё равно засветились, так хоть лица прикроем.

— Когда выступать?

— Ну, чем скорее, тем лучше. Рюдзи-сан не уточнял.

Раз не уточнял, то особой спешки нет. Сама понимаю, что лучше бы поторопиться, но уже вечереет и скоро наступит время лечебных процедур, да и ночь хочется провести в относительном комфорте обустроенного лагеря.

— Утром выйдем. За сутки добежим.

Парни переглянулись и молча кивнули. Утром так утром.

Шиноби редко ходят, намного чаще они бегают. В отдельных частях страны Огня, в бывших владениях Сенджу, так вовсе прыгают по ветвям специально выращенных деревьев. Придумали в свое время союзники особую породу, гибрид дуба с баньяном. Впрочем, этих лесов мало, и во всех остальных местах используется «волчий скок» — сто шагов шагом, сто шагов бегом, препятствий нет, есть трамплины. Не всякая лошадь догонит. Взятый темп можно держать сутками, во время войны коноховцы страну из конца в конец пересекали и сходу вступали в бой, причем воевали эффективно, без признаков сильной усталости.

До пиратской базы добрались за сутки. Хотя слово «база» в данном случае не совсем подходящее, деревня и деревня, просто бухточка удобная и некое подобие стапелей на берегу возвышается, днище корабля от ракушек скрести. Одеты люди бедно, качественные тряпки только на взрослых крепких мужчинах с ножами за поясом и их подругах, детишки пузатые бегают, собаки брешут. Нашего появления они не заметили и очень испугались, когда прямо перед домом местного бугра, совмещающего должности главы селения и капитана единственного судна, возникло трое людей в масках.

— Знакомьтесь, Такеши-сан, — счёл нужным представить нас хозяину Рюдзи-сан, — Третьего вы уже знаете, это Четвертый и Пятая. Вся наша команда в сборе.

— Очень хорошо, очень, — заулыбался пират. — Тогда прямо сегодня и выйдем. Эй, Тетсуя!

В комнату заглянул ребенок, судя по внешнему сходству и наличию относительно развитой системы циркуляции, сын Такеши-сана. Всего в деревне ощущалось семеро чакрапользователей, из них двое взрослых, причем у главы, по косвенным признакам, имелся кеккей генкай. Надо будет потом расспросить, какой он видит судьбу своих детей. Узумаки иногда принимают на воспитание и обучение талантливых детишек, если видят в них потенциал, и наличие кеккей генкая повышает шансы на выгодную сделку. Для обеих сторон выгодную.

— Сбегай к Арате-сану и скажи, что вечером отплываем, — приказал пират.

Мальчишка умчался, сверкая пятками.

— Будьте уверены, уважаемые шиноби-сан, — обратился к нам глава. — У меня очень хороший корабль, лучший на острове. Если ветер будет благоприятствовать и шторма пройдут стороной, мы достигнем нужного вам места меньше, чем за две недели!

— Приятно слышать это, Такеши-сан, — согласился командир. — Мы подзадержались в пути. Потому-то я и пришел сюда, что ваша «Ласточка» известна своими превосходными качествами.

Они еще минут пятнадцать расточали друг другу комплименты и уверяли во взаимном почтении, потом пират извинился и убежал по делам. Мы остались одни.

— Слишком дружелюбен.

— Он понимает, что мы можем сделать с ним и его деревней, Пятая. К тому же напуган. Утром его помощники пытались чего-то требовать, я не вникал, просто слегка шуганул их яки. Теперь они хотят побыстрее от нас избавиться.

— У него есть кеккей генкай.

— Я так и подумал. Доложим потом командующему, у нас другая задача. Четвертый, как себя чувствуешь?

— Полностью боеспособен, Первый!

— Хм. Пятая?

— Просто боеспособен, Первый. Техники А-ранга использовать запрещено.

— Это не страшно.

Львиная доля шиноби в бою обходится простенькими низкоранговыми техниками. Создавать их легче и быстрее, чакры не требуют, отрабатываются до автоматизма так, что иногда даже печать концентрации не требуется. Применение А и S рангов оправдано при наличии времени на подготовку, необходимости пробить сильную защиту или других факторах — например, сражением с кем-то уровня каге.

От нас так торопились избавиться, что сборы закончили в рекордные сроки. Не шибко радостная команда даже помыла корабль, капитан любезно предоставил нам две каюты, потеснившись сам и потеснив других офицеров, и мы отплыли от берега. Проведя небольшую инспекцию в сопровождении щербатого матроса, я поняла две вещи. Во-первых, спускаться в трюм не стоит, потому что царящее там амбре и шуршащие по углам крысы романтику морских прогулок убивают напрочь. Во-вторых, готовить я буду сама. Стряпню корабельного кока без риска получить язву желудка есть невозможно, вкусовые качества тоже изумляют.

Первая ночь прошла тихо, равно как и все последующие. В нашем обществе экипаж нервничал и старательно жался к стеночкам, мы занимались своими делами. Пообщаться можно было с тремя людьми — капитаном, его старпомом и штурманом, остальные нас слишком боялись и осмеливались только кланяться да улыбаться. Да и не хотелось с ними разговаривать, ограниченный и жестокий народец.

Я в первый же день облюбовала себе закуток посветлее, сидела под хенге и укрепляла кейракукей, ни во что не вмешиваясь. Маска, конечно, вещь невероятно удобная, но неделями в ней не походишь — душно и жарко. Поэтому хенге. Базовая техника манипуляции интоном, изучаемая ещё в школе и применяемая как бы не чаще других.

Корабль маленький для такого количества людей, если не найти им занятие, их потянет совершать всякие глупости. Оба капитана, и наш, и пиратский, это понимали. Рюдзи-сан давал теорию тактики боя, составил график тренировок и проводил своеобразные учения по отражению абордажа, у Такеши-сана подчиненные тоже без дела не сидели. Удивительно, но они перемыли весь корабль. У меня сложилось впечатление, что начальство старалось удержать подчинённых от контактов — пират боялся лишиться экипажа, тайчо не хотел застрять посреди моря на пустом судне.

Несмотря на их усилия, подспудное напряжение копилось. Думаю, они оба облегченно выдохнули, когда страна Луны показалась на горизонте. Лично я всю дорогу ожидала эксцессов и, оставшись единственным сенсором, тщательно отслеживала море. Жутко поразилась, когда поняла, что путь подошел к концу.

Конечно же, нас заметили. Шесть огоньков плывущих под водой шиноби начали окружать подозрительный корабль с четырьмя мощными очагами на борту примерно в двух часах пути до Деревни, скрытой в Луне. Рюдзи-сан не стал прятаться, он, наоборот, демонстративно трижды полыхнул чакрой, показывая мирные намерения. Старый знак, ещё из эпохи клановых войн, тот совсем не шиноби, кто его не знает.

С громким всплеском, с фонтаном брызг на палубу запрыгнул один из окруживших нас бойцов. Тайчо не сдвинулся с места.

— Посланники из Узушиогакуре по приглашению старейшины Ивасаки, — он издалека осторожно бросил свиток, не приближаясь к воину Гетсугакуре.

Тот поймал документ на лету, ознакомился с содержимым, тщательно проверил печать. Кажется, его всё устроило, потому что он чуть заметно расслабился и издал тихий переливчатый свист, подавая своим сигнал на отмену атаки.

— Приветствую вас на территории Гетсугакуре-но сато, Узумаки-дзин. Надеюсь, путь ваш был легким?

— Всё хорошо, большое спасибо. Надеюсь, у вас тоже всё благополучно?

— Нам не на что жаловаться. Деревня Луны благоденствует и рада гостям. Я, Кодзима Сатоши, почту за честь ответить на вопросы уважаемых шиноби по пути к уважаемому старейшине. Он с нетерпением ожидает вашего прибытия.

— Вы очень добры, Кодзима-сан. Зовите меня Первым.

Обмен любезностями ничего не значил. Бумагу можно подделать, её наличие всего лишь означает, что сразу чужаков не убьют. Доверять нам по-прежнему не доверяли, и это нормально — существует масса способов замаскировать потенциального смертника под обычного шиноби. Нет у лунатиков (да простится мне это определение) гарантии, что один из нас, с ментальными закладками в голове, не несет на себе взрывпечать повышенной мощности или не накачан стимуляторами по уши. Поэтому сейчас дежурная группа сообщит по инстанциям Ивасаки-сама, тот подтвердит, что да, ждёт гостей, нас проводят в специально подготовленное место и там начнется серьёзный разговор. С идентификацией личностей, паролями-отзывами, сверкой груза с описью и прочей бюрократией.

— Интересно, нас в деревне поселят, в открытой части, или в ближайшем городке? — вслух задумался Каору-кун.

— С какой это стати нас должны в город отправлять? — столь же тихо удивился Фудзита-кун. Он тоже, пока командир расшаркивался со встречающим, стоял рядом со мной.

— Ты бы поселил под боком чужую спецгруппу? Не каких-то простых шиноби, а полноценную команду вроде нашей?

— Нет. Думаю, нет. Мало ли что.

— Вот и они так же, — вздохнул Каору-кун. — Ладно, будем надеяться, гостиница окажется нормальной.

Причем неизвестно, сколько мы здесь пробудем. Рюдзи-сан не озвучивал данных ему инструкций, но вполне возможно, что одной доставкой груза миссия не ограничивается. Хотя нет, вряд ли — если бы имелись какие-то дополнительные задачи, то в момент, когда группа разделилась надвое, он бы их озвучил. Так что, скорее всего, пара дней на отдых и возвращаемся домой.

На другом корабле, надеюсь. И без новых приключений.

Воля Огня

Чтобы понять всю подноготную отношений Узушио и Конохи, следует углубиться в историю лет на сто назад. Итак, времена клановых войн. Государств в современном смысле не существует, есть отдельные конгломераты стран, каждая из которых зависит от того или иного союза шиноби. Союзы, в свою очередь, образуются вокруг сильных кланов, самыми могущественными из которых являются великие, обладающие эффективным геномом и многочисленным пулом опытных бойцов.

Территория будущей страны Огня контролируется тремя великими кланами — Учиха, Хагоромо и Сенджу, причем последний связан крепким союзом с Узумаки. Мы торговали, прикрывали фланги от чужих вторжений, посылали подкрепления в случае нужды и в целом относились друг к другу очень хорошо. Союз процветал, однако у обоих партнеров существовали серьёзные проблемы, обычными методами не решаемые.

На Узумаки сильно давили три великих клана страны Воды. Несмотря на тот факт, что между собой Хозуки, Хосигаки и Кагуя регулярно собачились, по отношению к нам они всегда занимали резко враждебную позицию и даже до образования Кири часто выступали единым фронтом. Правда, на тот момент возможностей у них было поменьше, поэтому нападения успешно отбивались, но долго так продолжаться не могло. У Сенджу ситуация если и отличалась, то только в худшую сторону. В погоне за эффективностью кеккей генкай и стремясь собрать под своё крыло как можно больше вассальных кланов, они надорвались. Слишком много погибших воинов, слишком частые близкородственные связи.

Таким образом, Сенджу требовалась тихая гавань, в которой они могли бы восстановить утраченное могущество, а Узумаки желали получить надежный тыл и поддержку против набирающего силу врага. Создание деревни, скрытой в Листве, отвечало обоим критериям.

Молодой глава Сенджу ичизоку, Хаширама, отправил предложения о заключении мира и возможном союзе и Учиха, и Хагоромо. Последние от предложения отказались напрочь. Они были старым и последовательным врагом Сенджу, на протяжении последних двух поколений силы их росли и, казалось, недалек тот день, когда Хагоромо одержат окончательную победу в войне. Капитуляция их бы устроила, союз — нет. Учиха же, наоборот, ответили согласием. Вопреки сложившемуся мнению, особо сильной вражды к лесовикам они не испытывали, существование в режиме войны всех против всех им надоело хуже горькой редьки, а врагов хватало. Владения носителей шарингана располагались чрезвычайно неудобно, их подпирали со всех сторон. Кроме того, Учиха понимали, что после Сенджу Хагоромо займутся ими, и из двух зол выбирали меньшее.

Сколько правды в сказке о детской дружбе Мадары и Хаширамы, я не знаю. Вот просто не знаю, и всё. Личности неординарные, вполне возможно, что на духовном уровне они были очень близки.

Короче говоря, союз состоялся. Совместными усилиями два великих клана при помощи Узумаки вынесли третий и начали обустраиваться для совместного житья, попутно подгребая под себя новые территории. Связка оказалась чрезвычайно эффективной, причем во всех смыслах! Учиха буквально выжигали любое сопротивление, Сенджу с вассалами обеспечивали поддержку и дипломатическое прикрытие, мы, оставаясь самостоятельными, поставляли печати и информацию. Неудивительно, что в Коноху потянулись другие шиноби. За защитой, за мирной жизнью…

Через какое-то время выяснилось, что в окружающих странах тоже не дураки живут. Скрытые деревни начали возникать, как грибы после дождя. Стратегически наибольшую угрозу планам Конохи на мировое господство представляла свежесозданная Ива, и вот тут-то между идеологами Листа пролегла первая трещина. Мадара предлагал купировать угрозу на корню военными методами, Тобирама настаивал на экономико-политическом удушении. Чем дело кончилось, все знают. Тем не менее, выполнить до конца свой план братья Сенджу не смогли — Первая война шиноби всё-таки началась, старший погиб в её начале, наследовавший ему младший дотянул до конца.

С приходом к власти Сарутоби Хирузена отношения между Водоворотом и Листом изменились, причём в худшую сторону. Нет, мы по-прежнему оставались союзниками, но теплота и доверие из отношений ушли. Сарутоби не принадлежали к числу вассалов Сенджу, в отличие от Утатане или Митокадо, они просто довольно давно состояли в партнерстве и с теми же Учиха вели торговые дела, то есть считались относительно нейтральными. Долгой истории дружбы и совместных действий у нас не было. Кроме того, и в Первую, и во Вторую войну шиноби Узушио противостояло натиску Облака и Тумана, однако если в Первую войну подкрепления приходили регулярно и оказывали серьёзную поддержку, то во Вторую мы сражались едва ли не в одиночку. Мелкие деревни типа Луны или Горячих Источников и то чаще присылали бойцов на помощь.

Недовольство Конохой велико. Вторая война была авантюрой и закончилась неудачно, поэтому в правящей ветви изредка раздаются голоса, призывающие не к разрыву, нет — к нейтралитету. Разрыв сейчас невозможен в принципе. На Лист завязано слишком много торговых контрактов, там всё ещё живут Сенджу, наши близкие родственники, да и остаться наедине с Туманом желания нет. Долгий мир с обитателями Кири невозможен, наше общее прошлое кроваво, а нынешние интересы мешают друг другу. Враг врагу.

Самая верхушка, принимающая решения, своих мыслей не озвучивает. Главы родов опасаются потерять лицо в случае сохранения нынешней политики, к тому же традиция не предполагает согласия или несогласия с мнением Узукаге. Что, впрочем, ничуть не означает, что своего мнения у старейшин нет. Наметившаяся дружба с Луной и рост числа миссий на Восточном континенте указывают, что идея «многовекторности» пользуется всё большей популярностью в умах власть предержащих…

Почему я не пришила себе язык? А кто сказал, что я его не пришила?

В свое время Узукаге, разъярившись на осмелившуюся ослушаться его приказа дерзкую девчонку, в сердцах бросил — «Сама откусила, пусть сама и пришивает!». С тех пор много чего произошло, я стала ирьенином довольно высокого уровня, моё имя известно, но гнев старика не исчез. Утих, да, но о прощении смысла говорить нет. Поэтому до тех пор, пока я объясняюсь знаками, внешне всё выглядит так, словно наказание никуда не делось, мне плохо, больно, я страдаю и вообще вся из себя несчастная. Узукаге доволен.

Если же я, вдруг, начну разговаривать, то выглядеть это будет как открытая дерзость, как перчатка, брошенная в лицо. Во всяком случае, истолкуют именно так. Предсказать реакцию Акиры-сама в таком случае я не берусь, но уверена, что фантазия у него заработает на все сто процентов и даже немножко больше. Незачем дергать тигра за усы.

В то же время ставить под угрозу безопасность команды нельзя. Раньше, пока я ходила рядовой, от меня мало что зависело и для общения в большинстве случаев хватало пальцевой системы знаков, однако сейчас, после повышения, ситуация изменилась. К тому же второго сенсора у нас больше нет, а докладывать командиру ситуацию надо, и быстро. Лично я без языка обойдусь — привыкла — но подставлять своих неприемлемо.

Та миссия с доставкой обернулась нам бочкой меда с ведром дегтя. По совокупности ей присвоили ранг S, что само по себе совсем другие деньги по сравнению с предыдущими заработками, кроме того, в придачу выдали премию за голову убитого нукенина. Ещё кое-что начислили за головы туманников и сведения о пиратах с кеккей генкаем, правда, немного. Другим приятным бонусом стало вхождение в элитный клуб «эсовиков» — так назывались шиноби, выполнившие хотя бы одну миссию S-ранга. Их даже в Глубине не слишком много.

Отсутствие конкретики о выполненном задании не помешало скачку во внутреннем рейтинге Службы, отношение к нам стало чуток другим. Не просто хорошая команда, а команда, которой можно доверить серьёзное дело, примерно так.

На сём хорошие новости заканчиваются и начинаются плохие. Раны Дзиро-сана оказались даже сильнее, чем я думала, он провел в больнице два месяца и вышел оттуда, до конца не излечившись. Необратимые повреждения кейракукей, чудо, что вообще шиноби остался. Продолжать служить в Глубине он не мог. В то же время, терять его опыт начальство не хотело, поэтому Дзиро-сана перевели в один из филиалов в стране Огня. Боевые качества на его новой должности не особо нужны, зато пригодятся знакомства среди пограничных кланов, чрезвычайно широкая эрудиция и умение общаться с самым разным контингентом, от аристократии до гоповатых бесклановых нукенинов. Мы все желали ему удачи.

Несмотря на малую, по сравнению с парнями, выслугу лет, заместителем Рюдзи-сана назначили меня. Причем не только по причине высокого происхождения. Оно, конечно, сыграло свою роль, но в Глубине личным качествам отдают приоритет, члены правящей ветви часто подчиняются выходцам из младшей. Правда, эти младшие после таких назначений обычно в скором времени входят в правящую, не суть. Просто Каору-кун откровенно должность не потянет, к Фудзите-куну ещё долго будут присматриваться и проверять, не поехал ли он крышей после заключенного контракта, ну а я и показала себя хорошо, и с подчинением проблем не возникнет. Мои приказы парни оспаривать не посмеют.

Единственная трудность возникала при общении по рации, щелчками ведь многого не доложишь и не расскажешь. Отбросив несколько вариантов, решилась пришить язык. Операцию делали клоны под присмотром Акено-сенсея, сделали быстро, зато потом много времени заняло восстановление атрофировавшихся мышц и не использовавшихся связок.

О маленьком, но существенном изменении в моей жизни команда узнала на ближайшем выходе за пределы деревни. Я как раз отметила приближение стороннего шиноби и сочла нужным уведомить капитана:

— Рюдзи-сан, впереди неизвестный.

Секунду спустя мне пришлось отпрыгивать в сторону, уходя от удара в висок. Да, идея с сюрпризом оказалась неудачной, признаю.

— Кто ты такая и где Кушина-сан?

— Спокойно, тайчо! — я примирительно подняла руки, стараясь не обращать внимания на заходящих за спину парней. — Это действительно я. Просто пришила себе язык.

— Ты лжешь. Кушина-сан никогда не нарушила бы запрета Узукаге-сама.

— Запрета не было, Рюдзи-сан. Точнее говоря, Узукаге-сама запретил помогать мне другим ирьенинам, но не запрещал лечиться самой. Более того, налагая наказание, он сказал, что раз я сама лишилась языка, сама его и должна пришить.

Смотрел он по-прежнему подозрительно. Ну, хоть нападать не спешил.

— Почему тогда не вылечилась раньше?

— Не видела необходимости. И сейчас бы не стала, если бы не повышение.

Несколько секунд капитан что-то прикидывал, затем сделал знак Каору и Фудзите, отменяя атаку.

— Тебе следовало предупредить нас раньше.

— Возможности не было, Рюдзи-сан. На острове я по-прежнему намерена общаться с помощью надписей. Буду благодарна, если вы не станете сообщать о моём новом статусе окружающим.

— Почему? — подал голос Каору-кун.

— Это избавит меня от неприятностей.

— Кто ещё знает? — спросил Рюдзи-сан.

— Только мои близкие.

— Хорошо, — поморщился он. — Я понимаю причины твоих решений, обоих — и почему ты не хотела возвращать себе умение говорить, и почему всё-таки вернула. Мы, разумеется, будем молчать. Хотя должен заметить, что ты сильно рискуешь.

— Не хочу подводить команду.

— Будь уверена, мы это оценили.

Постольку, поскольку капитан приказал скрывать факт моей «говорливости», остальные сокомандники тоже о нём не распространялись. Я более чем уверена, что сам Рюдзи-сан доложил о происшедшем главе Глубины, тот его начальник и с точки зрения должности, и в качестве главы семьи. Впрочем, Саске-сама мог и раньше знать. Перед тем, как дать согласие на повышение, я посоветовалась с Кейтаро-сама и он, после некоторого колебания, одобрил мою идею.

Должно быть, недовольство нашим владыкой велико, если глава одной из семей осмеливается поступать наперекор его желаниям. А может, я ошибаюсь и принимаю желаемое за действительное. Кто такая Узумаки Кушина с точки зрения правителя? Одна из. Одна из множества химе клана. Одна из неплохих бойцов. Одна из тех, кто нарушил его планы (уверена, за долгую жизнь таких накопилось немало). Не стоит переоценивать собственную значимость, милочка.

Должность заместителя командира группы Глубины — это чин джонина. Хороший результат для восемнадцатилетней пигалицы. Впрочем, в мире, где шиноби одиннадцати лет от роду считается взрослым со всеми вытекающими правами и обязанностями, иные в моём возрасте скрытые деревни основывали. Сарутоби Хирузен в девятнадцать стал Хокаге. У нас в клане во время недавней войны два полковника успешно командовали своими подразделениями, одному двадцать, другому двадцать два было. В Глубине тоже хватает молодых да ранних, так что я не одна такая.

Требования к джонинам выше, знать и уметь они — мы — должны больше. К счастью, инструкторов хватало, причем внезапно выяснилось, что их даже больше, чем считают рядовые шиноби. У нас, оказывается, есть инструктор-менталист, инструктор по ведению следствия, проходят занятия по углубленному изучению разнообразных кеккей генкай, этикету, актерскому мастерству, ориентированию на местности, истории, генеалогии и десяткам других предметов. И нет, на занятиях присутствовали не только члены Глубины, обычных шиноби тоже хватает. Впрочем, что значит обычных? Группы маленькие, не больше пяти человек, и народ тёртый, опытный. Не новички.

— Ты о них не слышала, потому что тебе они не были нужны, — пояснил Рюдзи-сан. — Зачем обычному бойцу знать методики противостояния форсированному допросу в стационарных условиях? Он не владеет информацией, ради которой стоит тратить время на долгую учебу, пусть лучше лишний раз по макиваре поколотит или с сенсеем поспаррингуется. Умения выдержать полевой допрос ему более чем достаточно, так этому в школе учат.

Между прочим, Рио-сан, жених Мику, ходил на этикет.

Давали не столько теорию, сколько практику. Могли, например, посадить между двумя здоровенными лбами, орущими прямо в ухо и вовсю использующих яки, и дать решать задачу по математике. Решила, подошла к инструктору, а тот, не глядя на ответ, начинает задавать вопросы — сколько раз правый сосед сказал слово рыжий? Где спрятаны кунаи у левого, доставал ли он их? Тот факт, что науки психологии здесь не знают, ничуть не мешает местным успешно её развивать и использовать.

Закрывая тему с моим повышением, скажу, что изменения очень велики. Раньше я была чистым исполнителем, теперь требуется принимать решения, пусть на низовом уровне. Значит, надо разбираться в общей обстановке, понимать, каковы истинные интересы Водоворота. И каковы интересы отдельных его представителей, в первую очередь — Кейтаро-сама и непосредственного начальства.

В жизни как — либо ты занимаешься политикой, либо политика занимается тобой. Дура я была, считая иначе.

По праву рождения мне доступно многое. Почет, учителя, информация. Даже мои недоброжелатели готовы обсуждать со мной темы, которые они ни за что не станут затрагивать в присутствии членов младшей ветви. Потому что — кровь, потому что — своя. Несмотря на неоднозначную репутацию и демонстративное игнорирование светских условностей.

В то же время все нижестоящие для правителей клана есть ничто иное, чем пешки. Нас двигают по игральной доске, стараются поставить на удобную позицию-должность, подпереть ценных фигур менее значимыми, снять с доски, если можно выиграть качество или размен покажется выгодным. Таковы правила игры, одинаковые для всех миров.

Нам с главой повезло. Кейтаро-сама не держит подчинённых за марионеток и, прежде чем принять то или иное решение, учитывает их интересы. Молодой ещё, не проникся собственным величием, не нарастил броню цинизма должной толщины. Тем не менее, у него есть планы, в которых каждому из нас отведена своя роль, и эта роль должна быть сыграна.

— У вас красивый голос, Кушина-сан, — делает комплимент глава рода и просто молодой симпатичный мужчина. — Чувствуется, конечно, что вы давно им не пользовались. Связки ещё не пришли в норму?

— Это дело не одного года, Кейтаро-сама. Тем более что полноценно тренировать их нельзя.

— Да, подобный шаг был бы неразумным.

Сегодня он принимает меня в «Алой комнате». Переговорный зал, изготовленный по приказу нашего общего прадеда, чей каждый квадратный сантиметр площади густо покрыт печатями. Большая часть цепочек предназначена для препятствия подслушиванию и другим методам утечки сведений, укрепляющие тоже есть, равно как и очищающие, дублирующие контуры и с десятком других важных функций. Невероятно искусная работа, не уверена, что сейчас в клане найдётся мастер, способный её повторить.

— Знаете, Кушина-сан, с вами очень сложно иметь дело, — вздыхает Кейтаро-сама. — Что там за история с Саяко-химе? Зачем вы отослали ей швейную иголку и носок, набитый песком?

— Прошу простить, Кейтаро-сама, я не желала доставить вам неприятности, — я поклонилась под углом в сорок пять градусов, извиняясь.

— Ах, оставьте. Мне просто интересно, почему такой странный подарок и что он означает. Пожелание сидеть дома и вязать носки? Но зачем тогда песок? Некоторые дамы предполагают, что вы намекаете на фигуру Саяко-химе и её прическу. Хироши-сама так вовсе считает, будто вы сознательно вводите всех в заблуждение и издеваетесь над теми, кто присылает вам приглашения. Развейте мои сомнения, Кушина-сан, объяснитесь.

— Ничего сложного, Кейтаро-сама. Когда недовольство Узукаге-сама пало на меня, некоторые одноклассники, прежде выражавшие вслух восхищение, сочли возможным унизить бывшую любимицу учителей и лучшую ученицу в классе. Саяко-чан была одной из них. Её парта стояла прямо за моей, и она решила, что колоть меня иголкой очень забавно. Однажды после уроков я дождалась удобного момента, накинула ей на голову кусок ткани и как следует отходила набитым песком носком, так, что она стоять не могла.

Поэтому, когда я получила от неё приглашение на празднование дня рождения, мне показалось уместным припомнить ей тот случай.

— После вашего напоминания Саяко-химе заявила деду, что если вы придете на праздник, то она его покинет, — мрачно заметил глава. — Кушина-сан, следует оставить в прошлом детские обиды. С тех пор прошло много лет и сейчас обстоятельства совершенно иные.

— Как пожелает мой господин.

— Ваше демонстративное нежелание участвовать в жизни клана вызывает беспокойство, — продолжил Кейтаро-сама. — От представителя правящей ветви и возможного кандидата на высокий пост ждут совершенно иного поведения.

— Я выполняю свой долг, служа в Глубине. Уважения к тем, кто его не заслуживает, от меня ждать бессмысленно.

Полминуты мы бодались взглядами, затем мужчина устало потер переносицу.

— Кушина-сан, ваше игнорирование приёмов неприлично. Неприлично, понимаете?

— Некоторые я всё-таки посещаю.

— Один из десяти. Этого недостаточно.

— Всегда можно отговориться занятостью на службе, — отмахнулась я. — Кейтаро-сама, позвольте спросить, откуда внезапный интерес к моей персоне? В последний месяц я ощущаю повышенное внимание и не могу сказать, что оно приятно.

Он, конечно, прав, веду я себя нагло. И тому есть объяснение — недавно Рюдзи-сан обмолвился, что мой уровень вполне позволяет быть не заместителем, а капитаном собственной команды, только опыта надо поднабраться. Я, напомню, намерена выйти из состава Глубины и взять учебную команду, до выпуска моих будущих генинов остался всего год. Если мне сделают предложение снова пойти на повышение, отказаться будет сложно, практически невозможно. Значит, надо сделать так, чтобы предложения не последовало.

— Интерес естественен, — пожал плечами собеседник. — Вы слишком уверенно идете к S-рангу. Не всем это нравится. До войны в клане было двенадцать таких бойцов, сейчас, с учетом переаттестации, осталось пятеро. Мне уже поступило два предложения о браке с вами.

— Их не смущает моя репутация?

— Своей у них вовсе нет.

— Надеюсь, вы отказали?

— Разумеется. Это так, почву прощупывают.

Вопрос влияния. У кого больше сильных бойцов, хороших мастеров фуин, финансистов и чиновников в подчинении, тот и контролирует реальную политику деревни. Власть нынешнего Узукаге в значительной степени опиралась на авторитет и возможности шести S-ранговиков, прежде входивших в его ветвь. Теперь, после их гибели, ситуация изменилась. Другие ветви правящей семьи осмелели и намерены перераспределить доли властного пирога, ссылаясь на неудачные результаты войны. Узукаге, конечно же, сопротивляется.

Среди сверстников я считаюсь лучшей. С этим можно поспорить, пара-тройка ребят ничем мне не уступает, но молва решила именно так. Поэтому есть группировки, желающие помочь мне достичь максимального уровня, и есть группировки, желающие затормозить рост. С помощью беременности, например. Интересы клана пострадают? Ну так любым действиям всегда можно найти оправдание.

Не то чтобы я возражала против карьерного роста. Зачем же бороться с честолюбивыми порывами, наслаждаться ими надо, наслаждаться! Заманчиво было бы лет через десять-пятнадцать занять должность заместителя командира Глубины, начальника одного из отделов разведки или, скажем, заведующего особым больничным крылом. Выше меня вряд ли пустят, на том уровне идут хитрые игры, в которых прямолинейным особам вроде меня места нет. Конечно, я могу при необходимости лгать, изворачиваться… Но не моё это.

— Так вот, Кушина-сан, возвращаясь к теме разговора. Я надеюсь увидеть вас более общительной с равными по статусу родичами. Любить их вовсе не обязательно, достаточно продемонстрировать уважение и готовность к диалогу. От вас не ждут дружелюбия, оно никому не сдалось, от вас ждут понимания. В прошлом вы подвели клан своим неоднозначным решением, не стоит усугублять ситуацию и давать своим недругам лишнюю пищу для сплетен. Я понятно выразился?

— Да, Кейтаро-сама.

— Прекрасно. На следующей неделе Аой-доно даёт приём по случаю совершеннолетия правнука, буду рад перекинуться там с вами парой слов.

— Да, Кейтаро-сама.

Феодализм, приказы вышестоящих не обсуждаются.

По пути домой обдумывала прошедший разговор и в конце концов решила, что дела идут неплохо. Да, меня отругали, пожурили и выкрутили руки. Однако разнос проходил наедине, то есть без потери лица, и не сопровождался угрозами типа «это последнее предупреждение». Значит, глава не слишком сердит. К тому же сам разговор проходил в дружелюбном тоне и не сильно отличался от нашего обычного общения.

Ещё мне не понравился прозвучавший намёк на возможное повышение. Ещё одно, имею в виду. У меня есть определенные планы на будущее, и если у Кейтаро-сама тоже есть такие планы (а они наверняка наличествуют), то моим придётся потесниться. Не нарываться же на конфликт с главой собственного рода. Лучше подумать, куда он надеется меня пристроить. Чиновный аппарат службы приёма и выдачи миссий полностью подконтролен Узукаге, в разведке и дипломатии хозяйничают родичи из Зеленой ветви, медицину, сферу образования и, с недавних пор, Глубину подмяла под себя семья Куро. Что остается нам, Алым? То же, что и раньше — централизованная торговля печатями.

Надо бы с Юмико-самой пообщаться, она в этой кухне разбирается.

То, насколько крепки связи между Узушио и Конохой, доказывает один простой факт. У нас есть собственный квартал в закрытой части Листа. Вдумайтесь — профессиональные наёмники, матерые параноики пустили жить рядом с собой тех, кто не связан с ними крепкими родственными узами или договором присоединения. Сенджу, конечно, за нас поручились, но достаточно ли того?

Совместно пролитая кровь и общие деловые интересы держат нас в жесткой сцепке. Не всем такая ситуация нравится, кое-кому из аристократии клана хотелось бы побольше простора для манёвра, однако на данный момент разрыв с Листом даже самым безумным фантазёрам представляется невозможным.

Поэтому каждый месяц из Узушио на континент отправляется караван, везущий сотни разновидностей печатей. Огромные упаковки обычных взрывных, светошумовые оглушающие, пачки поменьше выпускающих отраву, маскировочных, барьерных, нанесенных на бумагу, броню или крепкие деревянные пластинки, бытовых, лечебных… Клан скупает изделия у мастеров — или простых Узумаки, не чурающихся подработки, — делает накрутку процентов в триста и обеспечивает доставку заказчику или в укрепленные филиалы, разбросанные по континенту. Можно, конечно, торговать и самому, некоторые так и делают, только зачем? Намного удобнее работать на острове под защитой, поручив реализацию опытным людям с налаженной сетью.

Сопровождать очередной караван отправили, в числе трех, и нашу команду. В мирное время охрану стратегических грузов обычным чунинам не поручают, этим занимается Глубина. Во время войны — всякое бывало.

— Коноха разделена на две части, — пояснял Рюдзи-сан, подходя к воротам деревни. — Общую, в которой живут ремесленники, бесклановые шиноби, расположены гостиницы для заказчиков и стоят всякие магазины и лавочки. И клановые кварталы, попасть в которые можно только по специальному разрешению. Вторая часть отделена от первой внутренней стеной, охранным периметром нашей работы и сетью полигонов, на которых тренируются учебные команды.

— Постороннему не попасть.

— Именно, — командир в который раз задержал взгляд на висящих в воздухе кандзи, оставшиеся вслед за движением моей кисти. — Доступ запрещен, нарушителей казнят.

— Как пройдем мы?

— Печати доставляются не через главные ворота, единственные, в которые позволен вход посторонним. У Узумаки есть отдельный проход. Нас там встретят.

Ближайшие шиноби нет-нет, и косились на мои реплики. Нервничают с непривычки. У них в голове не укладывается, что выжигание печатей в воздухе можно использовать не для боевых целей, а сугубо утилитарно.

После того случая с экстренным открытием шестых Врат мне пришлось много времени уделять различным медицинским процедурам, медитации и восстановлению разрушенной кейракукей. Как следствие, контроль повысился и достиг невиданных прежде высот. С новыми возможностями освоить навык создания печати без материального носителя оказалось не так уж и сложно, так что теперь я имею возможность эпатировать окружающих, чем и занимаюсь с удовольствием.

Мастерство в фуин? Нет, пока — нет. Хотя отдельные аспекты вполне доведены до должного уровня.

Посольский квартал нашего клана располагался между кварталами Сенджу и Абураме. Когда деревня только основывалась, взаимное недоверие было ещё велико, и вассалы Сенджу и Учих предпочитали кучковаться рядом со своими патронами. Потом появились Хьюга, другие нейтралы, совместное участие в войнах тоже перекроило карту союзов, однако меняться земельными участками никто не стал. Жуководы в свое время считались сильнейшими из союзников Сенджу, их соседство рядом с нами вполне естественно.

Встречал нас и принимал груз Ямада-сама, второе лицо в посольстве.

— Всё точно! — наконец, объявил он, сворачивая длинный лист описи. — Несите в хранилище. Кавада-сан, обратный груз пока что не готов, вам придется задержаться примерно дней на пять.

— Не вижу сложностей, — откликнулся назначенный командиром всего отряда джонин. — Мы не ограничены во времени. Нам разместиться там же, где и всегда?

— Да, Тошики-кун вас проводит.

О, моя первая любовь! Когда-то мы с Тошики-куном часто играли вместе и дружили, потом родители запретили ему со мной общаться. Разлучили, блин, любящие сердца. Давно о нём не слышала, а вон он, оказывается, где.

— Прошу пройти за мной, — слегка поклонился парень.

Нас разместили в гостевых домиках. Постоянно в Конохе проживало около двадцати Узумаки, еще два десятка то появлялись, то исчезали, так что свободных помещений нашлось много. Здесь имелась общая баня, но я ограничилась тем, что поплескалась в бочке с нагретой водой и добрела до местной столовки, где добрые поварихи накормили меня ужином. Так день и закончился, потому что я, как и остальные сенсоры, после дороги устала и пошла спать.

Следующее утро началось с поздней побудки, обязательной тренировки и ряда бесед, не слишком приятных. В столовой сидела и завтракала Йоко-химе, джинчуурики Девятихвостого. Плечи невольно передернулись от омерзения, стоило ощутить несущую отголоски боли яростно-ядовитую чакру.

Мы никогда не были подругами, в детстве у нас сложился разный круг общения, но, разумеется, друг друга знали. После той неприятной истории назначенная вместо меня Йоко-химе переехала в Коноху и в Узушио не появлялась. Изредка я вспоминала её — нельзя не думать о человеке, принявшем на себя твою судьбу. Фантазировала, какой она стала. Сейчас смотрела и понимала, что реальность в очередной раз опровергла мои ожидания и красивая девушка напротив совсем непохожа на ту, что я себе представляла.

Да и она, кажется, ожидала увидеть нечто иное.

— Давно не виделись, Кушина-чан, — вежливо, нейтральным тоном произнесла она.

— Десять лет, Йоко-чан.

Она чуть дернулась, глядя на повисшие в воздухе кандзи, и я мысленно засчитала себе очко. Вообще-то противостояние мне не нужно, врагов и так хватает, однако, чувствую, не уживемся мы рядом.

— Позволь поздравить тебя с повышением. Стать джонином в столь юном возрасте весьма почётно.

— Благодарю за добрые слова. Должна также выразить свое восхищение — до нас дошли слухи о твоих подвигах в схватках с Ивой.

— О, наверняка они преувеличены!

— Почему же? Разве не ты уничтожила отряд Сакамото «Железного»? Победа, достойная восхищения!

— Я всего лишь помогала старшим товарищам. Тот бой был чем-то похож на схватку твоего отряда с командой Хосигаки Катсуро-сама.

Мы обменялись ещё несколькими комплиментами, давая понять, что следили за судьбой друг друга. Ну, с моей стороны интерес объясним, а ей-то зачем? Неужто простое любопытство?

— Ты участвовала в поимке Четыреххвостого? — Йоко-чан перешла к недавним событиям. — Лист послал сразу десять команд. Крайне удачно, что он возродился не на Узушио, а в стране Огня, не находишь?

— Биджу возрождаются вблизи от места своей гибели, но на определенном расстоянии, — написала я общеизвестную истину. — Нет, меня там не было. Выполняла другую миссию.

— Жаль. Уверена, ты не отказалась бы повторить свой подвиг.

— Одного раза хватило более чем достаточно. И в любом случае — мне бы не позволили уничтожить тварь окончательно.

— Ну, скажешь тоже, Кушина-чан, — хихикнула собеседница, прикрыв ладошкой рот. — Это не удалось даже Рикудо Саннину!

— Великий Мудрец известен своим милосердием. В данном случае — излишним.

Мы миленько болтали, не обращая внимания на жмущуюся к стенкам прислугу. Непонятно, с чего они волнуются, яки же никто не выпускает. Тем не менее, соклановцы торопились покинуть столовку и даже пришедшие в одном со мной караване бойцы Глубины посматривали настороженно, излишне быстро работая палочками. Словно находились в обществе двух шипящих змей.

Кстати, надо бы с Орочимару познакомиться, да и с остальными учениками Сарутоби-доно. В будущем пригодится.

Идиллия закончилась с появлением Мито-сама. Старейшина клана Узумаки и бывшая регент клана Сенджу вошла в столовую плавно и неотвратимо, словно заходящий в порт броненосец, мгновенно наполнив её своим присутствием и невербально показывая всем, кто здесь главный. В принципе, никто и не сомневался. Но до чего же быстро ей доложили!

— Кушина-чан, — наши взгляды на пару секунд встретились и с металлическим скрежетом разошлись. — Рада видеть тебя в Конохе. Наконец-то ты до нас добралась!

— Раньше не была уверена, что это путешествие пойдёт мне на пользу, Мито-сама, — с поклоном ответила я.

— Совершенно напрасно, Кушина-чан. Поверь, Коноха способна стать домом каждому, кто приходит сюда с открытым сердцем и чистыми помыслами!

— Да, я много слышала о Листе и буду счастлива изучить деревню своими глазами.

— С удовольствием отвечу на твои вопросы, — ласково улыбнулась женщина. — Йоко-чан, ты не забыла о Минато-куне?

— Ох! — всплеснула руками Йоко. — Как я могла! Прошу прощения, Кушина-чан, у нас ещё будет время поговорить.

Уколола-таки напоследок.

Общаться на виду у десятков посторонних глаз Мито-сама не пожелала. Она провела меня в небольшое помещение в центре дворцового комплекса, судя по всему, её личный кабинет или нечто вроде того. Если верно предположение, что убранство комнаты отражает характер владельца, то интересы у Мито-самы очень разнообразные. Печати, везде печати, а между ними трактаты о политике, истории, географии и экономике, на полочке стоит подставка с длинным мечом в потертых ножнах, рядом рассыпана в кажущемся беспорядке коллекция полудрагоценных камней. В шкафчике за герметичными дверцами виднеются ряды флакончиков с неизвестными веществами — может, духи, может, яды. В уголке заброшено рукоделие с неоконченным узором, вдоль окошка выстроились горшочки с бонсаем, на столе лежит пачка рисунков, судя по стилю, написанных одной рукой.

Перед массивным столом стояли два кресла, выполненных в вычурном западном стиле. Мито-сама указала мне на одно из них, сама села в свое, уместила руки на подлокотниках. Вот теперь поговорим всерьёз.

— Я действительно была удивлена, увидев тебя здесь, — начала старейшина. — Мне казалось, ты всеми силами станешь избегать Конохи.

— Наоборот, я давно хотела посетить Лист. Раньше не получалось.

— Вот как? И чего же ты хотела увидеть в гакуре?

— Ничего конкретного. Просто хочу понять, как шиноби, принадлежащие к разным кланам, уживаются вместе.

Пожилая женщина, лицо которой всё ещё хранило следы былой красоты, улыбнулась уголками губ. До глаз улыбка не дошла.

— С трудом. Хотя наличие общих врагов остужает самые горячие головы. — Она откинулась назад, оперевшись затылком на спинку кресла. — Кланы пекутся только о своих интересах, Хирузен-сама пользуется каждой возможностью укрепить личную власть, старейшина Шимура мутит непонятные делишки. Чтобы понять, почему они не передрались между собой, нужно наблюдать за ними годами.

Я пожала плечами.

— Тогда просто отдохну, посмотрю на новые лица. Много слышала восторженных слов о команде вашей внучки, Цунадэ-самы. Надеюсь быть ей представленной.

— Сейчас она в госпитале, познакомитесь вечером. Как здоровье уважаемого Кейтаро-доно?

— Господин вполне благополучен и уверенно ведет дела рода, благодарю. Мы счастливы ощущать его заботу. Осмелюсь спросить о вашем самочувствии, Мито-сама?

— Оно не плохо, учитывая, сколько лет я носила в себе Девятихвостого, — произнося эту фразу, она внимательно вглядывалась мне в лицо. — После извлечения биджу джинчуурики почти всегда умирает. К счастью, Узумаки отличаются телесной крепостью, а Цунадэ-чан — прекрасный медик.

Однако даже она не смогла починить разодранную чакросистему. Насколько я вижу, кейракукей у Мито-самы фактически нет, поэтому процессы старения идут в ускоренном темпе, даром, что очаг цел. Сейчас женщина стареет со скоростью обычного человека, вдобавок вылезают болячки, последствия залеченных травм. Ирьенины тут бессильны.

Максимум — год.

— Таланты Цунадэ-химе достойны восхищения.

— Она входит в тройку лучших медиков Конохи, наряду с Хьюга Харимой и Учиха Ёси, правда, последний не практикует за пределами своего клана, — спокойно заметила Мито-сама. — Уверена, вы найдете общие темы для разговора.

— Не знала, что среди Учиха есть хорошие ирьенины.

— Их немного, но в области лечения заболеваний глаз они лучшие. Если бы ты жила в Конохе, то разбиралась бы в подобных тонкостях.

Вот оно. Кажется, мы переходим к тому, ради чего она меня позвала. Я уж беспокоиться начала — Мито-сама намного выше меня по социальному статусу, могущественнее, опытнее, и вдруг такой мирный приём. Беседуем с минимальным соблюдением протокола, без жестких ограничений высокого стиля, отпускаемые в мой адрес оскорбления завуалированы и в них не чувствуется внутреннего огонька. При первой встрече-знакомстве с Кейтаро-самой напряжение чувствовалось куда как сильнее. Правда, тогда у меня репутация была совсем плохая, не то, что сейчас, и поддержки не было абсолютно. От той встречи многое зависело. А чем мне грозят испорченные отношения с Мито-самой? Да, в принципе, ничем.

Мы не равны. Но, если я не устрою какой-нибудь феерической глупости, навредить мне она не сможет.

— Я не жила в Конохе, — согласно наклонила я голову, продолжая писать. — Меня это радует.

Старейшина наклонилась вперед, заглядывая мне в лицо.

— Не понимаю. Как ты могла отказаться? Как?

Последний вопрос она прошептала еле слышно. Я не шевелилась, сидела в кресле, не опуская глаз. Что тут ответить? Что менталитет разный? Для неё благо клана превыше всего, а воля повелителя священна, для меня же… С первым я готова согласиться, пусть и понимаю благо совершенно иначе. Восхищения перед Узукаге вовсе не испытываю, хотя и отношусь с уважением, как к матерому интригану и правителю. Беспрекословного повиновения приказам нет и в помине.

Что ей сказать? Я бы согласилась, предложи мне разменять жизнь на жизнь. Уничтожить биджу, умерев самой. Это правильно, это приемлемая цена за избавление мира от гадины. Но держать его внутри себя? Ни. За. Что.

Она меня не поймёт.

Взгляда я не опустила и, должно быть, Мито-сама почувствовала мою уверенность в собственной правоте, потому что обессилено откинулась в кресле назад. Всё-таки она стара. Продолжать разговор бессмысленно — то, что хотела сказать, она сказала, её скрытый намёк не общаться с Йоко-чан я поняла, равно как и не высказанное вслух желание покинуть Коноху побыстрее. Не волнуйтесь, Мито-сама, я не намерена доставлять вам проблем.

— С вашего позволения, Мито-сама, я вас покину. Скоро уходить, а деревня большая.

— Конечно, Кушина-чан, — на меня снова смотрела аристократка, умеющая держать лицо в любых ситуациях. — Я тебя больше не задерживаю. Постарайся провести время с пользой.

Очень правильное пожелание.

Коноха хоть и называется деревней, в реальности представляет собой хорошо укрепленный город с многочисленным населением. Тысяч под сто, наверное, или даже больше. Примерно половину жителей составляют клановые, остальные — бесклановые шиноби, ремесленники, купцы, обслуживающий персонал, певички из чайных домиков и тому подобные личности.

Видом на жительство дорожат. Чтобы переехать в Лист, требуется поручительство уважаемого гражданина, и желательно не одного, затем новичка в обязательном порядке проверяют Учихи и, подозреваю, Яманака. Если проверка пройдена успешно, переселенец получает бумагу-дозволение и опознавательный знак, который он обязан везде носить с собой. У бесклановых шиноби таким знаком является хитай-ате, все остальные довольствуются медальоном с встроенной фуин-печатью. По сравнению с другими городами и весями страны Огня Лист сказочно безопасен, тут ни бандитов, ни феодалов-самодуров, ни прочих привычных опасностей. Фактически единственное, что может угрожать простолюдинам, это подгулявший шиноби, но они, как правило, дома не гадят.

Входить на территорию закрытой части имеют право далеко не все. Например, если крохотный клан Като заключил договор с торговцем, обязав того привозить по утрам шесть литров молока в квартал, то сначала представитель клана идет в канцелярию Хокаге, согласовывает маршрут, затем власти вызывают молочника и вносят изменения в настройки знака. Отклоняться от маршрута запрещено. Кланы не любят, когда возле границ их земель отираются посторонние, на первый раз накажут, во второй могут казнить.

По сравнению с тихими и мрачноватыми улицами запретной части, общественная прямо-таки кишела жизнью. Народ ходил веселый и какой-то расслабленный, что ли. Грабителей и воришек нет, за порядком следят Учихи, лавки ломятся от разнообразных товаров со всего света, кафешки забиты отдыхающими — так чего ж не расслабиться? Цены в большинстве заведений кусаются, но местные знают, где можно поесть и вкусно, и недорого.

Львиная доля сферы услуг принадлежит кланам. Медицину и бани подгребли под себя Сенджу, аптеки и кафе на центральных улицах принадлежат триаде Нара-Акимичи-Яманака, немногочисленные игорные заведения и театр контролируют Учиха, весь чай, поставляемый в деревню, принадлежит Хьюга. Родственники Сарутоби тоже себя не забывают, как и Утатане, и Митокадо. Бесклановые если и владеют чем-то, то не на козырных местах и вскладчину. Положение не изменится до тех пор, пока кланы не перестанут быть основной ударной силой деревни, а в обозримом будущем такого не произойдёт. Хотя, если исходить из канона, Третий приложит массу усилий, чтобы ограничить их влияние, и частично добьётся успеха.

Осмотр достопримечательностей, по большей части состоящих из административных зданий и памятных табличек на площадях, занял всего два часа. Гигантских голов, вроде бы нарисованных в манге, нигде нет. Скорее всего автор, как и большинство японцев, наслаждался полученным после поражения во Второй Мировой комплексом неполноценности, вот и впихнул символику новых хозяев в свое творение. Не, без проводника здесь делать нечего. Только где его найти? Команда отсыпается, другие Узумаки наверняка уже в курсе моих с Йоко-чан непростых отношений и разумно хотят держаться подальше от ссор аристократов.

Размышлениям я предавалась, сидя на веранде небольшого кафе. Заодно бессовестно подслушивала болтовню соседей, составляя картину общества, разглядывала прохожих, пытаясь определить, кто есть кто. Очень много приезжих, причем многие носят символику божков-покровителей торговли. Мимо проскакал одетый в зеленое обтягивающее трико чудик, с бородой, густыми бровями и прической под горшок. Он громко орал о том, что сила Юности поможет ему. Я с сомнением посмотрела на пироженку, принюхалась — вроде свежее. Судя по внешности и специфической системе циркуляции, неизвестный принадлежит к Ри ичизоку, небольшому клану мастеров тайдзюцу. Ну, психические отклонения в среде шиноби не редкость, пусть им родственники занимаются.

Солнце стояло высоко, утренние разговоры и прогулка не заняли много времени. В большую часть мест, которые я хотела бы осмотреть, меня не пустят. В госпитале запрещен проход посторонних дальше первого этажа и приёмного покоя, в администрацию и архив вход только по пропускам, полигоны для тренировок шиноби уровня чунина и выше тем более закрыты от зевак. Остановила полицейского, осведомилась, как поживает Нобору-сама и где он сейчас пребывает. Оказалось, наследник клана Учиха находится в деревне. Передала ему привет.

Несвятая троица

Как я и надеялась, тем же вечером мне пришло письмо от Нобору-сама с приглашением посетить клан Учиха. Очень хорошо.

Великий клан есть великий клан, у него всегда есть отличные от чужих интересы, которые он намерен отстаивать. Поэтому красноглазые обречены конфликтовать с властями Конохи. Иногда в мелочах, иногда в принципиальных вопросах, но противостояние неизбежно. Разница в формах, принимаемых им, и в накале страстей.

Узумаки в последнее время Листу не доверяют. Мы оценили и тот факт, что в течение войны почти не видели подкреплений, и тот, что в отражении штурма острова участвовали только союзники из Сенджу и Учих. Причем если приход Сенджу был ожидаем, то появление отряда носителей шарингана многих заставило задуматься и, скажем так, пересмотреть приоритеты. В авангарде сторонников изменений стоит, разумеется, молодежь, в лице главы нашей семьи и нового руководителя Глубины (по сравнению с другими старейшинами Саске-сама довольно молод, ему в районе сорока).

Поэтому я здесь. Неофициальный личный посланник сразу двух семей, от которого требуется дать понять верхушке Учиха, что на острове есть силы, готовые к разговору. Не более, но и не менее. Вот послезавтра этим и займемся, ну асегодня — ужин и знакомство с Принцессой Слизней. Честно, я бы за такую кликуху обиделась, а Цунадэ гордится.

Небольшой прием «для своих», организованный Мито-сама, посетили немногие. Официальный глава посольства Цуруги-сама, Йоко-чан, Ямада-сама представляли хозяев, от Сенджу присутствовали Мито-сама и Цунадэ-химе и вдобавок позвали пятерых членов правящей ветви, приведших караван в деревню. Парадоксальная ситуация: в посольстве Узумаки хозяйкой приема является вдова главы клана Сенджу, а сами Узумаки выступают в качестве гостей. Но вот такие у нас отношения.

Кимоно в печати у меня было, прическу сделали клоны. Час возни, и я мелкими шажочками, опустив глаза и благовоспитанно сложив ручки на бедрах, направилась в банкетный зал. Шокированный взгляд встреченного по пути Фудзиты-куна долго буравил мне спину — такой он меня ещё не видел.

Началась гулянка стандартно. Меня встретили, провели в зал, представили тем, кого я не знаю, указали место за столом и оставили наедине с Кавадой-саном, от которого я тут же отделалась. Он хороший человек и прекрасный шиноби, однако на сегодня у меня малость иные планы. Те самые, которые сейчас стоят у столика с напитками, приманивая мужской контингент открытым декольте.

Мне безумно хотелось спросить, как она с такими дойками умудряется сражаться, но такие вопросы на трезвую голову не задают. Поэтому ограничилась упоминанием о принятом с подачи Цунадэ законе по обязательному включению ирьенина в состав учебных команд. Спросила, как успехи, хорошо ли закон действует.

— Как, как, — фыркнула принцесса. — Никак. В перворанговых командах требование выполняют, если оно не противоречит политическим замыслам, в командах второго ранга полевые ирьенины есть примерно в половине. У третьего ранга не всегда аптечки есть.

— Учебные команды делятся на ранги? — непонимающе нахмурилась я.

На Узушио все учатся в одной школе, хотя программы у классов немного различаются. После выпуска никакой сегрегации нет. Да, конечно, за детьми из правящей ветви присматривают особо, как за носителями ценного генома и будущей элитой, но делить команды на категории? Официально?

— У вас это не практикуется, — подтвердила Цунадэ-химе. — А у нас… После высоких потерь во время войны главы кланов потребовали от Хокаге-сама особого статуса для команд, в которых состоят их наследники. Обсуждали долго, в конечном итоге, пришли к нынешней системе. Первый ранг — дети из правящих семей, второй ранг — почти все клановые и лучшие из бесклановых. Сами понимаете, что остается в последней категории.

— Слабаки.

— Смазка для кунаев, шиноби только по названию, — горько скривила губы Сенджу. — Их учат на базовом уровне пользоваться чакрой и сразу выпихивают в поле, где они гибнут на первой же миссии.

— Смысл?

— Некоторые всё-таки выживают. А цены на миссии у нас самые низкие во всех великих деревнях.

Иными словами, Коноха демпингует. Берется за любые задания, отнимая деньги у конкурентов. Сначала готовит множество дешевых команд, вкладываясь в них по минимуму, затем отправляет их на простые миссии С-ранга. Выжили на первых двух-трех заданиях — Лист, считай, затраты на учебу отбил. Сами новички приобрели кое-какой опыт, особо везучие через пару-тройку лет уже представляют собой нечто пристойное. Плюс захват рынков, плюс создание впечатления о многочисленности шиноби деревни.

Если же полуобученного недогенина убили в самом начале карьеры — тоже не беда. Особой ценности он не представлял, крестьянки страны Огня ещё нарожают.

— Листья опадают, но дерево стоит нерушимо.

— Точно! — отсалютовала мне чашей Цунадэ. — Именно так это и называют.

— Давайте присядем где-нибудь, — предложила я, желая избавиться от неприятного чувства пристального взгляда между лопатками и словно случайно пряча пару бутыльков в рукаве. — Пообщаемся в тишине.

— Прекрасная идея! — горячо одобрила Сенджу, косясь в сторону бабки.

Второй этаж дворца опоясывал широкий балкон, на котором мы с удобством устроились. Чуточку хамский с нашей стороны поступок, игнорировать хозяев нельзя, но со мной внучка хозяйки и мы вместе вроде как решили не мозолить остальным глаза. Пристроились возле маленького столика, выставили на него бутылёчки с прихваченной закуской и принялись болтать «за жизнь».

— В войну мы потеряли треть клана, — пришел мой черед откровенничать. — Гибли в первую очередь бойцы, мужчины и женщины во взрослом детородном возрасте. Со страхом ждём следующей.

— Вы тоже не верите в долгий мир? — кивнула Цунаде.

— Мы видим, как наши враги готовятся к войне.

— Опять смерти.

Принцесса Сенджу старше меня на двадцать лет, потерь в её жизни было намного больше. Оба деда, родители, брат, женихи — причем Като Дана она выбрала сама — простые соклановцы. Удивительно не то, что она квасит, удивительно, что не спилась.

— По крайней мере, наши дети останутся под защитой, — продолжила женщина. — Штурмом Коноху не взять. Если бы ещё возраст отправки на фронт оставили прежний, тринадцать лет, то вообще было бы замечательно.

— Я слышала, во время войны урезали практику?

Сенджу фыркнула.

— Перед замирением на фронт отправляли после полугодичного слаживания. Нас спасало только то, что у противника ситуация была не лучше.

— У нас до таких ужасов не доходило, — признала я. — Детей против взрослых не бросали. Нам помогало качественное превосходство — раненых в половине случаев успевали спрятать в стазис-свитке и лечить позднее в стационаре. Правда, хороших ирьенинов мало.

— На фронте за свитки дрались, — мрачно сказала Цунаде, со стуком ставя на столик только что опустошённую чашу. — В прямом смысле. Друг друга на дуэли вызывали, несколько случаев убийств связаны с кражей печатей. Спрос дичайший, мастеров нет. Вы знакомы с Джирайей?

— Не имею чести.

— Это мой сокомандник, весьма неплох в фуин. После смерти моего брата Мито-сама стала давать ему уроки — чтобы рядом с химе клана Сенджу постоянно был кто-то, способный создать печать стазиса.

— У него получается?

— Да. Он идиот, но талантливый.

— Я слышала о его странных увлечениях…

— Извращенец и любитель подглядывать за голыми девушками, — припечатала Цунадэ. — Всё верно. Притом он очень умён, и если бы направил свои мозги в нужное русло, добился бы многого.

— Честно говоря, едя сюда, я надеялась познакомиться с другим вашим сокомандником, — призналась я.

— Орочимару? Чем же он вас привлек?

— Своей работой по регенерации утраченных органов. Нестандартный подход.

— Он её забросил. Получил нужные данные и переключился на другие темы, скотина такая, — вздохнула Сенджу и тут же вскинулась. — Эй! А откуда вы о ней вообще знаете?!

— Нанами-чан проходила в вашем госпитале практику. Её пускали в архив.

— Это такая смешливая девчушка? Помню её.

— Уже не девчушка. Вышла замуж.

Вовремя остановилась и не стала писать, что ребенку Нанами-чан недавно год исполнился. Для Сенджу это больная тема. Про Цунаде-химе шепчутся, называя бесплодной, но это не совсем верно — дети у неё в теории могут быть. Беда в том, что шанс рождения здорового ребенка, не урода, ничтожно мал, и никакие ухищрения повысить его не могут. Акено-сенсей как-то обмолвился, что принцесса пыталась рожать дважды и дважды вынужденно прерывала беременность.

— Привет ей передавайте. А насчет Орочимару — приходите завтра в госпиталь, я вас познакомлю. Он как раз сейчас занимается чем-то непонятным, но связанным с печатями, так что поможете друг другу.

— С удовольствием воспользуюсь вашим предложением. Во сколько приходить?

— В начале часа змеи.

Болтали мы примерно полтора часа, пока на террасу не вышла Мито-сама и не погнала нас в общий зал. Жаль, Цунаде-сама оказалась интересной собеседницей. Причем и в профессиональном плане, и в личном. Она не гнушалась вести у себя в госпитале курсы повышения квалификации для ирьенинов и очень хорошо объясняла непонятные моменты, приводя многочисленные примеры из собственного опыта. Я многое для себя почерпнула, надеюсь, она получила не меньшее удовольствие от общения. В Сенджу чувствовался какой-то надлом, жизнь у неё складывалась не очень, однако впечатления опустившейся алкоголички она не производила и удары судьбы принимала с достоинством.

Приятное знакомство.

О своём обещании Сенджу-химе не забыла, на проходной меня ждали пропуск и сопровождающий. Симпатичный ирьенин, мой ровесник из Хьюга, в полном соответствии с этикетом поприветствовал высокородную гостью, выразил сожаление, что глава госпиталя занята на плановой операции и предложил себя в качестве экскурсовода. Отказываться, разумеется, я не стала.

Госпиталь Конохи создавался в первую очередь как учреждение, призванное лечить шиноби и возвращать их в строй. Мелочами вроде простуды здесь не занимаются, на то есть клановые ирьенины. Впрочем, если простуда застарелая и угрожает боеспособности, её вылечат. Для гражданских и бесклановых есть коммерческое отделение, причем существует оно, кажется, с целью тренировки начинающих врачей — в графике дежурств фигурировали сплошные С-ранги. Деньги для них вторичны, поэтому цены относительно низкие.

Свой путь будущие ирьенины начинают с курсов для начинающих, даже те, у кого бабушки-дедушки латали раненых и кормили их пилюльками. На курсах даётся стандарт, там же происходит предварительная сортировка на полевых врачей и специалистов. Полевиков, как и у нас, намного больше, там особые знания не требуются, в госпитальных же ирьенинов отбирают лучших и дрючат их всерьёз. Не справился, не выдерживаешь темпа? Твои проблемы, ищи себе другой хлеб. После получения С-ранга давление спадает, врач считается полноценным специалистом и его уже не надо учить, он должен учиться сам. Или не учиться, его право.

Те, кто усердно трудится, за счёт опыта растут в рангах. Даже если им не хватает мощности очага или кейракукей неспособна к тонким манипуляциям, В-ранг они достигнут точно. Фуин поможет, или найдут свою нишу, где недостатки системы циркуляции не будут особо мешать. Вот чтобы перейти ещё выше, простого усердия недостаточно. Для А-ранга требуются и врожденные данные, и творческая жилка, потому что звание присваивается за личные разработки. Количество учеников тоже имеет значение, например, своё повышение Цунаде заслужила, организовав те самые курсы и воспитав плеяду знающих медиков.

Средства на содержание госпиталя поступают из разных источников. За лечение Анбу и ряда ценных мастеров платит казна, за клановых платят кланы, и все остальные, начиная от приезжих и заканчивая бесклановыми, платят сами за себя. Не так давно появилась страховка — один из крупнейших банков страны Огня, получивший разрешение открыть филиал в скрытой деревне, предлагает эту услугу. Она не пользуется особой популярностью, очень уж взносы большие. Кроме того, существует небольшой налог, накладываемый на ряд миссий, и ещё администрация время от времени выделяет финансирование под отдельные проекты.

По моим впечатлениям, как госпиталь, так и его работники не бедствуют. В деньгах не купаются, но и не бедняки. Во всяком случае, мебель в палатах не обшарпанная, бельё на кроватях без дырок, а встреченные медсестры и врачи одеты в чистые балахоны.

Вопрос в том, насколько их услуги доступны населению.

— Цены низки, Узумаки-химе, — заверил меня Хьюга-дзин. — К тому же во многих случаях госпиталь предоставляет отсрочку. Конечно, никто не станет приращивать оторванную ногу бесклановому генину, его проще перепрофилировать на другую деятельность, но уже чунину мы готовы пойти навстречу.

Сомнительно что-то. Общественная мораль здесь очень жесткая, спасение утопающих — дело рук самих утопающих и немногочисленных близких. Вкладываются только в тех, от кого гарантированно получат прибыль, а таких мало. Отсюда, кстати, фанатичная приверженность своему клану и деревне, которые дают хоть какую-то защиту и социальные гарантии. Знание того факта, что после твоей смерти твой ребенок попадет в приют, а не будет вышвырнут из дома на улицу или продан работорговцам, чертовски хорошо стимулирует верность.

Жестокий мир. То, что в первой моей жизни считалось нормой, здесь сочтут невероятным благом и запредельным милосердием.

Госпиталь меня впечатлил. Большая структура, намного больше, чем у нас, и сложнее. Экскурсия заняла примерно час, за это время мы «по верхам» осмотрели все отделения с открытым допуском — туда, где лечатся Анбу, посторонних, разумеется, не пускают — и я могла оценить качество работы. Очень разумно всё устроено, чувствуется старая школа и долгий опыт. Поэтому в словах восхищения, обращённых к Цунаде-сама, не содержалось ни капли лжи, и она вроде бы это почувствовала.

— Не надо нас хвалить, мы этого не заслуживаем, — помахала в воздухе рукой гениальный медик. — Со стороны не видать, но проблем у госпиталя выше крыши. Мы их, конечно, решаем, только не всегда успешно. Давайте лучше я вас наконец-то познакомлю. Узумаки Кушина-химе, моя дальняя родственница из клана Узумаки и неплохой ирьенин, прибывшая в Коноху по делам службы. Орочимару-сан, мой товарищ по команде, талантливый ученый и обладатель самого мерзкого характера из мне известных.

— Ку-ку-ку, Цунаде-чан, ты преувеличиваешь.

У него действительно очень необычная манера смеяться. Смех грудной, глубокий, чем-то похожий на совиное уханье с лёгкими шипящими нотками, при первых звуках в голове мгновенно появляются непристойные мысли. Длинные волосы, белоснежная кожа, изящные руки с длинными пальцами — по местным канонам аристократической красоты, Орочимару-сан совершенен. В сочетании с мозгами и убойной харизмой, его внешность должна действовать на женщин крышесносяще.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, Орочимару-сама.

— Взаимно, Кушина-химе. Надолго прибыли в Коноху?

— Примерно дней на пять, вернусь на Узушио с караваном. Хотелось бы задержаться подольше, но не получится.

Своим представлением Цунаде-сама задала неформальный тон, так что общались мы без лишних формальностей. К тому же все трое были медиками, а это своеобразная каста-над-кастами, чьи представители объединены циничным мировоззрением и уверенностью в дебилизме окружающих. Статус у нас тоже примерно одинаковый. Орочимару-сама является последним представителем, и, следовательно, главой небольшого клана, некогда дружного Сарутоби, и одним из высших офицеров Листа, то есть положение его примерно равно моему и лишь на ступень ниже Цунаде-химе. Но постольку, поскольку она задает тон в разговоре…

На вопросы он отвечал охотно, впрочем, взвешивая каждое слово. Узумаки и Коноха, даром что союзники, стратегическими секретами не обменивались. Дружба дружбой, а табачок врозь. К счастью, медицинская сфера имела меньше ограничений, чем разработки в области нин или ген, и до тех пор, пока госпиталем рулят Сенджу, иначе не станет.

Получив нужные пояснения, мной овладели благодушие и любовь к миру. Моя специализация — очаг, диссертацию стану писать по нему. Тема сложная. Очаг обладает двойственной природой, как материальной, так и энергетической, ведь по сути это орган, в котором происходит трансформация собранной организмом энергии в более приемлемый для использования вид. Орочимару-сама больше интересуется другой областью, внешней кейракукей и проблемами её усиления, однако выдал несколько перспективных идей, которыми стоит заняться. Сам он их не разрабатывал, а мне пригодятся.

Знания ценятся высоко, так что я сочла необходимым за сведения отблагодарить. В манге Орочимару вроде бы создал некую печать, дублирующую магистральные каналы системы циркуляции, а у меня как раз есть личные разработки в смежной области. Придумала, когда искала способы снизить повреждения от открытия врат Хачимон. Имею право делать с ними, что захочу, хотя у старейшин клана может быть иное мнение и лучше бы им остаться в неведении.

— Ваш способ абсолютно неприемлем! — ругалась я спустя полтора часа. — Кто так делает? Смертность достигнет девяноста процентов! Последовательное чередование этапов, плавный переход!

— Наоборот, срок надо сокращать, пока организм не исчерпал все ресурсы! — шипел в ответ Змей. — Вы представляете себе, сколько чакры уходит на проращивание одного канала-дубля? И всё это время иммунная система без подпитки пытается вернуть организм в прежнее состояние!

— Так положите пациента в стационарный накопитель!

— Где вы найдете нужной мощности?! Это медицинская чакра, их больше, чем на тысячу единиц просто не бывает! А надо, если исходить из вашей методики, минимум на пять!

— Да ладно, — не поверила я. — В Узушио точно есть накопитель в три тысячи. Больше не нужно.

Нашему госпиталю за глаза и за уши хватает малого пятисотенного, однако ради поддержания престижа, читай «понтов», отгрохали крупнейший в мире. А ведь если подумать, в Конохе, с её постоянным дефицитом стазис-свитков, крупный накопитель нужнее. Наши отказались продавать?

— Странно, — нахмурился Орочимару. — Джирайя говорил, чем крупнее накопитель, тем выше уровень потерь и больше тысячи делать нет смысла.

— Зависит от мастера. Вы обсуждали вопрос с Узумаки?

— Мне казалось, нет необходимости, — задумался Змей. — Я даже не рассматривал подобный вариант. Вы полагаете, он реален?

Пришел черед мне прикидывать, что ответить. Речь идет не о просто медицинском оборудовании, пусть и эксклюзивного класса, вопрос перешел в политическую плоскость. Уникальным по характеристикам артефактомможет владеть только достаточно сильный хозяин, способный защитить свою собственность, и Коноха под это определение подходит. Но захотят ли наши продавать такую вещь? Ведь тем самым мы перестанем быть обладателем самой большой дорогой игрушки в мире и перейдем на второе место. Да и использовать её станут явно не для лечения…

— Я знаю пару мастеров, которые могли бы попробовать, — наконец, разродилась я. — Но возьмутся ли они? Кроме того, стоить это будет очень дорого.

Орочимару раздраженно облизнулся. Похоже, один из легендарной троицы сошелся с призывом ближе, чем можно и нужно.

— Опять деньги! Хокаге-сама в последнее время неохотно выделяет средства на исследования! — он замер в полной неподвижности примерно на минуту, затем с плавной грацией развернулся ко мне. — Не могли бы вы уточнить для меня, возможно ли создание накопителя с нужными характеристиками и в какую сумму обойдутся работы? Хотя бы буду знать, на что ориентироваться.

— Конечно, Орочимару-сама. Для меня честь помогать вам.

— Наоборот, это я буду вашим должником, если сведения окажутся правдой. Вы ведь не ошиблись насчет высокой смертности подопытных, я прогнозирую даже более высокий процент летальных исходов. Методика ступенчатой трансформации позволит выйти из тупика, а деньги, — тут он решительно кивнул. — Деньги я найду.

— Возможно, одних денег будет недостаточно, — намекнула я.

— Да, я понимаю. Так даже проще.

Цунаде-сама носилась по госпиталю, занимаясь своими делами и лишь время от времени забегая в предоставленную нам комнатку. Мозговой штурм и сопровождавший его эмоциональный выплеск отняли много сил, так что мы с Орочимару отложили исчирканные бумаги в сторону и уселись пить чай. Саннин неплохо ориентировался в отделении, где что лежит и у кого какие вкусняшки можно раздобыть, знал прекрасно. За чаем выяснилось, что он может быть прекрасным собеседником — умным, образованным, с прекрасным чувством юмора и хорошо подвешенным языком. Не знаю, кто его учил риторике, но результат великолепен. Причем Орочимару очень тщательно следил за словами, говорил только то, что можно сказать, и не более. От разговора о внутренней политике Конохи увильнул с изяществом опытного дипломата, разве что намекнул о хороших отношениях с Шимурой, у которого, по-видимому, надеялся получить финансирование.

Окажись на моём месте девушка с иной судьбой — растаяла бы. При желании Змей производил просто очаровательное впечатление, и сейчас такое желание у него было. К несчастью для Орочимару, против него играл опыт моей прошлой жизни, который вкупе с полученным уже здесь воспитанием давал иммунитет против заигрываний. Лёгкий флирт со стороны саннина воспринимался в качестве обязательного элемента игры, да он и был таковым.

Что мы друг в друге по-настоящему оценили, так это кругозор. Поначалу он — сложилось такое впечатление, — воспринимал меня в качестве очередной принцесски, получившей стандартное образование и с чётко прочерченной судьбой. Ну как обычно: школа — команда — звание чунина — отставка — семья, дети, в редких случаях работа, достойная химе. Обычный жизненный путь обычной ненаследной аристократки. Однако, пообщавшись, Орочимару начал смотреть на меня иначе. Ирьендзюцу, фуин, конструирование новых ниндзюцу, теория противодействия ген, литература, экономика… Не скажу, что мы беседовали на равных, всё-таки опыта у него больше, и тем не менее, я смогла его удивить.

Довольно приятное и полезное времяпрепровождение прервал шумный нечесаный амбал, мгновенно заполнивший своим телом небольшую комнатушку. Примечательный персонаж. Судя по кейракукей со следами природной чакры, широкой дурацкой улыбке и похотливому лицу, нас посетил третий член команды саннинов, Джирайя. Тот самый, которого Цунадэ-химе называла идиотом.

Ну, идиот или нет, а на деревянных гэта он передвигается совершенно бесшумно.

— Орочи! — он склонился так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Сколь восхитительное виденье предстало предо мной! О, я понимаю, понимаю, ради кого ты наконец-то покинул свои подземелья! Где же ещё, как не в госпитале, этом прибежище прекрасных цветков, можно встретить юную незнакомку и навеки отдать ей свое сердце! Воистину прав был Сенджу Хаширама, говоря, что любовь есть величайшая сила в мире!

Правильной реакцией было бы прикрыть лицо рукавом кимоно и захихикать, именно так должна поступать хорошо воспитанная девушка при виде чужого конфуза. Не мой случай. Я посмотрела на Орочимару и вопросительно подняла правую бровь.

— Кушина-химе, позвольте представить моего товарища Джирайю-сана, — со вздохом сказал тот, — по прозвищу «Безумие деревни». Перед тобой, добе, принцесса клана Узумаки Кушина-сама, отнесись к ней с уважением.

Если я ограничилась «поклоном вежливости», то Джирайя склонился ещё сильнее и уставился на мою грудь. Полноценный второй размер, кстати.

— До чего же я рад нашему знакомству! — сообщил он непонятно кому. Или понятно. — Нет слов, чтобы выразить обуревающее меня счастье! Божественная воля свела нас вместе, ничем иным не объяснить ту внезапную силу, что подтолкнула меня зайти сюда в надежде вытащить в свет погрязших в глупых и бессмысленных делах умников. Но пусть сегодня мы и встретились первый раз, это лишь первый шаг на пути долгой и тесной дружбы!

Времени он зря не терял. Произнося свою исполненную пафоса речь, одновременно Джирайя вытащил из висевшей на плече холщовой сумки две бутылочки саке и три чаши. Ловкими движениями, свидетельствующими о годах практики, он расставил чаши по столику (что характерно, Орочимару поморщился, но не отказался), легким выплеском огненной чакры подогрел сакэ и разлил его. Джирайя встал в красивую, по его мнению, позу и уже приготовился сказать тост, но не успел.

— Так я и знала! — дверь распахнулась, едва не сорвавшись с петель, и в проёме показалась фигуристая фигурка, да простится мне тавтология, Цунаде-самы. — Стоит на минутку отойти, и тут же на столе появляется спиртное. Джирайя! Что ты здесь делаешь!

Лёгким движением руки она взяла стоявшую передо мной чашу и сделала приличный глоток.

— Святой отшельник с горы Мебоку, жабий саннин Джирайя не остановится ни перед какими преградами! Тебя зашел повидать, смотрю, и Орочи тоже здесь. Причем не один, — он выразительно поиграл бровями, — а в обществе прелестной юной девы. Неужели ледяная крепость нашей змеюки наконец-то растаяла под палящими лучами солнца истинного чувства?! Но нет, нет, я не верю этому! Наверняка здесь какая-то ловушка, дабы заманить это невинное дитя в подземелья и там поглумиться над её беззащитным телом, проводя над ним свои мерзкие опыты!

— Джирайя, заткнись.

— Вот именно, — согласилась Цунаде-сама, возвращая к себе внимание жабьего саннина. — Или химе нажалуется Мито-сама, и бабушка сотрет тебя в порошок.

— О, нет! — в притворном ужасе вскричал Джирайя. — Только не Мито-сама!

Он проворно поставил чашку на столик, бухнулся на колени и принялся стучаться лбом о пол, громко крича всякие глупости и вымаливая прощение. Выглядело, наверное, смешно. Я секунду игралась с мыслью тоже «пошутить», спросив у Цунадэ, действительно ли у неё объём груди сто шесть сантиметров, а затем отойти в сторону и наблюдать за избиением. Решила, что мы не настолько хорошо знакомы. Зато у меня имелось в печати сильное слабительное, которое я быстренько накапала в сакэ Жабьего саннина, пузырек с остатками бросила Орочимару. Тот понюхал, расплылся в довольной хищной улыбке.

Джирайя, вероятно, что-то почувствовал, потому что прекратил кривляться и одним глазом посмотрел наверх.

— Так я прощён?

Я кивнула и вывела в воздухе:

— Много слышала о вас, Джирайя-сама. Искренна и глубока моя благодарность ками, позволившим отделить зерна от плевел и лично засвидетельствовать свое почтение выдающемуся мастеру слова.

Тот быстренько вскочил на ноги и неожиданно засмущался.

— Хе-хе. Ну, не такой уж и мастер, хе-хе. Вы слишком добры, Кушина-химе.

— Ни в коей мере, я трезво оцениваю факты.

— Ну, вам тоже есть чем гордиться, — момент прошел, и Жабий саннин снова натянул на лицо дебильную лыбу. — Мой ученик Минато, как ни старается, пока не смог освоить выжигание чакры в воздухе. Да и я тоже не смог, ха-ха!

— Моя кузина, Йоко-химе, упоминала о некоем Минато-куне.

— Это он и есть, Намикадзе Минато. У них роман!

— Давно?

— Лет пять, — почесал он в затылке, — или больше? В войне как раз наступило затишье, и старейшины решили перенести биджу в новый сосуд.

— Возраст не позволял бабушке сражаться с полной отдачей, — обтекаемо, с холодком в голосе заметила Цунадэ.

— Йоко-чан тогда похитили, — продолжал Джирайя. — Причем история странная, до конца её раскрутить так и не смогли. Официально виновными признали охотников за кровью высокого уровня, неофициально считают заказчиками Кумо, а что там на самом деле произошло, так и не ясно.

То, что с похищением не всё просто, понимали все, мало-мальски разбиравшиеся в реалиях жизни шиноби. Одно время этот скандал служил немалой темой для пересудов на приёмах в Узушио. Положим, проникнуть в Коноху лазутчики могли. Задача сложная, но для людей с соответствующим опытом и запасом времени выполнимая. Странности начинаются дальше. Нападение произошло в открытой части деревни, куда Йоко-чан выбралась погулять и пошляться по магазинам. Её, разумеется, охраняли, как представители своего клана, так и приставленные Хокаге-сама Анбу — минимум четыре человека. И что, этих четверых матерых бойцов сумели вырубить без единого звука, так, что вездесущие Учиха не почуяли применение боевых техник в черте деревни? Ну бред же.

Наша верхушка волнения по поводу происшедшего абсолютно не проявляла и официальной версией выглядела полностью довольной. Похоже, их всё устраивает.

— Я слышала о той истории. От лица клана Узумаки выражаю благодарность мудрому наставнику, воспитавшего достойного шиноби, спасшего химе клана от страшной участи, — очередной поклон с моей стороны.

— Да, он молодец! Я так им горжусь!

Чую, что при других обстоятельствах мне бы пришлось участвовать в очередной пьянке, если бы не жесткая позиция Цунадэ-сама насчёт распития алкоголя вблизи от исцеляемых объектов. Сакэ она реквизировала в свою пользу. Бутылки, наполненные чашки остались на столе и Жабий саннин свою порцию выпил. Минут через пятнадцать слабительное подействовало, и Джирайя убежал искать толчок. Слава ками — ещё немного, и я бы сделала ему нечто болезненное. Короткий приступ адекватности быстро прошёл, придурок снова начал строить мне глазки, пошленько подхихикивать и говорить сомнительные комплименты.

После ухода засранца кампания распалась. У Цунаде свои дела, у Орочимару-сана свободного времени тоже не больно-то много, меня наверняка ждут в клане с вопросами. Пришлось вставать, прощаться. Жаль, очень интересные и неординарные собеседники подобрались, даже Джирайя, когда не строил из себя дурачка, говорил здравые вещи.

А насчет Намикадзе… Есть у меня правдоподобная версия. Когда Мито-сама стала сдавать, верхушка деревни встревожилась. Да, у них был новый сосуд, но верность этого сосуда принадлежала Узумаки. Совершенно недопустимая ситуация с точки зрения безопасности. Поэтому встал вопрос — каким образом привязать Йоко-чан к деревне, причем не допустив изменения сложившегося в политике равновесия. Самым простым способом контроля за строптивцами, ещё надежнее — строптивицами, издревле является брак, семья, дети.

С кандидатурой мужа наверняка возникли серьёзные сложности, ибо принцессу великого клана за кого попало не выдашь. Фактически, равными Узумаки считаются только представители других великих кланов, однако выйдя за одного из правящей ветви тех же Хьюга, Йоко-чан неизбежно усилит их влияние на внутренние дела Листа. Значит, нужен выходец из малого клана, сильный и популярный боец, считающийся своим среди сверстников-аристократов.

Намикадзе подошел почти идеально. Ученик ученика нынешнего Хокаге, то есть сохраняется преемственность традиции, так называемой Воли Огня, своеобразного «властного мандата», возникшего в момент основания деревни. Очень важный момент по местным понятиям. С другой стороны, ещё в Академии он сдружился с Учиха Фугаку, третьим в линии наследования клана красноглазых, так что вторая по силе группировка Конохи против него тоже не возражала. К клану Сарутоби парень не принадлежит, то есть передачи власти по кровному родству тоже нет. Умен, харизматичен, обещает вырасти в сильного бойца. Словом, единственным недостатком Намикадзе являлось его недостаточно высокое происхождение, потому что последний потомок малоизвестного клана — явно не пара химе Узумаки. Впрочем, недостаток вполне исправимый, если знать, с какой стороны подойти.

Интересно, Йоко-чан с самого начала была в курсе или ей объяснили позднее? Насчёт Мито-сама я не сомневаюсь, без её согласия провернуть подобное невозможно, а вот кузине поначалу могли и не сообщать, для более естественной реакции.

Если я права в своих расчетах, то сразу после присвоения Минато-куну звания джонина состоится помолвка. Раньше нельзя. Это династический брак (как бы он не выглядел со стороны), тут масса условностей и все они должны быть соблюдены. Романтики в нём ровно столько, сколько дозволено приличиями, и ни граном больше. Хотя для бесклановых и простого люда наверняка сложат красивую сказку о любви, преодолении и обычном парне, усердным трудом и верной службой на благо деревни добившегося руки принцессы. Не удивлюсь, если позднее о Минато и Йоко сочинят сопливую легенду, которую станут рассказывать по всей стране Огня и даже за её пределами.

И это тоже — то, чего я избежала.

Положение клана Учиха в Конохагакуре-но-сато двояко. С одной стороны, великий клан, один из основателей Листа, обладатели легендарного додзюцу и реальные хозяева структуры, позволяющей на легальной основе вмешиваться практически во все сферы деятельности деревни. В то же время, получив на откуп руководство полицией, Учиха оказались в своеобразном политическом гетто. У них постоянно появлялись какие-то мелкие разногласия с другими кланами, ресурсов не хватало, их деятельность пристально отслеживалась под предлогом противостояния служебным злоупотреблениям.

Если принимать в расчет только численность шиноби, то красноглазые окажутся в лучшем случае на четвертом месте, после Хьюга, Инузука и Абураме. Тем не менее, Учиха справедливо считаются сильнейшим кланом деревни. Их геном капризен, шаринган пробуждается далеко не у каждого, однако именно по наличию шарингана отслеживают принадлежность к клану. Иными словами, если ни у тебя, ни у твоих детей в глазах запятые не плавают, то никакие заслуги не спасут от перевода в один из вассальных кланов. В лучшем случае позволят создать свой. Вассалов у Учиха много, около двадцати, и все они на Совете деревни выступают монолитной стеной, поддерживая планы сюзерена. Бывали случаи, что рецессивный ген пробуждался, тогда счастливчика принимали обратно в правящий клан.

Вассалы пользуются определенной автономией, но в серьёзных вопросах полностью подчинены Учиха. Например, разорвать договор с Листом и уехать жить в страну Медведя они не могут. До тех пор, пока в деревне есть хотя бы один член правящего клана, стратегические решения будет принимать он.

Нынешним главой Учих является Кагами-сама, чей отец в своё время удачно «отодвинул» Мадару. Учитывая возраст и последствия нескольких тяжелых ранений, можно сказать, что Кагами-сама не столько правит, сколько царствует, а реальная власть находится в руках его сына, Нобору-сама. Именно последний пригласил меня выпить чашку чая в тесном кругу сегодня вечером.

Этикет шиноби отличается от этикета самураев или высшей аристократии. Идя в гости, сопровождение уместно, но только в качестве почётного эскорта и оно должно состоять из личных слуг, учеников или пары подчиненных. Взять с собой больше означает выказать недоверие либо, по обстоятельствам, уведомить о собственной слабости. Ни того, ни другого химе Узумаки продемонстрировать не могла, поэтому я пришла одна.

Возле ворот меня встретил Учиха Кьёган, с поклоном представившийся и предложивший проводить в дом Нобору-сама. Тоже, кстати, тонкий момент — встречающим и провожатым желательно выступать равному по статусу. Мы не торопясь шли по присыпанной песочком дорожке, я с любопытством стреляла глазками по сторонам, стараясь и лицо соблюсти, и рассмотреть побольше.

Участок себе красноглазые захапали приличный. Домики стоят свободно, пространство между ними заполнено прудиками, газоном, зарослями декоративных кустов и плодовых деревьев. Прихотливо изогнутые дорожки неявно выводят к центру квартала, где стоят два больших здания — храм Огня и дворец правителя. Полигоны находятся в глубине квартала, подальше от досужих глаз. Пока мы шли, чутьё периодически улавливало скопления чакры на стенах домов — так кеккей генкай Узумаки реагирует на барьеры. Печатей здесь много, хотя и не настолько, как в нашей деревне.

Тот факт, что Нобору-сама лично вышел на крыльцо-веранду, показывал его заинтересованность в визите. Простых гостей хозяин встречает внутри дома.

— Пусть десять тысяч лет беды не коснутся жителей этого места, — с поклоном пожелала я.

— Пусть пути ваши будут прямыми и не имеют конца, Кушина-сама, — ответно поклонился мужчина. — Прошу вас, окажите честь моему дому.

Что снаружи, что внутри домик особой роскоши не демонстрировал. Великий клан, ему ли хвалиться богатством? Знать предпочитает минималистский стиль, вот и здесь голый пол был выложен досочками из ценного дуба, на стене висела пара свитков с изречениями, лакированный столик строгих пропорций не украшала тонкая резьба, столь любимая менее знатными людьми. Ничего лишнего.

В большой комнате, служившей гостиной, нас ждали четверо.

— Позвольте представить вам мою семью, Узумаки-химе — указал на них Нобору-сама. — Мой сын и наследник Каташи-сан, его жена Айко-химе, мой племянник Фугаку-сан и его невеста Микото-сан.

Из представления может показаться, что Айко-сан во внутренней иерархии стоит выше Фугаку-сана, однако это не так. В данной ситуации она как бы идет «приложением» к своему мужу, поэтому упоминается следом за ним.

— Благословение ками да ляжет на многодостойных, благодарю за оказанную честь и смиренно прошу позаботиться обо мне, — поклонилась я сначала общим поклоном, потом каждому из собравшихся отдельно.

«Тихий семейный ужин» оказался для меня тем ещё испытанием. Я не принадлежала к числу наследников родов, поэтому личного учителя этикета у меня в детстве не было. О, конечно, в школе наш класс, класс детей из правящей ветви, вдобавок к основным предметам изучал чайную церемонию, особенности ведения переписки, риторику и многое другое. Плюс среда влияла, плюс общение на аристократических сходках, встречи со знатными агентами и работа в Глубине тоже не давали навыкам «высокой речи» заржаветь. Тем не менее, определенные тонкости неизбежно ускользали. В них просто-напросто не было необходимости.

Пятеро Учих, сидевших со мной за одним столом, принадлежали к более высокому слою. Всего на одну ступень, причем низенькую, но тем не менее. Следовательно, воспитание они получили иное. Их с детства дрючили лучшие учителя по индивидуально разработанным программам, им на живых примерах объясняли особенности клановой и деревенской политики, учили правильно оценивать реакцию собеседника, правильно вести беседу, легчайшими намеками формировать нужное мнение. Иными словами, то, что я знала в теории, они осваивали на практике, причём давно и успешно.

И что? И ничего. Какие карты на руках, теми и играем.

— Как вам Коноха, Узумаки-химе? — после того, как мы уселись за столик, завязал разговор Каташи-сан.

— Пожалуйста, зовите меня по имени, — попросила я. — Конохагакуре восхитительна! К моему глубочайшему сожалению, я не имела возможности осмотреть её полностью, однако увиденное повергает в трепет. Удивлена тем, что вы зовете свой город деревней.

Соседи заулыбались, причем, вроде бы, искренне.

— Да, это старая шутка, — пояснил Фугаку-сан. — Знаете поговорку «шиноби в городах не живут»? Наши старейшины воспринимают её очень серьёзно. Как во времена основания назвали, так и будут называть, даром, что с тех пор население выросло едва ли не вдесятеро.

С пословицей я полностью согласна. Даже не обладая чувствительностью сенсора, жить в городе невозможно. Можно навещать, бывать проездом, оставаться на месяц-сорок дней, но жить? Исключено.

Краем сознания отметила — Фугаку молодец. Вроде и ничего дурного не сказал, однако и старейшин уколол, и об основании, в котором активно участвовали Учихи, напомнил, и развитием деревни похвастался. Всё в паре коротких предложений.

— У вас много парков и площадей. Нигде не встречала таких широких улиц.

— Коноха строилась по единому плану, — сказал Нобору-сама. — Существует положение, что ширина дороги не должна быть меньше десяти метров, иначе дома снесут. В открытой части кое-где встречается более плотная застройка, и, должен сказать, эти места приносят немало головной боли. Мы с нарушителями боремся, но не всегда успешно.

— Неужели у вас есть свои трущобы? — неподдельно изумилась я.

— Ну, разумеется, не такие, как в обычных городах, — усмехнулся Нобору-сама. — Наши куда безопаснее. Черную работу тоже надо кому-то выполнять, поэтому существование бедняков неизбежно. Селятся они кучно, традиции в их среде своеобразные, за деньги эта публика готова пойти на многое… Мы периодически выжигаем гниль, но она нарастает снова.

— Полагаю, на Узушио подобного нет? — вступила в разговор Айко-сан.

— Если только очень отдаленное, — подумав, ответила я. — Слабо обеспеченные семьи селятся в районе порта и складов, там иногда случаются драки, попойки, даже кражи. О чем-то серьёзном мне не известно.

— Преимущества жизни на острове несомненны, — вздохнул глава семьи.

— Везде есть свои достоинства и недостатки. Враг Коноху не штурмовал.

— Иногда мне кажется, что все-таки штурмовал, — пробормотал Каташи-сан. — Когда гляжу на поминальные таблички в храме.

— Пожалуйста, не будем вспоминать о грустном, — тут же вмешалась его жена.

— Да, и вправду, не стоит портить хороший вечер. Кушина-сан, попробуйте этот хлеб. Его привезли из страны Снега, там используют рожь для выпечки, так необычно!

Плохо пропеченный привет с Родины обладал странным вкусом, и всё-таки съела я всё, до крошки. Больше мы о прошедшей войне старались не вспоминать, обмениваясь ничего не значащими фразами и обсуждая всякие мелочи. Разумеется, упомянули фуин, Нобору-сама посетовал на недостаток некоторых печатей в хранилищах, я воспользовалась оказией и словно вскользь упомянула о желании Кейтаро-сама установить более теплые отношения между нашими кланами. Судя по чуть заметной задумчивости наследника, посыл был понят.

О политике тоже не говорили — незачем. Просто, когда Фугаку-сан упомянул о дороговизне некоторых товаров и я с ним согласилась, пожаловавшись на высокие пошлины, мы оба неявно признали, что клан Сарутоби начал наглеть. А фраза о том, что Узукаге-сама рассматривает возможность приглашения Цунадэ-сама на должность преподавателя в Узушио, показала Учиха, что появление новых союзников не означает отказа от старых.

— Коноху можно назвать крупнейшим научным центром из ныне существующих, — сделала я очередной комплимент. — Жаль только, из-за секретности многие разработки останутся «сокрытыми листом».

— Кланы тоже хранят свои тайны, — пожал плечами Каташи-сан, озвучивая общеизвестную истину.

— Конечно. Будь иначе, я не отказалась бы поработать с Орочимару-сама или в ведомстве старейшины Митокадо. Это был бы полезный опыт.

— У Орочимару-сама не самая лучшая репутация, — обтекаемо заметил Каташи-сан.

Еле сдержалась, чтобы не написать «у меня тоже».

— Сложный характер не мешает ему оставаться талантливым ученым.

— Никто не отрицает его достижений на научном поприще, — высказался Фугаку. — Основные претензии к его манере общения.

Я вопрошающе наклонила голову, предлагая продолжить.

— Будучи одним из немногих джонинов S-ранга, Орочимару сама командует крупными воинскими соединениями, участвует в планировании операций и в целом является одним из старших военачальников деревни. Если бы он только менее открыто демонстрировал превосходство своего интеллекта над окружающими! Надо сказать, он всегда достигает успеха и выполняет поставленные перед ним задачи. Однако какой ценой? Потери под его командованием довольно велики…

— Кроме того, — вмешался Каташи-сан. — Ходят упорные слухи, что шиноби, осмелившиеся ему возражать, подозрительно часто гибнут на миссиях. Очень странные совпадения.

— Боюсь, я не достаточно компетентна, чтобы судить. Прошу простить скромную провинциалку.

— Ну, что вы, Кушина-химе! Это мы должны извиняться, что портим такой прекрасный вечер ненужным упоминанием. Позвольте загладить свою вину и пригласить вас на ближайший спектакль в театр уважаемого мастера Иго.

— Чрезвычайно благодарна, однако долг службы не позволяет мне задержаться в вашей гостеприимной деревне. Мы отправляемся в Узушио уже завтра. Быть может, в следующий приезд?

В общем, неплохо пообщались. Предварительные переговоры можно считать прошедшими успешно. Я передала приглашение Кейтаро-сама, Учиха выразили свою позицию по ряду вопросов и иносказаниями сообщили, чего они хотели бы получить от сотрудничества. Им нужна поддержка Сенджу на Совете деревни, но впрямую обратиться за ней они не могут, это будет потеря лица. О плате не сказали, ждут, чего мы сами попросим. Словом, есть, что сообщить начальству.

Возвратившись домой и с наслаждением вытащив спицы из сложной прически, я развалилась на футоне. Спать не хотелось, мысли невольно свернули на закончившийся визит. Мито-сама или Цуруги-сама о результатах докладывать не стану — хватит того факта, что я заранее уведомила их о предстоящей встрече. Внутренние дела рода их не касаются, если хотят подробностей, пусть обращаются к Кейтаро-сама. Тем более что я уже обсудила с ними обоими просьбу-заказ Орочимару, тем самым подкинув пищи для размышлений.

Случись сейчас что с Хирузеном-доно, и Белый Змей — наиболее вероятный кандидат на шапку Хокаге. Правитель деревни (помимо прочих качеств) обязан быть сильным бойцом, а из всех эс-ранговиков Орочимару наиболее подходящий. Шимура Данзо просто тупо всех пугает, Цунаде не поставят из опасения получить династию потомственных правителей, Джирайя — простолюдин. То есть внешность намекает на наличие генома, но формально он бесклановый, что в нашем обществе многое значит. Таким образом, после смерти Хатаке Сакумо альтернатив змеиному саннину фактически не осталось, и не рассорься он напрочь с Учихами и Хьюгами, то после войны вполне мог бы получить предложение поносить белый плащик с кандзи «огонь» на спине.

Хм. Возможно, потому и рассорился, чтобы наставника не подставлять? Так, не будем вдаваться в конспирологию.

В любом случае, поездку следует считать удачной. Помимо того факта, что я выполнила приказ главы своей семьи, мне удалось наладить контакты с парой влиятельных особ, а именно с Цунадэ и Орочимару. Жабьего придурка не учитываем, хотя он, вполне возможно, не так прост, как прикидывается. Если старейшины согласятся, и мы заключим контракт на изготовление особо крупного медицинского накопителя, то договор тоже можно счесть моим достижением. Ну и, пожалуй, то, что моё пребывание в Листе обошлось без скандала, тоже следует отметить особо. Йоко-чан меня любить не за что.

Не могу понять, понравилась мне Коноха или нет. Место необычное, безусловно, и сама деревня красива, просто не понимаю, как они тут живут. Кланы зорко следят друг за другом и за Хокаге, постоянно интригуют, подставляют, строят друг другу козни, и всё с вежливыми улыбками на устах. Хорошо воспитанные пауки в банке. Думаю, без внешней угрозы они бы давно между собой передрались.

Нет, дома намного лучше. Спокойнее.

Перемены

Интеллектуальное пиратство существовало всегда. Наверное, ещё в Древнем Египте жрецы крали друг у друга тексты проповедей и выдавали их за свои. Занятие не считалось почтенным, как и любая кража, однако носило на себе некий флёр элитарности, ибо участниками скандалов всегда становились люди образованные и с положением в обществе.

Шиноби к подобным вещам относятся просто. Обворовал чужих? Молодец, получи премию. Украл у союзников? Ну так это они сейчас союзники, лет через пять-десять вполне могут стать врагами. Порицается только кража у своих, но не слишком — считается, что в данном случае в первую очередь виноват сам обворованный. Не разбрасывай бумаги где попало, не делись мыслями ни с кем, кроме ближайшего окружения, передавай знания только тем, кому доверяешь, и никому больше.

Моя позиция по данному вопросу целиком и полностью с местным менталитетом совпадала, и перед духом Оскара Уайльда мне ни капельки не было стыдно.

Свадьба Мику состоялась в начале лета, в полном соответствии с традициями. Рио-сан три ночи подряд якобы тайком посещал невесту, днём присылал гонцов с подарками и сладостями, на третью ночь мы его «заметили» и как честный человек он был вынужден жениться. Постольку, поскольку однорукий отец жениха находился в более низком социальном статусе, собираться в их доме мы не могли и поэтому церемонию проводили в храме Покровителя, туда же приглашали гостей и ставили столы с угощением. Жрецы на организации собаку съели, так что свадьба прошла идеально. Народу пришло много, за три сотни — родственники, друзья жениха и подружки невесты, начальство, некоторые подчинённые… Узукаге-сама не появился, ограничился письменным поздравлением и подарком. Зато в роли свата выступал Кейтаро-сама, он сидел рядом с молодыми и произносил первый тост на правах самого старшего в зале.

К жениху, весьма неглупому человеку, Мику привыкла, он ей нравился и в целом на будущую семейную жизнь сестренка смотрела с оптимизмом. Они могли бы и раньше пожениться, просто оба не торопились расставаться с холостой жизнью. Я же не знала, что дарить. Техники и без того у нас общие, печати, подходящие обоим молодоженам, у них есть, деньги в конверте совать не хотелось. Тем более что свадьба чуть ли не на половину организовывалась на мои средства. Короче говоря, подумала, села за столик, взяла кисточку и чернила и за неделю накатала «Портрет мастера фуин Доку из клана Горо, желавшего красоты и вечной жизни». Попросту адаптировала «Портрет Дориана Грея» под местные реалии и цинично выдала за своё.

Где-то на следующей неделе после свадьбы сестрёнка прискакала ко мне с круглыми глазами и восторженными воплями. Здесь ТАК не писали, литературные каноны абсолютно иные. Именно за счет нестандартности сюжета и языка, несущего оттенок чуждости, средняя по качеству поделка (я не переоцениваю свои таланты) произвела фурор. Мику похвасталась подружкам, те восхитились или, наоборот, выказали презрение, но в течение месяца многократно скопированная рукопись разошлась по всему острову, о ней много говорили. Не ожидала такого ажиотажа.

Позднее рукопись попала в Коноху, и примерно полгода спустя мне пришло возмущенное письмо от Орочимару-сама. Белый Змей негодовал. Из-за сходства внешности с главным героем книжки он начал пользоваться нездоровым вниманием со стороны экзальтированных дамочек, внезапно разглядевших в нём натуру сложную, утонченную и непонятую окружением. Саннин отбивался, как мог, но между строчек сквозила растерянность — он впервые оказался в подобной ситуации и не знал, что делать. Друзья и сенсей вместо того, чтобы помочь, ржали. Я, разумеется, посочувствовала и в ответном письме кроме извинений посоветовала крепиться. Рано или поздно популярность схлынет.

После свадьбы Мику переехала в дом к жениху, и мы с Юмико-сама остались в нашем маленьком особнячке вдвоём. Причем вскоре приёмной матери придётся вообще куковать одной, потому что я ещё раньше исполнила-таки обещанное и взяла учебную команду. По этому поводу состоялись два тяжелых разговора — сначала с Саске-сама, не желавшим отпускать перспективного бойца из Глубины, затем с Кейтаро-сама. И если с непосредственным начальством удалось разобраться достаточно быстро, хватило твердого отказа от повышения и от прочих благ, то глава рода оказался более изощрён.

В ход пошло всё — посулы, ссылки на сложное положение семьи, упоминания об отобранных за время регентства Узукаге постах и многое иное, что должно было заставить меня устыдиться и продолжить делать карьеру. Местный менталитет очень чувствителен при апелляции к общественным интересам. Была бы я выходцем из младшей ветви, поддалась бы и осталась служить в Глубине, однако у аристократии вырабатывается определенный иммунитет, попросту говоря, с моралью и совестью у нас отношения сложные. К тому же, напрямую приказать Кейтаро-сама в данном случае не мог — ноблесс оближ, для него это жуткая потеря лица. Официально зарегистрировав мальчишек в качестве своих учеников, я перевела отношения в немного иную плоскость, теперь без веской причины передать их другому учителю нельзя.

Портить отношения с главой мне не хотелось, поэтому в конечном итоге мы пришли к компромиссу. Параллельно с руководством командой, на меня нагрузили кураторство двух проектов, официального и нет. Первый был связан с внезапно потеплевшими отношениями с кланом Учиха, желавшим восстановить своё старое убежище на западе и сделавшим большой заказ на барьерные печати в комплекте с сенсорным комплексом. Дескать, раз у тебя с красноглазыми хорошие отношения, вот с ними и возись. Задача не сложная, всего-то пришлось несколько раз посидеть на переговорах с приехавшим в деревню посольством да периодически надо почитывать отчеты мастеров и проверять их работу. На территорию Учиха-но Аджито нас не пустили, представители заказчика принимали фуин на острове и сами обеспечивали доставку.

Посольство, кстати, возглавлял Каташи-сан. Ходили слухи, что Кагами-сама совсем сдал, поэтому Нобору-сама не имел возможности покинуть Коноху.

Кроме того, семья тихонько восстанавливала собственную сеть осведомителей. Помимо общей разведсети Узушио, все аристократические семьи клана в зоне своей ответственности обзаводились личными агентами, что не являлось особым секретом. Родичи из Зеленой ветви, к примеру, прекрасно ориентировались при дворах даймё, имели там массу хороших знакомых и часто получали из обычных разговоров ценнейшую информацию. Мы, Алые, известны связями с банкирами и торговыми домами, как и Сарутоби, к слову сказать. К сожалению, последние лет сорок не были добры ни к нам, ни к нашим старым партнерам, на место многих из них пришли молодые наглые выскочки, работать с которыми клан опасался. Неизвестно, кому они станут перепродавать сделанные нами печати.

В то же время, ситуация, когда едва ли не монопольным покупателем нашей продукции является одна, пусть и союзная, деревня, нас не устраивала. Поставки следовало диверсифицировать. Вполне логично, что наше внимание обратилось на Чай, Реку и Море — тамошние кланы относительно самостоятельны и достаточно богаты, чтобы оплатить наши услуги. Коноха, конечно, будет возражать… Нам тоже есть, что ей ответить.

Итак, несмотря на давление, я стала главой учебной команды. Опять продемонстрировала окружающим сложный характер и непочтительность.

По сложившейся традиции, распределение учеников проходило в главном зале додзе. На почетном месте, под алтарем с висящим над ним полотнищем с моном нашего клана, сидел директор и его заместители, чуть спереди справа в линию сидели мы, будущие капитаны, и перед нами в три линии расположились одетые в лучшие одежды мальчишки и девчонки. В первой линии всегда отличники, место во второй предназначено для середнячков, ну а в третью традиционно помещают тех, от кого великих свершений не ждут. Меня, помнится, на экзамене чуток валили, потому что я уверенно шла на место лучшего выпускника и должна была сидеть крайней справа.

— Команда два! — объявил секретарь. — Узумаки Хироши, Узумаки Акайо и Абэ Сачико. Наставник — Узумаки Кушина.

Приняла поклон своих новых подчиненных и учеников, сама поклонилась администрации школы, благодаря за «подарочек» и забирая командный диплом. Всё, больше нам здесь делать нечего. Чем-то напоминая себе мамашу-утку, вывожу троицу из зала, краем глаза отмечая, как недоуменно переглядываются некоторые знатные детишки. Ну, да, и тут скандал. По своему статусу, я могу взять в ученики представителей правящей ветви, тем самым приобретая новые связи или укрепляя существующие. Тот факт, что следом за мной идут просторожденные, придает распределению лёгкий привкус пикантности. Ничего, родители им вечером объяснят.

Из всех троих я не была знакома только с Сачико-чан, знала только, что она какая-то родственница моего первого капитана, Абэ Райдо. Вассальный клан Абэ не велик, так что вряд ли дальняя. Интересно, в честь чего её засунули в мою команду? Девочка вроде умненькая, если судить по досье, однако распределение во многом зависит от политической ситуации в деревне. Во всяком случае, у правящей ветви. Одета неплохо, глаза живые, умненькие, густые черные волосы заплетены в короткую жесткую косицу с лентой.

Наконец, мы дошли до закреплённого за нами полигона. Я кивнула на покрытый короткой травкой пятачок земли, присаживайтесь, мол, распечатала выданную в школе пачку документов и тоже уселась на скрещенные ноги.

— Меня зовут Узумаки Кушина, как вы уже знаете, — новоявленные генины завороженно следили за висящими в воздухе линиями. — Расскажите немного о себе, что сочтете нужным. Что-то, что ваши товарищи должны о вас знать.

Первым, как я и думала, заговорил Акайо.

— Меня зовут Узумаки Акайо, у меня есть трое младших братьев и мама. Я силен в тайдзюцу и фуиндзюцу, владею барьерной техникой хиден, — он немного поколебался и добавил. — Хочу стать джонином и войти в правящую ветвь.

Мальчишка постоянно упрашивал меня определить ему стихию. Отказала, конечно же. Для Узумаки у него контроль неплох, но не более того.

— Узумаки Хироши, — представился второй. — У меня есть мама и младший брат. Третье место в классе по тайдзюцу, осваиваю кендзюцу и фуин. Хочу превзойти всех Мечников Тумана.

Кстати, возможно, что превзойдёт. Телосложение у Хироши-куна очень подходящее для работы с оружием, да и упражняется он с самого раннего детства. Сначала отец учил, потом Кента-сенсей, теперь вот в мои руки попал. Я, правда, с железом не особо дружу, но этот вопрос вполне решаем.

— Меня зовут Абэ Сачико, — поклонилась девочка. — Я сирота, живу с бабушкой. Обучалась клановым техникам гендзюцу, хорошо метаю оружие, сенсор. У меня нет какой-то особой мечты, просто хочу стать сильным шиноби и большую семью.

Кроме того, характеристики инь-чакры Сачико-тян позволяют ей заниматься ирьендзюцу, о чем есть соответствующая пометка в деле. Поэтому её отдали мне? Мы оба сенсоры, правда, она природная, а я, скорее, благодаря учебе, и гендзюцу владею на приличном уровне. Любой Учиха или Курама при виде моих достижений в лучшем случае вежливо улыбнется, но для Узумаки — результат хороший. Среди сверстников, разумеется.

— Думаю, тебе следует знать, Сачико-чан. Акайо-кун и Хироши-кун являются моими личными учениками. Это не значит, что я буду учить тебя меньше, или что требования к тебе будут выше, от всех вас я жду максимальной отдачи.

— Конечно, Кушина-сама, — снова поклонилась мелкая.

Кандзи она понимает, уже хорошо. Мальчишек матери специально заставляли учить не только хирагану, но и высокое написание, потому что я предпочитала писать именно на нём. Кандзи более многозначны, они позволяют полноценно общаться, не ограничиваясь короткими рублеными фразами.

— Вам предстоит стать полноценной командой, и я приложу все силы, чтобы так и вышло, — пообещала я. — Задатки есть. Тем не менее, всё зависит от вас. Нельзя научить того, кто не хочет учиться, поэтому я надеюсь увидеть в вас прилежание и готовность тяжело трудиться.

— Мы будем стараться, Кушина-сенсей!

— Можете рассчитывать на нас, Кушина-сенсей!

— Позаботьтесь о нас, пожалуйста!

— Прекрасно. В таком случае, продемонстрируйте мне, на что вы способны.

Сложив одну печать концентрации, я создала клона.

— Это теневой клон, обладающий десятой частью моих способностей. Развейте его. Можете использовать всё, что знаете. Пять минут на подготовку. Время пошло.

Уровень мальчишек мне известен, я хочу посмотреть на девочку. Даже не столько на её навыки, сколько на готовность работать в команде, характер, умение быстро соображать. Навыки можно подтянуть, это исключительно вопрос времени и упорства, а вот заложенные природой способности развивать сложнее.

Начали детишки грамотно — отбежали в сторонку и посоветовались. Какой-то план они выработать сумели, потому что принялись окружать клона с взрывпечатями в руках, причем Сачико и Хироши шли вместе. То есть они-то думали, что крадутся, но получалось у них не особо. Минут через пять с треском и звяканьем они выбрались на позиции, после чего девочка принялась складывать печати для неизвестного гендзюцу. А, понятно — она хочет притормозить клона техникой, затем Хироши кидает кунаи с печатями. Если попадёт, то всё прекрасно и миссия успешно завершена, если нет, то в дело со спины вступает Акайо. Ну, не так уж и плохо. Вполне рабочий план, жаль, исполнение подвело.

Едва первые печати оторвались от генинской ладони, как клон без лишней спешки сделала несколько шагов вперед и присела за толстым пеньком. Убежище так себе, но большего и не нужно — мощность у бомбочек слабая, дерево не пробьют. К тому же взрывные печати этого типа делаются без добавок в виде камешков или металлического лома, поэтому радиус поражения небольшой, цена тоже. Затем, по-прежнему без суеты, клон спряталась от атаки Акайо.

В конечном итоге печати у детишек закончились, и они перешли в близкий контакт. Увиденным я осталась довольна. Уровень подготовки, конечно же, недостаточен, однако попытки согласовывать действия есть, Сачико старательно забрасывала клона железом с дальней дистанции и по мере возможностей прикрывала мальчишек, те, в свою очередь, пробовали действовать с двух сторон. Постоянно сбивались, конечно же. Хироши и Акайо уже лет семь знакомы и водятся в одной компании, их свел вместе Шу-кун во время одного из коротких отпусков.

Так, хватит. Они уже выдохлись и ничего интересного больше не покажут.

Когда клон в очередной раз уронила мальцов на песок и метнула в Сачико-чан камешек, обидно выбивая из руки готовый к броску кунай, я громко хлопнула в ладони, привлекая внимание. Сложила печать развеивания, тем самым показывая, что тренировка окончена.

Троица, чумазая и с расстроенными лицами, подошла ко мне. Они что, действительно надеялись выиграть?

— Лучше, чем могло бы быть, и хуже, чем я рассчитывала, — я не собираюсь пока что хвалить их или ругать, ибо не за что. Через месяц посмотрю, насколько они подросли, тогда и стану делать выводы. — Тем не менее, для начала не плохо. За два месяца навыки подтянем, если, конечно, будете стараться.

— Будем, Кушина-сенсей, — за всех заверил меня Акайо.

— Хорошо. В таком случае до завтра. Заниматься станем здесь, с восьми до двенадцати. Утром советую не наедаться.

Не прощаясь, ушла шуншином на дерево неподалеку и спряталась под барьером. Меня интересовало, что они будут делать дальше — разбегутся, подерутся, пойдут праздновать? Сачико-чан меня не заметила, то есть сенсорные способности в наличии, но не развитые. Надо тренировать.

Детишки немного потрепались, сошлись во мнении, что сенсей у них крутая — что сущая правда, — и, покинув полигон, разделились. Разошлись по домам. В целом, для начала неплохо, в нашей команде климат был похуже, пока Кента-сенсей парням мозги не вправил. У Акайо и Хироши этап притирки позади, они свои доминантные игры закончили. С девочкой сложнее, тем не менее, на дуру она не похожа, а значит, будет налаживать контакт.

Можно работать.

Дома меня ждали Юмико-сама и Мику-чан с мужем, а также стопка завернутых в расписанную змеями, карпами, хризантемами и прочей многозначительной чепухой бумагу официальных писем. Позднее надо будет зайти в больницу, принять поздравления от коллег, чтобы им туда-сюда не мотаться. Считается, что человек, обретший ученика, совершает деяние, угодное Небу, и потому заслуживает всяческого уважения. Власть учителя над ребенком зачастую не меньше родительской. Званием «сенсея» гордятся, оно много значит, в нашей школе, например, учителя вполне могут по вопросам учебы доходить до самого верхнего уровня и это считается нормальным. Неизвестно ещё, кто влиятельнее — джонин Глубины или педагог со стажем.

Короче говоря, став капитаном личной команды, я, по мнению окружающих, в игре под названием «жизнь» перешла на новый уровень. Да так оно, собственно говоря, и было. Мне девятнадцать лет и я — наставник. С ума сойти. Что сказал бы Кента-сенсей? Шу наверняка бы обрадовался и косноязычно выразился в том духе, что ждал чего-то подобного, а вот сенсей… Иногда он вел себя просто непредсказуемо.

Дни текли ровной чередой. Отставка подарила мне немало свободного времени, точнее, теперь оно было занято не выполнением обязанностей, а собственными делами. Я снова устроилась на дежурства в больнице, хотя и предупредила, что скоро начну выводить свою малолетнюю банду на миссии. Сообщение приняли с пониманием, такое случается часто. Раз в неделю ходила к Ясуторе-сану, мастеру фуиндзюцу, который за мзду малую согласился наставлять меня в сложных вопросах построения печатей, ещё два вечера уходило на совместные занятия с кем-либо из знакомых джонинов. Посещала приемы, провожаемая бдительным и довольным взглядом Кейтаро-самы, следила за формированием партий товара для клиентов, иногда общалась с купцами из числа оптовиков. В доме, в мастерской, с разной степенью успешности создавала свитки фуин, или отрабатывала стихийные техники на полигонах. И, конечно же, дрючила команду.

Теперь-то я вижу, почему сенсей кривился, глядя на нашу троицу. Мне тоже хотелось, жаль, воспитание не позволяло. Они медленно и неуклюже двигались, неправильно дышали, плохо складывали печати, громко кричали и в целом вели себя так, что я с трудом удерживалась от фейспалма. К счастью, бамбуковая палка оказалась превосходным помощником в деле педагогики. Местные считают побои неотъемлемой частью учебного процесса, и, глядя на своих учеников, я понимаю, почему.

Сачико-чан не обладала выносливостью Узумаки, она уставала сильнее. Впрочем, всем троим физические нагрузки я ограничивала. Не от слюнтявой доброты — просто не готовы детские несформировавшиеся организмы выкладываться на необходимом уровне, у них часть силы в рост идет. Поэтому тренировки сменялись лекциями, на которых приходилось объяснять вещи, опущенные учителями как слишком сложные или не соответствующие текущей политической линии. Причем начинать в прямом смысле пришлось от Рикудо.

— Кто мне скажет, какой шиноби является самым почитаемым в мире? Даже считается основателем нашего искусства?

Троица сидела передо мной, внимательно читая повисшие в воздухе кандзи.

— Рикудо Сеннин, Отшельник Шести Путей и Спаситель Этого Мира, — первым сориентировался Хироши.

— Да, верно. Его настоящее имя Ооцуцуки Хагоромо, именно он разработал теорию печатей и победил Дзюби. Вы никогда не задумывались о его прозвище?

— Каком, Кушина-сенсей?

— Отшельник Шести Путей. Почему именно шести? Не пяти, семи или двенадцати?

— Эээ… — мелочь переглянулась, и первой отважилась высказаться Сачико-чан. — Наверное, потому, что он был мастером в шести направлениях дзюцу?

— Верно. Хотя сам он называл себя мастером Ниншу, слово дзюцу он не любил. Как думаете, о каких Путях идет речь?

— Тайдзюцу, ниндзюцу, фуиндзюцу, гендзюцу, — уверенно назвал Акайо, а дальше застопорился.

— Ирьендзюцу, — дополнила Сачико-чан.

— Букидзюцу? — неуверенно предположил Хироши и сам же ответил. — Нет, это часть тай.

Повисло молчание, во время которого генины усиленно хмурили лбы и переглядывались, надеясь на подсказку.

— Хироши-кун, не грызи ногти. Что, никаких идей?

Детишки помотали головами, стыдливо глядя вниз.

— Есть две великих Триады, Внутренняя и Внешняя, состоящие из трех пар. В первую пару, Телесную, входят тайдзюцу, дающая возможность воздействовать на собственный организм, и ирьендзюцу, воздействующая на внешние организмы. Вы можете сказать, что ирьенины могут лечить себя, а мастера тай калечат других людей, и это будет правдой. Но не с точки зрения работы с чакрой. Однако подобно тому, как ночь перетекает в день, так и знатоки тай способны латать чужие раны, а целители при необходимости убивают легким касанием руки. Единство противоположностей.

Вторая пара, Двойка Печатей. Ниндзюцу, искусство, считающее организм холстом, внутри которого шиноби создает нужную последовательность знаков, и фуиндзюцу, воспроизводящее отдельные элементы системы циркуляции с помощью символов. Одно отражает другое. Мастер нин берет чакру, придает ей нужный вид с помощью последовательных действий и активирует, создавая технику. Мастер фуин придает чакре форму с помощью последовательности знаков, каждый из которых является действием, после чего активирует, тоже создавая технику. Мнимое различие, единство сути.

Третья пара, Пара Обмана. Гендзюцу входит во Внутреннюю Триаду, потому что работает с иллюзиями, создаваемыми человеком. Мастер ген формулирует правила, по которым работает его творение. Противоположностью гендзюцу являются Запретные техники, работающие с Майей, вселенской иллюзией, созданной Ками в момент творения. Манипуляция с пространством и временем, создание противоестественных существ, воскрешение мертвых — иными словами, любое нарушение или даже извращение природных законов относится к киндзюцу. Самый опасный из Путей, мастерами в нём становятся единицы, самые осторожные или удачливые.

— А как же менталистика, Кушина-сенсей? — подала голос Сачико-чан.

— Дисциплина на стыке ген и кин. Точно так же, как кеккей генкай кланов Акимичи или Кедоин возник из смешения Путей тай- и ирьендзюцу.

— А бьякуган Хьюга из чего появился?

Акайо, в свое время, умудрился в порту напороться на Хьюга и был поражен видом белесых глаз. С тех пор паренек интересуется всем, связанным с бьякуганом.

— О великих додзюцу и других кеккей генкаях мы поговорим позднее, — у меня не было желания давать слишком много теории разом. — Сейчас речь пойдет о вас.

Детишки подобрались. Небось, подумали, что им наконец-то разрешат выходить на миссии и нормально зарабатывать. Вообще-то да, скоро начнем, в выдаваемом под расписку молодым капитанам пособии рекомендуется выводить команду на миссии внутри деревни через два-три месяца после формирования и еще через столько же отправлять на дружественные территории с «цешками». Нас Кента-сенсей в свое время пожалел, видел, что деньги нужны, и форсировал обучение. Правда, темп взял жесткий, занимались мы почти без перерывов и отдыхом служила смена деятельности.

Я уверенно следую его путём.

— Шиноби обязан иметь представление обо всех путях Искусства. Конечно, ему вовсе не обязательно становиться мастером во всём, да это и невозможно, но понимать основы он обязан. Иначе выше уровня чунина он не поднимется никогда. Да, Акайо-кун?

— Кушина-сенсей, но ведь есть шиноби, которые не могут идти по тем или иным путям? Хьюга, например, не используют нин, а среди нас, Узумаки, почти нет мастеров гендзюцу.

— Верно. Однако те же Хьюга часто скупают описания стихийных техник, чтобы знать, как им противостоять. Вовсе не обязательно уметь использовать всё самому, цель обучения состоит в том, чтобы научиться бороться с противником, использующим те или иные пути. Кроме того, в любом правиле можно найти исключение, если хорошенько постараться. Смотрите.

Я для вида порылась в сумке и вытащила на свет божий маленького котенка. Беленького, с ясными голубыми глазёнками и хвостиком-морковкой. Сачико-чан тут же растаяла от вида милахи, да и мальчишки невольно заулыбались, впрочем, тут же вспомнив о собственной суровости и сделав неприступные лица.

— Представьте себе, что во время выполнения задания вы встретили девушку с таким вот очаровашкой. Она подходит к вам, заводит разговор, а потом — раз!

Дети застыли с пустыми лицами, слепо глядя в никуда. Я знала, что они сейчас видят. Созданный иллюзией зверек зевает, широко-широко раскрывая розовенькую пасть, и внезапно оттуда появляется змеиная голова, с неестественно быстрой скоростью растущая и кусающая жертву. Сразу трех жертв, гендзюцу-то одинаковое. Генинам кажется, что от места укуса растекается онемение, они чувствуют жар попавшего в кровь яда, их мышцы слабеют.

Первой разобралась в ситуации Сачико-чан. Всё-таки дитя наследных мастеров гендзюцу, ей в клане наверняка часто подобные проверки устраивают.

— Кай!

Следом поочередно отмерли мальчишки. До них тоже дошло, пусть и не сразу. Забавное зрелище — смотрят обвиняюще, сердито, а сказать нечего. Сами виноваты.

— Я слабый специалист по ген, — видя, что они слегка пришли в себя, продолжила лекцию. — Но, во-первых, знаю, как устроены ваши защитные печати и какие есть способы их обойти. Во-вторых, будучи ирьенином, развила контроль и чувствую, сколько надо влить чакры в чужую кейракукей, чтобы противник не почувствовал воздействия. Таким образом, с помощью своих сильных сторон я до некоторой степени избавилась от слабости.

До очень небольшой степени, если честно. Даже на чунине я вряд ли рискну использовать гендзюцу в бою, мелкота попалась, потому что не была готова. Ну, ничего, скоро паранойя станет их постоянным спутником, обещаю.

— Сенсей, а что это была за иллюзия?

— Личная разработка на основе одной медицинской техники, Сачико-чан. Я искала способ лечения повреждений кожи и в результате создала вот это.

На самом деле, таких открытий совершается много. Арсенал у целителей богатый во многом за счет того, что неправильно примененная медицинская техника калечит надежней взрывпечати. Мы ими просто не хвастаемся — кому ж приятно рассказывать о своих ошибках?

— С завтрашнего дня расписание ваших занятий немного изменится, — сообщаю мелким. — Я записала вас на вечерние курсы младшего медицинского персонала, так что будете приходить в больницу к часу петуха. Акайо-кун, Хироши-кун, количество тренировок на контроль увеличится. Нам пора бы уже начать заниматься трансформацией чакры, но с вашим контролем это бессмысленно. Поэтому будем подтягивать. У тебя, Сачико-чан, другая крайность — хороший контроль, но слабая выносливость и малый очаг. Не только по сравнению с Узумаки, а в целом. Ты по-прежнему станешь усиленно заниматься тай, вдобавок я покажу кое-какие укрепляющие комплексы. Ты делаешь упражнения на развитие сенсорики, что я показывала?

— Хай, сенсей!

— Продолжай. Сенсор и ирьенин — самые полезные члены команды.

Вот такие у нас разговоры. Лекции, совмещенные с целеуказанием.

В целом, учениками я довольна. Старательны, трудолюбивы, почтительны (о, как их присутствие повышает ЧСВ!), совсем глупых вопросов не задают, указания выполняют в точности — чего ещё желать? Чтобы жилы на тренировках рвали во славу Силы Юности? Так ведь и перегореть не долго. Нет уж, пусть занимаются в подобранном мной темпе и не стараются прыгнуть выше головы.

Что касается меня, то в последнее время я слегка увлеклась Водой. Разумеется, это не значит, что остальные освоенные области искусства шиноби были заброшены — я по-прежнему отрабатывала на полигоне воздушные дзюцу, Конго Фуса и другие техники хиден моего клана, открывала Врата и до автоматизма скакала Мерцающим Шагом. Это рутина, о ней нет смысла упоминать. Однако, если выпадала свободная минутка, старалась освоить нечто новенькое из Суйтона, завороженная универсальностью и гибкостью этой стихии. Училась без надрывных попыток освоить нечто мощное, я в принципе противник частого использования высокоранговых техник. Предпочитаю С- и В-ранг, они в бою эффективнее.

В мирное время изготовители печатей всегда работают за плату. Даже в том случае, если их продукция идет на нужды клана, им всё равно её оплачивают, правда, по заниженным расценкам. Если за свою работу печатник не получает денег, значит, он провинился и отрабатывает косяк либо, что случается очень редко, получил личное указание Узукаге и действует в рамках особой привилегии. Дается она редко, считается очень почетной, и её владелец получает ряд полномочий старейшин клана.

Нападение Тумана здорово потрепало нашу оборону. Барьеры сгорели, внешняя линия защит просто исчезла, накопители чакры частично разрушились, частично опустели, многие ловушки тоже требовалось восстанавливать. Узумаки начали приводить в порядок оборонительные рубежи сразу после окончания штурма и занимались ими до момента подписания мирного договора с Кири, затем темпы ремонта снизились, потом мастера предложили кое-что усовершенствовать, казначей клана возразил, ему дружно ответили… Короче говоря, закончили только сейчас. Казна, после войны и без того не шибко наполненная, опустела окончательно, не помогали даже щедрые заказы из стран союзников.

Кто знает, заключили бы мы контракт с Учихами или согласились выполнить заказ Орочимару, окажись финансовое положение устойчивее? Да заключили бы, наверное. Но продавить его сторонникам нового курса было бы сложнее.

Мы, моя семья, тоже присосались к полноводной реке платежей за высокоуровневые печати. Сразу после церемонии моего награждения в храме Покровителя Юмико-сама вернулась на работу в администрации, препятствий ей не чинили. Теперь она занималась пинанием тех мастеров, которые по каким-либо причинам просрочили выполнение уже оплаченных заказов, и надо сказать, получалось это у неё куда лучше, чем общение с купцами. Сама она создавать сложные фуин не могла, зато постоянно подкидывала мне и Мику работенку, так что деньги у нас водились.

Таким образом, благодаря допуску джонина Глубины, семейным связям и личной работе в качестве мастера фуин, я довольно неплохо представляла структуру трех оборонительных поясов Узушио. В силу чего могла выбирать, какие миссии следует давать детишкам.

Начали, как и большинство команд, с зарядки чакронакопителей. Паразитарные потери были, есть и будут всегда, поэтому накопители постоянно подзаряжают и задания на их обслуживание выдают постоянно. Занятие простое, скучное, неинтересное, платят за него мало, миссию мы взяли ровно один раз и больше к ней не возвращались. Намного полезнее с любой точки зрения подготавливать место для установки крупных барьеров или ловушек, участвовать в снятии старых, помогать в госпитале и работать в порту. В последнем случае я, вдобавок, устроила экзамен на наблюдательность, хорошенько оттоптавшись по гордости всей троицы.

Надо сказать, из генинов больше всего меня радовала Сачико-чан. Может быть, потому, что изначально я не знала, чего от неё ждать, и отнеслась к незнакомке с подозрением. Может, потому, что её контроль значительно превосходил контроль мальчишек, она шла с опережением графика и её было интереснее учить. Или потому, что она, в отличие от темпераментных Узумаки, меньше орала во время тренировок?

Как бы то ни было, девочка талантлива. Я немного поспрашивала о её семье и выяснила, что бабушка Сачико-чан в свое время была неплохой куноичи, дослужилась до джонина и вышла в отставку после рождения первого внука. Из трех её детей сейчас жив лишь один, остальные погибли. Ко мне в команду девочку пристроили наполовину случайно — за неё никто не просил, просто отвечавшие за распределение чиновники отрабатывали пожелание «хотелось бы получить хорошую поддержку». Чтож, надо бы их отблагодарить. Из Сачико может выйти нечто очень и очень толковое.

Пять месяцев спустя после формирования команды настал день, абсолютно незаметный с точки зрения человечества и чрезвычайно важный для трёх генинов деревни, скрытой в Водовороте. Мы отправлялись на большую землю, получать первую миссию С-ранга. Очередной шаг в большую жизнь, — особенно для людей, прежде никогда острова не покидавших.

— Завтра отплываем в страну Огня. Что с собой брать, все помнят?

Спрашиваю для проформы — наверняка с приготовлениями помогут родственники. Троица закивала, преданно глядя восторженно блестящими глазенками.

— Сказать по правде, я бы предпочла подождать ещё месяц, прежде чем брать миссию за пределы острова, — чуть-чуть лукавлю, чтобы не расслаблялись. — На ваше счастье, у меня появились дела в филиале в заливе Волн. Задание возьмем там.

— Сенсей, мы надолго уходим?

Вот и вопросы Сачико-чан задает правильные. Совсем как я когда-то.

— Рассчитывайте на три недели.

Просто так с острова не отплыть. Сначала надо зайти в администрацию, зарегистрировать маршрут и получить разрешение, пропечатанное малой печатью. Постольку, поскольку тамошние чиновники находятся под покровительством семьи Узукаге, не всегда визит обходится без мелких колкостей. Затем, с заполненным бланком, за сутки до отплытия старший команды посещает здание портового управления, где отмечается в толстенной книге и получает ещё один штампик на документ. Теперь бумажка полностью готова, с ней отплывающие идут на указанный в документе корабль, где отдают пропуск капитану и со вздохом облегчения вваливаются на борт.

Процедура возвращения домой куда более сложна, и слава ками, иначе к нам каждый год заявлялись бы незваные гости.

Генинам незачем знать, но наше отплытие вызвано подвижками в верхних эшелонах. Я говорила, что на меня навесили два проекта? Первый, с Учиха, к настоящему моменту завершен. Недавно мы отгрузили последнюю партию печатей, часть денег уже получена, часть придет на счета в течение года — красноглазым незачем нас обманывать. Вторая возложенная на меня задача куда сложнее. Старейшины наконец-то определились, с кем в Чае и Реке можно работать, и теперь мне предстояло просчитать логистику, определиться, какой из двух маршрутов выбрать. Чисто морской, частично проходящий в принадлежащих Туману водах, или сухопутный, почти целиком идущий в сфере влияния Листа. И тот, и другой варианты имели свои минусы.

Причем минусы настолько большие, что я всё чаще задумываюсь о строительстве самолета.

Позавчера мы с Кейтаро-сама долго обсуждали эту тему и так к определенному выводу и не пришли:

— Коноха вряд ли обрадуется смене вектора нашей политики.

— Официально сделать нам они ничего не смогут.

— Неофициально у них есть Шимура Данзо с его подразделением, — напомнила я. — Нападение неизвестных шиноби на обоз — что может быть естественнее?

— Да, это проблема, — спокойно согласился собеседник. — Но путь через страну Воды ещё хуже. Как бы мы ни относились к Туману, пограничная служба у них налажена качественно.

— Зато проливов много. И сотни кораблей, среди которых легко спрятаться.

— Да, движение там плотное. Кушина-сан, тут нет однозначно хорошего выбора, — вздохнул Кейтаро-сама. — Возможно, нам придется комбинировать различные способы доставки.

— Или создавать филиал с работающими прямо на месте мастерами.

Последняя фраза была сказана тихо, однако реакцию вызвала бурную. Мужчина с громким стуком поставил чайную чашку на стол и пригвоздил меня твердым жестким взглядом.

— Даже не думайте! Узукаге-сама раздавит любого, осмелившегося замыслить подобное! И, не исключено, правильно сделает!

— Я… понимаю, господин мой. Прошу простить мою глупость.

— Надеюсь, вы не озвучивали её кому-либо ещё?

— Нет, господин мой.

— Хорошо, — он немного помолчал, затем другим тоном, глядя в сторону, снизошел до объяснений. — Любой намек на раскол клана сейчас немыслим. Мы не в том положении, чтобы распылять силы. Некоторые старейшины предлагают даже сократить численность нашего посольства в Листе, чтобы сосредоточить больше войск на самом Узушио.

— К их позиции прислушиваются?

— Пока нет, решили ограничиться сокращением филиальной сети.

Вот на таком фоне и происходило наше отбытие. Противоречивая, мягко говоря, стоит перед кланом задача — и новых союзников прикормить надо, и ресурсов лишних нет. Требуется новый маршрут, а допустить потерь среди шиноби при его прокладке и защите нельзя. Как выкручиваться будем?

Одним словом, я еду в инспекцию. Посмотреть на нашу перевалочную базу в стране Огня и прикинуть, стоит ли её использовать в дальнейшем. Ну и, заодно, детишек с собой беру, на их самую первую миссию.

Большая земля

Ученик всегда является отражением своего учителя, вопрос в том, в какой степени. Я, похоже, от Кенты-сенсея взяла очень многое.

— По традиции, определение стихийного сродства происходит в первый выход команды за пределы острова, — объявила я мгновенно оживившимся детишкам. — Все знают, как пользоваться бумагой?

— Да, сенсей! Надо зажать листок бумаги между указательным и средним пальцами и пропустить сквозь них чакру! — первым, как всегда, ответил Акайо.

— Немного чакры, Акайо-кун. Не переусердствуйте.

Как и следовало ожидать, призыв пропал втуне, и мальчишки первые листы испортили. Правильное количество чакры вложила только Сачико-чан, у которой, к сожалению, оказалась всего одна стихия — Вода. Не самый лучший вариант для бойца поддержки, потому что суйтон силен на близких и средних дистанциях. С другой стороны, Воду традиционно развивают целители и специалисты по гендзюцу, она очень хорошо взаимодействует с интоном и оказывает сильное влияние на контроль. Так что надо подумать, что делать дальше. Есть соблазн поднапрячься и развить девочке вторую стихию, наплевав на отсутствие сродства — времени уйдет больше, зато выигрыш в перспективе. Только что выбрать? Огонь для иллюзий или Землю для медицинских техник? Дилемма.

Кстати, мне тоже имеет смысл открыть Дотон. Если хочу в будущем претендовать на А-ранг ирьенина — а я хочу! — подготавливать систему циркуляции нужно уже сейчас. Кейракукей у женщин активно развивается до двадцати лет, ещё немного, и гибкость будет утрачена, так что надо пользоваться моментом.

— Еще раз, — скомандовала я, выдавая новые листки. — Минимум чакры.

Бумага Акайо-куна не расползлась в руках горстью воды, как в первый раз, она просто намокла и подгорела с одного края. Первичная Вода, вторичный Катон. У Хироши-куна вторая попытка тоже оказалась успешной, и он продемонстрировал кучку сгнившей мокрой земли. Очень хорошо, я даже не ожидала, что команда окажется настолько сбалансированной. Мечник с Дотоном для ближней дистанции, специалист по ниндзюцу для средней и дальней плюс качественная поддержка, владеющая ген. Или все-таки в первую очередь целитель?

— Сачико-чан, тебе нравится заниматься целительством?

Девочка подумала и пожала плечами:

— Я понимаю, что это необходимо, Кушина-сенсей.

— Но отвращения нет?

— Нет, сенсей. Честно говоря, больше всего мне нравится заниматься с метательным оружием. Только бабушка говорила, против сильных противников оно бесполезно.

— Смотря как использовать. Отравленные сенбоны под прикрытием иллюзий могут стать неплохой комбинацией.

— Да? Я как-то не задумывалась… — Сачико-чан склонила на бочок симпатичную головку и принялась прикидывать варианты.

Не буду пока говорить ей, что спецы по метательному оружию всегда хорошо разбираются в анатомии и знают уязвимые точки на теле, пусть сама дойдет. Мальчишкам, вон, не терпится начать изучение «крутых техник».

— Кушина-сенсей, вы владеете Огнем?!

— Нет, у меня Воздух и Вода. Катоном владеет моя сестра, она не откажется помочь.

— А Земли у неё нет? — поинтересовался Хироши.

— Не волнуйся, Хироши-кун, без инструктора не останешься. К тому же, начнешь ты с Воды — дополнительную стихию развивают первой.

— Почему, сенсей?

— Так быстрее. Трансформация в основную стихию осваивается легко и организм очень быстро к ней привыкает, поэтому все последующие учить намного сложнее.

Есть ещё одна причина, по которой Хироши стоит первым открыть Суйтон. Наши соседи из Тумана — шиноби бедные, раньше у них даже в великих кланах не всегда находилось достаточно денег для закупки большого количества сенбонов, кунаев, сюрикенов и прочей мелочевки, столь любимой на континенте. Недостаток ресурсов сказывался, островное положение мешало. После наступления эпохи Скрытых Деревень и развития торговли ситуация выровнялась, однако традиция вместо множества мелкого оружия использовать один меч — который стоит дороже, однако и утратить его сложнее, да и портится реже — уже сформировалась. Кагуя, Хосигаки, Хозуки создали очень хорошие школы кендзюцу, причем активно сочетали навыки близкого боя с применением наиболее развитой у данных кланов стихии. То есть стихии Воды.

Мы, Узумаки, веками сражались с кланами нынешней страны Воды. Мы многое у них переняли. И хотя наши мечники не столь известны, как Семерка Тумана, в плане мастерства им стыдиться нечего. Мы чаще используем Дотон, однако частично адаптированных под себя, а частично лично разработанных стилей на основе Суйтона у Водоворота тоже хватает.

Чиновники в филиале не знали, в чём конкретно заключается моя задача, однако то, что я прибыла не за простой учебной миссией, им с острова коллеги передали. Непотизм обладает своим достоинством, равно как и недостатком, тот факт, что информация циркулирует в обход официальных каналов. Конечно же, первым делом они подумали о негласной инспекции их работы. Ну, в каком-то смысле так оно и есть.

Сам филиальчик представлял собой небольшое, хоть и хорошо укрепленное поместье на границе портового города. Он находился в глубине владений страны Огня и работы здесь, сравнительно с другими местами, было не очень много, так как основную часть заказов забирали шиноби Конохи. Зато неподалеку протекала судоходная река, являвшаяся частью торговых маршрутов к столице и заливу Хангури. Один из возможных путей в страну Чая.

Вопреки ожиданиям местных чинуш, в их бумаги я не полезла. Потом посмотрю отчетность, для этого ещё будет время. У меня сейчас команда не дрессирована, с неё и начну, а заодно осмотрю город и прикину, на что в нём можно рассчитывать.

— Итак, мои маленькие ленивцы, сегодня вас ждёт сложный день! — объявила я за завтраком. — Вы будете ходить по улицам и влезать в неприятности!

На ленивцев они насупились, но по факту не возразили. Первый выход, сложная дорога, обилие новых впечатлений сделали свое дело, и генины спали до восьми часов, хотя дома вставали в шесть.

— Какие неприятности, сенсей?

— Разные, Акайо-кун. Город живет по своим законам, в нем много неписанных правил, и вам предстоит их узнать.

Получив протекторы, детишки малость возгордились и решили, будто ко всему готовы. Небольшая переоценка собственной значимости им не повредит.

Первые проблемы начались сразу после выхода из-за барьеров поместья, Сачико-чан слегка задела плечом прохожего. Мужик побледнел.

— Прошу прощения, шиноби-сан, я не заметил вас!

— Ничего страшного, — девочка поклонилась в ответ и с некоторым трудом распрямилась, покачнувшись. — Я сама виновата.

Мальчишки держались лучше, они же не сенсоры. Дав им немного времени, чтобы привыкнуть к ощущению десятков (для Сачико- тысяч) чужих незнакомых кейракукей вокруг, я скомандовала:

— Идем.

И мы пошли в сторону центра. Подростки малость оклемались и вовсю крутили головами, их интересовало буквально всё — уличный лоток, на котором готовилась лапша с бульоном и разными добавками, продавцы шашлычков из свинины или кальмаров, обильно посыпанных перцем, навесы со стойкой, где желающим подавалось пиво с раками или жареный тофу с овощами. Изредка попадалась пришедшая с запада экзотика вроде грибов с перепелиным яйцом и свиных колбасок с васаби. Генины, не стесняясь, тыкали пальцами в проходящих мимо людей в странных по островным меркам нарядах, не видя различия между почтенным торговцем изделиями из дерева и хозяином заведения с сомнительной репутацией. А ведь у них форма головного убора совершенно разная, и первый имеет право на голубую тесемку вдоль рукава на куртке. Точно так же они не обратили внимания на монаха с символом Святейшего Венца на рясе, хорошо ещё, что заметили сопровождавшего того на почтительной дистанции шиноби из местной полиции. Странно, в школе им должны были давать сведения о наиболее радикальных религиозных организациях. Забыли, свобода в голову ударила? Плохо.

Мелочи. Наше ремесло состоит из мелочей.

По городу мы ходили часа четыре, дважды останавливаясь перекусить в кафешках разной степени приличности. Первая была ещё ничего, чистенькая, зато вторая находилась в довольно бедном районе и неуловимо напоминала притон. Зато дешевая, да. Оба заведения роднили между собой два обстоятельства — небольшое количество столиков и внезапно рассасывающиеся при нашем появлении клиенты.

Выйдя из последней кафешки, я провела свою команду в ближайший… парк, не парк, кусок земли с растениями, шуганула оттуда местного ханурика и принялась говорить детям гадости. Но прежде, чем начать экзамен, поинтересовалась:

— Есть что-то, о чём вы хотите меня спросить?

— Да, сенсей, — неожиданно первой подала голос Сачико-чан. — Мне показалось, что за нами кто-то наблюдал.

Мысленно я засчитала ей очко.

— В любом крупном городе есть служба наблюдения за пользователями чакры. Обычно это специальный отдел полиции, но бывает, что власти заключают контракт с каким-либо кланом. Как бойцы они откровенно слабы, зато все владеют сенсорными техниками и скрытом. Ты заметила их, потому что они видели символику Узумаки и не прятались.

Откровенно говоря, хорошие сенсоры среди таких наблюдателей попадаются редко, в основном туда идут слабосилки. Впрочем, против подавляющего большинства шиноби их возможностей хватает, тем более что система за десятилетия отлажена и считается хорошо работающей.

— Если других вопросов нет, тогда спрошу я. Кто в городе опаснее — шиноби или обычный человек?

Генинские моськи приняли забавное выражение. С одной стороны, им с детства вбивали в головы, что шиноби — самые-самые, а клан Узумаки так ваще! В то же время, они не могли не понять, что в вопросе таится подвох.

— Наверное, всё-таки шиноби, — определился Хироши. — Большинство горожан — не бойцы. Я понимаю, что шиноби проще заметить и предупредить его нападение, но те торговцы, которых я видел…

Продолжать он не стал, только с сомнением покачал головой, пренебрежительно скривив губы.

— Хорошо, ответ принимается. Другие мнения? — Других мнений не нашлось. — Чтож, тогда правильный ответ. Всё зависит от подготовки. Хироши-кун верно указал, что большинство из встреченных вами сегодня людей в руках оружия не держали и на убийство не способны. Большинство, но не все. В толпе опытный человек, тем более без развитой системы циркуляции, может подобраться даже к очень опытному бойцу и нанести единственный удар, которого будет достаточно. Одна царапина ножом, смазанным ядом, и сильнейшему шиноби придет конец.

— А как же яки, сенсей? — тихо спросила Сачико. — Нам говорили, перед нападением всегда ощущается чужая жажда крови.

— Не у всех. Чем опытнее убийца, тем лучше он контролирует эмоции. Лучшие ликвидаторы способны выпотрошить человека, чтобы через пару минут сидеть в чайном домике и обсуждать цены на рис без малейшего напряжения.

— Поэтому шиноби не любят города? — нахмурился Акайо.

— Именно. Если же обстоятельства заставляют войти в крупный населенный пункт, то надо стараться, во-первых, держаться вместе, прикрывая друг друга. Во-вторых, испускать слабое контролируемое яки, отпугивая прохожих. И, в-третьих, безжалостно ломать руки всем, осмелившимся подойти слишком близко. Понятно?

— Да, сенсей!

— Вы должны постоянно контролировать пространство. Чувствовать город вокруг себя, знать места наибольшего скопления людей, понимать, в каких кварталах можно встретить реальную опасность. Скольких шиноби вы сегодня видели и где?

Примерно через два часа выжатые, как лимон, дети были твердо уверены в том, что смотреть и слушать они не умеют. Ни на один из заданных вопросов ответить они не смогли. С грехом пополам им удалось начертить примитивную карту, да и ту генины заполнили в лучшем случае на треть, пропустив почти все стратегические объекты. Надо будет их завтра ещё раз провести по другому маршруту, заранее указав, на что обращать внимание.

К шумному городскому фону мелкие слегка притерпелись, но именно что слегка. Привыкать к крикам, гаму, ощущению множества слабеньких кейракукей они будут ещё долго. Сачико так вообще время от времени хваталась за голову, поэтому я быстренько закруглилась и шуншином перенесла всех троих поближе к филиалу, метров за сто до ворот. Пусть полежат под надежной защитой барьеров, отдохнут, поделятся друг с другом впечатлениями.

Напоследок проверив девочку (сенсорная перегрузка, хороший сон её излечит), пошла по своим делам.

Путь, по которому предполагается переправлять печати в Чай, делится на четыре отрезка. Морской, от Узушио до страны Огня, речной до Хикари, известного перевалочного пункта, от Хикари по тракту до Гетсу, довольно крупного порта в заливе Хангури, где у нас имелся собственный филиал, и дальше снова морем. Цепь едва ли не целиком состоит из слабых звеньев и уязвимых точек, обеспечить безопасность прохождения крупного груза нереально. Разбить поток поставок на мелкие партии тоже нельзя, несущие печати команды будет слишком легко перебить по одиночке. Выход видится в активном привлечении сторонних шиноби для охраны или, к чему я постепенно склоняюсь, строительстве воздушного корабля.

Первый вариант хорош тем, что у нас появляется рычаг давления на пограничные кланы. Да, мы потеряем деньги, причем значительный кусок, зато завяжем на себя довольно серьёзные силы. Привяжем их к себе участием в общем проекте. Тем самым шиноби страны Огня, не подчиненные напрямую Листу, получат источник финансирования и большую независимость от решений хокаге. Вряд ли Сарутоби будет доволен.

Планы насчет воздушной торговли я пока никому не озвучивала, хотела сначала пособирать информацию. Шиноби — существа рациональные, попытки освоить воздушный океан они предпринимают постоянно, так чего ж до сих пор не освоили? Я точно знаю, что существуют планеры, во время службы в Глубине сама совершила три тренировочных полета на них. Есть техники Фуутона, позволяющие взлетать на приличную высоту, но они требуют очень хорошего контроля и больших запасов чакры. Есть техники попроще, дающие возможность выжить при падении с высоты. В деревне Неба вовсю используют артефакты для полета, причем успешно используют, правда, они дороги и выдаются не всем. Короче говоря, и возможность, и желание летать у шиноби есть.

Тем не менее, даже у Великих деревень воздушных армад, повергающих сверху ползающих по земле врагов, нет. Почему? Чего-то я не понимаю.

— Прошу простить за вторжение, Шота-сан, — извинилась я, входя в кабинет местного начальника. — Надеюсь, я не помешала никаким вашим планам?

— У нас редко происходит что-либо неожиданное, Кушина-химе, — спокойно ответил мужчина. — Даже во время войны мы считались глубоким тылом и жили в относительно размеренном темпе. Ваш визит вносит приятное разнообразие в болото серых будней. Прошу, выпейте со мной чашку чая.

— Спасибо, не откажусь.

Командовал местными Узумаки человек необычный. Если бы не красные волосы, Шота-сана можно было бы принять за выходца из клана Акимичи — настолько у него соответствующая внешность. Причем боевые качества у него на уровне, иначе не приняли бы его ещё до моего рождения в правящую ветвь. Думаю, тогда он был постройнее, но и сейчас способен удивить, потому что под слоем жира время от времени перекатываются шарики мускулов. Такие толстячки на короткое время способны развивать бешеную скорость.

— Вас не было с утра в поместье, — заметил Шота-сан. — Показывали ученикам город?

— Да. Они впервые покинули Узушио.

— Тогда им сейчас тяжело.

— Все мы проходили через это.

— Воистину так, — усмехнулся мужчина. — Завтра продолжите осматриваться?

— Да. Я пока не понимаю, кому принадлежит город.

— Хотелось бы сказать, что нам, но это будет не правдой, — вздохнул чиновник. — Самыми влиятельными силами можно назвать городскую администрацию, клан Ичикава и местный филиал Листа, именно в таком порядке.

— Ичикава?

— Погранцы, вольный клан, ассоциированный с Конохой.

— Почему вы поставили администрацию на первое место?

— Они контролируют порт. Часть денег идет напрямую Министру левой руки, взамен тот обеспечивает посылку вассальных шиноби при необходимости.

Да, существуют кланы, находящиеся в прямом вассалитете у даймё. В стране Огня их немного, большинство предпочитает действовать через Коноху или заключать договор найма, позволяющий им формально оставаться независимыми. В стране Ветра, наоборот, в каждом оазисе найдётся парочка малочисленных кланов, напрямую присягнувших правителю страны и к Суне относящихся с подозрением. А Молнией по факту правит великий клан Би, глава одной из ветвей которого сидит на троне и выполняет пришедшие из Кумогакуре указания, там независимых вовсе нет.

— Насколько силен Ичикава ичизоку?

— Да не особо. Человек двести, из них шиноби под сотню, причем на уровне джонина Конохи всего двое или трое. Основной доход они имеют от торговли — везут рыбу вглубь страны, обратно поставляют пряности, золотые изделия, шелк. Один из главных покупателей запечатывающих свитков.

— Сами не делают?

— Делают, но качеством похуже.

Если купцы, значит, логистика отработана.

— В страну Чая или в залив Хангури их караваны ходят?

— Вроде бы, нет, — призадумался Шота-сан. — Хотя у них неплохие отношения с кланом Хоки, это оружейники с побережья Хангури, они живут в местечке под названием Молодой Лес. Приезжают к нам иногда за покупками. Значит, контакты есть.

То, что контакты есть, это хорошо. Чем большие силы будут задействованы в проекте, тем сложнее его закрыть, и в политическом плане, и в силовом.

— У нас хорошие отношения с городской верхушкой?

— По большей части да. Нас очень не любит Оримура-сама, один из местных феодалов, у него прямо-таки животная ненависть к Узумаки. Кто-то из наших убил его родителей, — словно о чём-то несущественном сообщил мужчина. — Ещё я периодически ругаюсь с Ямато-сама, местным казначеем, но это так, деловой момент. Он хочет всего и бесплатно. С остальными знатными людьми города серьёзных конфликтов не было, в случае необходимости я могу к ним обратиться.

— Могу ли я попросить вас о любезности, Шота-сан? Мне понадобятся краткие характеристики наиболее влиятельных лиц города, не могли бы вы к нашему возвращению составить список с пояснениями?

Мужчина насторожился.

— Безусловно, Кушина-химе. Однако для правильного ответа мне хотелось бы знать, для чего вам эти сведения?

Боится, что я под него копаю. Надо успокоить, а то решит, что его собираются сместить, начнет мешать работать и тогда его действительно сместят.

— Речь идет о новом торговом маршруте. От вас к Хикари, затем Гетсу. Я озвучила планы только потому, что ваш филиал рассматривается в качестве одного из ключевых звеньев пути. Вашим подчиненным незачем о них знать.

— Вот как, — прищурился толстячок, — значит, новые клиенты… Понимаю. Конечно, Кушина-химе, я буду молчать.

Он ближайшим курьером отправит доклад главе своей семьи. Однако постольку, поскольку таковым является Узукаге, который и так в курсе, то ничего страшного.

— В таком случае жду от вас помощи.

— Можете на меня рассчитывать, Кушина-химе, — чуть поклонился чиновник.

— Ещё мне нужна миссия сопровождения в сторону Гетсу. Сейчас в филиале есть такие?

— Заявками на С-ранг занимается моя заместитель, Табане-сан, надо уточнить у неё. Уверен, что-либо подходящее найдется.

— Заранее благодарна, Шота-сан.

Общались мы ещё долго. Начальник филиала, узнав, зачем я всё-таки прибыла и слегка успокоившись, подробно рассказывал о городе, местных центрах силы, сезонных перепадах в торговле, особенностях речного пути до Хикари и отношениях с местными большими шишками. Я, конечно, ещё не раз проверю его слова, но впечатление он на меня произвел хорошее. Подконтрольную территорию явно знает, информацией, кто чем живет и какой реакции стоит ожидать на усиление присутствия Узумаки в регионе, владеет, видит предстоящие трудности и готов подсказать пути их решения. Если дела обстоят так, как он говорит, то рекомендую оставить его на своём месте.

Следующий день опять прошел под знаком дрессировки генинов, однако были и отличия. Я ранним утром создала пару клонов и под хенге отправила их подслушивать разговоры. Из обычного трепа двух продавщиц-соседок на рынке иной раз можно узнать больше, чем из доклада, составленного аналитиком-Нара, чем умные шиноби часто пользуются. Впрочем, тут кому как повезет. Иногда месяцами сидишь на людном месте и уходишь ни с чем, а бывает, что пара слов, перехваченных в случайной забегаловке, полностью меняют долгосрочную стратегию клана.

Дома надо будет Глубину напрячь. Надеюсь, Саске-сама не очень озлился на меня за отставку.

Конечно, за два дня получить полное представление о местности невозможно, и всё-таки дольше задерживаться мы не стали. На обратном пути остановимся здесь же, позднее почитаю доклады разведки, несколько команд чунинов под прикрытием пройдутся по маршруту и тоже составят рапорты… Постепенно сложится четкая картинка, появится понимание того, как привлечь местных игроков на свою сторону и с наибольшим толком использовать их ресурсы. Но это потом, а сейчас я, словно мама-утка, веду за собой детишек представляться главе небольшого отряда, нанявшему нас для сопровождения до Куромо. Несколько дальше, чем Хикари, так что придется сделать крюк, но ничего удачнее в филиале не нашлось. Клиентура тут стабильная, десятилетиями наработанная, услуги сопровождения заказываются едва ли не за месяцы заранее и в основном заключаются в охране крупных караванов. Мелочевку подгребли под себя листовики, сидящие в центре города.

Зато подработку взяли. Бинсо, попутная посылка, представляющая собой запечатанный свиток с вещичками. Приработок генинам, на булавки чунинам.

Возжелавший обеспечить охрану себе и своим людям Такеда Аки-доно принадлежал к знатному самурайскому роду, чья древность несколько превосходила его финансовые возможности. Бедняками Такеда не были, упаси ками, просто дальше границ провинции их влияние не распространялось. Вот с целью исправить исторически сложившуюся несправедливость, Аки-доно намеревался купить кусок земли поблизости от Куромо, чтобы построить там поместье, обзавестись связями с местными предводителями, удачно пристроить дочку и всё в таком духе. Относительная близость столицы тоже влияла на принятое решение.

Несколько необычно видеть самурая, нанимающего шиноби для защиты себя любимого. Обычно для детишек сопровождение заказывают или для жен.

— Так оно и есть, Кушина-химе-сама, — с поклоном ответил тот. — Однако с тех пор, как во время одной из поездок я потерял половину слуг в бою с нукенином Ивы, мой взгляд на некоторые вещи изменился.

— В Кейши многие бы не согласились с вами, — заметила я.

— Нам, скромным провинциалам, далеко до возвышенных устремлений приближенных к Пурпурному Трону, — снова поклонился мужчина, пожав плечами.

Чувствовал он себя не в своей тарелке. По социальному статусу шиноби как бы стояли вне сословной лестницы, в силу чего наши отношения с правящими классами отличались изрядной запутанностью. Тем не менее, будучи принцессой великого клана, я имела право на всякие занимательные привилегии вроде личной аудиенции у даймё или свободного доступа во дворец правителя, то есть фактически приравнивалась к членам знатнейших аристократических фамилий. Иными словами, находилась намного выше «скромного самурая», согласно заключенному договору считавшегося моим временным господином.

В общем, отдавать приказы он мне избегал и общался, используя исключительно вежливые формы речи. Бедняга.

— Вы могли бы заказать миссию в представительстве Конохагакуре, почему же обратились к нам? Не поймите неправильно, мне просто интересны мотивы.

— Репутация Узумаки ичизоку высока, словно небо, и столь же чиста, — опять поклон. — Неизвестны мне случаи, когда великий клан подводил заказчиков. Не могу сказать то же про шиноби Листа — месяц назад нанятая моим соседом команда не справилась с заданием. Другой сосед полгода назад жаловался, что нанятые им шиноби Конохагакуре не смогли ликвидировать бесчинствовавшую на его землях банду. Правда, ему бесплатно предоставили вторую команду, и вот они с заданием справились. Поэтому я предпочту заплатить подороже, зато нанять хороших специалистов.

— Дорого, но мило, дешево, да гнило?

— Прекрасно сказано, Кушина-химе-сама.

— Тем не менее, Лист не знает недостатка в заказах.

— Купцы слабо разбираются в воинских делах, — с презрением фыркнул самурай. — Они смотрят только на цену.

Аки-доно принадлежал к моему любимому типу клиентов. К советам прислушивался (возможно, даже слишком внимательно), показать собственную значимость не пытался, обоз под его командованием шел ходко, нигде не задерживаясь. Ну так всего четыре крытых фургона и десяток телег с вещичками, для феодала со свитой это редкостный минимализм на грани жесткой аскезы. Повозками управляли слуги, воины ехали верхом на лошадях и с привычным удивлением поглядывали на идущих рядом шиноби. Генины двигались вроде бы нешироким шагом, без малейших признаков усталости, не торопясь, однако уверенно держали общий темп и отставать не собирались.

Мы с Сачико-чан шли в середине колонны, мальчишки с клонами спереди и сзади, меняясь после каждого привала. Поднятая колесами и копытами пыль — гадость редкая, проникает даже сквозь барьеры. Детишки с тоской вспоминали первую часть путешествия, проходившую по воде, на принадлежащей роду Такэда барже, где нам выделили целых две каюты и трижды в день кормили изысканной пищей. В принципе, неплохо кормили и сейчас, но с корабельными вкусняшками сваренную на привале кашу не сравнить.

Лично мне поездка на барже тоже понравилась, но по другой причине. Речка широкая, прямая, скрытых от сенсорики лакун почти нет, следовательно, мест для засады тоже не особо много. Нет, конечно, профессионала трудности не остановят, он найдёт способ хотя бы дальнобойной техникой с берега долбануть, ну так для того печати и существуют. Превратить корабль в плавучую крепость любой мастер Узумаки сумеет. Намного меньше порадовал порт, в котором мы сходили на берег — большой, людный, круглые сутки переваливающий с кораблей и на корабли десятки тонн товаров. Придется организовывать собственную пристань, в толпе может случиться всё, что угодно…

Чтобы не терять время даром, я старалась занять учеников тренировками или давала теорию. Проще всего было с Сачико-чан — показала ей пару сенсорных техник и время от времени проверяла исполнение. Когда чакра у девочки заканчивалась, рассказывала ей о марионеточниках Суны, больших любителях швыряться чем-нибудь ядовитым. Она слушала и мотала на несуществующий ус. Намного сложнее пришлось с мальчишками, потому что они, как и все молодые Узумаки, обладали гигантских размеров шилом в заднице и постоянно отвлекались на что-то интересное. Наконец, мне это надоело, я наложила на каждого подавляющую работу очага печать (временную, конечно же), нагрузила их бревнышками и заставила так бежать. Не хотите работать головой, будете работать ногами.

В целом, путешествие проходило спокойно, за всё время пути случился только один инцидент. Точнее говоря, не случился.

Мы остановились на ночлег. Тракт являлся довольно старым и «обжитым», даже в тех местах, где по каким-то причинам не стояли гостиницы или постоялые дворы, находились особые площадки с благоустроенными кострищами, родничками и обязательными часовенками богов-покровителей дороги. Вот на такой площадке мы и заночевали. Перед рассветом я встала, тихо покинула повозку, не разбудив попутчиков, убедилась, что Хироши не спит, а бдит на посту, и тихо углубилась в лес.

Не столько движение, сколько смутное ощущение чужого присутствия заставило меня обернуться и вопрошающе склонить голову.

— Прошу прощения, Кушина-сама, — шиноби, одетый в форму Глубины, глубоко склонился, прижав правую руку к сердцу. — Мы заметили впереди отряд разбойников. Тридцать два человека, у одного чакра на уровне генина, вооружены копьями, ножами и луками. Прикажете устранить?

Не считая нас, под командованием Аки-доно десяток воинов, из них трое с хорошо развитым очагом, и полтора десятка слуг с ножами и в способных задержать скользящий удар стеганках. Так что я покачала головой, отказываясь.

— Слушаюсь, Кушина-сама.

На первых миссиях генинов стараются не допускать до схваток, неважно, с каким противником. Щенят к крови приучают постепенно. Поэтому, если завтра увижу, что бандиты собираются напасть, шугану их техникой, не доводя до драки. Только сомневаюсь я, что они нападут — ну не идиот же их предводитель? С десятком обычных бандюганов воин средней руки расправится играючи, и все это знают.

Нападения действительно не последовало. Впрочем, провалившаяся засада тоже принесла пользу, позволив проверить наблюдательность Сачико-чан. Девочка заметила выставленных бандой постовых, это ей в плюс, однако не обратила на них внимания, что минус. Ну сидят два парня в стороне от дороги и сидят, подумаешь. Опыта ей не хватает.

Одним словом, путь до Куромо приятно поразил тишиной и спокойствием, насколько вообще возможна тишина в обществе трех любопытных подростков, впервые выбравшихся за пределы деревни. Там Аки-доно с облегчением распрощался с нами, всё-таки его здорово напрягало моё общество, и наша команда легкой трусцой направилась на юг, в Гетсу.

— Почему мы не используем воздушные суда?

Иногда мне кажется, что общение со мной Кейтаро-саму забавляет. Проскальзывает в его тоне нечто снисходительно-дружелюбное, словно у взрослого, глядящего на попытки ребенка казаться серьёзным. Ну, если учитывать его меру ответственности за принимаемые решения и мою, то сравнение вполне корректно.

— Почему же не используем? Используем. Просто редко.

— Я не видела ни одного.

— Их сбили в самом начале войны. Узушио принадлежало двенадцать воздушных кораблей, крепких, надежных, вместительных — настоящие шедевры искусства фуин. Всех уничтожили. Сейчас в подчинении у Саске-сама есть парочка специализированных летающих лодок, но они предназначены для особых случаев и используются редко.

— Причина?

— Заметность. Никакие маскирующие печати не справятся с излучением, идущим от поднятого в воздух объекта. Вы не забывайте, Кушина-сан — у земли уровень сен-чакры намного выше, сенсорам работать сложнее, а вот в небе плотность помех не столь велика.

— И любой объект считается вражеским по умолчанию.

— Именно, — кивнул глава семьи. — Сбить воздушный корабль относительно просто, достаточно всего-то десятка человек, владеющих техниками Фуутона А-ранга. Или уметь создавать техники Катона с элементами искусственного разума, вроде того же Огненного Дракона. В то же время, строить корабли и долго, и дорого, и неэффективно.

— Потому что в соревновании брони и меча победу уверенно одерживает меч.

О гражданском использовании воздушных судов я даже не заикалась. Дело не в цене, тут вступали в действие соображения престижа и классового неравенства. Ни один даймё не допустит, чтобы кто-то посмел смотреть на него сверху. Во всех странах существовали указы, прямо предписывавшие казнить любого человека, осмелившегося посягнуть на право верховного правителя страны единолично общаться с небесами, исключений не делалось даже для членов правящей фамилии. Закон не распространялся только на шиноби и некоторых жрецов, да и то у последних были свои ограничения.

— Тем не менее, Кейтаро-сама, я рекомендую просчитать возможность воздушного маршрута, хотя бы частично. Да, наземный маршрут через страну Огня относительно безопасен, но только при условии лояльного отношения к нам руководства Конохи. В противном случае…

Продолжать я не стала. Мы оба понимали, что Хокаге и его ручные старейшины вряд ли обрадуются попытке Узушио сорваться с крючка.

— Чисто морской путь вы отбросили?

— Слишком много угрожающих факторов. Кири, Кумо, та же Коноха. В стране Огня хотя бы примерно представляешь, с какой стороны ждать угрозы.

— Действительно, — сухо усмехнулся Кейтаро-сама. — Хорошо, мы подумаем насчет постройки летающего судна. В конце-концов, иметь подобный инструмент не только престижно, но и работа ему найдётся. На что ещё мне следует обратить внимание в вашем докладе?

— На личности руководителя филиала в Гетсу.

До конечной точки нашего путешествия, портового города на берегу Хангури, мы добежали быстро. Генины не спрашивали, почему мы отправились туда, а не домой, им хватило сообщения, что мне в Гетсу надо по делам. Никаких опасностей по пути не встретилось, несчастных случаев не происходило, власти Хи-но-куни хорошо относились к Узумаки и препятствий нам не чинили. Сложности начались в самом филиале.

До меня не сразу дошло, что общаться с местным главой, Кеничи-сама, бесполезно. Надменный, напыщенный, тщеславный, он оказался полным чудаком на букву «м» и, пожалуй, больше о нём сказать нечего. Реально делами рулил его зам, очень толковый тип. Тем не менее, периодически в Кеничи-сама просыпалась жажда деятельности, он отвлекался от наложниц, вина, наркоты и начинал руководить. Последствия разгребали, судя по прозвучавшим легчайшим намекам, долго и всем коллективом.

Одно дело, когда самодур сидит в заштатном подразделении и ни на что не влияет, и совсем другое, если он стоит во главе филиала, являющегося одним из ключевых точек масштабного проекта. Во втором случае его надо срочно менять, ибо цена вопроса очень высока. Намного выше, чем стоимость головы одного человека, пусть и принадлежащего к правящей ветви великого клана. Так я и объяснила свою позицию начальству.

— Боюсь, с этим могут возникнуть сложности, — неожиданно нахмурился Кейтаро-сама. — Официально Кеничи-сама считается сыном господина Фумио, введенного в правящую ветвь за многие достоинства и верную службу на благо клана. Однако поговаривают, что на самом деле его отцом является куда более высокопоставленная особа.

Чей-то бастард? Ну, бывает. Развлекся аристократ с приглянувшейся красавицей, заделал ребеночка, а жениться не может или не хочет. И чтобы прикрыть неприглядную ситуацию, выдаёт её замуж за верного слугу, в качестве благодарности возвысив положение последнего. Только с чего бы это Кейтаро-сама выразительно смотрит и поглаживает пальцами мон, вышитый на отвороте кимоно?

О. О. О! Круто. Если придурок из Гетсу — отпрыск Узукаге, то у нас проблема.

— Странно, что я не слышала о нём раньше.

— Кеничи-сама редко покидает свое поместье. А филиал в Гетсу до недавнего времени не представлял интереса в силу удаленности от Узушио или Конохи.

Скорее всего, Кеничи где-то напортачил и его сослали в почетную ссылку с наказом не высовываться. Вот он и сидит там, потихоньку плесневея. И что нам делать?

— Ладно, Кушина-сан, это уже не ваша забота, — вздохнул патрон. — Я подумаю, какой выход можно найти. Что касается воздушного корабля, то, полагаю, имеет смысл донести ваши соображения до Саске-сама — ему будет проще обосновать строительство нуждами своего ведомства. Так что жду вас через три дня, в это же время.

— Как пожелает мой господин.

— Я не спросил — вы довольны своими генинами? Они хорошо себя показали на первой миссии?

— Пока рано судить, миссия вышла на диво спокойной. Они старательны и не делают откровенных глупостей — чего ещё желать от учеников?

— Да, пожалуй, что ничего, — засмеялся Кейтаро-сама.

Он меня понимает. Едва заняв джонинскую должность, ему всучили учебную команду, которую пришлось во время войны учить, выводить в поле и вытирать сопли. Сейчас те генины стали чунинами и вроде работают самостоятельно, но память осталась.

Перед штормом

Не следует считать, будто бы освоение нового крупного торгового маршрута целиком и полностью лежало на моих плечах. Вовсе нет, подобные проекты одному человеку не вытянуть, тут нужна команда из нескольких десятков специалистов. Я неплохой ирьенин, хороший боец, прилично разбираюсь в фуиндзюцу — но экономику и юриспруденцию знаю в пределах, необходимых аристократу, и не более. В некоторой степени выручает запас знаний из прошлой жизни, всё-таки высшее образование я почти успела получить, теоретическое понимание процессов есть. Практики нет от слова совсем.

Официально руководство проектом возложено на Кейтаро-сама, по факту дело на личном контроле Узукаге и Совета старейшин. Слишком серьёзные последствия у этого решения, ведь клан, по сути, намерен сменить стратегию своего выживания. Причем впервые за долгое время семьи правящей ветви едины в своем решении и совместно работают над общей задачей, не ставя друг другу палки в колеса. Точнее говоря, глава ветви Узу и по совместительству повелитель клана с радостью затормозил бы процесс, но на него идет такое давление, что попытка помешать смене вектора политики равнозначна отставке или даже дворцовому перевороту.

Верхушка Узумаки после окончания Второй войны оценила потери, взвесила скудные приобретения и пришла к выводу, что текущий курс нуждается в некоторой корректировке. Да, если бы не союз с Конохой, клан бы погиб, раздавленный одной из великих деревень, скорее всего, Туманом. Однако, чем дальше, тем четче становилось видно, что мы теряем свою самостоятельность и превращаемся в вассальный придаток Листа, чего нам совершенно не хотелось. Выход виделся в создании крепкой коалиции малых деревень, самостоятельных в плане экономики и внутреннего управления и чьи военные силы находились бы под единым командованием в военное время.

Концепция принадлежала Зеленой семье, они же её активно продвигали на дипломатическом поприще. Мы, Алые, обеспечивали внешнее прикрытие, делая вид, будто нас интересуют деньги и только деньги, а на Куро лежало обеспечение безопасности. Семья Узу действует в Конохе, она должна убедить наших старых союзников Сенджу, что между нами ничего не изменилось, и по возможности смягчить реакцию верхушки Листа, когда коалиция будет сформирована.

Словом, пока я прорабатывала особенности маршрута (с деликатной помощью более опытных специалистов из побочных ветвей), Кейтаро-сама обеспечивал всю техническую сторону вопроса. Информации к нему стекалось намного больше, чем ко мне, и была она более разноплановой. Неудивительно, что доклад побывавшей на Южном Архипелаге команды первым попал к нему.

— Взгляните на это, — мой патрон высыпал из полотняного мешочка с десяток мелких жемчужин и пододвинул их ко мне. — Что можете о них сказать?

— Дешевка, — сходу определила я. — Обычный морской белый жемчуг, да ещё и не самого высокого качества. Блеск тусклый, размер мелкий, форма рисового зернышка тоже уменьшает стоимость. Если планируете покупать, цену давайте самую маленькую.

— Всё, больше ничего не скажете?

Я посмотрела на откровенно улыбающегося Кейтаро-сама и придвинула кучку поближе. Должен быть какой-то подвох, иначе с чего ему смотреть с таким самодовольным видом? Положив пару крошечных горошин, я покатала их по ладони, заново оценивая качество драгоценностей, затем, повинуясь неясному предчувствию, подала мизерную порцию чакры. Есть отклик. Попробовала ещё раз, убедилась, что мне не показалось.

— Какой-то закрепитель? Чьё производство?

— Природный. Трое наших новоиспеченных чунинов взяли длинную миссию в страну Моря и там случайно обнаружили этот жемчуг. Где конкретно его добывают, неизвестно.

— И в каких количествах, тоже не известно?

— Конечно. Вряд ли в больших, иначе мы бы давно о нём знали.

Изготовить печати в определенном смысле проще, чем сохранить. Для создания фуин шиноби, при необходимости, может воспользоваться собственной кровью — чем больше добавлено в чернила, тем лучше. Мастера так вовсе прикосновением печати ставят, и ничего, те прекрасно работают. Проблема в том, что искусственные чакроканалы недолговечны, по мере высыхания чернил чакра испаряется и схема перестает работать. Причем хорошо, если просто перестает, может и рвануть.

Предки экспериментировали с составами долго, сейчас существует около двух сотен разновидностей чернил, как универсальных, так и для специализированного начертания. Во всех используются так называемые «закрепители» — вещества, не позволяющие чакре испаряться. Чем качественнее закрепитель, тем меньше потери и тем незаметнее печать. Самыми лучшими считаются природные из лесов Сенджу, мы с ними давно работаем и прекрасно изучили все особенности, затем идут другие, менее известные, но тоже природные, и в самом низу болтаются искусственные, изготовленные в Песке по неизвестной технологии.

Мы, безусловно, с Сенджу союзники. Тем не менее, закрепителя никогда не бывает много, это раз, стоит он дорого и поэтому, если есть возможность уменьшить издержки, ей надо пользоваться, это два, и, наконец, каждый новый вид закрепителя означает новые, улучшенные печати. Три причины, по которым имеет смысл наложить лапу на месторождение.

— Вы намерены послать ещё одну команду для разведки, Кейтаро-сама? Южный Архипелаг далековато.

— Да, совсем дикие места, — согласился господин. — Там даже пристойных кланов шиноби нет. Тем не менее, я хотел бы, чтобы вы лично отправились туда и разыскали место созревания этого жемчуга.

— Но моя работа…

— Практически закончена. Докладом я доволен, рекомендации учту, с оставшимися мелочами вполне справятся ваши заместители. Сказать по правде, сделанные вами расчеты сил обеспечения вызвали серьёзные споры в Совете старейшин, однако опровергнуть их у наших противников не вышло. Большое достижение.

— Тем большее удивление вызывает факт замаскированной ссылки. Во всяком случае, я не вижу другого объяснения тому, что меня удаляют с острова в тот момент, когда проект вышел на конечную стадию.

Кейтаро-сама утомленно вздохнул. Он, кажется, иногда сожалел о своем разрешении говорить прямо, не соблюдая этикет.

— Уверен, подходящее объяснение найдётся. Ваша репутация не пострадает.

— Всё равно я не понимаю, зачем поручать мне миссию, с которой справится команда простых чунинов.

— Потому что простые чунины вряд ли смогут оценить возможность создания жемчужных плантаций и всей сопутствующей инфраструктуры.

Я удивленно хмыкнула.

— Не вы ли, Кейтаро-сама, некоторое время назад объясняли глупой женщине, сколь недопустимо в тяжелое время распылять силы и почему? С тех пор что-то изменилось?

— Мы же не отказываемся от сети филиалов, — улыбнулся патрон. — Одним больше, одним меньше…

— В данном случае простым филиалом не обойтись, — моя ответная улыбка вышла не менее благостной. — Большое расстояние от метрополии. Большие подконтрольные площади, то есть много охранников. Нестандартные системы обнаружения, заточенные под конкретную местность, следовательно, постоянное пребывание как минимум одного мастера фуин. Закрепитель новый, его свойства и особенности созревания неизвестны, то есть специалисты станут жить там долго и, вероятно, с семьями. Значит, население большое и нужен ирьенин, не полевой, а полноценный, минимум В-ранга.

Добавь библиотечку, и получишь деревеньку какого-нибудь мелкого клана шиноби. Упоминать я об этом не стала, но, думаю, Кейтаро-сама недосказанное понял.

— Ну, сильная охрана там не нужна, — заметил он. — Как я уже сказал, серьёзных угроз в том регионе нет. Сомневаюсь, что на весь архипелаг найдется хотя бы трое джонинов по классификации Листа. Тем не менее, вы правы — если место нам подойдёт, ему предстоит стать чем-то большим, чем очередной укрепленной факторией.

— Почему?

— Потому что наши переговоры с Облаком плавно заходят в тупик. Мы просто не можем предложить им столько, сколько предлагает Туман, — пожал плечами мужчина. — Малые деревни, которые мы пытаемся объединить в союз, против самой идеи не возражают, но пытаются выторговать наилучшие для себя условия. А время-то идёт. Поэтому некоторые из старейшин считают нужным подготовить своеобразное убежище, чтобы иметь возможность переселиться туда при наихудшем развитии событий.

Логично. И прецедент есть — легенды гласят, что на Узушио клан пришел, спасаясь после поражения от сильного врага на континенте. Однако, если прятаться и пережидать трудные времена нам не впервой, то возникает логичный вопрос. Почему не Коноха?

— Почему не Коноха? — повторила я вслух.

— Там мы будем одними из многих. Там нам вряд ли позволят остаться великим кланом, — мрачно сказал Кейтаро-сама. — От Сенджу осталась тень былого величия, у Хьюга чудовищные внутренние проблемы, Учиха пока держатся, только надолго ли? Узумаки должны остаться самостоятельными. Свободными.

— Не получится, Кейтаро-сама. У эпохи Скрытых Деревень свои законы, одиночка в ней не выживет.

— Пусть так. Мы всё равно должны попробовать.

Похоже, дела идут совсем плохо, раз наши правители рассматривают варианты с бегством. Я вздохнула и слегка поклонилась.

— Разумеется, Кейтаро-сама, ваша воля будет выполнена. Моя команда возьмет миссию на Южный архипелаг, мы отыщем источник жемчуга и оценим его расположение… со всех точек зрения.

Значит, они наконец-то решились. Будь моя воля, давно бы создавали по-настоящему скрытое поселение в тихом месте, но в Совете у нас заседают типы упёртые, закостенелые в представлениях о величии Узумаки. Если бы не проредили их в последнем штурме под конец войны, если бы своими глазами не увидели — да, Туман мог бы победить, просто не захотел платить запрошенную цену — старейшины никогда бы не согласились что-то менять. Понесенные потери заставляют их искать новый курс.

Давно пора.

Конечно же, командировка на юг началась далеко не сразу. Сначала не менее месяца ушло на «подтягивание хвостов» и окончательное закрытие дел по своему участку работы. Основа действительно уже была заложена, и замы доведут оставшиеся шероховатости до ума, тут Кейтаро-сама прав, но мои помощники принадлежали к младшей ветви и возможностей у них меньше. Образно выражаясь, в те двери, которые передо мной открывались сами, им приходилось долго и настойчиво стучаться. Поэтому я старалась сделать максимум возможного в оставшееся время и раскидывала свои обязанности так, чтобы работа не пострадала.

Одновременно готовилась легенда. На первом слое пошла информация, что недолюбливавшие меня аристократы из свиты Узукаге с тревогой восприняли мои успехи на новом поприще и подсуетились, организовав миссию в дальние страны. Дескать, не желали снова награждать раздражающую бунтарку. Для всех, осведомленных о моих сложных отношениях с вышестоящими, этой причины должно хватить, оставшимся преподносился второй слой — попытку заключить договор поставки с даймё Моря. Родичи из Зеленой ветви не преуспели, точнее говоря, решили, что овчинка не стоит выделки, однако якобы Кейтаро-сама решил немножко залезть на чужое поле и послал своё доверенное лицо. Для внешних наблюдателей поездка вовсе должна выглядеть цепью случайностей, когда в результате последовательно заключенных контрактов мы сначала окажемся на юге страны Огня, затем в стране Чая и оттуда переберемся в Море.

По крайней мере, прикрытие хорошее организовали. Сначала за моей командой Глубина присмотрит, в Чае их сменит сработанная тройка опытных чунинов, тоже плывущая на юг. Единственный минус — придется провести тайную встречу с одним из местных князьков, официально желающего закупить печати для даймё, но по факту работающему на себя. Хотя, может, получится ему что-то пристойное втюхать?

Ученикам ничего говорить не стала. Ограничилась сообщением, что миссия, возможно, окажется долгой и займет не один месяц. Матери и сестре тоже ничего не собиралась объяснять, но у них-то возможностей больше, они в аристократической среде общаются и в курсе всех текущих сплетен, поэтому кое-какие объяснения пришлось дать. В ответ выслушала много интересного.

— Ты ведь помнишь, что у Кейтаро-сама есть невеста и свадьба назначена на эту осень?

— Конечно. Не могу сказать, что одобряю его выбор.

— Слово выбор тут вряд ли уместно, но в общем ты права, Мидори-чан — капризная сучка, — признала Юмико-сама. Как всегда, деликатностью в оценках она не страдала. — Поговаривают, он хочет разорвать помолвку.

— С внучкой Узукаге? — я скривила губы в скептической усмешке.

— Да, это сложно, — признала Юмико-сама. — Однако учитывая её характер и прочие факторы, шанс есть. Знаешь, кого прочат ей на замену?

— Да мало ли их?

— Тебя, — совершенно серьёзно сказала приёмная мать.

Удивление моё было настолько велико, что выразилось в совершенно непристойном «С хрена ли?». В ответ мгновенно прилетел подзатыльник.

— Общение с представителями младшей ветви плохо сказывается на твоих манерах, — ледяным тоном заметила Юмико-сама. — Следи за языком!

— Хай-хай, окаа-сама, — извинилась я. — Так что насчет меня?

— Ты красивая, сильная куноичи высокого происхождения, которую часто видят в его обществе. Вспомни, сколько раз в неделю вы встречаетесь.

— Так по работе же!

— И что?

То, что я Кейтаро-сама нравлюсь как женщина, я знала. Такие вещи чувствуются, мужской интерес не скрыть. С другой стороны, он не единственный — на меня многие обращали внимание, внешностью ками не обделили. Но господин никогда не давал понять, будто бы на что-то рассчитывает в личном плане. Комплименты, конечно, делал, куда же без них. Так положено в нашей среде, это обычный этикет и никто всерьёз его не воспринимает.

От легкой интрижки я бы не отказалась. Мне двадцать один, тело знает, чего хочет, и настойчиво этого требует. Не мешало бы происхождение и пристальное внимание недоброжелателей, давно бы уже… Лишилась девственности? С такими физическими нагрузками у меня там всё, что могло порваться, давно порвалось. Только вот, боюсь, Кейтаро-сама — последний человек, с которым можно поразвлечься к обоюдному удовольствию, с собственным начальником надо играть всерьёз или не играть вовсе. К замужеству я не готова. А ведь если подумать, такой вариант не исключен. После попытки дворцового переворота и тяжелейшей войны девушек брачного возраста, подходящих по статусу главе одной из правящих семей, осталось не так уж и много. Честно говоря, даже у меня происхождение слегка недотягивает, однако личная сила нивелирует разрыв.

В былые времена наш с Кейтаро-сама брак был бы невозможен. Во-первых, меня Узукаге не любит, равно как и две трети Совета старейшин. Во-вторых, почему мы в детстве жили небогато? Потому, что есть какая-то неизвестная мне история, связанная с моими родителями. Юмико-сама не откровенничала, просто однажды в сердцах бросила, что, дескать, умение сердить вышестоящих у меня наследственное. Словом, раньше войти в круг самой высшей аристократии посредством замужества мне не светило. Сейчас ситуация изменилась. Хочу ли я этого? Не надо мне такого счастья.

Так ничего и не решив, с острова я отплывала в расстроенных чувствах.

Первую миссию мы получили молниеносно, причем и в прямом, и в переносном смысле. Стоило кораблю с моном Узумаки войти в порт, как примчавшийся в облаке чакры райтона гонец с извинениями передал просьбу срочно-срочно отправляться на юг, сопровождать купеческий караван. Дескать, внезапный заказ, в филиале никого, репутация страдает — спектакль был разыгран на славу. С нами плыло ещё две команды, задание приняла я, остальные получили приказ-пожелание нигде не задерживаться и немедленно отправились к местному начальству.

По поводу самой миссии сказать тоже нечего. Обычная Цэшка, заключающаяся в охране десятка купчиков, телег с их товарами и слуг, именно в таком порядке. До конечной цели, известного своими оружейниками городка Нодачи, мы добрались без каких-либо приключений. Генины даже заработали немного денег, оттачивая навыки оказания медицинской помощи на поранившихся обозниках. Ничего серьёзного, разумеется, обычные перевязки, облегчение боли, продажа порошков от простуды или мазей против натоптышей и всё в таком духе.

Качественное лечение сложных болезней можно получить только у специалиста, а хорошие специалисты есть только в кланах. Существуют отдельные династии ирьенинов, исцеляющих с помощью чакры и в то же время не являющихся шиноби, но их мало и всех их подмяли под себя правители обычных людей. Почему? Да потому, что для ирьенина перейти в касту шиноби проще простого, всеми основными навыками он обладает. Нет, конечно, сильным бойцом он не станет, так ему и не надо — пристроится в скрытой деревне в госпитале или войдёт в клан примаком, и заживет припеваючи.

Простому люду остается довольствоваться услугами обычных знахарей, знающих о человеческих болячках зачастую немногим больше своих пациентов. Мои ученики на их фоне смотрелись отнюдь не плохо.

Итак, обоз мы довели, штампик на бумагах получили, и больше про миссию сказать нечего. Здесь же, в Нодачи, нам подвернулся контракт на доставку посылки в страну Чая (совершенно случайно, разумеется) и после ночевки команда рванула через границу. Вообще-то говоря, подобное не одобрялось. Формально мои ученики ещё не набрали нужное количество миссий и не отслужили должный срок, чтобы выполнять задания вне дружественных территорий, поэтому в Чай обычно генинские команды не отправлялись. Во всяком случае, не в первый год. Конечно, как наставник я имела право наплевать на запрет, однако в случае чего это мое решение послужило бы отягчающим обстоятельством.

Тем более, Чай — страна без собственной скрытой деревни, и далеко не со всеми местными кланами у нас хорошие отношения.

Поэтому далеко вглубь мы не заходили, встретились с получателем посылки в приграничном городишке и сразу по нахоженному тракту рванули к побережью. Если у наблюдавших за нашим передвижением сенсоров и имелись какие-либо агрессивные намерения, предпринимать ничего они не стали. В страну мы проникли официально, отметившись на таможне, законов не нарушали, передвигались открыто… К тому же напасть на химе великого клана означает получить в будущем немалую головную боль, даже при условии удачного проведения операции.

Всё шло настолько хорошо, что я даже встревожилась. В нашем деле накладки неизбежны, если их нет, значит, ты их не видишь. И по закону подлости, первая проблема появилась именно тогда, когда её совсем не ждали. Была она двухметрового роста, обладала роскошной гривой белых волос, странными манерами, громким голосом и откликалась на имя «Джирайя».

Местечко, в котором мы остановились перед дальней дорогой, ожидаючи прибытия команды сопровождения, носило название «Растущая Лилия» и основной доход получало от гостиничного бизнеса. Вся округа принадлежала клану Камияри, крепко державшему в руках порт и финансовые потоки возле него. Город процветал, купцы и торговцы стабильно обделывали здесь свои делишки, и вполне естественно, что для обслуживания дорогих гостей появилась соответствующая инфраструктура. Особой популярностью пользовались отели на расстоянии примерно пяти километров от берега. Там построили бани, несколько пафосных ресторанов, театр и казино, так что в результате «Растущая Лилия» превратилась в своеобразный досуговый центр. Вначале сюда приезжали, чтобы отдохнуть после долгой дороги в тишине и спокойствии, со временем начали ехать осознанно, желая пожить несколько дней к своему удовольствию.

Что особенно важно, Камияри — союзники Узумаки. На их земле нам опасаться нечего.

Тем не менее, чужие владения есть чужие владения, и расслабиться не получалось. Нервозности прибавляло ощущение незнакомых шиноби вокруг — умом я понимала, что вижу отметки сенсоров, обеспечивающих безопасность отдыхающих, но инстинкты всё равно вопили. Кроме того, у меня, как у любой женщины, пришло время и наступили те самые дни, повышая общую раздражительность. Даже очень опытные ирьенины предпочитают не вмешиваться в работу собственного организма без лишней нужды, так что от некоторых аспектов физиологии приходится страдать. Словом, настроение было не ахти.

Я надеялась отдохнуть и расслабиться в наполненном горячей водой бассейне (не горячие минеральные источники, но тоже не плохо), однако не вышло. Стоило мне с облегченным вздохом протянуть ноги и поудобнее устроить голову на липовой подставочке, как со стороны забора послышалось тихонькое хихиканье. Буквально на грани слышимости, не замолкни птицы на мгновение, не различила бы. Я даже в тот момент подумала, что мне показалось, Тем более что сенсорные способности ничего не фиксировали. Сосредоточилась — опять ничего. Прикинувшись полностью расслабленной и почти целиком погрузившись в воду, бросила пару слабеньких нестандартных техник, выученных на войне с Туманом. Ну, есть какой-то отклик, только не понять, какой.

В другой ситуации, возможно, я бы махнула рукой и продолжала нежиться в ванной, не обращая внимания на извращенца. Сейчас мне мешали, во-первых, раздражение на неизвестного, мешающего расслабиться, а во-вторых, любопытство. Сенсор я не из лучших, однако опыт есть, и на такой маленькой дистанции проблем с обнаружением возникнуть не должно. Между нами, предположительно, метров тридцать… А там точно кто-то сидит или у меня мнительность развилась на почве повышенной стервозности? Подала чакру в голову, усиливая работу отделов мозга, связанных со слухом, отметила биение сердца за забором и тут же прекратила стимуляцию. Не следует перегружать органы чувств, ни к чему мне ранние инсульты.

Кулаки зачесались, в животе начал закручиваться слабый пока комок ярости.

Из раздевалок вышли несколько стройных девушек и, весело переговариваясь, погрузились в бассейн. Под прикрытием их возни я вылезла из воды и пошла одеваться. Настроение испортилось окончательно… Ничего, я знаю способ его повысить.

Уже на улице, слегка обсохнув и расплатившись, легким выбросом яки подозвала к себе одного из наблюдателей. Остальные вроде бы отчитывались перед ним, так что, похоже, он здесь старший. Тот мгновенно покинул наблюдательный пост и, подойдя поближе, склонился в глубоком поклоне:

— Чем ничтожный Камияри-дзин может служить высокородной Узумаки-химе-сама?

На высоком наречии он говорил чисто, то есть не рядовой член своего клана. Тем лучше.

— Эта госпожа желает знать — не остановились ли в городе, благоденствующем под рукой благородных Камияри, наши драгоценные союзники из Деревни, сокрытой в листве?

— Так оно и есть, высокородная госпожа. Могущественные шиноби, повергнувшие десять тысяч врагов, почтили нашу землю своим присутствием.

Он вытянул руку, указывая направление на скопление отметок чакры.

— В таком случае, эта госпожа желает пообщаться с одним из них. Да осенит благоденствие Небес вас и ваш клан, Камияри-сан.

На самом деле, беседовали мы минут пять. Высокое наречие не предполагает спешки и разговор на нём невозможен без обязательных частей, включающих в себя формальное представление (даже если собеседники давно знакомы), обсуждение погоды, выискивания общих родственников или хотя бы знакомых и тому подобных вещей. Очень сложный язык. Зато с его помощью можно, пользуясь иносказаниями, объявить, что собираешься проучить одного козла, выслушать почтительнейшее полутребование-полупросьбу не мешать другим отдыхающим и дать ответное согласие. Всё, Камияри не станут вмешиваться.

Мелкими шажочками направилась вокруг банного комплекса. Далеко идти не потребовалось. По узенькой улочке вышла сначала к заборчику, перепрыгнув через который, вдоль задней стены, так же не торопясь пошла в сторону наблюдательного пункта извращенца. Вежливая улыбка на устах, тщательнейший контроль яки — нельзя позволить ярости выплеснуться, всё в дело пойдет.

Следует признать, замаскировался он не плохо. Джирайя установил скрывающий барьер, некую неизвестную мне вариацию Отражающей стены, и под его прикрытием пялился в просверленную дырочку в доске. Сенсоры его не видят, звуков он почти не издает, хихикая в ладошку, запах забивается пучками травы, привязанной к одежде. Сзади расположены заросли кустарника, постороннему взяться тут просто неоткуда и поэтому заметить извращенца трудно. Сейчас ты у меня получишь!

Я вежливо откашлялась. Плечи Джирайи чуть вздрогнули, он медленно обернулся, предусмотрительно нацепив на лицо широкую лыбу. Слишком увлекся просмотром, да?

— Кушина-химе! Какая неожиданная и приятная встреча!

В следующее мгновение он отпрыгнул в сторону, снося телом пару неудачно подвернувшихся деревцев. Поздно — в его бедре уже торчал смазанный убойным составом сенбон! Технику нитей чакры, позволявшую исподтишка метать мелкие предметы, я не забыла и постоянно совершенствовала.

Состав подействовал почти сразу. Кто-то вроде Орочимару или Цунаде продержались бы дольше, вполне возможно, что вовсе бы успели купировать действие нейролептика, однако Джирайя в отравах разбирается плохо. Иммунитет против стандартных составов ему наверняка укрепили, и не более.

Короче говоря, едва глазки у него расфокусировались и саннин покачнулся, я метнула железный шарик ему в лобешник, вырубая. Всё прошло просто идеально. Очень хотелось попинать мерзавца ногами, если бы не наблюдатели, так бы и поступила. А может, и нет — какой интерес пинать, пока он в отключке? Тем более что у меня насчет извращенца другие планы. Он надолго запомнит, почему не стоит злить химе Узумаки!

Подхватив мужскую тушу на плечи и накинув хенге, шуншином переместилась поближе к своему номеру. Где там мои ученички? Пришла пора дать им задание.

Прекрасен океан Канаши.

Окруженный со всех сторон берегами материка или цепями архипелагов, он редко пугает торговцев и рыбаков буйной пляской шторма. Тысячи путешественников ходят по его ласковым водам, наслаждаясь возможностью тихой и романтичной поездки под мягкими теплыми лучами южного солнца. Изредка корабли сопровождают резвящиеся дельфины, ныряльщики достают со дна изящные коралловые веточки, радуя глаз благородных дев редким подношением, закинутые сети приносят хозяевам щедрые уловы рыбы…

Корабль, везущий целых две команды шиноби Узушиогакуре, наполняли тишина, мир и гармония. Капитан и офицеры вежливо объясняли подчиненным, что те должны делать, матросы, в свою очередь, быстро выполняли полученные задания, сразу после этого удаляясь по своим делам и не мешая мне наслаждаться видами природы. Настроение было замечательным, испортить его не могло даже бурчание Акайо.

— Поверить не могу! Никогда не думал, что буду красть…это.

— Акайо-кун, но ты же надел перчатки, — судя по тону, Сачико парня жалела и в то же время с трудом удерживалась от смеха.

— Я всё равно чувствую себя оскверненным!

Команда сопровождения, идущая под видом обычных чунинов, время от времени тайком бросала на меня восхищенно-опасливые взгляды. А ведь хорошо получилось! Теперь если возникнет вопрос, с какого перепугу Узумаки Кушина отправилась в долгое путешествие на юг, все заинтересованные лица мгновенно ответят — решила переждать дипломатический скандал. Впрочем, нет, скандала не будет, вряд ли Коноха захочет раздувать историю. Всё-таки я застала Джирайю за непристойным занятием, при других обстоятельствах за такое и казнить могут. Тем не менее, я публично унизила ученика Хокаге, на что Сарутоби-доно неизбежно отреагирует. Похоже, своими действиями я опять добавила головной боли нашему возлюбленному Узукаге… Какая непочтительность!

— Лучше подумай, каково будет тому мужику проснуться.

— Это Джирайя-сеннин, — подал голос Хироши. — Я его описание читал. Ученик Третьего Хокаге, шиноби S-ранга, известен навыками в тай и ниндзюцу, заключил контракт с жабами и относительно неплох в фуин. У него как раз особая примета — колючие длинные волосы белого цвета.

— Теперь он лысый, — мрачно заметил Акайо.

— Не лысый, а бритый, — не выдержав, Сачико принялась хихикать в ладошку. — С надписью «извращенец» на голове и личной печатью сенсея!

— Волосы отрастут.

От печати он, конечно, избавится. Но память останется с ним навсегда!

Испросив разрешения, рядом со мной присел Хоро-сан, капитан чунинской команды. Если вдуматься, довольно редкое явление — полноценная боевая тройка опытных шиноби, тренировавшихся вместе с самого детства. Обычно хотя бы один погибает. Так что в этом путешествии нашу безопасность обеспечивали довольно везучие люди, что не может не внушать оптимизм.

Мы с Хоро-саном родственники, более того, принадлежим одной семье. Происхождение у него чуть похуже, его отец был выходцем из младшей ветви, зато он старше на десять лет и опытнее. Может говорить без особых экивоков.

— Как полагаете, Кушина-сан, что листовики делали в Растущей Лилии?

— Понятия не имею, — безмятежное настроение никуда не делось. — Скорее всего, возвращались с миссии.

— Разве вы не общались с сопровождением Джирайя-сана?

— Вовсе нет! Передала им груз, поклонилась, заверила, что клан Узумаки по-прежнему испытывает самые теплые чувства к Конохе и является верным её союзником, после чего удалилась.

— Под грузом вы понимаете ящик, набитый, — тут он чуть замялся, но всё-таки продолжил, — грязным мужским нижним бельем, с лежащим внутри сеннином?!

— Мной двигала искренняя забота, на голых досках он мог себе что-нибудь отлежать.

— Да лучше бы отлежал, — тихо пробормотал мужчина, зябко передернув плечами. — Надеюсь, вы знаете, что делаете, Кушина-сан.

— Безусловно, Хоро-сан.

— В таком случае, давайте обсудим наши дальнейшие планы, — предложил он, устанавливая барьер от подслушивания. — Сколько вы планируете пробыть в столице Моря?

— Дня три, не более. Мне предстоит встретиться с одним местным феодалом, Оямура Тессей-сама, и только потом мы сможем приступить к основной миссии.

— Хорошо, — прикинул Хоро-сан, — трех дней нам хватит. Должно хватить.

— При необходимости можно задержаться.

Партию жемчуга с особыми свойствами наши шиноби приобрели в задрипанной лавке, хозяин которой промышлял торговлей всякой мелочевкой. Команде Хоро-сана, под видом обеспечения моей безопасности, предстояло выяснить, кто продал лавочнику жемчуг, часто ли попадаются похожие, где добывают и прочие подробности. Общение с властями, общее командование и всё остальное лежит на мне. Мой родственник — прекрасный шиноби, опытный, сильный боец, но несколько простоват. Он не глуп, вовсе нет, просто мышление не гибкое. Впрочем, Кейтаро-сама высоко ценит его за верность и готовность выполнять полученные приказы.

Путь до страны Моря занял неделю, во время которой я не только гоняла генинов и действовала на нервы команде. Основной удар принял на себя капитан. Он, как выяснилось, часто ходил в эти края и мог многое рассказать о сложившихся порядках. Собственно, он и не возражал потрепаться. Хотя формальным правителем Моря являлся даймё, беспрекословно ему повиновались только в его личном наделе, крупнейшем на островах. Князьки-сэмё пользовались изрядной автономией и зачастую плевали на повеления верховного правителя, тем не менее, внешне воздавая ему почести. Род Оямура, с главой которого мне предстоят переговоры, как раз и являлся одним из таких региональных хозяев.

По рассказам моряка и из предоставленной аналитиками Глубины справки выходило, что против укрепления центральной власти князьки, в принципе, не возражали — им до смерти надоело собачиться между собой. Пример континентальных стран убеждал, что худой мир выгоднее хорошей ссоры. Вопрос стоял в том, сколько полномочий получит верховный арбитр и какие гарантии он даст строптивым подданным. Оямура выторговали у даймё пост Хранителей Западных рубежей в обмен на верность, однако их положение оставалось достаточно шатким, а союзные им кланы шиноби не отличались особой силой. Вот и решил Тессей-сама укрепить свои позиции, закупив слугам и союзникам разноплановые печати, благо, что после назначения на новую должность финансовых проблем не имел.

Потребовался всего один день, чтобы от побережья добежать до столицы. Нас, конечно же, вели от самого порта, но постольку, поскольку все заинтересованные стороны заранее знали о цели визита, препятствий не чинили. Помешать предстоящим переговорам мог бы только даймё, который тоже был заинтересован в успешности сделки — насколько я поняла, часть печатей пойдёт ему. Остальные местные кланы не обладали необходимыми ресурсами и ограничились наблюдением. В первую очередь смотрели за мной, поэтому у команды Хоро-сана оказались до определенной степени развязаны руки.

Переговоры начались ранним утром, на следующий день после прибытия в столицу. По местным меркам — дикая, непристойная спешка. При официальном визите полагается сначала послать гонца с письмом-уведомлением о приезде (даже если получатель живет на той же улице в соседнем особняке), на следующий день получить ответ, посетить храм с благодарением об успешном завершении путешествия, затем встречаются младшие помощники и согласовывают предварительные позиции. Важно, о чем можно говорить, о чем нельзя, кто кому и как кланяется, кто во что одет… Масса нюансов. Иногда к моменту встречи гостя и хозяина переговоры уже закончены и им остается только поставить подписи на чистовом варианте документа.

К счастью, прибыла я неофициально и большей части формальностей удалось избежать. Я даже в поместье рода Оямура из соображений секретности вошла не через парадный вход, а сквозь боковую калитку. Дабы компенсировать столь вопиющее проявление неуважения, Тессей-сама лично встречал меня и провел в отдельный павильон, где уже стоял низенький столик с чаем и легкими закусками.

Всего на переговорах присутствовали пятеро — я, хозяин, его помощник и два обязательных телохранителя с приличным таким размером очага. Наверняка хорошие бойцы. Одеты местные с варварской пышностью, на их фоне я в своем сером с алым кимоно смотрелась простенько, что, впрочем, никого не обманывало. Князьку с окраины ойкумены не сравниться с химе великого клана.

Подробно описывать переговоры не стану, скажу только, что Тессей-сама хотел всего, побольше и подешевле. В то же время человеком он оказался не глупым и понимал, что в жизни так не бывает. Сложение этих двух противоречивых желаний на выходе вылилось в многочасовой торг, по итогам которого мы заключили долгосрочное соглашение о поставках печатей ему и его партнерам. Эксклюзив вроде защитного комплекса барьеров с накопителем и сенсорным блоком он, конечно, не потянул, такие вещи мало кому по деньгам, зато разместил заказ на барьеры классом попроще, подавители чакросистемы и некоторые другие печати среднего уровня. Кроме того, мы обязались привозить раз в три месяца около тысячи расходников, в основном кибакуфуд.

Договором я, в принципе, осталась довольна. Суммы для клана небольшие, зато на постоянной основе и позволяющие обозначить присутствие на рынке. Если действительно создадим факторию, будет чем заняться тамошнему персоналу, если же нет — ресурсов одного филиала в Огне или Чае для выполнения соглашения вполне хватит.

Пока я обеспечивала прикрытие, Хоро-сан выполнял основную задачу. Его команда осматривала город, маячила перед наблюдателями, присматривала за моими генинами, возжелавшими прикупить экзотики на местном рынке. Между делом, забежали в ту самую лавку. Владелец барахолки не знал, откуда ему привезли жемчуг, однако дал достаточно наводок, чтобы сузить район поисков. Этого вполне достаточно, места скоплений природной чакры пользуются у народа дурной славой, так что источник найдём быстро.

— Как мы и думали, жемчуг изредка привозят с юга, — вечером отчитывался Хоро-сан. — Вокруг острова Кико расположены десятки островков, там живет всякий нищий сброд. Рыбаки, пираты, ныряльщики. Взять с них нечего, мороки с учетом много, так что сборщики налогов в тех местах даже не появляются.

— Я не хочу афишировать наш интерес к этому региону.

— Можем доплыть на корабле до Джиро и вернуться обратно, — согласился мужчина. — Штормов сейчас нет, на джонке доплывем без приключений.

— В таком случае, завтра я подписываю окончательный вариант договора, и мы покидаем столицу.

— Это очень правильная идея. За нами следят не только местные.

Неприятная новость взбодрила не хуже чашки кофе.

— Туман?

— Скорее всего. Ясутора-кун почуял слежку, но не смог определить, кто именно её ведет.

Спрашивать о том, не показалось ли ему, я не стала. Раз доложил, значит, уверен — нет, не показалось.

Туман активнее других Великих деревень работает в стране Моря. Пытается предотвратить образование ещё одной гакуре, по определению враждебной его попыткам получить гегемонию в океане. Вот, кстати, ещё одна причина утаить наш форпост — враги не пожалеют сил, чтобы помешать Узумаки усилиться. Мы в состоянии обеспечить охрану, способную справиться с представителями местных кланов, однако у скрытых деревень совсем другие ресурсы и критерии. Пошлют смерть-команду из пяти джонинов, и всё, нет плантации.

Надо сказать, обстановка была достаточно напряженной. Постоянное наблюдение нервировало, причем не столько само наблюдение, сколько тот факт, что осуществляют его не только люди Оямура или даймё. Интерес и пристальное внимание будущих партнеров понятны и привычны. Раздражали филеры других сторон — мы ведь не знали, ограничатся ли они только присмотром или готовят нападение.

Мои генины уже поняли, что обычной миссией дело и не пахнет, и вовсю строили теории. Спорили между собой, засев в одной из отведенных им комнат и обклеив стены звукоподавляющими печатями. Попытка сохранить тайну радует, хотя само исполнение ужасное. Надо бы провести им курс лекций по ограждающим печатям и на практике показать основные способы обеспечить безопасность разговора, и заодно как эти способы преодолеть. Их, кстати, по итогам задания ждёт получение первой печати молчания на тело. Полноценную ставить не стану, нанесу малую, на плечо.

Последний день пребывания в столице Моря получился несколько суматошным, в основном благодаря нашей собственной паранойе. Инстинкты заставляли ожидать неприятностей, поэтому короткий путь до поместья Тессея-сама я проехала, окруженная мрачно зыркающей по сторонам охраной, да и внутри не смогла расслабиться. Всё ожидала от судьбы подвоха. Однако то ли нападение не планировалось, то ли его не успели подготовить, но единственной трудностью в тот день для меня стала проверка чистовика договора, в котором «внезапно» обнаружились мелкие неточности по согласованным вчера позициям. Ну, мелкие-то они мелкие, но позицию клана ухудшали. Снова пришлось немного поторговаться.

Поместье нашего нового партнера мы покинули только поздним вечером. Договор был подписан еще днём — приличного размера свиток на специальной бумаге с двойной подложкой, разделенный затем на две части, чтобы каждому досталось по одинаковому экземпляру. Затем последовал торжественный обед в узком кругу, на котором малое количество гостей компенсировалось числом блюд, церемониальный и пафосный донельзя. Сбежать нельзя, обида на всю жизнь! Приходилось терпеть, улыбаться и сохранять маску абсолютного довольства происходящим.

Дом я покинула уставшей, зато трезвой. Уже хорошо.

Никакого смысла в возвращении в гостиницу не было, вся наша группа заранее собрала вещи и подготовилась к переходу. Только клона послали, расплатиться за проживание. И — рванули по западной дороге, пытаясь обмануть возможную засаду. Возможно, мы перестраховывались, однако с нашим образом жизни иначе нельзя. Именно профессиональная деформация заставляла нас вместо того, чтобы бежать по знакомому маршруту в крупный порт, где всяко найдётся идущий в нужную сторону корабль, скакать едва ли не лесными тропами в слабо населенную оконечность острова. Впрочем, люди там всё-таки жили. На западе полно полупиратских поселений, жители которых чем только не промышляют.

Не буду утомлять долгими рассказами, вкратце скажу — подходящий корабль мы нашли. Смысла скрываться не было, наоборот, мы хотели, чтобы все заинтересованные стороны узнали, что тайное посольство Узумаки покинуло остров. Поэтому в первой же деревне добровольно-принудительно реквизировали джонку с экипажем и заставили их отвезти нас на Джиро. Оттуда мы якобы собирались перебраться в Чай, благо идущие на север суда часто останавливались на Джиро пополнить запасы воды и продуктов.

На самом же деле у Хоро-сана в свитке имелась запрятанная лодка, на которой мы вернулись обратно. Всё-таки печати здорово облегчают жизнь. В который раз восторгаюсь мудростью предков, избравших именно этот путь развития.

Конечно, определенный риск в путешествии по океану в относительно небольшой джонке имелся, однако на нашей стороне играло несколько факторов. Во-первых, небольшое расстояние между островами, во-вторых, сейчас сезон Тихого Моря, когда нет штормов. И, в-третьих, имея в составе экипажа мастеров Фуутона и Суитона, потонуть довольно сложно. Поэтому мы успешно добрались до страны Моря, прошли вдоль побережья на юг, до острова Кико, где принялись обустраиваться.

Примерный район, где добывался жемчуг, нам был известен, но только примерный. Зато у нас имелся опытный сенсор и целых два человека, способных скрыть свою чакросистему и под хенге походить среди туземцев, выискивая «проклятые» места. Впрочем, Сачико я не отпустила, и на берег сошел только Кога Мизуки-сан, чунин из команды Хоро-сана. В оранжевой рясе, с посохом и набитой всякими подозрительными пузырьками сумочкой он ничем не отличался от тысяч бродячих монахов, живущих подаянием и оказывающих крестьянам разные мелкие услуги. Болезнь подлечить, парочку оженить, духов заговорить и всё в таком духе.

— Сенсей, я понимаю, почему вы не отпускаете нас, — подумав, заметила девочка. — Но почему Хоро-сан и Ясутора-сан тоже остались здесь, а не расспрашивают местных? Втроем же проще.

— Разные причины. Сразу несколько новых людей могут насторожить вожаков и старейшин деревушек. Местные шиноби могут ощутить слишком мощные очаги и определить в нас Узумаки. У Хоро-сана приказ, он не оставит меня без присмотра.

— Разве здесь есть сильные шиноби?

— Даже среди бесклановых попадаются бойцы, способные удивить.

Некоторый снобизм Сачико понятен. Чтобы стать сильным шиноби, надо тренироваться с самого детства под присмотром опытного сенсея, четко представляющего работу кеккей-генкая ученика. Хорошие шиноби без улучшенного генома встречаются крайне редко и представляют собой исключение из правил. В силу очевидных причин, найти учителя проще всего в своем клане, причем наставник должен тратить время не на зарабатывание денег на миссиях, а на присмотр за доверенным ему ребенком. Отсюда вывод — полноценно развить потенциал будущего бойца-чакропользователя можно или в скрытой деревне, обеспечивающей жителям относительную стабильность, или в клане.

Говорят, что больше всего шиноби ценят свои техники. Это не так. Величайшей ценностью в мире шиноби являются методики подготовки, проверенные на практике, в прямом смысле слова выстраданные теории. У великих, многочисленных кланов, поколениями изучавших и развивавших свои способности, таких методик много, и они чрезвычайно эффективны. Отсюда и проистекает их сила. У малых кланов, соответственно, программы обучения наработаны хуже и учителей тоже мало.

Появление скрытых деревень с их академиями и системой наставничества ситуацию, безусловно, изменит. Вопрос в том, в какой степени?

— В стране Моря нет сильных кланов, — продолжила я объяснение. — Тем не менее, у них есть сенсоры и одно-два хидзюцу, опасных в силу своей непредсказуемости. Лучше не рисковать.

— Но тогда какой смысл скрываться? Рано или поздно они и так, и так узнают, что Водоворот пришёл в эти края.

Похоже, девочка догадалась, что эта миссия будет иметь долгоиграющие последствия. Светлая у неё голова.

— Чем позже, тем лучше, не так ли? Есть разница между кучкой подозрительных пришлых и вполне укрепившимся поселением шиноби. Кроме того, кто говорит о Водовороте? Мы можем довольно долго прикидываться какими-нибудь беглецами из Волн или страны Рек.

— Узумаки сложно не узнать, а нас, ну, вассальных кланов, не особо много, — возразила Сачико.

— Хироши-кун похож на обычного Узумаки?

— Не очень, — улыбнулась ученица.

— Он пошел в отца, тот происходил из мелкого клана в стране Воды. Среди членов младшей ветви далеко не у всех красные волосы и плотная чакра.

На то, чтобы найти цель нашего путешествия, потребовалось две недели. Точнее говоря, мы нашли целых три источника природной сенчакры — рощу деревьев явно искусственного происхождения на одном из островов, коралловый риф со страшненькими обитателями и подводный грот со странной экосистемой. Роща, скорее всего, разрослась из единичного творения Сенджу, очень уж характеристики схожи. Рядом с ней жил крупный по местным меркам клан шиноби, да и находилась она на перекрестке парочки маршрутов, так что нам она не подошла. Грот, возле которого аборигены изредка вылавливали жемчуг, я забраковала по причине малого размера и той же географии. Смысла нет ставить там селение, достаточно скупать добычу у немногочисленных ныряльщиков.

Зато коралловый риф мне понравился. Исходя из отчета Мизуки-сана, окрестные рыбаки здешние воды избегают, так что первое время внимания мы не привлечём. Кораллы кое-где выходят на поверхность, то есть суша для постройки домов есть, недостающие площади увеличим дотоном. Проблем со зверушками тоже не предвижу — за месяц работы две команды чунинов наведут здесь стерильную чистоту. Только нужно ли? Ведь такая прекрасная легенда вырисовывается!

Жил да был где-то на Восточном континенте (чтобы проверить было сложнее) небольшой клан шиноби. Крышевал пару-тройку соседних деревенек, занимался добычей ингредиентов в источнике сенчакры неподалеку, держал собственную плантацию жемчуга, купчиков потрошил, торговал, воевал, заключал союзы… Словом, обычная жизнь обычного клана. Однако после того, как Туман начал давить на восток и тамошние шиноби начали объединяться, глава совершил несколько ошибок, последняя из которых оказалась фатальной. Правящая семья и десяток лучших воинов погибли, отбивая вражеское нападение. Оставшиеся, рассудив, что им здесь не рады, приняли решение поискать более гостеприимных соседей и в своих поисках добрались аж до Моря. Где и планируют заниматься привычной деятельностью.

Просто. Понятно окружающим. Особого интереса не вызовет. Прощупать на прочность, конечно, попробуют, но одной показательной плюхи хватит, чтобы от филиала отстали. Обычная история, таких беглецов в любой стране найти можно.

Решено. Так и доложу Кейтаро-сама.

Политика по-шинобски. Часть 1

Не существует общепринятой системы, однозначно определяющей бойцовский уровень шиноби. Да, есть разделение на ступени генин-чунин-джонин, которого придерживаются все скрытые деревни, но на том сходство и заканчивается. У нас в Узушио джонин обязательно работает в клановых структурах и занимает какую-либо должность, покидая которую, он снова становится чунином. Впрочем, оперативники Глубины, сохранившие боеспособность, после отставки числятся в запасе и в случае особых обстоятельств могут быть призваны обратно на службу, поэтому называются «джонинами второй очереди».

Киригакуре ударилось в другую крайность, там личная сила является определяющей. Полного идиота могут назначить командовать крупным подразделением, если он хороший боец. Конечно, руководству хватает ума назначить гению толкового заместителя, однако ж гений потому и гений, что непредсказуем, поэтому метода срабатывает не всегда. Зато если враг перед схваткой, представляясь, называет себя чунином Тумана, значит, он абсолютно точно находится на среднем уровне и особых сюрпризов от него ждать не приходится.

Самая сложная система, пожалуй, в Конохе. Там повышение происходит посредством экзамена, и если по какой-либо причине ты его не сдал, то остаешься в прежнем звании. Но то в теории, на практике немного иначе. Можно получить полевой патент за количество выполненных миссий, который, хоть и ценится меньше, чем полученный на экзамене, является полноценным. Наставники Академии часто получают токубетсу джонина, если их ученики стабильно демонстрируют высокие результаты. У медиков тоже своя иерархия и свои особенности. Про АНБУ вовсе отдельный разговор — иной чунин оттуда способен без лишних усилий скрутить обычного джонина. А ведь есть ещё Корпус Разведки, Барьерная команда, отдел Расследований и много других структур со своими особенностями.

Проще и приятнее всего обстоит дело с нукенинами. Чем выше цена, тем опаснее противник, и неважно, какой у него ранг нарисован. Всё.

Маленькая шутка, проделанная над Джирайей, повлекла за собой ряд последствий. Вопреки ожиданиям, меня за неё не ругали, Кейтаро-сама только мягко пожурил, сказав, что закидывать извращенца грязными трусами не стоило. За то время, пока мы плавали в страну Моря, курьёзная история разошлась по деревням и Кири быстренько увеличила награду за мою голову до десяти миллионов, тем самым неявно признав уровень опасности. Ива пока изменений в расценки не внесла, ждем следующей редакции книги Бинго. Может, даже ранг поднимут — я ведь побила шиноби S-ранга, то есть выполнила простейшее из условий для его присвоения. И не важно, что драки как таковой не случилось, важен результат.

Ну да Бог с ней, с популярностью. Поговорим на более приятные темы.

Представленный по итогам миссии на юг отчет старейшины оценили высоко. Сквозь скрежет зубовный, надо полагать, хотя лично я при обсуждении не присутствовала и оттого в их реакции не уверена. Первую часть, посвященную договору с даймё Моря, зачитали на Большом Совете и фурора она не вызвала. Простое соглашение с правителем мелкой отдаленной страны, таких у Узумаки множество. Договор утвердили, договорились, кто станет изготавливать печати и кто будет отвечать за логистику, мне начислили премию и отнесли бумаги в архив.

Намного более узким кругом обсуждали основную часть доклада, про возможность основания убежища и потенциальные риски. Насколько я поняла, даже не все члены Малого Совета в курсе этого решения. Оно и к лучшему — по-моему, некоторые из них впали в маразм, иного объяснения инициативам того же Йоширо-сама не вижу. Как бы то ни было, решение принималось на самом верхнем уровне, и большая часть моих предложений была взята за основу для готовящейся операции. Спецы по внедрению — у Узумаки, как в Греции, всё есть — признали идею с беглым кланом шиноби пригодной для использования и сейчас активно рисовали прошлое Тагути ичизоку, то есть подбирали родную страну, открывали счета в банках, изготавливали документы и делали многое другое, необходимое для нормальной жизни. Даже на краю известного мира нужны бумажки.

Ну а пока шла подготовка, я тренировалась, общалась с близкими и развлекала себя занятиями с падаванами.

— Ты недооцениваешь Суйтон, Сачико-чан, — с удовольствием вправляла я мозги мелким. — Все вы недооцениваете. Вот вам пример использования водной стихии на практике.

Сидевшие передо мной генины внезапно задергались и упали спинами на траву.

— Кай!

— Напрасно стараетесь, — я встала так, чтобы они могли видеть кандзи. — Это не гендзюцу.

В качестве подтверждения ещё немного подержала их в легком треморе и только потом отпустила. Дети медленно садились с круглыми от испуга глазами, недоуменно оглядывая переставшие дрожать ноги.

— Это какое-то ирьендзюцу, сенсей?

— Наполовину, Хироши-кун. Воздействие извращенной лечебной техники на жидкости в организме. Тело человека на четыре пятых состоит из воды, и опытный мастер может её использовать в своих целях.

— То есть ирьендзюцу можно использовать в бою? — вычленил главное для себя Акайо.

— Конечно.

— Тогда почему врачей считают, ну, плохими бойцами?

— Потому, что они плохие бойцы. Большинство из нас. Недостаточно владеть техниками, нужно уметь их правильно применять. Целитель должен много знать, поэтому времени на тренировки тай или нин у него просто нет. Однако те, кто умудряется совмещать, становятся очень сильны. У наших союзников Сенджу, например, очень хорошие методики подготовки полевых ирьенинов, которые некогда вывели их в число великих кланов.

— Так ведь Сенджу осталось очень мало, — почесал голову Хироши.

— Их старейшины когда-то выбрали неверный путь. Постепенно ошибок накопилось слишком много, и получится ли теперь их исправить, неизвестно.

Чрезвычайно удачно на остров вернулся Дзиро-сан. Работа на тихом месте в стране Огня у него не задалась, и он надеялся найти что-то более подходящее его натуре. Дзиро-сана нельзя назвать деятельным человеком, однако после того, как в течение почти двадцати лет он занимался настоящим серьёзным делом, прозябать на синекуре ему откровенно претило. Служба в филиале казалась ему излишне спокойной, а неизбежные сопутствующие проблемы — мелкими и несложными.

Учитывая, что мне требовался помощник, я с удовольствием припахала Дзиро-сана. С разрешения и благословения повелителя его семьи, разумеется:

— Конечно же, я буду только рад, если вы займете его делом, Кушина-химе! — сразу согласился Саске-сама. — Человеку с его жизненным опытом претит работа на должности простого чиновника. Однако мне казалось, вы пожелаете лично заняться подбором кандидатур поселенцев?

Не думаю, что Дзиро-сан был простым чиновником. Непростым — охотно верю, всё-таки Глубина не могла не использовать своего бывшего сотрудника. Впрочем, не моё это дело.

— Безусловно, Саске-сама. Однако сторонний взгляд в столь сложном вопросе не помешает. Кроме того, у Дзиро-сана много хороших знакомых среди членов вассальных кланов и я очень рассчитываю на его совет.

— Вы намерены предложить младшим принять участие в этом проекте?

Сомнения аристократа можно понять. Секретность, несмотря на печати и общую привычку шиноби держать язык за зубами, обеспечить сложно, я же по сути предлагаю посвятить в план как минимум глав вассальных кланов. Не всех, а тех, члены которых отправятся на поселение в Море.

— Если будет возможно. Хотя бы один специалист по гендзюцу необходим.

Из-за особенностей генома Узумаки — отличные печатники и рукопашники, выше среднего в ниндзюцу и отвратительные иллюзионисты. Во многом по этой причине предки старались принимать на службу кланы с большим содержанием инь в чакре, чтобы способности вассалов уравновешивали недостатки повелителей.

— Мастера иллюзий наперечёт, — покачал головой Саске-сама. — В лучшем случае вы найдете кого-то средних способностей.

— Хотя бы так.

— Кстати, кого ещё из мастеров вы хотели бы видеть в числе своих подчиненных?

— Моих подчиненных? — искренне удивилась я. — Мне казалось, старейшиной нового поселения изберут кого-то…

— Менее строптивого, — с усмешкой помог определиться с термином Саске-сама.

— Не секрет, что моя репутация далека от идеальной.

— О чем вы ничуть не сожалеете, — слегка попенял мне бывший командир. — Желание отослать подальше столь раздражающую особу тоже сыграло свою роль, однако основная причина не в этом. Больше некого.

Его улыбка стала горькой.

— Глава удаленного поселения должен принадлежать к правящей ветви, быть молод и в то же время опытен, сомневаться в его силе не должны. Важно наличие дипломатического опыта и умения командовать людьми, готовность отдавать приказы и добиваться их исполнения. Крайне желательно, чтобы он не был чистым бойцом и дополнительно обладал мастерством в одном из смежных Путей. Его ученики должны быть успешны. Многих вы знаете, подходящих под эти критерии?

— Вы забыли упомянуть про верность клану, — не менее мрачно ухмыльнулась я. — Кое-кто считает, у меня её недостаточно.

— Гибкие моральные принципы — это не всегда плохо.

— Я достаточно известна, моё исчезновение обязательно станут расследовать.

— Значит, вам придется умереть, Кушина-химе, — спокойно сказал руководитель Глубины. — Или стать нукенином. Обсудите с Кейтаро-сама, какой вариант вам подходит больше. А пока что скажите мне, сколько и каких людей вам нужно, чтобы убежище выстояло и могло успешно выжить в будущем.

Я немного помолчала. Похоже, за меня всё решено, и отказаться нельзя. То есть можно, конечно, только уважать себя после отказа не получится. Да и зачем? Хотела свободы от старейшин, от Узукаге — вот она, получи по максимуму из возможного.

С родственниками надо будет объясниться, перед тем, как исчезну.

— Мне потребуется не менее трех команд боевиков. Десяток человек на обслуживание плантации жемчуга. Рыбаки и торговцы, закупаться товаром в ближайшем порту. Артефактор, медик, школьный учитель, жрец. Как можно больше ирьенинов и печатников, один обязательно должен быть на уровне мастера. Специалист по гендзюцу и безопасник, способный построить агентурную сеть с нуля. Переселять желательно целые семьи.

— Не меньше пятидесяти человек.

— Хотелось бы больше, господин.

— Я бы на вашем месте не рассчитывал, Кушина-химе, — покачал головой мужчина. — Незаметно убрать с небольшого острова такое количество людей сложно. Впрочем, я посмотрю, что можно сделать.

Позднее Кейтаро-сама подробнее разъяснил, почему местным главой назначили именно меня. В первую очередь сработал принцип «инициатива имеет инициатора». Я же первая предложила основать поселение где-нибудь у черта на куличках, причем предложила давно. Сюзерен меня тогда заткнул, но забыть предложение не забыл, и в удобный момент высказал его в подходящей компании. Постольку, поскольку старейшины у нас хоть и упёртые бараны, но не идиоты, о чём-то подобном они и сами задумывались, и в результате идея упала на благодатную почву.

Я действительно им подходила. Молодая, ирьенин не из последних, сильный боец — следовательно, есть шанс, что проживу долго и прослежу за передачей традиции новым поколениям. При худшем развитии событий вообще в одиночку восстановлю клан, нарожаю от бесклановых шиноби детишек и научу их всему, чему знаю. Если же нам хоть чуть-чуть повезет, и поселение не раскроют, то проблем нет. Верхушка протестировала мои навыки управленца и дипломата (причем так, что я ничего не поняла и не заметила), признала их пригодными и теперь считает, что действовать автономно я смогу.

Клан готовится к контролируемому распаду.

Против только Тумана или только Облака мы бы побарахтались, но против двух великих деревень шансов нет. Фактически их союз против Узушио оформлен, нам остается только как можно дольше оттягивать начало войны. Направлений действий сейчас три. Первое, связанное с Конохой и страной Огня, включает в себя переезд части библиотеки, мастеров и детей из правящей ветви в Лист, а также укрупнение филиалов. Общее их число становится меньше, зато количество персонала в оставшихся увеличивается. Переезд в Коноху и дальнейшая утрата самостоятельности многих не устраивает, поэтому второй путь заключается в максимальном укреплении Узушио и, на мой взгляд, попахивает безумием. Кем нужно быть, чтобы готовиться к заранее проигранному бою, причем с полным осознанием последствий не только для себя, но и для своих близких? Детей, внуков, правнуков. Честь клана требует от них сражения, видите ли!

Местный менталитет во многом остаётся для меня загадкой. Умом я его понимаю, но принять сердцем стремление многих окружающих погибнуть со славой не могу. И ладно бы они умирали, чтобы клан жил — нет, им надо «доказать величие и уйти с достоинством». Не пропиталась я культурой стихийных стран, в выборе между мертвым львом и живым шакалом мои симпатии по-прежнему на стороне шакала. Может, потому старейшины и предпочли меня? Назначили ответственной за третий путь спасения клана?

Или просто не доверяли и хотели сплавить подальше.

Клан Тагути в меру медленно и неотвратимо обретал контуры. У него появилось прошлое, кое-какие средства на счетах, официальный представитель в стране Моря. Туда же выехала и уже осела в столице неприметная семейная пара счетоводов, сразу начавшая обзаводиться связями в самых разных слоях общества. Ещё пара месяцев, и можно отправлять на выбранное место первых поселенцев.

Других обязанностей с меня никто не снимал. Я по-прежнему являлась капитаном учебной команды номер два и занимала чиновничью должность в административном аппарате деревни, отвечая за изготовление печатей для Конохи и, отныне, для Моря. Говоря конкретнее, из Листа ко мне приходили заявки на барьерные позиции среднего класса, и я их раскидывала по мастерам или изготавливала сама, если имелись время и желание. Обычно свободного времени не имелось — его отнимали занятия с генинами и собственная учеба.

За событиями последнего года я слегка подзапустила своё развитие как ирьенина. Меня по-прежнему включали в график дежурств и ставили на операции, однако случалось это значительно реже, чем раньше. В то же время, успехи в смежных областях давали надежду когда-нибудь заработать вожделенный А-ранг. Освоение стихии Земли улучшило контроль чакры, доведя его до уровня, необходимого для соискателя звания, а знакомства в среде мастеров печатей позволили разобраться в некоторых непонятных прежде аспектах создания медицинских фуин. Словом, для успешной сдачи экзамена мне не хватало практического опыта и самостоятельно написанной диссертации.

В плане чистой боевки дела шли ни шатко, ни валко. То есть в целом неплохо, но без явных прорывов. У меня вообще сложилось впечатление, что при занятии любым ремеслом или искусством сначала должна накопиться некая критическая масса знаний или навыков, которые послужат основой для качественного скачка вверх. Сейчас я на стадии улучшения старого и к восхождению на следующую ступень не готова. Впрочем, нельзя сказать, что изменений нет — освоила же я трансформацию чакры в Дотон и даже пару Д-ранговых дзюцу выучила. Рио-сан любезно поделился некоторыми схемами использования разнообразных ловушек в бою (он не был мастером этого направления, просто разбирался выше среднего уровня) и я отрабатывала новую тактику со знакомыми. Вроде бы, получалось.

Генины радовали и удивляли. Наставники периодически проводили тренировочные бои своих учеников, и надо сказать, моя команда показала себя неплохо. Два боя из трёх выигрывали обязательно. Особенно радовало, что они наконец-то начали включать голову и не пытались в схватке тупо переть напролом, например, Акайо придумал неплохую комбинацию гибкого барьера и огненного шара. Ещё немного, и можно будет выставлять их на экзамен на чунина — точнее, можно было бы, пройди положенные два года. Я не намерена торопиться и намерена держать их под крылышком сколь возможно дольше.

На мелких давил денежный вопрос. Акайо и Хироши происходили из небогатых семей, оба пацана хотели как-то помогать матерям, поэтому одной миссии в месяц им не хватало. Дала им заказ на изготовление кибакуфуд, после того, как подтянула уровень фуин. У Сачико ситуация лучше, она внучатая племянница главы своего клана, а клан Абэ из вассальных пятый по численности. Раньше девочка находилась на полном содержании, сейчас устроилась в больницу помощницей ирьенина и получает зарплату.

Кстати, в той же Конохе постоянной зарплаты нет. Ирьенины получают процент от суммы, полученной больницей за лечение конкретного пациента. Ну и «благодарность» напрямую, само собой.

На миссии мы ходили один раз в месяц и занимали они у нас от одной до двух недель. Как правило, выполняли одну Цэшку, иногда получалось взять попутку. Почти всегда я выбирала для работы побережье страны Огня, потому что тогда мне удавалось заодно решить свои дела, но иногда, по старой памяти, заглядывала в страну Горячих Источников. После окончания войны её южная часть считалась местом тихим и рекомендованным для посещения учебными командами.

Как показали события, считалась не значит была. Или это просто я такая везучая.

У нас очень хорошие отношения с деревней, скрытой в Горячих Источниках. Настолько хорошие, что сложившийся товарооборот позволяет их шиноби заказывать печати напрямую на Узушио, а не централизованно через свою администрацию. Услугой, конечно, пользуются не все, дороговато выходит, но время от времени мы доставляем посылки в филиалы гакуре Горячих Источников на границе со страной Мороза. Мороз хоть и считается неформальным вассалом Облака, сейчас его шиноби ведут себя прилично.

Словом, мы доставили груз, получили подписи на бумагах, переночевали в гостинице и уже возвращались в Рогатую Бухту, когда сенсорика ощутила присутствие четырех или пяти шиноби впереди. Я сделала знак остановиться и принялась всматриваться, пытаясь понять, с кем судьба свела. У того отряда, похоже, имелся свой сенсор, потому что они поступили точно так же, однако спустя минуту продолжили движение, обходя нас по широкому радиусу. По-видимому, чужаки, идущие по незнакомой территории и решившие не рисковать.

Заниматься их преследованием и пытаться настигнуть, чтобы узнать, кто такие, я не собиралась. Не наше это дело. Разведка не входит в задачу простой учебной команды, нам бы своё задание выполнить, отчитаться и денежку получить. Поэтому я подождала, пока неизвестные отойдут подальше, и продолжила путь, желая поскорее добраться до филиала в Бухте.

К сожалению, буквально пятнадцать минут спустя по следам первой группы явилась вторая, и вот они-то нами заинтересовались. Причем так вышло, что мы, за счет движения, оказались прямо у них на пути. Ситуация становилась угрожающей. В столкновениях с другими шиноби генины не участвовали, их нынешний предел — сверстники, которых в приближающейся группе нет. К тому же, в этот раз я ушла с острова одна, без прикрытия, ведь Горячие Источники считались дружественной территорией и миссия планировалась короткой.

Сколько их там, десять? И чакра родственная, похоже, все из одного клана.

Бежать бессмысленно — догонят. Поэтому я быстро создала пару клонов и отослала их назад с приказом наблюдать и, в случае нападения, вызвать подмогу. Я сильно надеялась, что всё обойдётся. Всё-таки сейчас мир, мы на земле союзников, да и пост шиноби Источников расположен относительно недалеко. Пока я с ещё одним клоном устанавливала Барьер Алмазной Скрижали, младшие раскладывали по округе выданные им ловушки и закончили свою работу как раз к появлению передовой двойки неизвестных.

Увидев их вблизи, я слегка расслабилась.

Кроме великих кланов и их вассалов, в Конохе хватает иных кланов, пестрая коалиция которых поддерживает политику Сарутоби и служит его основной опорой. Наиболее известны из них тройственный союз Яманака-Нара-Акимичи, однако сильнейшими по праву считаются мастера гендзюцу Курама. Мы, Узумаки, прежде с Курама почти не пересекались, да и с началом эпохи Деревень отношения сохраняли нейтральные, в первую очередь из-за политических разногласий. Тем не менее, они принадлежат Листу, а с Листом мы дружим.

Но выходить из-под защиты барьера я не спешила. Мало ли, что?

Наконец, прибыло начальство — седоволосый шиноби со смутно знакомой мордой. Будучи принцессой, я должна была бы сказать «знакомым лицом», однако в данном случае меня не осудили бы самые занудливые радетели этикета. Собственно, я Курама Удо-сама потому и запомнила в своё время, что внешность у него больно специфическая, больше подходящая бандюгану в розыске.

— Узумаки Кушина-химе-сама, — поклонился брат главы клана, разглядев меня сквозь желтоватую пленку барьера. — Прошу извинить за причинённое беспокойство. Мне нет прощения.

— Нет нужды извиняться, Курама Удо-доно. Встреча с драгоценным союзником всегда в радость. Уважаемые шиноби, несущие мон Курама ичизоку на одежде, редко осчастливливают наши края своим появлением. Тем удивительнее видеть сразу десятерых…

— Мы преследуем похитителей, — прямо, наплевав на этикет, рубанул Удо-сама. — Мой сын был похищен шиноби без хитайате, убивших двух наших воинов с помощью Райтона. Скажите, не видели ли вы их?

— Незадолго перед вами я действительно заметила группу шиноби. Они двигались в ту сторону.

Стоило мне указать рукой направление, как почти все Курама побежали на северо-восток. На месте остались только их предводитель, подавший знак продолжать движение, и его телохранитель, неподвижной статуей замерший с левой стороны от господина.

— Благодарю, Узумаки-химе-сама. Наш сенсор устал и уже не так хорошо замечает следы. Мы обязательно догоним их.

Он развернулся, чтобы продолжить бег, но внезапно заколебался и нерешительно посмотрел на меня. Открыл рот, закрыл, облизал губы… Странно. Он производит впечатление мужчины жесткого, так откуда такое поведение?

— Приношу извинения ещё раз, Узумаки-химе-сама. Не являетесь ли вы сенсором?

— Не слишком хорошим, Курама-доно.

— Тогда не будет ли дерзостью с моей стороны обратиться к вам за помощью? Как я уже сказал, наш сенсор выдохся, а граница с Морозом уже близко…

Похитители, скорее всего, принадлежат к Облаку. У Кумо, сравнивая с другими гакуре, довольно однообразный пул способностей — две трети их шиноби специализируются на использовании Райтона. Печатников мало, мастеров других стихий тоже не много, специалистов по гендзюцу почти нет. Сенсоров мало, ирьенины слабые. Правда, мечники очень хороши, их школа считается первой в известных странах, это даже самураи с зубовным скрежетом признают. Правители Облака прекрасно осознавали недостаток узкой специализации и с момента основания деревни стремились изменить ситуацию. Заманивали более мелкие кланы с подходящим кеккей генкаем, выкупали детей или, как сейчас, похищали их.

Удо-доно вполне обоснованно предполагает, что похитителей должны встречать. Выкрасть носителя чистейшего генома, которого из тщательно охраняемого поместья выпускать не должны — это сложнейшая операция со множеством задействованных ресурсов. Облачники не захотят, чтобы она сорвалась на последнем этапе.

И тут на его пути попадаюсь я. Помимо того, что я являюсь сенсором и известна как сильный боец, Узумаки довольно часто навещают страну Горячих Источников, то есть ориентируюсь на местности. Кроме того, в случае встречи с местными шиноби, мне будет проще с ними договориться опять-таки в силу клановой принадлежности. Экономится время, повышается общая сила отряда и скорость передвижения. Цена вопроса? Незначительная потеря лица, которую вполне можно проигнорировать в данных условиях, и долг передо мной лично.

Нужно ли соглашаться? С одной стороны, отношения с Сарутоби у нас не самые лучшие, и заиметь должника среди близких ему людей перспективно. В то же время, Узукаге прямо приказал избегать столкновений с шиноби Облака из опасения спровоцировать войну раньше времени.

— Я готова помочь вам, Курама-доно, однако у меня есть два условия. Вы позволите надеть ваш мон, и о моём участии не станет известно за пределами вашего клана. Мой господин, Узукаге-сама, не желает ухудшения отношений с Кумо, поэтому я обязана скрыть свою личность.

— Конечно, Узумаки-химе-сама. Слово Курама, клан будет молчать о вашей помощи, но не забудет её.

— О, пожалуйста, зовите меня по имени. Я чувствую себя старой.

Отдав генинам приказ обустроить лагерь в стороне от дороги и ждать меня три дня, я поспешила следом за союзниками. Только жилет вывернула, чтобы символ Узумаки оказался скрыт, и нанесла на хитайате краской знак Курама. В общем-то, так не принято — если клановый шиноби выступает под чьим-то командованием, он наносит чужой герб рядом со своим. Не совсем достойное поведение с моей стороны, и учитывая, что я пошла на умаление чести ради союзников, оно утяжеляет их долг.

Преследователи устали, их добыча тоже выдохлась и оставляла достаточно яркие для сенсорного восприятия следы. Бойцы посвежее во главе со мной и Удо-доно вырвались вперед, остальные отстали и растянулись длинной цепочкой. Немного успокаивал тот факт, что дистанция между нами сокращалась, и на самой границе восприятия замелькали чужие отметки. Те самые, которые я видела перед встречей с Курама.

Удо-сама чуть замедлил скорость, ожидая, пока подтянутся отставшие. Хочет навалиться всеми силами, с двукратным превосходством по численности раздавить врага будет просто. Думаю, его план удался бы, если бы не внезапно появившиеся яркие отметины новых шиноби — пахнущие грозой, озоном и жарким предвкушением битвы. Девять отметок, три полноценные команды.

— Облако. Три команды. Источники сильные.

— Что они здесь делают? — зарычал мужчина, — До границы ещё далеко!

— Далеко до границы с Молнией. Мороз уже близко.

Стоило похитителям проскользнуть мимо кумонинов, и скорость их передвижения упала ещё сильнее. Ну, ещё бы! Смешанные команды сильнее чисто клановых, если тренированы для совместной работы, конечно. Одиннадцать уставших шиноби против свежих девятерых, наверняка подготовившихся к схватке, плюс возможная засада — на месте Удо-доно было бы разумным отказаться от преследования.

Не люблю Кумо. Со времени войны не люблю.

— Я возьму на себя предводителя.

— Надо поторопиться, — кивнул мужчина. Он встал, выровнял дыхание, оглядывая находившихся на расстоянии примерно пятисот метров облачников. Средняя дистанция, столь любимая райтонщиками. — Моё имя Курама Удо. Шиноби клана под моим предводительством преследуют людей, похитивших моего сына. Пропустите нас.

Говорил он тихо, что не имело никакого значения. Подхваченный ветром звук долетал до ушей кумонинов, они прекрасно расслышали каждое сказанное слово.

— Меня зовут Марои, второй принц Марои ветви Го клана Би, — точно так же ответил коричневокожий мужчина, стоявший чуть впереди цепочки своих подчиненных. — Мы не видели здесь никаких похитителей. Вы незаконно вторглись на землю, принадлежащую нашим союзникам, и должны уйти. Ищите своего сына в другом месте.

Этого и следовало ожидать.

Чуть повернув голову, Удо-доно покосился на меня. Я слегка опустила подбородок, не отрывая взгляда от будущего противника. Марои, помимо факта принадлежности к аристократии, также входит в пятьдесят сильнейших бойцов своей деревни, его голова ценится немногим дешевле моей. В то же время, его специализацией считаются площадные техники, как поединщик он не особо силён, так что шансы на победу я оцениваю высоко.

Отставшие шиноби Курама подтянулись, ждать больше нечего. Заведя руку за спину, Удо-доно сложил несколько знаков, отдавая приказы подчиненным, после чего будничным тоном скомандовал:

— Бой!

Каварими. Быстро сложить два десятка печатей, в Марои быстро летит тусклый шарик из спрессованной чакры ветра. Снова каварими, на том месте, где я только что стояла, трещат ядовито-синие вспышки. Моя техника взрывается полупрозрачными лезвиями, вырубая лес в радиусе пятидесяти метров, но цель тоже ушла заменой. Каге буншин, отскок назад, мимо проносится черная молния. Два моих клона начинают поливать издалека дальнобойными техниками Марои и, при возможности, его помощников. Открываю первые врата, вторые, третьи. Замена. Четвертые врата, использую свиток с запечатанной техникой катона. Замена вправо и вперед, вижу, как из огненного облака выскакивает окутанная броней из молний фигура. Пятые врата, одновременно иду на сближение, используя Мерцающий шаг.

Против короткой дистанции Марои не возражает. На его стороне райтон, значительно увеличивающий скорость и ловкость, и искусство мечника. Мое лицо скрывает глухая маска, он не видит покрасневшей кожи, да если бы и видел — мало кто сталкивался с Вратами Хачимон. Он не знает, на что смотреть.

Бросаю кунай с привязанной печатью, Марои сбивает его на подлете. Печать детонирует, засыпая окрестность осколками металла, однако против облачника кусочки железа бессильны. Джитон? Нет, вряд ли, скорее, какое-то неизвестное дзюцу, создающее защитное поле. Как бы то ни было, задержка позволила мне открыть шестые врата.

Схватки мастеров заканчиваются быстро. Генины могут возиться минутами, закидывая друг друга примитивными техниками и совершая глупость за глупостью, пытаясь силой продавить защиту врага. Джонину достаточно малейшего шанса, тончайшей щели в броне, первого неловкого движения. Мы с Марои совершили ошибки одновременно. Я не поняла, что пропущенная через меч чакра увеличивает поражающую дистанцию. Мой враг проигнорировал выброшенную вперед пустую ладонь.

Результатом стали, с моей стороны, лопнувшие барьеры и чуть задымившиеся печати, вышитые на одежде. Марои пришлось тяжелее. Удар чистой энергией, заставивший стонать чакраканалы от боли, несмотря на разделявшую нас пару метров проломил-таки его защиту и отбросил мужчину назад. Впрочем, тот извернулся в воздухе, словно кошка, и приземлился на землю уже в стойке.

Поздно. Седьмые врата.

Окружающее окрашивается в зеленые цвета, восприятие снова скачет, и я наконец-то чувствую, что опережаю Марои. Моя скорость становится больше его, и поднырнуть под четкий, блестяще выполненный и слишком медленный удар становится просто. Ладонь мягким шлепком касается ребер с правой стороны. В принципе, бой закончен — ни один ирьенин не соберет обратно тот фарш, в который превратились внутренности моего врага, но он ещё может сражаться. Подшаг, тело скручивается, второй удар, на сей раз плотно сжатыми пальцами по шее.

С момента начала схватки прошло не более тридцати секунд. Седьмые врата, Врата удивления с бешеной скоростью пожирают организм, каждое движение сопровождается болью. Времени осталось мало. Не оглядываясь на летящую с плеч голову и ударивший в небо фонтан крови, несусь на помощь ближайшему Курама-дзину. Наседавший на него противник отскакивает и бросает в мою сторону сплетенную из молний сеть, от которой я легко уворачиваюсь. Пробиваю ему грудь, бегу к следующей схватке, одновременно закрывая седьмые врата. Кейракукей отзывается на действие облегченной дрожью, скорость падает, и потрескивающие сухожилия начинают трещать менее интенсивно. Закрываю шестые врата.

Теперь я могу использовать Мерцающий шаг, и благодаря ему оказываюсь рядом со сражающейся четверкой. Двое на двое, результат не ясен. Один из Курама ранен, из отрубленной кисти тонкой струйкой хлещет кровь, зато облачники двигаются неестественно скованно и время от времени атакуют пустое место. Пока гендзюцу не спало, быстро метаю в каждого по кунаю. Они ощутили опасность и вроде бы даже начали на неё реагировать, однако не успели — взрыв кибакуфуд произошел слишком близко. Добили мы их быстро.

Закрываю пятые врата, одновременно оглядываясь. Всё, что ли? Закончили? Тишина. Чужаков не видно, вокруг только свои. Позволяю воспоминаниям погибших клонов проникнуть в память, просматриваю их и начинаю один за другим закрывать оставшиеся врата. Бой окончен. Во всяком случае, здесь.

Когда спустя несколько минут меня находит Удо-доно, я занимаюсь привычным делом — лечу раненого. Прикрепляю отрубленную руку на положенное ей место. Пользоваться ей в ближайшие сутки не стоит, да и работа не качественная, халтурная, но для полевых условий сойдёт. Потом в Листе коллеги исправят огрехи.

— Мы потеряли троих, — тяжело роняет мужчина. — Двое мертвы, Кохаку-кун тяжело ранен. Ещё троим не стоит сражаться. Остальные устали.

— Пятеро против четверых.

— Да. Мы их не догоним.

— Догоним. Они думают, что в безопасности, расслабились и не торопятся. Бегут медленно. Раненых оставим здесь, тяжелого поместим в стазис-свиток. Надеюсь, вы компенсируете стоимость?

Лицо у Удо-сама словно просветлело. Он даже стал почти симпатичным.

— Полагаете, у нас есть шанс?

— Вполне приличный.

Сейчас подлечим с коллегой-ирьенином тех, кто остался без серьёзных ранений, и побежим дальше. Я готова сражаться, только открывать врата выше четвертых не хотела бы. Так ведь не Хачимоном единым сильна, не зря считаюсь по меркам острова мастером Фуутона. Справимся. Оставшиеся в строю Курама вполне боеспособны, хоть и потрёпаны, зато наши оппоненты после многодневного бега из страны Огня наверняка вымотались. Лишь бы сюрпризы не набежали.

Задержка составила минут сорок. Мы бы предпочли подольше отдохнуть и подлечиться, состояние у выживших было далеко от идеального, но граница с Морозом действительно проходила недалеко. Надо поторопиться. У непосвященного человека может вызвать удивление и скоротечность боя, и его результаты, и наша готовность ринуться в новую драку, несмотря на раны и чакроистощение… Ничего странного. Количественное превосходство было на нашей стороне, благодаря мне и моим клонам также перешло и качественное, другие особенности сторон тоже надо учесть. Новичок, специализирующийся на гендзюцу, уступит новичку, предпочитающему пути тай или нин, молодой чунин тоже, а вот мастер ген с другими мастерами вполне сравним. Мастерские иллюзии сложные, зачастую не снимаемые стандартными методами, чтобы с ними бороться, их хорошо бы сначала изучить в спокойной обстановке.

Кроме Удо-доно, с облачниками в прошедшем бою дрались ещё два человека из правящей ветви. Владельцы эксклюзивных техник, знающие все нюансы применения и крайне редко демонстрирующие свою работу публике.

Закинувшись стимуляторами и болеутоляющими, снова пошли по следу. Я гоняла медицинскую чакру по каналам, заращивая микротрещины и приводя в порядок организм. Седьмые врата есть Седьмые врата, сколько ни тренируйся и ни готовься заранее, без травм не обойтись. Ощущения не самые приятные. У остальных, надо полагать, тоже, поэтому налепила на них укрепляющих печатей собственного изготовления.

В полном соответствии с предсказанием, похитителей мы догнали быстро. Они, похоже, специально притормозили, ожидая группу прикрытия. Грохот и всплески чакры от использовавшихся техник слышно далеко, о начавшейся схватке укравшая ребенка группа узнала сразу. По всем прогнозам, Курама должны были бы проиграть, и враг сильно удивился, завидев нас, причем в достаточном для продолжения числе. Кстати:

— Скоро должны появиться пограничники.

— Нас ждут в Конохе, — искривил губы в жесткой усмешке Удо-доно. — Я не намерен медлить.

Если бы псевдонукенины были менее измотаны, они бы попытались убежать. Если бы они не надеялись выиграть, то убили бы ребенка и бросились в последний безнадежный бой, прикрывая отход единственного, сохранившего больше всех сил, гонца. В игры с заложником не стали бы играть в любом случае — бесполезно. Шиноби не держат слова, данного под давлением, и прекрасно знают, когда не надо идти на переговоры.

К несущему объёмный тюк облачнику, которого прикрывали остальные, я не совалась. Угроблю ребенка ненароком и окажусь кругом виноватой, оно мне надо? Совсем не надо. Так что постреляла по врагу с дальней дистанции любимыми Дайтоппами в компании клонов, не давала сосредоточиться, пока союзники по одному погружали похитителей в гендзюцу, тем дело и ограничилось. Честно говоря, я даже не заметила момента, когда Удо-доно забрал сына.

На редкость простой и лёгкий бой получился. Из Курама всего один человек пострадал, его противник скинул гендзюцу и начал довольно умело размахивать мечом. Не подоспей помощь, мог бы быть труп, а так — обошлось. Удалось даже одного похитителя взять в плен, что в таких делах редкость. В тех случаях, когда деревня посылает шиноби на миссию, способную резко ухудшить отношения с соседними гакуре, простым объявлением агента нукенином дело не ограничивается. Печати ставят, ментальные закладки в сознании, вшивают в тело капсулы с ядом и много чего другого придумывают.

Короткая схватка почти не оставила следов, полученные нашей стороной ранения были легкими. Удо-доно не желал объясняться с патрульными малых деревень, которые наверняка спешат сюда, поэтому ограничился поверхностным осмотром сына и приказал возвращаться обратно. Очень вовремя — я хотела бы более тщательно осмотреть раненых.

Курама, не принимавшие участия во второй схватке, отошли на пару миль в сторонку и разбили импровизированный лагерь. Их долг передо мной уверенно подбирается к единице с шестью нулями, потому что маскировочные печати они тоже получили от меня. Тем не менее, проводившие следствие шиноби деревни Горячих Источников сумели определить наше расположение. Впрочем, неудивительно. Они много и часто используют печати нашего производства и прекрасно знают их уязвимые места.

Учитывая, что Источники связаны полувассальным союзом с Листом, проблем не возникло. Удо-доно вышел, представился, пояснил цель прибытия и вкратце рассказал, что тут произошло недавно. Причем ни обо мне, ни о столкновении с облачниками не сказал ни слова, в его речи фигурировали исключительно «неизвестные шиноби». Конохе тоже не нужен конфликт с Кумо.

К моему неудобству, парни из Источников решили проводить уважаемых гостей из клана Курама до границ страны Огня. Понять их рвение можно. Какие-то посторонние шиноби пришли, разнесли с десяток гектаров леса, поубивали кучу народа и, самое противное, вроде как в своем праве. Это погранцы ещё не знают, что среди убитых есть важная шишка из Кумо, хотя то, что трупешники принадлежат выходцам из Облака, они определили быстро. Короче говоря, шиноби Горячих Источников желали поскорее распрощаться с беспокойными гостями и приставили вежливых конвоиров. О моей принадлежности к Узумаки они не знали и мне хотелось бы, чтобы не знали дальше.

Я пообщалась с Удо-доно, тот вник в ситуацию и согласился помочь. Впрочем, что значит согласился? После того, как я вывела его сына из искусственной комы, поступить иначе означало для него чудовищную потерю лица. Моральный долг, и без того большой, достиг просто чудовищных величин. Поэтому мужчина объявил, что отправляется в деревню, скрытую в Горячих Источниках, дабы лично объясниться со старейшинами и принести извинения за беспокойство. Свита из его соклановцев, разумеется, следовала за ним, за исключением двух гонцов, отправленных в Коноху с донесением.

До Листа дошел только один гонец, второй где-то по пути потерялся. Зато безалаберная химе клана Узумаки Кушина, при неясных обстоятельствах покинувшая команду по дороге домой, наконец-то разыскала собственных генинов и немедленно начала командовать:

— Быстро собираемся и уходим. Происшествия были?

— Нет, сенсей!

— Сачико-чан, вас кто-нибудь видел?

— Нет, сенсей! Мимо пробежали четверо шиноби, но мы спрятались за барьером, и они нас не заметили.

— Прекрасно. Чего стоим?

Мелкие принялись сворачивать лагерь, время от времени искоса поглядывая на меня. Конечно же, они не удержались:

— Сенсей! А вы догнали тех похитителей?!

— Кого, Акайо-кун? Я всё время с вами сидела.

Круглые глаза шокированных детишек напомнили, что в работе наставника учебной команды есть свои приятные моменты.

— Шиноби Курама ичизоку под предводительством Удо-доно догнали нукенинов, похитивших ребенка из правящей ветви клана. Нукенины были уничтожены, мальчик возвращен. Представители Узумаки ичизоку в бою не участвовали. Вы всё время находились внутри укрепленного лагеря, я иногда выходила наружу и с помощью сенсорных способностей издалека наблюдала за схваткой. Понятно?

Придавленные яки, детишки только и смогли, что пропищать «Да, сенсей!». Я тут же сменила гнев на милость.

— Прекрасно. Что писать в отчете, вы знаете, насчет всего остального я переговорю с кем надо сама. Вопросы?

Троица запереглядывалась, и на сей раз мальчишки делегировали право голоса прекрасной даме:

— Кушина-сенсей, а почему мы не вмешивались?

Пацанов я люблю, они мои личные ученики и дети близких мне людей. Но капитаном надо ставить Сачико. Правильные вопросы задает девчонка.

— Потому что девятеро шиноби, погибших вчера, носили хитайате Кумогакуре-но-сато. У нас сейчас очень сложные отношения с шиноби страны Молнии, на грани войны. Нам война не нужна, мы ещё от прошлой не оправились. Поэтому Узукаге-сама издал указ, запрещающий нападать на облачников или как-то их провоцировать.

Обвела притихших генинов внимательным взглядом. Чем грозит нарушение приказа владыки клана, они знают прекрасно.

— Я не могла отказать Курама — они наши союзники. Однако я стребовала с них клятву молчания, и они будут молчать, потому что это в их собственных интересах. Все будут считать, что клан своими силами разобрался с ситуацией, не привлекая посторонних. Это почет, это честь.

Тут тоже непонимания не возникло. Заботиться о статусе клана и добиваться роста его влияния детей учат едва ли не с младенческих пеленок.

— Правда будет известна немногим. Выжившим участникам, немногим старейшинам Курама и Узумаки ичизоку, и ещё вам троим. — Я усмехнулась. — Поверьте, старейшины не проболтаются. Вам, чтобы молчалось легче, слегка модифицируют печать на спинках.

Генины дружно вздохнули и потупились.

— Так и быть, — решила я подсластить пилюлю. — После изменения настроек печати расскажу подробности боя.

Учебные команды почти всегда получают миссии в филиалах и отчеты сдают там же, редко когда у разведки или центрального командования возникают вопросы, связанные с выполнением Цэшек. Ну что такого особенного может быть в лаконичном описании пути из точки А в точку Б с запечатанной в свитке посылкой или в сопровождении обоза с грузом расписных горшков? Ничего, правильно.

Стандартную отписку мы действительно сдали в филиале, однако дальше привычный сценарий слегка нарушился. Вместо того, чтобы распустить команду по домам, я повела их в неприметное здание на окраине порта. Пристанище Глубины, одно из. Больше напоминает обшарпанную контору деревенской администрации, собственно, на первом этаже именно чиновники и сидят. Зато на втором, в кабинетике за тонкими деревянными дверьми, расположился представитель совсем другой службы. Он не принимает докладов, ни о чем не расспрашивает, задача у него ровно одна — сообщить по инстанции о ЧП. Настолько быстро, насколько необходимо.

Информация о случившемся должна дойти до всех заинтересованных лиц, вопрос только, до каких именно. У дипломатической, внешней разведок и структур Глубины сложные отношения между собой, они контролируются разными семьями и то враждуют, то помогают друг другу. Обычно сведения поступают во все три организации, однако при желании доступ можно ограничить. В моем случае хватило упоминания о том, что есть кое-что интересное для Саске-сама, и мне сразу пообещали, что в ближайшее время его посыльный сообщит время аудиенции. Хорошо принадлежать к правящей ветви.

Тонкостей в общении с выше- и нижестоящими тоже хватает. Например, моим непосредственным господином является Кейтаро-сама, поэтому прежде, чем рассказывать о происшедшем кому-либо ещё, я обязана обговорить ситуацию с ним. И он уже решит, какую версию представить почтеннейшей публике. Причем заявиться к нему домой прямо с миссии означает грубейшее нарушение этикета и непременно привлечет внимание наблюдателей. Зато можно клона послать, который уведомит о необходимости встречи, теневики считаются кем-то вроде ходячего письма-приглашения и воспринимаются всеми именно так.

Хм. Если подумать… Со стороны здорово похоже, будто я только приехала и сразу бегу повидаться с милым дружком. Опять сплетни поползут. Ай, не впервой!

Прибыли мы вечером, и встречу Кейтаро-сама назначил на следующий вечер. Не знаю, чего он ожидал, но на распечатанную из свитка голову отреагировал легким удивлением:

— И кто же это?

— Принц Марои из ветви Го.

Патрон мгновенно подобрался, на глазах теряя состояние расслабленности. Ещё бы!

— Рассказывайте.

Выслушал он меня, не перебивая, помолчал с закрытыми глазами и потребовал рассказать снова, только на сей раз задавал по ходу повествования вопросы. Признаю — из всех его слуг я, пожалуй, приношу больше всех беспокойства. Так ведь и пользы от моих выходок немало.

— Я правильно понимаю — о вашем участии в бою знают только ваши ученики и Курама? Вы уверены, что никто из облачников не ушел?

— Абсолютно, Кейтаро-сама. Даже если там и был наблюдатель, находился он далеко и разглядеть применение врат Хачимон не мог. Остальные техники, использованные мной, известны многим.

Мужчина тяжело вздохнул и прикрыл глаза:

— Почему вы не отказали в просьбе Удо-доно?

— Соблазн заиметь должника в ближайшем окружении Сандаймё оказался слишком велик, — честно призналась я. — Да и не думала я, что в группе прикрытия окажется кто-то значительный.

— Значительный, — без всякого выражения Кейтаро-сама покосился на голову Марои. — Да уж. Я запрещаю кому бы то ни было сообщать о произошедшем, Кушина-химе.

Неожиданно. Я полагала, хотя бы ближайшему союзнику он решит сообщить. Кстати, о нём:

— В скором времени меня ожидает встреча с Саске-сама.

— Изложите ему официальную версию. Печать генинам модифицировали?

— Пока только установила времянку, структуру основной хотела править после разговора с вами, Кейтаро-сама.

— Блокируйте всё, — приказал мужчина. — И, пожалуй, я прикажу Хатамото-сану установить на них полноценную Печать Звенящей Тишины. Находясь рядом с вами, они обречены узнавать секреты, не подходящие для детских ушей.

Возражать я не осмелилась. Во-первых, Кейтаро-сама прав, во-вторых, его терпение тоже имеет пределы. С каким бы пониманием он не относился к моим мотивам, факт остается фактом — если правда выплывет, она серьёзно подставит всех. Клан, у которого и без того напряженные отношения с Кумо, Кейтаро-сама, чья подчинённая допустила оплошность. В определенном смысле я отделаюсь легче всех — меня просто казнят.

Что поделать? Иногда приходится рисковать.

Политика по-шинобски. Часть 2

Времечко течет, жизнь не стоит на месте. Перемены неизбежны.

Верхушка Узушио не выносит на публику обсуждение текущих планов. Высшие должны решать, удел младших — подчинение. Рядовые члены правящей ветви знают кое-что, с ними обсуждают отдельные вопросы, так что достаточно разумный человек может составить смутную картину споров в Большом Совете и прикинуть расклад сил. Несколько лучше информированы члены семей старейшин и их ближайшие помощники, хотя даже они не знают всего. Иными словами, всерьёз влиять на политику деревни могут только сами старейшины.

Насколько я могу судить со своей колокольни, сейчас Совет расколот на две группировки. Первая намерена укрепить Узушио и сражаться до конца, вряд ли победного, причем свои шансы они оценивают трезво. Если сражаться в одиночку. Зато если Коноха или коалиция союзных малых деревень пришлют помощь, то отбиться от осады или штурма, пусть и устроенного совместно Кири и Кумо, они считают вполне реальным. В ответ на аргумент о том, что в прошлой войне от Листа мы помощи не дождались, слышатся возражения, что сейчас ситуация иная и допустить потерю ближайшего союзника листовики не могут.

Представители второй фракции считают иначе. По их мнению, ничего в лучшую сторону не изменилось, только хуже стало. Сарутоби Хирузен заключил союз с Суной, обезопасив тем самым фланг, и теперь Узушио ему не особо-то и нужно. Да, конечно, уничтожение Водоворота окончательно похерит систему буферных гакуре на границах страны Огня, созданную Тобирамой, так ведь Сандаймё и раньше не пытался действовать в её рамках. С учетом неизбежной гибели не лучше ли покинуть обреченный остров (оставив на нём всех желающих принять эпическую смерть, разумеется) и переселиться в более безопасное место? Предлагают они, как ни странно, тот же Лист. Там Сенджу, другие дружественные кланы, наработаны связи и клиентура, надежная защита от внешних врагов. Причем в таком случае сохраняется статус клана, который неизбежно пошатнется при бегстве в глубинку вроде страны Ключей, даже при условии прежней численности шиноби.

Забавно: обе группировки согласились на создание Тагути гакуре только при условии полной анонимности, правда, по разным причинам. Каждая из них видела достоинства проекта, свои в каждом случае, и в то же время они опасались прослыть трусами, предложив проект первыми. Как Кейтаро-сама сумел протолкнуть предложение без потери лица, не представляю.

Волей-неволей Коноха являлась серьёзнейшим фактором в стратегии дальнейшего существования клана, с чем соглашалась вся верхушка Узушио. От позиции лидеров Конохи зависело, какой из путей будет выбран. Заняться срочной эвакуацией или сосредоточить усилия на создании коалиции мелких гакуре? Не зная, что именно готов предложить Лист, наши старейшины не могли определиться. Зеленые стояли за новый союз, Куро склонялись к переселению, мы, Алые, неявно поддерживали последних. Лучше всех устроилась семья Узу, делавшая вид, будто стоит над схваткой. Они вроде бы тоже за переселение, но не может же Узукаге хотеть стать чужим вассалом и отказаться от единоличной власти?

— Вы войдёте в состав посольства, направляющегося в Лист, Кушина-химе, — во время очередной встречи огорошил меня Кейтаро-сама. — Решение принято только что.

В школе учительница этикета говорила нам: не знаешь, что сказать — кланяйся. Мудрая была женщина, только став взрослой, понимаю, как выручают её уроки.

— Воля моего господина, безусловно, будет исполнена. Не соблаговолит ли он объяснить скудоумной женщине, что именно ей предстоит делать в Конохогакуре но сато?

— «Скудоумная женщина» оказалась чуть ли не единственной представительницей Узумаки, у которой сложились хорошие отношения с Орочимару-сама, — хмыкнул мужчина. — Не имею чести быть знакомым с легендарным саннином. Его характер действительно так отвратителен, как говорят?

— Он гениален, горд и выходец из малого клана, — постаралась я сформулировать свои впечатления от Белого Змея. — Перфекционист, ценит в людях интеллект. Ненавидит необоснованные претензии на старшинство и пренебрежительное отношение к нему лично, отсюда плохие отношения с почти всеми членами великих кланов. Однако к истинным мастерам своего дела относится с уважением.

— Орочимару-сама полностью разругался с Учиха и Хьюга. Если бы не влияние Цунаде-химе и покойной Мито-сама, с нами и Сенджу он бы тоже поссорился. Вместе с тем, он является одним из сильнейших и авторитетнейших шиноби Листа и любимым учеником Сандаймё Хокаге. Его вес в деревенской политике весьма велик.

— Повелитель прекрасно осведомлен о внутренних делах Конохи.

— За последнюю неделю я провел несколько встреч с дипломатами и нашими агентами в Листе, — Кейтаро-сама покачал чашкой в ладони, бездумно любуясь бликами света на тёмной жидкости. — Они охотно делились сведениями. Мы пришли к выводу, что при заключении союзного договора с Листом… Договора о присоединении, я имею в виду. Так вот, наиболее жестких требований следует ожидать от Коноха но Гоикебан, сельского совета. И если к старейшинам Митокадо и Утатане у нас подход есть, то старейшина Шимура неуступчив, и способа воздействовать на его мнение в нужную сторону мы не знаем.

— Вы полагаете, таковой способ может быть известен Орочимару?

— Орочимару-сама, по слухам, тесно связан с Корнем. Он пользуется уважением Шимуры-доно и выполнял какие-то исследования по его заказу.

— Те же слухи называют старейшину Шимура фанатиком, помешанным на благе деревни. Судя по состоянию его собственного клана, так оно и есть.

— Должны же у него быть какие-то интересы, — возразил Кейтаро-сама. — Даже если он конченый фанатик. Компромат на врагов, снаряжение для сотрудников, артефакты, медицина, техники, деньги, в конце концов? Не для себя, так для организации.

В общем-то, он прав. Своя цена есть у любого, просто сумма и валюта разные.

— Положим, я выясню, на какой крючок его можно подцепить. Каковы мои дальнейшие действия? Кейтаро-сама, скажу откровенно — мне не хотелось бы вести переговоры с Данзо-доно. Не по моим зубам орешек.

— Неужели вы сомневаетесь в собственных возможностях? — ехидно поддел принц.

— Скорее, трезво их оцениваю, господин. Дипломат из меня паршивый.

— Если только вы не желаете обратного. Кушина-химе, главой посольства назначен Аой-доно, он отвечает за всё. Старейшина ждёт вас завтра в начале часа змеи. Обсудите с ним, какие требования вызывают нашу наибольшую озабоченность, чего может хотеть Шимура-сама, заодно подумайте, что предложить Орочимару-сама за посредничество. Едва ли змеиный саннин запросит нечто простое.

— У меня есть кое-какие предположения, но для начала я хотела бы порыться в запретной части архива.

— Вот как? Хорошо, я выпишу разрешение.

Предстоящая поездка в Коноху скорее радовала, чем нет. В прошлый раз я деревню рассмотреть не успела, надеюсь, сейчас найдется экскурсовод, готовый потратить на химе Узумаки день или два. Может, у него будут красные глаза с плавающими запятыми в зрачках, может, неестественно-бледная кожа и привычка облизываться при разговоре. Там видно будет. Подчинение старейшине Аою тоже особого негатива не вызывало — он, конечно, упертый старый ублюдок, но для своего возраста достаточно гибок. Должны сработаться.

Зачастую шиноби действуют, руководствуясь двумя прямо противоположными желаниями. Привычкой таиться и не отсвечивать, вырабатываемой в процессе обучения, и неистребимой тягой к понтам. Последние приносят деньги, репутацию и влияние, поэтому некоторый налет театральщины свойственен большинству из нас.

Громко о посольстве не объявляли, хотя толпа собралась приличная. Старейшина, восемь его помощников, их заместители, писцы, служки, обозники, охрана — всего больше ста человек. Сто три, если быть точной. Учитывая, что отъезд приурочили ко времени отправления очередного каравана с печатями, зрелище растянувшегося по дороге шествия великого клана встречный народ впечатляло. Надо думать, в соседних деревнях о том, что Узумаки зашевелились, уже знают и гадают, в связи с чем.

Великий клан становится великим, когда способен своими действиями перекроить политическую карту мира. Не впрямую, конечно, и не всего мира, а только Элементальных стран, но тем не менее. Согласно формальным признакам, для попадания в высшую лигу необходимо один раз достичь численности шиноби в пять сотен голов, получить стабильный, переходящий из поколения в поколение кеккей генкай и заиметь пару-тройку шиноби S-ранга среди своих членов. Обратной дороги нет. Великий клан может стать вымершим, таких полно, но он не может стать бывшим. Поэтому Рьюдоин по-прежнему заседают в Совете Суны, поэтому в той, нарисованной истории вокруг последнего из Учих выстраивались головоломные комбинации. Статус теряется только с полным исчезновением.

Даже если бы Узумаки не обладали реальной силой, наше присоединение к Конохе значительно изменило бы баланс в регионе. Деревня получит договора, расторгнуть которые без потери лица невозможно, уважение, репутацию среди семейных шиноби и мелких кланов. Прибавить уникальные знания в фуин, собственные сети осведомителей, тонны компромата в архивах и много чего ещё — становится понятно, насколько лакомым куском мы являемся.

— Поэтому Конохе выгодно наше присоединение, — понятливо кивнул Акайо. — Я понял. Значит, клан скоро покинет Узушио?

— Договор ещё не подписан. Может, мы присоединимся к Листу, может, нет.

— Почему нет-то? — удивился мальчишка. — Мы согласны, Коноха тоже согласна. Чего ждать? Я, правда, не понимаю, зачем нам нужно переселяться, но раз Узукаге решил, то так и сделаем.

— Присоединиться к скрытой деревне можно на разных условиях. Ты уверен, что они нам подойдут?

— Эээ… А что они могут потребовать?

— Например, бесплатное обучение фуин. Или установят налог в сто стазис-свитков в год.

— Да ну нафиг! — возмутился мальчишка. — Ай! Простите, Кушина-сенсей! Я больше не буду!

— Сенсей, но если мы действительно им нужны, то вряд ли они выставят высокие требования? — в связи с временной недееспособностью лепшего кореша эстафету перехватил более рассудительный Хироши.

— Разве?

— Вы же сами сказали, что деревня выиграет от присутствия Узумаки.

— Деревня — выиграет.

— Ну так значит договор можно считать подписанным!

— Сачико-чан, ты считаешь так же?

— Бабушка называет это Гармонией неба и земли, — вздохнула умненькая девочка, внучка сестры главы клана. — Если у тебя есть друзья, то есть и враги. Наш переезд даст поддержку Сенджу, и это не понравится их противникам.

— Верно. В Конохе существует сложившийся баланс сил. Мы его пошатнем.

— И что такого-то? — не понял Акайо. — Чем это грозит?

— Внутренней междоусобицей и распадом деревни, — мрачно зыркнула на него девочка. — От таких вещей раньше сильнейшие союзы распадались!

Оспаривать вероятность гражданской войны между кланами гакуре парни не стали. Подобный способ разрешения конфликтов их ментальность вполне допускала, поэтому задумались они о другом.

— Сенсей, а кто против того, чтобы мы вошли в Лист?

— Пока не ясно. Скорее всего, мелкие кланы из поддерживающей Сарутоби-сама коалиции и Хьюга ичизоку. Переговоры будут сложными.

— Хьюга? — вскинулся при упоминании своих любимцев Акайо. — Почему?

— Боятся оказаться в одиночестве против сразу трёх великих кланов и потерять влияние.

— Мы же с Учиха не особо дружим?

— Мы не враждуем. Этого достаточно.

— Ааа, как всё сложно! — схватился пацан за голову. — Сенсей, я запутался!

— Очень плохо, — предусмотрительно отступив в сторонку, ехидно прокомментировала Сачико. — Будущий великий джонин должен разбираться в политике.

— Вредина!

Я долго колебалась, стоит ли брать учеников с собой. На связанных с дипломатией миссиях всегда следует учитывать возможность провокаций и подстав, в политику все и всегда играют грязно, а к подобным вещам генины не готовы. Нет у них соответствующего опыта. Потом подумала и решила — плевать! Когда-то у них выпадет возможность посмотреть Лист. С неприятностями справлюсь, найду, кому присмотреть за мелкотой.

Однако соломку следовало подстелить заранее. Не хотелось бы, чтобы мелочь опозорила свою наставницу, поэтому всю дорогу до Листа они зубрили этикет и отвечали на каверзные вопросы. Почему назвать женщину из Инузука волчицей означает сделать комплимент, а для Хатаке это оскорбление? Какую пищу ни в коем случае нельзя заказывать в присутствии Абураме? И специально для вас, мальчики — не сметь шутить на тему того, кому из потомков достался интеллект Мудреца!

У меня была своя учеба. За два месяца, прошедшие до момента прибытия посольства в Лист, наставники впихнули в меня едва ли не больше информации о кланах Страны огня, чем за всю предыдущую жизнь. Происхождение, история, особенности мировоззрения, правящая семья, кровники и союзники, источники дохода, связи с группировками феодалов в провинциях и при дворе… Много всего. Акено-сенсей прочел суровый курс лекций по дурманящим сознание веществам и ядам отсроченного действия, неприметный родич по имени Фумио-сан оказался большим поклонником Яманак и всего, с ними связанного.

Говорили, разумеется, не только о кланах. Хотя в целом родовая структура сохранялась, в гакуре уже начали появляться организации, имеющие свои интересы и не связанные кровным родством. Те же Анбу, к примеру, или Мечники в Кири. Последние, кстати, при вступлении в должность проходят модификации организма, в результате которых приобретают большую физическую силу и феноменальное родство с Суйтоном. В Анбу НЕ тоже балуются улучшением тела, подробности неизвестны.

— Мы заинтересованы в любой информации о деятельности Корня Анбу, — поучал старейшина Аой во время одного из разговоров. — Следует отдать должное Шимуре, он создал чрезвычайно эффективную организацию.

— Едва ли Орочимару-сама станет откровенничать, Аой-сама.

— Тем не менее, Кушина-химе, используйте любую возможность.

Старейшина меня не понимал, и это его раздражало. Я не укладывалась в привычные для него рамки. К чести Аой-сама, сдерживать темную сторону натуры он умел и быстро докопался до истоков собственного недовольства, переориентировав его на себя. Как следствие, всю дорогу до Листа я имела честь наслаждаться его обществом, выслушивая крайне полезные лекции, отвечая на простые с виду вопросы и чувствуя себя распятой бабочкой перед энтомологом. Он оказался очень хорошим психологом-практиком, буквально раскладывавшим собеседника по полочкам, вытаскивавшим наружу всю подноготную. Понимаю, почему его не любят, но отзываются с неизменным почтением. Сухой, педантичный, жесткий, умный, упрямый даже по меркам Узумаки и в то же время гибкий, если дело не касается его близких. Ему уже за две сотни перевалило и людей, убитых им лично или по его приказу, больше, чем я трупов в жизни видела.

Какие бы качества он во мне ни разглядел, наши планы не изменились. Мне по-прежнему предстояло общаться с верхушкой Учиха и Орочимару, что, учитывая их нелюбовь друг к другу, задача нетривиальная.

Встречали нас с пышностью невероятной. Вообще-то говоря, ещё на границе Огня к обозу присоединились символические «проводники», в чью задачу якобы входило указание дороги и которые в самом деле разруливали мелкие неприятности, неизбежные в пути. Общались с чиновниками, обеспечивали ночлег и всё в таком духе. За один дневной переход до деревни посольство встретил почетный эскорт, куда помимо представлявших Хокаге Анбу также входили представители многих кланов Конохи. Причем каждый считал своим долгом сказать несколько приветственных слов, отчего церемония растянулась на три часа.

Впрочем, уровень пафоса достиг своего максимума при въезде в деревню. Ради торжественного случая открыли почетные Северные ворота, в обычное время запертые на замок и носящие скорее декоративный характер, причем встречал посольство лично Хокаге-сама. При его появлении народ принялся вытягивать шеи — смотрели, сделает ли он несколько шагов вперед, выходя за пределы деревенской черты, или останется на месте. Второй случай следовало рассматривать как что, по его мнению, гости важны, но их предложения не нравятся или просто не слишком желанны. Сделал, шагнул.

Сарутоби Хирузен, Сандаймё Хокаге Конохагакуре но Сато, ощущение производил внушительное. Любой шиноби в той или иной степени харизматичен, но Хирузен-доно буквально пропитывал окружающих исходящим от него чувством благожелательной мощи. Неудивительно, что бесклановые и многие клановые его боготворят.

Сколько в оказываемом воздействии непроизвольного влияния собственной личности, сколько осознанных усилий и сколько действия кеккей генкай, сказать сложно. Не исключено, что значение имеет только первая часть. Бездетный Тобирама любил своё детище, Коноху, всей математически-выверенной душой и выбрал наилучшего преемника из возможных. Юный, не старше двадцати лет, Сандаймё удержал власть. Он справился с нападками обозлённых Учих, рассчитывавших увидеть на троне Кагами-сама, не позволил сделать себя марионеткой Сенджу, за которыми стоял авторитет двух удачных правителей, умело маневрировал среди группировок и альянсов остальных кланов. Его опорой стали потомственные шиноби, приходившие в Лист в поисках безопасности, именно они составили костяк Анбу и разведки. Он оказался не очень хорошим полководцем, но прекрасным политиком, и не факт, что без него деревня не развалилась бы. Во всяком случае, грызня кланов шла бы намного сильнее и того доверия, что существует сейчас, не возникло бы.

Раскланивались мы примерно час. Со стороны могло показаться, что без пышных костюмов, напыщенных поз и выспренних речей легко обойтись, но на самом деле это не так. Основные слова говорятся именно сейчас. Изощренно-витиеватые намеки высокого наречия прекрасно подходят для того, чтобы сделать предложение, ничего не сказав впрямую. Язык, непонятный простолюдинам и позволяющий сторонам сохранить лицо при любом развитии событий. Аой-сама озвучил, зачем мы прибыли, Хирузен ответил, что этого давно ожидали, и пригласил устраиваться поудобнее, потому как вопрос непростой. Вкратце, так.

Квартал Узумаки очень сильно изменился за прошедшее время. Причем дело даже не в том, что стало больше строений, границы участка расширились, а барьерные печати явно недавно обновлялись и перенастраивались. Дети появились. В прошлый свой визит я никого, моложе подростков-генинов с хитайате, не видела, а сейчас вокруг носятся стайки вопящей ребятни, что-то высматривают, пристают к взрослым.

— Да, Кушина-сенсей? — повинуясь жесту, Сачико подошла поближе.

— Задание для вас. Выясните, сколько детей проживает в квартале, как давно они здесь и к каким семьям принадлежат.

— Хай, сенсей! А нам можно будет побродить по деревне?

— Если найдёте сопровождающего.

Или, скорее, я его найду. Дипломаты уже вовсю работают, список встреч вчерне согласован и найти сопровождающего трём генинам будет сложно. Попросить кого-нибудь из Сенджу или Учиха? Первые нарасхват, вторым я учеников не доверю, потому что по части внедрения поведенческих схем носители шарингана уступают разве что Яманака. Есть ещё Курама, но связь с ними деревенским наблюдателям неизвестна и пусть так останется.

Людей приехало больше ожидаемого, и места всем не хватило, и от соседей заявился хмурый слепой дедуган, мокутоном вырастивший двухэтажный домик. Уверена, к завтрашнему утру об этом услышат все, кому надо. В сердце кланового квартала пустили чужака, никак его не контролировали и позволили применять родовые техники — вряд ли можно измыслить более явное доказательство крепости союза Сенджу и Узумаки. После такого шепотки об ослаблении дружбы двух великих кланов, вызванные смертью Мито-сама, сойдут на нет.

Никто не узнает, что после ухода старца его творение в прямом смысле насквозь просветили. И никаких серьёзных разговоров ни внутри, ни около дома в дальнейшем не вели.

Ну а на следующий день началась гонка. Помощники Аой-сама носились, словно укушенные, рассылая десятки писем и организовывая встречи, периодически забегая к ирьенинам или казначею. Меня тоже не миновала доля сия, но в значительно меньшей степени — я отослала Каташи-сану записку с напоминанием о его обещании сводить меня в местный театр и напросилась с коллегами в госпиталь, чем и ограничилась. Первое послужит для организации встречи с Нобору-сама, через Цунадэ я надеюсь послать весточку змеиному саннину. С Орочимару просто так не пообщаешься, личность он занятая и скрытная до невозможности. Впрочем, госпиталь я бы в любом случае навестила.

Ответов следовало ожидать не раньше вечера, таким образом, у меня образовался относительно свободный день. То есть кое-какие дела имелись, но ничего важного. Чтобы не терять времени даром, внаглую пошла к счетоводам и потребовала показать отчетность за последний год. Отказать мне не посмели, зато принесли какие-то ничего не поясняющие бумажки, которые я с недовольным видом вернула обратно. Следующая партия оказалась более информативной. Полноценной аналитики по продажам мне, разумеется, никто не даст, для получения этой информации нужен соответствующий допуск, но учитывая, что моя семья как раз и отвечает за поставки, сложить кусочки было не трудно. Происходи дело в Узушио, так и допуск бы не потребовался, просто в Конохе на ключевых постах сидят Узу и Зеленые.

Больше всех денег на печати тратят Хьюга. Их кеккей генкай дает многое, в то же время отнимая возможность использовать нин- и гендзюцу. Получается странная картина — прекрасные сенсоры, они издалека видят врага и в то же время не могут его достать, потому что специализируются на ближнем бое. В прошлом их выручали пространственные техники, на освоение которых уходило много времени, после присоединения к Конохе ситуация улучшилась, глазастиков берегли. Тем не менее, по старой памяти и из нормальной осторожности они продолжают активно использовать свитки с запечатанными техниками и барьеры. Их верхушку не устраивает появление ещё одного великого клана, но их можно тупо купить, пообещав скидки.

Следующее место, исходя из примерных подсчетов, в равной пропорции делят Учихи, тройственный союз Нара-Акимичи-Яманака и продажи в лавках. Учихи берут не много, у них есть свои мастера для производства расходников типа кибакуфуд, зато все приобретаемые ими фуин высокого качества и стоят дорого. Часто заказывают барьеры, от них стабильно поступают заявки на медицину и защитные артефакты. После их помощи при отражении штурма Узушио мы сделали немало дружественных жестов в отношении друг друга и теперь вопрос в том, сочтут ли Учиха наступившее потепление в отношениях временным или постоянным. Скоро узнаю.

В тройственном союзе всё не так благостно, как кажется на первый взгляд. Нара сидят по штабам и всем довольны, Яманака заняли прочные позиции в разведке и, в целом, у них тоже всё хорошо… Акимичи теряют статус. Раньше они были необходимы союзникам в качестве боевиков, но теперь острая нужда отпала, дефицита бойцов в Листе не наблюдается. Сенджу могут предложить не менее качественные стимуляторы, Инузука точно так же прекрасно ориентируются в лесу, в торговле продовольствием толстяков после смерти Акимичи Торифу потеснили Сарутоби. Если подумать, союз можно расколоть, только нужно ли? Они — едва ли не единственные союзники Хокаге, не возражающие против переселения Узумаки в Коноху.

Вернее нет, не так. Никто не против увидеть Узумаки присоединившимися к Листу, всё-таки пользу от клана опытнейших печатников понимают все. Однако некоторые властные группировки боятся, что мы станем слишком влиятельными, и заранее пытаются это влияние ограничить. То есть уменьшить число голосов, принадлежащих клану в Совете, обложить высокими налогами — денежными, печатями или кровью, не важно, — обязать отчитываться о торговых операциях и запретить занимать некоторые должности. Примерно так в своё время поступили с Хьюга, которые до сих пор не становятся чиновниками в администрации деревни. Но Хьюга — пришельцы, Узумаки же были с Листом с момента основания.

Наиболее громкоголосы из числа наших противников Инузука, они чаще всех озвучивают неприятные инициативы. Впрочем, авторами этих проектов являются другие люди, по большей части принадлежащие к безликой чиновной массе из администрации Хокаге. Самое неприятное, что мы не можем рассчитывать в данном случае на помощь старейшин. Шимура с самого начала ратовал за ослабление роли кланов в жизни деревни, Утатане Кохару и Митокадо Хомура, даром, что принадлежат к вассалам Сенджу, с потрохами вошли в команду Сарутоби и сохраняют нейтралитет. Таким образом, административный ресурс на стороне Хокаге-сама.

Кланы по большей части «за», чинуши условно «против». Можно ли изменить мнение последних? Смотря чьё…

— В Конохе живут сто с лишним кланов, — просвещала меня тем же вечером Цунаде-сама. — Численность двух третьих не превышает десяти человек, причем действующие шиноби из них — один или двое. Тем, у кого есть сильный кеккей генкай, мы назначаем личного врача, специализирующегося на представителях конкретного клана. Физиология ведь разная, иногда мутации совершенно фантастические!

— Вы имеете в виду Учих и Хьюга?

— Да с ними-то всё просто, — отмахнулась гениальная медик. — Ими, по большей части, свои занимаются. Нет, я про Абураме или Акимичи.

— Так Абураме же лет двести ваши вассалы, — удивилась я. — Вы давно их должны были изучить.

— После Первой войны они ударились в экспериментаторство, — мрачно скривилась Цунаде. — Стакнулись с советником Шимурой, тот им поставляет материал, в обмен они ему тоже что-то делают. Хорошо ещё, что всегда можно попросить у Орочи исходники и разобраться, что они там навертели. Кстати, по поводу вашего поклонника — вы с ним уже виделись?

— Поклонника?

— После того, как списки вашего творения дошли до деревни, он не раз и не два выражал желание пообщаться с вами в более близкой обстановке, — захихикала Сенджу.

Прозвучало это зловеще.

— Надеюсь, с тех пор он успокоился?

— Да, залез в свое подземелье и месяц оттуда носа не казал. Впрочем, стенания Джирайи он выслушал со всем вниманием! Что там на самом деле произошло, расскажите?! От придурка ничего узнать нельзя, он несет совершенно несусветную чушь про адские муки, пришествие Шинигами-сама и превращение милой девушки в пожирающую плоть демоницу!

— Джирайя-сан сейчас в деревне?

— Он наверняка забежит завтра в госпиталь, — мило улыбнулась Цунаде. — Вместе с Орочимару. Так расскажите?

Пришлось расколоться на подробности. Коллега посмеялась, поохала, ударилась в воспоминания из общего прошлого троицы и поведала кое-какие забавные моменты. Орочимару в Академии пользовался нездоровой популярностью — им восхищались, но издалека, нестандартная внешность девочек одновременно пугала и притягивала. Странно, мне он показался симпатичным. Извращённые наклонности Джирайи проявились ещё во время учебы, он уже тогда обожал подглядывать за девочками и многажды был бит. По словам Цунаде, в детстве он вечно хотел есть и постоянно тащил в рот всякую гадость, отчего периодически попадал в медкабинет с несварением желудка.

Мы с Сенджу пересеклись удачно, хоть и случайно. Она забежала в квартал Узумаки по своим делам, договаривалась о перепрофилировании фуин-комплекса в госпитале, ну и осталась, взятая в оборот ушлыми посольскими. Пришлось выручать, вести в свою комнату и отпаивать чаем. Упрямые Узумаки с одной стороны и темпераментная, местами стервозная Цунаде-химе с другой — неизвестно, что могло бы случиться без моего вмешательства.

— Так его ещё не унижали, — признала Сенджу, выслушав мою версию событий. — Избивали часто, особенно по молодости, но в гроб с грязными трусами не закидывали.

— Всегда можно сделать ситуацию хуже.

— Куда уж хуже-то? Он, конечно, не показывает, но жутко обиделся.

Пришлось признать:

— Возможно, я перегнула палку. Но извиняться не намерена.

— Этого и не требуется, — отмахнулась женщина. — Главное, в следующий раз ограничьтесь чем-либо менее запоминающимся.

— Вы тоже считаете, что он не прекратит своих извращённых занятий?

— Бесполезно надеяться. Так что, если захотите посетить баню, пользуйтесь своей или приходите к нам в гости.

— Благодарю за предложение, Цунаде-сама. С удовольствием воспользуюсь. У нас баня маленькая, а людей приехало много.

— Придется расширять? — с намёком спросила Сенджу.

— Ещё не знаем. Если договоримся.

— Сенсей готов пойти на уступки. Пойдут ли Узумаки?

— Сложно сказать. Мы слишком долго жили на Узушио и не оглядывались на других. Старшим поколениям трудно признать новую реальность.

— Тем не менее, вы здесь.

На мои губы невольно наползла сожалеющая улыбка.

— Решение ещё не принято. Только большие потери в последней войне вынудили Совет допустить мысль о переселении. Сопротивление велико.

— Клан должен жить.

В том-то и проблема. Наших стариков устроит, если из тысяч жителей Узушио уцелеют сотни, или даже десятки. Ведь клан останется жив и покроет себя славой. Индивидуальности не важны, личности — не более чем взаимозаменяемые детали в общем механизме.

Мы договорились с Цунаде встретиться завтра в госпитале, она обещала показать кое-что новенькое. Учеников удалось скинуть на Като Шизуне, та ещё не знает об уготованной ей участи экскурсовода, но отвертеться не сможет. Участь личного ученика столь же почетна, сколь и хлопотна, местные считают наставника равным родителю и полномочия у него соответствующие. Учит, чему сочтет нужным, или не учит, или может убить, если посчитает недостойным. Последнее, конечно, случается редко, но бывает. Ученик должен повиноваться и всеми силами впитывать даруемую ему мудрость, других прав у него нет.

Като Шизуне оказалась молоденькой девчушкой, недавно окончившей Академию и жутко стеснявшейся внимания моих мальчишек. Сачико-чан смотрела на неё с жалостливым снисходительным пониманием — она-то эту парочку знала, как облупленную, симпатичная внешность её не обманывала. Надо сказать, сильным индивидуальным бойцом Сачико не станет никогда, слишком много думает во время схватки, зато она очень рассудительна и при необходимости может притормозить разошедшихся парней. Поэтому я и назначаю её старшей, когда сама занята.

Конохский госпиталь по-прежнему оставался условно-закрытой территорией, то есть даже с пропуском пускали не везде. Впрочем, после того, как я попалась на глаза Нёрай Фудзита-сану, главе отделения хирургии, большая часть преград пала, словно по волшебству. Мы с ним познакомились на Узушио, где этот почтенный ирьенин изучал некоторые чакраёмкие дзюцу исправления внутренних повреждений костей (соседство с Кагуя вынудило нас разработать ряд специфических методик) и в свою очередь передавал свой опыт. Он знал о моей специализации на медицинских печатях и немедленно воспользовался моментом, утащив в своё логово и под страхом вечного заточения вынудив слабую женщину исправлять чьи-то косяки. Как позднее выяснилось, студенты пытались самостоятельно перенастроить сканирующую печать, отчего она вовсе перестала работать. Кроме того, имелось ещё несколько мелочей, за которые соклановцы содрали бы неплохую цену. Слабая женщина, в принципе, не возражала помочь, однако в обмен затребовала данные по работе очага — сведения, считавшиеся секретными. Мне бы их и так дали, но пришлось бы бумаги оформлять, время тратить…

Чем хороша война, так это большим количеством пленных. Простор для экспериментов полнейший. Ну, а вопросами морали здесь не заморачивались.

Короче говоря, на несколько часов я застряла в хирургии, читая описания обратных реакций изменения кейракукей на работу очага, и опомнилась ближе к обеду. Можно было бы и дольше посидеть, если бы не Цунаде-химе. Она, оказывается, меня искала по всему госпиталю, её сокомандники уже пришли и вовсю заседают в ординаторской. Вроде бы такие посиделки для них являются обычным делом и тот факт, что я приглашена, свидетельствует об интересе со стороны всех троих.

Занятно. Из докладов разведки складывалось впечатление, что друг другу саннины не особо близки. Встречаются редко, постоянно ругаются, какими-то совместными делами не объединены. А мне интуиция подсказывает, что связана троица между собой накрепко. Они вместе выхлебали столько дерьма, что внешние знаки внимания и дружелюбия им просто-напросто не нужны, дружба воспринимается по умолчанию и от внешних факторов не зависит. Кто прав, кому верить? Как и всегда — себе.

— Пусть добрые духи десять тысяч лет охраняют путь гостеприимных хозяев сего места.

— Радости и процветания глубокоуважаемой химе благородного Узумаки ичизоку, — поклонился в ответ Белый Змей.

В отличие от сокомандника, Джирайя не заморачивался этикетом. При виде меня он вскочил с места, перебрал ногами, словно исполняя некий причудливый танец, ткнул пальцем и громко завопил:

— Вот! Вот та бесчувственная женщина, что украла вдохновение у святого отшельника! Откуда столько жестокости в такой миленькой оболочке?! Как вы могли, Кушина-химе!? После встречи с вами я провел в бане десятки часов, и знаете, что я там делал?! Мылся! Я пришел в баню, только чтобы помыться! Не в поисках вдохновения! Какая боль!

— Джирайя, заткнись! — душевно посоветовала Цунаде-сама. — Не позорься больше, чем есть. Или хотя бы нас не позорь.

— Как вы могли, Кушина-химе, — словно не услышав подругу, попробовал пристыдить меня жабий саннин. — Неужели нельзя было ограничиться побоями? Зачем, зачем вы закидали меня… закидали меня… Этим! Я творческая натура, я тонко чувствую мир! О, какой ужас! Не могу вспоминать!

Пока он в одно горло выхлебывал бутылочку саке, мне припомнилось, что выражения «творческая натура» и «тонко чувствовать мир» я использовала всего один раз, в переписке с Орочимару. Он дает читать личные письма? Ой, вряд ли. Скорее, просто в разговоре упомянул.

— Признаю, я несколько погорячилась. Мне не стоило закидывать вас Испачканным. Мужским. Нижним. Бельем. — С удовольствием отметила, как Джирайю передернуло. — Я глубоко сожалею о своей ошибке и готова её исправить.

Амбал посмотрел на меня с легким подозрением.

— Исправить?

— После того, как осознание глубины постигших вас мук настигло меня, глупая женщина задумалась — нет ли способа облегчить участь несчастного? Ведь непонятый обществом гений не в силах преодолеть тягу к прекрасному и, следовательно, обречен ощущать побои от тех, чьими телами пылко любовался.

Теперь на меня с интересом смотрели все.

— Я долго думала и нашла выход! Джирайя-сан! Приняв мое предложение, вы сможете беспрепятственно посещать общественные онсены, сидеть в одних бассейнах с молоденькими девушками, любоваться их совершенными телами и никто, подчеркиваю, никто не будет пытаться вас ударить.

— Вы хотите подарить Джирайе какую-то маскировочную технику? — недоверчиво предположила Сенджу.

— Нет. Я предлагаю ему сменить пол.

Джирайя подавился саке. Змей замер, с недоверчивым изумлением глядя на меня. Цунаде расхохоталась.

— Хорошая шутка, Кушина-сан!

— Никаких шуток, Цунаде-химе. Смотрите, я всё продумала, — из печати на одежде появилась толстая стопка бумаги, другая печать исторгла из своих недр десяток плакатиков, немедленно прислоненных к стене. — На первом этапе, после обследования и исцеления мешающих дальнейшей трансформации заболеваний, или устранения иных препятствий, проводится гормональная терапия. Думаю, можно управиться за полгода. Конечно, в этот период неизбежны частые смены настроения, появится плаксивость, зато в дальнейшем наступление предменструального синдрома не окажет на пациента особого влияния, он будет готов. Затем серия косметических операций: орхиэктомия, пенэктомия…

— Чё? — тихо спросил Джирайя.

— Удаление яичек и полового члена. Лицевая хирургия и удаление кадыка тоже необходимы, с этими элементами вы будете выглядеть излишне мужественно, что для девушки неприемлемо.

— Как интересно, — с адской улыбкой Цунаде быстро просматривала расписанную на бумаге теорию. — До создания скрытых деревень мой клан разрабатывал нечто подобное, в разведывательных целях.

— Буду благодарна за любую информацию.

— О, не стоит! Ведь речь идет о счастье моего сокомандника! Или правильнее говорить сокомандницы?

— Полагаю, Джирайе-сану следует привыкать мыслить о себе в женском роде.

— Да, психологический настрой очень важен. А какие именно гормоны вы предлагаете колоть?

— Посмотрите на двенадцатой странице, Цунаде-сама.

Минут десять, пока мы с Сенджу обсуждали проект и перебрасывались специализированными терминами, мужчины сидели молча. Орочимару внимательно слушал, изредка ухмыляясь и подбирая отложенные листы, его напарник вжимал голову в плечи и наливался саке.

— Постойте! — не выдеражал он в конце концов и возопил. — Вы что, серьёзно?!

— Ну, Кушина-чан проделала большую работу, — словно обращаясь к неразумному ребенку, пояснила Цунаде-сама. — Хотя бы из уважения к её труду следует попробовать. Тем более что, насколько я могу судить, шансы на успешный исход довольно велики. Единственную сложность я вижу в создании половой системы, потому что трансплантация в данном случае нежелательна и придется выращивать нужные органы из твоих клеток. Знаешь, как это сложно?

— В данном вопросе я рассчитывала на помощь Орочимару-сама.

— Уверена, он не откажет, — заверила меня Сенджу-химе, со значением поглядывая на Белого Змея. Тот тонко улыбнулся, но ничего не сказал. — Он тоже хочет увидеть нашу подругу веселой счастливой матерью троих детей. Не так ли?

Поняв, что отсидеться в обороне не удастся, Орочимару вздохнул, кивнул и покосился на очумевшего сокомандника:

— Джирайя-чан, ты какой размер груди предпочтёшь?

На лице двухметрового дылды, преданного лучшим другом, отразилась нешуточная обида. Он насупился, оглядел нас нехорошим взглядом, выпил чашку саке и, не ставя её на стол, с места сиганул в окно. Вот просто был, сидел за низким столиком — и нет его.

Саннины расхохотались. Цунаде смеялась громко, взахлеб, закрыв глаза ладонью, Орочимару глухо подхихикивал с сомкнутыми губами, сложив руки на груди и чуть откинувшись назад. Похоже, спектаклем оба остались довольны.

— Он поверил? — уточнила я, не поняв реакцию жабьего саннина.

— Скорее всего, нет, — вытерла выступившие от смеха слезы Цунаде. — Хотя его не поймёшь, он иногда в полную чушь верит.

— Потом узнаем, — небрежно отмахнулся от забот о душевном спокойствии друга Белый Змей. Он перечитывал конспект, с лихорадочной быстротой меняя листы, возвращаясь назад и стремительно просчитывая методику, выискивая неизбежные огрехи. — Вы разработали эту процедуру только чтобы посмеяться над Джирайей, Кушина-химе?

— Не претендую на лавры создателя, Орочимару-сама. Я просто скомпилировала уже известные данные.

— Даже в таком, незавершённом виде эту работу можно назвать заявкой на А-ранг.

— Вы слишком добры. В ней масса недочётов, да и практическая ценность сомнительна.

Конечно, желающие найдутся, но вряд ли их будет много. Дорого, сложно, да и местная культура не предполагает споров с назначенной свыше судьбой. Чувствуешь себя мужчиной, запертым в женском теле? Значит, в прошлой жизни натворил что-то, отчего ками решили назначить тебе вот такой урок. Прими его с почтительностью.

— Практическая ценность? Смотря для кого… — пробормотал себе под нос саннин. — Вы позволите подробнее изучить вашу идею, Кушина-химе?

— Разумеется, Орочимару-сама, для меня честь работать вместе с вами.

Змей чуть склонил голову. Он, по-видимому, просто хотел забрать теорию, чтобы поэкспериментировать в свободное время, и совместной работы не предполагал. С другой стороны, не думал же он на халяву получить мою разработку? Пусть платит, хотя бы передаваемыми знаниями, при работе бок о бок обмен полезными навыками неизбежен.

Ладно, подслащу ему пилюлю.

— Я принесу черновики. В них много сведений, не вошедших в конечный список.

— Мне потребуется некоторое время на подготовку, — сдался Орочимару. Цунаде-сама снова захихикала и отсалютовала мне чашечкой с саке. — Я пришлю вам сообщение.

— Буду ждать с нетерпением.

Змеюка, при всей своей одиозности, специалист сильный. Ирьенин как минимум В-ранга, неплохой, для не-Узумаки, знаток фуин, мастер иллюзий и менталист. Мастера гендзюцу всегда в той или иной степени менталисты, сферы-то родственные. Ещё он, в отличие от многих моих знакомых, склонен подвергать сомнению авторитеты и не готов довольствоваться объяснением только потому, что оно освящено временем и «все это знают». Да, знают, и что? Может, какой-то фактор не учли или просто плохо искали. Словом, договорились мы с ним так — он пороется у себя в закромах, поднимет старые записи и примерно через неделю пришлет приглашение, или сам в госпиталь зайдет. Цунаде-химе выписала мне временный многоразовый пропуск, с которым я могу приходить в любое время, и я намерена воспользоваться разрешением на всю катушку. Всё-таки в Конохе медицина развита на более высоком уровне, чем у нас. Сначала Сенджу передали часть своих разработок, потом ирьенины разных кланов объединились и начали активно обмениваться опытом, получив в результате нечто большее, чем просто сумма отдельных частей.

Словом, третий день моего пребывания в Конохе прошёл с толком. Доступ к архивам получила, контакты с Орочимару-саном реанимировала, в посольстве ждало письмо от Учиха Каташи-сана с приложенным к свитку билетом. Однако в любой бочке мёда неизбежно должна оказаться ложечка дёгтя, и таковую мне обеспечили ученики.

— Повтори, Хироши-кун. Ты сделал что? — привычным движением я извлекла из печати бамбуковую палку.

— Я бросил вызов на бой, — упрямым движением вскинул подбородок мальчишка. — Он утверждал, что настоящий шиноби не должен использовать меч, и если всё-таки использует, значит, печати складывать не умеет!

— Завораживающе интересно. Он сказал, ты ответил. Сачико-чан?

— Это не дуэль! — вычленила главное девочка. — Они просто договорились подраться! Извините, Кушина-сенсей, я не успела.

— Не переживай, Сачико-чан, вы все будете наказаны. Кстати, как зовут знатока?

— Какой-то Учиха Обито.

Политика по-шинобски. Часть 3

Шиноби обожают сплетничать. Пить нельзя, искать приключений на стороне — так приключений на работе хватает, театр или литература привлекают далеко не каждого. Некоторые любят тренироваться, или коллекционируют деревянные фигурки, или занимаются ещё чем-нибудь подобным. Тем не менее, большинство шиноби отдых предпочитает простой и незамысловатый, как правило, связанный с болтовнёй и обсуждением близких тем. Вроде того, какой начальник козёл и кого продвинут на его должность.

В результате среднестатистический чунин книгу Бинго знал назубок, о сильных бойцах из чужих деревень как минимум что-то слышал, в своей деревне мог дать характеристику всем, даже многим генинам.

О том, чьим учеником является Учиха Обито и что он из себя представляет, выяснить удалось достаточно быстро. Собственно, кто его сенсей я знала и раньше — не зря же память насиловала. Ещё пацан состоит в одной команде с Хатаке Какаши, погибнет в Третьей Войне и отдаст тому свой шаринган. Вроде бы, погибнет не до конца и в последних сериях аниме он воскрес, но концовка выглядела форменным бредом и мой сокурсник её не любил, поэтому рассказывал скомкано. Из-за его симпатий я хорошо помню мультяшку до момента ухода Наруто из деревни с Джирайей и относительно неплохо — до нападения нукенинов на деревню Песка, дальше то ли вспомнить не удалось, то ли автор и в самом деле что-то курил.

Не скажу, что личность будущего Четвертого меня не интересовала. Хотя правильнее сказать «вероятного Четвертого» — ещё ничего не решено окончательно, всё можно переиграть. Во властных играх достаточно малейшей ошибки, чтобы потерять набранные очки и скатиться на самый низ. Так вот, имя Намикадзе Минато при обсуждении ситуации в Листе всплывало слишком часто, чтобы его забыть. В открытую его преемником не называли, на регалии и должность претендовали ещё несколько сильных фигур, но учитывать при раскладах учитывали. Во-первых, Намикадзе для своего возраста очень силен и вообще считается гением, за счет чего репутация среди бесклановых и потомственных шиноби у него великолепная. Правда, я настроена несколько скептически, ибо гением здесь зовут любого, выделяющегося из общей массы в положительную сторону. Во-вторых, он — ученик ученика Третьего, то есть своеобразный духовный внук нынешнего правителя, что по местным понятиям очень и очень важно. Далее, в свое время паренек сумел произвести прекрасное впечатление на ряд влиятельных лиц из числа клановых верхушек, в частности, на Мито-саму, дававшую ему личные уроки. Не удивлюсь, если она научила его даже большему, чем Джирайю. Сокомандника внучки она не любила.

Ну и в-четвертых, но далеко не в последних. Я всегда помнила, кто в каноне стал отцом моего ребенка. Конечно, та Кушина со мной имеет мало общего, и что? Поверьте, такое знание не может не влиять, особенно на женщину.

— Пусть успех сопутствует вашим деяниям, Узумаки-химе. Прошу простить беспокойство, причиненное моим учеником, поверьте, он сожалеет о своём поступке.

— Никакого беспокойства, Намикадзе-сама! Я давно мечтала познакомиться с женихом моей давней подруги, и тут такой повод. Не так ли, Йоко-чан?

Моя заклятая подруга холодно улыбнулась. Вот чего приперлась, спрашивается? Боится, что жениха уведу? Не настолько я безбашенная, и она это знает. В другой ситуации, возможно, и пофлиртовала бы ей назло, но сейчас за малейший намек на скандал Аой-сама превратит жизнь подчинённого в ад и правильно сделает.

— Я просто захотела взглянуть на твоих учеников, Кушина-чан. Надеюсь, ты не возражаешь?

— Наоборот, я польщена. Ты не планируешь взять собственную команду?

— Хотела бы, но у меня хватает обязанностей в клане, — намекнула она на то, что я баклуши бью. — К тому же, в Конохе принцесса Узумаки не может взять в ученики первых попавшихся, это может быть воспринято неправильно и приведет к потере лица. Нужно подождать, пока не подрастут дети из семей, соответствующих моему статусу.

— Это очень разумно, Йоко-чан! Я-то, когда брала личных учеников, о таких вещах вовсе не задумывалась!

Мы бы долго обменивались колкостями, не вмешайся почуявший неладное Минато-сан. А красив, стервец! Высокий, стройный, осанка гордая, золотая шевелюра густая, глаза голубые-голубые, чистые-чистые! Прости, дорогой, не в этот раз.

— Простите, Узумаки-химе, быть может, тренировочный поединок лучше перенести на более позднее время? Ваши ученики выглядят… не совсем здоровыми.

— Зовите меня по имени, так будет проще. Да, они тренировались всю ночь. Я решила, что должна уравнять шансы.

— Большая честь для меня, Кушина-сама, также прошу вас звать меня по имени. Вы сказали, уравнять шансы?

— Насколько мне известно, ваша команда сформирована несколько месяцев или даже недель назад, — пожала я плечами. — Своих я учила два года, до звания чунина им не хватает только опыта.

На самом деле, наказаны они за непослушание. Чётко было сказано — никаких конфликтов с листовиками! На провокации не поддаваться, возможные ссоры гасить в зародыше и разногласия сводить к шутке. Задравшись с Учиха, Хироши не выполнил мой приказ, а остальные его вовремя не остановили, то есть тоже виноваты. Сачико, как временный капитан, в большей степени, но и неформальный лидер Акайо порку заслужил.

Хорошо хоть, инцидент действительно оказался случайным. Что бы я делала, окажись втянута в комбинацию того же Корня? Как бы поганцев вытаскивала?

Короче говоря, сейчас мои ученики стояли на ногах, чуть пошатываясь, и все трое щеголяли ссадинами и синяками разной степени свежести. Вот не надо сенсея доводить, у сенсея жизнь нервная! Тем более что я не стала сильно зверствовать и дала им целый час на отдых.

— Если вы полагаете это необходимым, Кушина-сама, — с сомнением протянул Намикадзе.

— В бою враг не станет ждать, пока они отдохнут, — написала я, закругляя тему. — Раз уж представился случай, предлагаю протестировать всех. Начнут Хироши-кун с Обито-куном, потом Акайо-кун с Какаши-куном и третьими пойдут девочки. Небольшой перерыв и смена партнеров. Как вам?

— Прекрасная мысль, Кушина-сама.

Пока мальчишки расходились, я распечатала из припасенных свитков большущий плед, скатерть, посуду и приготовленную служанками еду. Глядя на мои приготовления, Йоко-чан еле слышно фыркнула и на всякий случай установила легкий барьер вокруг места импровизированного пикника, что я мысленно одобрила. Тут, конечно, три джонина сидят, но случайностей никто не отменял.

Судил Минато-сан, хотя с нашего места всё было прекрасно видно. Первая пара застыла на расстоянии пятидесяти метров, готовая к схватке, ради них даже Сачико с Акайо оторвались от еды и ждали сигнала к началу. Правда, жевать не перестали. На их счастье, несмотря на голод, о застольных манерах подростки помнили, поэтому ещё одно наказание им не грозит.

— Готовность! — скомандовал Минато-сан, и мальчишки дружно сложили руки в жест «Уважение к противнику». — Начали!

Обито мгновенно отпрыгнул в сторону, на ходу складывая ручные печати для какой-то техники. Он ещё находился в движении, когда Хироши плавно и неуловимо вытащил меч, махнув им в сторону противника. Почуявший неладное учишонок мгновенно распластался по земле, и правильно сделал — над его головой пронеслась волна туго спрессованной чакры. Мой ученик не владеет ни Воздухом, ни Огнем, уместными в данном случае, но формировать простейшее режущее дзюцу с помощью клинка даже самураи умеют.

Перехватив инициативу, Хироши начал давить, попутно сближаясь с противником. Для него идеальна дистанция метров в пятнадцать-двадцать, на ней он сможет выпускать свою технику с максимальной частотой. Использовать что-либо ещё он не собирался, да ему и не нужно было. Обито довольно быстро это понял и поскакал в сторону деревьев. Уйти заменой или использовать иную технику он не успевал, поэтому просто бежал, прыгая в разные стороны и уворачиваясь от атак. Очень ловок, как и все Учиха.

Спустя десяток секунд Хироши остановился, воткнул меч в землю и замер, сложив руки на рукояти. Есть у нас в арсенале довольно интересная сенсорная техника для владеющих Дотоном, в самый раз против генинов или слабых чунинов. Покидать открытое пространство мой ученик не намеревался, среди деревьев он потеряет преимущество и шустрый Учиха его запинает. Тем более что четверть имевшейся на начало боя чакры он уже потратил, надо бы восстановить запасец. Огненные дзюцу противника его не пугали — от прилетевших издалека слабеньких Д-ранговых техник он уклонился, а более мощный Огненный Шар сдержал барьер. Наступила пауза, обе стороны искали, чем бы осчастливить друг друга.

Пока что «по очкам» Хироши проигрывает. Он не смог реализовать преимущество и задавить противника, показал немалую часть арсенала и истратил много чакры. Впрочем, последнее для Узумаки не критично. В свою очередь, Обито-кун не прорвался на короткую дистанцию, как собирался, а дальнобойных дзюцу в его арсенале вроде бы нет. Я бы на его месте сближаться не торопилась — шаринган, конечно, дает колоссальную прибавку к шустрости, но переть с кунаем против меча? Тем более что глазки он ещё не пробудил.

Пат. Один боец сидит на деревьях и не хочет выходить на открытое пространство, второй застыл на поляне каменной статуей. Обычно в таких случаях проигрывает тот, кто первым начнет дергаться и суетиться, так что у более опытного Хироши шансы лучше. Кстати, почти так и произошло. Мой ученик решил устроить себе нечто вроде маленькой крепости и, постольку, поскольку владение Дотоном явно пока что не демонстрировал, принялся устанавливать сферический барьер на основе маячков-шики. В общем-то, правильное решение. В безопасном месте можно спокойно отсидеться, восстановить силы, нарисовать печать и вообще много чего сделать. Учиха, по-видимому, тоже это понял, потому что сделал свой ход.

Вложив максимум чакры в Огненный Шар, под его прикрытием Обито-кун метнул пару кунаев с привязанными кибакуфудами и сразу бросился вперед, в рукопашную. Вот не жалко ему печати тратить, они ведь по генинским меркам немало стоят. Но, по-видимому, паренек очень хотел выиграть и принялся тратить козыри. Безуспешно. Взрывы снесли не до конца сформированный барьер, Хироши-кун отскочил метров на двадцать назад и наобум послал пару лезвий чакры в образовавшееся пылевое облако. На сей раз остановить Учиху не получилось — тот продемонстрировал неплохую чувствительность и увернулся от опасности, прорвавшись на близкую дистанцию. Он выскочил из пыли, выдохнул какую-то простую огненную технику, мешая моему ученику, и сразу бросил кунай, метя в грудь. От техники Хироши увернулся, кунай отбил…

Развернулся на пятке, сбрасывая с лезвия вниз очередную атаку, и без затей врезал рукояткой Учихе в зубы. А вот не надо в бою увлекаться.

Намикадзе тяжело вздохнул. Йоко-чан, не скрываясь, фыркнула.

— Рин-чан, помоги Обито-куну. Кушина-сама, ваша ученица ведь тоже ирьенин? Можно на неё рассчитывать?

— Конечно. Сачико-чан, присоединяйся.

Пока девчонки лечили пострадавших (я не вмешивалась, не видя необходимости), к поединку готовились Акайо и мелкий Хатаке. Пока что о Какаши-куне вспоминают, только когда речь заходит о его отце, но на своём уровне репутацию он уже сумел составить хорошую. Первый в выпуске, лучший генин поколения… Если у кого-то из листовиков и имелись шансы побить моих учеников, так это у него. Мне, понятно, поражения не хотелось, поэтому в чай своим я подмешала неприметный стимулятор, а ночью гоняла Акайо чуть меньше, чем остальных. Думаю, этого должно хватить.

Начали мальчишки неплохо. В хорошем темпе сложили печати для огненных техник, оба успешно отпрыгнули, уворачиваясь от первого удара, и начали прощупывать друг друга всякой метательной мелочью. Спустя минуту, решив, что оценил противника достаточно, Какаши наложил на себя Райтон: Ускорение и перешел в ближний бой. И всё бы у него получилось, не используй Акайо грязненький приёмчик из арсенала Узумаки — установил барьер на пути у несущегося противника. К чести младшего Хатаке, подлянку он заметил, но дистанция была слишком короткой и остановиться или просто свернуть в сторону пацан банально не успел. Как следствие, столкновение и короткая дезориентация, которой хватило моему ученику на создание обычной Шокирующей водяной волны. Чистая победа.

Хороший бой получился. Быстрый, динамичный, без явных косяков со стороны обоих бойцов. Хотя следует признать, что Акайо совершил ошибку, продемонстрировав едва ли не весь свой арсенал, за исключением сильного тай. Его-то оппонент показал всего ничего. Каковы там особенности генома Хатаке ичизоку? Сенсорика, постоянный контракт с псами, склонность к стихийной трансформации и так называемая «белая чакра», позволяющая прятаться от обнаружения. Почти ничего из этого списка мы не видели, кроме ниндзюцу, а ведь наверняка есть.

— Не могу не восхититься умениями ваших учеников, Кушина-сама, — со вздохом сказал Минато-сан. — Признаться, я рассчитывал на победу Какаши-куна.

— Он хорош, — согласилась я. — Опыта не хватает.

— Возможно, через годик-другой следует повторить эти поединки, — сладко улыбнулась Йоко-чан. — И тогда результат будет иным.

— Насчет повторения — я буду не против, Йоко-чан. Может быть, тогда и твои ученики смогут нас чем-нибудь позабавить.

— Кажется, Какаши-кун пришел в себя, — вновь проявил качества дипломата Намикадзе. — Давайте посмотрим на схватку девочек и устроим перерыв.

— Прекрасная мысль, Минато-сама!

Поскольку приложил оппонента Акайо мягонько, без переломов, со своей задачей начинающие ирьенины справились быстро. Привели страдальца в чувство, проверили на наличие травм, остальное он должен сделать самостоятельно. Как и все клановые шиноби, Какаши-кун знал способы ускорения регенерации с помощью чакры, так что полученное оглушение и прочие последствия пропущенного дзюцу пройдут где-то за полчаса. Не до конца, конечно же, но в достаточной степени, чтобы продолжить соревнование.

Напряжение между девочками ощущалось значительно слабее, чем в двух предыдущих схватках, да и смотрели они друг на друга дружелюбнее. Мальчишки, те явно хотели выиграть и настраивались на победу, а наши ученицы даже веселыми фразочками перекинулись, идя к отметкам. То, что они не испытывают враждебности, конечно, хорошо, но пусть только попробуют не выложиться на все сто процентов! Прямо тут и закопаю, причем Минато меня поддержит.

У Рин ощущался очаг нормального размера для ирьенина и генина поддержки, однако она по какой-то причине не захотела использовать ниндзюцу и сразу принялась сокращать дистанцию, попутно швыряя кунаи. По-видимому, надеялась на своё тайдзюцу. В ответ на её действия Сачико-чан отреагировала никак — застыла в стойке, не отрывая напряженного взгляда от бегущей навстречу фигурки. Даже головой не дергала, когда кунаи мимо летели.

Пошевелилась она всего один раз. Резко и стремительно выбросила в сторону руку, ударяя Нохару в сонную артерию, когда та пробегала мимо.

— Победила Абэ-сан, — со вздохом признал Минато-сан. — Хорошее гендзюцу, поздравляю.

Изящное, я бы сказала. Простая корректировка восприятия, подводящая противника под единственный молниеносный удар. Сачико внушила Рин-чан, что находится немного дальше и левее, и та атаковала пустое пространство. Чуть опасно, не спорю, но ведь сработало же.

— Не расстраивайтесь, — после того, как детишки расселись возле импровизированного стола, я сочла нужным слегка утешить проигравших. — Вы неплохо себя показали.

— Я совсем забыла про гендзюцу, — со смущенной улыбкой призналась Рин-чан. — Про Узумаки ведь говорят, что вы неспособны к этому искусству. Простите, если мои слова вас обидели.

— Незачем обижаться на правду. В Узушио живет несколько кланов, о чем часто забывают, и они специализируются на разных Путях шиноби. Когда составляются ученические команды, генинов в них стараются подобрать так, чтобы в результате получилась универсальная группа, способная выполнять любые миссии. Кажется, в Конохе соблюдают тот же принцип?

— По мере возможности, — кивнул Минато-сан. — Существуют команды с изначально заложенной специализацией, но их мало.

— Спрашивай, Акайо, — разрешила я, видя, что тот поднял руку.

Не в бою и не на миссии младшие не могут без дозволения первыми заговаривать со старшими. Тем более член младшей ветви, пусть и из великого клана, не должен обращаться к главе клана, даже если тот клан состоит всего из одного человека. Конечно, за общим столом правила не такие жесткие, однако формальности лучше соблюсти.

— Скажите, Намикадзе-сама, а эти специализированные команды готовят тоже в Академии? Я слышал, что в Листе есть несколько мест, где учат шиноби.

— Специалистов подготавливают в основном в Училище Разведки, также есть своя школа при госпитале. В Академии учится не так уж и много учеников, это престижное место со строгим отбором. Основная часть будущих генинов получает образование в своем клане или проходит подготовку в обычных школах шиноби. Кстати, не все школы расположены внутри деревни — некоторые находятся в скрытых местах, в провинциях Страны огня.

Мне тоже стало интересно.

— Надо полагать, программа Академии сложнее?

— И намного. В обычных школах, например, почти не уделяют время законодательству, этикету, каллиграфии и риторике, курс нин и гендзюцу дается в укороченном виде. Зато уроков тай едва ли не в два раза больше.

— Именно то, что и нужно детям горожан, — дополнила Йоко-чан. — Всё равно на большее они не способны.

— Среди шиноби в первом поколении иногда попадаются обладатели сильных очагов.

Я ни о чем не спросила, но меня поняли.

— Да, но таких уникумов замечают ещё при начальном тестировании, и они учатся в Академии.

Слегка подкрепившись под неторопливую беседу, не такую уж, кстати, и пустую, мы продолжили наш импровизированный турнир. Ничего принципиально нового ребятки не показали. Обито-кун предсказуемо проиграл Акайо и выиграл у Сачико, Какаши-кун с некоторым напряжением взял верх над Хироши и совершенно неожиданно слил бой нашей маленькой медичке. Расслабился, решив, что перед ним слабейший из команды, недооценил противника, за что и поплатился. Не нужно считать, что, если перед тобой специалист по гендзюцу и боец поддержки, значит, в тайдзюцу она тоже слаба.

Среди моих учеников неумехи в тай не будет. Конечно, приходится давать им несколько разные вещи, мальчишкам делать упор на силу и ударную технику, девочке ставить стиль Морской Ладони с его заломами и резкими всплесками-выбросами чакры, и тем не менее — около трети времени стабильно уходит на освоение возможностей собственного тела. На том же ниндзюцу можно сосредоточиться позднее, а вот двигательную базу надо нарабатывать сейчас, пока организм пластичный. Это моё мнение, я на нём стою, и никто меня с него не сдвинет.

Подводя итоги неожиданного знакомства — я довольна. Йоко-чан нервы малость потрепала, с Намикадзе познакомилась, оценила его и его команду. Неплохие ребята, да и сам он… неплох. Красивый, харизматичный, соображает шустро, умеет в разговоре сглаживать углы, по слухам, боец неплохой. Понимаю, почему мой клан и не только мой делают на него ставку. Это не злоязыкий Орочимару, Минато-кун очень дипломатичен и готов искать компромисс до последнего, что в пестрой среде Конохи очень и очень важно.

Всего в Конохе пять мест, носящих гордое название театра. Два из них сильно отличаются от привычных мне европейских, так как находятся на территориях храмов и служат скорее религиозным целям, оставшиеся тоже весьма специфичны. На мой вкус, там всё странное — актеры, декорации, маски, сюжеты. Статус обязывает посещать аристократичный и предельно формализованный но, однако лично мне более-менее нравится веселый и местами вульгарный кёгэн, коротенькие пьесы которого актеры разыгрывают в промежутках между частями драматического представления.

Посещать спектакли женщинам полагается исключительно в парадных кимоно, с соответствующей раскраской на лице и в сопровождении мужчины-«защитника», чью роль на этот вечер примерил лично Ямада-сан. У старшего помощника нашего посла в Листе сейчас довольно шаткое положение — его покровитель, Цуруги-сама, после смерти Мито-сама был вынужден вернуться в Узушио, так как на роль представителя клана назначили человека с более высоким происхождением. Племянника правителя, проще говоря. Чтобы работа не пострадала, костяк штата посольства остался прежним, однако влияния у креатур бывшего главы поубавилось, и они всеми силами стремились доказать собственную полезность. Вот Ямада-сама и воспользовался возможностью пообщаться с Учиха в неформальной обстановке, благо повод ему я обеспечила.

Ежесекундно кланяясь, служка проводил нас в принадлежащую красноглазым ложу. Окинув взглядом поднявшуюся при нашем появлении компанию, я чуть заметно улыбнулась — всё те же лица, что и в прошлый раз. Глава клана, его наследник и второй наследник с супругами. Месяц назад у Каташи-сана родился сын, однако до момента его совершеннолетия в случае гибели отца трон и веер наследует Фугаку-сан, как более старший и опытный. Впрочем, многое зависит от мнения старейшин, обладающих у Учиха немалым авторитетом и властью.

— Счастья, радости и процветания возлюбленным детям Огня.

— Недостойные благодарят за приглашение, оказанная нам честь велика, — присоединился Ямада-сан.

— Наоборот, это для нас честь согласие посланцев рода Познающих Пути Неба и Земли разделить удовольствие от игры актеров, — витиевато высказался Нобору-сама. — Прошу, проходите.

— Приношу свои извинения, что отослал приглашение непристойно поздно, — поклонился его сын. — Мне нет прощения.

— Вам не за что извиняться, Каташи-сан. Когда бы ни пришло письмо, запечатанное знаком веера, оно всегда приходит вовремя.

Оттенки смыслов, оттенки поклонов. Моё происхождение и положение во внутренней иерархии Узумаки несколько выше, чем у Ямады-сама, но он мужчина, однако приглашение пришло мне, поэтому заговорила я первой. Главе клана полагается отвешивать поклон сайкэйрэй, в то время как его наследник мог бы обойтись обычным кэйрэй, постольку поскольку мы с ним уже знакомы, но это было бы не совсем вежливо. Приветственный поклон эсяку от меня был бы уместен только по отношению к Фугаку-доно и его супруге, если бы я в данный момент не являлась гостьей. Для того Каташи-сан и извинялся с использованием слова «непристойность», чтобы слегка уравнять статусы и упростить общение.

Нас с Ямада-саном усадили на почетное место справа от Нобору-сама. Больше некуда — отсутствие наследника по левую руку в большинстве кланов служит очевидным знаком немилости и указывает на скорые передвижки в элите. Сажать назад тоже нельзя, это крайне невежливо по отношению к гостям. Тем самым, вольно или невольно, Учиха меня подставили, потому что обычно справа от холостого мужчины сажают его невесту. Наверняка пялящиеся на нашу компанию зрители этот нюанс вспомнили и оценили. Морды у Учиха каменные, ничего не прочтешь, но, думаю, они тоже неоднозначность ситуации понимают.

Это шутка или негласное предложение? По спине пробежал холодок. Не-не-не, не надо мне такого счастья.

— Я не могу выбираться в театр настолько часто, насколько хотелось бы, — доверительно поведал Нобору-сама. — Дела отнимают время. Тем не менее, узнав о новой постановке господина Ичиносе, не удержался и заказал билеты.

— Я слышала о главе труппы Конохи. Кажется, некогда он руководил столичным Театром Высоких Наслаждений?

— Да, именно он. По ряду причин он был вынужден оставить свой прежний пост, однако нашел в Листе новое пристанище.

Говоря по-простому, гениальный режиссер однажды допустил оплошность. Написанная им пьеса содержала несколько двусмысленностей, чем немедленно воспользовались его враги, трактовав спорные моменты в нужную им сторону. В дело, увы, вмешалась политика. Оскорбленный даймё изгнал Ичиносе-сама, и мыкаться бы тому по чужим странам после такого, не пригласи его Учиха в Лист. Вот так вот. Никто не посмел нарушить волю верховного правителя страны, а шиноби — посмели, причем даже не вся деревня, а один великий клан. Очень хорошо показывает, за кем реальная сила.

— Со стороны клана Учиха очень благородно дать приют гонимому ветрами судьбы беглецу.

— Мы не остались внакладе, ведь теперь имеем возможность смотреть на прекрасную игру его актеров, чего не могли раньше, — с улыбкой ответил владыка.

— Истинный ценитель искусства пойдёт на многое ради утоления своей страсти.

— Так и есть, Кушина-химе, так и есть.

Первая часть действа традиционно служила завязкой сюжета, рассказывавшего о вражде двух кланов и трагической любви их предводителей. Один из предводителей, если что, был женщиной. Для Листа постановка скользковата, учитывая историю основания деревни, хотя начало вполне классическое и никаких неоднозначных моментов глава труппы не вводил. Посмотрим, что дальше будет.

— Прекрасный спектакль, — вполголоса заметил Нобору-сама. — Хотя, на мой взгляд, актеру в маске Приходящего Демона следовало бы надеть ало-золотое кимоно. Для данного освещения оно подходит больше.

— Тогда и принцу Фудзита надо было бы облачиться в синее и красное.

— Именно. Знаете, в целом представление очень хорошо, но мелкие шероховатости портят всю картину.

— Возможно, следовало бы сообщить о них уважаемому руководителю труппы? Уверена, что к вашему мнению он прислушается с особым тщанием.

— Будьте уверены, уже не раз говорил, — вздохнул Учиха. — Увы. У него своё видение творческого процесса.

Спектакль продолжался пять часов с тремя перерывами, во время которых зрители общались, могли перекусить, навестить место уединения или просто побродить по залу, наступая на ноги окружающим. Кстати, несмотря на наличие буфета, практически все шиноби приносили еду с собой. Мы с Нобору-сама обсуждали перипетии сюжета, изредка привлекая в качестве нейтральной стороны Ямаду-сана. Время от времени в разговор вмешивался Каташи-сан, вставлял пару слов Фугаку-сан, по сравнению с дядей более резкий в суждениях. Женщины общались между собой, тем самым несколько меня нервируя — этикет этикетом, но Узумаки бы давно принялись болтать между собой на самые разные темы, попутно ругаясь, выясняя отношения и превращая чинное мероприятие в балаган. Мы очень общительные, иногда даже слишком.

Сама пьеса мне не особо понравилась, тем более что я смотрела её постольку-поскольку. Основное внимание уходило на анализ и разбор того, что сказал Нобору-сама, как сказал, в каком контексте, устроит ли нас его предложение. Иногда приходилось советоваться с Ямада-саном, когда речь заходила о каких-то исключительно внутридеревенских делах, постороннему непонятных. Впрочем, таковых было не много.

— Они готовы обеспечить нам поддержку при заключении договора, — докладывала я тем же вечером старейшине Аою-сама. — Взамен требуют голоса при избрании Советника и помочь им протолкнуть своего человека на должность казначея. Ещё они хотят получить методику создания Фуутон-но-дзюцу, ну и некоторые высокоуровневые печати в подарок.

— Казначея им подавай, Советника! — принялся ворчать посол. — За оградку, стало быть, хотят выбраться. Методику ничем заменить нельзя?

— У меня сложилось впечатление, что скорее они откажутся от казначейской должности.

— Ну, ещё бы! — скривил губы Аой-сама. — Ладно. Поторгуемся.

Учиха, воспользовавшись нашим сложным положением, собирались решить сразу две свои проблемы. Первую им расчетливо и цинично создал Сенджу Тобирама, предложив руководство полицией Конохи. Заглотив наживку, красноглазые получили немалую головную боль в виде постоянных мелких конфликтов с другими кланами, необходимости отвлекать часть бойцов на патрулирование и изрядной зависимости от финансирования из бюджета деревни. Кроме того, в случае любых происшествий они по умолчанию становились виноватыми и теряли лицо, что тоже хорошего настроения не прибавляло. Выбраться из своеобразной ловушки они не могли, потому что другие кланы за свои зоны влияния держались зубами и при малейшей попытке влезть на чужую территорию поднимали дикий вой. Отказаться же от полиции Учих давила жаба, да и повода подходящего не находилось.

Вторую проблему подкинул шаринганщикам любимый, простите за тавтологию, шаринган. Способность чудо-глазок копировать чужие техники в стратегическом плане подложила клану изрядную свинью, сила одиночки превратилась в слабость общины. Учиха не вели собственных разработок техник ниндзюцу, у них не было сильных ирьенинов общего профиля (правда, специалисты в области глаз чудо как хороши), стиль тайдзюцу целиком опирался на феноменальную ловкость и для долгого боя не подходил. Короче говоря, жизнь клана и его боевой стиль крутился вокруг шарингана, и это было не всегда хорошо. Особенно для вассальных кланов. В загашниках Учих имелось огромное количество накопированных техник, но не имелось понимания, как и в каких случаях эти техники применять с максимальной эффективностью. Конечно, за века существования красноглазые много чего украли, выменяли или отобрали, кое-что всё-таки разработали сами, и тем не менее — методик развития бойцов у Учих, сравнительно с нами или Сенджу, мало. Во всём, повторюсь, что не касалось их додзюцу.

Вот поэтому они и хотели получить методику развития кейракукей под Фуутон-трансформацию чакры. Не просто описание тех или иных техник, а расписанную по пунктам концепцию формирования бойца с нуля, чуть ли не с момента рождения, со всеми нюансами и особенностями. Им, конечно, кое-что придется переделать под свой кеккей-генкай… Не такая уж и сложная задача, ирьенин В-ранга справится.

— Что ещё сказал Нобору-сама?

— В целом, их устраивает текущее положение дел, — поразмыслив, написала я. — Они недовольны Сарутоби и своим местом в деревне, однако уходить не собираются. Не думаю, что с их стороны следует ожидать каких-то резких действий.

— Они не в том положении, чтобы пускаться в авантюры.

— Думаю, Учиха это понимают. Есть один момент в нашей беседе, который я не знаю, как трактовать, Аой-сама.

— Конкретнее, Кушина-химе. Что именно вам непонятно?

— Нобору-сама дважды выразил мысль, что люди одного круга должны держаться вместе, а затем мимоходом выразил сожаление о недостаточно теплых отношениях с Хьюга.

— Он просит нас выступить в роли посредника? — недоуменно поднял брови старейшина.

— У меня сложилось впечатление, что речь идет о чем-то большем. Возможен ли негласный союз всех великих кланов Конохи?

Старик с чуть заметным усилием встал на ноги, заложил руки за спину и с выражением глубокой задумчивости на лице прошелся по залу. Наша беседа проходила в центральном строении посольства, в помещении глубоко под землей, специально предназначенном для тайных переговоров. Не считая маленького столика для письма и стоящего в углу небольшого холодильника с напитками, ничего лишнего здесь нет. В целом, довольно комфортно, только выжженный барьерами воздух слегка раздражает горло.

Несмотря на объективно проигранную войну, власть Сарутоби-доно тверда. В первую очередь — благодаря гениальным способностям к аппаратным интригам. Прекрасный стратег, Хокаге шажок за шажком упрочняет свое положение, медленно, методично и неизбежно расширяя доступное ему поле возможностей. Великим кланам, разумеется, не нравится урезание их прав, однако ничего поделать они не могут, ибо силенок не хватает. У каждого по отдельности.

Вот в тех случаях, когда они — Сенджу, Учиха и Хьюга — объединяются, им без особого труда удается продавить почти любое решение. Правда, случается подобное крайне редко. Противоречия слишком сильны.

— Вы назначили следующую встречу?

Откровенничать и делиться своими мыслями Аой-сама, похоже, не собирался.

— Послезавтра зайдут в гости Айко-химе и Микото-чан, я пригласила их оценить образцы наших особенных вышивок. Тогда и договоримся о новом визите.

— Маловато времени, — нахмурился старик. — Хотя затягивать тоже не стоит. В следующий раз, Кушина-химе, постарайтесь уточнить, что конкретно имел в виду Нобору-сама и насколько он серьёзен в своих намерениях. Клан не в том положении, чтобы позволить нам допускать ошибки.

— Слушаюсь, Аой-сама!

Похвалы за хорошо проведенные переговоры я так и не дождалась. Впрочем, и не рассчитывала. От старого хрыча собственные праправнуки доброго слова не слышали, что уж обо мне говорить?

Посольство работало. Старейшина Аой сидел в центре сплетаемой им паутины, редко-редко выбираясь с визитами с клановой территории, в то время как его подчинённые подобно заглотившим дозу стимулятора зайцам метались по деревне. Занятие находилось всем, никто не ушел обиженным, припахали даже моих детишек, отослав их устанавливать контакты с коноховскими генинами. Насчет познакомиться со сверстниками идея правильная — что Акайо, что Хироши с людьми сходятся легко, быстро, в то время как Сачико предпочитает сидеть рядышком и слушать, о чем говорят. Если же мальчишки проявят ненужный энтузиазм, кому их притормозить, тоже найдётся.

Мой круг общения не ограничивался Учиха и Сенджу. В госпитале завязались негласные контакты с врачами из многих кланов, причем некоторые новые знакомцы входили в правящие ветви и говорили на одном со мной языке. Яманака Хичиро-сан так вовсе был дядей нынешнего главы и многие решения мог принимать сам, через него удалось достичь некоторых уступок со стороны менталистов — и лучше не вспоминать, чего это стоило. Хьюга Хитоми-сама тоже принадлежала к верхушке, правда, с ней мы общались мало. Клан владельцев бьякугана не торопился сближаться, они пока выжидали, раздумывали.

Словом, общалась я со многими. Клановые, бесклановые, представители аристократии и крупных торговых домов, постоянно проживающие в деревне, обычные шиноби и члены АНБУ, опознаваемые по сложному фуин-комплексу на правом плече… И, разумеется, Орочимару.

Змеиный саннин прекрасно осознавал, что излиха плотное общение с призывом повлияло на его психику, но беспокойства по этому поводу не испытывал. Он принадлежал к той породе людей, которые наслаждаются своими недостатками. Тварью Орочимару был умной, хитрой, циничной и очень живучей, благодаря чему все, пострадавшие от его злого языка, до сих пор обидчика и не прибили — хотя не сказать, что не пытались. В начале нашего знакомства он сдерживался, но после того, как мы немного поработали вместе, сарказм из него полился неудержимым потоком.

— Да, я понимаю, почему кланы отказываются делиться своими разработками, — рассерженно шипел Змей, нарезая круги вокруг прозекторского стола. — Неспособные создать нечто новое, они берегут имеющиеся у них тайны. Накопление важнее сохранения!

— Блокаду.

— Есть. — Зашевелившийся было подопытный снова стих. — Деревня существует меньше пятидесяти лет, но за это время наука сделала гигантский шаг вперед. А если бы старичье меньше держалось за свои секреты? Шиноби, во всяком случае, лучшие из нас, могли бы обрести невиданную мощь, победить смерть, стать богами!

— Готово.

— Но нет! Лучше потратить время и ресурсы на очередную безумную затею, чем выделить средства на серьезные теоретические исследования. И плевать, что в будущем они принесут на порядок больше пользы!

Он находился во взвинченном состоянии с самого утра, правда, разговорился только сейчас, спустя пару часов совместной работы. Наши встречи и споры плавно перетекли с теории внешней пластики на обсуждение особенностей некоторых кеккей генкай и на данный момент мы проводили сразу несколько экспериментов, связанных с переносом способностей новому носителю. Своих занятий с мокутоном Орочимару ничуть не скрывал — чего их скрывать? Они ведутся с прямого благословения старейшин Сенджу и под их плотной опекой.

— Знания есть сила. Власть. В нашем мире боятся сильных.

— Предлагаете менять мир по примеру Хаширамы-сама? — ехидно ухмыльнулся Змей.

— Мир совершенен, его не надо менять. Несовершенны люди, но рано или поздно они изменятся сами.

— Крайне сомневаюсь.

— По сравнению с временами до эпохи Деревень мы живем в раю, — пожала я плечами, сняла перчатки без пальцев и кивнула на привязанного к столу человека. — Когда-нибудь то, чем мы сейчас занимаемся, начнут считать преступлением и нарушением медицинской этики.

— Откуда такой безудержный оптимизм? — скептически хмыкнул Орочимару.

— Увидите. Лет через триста вернемся к этому разговору, и вы признаете мою правоту.

— Столько времени ещё надо прожить.

— Я — ирьенин Узумаки. Проживу. У вас тоже есть шанс.

Белый Змей с недоверием посмотрел на протянутый свиток, извлечённый мной из скрытой печати, но подарок взял. Развернул, начал читать… Застыл, окруженный облаком сакки, уколов меня острым взглядом, снова вернулся к описанию техники. По идее, о его интересе к переселению души нам, Узумаки, знать неоткуда, эти эксперименты он на публику не выносит. Тем не менее, вот сейчас он читает кусок старой хроники, повествующей о деяних клана Мотизуки, чьи предводители одно время меняли тела, словно перчатки. Лет пятьдесят так развлекались, пока не истребили.

— Любопытно. — Мужчина облизал губы, посмотрел на меня поверх развернутого свитка и повторил. — Любопытно. Никогда не слышал о Мотизуки.

— Их способности лежали в сфере менталистики, как у Яманака. Лет восемьсот назад они разработали технику переноса сознания и благодаря ей создали первый серьёзный союз на территории нынешней Страны Молний.

— Надо полагать, за что в конечном итоге и были уничтожены. Как их раскрыли?

— Недостаток техники, обнаруженный слишком поздно, заключался в постепенном нарастании безумия. Чем больше тел сменил, тем сильнее сошел с ума.

— Вот как… Что-нибудь ещё о технике известно?

— Часть архивов досталась нам.

Змей смотрел на меня с нечитаемым выражением лица, я мило улыбалась в ответ. Наконец, он криво усмехнулся.

— Теперь я должен спросить, какую цену вы запросите за оставшуюся часть?

— На самом деле, вы можете догадаться, что нам нужно, — кивнула я. — Шимура-доно. Его позиция по поводу договора присоединения.

— Ааа, — протянул Змей. — Вы хотите, чтобы я повлиял на старейшину.

— Или хотя бы подсказали, чем его можно купить.

Саннин призадумался, бросая на меня косые взгляды и покачивая свиток в руке, словно взвешивая. Я, тем временем, заново диагностировала подопытного, проверяя, прижилась ли печать. В моём первом мире врача за эксперименты, больше похожие на издевательства над людьми, посадили бы в тюрьму и навсегда запретили заниматься врачебной деятельностью. Здесь в таких случаях просто казнят. Однако людьми считают только соклановцев и, с оговорками, союзников, взятые на поле боя пленники безлико именуются «объектами» и относятся к ним соответствующе.

Мы все преступники. Не стоит нам торопиться на Суд Божий. Тягу Орочимару к бессмертию я прекрасно понимала.

— Ничего не могу гарантировать, — наконец, разродился Змей. — Шимура Данзо-сама — сложный человек. Какими требованиями Узумаки ичизоку недоволен больше всего?

— Раннее обучение в Академии с выпуском в одиннадцать лет. Надо самое малое в тринадцать. Требование предоставить постоянного мастера в Корень. Требование ежемесячно безвозмездно передавать пять фуин А-ранга на нужды деревни. Требование обязательной службы всех без исключения шиноби клана.

— От мастера он не отступится — специалист по фуин Корню необходим.

— Клан согласен обучать его людей. Не всему, разумеется, но многому.

Отдавать знания старейшины не хотели. До тех пор, пока Саске-сама не доказал, сколько в Конохе шиноби, не принадлежащих к Узумаки, но прошедших у нас в той или иной степени обучение. Рано или поздно в том же АНБУ сведут разрозненные обрывки в единую систему, это исключительно вопрос времени. Так не лучше ли сделать красивый жест и подарить деревне то, что она и так неизбежно получит?

С жутким недовольством, старики согласились. Точнее говоря, перестали возражать, хотя идея им по-прежнему не нравилась.

— Это очень щедрое предложение, — Орочимару, похоже, впечатлился. — Оно будет оценено по достоинству.

Резкий контраст на фоне его спича о скрывающих секреты кланах. Наша щедрость объясняется ещё и тем фактом, что без генома Узумаки печати мастерского уровня создать практически невозможно. То есть существует несколько ичизоку, способных с нами конкурировать на данном поприще, но, во-первых, они проживают не на территории Страны Огня или её вассалов, а во-вторых, у них другие традиции. Поэтому повторить наши высшие печати те же Акасуна не могут, даже если понимают принципы работы.

Уже по дороге домой мне пришло в голову, что общаться со змеиным саннином намного проще, чем с Учиха. Тип он своеобразный, чудовищно эгоистичный и столь же опасный, с гибкой моралью, позволяющей пойти на практически любое преступление. У меня от него волосы дыбом встают и холодок по коже временами пробегает. Тем не менее, он умен, харизматичен и по-своему честен, отказываясь в разговоре играть оттенками смыслов. Кажется, подобная прямота для него служит чем-то вроде вызова окружающим и своеобразного доказательства силы. Дескать, смотрите — я могу говорить то, что думаю, а вы нет. Неудивительно, что клановые бесятся.

Беготня посольских по приёмам, обедам и дружеским беседам за чашкой чая начала давать результат примерно месяца через два, и это ещё хороший результат. Всё-таки в Конохе Узумаки почти свои, отношение к нам в целом доброжелательное. С Хьюга переговоры велись, помнится, лет пять, прежде чем состоялось подписание договора.

То, что дело идёт к финалу, стало понятно, когда Аой-сама принялся вылезать из своей берлоги на втором этаже. Все предварительные вопросы согласовали помощники, и факт появления на сцене главы посольства означал, что речь идёт об окончательном варианте договорённостей. С Хокаге-сама старейшина встречался неофициально, они «случайно» сталкивались на приёмах или ещё где, зато с клевретами Сарутоби — Митокадо Хомурой и Утатане Кохару — общался несколько раз, и после тех разговоров рожи у них были кислые. Похоже, у нас нашлось, чем надавить. Призывные животные мотались на Узушио и обратно едва ли не ежедневно, фуин-комплекс дальней связи работал с дичайшим напряжением, потому что помимо старейшины им пользовались представители всех благородных семей клана, и каждый советовался со своим главой, докладывал обстановку и получал инструкции…

У этого периода моей жизни имелись свои плюсы и свои минусы. Плюсы заключались в новых знакомствах и общении с самыми разными людьми, минусы в том же самом. Нет, совершенно серьёзно! Я перезнакомилась с политической и воинской элитой Конохи (как правило, они совпадали, но встречались исключения вроде Майто Дая, Марубоши Косуке или Харуно Дайфуку), мы говорили на самые разные темы, я вынесла из этих бесед много нового и полезного. В то же время, приходилось постоянно следить за языком, чтобы не сболтнуть чего-то лишнего. Даже среди ирьенинов, принявших меня в свой круг, на некоторые темы общаться не стоило или, как минимум, надо было проявлять осторожность.

Многие люди оказались не такими, какими я их себе представляла. Те же Учиха, к примеру, хоть и надменные засранцы, но вне официальных ситуаций вполне способны шутить, смеяться и говорить гадости. Образ Цунаде-самы, изначально представавшей в моем воображении прямолинейной алкоголичкой, поколебался ещё в первый визит в Коноху и окончательно рассыпался, стоило внимательнее присмотреться к тому, как она рулит госпиталем. Хорошо рулит, жестко, но без перегибов. Будущий нукенин и всеобщая страшилка Орочимару оказался вполне адекватным — насколько этот термин применим к шиноби — человеком и ученым, его психические отклонения в пределах нормы. Хотя, не исключено, успешно скрывает. Жених моей заклятой подруги, Минато-кун… Честно сказать, слабо представляю его в должности хокаге. Глава клана или, тем более, скрытой деревни по определению должен быть хитрожопой ядовитой тварью, иные в нашем обществе не выживают. На мой взгляд, Намикадзе слишком открыт и слишком добр. Ну, может, ещё укатают сивку крутые горки — как-никак, Третья война на носу.

Кстати, хорошим сенсеем я бы его не назвала. В команде разлад, один ученик ревнует и смотрит на другого волком, у того явные проблемы с психикой, девочка вообще не знает, чего хочет, и разрывается между этими двумя. Да загрузи ты их работой так, чтобы лишних мыслей в голове не оставалось, а потом брось на миссию — мигом поймут, что такое напарники. Даже если друзьями не станут, понимать друг друга с полуслова начнут.

А ещё через месяц мы торжественно согласовали договор. Формально — предварительный, фактически окончательную редакцию. Осталось отвезти все три экземпляра на остров, там их подпишет Узукаге-сама, затем один останется у нас, второй вернется в Лист и ещё один отправится на вечное хранение в архив даймё. Очень красивую церемонию устроили, на весь день. Сбор полного Совета Джонинов, цветастые речи глав кланов, оглашение текста договора с разъяснением тонких моментов (не всех, разумеется), подпись Сарутоби Хирузена-доно, поставленная кистью с волосками некой священной животины из храма… Наверняка специально для таких случаев держат. Потом на улицы вытащили столы, организовали угощение, танцы, всякого рода развлечения вроде конкурсов и уличных жонглеров. Под вечер многие напились и начали громко петь, или просто орать под грохот фейерверков.

Весело было.

Падение

Мы опоздали на жалкую половину года.

Уже после возвращения домой, на остров, стали выясняться потрясающе интересные вещи. Некоторые поведал Кейтаро-сама, о чём-то рассказала мать, какие-то выводы сделала я сама. Например, на обратном пути посольство шло прежним маршрутом, но состав изменился — значительно прибавилось сопровождающих шиноби Листа. Часть наших людей осталась в Конохе, готовиться к приёму переселенцев.

Разговоры о моём возможном замужестве действительно имели место и едва не дошли до стадии практического обсуждения. Помешало, как ни удивительно, тесное общение с Орочимару. Нас со Змеюкой слишком часто видели вместе, и мы производили — это не мои слова — настолько гармоничное впечатление, что Нобору-сама не решился делать предложение и плавно свернул тему. Не знаю, как это трактовать. То ли Учиха настолько ненавидят саннина, что рефлекторно отторгают всё, с ним связанное, то ли решили, что неоднозначные знакомства их потенциальной химе могут бросить тень на клан. Как ни крути, а репутация у Орочимару плохая, слухи про него ходят неприятные.

Повезло. И в том смысле повезло, что позывов к семейной жизни я пока что не чувствую, и в том, что становиться госпожой Учиха у меня нет никакого желания. У них совершенно иные традиции, отличный от нашего внутренний этикет, другое приемлемое поведение и неприемлемое. Узумаки к моим особенностям уже привыкли, а вот красноглазые обязательно стали бы ломать. Да и в создание потайной деревни я вложила много труда и усилий, не хотелось бы отдавать проект в чужие руки.

Итогом переговоров старейшины клана, вроде бы, остались довольны.

— Их приводит в ярость одна только мысль о том, чтобы покинуть Узушио, — уточнил Кейтаро-сама, описывавший обстановку в Совете. — Тем не менее, выхода они не видят. Малые деревни, из которых мы надеялись сколотить коалицию, медлят или выставляют недопустимо высокие требования. В то же время, в Молнии сидят послы Тумана и планируют нападение на нас. Так что, либо Узумаки уходят в Лист, либо…

Он пожал плечами и отпил чаю, не желая проговаривать вслух очевидные вещи. Мысленно я ему посочувствовала — общение со старперами из Совета выматывает сильнее любой тренировки. Впрочем, Кейтаро-сама имеет с ними дело постоянно, так что приобрел некоторый иммунитет и сделал несколько шагов по пути, ведущему к полному дзен.

— В текущих условиях Аой-сама добился максимально возможного, — продолжил господин после короткого молчания. — Тем не менее, мы надеялись на большее.

«Мы», и себя включил. Похоже, в чем-то Сарутоби-доно посла переиграл. Ну да глупо было ожидать от него иного, не та личность, чтобы сдавать позиции без сопротивления. Выяснить подробности не стала, всё равно не ответит, вместо этого задала шкурный вопрос:

— Аой-сама упоминал моё имя?

— К счастью, нет.

Старый хрыч никогда не хвалит подчинённых. Ни-ког-да. Зато косяки описывает подробно и с удовольствием.

— Тем не менее, в поданных им списках на поощрение ваше имя находится в первой четверке, — продолжил Кейтаро-сама. — Поэтому, если у вас, Кушина-химе, имеются какие-либо пожелания, сейчас самое время их озвучить.

— Думаете, их выполнят? — в голосе невольно прозвучало сомнение.

— Скажем, сейчас их проигнорировать сложнее, — дипломатично ответил босс.

На мой взгляд, Узукаге извернётся, но наградит по-минимуму. Он ничего не забыл и ничего не простил, у людей, сидящих на вершине власти, память избирательная и очень крепкая. Даже радует, что мне ничего такого особенного не надо. Близкие прикрыты, кто сидящим напротив мужчиной, кто больничным начальством; карьеру делать не стремлюсь; допуск в тайную часть библиотеки, к закрытым знаниям, не выпрашиваю. Разве что через учеников давить. В общем, о чём-то просить я не стану — незачем показывать возможным недоброжелателям свои уязвимые точки.

— У меня есть всё, что мне нужно, Кейтаро-сама.

— Подумайте, — господин, по-видимому, решил, что я кокетничаю или придуриваюсь, — второго такого раза может не представиться.

— Но мне действительно нечего просить у Узукаге-сама, — пожала я плечами. Самую малость, только наметив движение, не рискуя слишком уж откровенно плевать на этикет. Как бы хорошо Кейтаро-сама ко мне не относился, разница в нашем положении велика. — Своим местом на службе я довольна, подавать прошение о дозволении брака в ближайшем будущем не намерена, доступ ко всем интересующим хидзюцу у меня есть. Если вдруг потребуется консультация у какого-либо мастера, обучение я в состоянии оплатить, а деньги, надо полагать, за участие в посольской миссии и так дадут. Ученики достаточно сильны, чтобы сдать ближайший экзамен на чунина без дополнительной поддержки с моей стороны. Или вы полагаете, их попробуют завалить?

— Нет, сейчас в этом нет смысла, — задумчиво согласился господин.

— Вот видите, — подытожила я, — во мне нет ложной гордости. Единственное, что приходит в голову, это попросить добавить в Тагути гакуре пару-тройку мастеров разных специальностей, но стоит ли сейчас привлекать внимание к проекту?

— Почему бы и нет? В связи с переездом в Лист одни члены клана уезжают в мелкие филиалы, другие едут прямо на новое место жительства. Из-за неизбежной суматохи потерять из виду несколько ценных специалистов довольно легко. Значит, таково ваше пожелание?

— Решение о моем назначении главой Тагути не будет пересмотрено? — задала я встречный вопрос.

— Учитывая ваши связи в Конохе… Нет, всё-таки другие кандидатуры подходят хуже.

— Тогда мне по-прежнему нужны люди, как можно больше людей.

Вопрос жителей будущей гакуре оставался больной темой. Старейшины с готовностью предлагали алкоголиков, лентяев, откровенных бездарей и прочий мусор, от которого я успешно отбрыкивалась под предлогом необходимости выжить и сохранить секретность, с некоторым напрягом соглашались отдавать твердых середнячков и ни в какую не желали расставаться с мастерами. Понять их можно — хороших спецов всегда мало.

Кроме того, есть ещё один скользкий момент. Сила Узумаки ичизоку заключается не в кеккей генкае, как у большинства других великих кланов, а в знаниях и в умении их применять на практике. Да, мы живучие, выносливые, у нас специфическая плотная чакра, идеально подходящая для создания печатей — но без долгого обучения фуиндзюцу мы с теми же Учиха или Кагуя не сравнимся. У них многое построено на интуиции, куда больше, чем у нас.

Нежелание старейшин отдавать носителей знания объясняется здравым опасением со временем получить конкурентов. Тагути гакуре расположено на задворках мира, сильных врагов в тех краях нет, рынок сбыта в виде мелких деревень шиноби вроде той же Луны расположен относительно недалеко… Есть неплохой шанс за два-три поколения нарастить численность и обрести реальную самостоятельность. Однако вне зависимости от количества бойцов, до тех пор, пока отколовшаяся часть не начнет стабильно торговать печатями высшего ранга, положение материнской ветви останется незыблемым. Именно их предпочтут видеть в союзниках, именно им будут предлагать более выгодные контракты, их сторону примут в случае возможного конфликта. А кто у нас делает сложнейшие печати? Правильно, мастера.

Объявление о присоединении к Союзу Древа и Огня, как официально назывался Лист, произошло через неделю. Официальное, имею в виду, неофициально клан давно знал, зачем посольство ездило в Коноху и почему вернулось, имея в составе едва ли не сотню представителей кланов и деревенской администрации. Тем не менее, формально люди были не в курсах.

Лично выступать перед толпой Узукаге было не по чину, в храме читал речь его наследник, Кийоши-сама. Между прочим, Кийоши-сама был против переселения в Коноху, так как обоснованно опасался дальнейшего ослабления своих позиций. Семья Узу теряет хватку, они допустили слишком много промахов и потеряли достаточно сильных бойцов, чтобы, как прежде, жестко контролировать остальные знатные семьи. Не исключено, что после смерти нынешнего правителя трон займет кто-то иной. Например, принадлежащий к Куро, у которых наилучшие отношения с конохской верхушкой, или те же Зеленые. Моя семья слишком слаба, к сожалению, мы не претендуем на высший пост.

Вслед за объявлением и торжественным принесением клятв перед алтарем Покровителя последовала пирушка с выступлением музыкантов и парочкой обязательных скандалов. Точнее, наши гости насчитали скандалов намного больше, но мы просто так общаемся. Узумаки очень темпераменты, и если долгая дрессировка детишек из правящей ветви приучает держать себя в руках, то младшая ветвь скована рамками условностей в значительно меньшей степени — сравнивая с другими кланами, конечно. В нас странным образом сочетаются импульсивность и упрямство, это наша сила и наша слабость.

С учетом вассалов и детей, всего в Лист планировалось переселить около десяти тысяч человек. На острове останется небольшой гарнизон в составе примерно трех сотен шиноби, и наших, и конохских — больно уж место удобное и укрепленное, глупо такое бросать. Первая партия переселенцев из сотни представителей младшей ветви и десятка мастеров отплыла спустя три дня после пирушки. В их задачу входило расширение нашего анклава на новом месте жительства, строительство домов, установка защиты и иные, необходимые для нормальной жизни, работы. Конечно, устраиваться клан будет ещё долго, дел предстоит много, но начинать надо как можно скорее.

А ещё через три дня остров окружил флот. Кири и Кумо всё-таки договорились.

Блокада Узушио являлась фактическим началом Третьей войны, это было очевидно всем. Конечно же, вражеские полководцы торопились. У Тумана и Облака не оставалось иного выхода, кроме как быстро раздавить Водоворот, в противном случае Коноха успевала провести мобилизацию и, оставив небольшой заслон против Скалы, прийти к нам на помощь или нанести удар по Кумо. И тот, и другой варианты союзников не устраивали. Таким образом, мы должны были продержаться не менее недели, после этого Облако неизбежно отводило войска на защиту собственных земель.

Если бы не четверо биджу, мы бы справились. Наверное.

Изначально Кумо владело двумя демонами, двухвостой кошкой Мататаби и семихвостой Чомей. Последнюю оно умудрилось потерять во время Первой войны. Сильные и, по общему мнению, не совсем вменяемые шиноби Водопада добычу возвращать отказались, остальные великие гакуре помогать облачникам в данном вопросе не хотели, так что этого биджу Кумо лишилось. Однако старейшины Облака решили, что одного джинчуурики всё-таки маловато будет, и провернули филигранную операцию, результатом которой стало похищение у Суны восьмихвостого Гьюки. С тех пор отношения с пустынниками у них жуткие.

Мататаби. Исобу. Сайкен. Гьюки. Их сил хватит, чтобы проломить любой барьер.

Изначально мы надеялись, что Узушио устоит. Я даже ученикам сказала, что, скорее всего, отобьёмся:

— Да, битва будет тяжелой. Но враг вынужден действовать в определенных рамках и в то же время не может допустить серьёзных потерь. Мы же ограничений лишены и готовы использовать абсолютно любые средства. Так что шансы продержаться высоки.

— А если мы всё-таки не справимся? — тихо спросила Сачико.

— Ты что? Тебе же сказали — мы победим!

Не говоря худого слова, я привычно треснула Акайо по макушке. Палка легкая, травм или сотрясения не нанесет, зато болезненно и обидно.

— Сачико поступает правильно, готовясь к худшему варианту. Хорошо бы и тебе научиться думать так же!

— Хай, сенсей!

— Если фронт будет прорван, Сачико, — пояснила я, — то нас ждет эвакуация. Главы вассальных кланов и их семьи идут во второй очереди, поэтому за них можешь не беспокоиться.

В первую очередь спасали членов правящих семей, во вторую — правящие семьи вассальных кланов и наиболее значимых мастеров, затем шли сильные куноичи из младшей ветви, желательно рожавшие, и менее ценные специалисты. Четвертая очередь предназначалась для всех остальных и, учитывая, что цифра четыре в местной культуре связана со смертью, намек на их судьбу выходил жирный. Стариков так вовсе никто спасать не собирался, они служили клану последней линией защиты, призванной обеспечить бегство.

— Что касается вас… Где расположено шестое убежище, помните?

— Это на другом конце острова, Кушина-сенсей! — припомнили мальчишки.

— Пусть идут туда, если не успеют укрыться во дворце. Убежище хорошо замаскировано, важных объектов там нет, так что в той стороне будут искать в последнюю очередь.

О том, как именно происходит эвакуация в случае блокады острова, генинам знать не полагалось — не их уровень. Мне в силу занимаемой должности было известно о двух способах. Первый путь побега проходил по глубочайшему подземному тоннелю, выкопанному предками в незапамятные времена и выходившему на поверхность где-то на континенте. Несмотря на укрепление печатями и регулярные осмотры, состояние у него было аховое, кроме того, о его существовании разведки наших врагов как минимум знали. Может быть, даже смогли выяснить, где он проходит и куда конкретно ведет. Как бы то ни было, доверять этому пути нельзя, и основным считается второй, воздушный. Люди запечатываются в свитки, свитки грузятся на сверхбыструю «небесную ладью» и на большой высоте, с максимальной скоростью корабль летит в Коноху. Наибольшая опасность кораблику грозит на взлете, поэтому в задачу остающихся на земле войск входит сковывание вражеских воздушников. Ещё я краем уха слышала о существовании сложной пространственной печати, выбрасывающей пользователя куда-то за сотни километров, но подробности мне не известны.

Планом предполагается, что в случае неожиданного нападения и захвата береговой линии население в полном составе отходит в дворцовый комплекс. Там вход в подземелья, стоянка воздушных судов, арсеналы, хранилища, медицинский отсек… Место жительства нашего владыки вполне способно вместить всё население острова, пусть и придется потесниться. Кроме того, барьеры вокруг дворца как бы не лучше тех, что защищают остров — площадь у них меньше, а энергетическая напитка сопоставимая. Словом, по плану мы могли бы продержаться, даже потеряв основную территорию острова. Только разве хоть одно сражение в истории проходило по плану?

Утро. Войска заняли позиции и ждут врага.

Думаю, объединенными войсками командовал Мизукаге, как более опытный. Туманники наверняка проанализировали предыдущее поражение и сделали выводы, их полководцы и рядовой состав знают, с чем им придётся столкнуться. Во всяком случае, передовую защиту они сняли играючи — линия искусственных водоворотов и расположенные на дне печати с техниками задержали их максимум на час. Они бы и быстрее справились, если бы не берегли своих джинчуурики.

Великим Барьером, доставившим столько неприятностей штурмующим в прошлый раз, занялись носители Исобу и Сайкена. Они использовали уже оправдавшую себя тактику, посылая огромные волны и планомерно давя массой воды, вынуждая расходовать чакру и выискивая слабые сегменты. Время от времени в бой вступали Хосигаки и Хозуки, эти действовали точечно, пробуя на крепость те или иные участки обороны. Наши отвечали градом стихийных техник и пространственных печатей, разворачивавших атаки обратно во вражеские ряды, иногда удачно, иногда не очень. Узукаге, похоже, решил, что пришло время выложить на стол все имеющиеся козыри, поэтому в ход пошли вещи легендарные или даже вовсе неизвестные. Например, над участком моря раскрылся пролом, из которого вылезли совершенно непонятные твари, похожие на гибрид пауков и куниц одновременно. По воде они скакали весьма резво и успели обглодать три кораблика, прежде чем их уничтожили. Несколько раз с совершенно чистого неба били молнии, испепелявшие отряды штурмующих, иногда шиноби Кири на глазах старели и превращались в мумии, высыхая едва ли не до состояния трухи… Мелочи. Всего этого было недостаточно.

Меня приписали к Южной армии, в резерв командующего. Обычных шиноби свели в полки под руководством капитанов, армиями командовали два сёгуна, в подчинении которых имелись отряды специалистов и пятерки элитных воинов, которых предполагалось использовать на затрещавших участках фронта. Я как раз и стала лидером одной такой пятерки. Ещё имелся Резервный корпус и Стража дворца под личным командованием Узукаге, им предстояло вступить в бой в самом крайнем случае.

Слава ками, мои генины экзамен сдать не успели, поэтому действовали на подхвате, их поставили на относительно спокойный участок. Я хотела было послать с ними клона, но не решилась — неизвестно, сколько он просуществует, а сегодня мне нужна будет трезвая, не испытывающая боли голова. Тем более что своих проблем хватало. Нам с «группой поддержки» прежде не приходилось работать вместе, хотя они были опытными, сильными шиноби, в разное время служившими в Глубине и по классификации Листа вполне способные претендовать на джонина А-ранга. Была бы хоть неделя, мы бы успели притереться, но сейчас времени нет. Только и успели, что обговорить основные тактические схемы да сообщить, кто на чем специализируется.

Учитывая, что принимавший доклады командующий стоял всего в двадцати шагах от нашей группы, в обстановке мы ориентировались хорошо. Поэтому сообщение о разрушенных сегментах Великого Барьера для нас неожиданностью не стало, равно как и приказ идти, отбивать атаку. Мы даже успели обменяться парой слов, пока перемещались к месту прорыва.

— Похоже, в этот раз они решили обойтись без «мяса», — выразил общие мысли Ринджи-сан.

— Им нет необходимости выматывать нас атаками генинов, они поставили всё на единый мощный удар, — ответила ему Суйшо-сан, лучшая мечница в нашем отряде. — С таким-то превосходством в силах им тактика вовсе не нужна.

— Мататаби и Восьмихвостый еще не вступили в бой, — заметил Рин-сан.

— Берегут силы. Ждут, пока у нас не останется резервов.

— Настроились на бой, — прекратила я разговоры. — Вижу авангард Кири. Без моей команды в контакт не вступать, Суйшо-сан и Фуюцки-сан в ближнем прикрытии, Ринджи-сан и Рин-сан в дальнем.

— Есть, тайчо!

Хорошей воздушницей я считаюсь не за красивые глаза. Собственно, об использовании мной Врат Хачимон даже на острове знают немногие, я везде стараюсь позиционировать себя как ирьенина, мастера Футона и печатей, именно в таком порядке. Поэтому в той же книге Бинго Узумаки Кушина описывается сильным бойцом дальней и средней дистанций, а напротив тай стоит пометка «уровень, соответствующий рангу», то есть ничего выдающегося.

Именно с Футона я и начала.

Мясорубка на побережье постоянно подпитывалась подходящими с моря отрядами туманников. К счастью, пока что пали не все сегменты барьера, и атакующие поневоле вливались на наш участок фронта тремя потоками, попадая под удары площадных техник. Прорвавшаяся часть врагов стремилась достать дальнобойщиков, чтобы спокойно подвести подкрепления, наши им мешали и пока что сдерживали напор, но силы явно были не равны. Я остановилась на подходящем пригорке и в спокойной обстановке, четко контролируя каждое движение, сложила сто семь печатей.

Сфера Лезвий. Дзюцу S-ранга, используемое крайне редко из-за медленного создания.

Полупрозрачный шар из туго спрессованной чакры пролетел в тыл передового отряда кирининов и там взорвался мириадом тоненьких струек, прошивающих всё на своем пути. Диаметр этой техники составляет метров пятьсот, так что мой удар выкосил как задние ряды нападавших, так и державшихся в относительной безопасности бойцов дальней дистанции вкупе с подходящей поддержкой. Думаю, где-то сотню за раз положила, причем как минимум сильных чунинов. Ну да ещё бы, в такой толчее-то…

Второй раз использовать технику мне не позволили. Кто бы ни командовал на данном участке, он понял, что если не помешать мне уничтожать подкрепления, то оставшихся шиноби Кири быстро задавят. Сразу десяток шиноби врага оставили своих противников и бросились в нашу сторону, намереваясь если не убить, то хотя бы сковать, помешать действовать. Судя по манере двигаться, нам предстояло столкнуться с тремя полноценными тройками и одиночкой, вооруженным монструозного вида мечом и топором. О, нас решил почтить своим вниманием Мечник Тумана с прикрытием?!

Постольку, поскольку бежали они сквозь наши порядки, использовать площадные техники мы не могли. Опасались попасть по своим. В то же время, атакующему десятку поневоле приходилось идти к нам под градом мелких и не слишком опасных в обычное время техник, которыми их засыпали находящиеся в относительном тылу Узумаки. Плюс мы внесли посильную лепту, используя Дайтоппу и другие точечные дзюцу. Словом, добежало до нас семеро, причем двое в довольно потрепанном виде, остальные погибли либо завязли в схватках.

Мне, как и положено, достался Мечник. В сражениях шиноби предводители дерутся между собой не потому, что честь заставляет скрестить мечи с достойнейшим (мы же не самураи какие, у нас понятия о чести весьма специфические). Просто во главе отрядов, как правило, становятся сильнейшие бойцы. Вроде бы моего противника зовут Акебино Джинин и его оружие способно создавать ударную волну, поражающую всех в радиусе десяти метров. Джонин А-ранга, самое меньшее, прекрасно владеет водой и кендзюцу, при столкновении рекомендуется не сближаться на короткую дистанцию. Насчет последнего у меня свое мнение.

В тот момент, когда он подбежал на тот самый десяток метров и занес меч, собираясь применить сбивающую технику, я использовала Мерцающий Шаг, выйдя из перемещения слева-сзади от нападающего. Точку выхода он ощутил и сразу начал реагировать. Ударить меня своим оружием из той позиции он не мог, ему требовались буквально доли мгновения, чтобы перенаправить атаку, но я успела первой. Связанные тонкой леской кунаи полетели во врага…

Немыслимо, но он увернулся. Кунаи прошли впритирку над скрутившимся мечником, и тот уже наносил удар, гениальным образом использовав инерцию своего оружия. Впрочем, к чему-то подобному я готовилась, поэтому с легкостью отскочила назад, одновременно вытаскивая ещё пару кунаев. Ещё шаг, в опасной близости проносится молот. Ещё один отскок, тонкие полоски металла входят в землю, а руки привычно складываются в печать активации.

Мы находились внутри квадрата, образованного моими кунаями, чьи рукоятки были обмотаны довольно нестандартными печатями. Не взрывными, вовсе нет — против джонина их использовать практически бесполезно. Созданный мной фуин комплекс создавал зону повышенной гравитации, чем меньше площадь, тем выше коэффициент. Пятая печать прикреплялась на пользователя и выводила его из-под влияния гравитационной аномалии.

Приложило Джинина-сана крепко, он аж на колени рухнул, едва многотонный пресс пал ему на плечи. Шиноби — парни крепкие, обычного человека раздавило бы, а этот шевелился и даже попытался что-то предпринять. Не успел, разумеется. Сенбон с прикреплённой к нему нитью моей чакры вонзился врагу в глаз, доставая до мозга, после чего я без лишних затей срубила мечнику голову ребром ладони.

Счет идет на десятые доли секунды, торжествовать некогда. Стимулированный медицинской техникой мозг выдает оптимальный план, и я всё тем же Мерцающим шагом перемещаюсь поближе к Суйшо-сан. Проигрывающая свой бой куноичи получила серьёзную рану в живот и отбивалась из последних сил, фактически, она только и могла, что ускользать от умело травящей её пары. Не слишком успешно ускользать. Ещё немного, и лежать бы ей мертвой, но тут вмешалась я, с короткой дистанции разнося любимой Дайтоппой кровавыми брызгами голову одного из врагов. Второй не слишком удачно попытался использовать какое-то водное дзюцу, одновременно отпрыгивая в сторону, влип в земляную ловушку и лишился ног. Добить его оказалось делом исключительно легким.

Оставив с Суйшо-сан двух клонов в качестве лекаря и прикрытия, я бросилась на помощь остальным. Всё-таки есть разница между обычными клановыми воинами, пусть и очень хорошими, и модифицировавшим своё тело ирьенином. Успешно модифицировавшим, уточню. Так-то многие пытаются, мелкие усовершенствования прививаются практически всеми целителями начиная с В-ранга, просто в бою эффект от них тоже минимальный. Серьёзные улучшения доступны только тем, у кого знания о строении собственного тела и нужный контроль находятся где-то на нижней планке А-ранга, и то лучше не экспериментировать самому, а посоветоваться со старшими наставниками. Они и руку на менее ценных соклановцах набили, и за процессом присмотрят. За мной, например, наблюдал Акено-сенсей. Интересно, кто вёл трансформу покойника Джинина? Ай, не о том думаю.

Несмотря на потерю эффекта внезапности, разобраться с оставшейся четверкой туманников не составило труда. Они сражались уже не менее часа, у них заканчивалась чакра, накопилась усталость и небольшие ранения… У нас выбыла из строя только Суйшо-сан, которую клоны утащили в полевой госпиталь, да ещё Ринджи-сан умудрился словить плюху водой и теперь очумело тряс головой. Я поднапряглась и выдала ещё одну Сферу Лезвий, однако она не дала нужного эффекта — основная масса врага замедлилась и не спешила принять участие в бою, наши порядки трепали только уже прорвавшиеся силы.

С одной стороны, поставленную командованием задачу мы выполнили, фронт восстановлен. В то же время — чакра есть, раненых нет, так почему бы не помочь своим? Я окуталась облаком Тысячерукого Шторма и бросилась в гущу сражающихся, на ходу поражая выстреливающими в стороны полупрозрачными щупальцами не успевающих увернуться врагов. Хорошая техника, одновременно и защитная, и для нападения. С её помощью даже летать можно, но тогда контроль ухудшается и характеристики падают. Мои подчиненные тоже не дремали, их путь отмечался взрывами, трупами и тем жутковатым ощущением, которое приносит чья-то смерть.

После возвращения к начальству и отчета, времени на отдых нам дали не много. Минут пятнадцать или чуть больше. Давление врага нарастало, сегменты Барьера сыпались один за одним, ловушки выходили из строя или разряжались, фронт постепенно превращался в кашу из перемешанных в беспорядке отрядов. Конечно, потери штурмующие несли огромные, за каждого своего мы брали пятерых, а то и более, однако перевес в численности был слишком велик. Количество опять успешно преодолевало качество, да и, откровенно говоря, наше качественное превосходство в виде фуин проигрывало мощи джинчуурики.

Пошатнувшийся фронт подпирали резервными отрядами, прорывы затыкали элитными группами. То есть нами.

Первым погиб Ринджи-сан. По-видимому, не до конца залеченная контузия дала себя знать, и он чуть промедлил, уворачиваясь от потока Костяных пуль. Насмерть, сразу. Затем нас перебросили севернее, на территорию порта, где проходил стык фронтов и где отряды Кири перемежались с шиноби Кумо. Ни о каком управлении войсками здесь речи не шло, каждый сражался сам за себя, вот уж где была настоящая мясорубка. В Рин-сана непонятно откуда прилетела техника Райтона, скорее всего, выпущенная случайно, и мой клон наскоро засунул его в свиток, не имея возможности разбираться на месте с ранением. Затем мы с Фуюцки-саном довольно успешно подловили сразу две сотни облачников, пытавшихся устроить нечто вроде опорного пункта в здании администрации и неосмотрительно выделивших слишком слабое прикрытие. Истратили на это дело единственную запечатанную S-ку, но оно того стоило.

Может, так совпало, может, уничтожение большого количества шиноби, в том числе ценных сенсоров и ирьенинов разъярило Райкаге, или он решил, что пора ввести в игру крупный козырь. Как бы то ни было, впервые за всё время сражения на остров вступили джинчуурики. До этого момента они действовали удалённо, доламывая Барьер и вынуждая наших мастеров-печатников сосредоточить усилия на противодействии им. Сейчас же совсем рядом полыхнула чакра, невероятно схожая с образцами энергии Восьмихвостого, и почти сразу на севере отзеркалила ответная вспышка Мататаби. Остальные двое тварей себя не проявляли, впрочем, Мизукаге вполне мог приказать дать своим слугам отдых — они же с самого утра только и делают, что прокачивают через свои тела огромные объемы демонической силы.

Появление Гьюки мигом сломило установившееся было равновесие. Биджу играючи взломал несколько щитов, словно по гладкой дороге, прошел по усеянной ловушками полосе и вломился в изрядно потрепанные ряды моих соклановцев. В первые же секунды он убил с десяток наших. Пытаясь остановить джинчуурики, на него набросилось сразу две пятерки Глубины, вмешалось прикрытие облачников, подошедшие со стороны дворца резервы тоже оказались связаны, и как-то так получилось, что против одержимого оказались мы с Фуюцки-саном. Причем даже рассчитывать на помощь подчиненного я не могла — ему предстояло заняться словно прилипшими к носителю демона двумя телохранителями.

Эпическая схватка, м-мать её. Ненавижу.

Примерную тактику борьбы с данным конкретным биджу нам давали ещё в Глубине, да и сама я вопросом интересовалась. Демоны — моё больное место, мой страх, ужас, и этот ужас заставляет готовиться к возможной встрече с ними. Проблема в том, что каждый джинчуурики использует доставшиеся ему силы по-своему, а раздобыть сведения о манере боя беловолосого парня в темных очках и с двумя мечами за спиной наша разведка не смогла. Так что можно сказать, что придётся импровизировать.

Мерцающий Шаг, клон, и в тварь впечатывается Штормовой Посох — двойная техника, исполняемая шиноби с Воздухом и Водой. Джинчурики полетел по земле, сбитый, яростно рычащий и цепляющийся за обломки вокруг исходящими из спины щупальцами чакры. Я не обольщалась. Он просто меня не заметил, дзюцу не нанесло ему вреда. Давление злой, кипящей яростью энергии скакнуло, наваливаясь на плечи двойным прессом, тварь вставала, невнятно рыча, а я лихорадочно открывала Врата. Третьи, четвертые, пятые… Его нужно превзойти в скорости, тогда появится шанс.

Он напал, когда я открыла шестые врата, Кеймон. Хотя джинчуурики довольно ловко использовал преимущества своего положения — давление яки, окружившую его защитным коконом чакру и конечности, опасные даже прикосновением — уворачиваться от него оказалось… Не просто, нет. Легче, чем могло бы быть. При всей их опасности хвосты оказались не очень эффективным оружием (если не позволять ими себя касаться), их было слишком много и джинчуурики в них путался. Скорее всего, недавно освоил технику и не успел отработать. Поэтому я относительно спокойно открыла седьмые врата, Кьёмон, хладнокровно отметила, что использовать этот режим смогу в лучшем случае минуту, и приступила к выполнению плана.

Звучит парадоксально, но печать, удерживающую биджу Кумо и Кири внутри человеческого тела, изначально разработали Узумаки. Хаширама некогда убедил Узукаге продать секрет соседям, желая оттянуть начало Первой Войны. Иве не предлагали, Суна отказалась, у них свои разработки, причем в последней гакуре качество откровенно паршивое. Конечно, заполучив печать, соседушки постарались разобраться в ней и даже навертели чего-то своего, но основа осталась нашей.

Пытаться убить джинчуурики — безнадежно. Восьмихвостый по праву считается наиболее крепким из биджу, его защиту просто не пробить. Сковать тварь можно, отрубить кое-какие конечности в демонической форме можно, пустить кровь нельзя. Поэтому…

В первый раз за всю схватку подскакиваю к джинчуурики и бью кулаком по голове, точно по макушке. Руку обжигает, от ответной атаки приходится уходить диким пируэтом, и тем не менее тварь на мгновение замирает, оглушенная. Сигнал — и прятавшийся всё это время в укрытии клон использует Цепи Чакры, щедро расходуя вложенную энергию.

Одержимый скован и не может сопротивляться, счет идёт на мгновения, не более, но сколько-то времени на РАБОТУ у меня есть.

Покрытая зеленой аурой рука с тихим шипением вдавливается в окружающий джинчуурики покров огненной чакры. Не очень глубоко, насколько хватает силы. Чутьём, присущим любому Узумаки, пытаюсь найти вплавленную в человеческое тело печать и с тихим восторгом ощущаю — да, есть! Обычную фуин кто-то из правящей ветви почует метра за три-четыре и там же сможет активировать, если, конечно, обучен этому, но в случае с сильными шиноби ситуация иная. Их собственная чакра забивает испускаемые эманации структурированной чакры и требуется близкий контакт, желательно физический. С джинчуурики ещё сложнее, в режиме демона исходящая от них энергия растворяет вообще все фуин, кроме высших.

Сдерживающая печать как раз и принадлежит к высшим.

Зацепить её с первого раза не вышло, слишком глубоко и плотно сидит. Точно так же, как и со второго, и с третьего. Только с четвертой попытки, когда тварь уже сумела освободить один из хвостов, я отчаянным рывком продвинула руку вглубь на доли сантиметра и сумела-таки захватить тонкое невесомое переплетение невидимых нитей. Захватить — и потянуть на себя, разрывая.

Когда ладонь вышла наружу из алого кокона, на миг мне показалось, что мяса на ней нет вовсе. Ой, нет, всё не так плохо! Кожа действительно испарилась, равно как и часть мышц, но кое-что осталось и даже может шевелить пальцами. Впрочем, это было позднее, а тогда я просто взяла и посильнее пнула врага, отбрасывая его подальше, сама же торопливо побежала в противоположную сторону. Сейчас демон, увидевший дыру в тюрьме, полезет на свободу, и лучше бы не находиться рядом с ним в этот момент.

Безумие? Выпускать биджу на территории родного дома? В другой ситуации я бы первая согласилась, но только не сейчас. Мы проигрываем битву, от наших войск осталась в лучшем случае половина. Хуже не станет точно. Гьюки ненавидит всех шиноби, но если в нём есть хоть что-то человеческое, своих тюремщиков он должен ненавидеть больше. Кроме того, изначально он склонен к водной стихии, так что с большой степенью вероятности не полезет вглубь острова, а направится в сторону моря. Примерно туда, где стоят корабли и откуда к наступающим идут подкрепления.

Если же я ошибаюсь… Да мы всё равно обречены.

Мне удалось отбежать где-то шагов на пятьсот и забиться между двумя валунами, когда сзади полыхнуло чакрой. Казалось, сама земля застонала от мощи обрушившейся на неё туши. Почему существо, созданное из энергии, обладает массой, в изученных мной трактатах не говорилось, мы вообще крайне мало знаем о Хвостатых Зверях. К тому времени я закрыла двое старших врат и лихорадочно запирала пятые, поэтому техники на основе стихийного преобразования использовать не могла. Кое-как активировала барьерную печать и молилась, чтобы чудовище обратило своё внимание в другую сторону.

Положение у меня было аховым. Седьмые врата сожрали дикое количество ресурсов организма, их открытие обошлось самое меньшее в килограмм плоти. Тело в буквальном смысле пошло трещинами, мышцы и сухожилия разорваны, кожа покрыта ожогами и рубцами. Что творится с чакрасистемой, даже смотреть страшно. Впрочем, нет худа без добра — дикий напор моей чакры не позволил испускаемой демоном отраве проникнуть слишком глубоко. Где Фуюцки-сан, неведомо, сенсорика бесполезна, ни врагов, ни своих не видать. Создать бы клона, да только не в нынешнем состоянии. Только и остается, что забиться в нору поглубже, словно раненому зверю, и постараться привести себя в порядок сколь возможно. С молитвой, надеясь на лучшее.

Одно хорошо — демон действительно направился в сторону моря. Точнее говоря, сначала он залил пламенем и взрывами всё вокруг, чудом не задев моё убежище и только потом развернулся, уходя с острова. Ещё точнее, использованная им площадная техника прошлась по тому месту, где я схоронилась, краешком и не пробила барьер и слой камня. Саму тварь я не видела, чему совершенно не расстроилась, просто давление чакры и ощущение буравящего затылок злобного взгляда в какой-то момент начало спадать, а раз земля не тряслась, значит биджу с острова свалил. Вот и ладушки.

После ухода демона воцарилась тишина. Большая часть сражавшихся на этом участке шиноби погибла, выжившие были заняты, пытаясь отбежать подальше от зараженного места, разыскать друг друга и по мере возможности подлечиться. Я тоже использовала передышку с толком, налепив на тело с десяток медицинских печатей и прогнав малый исцеляющий комплекс, избавившись от части повреждений чакрасистемы. Конечно, лечиться придется ещё долго, руку так вовсе восстанавливать не один месяц, но относительно боеспособного состояния я добилась. Надо бы разыскать своих и узнать, как идут дела.

Выползла из убежища, осмотрелась вокруг… Ядерный полигон после испытаний должен выглядеть примерно так же. И ведь тварь не особо напрягалась, так, поплевала в стороны мелкими биджудама, чтобы избавиться от назойливых мелких букашек, и направила основной удар в море. Где-то она сейчас? Надеюсь, достаточно далеко, потому что менее чем за пару минут она умудрилась разрушить Нижний Порт и изрядный кусок Верхнего. Эффект от её появления был таков, что боевые действия прекратились — во всяком случае, внешних признаков использования мощных дзюцу не наблюдалось, в отличие от всего двадцати минут ранее. На сенсорные способности полагаться сейчас нельзя, в насыщенных чакрой местах имеет смысл ориентироваться только с помощью внешних органов чувств.

Не столько пошла, сколько поковыляла вглубь острова. Не в том я состоянии, чтобы использовать шуншин, да и безопаснее так. Не все ловушки Восьмихвостый уничтожил, опять же, народ сейчас особенно нервный, сначала прибьют, потом посмотрят.

Метров через сто я наткнулась на первых живых. Двое наших, один из которых всего лишь оглушен, и трое раненых облачников. Из облачников в сознании находились двое. К счастью, сопротивление оказал всего один, второму перебило позвоночник и шевелиться он не мог, только смотрел с яростью. Тот, который пострадал меньше всех, получил заражение ядовитой чакрой и вроде бы у него были какие-то ещё раны, потому что двигался он с трудом и ничего, кроме тай, не использовал. Убила я его быстро, многажды отработанным приёмом куная на нити из чакры, затем прирезала оставшихся врагов и занялась лечением раненого. Его ранения оказались не очень сильны и минут через пять он пришел в себя.

— Доклад. — заблокировав взметнувшуюся руку, я показала ему символ на хитай ате.

— Прошу прощения, Кушина-химе! — парень слегка расслабился, поняв, что врагов рядом нет. — Узумаки Ичи, пятый полк! В составе команды переброшен в Нижний Порт на усиление! Кажется… кажется, я последний, кто уцелел.

Последнюю фразу он не выкрикнул, а произнес тихо. Мальчишка совсем, ему лет шестнадцать на вид.

— Поступаешь под моё командование. Ищем уцелевших.

— Слушаюсь, Кушина-химе! Разрешите узнать — что произошло?

— Я убила джинчуурики Восьмихвостого. Биджу вырвался и стал крушить, — я упростила ситуацию, чтобы обойтись без долгих объяснений. — Основной удар пришелся на врага, нам досталось краем.

Во взгляде парня промелькнуло нечто, с чем верующие смотрят на богиню. На некое легендарное существо, сошедшее с небес и повергнувшее чудовище. Даже неловко стало.

— Слушаюсь, Кушина-химе!

Поиски проходили на довольно широкой полосе из сломанных домов и перекрученной, местами оплавленной земли. Что-то разрушили шиноби во время боев, основные следы оставил после себя демон после своего короткого, но впечатляющего явления, в некоторых местах сдетонировали ловушки. Этот участок превратился едва ли не в самый спокойный кусок фронта — враг был занят, вылавливая биджу и тасуя доступные резервы, у наших просто не хватало сил, чтобы прислать сюда подкрепления. Командующие ограничились отправкой разведгрупп, в чью задачу входило вызнать, что произошло и каково нынешнее состояние обороны. Я переговорила с тремя группами и всем сообщила примерно одно: джинчуурики грохнула, из-за полученных ранений к активной деятельности временно не способна, как старшая по званию, собираю выживших и пытаюсь организовать их в нечто пристойное.

Остаться и помочь разведчики не имели права, зато сообщили, что творится на других участках. Если кратко — всё плохо. Худо-бедно фронт ещё держался, хотя первые две защитные линии уже потеряны и, что куда хуже, враг сумел просочиться в тыл и отдельные команды пробовали на прочность оборону дворца. Ещё немного, и нас порежут на части, запрут в мешки и уничтожат одного за другим. Нам нечего противопоставить трём оставшимся биджу и почти десятку бойцов S-ранга, которых прикрывает элита рангом поменьше. Узушио обречен.

В нашей зоне врагов почти не осталось, нападавшие либо убиты, либо отошли на перегруппировку. Тем не менее, кое-кто попадался. Сначала мы нашли троих своих, почти сразу напоролись на вражескую тройку и одного потеряли, затем ещё встретили пару наших, но один из них находился в таком состоянии, что я приказала добить. Запечатывающих живых свитков не было, а исцелить его ранения в текущем состоянии я бы не смогла. Постепенно отряд становился больше, к нам присоединялись чудом уцелевшие шиноби, вместе с тем у меня медленно, но верно проседала чакра — раненые нуждались в лечении, и я оказалась единственным ирьенином на всю округу.

К тому моменту, как нас набралось человек двадцать и у сборной солянки начала вырисовываться некая структура, нас разыскал гонец из центрального штаба, то есть от Узукаге. Мне в тот момент было несколько не до того, чтобы командовать, и делами занимался мой зам. Власть я приняла, постольку-поскольку оказалась самой знатной из присутствующих, единственным S-ранговиком и бывшим членом Глубины, вновь призванным на действующую службу. То есть джонином.

Хвала богам, приказ отдали вменяемый — до подхода подкрепления организовать новую линию обороны и не допустить прорыва. Учитывая, что на участке наступило временное затишье, на это наших силенок хватало. Патрулированием местности и установкой ловушек занялся Сакурай-сан, мой помощник, я же помедитировала десяток минут и с помощью четырёх соклановцев принялась сооружать полевой форт. Заготовки у нас имелись, их требовалось соединить в нужном порядке, отбалансировать, и через час вырастет приличное, по меркам других кланов, укрепление. В принципе, чем дольше Узумаки сидит на одном месте, тем сложнее его оттуда сковырнуть.

Подкрепление, присланное Узукаге… Без слёз смотреть невозможно. Десяток матерых бойцов в сопровождении генинского детсада. Похоже, командование исчерпало резервы, раз против опытных профи выставляет детей. Наверняка нетронутой осталась дворцовая стража, но гвардейцев выпускают на поле боя в последнюю очередь.

— Кушина-сама, — глава отряда подошел на дистанцию, предписанную этикетом, и отвесил выверенный до десятых долей градуса поклон.

Не любил меня Аоши-кун, ещё со школьных времен не любил. Сначала за то, что не давала ему стать лучшим учеником в классе, потом за отказ становиться джинчуурики и «предательство интересов клана». Он-то принял бы подобную участь с радостью, искренне считая, что жертва собой по приказу старейшин есть величайшее благо. Идеальный исполнитель, не сомневающийся и не рассуждающий. Меня он считал эгоистичной мерзавкой, пользующейся правами своего высокого положения и игнорирующей обязанности — и говоря откровенно, в чём-то эта точка зрения совпадает с реальностью. Я действительно делаю для клана ровно столько, сколько необходимо, и не более.

Не отрываясь от лечения очередного раненого, я посмотрела на него и вопрошающе подняла бровь. Грубейшее нарушение этикета, но ирьенинам за работой и не такое прощалось.

— В соответствии с волей Узукаге-сама, ваш отряд переходит под моё командование.

Склонила голову, не отрываясь от своего занятия. Под твоё, так под твоё. Впрочем, Аоши-кун ещё не закончил.

— Лично вам надлежит вернуться в Южную Армию, там сложная обстановка и фронт на грани прорыва.

— Одной? — уточнила я.

— Я выделю вам команду сопровождения, — с неохотой согласился джонин.

Как и следовало ожидать, в прикрытие отправили вчерашних генинов, погодков моих учеников. Причем не слаженную команду, а трёх одиночек, прежде вместе не работавших.

Командарм-Юг после моего возвращения и доклада с сомнением покосился на мою руку, оценил прикрепленных бойцов и приказал направляться в полевой госпиталь. Не для лечения или работы по специальности, а для того, чтобы отобрать пяток легко раненых и с их помощью зачистить просочившиеся диверсионные группы противника. Понять его рассуждения легко — после драки с джинчуурики и полученных ранений моя боеспособность ограниченна, но и не использовать все имеющиеся ресурсы он не имеет права. Проникшие сквозь частокол ловушек враги наверняка тоже ранены, наши шансы против них неплохи, Тем более что своих я подлечу… Словом, неплохое применение отдельной команде инвалидов.

В теории всё выглядело исполнимо, практика внесла свои коррективы. Да, в госпитале коллеги немного меня подлечили, и я уже не напоминала сама себе развалину, по предварительным оценкам вернувшись где-то на уровень слабенького джонина Листа. Вместе с тем никого сильного в госпитале найти не удалось, опытных бойцов первыми старались вернуть в строй и на койках лежали только те, кого шевелить-то было страшно. Пришлось довольствоваться десятком середнячков.

Следующие несколько часов до захода солнца остались в памяти урывками. Мы носились по острову, выискивая врагов и периодически выступая в роли затычек во всё более частых прорывах. Люди гибли, получали ранения, лечить их на месте не было никакой возможности, а до ближайших госпиталей дойти удавалось не всегда. Шиноби Тумана и Кумо были хороши, слабаков почти не попадалось, нас выручало знание местности и печати.

Чакры не оставалось, подчиненных тоже.

Под конец нас загнали на восточную оконечность острова и отсекли от основных сил. Погоню, четверых туманников, мы уничтожили, но что делать дальше, было абсолютно непонятно. Идти на прорыв? Остатки войск Узумаки стекались к дворцовому комплексу, надеясь отсидеться за его мощными укреплениями. Обложили дворец плотно, однако крупный отряд сумел бы прорваться и соединиться с другими уцелевшими. Нас, к сожалению, оставалось всего четверо. Продолжать действовать в одиночку, в стиле ударил-убежал? Силенок не осталось, убьют нас быстро.

Нужен отдых, хотя бы несколько часов. Поесть, поспать, дать передышку стонущей кейракукей и сидящему на стимуляторах очагу.

Неизвестно, до чего мы бы додумались, не полыхни издали чакра Мататаби.

— Это недалеко от дворца, — встревоженно отметил Ичи-кун.

Пацан оказался на диво удачливым. После того, как я вернулась в южную армию, он получил ещё одно легкое ранение и был направлен в группу, занимавшуюся примерно тем же, что и моя. Правда, повезло его команде меньше — после боя с разведкой туманников из десятка не самых плохих шиноби уцелело двое, которых позднее подобрала я. Действовали-то примерно в одном районе, вот и подчинила остатки, пользуясь высоким положением. Других подкреплений получить не удалось, наш отряд терял бойцов, а не приобретал их — впрочем, как и остальные.

— Сходу они барьеры не пробьют, — пробормотал Узумаки Кенсиро-сан, семидесятилетний ветеран. — Силенок не хватит.

— Угу, — так же тихо поддержал его Иссин-сан. — Сначала округу зачистят, восстановятся и завтра с утра…

Начнут штурм Дворцового комплекса, скорее всего, удачный. Где-то мои сейчас? Мику, её муж и дочка, Юмико-сама?

— Идем в шестое убежище, — приказала я, желая прервать бессмысленный и опасный треп. — Там решим, что делать.

Сеть убежищ сохранялась во многом благодаря присущей старейшинам паранойе. Еще лет тридцать назад никто и не предполагал, что два десятка подземных бункеров, разбросанных по острову, когда-либо понадобятся, тогда положение клана казалось незыблемым. Тем не менее, их регулярно осматривали, маскировали, меняли припасы и препараты в аптечках, а с недавних пор довели до сведения каждого жителя острова схему расположения. Ловушек вокруг каждого убежища наставлены сотни, подземных ходов, ведущих наружу, много, так что сегодня враги зачищать их не станут. Даже если точно знают, где бункера находятся.

Почему именно шестерка? Она находится достаточно далеко от дворца и именно туда должны прийти мои генины и члены их семей. Если, конечно, живы и не укрылись где-то ещё.

Несмотря на постоянные схватки, из нашей четверки серьёзных ранений не получил никто. Если бы не истощение от постоянной нехватки чакры, нас даже можно было бы посчитать просто боеспособными по классификации Глубины. То есть завтра с утра мы можем начать действовать, напав на объединённое войско с тыла и отвлекая от штурма. А смысл? Ну, уничтожим мы десяток врагов, так это клан не спасет. Правда, смерть будет красивой, в полном соответствии с местными суицидальными традициями.

Вот только я за двадцать два года до конца этими самыми традициями не прониклась. И умирать не хочу. Думай, Кушина. Думай.

Чтобы попасть в убежище, нам пришлось пройти трехступенчатую систему защиты. На пароль, кровь и плотность чакры. Последняя проверка представляла особую сложность для представителей вассальных кланов, поэтому за проходом внимательно наблюдал сидящий в засаде часовой, держащий руку на активаторе ловушки. Словом, о нашем появлении соклановцы знали заранее и подтянулись к дверям, встречая.

Выйдя из тамбура, мы сразу оказались под прицелом десятков глаз. Люди молчали, ни о чем не спрашивали, просто стояли и смотрели с жадной надеждой.

— Сенсей! Мы здесь, сенсей! Вы живы!

Из расположенной справа ниши выскочили и подбежали ко мне три знакомые фигурки. Не показалось, значит.

— Откуда вы здесь?

— Доставили в убежище остатки нашей группы, Кушина-сенсей! — отрапортовала Сачико. — Они пострадали в последнем бою, пробиться к основным силам не было никакой возможности, и мы решили отходить сюда.

— Хорошо, позднее расскажете подробнее. Кто старший?

— Узумаки Аоко-сан, она в соседней комнате лежит. Её обязанности исполняет Кубо Таро-сан.

— Проводи меня к ним.

Хироши отсекли кисть правой руки, Сачико прикрепила её обратно, но кривовато, потом придется исправлять. Акайо огреб Водяным Хлыстом, и, хотя нашитые на одежду барьерные печати выдержали, мальчишка страдал от контузии и переломанных ребер с левой стороны. Легче всего отделалась Сачико, она всего-то заработала чакраистощение, впрочем, истощение получили все, вкупе с ушибами, гематомами, растяжениями и целым букетом мелких травм. А ведь генины пострадали меньше всех, пара старших шиноби, тоже находившихся в убежище, находилась в куда худшем состоянии. Аоко-сан лежала без сознания в небольшом лазарете и мне пришлось срочно вмешиваться, иначе она не протянула бы и суток. Второй чунин, Таро-сан, выглядел получше и говорить мог.

— Поначалу всё шло неплохо, мы успешно отбивали атаки, используя стационарные комплексы печатей и ловушки, — тихим голосом докладывал он. — Враг отметил наши успехи и решил подавить. На полк навалилось, наверное, тысяча Кагуя и Хозуки, они прорвались сквозь укрепления, навязали ближний бой. Связи не было, линия обороны рассыпалась, и чтобы избежать окружения, Аоко-сан приказала отступить. Мы надеялись соединиться с другими группами и вместе прорваться ко дворцу, но встретили туманников и от отряда осталось всего пятеро. Сачико-сан предложила укрыться здесь, я согласился.

— Дворцовый комплекс блокирован?

— Сейчас, наверное, да.

— Принято. Отдыхайте, Таро-сан.

Постольку, поскольку я вновь оказалась самой старшей по званию, с отдыхом пришлось повременить. Сачико вернулась на сенсорный пост, мониторить обстановку, другие шиноби поели и завалились спать, мне же пришлось разбираться с имеющимися в подземелье ресурсами. И думать, что делать дальше.

С острова надо валить, это очевидно. Ночью враг завершит окружение Дворцового комплекса, подтянет резервы, даст передышку войскам, подлечит раненых и завтра с утра начнет штурм. Как бы ни была сильна оборона, трое джинчуурики её вскроют. Узукаге не дурак, ситуацию оценивает верно, поэтому наверняка сейчас его подчиненные во всю запечатывают самых ценных людей в свитки, которые грузят на воздушный корабль. Выберут подходящий момент и отправят их в Коноху. Менее важных соклановцев отправляют подземным путём или иными способами, мне не известными, да и не нужно мне знать — при любом раскладе воспользоваться ими не светит.

Пространственных техник высокого уровня я не знаю. Если бежать, то только по морю. Прорываться сквозь блокаду. Корабля у меня нет, впрочем, его отсутствие положения не меняет — разнесут в щепки, едва увидят. А вот своим ходом прорваться можно… Море сейчас тихое, спасибо Хосигаки, лучшие бойцы и сенсоры соберутся вокруг дворца и на кораблях останутся раненые да убогие, проскочить мимо которых более чем реально. Дальше-то что? Добегу я до побережья той же Страны Горячих Источников, ближайшей к Узушио?

Нет, не добегу. Далеко, чакры не хватит. Зато до одного из многочисленных островов, разбросанных на пути к ней — вполне.

Похоже, план вырисовывается… Только не одной же мне бежать.

Испытывая жуткое желание закряхтеть, я поднялась с лежанки и вышла в соседнюю комнату. Следовало пообщаться с людьми и узнать, с кем свела судьба, чего они стоят. Гражданские-то они гражданские, но живут в деревне шиноби.

При моем появлении тихонько переговаривающиеся люди дружно замолчали и поклонились. Я, не стесняясь, опустилась на татами.

— Здравствуйте, Мичико-сан.

— Здравствуйте, Кушина-химе! — зачастила женщина. — А мы вот тут оказались! Во дворец не успели, Токо-тян убежала и долго не могла найтись, тут мне и говорят, вражеские шиноби недалеко бродят! Сопровождение не дали, что я, одна с дитенком пойду? Хорошо, вспомнила про вас и про это убежище!

— Каору-кун и Шики-кун?

— Должны быть во дворце, — помрачнела Мичико-сан. — Они с соседями ещё раньше ушли.

Семей Хироши и Сачико я не видела, значит, они либо мертвы, либо укрылись в цитадели. Скорее, второе — эвакуация проходила заранее и организованно, по плану в убежищах вообще никого не должно было быть. Тем не менее, почему-то здесь и сейчас сидят шестеро человек без протекторов. Трое детей, Мичико-сан и смутно знакомые старики.

— Меня зовут Узумаки Кушина-химе. Назовитесь.

— Меня зовут Узумаки Хаяо, Кушина-сама, — поклонился старик. Рядом в такой же позе застыла седая бабулька. — Это моя жена Наоко. Я смотритель маяка, что на Чаячьем мысе. Моя глупость заставила нас промедлить, и мы не успели попасть во дворец до того, как поднялись барьеры. По дороге к проходу нас встретили шиноби и приказали возвращаться обратно, сказав, что возле ворот замечены группы врага. Я с женой и внуками укрылся здесь, позже подошла Мичико-сан, потом пришли ваши ученики. Это моя вина, Кушина-сама, что мы здесь.

— Сколько вам лет, Хаяо-сан?

— Двести десять, химе-сама.

Почтенный возраст даже для Узумаки.

— Как давно вы оставили путь шиноби, Хаяо-сан? Чем занимались после?

— Почти полтора века назад, химе-сама. После отставки служил писцом в отделе учета обязательств, а тридцать лет назад уволился и начал присматривать за маяком.

Жена, судя по рукам и не развитой кейракукей, домохозяйка. Пара чиновников и обывателей, чьи знания в текущих обстоятельствах бесполезны. Хотя в другое время писец отдела, занимавшегося контролем за исполнением договоров, представлял бы запредельную ценность, особенно для наших врагов. Сейчас, увы, просто балласт, и они оба это прекрасно понимают.

Разобравшись с человеческим ресурсом, отправилась знакомиться с материальным. Поспать бы… и рука болит. Такие раны лечат долго, в специально созданных условиях. Впрочем, нечего сожалеть о недостижимом, лучше посмотреть, что лежит в загашнике. В убежищах в обязательном порядке устраивались хранилища печатей, закрытые с помощью сложной системы паролей. Код высчитывался по формуле, использовавшей номер бункера, дату и индивидуальный номер, сообщаемый джонинам. В какие-то отсеки доступа я не получу, но, надеюсь, того, на что моих прав хватит, будет достаточно.

В хранилище мне открылись два сейфа из трех. Пытаться вскрыть третий я не решилась — защиту проектировали настоящие параноики. На распахнувшихся полках лежали горы расходников, десятки барьерных и маскирующих печатей, отдельной кучкой разместились сенсорные и пищевые, с запечатанным продовольствием. Самую большую ценность представляли два стазис-свитка, предназначенные для хранения раненых. Основной и запасной, из-за высокой стоимости их положили всего две штуки.

Нас в убежище пятнадцать человек. Трое детей, трое гражданских, три генина, двое раненых шиноби и четверо действующих, включая меня саму. В свитки, при некотором напряжении, можно запечатать шестерых. Прорваться сквозь блокаду и добежать до ближайшего архипелага способны двое, возможно, Иссей-сан тоже достаточно силен, хотя источник у него слабоват. Вопрос — кем жертвовать?

У меня лишнего свитка нет, давно истратила. Ещё один выдала Сачико перед боем.

— Сачико, ты использовала свой стазис-свиток?

— Нет, сенсей, — помотала головой девочка. И тихо призналась: — Я никому не говорила, что он у меня есть. Берегла.

— Очень хорошо. Давай сюда, он нам понадобится.

А вот теперь можно и спать. Завтра силы мне понадобятся.

Убежища не имели специализированных залов для начертания сложных печатей, у них иное предназначение. В то же время, тут хватает небольших, относительно уединенных помещений, которые при некотором старании можно изолировать от окружающего фона и создать внутри нужный. Это важно, потому что мне предстояло слегка модифицировать имеющиеся свитки стазиса, а это даже для мастера задача непростая.

Изначально предполагается, что в стазис будет погружен всего один человек. В случае необходимости мы на фронте засовывали в свиток сразу троих, но в таком случае существовала опасность, что печать не выдержит нагрузки и распадется. Опытные полевые ирьенины заранее укрепляют слабые элементы фуин, методика разработана давно и отлажена поколениями Узумаки. Я даже поигралась с мыслью поставить рекорд и поместить в один из свитков сразу четверых, то есть младших детей и кого-то ещё, однако со вздохом отказалась от задумки — без специального инструментария не справлюсь.

Девятеро в свитки, трое — я, Кенсиро-сан и Иссей-сан — пойдем на прорыв. Кого обречь на смерть?

По суровым законам шиноби, спасать надо в первую очередь мастеров, бойцов и женщин в плодородном возрасте. Дети и простые старики значения не имеют. Также нужно учитывать, что приоритет всегда отдается своим перед чужими, то есть Таро-сан вообще не должен рассчитывать, что на него потратят место в свитке. У меня, как всегда, имелось своё видение ситуации, и оно несколько отличалось от общепринятого.

Ещё утром, освежившись и позавтракав, я донесла до чунинов свои соображения:

— Дворец сегодня ночью, в крайнем случае завтра, падёт. Есть кто-то, кто в этом сомневается?

— Но ведь барьеры Дворца считаются незыблемыми!

Как и ожидалось, восклицание принадлежало Ичи-куну. Молодой ещё, порывистый. Кенсиро-сан вертел в руке чашку и мрачно глядел в пол, Иссей-сан имел вид человека, желающего поспорить, да только аргументов нет, Аоко-сан лежала, погруженная в лечебный сон, и на внешние раздражители не реагировала. Кубо-сан и генины, приглашенные на посиделки на правах моих учеников, тоже не смели заговорить. Фактически единственным, кто в силу возраста и опыта мог бы мне возразить, был Кенсиро-сан. С ним я переговорила перед советом и убедилась, что в оценке ситуации мы едины.

— Нет в мире барьеров, способных долго сдерживать мощь троих биджу! Даже если наши завалили ещё одного, пусть двух — одного демона с поддержкой четырёх великих кланов хватит, чтобы взломать любую защиту.

Младший из чунинов не выдержал, отвел взгляд и с шокированным выражением на лице оглядел старших товарищей. То, что они не спешили опровергать мои слова, потрясло его ещё больше. Из него будто внутренний стержень выдернули, парень словно разом постарел лет на двадцать и сгорбился, замолчал.

— Потери у них, конечно, будут огромными, но своей цели они достигнут, — словно гвозди, продолжала я вбивать слова в шиноби. — Узушио падет. И в тот момент, когда враги будут торжествовать победу, когда окажутся проломлены последние барьеры и падут последние защитники, Владыка проведет последний ритуал.

— Призовёт Покровителя, — чуть слышно пробормотал Кенсиро-сан.

— Именно. Узукаге-сама призовёт Покровителя, и на острове передохнут даже бактерии.

Снова повисло молчание, как ни странно, более спокойное. Мысль о том, что их убийцы ненадолго их переживут, наполняла людей мрачным торжеством.

— Возникает вопрос: что же делать нам? Лично я вижу два варианта — напасть на тылы противника и погибнуть в бою, с честью и без смысла, или попытаться сбежать, чтобы восстановить силу клана и отомстить. Второй путь мне нравится больше.

Этикет шиноби, в отличие от самурайского, прямо предписывает командиру озвучивать все возможные варианты действий, в том числе первым предлагать возможность бегства. Ещё я напомнила о необходимости возродить клан, упомянула о мести… Потеря лица в данном случае всё равно неизбежна — ведь речь идёт о доме. Вон, как ученики ёжатся и вжимают головы в плечи.

А что поделать? На то и вождь, чтобы брать на себя ответственность.

— На правах химе клана Узумаки и действующего джонина приказываю: подготовиться к эвакуации. Детей, генинов и раненых поместим в свитки. Ночью прорвемся сквозь оцепление и добежим до Птичьего архипелага, там отдохнем и либо продолжим бег до побережья, либо, если получится, захватим джонку местных рыбаков.

— При всём моём уважении, Кушина-сама — у нас не хватит чакры, — возразил Иссей-сан.

— У меня есть накопители, получите вечером. Сделайте плотики, запечатайте их, в случае необходимости отдохнете прямо в море.

— Вы считаете, у нас получится?

— В худшем случае мы погибнем в бою.

Лично мне труднее всего было сказать Хаяо-сану и Наоко-сан, что клан требует от них последней службы. За годы, проведенные в среде шпионов и убийц, я здорово огрубела и нарастила хорошую такую броню из равнодушия и цинизма, и всё-таки в лицо сообщить двум старикам, что обрекаешь их на смерть, смогла не сразу. Но всё-таки смогла. Они ожидали чего-то подобного и приняли свою участь со смиренным достоинством, единственно попросив позаботиться о внуках. Обещание я дала с облегчением.

Только собралась заняться стазис свитками, как пришёл Кенсиро-сан. Похоже, мужик подумывает о смерти. Осторожно — для представителя младшей ветви, не посещавшего уроки риторики — намекнул, что с кораблей наверняка вышлют погоню и кто-то должен остаться прикрывать отступление, так почему бы ему… Запретила даже думать на эту тему. Заявила, что в грядущей войне клану потребуются все возможные ресурсы, поэтому жертвовать кем бы то ни было не намерена. Если не будет иного выбора.

Затем припёрлись мои генины. Мальчишки предложили пожертвовать ими, с надежностью сохранив жизни более опытных бойцов, Сачико стояла рядом и закатывала глаза к потолку с утомленным видом. С помощью бамбуковой палки объяснила, что будет по-моему и никак иначе, затем похвалила за самоотверженность и приказала идти отдыхать.

Больше меня не тревожили.

Отголоски сражения, идущего в центре острова, доходили до нас в течение всего дня. Сидевшая в сенсорной печати Сачико утверждала, что фон чакры вокруг дворца неимоверно плотный и разглядеть ничего нельзя, даже присутствия джинчуурики не ощущается. Носители демонов проявили себя ближе к вечеру, и сразу земля затряслась. Тоже отдыхали, сволочи, силы берегли. Я подождала ещё пару часов, пока стемнеет, и приказала выходить.

Свитки стазиса висели у меня за спиной, как у сильнейшей, несмотря на ранение, единицы отряда. Фуин с запечатанными атакующими техниками поровну разделили между собой Кенсиро-сан и Иссей-сан, хмурый и подавленный Ичи-кун тащил остальную часть выгребленных из хранилища запасов. Старики несли на себе рюкзаки, набитые кибакуфуда.

С первой проблемой мы столкнулись едва ли не сразу после выхода из убежища. Шиноби Кири и Кумо хоть и скучковались вокруг осажденного комплекса, о разведке остальной местности не забыли, и наводнили остров своими патрулями. Вот на такой патруль мы и напоролись. Сильных бойцов в пятерке туманников не оказалось, мы убили их быстро — но недостаточно быстро, подать сигнал они успели. Пришлось наплевать на секретность и бегом бежать к побережью. Отреагировал враг очень оперативно и с обеих сторон к нам наперерез рванули десятки источников чакры, особенно много их приближалось с запада.

— Наоко-сан.

На ходу поклонившись, бабушка отвернула к крупнейшей группе. Её муж ничего не сказал, ни ей, ни мне, но провожал взглядом до тех пор, пока она не скрылась за деревьями.

Мы уже выбежали на берег, когда сзади и справа рвануло. Не знаю, сколько кибакуфуд находилось в тех пачках, однако обломки деревьев и комья земли долетели даже до нас, находившихся не менее чем за километр от места гибели женщины. С собой она забрала самое меньшее человек пятнадцать и, что куда важнее, заставила остальных преследователей приостановиться и сбросить темп. После такой эффективной демонстрации киринины вполне логично опасались новых сюрпризов, а погибать им не хотелось — ведь победа так близка. Словом, остальные группы замедлились и не мешали нам уходить по воде.

Первую часть побега можно считать успешной, впереди вторая, тоже не простая. Вражеский флот блокировал Узушио полностью, со всех сторон, но с востока и юга кораблей находилось меньше. Это логично — помощь, если и подойдет, то либо из страны Горячих Источников, то есть с северо-запада, либо из расположенного на западе Огня. Кроме того, нужно помнить, что сильнейшие бойцы сейчас сосредоточились на острове и в море остались слабые чунины да немногочисленные раненые, плюс экипажи, состоящие из слабеньких чакрапользователей и в прямом столкновении не опасных. Проблема в том, что их много.

Океанские волны — не чета тихим озерам. Пока приспособишься…

На кораблях нас, конечно, заметили и подняли тревогу. Пара джонок даже успевала подойти на дистанцию, позволявшую швыряться техниками или натравить призыв, поэтому вперед выдвинулись Кенсиро-сан и Иссей-сан. В обычное время я бы приостановилась и издалека разнесла лоханки дальнобойными дзюцу, но сейчас, во-первых, раненая рука не позволяла складывать печати, во-вторых, чакру стоило поберечь. Ну а раз так, то просто бежали, готовясь к столкновению.

Беречь свитки было незачем, поэтому что Кенсиро-сан, что Иссей-сан не мелочились. Едва расстояние позволило, принялись в диком темпе срывать с поясов фуин, активировать их и посылать техники в подошедшие корабли. В ответ экипаж ставил барьеры, что-то летело в нас, иногда даже приходилось маневрировать. Счастье великое, что акул никто не призвал, то есть Хосигаки здесь не было. Принявший тройную дозу стимуляторов Хаяо-сан соображал туго, приказов не воспринимал, всё, на что его хватило, это побежать в сторону ближайшего из кораблей.

Его заметили. Шиноби сразу сообразили, с какой целью к ним несется старик с огромным рюкзаком за спиной, после взрыва на берегу догадаться не сложно. Все доступные им техники туманники сосредоточили на одинокой фигурке, начисто проигнорировав остальных. Мы, в свою очередь, ускорились, к обстрелу техниками присоединилась я с Ичи-куном. Не сказать, что особо успешно, но враг поневоле ушел в оборону.

Сто метров.

Пятьдесят.

Мы прошли между кораблями, когда врагам удалось-таки достать скачущего, словно мангуст под наркотой, Хаяо-сана. Техники снова полетели в нас. К счастью, вражеские шиноби уже порядочно подустали и по какой-то причине не желали спрыгивать на воду, плюс несколько наших дзюцу всё-таки прошли сквозь их защиту. Тем не менее, единая группа распалась, каждому приходилось спасаться самостоятельно.

Как ни странно, все оставались живы. Даже Ичи-кун уверенно уходил из-под обстрела. Действительно удачливый.

Триста метров. На воду с кораблей всё-таки спрыгивают несколько шиноби и бегут к нам. Четыреста. В преследователей бьёт техника А-ранга, погоня прекращается. Пятьсот… Всё, мы прорвались. Теперь десяток миль к югу, там повернуть на запад и примерно сотни полторы до ближайшего архипелага.

Осталось самое трудное.

Начать сначала

Климат побережья моря Кайзоку в наших краях очень похож на средиземноморский. Мягкая зима, теплое лето, обилие зелени и разнообразие живности привели к тому, что практически везде, за исключением берега Страны Молний, живут и промышляют морем люди. Рыбаки, торговцы, пираты. В любой мало-мальски удобной бухточке можно найти поселение или хотя бы признаки стоянки корабля, с которого спускались матросы за водой и припасами.

Наша группа третий день скрывалась на одном из мелких островков, стараясь не выходить за периметр действия маскирующего барьера. Кто его знает, кто там находится на борту проплывающей мимо джонки? Внимание чужих сенсоров нам совершенно ни к чему, из отряда только трое шиноби боеспособны, причем все — генины.

Побег прошел удачно, с острова мы вырвались. Правда, как оказалось, кроме внутреннего кольца блокады существовало и второе, внешнее, корабли которого тоже пытались нас задержать, но они поздно среагировали и не успели на перехват. Куда хуже было то, что испортилась погода. Со стороны волнение казалось небольшим, однако для людей, в прямом смысле бегущих по волнам, эти два-три балла представляли существенную проблему. Кроме того, пока уклонялись от встречи с преследователями, наша четверка вынужденно рассыпалась, где теперь Иссей-сан, неизвестно. Хорошо ещё, что Кенсиро-сан и Ичи-кун отбежали недалеко и позднее держались рядом со мной, словно приклеенные.

Спустя около двух часов быстрого бега мы почувствовали — Узушио умер. Не было никаких внешних признаков, ничего не грохотало, темные тучи не собирались над островом… Просто в затылок вонзился неимоверно холодный и равнодушный взгляд, словно в спину глянул некто безмерно могучий, чужой. Владыка всё-таки призвал Покровителя. Интересно, много захватчиков пережили Его приход? По идее, чем больше у человека чакры, тем крепче его душа связана с телом и выше шансы остаться в живых. Джинчуурики так точно выжили. С другой стороны, расстояние тоже имеет значение, а большая часть врагов находилась относительно недалеко от места проведения ритуала.

С этого момента начались проблемы. Если до него мы более-менее сохраняли ритм бега, то явление Покровителя и, главное, осознание гибели места, тысячелетиями служившего клану домом, выбили из медитативного транса. Бежать, как прежде, уже не получалось. Дыхание норовило сорваться, организм начал уставать, и если мне с Кенсиро-саном за счет опыта удалось взять нервы в кулак и вернуться к прежнему темпу, то Ичи-кун явно сдал. Он постепенно замедлялся, дважды упал, снова вставал на воду и в конечном итоге утонул бы окончательно, не успей я закинуть его на плечо.

Спустя десять минут Кенсиро-сан поравнялся со мной.

— Вы не сможете тащить его долго, химе, — прокричал он, перебивая свист ветра. — Это карма. Подарите ему лёгкую смерть!

Вместо ответа я показала ему печать-накопитель. Конечно же, он прав — в такой ситуации, как наша, правильным ходом будет избавиться от слабого элемента и обеспечить выживание остальных членов группы. Именно так я и сделаю, если пойму, что не справляюсь. Тем не менее до тех пор, пока есть надежда, мальчишку надо вытаскивать.

Ещё через четыре часа очаг начал подавать признаки истощения. Мы к тому времени старались экономить силы и шли «волчьим скоком» — сто шагов шагом, сто шагов бегом. Ичи-куна несла в основном я, потому что чакры у Кенсиро-сана изначально было поменьше, да и контроль над ней хуже. Хорошо быть ирьенином, происходящим из правящей ветви Узумаки! Судя по некоторым признакам, до островов оставался примерно час, поэтому мы приняли очередную дозу стимулятора, более жесткого, по сравнению с прежним, заглотили по таблетке пищевого рациона и продолжили бег. Распечатывать плотики и устраивать короткий отдых было не самой лучшей идеей, ведь тем самым терялся взятый темп, плюс существовала опасность появления враждебных шиноби. Судоходство здесь довольно оживленное, и в обычные дни корабли ходят часто, это только сейчас Туман и Облако вычистили море от возможных наблюдателей.

Короче говоря, под конец пути оба мы шли пустыми, выдаивая последние капли чакры. Достигнув берега, просто рухнули на песок. Отвратительное чувство — вроде ничего не болит, а мизинцем не пошевелить, тело словно ватное. Сил нет вообще, в голове мысли путаются и упрямо ускользают, отправляя в сон. Последним усилием распечатала свою троицу, отдала указание замаскироваться и отрубилась.

В отключке, как выяснилось, прошло два дня. Я бы и дольше провалялась, не делись со мной Сачико-чан чакрой. При истощении делать что-то ещё бессмысленно — после того, как перенапрягшийся очаг снова начнёт вырабатывать нужное количество энергии, организм сам придёт в норму. Ну а если очаг заглох окончательно, то что-то делать бессмысленно тем более.

Генины не стали задерживаться на ближайшем к Узушио островке и перебрались на соседний, более скалистый. Места на нём оказалось достаточно, чтобы обустроить небольшой лагерь на шестерых человек. На шестерых — потому что распечатывать детей и раненых они не стали, решили дождаться более спокойной обстановки. Барьеры и сенсорный комплекс установил Акайо, он среди троицы в фуин самый лучший, так что Сачико большую часть времени сидела внутри мощной печати и сканировала окрестности, тогда как мальчишки терзали старших шиноби, вызнавая подробности бегства. Да, оба моих спутника уже находились на ногах. Кенсиро-сан очнулся сутки назад и довольно бодро скакал внутри периметра, находя занятия себе и окружающим, Ичи-кун, наоборот, сидел мрачный и предпочитал отмалчиваться, не вступая в разговоры.

Мне тоже поначалу всякие мысли в голову лезли. Сестру с племяшкой точно должны были вытаскивать одними из первых, насчет её мужа и Юмико-сама у меня есть сомнения. Один — воин, джонин, вторая инвалид, хоть и член правящей ветви. Даже если им предложили запечатывание, вполне могли отдать свои места в свитках более ценным членам клана, поступить иначе значит признать себя трусом. Да и прорвалась ли воздушная лодка сквозь посылаемые с земли дзюцу?

Жутко хотелось вскочить и заметаться по лагерю, выплескивая напряжение. Нельзя. Ты, Кушина, теперь не просто химе.

— Сенсей, вы проснулись! — заметив, что я открыла глаза, рядом присел Хироши.

Я кивнула, осторожно пошевелилась и вылезла из-под одеяла. В отличие от первого раза, теперь тело слушалось и мне удалось сесть без посторонней помощи.

— Что в округе?

Раз Узукаге мертв, о его реакции на нарушение запрета можно не волноваться. Тем не менее, говорить с учеником вслух я не стала — сейчас не самое лучшее время для сюрпризов. Распечатала доску и стала писать на ней. Не то у меня состояние, чтобы общаться привычным способом, при истощении каждая капля чакры дорога.

— Сачико-чан трижды замечала корабли с многочисленными источниками чакры. К острову они не приближались, крейсировали со стороны побережья, — доложил генин. — Последний корабль проплыл шесть часов назад и больше не появлялся.

— Коноха?

— Какие-то сигналы на западной стороне есть, но сказать, кто это, Сачико не может.

— Она в трансе?

— Да, только что в печать залезла, — понятно тогда, почему докладывает мальчишка. Который, кстати, немного помялся и тихо спросил. — Кушина-сенсей, что нам делать?

Хороший вопрос. Для начала — оценить доступные ресурсы и узнать, что вообще происходит.

— Позови всех.

Собравшаяся вокруг лежанки компания оптимизма не внушала. Сильнейший шиноби, на уровне джонина В или даже А ранга по классификации Листа, Кенсиро-сан страдал от истощения и множества мелких ран, не до конца залеченных и в результате трудного пути снова открывшихся. У его младшего коллеги физическое состояние чуть получше, зато психологически оправится он не скоро. Троица генинов, которых тоже надо бы подержать в госпитале недельку. Ну и я, однорукая, с тем же истощением и с потрепанной кейракукей.

И вот перед этой не-могучей кучкой стоят сразу несколько задач, каждая из которых сложна и опасна. Надо связаться с остатками клана в Конохе, узнать, удачен ли оказался побег, сохранилась ли структура власти, кто сейчас правит. Не попасться на глаза наблюдателям-шиноби, с каждым днём наверняка всё более многочисленным — ведь Лист наверняка не оставит без последствий нападение на союзника и сюда уже движется его армия, должна двигаться. Надо добраться до Тагути гакуре, принять власть, успокоить жителей, установить отношения с соседними кланами, подтвердить прежние договорённости с местным князьком… Работы много.

— Во-первых, хочу вас поздравить. Наш план удался. Жаль Иссея-сана, Хаяо-сан и Наоко-сан, но их гибель была не напрасной. Надеюсь, вы будете помнить о их жертве и не позволите её обесценить.

Шиноби молча поклонились.

— Второе. Узумаки ичизоку и его вассалы вступили в новую эру своего существования. Так случалось уже не раз. Мы понесли серьёзные потери, много мастеров и сильных шиноби погибло, многие знания утрачены. Это больно. — Позволила прочитать надпись и продолжила. — Придется приложить немало усилий, чтобы вернуть утраченное. Каждый должен трудиться с полной отдачей. Рассчитываю на вас.

— Положитесь на нас, Кушина-химе-сама, — ответил Кенсиро-сан, остальные опять молча поклонились.

— Хорошо. В таком случае, по праву крови, текущей в моих жилах, и волей Совета Старейшин приказываю. Как только шиноби Конохи появятся поблизости вы, Кенсиро-сан, выйдите им навстречу. Расскажите о произошедшем на острове, о ситуации, в которой мы оказались, о принятом мной решении. Скажите, что во время побега мы разделились и к архипелагу вы вышли в одиночку. Что стало с остальными, не знаете.

После приезда в Коноху добъётесь аудиенции у Кейтаро-сама, главы моей семьи. Если он погиб, передадите сообщение Саске-сама, главе Глубины. Если и он погиб, обратитесь к любому из членов Малого Тайного Совета. В самом крайнем случае, подойдёте к Кийоши-сама, но этот вариант не желателен — вы привлечете ненужное внимание. Ваша задача проста: передать, что Узумаки Кушина продолжила выполнение плана «Подземелье». Повторите.

— Узумаки Кушина продолжила выполнение плана «Подземелье», — послушно повторил мужчина.

— На тот случай, если возможности незаметно передать моё послание упомянутым личностям не представится, я дам вам координаты почтового ящика. Выберете удобный момент и сообщите, кто из Верховного Совета уцелел, вообще кто теперь входит в высшее руководство клана. В письме упоминайте только общеизвестные сведения. Новые инструкции получите тем же путём.

— Слушаюсь, Кушина-химе-сама!

У него даже глаза ярче заблестели и плечи чуть-чуть расправились. Видимо, только сейчас поверил, что ничего не кончилось.

— Остальным. Мы дождемся, пока войска Конохи покинут данный район, захватим проходящее мимо судно и направимся… — тут я призадумалась. Нет, не стоит при Кенсиро-сане упоминать Тагути гакуре. Мало ли что. — В одно из тайных убежищ клана. Нас там ждут.

— Значит, мы не пойдём в Коноху? — подал голос Ичи-кун. Не столько спросил, сколько подытожил.

Наверное, надо кое-что пояснить. Парень сейчас не в лучшем состоянии, он напуган и расстерян, так что стоит его немного успокоить.

— Сразу после окончания Второй Войны Шиноби было разработано несколько планов на случай падения Узушио. Мы выполняем один из них. Ты волнуешься о своих близких?

— Да, Кушина-химе, — отвел он взгляд. — Мать и сестра.

— Как только у нас появится стабильный канал связи, обещаю, ты узнаешь об их судьбе. Не знаю, получится ли обменяться письмами, встретиться, но хотя бы выяснить, живы они или нет, ты сможешь.

— Благодарю вас, Кушина-химе!

По уму, следовало бы отправить сразу двоих, но если вдруг проверкой доклада Кенсиро-сана озаботится кто-то из Яманака — а такой вариант вовсе не исключен, война ведь идёт — то пацан расколется. Нет у него опыта старшего шиноби, да и печати, защищающие сознание, уровнем пониже.

После короткого разговора, фактически получения от меня указаний, народ слегка оживился. По-видимому, до шиноби дошло, что мир не рухнул и жизнь продолжается. Акайо так вовсе заулыбался, ну да ему проще всех — мать и сестра в свитке, насчет остальных братьев есть большая надежда, что живы и всё у них в порядке. В противовес ему, Сачико ходила хмурая. Среди соклановцев она больше всех любила бабушку, с остальными у неё отношения сложились ровные, не более того, а пожилых людей, даже из правящих семей, спасали в последнюю очередь.

Тем же вечером Кенсиро-сан покинул нас. Следует признать, Коноха отреагировала оперативно — флотилия из почти трех сотен кораблей проследовала мимо архипелага, вот к одному из них ветеран и направился. Прихваченные из убежища печати оказались очень высокого качества, поэтому армаду сенсорный комплекс засек издалека, впрочем, Лист не особо скрывался. Невозможно скрыть перемещение нескольких тысяч шиноби, отблески от очагов пробьются сквозь маскировку. Одна эскадра шла относительно недалеко, где-то в часе бега, вот к ней Кенсиро-сан и направился. Его быстро заметили и выслали проверяющую группу, встретились они примерно на полпути и, минут пять пообщавшись, вместе вернулись на корабль. Листовики грамотно взяли Кенсиро-сана в «коробочку», Сачико высоко оценила их кейракукей, по её словам, шиноби это мощные, опытные, действовали слаженно. Тремя днями ранее они бы нам здорово пригодились.

Что уж теперь…

Нас флотилия не заметила — говорю же, хорошие печати взяли. В том, что Кенсиро-сан не проговорится, я уверена. У каждого шиноби Узушио, хотя бы раз имевшего дело с секретными миссиями, то есть у любого ветерана, стоит на правом виске Запирающая Фуин. С её помощью можно наложить запрет на разглашение любой информации, достаточно иметь два кода — личный и командный. Личный свидетельствует о добровольном согласии и активируется носителем печати, командные делятся на несколько уровней и выдаются не каждому джонину. У меня второй уровень из трёх, и то только потому, что я отвечаю за проект Тагути ичизоку, иначе бы не включили в систему. Сейчас это пригодилось.

Мы провели на безымянном островке ещё два дня. Следовало бы больше, только время поджимало — до Тагути наверняка уже дошли слухи о падении Узушио и начале войны, и в умах жителей царит разброд и шатание. Мои подчинённые нуждаются в указаниях любимой начальницы. Люди они, конечно, самостоятельные, просто из-за нехватки информации могут наделать ошибок, и чтобы этого избежать, нужно как можно скорее занять своё место.

В одну из ночей мы, убедившись, что в обозримом радиусе наблюдателей из Конохи нет, собрали лагерь, захватили проплывавшую мимо джонку и направились на юг. Экипажу полупиратского кораблика не повезло, мы в помощниках не нуждались. Впрочем, чисто морское путешествие для нас невозможно, потому что тогда пришлось бы огибать восточную оконечность Лапши и тем самым влезать на территорию страны Воды. Поэтому после короткого плавания мы пристали к одной из многочисленных бухточек на южном берегу залива Волн, бросили лодку и побежали по дороге на Сато.

По уму, следовало бы в ближайшем городе нанять носильщиков с паланкином и под видом знатной дамы, сопровождаемой командой шиноби, с комфортом добраться до крупного порта. Там спокойно сесть на корабль и совершенно легально путешествовать в страну Моря, не привлекая внимания. К сожалению, мы торопились. Пришлось разыгрывать иной сценарий — команда шиноби возвращается после выполнения миссии. Вместо рисунка водоворота на хитайатэ нарисовали совершенно левые символы, несколько раз засветились в придорожных тавернах, ругая начавшуюся войну и громко жалуясь на порушенные планы. Дескать, шиноби Огня стали слишком бдительны и почём зря придираются к честным наёмникам, лучше переждать беспокойное время в Чае. Патрулей Листа избегали, что, имея в команде двух сенсоров, оказалось делом простым.

Был соблазн забежать в расположенный на границе Огня и Лапши крупный филиал Узумаки и оставить по себе весточку, узнать последние новости, но я его быстро подавила. Нельзя. Не сейчас. Так или иначе, сведения придут в Тагути, каналов связи у нас достаточно.

Итак, что мы имеем?

Воинское ядро — Узумаки Генма-сан и три его бойца. Полноценная команда Глубины, от сердца оторванная Саске-сама и переданная в распоряжение главы «карманной гакуре». Специалисты, мягко говоря, опытнейшие, любые возможные проблемы с местными кланами решат на раз. Думаю, попутно Генма-сан присматривает за тем, чтобы его госпожа не отклонялась от генеральной линии партии, но это нормально и было бы странно, будь иначе.

В качестве основной ударной силы выступают девятнадцать чунинов, из них семеро куноичи. Есть ветераны, есть сразу после экзамена. Последних больше. Причины, по которым они оказались в Тагути гакуре, отличаются разнообразием — кого-то спихнули сюда за косяки, нескольких перевели после гибели остальной части команды, третьи оказались чем-то неудобны начальству. Словом, тот ещё контингент. Проблем с подчинением я не предвижу, этот этап наших отношений уже пройден, тем не менее, за парой личностей требуется особый присмотр.

Три учебные команды, в каждой чунин-сенсей и три генина. Последний выпуск, их специально сформировали из сирот с прицелом сразу перевести в Тагути. Надо бы проверить их навыки, чтобы знать, на что стоит рассчитывать и стоит ли вообще.

Дальше идут специалисты, которых могло бы быть побольше. Изначально предполагалось, что обязанности главврача лягут на меня, у меня будет одна помощница ирьенин С-ранга и одна медсестра, однако ценой невероятных усилий удалось выцарапать ещё одного ирьенина. Тоже С-ранга, конечно же. Печатники представлены мастером Изумо и его учеником Рафу, оба Узумаки, само собой. Характер у Изумо-сана склочный, вредный, коллеги с радостью избавились от него и в результате мне приходится иметь дело с примадонной. Рафу-сан более разумен и потому именно ему предстоит вести курсы повышения квалификации для наших шиноби, о чём пока ни он, ни они не знают.

Несколько особняком стоят артефакторы. Вообще-то говоря, любой мастер печатей занимается изготовлением вещей с фуин, однако некоторые предпочитают вообще не работать с бумагой. Кузнецы, например, или ювелиры, создающие уникальные по своей эффективности защитные комплексы для аристократов. Мастеров данного профиля мне не дали, их мало, зато подкинули двух «неудобных» подмастерьев — один оказался слишком талантливым и амбициозным, второму просто не повезло с происхождением. Не любят наши артефакторы, когда не-Узумаки в чём-то им равен или даже превосходит.

Команда корабля, пять человек во главе с капитаном, Ренджи-саном. В принципе, те же чунины, но со своей спецификой вроде обязательного владения Суйтоном и Фуутоном, знания кое-каких сенсорных техник и тому подобного. Лодок у нас много, но судно, способное успешно ходить в океане, всего одно, вот к нему морячки и приписаны.

Начальник разведки, Кохаку-сан, является ставленником Зеленой семьи и не особо этого скрывает. Пусть так — с Зелеными у моей семьи нейтралитет, так что до тех пор, пока он выполняет мои приказы, пытаться избавиться от него я не стану. Тем более что его зам Акира-сан давно служит Кейтаро-сама и сюда назначен по протекции господина. На сём рассказ о разведывательном отделе Тагути гакуре можно считать законченным, потому что у сидящего в столице страны Морей резидента подчинение двойное, а больше никто в штат не входит — многочисленных агентов в крупных городах не считаем.

Особо следует выделить троих моих помощников. Дзиро-сан занял должность моего секретаря и тащит на себе всю текучку, госпожа Акеми командует ныряльщицами и отвечает за заготовку ценных ингредиентов, Сабуро-хоси совмещает должности директора школы и духовного авторитета, то есть служит у алтаря Покровителя. Не знаю, что бы я без них делала.

Кроме того, в Тагути гакуре проживают уже упомянутые выше ныряльщицы, торговцы, булочники, портной, столяр, семья рыбаков, библиотекарь, изготовитель бумаги, дети, старики и много кто ещё, общим числом сорок шесть человек. Таким образом, после нашего прибытия в деревню и распечатывания невольных спутников, всего жителей в деревне стало сто девять человек. Нормальная численность для малого клана шиноби, каковым мы прикидываемся, и окрестные влиятельные силы понемногу начинают пробовать нас на зуб. Следует ожидать в скором будущем серьёзного наезда наиболее безбашенных.

Впрочем, пока что мне не до местных отморозков, сейчас у нас иные хлопоты.

— То, что Тессей-сама желает приобрести сотню печатей поглощения, не может не радовать, — заметила я, откладывая листок в сторону. — Однако поневоле возникает вопрос: откуда денежки? При всём моём уважении к роду Оямура, таких средств у них нет.

— Основную часть печатей получит дайме Моря, Оямура перепадет хорошо, если пятая часть, — пояснил Кохаку-сан.

— Дайме готовится к чему-то конкретному или просто желает пополнить хранилище?

— Сэмё Сандзё Норитака вернулся из набега, опять будет мутить воду, — пожал плечами шпион. — К неизбежным неприятностям мудрый человек готовится заранее. Кроме того, они боятся, что в связи с недавними событиями Узумаки разорвут договор и хотят подтвердить свою значимость.

— Избранный даймё способ мне нравится, однако я сомневаюсь в его действенности.

— Что вы имеете в виду, Кушина-сама? — уточнил сидевший рядом Дзиро-сан.

— Я хочу сказать, что раз в квартал он берет тысячу расходников и не более пяти печатей среднего ранга, обычно три-четыре, — пояснила я свою мысль. — На большее ему не хватает ресурсов. Думаю, чтобы купить эту сотню «поглощалок», он под ноль опустошил казну. Конечно, теперь, в связи с начавшейся войной, торговые пути снова сдвинутся на юг и доходы жителей Моря возрастут, однако в целом мы не можем рассчитывать только на одного покупателя. Нам нужны иные источники дохода.

— Поставки ингредиентов в клан?

— Хорошо, но мало. К тому же, вы знаете, какая на севере сейчас ситуация, им самим деньги нужны.

С некоторой неохотой собравшиеся закивали. Вести из Конохи пришли лучше, чем мы боялись, и хуже, чем надеялись. Самое главное — воздушный корабль долетел, клан сохранил своё будущее. Спаслись главы или наследники благородных семей и их ближние, тем самым сохранив стабильную структуру власти; спаслись наиболее значимые мастера, носители знаний и хранители традиций; уцелело достаточно женщин и детей, чтобы быстро нарастить численность и лет через двадцать частично восстановить воинский потенциал.

Это были плюсы, минусов тоже хватает. Три четверти населения острова погибло, причем мы разом лишились воинской элиты — в частности, уцелели только те члены Глубины, что в момент нападения находились на заданиях. Из бойцов S ранга осталась только я, из ирьенинов А-ранга выжила одна Оками-сама. Акено-сенсей погиб, Юмико-сама погибла, Рио-сан, муж Мику, погиб, хорошо хоть, она сама и её маленькая дочь выжили. Впереди война, потери на которой неизбежны, так что времени просто взять и укрыться в Конохе, передохнуть и принять новую реальность, тоже нет.

Вряд ли война продлится долго. Ива завязла в клинче с Суной, новым союзником Листа, и не может помешать Конохе расправляться с Облаком и Туманом. Именно расправляться — лучшие воины обеих великих деревень полегли на Узушио. Мизукаге мертв, как и сильнейшие бойцы Хозуки, поэтому кто займёт опустевший трон, неизвестно. Похоже, в Кири намечается кризис власти, что не может не радовать. Райкаге тоже не пережил визит Покровителя, причем, думаю, именно ему и его свите покойный Узукаге уделил особое внимание — в противном случае носитель такого огромного количества чакры сумел бы выкарабкаться. Сейчас Коноха методично зачищает правый фланг от войск противника, уничтожая оборонительный потенциал шиноби Воды, и одновременно осадила скрытую деревню Мороза, подготавливая возможный удар на Кумо. Где начнётся настоящее наступление, неизвестно. Может, стратеги Нара придумали вовсе нечто несусветное, потому что архипелаг Тацуно тоже захвачен и готов послужить плацдармом для броска в любую сторону.

Лично я бы дробить войска не стала. Ну так я и не Нара.

— Думаю, примерно половину чунинов можно отпустить на выполнение миссий, Кушина-сама, — высказался Генма-сан. — С возможными неприятностями здесь мы справимся, а искать нанимателей надо уже сейчас.

— Местные захотят попробовать их на прочность.

— Не страшно. Подберем команды посильнее, работать их направим в крупные города, где и заказчика проще найти, и драчливых шиноби поменьше. Конфликты неизбежны, но Тагути ичизоку обязан заявить о себе, иначе его просто не поймут.

— В таком случае, принимается, — согласилась я. — Сегодня вечером устроим смотр и отберем подходящие кандидатуры. Что ещё? Нам нужен стабильный долгосрочный доход.

— Первый жемчуг созреет лет через пять, — отметила Акеми-сан. — До тех пор у нас есть только печати, добытые сборщиками ингредиенты и налоги с выполненных миссий. Печати легко опознаются, как работа Узумаки, ингредиентов мало и вряд ли они уйдут на сторону. Остаются миссии.

— Я направила письмо в Коноху. Надеюсь, там не будут возражать, если мы тихо подберем часть старых клиентов.

Почему бы нет? Те же кибакуфуды легко изготавливать здесь, в Тагути, грузить на корабль и с клеймами Узумаки направлять в порт назначения. Расчеты можно проводить через анонимные счета в банках, схема известная и отработанная. Клан не потеряет покупателей, мы получим нужные средства, печати дойдут до шиноби. Всем хорошо, все довольны.

Инициатива народу пришлась по вкусу. Все понимали, что доход с миссий нестабилен, а траты предстоят серьёзные. Ведь финансирования клана мы лишились — все средства Конохи уходили на войну, нам же надо устроить быт, найти постоянных заказчиков, вжиться в местное общество, создать разветвлённую сеть осведомителей… Много чего надо сделать, и желательно в ближайшее время.

— Что ещё не обсудили? — обвела я взглядом собрание. — Ну раз закончили, то приглашаю всех быть свидетелями на экзамене, мои ученики сдают на звание чунина.

— Благодарим за честь, Кушина-сама!

У шиноби особое отношение к смерти. В этом мире даже гражданские воспринимают насильственную гибель, как нечто естественное и рядовое, шиноби тем более не видят в уходе из жизни нечто невероятное. Что уж говорить про Узумаки, избравших своим покровителем Шинигами-сама? И всё-таки падение Узушио и понесенные потери сказались на людях тяжело — мы привыкли к незыблемости положения великого клана. Когда я прибыла в Тагути, настроение у жителей царило похоронное.

Наше появление народ слегка растормошило, новости из Конохи вызвали на лицах первые робкие улыбки, но я всё равно пользуюсь каждым поводом, чтобы собраться и поговорить. Не даю людям замыкаться в себе, попросту говоря. Некоторые нововведения их шокируют — например, короткие утренние планерки, введенные по моему настоянию, они оценили не сразу. Для местной культуры более характерен кулуарный процесс обсуждения и решения вопросов, на собраниях выносятся уже готовые предложения, причем по большей части в командном стиле.

Экзамен на чунина, проводимый специально для моих учеников, в первую очередь служил способом взбодрить Сачико. Девочка тяжелее прочих пережила смерть родичей. Её клан и так был невелик, после недавних событий в нём осталось членов всего ничего, а она, к тому же, не может находиться рядом с выжившими и как-то их поддержать. Письмо отослала новому главе — без указания нового места жительства — и только. Мальчишки тоже потеряли близких, у Хироши мать погибла, у Акайо более дальние родственники, однако им всё-таки проще. Они сейчас среди родных.

Первым шагом я оформила над Сачико личное наставничество. Малышка давно этого заслуживает, в их троице она самая умная и, да простят меня мальчики, талантливая. Раньше постоянно вставали на пути какие-то мелкие рутинные дела, сейчас же ничто не мешает. Сенсей для шиноби — третий родитель, иногда ближе, чем мать и отец, так что моё предложение девочку здорово поддержало. Напомнило, что она не одна. Звание чунина покажет и ей, и окружающим, что она уже кое-чего добилась в жизни, что она чего-то стоит, и тем самым подстегнет двигаться дальше. Ну а я позабочусь, чтобы путь был ровным.

Последствия падения Узушио будут иметь колоссальные значения, это понимали все. По сути, только сейчас, с гибелью Водоворота, окончательно закончилась эпоха кланов. Запущенные почти пятьдесят лет назад Сенджу и Учиха процессы глобального объединения делом доказали, что ни один клан, не важно, насколько он велик, не в состоянии противостоять великим деревням. Конгломераты из разноплановых специалистов одолеют всех. Узумаки продержались долго за счет союза с Листом, уникальных навыков и наличия широкой обоймы вассалов, однако и их в конечном итоге повергли.

— У великих деревень есть ряд преимуществ перед малыми деревнями или отдельными кланами. Первое из них заключается в численном превосходстве. Та же Коноха обладает огромными ресурсами шиноби низшего и среднего уровней, что позволяет им в мирное время захватывать рынки миссий, а в военное — заваливать врага дешевым «мясом». Причем данную категорию достаточно легко восстановить.

— Я слышал о школах шиноби, созданных в Стране Огня, — кивнул Генма-сан.

— Именно. И это — второе преимущество. Возможность безопасного обучения, накопления и передачи знаний следующему поколению, то, чего большая часть кланов лишена. Как известно, чем шире база, тем устойчивее вся конструкция и тем на большую высоту её можно поднять. Великие гакуре могут позволить выделять средства на научные исследования и тем самым постоянно опережать соперников, ведущих разработки силами энтузиастов.

Мой зам по силовой части оказался человеком неглупым, но малость ограниченным и задавленным окружением. Впрочем, последнее характерно для аборигенов, исключения вроде Орочимару редки и находятся в вялотекущем конфликте со всеми. Так вот, Генма-сан понимал, что для успешного развития нужен какой-то долгосрочный план, поэтому являлся прекрасным слушателем, на котором я «обкатывала» будущие аргументы для кланового Совета.

— Далее. Широкий пул специалистов. Причем специалистов, обладающих заточенным под ту или иную функцию кеккей генкаем, то есть в прямом смысле слова прирожденных менталистов, сенсоров, тактиков и много кого ещё. У нас на Узушио, к примеру, тоже имелись мозголомы, но они не могли соперничать с Яманака, точно так же как наши ирьенины в массе проигрывали целителям Сенджу. Это общеизвестный факт.

— Со всем почтением вынужден напомнить, Кушина-сама, что у каждого клана есть свои интересы, — заметил мужчина. — В первую очередь они руководствуются ими. У нас внутренняя рознь выражена в значительно меньшей степени.

— Конечно, Генма-сан. Отсюда стремление каге деревни выискивать талантливых бесклановых и вообще создавать структуры, преданные ему лично. Умный правитель может довольно успешно стравливать кланы и балансировать между ними.

— Вы намекаете на Сарутоби-доно.

— Не только. Тсучикаге, Мизукаге, Казекаге — все они в той или иной степени вынуждены подстраиваться под своих подданых и учитывать мнение глав кланов чаще, чем бы им хотелось. Однако есть исключение из правила.

Джонин на мгновение задумался.

— Вы говорите о Райкаге?

— Именно. Я говорю о правителе деревни, какой чуть было не стала Узушиогакуре.

Ведь что такое Облако? Это разросшийся великий клан Би, осознанно разделившийся на множество ветвей, плюс многочисленные вассалы. Глава деревни одновременно является главой клана и правит не только, как каге, но и как сюзерен. У нас был шанс пойти по тому же пути, однако нам помешали география и ряд стратегических ошибок, совершенных в прошлом. Например, следовало более активно объединять вокруг себя малые кланы.

— У Узумаки ичизоку двенадцать вассалов, Кушина-сама.

— А надо, чтобы было сто. Мы отказывали многим, опасаясь кражи генома, и совершенно зря.

— Вы хотите заключать вассальные договора самостоятельно, — решил, что понял мои намерения, Генма-сан. — Совет никогда не даст вам такого права.

— Да, это был бы слишком жирный кусок, — согласилась я. — Ни много, ни мало — узурпация полномочий Узукаге-сама. Излишне самостоятельных наместников казнили и за меньшее. Поэтому я не планирую выходить за рамки своих полномочий, которые позволяют мне принимать отдельных шиноби в состав младшей ветви и образовывать малые семьи.

Но это частности, главное другое. Давайте вернемся к ситуации в Стране Морей. Судя по некоторым признакам, даймё решил покончить с разудалой вольницей своих князьков и по-настоящему объединить страну. Вполне естественно, что не все князья с его планами согласны. Обе стороны зарождающегося конфликта понемногу начинают бряцать оружием и нанимать военную силу, в первую очередь шиноби. Причем если местные кланы так или иначе связаны либо с даймё, либо с его противниками, то чужаки предлагают услуги тем, кто больше предложит. Тагути ичизоку, напомню, является чужаком — слишком мало времени прошло с момента нашего появления.

— Нас проверят на прочность, а затем попытаются нанять, — мгновенно выдал предполагаемый прогноз Генма-сан. — Стандартная практика, Кушина-сама.

— Скорее всего, так и будет. Вопрос в том, чье предложение принять.

Логика вроде бы требует занять сторону даймё. Он является нашим покупателем, причем на данный момент крупнейшим, у нас неплохие связи при его дворе. Кроме того, нам выгодно единое монолитное государство — работы больше. Миссии доставки, охрана, снабжение армии, всеобщие правила игры, которые никто не захочет нарушать… Однако есть неприятный момент и связан он с нежеланием верховного правителя делиться властью. Он прекрасно понимает, что сможет контролировать шиноби только при условии нашей разобщенности, поэтому об основании скрытой деревни даже не заговаривает. А без полноценной гакуре мы не сможем конкурировать с шиноби других стран. Да и, признаться честно, не хочу я подчиняться гражданскому. Меня куда больше привлекает конохская система, когда Хокаге реально способен продавить любое решение в масштабах страны, внешне воздавая почести правителю обычных людей.

Поддержать потенциальных бунтовщиков? Охрани, Покровитель! Они постоянно друг с другом враждуют, и не менее постоянно втягивают в свои свары стоящие за ними кланы шиноби. Узумаки ичизоку в лице Тагути абсолютно не нужна вялотекущая бойня, у нас другие цели. Мы должны тихо сидеть, наращивать численность и влияние, до поры до времени не высовываться и только изредка помогать верховному руководству проворачивать кое-какие комбинации. Удастся нам это, сидя на вулкане? Сомневаюсь.

— То есть ни одна из сторон нам не подходит. Кушина-сама, я сомневаюсь, что в гражданской войне в принципе можно остаться нейтральным.

— Нам и не нужно быть нейтральными. Генма-сан, о чём я только что говорила? Нам нужна своя гакуре. Карманная скрытая деревня вдали от основных центров силы, слишком слабая, чтобы на неё обращали внимание, и достаточно сильная, чтобы не связываться по пустякам. Предстоящий конфликт даёт возможность такую создать.

— Очень амбициозно, Кушина-сама, — после долгого молчания признал джонин. И пусть лицо он сохранял неподвижно-каменным, судя по яркому блеску глаз, идея его захватила. — Ресурсы даже малой гакуре могут стать хорошим подспорьем клану. Хотя лично я вижу два препятствия, которые могут помешать исполнению вашего плана.

— Всего два? И какие же?

— Ну, во-первых, мнение наших старейшин…

Я чуть опустила веки, показывая, что поняла без тщания замаскированный намёк. Да, действительно, руководство клана едва ли обрадуется излишне самостоятельной ветви. Не любят у нас сепаратистов.

— …и во-вторых, недостаток влияния. Местные бандюки не станут слушать никого, не принадлежащего к их среде.

Эк он презрительно обозвал местных шиноби, я аж восхитилась! И ведь не поспоришь. Пришлось признать:

— Да, репутации у нас нет. Также нет вековых обид, кровной мести и прочих факторов, мешающих занять роль третейского судьи.

Я считаю, это наш шанс.

Некоторые шиноби считают себя просто живым оружием. Собственностью деревни, клана, конкретной личности. Другие считают иначе, из их среды выходит большая часть правителей и нукенинов.

Поговорка о том, что оружие не должно ржаветь, подходит обеим категориям.

У меня в подчинении имелась куча шиноби, которые понемногу начинали застаиваться. Они тренировались, таскали свитки из библиотечки, консультировались с мастерами, подгоняли снаряжение, но всё это не то. Им требовалось реальное дело. Примерно половину удалось сплавить на патрулирование, разведку, слежку за соседями, организацию замаскированных форпостов и тому подобные миссии, ну а вторая «пошла в народ». Отправилась на заработки в город, словно русский крестьянин зимой. В основном отбирали тех, у кого внешне слабо выражены черты кеккей генкая Узумаки, чтобы никто не связал клан беглецов с Восточного континента и Аловолосых Дьяволов.

Разумеется, уходили не абы куда — в крупном портовом городе Таню сидел и подыскивал клиентов Кохаку-сан, так что без заказов не останемся. Другое дело, что соседушки из числа местных гегемонов наверняка заметили отбытие части бойцов и захотят проверить новичков на прочность. На саму деревню вряд ли нападут, скорее всего, следует ожидать инцидентов с собирателями или патрулирующими окрестности командами.

Вот и сидим. Ждём.

— Сенсей, вы думаете, они придут? — прекратил вздыхать и задал свой вопрос Акайо. Он вообще очень нетерпеливый, даже для нашего клана, известного своей вспыльчивостью.

— Конечно. Шиноби, если ты не заметил, народец довольно прямолинейный, и исключения вроде нашего Аой-сама или Сенджу Тобирамы-сама только подтверждают правило.

— Всё равно со стороны глав остальных кланов было бы разумнее подождать, — тихо заметила Сачико. — Сначала напасть на команды, ушедшие в Таню, оценить подготовку, потом попробовать защиту поместья.

— В целом, правильно, только есть пара нюансов, — признала я. — Отряд уходил в город единой группой, а напасть на двенадцать шиноби разом значит гарантированно понести потери. Кроме того, есть разница между мелким инцидентом вроде стычки четырех-пяти человек на границе владений и крупной дракой. Не забывай о масштабах, Сачико! В местном захолустье даже десяток генинов имеет право претендовать на звание серьёзной силы.

— Они могли бы подождать, пока отряд разобьётся на группы для выполнения заказов.

— Вопрос времени. Да, логичнее подловить противников по одному, например, на обратном пути — кстати, из-за чего я приказала возвращаться в деревню не менее чем впятером. Однако любой мало-мальски опытный шиноби знает, что реализовывать преимущество надо немедленно! Иначе потом оно исчезнет. Соседи увидели, что часть бойцов ушла, а значит, действовать надо сейчас, пока те не вернулись, поэтому они будут действовать.

Не напасть на нас не могут. С точки зрения окружающих, только так можно определиться, что делать с новичками, какие отношения выстраивать. Если мы окажемся слабы, то задавить, если проявим силу, то договариваться. Неадекватов вырежут любой ценой, не считаясь с потерями — хотя по меркам обычных людей, среди шиноби нормальных вовсе нет.

— Кушина-сенсей, как вы считаете, эта война долго продлится? — молчавший до того Хироши наконец-то подал голос.

— Я бы хотела тебя успокоить и сказать, что недолго, но не хочу врать. Не знаю. Надеюсь на лучшее, однако не исключено, что воевать будем лет пять.

— В прошлую войну Коноха отправляла на фронт даже генинов-выпускников, — выдал свои опасения парень. Да, его брат именно в том возрасте, когда получают хитай-ате…

— Надеюсь, старейшинам хватит ума использовать Узумаки в первую очередь для изготовления печатей, — подбодрила я ученика. — Если же нет, то молодёжь начнёт пропадать на заданиях — и появляться здесь, у нас.

Кстати, имеет смысл поднять этот вопрос уже сейчас. Пусть Кейтаро-сама обсудит его с влиятельными лицами и заранее подготовит списки возможных псевдопокойников, пути отхода, общественное мнение и в общем сделает всё, необходимое в подобных случаях.

— Почему пять лет, сенсей? — спросил Акайо. — Разве сильнейшие бойцы Кири и Кумо не погибли на Узушио?

— Да, но не все же там легли. Кто-то спасся, часть войск оставалась прикрывать родную деревню или сидела по гарнизонам, довольно приличный отряд стоял заслоном против возможной атаки Листа. Еще не забывай о целехонькой Скале, которая вряд ли будет спокойно смотреть на гибель союзников и наверняка вмешается.

— А мы будем участвовать или останемся сидеть здесь?

— Вы будете делать то, что вам прикажут! — такие позывы надо давить в зародыше. — Чтобы больше я таких намёков не слышала! Иначе не посмотрю, что жилеты носите, мигом отхожу палкой!

— Хай, сенсей!

При виде такого единодушия я немного смягчилась.

— Акайо, сейчас невозможно предсказать, чем нам предстоит заниматься. Может, нас всех возьмут и отзовут в Коноху.

— Почему, Кушина-сенсей? В Такути гакуре вложено много усилий.

— Потому что потери могут оказаться чрезвычайно высоки и каждый генин будет на счету, — пожала я плечами. — Кроме того, статус великого клана требует наличия хотя бы одного шиноби S-ранга. В Листе у Узумаки ичизоку ни одной «эски» нет, а работа подходящего уровня сложности найдётся, во время войны-то. По нужному профилю.

В последнем письме, пришедшем из Конохи, сообщалось, что Кумогакуре внесла изменения в книгу Бинго. Теперь голова Узумаки Кушины оценивалась в семьдесят миллионов, причем в графе специализации стояло многозначительное «ликвидация джинчуурики». Похоже, та небольшая шалость с освобождением Восьмихвостого сильно обидела облачников.

По поводу возможности перебраться в Лист я испытывала противоречивые чувства. Да, Тагути гакуре больше чем на половину — моё детище, оставлять её без пригляда страшно. С другой стороны, хочется увидеть Мику и Кейтаро-сама, своими глазами убедиться, что они живы, поговорить, поплакать о павших. Плюс надо учитывать, что боец моего уровня здесь, на краю ойкумены, излишен, а вот в центре событий изрядно бы пригодился. S-ранг в одиночку способен влиять на ход сражения, собственно, битва на Узушио это доказала.

Противоречивые чувства.

— Не думала, что экзамен окажется таким лёгким, — внезапно выдала Сачико. — Мне почему-то казалось, что сдать на чунина намного тяжелее.

— Практика лёгкая, вопросы не очень, — не согласился с ней Хироши. — Я по законодательству едва проходной балл набрал. Сенсей, а что дальше-то?

— Ну, формально учебная команда номер два расформирована, так что всё зависит от вас, — уведомила я подростков. — Есть несколько вариантов. Вы имеете право создать новую команду и ходить на контракты вместе, для этого достаточно подать заявку на моё имя. Также чунин в обычное время может брать одиночные задания или присоединяться к другим командам, только я на одиночные походы наложила временное вето. Если хотите, найдите работу в деревне, в те же патрульные народ идёт неохотно и приходится назначать своей властью.

— Потому что неинтересно и платят немного, я узнавал, — подал голос Акайо.

— Зато работа простая и вблизи от дома.

— Сидя на месте, джонином не станешь.

— Ну, значит, будете по контрактам работать, — постановила я. — У нас, правда, пока что заказов маловато, но глядя на шебуршение местных феодальчиков, работа найдется.

Из небольшой будочки, в которой никто с первого взгляда не заподозрил бы вход в подземный канчи-центр, выбрался Генма-сан. Деревня Тагути представляет собой Узушио в миниатюре, то есть имеются практически все службы и хозяйства, только скромненькие, с минимумом персонала. Вот и идеально круглая медитационная камера, изнутри густо покрытая сенсорными печатями, тоже есть.

— Началось, — доложил джонин. — На патруль в Грязево напала какая-то банда. За дракой наблюдали неизвестные шиноби.

— Как мы и ожидали. Результаты?

— Бандиты мертвы, у нас без пострадавших, чужаки не вмешивались. Команда прикрытия, вроде бы, осталась незамеченной.

— Значит, ждём кого-то серьёзнее. Как думаете, сегодня или завтра?

— Оонода придут сегодня, Курогане, скорее всего, тоже. Остальные поумнее будут и сначала посмотрят на результаты самых торопливых.

— Да уж… Хорошо, Генма-сан, продолжайте.

Чего хотят окрестные кланы? Проверить наши силы. Как это сделать? Собрать информацию о движении патрулей, провести разведку, переговорить с крестьянами из ближайших деревень. Затем нанимается всякий сброд, разжившийся относительно качественным оружием и на этом основании считающий себя крутыми бойцами, и бросается на убой. Наблюдатели смотрят, делают выводы, докладывают начальству, то спокойно кивает и нанимает следующую партию, на сей раз из числа пользователей чакры. Слабеньких шиноби или просто наёмников, владеющих кое-какими приёмами. Задание то же, результаты, в принципе, те же. И только в третьей волне, когда приблизительно известны уровень угрозы целей и их возможности, на дело идут клановые бойцы.

Это если действовать по уму. А человек — тварь нерациональная.

Среди наших соседей оказались два клана, у которых то ли женщины слишком часто рожают и отсюда избыток голодных ртов, то ли ещё что. Как бы то ни было, шиноби с монами Оонода и Курогане известны по всему архипелагу своей драчливостью и готовностью взяться за любую работёнку, лишь бы заплатили. Не столько шиноби, сколько бандиты и пираты. Представители Тагути ичизоку с ними уже сталкивались, но сейчас ситуация иная — о случайности речь не идёт и драться нам предстоит с подготовившимися, финансово мотивированными бойцами.

Выдвижение группировки клана Оонода мы заметили, у нас на границе с ними хороший сенсор сидит, Мако-сан. Встретит их обычный патруль, даже не усиленный, прикрывает его и ещё пару патрулей группа из чунинов посильнее, в деревне сидит и бдительно поглядывает по сторонам готовая вмешаться команда Генмы-сана. Если всё пройдёт гладко, из-под защиты барьеров выбираться им не придётся. Моё вмешательство так вовсе не предусматривается, потому как не царское это дело, беспокоиться из-за мелких набегов всякого мусора.

— Идите, ученики, — вздохнув, благословила я подростков. Дальше тянуть нельзя. — Вам пора.

— Благодарим за доверие, сенсей! — дружно склонилась троица в глубоком поклоне. — Мы вас не подведем!

Первая миссия без меня. За ними, конечно, приглядывают, и может быть даже чуточку больше, чем за остальными командами — всё-таки мои личные ученики, а не простые соклановцы. Особой опасности нет, звание чунинов получены ими заслуженно, и тем не менее я волнуюсь. Хочется подержать всю тройку возле себя подольше. Нельзя. И ученики обидятся, и подчинённые не поймут.

Спустя час из подземелья на свет снова выполз Генма-сан.

— Возле Малых Крабов на команду напали трое шиноби уровня генина. Один захвачен в плен, Тоширо-кун легко ранен.

— Трое генинов против полноценной команды, и один из наших ранен?! — переспросила я.

— Он решил пофорсить.

— Две недели внеочередных дежурств и месяц тренировок под вашим личным руководством. Вправьте ему мозги.

— С удовольствием, Кушина-сама. Хотя сомневаюсь, что из этого будет толк — если уж в семнадцать лет ума нет, то… — он пренебрежительно махнул рукой.

— Вы уж постарайтесь, у нас каждый шиноби на счету. Даже такой неординарный.

В своём скепсисе Генма-сан, конечно, прав, однако имеем то, что имеем. Как точно выразился в моём прошлом мире Иосиф Грозный, «других писателей у меня для вас нет». Поэтому буйного Тоширо-куна ждёт незабываемый месяц адских тренировок, и не один, если не поумнеет, а он не поумнеет, не тот характер. Может, к сорока перебесится, если доживёт.

Ночью, в полном соответствии с предсказанием джонина, напали Оонода. Ажно целый десяток шиноби, из которых половина где-то соответствовала уровню конохского чунина. Против них задействовали команду прикрытия, в составе которой находился Ясу-сан, неплохой мастер Катона, так что примерно половину врагов поджарили с первого удара. Потерь в том бою не было, не считая чакраистощения у одного из патрульных — команда-приманка при появлении чужаков забралась в Дотон: Раковина Моллюска и не давала себя выковырять оттуда до подхода подмоги. Остальные отделались легкими ранениями.

Ближайший месяц обещал стать непростым.

Крупная рыба в маленькой луже

На то, чтобы урегулировать текущие конфликты и вписать наш клан в существующий в Стране Морей расклад сил, потребовался год. После первых стычек напряжение росло, число и качественный состав участников тоже, так что спустя пару месяцев с начала боевых действий можно было говорить о полноценной войне. Если бы мы вошли в один из действующих союзов, всё бы закончилось намного быстрее, нас бы признали и оставили в покое — с учётом местных реалий, разумеется. Но Тагути ичизоку претендовал на статус самостоятельного игрока, поэтому пришлось повозиться.

Принципиально политика кланов шиноби в Море ничем не отличалась от таковой же где-нибудь в Рисе или Чае, только без собственной Скрытой деревни и без сильного давления соседей. А так — тот же пароход, просто труба пониже и дым пожиже. Имеется пяток крупных кланов (по местным меркам крупных), вокруг которых кучкуются вассалы и сателлиты, у каждого свои интересы, и общее острое желание задавить конкурентов. Сильнейшими принято считать Андо и их союзников Канашима, в предшествующие нашему появлению на островах пять лет этот дуэт провел несколько удачных операций и на том основании претендовал на общее доминирование. В последнее время дела у них идут не очень гладко. Сначала от старости скончался прошлый глава Андо и элита на короткое время погрязла во внутренних разборках, одновременно их лучшую команду покрошил неизвестно кто на дальней миссии в Стране Рек, плюс соседушки воспользовались смутой и успешно отжали три выгодных контракта. Мы тоже внесли свою лепту, хотя и без особого на то желания. Союзники решили продемонстрировать силу и провести показательную порку на примере чужаков-Тагути, но не рассчитали силенок, не соблюли секретность, и каратели напоролись лично на Генму-сана со товарищи. То столкновение, пожалуй, можно считать переломным в нашем противостоянии с враждебным окружением, после него боевые действия пошли на спад и с нами начали пытаться договариваться. Тем не менее, Андо и Канашима по-прежнему сильны, тесно связаны с родом даймё и от своих амбициозных планов отказываться не намерены.

С ними, с этой парочкой, договориться оказалось достаточно просто. В той драке погиб внучатый племянник главы Канашима, и его тело было с почётом возвращено родственникам. Шиноби, особенно потомственные, без особого пиетета относятся к смерти, считая её чем-то вроде издержек профессии, однако за глумление над павшими или кражу генома вполне могут объявить кровную месть. Выдав труп, причем в относительно приличном состоянии (убили мальчишку техникой Суйтона, так что грудная клетка выглядела странно), мы действовали в точном соответствии с неписанным этикетом. В свою очередь, после такого демонстративно-мирного жеста Канашима были обязаны провести переговоры. Хотя бы формальные.

Посидели, поговорили. Территория храма Трёх Святынь, на которой мы общались, издревле считалась нейтральной землей, чему немало способствовали качественные укрепления и привычка монахов часть времени уделять боевым практикам. Нашу сторону представляла глава Тагути ичизоку Тагути Кумико-сама, то есть я, Сабуро-сан в качестве помощника и игравший роль начальника охраны Генма-сан. От оппонентов заявились наследник Канашима, второй наследник Андо, наблюдатель от даймё Хюга Дзирай-сан и куча менее значимого люда. Реальным главой посольства являлся престарелый Андо Райдон-сан, член их Совета, специализировавшийся на дипломатии и переговорах.

Я надеялась увидеть хоть кого-то с моном Оямура на одежде, но Тессей-сама то ли не захотел, то ли не смог протолкнуть своего человека. Жаль, очень жаль. За Оямура стоит клановый союз Сибата, формально демонстрирующий преданность центральной власти, хотя на практике придерживающийся нейтралитета. У нас бы нашлось, что обсудить.

Если опустить обязательные словесные кружева, наше общение проходило в следующем ключе:

— Вы убили члена нашей правящей семьи, мы требуем компенсации!

— Вы без оснований вторглись в наши земли, напали на мирных тружеников и вообще в душу плюнули! Нет, это мы требуем компенсации!

— Наши люди шли с посольством и лучшими намерениями, у них и грамотка была!

— Никакой грамотки не видели, про посольство первый раз слышим!

— Вот представитель даймё, он подтвердит!

— Это, наверное, какая-то ошибка. Нам в Мотохама ичизоку сказали, что из столицы никаких посольств не выходило. Давайте их позовём и спросим!

На данном этапе в процесс вмешался Райдон-сан, которому вовсе не улыбалось видеть на важном мероприятии своих врагов. Клан Мотохама и тесно связанный с ним род князей Сандзё упорнее прочих противились объединительной политике верховной власти… точнее говоря, в роли объединителей они видели себя и немножечко союзников.

Переговоры шли неделю. Скрыть их проведение не представлялось возможным, поэтому я перед отъездом отдала своим приказ сидеть тихо, активных действий не предпринимать и на провокации не поддаваться. Хотя жизнь извлеченной из свитка Аоко-сан к тому времени находилась вне опасности, последствия тяжелых травм всё ещё давали себя знать. Следовательно, боеспособные джонины и элитные бойцы в деревне отсутствовали, так что в данной ситуации имело смысл избегать столкновений. Правильно сделали, кстати — вплоть до нашего возвращения практически каждый патруль не возвращался на базу без инцидента.

По условиям заключенного с Андо и их корешами соглашения мы выплачивали символическую виру за гибель члена правящей ветви, они же, в свою очередь, объявляли об отказе от претензий и обязались закупать у нас кое-какие лекарственные препараты. Да, фармацевтика у Узумаки тоже развита, пусть и не на таком уровне, как у Акимичи или в Суне. Особого дохода со сделки мы не получили, но в данном случае нас куда больше радовало, что кровная вражда между кланами не будет объявлена. Отдельным бонусом шёл прорыв дипломатической блокады — теперь шиноби Страны Моря не выступали против Тагути гакуре единым враждебным монолитом.

Ответные шаги конкурентов Андо не заставили себя ждать. Примерно на месяц давление усилилось, среди нападающих появились сильные нукенины материковых гакуре. Это, вообще-то, относительно редкая практика, потому что за участие в столкновениях с другими шиноби нукенины берут дорого, из-за высокого шанса погибнуть или возможности получить опасных кровников. Тем не менее, туземцы раскошелились, и вопреки желанию в нескольких схватках мне пришлось поучаствовать лично. Плохой признак — глава клана вступает в бой либо в решающий момент, либо если остальные резервы исчерпаны. Наши враги это понимали. К счастью, у них не хватило денег нанять кого-то по-настоящему серьёзного, все сильные бойцы сейчас заняты контрактами с великими гакуре и участвуют в большой войне, а у тех, кто брал не дорого, и навыки соответствующие. Скорость, с которой были уничтожены нападавшие, кажется, произвела впечатление на наблюдателей, и к нам прибыли послы.

На данном этапе мы хотели спокойствия и ничего больше. Бессмысленная вражда уже стоила нам трёх взрослых шиноби, её следовало прекратить и как можно скорее. Потом, после окончания войны на материке и врастания в местную жизнь, можно будет добиваться чего-то ещё, но до тех пор мы просто желали мирно жить, плодиться, размножаться и обрастать жирком.

Клан Мотохама удалось купить, предложив им медицинскую помощь. По-настоящему хороших ирьенинов мало, хотя практически в каждом клане есть владеющие шосеном люди, так что проблема лечения шиноби с повреждениями кейракукей стоит остро. Стоило упомянуть в разговоре с Мотохама Ичиру-саном, что мы быстро ставим в строй своих раненых, как он сразу заглотил наживку и принялся задавать нужные нам вопросы. Кончились переговоры подписанием двух договоров — союзнического, с крайне расплывчатыми формулировками и по сути никого ни к чему не обязывающего, и на оказание медицинских услуг. Суммы скромные, ещё предвижу сложности с организацией больнички вне границ деревни, ну да лиха беда начало.

Таким образом, мы нашли общий язык с большинством влиятельных сил архипелага, невнятности оставались только в отношениях с Оонода, Курогане и контролировавшим крупный остров Кониси кланом с тем же названием. Первых двух можно не учитывать — несмотря на их численность, это, скорее, банды наёмников, самостоятельной политики они не ведут. Кониси же твердо придерживаются нейтралитета и с ними наши интересы практически не пересекались, за что благодарить надо расстояние и живущих в Стране Восхода пиратов. Поборами с купцов, грабежами и прочей незаконной деятельностью занимался тут каждый, но ребята с востока даже на общем фоне выделялись особой жестокостью, у Кониси все силы уходили на борьбу с отморозками.

Почему я рассказываю о том периоде моей жизни без подробностей? Так нечего рассказывать. Странно звучит, но, несмотря на новую обстановку, новых людей, новое место, я занималась привычной рутиной. Управление малой деревней принципиально ничем не отличалось от того, чем мне приходилось заниматься прежде — то же распределение работ между подчиненными, организация снабжения, общение с партнерами и конкурентами, разведка, создание условий для нормальной учебы или повышения квалификации… Масштабы немного другие, но, повторюсь, кардинально новых задач не возникало. Тем более что раньше мне приходилось действовать в куда более сложных условиях. Вялотекущая осада со стороны местных кланов по напряжению значительно уступала кровавой мясорубке Второй Войны, а дипломатические переговоры с Андо не стоят и часа общения с теми же Учиха. Уровень ответственности абсолютно иной. Кроме того, здорово поддерживало понимание того факта, что даже в самом худшем варианте можно рассчитывать на поддержку старшей ветви, хотя лично моя репутация сильно пострадает. Ну да переживу.

Всё-таки жизнь на архипелаге попроще. Аборигены привыкли решать вопросы силой, они не склонны к многоходовым коварным интригам, а силушки у Тагути ичизоку хоть отбавляй. Один боевик S-ранга, элитная команда Глубины, хранилище печатей, способных превратить резиденции большинства потенциальных противников в гладенький каток из застывшего стекла, — всё это здорово придавало уверенности, не говоря уже о потенциальной возможности вызвать подмогу из главной ветви или тупо нанять шиноби на материке. Мы абсолютно не чувствовали себя в загнанном положении и это ощущение, дух победителя, отчётливо воспринималось оппонентами. У наших шиноби подготовка лучше, равно как и координация групповых действий, поэтому в стычках наши гибли намного реже. Разведка тоже хорошо поставлена — у нас тупо больше ресурсов и связей в среде купцов, куда охотнее сотрудничающих с Узумаки, чем с местными пиратствующими феодальчиками. У местных, конечно, есть свои преимущества, однако заточены они для слежки друг за другом и им требовалось время, чтобы переориентировать работу своих сетей против свеженького игрока.

Нельзя сказать, что обходилось без сложностей. Генма-сан на ножах с Аоко-сан, есть у них какая-то мутная история в прошлом, о которой они упорно молчат. Стараюсь свести их взаимодействие к минимуму. Причем женщина крайне недовольна тем фактом, что вынуждена «прозябать» в глухом уголке и отчаянно рвётся в Коноху, к младшему брату, мужу и сыну. Я понимаю её мотивы, однако отпустить не могу — во-первых, она считается погибшей и её появление вызовет ненужные вопросы, а во-вторых, полноценных полевых джонинов у меня ровно два и новых не предвидится. Поэтому в каждом письме на имя Кейтаро-сама содержится просьба о переводе хотя бы части семьи Аоко-сан сюда, в Тагути гакуре, равно как и напоминание о схожей ситуации в отношении Ичи-куна и ещё нескольких людей.

Неуклонно и целеустремленно Изумо-сан подготавливает собственную гибель. Он переругался со всеми, с кем только мог, и недалёк тот день, когда уважаемый мастер печатей погибнет в результате несчастного случая. Я не шучу — он действительно достал, а умельцев организовать несчастный случай тут каждый второй. Увещеваний Изумо-сан не понимает, так что, похоже, скоро мне придется писать неприятный отчет в Коноху.

Ни с того, ни с сего возникли проблемы у Сабуро-хоси.

— Боюсь, мы не в состоянии обеспечить должный уровень подготовки, Кушина-сама, — жрец рассеянно крутил в руке чашку, любуясь переливами тёмной жидкости. Непростительная вольность, вообще-то, ну да у нас тут к этикету особое отношение. Мягкое, даже по меркам шебутных Узумаки. — У нас просто не хватает людей. Мы смогли выдержать без сокращений школьную программу, с обучением генинов тоже разобрались, но чунины… Нужны мастера.

— Подайте мне список необходимых дисциплин. В конце концов, что я, что Генма-сан можем выделить один вечер в неделю.

— Боюсь, этого недостаточно, — вздохнул старик. — Взять хотя бы тайдзюцу. В клане практикуют… практиковали шесть основных стилей, каждый в десяти-двенадцати вариациях, также есть менее популярные, семейные или просто малоизвестные. Я не учитываю секретные стили, преподающиеся исключительно внутри отдельных семей или в Глубине. Таким образом, для полноценной передачи знаний требуется не менее двадцати мастеров, а у Тагути их всего четверо. Схожая ситуация с ниндзюцу и фуиндзюцу, особенно плохо с печатями.

— Сабуро-хоси, у нас нет лишних ресурсов, вы же знаете, — вздохнула я. — Мы ведь вместе кроили штатное расписание.

— Да, я понимаю, — кивнул жрец. — Что ж, сделаю всё, что в моих силах.

На Узушио система подготовки кадров в значительной степени опиралась на служителей Покровителя. В школе дети регулярно посещали храм, где наряду с идеологической накачкой нам давали историю, географию, учили работать с чакрой и много чему ещё. После окончания школы маленькие генины распределялись по учебным командам, и ответственность за них на себя принимал командир, но основные навыки работы шиноби традиционно преподавались в семье. В тех же случаях, когда по тем или иным причинам ребенок не имел возможности к совершенствованию (например, он сирота, а командир сволочь), то он мог прийти к жрецам и попросить зачислить его во «временные послушники». То есть в обмен на простенькую работу при храме с ним занимались более старшие товарищи.

Полноправных чунинов никто за уши не тянул и тренироваться не заставлял. Эти товарищи уже понимали, что их выживание напрямую зависит от их же навыков, и старательно искали информацию сами. Жрецы здорово облегчали им жизнь, организовывая курсы по самым разным дисциплинам, впрочем, строго ранжированным по уровням доступа. Какие-то курсы являлись общедоступными, для поступления на другие требовалась рекомендация командира полка или его зама, на третьих учатся только джонины и так далее. Преподавателями служили сами жрецы, поголовно бывшие шиноби-ветераны с длинным послужным списком и богатым жизненным опытом, так что качество передаваемого материала сомнений не вызывало.

У нас нет возможности повторить то, что с таким успехом использовалось в Узушио. Людей мало, люди нужны в поле. Если с начальной подготовкой мы худо-бедно справились, обеспечив выпускникам приемлемый уровень, то занятия с чунинами случаются время от времени, урывками. Да и то — мастеров Райтона и Дотона у нас нет, специалистов по работе с оружием тоже, хотя генины интересуются и вроде показывают хорошие задатки. По вторичным дисциплинам вроде аналитики и этикета полный провал, методики передаются в фоновом режиме, на миссиях. Совсем не дело, надо что-то менять, только как?

Тяжело жить малому клану.

Из рассказа может сложиться неверное впечатление о нашем житье-бытье. Нет, мы не сидели за стенами, изредка осмеливаясь выслать патруль, который обязательно примет участие в очередной стычке. На самом деле инциденты с чужими шиноби случались не каждый день и далеко не каждую неделю, причем зачастую заканчивались без крови. Сошлись, покричали оскорбления, швырнули пару техник и тут же задали стрекача. На нас давили, да, испытывали на прочность, но в тот период внимание местных кланов намного сильнее приковывали купеческие суда, плывущие вдоль северной оконечности архипелага. Крупные схватки с участием сильных бойцов и потерями были, скорее, исключением, чем правилом.

— В определенном смысле, нам повезло, — докладывал обстановку после поездки в столицу Кохаку-сан. — Большая война вынуждает торговцев искать новые маршруты, и они поневоле отправляют корабли через Страну морей.

— Пираты пугают их меньше, чем шиноби?

— Именно так, Кушина-сама. От местных князьков дешевле откупиться, а всякую мелочь без труда прогонит охрана. К слову сказать, Мотохама не хватает бойцов и они начали торговать охранными грамотами — просто выдают за небольшую сумму бумагу с печатью, что такой-то капитан такого-то судна все мыслимые пошлины уплатил и любая попытка взять с него лишнее будет расцениваться как нападение.

— Неужто помогает? — не поверила я.

— Как ни странно — помогает. Шила в мешке не утаишь, слухи на островах разносятся быстро, и о том, что определенный пират наплевал на охранку Мотохама ичизоку, довольно скоро становятся известно. Тогда клан посылает шиноби за головой наглеца, его деревню разоряют, всё ценное конфискуют и рассылают по окрестностям гонцов с уведомлением, за что покарали. На какое-то время урока хватает.

— И многие купцы соглашаются рисковать?

— Только самые бедные или жадные, Кушина-сама.

— Ещё бы, — с его логикой не хотелось спорить. — Серьёзным торговцам крохоборничать незачем.

— Именно так, Кушина-сама. Помня об этом, мне показалось разумным обратиться к дзайбацу Тадаси с предложением услуг по охране их конвоев.

Если бы у меня были уши, как у кошки, они немедленно встали бы торчком. Одной из задач Кохаку-сана являлся поиск долгосрочного и желательно не особо сложного контракта, он потому и сидел в столице, что там находились представительства многих «денежных домов».

— У вас были основания рассчитывать на их согласие?

— У меня оставался канал воздействия со старых времен, — обтекаемо ответил шпион. Скорее всего, намекал на компромат или что-то в том же роде. — Слабенький, но для заключения разовой сделки его хватило. Также мне было твердо обещано, что, если наши шиноби достойно себя проявят, можно будет вести речь о подписании долгосрочного договора.

— То есть надо отобрать лучших, которые без того нужны здесь, — криво усмехнулась я в ответ на завуалированный намёк. Мужчина только поклонился, не оспаривая. — Хорошо, что-нибудь придумаю. Кстати, почему Тадаси искали охранников? Что-то я не помню, чтобы они работали со сторонними шиноби.

— Тадаси раньше нанимали вольных клановых из Страны Ветра, но те сейчас не в состоянии выполнять взятые на себя обязательства. Война, — кратко пояснил Кохаку-сан.

Кому война, кому мать родна. Для небольших вольных кланов сейчас появилось окно возможностей — с рынка ушли тяжеловесы, занятые выяснением отношений, а спрос на услуги вырос. Есть возможность прихватить хороший кусок пирога. Наши соседи тоже не ограничиваются пиратством и грабежом проплывающих мимо купцов, для поддержания благопристойного имиджа они заключают контракты на охрану, проводку караванов, зачисткой более диких коллег опять же не брезгуют.

Таким образом, несмотря на идущие боевые действия, пришлось выделять часть бойцов и отсылать их на дальнюю миссию. Клан Тагути нуждался в деньгах, нуждался в репутации. Может, оно и к лучшему — со стороны наше поведение не вызывало удивления, мы действовали именно так, как должны действовать достаточно сильные новички. То есть показывали собственную силу, налаживали отношения с соседями и искали стабильный источник дохода.

Тем временем события на севере развивались несколько неожиданным образом. Войска Листа успешно зачистили деревню Мороза и вышли к границам Страны Молний, без особой спешки подготавливая наступление на Кумо, когда внезапно армия Ивы дерзким броском через Траву вторглась на земли Огня. Мерзкий коротышка Ооноки прекрасно понимал, что если Облако и Туман падут, то Камню конец — Коноха не пощадит своего самого последовательного врага, поэтому Тсучикаге использовал все доступные ему средства для спасения союзников. Разведка выяснила суммы, пошедшие на подкуп старейшин Скрытой Травы в обмен на согласие пропустить ива-нинов сквозь их территорию и не препятствовать снабжению армии, и суммы те запредельно велики. Надо полагать, сунцев он тоже чем-то задобрил, потому что, хотя формально из войны песчаники не вышли, по факту боевые действия между Песком и Камнем прекратились.

Листу срочно пришлось перебрасывать подкрепления на северо-запад. Перед скрытой деревней, ставшей новым домом Узумаки, снова возникла страшненькая перспектива позиционной войны. Ещё одной большой бойни, которая принесет новые потери и без того ослабевшему клану.

Старейшины оценили возможное будущее и признали его неприятным. Они хотели отомстить за гибель Узушио, но прекрасно понимали, что клану нужна передышка, чтобы хотя бы частично восстановить утраченный потенциал. Следовало вывести из войны одного из противников, расколоть сложившийся альянс трёх великих гакуре, и тогда дожимать остальных станет намного проще. Мы не рассчитывали полностью уничтожить тот же Туман или Облако — не сейчас, они пока что слишком сильны, — однако считали возможным ослабить врага до состояния, при котором продолжать войну нет сил. С ресурсами Конохи такая задача становилась реальной.

Мне неизвестна полная картина, детали сложных операций доводят до исполнителей только в необходимом им объёме. Впрочем, кое-что могу предположить. Из стихийно сложившейся триады великих гакуре объективно слабейшим являлся Кири, чему имелось сразу несколько причин. Во-первых, гибель большого количества элитных шиноби при штурме Узушио. Во-вторых, проистекающий отсюда внутренний кризис — до нас доходили сведения о связанных с переделом власти столкновениях Хосигаки, Хозуки, да и других кланов. Далее, надо учитывать изначальный недостаток ресурсов Страны Воды, народ которой к своим шиноби был настроен негативно в том числе и из-за привычки последних отбирать, простите за тавтологию, последнее. И, наконец, в-четвертых по списку, но не по значению: большое количество врагов. Даже в перерывах между большими войнами Туман умудрялся встревать в заварухи с мелкими деревнями или просто крупными кланами шиноби, например, на Восточном континенте они стабильно держали контингент из нескольких тысяч бойцов. Да, сейчас часть кирининов оттуда ушла, но их кровники из-за этого только взбодрились и начали действовать активнее.

Вот наши аналитики и решили сломать слабое звено, для чего подняли старые контакты среди купцов, направили посольства в Страны Луны, Болот и прочих, подкинули деньжат и печатей неизбежным оппозиционерам и проделали кучу других, не менее полезных вещей. Результат не замедлил сказаться — даже те, кто вроде бы собирался отсидеться в сторонке, внезапно воспылали жаждой крови и дружно навалились на Туман. Впрочем, со словом «дружно» я, пожалуй, переборщила. Временный ситуативный союз, не более.

С одной стороны Лист, с другой — разномастная пестрота малых гакуре. Давление было велико, но, в принципе, Кири могло бы сопротивляться ещё долго. Поэтому верхушка клана Узумаки решила вывести из тени часть козырей, одним из которых стал считающийся погибшим джонин S-ранга. В мою — и моего отряда, конечно же — задачу входило привлечь внимание, по возможности уничтожить живую силу противника, ну и решить одну старую проблему, в прежние годы остававшуюся недосягаемой.

Сколько шиноби требуется, чтобы ввергнуть в панику крупный город? Да, в принципе, одного достаточно. Учиха Мадара, Сандаймё Эй или Теруми «Губительница» Юкио обладали такой репутацией, что одних слухов об их приближении хватало, чтобы обращать армии в бегство. Правда, чем шиноби опаснее, тем настойчивее его стараются завалить, и судьбы всех троих тому примером.

К счастью или сожалению, для кого как, но подобные монстры появляются редко. Основную массу шиноби составляют чунины, для подавляющего большинства которых техники В-ранга являются пределом, а это абсолютно иной уровень угрозы. Охрана крупного феодала без особого напряжения справится со среднестатистической командой из той же Конохи, если, конечно, речь идёт о прямом столкновении. Другое дело, что без потерь не обойдётся и что по чужим правилам шиноби никогда не играют, но это уже отдельный разговор.

Всего на операцию отправилось девять человек, не считая экипажа Ренджи-сана. У того своя задача, и не исключено, что добираться домой нам придется разными путями. Так что в мою команду прикрытия входили личный телохранитель Неджи-сан, один из подчинённых Генмы-сана, сработавшаяся за прошедшее время команда Аоко-сан числом четыре человека и трио моих учеников, прихваченное с некоторым душевным трепетом. Не на прогулку идём, миссия на грани А-ранга. С другой стороны, рутинные задания они выполняют вполне уверенно, в схватках с вражескими шиноби показали себя достойно, пора бы подросткам переходить на взрослый уровень. Долг сенсея в том и заключается, чтобы вовремя дать направляющий пинок — и посмотреть, чтобы препятствия на пути не оказались слишком серьёзными. Ну да вроде ничего такого быть не должно…

— Нам предстоит вырезать клан Такаяма, — огласила я приказ на следующие сутки после выхода в море. — Кто-нибудь слышал о них?

Рядком сидевшие передо мной шиноби чуть поклонились, извиняясь за собственное невежество. Только бывалая пятидесятилетняя веселушка Неми-сан вспомнила, что вроде бы в Кири были такие, занимались изготовлением оружия и брони.

— Именно. Пятьдесят лет назад ученик одного из мастеров нашего клана бежал на восток, похитив кое-какие секреты, и женился на женщине из Такаяма. Мы поздно узнали, где он скрывается, Киригакуре уже существовало и Такаяма вошли в его состав. Прежде они были для нас недосягаемы, но с недавних пор кое-что изменилось — деревня Тумана утратила влияние, это раз, и внутри неё начались стычки между различными фракциями, это два. Малые кланы бегут из гакуре, те, у кого есть возможность.

По данным разведки, численность клана составляет около тридцати человек. Полгода назад они осели около города Сона, время укрепиться у них было, поэтому защитные и сенсорные барьеры вокруг поместья встретятся наверняка. Более точно выясним на месте. Вопросы?

— Приношу свои извинения, Кушина-сама, — поклонилась Аоко-сан. — Если мне не изменяет память, Сона — довольно крупный город. В нём должен стоять пост Киригакуре или находиться свои шиноби на службе властей.

— От поместья до города около тридцати лиг, поэтому заметить нас не должны. Впрочем, даже если в Соне поймут, что идет бой, вовремя отреагировать они не смогут. Да и кого они могут послать? Все сильные шиноби сейчас на фронте.

— Это задание единственное или планируются ещё?

— Раз уж мы оказались в тылу врага, глупо уходить, не оставив о себе долгую память.

Мужчины и женщины, жаждавшие отомстить за Узушио, тихо рассмеялись. У шиноби, в отличие от самураев, принято по возможности доносить до исполнителей максимум информации. Речь не идёт о закрытых структурах вроде Глубины или Анбу, конечно же. На общем уровне всегда учитывается, что выполняющая заказ команда может столкнуться с непредвиденными трудностями вроде гнилого заказчика или конкурентами из другого клана, вот поэтому им и сообщается всё, способное обеспечить, во-первых, выживание, во-вторых, исполнение миссии. Именно в таком порядке.

— Многое зависит от того, что сообщит контакт в месте высадки, — продолжала я. — Клан хочет от нас одной громкой акции или, если подходящей цели не найдётся, серии мелких.

— В Стране Воды нет вольных кланов, — заметила Неми-сан. — Присягу Мизукаге приносят все. Зато очень много укрепленных поместий, в которых проживают несколько шиноби с родственниками — на всякий случай. В Киригакуре нравы куда как жестоки…

Логично. Если основную ветвь вырежут, носители крови имеют шанс сбежать и продолжить род. Схема примерно та же, что и в случае с нашей деревней Тагути, просто реализована несколько иначе.

Тема государственного устройства внезапно заинтересовала моих учеников, что даже странно — раньше они интереса к ней не проявляли. Взрослеют, похоже. Начинают мыслить, как самостоятельные чунины, отвыкают сосредотачиваться исключительно на тренировках.

— Кушина-сенсей, — примостилась рядышком Сачико-чан, немедленно раскрывая сумку и начиная рыться медицинских принадлежностях. — Помните, вы нам когда-то рассказывали о вольных кланах? Они есть в Стране Воды?

Мальчишки уселись неподалеку и тоже принялись возиться с амуницией. По сравнению с моим прошлым миром, люди здесь на диво работоспособны и используют каждое мгновение с пользой. Редкие лентяи идут в разбойники и быстро умирают.

— Независимых шиноби в Воде мало. Здесь почти все приносят присягу Туману, только у даймё есть личная служба, состоящая по большей части из бесклановых.

— А мы воюем со слугами даймё?

— Формально — да. Хотя они по большей части сидят на островах и занимаются внутренними делами.

— И они, наверное, не очень любят деревенских?

— Сложно сказать, — призадумалась я. — Раньше, пока власть Мизукаге была тверда, даймё никогда не отказывал ему в выполнении «просьб». Как обстоят дела сейчас, я не знаю.

— Кушина-сенсей, аристократы ведь должны быть недовольны шиноби, — рассудительно заметила Сачико. — Никому не нравится делиться властью. Сейчас, когда Киригакуре понесла серьезные потери, их даймё мог бы попытаться упрочить свои позиции.

Из трёх моих учеников Сачико — самая умненькая. Далеко пойдёт девочка.

— Ты, в принципе, права, — написала я в воздухе. Посторонним не надо знать, что Узумаки Кушина может говорить, поэтому, работая под настоящим именем, я общаюсь с людьми по-старому. — Однако одних желаний недостаточно, нужно иметь возможности. В Стране Воды мало шиноби, свободных от подчинения Киригакуре, поэтому силы Тумана и потенциальных свергателей устоявшегося порядка несопоставимы. Если бы речь шла о Стране Ветра, то вот там у даймё много вассальных кланов и он действительно способен говорить с Казекаге на равных.

— Я, кстати, не слышал, чтобы в Суне были великие кланы, — подал голос Хироши.

— Их там нет. Кланы в Песке маленькие, даже правящий Собаку-но. Первый Казекаге объединил вокруг себя пустыню хитростью и богатством, особой силой он и его близкие не отличались.

— А как же Джитон?

— Обычный двойной кеккей генкай, со своими достоинствами и недостатками. В Облаке и Скале есть такие же. Их носители не столь известны, потому что предпочитают мирно добывать металл в шахтах и за пределы своих стран выбираются редко.

— То есть шиноби с Джитоном можно встретить во всех странах, где занимаются добычей руды? — уточнила Сачико. — И в Скрытом Камне тоже?

— Теперь нет. Раньше в Иве был клан со стихией магнетизма, но их вырезали.

— Почему?

— Не знаю, — пришлось признать свою некомпетентность. — Про внутреннюю политику Камня, в общем-то, мало что известно, очень закрытое общество. У них много нукенинов, однако из верхушки практически никогда никто не бежит, или их быстро находят и убивают.

Отвлеченное любопытство шиноби не свойственно, впрочем, здесь всё общество такое — сосредоточенное на выживании. Узнают в первую очередь полезное, сразу задумываясь о практической стороне полученных сведений. Теоретиков и просто тех, кто хочет влезть поглубже и разобраться в сути вопроса, не понимают и побаиваются. Тот же пресловутый Сенджу Тобирама пользовался в родном клане репутацией странного, малость блаженного типа, до тех пор, пока не принялся создавать простые и мощные техники Суйтона. Вот тогда его зауважали. В этом отношении мои ученики не отличались от своего окружения, они старались узнать то, что в будущем может пригодиться. Ну, по крайней мере, круг их интересов расширился, что уже хорошо.

Что меня удивляет, так это то, что нет в отношениях между Сачико и кем-то из мальчишек признаков романтики. Похоже, они как начали воспринимать девочку в качестве «своего парня», так и не могут перестроиться, хоть гормоны и играют. Почему думаю, что играют? Так я знаю, за кем они в деревне ухлестывают. И, кстати, надо бы присмотреть, чтобы не окрутили дураков ненароком — всё-таки по нашим меркам мои ученики котируются высоко. Озадачу этим вопросом Мичико-сан. А вот с Сачико поговорю сама, и письмо направлю главе её клана, чтобы узнать, нет ли у него каких-либо планов на её счет.

Шпион оказался… Больше всего он напоминал стеснительного Колобка. Низенький, кругленький, глазки опущены долу, непрерывно кланяется и смущённо улыбается. Маска, скорее всего. Очень уж манерами мужчина походит на одного покойного инструктора Глубины, изрядно в своё время намявшего мне бока в додзё.

— Такаяма ведут себя тихо, — докладывал он результаты своей деятельности. — Сидят в поместье, выходят оттуда редко. Единственное исключение — не менее одного раза в неделю отправляют партию товара в Сону, груженую телегу в сопровождении трёх шиноби. У них в городе магазин в Нефритовом квартале, при нем неотлучно проживают ещё четыре человека. Продавец, его помощник и два охранника.

— Есть возможность перехватить груз и сопровождающих?

— Да, Кушина-сама. На дороге достаточно мест, подходящих для засады.

Кажется, удастся обойтись без штурма поместья. Не то чтобы я боялась драки, но лишних потерь хотелось избежать.

— Гарнизон Соны?

— Пятнадцать шиноби, Кушина-сама, в основном слабые чунины, есть пятеро генинов. Из достойных упоминания персон следует отметить джонина, Бива Сейто, очень хорошего мастера мягкого шага, и его заместителя, Какей Тоу, специалистку в райтон-ниндзюцу. Также в городе постоянно находятся два сенсора, однако их имена мне не известны.

— Что ликвидатор делает в тылу?

— Скорее всего, служит пугалом местным феодалам, Кушина-химе, — колобок сложил ладошки передо лбом, показывая, как стыдно ему выдавать догадки вместо проверенной информации. — На передовой ему после недавнего ранения делать нечего, а здесь работа найдётся. Среди высших сословий наблюдается определенное брожение…

— Приятно слышать. Пожалуй, после Такаяма мы навестим Сону.

— Это было бы очень уместно, Кушина-сама!

— Мне потребуется карта города, график патрулей и пленник. Один из Такаяма, желательно старшей ветви. Аоко-сан, — обратилась я к сидевшей здесь же куноиичи, — озаботьтесь захватом.

— Слушаюсь, Кушина-сама!

— Сачико, разворачивай лабораторию.

В вопросах убиения себе подобных шиноби всегда отличались на редкость творческим подходом. Пожалуй, нет такого открытия, которого они не приспособили бы для причинения вреда окружающим или для усиления собственных способностей на той же ниве. Вот придумать нечто, применимое в мирной жизни, уже сложнее — а может, и нет. Идеи у народа бродят, и идей много, только как-то так получается, что заниматься созидательным трудом могут только те, кто продукты своего труда способны защитить. Узумаки, например, прославились печатями не только потому, что умели их изготавливать, но и благодаря очень хорошей системе доставки. Ремесленники Страны Молний завалили соседей относительно дешевыми товарами — тоже, кстати, на основе фуин — потому что правящий клан навел жесточайший порядок на своей территории и никому, кроме себя, «стричь» мастеров не позволял. Доходы от поставок печей, систем связи, арифмометров и тому подобных вещей настолько велики, что введённое Сандаймё Хокаге торговое эмбарго послужило одной из причин начала Третьей войны.

Впрочем, я отклонилась от темы.

Желание провернуть операцию по-тихому, с наименьшими усилиями и приказ захватить пленника напрямую связаны. У членов одного клана характеристики организма вообще и чакры в частности почти всегда сходны, поэтому если вдруг удастся отравить чакру одного, то и на остальных отрава подействует. Причем шиноби соседнего клана не пострадают — у них-то геном иной и чакра несколько иная. Этот нюанс ирьенины оценили давно, а уж моральных терзаний по поводу превращения благородного ремесла в орудие массового убийства за нашей братией никогда не водилось. Однако на пути реализации проекта возникло множество проблем, и первая из них заключалась в нежелании текущей в кейракукей энергии трансформироваться в нечто иное, хотя бы в малости. Насколько послушно чакра приобретала свойства огня или молнии, подчиняясь приказам хозяина, настолько же упорно она сопротивлялась, не желая меняться под чужим воздействием. Однако ж медики — народ упорный, и в конечном итоге способ был найден.

За первой сложностью возникла вторая, потом следующая, и ещё… В конечном итоге методика была разработана, причем, скорее всего, во многих кланах, потому как хроники Узумаки пестрят упоминанием о применении Отравления Чакры в разных странах и периодах. Впрочем, справедливости ради надо сказать, использовали эту гадость не настолько часто, насколько могли. Изготовить её тяжело, хранить долго нельзя, доставка до места связана с определенными трудностями, а защититься от отравления (если знать, как) довольно просто. В общем, технические трудности встали на пути прогресса.

Тем не менее, до сих пор и изготавливают, и применяют. Вот как я сейчас. Мы с ученицей. Ей ещё рановато делать нечто подобное самостоятельно, контроля и знаний не хватает, однако с подготовительной работой Сачико справляется неплохо.

На следующее утро Аоко-сан притащила двух пленных шиноби. За успешный захват следует поблагодарить нашего агента, сообщившего о границах сенсорных систем Такаяма и гарнизона Соны. Моя подчиненная подобрала место, не просматривавшееся вражескими наблюдателями, и организовала успешную засаду. Такаяма часто отправляли грузы в городской магазин и поэтому не сочтут удивительным, что возчик с охраной решили вернуться на следующий день, так что тревога подняться не должна.

У нас есть целая ночь для работы. Уйма времени, если вдуматься.

Работа ирьенина — это, зачастую, работа грязная. Причем не столько в физическом плане, потому как и на моей первой Родине врачам приходится иметь дело с не самыми приятными сторонами человеческой физиологии, сколько в моральном. Иногда приходится поддерживать жизнь в пленном, чтобы он не окочурился во время допроса, или затормаживать развитие шиноби, чем-то помешавшего вышестоящим соклановцам, или делать бесплодными женщин, чья вина заключается во внезапно ставшим «неправильным» происхождении… Слава богу, мне в силу известной строптивости характера и высокого происхождения подобные вещи поручали редко. Тем не менее, никого из выше В-ранга не миновала чаша сия.

Отрава синтезировалась внутри тел пойманных Такаяма. Обезболивание применять нельзя, чтобы не усложнять и без того сложный чакра-химический процесс, поэтому единственная милость, которую мы могли оказать живым автоклавам, заключалась в сильном ударе по голове. Подростки вырубались на какое-то время, потом спазмы вновь возвращали их в сознание, после чего процедура повторялась.

Ну а дальше… Дальше всё было просто.

Почти все сенсорные системы на основе фуин реагируют на устойчивые конструкты из чакры и игнорируют слабые несформированные комочки энергии. Сен-чакра непрерывно трансформируется, большую часть времени пребывая в нейтральном состоянии, однако время от времени по различным причинам её крупные сгустки обретают стихийные свойства. Возле вулканов легко встретить чакру Огня, в крупных водоёмах возникает концентрированная чакра Суйтона и так далее. Подобные образования крайне редко существуют дольше пары часов и пользоваться ими с толком шиноби пока что не научились, хотя до нас доходили слухи о ведущихся в Стране Молний экспериментах.

Я — мастер Фуутона. Может, не самый лучший, но звание это заслужено честно. А для мастера ничего не стоит превратить густой ядовитый концентрат в легкую воздушную взвесь и без каких-либо техник, на голом контроле доставить её за десяток километров. Всего-то требовалось узнать точное место расположения поместья Такаяма, что у нас имелось, и выбрать время, когда почти все в деревне спят. В определенном смысле это забавно — клан Тумана погибнет от вариации техники, столь Туманом любимой…

После того, как ядовитое облако опустилось на поместье, наш маленький отряд подождал полчаса и перешел границу сенсорного барьера. Шли, по привычке скрывая чакру, хотя и понимали, что нас наверняка заметили. Если, конечно, осталось, кому замечать. Неприятные прогнозы сбылись, только наличие трёх сенсоров позволило вовремя обнаружить активированные ловушки.

— Ищем выживших, — приказала я. — Кто-то из часовых уцелел.

Первая и единственная попытка сопротивления произошла у самых ворот поместья. Нас атаковала совместной техникой пара шиноби уровня слабого чунина, причем атаковала совершенно бездарно. Мы их вовремя заметили, рассыпались, уходя от площадной атаки, затем Неми-сан обычным шуншином переместилась врагам за спины и метнула пару кунаев. Всё, больше нам никто не мешал.

Порядок действий был обговорен заранее, и пояснять, кто что должен делать, не пришлось. Отряд рассыпался на три команды, последовательно обходя дома и добивая не способных сопротивляться Такаяма. Выживших было много. Отрава сильнее действовала на шиноби с развитым кейракукей, поэтому первыми, во сне, умерли старики, организм более молодых успешно боролся с ядом. Дай им время, и вовсе придут в себя. Некоторые шиноби даже умудрялись передвигаться и пытались как-то защитить себя и своих близких, чем, признаться, меня радовали. Не так похоже на бойню, хотя, конечно же, именно бойней та ночь и была.

Мне на пару с Неджи-саном достался дом правящей семьи. Шиноби всегда занимаются мародеркой, правило «что с бою взято, то свято» находит в наших сердцах живейший отклик, однако предводителю лично заниматься грабежом не по чину. Мне полагается несколько долей от всех найденных денег, оружие и свитки, снятые с лично убитых врагов (те, которые сочту нужным взять — считается хорошим тоном оставлять подчиненным снаряжение простых чунинов и генинов) и один предмет на выбор из найденного. Зато командир обязан, и это правильно, проконтролировать поиск тайников и захапать найденные документы.

Что характерно, первой в дом меня телохранитель не пустил. Торопливо проскользнул вперед, быстро пробежал по помещениям, сопровождаемый ощущением гаснущих огоньков жизней, и уже спокойнее вернулся, чтобы продолжить маячить у меня перед глазами. Надо будет по возвращении в Тагути потренироваться вместе, а то действуем слегка не слаженно, не успели сработаться.

Проходя мимо одной из комнат, я аккуратно переступила через выпавшее в коридор тело с протянутой рукой. Подросток, лет тринадцать. Пусть следующая жизнь будет к тебе добрее.

Кабинет оказался неплохо защищенным. К счастью, у нас имелась и кровь, и образцы чакры, схемы защиты были когда-то украдены у Узумаки, поэтому снять барьеры удалось быстро, за каких-то два часа. Мастера Такаяма накрутили на изначальную базу своих хитростей, но особого толку от этих усовершенствований я не заметила. Иное дело четыре запечатанных свитка, найденными в тайнике под полом — там стояла хитрая система опознания, снять которую сходу не удалось. Займусь ими в Тагути, если и там не справлюсь, отошлю, как есть, в Коноху.

На восходе вовсю полыхала алая заря, когда мы закончили потрошение покоев мертвого главы мертвого клана и вышли на улицу. Остальные тоже времени не теряли. Трупы свалили в одну кучу и полили маслом, приготовив к сожжению, найденные ценные вещи или предметы, показавшиеся таковыми, сложили рядом. Сейчас разбирать ничего не будем, но и прятать нельзя, это считается крысятничеством и жестоко наказывается. В принципе, можно уходить.

— Кушина-сама, — завидев меня, упругим шагом подошла Аоко-сан. — У нас всё готово, только есть один нерешённый вопрос. Мы нашли детей, они почему-то не пострадали. Что с ними делать?

Дети. Дети, дети, дети… Понятно, почему они не пострадали — очаг наверняка ещё не пробужден, вот отрава и не подействовала.

— Сколько им лет?

— Примерно два года, мальчик и девочка.

Плохо. Очень плохо. Приказ гласит, что Такаяма должны умереть, а эти двое могут возродить клан. Заместительница смотрит спокойно, готовая принять любое решение. Не потому, что бездушна, просто для неё найдёныши — не совсем люди. Скорее, кто-то вроде волчат, способных в будущем вырасти в кровавых и жестоких зверей. С точки зрения Аоко-сан, Узумаки — люди, вассалы и в чуть меньшей степени Сенджу тоже люди, а вот союзники из Конохи уже не совсем. Что уж говорить о членах враждебного клана?

Самое страшное, что я понимаю её логику. Пока не принимаю, но понять уже могу. Укатали сивку крутые горки.

— Берем с собой, — нельзя же до конца оскотиниваться-то. — Отвечает Сачико-чан.

Потом придумаю, что с ними делать и куда деть. В самом крайнем случае спихну в Коноху, там есть детские дома и вечный дефицит учеников в Академии. Участь «мяса» тоже не самая лучшая, но хоть живы останутся и получат шанс прожить подольше.

Пострадавших у нас не было, мелкие царапины не в счет, поэтому имело смысл немедленно приступить ко второй части плана, а именно наведаться в Сону. Дело в том, что с каждым светлым часом возрастала вероятность, что на разгромленное поместье наткнутся какие-нибудь случайные или не случайные люди и сообщат в город. Всё-таки клан шиноби погиб, это серьёзное происшествие. А нам пока что встревоженный гарнизон не нужен, у нас на гарнизон свои планы.

— Разрешите мне пойти с вами, Кушина-сама! — рискуя вызвать мой гнев, в очередной раз попросила Аоко-сан.

— Нет. Одного Неджи-сана хватит, чтобы прикрыть мне спину. У вас иная задача.

— Моя команда справится с ней с легкостью, а вам помощь не помешает!

— Я сказала, Аоко-сан.

Скрытое проникновение и Узумаки — понятия несовместимые, поэтому внезапность нападения обеспечивается скоростью. В нашей группе техниками сверхбыстрого перемещения на дальние дистанции, позволяющими в короткий срок достигнуть штаб-квартиры городских шиноби, владели только я и мой телохранитель. Значит, нам и наносить первый удар. Остальные банально будут нас тормозить, так что им предстоит войти в зону действия сенсоров уже после атаки и нападать на всех, носящих хитайате с символом Тумана, Облака или Камня. Собственно, убивать можно любого обладателя сильного очага, ибо друзей у нас здесь нет по определению.

Час ушел на дорогу, ещё два часа я выделила на отдых. Лучше немного рискнуть и начать операцию полными сил, чем слегка измотанными. В нашем деле любая мелочь может послужить чертой, отделяющей жизнь от смерти.

Пора.

— Начали!

Я прыгала Мерцающим шагом, чуть впереди скользил в облаке райтона телохранитель, за спиной вспыхивали и затухали ощущения от шуншина. Хорошая техника шуншин, но не без недостатков: чакраёмкая очень, на дальней дистанции с точностью приземления проблемы, на конечном этапе есть хороший шанс подловить пользователя какой-либо ловушкой. Поэтому где-то на середине пути до квартала гарнизона Соны группа Аоко-сан перешла на обычный бег, проламывая крыши домов и распугивая горожан испускаемым яки.

Шиноби Тумана избрали для своих нужд обнесенный высокой стеной комплекс зданий, в лучшие времена служивший пристанищем сотни бойцов. В смысле, смотря для кого лучшие — горожане соседям не особо радовались. Выходцы из Киригакуре всегда отличались феноменально высоким процентом особей с психическими отклонениями, в данном отношении с ними сравнятся только представители клана Шизен, но те хотя бы просто сидят на своём острове и людишек без нужды стараются не убивать. Как бы то ни было, сейчас в городе кирининов осталось по-минимуму, и большая их часть старалась ночевать в хорошо защищённом, привычном месте. Если бы не фуин-барьеры, можно было бы накрыть всех разом. Увы, не только Узумаки создают печати.

Последний шаг. Зависнуть в воздухе на пару секунд в высоком прыжке, пальцы бешено мелькают, складывая привычные комбинации. Чакра рвется наружу, преобразуясь и подчиняя материю вокруг, меня на мгновение окружает невидимая сфера из плотно сжатых струй и сразу же стекается между коротко разведенными ладонями. Ярко сияет, наполняясь энергией, набирая мощь — и прорывается сплошным потоком, вонзаясь в ставший видимым щит. «Посох мудреца», старое, в чём-то примитивное дзюцу, простое, словно удар кулаком в лицо, и столь же эффективное. Идеально подходит для проламывания не слишком сильных барьеров. Особенно в исполнении Узумаки, с нашими гигантскими запасами чакры, да против не успевшей развернуться до конца защиты.

Барьер полыхнул, пошел волнами от места удара и — выстоял. Хороший мастер делал. Снова серия печатей, на сей раз стоя на крыше какого-то высокого дома, и тот же результат. Неприятно, конечно, но мы и не рассчитывали легко снести стационарную защиту, мои действия служат для отвлечения внимания и мешают напитывать щиты чакрой. Основная атака готовится Неджи-саном. Впрочем, что значит готовится? Уже началась.

Внешне Земляной Дракон больше напоминает безусого сома, побывавшего в лабораториях Орочимару и там обзаведшегося парой дистрофичных крылышек. Всё-таки для создания техники А-ранга контроль у моего телохранителя слабоват, у более опытного мастера Дотона детализация намного лучше. И масса побольше, и таран в носу выражен более четко. Впрочем, важен результат, а результат нас более чем устраивает — несколько десятков тонн глины, камней, досок и прочих материалов (возможно, в том числе с телами неудачливых горожан) обрушились на не выдержавший такой нагрузки щит.

Стена рухнула.

В появившийся пролом сразу влетели две распечатанные техники, разворачиваясь внутри квартала полноценными площадными бомбами. Я создала двух клонов, один традиционно ушел за спину, прикрывать, второй шагнул вперед, выискивая выживших. Сенсорика говорила, что девять человек уцелели. Надо бы их добить, хотя… Опасность представляют двое, командир и его зам, остальные прячутся или засыпаны рухнувшими зданиями и откопаются не раньше прибытия команды Аоко-сан. На всякий случай создаю дзюцу Футон: Веер тысячи лезвий и отправляю по направлению к пяти огонькам чакры, стараясь сделать конус максимально широким. Даже если ни в кого не попадет, то оставшиеся здания разрушит.

Где Бива Тоу-сан, непонятно, а вот его пахнущая молниями помощница движется к нам. Очень хорошо. Кладу на землю свиток, ещё два по бокам и отхожу на десяток шагов назад. Не скрываясь, демонстративно повторяю технику Веера лезвий, опять же делая её максимально широкой, и с легким удовлетворением замечаю, как небрежно джонин проскальзывает между отдельными воздушными снарядами. Ну да, с её точки зрения всё логично. Какей-сан движется слишком быстро, чтобы я успела создать защитное дзюцу, а с её скоростью она может рассчитывать на легкую победу в ближнем бою.

На беду джонина, ей попалась не менее шустрая противница. У ирьенинов хватает техник, подстегивающих метаболизм и стимулирующих мышление, поэтому я прекрасно вижу момент, когда женщина оказывается в зоне действия одного из свитков. По нити чакры уходит импульс, печать активируется — и сфера радиусом три метра схлопывается в себя. Исчезает даже воздух, что уж говорить о человеческом теле.

Вот за такие фокусы нас, Узумаки, и не любят.

Осталось найти командира… Неблагодарное занятие — искать ликвидатора высокого уровня. Они, сволочи, настолько хорошо прячут излучение кейракукей или маскируют его под что-то безобидное, что способны обмануть даже сенсора. Приходится быть очень внимательной. Вычленяю ощущения от занявшего место чуть спереди и слева Неджи-сана, за спиной по-прежнему находится клон, второй (его, как ни странно, ещё не развеяли) бушует на развалинах, пытаясь достать ушедшего Подземным плаванием вражеского шиноби. Где же ты? Бива Тоу-сан, по докладу разведки, редко проводит ночи вне территории квартала, он слегка параноидален и ночует только в хорошо защищённом месте. Где?

Техника за техникой, диапазон за диапазоном. Сама не знала, что помню столько всякой сканирующей всячины.

Я не заметила его до самого конца. Если бы не обратила внимания на чересчур целеустремлённо двигающуюся в мою сторону крысу, так бы и проморгала нападение. Бива-сан виртуозно прикидывался обычным зверьком, понять, чем же на самом деле является шустрый грызун, удалось только вблизи. Киринин даже успел начать атаку, с умопомрачительной скоростью формируя некую технику Суйтона. Технику он прервал — я отскочила в последний момент, так что стало очевидно, что уклониться успею. А ведь шанс у него был. Парой секунд раньше, и неизвестно, смогла бы вовремя отреагировать…

Ликвидаторы чертовски хороши в двух вещах: скрыте и так называемом «коротком тай», то есть подразделе, посвященном работе по уязвимым точкам. В прямом бою с опытным рукопашником они, как правило, проиграют, но им долгая драка и не нужна. Незаметное сближение, один, максимум два удара, в случае неудачи мгновенный разрыв дистанции и новая попытка — вот их стиль. Джонин попытался использовать привычную тактику, что в его положении было правильным решением. Против него стояло два бойца, причём одна из них S-ранга (уверена, меня он узнал), второй тоже наверняка не чунин-малолетка, поэтому имело смысл свалить и придумать что-то ещё.

На его беду, позволить ему сбежать в наши планы не входило.

Разозлённый Неджи-сан, воспринявший нападение на охраняемый объёкт как личное оскорбление, буквально порвал противника. Моё участие свелось к двум Дайтоппам, и то одну из них клон выпустил. Киринина сначала приласкали динамическим барьером, когда же он отшатнулся назад, вслед прилетел кунай со взрывпечатью, разворотя мужику грудную клетку. Надо сказать, некоторые шиноби сознательно тренируют броски в горло, живот или грудь, чтобы оставить голову целой и потом при сдаче отчета не возиться с иными доказательствами. Похоже, мой телохранитель из таких.

Окружавший квартал барьер пал окончательно. Что там у нас в округе… Аоко-сан с помощником движется ко мне, с ними кто-то незнакомый, остальные добивают вражеских шиноби, пользуясь указаниями Сачико. Надо будет потом уточнить у неё, сколь много она видела из нашего боя с Бива-саном и какие выводы сделала. Сенсорика у неё намного лучше моей, опыта только не хватает.

— Пленник, Кушина-сама, — женщина без особого пиетета сбросила с плеча бессознательное тело на камни. — Генин из Юкки.

Хороший выбор.

— Приведите его в себя.

К тому времени, как подросток очнулся и в его глазах появилось осмысленное выражение, избиение закончилось. Отряд, практически не пострадавший, собрался вокруг, лица у всех были довольные.

— Моё имя Узумаки Кушина, — представилась я. — Ты останешься жив и передашь моё послание главам Киригакуре-но-сато, Юки-дзин. Оно просто: я буду приходить снова и снова. Вы нигде не будете в безопасности.

И мы ушли. Свои дела мы выполнили, нападение увенчалось полным успехом, и теперь оставалось убраться из Страны Воды, оставив с носом неизбежную погоню. В том, что сигнал тревоги уже ушёл в региональную штаб-квартиру, сомневаться не приходилось.

Чувствуя исходящее от ученика недоумение, чуть поворачиваю голову и киваю, разрешая говорить.

— Сенсей, я не понимаю, — Хироши пристроился сбоку и бежал теперь рядом. — почему вы отпустили того киринина невредимым? Он же враг! Надо было хотя бы руки отрубить.

— С любым другим туманником мы бы так и поступили, но с кланом Юки у Узумаки особые отношения, — пришлось объяснять тонкий момент. Заодно сделала себе мысленную пометку: поговорить с учениками о сложностях межклановых взаимоотношений, а то они, судя по вопросу, недостаточно хорошо в них разбираются. — Пусть мы и враждуем с кланами Страны Воды, определенные контакты между нами существовали всегда. Иногда возникала необходимость в заключении перемирия, изредка обменивались или выкупали пленников, дипломаты встречались по другим вопросам. В таких случаях ледышки служили посредниками и обеспечивали безопасность переговоров. После основания Киригакуре их роль не изменилась, поэтому по возможности Узумаки стараются щадить Юки после боя. После, не во время.

Пацан кивнул. Выгоду для клана он просек мгновенно, равно как и тот факт, что своими ледышки не считаются. Чисто деловые отношения.

Скользкий друг

В мире всегда остаются тихие местечки.

Где-то там, далеко, тысячные армии сходятся в бою, или неслышимые тени-убийцы бесшумно скользят сквозь ночь, или накатывающие орды вырезают целые страны, успешно сокращая население более, чем в десяток раз. Здесь всё иначе. Горожане идут утречком на базар, чтобы купить свежайших продуктов, там их ждут крестьяне из ближайших деревень или купцы, привезшие товар издалека. Вести о сражениях приходят с опозданием и вызывают в лучшем случае короткие пересуды пополам с рассуждениями о бренности бытия, плавно перетекая в обсуждение последней проповеди в Храме Тысячи Ветров и морального облика проповедников. Виды на урожай волнуют аборигенов больше, чем положение на фронтах Третьей Войны Шиноби.

Кроме торговцев, на рынках полным-полно хитрых воришек, выглядывающих недостаточно тщательно спрятанные кошельки, ну а воришек, в свою очередь, ловят — или не ловят, в зависимости от суммы отступных, — толстые и ленивые стражники.

Городок Сикисима точно соответствовал эпитету «сонное царство». Крупных торговых путей ни через него, ни поблизости не проходило, каких-либо достопримечательностей в округе не наблюдалось, царственные особы тоже крайне редко почитали его своим присутствием. Здесь даже шиноби почти не появлялись, разве что сопровождая купеческие караваны или состоя в охране сборщиков налогов. Работы для владеющих чакрой бойцов тут нет — а с той, что есть, прекрасно справляются местные умельцы из числа обычных наемников.

Короче говоря, есть в мире тихие местечки, есть. Тихие, спокойные, исполненные резкого контраста с бурлящими фронтами мировых войн. Ничего удивительного, что они в последнее время пользуются определенной популярностью у лиц, желающих отдохнуть от городской суеты — или намеренных уберечь подальше от опасностей родных и близких.

Мужчина и женщина, сидевшие на террасе дорогой по местным меркам гостиницы, несколько выбивались из сложившегося образа беглецов от проблем. Слишком независимо держались. Причем если женщину ещё с некоторой натяжкой можно было принять за знатную даму, путешествующую с малой свитой под охраной тройки шиноби, то её собеседник своей принадлежности к касте магов-наёмников не особо и скрывал.

— Не ожидала увидеть вас в привычном облике, Орочимару-сан, — не смогла я удержаться от вызванного удивлением замечания. — Думала, вы придете под маской купца или вовсе запрыгнете ночью в окошко.

— Бессмысленно, Кушина-сан, — чуть усмехнулся уголками губ Змей. — Моё отсутствие на фронте будет безусловно замечено, а скрывать факт нашей встречи от Хирузена-сенсея я не намерен в любом случае.

— Об этом я не прошу.

— Если не секрет, каким образом вам удалось спастись с Узушио? Я расстроился, не увидев вас среди выживших Узумаки.

— Добежала до берега по морю. Враги излишне растянули блокадную цепь, так что прорваться было просто, ну а дальше хватило бы чакры.

— Значит, тот джонин солгал, — словно бы про себя пробормотал саннин. Я только улыбнулась в ответ. — А ведь я ему поверил.

— Поэтому я и отправила его, а не одного из своих учеников. Шиноби с опытом Кенсиро-сана даже допрос Яманака может пережить, что уж говорить о более щадящих методах.

— То есть вы и учеников вытащили, — кажется, уважение в его голосе было неподдельным.

— Мы в ответе за тех, кого приручили. Хотя если честно, голое везение — в том хаосе рассчитывать на что-либо иное, кроме как на милость ками, не приходилось.

— В нашем ремесле удачу тоже можно считать одним из важнейших факторов. Мне рассказывали, что творилось на Узушио, и я искренне рад, что меня там не было.

Он сам спровоцировал меня на подколку:

— Неужто упустили бы шанс порыться в закромах моего клана?

— После переезда Узумаки в Лист таких шансов стало намного больше, ку-хи-хи — оскалился Змей.

— Ой, сомневаюсь, — призадумалась я. — На Узушио у нас, конечно, было намного больше времени для совершенствования защиты, но с другой стороны, чужие по острову не ходили. Так что в Листе мои соклановцы наверняка дали волю паранойе и накрутили вокруг библиотек всякого. Кстати, что думаете по поводу перспектив Узумаки ичизоку в Конохе? Нам удастся прижиться?

— Неужели вы не получали сведений из гакуре?

— Канал связи у меня, разумеется, есть, — признала я очевидное. — Но он несколько однобок. Хотелось бы услышать мнение стороннего наблюдателя.

Саннин чуть помолчал, формулируя ответ.

— Вашему клану мешает самостоятельное прошлое. Вы привыкли сами определять свой путь, поэтому необходимость постоянно искать компромиссы с остальными группировками деревни… раздражает. А упрямство Узумаки, в свою очередь, раздражает всех остальных. Тем не менее, постепенно ваши старейшины осваиваются, неприятных ситуаций с каждым месяцем становится всё меньше, чему немало способствует идущая война. Ну и наши шиноби оценили присутствие мастеров фуин в близкой доступности, потери в отрядах снизились на треть.

— Иными словами, просто нужно время?

— Да. Всякий новый клан, приходя в гакуре, притирается к окружению. У малых кланов времени уходит меньше, у великих — больше, например, Хьюга до сих пор держатся наособицу. Хотя не могу не отметить, что в вашем случае наличие специалиста по противостоянию джинчуурики здорово ускорило бы процесс.

— Восьмихвостого разве уже поймали? — отреагировала я на откровенный намек.

— У противостоящей Листу коалиции на данный момент осталось в строю ещё три биджу. Пятеро, вообще-то, но Двухвостую в поле выпускать опасаются, а носитель Рокуби сбежал.

— Что сделал?

— Сбежал, — с удовольствием повторил Орочимару. — В Кири сейчас неспокойно, вы наверняка слышали об этом, Кушина-химе. Учителя того джинчуурики, Утакаты, убили, в ответ Утаката-сан взбесился и выпустил биджу. Руководство деревни приняло решение перезапечатать Шестихвостого, но тот перебил посланную за ним команду и скрылся в неизвестном направлении. Теперь ищут. В общем, сейчас против Листа воюют Санби и джинчуурики Ивы, и проблем они доставляют немало.

— У Конохи были шиноби, способные бороться с джинчуурики, — похоже, прелюдия закончена и начался серьёзный разговор. — Хатаке Сакумо, Сенджу Котонэ, Акимичи Май, Като Дан, Какеи Ято и многие другие. Где они сейчас? Их судьбы послужили одной из причин, из-за которых я намерена держаться от Листа настолько далеко, насколько возможно.

Гибель шиноби на задании не является чем-то особенным. Работа такая, да и в целом жизнь опасная, от смерти в раннем возрасте никто не застрахован. Однако смерть шиноби S-ранга, тем более при странных обстоятельствах, да ещё и не одна… Все люди, перечисленные мной, были не просто очень опытными бойцам, они активно участвовали в политической жизни деревни и занимали не последнее место в собственных кланах или Совете Джонинов. Разумеется, их гибель тщательно расследовалась, и во всех случаях причины были очевидны и никак не компрометировали нынешнее руководство Листа.

Здоровая паранойя официальным версиям верить отказывалась.

— А как же верность клану и готовность пожертвовать всем ради него? — ехидно подколол Змей?

— Они никуда не делись, — заверила его я, вытаскивая из кармана в рукаве небольшой свиток. — Здесь всё описано. Это письмо от меня старейшинам Узумаки, я специально его не стала запечатывать, чтобы вам не пришлось возиться с вскрытием. Потом почитаете.

— Благодарю, с удовольствием ознакомлюсь, — ничуть не смутился Орочимару. — Только мне почему-то кажется, что здесь перечислены далеко не все причины вашего нежелания ехать в Лист.

— Так и есть.

— Поделитесь?

— Почему бы и нет? — чуть подумав, согласилась я. В самом деле, почему бы и не пооткровенничать? Даже если змеюка побежит дословно пересказывать наш разговор обоим своим начальникам, пользы из него они не извлекут. — Если суммировать мои с Узумаки ичизоку отношения, то можно сказать, что наши пути разошлись. Я всегда была верна клану и до сих пор ему верна, но вот любви не испытывала. Тут и обстоятельства рождения, и непростое детство, и сложные отношения с большинством представителей правящей ветви — многое сложилось. Моя любовь принадлежала не клану, а конкретным людям, большинство из которых, так уж вышло, сейчас мертвы.

Обладательницы высокого статуса получают почет, привилегии, относительную безопасность и возможность спокойно воспитывать детей, взамен утрачивая самостоятельность в ряде ключевых позиций. Например, они лишены возможности выбирать мужа, круг допустимых занятий тоже ограничен, очень серьёзные требования к поведению и образу жизни. Это справедливый обмен и большинство на него охотно соглашается. К сожалению, периодически возникают ситуации, когда верхушка клана требует от личности служения, которого та, в силу тех или иных причин, считает невозможным. Обычно бунтовщиков ломают, в редких случаях находят компромисс или по миру начинает бродить очередной нукенин.

Мои противоречия с желаниями старейшин носят составной характер. Во-первых, та старая история с запечатыванием Девятихвостого. Они сомневаются в моей лояльности и в то же время понимают, что давлению я поддаюсь с трудом. Во-вторых, верхушку клана смущает наличие у меня собственного политического влияния. Единственный на данный момент ирьенин А-ранга неизбежно владеет информацией о внутренней кухне, которую неизвестно как использует. Отсюда же проистекают хорошие связи в госпитале, являющемся в Конохе одним из центров силы. Боевой S-ранг даёт десять голосов в Совете Джонинов. Хорошие отношения с Учихами и вами, а через вас — прямой выход на советника Шимуру. Короче говоря, при желании я могу сыграть в свою игру, понимание чего раздражает.

Также надо учитывать расклад в самом Совете старейшин Узумаки. Глава моей семьи, Кейтаро-сама, набрал в последнее время много влияния, неоправданно много, по мнению некоторых старичков. Будучи одной из его приближённых, я неизбежно ещё больше усилю его позиции своим присутствием. С другой стороны, моя репутация сделает меня очень привлекательной мишенью для различного рода интриг, чего тоже хотелось бы избежать.

Что вы знаете о геноме Узумаки?

— Эмм, — из-за резкой смены темы Орочимару слегка замешкался с ответом. — Склонность к Ян, высокие регенеративные способности, специфическое мышление…

— Про мышление не стоит, — попросила я. — То, что из-за более развитого мозжечка и лобных долей на нас чуть сложнее наложить гендзюцу, нивелируется повышенной эмоциональностью и жесткостью психологических установок. Узумаки — люди первого впечатления, мы с неохотой меняем сложившееся мнение.

Так вот, наш геном можно описать как гибкий и одновременно стабильный. Гибкий, потому что в паре Узумаки-представитель другого клана редко появляется на свет нежизнеспособное потомство, то есть конфликта генома не происходит. Стабильный, потому что даже квартероны обладают наследственными признаками и при удаче способны развить их до уровня чистокровных носителей. Угадайте, какая мысль пришла мне в голову?

— Привить себе чужие геномы? — с легким неодобрением в голосе предположил Орочимару.

— Близко, но не совсем. Кстати, Хируко-сана нашли?

— Нет. Этот псих как сквозь землю провалился.

— Если вдруг найдёте — постарайтесь не убивать. Благодарность моего клана за живого экспериментатора в разумных пределах не будет иметь границ.

— Хорошо, учту, — улыбнулся шутке саннин.

— Так вот, моя идея заключалась в ускоренном развитии доброкачественных мутаций генома. Грубо говоря, то, что природа делает за десять поколений, искусственным способом провести за одно. В идеале у ребенка после окончания обучения определяется склонность к тому либо иному Пути и с помощью серии стимуляций, как хирургического, так и генетического характера развитию организма даётся толчок в нужном направлении. Он остаётся Узумаки, но при этом фактически является новой ветвью.

— Сложная задача, — оценил Змей. — Хотя в плане развития очень перспективная. Вам не позволили?

— Отказали, едва увидев предварительную смету.

— Прекрасно понимаю ваши чувства в тот момент.

— Ну, тогда вы должны понять и моё желание самостоятельно распоряжаться всеми доступными ресурсами, — пожала я плечами. — После… размежевания с кланом денег и прочего станет меньше, зато на что их использовать, буду решать я и только я. Минимум бюрократии и политики, никаких споров с казначеями, любое оборудование по первому требованию.

— Вы забыли упомянуть о возможном визите Мечников Тумана или их коллег из других гакуре.

— Ничуть. Просто я зарылась достаточно глубоко, чтобы рассчитывать на спокойствие в течение десяти-пятнадцати лет. А за это время много чего может произойти. В крайнем случае всегда можно собрать учеников, вассалов и результаты исследований в охапку и перекочевать в Лист. Или на новое место.

— Вас не оставят в покое.

— Я и не надеюсь.

— Тогда спокойной работы вам не видать. Найдут и уничтожат.

— Время, Орочимару-сан, всё упирается во время. Мелкие гакуре не станут со мной связываться уже сейчас из опасений возможных неприятностей с Листом. Из крупных — врагами являются Туман, у которого сейчас дикие внутренние проблемы, Ива, склонная действовать вблизи границ и редко высылающая ликвидаторов в дальние страны, и Облако. Есть ещё Суна и лично советник Шимура, но первым я, вроде, нигде дорожку не пересекала, а со вторым рассчитываю договориться с вашей помощью.

— Шимура-доно сложный человек, — чуть прикрыл глаза саннин. — Убедить его в личной полезности тяжело. Особенно, простите мне излишнюю прямоту, Кушина-химе, в полезности человека, которого буквально с минуты на минуту могут объявить нукенином и которого он по долгу службы вынужден будет ликвидировать.

— Нукенином меня не объявят, — махнула я рукой. — Не за что. Клятвы Листу я не приносила, так что с этой стороны всё чисто. Что же касается клана, то назвать нукенином члена правящей ветви может либо Узукаге, либо Совет старейшин. Узукаге сейчас нет, потому что Кийоши-сама не решился принять титул и является не более чем главой клана. А в Совете достаточно лояльно ко мне настроенных лиц, чтобы заблокировать ставящее меня под удар решение. Поэтому официально розыскного листа Шимура-доно не получит, ну а неофициально — уверена, он оценит мой взнос. Для начала я готова поспособствовать в решении некоторых его застарелых проблем, связанных с Кумо.

— Конкретика значительно помогла бы в убеждении моего старого и недоверчивого наставника, — намекнул Орочимару.

— Будет вам конкретика.

Тагути ичизоку изначально создавался в качестве исключительно местного игрока. Даже не регионального. Мы, члены новоявленного клана, должны были сидеть тихо, изредка ходить на простенькие миссии и не рыпаться, чтобы не привлекать стороннего внимания. Позднее выяснилось, что для обычного клана на архипелаге Страны Моря у нас и народу многовато, и бойцы сильные, и умения разноплановые, и вообще — денег не хватает. Совершенно серьёзно говорю. Поддержание привычного Узумаки уровня комфорта, покупка необходимых расходников вроде чакрастали, содержание собственной разведывательной сети или подкуп сановников при дворе местного даймё влетали в копеечку. А ведь мы ещё и «спонсорскую помощь» старшей ветви в Листе оказывали… Пришлось выходить на международный уровень, шиноби из Тагути начали брать заказы у купцов с континента, в том числе из Чая и Ветра.

Потом старейшины приняли решение ввести меня в игру, и пошли задания иного толка. Устроить террор на побережье Страны Воды, оттягивая с фронта боеспособные части Кири; ликвидировать Мунаши Джинпачи, занятого тем же самым, только на юге Страны Огня; провести переговоры с лидерами пары кланов из Чая, убедив их не вмешиваться в идущую на севере войну, тем более на стороне Тумана. Встреча с Орочимару формально тоже служит подготовкой для сложной диверсии, которая, возможно, при удаче вышибет Кумо из Третьей Мировой. Хотя я, отправляя письмо змеиному саннину, преследовала и собственные цели.

Мне нужен нейтралитет Шимуры Данзо.

Уникальный персонаж. Я не знакома с ним лично, ками миловали, однако практически все люди, с ним общавшиеся, отмечали в главе Анбу Не одну специфическую черту. То, что я для себя обозвала патологической честностью. Шимура-сама откровенно заявлял — и действовал на практике, — что для него имеет значение только и исключительно полезность человека для Конохи. То есть ты можешь ему не нравиться, но до тех пор, пока полезен, тебя никто пальцем не тронет. И наоборот. Если интересы деревни потребуют предать — предаст, надо будет убить — убьёт. Как там сказал Ришелье перед смертью, «у меня не было других врагов, кроме врагов государства»? Шимура такой же. И не скрывает.

Мой отказ прийти в Лист здорово подпортил репутацию в глазах старого паука. Как бы ликвидаторов не послал, ради устранения непредсказуемого фактора. Значит, нужно показать себя полезной в его глазах — с выгодой для себя, разумеется. Тем более что повод давно имеется. Очень давно. Едва ли не с самого моего рождения.

Больше всего Шимура-доно ценит информацию, следовательно, надо ему информацию дать. Не абы какую, а нужную, и желательно задевающие сокровенные струнки в душе старого шпиона. Струнки у него есть, он всё-таки не робот, и большей частью связаны с Учиха ичизоку. Дело в том, что представители сего великого клана постоянно Шимуру-доно разочаровывали. Сначала Мадара, предавший Коноху, потом сокомандник и близкий друг Кагами, после своего становления главой начавший проталкивать вредные для гакуре законы… В общем, много там личного.

Главный безопасник Листа давно и безуспешно разыскивает так называемых Истинных Учиха, пытается доказать их связь с живущими в деревне родственниками. Кто такие Истинные? О, это давняя история. Когда Мадара-сама бежал из Конохи, следом за ним ушла его гвардия. Лучшие из лучших, опаснейшие из опасных, матерые волки войны. По официальной версии, все они сложили головы в Долине Завершения. В действительности же как минимум полтора десятка этих свирепых и коварных спецов исчезли, растворились на просторах Элементальных стран, и вся наша хвалёная разведка не может определить их текущей цели. Мы не знаем, чего они хотят, чего добиваются, мы только изредка можем находить следы их деятельности.

Истинные ненавидят (кажется) деревенских, потому что считают предателями. Истинные, без сомнений, ненавидят Сенджу, потому что считают Сенджу врагами. И, наконец, Истинные ненавидят Узумаки, ибо не вмешайся тогда Мито-сама в поединок мужа и его бывшего друга, так и неизвестно, кто бы в конце концов победил. Поэтому членам правящей ветви приходится быть настороже, в гибели многих моих родственников обоснованно подозревают носителей шарингана.

Сначала Кагами-сама, позднее Нобору-сама не раз и не два подтверждали готовность выплачивать огромные суммы за головы Истинных и вроде бы даже кого-то там награждали. Однако слушок о том, что раскол в действительности является фикцией и просто одна часть великого клана из тени обеспечивает благополучие другой, не затихает. Шимура-доно является открытым сторонником данной теории. Думаю, к человеку, давшему ему наводку на столь давний объект интереса, он отнесется с особой благосклонностью.

Ещё в первой жизни я отмечала некоторую бредовость сюжета манги. То есть сначала всё нормально, логично, но чем дальше, тем сильнее история о жизни волшебников-наёмников скатывается в сказку с японской спецификой. Сейчас мне кажется, что тот провидец, Кисимото, кажется, то ли не понял увиденное, то ли тупо высосал дальнейший сюжет из пальца. Тем не менее, даже те моменты, которые там казались странными, здесь имеют под собой реальную подоплеку. Например, Эдо Тенсей существует. Пытливые умом шиноби часто задумывались о том, есть ли что после смерти, и в результате во всех гакуре или великих кланах найдётся по паре-тройке человек, способных вытащить сведения из мертвеца. Правда, есть несколько «но». Души из-за грани не возвращаются — ожившие тела это именно тела, чей мозг не до конца разложился и поэтому с него можно считать информацию. Старые трупы практически бесполезны, если не учитывать их как источник ДНК при клонировании. Далее, все шиноби используют медитативные практики, которые в числе прочих положительных эффектов дают защиту от послесмертных дзюцу. Боевые качества поднятых мертвецов сомнительны, лучшие из них где-то на уровне чунина, причем труда в данные экземпляры вложено немеряно… Вот и получается, что Эдо Тенсей и другие схожие техники пригодны для двух целей: допроса гражданских и глумления над падшими врагами. Во всяком случае, я другого применения не припомню.

Что мне известно точно? Нападение человека в маске на рожающую джинчуурики, Лис, разносящий деревню, победа и смерть Минато-куна и его жены. Это факты, дальше идут выводы. Джинчуурики всегда под присмотром, беременная джинчуурики тем более, так что покушение не могло обойтись без помощи изнутри деревни. Кто предатель, не понять, в манге всё свалили на Учих, тем более что в глазах Лиса видели шаринган. При этом нужно учитывать, что техники, подчиняющие сознание демонов, доступны единицам в силу сложности и владеют ими избранные. Разорвать биджу на части и запечатать половину в ребенка? Можно, почему нет. После соответствующей подготовки и создания печати предельного даже для наших мастеров уровня. Хотя насчет того, что вторая половина отдана Покровителю, я сомневаюсь, скорее, просто развеяна в энергетике мира, всё-таки Девятихвостый слишком силен и его давно хотят ослабить. Впрочем, всё возможно.

Ещё одним фактом является связь человека в оранжевой маске и Амегакуре. Кто там кем командовал, есть риннеган, нет риннегана, чем в действительности являются Акацки — дело мутное, но то, что Дождь замешан, это очевидно. Аме вообще местечко весьма и весьма примечательное. Там, во-первых, расположен крупнейший из известных источников сенчакры весьма специфических свойств, ядовитой для большинства сторонних шиноби, и, во-вторых (скорее всего, вследствие первого фактора), сохранившаяся с имперских времен инфраструктура. Электростанция, канализация, кое-какая промышленность, клепающая среднего качества оружие и броньку из привозимой самураями руды. Основой тамошней жизни является странная, чрезвычайно капризная фуин-письменность, имеющая мало общего с традициями Узумаки или других, специализирующихся на фуин кланов.

На своей земле дождевики сильны необычайно, да хоть Ханзо Саламандру можно вспомнить. Он, конечно, достоин всяческого уважения, но сомневаюсь, что в другой местности действовал бы столь же эффективно. О своей слабости шиноби Аме прекрасно знают, в соседние страны не суются и вообще ведут скрытный образ жизни, стараясь никого вглубь страны не пускать. Берегут тайны.

Подводя итог можно сказать, что Аме представляет собой своеобразную крепость, захват которой позволяет оперировать на территории сразу трех великих стран. Не случайно именно здесь проходили наиболее яростные битвы Второй войны. Сторона, контролирующая эту землю, сразу получает стратегическое преимущество, поэтому вполне естественно, что попытки повлиять на элиту Дождя предпринимаются постоянно, и шпионская сеть всех держав здесь неимоверно плотная.

Следовательно, мой визит в расположенную по соседству гакуре Долин неизбежно будет замечен.

Переговоры с посланниками Суны прошли гладко. Песчаникам нужны некоторые печати, которые их мастера не изготавливают или изготавливают недостаточно эффективно, нам нужны деньги, между Узумаки и Суной сейчас союз… Больше на словах, чем на деле, но тем не менее. В результате мы договорились о ежеквартальных поставках на довольно крупную сумму, официально печати изготавливаю я с подчинёнными мастерами, по факту кое-что придёт из Конохи. В Листе тоже из-за войны спрос на фуин высокий, однако ценник значительно ниже.

Ну а после того, как представитель Песка отбыл на родину, началось именно то, на что я надеялась изначально. С просьбами повалили аборигены. В Стране Рек полным-полно плохоньких шиноби, и все они испытывали сильное желание расстаться с деньгами, так что наш отряд за неделю распродал привезенные запасы и принялся в срочном темпе клепать новый товар. Здесь брали любые печати, даже самые простые. Страна Рек существовала исключительно благодаря желанию двух великих гакуре иметь между собой буферную зону, все мало-мальски стоящие специалисты отсюда быстро сманивались в более хлебные места. Раньше печати привозили из-за границы, сейчас, в связи с войной, поставки упали, а спрос, наоборот, подскочил. Вот и шли шиноби, торопились. Сначала местные, из Танигакуре, затем появились представители мелких кланов — даже не кланов, семей — состоящих на службе у окрестных феодалов и желавших прикупить нечто полезное.

И, наконец, спустя две недели после приезда, к нам пожаловали парни в черных плащах с красными облаками. Черные — потому, что прорезиненные, в Аме все такие носят. Жутко дорогие для других стран шмотки.

Любопытная парочка. Первый, представившийся как Яхико, лидер Акацки, отдаленно напоминает Намикадзе. Такой же голубоглазый, порывистый, с желтым шухером на голове. Сенсорика показывает, что парень неплохо владеет ниндзюцу, и движения у него лаконичные, правильные, то есть в тай он тоже не новичок. На высоком наречии Яхико-сан говорит неуверенно, по-видимому, практики мало, зато мои кандзи читает быстро, значит, ведет переписку с благородными людьми. Торгуется спокойно, не лебезит. Тем не менее очевидно — простолюдин. Не чувствуется в нём воспитанного с детства умения держать себя в обществе, да и этикета он не понимает. Вбить правила поведения можно в любого, однако ориентироваться в сложном переплетении полутонов и намёков так, чтобы они не просто не доставляли неудобств, но и помогали, можно только впитав это искусство с молоком матери. Надо с рождения вариться в аристократической среде, чтобы понимать все нюансы общения. Яхико хорош — умен, харизматичен, шустро соображает, кругозор у него выше среднего, явно занимался с хорошими учителями. Тем не менее, мыслит он линейно, словно простолюдин или торговец.

Второй Акацуки-дзин держался строго сзади-слева лидера, как и положено порядочному телохранителю. Ничем особенным он не выделялся, самое обычное лицо, разве что небольшой шрамик над левой бровью да мозоли на ладонях, свидетельствующие о долгих занятиях с мечом, можно посчитать за особые приметы. Оружие у него с собой, ножны символически перевязаны шнурком. Взгляд с фигуры в темных бесформенных одеждах соскальзывал, не желая задерживаться дольше положенного, а при попытке рассмотреть бойца внимательнее начинали пульсировать печати на висках и на затылке. Похоже на гендзюцу сокрытия облика, причем высокоуровневое, иначе моя защита тревожных сигналов не подавала бы.

— Не сочтите за оскорбление, Яхико-сан, — палец привычно выводил линии в воздухе, не мешая думать. — Однако сомнения с нашей стороны неизбежны. Ваша организация действует в зоне интересов сразу трёх великих гакуре, официально провозглашает лозунги, сомнительные с точки зрения нынешних властей Дождя, главой которого является, возможно, сильнейший шиноби современности… Источников дохода нет, серьёзной поддержки нет, ваши шиноби малоизвестны. Отсрочка платежа предоставляется только клиентам, зарекомендовавшим себя надежными покупателями.

— В этой деревне любой скажет, что Акацуки всегда платят по счетам! — напыжился парень.

— Безусловно. А кто-нибудь может поручиться за ваших поручителей?

Поняв, что над ним подтрунивают, Яхико надулся. Нет, а чего он ожидал? Если бы Узумаки — да и любые другие торговцы, коль на то пошло, — отдавали товар в долг всяким проходимцам, они бы давно разорились! А лидер оппозиции, состоящей из едва ли сотни слабеньких шиноби и при том борющейся с полноценной скрытой деревней, по определению проходимец. Ну, если не учитывать кое-каких дополнительных фактов, о которых мне вроде бы знать неоткуда.

— Вы не понимаете! Моя страна вот уже в третий раз превратилась в поле столкновения чужих армий! Жители мечтают о том времени, когда наконец-то наступит мир, и они смогут выходить за ворота деревни, не боясь…

Складно стелет и, похоже, действительно верит в то, что говорит. Уже минут десять слушаю, а он ни разу не повторился. Харизматичный товарищ. Любой чакрапользователь может воздействовать на окружающих, придавая веса своим словам, для этого не надо быть Яманака. Большинство ориентируются на темные аспекты, изучают умение создавать яки, противостоять ему и на том останавливаются, представители правящих семей также осваивают «мягкое», светлое убеждение. Яхико очень хорош — то ли от природы такой, то ли учили его подлинные мастера.

Время шло, а он только расходился. В конце концов, мне надоело.

— Скажите, Яхико-сан, вы имеете какое-либо отношение к саннину Джирайе?

— Эээ, — парень замешкался, не в силах сразу переключиться с пылкой речи. — Да. Имею. Когда-то я был его учеником. Как вы узнали, Кушина-сама?

— Интонации знакомые. Построение фраз. Он тоже желает изменить мир и превратить его в место без войн.

Вскочивший на ноги во время своего монолога шиноби снова уселся на колени и с разочарованием посмотрел на меня:

— Вы не верите, что такое возможно? Тоже считаете, что войны будут всегда?

— Не в том дело. Я считаю, что мир совершен и не нуждается в изменениях. Менять надо людей. А это — задача не на одно тысячелетие.

— Так давайте начнем сейчас!

— Уже начали. В Эпоху борющихся кланов жилось куда как хуже.

— Но этого мало! Посмотрите, что творится сейчас в Дожде!

— То же, что и везде.

— Именно! Это неправильно! Поэтому мы должны!…

У меня на слово «должна» аллергия ещё с прошлой жизни. «Ты должна меня слушать», «ты должна поступить в университет», «ты должна быть вежлива с идиотами», «ты должна принимать людей такими, какие есть, даже если они подонки полные». Сюда попала — тоже всем и каждому должна, старейшины постоянно об этом твердили.

— Яхико-сан, кто убил больше всех людей?

— Что? — не понял юноша.

— Как вы полагаете, на чьих руках больше всего крови?

— Ну, наверное, Учиха Мадара-сама, — пожал плечами Яхико. — Говорят, он был великим воином. А почему вы спрашиваете?

— Мадара-сама, безусловно, был великим воином. Однако его друг, Сенджу Хаширама-сама, ещё в молодости прославился уничтожением нескольких малых кланов с помощью мокутона. Ужасный Мадара-сама предпочитал драться в поле с равными противниками, Хаширама-сама, столько говоривший о мире и всеобщей любви, известен своими площадными техниками, выкашивавшими сразу сотни низкоранговых бойцов. Ооцуцуки Кагуя, желавшая защитить свой народ от врагов, кончила как кровавая тиранка. «Святой» Ооцуцуки Хагоромо физически уничтожал жрецов религиозных культов, отказывавшихся признать его Ниншу. Перечислять можно долго. Яхико-сан, идеалисты страшны. Самые кровавые войны развязывали чистые сердцем фанатики, желавшие осчастливить человечество.

Для своей страны вы намного опаснее, чем Ханзо-сама. Вы зальёте Дождь кровью. Поэтому, пожалуйста, не говорите мне, что я должна делать.

Вот так вот поговорили. Он ушел, напоследок пообещав мне доказать свою правоту и сделать народ Аме счастливым. Точно стране хана. Не понравился мне Яхико-сан — непредсказуемый больно, да и мутный какой-то. Поскорее бы шею свернул.

Собственно, поставленной цели я добилась — теорию о поддержке изгнанниками Учиха Акацки можно считать доказанной. Охранник Яхико был хорош, очень хорош, но его маскировка не рассчитана на печати правящей ветви Узумаки. К тому же перед поездкой сюда я освежила в памяти старые хроники, переговорила с ветеранами, в юности сходившимися с носителями шарингана в бою, и теперь знала, как защищаться и на что смотреть.

Вопрос в том, что делать дальше. Пока что склоняюсь стукануть Шимуре — манера старейшины устранять проблемы общеизвестна и в данном случае является благом. Правда, есть пара моментов, мешающих начать действовать сразу. Во-первых, из канона известно, что при уничтожении своего клана Итачи-кун действовал в связке с изгнанником или изгнанниками, о чем Данзо-сама не мог не знать. Ему по должности положено. Во-вторых, вроде бы тот же изгнанник-Учиха то ли наложил гендзюцу на очередного Мизукаге, то ли каким-то иным способом спровоцировал гражданскую войну в Тумане. Действие, для Конохи чрезвычайно выгодное. Обезопасив на одно-два поколения правый фланг и сохранив нейтралитет с Суной, Лист получит уникальную возможность на выбор додавить Иву или Кумо, тем самым надежно укрепившись в положении сильнейшей скрытой деревни мира. То есть решит задачу, некогда совместно сформулированную Учиха Мадарой и Сенджу Тобирамой. Они оба под безопасностью для своих кланов понимали мировое господство, только пути его достижения видели разные.

Одним словом, нет у меня уверенности, что Истинные Учиха и Корень Анбу враждуют. У любых спецслужб всегда сложные отношения.

Меморандум Узумаки Кушины

Глубокоуважаемые родственники, осененные благодатью ками, исполненные тысячи добродетелей! Ничтожная ваша дщерь обращается со словами пожеланий удачи, счастья, благополучия, радости и долгой жизни, уготованной судьбой.

Вот уже два года, как постигшее Узумаки ичизоку несчастье лишило нас дома и отняло жизни многих родственников. Придя в великой силе, ничтожный враг разрушил то, что был даже не в силах понять. Благосклонность Небес простерлась над несчастными беглецами — потеряв многих, Узумаки удалось спасти мастеров, хранящих прошлое, и детей, дарующих надежду на будущее.

Лишь чудо позволило слабой женщине бежать под покровом темноты с умирающего острова. Знаю, многие скажут — долг Узумаки быть рядом с соклановцами, помогать им в трудную минуту, учить и защищать. Это правда. Однако есть долг рядового члена клана, и долг химе, и последний выше. Именно он не позволил мне прийти в Лист и занять положение, достойное высокого происхождения и заслуг.

Странно читать подобные слова от человека, активно участвовавшего в дипломатических переговорах, закончившихся подписанием Договора Присоединения к Конохагакуре. Покорно склоняясь, с нижайшим почтением прошу дозволения объясниться. Я говорила — новая схватка с врагом неизбежна, и сила в ней будет на чужой стороне. Я говорила — только изменившись, мы сможем остаться неизменными; только потеряв часть, мы сохраним целостность. Времена изменились. В Листе клану будет безопаснее, и нет для Узумаки иного пути. Я говорила так, и говорю до сих пор.

Однако есть и иная сторона. Любая скрытая деревня, что малая, что великая, является по сути своей военным лагерем, и вполне естественно, что правитель у неё один. В то же время, любая скрытая деревня так же является и гражданским поселением, состоящим из кланов и простых шиноби, тщательно блюдущих свои права и свободы. Посему, сколь естественно для центральной власти желать объединить подданных под единым правлением, столь же естественно и стремление глав кланов не позволить Каге отнять хотя бы кроху своих прав. Центростремительные процессы сталкиваются в бою с центробежными, и во главе последних стоят великие кланы. Такие, как Узумаки.

Великие кланы, обладающие большим количеством бойцов, ценным геномом, методиками воспитания детей и прочими немалыми ресурсами, вполне обоснованно являются главной ударной силой гакуре. Они приносят много пользы деревне и по праву обладают большим влиянием на её политику, как внешнюю, так и внутреннюю. Вместе с тем, далеко не всегда интересы отдельной части совпадают с интересами целого, и если обычный клан с небольшим количеством шиноби центральная власть легко принудит к повиновению, то в случае великого клана сделать это будет сложно. Уничтожить нельзя, подкупить нечем, рассчитывать на добрую волю можно не всегда. Не нарушая присяги, полностью оставаясь в рамках союзного договора, умелый глава может вывернуть наизнанку почти любой полученный приказ. Так что же остается? Постепенное ослабление.

Быка не получится съесть целиком — но можно откусывать от туши кусочек за кусочком. Если мы взглянем на Коноху, то увидим, что с каждым годом влияния и власти у великих кланов становится всё меньше. Сенджу ослабли, Хьюга заперты в жестких рамках и страдают от внутренних конфликтов, Учиха более ограничены в свободе выбора действий, чем десять лет назад. Не следует винить Сарутоби-доно — его преемник, кем бы он ни был, будет вынужден проводить ту же политику. Потому что альтернативой является современный Туман с его грызнёй группировок, марионеточным правителем и надвигающейся гражданской войной.

Вряд ли Сенджу Хаширама-сама и Учиха Мадара-сама, создавая Лист, рассчитывали на подобный исход. А вот Сенджу Тобирама-сама, вполне возможно, его просчитал, ибо некоторые его решения указывают на осознанный обмен власти на безопасность. Принятые с подачи Нидаймё хокаге законы осознанно предоставляют большое количество льгот малым кланам и потомственным шиноби. Вполне возможно, что будущее Конохагакуре он видел чем-то похожим на современную Суну с её огромным количеством мелких кланов, только без пустынных междоусобиц и вечных интриг старейшин за лакомый кусок. Не самый худший выбор. Да, кланы потеряют многое — зато они гарантируют будущее своих детей.

Придя в Лист, Узумаки ичизоку получили безопасность (насколько это возможно в нашем жестоком мире), возможность развивать своё бесценное искусство, спокойно торговать и воспитывать следующее поколение. Платой за то послужила свобода — теперь клан не сможет в одиночку определять свой путь, ему придётся учитывать интересы всей гакуре и зачастую ставить их выше своих. Хорошо это или плохо? Справедлив ли обмен?

Я считаю, что справедлив, но многие решат иначе. Узумаки привыкли жить самостоятельно, привыкли действовать, не оглядываясь на чужое мнение, привыкли быть великим кланом. Что же делать, если вскоре великих кланов, в привычном смысле этого слова, не останется вовсе? У кого-то будет больше привилегий, у кого-то — меньше, однако все будут равны перед высшей властью.

Остаться великим кланом, находясь в составе гакуре, нельзя. А вне деревни? Я долго думала над этим и пришла к выводу, что шанс есть. Конечно, не в прежнем виде, бессмысленно пытаться основать малую какурезато и лихорадочно подгребать под себя мелкие кланы. Не поможет, примеров вокруг достаточно. Нужно нечто новое, нечто, что позволит измениться, оставаясь внутри неизменным. Приспособиться, сохранить старую традицию в поменявшемся окружении.

Прошу понять меня и простить…

Переданное через Орочимару-сана письмо (в полном варианте потребовавшее довольно длинного свитка, исписанного убористым почерком) не то чтобы вызвало скандал или обсуждалось широкой публикой. Нет, разумеется. Тем не менее, оно стало известно довольно большому количеству людей, в первую очередь верхушкам кланов, то есть до конечного адресата дошло. Я же специально отослала его именно таким образом, полгода старейшин уламывала на именно этот способ официального размежевания между двумя ветвями Узумаки.

Думаю, в определенном смысле моя писанина малость повлияла на политику шиноби. Учиха, к примеру, раньше не разрешали своим «дальним» ветвям, то есть вассалам с той же фамилией, устраивать предприятия в других странах или создавать там филиалы. Теперь — позволили. Хитрованы Нара внезапно перевели часть активов под управление нейтральных торговых домов, о чем сообщила наша разведка. Хьюга зачастили в Страну Чая, к жившим там дальним родственникам, причем представители правящей ветви, причем гостили долго. Короче говоря, кланы диверсифицировали деятельность, рассудив, что если вдруг Хокаге с присными перегнут палку, то нужно быть к такому готовым.

Совет старейшин Узумаки ичизоку объявил меня «заблуждающейся дщерью», призвал к миру, любви, совместному процветанию и выразил надежду когда-нибудь увидеться вновь. Словом, как и планировалось. Таким образом я и возглавляемая мной ветвь получила официальный статус, позволявший надеяться на помощь рядовых шиноби Листа и частично прикрывавший от шиноби других великих деревень. Совет, в свою очередь, теперь мог оказывать мне поддержку, прикрываясь фиговым листком перехода в другую ветвь. Спросят, к примеру, у главы клана, где Ямашира-кун, а тот в ответ руками разведет:

— Вышел в отставку, ушел искать Кушину-химе.

— Как ушёл? Вы что, его отпустили?

— Нет у меня права его задерживать, перед кланом он чист. Так что — да, взял, и ушёл.

Ручеек новичков притекал скудно, зато непрерывно. Поначалу ехали близкие родственники тех, кто уже освоился в Тагути, в частности, наконец-то удалось перевезти семьи моих учеников и Аоко-сан. После войны, забегая вперед скажу, начали появляться сторонники независимости. Далеко не все смогли прижиться в Конохе, вот самых буйных и сплавили мне, внезапно ставшей знаменем консерваторов и оказавшейся хранительницей старых традиций.

Крутилась, как могла.

Логика войны

Всё-таки не зря из всех учеников Сарутоби-сама самым талантливым считается Орочимару. Цунаде-сама действительно великий медик, Джирайя хоть и клоун, но тоже не обделен достоинствами, в частности интуиция у него просто невероятная. Тем не менее, специалистом по невозможному можно назвать только Белого Змея. Никто другой группу Узумаки, причем двое в ней принадлежат к правящей ветви и потому обладают огромным очагом чакры, настолько близко к вражеской гакуре бы не провел. Подозреваю, в одиночку змеюка и внутрь Кумогакуре без особых проблем заберется, наплевав на военное положение, усиленные патрули и поднятые барьеры.

Селение Скрытого Облака представляет собой пещерный город, выдолбленный в окружающих приличных размеров долину скалах, которые, в свою очередь, являются частью разделяющего Страну Молний хребта. Неподалеку расположен один из основных перевалов, соединяющих относительно теплую южную и холодную, зато богатую на ископаемые северную части Каминари-но-Куни. Собственно, во многом благодаря удачному расположению клан Би в своё время и возвысился — усевшись на перекрестке торговых путей, они никогда не испытывали недостатка в ресурсах и постепенно передавили сначала ближних конкурентов, затем всех остальных. Так и подгребли под себя целую страну тихой сапой. Говоря откровенно, именно Кумогакуре следовало бы считать первой из великих деревень шиноби, если бы их правители раньше озаботились созданием структур типа общего госпиталя, Академии, школы для бесклановых и тому подобных. Но так как Тобирама успел первым, то ему и слава, а облачникам пришлось нагонять.

— Полагаю, дальше идти нет смысла, — Орочимару скинул на землю тяжелый рюкзак. — Патрули нулевого и первого кругов они не ослабляют даже во время войны. Место, как вы просили, Кушина-химе — открытая площадка, до центра гакуре около сорока миль, посторонние сюда заглядывают редко… Ничего лучшего здесь нет.

— Нам подходит, — вывела я в воздухе и кивнула подчиненным, отдавая приказ обустраиваться. Мы вряд ли пробудем здесь дольше двадцати минут, но сородичи принялись шустро устанавливать маскировочные барьеры, а оба сенсора безропотно уселись в центре переносных сканирующих печатей и принялись отслеживать обстановку.

Из распечатанного свитка мои клоны извлекли кучу разномастных деталей, пронумерованных и укрепленных печатями, и сноровисто принялись собирать доселе невиданную миром шиноби конструкцию. Никому другому эту часть операции я не доверила.

— Шимура-доно без радости воспринял ваше нежелание присоединиться к великому древу, стать одним из листьев на его ветвях, — тихо заметил Змей, пристроившись рядом. Губы его при разговоре не шевелились. — С пониманием, да, но без радости. Тем не менее, вы всегда можете рассчитывать на его помощь в обмен на выполнение кое-каких мелких просьб.

— Прекрасная новость, — ничуть не покривила я душой. — Передайте Шимуре-доно мои наилучшие пожелания.

— Думаю, куда больше радости у него вызовет известие об удаче вашего замысла, — тихо засмеялся Орочимару. — У него личные счеты к Облаку.

— Нидаймё Хокаге?

— Да, его сенсей. Шимура-доно до сих пор благоговеет перед Тобирама-сама, как, впрочем, и остальные ученики Ледяного Сенджу.

— Кстати, по поводу учеников, — момент показался мне подходящим. — Помните троицу, которую ваш извращенный друг обучал между миссиями в Дожде?

— Странно, что вы о них упомянули, — задумчиво посмотрел на меня Змей. — Мы не особо распространялись о том периоде своей жизни.

— Никогда не знаешь, где выплывет та или иная информация, — мило улыбнулась я. — Не так давно я посетила Страну Рек по торговым делам и имела сомнительное удовольствие беседовать с Яхико-саном. Скажите, Орочимару-сан, только скажите откровенно: вы уверены, что всю эту троицу к вашей команде не подвели?

— У вас есть основания сомневаться? — напрягся мужчина. В ответ я чуть склонила голову. — Какие?

— На встрече Яхико-сана сопровождал Учиха. Очень опытный Учиха, разбирающийся в защите Узумаки и едва не заморочивший меня.

— Странно, что вы делитесь этими сведениями со мной, а не послали весточку своему доброму другу Нобору-сама.

— Ну, во-первых, я сомневаюсь, что Нобору-сама или его предшественник посылали кого-либо в Дождь с миссией создания оппозиции нынешнему правителю Амегакуре. А во-вторых, насчет вашего патрона у меня такой уверенности нет. Не помешает ли моя деятельность в данном регионе планам Шимуры-доно?

— Лист делает ставку на Саламандру, — откликнулся Орочимару.

Он впал в задумчивость от услышанного и даже перестал разглядывать суету моих помощников. Сидел, покусывал костяшку указательного пальца и думал, хмуря лоб. Да, Коноха активно работает с Ханзо-доно и его окружением, но это ничего не значит. Корешки вполне могли попытаться вырастить ручную группировку оппозиционеров, чтобы в нужный момент прийти им «на помощь» или, наоборот, сдать законным властям в обмен на что-либо. А Истинные потом взяли, да перехватили контроль.

— Благодарю, Кушина-химе, — прервал молчание Орочимару. — И от себя, и от лица Шимура-сама. Сведения о неизвестных Учихах вызовут у него живейший интерес…

— Всегда рада порадовать вас обоих. Хотите совет?

— Конечно же.

— Если вдруг решите действовать по силовому сценарию, первым нейтрализуйте Нагато.

— Почему?

— Я не знаю, сколько правды в слухах, что он получил риннеган. Но уверена в том, что основания для слухов есть.

— Риннеган — сказка, — с презрением скривился Змей.

— Вечный Мангеке тоже считался сказкой. Пока не явился Мадара-сама. Впрочем, воспринимать предостережение всерьёз или нет, дело исключительно ваше, я сообщила всё, что знала. Идёмте — сборка закончена.

— Что? Ах да.

УК-39 была полностью готова и стояла на, назовём её так, стартовой площадке, ожидая команды. Аббревиатура «УК» в данном случае означала «Узумаки Кушина», а номер — порядковое число модели. Намучилась я с ней. Для операции требовалось, чтобы изделие фонило чакрой как можно меньше, поэтому обычные методы укрепления корпуса, обеспечения взлета и полета, привычные местным, в данном случае не годились. Несколько облегчало ситуацию то, что гибрид ракеты и самолёта планировался одноразовым, ведь нам требовалось сугубо утилитарное устройство. В конечном итоге получилось нечто, смутно напоминающее миниатюрный «Буран», то есть на реактивной тяге, с большим трюмом и скромными крылышками. Для посадки не приспособленное.

Мои клоны переглянулись, с улыбками сыграли в «камень-ножницы-бумага» и выигравшая полезла в пилотскую кабину.

— Всё готово?

— Хай, Кушина-химе, — коротко поклонился Генма-сан. — Чудо-снаряд готов, врагов поблизости нет.

— Сворачиваемся и уходим.

Через минуту все следы нашего пребывания на точке исчезли, словно их и не было. Остались только маскировочный барьер, без которого никуда, да пара клонов, в чью задачу входило уничтожение направляющих полозьев после старта. Никаких подсказок врагу! Кумо, конечно, догадается, кто именно устроил подлянку, однако конкретный способ останется для всех посторонних тайной.

Горный рельеф обманчив, расстояние в сотни метров иногда преодолевается сутками. Нам потребовалось восемь часов, чтобы пройти средний пояс часовых Облака и достичь точки, предназначенной для наблюдения. Всё, дальше медлить нельзя. Будь моя воля, мы бы достигли побережья, сели на корабль и оказались в дружественных водах, и только потом я бы отдала приказ на начало активной фазы операции. К сожалению, у клонов есть свои ограничения. Чем дольше они существуют, тем больший пакет информации передают при развеивании и тем сложнее усваивать полученные данные. Поэтому — не больше восьми часов. Я и так иду по краю. Кроме того, патрульные шиноби тоже не зря свой хлеб едят, могут заметить наши следы и поднять тревогу.

Мы видели, как огненная стрела внезапно возникла над голыми скалами и стремительно умчалась в сторону вражеского поселения. Само Кумогакуре скрыто высоким хребтом, впрочем, шпионы предоставили неплохие рисунки с указанием стратегически важных строений. Расстояние небольшое, километров сорок, долетела ракета быстро.

Поднять большой барьер, защищающий от атак с воздуха, облачники не успели, деревню прикрывал только малый, предназначенный против разведчиков. Впрочем, даже будь основной щит активирован, вряд ли бы он чем-то помог. Снарядов как таковых ракетосамолет не нес — в бомбовый отсек загрузили пять больших запечатывающих свитков. Мастера, их создававшие, собаку съели именно на запечатывании, так что пространство растянули до предела. В три свитка мы неделю назад засунули каменные глыбы сто шагов длиной, сто шириной и двадцать в высоту, ещё два хранили в себе менее крупные, зато более многочисленные подарки.

Понятия не имею, сколько всё это добро весило, но свалилось оно на беззащитную деревню с высоты не менее трех километров. Клон просто дотянул до подходящей точки, направил снаряд в нужном направлении и подал чакру, распечатывая свитки разом.

Ракету, естественно, разнесло, клона тоже, так что результат бомбардировки я увидеть не смогла. Зато хорошо разглядела огромное облако пыли, рванувшее в небо не так уж и далеко. Звук донесся чуть позже и ослабленный — долина же.

— Знаете, Кушина-химе, есть у вас с Джирайей-куном нечто общее, — задумчиво пробормотал Орочимару, пристально разглядывая формирующийся черно-коричневый гриб. — Он тоже любит всё … масштабное.

На моё возмущённое фырканье он внимания не обратил. Гад.

Почти две недели спустя, на одном из пустынных островков архипелага Тацуно, я встречалась с ещё одним человеком. С Орочимару мы разошлись сразу после того, как перешли границу Страны Молний, и надо сказать, что лично я простилась со змеиным саннином с некоторым облегчением. Шанс того, что Орочимару получил приказ на мою ликвидацию, был низок, но всё-таки был.

Судя по обрывкам сведений, фронт трещал. Отряды шиноби Облака прочесывали страну, пытаясь найти диверсантов, оставляли позиции, торопились домой, узнать, что с их родными и близкими. В таких условиях начавшееся наступление войск Листа было прямо-таки обречено на успех, и попытка Ивы поддержать союзника ни к чему не привела. Чем дело кончится, пока не ясно, однако удар по боевому духу Кумо получило мощнейший. Шиноби не понимали, на кой им воевать, если тем временем в тылу гибнут их близкие — родители, дети, друзья… Мне кошмары не снились.

Подводя итоги можно сказать, что операция удалась и пришло время оценивать результаты. Из плюсов — в первую очередь, война приблизилась к концу. Туман воевать не может, Облако воевать (надеюсь на то) не хочет, Камень в одиночку долго не продержится и пойдёт на мировую. Осталось сформулировать требования и подписать договор, тем самым обеспечив клану Узумаки долгий и спокойный период восстановления пошатнувшихся позиций. В ближайшее время новая война не начнётся, у сторон банально не осталось сил для продолжения драки. Далее, я делом доказала Шимуре свою полезность, так что какое-то время неприятностей с его стороны можно не опасаться. И, наконец, третье, самое сладкое. Месть. Я помню, кто убил Шу и сенсея, от чьих рук, возможно, умерла Юмико-сама. Ничего не забыла, никого не простила.

Минус один, зато жирный. Если вдруг моя роль в произошедшем выплывет на свет, жить мне не долго. Облачники половину шиноби положат, но уничтожат того, кто разрушил их дом. Участие Узумаки в деле не скрыть, Шимура тоже с удовольствием припишет случившееся своей службе, так что в первую очередь обвинят Коноху, следов мы оставили минимум, однако мало ли. С той стороны следствием занимаются лучшие.

Тем более что ещё один след я намерена оставить прямо сейчас. Хотя трактовать его можно по-разному.

— Итак, Какузу-сан, чем порадуете?

Уродливый нукенин не утруждался вежливыми манерами.

— Вот, — подтолкнул он ко мне кипу свитков. — Проверяйте.

— Не вижу необходимости. С вами же были наши представители. Всё прошло хорошо?

Стоявшая рядом красноволосая парочка прилежно закивала. С Какузу клан работал редко, ибо драл наёмник безбожно, зато стабильно, потому что выполнял взятые на себя обязательства он всегда. Качество гарантировалось. Как следствие, о всех особенностях психики нукенина мы знали и потому приставили к нему в качестве наблюдателей людей шустрых и бесконфликтных.

— Сколько?

— Девяносто четыре ребенка, Кушина-химе, — с поклоном доложил один из родичей. — Двенадцать похожи на Узумаки.

— Похожи?

— Приносим свои извинения, Кушина-химе! — уловив недовольство, мгновенно склонился старший в низком поклоне. — У нас не было возможности проверить на месте, а распечатывать свитки я не решился.

Я побарабанила пальцами по земле, пожала плечами и повернулась к Какузу.

— Договаривались на пятьсот тысяч за работу и сверху по пять тысяч за каждого ребенка и десять за каждого Узумаки. Распечатывать не хочу. Семьдесят тысяч в качестве компенсации возможных неточностей устроит?

Подсчеты нукенин произвел мгновенно.

— Устроит.

Спустя минуту он сидел возле сундука, пересчитывая толстые связки золотых монет. Абсолютно непрошибаемый хам, жадный до карикатурности. Впрочем, своих денег он заслуживает, так что на оскорбительное поведение вполне можно закрыть глаза.

Одной из причин всеобщей ненависти к облачникам является их манера красть детей. Не то чтобы остальные подобным не занимались — не в таком масштабе и не настолько нагло. Кумовцы похищали детей отовсюду, даже у формальных союзников, затем промывали им мозги и в зависимости от ценности похищенного определяли дальнейшую судьбу. Могли отдать в семью кому-то из своих шиноби, могли подождать, пока девочка подрастет, и превратить её в родильную фабрику. По-разному поступали. Благодаря устойчивому геному, маленькие Узумаки ценились особо, поэтому одним из условий согласия Кумо на участие в штурме Узушио стала передача им всех пленников. Как ни странно, пленники были, хотя эвакуировали всех, или может детей получили иными путями. В любом случае: разведке удалось выяснить, что до четырех лет содержали малявок в приюте, расположенном примерно в сотне километров от гакуре. Их несколько по стране разбросано, где остальные, мы пока не знаем.

Если б знали, Какузу бы и туда наведался. Или не Какузу, я тоже с удовольствием приму участие. Персонал — в расход, детишек — в свитки, и валить, пока тревогу не подняли.

Получив гонорар, нукенин удалился, отказавшись от помощи. Ну и фиг с ним, нам же проще. По архипелагу шныряли многочисленные группы шиноби неявной принадлежности, символ Конохи на хитай-ате ничего не значил, да и с листовиками встречаться лишний раз не хотелось. Нас здесь, по идее, быть не должно. Поэтому отряд медленно, осторожно, с легкой паранойей в глазах путешествовал в южном направлении.

Места знакомые, примерное расположение секретов известно, и всё равно — дорога до побережья Страны Огня заняла тринадцать дней. По нынешним временам очень неплохой результат! Только там, в относительно безопасном убежище, мы распечатали свитки и рассортировали добычу. Детишек подкормили, подлечили, снова засунули в свитки, затем маленьких Узумаки с поклоном вручили мне с просьбой позаботиться о подрастающем поколении, всех остальных отправили в главную ветвь. Тех, у кого есть родня в Листе, вернут их соклановцам, приобретая должников, кого-то примут в вассалы, кого-то продадут или обменяют. В любом случае, проверять менталисты станут всех. В этом возрасте нельзя поставить глубокие закладки, но лучше перебдеть.

Реальный урон, понесенный Кумогакуре-но-сато, оказался не слишком велик. По меркам этого мира, конечно же. Полгода спустя родичи переслали в Тагути гакуре закрытый доклад, составленный аналитиками Листа, в котором подсчитывались потери Облака и делался неутешительный вывод о сохранении боеспособности шиноби Страны Молний. По масштабам разрушений бомбардировка выходила сопоставимой с кратковременным полноценным воплощением биджу, иными словами, тот же Хаширама некогда зажигал и покруче. Погибло много гражданских и слабосилков, были разрушены строения, включая госпиталь и архив, уничтожены склады и скрытые помещения в скалах. Всё это проходило по графе «восстановимые потери» и на стратегию серьёзно не влияло.

И всё-таки можно сказать, что поставленной цели — ослабление и вывод из войны Кумо — операция достигла. Нанесенный по моральному духу войск удар был страшен, рядовые шиноби Облака едва ли не в открытую говорили, что войну надо заканчивать. В другое время, возможно, они бы сцепили зубы и держались, но тут на нашей стороне сыграло несколько факторов. Во-первых, шиноби банально устали. Война шла давно, шла безуспешно, потери были высоки, поэтому даже привычные ко всему ветераны начали тихонько роптать. Во-вторых, один из булыжников по чистой случайности упал на территорию второй ветви клана Би и раздавил несколько старейшин, тем самым пошатнув существующую в гакуре систему политических сдержек и противовесов. За освободившиеся посты немедленно началась подковерная возня, верхушке стало не до боевых действий.

Каковые действия (и это в-третьих) не замедлили активизироваться. Милая кузина Йоко-чан работала на износ, напоминая всем и каждому, за что Девятихвостого не любят так сильно; её жениха, красавчика Намикадзе, отозвали с фронта с Ивой и тоже дали работу по профилю. Собственно, целый месяц все S-ранговики Листа занимались тем, что уничтожали живую силу противника. Учитывая, что сопоставимых по уровню бойцов у Кумо было намного меньше, и они действовали в одиночку, становится понятно, почему передовые части облачников обезлюдели.

После того, как умники-Нара сочли воинскую элиту молниевиков достаточно выбитой, они провели ротацию. Эски вместе со страховавшими их джонинами А-ранга отошли на отдых, и в бой вступили их менее смертоносные коллеги, бравшие не столько умением, сколько числом. Ситуацию для кумовцев ухудшило также появление экспедиционного корпуса Суны — песчаники не вовремя вспомнили о старых обидах и воспылали жаждой мести. Или, что более вероятно, Суна боялась не успеть к дележу пирога. Облако оказалось не готово к столкновению с противником, широко использующим яды, у него не имелось ни обширного пула ирьенинов, как в Конохе, ни бешеной регенерации кланов Страны Земли.

И вот в такой обстановке Туман объявил о выходе из тройственного союза и готовности провести мирные переговоры. Говоря откровенно, в Стране Воды царило затишье, бои там носили редкий и вялотекущий характер, так что острой необходимости в прекращении войны у Кири не имелось. Если не считать желания сосредоточиться на решении внутренних проблем, грозящих развалить скрытую деревню на части.

Посылая проклятия на голову сепаратиста, следом делегации прислали Облако и Камень. У них не осталось иного выбора — первые потеряли кучу бойцов и срочно нуждались в передышке, вторые рисковали остаться один на один против воинской машины Листа.

— Таким образом, мои дорогие, сейчас самое время действовать, — обласкала я взглядом учеников. — Кто скажет, почему?

Первым высказался Хироши, и высказался правильно.

— Им не до нас. Мир вроде есть, но война не закончена, так что и боевых действий не ведется, и все шиноби заняты слежкой друг за другом.

— Умница! Всё так и есть. До тех пор, пока мирный договор не подписан, армии великих гакуре не отвлекаются на сторонние факторы вроде нас. Поэтому у нас есть два-три месяца на обтяпывание личных делишек, потом будет сложнее.

Война нанесла торговле серьёзный урон. Впрочем, не только торговле — производство тоже пострадало, за исключением может быть стратегических отраслей. Вот, например, раньше южное побережье Страны Рек славилось своими стадами коз, из шерсти которых шили неплохую одежду, но сейчас от тех стад мало что осталось. Проблемы с реализацией и пираты разорили местных жителей, им не до торговли. Или, скажем, до Второй Войны в Стране Ветра делали очень качественную стеклянную посуду, а теперь редко когда придет караван — мастеров не осталось. Повыбили.

— По идее, сейчас торговля должна восстановиться, — пожал плечами Акайо. — Это хорошо. Заказов станет больше.

— Верно. На какое-то время заказов станет больше, потом в дело вернутся шиноби великих деревень и шиноби вольных кланов вроде Тагути снова придётся довольствоваться крохами со стола гигантов. Неприятная перспектива.

— Но, сенсей, тут уж ничего не поделать. Вы сами говорили, что с крупными структурами отдельные кланы бороться не могут.

— Да, не могут. Если только сами не войдут в состав схожей структуры или не имеют иную, сопоставимую по силе, «крышу». Ни того, ни другого у нас формально нет, поэтому бороться мы не будем.

— Это как?

— Дорогие ученики, вы учитывайте, что у нас, помимо денежной, есть ещё несколько проблем, — вздохнула я. — Моя личность неплохо засветилась на последнем этапе войны. Даже если правда о бомбардировке Кумогакуре не выплывет, и Облако, и Туман, и Камень попытаются меня ликвидировать или как минимум станут присматривать, чтобы чего не натворила. Безвылазно сидеть в Тагути я не хочу, ибо это бесперспективно, а поездки приведут к тому, что рано или поздно маршруты просчитают аналитики и начнут всерьез интересоваться жизнью Страны Моря, чего нам совсем не надо. Нельзя привлекать внимание к Тагути гакуре. Кроме того, сама Тагути свой потенциал исчерпала…

— В каком смысле? — Хироши чуть не подавился чаем.

— В прямом. Деревня задумывалась в качестве «тихой гавани», стоящей на отшибе и не привлекающей внимания. С первым мы справились, а со вторым?

Мальчишки дружно полезли чесать затылки. Да, внимания Тагути гакуре привлекала не мало, в силу своего внезапного появления и став одной из крупнейших рыбин в пруду. Пока что на региональном уровне. В политику не лезем, великим деревням дорожку не переходили, ярко выраженных источников доходов нет… И всё-таки мы слишком сильны на общем фоне и потому вызываем интерес, пока что вялый.

— Нас уже сейчас много, а вскоре станет ещё больше. Уже принято решение всех найденных полукровок отправлять к нам. Кроме того, некоторые взрослые Узумаки выражают недовольство сложившимися в Конохе порядками, их тоже начнут под благовидными предлогами отсылать из деревни. Уже скоро, после подписания мирного договора. В Тагути их отправлять нельзя — сильные бойцы, многие с характерной внешностью и клановым обучением. С той же эффективностью можно послать официальные извещения в газеты с подписями и печатями: «Здесь Узумаки».

Между прочим, во всех крупных странах издавались газеты, не менее трех-четырёх наименований в каждой. Официальные до дури и выдержанные в тошнотворно-верноподданническом стиле, они доносили до простого люда (вернее, до состоятельных горожан, купцов и низшего чиновничества) мнение двора по тем или иным вопросам ну и немного информации о делах у соседей. Чисто новостного издания для предпринимателей не существовало.

Почему бы мне этим не заняться?

— Короче говоря, есть мнение создать нечто вроде собственного дзайбацу, — термин «корпорация» здесь неизвестен, а вот крупные торговые дома существуют. — Предполагается, что свою деятельность он будет вести исключительно в регионах, дружественных Узумаки и в тесном взаимодействии с местными властями. Тут тебе и безопасность, и рынок сбыта, и возможность вербовать на службу шиноби, и много чего ещё.

Плюс все заинтересованные стороны будут знать, примерно где находится некая Узумаки Кушина и чем занимается, чем успокоят свою паранойю.

— Сенсей, стоит вам объявить о своих планах, и то же Кумо сразу пришлёт группу зачистки, — заметила Сачико.

— Поэтому я и не стану ничего объявлять. А насчет ликвидаторов — конечно пришлют, причем не раз и каждая деревня. Для того я с Шимурой-доно и связалась, что он руководит лучшей разведывательной структурой в мире и полезной лично ему добровольной изгнаннице об угрозе сообщит. Может, даже своих бойцов на помощь направит.

Сестра изменилась. Исчезла щербатая смешливая девчонка, неуклюже таскавшая сладости с кухни и в темноте залезавшая в мою кровать, чтобы обсудить знакомых мальчишек. Сейчас на меня смотрела уставшая женщина — ещё молодая, уже много повидавшая. Ей, в определенном смысле, пришлось намного труднее, чем мне. Когда их распечатали в Конохе, рядом никого из близких не было — муж погиб, мать тоже, про меня ничего не известно и надежды встретиться нет. Хорошо хоть, дочь жива и рядом. Из имущества уцелело только то, что надето на себе, денег нет, поселили их в небольшой комнатушке площадью в три татами. Еды хватало, но питались поначалу в общей столовке, правящая ветвь вместе с младшими и вассалами, что для сословного общества довольно круто. Давили не самые радостные вести с фронтов, руководство Конохи требовало у клана печатей и бойцов, постоянно возникали какие-то мелкие неурядицы со старожилами, особенно с Хьюга, и так уж получилось, что разруливать проблемы пришлось именно ей… Больше некому оказалось.

Мы час ревели, обнявшись. Хвала Ками, сдержались и не при подчиненных начали.

— Страшнее всего было дважды. Первый раз, когда Ива и Кумо скоординировали наступление и разведка прохлопала. Кейтаро-сама обмолвился, тогда всё держалось на волоске, и, если бы наши не применили печать Чистого Неба, фронт мог бы посыпаться. Мы барьеры вокруг деревни укрепляли, кое-кто на юг бежал… Потом, уже под конец, пошли разговоры о том, чтобы разрешить отправлять генинов в действующие части. Причем не опытных генинов, которые больше двух лет в строю, как раньше, а выпускников. Ты не представляешь, что в клане творилось. Мы же не Учиха, которые с шести лет воюют, у нас долгий срок подготовки.

Мику сидела рядом, привалившись к моему боку. Кажется, она боялась, что я исчезну, сбегу, и не отпускала мою руку, ухваченную, едва мы вошли под барьер.

— Если бы Орочимару-сама не устроил бомбардировку Кумо, облачники не согласились на мир. Война бы продолжилась, а войскам нужны резервы, и детей погнали бы на передовую.

— Орочимару-сан, наверное, стал популярен?

— Не то слово. Нас, Узумаки, тоже хвалят, но в основном слава досталась ему.

Немного обидно, но лучше так. Чем меньше внимания привлечено к одной скромной принцессе клана Узумаки, тем ей спокойнее.

— Думаешь, мирный договор наконец-то подпишут?

— Все так считают, — кивнула сестра. — Туман практически вышел из войны, осталось только оформить условия соглашения документально. Облако и Камень потеряли много бойцов, они измотаны и готовы к уступкам. Микото-сан говорила, что нынешним Райкаге многие в его клане недовольны.

— Он молод и горяч. Что насчет нашего главы?

Мику подумала и пожала плечами.

— Знаешь, я скажу странную вещь, но если бы Акира-сама остался жив, он справлялся бы хуже. Жизнь в Конохе сильно отличается от того, что было в Узушио, и не все из старших поколений могут привыкнуть к переменам. Молодым проще — особенно тем, кто побывал на войне. Сокомандникам поневоле учишься доверять.

— А наши старики?

— Да сколько тех стариков-то осталось, — вздохнула Мику. — Сама знаешь: почти весь прежний Совет старейшин остался на Узушио, искупать позор. Только главы семей спаслись, остальных пришлось выбирать из выживших. Причем раньше у нас было двадцать шесть старейшин в Большом Совете и семеро в Малом, сейчас их двенадцать и пять. И Йоко-чан.

— Ах, да, милашка Йоко, — невольно оживилась я. — Как она там?

— К свадьбе готовится. Она раньше в Листе редко бывала, пока перемирие не заключили, в основном находилась на фронтах, в личном подчинении командующих армий. У нас с ней отношения не сложились.

— Из-за меня.

— Из-за тебя, — со вздохом согласилась сестра. — Она тебя не любит.

— Горе-то какое! Прямо не знаю, как дальше жить буду! — мне захотелось немного подурачиться. — Йоко тебе сильно досаждает?

— Да не особо, — скривила губы Мику. — Мы почти не пересекаемся. Хотя уколоть она всегда рада, а я же не ты — и боевой ранг совсем не тот, и целительский, особого авторитета в клане тоже нет. Если бы не твои рассказы про Учиха, сидела бы сейчас на мелкой хозяйственной должности замужем за недавним джонином и детей рожала.

— Ты с Учиха часто общаешься?

— Через меня идут их закупки. Многие… да практически все кланы Конохи договариваются о прямых поставках печатей, им легче слегка переплатить, чем надеяться на расторопность интендантской службы. Мы с Учиха Микото-сан иногда часами торговались.

— Приятная женщина.

— Угу. Её старшему сыну шесть лет, он генин, и Микото-сан жутко боялась, что его отправят на фронт.

— Шесть лет, — повторила я, не в силах поверить. — Генин?

— Учиха, — пожала плечами сестра, словно это слово объясняло все странности. — Кстати, очень развитый и рассудительный мальчишка. Моя на него смотрела, открыв рот, а потом спрашивала, почему она такая дура.

— Ты отправила Шинко-чан в Академию?

— Нет, и не собираюсь! — неожиданно резко вскинулась Мику. — Будет на домашнем обучении! Так, по крайней мере, я могу быть уверена, что она уйдет из деревни подготовленной, со всеми нужными знаниями, а не недоучкой!

— Да не может быть, чтобы всё было настолько плохо.

— О, на словах всё замечательно! — фыркнула она в ответ. — Основы тай, нин и ген, курс права и пять драгоценностей, базовые знания по ирьен и фуин. Формально есть большой выбор дополнительных дисциплин вроде букидзюцу или методик ведения следствия. Только нужно помнить, что учителя ориентируются на самых слабых учеников, то есть на бесклановых, поэтому по нашим меркам программа слабая или в лучшем случае повторяющая то, что уже давно пройдено. Знаешь, что делают те же Учиха или Сенджу? Они учат детей дома. Почти все клановые сидят на домашнем обучении, исключение составляют наследники правящих семей, которые ходят в Академию, чтобы устанавливать там связи.

Странно. Мне всегда казалось, что программа обучения в Академии сильная. Взять те же пять драгоценностей — так называли математику, географию, совмещенную с религиозным воспитанием и этикетом историю, каллиграфию и гибрид литературы со стихосложением. Это необходимый минимум, знать который обязан любой знатный человек, претендующий на нечто большее, чем прозябание в деревне. Знакомые из Конохи тоже недовольства Академией не высказывали, впрочем, мы в основном общались на другие темы. Хотя определенная логика в словах Мику есть — Узумаки взрослеют немного медленнее, на уровне обычного человека, так что учеба на общих основаниях нам не подходит.

— Ну, вообще-то Шинко-чан как раз и принадлежит к правящей семье.

— Вот лет в тринадцать и поступит. Выпускные экзамены два раза в год, пусть отучится шесть месяцев, отдохнёт, обзаведется знакомыми, а я за этот срок определюсь, с кем она будет в команде. Выход на чиновников, ответственных за распределение, у меня уже есть.

— Разве этим занимаются не учителя?

— Статус учителей у них есть, как и у всех сотрудников Академии, — согласилась Мику. — Первичные списки подают классные руководители, затем составы команд утверждаются секретариатом и самим Хокаге. Если есть лапа в секретариате, то всё можно переиграть.

— Жирная должность.

— Ещё бы!

— Кстати, по поводу учеников. Во время пребывания в Листе, моя команда участвовала в дружеских поединках с командой Намикадзе Минато-сана, жениха нашей любимицы. Не знаешь, что с ними стало?

Надо кошку завести. Они, говорят, хорошо нервы успокаивают.

— Да вроде бы, все целы, — нахмурилась Мику, припоминая. — Мальчишку Учиха я видела перед отъездом, он очень шумный, Рин-чан в госпитале появляется, на второй хирургии дежурит… Про Какаши-куна не знаю, но раз мон Хатаке в Зале Совета Деревни не снят, значит, как минимум один чунин в клане есть, а Какаши-кун ведь последний.

— Спасибо богам, что все живы.

Похоже, канон сломан окончательно. То есть я и раньше понимала, что так, как в манге, события развиваться уже не будут, просто сидело где-то в подсознании, что всё ещё можно вернуть на старые рельсы. Нет, уже нельзя. Здесь, в реальном мире, Лист выиграл Третью войну, поэтому власть Сарутоби незыблема и в ближайшие лет пять никто не сможет покуситься на его кресло. Минато-кун — один из героев войны, но именно, что «один из», причем Орочимару восхищаются сильнее. Не думаю, что Змеюке придется становиться нукенином. За вывод Облака из войны ему простят многое, и учитель, которому нет необходимости жертвовать запачканной фигурой, прикроет в случае чего. Глядишь, лет через пятнадцать станет Четвертым Хокаге некто со змеиными зрачками, неестественно белой кожей и стрёмным бантом на заднице.

— Хэй! — внезапно толкнула меня локтем сестра. — Джирайя-сан написал вторую книгу из серии «Демоница из ада»! Называется «Возвращение бессмертного зла!»

— Вот козёл! Я ведь с ним ещё по поводу первой не пообщалась.

Мику захихикала, прикрывая рот ладошкой.

— Он начал писать её сразу после того, как пошли первые слухи, что ты жива.

— Передай ему при встрече, что земля круглая. За углом встретимся.

— Передам. Тогда он точно третью напишет!

Обратно в Коноху Мику уехала через месяц. Хотела бы я написать, что сестра гостила, но это будет не правдой — большую часть времени мы мотались по океану Нанмен, выстраивая логистические цепочки. Купить стеклянную посуду в Ветре, отвезти её в Страну Рек, там на заготовки наносился простенький фуин и получившийся «хай-тек» продавался оптовикам. На часть вырученных денег у местных умельцев брали изделия из металла, которые переправлялись в Чай. Качество серпов и прочего железа было таково, что кроме крестьян, никто их покупать не собирался, поэтому с обработкой мы не возились. Прибыль от операций в Чае шла на закупку провизии, недостаток которой вечно испытывали на островах, например, в той же Стране Морей. На острове Сувари еду обменивали на лекарственные травы, выращиваемые местным кланом шиноби, причем прибыль выходила очень хорошая — из-за репутации буйных психов с жителями Сувари обычные торговцы старались не связываться. Репутация, если честно, оправданная. Чтобы заключить контракт, мне пришлось лично отправить на тот свет наиболее неадекватных представителей клана. Убийство пятерки своих родичей оставшиеся восприняли совершенно нормально, посчитав естественной частью процесса торгов, и вроде бы договорённости нарушать не собираются.

Остаться сестра не захотела, и я её прекрасно понимаю. В Листе у неё дочь, налаженный быт, определённый статус и безопасность — то, чего здесь она не получит. Не в обозримые лет десять точно. Формально у меня даже дома нет, живу на корабле и мотаюсь по волнам, аки скиталец проклятый. Мику неплохо устроилась и на хорошем счету у Кейтаро-сама, в деревенскую жизнь влилась, подумывает о новом замужестве и вроде бы кандидатура подходящая есть. Нафига ей сюда переезжать?

Поэтому я особо Мику не уговаривала — смысла нет. Ей и Шинко в Конохе лучше, мне тоже спокойнее, что она там, под присмотром Кейтаро-сама и других родственников. Проводила, поревела вместе на прощание и продолжила заниматься делами.

А дел-то внезапно оказалось много. Парадная, главная официальная база «ветви Узумаки в добровольном изгнании», как нас называли в документах, находилась в Карацу, крупнейшем порту Страны Рек. Там мы поставили укрепленное поместье, защищённое даже лучше стандартного филиала клана, и устроили нечто вроде промышленного центра. Почти три десятка моих соклановцев проживали в Карацу на постоянной основе и занимались изготовлением печатей низшей и низше-средней сложности, созданием простых артефактов и принимали заказы на нечто более серьезное. Это самое более серьёзное привозили из трёх мест: с тайной базы на крохотном островке в океане, о которой, я уверена, в ближайшем будущем станет известно, из Тагути гакуре и, в особых случаях, из Листа. Также в поместье принимали тех Узумаки, кто решил покинуть Коноху, тренировали молодежь, занимались сбором разведывательной информации и много чем ещё.

Хотя львиную долю времени я проводила в Карацу, навещать другие ключевые точки тоже приходилось достаточно часто. Ответственности за Тагути гакуре с меня никто не снимал, хорошо ещё, что в скрытой деревне жизнь налажена и со всеми возможными трудностями справляются заместители. Часть народа оттуда я перетащила в Карацу и другой филиал, поменьше, в Стране Чая. В Чае мы нашли общий язык с одним местным кланом и под его прикрытием занимались опять-таки производством расходников, реализацию партнеры брали на себя. Вообще, надо сказать, что взрывпечати во всём своём ассортименте пользовались колоссальным спросом, их берут и простые наёмники, и самураи, даже обычные торговцы приобретают. Не менее охотно народ раскупает запечатывающие свитки, правда реже — ценник не все осилят.

Я с огромным удовольствием разместила бы в Чае основную базу. Тут имелся просто огромный рынок в лице клановых союзов шиноби, здесь проходили крупнейшие торговые пути и продукцию Узумаки местные знали, помнили и ценили. Увы, имелось несколько препятствий, которые вынудили ограничиться небольшим представительством на западном побережье. Во-первых, близость контролируемых Туманом территорий. То, что сейчас в Кири резня, вовсе не означает, что через пять-десять лет ситуация не изменится, а мне надо смотреть на перспективу. Во-вторых, к Чаю проявляет неприкрытый интерес Лист, начиная от основной ветви моего клана и заканчивая подчинёнными Шимуры-доно. Не хочется быть вовлеченной в эти игры. И, наконец, присутствие Узумаки вряд ли понравится туземцам. Они ничего не имеют против и даже приветствуют появление торговой площадки, будут рады магазину с парой-тройкой мастеров, но опорная точка великого клана им тут совсем не нужна. Спалят.

Таким образом, к моменту подписания мирного договора, ознаменовавшего конец Третьей Войны Шиноби, у меня имелось два полноценных укрепленных филиала (в Карацу и тайный, предназначенный на убой) и пять торговых представительств. Для начала неплохо. Ещё в активе числились один скоростной кораблик — местный аналог яхты — и четыре пузатых грузовоза, ходивших парами вдоль берегов. Товар они перевозили дорогой, поэтому без сопровождения шиноби не ходили.

Итак, мир заключен. В целом, Лист в формальном союзе с Песком войну выиграли, и подписанные соглашения этот факт зафиксировали. Угроза правого фланга Конохи нейтрализована надолго, даже если Кири умудрится избежать гражданской войны (что вряд ли), восстанавливаться он будет долго. На Восточном континенте Туману крепко дали по зубам, мелкие скрытые деревни на юге осознали-таки исходящую от кровожадного соседа опасность и наконец-то объединились в союз. Сделай они это раньше, Узушио вполне могло бы выстоять. Ну, лучше поздно, чем никогда. Короче говоря, Туман завяз в проблемах и на существенное время выключен из Большой Игры.

В меньшей степени пострадало Кумо. Они потеряли много сильных бойцов, в результате наших с Орочимару действий нанесен серьёзный ущерб следующему поколению. Да ладно, не буду прикрываться гладкими фразами — мы убили детей, которые могли бы стать нашими врагами. В моём прошлом мире за подобное судят, здесь считают героями. Я своим поступком не горжусь, но и жалеть — не жалею. Смирилась.

Так вот, Облако. Помимо людских потерь, они получили довольно серьёзный кризис власти, потому что Йондаймё Райкаге Эй и его команда не пользуются тем авторитетом, которым обладал его отец. А родни у него немало, и некоторые принцы в возрасте считают себя более подходящими носителями шляпы, пояса и плаща владыки. Причём кое у кого даже есть основания так думать, их претензии подкреплены подвигами в прошедшей войне. Надеюсь, кризис будет углубляться, и да одарят небожители своей милостью подчинённых Шимуры-доно.

Ещё Кумо потеряло территорию, обязалось вывести войска из Страны Мороза, согласилось на грабительские пошлины на продукцию своих ремесленников, уступило контроль за рядом крупных месторождений железа и меди, ограничило число контрактов в других странах. Да много в чём его ограничили. Если суммировать все потери Кумо, то можно сказать, что оно утратило значительную часть набранного до войны потенциала и больше не наступает на пятки Листу.

Легче всего отделалась Ива. Ну, отказались они от влияния на Траву, Дождь и Коготь, объявили, что не считают данные страны зоной своих интересов, и что? Камень сохранил управленческую структуру и продолжает развиваться, не утратив ключевых элементов своей ресурсной базы. Мои поздравления, Тсучикаге-сама, превосходная работа!

Что касается Конохи… Лист победил, при том не достигнув стратегических целей. Основными его противниками до войны являлись Облако и Камень, которые продолжают оставаться в том же статусе. То есть главные враги по-прежнему сильны. В определенном смысле, положение Конохи даже ухудшилось, потому что система буферных зон, это гениальное творение Сенджу Тобирамы, в значительной степени исчезла. Стрекоза разрушена, Водоворот тоже. Да, в ответ шиноби Листа стерли в пыль деревни Мороза и Неба, но дыры-то в барьере никуда не делись!

Хотя положительных моментов всё-таки больше. Фланги — теперь — обезопасены, экономика получила и получит мощнейший стимул для развития, то есть с деньгами проблем не будет. Возросшие доходы позволят выкупать у крестьян больше детей с развитой системой циркуляции чакры, построить больше школ для шиноби низшего звена, нанять больше сенсеев и в результате лет через пятнадцать получить крупнейшую в истории толпу «мяса». Также деньги помогут перетянуть на свою сторону нейтральные кланы из других стран, выкупать нукенинов, содержать приюты для одаренных детей с геномом — словом, воспитывать бойцов более высокого уровня. Элиту, джонинов А- и S- рангов, таким образом не получить, штучная работа есть штучная работа, однако качественно натасканная на совместные действия команда чунинов одного джонина в четырёх случаях из пяти положит. Гуртом и батьку бить легче.

Власть Хокаге тоже укрепилась, отсюда большая централизация, что для живущего войной мира хорошо. А для великих кланов — плохо. С другой стороны, действуя вместе и ведя правильную политику, великие кланы вполне способны защитить свои интересы легальными методами. Конечно, прежней кровавой вольницы не будет, но с моей точки зрения так только лучше.

Противоречия между крупнейшими странами никуда не делись, и рано или поздно их попытаются разрешить привычным способом. Войной. Нынешнее поколение бойней наелось досыта, поэтому в следующий раз застрельщиками выступят те, кто сейчас не успел. Подрастут, заматереют, займут должности повыше, обретут реальное влияние на политику… Лет пятнадцать-двадцать, думаю.

Вот из этих сроков и будем исходить.

Эпилог

Природа всегда стремится к равновесию, наделяя детей своих равно сильными и слабыми сторонами. Людей это тоже касается. Взять, к примеру, Орочимару — лежать саннину в могиле, не уравновешивайся несносный характер потрясающей харизмой и гениальными мозгами.

Сестра говорила, в Конохе нас почти поженили. Чушь полная! Орочимару, по-моему, вообще не способен любить в том смысле, в каком мужчина любит женщину. Уважать, восхищаться может, даже может сделать её матерью своего наследника (если вдруг надумает обзавестись) и будет оказывать ей все положенные по статусу почести, но в душу не пустит. Не нужна ему вторая половинка, самодостаточен он.

И, вроде бы, асексуален, но на эту тему я с ним не заговариваю. Во избежание, так сказать.

— Вы изменились с нашей последней встречи, Кушина-сан, — заметил Змей, развалившись на подушках. Ему, похоже, нравится работать так, среди разбросанных по полу бумаг, чертежей и кусков артефактов, тем более что я неформальный стиль общения поощряю. — Стали спокойнее.

— Если помните, тогда мы ожидали визита ликвидационной команды Облака. Конечно, я волновалась!

— И от волнения превратили цветущую долину в средних размеров озеро.

— Слушайте, ну пора бы забыть то недоразумение! Это же логично — чем гоняться за элитной группой ликвидаторов, эффективнее заманить их в ловушку и взорвать разом.

— Я ни в коем случае не критикую сам метод, — пожал плечами Змей. — Мне просто обидно. Знаете, сколько ваши соклановцы затребовали за Печать Хранителя Юго-Востока, столь небрежно вами использованную?

— Нет. Сколько же?

— Двенадцать миллионов.

— Двенадцать? Ну, да, если со скидкой, то примерно столько она и стоит. Но я-то рисовала сама!

— Хотя могли бы потратить это время куда более продуктивно.

Согласна, могла бы. Но надо же мне совершенствоваться? Административные обязанности лежат тяжким грузом, руководство компанией оказалось занятием сложным и утомительным. Если бы не клоны и медицинские техники, не знаю, когда бы находила время для собственного развития.

Есть ещё один крайне неприятный фактор. Ликвидаторы. Не считая мелких покушений, обычных в жизни любого высокорангового шиноби, за мной пять раз высылали полноценные смерть-команды. Один раз Камень отрабатывал обязательную программу — свежих претензий у них нет, просто показывали, что не забыли, — один раз хиленько Туман отметился — эти послали бы и больше, но у них все ресурсы скованы гражданской войной, — и трижды навещало Облако. С посланцами Кумо пришлось повозиться. К моему великому счастью, всякий раз перед визитом незваных гостей приходила весточка из Конохи, от Шимуры-доно, поэтому драки шли на подготовленной территории и на наших условиях. Не факт, что отбилась бы без предупреждения.

Долг платежом красен, просьбы Корня у нас проходят вне очереди. Как правило, Шимура-доно заказывает печати разного рода, но иногда приходится выступать в качестве силовой поддержки. Хотя последнее случается нечасто — всё-таки закрытая структура типа АНБУ НЕ не любит привлекать к своим операциям посторонних. Одноглазый фанатик наверняка предпочел бы обойтись своими силами, если б мог, да только ресурсов у него сейчас недостаточно. Лучшая часть его бойцов полегла пять лет назад.

Акацки больше не существует. Участвовавший в той операции на основных ролях Орочимару не особо распространялся о происшедшем, фактически, из него только и удалось вытащить сухую выжимку по результатам. Много рядовых шиноби из Корня и Аме погибло, Ханзо Саламандра и Шимура Данзо тоже пострадали, зато их врагам пришлось совсем туго. Яхико и Нагато мертвы, Конан захвачена в плен, её дальнейшая судьба мне неизвестна. Рядовой состав Акацки погиб полностью. Удалось убить двух нукенинов-Учих, причем, по мнению Змея, их было больше и остальным удалось сбежать. Выходит, по большому счету Шимура-сама остался с носом — уничтожив исполнителей, он по-прежнему ничего не знает ни об организаторах, ни о их планах.

— Я Узумаки, Орочимару-сан, — напомнила Змею. — Мы мыслим посредством фуин. То, что для вас является дорогостоящим расходником, для меня в первую очередь возможность попрактиковаться в любимом искусстве. Возможность редкая, потому что времени на создание чего-то высокого никогда не хватает.

— Помнится мне, когда-то вы надеялись, что независимость даст вам свободу? — подколол Орочимару.

— Так и вышло. В Конохе меня ограничивали бы намного строже.

Основная ветвь держит меня на длинном и мягком поводке не по доброте душевной. Внутренние интриги в самом Листе отнимают у них львиную долю ресурсов, и для присмотра за двумя внешними проектами банально не хватает кадров. Нет, если вдруг я «взбрыкну», способов приструнить возжелавшую самостоятельности принцесску у них найдётся множество. Однако до тех пор, пока поводов для вмешательства нет, старейшины заняты своими делами.

Хотя количество соглядатаев и в Тагути, и в «Узумаки-но дзайбацу» с каждым годом только растет. Прямо пропорционально общей численности занятых в обеих структурах шиноби.

— Да уж, хватка старейшин Узумаки вызывает оторопь, — протянул Змей. — Равно как и их активность. Понимаю ваше желание держаться подальше от столь энергичных людей…

— В этой фразе чувствуются личные впечатления! — я присела напротив, предчувствуя свежую сплетню.

— Мы часто общаемся в последнее время. Совет джонинов принял проект закона об обязательной комплектации одежды некоторыми комплексами фуин, и ваши сородичи стараются под этим предлогом срубить денег побольше.

— Ну так для того они закон и проталкивали.

— Да, конечно. Знали бы вы, какие они упёртые!

Да я сама такая.

«Закон об обязательной амуниции», по сути, вводил неизвестное доселе в этом мире понятие форменной одежды. Раньше существовало два предмета, показывающие статус шиноби — хитайате и выдававшийся при присвоении ранга чунинский жилет. Последний носили не всегда, и вообще народ одевался, кто как хотел. Недавно мои родичи подсуетились и теперь шиноби Листа будут обязаны носить на миссиях комплект брони, а капитаны команд получат в своё распоряжение набор печатей на все случаи жизни. Во сколько это удовольствие обойдётся бюджету, остаётся только гадать. Действует закон в отношении команд первой и второй категории, то есть клановых, и наверняка приведет к уменьшению потерь.

— То, что Узумаки хотят денег, понятно, — небрежно махнул рукой Орочимару. — Так ведь они под предлогом большого заказа просят вывести часть фуин-мастеров из состава полевых шиноби. Просят уменьшить квоту генинов. Просят уменьшить количество печатей, отдаваемых в фонд деревни. Не слишком ли нагло?

— Вы считаете, я начну их осуждать? Правильно старейшины всё делают. Проси больше, чтобы получить хоть что-то.

— Но зачем так настойчиво!

В голосе саннина прозвучала настоящая мука, и я поневоле ему посочувствовала. Да, вынести мозг старейшины могут знатно. Хуже них только Хьюга.

Альянс великих кланов состоялся. Узумаки дружны с Сенджу, Узумаки нашли общий язык с Учиха, Сенджу наладили отношения с Хьюга. Без сложностей не обходится, но в целом кланы выступают единым фронтом и Сарутоби приходится изрядно вертеться, чтобы проводить свою политику. Впрочем, старый обезьян справляется.

К слову об Учиха. Навещавшая меня полгода назад Мику с пеной у рта клянётся, что никакие они не хладнокровные социопаты со склонностью к суициду и что на самом деле характер у них взрывной. Просто прикидываются умело и с детства учатся лицо держать.

Сестренка вышла замуж второй раз, их сыну Синдзи идет второй годик. Муж, Рюта-сан, старше Мику на двадцать лет, у него есть взрослые дети от первого брака. После войны осталось очень много вдов и девушек детородного возраста, их ведь спасали одними из первых, поэтому сейчас в клане многие мужчины помимо жен имеют наложниц, иногда не по одной. Вообще-то у нас такое не принято, но Узумаки надо восстановить численность.

— Если вы не хотели заниматься политикой, то зачем соглашались занять должность командира Анбу?

— Глупец был потому что, и поверил сладким обещаниям Хирузена-сенсея! — мгновенно взъярился Змей. — Он обещал чисто декоративную должность! Всей текучкой должны были заниматься замы!

— И вы поверили.

— Он был очень убедителен. — Орочимару нечеловечески-гибко изогнулся, приняв странную позу. — Недавно я подал прошение об отставке, он отказал. Заявил, что не видит на этой должности никого другого.

— Вообще-то говоря, так оно и есть, — согласилась я со словами Сарутоби-сама. В ответ на слегка изогнувшуюся бровь пояснила. — Командир Анбу негласно считается вторым по силе шиноби деревни и преемником Хокаге, в случае гибели которого до момента избрания нового Хокаге исполняет обязанности главы Листа. Поэтому ваш сенсей костьми ляжет, но не допустит на этот пост Намикадзе или Учиха Фугаку.

— Есть же сильные шиноби не из числа его оппонентов!

— Из них S-ранг присвоен четверым. Шимура-доно руководит Корнем и у него свои интересы, Цунаде-сан не оставит госпиталь, Джирайя, во-первых, клоун, во-вторых, слишком умен, чтобы попасться. Остаётесь вы. Что?! — отреагировала я на удивленный взгляд. — То, что я не люблю вашего дружка-извращенца, вовсе не означает, что я не признаю его достоинств!

— Просто вы первая моя знакомая, кто назвал его умным.

— Да он устроился лучше нас обоих, вместе взятых!

Змей не нашёл возражений и скис окончательно.

Не могу сказать, что полностью довольна своей жизнью. Я никогда не мечтала стать руководителем, наоборот, хотела достичь А-ранга в медицине и заниматься научными исследованиями, ведя тихую жизнь где-нибудь вдали от невзгод. В другом мире, более безопасном, так бы и вышло. Здесь, увы, пришлось стать сильной, а сила накладывает ограничения… С другой стороны, не входи я в местный топ-100 опасных бойцов, лежала бы сейчас в могилке. Погибла бы при штурме Узушио или в одно из покушений.

Хочется верить, что позднее оба проекта, мной курируемых, станут требовать меньше пригляда, и я со спокойной душой отойду в сторону. Даже знаю, на кого скину Тагути гакуре. За прошедшие пять лет Сачико из умненькой девочки превратилась в красивую, знающую себе и другим цену девушку с великолепными мозгами. Лучшая моя ученица. Хироши и Акайо — сильные бойцы, опытные, знающие, настоящие шиноби. Но нет в них той искры, которая превращает просто крепкого профессионала в гения. Увы. Поэтому Сачико стала лидером в их троице, и именно ей предстоит, со временем, сменить меня на посту официального главы Тагути ичизоку.

Должность для неё более чем подходящая. Фокус внимания старейшин сместился на «ветвь Узумаки в добровольном изгнании» после того, как эта самая ветвь принялась развиваться бешеными темпами. Да, проект требовал немало вложений, так и давал он тоже многое. Деньги, влияние, возможность негласно проворачивать кое-какие операции, вплоть до торговли с противниками Конохи. Ничего подобного в ближайшей перспективе Тагути дать не сможет, поэтому интерес к нему значительно ниже. Сразу после окончания Третьей Мировой торговые пути сместились севернее, отчего в Стране Морей разгорелась короткая война между кланами, окончившаяся в целом ничьей. Позиции клана Тагути в качестве одного из местных лидеров закрепились окончательно. Поэтому часть шиноби оттуда перебросили в Карацу, желая усилить «Торговый дом» и посчитав, что в случае необходимости отозванных легко вернуть обратно.

Логика у решения, безусловно, есть, я его одобряю, однако также есть момент, которого наши многомудрые старейшины не замечают. Сейчас в Тагути не осталось Узумаки, принадлежащих к правящей ветви по праву рождения. Там полно выходцев из младшей ветви, немало членов вассальных кланов, хватает детишек-учеников местной школы, возвращенных из Кумо, выкупленных у работорговцев или полученных иными путями. Также есть Узумаки, вошедшие в правящие семьи благодаря заслугам, но не рожденные в них. Таким образом, я вполне могу назначить Сачико своим первым замом или даже главой поселения, и проблем с подчинением у неё не возникнет. Она ведь принадлежит к Абэ, родственница главы клана. Следовательно, нет формального повода запретить ей руководить той пёстрой солянкой, в которую постепенно превращается Тагути гакуре. И которая уже вышла на самообеспечение, где появились собственные традиции, свои праздники и даже есть нечто вроде зародыша местной элиты. Это поколение будет верно живущим в Конохе Узумаки, а вот насчет следующего у меня уверенности нет. Так что если Сачико вдруг пожелает…

Указывать на данный факт я Совету не собираюсь. Не думаю, что девочка станет бунтовать. Без веской причины. Учитель либо доверяет ученику, либо нет, а я Сачико доверяю.

Сложнее будет расстаться с «Узумаки-но дзайбацу». На абы кого корпорацию не спихнёшь, на неё слишком многое завязано. Причём я не об открытой стороне говорю, хотя тут тоже есть, чем похвастаться, одних только грузовых кораблей в собственности сорок штук. Плюс сотня шиноби уровня конохского чунина, плюс мастера фуин, собственная больница, оказывающая услуги богачам за нескромную плату, и много чего ещё. Всё это, конечно, прекрасно и выглядит заманчиво, но люди в теме намного больше ценят имеющееся второе дно. Каналы связи с крупными игроками на Восточном континенте, например, или собственную разведсеть, опутавшую берега океана Нанмен.

Приезжал Змей в мою скромную… ладно, не очень скромную обитель не просто так. Фигуры его масштаба вообще ничего просто так не делают и любое их действие обычно преследует сразу несколько целей. Во-первых, Орочимару планировал несколько операций в Стране Ветра и рассчитывал получить от меня кое-какую информацию. Во-вторых, он сделал крупный заказ на фуин, правильно посчитав, что мы выполним его быстрее и дешевле, чем наши конохские родичи. В-третьих, благодаря занимаемой должности и близкой дружбе с Цунаде-химе, он нашёл ответы на несколько вопросов, важных для меня. И спешил сообщить.

— Сенсей, а зачем вам этот человек?

Что характерно, перед словом «человек» Сачико слегка замялась, словно не уверена, можно ли его так называть. Понимаю её. Сенджу Шиказаку, больше известный как Зетсу, у любого, знакомого с его художествами, вызывает отвращение. Каннибал, садист, шизофреник, вот уже полторы сотни лет творящий самое настоящее зло, на другую реакцию рассчитывать не может.

— Из-за срока жизни. Он хоть и Сенджу по отцовской линии, но всё равно живет слишком долго. Причем, обрати внимание, нукенином его объявили в шестнадцать, то есть стать ирьенином А-ранга он не успел бы при всём желании.

— Его мать была из Нара, возможно, она чему-то научила его из клановых техник.

— Вполне может статься. Поэтому я думаю, что он разработал какие-то свои методики стимуляции очага, основанные на поглощении чужой чакры. Вон, посмотри, как он выглядит.

— Он такой от рождения?

— Нет, сначала внешность у него была вполне нормальная, а отклонения в психике он до поры успешно скрывал. Не начни Зетсу резать своих, его бы не тронули.

— Вы хотите его поймать? За ним ведь многие охотились.

— Задача сложная, — согласилась я. — Одна не справлюсь. Но, понимаешь ли, Орочимару-сама тоже хочет его поймать, а после того, как появились сведения о связи Зетсу с разведкой Ивы, такое же желание появилось у Шимуры-доно.

Заловим. Каким бы гениальным психом Зетсу ни был, противостоять ему будут личности столь же гениальные и малость неадекватные.

Тем же вечером, отпустив Сачико, я долго сидела на террасе, любовалась Луной и думала, как оно всё обернулось. Нет больше той наивной попаданки, ничего от неё не осталось, кроме памяти. Этот мир оказался слишком жесток для домашней девочки, привыкшей к относительной безопасности существования, он прожевал её, проглотил и выплюнул изменившейся. Более подходящей для себя. Впрочем, она — я — изменила его не меньше. В канонной истории не было Узумаки ичизоку, а следовательно, единицы владели искусством составления высокоранговых фуин. Отсюда высокие потери среди шиноби Конохи и фактически проигранная Третья Война. Баланс между великими странами оказался хрупок и закономерно обрушился при первой же возможности.

В нашем мире в политике явственно вырисовываются два сверхсоюза. Лист-Песок и Камень-Облако готовятся к следующему противостоянию, дипломатией и подачками склоняя на свою сторону малые деревни. Туман пока вне игры и, похоже, надолго — у него дичайшие внутренние проблемы. Полагаю, дело кончится очередной великой войной, но хочется верить, что обожравшиеся предыдущей бойней гакуре начнут соблюдать какие-то правила. Мечты, мечты…

Пусть гиганты дерутся между собой, лишь бы не затоптали тех, кто примостился у их ног. Мне придётся постараться, чтобы остаться в стороне от намечающейся схватки. Копить силы и в то же время скрывать их, чтобы не оказаться ненароком втянутой в ненужный «союз». Лгать, изворачиваться, лебезить перед тупыми даймё, дружить с подонками и обманывать честных людей. Расширять филиальную сеть, прекрасно понимая, что оборонять большое количество объектов сложнее — а врагов у нас много. Просыпаться в ужасе, что нападение всё-таки состоялось.

Страх прекрасно стимулирует и не позволяет расслабляться. Хочешь-не хочешь, поневоле выкраиваешь время для тренировок и исследований. Наличие у меня S-ранга и репутации одной из сильнейшей куноичи мира здорово прочищает мозги и помогает в переговорах, но репутации надо соответствовать. Жить я хочу по возможности долго.

Ключ к длинной жизни известен давно, называется он чакрой. Шиноби, если не убьют, живут дольше обычных людей, и могли бы жить ещё дольше, не страдай они от ранений и повреждений кейракукей. Стремительная дряхлость и смерть наступают, когда очаг перестаёт вырабатывать энергию. Если мне удастся разобраться в природе деградации очага, как минимум три сотни лет активной жизни я выиграю, может, и больше. Орочимару грезит бессмертием, но его путь — не для меня.

Хотя было бы интересно взглянуть, во что шиноби превратят свой мир лет через тысячу.

Что ещё? Тайная и никому не озвученная мечта избавиться от Хвостатых Демонов раз и навсегда так и осталась тайной и не озвученной. Чем глубже изучаю вопрос, тем больше препятствий вижу, причем по большей части политического характера. Ладно, подождём.

Конечно, проблемы есть. Куда же без них? В жизни без проблем не обходится. Главное, что пока справляюсь.

Меня зовут Узумаки Кушина. Свою судьбу я творю сама.

Content

Немая смерть

Детство

Команда

Практика

Военные будни

Облако

Штурм

Последствия

Глубина

На дне

Воля Огня

Несвятая троица

Перемены

Большая земля

Перед штормом

Политика по-шинобски. Часть 1

Политика по-шинобски. Часть 2

Политика по-шинобски. Часть 3

Падение

Начать сначала

Крупная рыба в маленькой луже

Скользкий друг

Меморандум Узумаки Кушины

Логика войны

Эпилог